Резидент выбрал для встречи весьма живописное место. Ярко-голубое небо, аквамариновое море, блестящее под набирающим высоту солнцем, чистая светлая полоска пляжа. Повыше – разноцветные тенты на набережной, а за ними на заросший сочной субтропической зеленью склон карабкаются белые, бледно-желтые и кораллово-розовые домики.

Похоже на Землю, как и сама Земля похожа на многие обитаемые миры. Но некоторые отличия просто бросаются в глаза, если умеешь замечать и делать выводы.

На земном пляже кто-то обязательно бы что-то просматривал по вирту, читал новости, просто общался по сети. Здесь же ни у кого не видно электронных устройств. Разве что вон тот мужик в шезлонге демонстративно уткнулся в ноут – из-за способности раскладываться местные называют их планшетами. Широкий металлический браслет, местное устройство спутниковой связи, надет прямо на его голую руку.

Видать, большой босс на отдыхе.

– Не-е, – покачал головой Резидент, проследив за взглядом Землянина. – По-настоящему большие боссы здесь не появляются. У них свои курорты, на островах. А этот только пыль в глаза пускает. Может, ему просто надо продемонстрировать, что он здесь, а не за стеной.

Да, стена… Уродливый высоченный бетонный забор, начинающийся еще на набережной и заканчивающийся на самом конце уходящего далеко в море пирса. На темно-серой ноздреватой поверхности выделяются огромные ярко-оранжевые буквы.

– Что там написано? – лениво спросил Старший.

Он сидел спиной к стене, положив руку на плечо своей спутницы. Вместе они походили на обычную отдыхающую пару средних лет.

– «Писать на стене строго воспрещается!» – с удовольствием перевел Землянин.

Дома он собирал подобные перлы бюрократического творчества. Жаль, что именно эту надпись там не покажешь.

– Представляю, что там с другой стороны! – хмыкнула Звездная.

Резидент нахохлился, но промолчал. Землянин усмехнулся. Он-то как раз видел стену с той стороны. Там тоже пляж, но не для среднего класса, а для простонародья – шумный, грязный, переполненный. Ветер разносит по песку бумажки, выдутые из немногочисленных урн. Сама стена изрисована граффити, хотя вдоль нее ходят охранники в униформе. Следят, чтобы никто и не подумал перелезть на кусок берега, предназначенный для чистой публики.

Сейчас рассказывать об этом не хотелось. Звездная, если ей понадобится, сама все увидит – его глазами. Но женщина спокойно сидела, повернув голову к далекому мысу, над которым медленно перемещался в воздухе непонятный предмет. Не летающая тарелка, а, скорее, летающая кастрюля.

Ах да, там же, за мысом, грузовой космопорт.

– Транспортник, – подтвердил Резидент. – Миллионник, а то и больше. Наверное, с зерном и мороженым мясом.

Ну да. Что еще сюда можно везти с колониальных планет, как не хавчик?! Метрополия перенаселена и давным-давно не обеспечивает себя ни сырьем, ни продовольствием. Межзвездные маршруты – это для нее настоящая дорога жизни. Или смерти, если кто-то захочет и сможет ее перекрыть.

– Химерный мир, – подтвердил его впечатление Старший. – Архаика так и лезет изо всех щелей. Высокие технологии – и сословное общество. Космические корабли и натуральное рабство, натуральная олигархия – и императорский двор с древними традициями, церемониями и ритуалами…

– И бытовой электроники здесь нет или самая примитивная, – добавил Землянин.

– Тоже признак…

– Зато девушки здесь красивые! – немного обиженно вступился за свой мир Резидент.

– Да, девушки красивые, – согласился Землянин.

С его точки зрения местные женщины и в самом деле удовлетворяли самые взыскательные эстетические чувства. Высокие, стройные, очень изящные, но со всеми приятными мужскому глазу выпуклостями, они напоминали ему эльфиек из земных фантазийных сюжетов. Дополняли этот запоминающийся образ лица – удлиненные, с чуть раскосыми выразительными глазами и точеными носиками.

Надо же! Сила тяжести всего на семь процентов меньше, чем на Земле, а какой эффект!

Такая девица, стройная как фотомодель, как раз продефилировала мимо них. Чуть-чуть цветной ткани на теле, прозрачная накидка, полосатый пляжный зонтик, из подмышки высовывается чуть зеленоватый собачий хвостик.

Собаки в этом мире водились только мелкие, похожие на земных корги и чисто декоративные. А вот большие служебные или сторожевые породы либо не существовали вообще, либо вымерли. Грустно.

Нет, лучше все-таки думать о девушках. Землянин поймал себя на том, что откровенно любуется Звездной. В обличье аборигенки она действительно смотрелась очень выигрышно в своем раздельном купальнике. Прямо-таки кровь с молоком! Правда, кровь здесь не красная, а темно-синяя, потому что кислород в ней переносит не гемоглобин, а гемоциан, содержащий вместо железа медь. Поэтому и цвет кожи местных девушек варьирует от бледно-голубоватой до насыщенно сиреневой – аналога загара. А волосы у них бывают не только светло-золотистые, темно-русые или черные, но и лиловые! Наверное, вместо рыжих.

А вот мужчины в этом мире, наоборот, красотой не блещут. У многих лица переутяжелены, из-за чего производят впечатление лошадиных. Есть и такие, у которых длинные крупные носы буквально подавляют собой все остальное. Да что далеко ходить?! У него самого на физиономии сейчас та-а-акой шнобель!

Впрочем, хватит! Землянин постарался выбросить из головы все посторонние мысли. Пора переходить к делу, ради которого они и собрались.

– Каков ваш диагноз? – с заметным напряжением в голосе спросил Резидент.

Его страшил этот вопрос, но он не мог не задать его.

– Неутешительный, – вздохнул Старший. – Империя деградирует…

«Загнивает социально и капитально», – захотелось вставить Землянину, но он промолчал, закрывшись от остальных даже в мыслях. Хохмить в такой ситуации было бы неуместно.

– Отсрочка, которую ей дала предыдущая коррекция, заканчивается, – тем временем продолжал Старший. – Найденные тогда решения больше не работают. Наоборот, они стремительно ведут Империю к развалу.

– Ну, может, время еще есть? – попытался возразить Резидент. – В конце концов, Метрополия пока не испытывает ни энергетического, ни ресурсного голода и имеет резервы по обоим направлениям.

– Вот именно, что пока! – Старший покачал головой. – Я даже не буду упоминать о приходящей в упадок инфраструктуре и говорить о том, насколько уязвима планета, у которой половина потребностей в продовольствии и пять шестых в сырье покрываются за счет ввоза извне. Об этом, если захотите, подробно расскажет мой коллега.

Землянин кивнул, подтверждая его слова.

– Централизованная экономика может быть весьма эффективной. Но она строга в управлении и требует квалифицированных и, главное, добросовестных кадров... – Старший говорил спокойно, размеренно, словно лекцию читал.

Он ведь в обычной жизни работает где-то преподавателем! – вдруг вспомнил Землянин.

– ...Товарно-денежные отношения для нее яд. А здесь коммерческий теневой сектор практически сравнялся с официальным. Но даже коррупция – это еще не самое худшее.

– Общество утрачивает мобильность, – негромко добавила Звездная. – Социальные лифты практически не работают. Если талант из средних слоев еще может пробиться наверх, то у них, – она махнула рукой в сторону стены, – нет никакой возможности оказаться по эту сторону ограды.

– Разве что, через карьеру в криминальной среде, – поправил Старший.

– На самом деле это ничего не дает и не меняет. Исключения на то и исключения, что перестали быть правилами. Имперское чиновничество лишилось притока свежей крови. Любые мало-мальски значимые должности распределяются только между членами замкнутых группировок, так называемых Кланов, и рассматриваются в качестве кормушки.

– В результате падает качество управления, что губительно для экономики, – заметил Старший. – Система держится только на отдельных гениях и энтузиастах, которые, в основном, занимаются латанием дыр.

– Да, это так, – подтвердила Звездная. – Но меня как практикующего социолога больше волнует другое. Тех, которые за стеной, в Метрополии больше девяти миллиардов! И за последние тридцать лет их численность выросла на миллиард.

– Новая тенденция? – невесело поинтересовался Землянин.

– Да. Империя по старой памяти поддерживает семьи, а люди стараются рожать больше детей, потому что им больше не на кого надеяться в старости. Пенсии не пересматривались уже полвека и за это время совершенно обесценились. Между тем, этот дополнительный миллиард – лишний. Для него нет ни рабочих мест, ни жилья, ни ресурсов. Идеальный горючий материал!

– Им нечего терять, кроме своих цепей, – процитировал Старший.

Землянин одобрительно кивнул. Он сам хотел сказать нечто похожее.

– Но Совет Пятнадцати контролирует ситуацию! – возразил Резидент.

– Здешнее правительство, что ли? Да они сами и обостряют ее! По моим оценкам, в имперской элите разработаны и подготовлены к осуществлению, как минимум, четыре конкурирующих проекта будущего! Или даже пять, если считать инерционный вариант. И только один из этих проектов – ну, может, полтора – хоть как-то учитывают те девять с лишним миллиардов!

– Времени до развилки почти не осталось. Два, может быть, три местных года, – жестко сказал Старший. – Будет драка. Избежать ее при естественном ходе событий – один шанс из ста! Причем я имею в виду здешнюю сотню!

Для иллюстрации он продемонстрировал широко раскрытую ладонь. На руках аборигенов насчитывалось по шесть пальцев, потому и система счисления у них была не десятичная, а двенадцатиричная. Так что местная сотня равнялась ста сорока четырем.

Пожалуй, слишком оптимистичная оценка, прикинул Землянин. С таким клубком противоречий он дал бы не более одной тысячной на мирное и тихое прохождение развилки. Ну ладно, пусть это будет одна земная тысячная, а не здешняя одна тысяча семьсот двадцать восьмая.

– Программа переселения! – тем временем попытался напомнить Резидент.

– Да, в прошлый раз это помогло, – согласилась Звездная. – Но сейчас к этому не готовы колонии. Нет там ни ресурсов, ни инфраструктуры. А рабочие места, которые могли бы достаться новым колонистам, занимают рабы-кронты. Кстати, зеленокожие – это еще одна бомба, подложенная под Империю. Они пробудились. Восстание, пусть и неудачное, оказало огромное впечатление на их общество. Тем более, что кое-кто хочет повторить его. Уж больно удобный инструмент для передела собственности!

– Одна из группировок может полностью обнулить остальных и за счет захваченных ресурсов продлить существование государства в его нынешнем виде, – напомнил о вероятном сценарии Старший.

– Тогда еще хуже. На месте Империи окажется труп. Разлагающийся и смердящий мертвечиной, но активно двигающийся и жрущий. Как у вас называют таких существ?

– Упырь, – подсказал Землянин. – Или зомби.

– Вот именно. Межзвездный зомби.

– Так что же? Этот мир обречен?! – вспыхнул Резидент.

– Почему же? Здоровые силы здесь есть. И не такие миры вытягивали! Просто ситуация осложнилась. Карантин нарушен. В нынешнее решение необходимо каким-то образом вписать и Землю. Потому как развитие событий по текущим тенденциям может привести к большим осложнениям для обеих сторон. Кроме того, чтобы никому скучно не было, Империя устраивает еще один завоевательный поход. Причем остановить его уже нет никакой возможности, процесс вошел в завершающую стадию! Это вам что, для красоты сюжета такой поворот нужен был?!

– Нет! – Резидент покраснел, точнее, посинел до корней волос. – Да, я не уследил! Но ведь вы сами запретили мне новые макровоздействия!

– Мальчик, если ты слишком разгорячился, сходи поплавай, чтобы остыть, – холодно посоветовала Звездная.

Пожалуй, среди всех присутствующих именно ее следует называть старшей по положению и опыту, подумал Землянин. А вот Резидент сам подставился, выбрав себе для серьезного разговора маску молодого парня, похожего на не слишком прилежного студента.

– Это нормально, что нас зовут на помощь, только если ситуация вышла из-под контроля! Но обычно одного раза бывает достаточно, чтобы… – Звездная вдруг запнулась. – Прошу прощения… Посидите, я сейчас вернусь.

Пока они беседовали, народу на пляже стало заметно больше. Их важный сосед, немного поковырявшись в большой сумке, стоявшей под шезлонгом, подхватил ноут и, выразительно кивнув охраннику, чтобы присмотрел за вещами, вальяжно отправился куда-то в сторону набережной.

Звездная нагнала его, остановила и начала что-то объяснять. Было интересно смотреть, как «босс» вдруг изменился в лице, бегом вернулся к своей сумке, снова залез внутрь, а затем, подхватив ее, заторопился прочь. Его аура обильно расцветилась пятнами страха и глубокого удивления.

– Обычный террорист, – коротко бросила Звездная, снова усаживаясь на свое место. – Из какой-то мелкой ячейки борцов за самое светлое и чистое. Я ему объяснила, что подбрасывать бомбу на пляж просто не эстетично. А если ему так непременно хочется что-то агитационно разрушить, пусть лучше эту стену взорвет.

Резидент совсем пригорюнился. Место и время встречи назначал именно он, а следовательно, должен был озаботиться вопросами безопасности.

– Да не переживай ты так! – приободрил его Старший. – Это какой твой мир? Первый?

– Ага.

– О-о-о, – взгляд Звездной немного смягчился и приобрел мечтательное выражение. – Первый свой мир – это как первая любовь. Такое не забывается!

– Так что не бойся, – Старший улыбнулся. – Справимся. Вернее, они справятся.

– Кто?

– Люди, – Старший сделал широкий жест. – Кээн, то есть, имперцы, кронты, потом, конечно, жители этой новой планеты…

– Филиты, – подсказал Резидент. – Так они называют себя на самых распространенных местных языках. А планету зовут Филлиной.

– Филлина так Филлина. Значит, нам помогут филиты. И, само собой, земляне. Полагаю, в этот раз именно там следует задействовать спецконтингент.

– Попаданус вульгарис? – хмыкнул Землянин.

Ему давно хотелось пошутить, чтобы немного сбить излишне пафосный настрой. И, кажется, удалось.

– Ага, та самая редкая птица, – ухмыльнулся Старший. – Хотя не только, конечно. Но давай для начала прикинем, кого, куда и в когда…

Вот говорят: предчувствие, предчувствие… Да ерунда это все, не было у меня никакого предчувствия!

Были только чуть влажная от недавнего дождя трасса, поздний сентябрьский вечер и почти двести километров до дома, где меня ждали. Обычно я – довольно осторожный водитель, но дорога была практически пуста, время приближалось к половине одиннадцатого. Можно было позволить себе мчаться во всю мочь, на хороших участках разгоняя свою «Мазду» до ста тридцати.

Небо было затянуто тучами, лучи фар выхватывали из мрака лишь небольшое световое пятно, и я слишком поздно заметил странную темную массу впереди. Большой грузовик с прицепом то ли выехал откуда-то сбоку и заглох, то ли решил развернуться. Своей тушей он загородил почти всю дорогу.

В такие мгновения мозг начинает работать словно компьютер.

Затормозить я не успевал. Единственным шансм было проскочить в узкий промежуток между обочиной и краем прицепа.

Я изо всех сил выкрутил руль, машина вильнула, темная масса оказалась совсем рядом и... Мне не хватило каких-то полуметра.

Потом должен был быть удар, но я его уже не почувствовал.

Очнулся я от того, что кто-то шлепнул меня по щеке.

– Константин, как ты?! С тобой все в порядке? – послышался чей-то взволнованный голос.

– Almost (почти), – с трудом ответил я по-английски.

И лишь потом удивился. Вопросы прозвучали на чужом для меня языке. Почему?

Я попытался разлепить веки, чтобы оглядеться, и снова зажмурился от яркого света. Впрочем, полежать спокойно мне все равно не дали – теперь досталось второй щеке. Пришлось открывать глаза.

Как выяснилось, надо мной склонился Профессор Селезнев из «Тайны третьей планеты». Нет, естественно, нормальный человек не может выглядеть, как персонаж из мультика, но в тот момент он мне показался именно Селезневым. Такое же вытянутое, угловатое лицо с выступающим острым подбородком, длинные черные волосы, нависающие надо лбом, большой нос и, главное, огромные квадратные очки.

«Марк?» – промелькнуло у меня в мозгу.

Оказывается, я откуда-то знал этого странного человека. Его звали Марк Брайтон, он был американцем, и он был моим начальником.

Каким еще начальником?!

Но додумать ответ не получилось, потому что Марк, увидев, что я пришел в себя, развил бурную деятельность.

– Как ты себя чувствуешь, Константин?! – воскликнул он. – Сиди, не двигайся, я сейчас попытаюсь открыть твою капсулу.

Какую еще капсулу?!

Я ничего, совершенно ничего не понимал. Но тут что-то снова щелкнуло у меня в мозгу. Как-то одним рывком, буквально в секунду, мне стало понятно, где я, и что со мной произошло.

Сейчас я сидел внутри большого вытянутого яйца длиной порядка двух метров. Нижняя половинка яйца была сплошной, внутри нее находилось удобное кресло-ложемент, к которому я был пристегнут крест-накрест широкими ремнями.

Верхняя представляла собой редкое переплетение плавно изогнутых металлических прутков, покрытых белой глянцевой краской – что-то наподобие ажурного кружева садовой беседки. Впереди, там, где должен был быть руль, была клавиатура, напоминающая компьютерную, и небольшой экран – примерно такой, как у электронной книги. Экран был темным, и вообще вся передняя часть капсулы напоминала яйцо всмятку. Это я, оказывается, вмазался прямо в стену.

Так, а откуда это яйцо вылетело?

Я оглянулся, насколько позволяли ремни, и увидел за своей спиной странную конструкцию, напоминающую хитро вывернутые американские горки. Она тянулась почти до самого потолка зала, если можно так назвать помещение размером с хороший крытый стадион.

Где-то на краю этой конструкции я заметил бессильно качающийся лопнувший рельс. Надо понимать, там должен был быть поворот, а я слетел с этого рельса и полетел сизым голубем… прямо в стенку.

Тут я скосил глаза влево, и мне конкретно поплохело. Вплотную к тому месту, где завершился мой недолгий полет, к стене была прикреплена некая металлоконструкция с торчащими штырями. Отклонись я в сторону всего на полметра, и нанизался бы на эти штыри, как жук на булавку.

Марк к тому времени справился с запорами и сделал какое-то движение, от которого капсула разошлась, словно раковина, на две половинки.

– Константин, попробуй вылезти! Как твои ноги?!

Какой-такой Константин?! Меня ведь зовут совсем не так! И как я вообще здесь оказался?!

Я вдруг вспомнил несущуюся в ночи «Мазду», внезапно выросший на пути грузовик и ощутил какую-то неприятную слабость.

«Константин Васильевич Пашкевич, 32 года, 2185 года рождения, не женат, детей нет. Пилот космического корабля «Одиссей»

Новая порция информации, всплывшей из глубин моего мозга, буквально вдавила меня в кресло.

Вы что, хотите сказать, что я попал в будущее?!

Сегодня 20 сентября 2217 года, суббота, половина шестого вечера, снова услужливо подсказал мне кто-то внутри.

В ужасе я поднес руки к лицу и вдруг обмер.

Это были не мои руки! На тыльной стороне среднего и указательного пальцев правой руки у меня был тонкий шрам – память о том, как я в детстве рассадил их о колючую проволоку. На этих пальцах не было никакого шрама, и вообще, они были длиннее, тоньше и как-то ухоженнее моих.

Еще один взгляд на себя. Я был одет во что-то, напоминающее дорогой спортивный костюм, мягкий и совершенно не стесняющий движения, из гладкой, приятной на ощупь, материи. Цвет – светло-синий с серыми вставками. На голове – шлем, по ощущениям похожий на велосипедный. Ноги… с ними все в порядке, ничего не болит, пальцы шевелятся. Обуты в какую-то мягкую и очень удобную обувь без шнурков, молний и застежек…

Тут сеанс самопознания пришлось прервать, потому что Марк, не дождавшись от меня никакой реакции, начал сам вытягивать меня из кресла. И не только он один – откуда-то набежала целая толпа народа в таких же как у меня костюмах, только разных цветов. Естественно, я всех их знал. Ведь они были моим экипажем!

Мы куда-то собирались… очень далеко… Поднявшаяся суматоха помешала мне додумать… или получить новый пакет информации.

Наконец мною завладел высокий кудрявый блондин, похожий то ли на футболиста Руди Фёллера, то ли на немецкого актера Томаса Готтшалька. По-настоящему его звали Мартин Нидермайер, и он был врач.

Мартин, разогнав всех в стороны с помощью нескольких смачных фраз на баварском диалекте (кто-то изнутри подсказал мне: не просто на баварском, а на нижнебаварском), быстро осмотрел застывшего в ступоре меня. Под триумфальные крики всех собравшихся он громко сообщил, что я ничего себе не сломал и не вывихнул, а сотрясение мозга у меня если и есть, то очень легкое. После этого херр Нидермайер как доктор прописал мне покой и – в качестве противошокового – выходной день, свободный от тренировок.

– Только смотри, Константин, узнаю, что ты опять ночь просидишь за виртом, приду и включу дримстер на весь день! – под конец было сказано наставительным тоном, с покачиванием пальцем перед носом.

– Мартин, все будет ин орднунг, – хрипло выдавил я. – Дайте мне хотя бы на себя посмотреть!

Мои ноги явно знали больше головы. Без всяких блужданий они привели меня в небольшую комнатку, в которой можно было безошибочно узнать местный санузел. Там были обычная на вид белая фаянсовая раковина, кран из нержавейки с рычажком и какие-то хитрые устройства на стенах. Впрочем, в тот момент я ими совершенно не интересовался. Все мое внимание поглотило большое прямоугольное зеркало над умывальником.

И здесь последние надежды окончательно меня покинули. Из зеркала смотрело совершенно чужое лицо. Молодое и довольно симпатичное.

«Типичный Абдулов», – мелькнула в мозгу ехидная мысль.

Действительно, здешний я напоминал тридцатилетнего Александра Абдулова времен «Чародеев», только с более короткой стрижкой. Мне его внешность, конечно, нравилась, но была абсолютно чужой.

Пытаясь как-то осознать случившееся, я ухватился руками за края умывальника и постарался выровнять сбившееся дыхание.

Вдох-выдох... Вдох-выдох...

И не смотреть при этом в зеркало! Еще успею налюбоваться.

Как ни странно, дыхательная гимнастика мне помогла. Как только мысли перестали хаотически метаться в голове, я попытался придумать хоть какое-то решение.

А если мысленно связаться с тем, кто находился у меня внутри? Подсказывал мне ответы? Он же должен что-то знать. Скорее всего, он и есть настоящий Константин.

Лавина информации, обрушившаяся на меня в следующий момент, в прямом смысле оглушила. Это было очень странное ощущение: я вспоминал тысячи событий, которые со мной никогда не происходили, и людей, которых я никогда не видел, а также узнавал много того, что не знал и не мог знать раньше. Передо мной проходила вся жизнь моего альтер-эго, Константина Пашкевича тридцати двух лет от роду, жителя двадцать третьего века!

– Эй, Костья! – послышался от двери чей-то знакомый голос. – У тебя точно все в порядке? Ты бы домой шел, а?

Эрик Болас, инженер-двигателист, американец. Невысокий, довольно плотный, жгуче черноволосый и густо чернобровый.

Боже, какие заботливые у меня коллеги!

– Да, в порядке. Спасибо! – устало пробормотал я. – Конечно, сейчас пойду.

Выйдя из зала, я, не торопясь, пошлепал по коридору с окрашенными в серо-голубой цвет стенами. Пол был покрыт чем-то похожим на темно-серый ковролин. Даже не помню, попался ли мне кто-либо навстречу, или нет. Так или иначе, меня никто не остановил и ни о чем не спрашивал. Значит, выглядел я более-менее нормально, хотя мир вокруг порой мигал, будто изображение в старом телевизоре, а то и вовсе скрывался в тумане. Я ощущал себя словно во сне с повышенной реалистичностью, когда тебя просто ведет за собой неконтролируемый ход событий. Память Константина услужливо подсказывала, куда идти.

Коридор, еще коридор, пара пролетов лестницы, и вот я выхожу на верхний уровень двухъярусной стеклянной галереи, протянутой по широкой дуге между двумя большими зданиями. Внутри нее перекрещивались изящные металлические конструкции, делая ее похожей на пешеходный мост возле Киевского вокзала в Москве. Собственно, я и находился сейчас в Москве, точнее, в Подмосковье, в знаменитом центре подготовки космонавтов, который и в этом времени назывался Звездным городком.

Интересно, как он выглядит сейчас, в XXIII веке?

Я немедленно прилип к стеклу. Одно дело помнить чужой памятью, а совсем другое – увидеть собственными глазами.

Оба здания – и то, из которого выходила галерея, и то, куда лежал мой путь, – походили на горки бутербродов с ломтиками-этажами. Каждый последующий этаж был чуть меньше предыдущего и находился немного под углом к нему, образовывая террасу, засаженную зеленью с россыпями разноцветных цветочков. Сходство с бутербродами усиливалось тем, что обе постройки в плане представляли собой вытянутые и немного изогнутые овалы, без каких-либо прямых линий.

Здания были не очень высокими, всего по восемь этажей, а верхний ярус галереи находился на уровне четвертого. Под собой я видел обширный парк. За начавшими желтеть деревьями (самые обычные березы и клены) виднелись верхние этажи высотных зданий со стеклянными фасадами и криволинейными поверхностями.

С вогнутой стороны галереи я видел широкую площадку у входа в жилой корпус, куда мне было и надо. На стоянке, среди ярких цветочных клумб и аккуратно постриженных кустов, двумя ровными рядами стояли автомобили, в которых, на первый взгляд, не было ничего особенно фантастического. Примерно половину из них составляли крошечные машинки наподобие «Смартов», остальные были покрупнее и выглядели как кроссоверы либо напоминали угловатые «Пежо Партнер» или «Рено Кангу». Была среди них и парочка минивэнов, похожих на «фольксвагеновские» Multivan. Цвета, как правило, выдержаны в черно-бело-серой гамме, но среди двух десятков машин были также вишневые, темно-синие и одна в темно-зеленый металлик.

Внезапно темно-зеленый кроссовер, стоявший крайним в переднем ряду, мягко тронулся с места и покатил куда-то к выходу, где за деревьями исчезала дорожка, окаймленная узкими полосками тротуара. Как я «вспомнил», этим автомобилям не нужны были водители. Они управлялись автоматически и ориентировались на местности по системе геолокации.

В корпус входили и выходили люди. Кто-то приехал на компактной версии «Сегвэя» и, за несколько секунд превратив его в небольшой круглый предмет величиной с пылесос, понес внутрь. Из-за дальности расстояния я не мог различить деталей. Поняв, что все равно ничего не разгляжу, я обратил внимание на проходившую под галереей дорожку с гладким серым покрытием. По ней шел молодой мужчина в обычной бежевой куртке и темных брюках, но в огромных очках на пол-лица – таких же, как у Марка, только с овальными стеклами. Ах, да! Это же никакие не очки, а инфор – местный аналог Интернета с дополненной реальностью.

Некоторое время я разглядывал прохожего. Вдруг из-под галереи выкатился странный серебристый предмет, напоминающий робота R2-D2 из «Звездных войн», но с расширенной раструбом нижней частью. Этот робот спокойно разминулся с прохожим, не обратившим на него никакого внимания, покатил дальше и скоро исчез за деревьями. За ним осталась чистая дорожка, с которой были сметены все опавшие листья.

Пожалуй, именно этот автоматический уборщик окончательно убедил меня, что я нахожусь в двадцать третьем веке, а родной мне мир остался где-то в дали прошедших времен. И вот тогда меня скрутило по-настоящему.

Забравшись в какой-то закуток сбоку от лестницы, я глухо взвыл, стиснув в зубах рукав, чтобы не зарыдать в голос, как мальчишка. Неведомая сила не просто спасла меня от неминуемой смерти, перенесла на двести пять лет вперед и забросила в голову совершенно другого человека. В один миг она лишила меня всего – моего привычного мира, друзей, работы, семьи…

Господи! Жена, малыши, отец! Они остались там, в прошлом!

Для них я умер – нет, это они прожили свою жизнь и умерли сто с лишним лет тому назад! Во всем этом мире нет ни одного человека, который помнил бы меня прежнего. Да что говорить, здесь давно нет в живых даже внуков моих современников!

Как же они остались там, без меня?!

Моему старшему было только шесть, я даже не увидел, как он в первый раз пошел в школу! Жена, с которой мы прожили вместе семь с половиной лет и по-прежнему продолжали страстно любить друг друга! А отец!? Он ведь только-только отошел после ухода мамы… Он не переживет, если погибну и я!

Слезы хлынули градом. Как хорошо, что сегодня выходной день, во всем огромном здании почти никого нет, и меня никто не видит. Страдания, горе, невыносимое чувство необратимой потери охватили меня. Я не мог найти себе места, не зная, что произошло с ними.

«Ты можешь узнать», – вдруг сказал внутри меня кто-то невидимый.

Я оттянул рукав, открыв широкий браслет из тускло-серых металлических квадратиков. Памятью Константина я знал, что это не украшение, а вирт (очевидно, от слова «виртуальный») – устройство, объединяющее в себе компьютер, мобильный телефон, органайзер, электронный кошелек, диагностический аппарат, часы и еще невесть что.

Действуя привычно и уверенно, я открыл крышку и нажал на пару небольших кнопок. Передо мной раскрылся виртуальный ноутбук с вполне знакомой на вид клавиатурой, обогатившейся лишь несколькими новыми клавишами. Используя указательный палец правой руки в качестве мышки, я зашел в местный аналог Интернета.

Так, надо сосредоточиться...

Мне нужен сайт WorldNetHistory – там есть подробная биографическая информация обо всех, кто оставил хоть какой-то след в истории Всемирной Сети за два с лишним века ее существования. В той жизни я был журналистом, публиковался на доброй дюжине сайтов. Значит, там должны быть данные и обо мне, и о моей семье.

Глубоко вздохнув, словно перед нырянием, я набрал в строке поисковика собственное имя, дату и место рождения. И буквально через пару секунд получил ответ.

Этого… Этого не может быть!

Я что, не умер тогда?! И прожил… раз, два… восемьдесят восемь лет?!

Или это ошибка, как у Привалова из «Понедельника», который, согласно Книге Судеб, умер в 1611 году? Сжав зубы, я щелкнул пальцем… то есть, виртуальной мышкой по ссылке.

Продолжение - уже сегодня. Не пропустите!

То, что я прочитал, заставило меня задуматься. На этом ресурсе мне была посвящена довольно объемная статья. Первые абзацы не содержали ничего нового – хорошо известные факты моей личной биографии, причем, с несколькими ошибками. Но затем начинались чудеса.

Оказывается, в конце 10-х годов XXI века я стал известной персоной. Все бы ничего, но почему это произошло не у меня дома?

Я же не собирался никуда переезжать!

Кстати, что это за странные события, которые тут упоминаются?!

Чисто на автомате я щелкнул пальцем по ссылке. Чер-рт!

Прочитав несколько строк, я торопливо вернулся обратно, чувствуя, как по спине течет обильный пот. А вот такого поворота истории никто и не ожидал!

Теперь все понятно, я бы и сам поторопился бы с переездом в таких условиях. Впрочем, сейчас у меня нет времени вникать в перипетии тех лет. Но я обязательно прочитаю об этом позже. Сначала – главное!

Итак, в статье я значился как известный экономический и политический обозреватель, футуролог и идеолог, тесно связанный с так называемыми «Скрытниками» – той самой группировкой, что пришла к власти в самом начале «нулевых» и затем на протяжении без малого трех десятилетий медленно и осторожно вытаскивала страну из пропасти.

Сильно подозреваю, что само название «Скрытники» было придумано историками позднейших времен. Эти люди вряд ли себя как-то называли. Они просто были и, сделав свое дело, передали страну следующему поколению прагматичных и совершенно не идеологизированных управленцев.

Вот они-то и пошли дальше, добавив к военно-политическому влиянию экономическое и создав впоследствии Евразийский Союз. Кстати, этот Союз благополучно существовал и в двадцать третьем веке, а Константин был его гражданином.

Вернувшись обратно к биографии, я прочитал, что занимал в те времена ряд ответственных постов, связанных, в основном, с информационной политикой. Автор множества статей и нескольких книг. В общем, известная и уважаемая персона.

Оторвавшись от чтения, я вытер нашедшейся в кармане салфеткой вспотевший лоб и начал размышлять. Похоже, версию о простом перемещении меня в будущее надо было откорректировать. Судя по всему, погибнуть должны были мы оба: я – налетев на грузовик, а Константин – напоровшись на эти проклятые штыри. Но некая сила не только спасла нас от преждевременной смерти, но и поменяла нас местами!

Тогда все логично. Если Константин, как и я, получил в свое распоряжение всю мою память и мои навыки, он вполне мог устроить нечто подобное. Связи в политических кругах у меня были. Я руководил небольшой группой авторов-фрилансеров. Обычно мы готовили материалы для корпоративных изданий и веб-сайтов, а с лета активно занялись предвыборной кампанией. Кстати, выборы должны были состояться в октябре 2012 года. И в ту проклятую поездку, которая закончилась для меня грузовиком, я как раз встречался с клиентами, для которых мы делали газету.

Константин, насколько я помнил нашей общей памятью, интересовался историей конца двадцатого – первой половины двадцать первого века, причем, на весьма серьезном уровне. С его послезнанием ничего не стоило переехать в Россию и подключиться к зарождающемуся движению.

Я снова вернулся к тексту. Итак, если Константин занял мое место, моя семья не пострадала. С моей женой он прожил в мире и согласии до конца жизни. Дети – кстати, не двое, а трое (это молодец, Костя, постарался; я бы на третьего не решился) – все выросли достойными людьми, жили долго и, как я очень надеялся, счастливо.

Свернув вирт, я несколько минут просто сидел на полу, тупо уставившись в стену. Как ни странно, я испытывал огромное облегчение. Да, своих родных я потерял, но, по крайней мере, знал, что с ними все сложилось благополучно, и мог больше не беспокоиться за их судьбу. Теперь можно было подумать и о себе.

Не, ну попал я, конечно, знатно!

Фантастика всегда была моим любимым жанром, а в последние годы к ней добавилась еще и альтернативная история. В бумаге и в Интернете я прочитал десятки книг про попаданцев, которые проваливались в прошлое, в альтернативные миры, в фэнтези, даже в книги и аниме-сериалы по одиночке, группами и целыми государствами. Пожалуй, я и сам не ударил бы в грязь лицом, если бы оказался хоть накануне русско-японской войны, хоть перед Великой Отечественной, хоть в начале 70-тых…

Только я, блин, какой-то неправильный попаданец или, скорее, вселенец!

Попал не в прошлое, а в будущее, каких-то супер-пупер-знаний не имею, магией (я попытался силой мысли поджечь салфетку или хотя бы поднять ее в воздух), вроде бы, не владею.

И вообще, это нечестно!

Ведь всем известно, что попаданцами бывают только военные, студенты или всякие аутсайдеры… э-э-э… люди, не нашедшие себя в жизни. Но я ни к какой из этих групп не относился! У меня там была профессия, в которой я достиг немалых высот и рассчитывал достичь еще больших. У меня было свое дело, люди, за которых я был в ответе… Мне было, что терять, и будь у меня возможность выбора, я никогда бы не стал бросать свой собственный мир, чтобы начинать с нуля в каком-то другом.

Впрочем, те шутники, что забросили меня на двести лет вперед, таки сделали мне роскошный подарок. Ведь Константин, то есть, теперь я сам, был здесь не кем-нибудь, а космическим пилотом! И не просто пилотом, а участником Первой Звездной экспедиции, которая должна была стартовать через полтора месяца!

Многие дети моего поколения мечтали стать космонавтами. Мечтал полететь в космос и я, только эти мечты принимали очень уж конкретный характер. Насколько помню, я буквально бредил космосом с восьми или девяти лет. Знал, куда и как летали все наши «Луны», «Венеры» и «Марсы», а также американские «Маринеры», «Сёрвейеры» и «Лунар-Орбитеры». До сих пор могу назвать на память первую двадцатку советских космонавтов, вплоть до экипажа Волкова, Горбатко и Филипченко, летавших на «Союзе-7», и Шаталова с Елисеевым на «Союзе-8». Все родственники знали, что лучший для меня подарок – это книги о космосе или конструкторы, из которых я делал космические корабли.

В школе я старательно штудировал математику и физику – до областных олимпиад доходил. Занимался в секциях легкой атлетики и гимнастики, чтобы быть сильным, быстрым и ловким. Ходил в авиамодельный кружок во Дворце пионеров. Я уже точно знал, что после школы поступлю в МАИ или «Бауманку» (куда именно, я еще не решил), выучусь на конструктора космических кораблей, а потом полечу на одном из них к Луне или Марсу.

Все это неожиданно и страшно оборвалось одним августовским вечером, незадолго до того, как я должен был пойти в девятый класс. Мы возвращались с дядиной дачи, когда на одном перекрестке нам наперерез выскочил на красный свет какой-то пьяный придурок.

Надеюсь, этот козел до сих пор горит в аду! Ведь он же мечту мою убил, сволочь!

Дядя, сидевший за рулем, сделал все, чтобы уйти от столкновения, но избежать его так и не удалось. И больше всех досталось мне.

Ногу мне врачи собирали по кусочкам. Сделали они это, кстати, мастерски: я мог не только ходить, не хромая, но даже немного бегать, а до сорока лет почти и не вспоминал об инциденте. Но было ясно, что с такой ногой в космос я не полечу. Меня даже в армию не взяли.

Разочарование было настолько острым, что я забросил свои космические увлечения, а после школы поступил на экономический. Почему туда?! Да потому что перестройка началась! Ускорение, гласность, хозрасчет – эти новые, не слыханные ранее понятия кружили голову. «Авансы и долги», «Либо сила, либо рубль» – ощущение перемен, новизны, тайных запретных знаний увлекло меня как и многих остальных. К тому же, я всегда был активным пионером и комсомольцем и живо интересовался всем, что происходит вокруг.

Большинство моих однокурсников после получения диплома распределились в различные госслужбы, но зарплаты там были тогда крохотными, а рассчитывать на помощь родственников я не мог, да и не хотел. Вот и пошел на вольные хлеба. Одно время пытался заниматься бизнесом, но быстро понял: не мое. Хватило одного крупного кидка со стороны, казалось бы, надежного партнера и неудавшейся попытки жестко скачать долг с облажавшегося компаньона.

Стечение обстоятельств привело меня в журналистику. Писать я умел неплохо, экономические и технические знания помогали мне разбираться во многих темах, организаторские способности тоже имелись, так что на этом поприще я достиг определенных высот. Конечно, все эти годы я продолжал интересоваться космосом, но только как сторонний наблюдатель. Старая детская мечта, казалось, была давно забыта и похоронена. Но, оказывается, она только спала, а здесь, в двадцать третьем веке, проснулась вновь!

Сосредоточившись, я попытался собрать в один блок всю информацию, которую мне услужливо предоставила заимствованная память.

Звезда Хара, она же бета Гончих Псов. Расстояние от Солнца – 27,4 световых года, спектральный класс G0V. Как одна из ближайших звезд солнечного типа, еще в мое время она считалась одной из наиболее перспективных на обнаружение внеземной жизни. В середине двадцать первого века было установлено, что эта звезда с большой степенью вероятности обладает планетами земного типа.

Тридцать с небольшим лет назад (незадолго до рождения Константина) ученые уловили радиоизлучение, идущее от Хары, – слабое, но практически точно соответствующее тому, которое излучала Земля в начале двадцатого века. Эта новость немедленно облетела весь мир. Ученые были очень осторожны, но вскоре уже почти никто не сомневался, что всего в двадцати семи световых годах от Солнечной системы нашлись братья по разуму. Излучение со временем нарастало, что весьма сложно было объяснить естественными причинами, но зато очень хорошо укладывалось в гипотезу о постепенном развитии радиосвязи на обитаемой планете Хары.

Осталось только решить вопрос о том, как преодолеть космическую бездну шириной почти в двести шестьдесят триллионов километров. Вдруг, как по заказу, на него нашелся ответ! Что и говорить, история любит устраивать такие сюрпризы.

Одним из следствий общей теории взаимодействий или, как ее популярно называли, Теории Мироздания, впервые сформулированной в 40-е годы XXI века, была возможность суперпрыжков – мгновенного перенесения в пространстве тела, разогнанного до скорости не меньше половины световой, и получившего мощный направленный импульс. На протяжении более ста лет эта возможность считалась чисто умозрительной, но как раз в 80-е годы XXII века были изобретены гравитационные двигатели, теоретически способные обеспечить космическому кораблю и нужную скорость, и нужный толчок.

Когда Константин пошел в школу, начались испытания первых космолетов, оснащенных экспериментальными гравитационными двигателями. Когда он ее заканчивал, были получены результаты, недвусмысленно показывающие, что суперпрыжок возможен, а его дальностью можно управлять. Беспилотный корабль, за бесконечно малое время преодолевший дистанцию в половину светового года, подал сигнал об успешном завершении перехода, и этот сигнал был услышан земными приемниками.

Константин был слишком молод, чтобы записаться добровольцем в первую группу испытателей – безумно смелых людей, рискнувших жизнью, чтобы открыть человечеству звезды. Шесть человек провели четыре года в тесной камере первого в истории звездного корабля, совершившего прыжок на один световой год. Они вернулись домой, чтобы получить всемирную славу первопроходцев… и курс лечения от космической радиации.

К тому времени Константин уже закончил институт, летную школу, а затем стал одним из самых молодых на Земле пилотов аэрокосмических челноков, доставляющих на орбиту всевозможные грузы. Когда был объявлен набор в Первую Звездную экспедицию на Хару, он немедленно подал документы. Пройдя многоступенчатый конкурс, стал одним из шестнадцати членов основного экипажа корабля «Одиссей», который в начале ноября текущего 2217 года должен был отправиться в путешествие длиной в двадцать семь светолет.

Константину можно было только посочувствовать. Ведь он, совсем как я, с детства мечтал о космосе и сделал все, чтобы его мечта сбылась. Но сейчас, пожалуй, мне бы не хотелось снова меняться с ним местами. Дорогой, невероятно дорогой ценой я, единственный из рожденных в двадцатом веке, получил возможность полететь к звездам и не отказался бы теперь от этого ни за что на свете!

«Только бы в последние дни не потерять форму и не облажаться на тренажерах!» – резанула яркой вспышкой тревожная мысль.

Как хорошо, что Мартин дал мне свободный день! Можно будет вспомнить все, что умел и знал Константин, чтобы никто не заметил подмены или, по крайней мере, не разоблачил бы меня сразу. А для этого лучше всего, действительно, пойти домой.

Я встал с пола и, размяв немного затекшие ноги, поднялся по лестнице на шестой этаж жилого корпуса. Там находилась небольшая, по местным меркам, квартирка, которую занимал Константин, – единственное место в этом мире, которое я мог бы сейчас назвать своим домом.

Похоже, в двадцать третьем веке считали, что жить надо удобно и с комфортом, чтобы люди не отвлекались на бытовые проблемы. Даже это временное пристанище Константина – наверное, пора уже говорить «мое» – двести лет тому назад считалось бы очень неплохой квартирой. И это без учета своей электронной начинки.

Зайдя внутрь – для того чтобы открыть дверь, достаточно было поднести к ней руку с виртом, я оказался в просторной прихожей, отделенной от остальной квартиры молочного цвета ширмой. По одну сторону всю стену занимал большой шкаф с зеркальными дверцами, по другую виднелись двери в местные комнатки с удобствами.

Возле входной двери имелась панель с двумя рядами кнопок и индикаторов – пульт управления «твинчиком» (думаю, от английского слова «twine») – диспетчером, которому подчинялась вся электроника «умного дома». Мне показалось, что в квартире немного прохладно, но я решил ничего не менять в настройках. Даже владея всей памятью Константина, было страшновато лезть в совершенно незнакомое устройство.

Поэтому я просто сбросил с ног обувь, к слову сказать, очень удобную, напоминающую спортивные туфли или очень легкие кроссовки. Нагнувшись, чтобы поставить ее на полочку под вешалкой, я заметил на боках характерные «галочки» Nike. Очевидно, эта компания приложила свою руку к созданию данной обувки, которая, как я «вспомнил», называлась «свузами» (swoes). Ее особенность заключалась в том, что она не имела заданного размера, а сама подстраивала свою форму под ногу носителя.

Признаться, раньше я никогда не был особым поклонником этого бренда, но от вида его логотипа мне даже как-то стало теплее на душе, словно знакомого встретил. Все же не все в этом мире было для меня совершенно чужим. Уже чувствуя себя увереннее, я переоделся, повесил тренировочную одежду в шкаф и достал из него домашнюю, тоже напоминающую спортивный костюм, только более свободный и из мягкой, приятной на ощупь ткани.

Вдумчиво посетив санузел и получив на вирт краткое сообщение о текущем состоянии моей пищеварительной системы (все в порядке), я шагнул к ширме, разошедшейся передо мной в стороны как раздвижные двери у входа в магазин, и очутился в собственно квартире.

Там было светло. Почти всю противоположную стену занимало огромное окно, выходящее на балкон-террасу, увитую зеленью. По правую руку легкая, но, как я «знал», звукоизолирующая перегородка отгораживала большой угол – спальню. К ней были приставлены диванчик и два кресла, перед которыми стоял столик-трансформер. Помимо них в комнате находились небольшой шкаф, в котором я заметил два ряда настоящих бумажных книг и несколько пластиковых коробок величиной с футляр от видеокассеты – информационные накопители, а также огромный – два метра на метр – плоский экран, висящий на стене, и что-то типа небольшой тумбочки под ним.

Вся мебель была легкая, очень функциональная, но, в то же время, довольно изящная и красивая. Вообще, как я уже успел обратить внимание, соединение практичности и привлекательного дизайна было характерным стилем этого времени.

С чего начать? Как когда-то говорила мама, любые неприятности надо, прежде всего, заесть. И я отправился в небольшой закуток между перегородкой и стеной, игравший здесь роль кухни.

И знаете, одно дело – помнить чужой памятью, а другое – увидеть воочию. Весь угол комнаты занимала конструкция размером добрых полтора метра в длину и два метра в высоту, больше всего напоминающая камеру хранения в супермаркете. Там было много ящичков-ячеек разного размера, начиная от самых больших внизу и заканчивая мелкими, примерно, пятнадцать на пятнадцать сантиметров, на уровне моих глаз.

Это был хран – местный эквивалент холодильника, духовки, микроволновой печи и кладовой, напрямую подключенный к линии доставки. Задав программу на твинчике, можно было составить себе меню на неделю вперед, и умная машина сама связывалась с продовольственным складом, получала оттуда по проходящим внутри стен трубам нынешнего эквивалента пневмопочты контейнеры с полуфабрикатами, готовила еду согласно инструкции и держала ее в подогретом виде до прихода хозяина.

Нет, товарищи, я охраневаю… э-э-э… то есть, охреневаю!

Неужели в двадцать третьем веке вообще разучились нормально готовить?! Нет, подсказала мне память. При желании, любой человек мог устроить у себя дома настоящую кухню, заказывать натуральные продукты в сыром виде и делать из них все, что душа пожелает. Это просто здесь, в местной, прямо скажем, общаге никто не собирался заниматься подобными изысками.

Вообще в этом мире кулинария считалась настоящим искусством. Здесь продолжали существовать и процветать рестораны авторской и народной кухни, на эту тему издавалось огромное количество литературы, действовала куча форумов и сайтов, проводились конкурсы и фестивали… Вот только мне казалось, что большинство населения относится к этому как к хобби, примерно, как в мое время к умению выпиливать лобзиком или вышивать крестиком.

Ладно… Хочешь, не хочешь, а жить придется по местным законам. Немного повозившись, я разыскал нужный ящичек и вынул из него прямоугольный пластиковый контейнер, закрытый притертой крышкой. Сам контейнер был лишь слегка теплым на ощупь, но внутри него обнаружилась приятно пышущая ароматным жаром паэлья с морепродуктами.

Это хорошо, что у нас с Константином похожие вкусы. А то заказал бы, например, какие-нибудь сырники, которых я терпеть не могу!

Взяв себе на заметку обязательно посмотреть программу меню в твинчике, я принялся за еду. Она оказалась вкусной, что почти примирило меня с местным способом ее приготовления. Закончив, я запил обед стаканом апельсинового сока, извлеченным из другого отделения храна. Поставил пустой контейнер в положенную ячейку и, закрыв дверцу, услышал изнутри неясный сдавленный звук – будто кто-то негромко сыто рыгнул. Я снова открыл ячейку: внутри было пусто.

Помыв в небольшой мойке столовые приборы и поставив их на сушку, я вернулся в комнату и сел в кресло. Пора было заняться чем-то полезным, вот только я не знал, с чего начать.

Внезапно вирт у меня на руке слегка завибрировал. Послышался тихий шепчущий звук, а голос у меня внутри сказал: мама. Это откровенно испугало: я совершенно не представлял, что я скажу матери Константина. Однако вирт, зараза, понял меня по-своему. Рядом со мной словно распахнулось небольшое окошко, и в нем показалось изображение немолодой круглолицей женщины с коротко подстриженными темными волосами.

На несколько секунд я просто онемел от шока. Мать Константина оказалась необыкновенно похожей на мою маму, какой она была, наверное, лет двадцать с лишним назад, и осталась лишь на портрете с черной рамкой, висевшем над отцовским столом. Ее не было с нами уже больше года, и вот она вдруг появилась опять – живой и помолодевшей, хотя на самом деле в этом мире ей уже исполнилось шестьдесят пять. Почему-то я в тот момент был уверен, что это именно она, а не какая-то другая, хоть и похожая на нее женщина.

– Здравствуй, мама! – сказал я непослушными губами.

– Здравствуй, Костик! – улыбнулась она мне совершенно маминой улыбкой. – Ну, и что с тобой сегодня произошло?!

– А почему ты вдруг решила, что со мной что-то произошло?! – вполне натурально удивился я и тут же осекся, мысленно хлопнув себя по лбу.

Чужая память услужливо, но немного запоздало напомнила мне, что вирт – это не только электронный помощник, диспетчер и диагност, но и электронный шпион, которого носят с собой. И при каких-либо проблемах с моим самочувствием он немедленно и непременно сообщал об этом всем, кто, по его мнению, должен был об этом знать. Естественно, мама находилась в этом списке на первом месте.

В такой ситуации честность была не то, что лучшей, а единственной возможной политикой. И я, немного помявшись для порядка, выдал вполне правдоподобную, на мой взгляд, версию о том, как на галерее на меня вдруг нашло осознание того, что я находился на волоске от смерти и мог бы не только сам по-дурацки погибнуть, но и подвести товарищей. Как минимум, в последнем я ничуть не лукавил. Никто бы не стал подыскивать нового пилота взамен выбывшего за полтора месяца до старта; наш экипаж просто заменили бы на дублирующий.

Во время разговора ощущение того, что я говорю с собственной мамой, ушло. Мать Константина была, конечно, похожа на мою, но говорила немного по-другому и с иными интонациями. Тем не менее, с ней я не испытывал ни страха от того, что могу брякнуть что-то не так, ни неловкости. Она стала моим первым по-настоящему близким человеком в чужом мире.

Закончив разговор с мамой, я с облегчением отер пот со лба и рухнул в ближайшее кресло. И тут же, коротко ругнувшись, вскочил снова. Чертов вирт оповестил о моих душевных терзаниях не только маму, но и ближайших друзей. Надо понимать, они деликатно ожидали, пока я перекушу и переговорю с мамой, а теперь решили сами справиться о моем состоянии.

Входную дверь можно было открыть и дистанционно, но правила приличия требовали, чтобы я встретил друзей на пороге. Впрочем, я и не возражал: ближайшие три с половиной года (именно такой планировалась продолжительность экспедиции) мы должны были провести в одном космическом корабле и, конечно, с ними следовало познакомиться поближе.

Проект «Одиссей» был международным, но в экипаже все всё равно волей-неволей кучковались по национальному принципу. Поэтому не удивительно, что я ближе всех сошелся с тремя другими членами экипажа, представлявшими Евразийский Союз.

Заранее улыбаясь чуть натянутой улыбкой, я распахнул дверь. И тут же почувствовал, как моя улыбка словно сама собой превращается в теплую и искреннюю. По-другому трудно было встретить Олега Давыдова, классного инженера-электронщика, самого веселого, оптимистичного и легкого в общении человека, какого я знал (в обеих жизнях), и моего ближайшего друга. Олег был моим одногодком, ему тоже вскоре должно было исполниться 33 года. Похож он был на молодого Гаррисона Форда, если тому сделать волосы слегка вьющимися и придать лицу немного лукавое выражение с широкой доброй улыбкой.

Возле Олега стоял Сергей Сухина, наш геолог – невзрачный на вид чуть лысоватый невысокий блондин со слегка оттопыренными ушами. Одет он был в старую потертую футболку с эмблемой Юпитерианской экспедиции, мешковатые шорты и шлепанцы на босу ногу.

Но мне-то как раз памятью Константина было хорошо известно, что Сергей несмотря на свою непритязательную внешность является одним из самых замечательных людей в нашем экипаже. В свои сорок с небольшим лет он успел побывать и на Луне, и на Марсе, и на Церере, и на спутниках Юпитера. Пожалуй, на всей Земле сегодня не было более опытного космогеолога-практика, и его участие в Первой Звездной было более чем оправдано. Кроме того, пожалуй, никто из нас не мог бы сравниться с Сергеем в общей эрудиции. Такое впечатление, что он знал абсолютно все, а что не знал, мог тут же посмотреть в своем потрепанном вирте, прошедшим вместе с ним несколько космических экспедиций.

За спиной Сухины переминался с ноги на ногу Цветан Чочев – болгарин из города Пазарджика (Болгария тоже входила в Евразийский Союз), самый молодой в нашей компании. Цветан всегда чуточку робел в присутствии Сергея, стесняясь неполноты своих знаний, но зато его золотые руки могли починить и отладить любое устройство. В экипаже он занимал должность инженера, ответственного за вакуумное оборудование и космическую технику – научные зонды, посадочные шаттлы, наземные роверы и все такое прочее, но, казалось, не было ни одного механизма, в котором он бы не разбирался. Помимо нас, Цветан больше всего дружил с невысоким немногословным скуластым японцем Кэнджи Охарой, нашим инженером-механиком, – таким же фанатом-железячником.

На вид Цветан напоминал хоккеиста Александра Овечкина – такой же черноволосый и брутальный, только с еще более лохматыми волосами и с целыми зубами. Его мощная фигура перегораживала почти весь дверной проем, поэтому я не сразу заметил четвертого гостя. Чуть поодаль за встречей друзей наблюдал пятый наш соотечественник в экипаже – капитан «Одиссея» Анатолий Коржевский, во время полета – первый на корабле после бога, а по прибытию в систему Хары – второй после начальника экспедиции Марка Брайтона.

Анатолий больше всего был похож на маршала Жукова в исполнении актера Михаила Ульянова. Причем, не столько по внешности, сколько по исходящей от него ауре непреклонной воли и властности. Ему было уже крепко за пятьдесят, и до включения в состав экипажа «Одиссея» он был капитаном «Христофора Колумба» – первого на Земле межзвездного корабля, более десяти лет тому назад совершившего испытательный прыжок. Коржевский пользовался среди нас абсолютным авторитетом. Правда, воспринимали мы его не как живую легенду, каковой он, несомненно, являлся, а как старшего товарища, уже прошедшего то, что всем нам предстояло только испытать. Он знал ответы на все важнейшие для нас вопросы – это сейчас было главным.

Как и положено капитану, Анатолий всегда держал дистанцию с другими членами экипажа. То, что он пришел ко мне вместе с моими друзьями, означало что-то важное и, скорее всего, неприятное.

М-да, не стоило мне так фонтанировать эмоциями на галерее… Но делать что-то было уже поздно. Я, тепло поприветствовав всех, пригласил их в комнату и мысленной командой (с перепугу я даже и не заметил, что с ходу воспринял новый навык) вызвал из кухни сервировочный столик с кофеваркой и закусками.

За окном тем временем стемнело. Автоматика, никого не спрося, вдруг зажгла многочисленные светильники в потолке, наполнившие комнату мягким теплым светом, и задернула шторы. Отвлекшись на движение вокруг, я пропустил заданный мне вопрос.

– Прошу прощения, что?!

– Костя, что с тобой происходит в последнее время? – строгим голосом спросил Сергей Сухина, неодобрительно качнув головой. – Ты изменился.

«Да ничего не происходит, просто усвистел Костя в XXI век, а на его месте оказался я!»

Увы, вслух это нельзя было произносить.

Друзья молчали, ожидая ответа, и я, мысленно попросив у них прощения за неискренность, выдал им ту же самую версию, что и маме – мол, испугался, что так глупо оплошал.

Закончив короткий рассказ, я напряженно оглядел друзей, чувствуя, как у меня начинают краснеть уши. Ведь одно дело – немного поплакаться в жилетку маме, и совсем другое – признаться в собственной эмоциональной неустойчивости товарищам по экипажу. Нет, из экспедиции меня, наверное, все же не исключат, но воспринимать слабым звеном будут.

Ох, и стыдно же как! Бедный Константин из кожи лез, чтобы полететь к звездам, а я тут появился и в первый же час опустил его репутацию ниже плинтуса.

– Костя, тебе не стоило это держать в себе, – вдруг мягким голосом сказал кэп. – Сколько раз тебе нужно повторять: строить из себя железного героя – дурная привычка! Твои эмоции – это часть тебя, не следует их стыдиться.

Меня хватило только на то, чтобы молча вылупиться на капитана – вот уж от кого не ожидал подобной реакции!

– Теперь будем разбираться, что произошло, – невозмутимо продолжал Коржевский. – Сам скажешь или мне назвать?

– Усталость, наверное, накопилась…

Я опустил голову и вдруг понял, что сказал правду. В последний месяц тренировки и вводные шли день за днем, без выходных, так что Константин и в самом деле чувствовал себя измотанным.

– Ну вот, легко на поворотах! – Олег шутливо ткнул меня кулаком в плечо. – А то зашторился, и не усмотришь.

– Металл и то устает, – чуть усмехнулся Сергей. – Хорошо, Костю сегодня мимо пронесло.

– Я раскрою окно перед Марком, пусть протянет нитку к топам – нам необходима пауза, – серьезно сказал кэп, поднимаясь с места. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять смысл: капитан хочет поставить вопрос перед начальником экспедиции, чтобы тот попинал начальство насчет перерыва. – А ты, Костя, действительно, передохни. Что-то твой вид мне не нравится.

– Спасибо, ребята, – слабо поблагодарил я. – И в самом деле, завалюсь-ка я сейчас спать…

Ну да, конечно. У меня сегодня были поездка почти за четыреста кэ-мэ, полный рабочий день, обратная дорога, грузовик, осознание себя в новом мире, разговор с Костиной мамой… И чего это я чувствую себя уставшим?!

Проводив друзей, я с облегчением отодвинул в сторону перегородку. Добрую половину небольшой, максимум, метров десять, спальни занимала огромная, мягкая даже на вид кровать с широкой нишей у изголовья. Призывно загоревшийся светильничек осветил несколько полок с книгами и какое-то массивное устройство, напоминающее парикмахерский шлем – сушуар для волос. Это, очевидно, и был дримстер, о котором говорил мне давеча Мартин, – электронный сновизор, обеспечивающий здоровый крепкий сон с приятными сновидениями и выполняющий, наверняка, и кучу других, менее афишируемых функций.

Признаться, это устройство вызывало у меня оторопь. Я вообще-то очень бережно отношусь к собственным мозгам. Хватит и того, что здесь мне (точнее, Константину) в голову засунули усилитель биотоков, необходимый для дистанционного управления различной техникой – от пылесоса до космического корабля. К счастью, Константин имел на этот счет точно такое же мнение – я в очередной раз подумал, что нас не зря поменяли местами, между нами было много общего. Еще в детстве он научился закольцовывать дримстер таким образом, чтобы тот производил полное впечатление проработавшего всю ночь, но на самом деле не туманил ему мозги.

Выполнив нужную процедуру, я отодвинул дримстер, закрепленный на длинной штанге, подальше от изголовья, быстро разделся и нырнул в постель. Засыпая, я подумал, что неплохо было бы, проснувшись, узнать, что XXIII век мне только привиделся. Однако в глубине души я подозревал, что застрял в этом времени надолго и очнусь наутро в этом же самом месте, со всеми связанными с ним особенностями… и проблемами.Продолжение книги - уже сегодня. Не пропустите!

– ...На что мне розовых харит неисчислимые услады?! – негромко продекламировал Алекс, не отрываясь от экрана вирта.

– Кто это? – поинтересовался шеф. – Гумилев?

– Он самый, Николай Степанович. Начало ХХ века.

– Ну да, ну да, – хмыкнул шеф. – Это что ты читаешь? Очередной опус Кирпичникова?

Алекс молча кивнул, подтверждая.

– А ведь хорошо пишет, стервец! – шеф даже восхищенно поцокал языком. – И ведь не подкопаешься! Что ни скажет, все в точку! «Земля в своем нынешнем состоянии, разделенная и разрываемая противоречиями и конфликтами, не решившая большей части серьезнейших общественных проблем, унаследованных нами от прошлого и даже позапрошлого веков, категорически не готова к контакту с иной цивилизацией, если таковая будет обнаружена в системе Хары. Да и ей встреча с нами может больше причинить вреда, чем принести пользы». Все правильно написал! Вот только как ему объяснить, что контакт с иной цивилизацией уже давно состоялся, причем, это они открыли нас, а не мы — их?!

– Понимаю, почему тогда было принято решение все засекретить и забить все возможные утечки информационным шумом, – осторожно заметил Алекс. – Но, мне кажется, мы слишком скромничаем с контрпропагандой. Даже в Штатах полет «Одиссея» поддерживает чуть больше половины населения. А у нас вообще — процентов сорок.

– Так и есть, – согласился шеф. – Вообще, за секретность всегда приходится платить. Равно как и за то, что слишком многие у нас увлекаются электронными грезами в противовес реальной жизни. Наконец, не забывай, что за многими такими публикациями стоит Британия. Для них каждый месяц отсрочки полета «Одиссея» – выигрыш времени. Для нас, по большому счету, тоже… Только вот кончился у нас этот резерв. Отсчет пошел. Не здесь — там!.. Так что собирайтесь, друг мой любезный, на верхний левел.

– В командировку? – не сразу понял Алекс. – К-куда?!

– К этим твоим… харитам. Точнее, филитам.

– Иван Александрович!

– Я не шучу, – шеф подкатил к себе стул и сел прямо напротив Алекса. – Как ты знаешь, наши американские коллеги работают на некоторых имперских планетах. Однако исключительно как наблюдатели, с ведома местных контрагентов и, естественно, под их присмотром. Там свои непростые комбинации, мы их касаться не будем. Но разведчиков-нелегалов, способных маскироваться под местных, у них просто не имеется. Понятно, по какой причине.

– Школы нет, – неосторожно заметил Алекс.

– Правильно. Во времена своего расцвета, во второй половине двадцатого века, они полагались, в основном, на вербовку. В двадцать первом, когда Америка внезапно стала круче всех, зазвездились и растеряли квалификацию. А потом гегемония кончилась, и уже нынешним Штатам пришлось создавать свои спецслужбы практически с нуля и для задач совсем другого масштаба. Что они умеют делать, то делают крепко, – шеф бросил внимательный взгляд на Алекса. – Но кое-каких навыков они просто не развивали. За ненадобностью. В то время как у нас практические наработки еще с двадцатого века, если не с девятнадцатого!

– Все понял, Иван Александрович! – когда шеф садился на своего любимого конька — историю спецслужб, остановить его можно было только новым вопросом. – Но почему вдруг так внезапно? Вы же сами говорили, что мой рапорт отклонен окончательно и без перезагрузки!

– Резонный вопрос, – крякнул шеф и даже поднял руку, чтобы почесать затылок, но, спохватившись, опустил ее обратно. – Твою инициативу забанили не потому, что ты предлагал что-то вредное или ненужное. Просто не готовы мы были к такой операции. Чисто технически. Поэтому и планировали ограничиться удаленным наблюдением с полярной базы.

– Но… что-то изменилось, да?

– Да. Во-первых, не так давно с нами поделились кое-какими интересными технологиями. О секретности говорить не буду, сам все понимаешь. Но чтобы ты знал, среди кээн – наших инопланетных контрагентов и партнеров, попадаются отдельные личности, умеющие залезать людям в голову, чтобы извлекать оттуда нужную им информацию или вкладывать свою.

– Так что, получается…

Алекс осекся. Многие странности, которые раньше вызывали у него недоумение, вдруг получили четкое и понятное объяснение. Да-а, новые знания — это действительно всегда новые печали и сложности.

– Именно так, – шеф, как всегда, понял его без слов. – Принцип «Разделяй и властвуй» не только у нас придумали. Поэтому мы с кээн никак не контачим и официально о них даже не подозреваем, как и все население нашей богохранимой Земли. А нашим коллегам за океаном приходится соблюдать максимальную осторожность.

– Но этому… мозгокрутству как-то можно сопротивляться? – озабоченно спросил Алекс.

– У некоторых людей есть врожденная защита разной степени прочности. И мы таковых научились находить. Правда, увы, мало их. У нас на Земле — сильно меньше одного процента. Зато у других, которых в разы больше, можно пробудить скрытые способности.

– И я…

– Уже, – усмехнулся шеф. – Причем, ты у нас уникум. Самородок!

– Гигант мысли, – проворчал Алекс. – Это, случайно, не на том психологическом практикуме в апреле меня заловили? Который мы проходили якобы для развития интуиции.

– Почему якобы? – улыбка Ивана Александровича стала шире. – Разве ты не почувствовал эффект?

– Почувствовал…

Действительно, в последние месяцы он стал замечать в себе некоторые изменения. Так, еще в начале лета он обнаружил, что может распознавать эмоции людей и чувствовать ложь. Позже словно само собой пришло умение предугадывать мелкие неприятности и избегать их. А две недели назад он даже предотвратил аварию на стройке, неожиданно для самого себя попросив проверить показавшийся ему подозрительным трос. И ведь не ушел, настоял на своем, а затем не знал, куда деться от смущения. Да и с шефом в последнее время у них чуть ли не телепатия…

– Да, я тоже, – подтвердил тот. – Но с тобой мне не равняться. Понимать я почему-то могу только тебя. Нет, чтобы начальство!.. Однако шутки в сторону! Твои способности продолжают расширяться. Не знаю, до какого предела ты дойдешь, но сейчас тебя можно считать достаточно защищенным. Не говоря уже о том, что ты прошел нашу школу, а она, без хвастовства, на сегодняшний день лучшее, что есть в нашем мире.

– То есть, меня признали достаточно подготовленным, чтобы пустить на Филлину, – медленно произнес Алекс. – В одиночку, да?.. Но это ведь не единственная причина, почему именно я?

– Не единственная. По некому странному совпадению, – шеф сделал многозначительную паузу, – конкретно под тебя появилась подходящая аватара, позволяющая тебе работать там в своем собственном облике, без искусственной личины. Вот, полюбуйся!

Активировав вирт, Иван Александрович продемонстрировал Алексу фотографию худощавого молодого человека с немного резковатыми, но в целом приятными чертами лица и короткой ухоженной бородкой. В нем чувствовалось нечто восточное, на Земле его могли бы принять за черкеса или турка.

– Похож? – усмехнулся шеф.

– Похож…

Благодаря дедушке Башару Алекс сам обладал подобной внешностью. Поэтому при необходимости мог легко преобразиться как в славянина, так и в жителя Леванта.

– Вот именно! – передвинув виртуальный экран на угол стола, шеф наставительно поднял палец. – Догадываешься, откуда может быть родом этот молодой человек?

– Горец с Великой Южной Стены, – предположил Алекс, почти уверенный в том, что не ошибся.

Филлина стала для их службы настоящим наказанием. Вроде бы, жители системы Хары, в отличие от голубокожих и тонких кээн, имели красную кровь и должны были быть похожими на землян. Так-то оно в общем и было, вот только расовые типы не совпадали. У белокожих филитов не росли на лице волосы, из-за чего даже самая небольшая небритость тут же бросалась в глаза. Их смуглые и бородатые сородичи не походили ни на индусов, ни на арабов, ни на индонезийцев. Скорее, за их родственников на Земле можно было бы принять классических североамериканских индейцев с Великих Равнин, но тут не совпадал оттенок кожи. Поэтому искать земных аналогов приходилось среди метисов и различных промежуточных подтипов.

– Правильно мыслишь, – кивнул шеф. – Тебе что-то говорит название княжества Кербахар из Центрально-Южной горной системы? Кстати, зовут этого парня Элек Тавин Дзертанур Ге Хан Съеар. Впрочем, тебе все эти восточные пышности не понадобятся, так что ты еще и будешь ходить почти под своим именем, счастливчик!

– Кербахар… – медленно повторил Алекс, словно пробуя это название на вкус.

Нельзя сказать, что этот район находился ранее в сфере его профессиональных интересов. На Филлине в силу ряда причин не состоялось ни классического колониализма, ни экономической глобализации. Поэтому на планете самым странным с точки зрения землянина образом как-то сосуществовали и уживались техническая цивилизация, примерно соответствующая второй половине двадцатого века на Земле, и условное средневековье. Однако, поднапрягшись, Алекс все-таки выдал короткую справку.

– В целом верно, – кивнул шеф. – Только правящую династию неправильно назвал. Пару месяцев назад по нашему счету там произошел дворцовый переворот. Клан, к которому относится этот самый Элек Съеар, принадлежал к числу вернейших сторонников свергнутого правителя, поэтому новые власти с ним не церемонились. Сам парень — птица не самого высокого полета, младший сын в побочной ветви, персонального убийцу за ним отправлять не станут. Но, понятное дело, его бы прикончили вместе с остальными родичами. Поэтому он бежал, но не слишком удачно. В горах сбился с пути и по счастливой случайности попался нашим разведчикам с полярной базы.

– Где он сейчас? – поинтересовался Алекс. – У нас?

– Нет. К сожалению, «полярники» даже не подумали о такой возможности. Они просто очень подробно расспросили его и отвезли на южные острова, куда он и стремился. Поэтому поговорить ты с ним не сможешь. Зато молодой человек оставил нам на память свои настоящие документы и небольшой сувенир, который мы самым внимательным образом изучили…

– Да, это вполне реально, – признал Алекс, дослушав рассказ шефа до конца. – Образ чужака из-за гор, не знающего местные реалии, – очень удачное прикрытие для вживания. К тому же, этот Элек получил классическое воспитание, поэтому да-тэн, фактически, – его родной язык, не надо даже учить местные диалекты. И сторониться своих земляков у него есть веские причины. Хотя, вряд ли он их там встретит…

– Удачная находка, – согласился Иван Александрович. – Но есть еще один немаловажный аспект, касающийся непосредственно тебя. Наши американские коллеги в свое время отказались от глубинной разведки на Филлине еще и по той причине, что не смогли понять местных жителей. Слишком большая разница в образе жизни, взгляде на некоторые базовые вещи, я бы даже сказал, менталитете. А подключать узких специалистов, историков, они не посчитали нужным. Или не нашли у себя подходящих кандидатур… Поэтому не исключено, что твоя увлеченность двадцатым веком сослужит и тебе лично, и всем нам добрую службу. Кстати, насколько я помню, на «Одиссее» один из членов экипажа тоже сильно интересуется историей…

– Да, Константин Пашкевич. Хотя его больше занимает не двадцатый век, а «Эпоха Перемен» в первой трети двадцать первого. В своих кругах он считается весьма компетентным специалистом, причем, в том числе, и за умение постигать «дух времени».

– Знаком с ним лично?

– Общались по сети. Но в реале — нет.

– Так познакомься. Сегодня у них по программе пресс-конференция, общение с народом. Вот и присмотрись к нему. Потом напишешь отчет, а уже послезавтра отправишься за океан.

– Хорошо, Иван Александрович.

Алекс прекрасно понимал, что на каждого члена основного экипажа первого межзвездного корабля Земли и так имеется масса отчетов, психологических портретов и характеристик. Но если шеф хочет получить проекцию и с этой стороны, так в чем же проблема?!

– В любом случае, все они попадут на Филлину только через полтора года с лишним, – продолжил шеф. – А ты — через месяц. Поэтому разберемся сначала с твоей миссией. Раскрой карту!

Алекс пробудил вирт и растянул экран на максимальную ширину. Он чувствовал воодушевление. Об этой планете он грезил последние два года. Неужели ему представится возможность увидеть ее воочию?!

Карта Филлины не оставляла равнодушным никого из посвященных. Далекая планета так сильно походила на Землю, что некоторым было даже трудно объяснить для себя такое сходство, не прибегая к мистике.

Два крупнейших материковых массива планеты напоминали по своем очертаниям обе Америки и Евразию с Африкой. Впрочем, существовали и серьезные различия. Так, филлинский аналог Нового Света, который местные жители без особых изысков называли Западным континентом, казался Алексу похожим на искривленный наконечник копья, протянувшийся с севера на юг от 75-го градуса северной широты до 75-го градуса южной. На севере материк расширялся, его протяженность с запада на восток превышала четыре с половиной тысячи километров, а на крайнем юге сужался до узкой полоски, повторяющей изгибы исполинского горного хребта, растянувшегося вдоль западного побережья всего континента. Конечно, никакого аналога Панамского канала здесь быть не могло, а кругосветные путешествия на Филлине до сих пор представляли собой редкие и памятные события.

Восточный континент, через крайнюю западную точку которого на местных картах проходил нулевой меридиан, был значительно больше Западного. Его очертания походили на огромное, очень неровно обрезанное и вдобавок треснутое полукольцо, обращенное к югу. На западе, примерно на 40-м градусе северной широты, континент прорезало длинное и узкое внутреннее море, отделявшее от материка вытянутый полуостров длиной почти в три тысячи километров.

Эту часть планеты так и тянуло сравнить с Европой. Тем более, что именно по обе стороны моря, которое местные жители к тому же еще и называли Срединным, находился основной очаг технической цивилизации. Однако полуостров выглядел каким-то скучным, не было на Филлине ни своей Скандинавии, ни Италии, ни даже Ютланда, а тамошний аналог Британии походил, скорее, на смазанную кляксу или согнутый в дугу и увеличенный раза в два Крит.

Да и само Срединное море, лишенное крупных островов, больше всего напоминало Красное, причем не только по своим очертаниям, но и геологически. Такое же рифтовое образование, появившееся в месте разлома между двумя материковыми плитами, которые в этом месте расходились, а восточнее, наоборот, сталкивались, образуя чудовищную по своей высоте и протяженности горную систему, протянувшуюся через весь континент. Жители планеты, любящие короткие и емкие названия, называли ее Великой Южной Стеной.

На север от Стены тянулись к далекому полярному океану великие реки, проходя через широкие степи и тайгу. Однако здешняя Сибирь, от которой отрезали Чукотку с Камчаткой по самые низовья Лены, казалась какой-то маленькой. Поэтому между Восточным и Западным континентами вместо тянущихся навстречу друг другу полуостровов пролегали тысячи километров бурного и неприветливого океана.

Южнее Срединного моря, где располагался местный аналог Африки, береговая линия уходила на юго-восток, достигая пятидесятого градуса южной широты. Восточное побережье было вогнутым, так что филиты имели полное право назвать свой Индийский океан Круглым. Тем более, что никакой Индии там не водилось, а роль местного Дальнего Востока играл треугольный полуостров, простиравшийся от десятого градуса северной широты до тридцатого градуса южной. К юго-западу от него тянулась длинная цепь островов, очерчивающая внутренний контур исполинского кольца. Еще одна островная цепь уходила далеко на юг, доставая почти до полюса.

Присмотревшись, Алекс без особого труда нашел искомый Карбахар — небольшой клочок земли на южном склоне Стены примерно на семидесятом градусе восточной долготы. Если перейти горы, попадешь в крупнейшее государство Восточного континента Чинерту, которое порой так и тянуло сравнить с Россией. Причем сходство у них действительно было. И в географии, и в истории, и вообще…

– Насмотрелся? – чуть насмешливым вопросом шеф вывел его из легкого транса. – Давай теперь прикинем, какие перед тобой стоят задачи.

– Во-первых, сбор информации о Филлине, – начал Алекс.

– Безусловно. Экономика, социология, культура. Все, что можно увидеть изнутри. Хотелось бы, конечно, чтобы ты успел навестить хотя бы крупнейшие государства, но не знаю, сколько времени у тебя будет. Вряд ли много. Так что твоя первоочередная цель — все-таки не Филлина, а Империя.

– Космическая война с точки зрения завоевываемых? – хмыкнул Алекс, едва не поперхнувшись на сложном слове.

– Нет, желательно с точки зрения завоевателей, – шеф совершенно не собирался шутить. – Этот захват Филлины, на которой они нам фактически назначили рандеву еще тридцать лет назад, очень дурно пахнет. Система Хары находится почти точно между Землей и имперской Метрополией, поэтому у наших стратегов не могла не возникнуть мысль о плацдарме или промежуточной базе.

– Но это наверняка только один смысловой уровень, за которым могут скрываться другие, – подхватил Алекс.

Он примерно знал, что хочет сказать ему шеф, и сам сформулировал эту мысль, только короче.

– Верно, – подтвердил Иван Александрович. – Проблема в том, что мы до сих пор не понимаем до конца их планов и замыслов. Объяснения, которые нам дали имперцы, в целом соответствуют известным фактам, но ты сам знаешь, как ими можно манипулировать. Там, на Филлине, кээн будут, так сказать, в своем естественном виде. Поэтому я очень надеюсь на твою интуицию, внимательность и… самостоятельность.

– Вы хотите сказать, что посылаете меня на холод? – нахмурился Алекс.

– У тебя будет связь с полярной базой, но не думаю, что ты сможешь поддерживать ее после вторжения. Имперцы объявляют на Филлине карантин, якобы, для предупреждения инцидентов. Поэтому если кто из землян останется на планете, то на свой страх и риск. Кроме того, думаю, тебе будет лучше сразу уйти в самостоятельное плавание. Пусть на базе никто не знает, где ты, и как тебя искать. Так им будет проще отвечать на вопросы имперцев, да и подстав можно не опасаться.

– Не доверяете коллегам? – бросил напрашивающуюся реплику Алекс.

– Не полностью, – покачал головой шеф. – Мы, вроде бы, давние союзники, но мне очень не нравится, что там появляется все больше народу, вздыхающего по так называемому «золотому веку» Америки — рубежу двадцатого — двадцать первого веков. А имперцы, на мой взгляд, весьма умело подогревают эти амбиции. Так что… будь настороже!

– Понял, – без улыбки откликнулся Алекс.

– Вот и отлично! В общем, начинай подготовку к вояжу! А вечером сходишь на пресс-конференцию, посмотришь на этого Константина…

Продолжение книги - уже сегодня. Не пропустите!

Тот день, само собой, выдался для меня очень не простым. Сутки отдыха, которые мне щедро предоставил Мартин, конечно, оказались очень кстати, но они прошли. Значит, следовало вживаться в новый мир, используя на практике знания и память, доставшиеся мне от оригинального Константина.

Наверное, мне парадоксальным образом помог вирт, который следовало носить на руке с утра и до позднего вечера. С таким электронным контролером глубокие душевные переживания мне были противопоказаны, иначе не отвертишься от неудобных вопросов. Поэтому я строго-настрого запретил себе даже думать о том, что навсегда осталось в прошлом, и с энтузиазмом (немного наигранным, но что делать) приступил к изучению данной мне в ощущениях реальности.

Утром я вполне уверенно разобрался с храном, затребовав и получив причитающийся мне завтрак. Кстати, изучение его характеристик показало, что выбрать меню я могу лишь в пределах достаточно узкого набора, ограниченного не техническими возможностями службы доставки, а текущими потребностями моего организма в калориях, витаминах и прочих микроэлементах. Вот даже не знаю, радоваться ли мне, что это устройство — естественно, через вирт — так трепетно следит за моим здоровьем, или сокрушаться от такого ограничения своей свободы?!

Между прочим, как подсказала мне память Константина, еще в мое время, только лет через пять-десять после моего скоропостижного попадания в XXIII век, много писали и предупреждали о грядущем наступлении так называемого «цифрового рабства». Интересно, они это имели в виду?!

В то же время, никто не помешал мне купить в автомате, установленном в холле, жутко вкусную и калорийную булочку с курагой и пирожок с капустой на закуску. Чтобы совершить операцию, достаточно было набрать нужную комбинацию в менюшке и провести рукой с виртом возле считывателя. Вообще, как я заметил, RFID-технологии использовались здесь очень широко и повсеместно.

Рабочий день начинался для нашего экипажа с физподготовки. Сперва я осторожничал, но потом вошел во вкус. Обладать полностью здоровым, тренированным и физически развитым тридцатилетним телом было просто… упоительно! Я мог делать с ним то, о чем даже не мечтал в прошлой жизни. В итоге я так увлекся, что получил втык от Мартина, потребовавшего «не переусердствовать».

Общались мы, кстати, на русском, который знали все члены нашего интернационального экипажа. Английский, впрочем, тоже. Насколько я понял, американская Империя Доллара приказала долго жить еще в моем XXI веке, но английский язык сохранил свой статус международного.

Интенсивная зарядка подняла мне настроение, и я даже не заметил, как мы перешли к следующему этапу, который вызывал у меня наибольшие опасения. В принципе, наша подготовка завершилась, и в оставшийся до старта месяц с небольшим мы занимались сплачиванием и отрабатывали различные вводные, т. е. критические ситуации, которые могли возникнуть в ходе экспедиции.

Понятно, что в далеком космосе, откуда даже свет идет до нашего Солнца сутки, а то и недели, было бессмысленно рассчитывать на подсказки с Земли, как экипажу «Аполлона-13» в известном кино. До всего следовало доходить самостоятельно. И быстро!

Поначалу я безбожно тупил и тормозил. Выручало меня только то, что в сегодняшних вводных мне надо было просто выполнять свои обязанности пилота. А благодаря памяти Константина я с этим вполне справлялся. По крайней мере, ни разу нигде ничего не перепутал и ни в чем не ошибся.

Потом я постепенно втянулся и перестал так дергаться. Все равно, кораблем, по сути, управляла автоматика. Людям надо было, по большому счету, только уметь находить неисправности и устранять их.

Прокололся я за весь день, по-моему, только один раз. Уже после обеда, когда мы отрабатывали ситуации, которые могли возникнуть во время исследования планет системы Хары. Там мы активно использовали различную технику, которая тоже могла внезапно выйти из строя.

Обладая памятью Константина о том, что именно в этой штуке чаще всего ломается, я сразу же полез, условно говоря, под капот вездехода, вместо того чтобы использовать компьютерную диагностику, как сделали бы мои нынешние современники. Неисправность я, кстати, нашел и устранил — плевое дело для того, чьей первой машиной была отцовская старенькая «копейка». Но на «разборе полетов» выяснилось, что мне следовало не присобачивать обратно проводки, а поменять сразу весь блок, взяв исправный из возимого ЗИПа. Тогда я удостоился несколько удивленного взгляда от Олега и внимательного, изучающего — от кэпа.

Надеюсь, они все равно ни о чем не догадаются!

Во всяком случае, попаданцы и в XXIII веке встречались только в фантастике. Причем не часто, поскольку эта тема, по-видимому, вышла из моды. Я вчера специально проверял.

А завершился долгий и насыщенный событиями день чем-то вроде пресс-конференции, состоявшейся в том же центре подготовки. В большой зал набилось человек за сто, над головами которых порхали несколько летающих камер.

Некоторые вопросы меня неприятно поразили. Оказалось, что не все на Земле в восторге от готовящейся экспедиции. Одним просто не нравилась сама идея. Они считали, что прежде чем лететь к звездам, нам следует сначала навести порядок на своей планете. Других пугали последствия встречи с иной цивилизацией. Поэтому они выступали за то, чтобы мы не вступали в контакт, если обнаружим в системе Хары «братьев по разуму», и ограничились одним только наблюдением.

Впрочем, кто его знает? Может, подобных «борцунов» на самом деле не так уж и много, просто они специально рвутся на подобные мероприятия? Константина эта тема ранее как-то не занимала, так что в данном случае его знания не могли мне помочь. Однако в своем времени я побывал на множестве пресс-конференций и помнил немало случаев, когда к микрофонам в зале прорывались всякие фрики и «городские сумасшедшие». Вряд ли в XXIII веке все люди стали такими уж образованными и сознательными.

Хотя все-таки большинство вопросов были умными и по делу. Отвечали на них, в основном, Марк Брайтон и кэп, иногда подключались Сергей Сухина и Олег. Я помалкивал, предпочитая слушать, и надеялся, что мне не придется сегодня ни с кем общаться. Как-то немного боязно было.

Но уже после конференции, завершившейся небольшим фуршетом и неформальным общением, ко мне целенаправленно направился темноволосый парень примерно моего здешнего возраста. Его лицо показалось мне смутно знакомым. Причем, это сработала не константинова, а именно моя память!

Что за чертовщина?!

Я всмотрелся в него еще раз и вдруг понял. Парень был похож на нашего знаменитого в прошлом вратаря Рината Дасаева! Он был одет во что-то спортивное, потому у меня, наверное, и возникла эта ассоциация.

– Добрый вечер, – вежливо поздоровался он. – Мы с вами, по-видимому, ни разу не встречались в реале, но общались в сети, на форуме «Скрижали истории». Я – Алекс.

– Очень приятно…

Да, было у Константина такое историческое увлечение. Но вчера у меня просто не дошли до него руки. Я попробовал обратиться к чужой памяти, но и она не смогла подсказать мне ничего определенного.

– Это было в прошлом месяце, – пришел мне на помощь Алекс. – Мы с вами обсуждали арабо-израильский конфликт в XX-XXI веках.

– Ах, арабо-израильский…

Даже не знаю, какое было мнение на этот счет у самого Константина, а вот у меня имелось, что сказать.

В универ я поступал еще в советские времена, и с нами на одном курсе учился Хусейн из Палестины. Будучи на несколько лет старше нас, он, тем не менее, легко вписался в нашу компанию. Может, благодаря своему веселому характеру. А может – из-за хорошего знания русского языка. При этом никаким раздолбайством он не страдал, происходил из весьма уважаемой в своих краях семьи, многое знал, а кое-что и сам видел. Вот он и рассказывал нам вещи, о которых не писали ни наши, ни западные газеты.

Потом, уже в 2002-м, Хусейн приезжал к нам на десятилетие выпуска. Тогда, помню, мы с ним зацепились языками и весь вечер обсуждали их палестинские дела. А через пару лет я по своей журналистской линии несколько раз побывал в Израиле, обзавелся там хорошими знакомыми, в том числе и из старшего поколения, и узнал, так сказать, другую сторону правды.

Сейчас благодаря Константину я «помнил», что этот конфликт продолжался еще долгие годы после моего переноса в будущее и завершился только после падения США. Тогда израильтяне, уразумев, что остались без «крыши», проявили редкостное благоразумие.

Израиль существовал здесь до сих пор, причем в тех же границах, что были установлены еще в XXI веке. Но для моих нынешних современников события двухвековой и больше давности проходили по ведомству древней истории. И хотя было заметно, что Алекс достаточно глубоко разрабатывал эту тему, многие вещи он просто не понимал.

Рассказывая, я сам увлекся. У нас появились слушатели — несколько парней из нашего экипажа и не знакомая мне женщина средних лет — довольно красивая шатенка. Заметив, что я обратил на нее внимание, она улыбнулась и произнесла что-то вроде «Годен», а ее глаза на мгновение словно осветились изнутри как звездочки.

Впрочем, может, это мне только показалось. Вскоре она, ни с кем не попрощавшись, покинула нас, исчезнув так же незаметно, как и появилась.

Под конец мы обменялись координатами с Алексом, но он так и не вышел потом на связь. И на форуме больше не появлялся, словно пропал куда-то. Не возникла снова в моей здешней жизни и таинственная незнакомка.

Тем не менее, этот разговор стал для меня очень важной вехой в восприятии того мира, где я поневоле очутился. После него я перестал бояться общения. Да и ребята из экипажа, по-моему, спокойно отнеслись к некоторым изменениям в личности хорошо знакомого им Константина, которые они обязаны были заметить.

Первые дни в новом мире я пережил. Дальше, верил я, должно было пойти легче.

* * *

В аэропорту Хьюстона Алекс внезапно вспомнил Константина. Космический пилот оказался интересной личностью с неожиданно глубокими знаниями о ХХ веке. Можно подумать, он сам жил в то время!

Кажется, этот город уже тогда имел отношение к космосу. Интересно, не с тех ли времен происходит известное выражение: «Houston, We’ve Got a Problem», «Хьюстон, у нас проблемы»? А ведь если прав Иван Александрович, проблемы могут возникнуть не только лично у него. После разговора о событиях далекого ХХ века он сам стал относиться к здешним коллегам с неким подозрением. Да и оставшийся с прошлого года предвыборный плакат нынешнего президента Грэхема Бака «Сделаем Америку снова великой» вдруг вызвал у него неоднозначные ассоциации.

Впрочем, встретить Алекса как раз должны были «свои». Серьезный немногословный мужик лет сорока, похожий на главного инженера или менеджера выше среднего уровня, коротко назвался Норманом, после чего молча усадил его в небольшой легкомоторный самолет. Он сам отпилотировал его на две сотни километров к северо-западу, где совершил посадку на полевом аэродроме.

– Промежуточная обстановка, – сняв очки-инфор, Норман впервые улыбнулся, показав ровные белые зубы. – Сейчас мы немного пройдемся. Вещи можете оставить здесь… И лишнюю одежду — тоже.

Послушавшись, Алекс разделся до пояса и вынул из сумки свежую футболку. На фоне московского сентября техасский выглядел, да, слегка жарковатым.

Вокруг не было ни души. Алекс старательно следовал за Норманом, хотя с выбором направления тут можно было не сомневаться. Возле аэродрома стояла только одна небольшая двухэтажная постройка с башенкой диспетчера наверху. Над ней равномерно крутился радар — единственный источник движения в этом застывшем месте, словно выдернутом из далекого прошлого. Алексу начало казаться, что они попали в какие-то исторические декорации.

Однако Норман чувствовал себя здесь вполне уверенно. Толкнул незапертую дверь, поднялся на второй этаж и, посторонившись, пропустил Алекса в кабинет без таблички.

– Здравствуйте!

Алекс совершенно не ожидал увидеть здесь этого человека. Перед ним сидел на жестком пластиковом стуле, чуть покачивая носком щегольского ковбойского сапога, тот самый психолог, который полгода назад проводил у них в конторе практикумы и тренинги. Тогда он откликался на позывной Слав. Интересно, как зовут его сейчас? И носит ли он вообще земное имя?!

– Да, я инопланетянин, кээн, – спокойно произнес «психолог» по-русски без всякого акцента, словно прочитал мысли Алекса. А может, и без всяких «словно». – Вы запомнили меня. Это очень хорошо. Значит, у вас, по крайней мере, есть способности. Давайте теперь глянем, как вы их умеете использовать…

Алекс непроизвольно отшатнулся. Прямо ему в лоб буквально вонзился незримый бур, начавший с противным оглушительным визгом вгрызаться в его черепную коробку. Алекса охватила внезапная паника. Ему показалось, что голова вот-вот лопнет. Но каким-то неосознанным, не понятным даже ему самому усилием он выставил на пути сверла плиту из сверхтвердого материала. Бур, натолкнувшись на нее, соскользнул и, разочарованно взвыв напоследок, утих.

– Недурно, совсем недурно, молодой человек! – «психолог» сосредоточенно массировал себе виски. – Еще немного, и откачивать пришлось бы уже меня... Нет-нет, вы совершенно правильно поступили! Так и надо бить по рукам всяким нахалам, которые норовят залезть вам в голову. Я просто научу вас, как правильно осаживать подобных типов, не растрачивая за один раз половины собственного резерва.

Действительно, Алекс чувствовал себя как после хорошей тренировки или даже мнемосеанса, когда надо было запоминать с первого раза огромные массивы информации.

– Сколько у нас времени? – осведомился инопланетник, переходя на английский.

– Двое суток, – ответил Норман, стоявший позади Алекса. – Не больше.

– О, это совсем не мало! – «психолог» хищно и предвкушающе улыбнулся, подмигнув Алексу. – За этот срок мы можем очень много чего успеть...

Эта попытка проникновения совершенно не походила на бур, отбойный молоток и прочие насильственные методы экстренного потрошения. Алекс почувствовал, как в голову ему заползает мягкое гибкое щупальце, пробует там что-то потрогать, что-то оторвать и куда-то просочиться, но везде терпит неудачу и разочарованно удаляется.

Труднее всего было убедительно показать, что он ничего, ну совершенно ничего не замечает. Вот есть у него совсем простенькая врожденная защита, о которой он сам даже не подозревает, и все!

Алекс ощущал раздражение инопланетянина, замаскированного под некоего чиновника от здравоохранения, но почти не испытывал опасений за свою миссию. Старая добрая игра в духе: «Я знаю, что ты знаешь, что я знаю». Было бы странно, если бы земляне за тридцать с лишним лет тайных контактов с кээн не придумали способы защиты от страшноватых умений инопланетных контрагентов. Хотя бы такой пассивной. В Америке под триста пятьдесят миллионов населения, и найти в ней легкого на подъем специалиста-историка с врожденной защитой разума, наверное, не так уж и трудно.

– Хорошо, мистер Хэмилтон. У вас нет никаких противопоказаний, – «глава медкомиссии», на вид обычный землянин, только что высокий и долговязый, оторвал взгляд от экрана вирта. – Но помните, что вы отправляетесь туда на свой страх и риск. Если что-то случится, мы просто не успеем вам помочь.

– Да, сэр. Понимаю, сэр, – произнес Алекс, немного гнусавя как типичный уроженец Новой Англии и опуская звук «р» на конце слов.

Да, теперь он стал Александром Хэмилтоном, магистром истории из Бостона. Причем, можно было быть уверенным, что его легенда выдержала бы проверку на достаточно серьезном уровне. Алекс уже давно догадался, что операция по его внедрению на Филлину готовилась давно, и только обстоятельства заставили ее ускорить. Интересно, та стажировка в Штатах, которую он проходил в прошлом году, уже проводилась в рамках этой подготовки или еще нет?!

Подписав все необходимые документы и отказы от претензий, Алекс наконец покинул кабинет. Щит, имитирующий естественную защиту, он пока не снимал. Не известно, как далеко простирается восприятие этого «медкомиссара».

Конечно, его теперь взяли на заметку. Если посчитают опасным, на Филлине его будут ловить и уничтожать в первую очередь. Однако Алекс воспринимал риск как неизбежные издержки его нелегкой профессии.

А ведь здешним коллегам приходится постоянно общаться с… этими, – пришла ему в голову новая мысль. Сколько же лет они вот так ходят по самому краю? И какие опасности ждут нас всех впереди?!

Даже прикоснувшись к краешку мощи инопланетян, можно было понять, насколько серьезную угрозу они представляют для всей Земли. И чуть ли не самый большой риск проистекал из их непостижимости, непонятности, неизвестности их реальных целей. Судя по выкладкам аналитиков, кээн слали сюда исполнителей, менее или более высокопоставленных, но грандиозный, рассчитанный, очевидно, на десятилетия план, по которому они действовали, разрабатывали некие стратеги на имперской Метрополии, куда землянам пока не было ходу.

И ведь если подумать, «психолог Слав», немного научивший его противостоять ментальным воздействиям, – тоже кээн. Принято считать, что их группировки борются друг с другом за власть и влияние, но чем является Земля для тех и других?! Может быть, только инструментом?..

Так, размышляя и машинально поддерживая щит, он вышел из здания клиники. Алекс был последним, все остальные ждали его. Норман, оказавшийся пилотом того самого космического корабля, что доставит их на Филлину. И пассажиры — сосредоточенный аккуратист Джош, специалист по гравитационной технике; чернобородый Дон, явно военный, как минимум, в майорских, а то и в полковничьих чинах; симпатяга Дэн с чуть рыжеватыми светлыми волосами и привлекательной открытой улыбкой. Это был несомненный представитель спецслужб и именно с ним, как предполагал Алекс, его маску надо было поддерживать особенно тщательно.

– В порядке? – тем временем обратился к нему Норман. – Визу получил?.. Тогда поехали!

Верно говорят, что если хочешь что-то спрятать, положи на самое видное место, и тогда никто не обратит на это внимание.

Улетать им предстояло с мыса Канаверал — самого первого американского космодрома, самого знаменитого, но уже почти не использующегося по назначению. Мемориалы, музеи, экспозиции, выставки, экскурсии, вернисажи, фесты, флипы, мобы… Вечные толпы народу, всё шумит, бурлит, загружает вирты и болтает на десятке языков.

И где-то на заднем плане регулярно и методично работают испытательные площадки, откуда чуть ли не каждый день запускаются летающие лаборатории с экспериментальными гравитационными двигателями. Одни потом возвращаются, сделав всего несколько витков вокруг Земли, а другие, бывает, совершают целые вояжи по Солнечной системе, пропадая на два, на три, на шесть месяцев. Небольшие кораблики похожи друг на друга, и лишь горстка посвященных знает, что некоторые из них могут менее чем за земной месяц преодолеть безбрежную космическую пропасть, отделяющую одну звездную систему от другой.

При этом никто ничего не секретит. Посетители толпами сбегаются посмотреть на старты «летающих тарелок». Пресс-служба буквально заваливает сеть массой детальнейшей информации. Все настолько приелось, что этой темой больше не интересуется даже вездесущая, по-хорошему въедливая и по-настоящему независимая современная американская пресса.

Понятно, что у них в Евразийском Союзе сделали бы по-другому, но это Америка, здесь свои порядки.

Все астронавты одевались в одинаковые оранжевые летные комбинезоны. В кораблях с гравидвигателями в них нет нужды, но это дань традиции. К тому же, так все выглядят одинаковыми как горошины в стручке, и кто проследит, куда укатилась та или иная горошина?!

Поднимаясь по трапу, Алекс не удержался, коснулся рукой в перчатке нагревшейся на солнце обшивки. Все-таки, в его работе есть место и приключениям, и великим событиям! Таких с виду неказистых корабликов, способных преодолевать межзвездные пространства, на Земле пока было только два, хотя в начале следующего года обещали сдать третий. А количество пассажиров, слетавших на них хотя бы в один конец, все еще измерялось, максимум, трехзначным числом.

Одна из главных земных тайн, правда, пока, к сожалению, прежде всего, для самого населения Земли. И быть ей таковой, пока «Одиссей», сейчас стоящий на другом космодроме в другом конце североамериканского континента, не слетает на Филлину и не вернется обратно. А он, Алекс, позаботится, чтобы Константина и его товарищей не слишком там облапошили.

– Ты здесь в первый раз? – вполголоса спросил кузен Имли.

– Да, – коротко кивнул Эамлин, стараясь не показывать, что немного нервничает.

– Счастливчик! – полуобернувшись, кузен шутливо заехал ему кулаком в плечо. – Тебя ждут незабываемые впечатления!

Эамлин промолчал. Когда тебе перевалило за четыре дюжины, а на рукавах завелись генеральские звезды, чувствовать себя младшим родственником не слишком приятно. Впрочем, если такова цена за право принадлежать к одному из наиболее влиятельных кланов в Военном Космофлоте Империи, можно и потерпеть.

Тем временем они приехали. Слуга распахнул дверь экипажа, Эамлин вслед за двоюродным братом и его адъютантом выбрался наружу. И едва не удержался от восхищенного возгласа.

Кузен Имли не преувеличивал. Конечно, Эамлину уже приходилось бывать во дворце, в Императорском. Однако, тот не произвел на него особо сильного впечатления. Ну, большое здание, ну, красивое, ну, старинное, но... ничего сверхъестественного. Зато сейчас даже у него, имперского генерала, захватило дух.

Дворец Совета Пятнадцати подавлял. Эамлин знал, что на самом деле он был немного ниже Императорского, но площадка, куда их привезли, находилась на дне глубокой искусственной выемки. Поэтому отсюда он казался просто гигантским, грозно нависающим над жалкими крохами-посетителями. Это было подлинное средоточие власти над величественной Звездной Империей, простершей свою длань над сорока восемью провинциями Метрополии, десятью планетами-колониями и добрыми двумя дюжинами форпостов.

– Насмотрелся? – хмыкнул кузен и первым, как того требовал порядок, начал не спеша подниматься по ведущей к главному входу циклопической лестнице из широченных беломраморных ступеней.

Эамлин и адъютант последовали за ним, а дальше поспешила вся свита.

Поднявшись на верхнюю площадку, Эамлин искоса бросил взгляд вниз. Отсюда выстроившиеся на стоянке экипажи казались игрушечными модельками, а суетящиеся вокруг них люди – мелкими букашками. Еще три делегации, поднимающиеся вслед за ними по ступеням исполинской лестницы, производили впечатление карликов.

Вот, значит, как все выглядит с вершины власти!

Огромные, в несколько человеческих ростов, двери легко раскрылись перед прибывшим во дворец военачальником. Караульные, наряженные в синие парадные мундиры Космофлота, отдали честь.

– Командующий Четвертым флотом Военного Космофлота Империи маршал Гимлиэнх! – торжественно прозвучало под высокими сводами.

Кузен, ставший вдруг невыносимо важным и величественным, вальяжно прошествовал вперед, заставляя свиту подлаживаться под его шаг.

Интересно, такую походку выдают сразу вместе с маршальскими нашивками или ей надо специально учиться?!

В большом зале собрались уже несколько дюжин человек. Официантки в бело-фиолетовой форме обслуживающего персонала – все как на подбор симпатичные длинноногие девчонки в ультракоротких обтягивающих юбочках – разносили напитки.

– Дальше я сам, – почти не поворачивая головы, бросил кузен.

Так, а кому же наш маршал спешит высказать свое почтение? Ах да, конечно! Среди гостей Эамлин заметил невысокую плотную фигуру совершенно седого старика – фельдмаршала Скроэга. Формально – одного из высших военачальников Империи, но фигуры несамостоятельной, обычно игравшей роль чьего-то прикрытия.

Для кого же он служит ширмой сегодня? Чтобы получить точный ответ на этот вопрос, достаточно было заметить среди собравшихся флаг-маршала Таорза – моложавого, стремительного и очень энергичного. Даже сейчас он выдавал очередное распоряжение кому-то из своих адъютантов.

А ведь Таорз тоже из младших кузенов! Вот только его старшим родственником является не кто иной, как сам командующий Военным Космофлотом фельдмаршал Гдоод, заместитель Председателя Совета Пятнадцати.

Наблюдая за изысканным обществом, раскланиваясь с близкими знакомыми, Эамлин чувствовал себя неловко. Он знал здесь почти всех, и все знали его. Вне всякого сомнения, через дюжину, максимум, полторы дюжины лет он по праву займет место в этом кругу. Но сегодня ему, простому генералу третьей величины, участвовать в таком представительном собрании было не по рангу. А статус порученца при командующем флотом он, пожалуй, уже перерос.

Было понятно, что Космофлот готовился к чему-то важному, но к чему? Эамлин этого не знал – по чину не положено. А кузен Имли перед поездкой сюда прямо посоветовал быть готовым к неожиданностям, но даже не намекнул, гадюка, в чем они могут заключаться.

Впрочем, догадаться не так сложно. Скорее всего, ему поручат какую-то головоломную миссию. Вот только интересно, он один в зале такой?

Эамлин начал снова оглядываться, уделяя повышенное внимание новоприбывшим, и вдруг увидел того, кого искал! Не так далеко со слегка напряженным видом подпирал стенку суперофицер первого ранга Пээл – такой же, как и он, командир крейсера первого класса в Четвертом флоте, только из другой эскадры. Он вообще ни при каком раскладе не должен был здесь находиться!

Суперофицер Пээл считался талантливым командиром и блестящим организатором. Увы, все его достоинства меркли перед единственным серьезным недостатком. Он не принадлежал ни к одному из Старых кланов, из представителей которых составлялась элита Военного Космофлота.

Вероятно, рано или поздно кто-то приблизил бы к себе перспективного офицера, но этому мешали другие обстоятельства. Во-первых, Пээл выдвинулся во время восстания на Кронтэе, произошедшего десять лет назад. Тогда он просто исполнил свой долг, а многие, очень многие представители блестящих фамилий облажались. И мало кому хотелось видеть рядом с собой живое напоминание о прошлом позоре.

Во-вторых, ходили упорные слухи, что карьеру Пээлу устроила Служба Безопасности, сотрудничать с которой в Космофлоте считалось дурным тоном.

В-третьих, у Пээла была устойчивая репутация «слишком умного». Как говорится, без комментариев.

Интересно, вдруг подумалось Эамлину, а не считают ли слишком умным и его самого? Иначе бы почему он оказался здесь? Помнится, кузен Имли когда-то наполовину в шутку, наполовину всерьез советовал ему быть проще к людям, и тогда звездочки сами посыплются на нашивки.

Если не это, то что же тогда может объединять их с Пээлом?

Эамлин двинулся по направлению к суперофицеру, но не успел. Распахнулись парадные двери, и в зал вошел командующий Космфлотом фельдмаршал Гдоод. От его крепкой, хотя и немного расплывшейся за последнее время фигуры так и веяло мощью, грубой мужской силой.

По залу словно пронесся порыв ветра. Девушка-официантка, случайно оказавшаяся на пути блистательного фельдмаршала, застыла на несколько секунд, а затем с писком отпрянула в сторону, каким-то чудом не уронив поднос.

Не обратив на нее внимания, Гдоод важно прошествовал вперед, лично поздоровался с фельдмаршалом Скроэгом, кивнул Таорзу, а затем пригласил всех в Золотой зал на заседание.

Половину Золотого зала занимал овальный стол, за которым располагались члены Совета Пятнадцати. Торцевая стена за ними представляла собой огромный экран. Вдоль длинных стен, за спинами верховников, занимала места многочисленная обслуга.

В другой части зала, за цепочкой генераторов защитного поля, амфитеатром располагались места для посетителей, специально вызыванных на заседание Совета Пятнадцати. Передние ряды обычно отграживали звукоизолирующим экраном. Таким образом каждый из «приглашенных» мог слышать только то, что его непосредственно касалось. Но сегодня экран убрали – на нынешнем заседании собирались рассматривать лишь один вопрос.

Эамлин скромно присел в одном из задних рядов, возле прохода, чтобы не терять времени, если его вызовут. Пээл устроился на ряд выше и с другой стороны, так что окликать его уже не имело смысла.

Пока все рассаживались, Эамлин с интересом рассматривал верховников.

Риенг – старейший член Совета Пятнадцати, организатор промышленности Империи, бессменный куратор всех стратегических отраслей – о чем-то переговаривался со своим соседом Нтаэлфом, таким же древним стариком и тоже выходцем из промышленности.

Остальные верховники выглядели гораздо моложе двух патриархов. Причем даже не на поколение, а как бы не сразу на два. Среди них выделялся нынешний Председатель Совета Пятнадцати Оонк. В прошлый раз, два с лишним года назад, Эамлин видел его в сером мундире имперского комиссара Службы Безопасности, которую он тогда возглавлял. Сейчас же на нем был штатский вицмундир с гербом Империи на правой стороне груди и золотыми ленточками канцлера Империи на воротнике.

Вытянутое лицо Оонка с высоким лбом стало за это время словно еще длиннее, а щеки совсем ввалились. Только глаза остались теми же – живыми, внимательными и… пронзительными. Они замечали все – и хорошее, и плохое, и ничего не упускали из виду. Наверное, поэтому к Оонку никто не оставался равнодушным. Его либо жутко, до судорог, боялись, либо восхищались им.

От Эамлина не ускользнуло, что члены Совета Пятнадцати, помимо двух стариков, сидевших чуть отдельно от других, располагались по обе стороны стола в соотношении семь против шести, причем даже председательское место Оонка было сдвинуто в сторону большинства.

Учитывая грозящую государству смуту, ситуация складывалась опасная…

По освященному веками порядку, верховная власть в Империи принадлежала Совету Пятнадцати. Он не был никому подотчетен, его решения не подлежали обжалованию. Совет самостоятельно обновлял свой состав, сам привлекал в свои ряды новых членов. При этом всегда выступал единым целым, по крайней мере, для публики. Разногласия, если они и были, никогда не выходили за пределы кулуаров.

Исполнительными органами считались пятнадцать министерств.

На самом деле реальные рычаги находились в руках Канцелярии Совета Пятнадцати, имевшей крайне неопределенные, но почти неограниченные полномочия. С ее помощью верховники осуществляли контроль над тремя опорами Империи – гражданскими бюрократами, Вооруженными Силами и Службой Безопасности. Стоит ли упоминать, что эти структуры были постоянными соперниками? Подстегивая друг друга, они стремились показать себя в наиболее выгодном свете перед Советом Пятнадцати, раздающим награды и наказания.

Еще одно звено управления – Большой Совет, состоящий из нескольких сотен человек, – фактически выполнял роль декоративного украшения. Его члены обычно назначались Советом Пятнадцати в силу каких-либо заслуг, а единственной их обязанностью было принимать подготовленные Канцелярией законопроекты, не требующие издания Императорских Указов (также выходящих из недр Канцелярии).

Полтора года назад прежний Председатель Совета Пятнадцати Коог скоропостижно скончался от сердечного приступа. Сложная, но привычная система управления начал трещать по всем швам.

После непродолжительного периода безвластия Совет Пятнадцати обновился почти полностью, и первенство в нем захватил руководитель Службы Безопасности Оонк при поддержке командующего Военным Космофлотом фельдмаршала Гдоода. Однако этот союз просуществовал недолго. Теперь деятельность высшего органа власти в Империи была практически парализована враждой между двумя могущественными ведомствами, впервые за многие годы не имевшими над собой верховного арбитра в лице нейтрального Совета Пятнадцати.

Понятно, что популярность власти от этого не росла. Многие с тоской вспоминали спокойное правление Коога, который предпочитал полагаться на естественный ход событий (или, иными словами, не делал абсолютно ничего). К сожалению, к концу его срока «естественный ход событий» привел Империю к полному упадку в экономике, кризису в управлении, обнищанию огромных масс населения и невиданному подъему антигосударственного движения, бороться с которым Коог либо не умел, либо ленился.

Интересно, что все-таки подготовил сегодня Военный Космофлот?! Зная старших коллег, Эамлин сомневался, что это будет что-то хорошее.

К небольшой трибуне, установленной недалеко от овального стола, вышел сам Гдоод.

– Господа, – произнес он звучным голосом. – Я не стану разводить здесь лишнюю болтовню. В последние годы дела в Империи шли не лучшим образом. Державе необходима хорошая встряска, необходима динамика, необходимы новые победы. Все это мы с вами сможем добыть здесь!

Огромный экран, занимающий всю стену, осветился, но тут же почернел, превратившись в звездную карту. Один из ее участков стал укрупняться, словно придвигаясь к зрителю. Масштаб продолжал увеличиваться, и вскоре в центре экрана осталась единственная звезда – косматый огненный шар. Вокруг нее закрутились по орбитам разноцветные шарики-планеты. Изображение наехало на третий из них, голубовато-белый. Он вырос, на фоне светло-синего океана проступили зеленовато-коричневые континенты…

– Знакомьтесь, господа! – прозвучал в наступившей тишине голос Гдоода. – Система 23-й Колесницы. Расстояние до Метрополии – двадцать девять стандартных световых лет. Разведка, проведенная там тридцать лет назад, выявила наличие обитаемой планеты. Она должна стать одиннадцатой колонией Звездной Империи!

Вот, значит, оно как!

Эамлин грустно улыбнулся про себя. Давние события его молодости, давным-давно скрытые за секретными подписками, вдруг напомнили о себе. Тогда, две с половиной дюжины лет назад, юный выпускник военно-космического училища получил направление в отряд Дальней Разведки. Первый же полет привел его на Филлину. Причем, они были отнюдь не первооткрывателями… Впрочем, если официальная версия именно такова, не станет же он поправлять самого командующего!

С видом почтительного внимания на лице Эамлин слушал умелую смесь полуправды и недосказанности. В те времена у них возникло впечатление, что власти Империи просто не знают, что им делать с этой планетой, где разумная жизнь породила удивительно быстро развивающуюся техническую цивилизацию. Тогда она уже значительно превосходила по своему уровню кронтов, застывших в своих красочных грезах, не говоря уже о дикарях-ангахах с планеты Коангахорэ.

Вот теперь, надо понимать, все и определилось… Кстати, можно было и раньше догадаться, из-за чего весь Космофлот пришел в такое возбуждение. Вся необходимая информация у него в принципе была. Только он, наверное, не спешил догадываться…

А фельдмаршал Гдоод уже разворачивал перед слушателями план грандиозной кампании.

– ...Для приведения планеты к Звездному Свету создается группировка сил Космофлота, которую составят: Второй флот – командующий маршал Тразиум, Четвертый флот – командующий маршал Имлиэнх и Шестой флот – командующий маршал Кэеданн. Ударную мощь соединения усилит Десантный флот, командующий – маршал Гдэаск. Для материально-технического обеспечения операции создается Транспортный флот под командованием генерала первой величины Гхиэна. Общее командование соединением возлагается на фельдмаршала Скроэга, начальник штаба – флаг-маршал Таорз...

Гдоод перешел к перечислению кораблей и техники, привлеченных к проведению операции, но Эамлин почти не слышал его. Безусловно, все это выглядит очень грозно, но для завоевания целой планеты с населением более чем в два с половиной миллиарда может и не хватить. Особенно, если речь идет действительно о захвате, а не о бомбардировке чужих городов ядерными ракетами с орбиты.

Впрочем, в Главном Штабе Космофлота все это тоже понимали.

– ...Чтобы не распылять наши силы и осуществить концентрированное воздействие, первый удар будет нанесен по региону, ограниченному северо-восточной частью Западного континента, и северной и северо-западной частью Восточного…

Эамлин поймал себя на том, что согласно кивает. Логично: именно там находятся самые технологически развитые государства планеты. Если уничтожить их, с остальными будет не больше хлопот, чем в свое время с кронтами.

Хотя, это всё так грустно… Филлина была одним из наилучших воспоминаний его молодости, когда-то он мечтал снова увидеть ее. И как издевательски извращенно сбывается его чистая мечта! Он вернется на планету, но лишь как часть чужой, враждебной и разрушительной силы.

Поглощенный своими переживаниями, он едва не упустил перехода командующего к новой теме.

– ...Помимо основного варианта, Главный Штаб разработал два резервных, названных условно «Восточным» и «Западным». Вероятность их реализации зависит от исхода двух специальных миссий, которые поручаются генералу третьей величины Эамлину и суперофицеру первого ранга Пээлу…

Услышав свое имя, Эамлин подскочил с места. И краем глаза заметил, как поднимается по другую сторону прохода Пээл. Их сосредоточенные лица появились на большом экране. А Эамлин внезапно поймал внимательный, изучающий взгляд со стороны овального стола. Взгляд Оонка. Очевидно, главе Совета Пятнадцати было какое-то дело до их миссий.

– Суперофицер Пээл! – прогремел с трибуны Гдоод. – Вашему кораблю поручается первым совершить посадку на планете в качестве передового отряда, чтобы продемонстрировать ее жителям силу и мощь Империи! А ваша задача, генерал Эамлин, будет заключаться в том, чтобы выйти на связь с главами крупнейших государств планеты. Передать им предложения Председателя Совета Пятнадцати Оонка покориться Империи и добровольно позволить ей повести их народы к Звездному Свету!

«Вот как! – промелькнула в голове Эамлина неожиданная мысль. – Предложение не от Императора, не от Совета Пятнадцати, а лично от Оонка! Интересно, что это может означать?»

В любом случае, он потребует от кузена Имли подробных объяснений!

А пока что он автоматически произносил необходимые фразы, брал на себя торжественные обязательства и клялся в верности Императору, Совету Пятнадцати и Военному Космофлоту – именно в таком порядке…Продолжение - уже сегодня. Не пропустите!

– Слушай сюда, – негромко обратился к Эамлину кузен Имли, когда они вышли из дворца Совета Пятнадцати и начали медленно спускаться по монструозной лестнице. – Ваши миссии утверждались на самом высоком уровне. Меня только поставили в известность. Тебя привлекли, потому что вспомнили, что ты уже бывал на Филлине. А кандидатуру Пээла продвинул сам Оонк!

– Но для чего все это? – рискнул спросить Эамлин, оглянувшись по сторонам и убедившись, что к их разговору никто не прислушивается.

– Прежде всего, обнаружилось, что мы не так уж и много знаем о филитах. Тридцать лет назад что вы там у них увидели? Фанерные бипланы и пулеметные бронеавтомобили?

– Не совсем так, – хмыкнул Эамлин. – Но, в общем, они недалеко от этого ушли.

– Забудь, – бросил кузен. – Сейчас у них уже есть танки с мощным пушечным вооружением, скоростные цельнометаллические самолеты, радары и ракеты – противовоздушные и противотанковые. Равно как и неуправляемые реактивные снаряды.

– И всего этого они добились за какие-то тридцать лет?! – поразился Эамлин. – Странно. Мы вроде бы не наблюдали у них тогда столь быстрых изменений. Хотя филиты – толковые парни, быстро схватывают…

– Свыше двадцати лет назад у них началась большая война, – добавил, поразмыслив, маршал. – Возможно, это она их так ускорила. В любом случае, такая изменчивость даже немного пугает. Что бы мы у них увидели, если бы прождали еще тридцать лет? Космические корабли и ядерные ракеты?! Поэтому миссия Пээла на самом деле простая. Он должен вызвать огонь на себя. Заставить филитов показать, на что они способны. А заодно, проверить, насколько наши средства эффективны против них.

– Наши?!

– Чему ты так удивляешься? – усмехнулся кузен. – Ты же у нас умный, вот и подумай, зачем нам использовать против филитов дорогостоящие ракеты с независимыми системами наведения, гросс-танки «Титаны» или аэрокосмические бомбардировщики? Все должно быть максимально дешево и сердито! На нашу операцию выделяют самую отборную заваль, которую только и пристало использовать против отсталой планеты. Вплоть до той, что пылилась на складах четыреста лет со времен завоевания Кронтэи!

– Логично, – кивнул Эамлин, устраивая у себя в голове новую порцию информации. – А моя миссия заключается в том, чтобы найти на Филлине вассалов? Чтобы они помогали нам держать на привязи остальных?

– Верно, – согласился кузен. – Если мы в свое время нашли помощников среди кронтов, почему бы не отыскаться таковым среди филитов? Однако, насколько мне известно, эта идея Оонка. Гдооду по кое-каким причинам она не нравится.

– По каким причинам? – сразу же спросил Эамлин. – Ты знаешь?

– Скорее догадываюсь. Чуть-чуть. Но вслух произносить не буду и тебе копать в этом направлении не советую. Придет время, до всех доведут. Тебе сейчас главное знать: Гдоод совершенно не расстроится, если ты провалишь свою миссию. Конечно, никто тебя за это не похвалит, но и каких-либо последствий можешь не опасаться. Все равно, ты будешь не напрямую с ними контактировать, а через спецтехнику, которую тебе выдадут. А с аппаратуры какой спрос?

– Понял, – медленно произнес Эамлин.

Он не стал говорить двоюродному брату, что предпочел бы выполнить возложенную на него задачу. Если есть возможность спасти хотя бы часть планеты от разрушения, даже такой ценой, пусть лучше будет так. С другой стороны, если вспомнить историю Кронтэи, не больно-то и выиграют филиты, если сдадутся сразу…

Так или иначе, этот разговор пришлось прекратить. Они уже дошли до подножия лестницы, а там их уждала машина, где совершенно не стоило обсуждать серьезные вопросы.

Эамлин надеялся, что кузен больше не станет заводить речь о Филлине и не потребует от него стартовать прямо сегодня же. Генералу отчаянно нужно было время для еще одной короткой встречи.

Хвоста за ним не было. Это Реэрн установил точно. Стало быть, ничего не мешало старшему офицеру Военного Космофлота, приехавшему в Столицу в краткосрочную командировку, заглянуть в достаточно известный в узких кругах книжный магазинчик. Там, как гласила молва, можно было найти интересную литературу – не запрещенную, конечно, но изданную небольшим тиражом, а заодно поболтать о том, о сем с продавцом – редкостным умницей и эрудитом.

Однако, увидев среди стеллажей богатырскую фигуру, с трудом запихнутую в вицмундир Министерства военной промышленности, Реэрн сразу понял, что общаться с хозяином явки ему не понадобится. На встречу явился сам Тертый, которого он не видел уже больше года.

Это было и хорошо, и… не очень. С одной стороны, Реэрн был рад увидеть одного из своих старых друзей. С другой, его вид будил воспоминания, от которых ему никак не удавалось избавиться, как бы он ни старался. С тех пор как не стало Лиа – неожиданно, неоправданно и потому особенно несправедливо, прошло уже больше четырех с половиной лет. Но он по-прежнему остро ощущал рядом ее отсутствие.

Может, поспорить бы с ним хорошенько, чтобы не стал поминать прошлое? Вот только они с Тертым в последнее время все больше выступают в разных весовых категориях. В технике он разбирается слабо, там и говорить будет не о чем. А в теории и практике революционной работы, уже Тертый размажет его тонким слоем и даже не вспотеет…

Пока Реэрн размышлял, они с Тертым разыграли для сторонних наблюдателей, если таковые здесь имелись, случайную встречу двух старых знакомых. Затем вместе вышли из магазина и направились в расположенное неподалеку кафе.

На улице Реэрн машинально пересчитал охрану Тертого. Двое, еще двое. А где…?

– Ты их и не увидишь. Дальнее прикрытие с техническими средствами, – усмехнулся Тертый, правильно истолковав выражение лица своего спутника. – Что поделать, положение обязывает. Это ты у нас счастливчик, ходишь свободно, где вздумается, живешь под своим именем.

Реэрн промолчав, почувствовав укол совести. Они с Тертым оба были старыми членами Центра, а с недавних пор – еще и Объединенного комитета, но насколько разным было их положение! Его старый друг уже много лет отвечал в их подпольном Союзе Борьбы за агитацию и пропаганду. Под его руководством создавались и распространялись материалы, рассказывающие людям правду, учащие их объединяться и отстаивать свои права в рамках имперских законов, дающие ответы на многие сложные вопросы окружающего бытия…

Рядом с этим человеком, превратившим слово в могущественное оружие, Реэрн чувствовал себя немного… самозванцем. Да, когда-то он сам, носивший в те времена гордый позывной «Стрелок», тоже стоял у истоков движения, был одним из основателей организации, помогал ей стать тем самым Союзом Борьбы, что пронизал своими структурами всю Империю, но все это – прошлые заслуги. Сейчас он просто информатор, один из многих. Понятно, пока была жива Лиа, ему и следовало оставаться в тени, чтобы не создавать лишний шум вокруг ее работы. Но сейчас у него не было даже такого оправдания.

«Вот же ляпнул, не подумавши! Опять ест себя поедом», – Тертый недовольно покачал головой, бросив взгляд на идущего с отрешенным видом старого товарища.

Стрелок никак не может понять, что для Центра необычайно ценно само его положение в рядах Военного Космофлота. Да, среди сочувствующих есть офицеры, но сколько среди них надежных, проверенных бойцов, причем не самых малых чинов? По большому счету, он один и есть! А его военно-учетная специальность офицера наведения корабельных ракет, дающая доступ к ядерному оружию, вообще на вес золота!

Наконец, даже если брать все по самому минимуму, Реэрн не просто информатор. Технарь «волею Звезд» и профессионал высшего класса! (Тертый, считавший себя не более чем талантливым дилетантом с прытко пишущим пером, с некоторой завистью вздохнул). Реэрн везде ищет взаимосвязи и выстраивает их в систему лучше любого штабного аналитика! Нет, более ценного кадра у них почти что и нет. Поэтому для властей он должен оставаться полностью чистым, а людей, знающих, что Стрелок до сих пор является активным членом Союза, можно пересчитать по пальцам двух рук. И то лишние останутся.

В кафешке были заняты все столики. Но как раз в тот момент, когда они туда заглянули, молодая пара, уже давно сидевшая, взявшись за руки над пустыми чашками, наконец встала, освободив для них места.

Их как раз и заняли Реэрн и Тертый. Симпатичная официантка, загадочно улыбаясь, принесла им по чашке крепкого и ароматного темно-оранжевого туа. Вот в этом месте, где никто посторонний не мог их ни подглядеть, ни подслушать, вокруг были только свои, а из уютного помещения насчитывалось сразу пять маршрутов для отхода, они, наконец, могли спокойно побеседовать.

– Так что у вас происходит? – поинтересовался Тертый, сделав пару небольших глотков из своей чашки.

– Что-то широкомасштабное, – Реэрн, так и не притронувшись к туа, задумчиво взялся рукой о подбородок, отчего его длинное лицо, казалось, стало еще длиннее. – На сегодня в Совете Пятнадцати назначено некое расширенное совещание флагманов. Мой командир улетел туда с самого утра вместе со своим двоюродным братом-маршалом.

– Полагаю, это связано с вашей подготовкой?

– Скорее всего, да.

– Тогда что же это может быть? – Тертый снова отхлебнул из чашки.

– Официальная версия – внеочередные большие учения с привлечением сразу трех флотов – нашего, Второго и Шестого. Однако их возможная направленность меня тревожит. Я опущу промежуточные этапы – они есть в моем донесении, перейду сразу к выводам. Космофлот собирается отработать операцию против планеты. Сам ход нашей подготовки, наряд сил, доукомплектация кораблей техникой для действий на поверхности не оставляют иных вариантов.

– Даже не буду спрашивать, уверен ты или не совсем, – хмыкнул Тертый. – То есть это не то, что вы обычно делаете на маневрах?

– Абсолютно. Раньше, например, мы не обкатывали наши танки в условиях городской застройки.

– Даже так?! – Тертый резко поднял голову. Отставленная в сторону чашка звякнула о блюдце.

– Да, – Реэрн не отвел взгляда. – Кроме того, дистанционщики отрабатывали захват пленных. И в наш боезапас после всех тренировок включили газовые снаряды, которых раньше у нас не было совсем.

– Надо понимать, Космофлот готовят к карательным операциям на Метрополии?! – тяжело спросил Тертый.

– Пока это наиболее вероятная версия. Второй вариант – Кронтэа. Но там обстановка не выходит пока за пределы нормы, я узнавал. Да и нет сейчас у кронтов своих городов.

– Нехорошая новость, – покачал головой Тертый. – Тревожная. Ты слышал, небось, в верхах в последнее время стали все чаще говорить о «лишнем миллиарде» населения?! И на такое они, пожалуй, могут пойти... Хотя, безусловно, надо будет все перепроверить по другим источникам... Но как там у вас настроения? Если вам поступит приказ зачищать Метрополию, его выполнят?

– Дистанционщики – без сомнения. Очень специфический контингент. Большинство не видят разницы между игрой и реальным миром. А на прошлых маневрах их еще и приучали к крови.

– Кронты, да? – лицо Тертого потемнело от сдерживаемого гнева.

– Само собой.

– Да, Кронтэа – это тот еще мертвый узел! – Тертый сжал свои могучие кулаки. – Но ее освобождение невозможно без освобождения всей Империи! Все, что мы можем, это попытаться предотвратить новые провокации!

– А они могут последовать? – хмуро спросил Реэрн.

– Не исключено. Но вернемся все же к твоим делам. Значит, пытаться влиять на дистанционщиков бесперспективно?

– По-моему, да. Замкнутая группа, иная система ценностей. Если делать на кого-то ставку, так это на низовой персонал – техников, операторов.

– Как мы и стараемся, – кивнул Тертый. – Но у вас в Космофлоте, к сожалению, с этим проблемы.

– Да, есть, – со вздохом согласился Реэрн. – Между офицерами и нижними чинами – пропасть. Хотя у меня на корабле один подходящий человек как раз есть. Один из выпускников ваших «летних школ», кстати. Толковый парень и умный. Правда, очень закрытый. Мне не совсем доверяет.

– Увы, Космофлот – наше слабое место, – признал Тертый. – Хорошо, будем думать… И вот, что ты мне скажи: какие у тебя отношения с командиром?

– Генералом Эамлином? – переспросил Реэрн. – Хорошие. Можно сказать, доверительные. Он даже пару раз намекал, что готов включить меня в свою обойму.

– Соглашайся, – серьезно посоветовал Тертый.

– Мне это не надо, – отмахнулся Реэрн. – Карьера меня не интересует. Сейчас, в моем звании старшего-один, я на своем месте. А выше – уже начальник, обязательно включенный в чью-то вертикаль. С другими обязанностями и совсем иными взаимоотношениями.

– Все равно соглашайся, – настойчиво повторил Тертый.

– Почему?

– Потому что у нас более чем достаточно пламенных трибунов и золотых перьев, но отчаянно не хватает людей с практическим управленческим опытом. А он нам может очень понадобиться.

– Ты так считаешь? – недоверчиво протянул Реэрн.

– Так думает Первый, – рука Тертого потянулась к чашечке, но застыла на полпути в воздухе. – Ты, у себя, может, этого не замечаешь, но я чувствую: кризис приближается. Появилось много людей, которым совершенно нечего терять. Стоит где-то загореться, и полыхнет немедленно и по всей Империи! И тогда нам придется пойти за массами и возглавить их стихийное выступление.

– Хорошо, если представится возможность, я подумаю, – нейтрально сказал Реэрн.

Взяв свою чашечку, он пригубил ее, а затем решительно осушил дюжиной глотков.

– Подожди, – остановил его Тертый. – Когда вы вылетаете?

– Скорее всего, завтра. Во всяком случае, командир приказал быть в двенадцатичасовой готовности. Так что, до вечера мне надо вернуться в космопорт.

– Понятно, – вздохнул Тертый. – Уходите, как всегда, в неизвестном направлении?

– Почему же? – Реэрн пожал плечами. – Сейчас мы идем на Тэкэрэо. Наш генерал взял жену оттуда, и теперь предвкушает встречу с ее родственниками.

– А после Тэкэрэо?

– После – не знаю. Вообще, такой маршрут выглядит немного странно. Тэкэрэо – это тупик. Дальше ничего нет. Хотя… – Реэрн задумался. – Недавно совершенно случайно услышал упоминание о 23-й Колесницы.

– Что это?

– Звезда. Кстати, похожая на нашу, только чуть побольше. Возможно наличие планет в «зоне жизни».

– И что еще?

– Ничего. В справочниках о ней нет никакой другой информации. Что подозрительно, потому что расстояние до этой звезды – двадцать девять стандартных световых лет, то есть, она находится внутри Зоны Действий. Возможно, какая-нибудь очередная секретная территория.

– Да, давно хотел спросить, – поинтересовался Тертый. – Вот вы постоянно говорите о Зоне Действий. Я знаю, это как бы шар с радиусом в тридцать светолет вокруг Метрополии? Это ведь получается как граница нашей державы? Дальше нее наши корабли не залетают, верно? Почему так?

– Знаешь, я когда-то сам об этом задумывался, – немного оживился Реэрн. – Официальных объяснений на этот счет нет, просто так повелось еще с давних времен. Но как мне кажется, все дело в ограниченной дальности наших кораблей.

– Предел Ниана, да?

– Точно. При совершении прыжка рассеяние увеличивается пропорционально кубу расстояния. Пятнадцать светолет считаются предельной дистанцией, которую может преодолеть обычный корабль без опасности потеряться в космосе. Поэтому, наверное, и такая граница – два прыжка.

– Но вы можете сделать и большее? – уточнил Тертый.

– Да. У нас, на военных кораблях, стоят мощные компьютеры. Поэтому мы можем лететь на Тэкэрэо, до которой восемнадцать светолет, напрямую, без промежуточной остановки на Таангураи. Но на еще большую дистанцию, насколько я знаю, никто не замахивается. Есть, конечно, дальние разведчики, но их всего два во всей Империи. И какие у них стоят вычислительные системы, я даже не представляю. Говорят, такой компьютер стоит столько же, сколько и весь остальной корабль, и знаешь, я в это верю.

– Ладно, тогда счастливого пути! – улыбнувшись, Тертый шутливо стукнул своим кулаком о кулак Реэрна. – Будем думать над твоей информацией, серьезно думать. И не теряйся там, в своих звездных далях!

– Не потеряюсь, – улыбнулся в ответ Реэрн, поднимаясь с места.

Встреча со старым другом обрадовала его, хотя услышанное на ней наводило на тревожные мысли. Первый, то есть глава Союза Борьбы Суорд, был в представлении Реэрна человеком, который никогда не ошибается. И если он считает, что в Империи назревает кризис, значит, и в самом деле надо быть готовым к неприятным неожиданностям.

– Ты слишком много пьешь, Кирио!

Миниатюрная старая женщина в черно-белом вдовьем платье, чье лицо еще хранило отчетливые следы былой ослепительной красоты, решительно вынула бокал из руки немолодого грузного мужчины, сидящего за компьютером в большом роскошном кабинете. Нюхнула содержимое и брезгливо выплеснула его прямо на покрывавший пол пушистый ковер с абстрактными узорами.

– Иногда бывает сложно удержаться, мама, – произнес мужчина совершенно трезвым голосом. – К тому же, эта штука все равно действует на нас намного меньше, чем на существ с красной кровью – землян или… филитов!

– Ты подписал Указ? – принцесса первого ранга Инноэне, вдовствующая Императрица-мать, присела напротив сына.

– Да, сегодня, – Император Кириотоэмо Кэлроэроэ с сожалением глянул на поставленный на край стола опустевший бокал. – Порой бумаги, которые приносят мне на подпись, пахнут кровью. С этой она просто лилась. И красная, и синяя.

– Сын мой, – голос вдовствующей Императрицы чуть смягчился. – Иногда приходится примиряться с неизбежностью.

– Что же поделать, мама? Ты же сама воспитала нас такими… с умом и совестью. А честь… Ее осколки порой больно ранят. Я знаю, мне было слишком поздно что-либо предпринимать. Но почему Гдоода и тех, кто был до него, не остановили, когда это еще было можно?! Или, может, все-таки тогда были правы…

– Нет! – принцесса Инноэне, мрачно нахохлившись, покачала головой. – Я не жалею о том, что сделала! Ни тогда, ни сейчас! Они не могли победить! А даже если… Ты знаешь, что за прекраснодушными мечтателями всегда приходят мерзавцы. Поэтому мне и не нравится то, что сейчас делает Лар…

– Ах, мама, оставь хотя бы его в покое! – с легким раздражением в голосе бросил Император. – По крайней мере, это дает результаты! Не уходи от ответа! Почему вы с отцом ничего не предпринимали?!

Принцесса Инноэне еще сильнее съежилась в своем кресле.

– Потому что это шанс. Первый и единственный с тех пор, как… И скорее всего, последний. Так или иначе, мы вступили в эту игру. Теперь ее надо выиграть.

– Жертва фигуры ради победы в партии? – хмыкнул Император. – Знаю, знаю… Сколько жертв будет там, на Филлине?! Сотни тысяч, миллионы… или десятки миллионов? Мы не преступники, только сообщники. Но расплачиваться нам. Тебе, мне, всем…

– Видел?

– Только частично. Впереди чернота… Будь он проклят, этот наш проклятый дар!

– Да, мы прокляты, – согласилась Императрица-мать. – Но потом приходят дети и смывают проклятия предков.

– Ты считаешь, пора?

– Считаю, – принцесса Инноэне решительно кивнула. – Приближается кризис, подобного которому не было, наверное, уже более двух веков. Никакая Филлина его не предотвратит. Скорее, даже ускорит. Нам нужны все, способные… держать оружие.

– Это будет не просто, мама, – Император с сомнением покачал головой. – Вы с отцом сразу знакомили нас… с прозой жизни. А наши дети… увы, еще только дети.

– Значит, им придется повзрослеть. Всем сразу или по очереди. Или не повзрослеть вообще.

Император повел плечами, словно ему стало зябко. Слова матери порой звучали как приговор. Окончательный и приведенный в исполнение.

– Во всяком случае, у нас есть, из кого выбирать, – сказал он. – Сразу пятеро. Даже шестеро, если считать дочку Лара. Или ты решила приберечь ее для себя?

– Не знаю, – Императрица-мать недовольно повела плечами. – У девочки очень высокий потенциал и хорошие задатки, но ее можно играть только в паре. Ей нужен хороший, по-настоящему хороший партнер.

– Ну, мама, у парней еще будет возможность проявить себя.

– Да, будет, – принцесса Инноэне еле заметно усмехнулась. – У нас есть немного времени. Год, по меньшей мере, а то и два. За это время все смогут показать, на что они способны.

Боорк оказался в дурацком положении слепца, выигравшего в лотерею телевизор. Кадровик на прощанье сделал ему роскошный подарок – семь с лишним часов свободного времени в Столице. Но, вот беда, они ему были сейчас совершенно не нужны.

Вначале он попытался сразу прибыть на свое новое место службы. Но оказалось, что его и не ждали там так рано.

– Вы Боорк, наш новый второй пилот? – встретил его дежурный офицер. – Доброволец?.. Рад, весьма рад... Но понимаете, нашего командира, суперофицера первого ранга Пээла, сейчас на месте нет. Вызвали в Совет Пятнадцати! Первого пилота, старшего-два Маарда, тоже нет. И вообще, в вашем предписании указано какое время прибытия? Вот и прибудьте ровно к этому сроку – у нас в Военном Космофлоте ценят пунктуальность. А сейчас… Ну, не могу я поверить, что у вас не найдется, чем заняться в Столице!

По виду и интонации дежурного было заметно, что он-то бы нашел, чем заняться в Столице. И вообще, он относился к Боорку немного покровительственно, хотя по возрасту был, наверное, немного младше, а на рукаве носил те же три треугольника младшего офицера первого ранга.

Однако Боорк не стал ни спорить, ни обижаться. Другое ведомство – что другой мир. Это его первое назначение в Военном Космофлоте, значит, надо привыкать к новым правилам, порядкам и понятиям.

Оставив вещи у доброжелательного дежурного, он уже налегке запрыгнул в первый же пустой кар, неспешно катящий по направлению к зданию космопорта. Теперь надо было только решить, как распорядиться нежданно выпавшей свободой. Безусловно, в прежние времена, у него не возникло бы на этот счет ни малейших сомнений. Но, увы, те времена уже безвозвратно прошли и никогда больше не вернутся.

Можно было бы взять напрокат гравикатер и отправиться в пригород, к родителям. Они, без сомнения, будут ему рады. Но к этому пока не был готов сам Боорк. В прошлый раз они с отцом здорово поругались, наговорив друг другу много такого, чего вообще не стоило произносить вслух. Сейчас Боорку было стыдно за эту несдержанность. Тем более, что правым в конечном итоге оказался отец, а не он сам…

Понятно, что теперь родитель не скажет ему ни одного худого слова, но оба будут помнить… А мама слишком дружна с родителями Мии, чтобы не затронуть хотя бы раз эту тему.

Глубины космоса и левый рукав тьмы! Боорк глухо зарычал. Он столько раз давал себе зарок даже не думать о ней и всякий раз его нарушал!

Миилен! Его навсегда потерянная Мии! Как она могла после всего, что между ними было, внезапно взять и выскочить замуж, да еще за офицера Службы Безопасности, а потом улететь с ним на другую планету? С тех пор прошел целый год, но эта рана была слишком свежа!

Самая же боль заключалась в том, что Боорк прекрасно понимал и отдавал себе отчет в том, что должен винить только самого себя.

Он сам предал их любовь, трусливо настояв на разрыве. Якобы, испугался, что у нее могут возникнуть неприятности. Миилен работала редактором в издательстве, выпускавшем сборники Императорских указов и постановлений Канцелярии, всевозможную методическую и пропагандистскую литературу. Он уверил себя сам и убедил ее, что связь с участником политической забастовки, уволенным с «черной меткой», может ей повредить. На самом же деле ему было просто стыдно появляться перед ней в обличье потерпевшего поражение неудачника, вынужденного перебиваться случайными заработками на грани, а то и за гранью законности.

Видела бы она его сейчас!

В вагоне экспресса, скоростного поезда, соединявшего предместья и космопорты с центром Столицы, Боорк вгляделся в свое отражение в оконном стекле. На него смотрел молодой и весьма симпатичный офицер Военного Космофлота с коротко стриженными темно-каштановыми волосами и широким коротконосым лицом, вполне смотрящийся на свои две с половиной дюжины лет и совершенно не похожий на не задающего вопросов лихого пилота по кличке Вираж.

Нет, такое прошлое заслуживает того, чтобы безвозвратно умереть. Боорк слегка поправил мундир, хотя он и так сидел на нем идеально. Именно этому его учили в первую очередь на курсах переподготовки. «Водить космические корабли ты умеешь как бы не лучше меня, – сказал ему инструктор после второго тренировочного полета. – Здесь мне делать нечего. Но вот превратить тебя, штафирку контрабандистскую, в настоящего офицера я обязан!»

Что ж, с дежурным его подготовка сработала. Хотя, кого он может обмануть?! Пусть на нем и космофлотовская униформа с треугольниками на рукаве, но цвет нашивок не голубой, а зеленый. Дабы всякий видел, что перед ним не профессиональный военный, способный подняться до любых высот, и даже не государственный чиновник, а жалкий штатский специалист, подписавший лишь временный контракт с Космофлотом.

О том, что будет после истечения этого четырехлетнего срока, Боорк не задумывался. За последние два года он как-то разучился думать о более отдаленном будущем, чем следующая декада. А после муштры на курсах переподготовки ему и с ближайшими планами было трудновато.

Наверное, поэтому он под влиянием внезапного импульса вышел на промежуточной станции и отправился в одно место, где не был уже больше полугода. И в последний раз вышел оттуда с не лучшими впечатлениями. Впрочем, тогда они ничего не могли предложить друг другу. Сейчас же пойдет совсем другой разговор.

С Организацией Боорк начал сотрудничать еще в училище, готовившем пилотов для гражданского транспортного космического флота. Молодости свойственны радикализм и желание быть значительным, а там он получил и то, и другое. Можно сказать, обрел смысл жизни. Бороться против правительства, некомпетентного и не желающего ничего делать для народа, и его чиновников – тупых и жадных! Учиться самим решать свои проблемы без привлечения начальства, противостоять злоупотреблениям и произволу, самоорганизовываться, чтобы потом, когда придет время, взять власть в свои руки – что могло быть более интересным и захватывающим?!

Его звездный час наступил два с лишним года назад. Тогда сотрудники транспортного объединения, доведенные до белого каления жадностью и наглостью начальства, которое не только обкрадывало их, но и ни во что не ставило их жизни, решились на крайнюю меру – забастовку. Несмотря на свои молодые годы Боорк вошел в стачечный комитет. Он первым осознал, что им нужна широкая огласка, иначе их всех просто тихо задушат, и привлек к этому делу старших товарищей из Организации.

Однако в итоге все вышло не так, как надо. Огласка получилась уж слишком большой, с уклоном в антигосударственную деятельность, и начальство, плюнув на уже начавшийся скандал, взяло, да и попросту уволило зачинщиков. Сослуживцы – те, что постарше и с семьями – побежали искать правду в более высоких инстанциях и, надо сказать, кое-чего там добились. Но для Боорка, по уши влезшего в «политику», этот путь был закрыт.

А в Организации старшие товарищи, на которых он всерьез рассчитывал, так и не помогли ему. Или самому Боорку не подошли предложенные ими варианты. Тогда он потребовал выхода на еще более старших товарищей, но не получил его. Зная, чем он стал заниматься, в Организации начали смотреть на него косо. Причем, самокритично признавал Боорк, причины для этого у них действительно были.

Но ведь теперь все изменилось, верно? Космофлот – это совсем другие возможности для дела! Правда, по всей Империи два года тому назад прокатился нашумевший процесс «Союза молодых офицеров», по итогам которого только на каторгу отправили три с лишним сотни человек. Но кто-то ведь должен был пережить эту расправу! И новый товарищ с реальным опытом борьбы будет там совсем не лишним!

Однако нормального разговора у Боорка так и не вышло. Он сразу нарвался на Идеалиста, а тот отличался какой-то иррациональной ненавистью к военным, коих считал самым вредным воплощением проклятого государства. Что, впрочем, не мешало ему получать от этого государства солидное жалование, возглавляя отдел в некоем Институте научной организации труда при Министерстве населения. Такой вот парадокс…

– …Да как вы могли?! – шумел Идеалист, наскакивая на Боорка. – Я не нахожу слов! Это же… просто предательство!

– Кого я предал?! – раздраженно бросил Боорк в ответ. – И у меня, что, был другой выход?

– Из любого положения есть достойный выход! – пафосно возопил Идеалист.

– Ага, аж два! Один – в Синдикат, второй – в сексоты Службы Безопасности! Вам рассказать, почему они меня не устроили, или так поймете?!

– Все равно! Лучше умереть с голоду, чем надеть мундир!.. Превратиться в социального паразита, насильника, никчемного пожирателя народных средств… служить самым реакционным милитаристским кругам!..

– Вы, между прочим, сами вицмундир носите, – попытался осадить его Боорк. – И вообще, что здесь такого? Военному Космофлоту очень нужны пилоты. Вот он и набирает их, где может, закрывая глаза на прошлое. Почему бы не воспользоваться этим для нашего дела? А мне – законное занятие и честный заработок.

– Честный?! – взвился Идеалист. – Да вы просто… мещанин! Обыватель! Мелкий буржуйчик! Мы бы вас поняли, если бы вас отправили туда с важным заданием! Но вы пошли сами, добровольцем! Ради денег!.. Убирайтесь! Не желаю даже видеть трусливого предателя, подлого дезертира с фронта борьбы за освобождение трудового народа, грязного пособника кровавых подонков из Военного Космофлота!..

– Ну и пойду! – вспылил Боорк. – И может быть, даже сделаю в Космофлоте карьеру! Ну и что, что это непроизводительный труд и служба правительству?! Мое дело – штурманское, и водить космические корабли – занятие не хуже прочих!

Громко хлопнув дверью, Боорк, как ни странно, почувствовал себя лучше. Наверное, потому что окончательно примирился со своим новым положением. Его судьба определилась, а дальше – жизнь сама подскажет.

Боорк, естественно, не мог знать, что Идеалист, прокричавшись, все-таки успокоится и упомянет о свежеиспеченном офицере Военного Космофлота в донесении, которое отправит в Центр.

Эамлин так и не успел переодеться, и поэтому по-прежнему щеголял своей роскошной парадной формой. Это его немного нервировало. Генералу совершенно не хотелось привлекать к себе внимание, потому что он замыслил должностное преступление и сейчас его совершал, разглашая секретные сведения, не предназначенные к распространению.

Когда-то Эамлин и человек, сидящий напротив него, находились в дружеских отношениях, вместе постигая науку управления космическими кораблями. Затем их пути, как водится, разошлись. Новоиспеченный младший офицер Эамлин получил назначение в Дальнюю Разведку и отбыл к границам Империи, а принц второго ранга Свэрэон отправился проходить дальнейшую практику на Императорскую космическую яхту, которой он сейчас, много лет спустя, командовал. Однако кое-какие связи они все эти годы все-таки поддерживали. Сейчас они пригодились.

– Понятно, – выслушав бывшего однокашника, принц Свэрэон привычным жестом взлохматил волосы. – Если ты хочешь знать мое мнение, то я считаю, что твою миссию стоит попытаться выполнить. Как говорится, лучше разбить армию противника, не сражаясь.

– Это твое личное мнение или старших тоже? – осторожно уточнил Эамлин.

– Скажу тебе по секрету, Император совсем не рад тому, что был вынужден подписать этот Указ, – доверительно понизил голос Свэрэон. – Он не любит ненужных жертв.

– Ненужных? – густые светлые брови Эамлина чуть приподнялись вверх.

– Извини, не смог сформулировать точнее, – принц-космолетчик недовольно махнул рукой. – Просто понимаешь, Лин, не обижайся, но Космофлот во все времена был довольно декоративной организацией. За восемьсот лет своего существования он провел фактически только одну боевую операцию – завоевал Кронтэю. И это, согласись, не то, чем следует гордиться. Но то, что вам сейчас предстоит, это даже не завоевание.

– А что?

– Разрушение, – жестко произнес Свэрэон. – На Кронтэе воевали люди. А сейчас вся ваша боевая техника полностью автоматизирована. Чтобы управлять ею, не нужно находиться на передовой. Это можно делать и из уютного отсека на корабле. Буквально, не вставая с дивана. Убивать, ничем не рискуя самому и даже не видя противника вживую. Как мне кажется, это не тот опыт, который стоит получать Космофлоту. Если разрушать окажется так просто, кто станет его мишенью в следующий раз?!

– Не понимаю, как этому может помешать выполнение моей миссии, – бросил Эамлин. – Войны-то все равно не избежать!

– Да, но даже если хотя бы часть филитов примет ваши условия, с ними придется разговаривать. Воспринимать их как разумных живых существ, а не как абстрактные фигурки на экране. В чем-то, может быть, даже сотрудничать. Даже просто увидеть в своих противниках людей – это уже немало.

– В общем, диспозицию уяснил, – хмыкнул Эамлин. – Буду стараться сделать все возможное. Хотя успех моей миссии, по большому счету, будет зависеть не от меня, а от филитов.

– Верно, – согласился Свэрэон. – Но не только!

– Нет, я не справилась! Да и никто бы не справился! – девчонку, молоденькую и очень симпатичную, била крупная дрожь, и шефу пришлось взять ее за руку, чтобы успокоить. – Не знаю, кто там потрудился, но у Гдоода не защита, а нечто жуткое! Я за секунду чуть не сгорела!

– Он тебя не спалил?! – встревожился куратор.

– Нет, не думаю… Вряд ли заметил. Я даже краешком его не зацепила!

– Ничего не понимаю! – интенсивно потер лоб куратор. – Это обязано было сработать!

– Но не сработало. Значит, закрываем проект, – решил шеф. – Все равно, мы безнадежно опоздали. Переключайтесь лучше на филлинскую тематику. Там вам как нашему лучшему мозговеду, полагаю, найдется, где развернуться!

Тот неохотно кивнул.

– А тебе, Ри, пора уходить из этих младших подавальщиц. В Совете Пятнадцати нам больше ловить нечего. Будем готовить для тебя новое внедрение с дальним прицелом.

– Всегда готова! – с облегчением улыбнулась девушка.

Шеф только вздохнул.

– К чему тут можно быть готовым? Нас ждут впереди суровые испытания. Мы не смогли остановить вторжение на Филлину, и теперь перед нами лежат иные пути – кривые глухие окольные тропы…

– Солнце красит нежным светом стены древнего Кремля… – вполголоса напевал Илья, пытаясь на ходу перевести слова старинной песни на имперский.

Получалось неважно. Все-таки язык кээн плохо приспособлен для стихосложения. Слишком много немелодичных слов, слишком жесткие грамматические правила. Поэтому поэзии как таковой в Империи и не возникло, а вокал представлял собой чистое сольфеджио – без слов, но с богатой аранжировкой. Когда же требовался еще и текст, обходились ритмической прозой.

Когда-то на Земле такой стиль назывался рэп. Впрочем, в этом Илья не был уверен. В детстве он любил сочинять, даже в литературный кружок ходил, но затем у него появились другие интересы…

Вот у кронтов, говорят, были когда-то великие поэты. Только кто их теперь помнит?! Умерли даже языки, на которых они творили. Тот, на котором еще говорят в глухих поселках, это на самом деле всего лишь местная лингва-франка, торговое наречие. По образности и лексическому богатству его можно сравнить разве что с давно забытым на Земле эсперанто…

– Лин, ты там скоро? – осторожно стукнул в дверь напарник.

– Да, я сейчас!

Илья начал торопливо приводить себя в порядок, время от времени сверяясь со своим изображением в зеркале. Раньше собственный вид вызывал у него оторопь, но теперь он почти привык к такой внешности.

Хотя, надо сказать, это было нелегко! Вот представьте себе вполне нормальное человеческое лицо, но с кожей коричневато-зеленого цвета. Такое впечатление, что его покрыли маскировочным кремом. На лысую голову у кронтов принято наносить рисунки и регулярно их подновлять. А главным украшением служат огромные лопушистые уши.

С ушами как раз и было больше всего проблем. Кронты не менее эмоциональны, чем люди, но мимические мышцы у них слабо развиты, из-за чего лицо порой производит впечатление застывшей маски. Зато уши, наоборот, очень подвижны и способны выдавать малейшие оттенки чувств.

Конечно, имперцы в свое время все это изучили, проанализировали и разложили по полочкам. Но повторить?! Кээн это не под силу, землянам – тоже. Однако там, где ничего не может сделать природа, приходит на помощь техника. Каждое их ухо – это уникальное творение высоких технологий, управляемое с помощью биотоков. Хорошо еще, что у кронтов принято украшать свои лопушки всякими сережками и фенечками. Есть, под что замаскировать управляющие ими микропроцессоры.

К здешнему грязному полотенцу не хотелось даже прикасаться. Поэтому Илья осторожно промокнул свои чудо-уши салфетками и ими же протер руки. Затем откинул щеколду и, повернувшись боком, выбрался наружу, пропуская в тесный санузел Братца Хо.

Лицо вьетнамца, как всегда, ничего не выражало. Вот уж кому не надо было разыгрывать кронтскую невозмутимость! Однако его уши все-таки предательски дернулись, выдавая нетерпение.

Ну, извини, напарник, задержался!

Уши Ильи тоже слегка шевельнулись, опускаясь в знак признания мелкой вины. Эта уборная такая крохотная, что в ней даже не повернуться! Что поделать: на Земле Илья, бывало, комплексовал из-за своего невысокого роста, но здесь, на Кронтэе, со своими ста семьюдесятью двумя сантиметрами и атлетическим телосложением он превратился в крупногабаритного типа.

Хорошо еще, что кронты такие разные! Когда имперцы завоевали планету, они согнали местное население с трети ее территории, построив там свои города и курорты. А остальных так перемешали, что теперь никто и не разберется, кто там и откуда!

Множество оттенков кожи, форм лица, ушей. Даже эта их «ухоника», если так можно назвать жесты ушами, не единая для всей планеты. Все говорят на имперском, но каждый со своим акцентом. Спрятать на этом фоне его славянскую физиономию и азиатское узкоглазое лицо Братца Хо – проще простого! И самое главное, никто из имперцев не заподозрит в них чужаков. Ведь кому придет в голову замаскироваться под кронтов?!

Клетушка, в которой они провели ночь, тоже не отличалась просторностью. Поэтому пока Братец Хо умывался, Илья поспешил одеться. Натянул на себя темно-рыжие штаны из плотной ткани с кожаными наколенниками и набросил легкую куртку, в окраске которой преобладали фиолетовые и ржаво-коричневые тона.

Не самое приятное сочетание, но здесь, на Кронтэе, по одежке не только встречают, но и провожают. А по цвету штанов можно определить статус их владельца. Так, кронты, работающие на кээн, по сути, государственные рабы. Они ходят в однотонно сером, серо-зеленом или черном в зависимости от того, для какого труда предназначена их униформа. Так называемые «свободные кронты» могут одеваться разнообразнее, но самые яркие цвета – желтый, малиновый, оранжевый – закреплены за верхушкой местного общества. Выше всего котируется голубой, который считается «кээнским», но его может позволить себе лишь элита из элит – кронты, имеющие имперское гражданство, да и то не все.

Одевшись, Илья толкнул дверь и по короткому узкому коридорчику вышел на улицу. С удовольствием, полной грудью, вдохнул чистый прохладный воздух.

Хороший все-таки на Кронтэе климат! Не холодный, не слишком жаркий, ровный. Как на Земле в эоцене. Может, поэтому местные здесь так расслабились, не стали прогрессировать? Вот и дождались в итоге Империю на свою голову…

Местная кухня не отличалась изысканностью, но, по крайней мере, кормили здесь вкусно, сытно и дешево. Позавтракав, Братец Хо отправился делать ежедневный техосмотр их транспорту – огромному двенадцатиколесному трейлеру. А Илью тормознул здешний хозяин – скорее всего, арендатор, платящий за эту придорожную площадку дань местному боссу.

– Лин Си Син и Хон Си Мин? – строго осведомился он.

– Да, уважаемый, – Илья поклонился, приветствуя старшего по возрасту и более успешного по жизни соотечественника, но не относящегося к его общине.

Имена у кронтов состояли из трех коротких слогов, поэтому Братец Хо назвал себя в честь их исторического деятеля, а Илья взял известный псевдоним русского летчика во время той легендарной вьетнамской, а может, еще более давней корейской войны.

– Хотите поступить в Братство Перевозчиков, молодые люди? – задал новый вопрос хозяин постоялого двора (на мотель это заведение, сколоченное из фанеры и досок, совершенно не тянуло).

– Да, уважаемый, – Илья и не думал отрицать очевидного.

Конечно же, любой заметит, что на лобовом стекле кабины их трейлера, помимо общего пропуска, нет ни одного знака, подтверждающего принадлежность к чему-либо или подчиненность кому-либо. Здесь, в так называемой «свободной зоне» Кронтэи, царил олигархический феодализм, верхние уровни в котором занимали имперские власти и приближенные к ним богатые кронты, управляющие порой громадными латифундиями и целыми промышленными комплексами. Причем, именно управляющие. По «милым» имперским законам, кронтам было запрещено иметь какую бы то ни было собственность. Даже для имеющих имперское гражданство действовали жесткие ограничения, а Илье с Братцем Хо формально не принадлежало даже то, что на них было надето.

Братство Перевозчиков, местное объединение водителей-дальнобойщиков, играло роль средневековой гильдии, к слову сказать, единственной на планете. Со старинной самоуправляемой организацией считались даже имперцы-кээн. Принадлежность к ней давала мобильность и определенную защищенность. Для них, тайных посланцев Земли, это была естественная точка опоры.

В отличие от земных гильдий, Братство не было закрытой организацией. К нему вполне могли присоединиться амбициозные молодые провинциалы. Поэтому Илья с Братцем Хо получили маски лет на десять моложе их настоящего возраста. Они должны были отыгрывать двух едва оперившихся юнцов, проживших всю жизнь в глуши и плохо знакомых с местными реалиями. Под это можно было легко списать все ошибки, которые они неизбежно допустят.

Правда, для того чтобы претендовать на вступление в Братство, надо было сначала самостоятельно обзавестись подходящим транспортным средством, получить открепляющие документы у местной общины и завизировать их в районном центре у имперских властей. А потом соискатели должны были добраться своим ходом в один из опорных пунктов Братства, ухитрившись просочиться мимо множества кордонов и блок-постов, где «бесхозным» кронтам, уже вышедшим из-под «крыши» своего прежнего босса, но еще не вступившим в ряды «гильдии», было очень легко лишиться и имущества, и свободы.

Понятно, что хозяину постоялого двора, стоящего на одной из второстепенных, но достаточно оживленных дорог, все это должно было быть хорошо известно.

– Что же, похвально, похвально, – пожилой кронт чуть повел ушами. – Откуда вы следуете?

– Из 92-й провинции, уважаемый.

Уши собеседника непроизвольно дернулись. Еще бы, ведь Илья назвал ему самую что ни на есть тьмутаракань, большая часть которой лежала за Полярным кругом.

– Далеко же вы забрались! И куда путь держите? В 73-ю?

– Да, уважаемый, – подтвердил Илья. – Пусть в обход, но зато как-то надежнее.

– Это правильно, это правильно, – одобрил хозяин. – Тогда я бы посоветовал вам не ехать через перекресток у Тегруана. Там недавно появился новый начальник дорожной стражи, и некоторые проезжие, бывает, просто пропадают.

– Спасибо, уважаемый, – Илья низко поклонился.

Он оценил совет. На тот перекресток они и раньше не собирались, но теперь, пожалуй, стоило объехать его еще дальше.

– Что ж, удачи вам.

Пальцы пожилого кронта шевельнулись, сложившись в некий знак. Но, увы, Илье не был известен этот тайный код. Поэтому он только еще раз поклонился, приспустив уши в знак признательности, и поспешил к трейлеру, где его уже ждал напарник.

Отъехав километров на пять, Илья, сидевший за рулем, свернул к обочине. Братец Хо выбрался из кабины и, прикрываясь корпусом трейлера, начал готовить к полету их «глаза» – небольшой беспилотный разведчик. Именно он предупреждал их о возможных опасностях и неприятностях.

Убедившись, что связь нормальная, а аппаратура вышла на рабочий режим, вьетнамец дал отмашку, и они продолжили движение. За сегодня им предстояло одолеть не очень большой, но проблемный отрезок длиной около трехсот километров и, наконец, выехать на одну из магистралей общепланетного значения, пересекавшую весь континент. На ней поддерживали порядок колониальные власти, и можно было не бояться ни грабежей, ни поборов. Следовало только найти «правильный» блок-пост на въезде, чтобы не тормознули на последнем этапе. Но такая информация у них как раз была.

Чтобы подальше объехать перекресток, о котором их предупредил хозяин постоялого двора, они свернули на вовремя подвернувшуюся пустынную окольную дорогу. Несколько километров трейлер, сбросив скорость, пылил по узкому проселку, но затем трасса неожиданно расширилась, превратившись в настоящее шоссе, вымощенное большими прямоугольными каменными плитами. Некоторые из них потрескались, иные выщербились от времени, кое-где между щелями пробивалась трава, но в целом дорога оставалась вполне проезжей.

– С ума сойти! – Илья даже понизил голос. – Это же настоящая доимперская работа! Такое впечатление, что к этой дороге четыреста лет никто не прикасался, а она до сих пор действует. Умели кронты тогда строить. Как бы не лучше, чем у нас на Земле!

– Умели, – лаконично согласился братец Хо. – Но ты вспомни, сколько лет служили в Европе древнеримские дороги.

– Тоже верно, – Илья кивнул и тут же вспомнил то, что им рассказывали на подготовке. – Мы по ней случайно не заедем в какую-нибудь запретную зону?

– Не должны, – вьетнамец сверился с картой. – Мы будем проезжать мимо старого города кронтов. Правда, он никак не отмечен.

– Старый город! – восхищенно повторил Илья, но тут дорога сделала поворот, уходя в болотистую низину, и ему пришлось сосредоточиться на вождении.

Город открылся перед ними неожиданно. Трасса, проходившая через пустошь, заросшую высоким кустарником, поднялась на возвышенность, и развалины вдруг предстали перед ними как на ладони. Они тянулись влево и вправо на километры, то совсем пропадая в тех местах, где на город когда-то обрушились бомбы, то вздымались уцелевшими стенами с пустыми овалами окон – в старые времена кронты не любили прямых углов, считая их слишком грубыми и некрасивыми. Кое-где яркими пятнами проступали остатки разноцветной изразцовой плитки, которой украшались фасады.

– Атмосферно!

Илья остановил трейлер на самом гребне, давая им возможность рассмотреть город. Во время подготовки они видели фотографии и спутниковые снимки, но в реале развалины производили куда более сильное впечатление. Даже в таком жалком виде в остатках построек угадывалась былая экзотическая красота этого места. Словно изящная хрупкая ваза, раздавленная в мелкие осколки тяжелым имперским сапогом.

Может быть, они и работают сейчас на Кронтэе ради того, чтобы такие развалины не появились когда-нибудь на Земле…

Впереди дорога раздваивалась. Нужный им путь сворачивал налево, в объезд бывшего города. Но Илью тянуло другое направление – туда, где шоссе становилось еще шире, превращаясь в городской проспект.

– Эх, покопаться бы там! – вздохнул он.

Даже по официальным имперским данным история цивилизации кронтов насчитывала, как минимум, двадцать тысячелетий. И эта чудовищная древность сводила с ума земных историков – естественно, тех избранных, что были посвящены в тайну. Однако многие загадки планеты все еще ждали исследователей – в Империи археологией на Кронтэе занимались лишь отдельные энтузиасты, чья деятельность, мягко говоря, не поощрялась властями. Самим же кронтам даже прикасаться к своим древним реликвиям было строго запрещено.

Братец Хо только красноречиво промолчал, и Илья двинул машину вперед, выбрав на развилке левую дорогу. Здесь покрытие сохранилось хуже. Появились ямы, которые надо было объезжать. Наверное поэтому Илья не сразу заметил большой крытый фургон с тентом серо-песочного цвета. Очевидно, он пытался выехать со стороны развалин на дорогу, но ухнул обеими передними колесами в промоину. Водитель-кронт, бестолково бегавший вокруг, увидев их, выскочил на дорогу и призывно замахал руками.

Собрату следовало помочь, но Илья уже углядел стоявшие чуть поодаль два автомобиля – небольшой открытый вездеход, похожий на багги, и черный массивный микроавтобус, напомнивший ему, знатоку старинной техники, «Шевроле Субурбан» конца ХХ или начала XXI века. Возле машин виднелись фигуры стоявших людей, и это были уже имперцы, причем, вооруженные. Один из них держал наперевес трубу гранатомета, так что на бегство можно было и не надеяться.

– Только что их здесь не было, – тихо произнес Братец Хо.

Илья почувствовал, как напрягся их штурман. Беспилотник опережал их не более чем на пять-семь минут. И то, что он не поднял тревогу, могло означать засаду, сделанную конкретно на них. Впрочем, даже если они попались случайно, подобная встреча не сулила ничего хорошего.

Повинуясь повелительному взмаху руки одного из кээн, Илья остановил машину.

– Постараюсь потянуть время, – деловито сообщил он, нацепляя на ухо клипсу связи и застегивая на правой руке дешевый грубый браслет с украшениями из металлических шариков. – Готовь на всякий случай «Ужика».

– Сделаю, – бесстрастно кивнул Братец Хо. – Но ты тоже напрасно не рискуй. И не нарывайся.

– Дык я уже… Осознал, – развел руками Илья. Все-таки кронтское смирение, отшлифованное четырехвековым рабством, выходило у него недостаточно хорошо.

Открыв дверцу со своей стороны, он спрыгнул вниз. А затем порысил к кээнцам, делая вид, что ужасно торопится предстать перед ними. Мимоходом он бросил взгляд на застрявший фургон, отметив про себя, что авария с ним настоящая. Судя по вывернутым наружу колесам, машина повредила себе передний мост и нуждается в серьезном ремонте.

Имперец, который приказал ему остановиться, выглядел не главным в этой компании, а, пожалуй, старшим охранником. Тем не менее Илья отвесил ему самый низкий и почтительный поклон. В земном средневековье, с которым порой сравнивали Кронтэю, он должен был бы теперь ждать, когда к нему обратится господин. Но в Империи были другие порядки. Здесь разговор обязан был начинать младший по положению. Поэтому, склонившись еще ниже, Илья старательно провыл жалобным тоном стандартную формулу испрашивания милости. И почтительно застыл, дожидаясь ответа.

– Ты кто такой? – властно бросил ему кээнец. – Кто там с тобой?

– Мой брат.

– Что вы здесь делаете? Откуда прибыли? Кому служите? Какой груз взяли?..

Отвечая со всем положенным подобострастием, Илья незаметно осматривался по сторонам. Кээнцев он пока видел пятерых. Водитель багги сидит за рулем, водитель «Субурбана» вылез и осторожно разминает ноги. Боковая дверца у микроавтобуса открыта, но отсюда не видно, что там внутри. Трое кээн грамотно перекрывают подходы. У одного – гранатомет, у двоих – местные автоматы, стреляющие оперенными стрелками калибром четыре миллиметра, здесь их называют «иглами»…

Интересно, кто они – бандиты или представители власти?! Оба варианта одинаково паршивы, хотя и скрывают в себе разные опасности.

Узнав, что они следуют порожняком, кээнец явно обрадовался.

– Ты видел, что случилось с нашим транспортом? – спросил он.

– Да, господин, – Илья снова низко поклонился. – Ему нужен ремонт. Мы можем взять его на буксир.

– Ты сделаешь то, что я прикажу! Не наглей, зеленый!

Охранник подбежал к «Субурбану» и, наклонившись, заглянул в открытую боковую дверцу. Илья навострил свои кронтские уши, но разобрал только отдельные слова. Похоже, их трейлер должен куда-то влезть и поместиться.

Выслушав инструкции, кээнец выпрямился и повелительным жестом подозвал к себе Илью:

– А ну, ступай сюда! Сейчас с тобой будет говорить босс!

Отвешивая новый поклон, Илья разглядел внутри автомобиля внушительного мужика в черном костюме и двух шкафоподобных телохранителей, уже наставивших на подозрительного кронта автоматы. На фоне обычно худощавых и долговязых кээнцев они выглядели настоящими громилами.

Однако Илью больше заинтересовали два связанных пленника, лежавшие на полу, у охранников под ногами. Немолодой мужчина-кээнец и женщина средних лет были одеты в камуфляж цвета хаки, но, пожалуй, не военный, а рабочий.

– В двух километрах отсюда наш птиц нашел раскопки, – торопливо пробормотал Илье по тайной связи Братец Хо. – Рядом лагерь, разгромленный. Вижу разбросанный шанцевый инструмент и шесть… семь мертвых тел. Из них, как минимум, двое кээн.

Значит, археологи нарвались на бандитов, сделал неутешительный вывод Илья. Вернее, на Синдикат – так в Империи называют местную мафию. Судя по всему, нелегальные работорговцы, решившие пополнить запасы «живого товара» у «черных» археологов. На официальную экспедицию они был так нагло не полезли…

Все эти мысли пронеслись у Ильи мельком, буквально за пару секунд. Размышлять было некогда, к нему обратился сам босс.

Как ни странно, мафиози стал первым кээнцем на Кронтэе, разговаривавшим с ним вполне по-человечески. Он деловито сообщил, что им нужен транспорт для перевозки рабов взамен сломавшегося фургона, поэтому трейлер они забирают. По своим размерам он как раз влезет в трюм их корабля. Но Илья и его напарник могут остаться при нем в качестве водителей и механиков с правами надсмотрщиков.

– ...Вы, похоже, парни расторопные, раз так далеко из свой дыры забрались, – хмыкнул он напоследок. – Мне такие пригодятся. Так что выбирай – кабина и служба или оковы и кузов…

– Кабина, господин, – Илья изобразил понимающую улыбку.

Для обычного кронта это был бы, пожалуй, не худший вариант. Но не для них.

Синдикат считался на Кронтэе серьезной силой, с которой ничего не могли – или не хотели – поделать власти. Однако кронты ненавидели его искренне и беззаветно – было, за что. Согласившись стать надсмотрщиками при работорговцах, они с Братцем Хо оказались бы напрочь выброшенными из местного общества и тем самым безнадежно провалили бы свое задание.

– Тащи своего напарника! – тем временем распорядился босс. – Пусть открывает задние двери и идет сюда. Я хочу на него взглянуть! А ты, – обратился он к старшему охраннику, – кликни главного над зелеными! Пусть принимает новичков и готовится к перегрузке товара!

Торопясь обратно к трейлеру, Илья еще раз прикинул все расклады. Восемь кээн и, наверное, не менее четырех кронтов-надсмотрщиков против них двоих – это много. Но в любом случае выбора у них нет. Придется использовать самые сильнодействующие средства. Даже с риском выдать себя.

– Будем драться, – сообщил он Братцу Хо, поднявшись в кабину. – Иначе погрузят нас вместе с тарантасом в космический корабль – и поминай, как звали!

– Тогда держи, – вьетнамец протянул ему несколько предметов, как две капли воды похожих на болты для крепления колес. – На тебе бус и надсмотрщики, на мне – все остальные.

Соскочив вниз, Братец Хо на мгновение запнулся. С его ноги незаметно стек на землю «Ужик» – миниатюрный боевой кибер с мимикридным покрытием, напоминающий небольшую, но очень прыткую змейку.

Вместе распахнув задние дверцы трейлера, они поспешили по направлению к бандитам. Илья впереди, Братец Хо – с отставанием на десяток шагов. Тем временем из накренившегося фургона начали неуклюже, по одному, выбираться кронты со стянутыми впереди руками. Большинство были одеты в запыленную темно-серую рабочую униформу, на лицах некоторых из них виднелись свежие синяки и кровоподтеки. За этим процессом следили трое надсмотрщиков, вооруженных нейрохлыстами и короткими резиновыми дубинками. Четвертый стягивал руки несчастному и перепуганному водителю фургона.

– Пора, – услышал Илья сухой голос Братца Хо.

В это мгновение бандит с гранатометом вдруг выронил оружие и с воплем покатился по земле.

– Змея! – взвыл он затихающей сиреной. – Меня укусила змея...

Последнее слово вышло из него садящимся шепотом.

– Какая еще змея?! – взвился старший охранник.

Но тут же подскочил и сам, хватаясь за ногу. Он рухнул на четвертом прыжке.

Не дожидаясь, пока он свалится, Илья метнул газовую гранату, замаскированную под болтик, внутрь «Субурбана». Раздался легкий хлопок. Автомобиль на несколько мгновений заполнил белый дым, надежно усыпляя и босса с телохранителями, и пленников.

Водитель буса, заметив неладное, стремительно обернулся, хватаясь за пистолет. Но Илья взмахнул рукой, и металлический шарик, сорвавшись с его браслета, угодил ему точно в лоб. В это время Братец Хо таким же шариком угостил оставшегося автоматчика, а вторым «успокоил» шофера багги.

Вся расправа заняла не более нескольких секунд. Из кронтов первым на нее отреагировал надсмотрщик, связывавший водителя фургона. Бросив своего подопечного, который немедленно упал на землю, закрывая голову внезапно освободившимися руками, он вдруг метнулся к ближайшему из своих напарников и огрел его дубинкой по лысой башке. Второго сбил с ног ударом нейрохлыста. Третий бросился в бегство, но брошенная умелой рукой дубинка, вращаясь в воздухе как бумеранг, догнала его и свалила метким попаданием по затылку.

Добив надсмотрщика, оглушенного нейрохлыстом, неожиданный союзник повернулся к Илье и Братцу Хо, его лицо исказилось болезненной гримасой:

– Зачем?! – в отчаянии вырвалось у него. – Зачем вы это сделали? Вы убили их?!

– Нет, все они живы, – осторожно произнес Илья.

Он поднял вверх руки, демонстрируя открытые ладони, словно в знак мирных намерений... И при этом был готов в любой момент обезвредить кронта броском очередного шарика. Но тот даже не пытался к ним приблизиться.

– Живы? – неуверенно переспросил кронт.

– Да, только оглушены, – подтвердил Илья.

Кронт облегченно вздохнул. На сопротивление бандитам власти еще могли посмотреть сквозь пальцы, но убийство кээнца кронтом независимо от обстоятельств инцидента каралось стопроцентной «вышкой». Причем, по имперским законам в расход следовало пустить не только самого убийцу, но и всех свидетелей преступления. Кронт не имел права увидеть смерть члена «высшей расы» и при этом остаться в живых.

– Слава Звездам... – с облегчением пробормотал «надсмотрщик».

– Кто вы такой?! – резко спросил Илья.

– Вин Скар Тод, разъездной администратор, – отрекомендовался кронт, взмахнув ушами.

Илье при этом явственно послышался щелчок каблуками.

Землянин нехотя наклонил голову в поклоне. Разъездной администратор – большая шишка. Высший чин, которым могут обладать так называемые свободные кронты. Чаще всего он означает и наличие наибольшей ценности на этой планете – имперского гражданства.

– Кого вы представляете? – поинтересовался Илья, чтобы не молчать. – Министерство правопорядка или Службу Безопасности?

– Управление Императорского Двора, – сухо, по-кронтски, одними губами улыбнулся Вин Скар Тод.

– О!..

На этот раз Илья не нашелся, что сказать. Во время подготовки они не уделяли большого внимания этой конторе. Вроде бы, она выполняла частично церемониально-ритуальные, частично хозяйственные функции. В частности, именно она управляла собственностью Императорского Дома.

Странно... В этой службе неоткуда было взяться подобным добрым молодцам, да еще с зеленой кожей. И все-таки откуда-то взялись … Это означало, что известная им картина мира требовала серьезной коррекции.

– Надеюсь, мы не слишком нарушили ваши планы? – осторожно предположил Илья.

– На самом деле, мой человек намеренно устроил аварию, чтобы задержать их до прибытия властей, – Вин Скар Тод повел ушами. – Вы появились весьма невовремя, но в конечном итоге ваше вмешательство оказалось уместным. Но кто вы такие?! И откуда у вас… все это?

Илья представился и назвал Братца Хо.

– Мы просто путники, проезжие, – обтекаемо сказал он, понизив голос и опустив уши в знак смирения и подчинения старшему. – Хотим поступить в Братство Перевозчиков. Путь далек, поэтому мы просто позаботились о… некоторых мерах предосторожности.

– Вы называете это предосторожностью?! – шевельнул ушами Вин Скар Тод. – Можно поближе ознакомиться с вашей экипировкой?

– В этом нет ничего предосудительного и даже запретного, – сделав пару шагов навстречу собеседнику, Илья продемонстрировал ему замаскированную под болтик газовую гранату обычного имперского образца и браслет с шариками от подшипников.

– А змея?

– Очень простое устройство, – Братец Хо невозмутимо достал из кармана... обычную клизму из мягкой резины. – Плюс заряды от мини-парализатора. К сожалению, их у нас было только два.

– Какие... широкие у вас там, в 92-й провинции, возможности, – заметил кронт. Ни по его тону, ни по ушам, плотно прижатым к голове, невозможно было понять, верит он им или нет. – Что же мне теперь с вами делать?

– А как насчет просто позволить следовать дальше? – невинным тоном предложил Илья, наблюдая краем глаза, как под ногами кронта-администратора слегка зашевелилась трава. – Скажем, нас здесь вообще не было.

Наступал решающий момент. Конечно, их легенда выдержала бы почти любую проверку. Однако, сразу же попасться на «карандаш» имперским властям – не самое удачное начало миссии.

– Хорошо, вас здесь не было, – Вин Скар Тод, как говорится, не моргнул и глазом, – А кто тогда был?!

– Вы были! – убедительно сказал Илья. – Сразились со всей бандой и всех доблестно победили как великий герой.

Естественно, по-имперски это звучало слегка по-другому, но Илье удачно подвернулась подходящая цитата из какого-то местного сериала. Только с секундным опозданием он осознал, что простой кронт из далекой глубинки, которого Илья изображал, вряд бы мог смотреть по телевизору каналы для кээн. Исправлять эту ошибку было уже поздно, проще было ее не заметить.

– И чем же я их всех сразил? – Вин Скар Тод, казалось, не обратил никакого внимания на его промашку.

– Вот этим!

Шагнув вперед, Илья протянул ему несколько гранат-болтов. А догадливый Братец Хо снял с руки браслет, сощелкнув с него лишний шарик, и с еле слышным вздохом расстался с клизмой.

В принципе, они почти ничем не рисковали. Все было изготовлено своими силами из местных материалов. Даже обследование пострадавших от «Ужика» кээнцев показало бы, что их обезвредили зарядом от обычного здешнего парализатора. Некоторые сомнения возникали только в отношении клизмы. Братья так ни разу и не испытали ее в качестве оружия для метания отравленных игл.

– Занятные вещички, – Вин Скар Тод невозмутимо принял дары. – А теперь сматывайтесь, и побыстрее! Через четверть часа здесь станет очень людно!

– Спасибо! – радостно поблагодарил Илья уже на бегу.

Все-таки, он не ошибся в этом кронте! Да и они сами, похоже, сошли для него за своих.

Братец Хо чуть помедлил. Этой короткой задержки кибер-змейке оказалось достаточно, чтобы незаметно уцепиться за его ногу между ботинком и штаниной. После чего вьетнамец бросился догонять напарника.

Илья запустил двигатель немедленно, Братец Хо едва успел уцепиться за лесенку и поднимался уже на ходу.

Местные часы были короче земных, потому следовало с пользой потратить каждую минуту – уехать отсюда как можно дальше и успеть вернуться на торную дорогу, где их трейлер смог бы затеряться в транспортном потоке.

– Вы приложили так много усилий и проделали такой длинный путь, чтобы присоединиться к нам? Достойное, весьма достойное желание, – мастер-наставник Фар Ван Пунг бросил испытующий взгляд на двух соискателей. – Но насколько хорошо известно вам, к чему вы стремитесь?

– Мы слышали о вас много хорошего, – осторожно произнес Илья.

– О Братстве ходит много слухов, и не все они являются только слухами, – согласился мастер Фар. – Но это точно не место для пылких молодых людей. Вы не наживете здесь ни богатства, ни славы. В нашей работе нет ни приключений, ни свободы. Это изматывающий тяжелый труд, усталость и вечная дорога. Встав на этот путь, вы больше не сможете с него свернуть. До самой смерти.

– Мы сами выбрали его и не повернем назад, – твердо сказал Илья.

На какое-то мгновение ему стало смешно. На этот путь они встали еще на Земле. И тогда, надо сказать, его пугали и отговаривали намного качественнее.

– Братство требует беспрекословного послушания, – между тем продолжал нагнетать Фар Ван Пунг. – Оно, увы, не всегда справедливо в признании заслуг, но жестоко карает за небрежение. Оно чтит имперские законы и очень сурово относится к тем, кто их нарушает. В нем нет места ни бунтовщикам, ни недовольным.

– Нас это устраивает, – кронтские уши Ильи нетерпеливо дернулись, уловив бессознательный посыл от его мозга.

– Один из этих законов гласит, что ни один кронт не имеет права ничем владеть, даже собственной жизнью, – голос наставника приобрел некую мрачную торжественность. – Транспорт, на котором вы прибыли сюда, не может принадлежать вам двоим, только Братству.

Илья удержал бесстрастное выражение на лице, но его уши поднялись торчком. Об этом их не предупреждали.

– ...Братство готово выкупить его у вас за хорошую плату – шестьдесят тысяч, – начал искушать мастер Фар. – И, помимо того, предоставить каждому из вас по белому билету...

«Ничего себе!» – мысленно присвистнул Илья.

Белым билетом на Кронтэе называли «чистый» вид на жительство для кронтов. С такими документами и деньгами, вырученными от продажи трейлера, они могли бы поселиться в любой провинции «свободной» зоны, выкупить у местного босса право управления какой-нибудь мастерской или постоялым двором, жениться и зажить достаточно спокойной и более-менее обеспеченной жизнью.

Однако это не входило в их цели.

– Это – один вариант, – произнес Илья вслух. – А второй?

– Второй вариант заключается в том, что вы получите лишь по сто монет, на которые устроите пир по поводу посвящения двух новых братьев. После этого вас будет ждать служба – такая же, как у всех остальных. Я не тороплю вас. Три месяца вы будете жить нашей жизнью, приглядываться к ней и к нам, а мы – изучать вас. Может так случиться, что мы расстанемся до срока, если убедимся, что не подходим друг другу. Не скрою, вам будет тяжело, очень тяжело, а потом не станет легче. Но вы можете решить все сразу, без мучений.

– С вашего позволения, мы все-таки помучаемся, – уверенно заявил Илья, а Братец Хо подтвердил его слова кивком и взмахом ушами.

Конечно, на самом деле Илья не был так уверен, как старался показать. Ведь готовили их все-таки кээн, имперцы-ренегаты. И пусть они прожили много лет рядом с кронтами и помогали им во время восстания десятилетней давности, зеленокожие редко посвящали их в свои тайны. Поэтому существовала ненулевая вероятность, что Братство на самом деле представляло собой аналог тоталитарной секты, в которой за вход – рупь, а выход – только вперед ногами.

Впрочем, неизвестность впереди его не смущала и не пугала. Они с Братцем Хо – первые земные агенты на Кронтэе. Их приоритетная задача – не стремиться самим выйти на контакт с настоящим кронтским подпольем, а лишь установить ориентиры и зажечь маяки для тех, кто придет следом. Прокладывать же этот путь в любом случае придется методом проб и ошибок, потому что ничего лучшего не придумано.

Так или иначе, их отчеты каждый день уходят на микроспутник, спрятавшийся на орбите планеты. И что бы ни случилось здесь с ними, Земля получит информацию и сделает из нее нужные выводы.

Очевидно, эту уверенность почувствовал и мастер-наставник Фар. Его уши слегка развернулись в знак согласия.

– Что ж, вы решили, – вздохнул он. – И да будет так!

– Странные они какие-то, – уши Фар Ван Пунга поднялись и тут же опустились, что можно было принять за кронтский вариант неопределенного пожатия плечами. – Непонятные.

– Постарайтесь выразиться конкретнее, мастер, – вежливо обратилась к нему собеседница – миниатюрная и очень привлекательная молодая кронтка, своими совершенными чертами лица и справной фигуркой напоминавшая изящную статуэтку из тонкого фарфора, только живую и подвижную. – В чем заключается эта странность?

– Скорее, необычность, – мастер глубоко задумался. – Прежде всего, в них нет страха. Мы, кронты, постоянно чего-то боимся. Кээн, будущего, неодобрения окружающих, новых страданий, которые может принести жизнь. Этот страх… он где-то глубоко в нас. Его испытывают все. Даже те, кто старается этого не показывать. Даже вы, госпожа Ние.

– А у них его нет? – молодая женщина машинально провела по губам рукой, сжатой в кулачок, но тут же оборвала себя, застеснявшись этого детского движения.

– Я… не чувствую. Совсем. Это странно. Кроме того… Те, кто приходят к нам, выбирают себе путь на всю жизнь. Они – нет. Для них Братство – не цель, а средство, и я пока не знаю, для чего.

– Внедрение?

– Не исключено. Но чье? Чтобы верно служить Синдикату, надо быть хладнокровным мерзавцем. Этого не скрыть. Не наш случай… Служба Безопасности, спецотдел Космофлота, другие… Они сначала ломают людей, стирают их в порошок, в глину, чтобы затем вылепить из них то, что нужно им. Тоже не то… Эти двое словно сами по себе, не под кем-то. Мне давно не встречалось такого… чувства внутренней свободы. Может, они из… ваших? Тех или других?

– Не знаю, но попробую выяснить, – пообещала Ние. – Но будет трудно. Их документы подлинные. Но все в них заполнено вручную! Эта 92-я провинция – это какая-то дыра.Там словно не было нормальных компьютерных сетей!

– Что само по себе уже подозрительно? – уточнил мастер.

– Да. Но все равно, кто они? Откуда в них могло взяться то чувство внутренней свободы, которое вы заметили? Может, правы старые легенды?! Прошло десять лет. Это достаточный срок, чтобы…

– Мне кажется, объяснение должно быть проще, – повел ушами Фар Ван Пунг. – Например, это могут быть дети какого-то важного лица, из потомственных имперских граждан. Но не наследные, а младшие сыновья от наложниц. Это, кстати, объяснило бы, почему они называют друг друга братьями, хотя совсем не похожи. Отец мог снабдить их чистыми документами, машиной и… отправить восвояси.

– Все может быть, – молодая кронтка чисто по-кээнски пожала плечами, сопроводив этот жест взмахом ушей. – Но в любом случае, к ним надо присмотреться.

Разжав кулачок, она задумчиво покачала по ладони металлический шарик, подбросила его и снова поймала.

Продолжение книги - уже сегодня вечером, около 19.00. Не пропустите!

Пи-у! Пи-у! Пи-у!

Сигнал тревоги резко разорвал тишину в рубке. Корабль ощутимо вздрогнул, кресло неприятно затрясло. Его то буквально вдавливало в пол перегрузками, то подбрасывало на амортизаторах, будто заставляя взлететь. Не обращая внимания на вибрацию, отдающуюся во всем теле, я мысленным усилием вызвал схему корабля. Красный огонек тревожно пульсировал на том месте, где располагалась основная группа гравикомпенсаторов.

Ну, кто бы сомневался?!

Автоматика почему-то не срабатывала, и я вручную одним махом отключил всю группу, перебросив мощности на резервную. Кто-то пришел ко мне на помощь, занявшись настройкой. Бросив гравикомпенсаторы, я переключился на управление двигателями. Корабль отклонился уже на несколько десятых градуса, его надо было срочно возвращать на курс корректирующими импульсами.

Снова внезапно навалилась тяжесть и тут же исчезла. Одновременно отключилась противно воющая сирена. Правда, тихо в рубке от этого не стало. В наушниках бились встревоженные голоса.

– Повреждены блоки системы жизнеобеспечения номер один, три и шесть на технической палубе! Запущена программа авторемонта!

– Личный состав не пострадал! Ранений и повреждений нет!

– Нарушена герметизация отсека Т-5-Р-2-1!

– Работа информационной сети в норме! Получаю сигнал со всех отсеков!

– В секции гидропоники потеряно двадцать процентов субстрата!

– Что случилось с гравикомпенсаторами?!

– Разрушены блоки с седьмого по девятый, – послышался негромкий, обстоятельный голос нашего гравитехника – американца Дэвида Джонса по прозвищу «Профессор». – Причины выясняются. Шестой, десятый, одиннадцатый – повреждены. Двенадцатый отключен из-за отказа контроллера.

– Почему не сработала автоматика?!

– Она сработала! Непосредственной угрозы для корабля и жизни экипажа не было. Система начала отладку, подстраиваясь к уцелевшим компенсаторам. Максимальная амплитуда колебаний по тяжести составляла от два семьдесят два до ноль тридцать шесть «же»! Ориентировочное время затухания – двадцать две секунды!

– Двадцать две секунды – это много, – раздался мощный бас кэпа. – А что скажет вахтенный пилот?

– Отклонение от траектории составило сорок одну и семнадцать сотых угловой минуты, – отозвался я. – Корабль возвращен на курс.

– Константин, это ты переключил на резервные?! – громогласно поинтересовался Коржевский.

– Я. Обосновать?

– Не надо, – я представил, как кэп коротко качает головой. – Обращаю внимание экипажа! Автоматика всегда ищет оптимальное решение, но оптимальное не обязательно значит лучшее. Иногда важнее быстро решить проблему самому, чем ждать, пока за вас это сделает электроника. Выяснили, что с компенсаторами?!

– Была нарушена центровка сердечника в восьмом блоке, – отрапортовал Дэвид. – Он разлетелся сам и начал крушить все вокруг себя. Седьмой, восьмой, девятый и десятый восстановлению не подлежат. Предлагаю сделать резервную группу основной, а уцелевшие подключить двойками и использовать для подстройки.

– Полетит вся эта подстройка во время прыжка, – скептически заметил Эрик Болас. – Лучше перекомпоновать блоки, пусть у нас будут две группы по десять.

– Не слышу вахтенного пилота! – капитан умело погасил готовый начаться спор.

– А что тут говорить? – я пожал плечами. – Нужно не спеша взвесить все «за» и «против». Резервная группа компенсаторов работает нормально, корабль на курсе. Это не та проблема, которая требует быстрого решения.

– Почему? – включился в разговор кто-то.

– Потому что все зависит от того, на каком участке полета мы находимся, – разъяснил Дэвид. – С четырьмя неработающими блоками у нас могут возникнуть трудности с фокусировкой во время прыжка. Один мы совершим, в этом я ручаюсь, но во второй раз нас запросто может размазать по стенкам.

– Эта тема выходит за пределы нашей вводной! – кэп, как всегда, поспешил задавить не относящуюся к делу дискуссию в зародыше. – Переходим к анализу индивидуальных и групповых действий. И сосредоточьтесь, пожалуйста. Это наше последнее задание на сегодня – чем быстрее закончим, тем быстрее освободимся! Константин, начинай!

Я не заставил себя ждать.

Меня уже давно не удивляло мое новое умение разбираться в системах корабля. В критических ситуациях как-то само собой получалось действовать быстро и четко.

С момента моего вынужденного попаданчества в двадцать третий век прошло две недели. С каждым днем я все лучше разбирался в окружающем, вживался в роль Константина – вернее, его жизнь становилась моей. Благословен будь Мартин, давший мне целые сутки на адаптацию! И хвала моим друзьям, понявшим, что в тот день меня лучше не беспокоить! Этого времени как раз хватило, чтобы я освоился в новом мире.

Те силы, которые перенесли меня на двести лет вперед (я по инерции называл их силами, хотя был практически уверен в том, что у них есть конкретные имена и даже фамилии с отчествами), позаботились о том, чтобы я не спалился на первой же проверке.

На следующее утро после аварии я проснулся непривычно резко, словно из воды вынырнул. И вдруг осознал, что не только владею знаниями и навыками Константина. Его привычки, реакциии, моторики, пластика – все те неуловимые нюансы, которые отличают одного человека от другого, стали теперь и моими.

Ощущение было донельзя странное. Я осознавал, кто я, помнил свою жизнь, знал, как обычно поступаю в той или иной ситуации. Воспоминания Константина воспринимались как просмотренный ранее яркий фильм (вернее, многосерийный сериал). Но, в то же время, теперь я мог совершенно бессознательно взлохмачивать волосы типичным жестом Константина, чистил зубы (кстати, самой обычной, а не какой-то там супер-пупер-электрической) зубной щеткой, начиная с передних, а не с уголков рта, как раньше, а в моей речи то и дело проскакивали типично константиновские словечки.

В первое время я едва не сошел с ума от этой раздвоенности своих-чужих черт и страха перед разоблачением. Наверное, так чувствовал себя разведчик капитан Клос из старого польского фильма, когда его впервые забросили в немецкий тыл под личиной конкретного человека.

Но очень быстро моя личность словно слилась с личностью Константина, а то, что казалось мне чужим и странным, стало простым и естественным. Новые привычки наложились на старые так органично, что я уже и сам не различал, что здесь мое, а что – его.

Чем-то это напоминало ощущения, которые испытываешь, когда вставляют зубной протез. В первые секунды он воспринимается как нечто чужеродное и неприятное во рту, но вскоре искусственный зуб становится совершенно неотличимым от естественных.

Точно так же произошло и со мной. Поначалу я шарахался от всех, старательно отмалчиваясь в разговорах, а вводные, на которых мы обыгрывали различные сложные ситуации, натурально бросали в пот. Но, судя по тому, что никто не пытался меня разоблачить и не задавал неудобных вопросов, мое поведение все же не выходило за рамки нормальности.

Конечно, мне помогло еще и то, что Константин был парнем сосредоточенным, довольно замкнутым и не очень общительным. Так что мой временный уход в себя не слишком всех удивил. На первой же пресс-конференции я перестал бояться общения, а еще через пару дней окончательно привык пользоваться знаниями и умениями Константина.

Сегодня же я впервые за две недели решился покинуть центр подготовки космонавтов и, как выражалась моя бабушка, выйти в люди – совершить самостоятельную поездку в Москву. Тем более, что завтра было воскресенье, выходной день, так что можно было допустить некоторое отклонение от режима.

Надо сказать, что на базе нас никто не запирал и не ограничивал передвижения в свободное время. Вообще, как я заметил, здесь не любили что-либо запрещать, а больше рассчитывали на сознательность и ответственность – надо понимать, не без оснований.

Кроме того, нас не сильно мучали врачи. В отличие от членов первого отряда космонавтов в моем ХХ веке, в нашей экспедиции не предъявлялось таких жестких требований к здоровью и физической форме. По крайней мере, перегрузки нам не грозили, поскольку не только сам «Одиссей», но и наши посадочные «шаттлы» были снабжены гравикомпенсаторами.

В Подмосковье стояла солнечная «золотая осень», но под вечер немного холодало, так что я накинул легкую куртку из гладкой, чуть прохладной на ощупь ткани, похожей на плащевку. Несмотря на немного несерьезный вид, она уже больше десяти лет исправно защищала Константина от дождя и вечерней прохлады.

Выйдя из жилого корпуса, я отправился на площадку, где аккуратно выстроились в два ряда бильчики – местное средство передвижения, объединяющее в себе личный и общественный транспорт. Этими электромобилями с автоматическим управлением (отсюда их второе наименование – ик, точнее, eec – economic electric car) мог пользоваться каждый житель страны, начиная с десятилетнего возраста. Выходя из дома, человек садился в любой бильчик, стоящий на зарядочной площадке, указывал ему курс и ехал, куда нужно – хоть на другой конец страны. При необходимости пассажир мог остановить бильчик в любом подходящем для этого месте, чтобы забрать попутчика или куда-то выйти по своим делам. При желании он мог при этом зарезервировать за собой конкретную машину, которая ждала его на стоянке. За время пользования с его счета автоматически списывалась определенная сумма, в которую входили амортизация, расход электроэнергии на подзарядку и затраты на техническое обслуживание.

Личных автомобилей в двадцать третьем веке не было как класса. Наземного общественного транспорта – тоже, за исключением метро, которое в теперешней Москве было объединено с пригородными поездами на манер немецкого С-Банна – очевидно, чтобы разгрузить от бильчиков территорию города.

Все машины управлялись из одного центра, и если их на какой-либо трассе становилось слишком много, компьютер посылал часть транспортного потока в объезд или снижал скорость движения. И хотя о пробках в здешней Москве не слышали уже лет сто, ездить по городу на дальние расстояния все равно часто было быстрее и выгоднее на метрополитене.

Изо всех сил сохраняя спокойствие – я ведь «помнил», что проделывал это тысячи раз, я поднес руку с виртом к дверце крайнего в ряду бильчика – небольшой двухместной машинки, напоминающей «Смарт». Раздался легкий щелчок, вирт сообщил мне, что время пользования бильчиком пошло, и дверца приотворилась. С бьющимся изо всех сил сердцем я забрался внутрь.

Несмотря на компактный размер, внутри оказалось достаточно комфортно и удобно – по крайней мере, не тесно. У машины не было ни руля, ни переключателя коробки передач, ни педалей тормоза и акселератора, так что ничего не торчало и не цеплялось за ноги и одежду. Посреди небольшого пульта находился экранчик курсора-маршрутизатора. Как только я захлопнул за собой дверцу, он осветился мягким зеленоватым светом.

Программировать курсор было ничуть не сложнее, чем навигатор в двадцать первом веке, так что я легко справился с этим заданием. Закончив, я нажал на большую зеленую кнопку над экраном, и бильчик легко тронулся с места. Двигался он очень мягко, шума мотора было почти не слышно, из-за этого автомобиль воспринимался как игрушечный. Даже не возникало желания порулить самому.

Проехав через большой парк, окружающий Центр подготовки космонавтов, бильчик выехал на оживленную улицу. Чувствуя себя экскурсантом, я с интересом смотрел по сторонам. Местная архитектура мало чем напоминала привычный двадцать первый век. Дома, имевшие, как правило, восемь или двенадцать этажей, были построены в виде ступенчатых пирамид или, как жилой корпус Центра, напоминали неровные стопки бутербродов с ломтиками-этажами. Каждый этаж был окаймлен зелеными террасами с защищающими от дождя прозрачными навесами, многие здания соединялись стеклянными галереями на высоте четвертого-пятого этажей. Порой такие галереи тянулись прямо над проезжей частью.

Обращало на себя внимание то, что здесь привыкли не экономить пространство. Улица была широкой, с относительно узкой проезжей частью, но очень обширными тротуарами, на которых часто попадалась различная уборочная техника. Управляли ею, как правило, подростки. Дома стояли небольшими группами, разделенными огромными детскими площадками или зелеными зонами. К каждому зданию вел отдельный проезд, заканчивающийся стоянкой бильчиков. С противоположной стороны дома обычно выделялась другая площадка для служебного транспорта.

Как я «помнил», эта градостроительная концепция называлась «средой обитания». Ее задача заключалась в том, чтобы обеспечить жителям максимальный комфорт. Каждое здание было подключено к информационным, коммунальным и транспортным сетям, включая линии доставки продуктов в домашние храны. Расположение жилых домов, парков и скверов просчитывалось так, чтобы люди не страдали от уличных шумов, а их жилища были окружены зеленью.

Автомобили двигались буквально вплотную друг к другу, что поначалу меня изрядно нервировало. Однако автоматика действовала безупречно: весь транспортный поток жил, словно один исполинский организм. Бильчики шли с одинаковой скоростью, одновременно замирали на перекрестках, пропуская пешеходов и машины с поперечных улиц, четко перестраивались из ряда в ряд, поворачивали в боковые проезды или вливались в общий поток движения.

Здесь было особенно заметно, что бильчики делятся на три типа – маленькие машинки на два места с небольшим багажником, наподобие той, на которой ехал я; кроссоверы, в которых могло помешаться до шести пассажиров; и минивэны, в которых ездили целыми компаниями. Ближе к середине дороги выделялись отдельные полосы для грузовых фургонов – гладких и обтекаемых, словно автобусы, и различной спецтехники.

Автомобили одного класса, конечно, отличались друг от друга, хотя разнообразие моделей было значительно меньше, чем в моем времени. Кстати, мой бильчик, судя по логотипу посреди пульта, был произведен компанией Sony, что меня откровенно забавляло.

Вообще, отсутствие привычных брендов постоянно напоминало мне, насколько далеко меня забросило в будущее. На местном потребительском рынке доминировали совершенно чужие для меня компании, а знакомые по двадцать первому веку названия зачастую означали нечто совсем иное.

Например, та же Sony уже больше ста лет являлась российской, а не японской фирмой и выпускала дистанционно управляемую технику. Volkswagen была известна как международная служба доставки, тогда как UPS или DHL не было уже и в помине. Google специализировалась на финансовых операциях и вообще считалась одним из ведущих американских банков, а Canon управляла обширной сетью небольших кафе-закусочных, где заодно можно было распечатать на бумаге какой-либо документ или изображение.

В отрасли ИТ я вообще не нашел ни одного привычного названия. Ни «Майкрософта», ни «Линукса» уже давным-давно не существовало, а мой вирт, например, имел операционную систему «Rама», разработанную фирмой «Rамика» – именно так, с латинской буквой «R».

Вначале меня несколько напрягало, что в русском языке двадцать третьего века много англицизмов, а слишком многие термины обозначаются по-английски. Однако в действительности это представляло, скорее, дань традиции – что-то типа широкого распространения французских терминов в дипломатии.Продолжение книги - уже завтра, в первой половине дня. Не пропустите!

Разглядывая рекламные вывески и баннеры, я совсем не следил за дорогой. А зачем? Бильчик лучше меня знал, что ему делать. Потому и не заметил мелкого черного котенка, выскочившего прямо на проезжую часть, сиганув с оградительного барьерчика.

Резкий визг шин, меня ощутимо дернуло вперед, но «полет» прошел достаточно мягко. Сработал ремень безопасности: достаточно узкая шлея в одно мгновение выбросила во все стороны какие-то гибкие отростки, липкие и немного склизкие. Они беспардонно облепили все мое тело, прижимая его к креслу.

Пока я приходил в себя, пытаясь унять колотившееся сердце, из соседнего бильчика, остановившегося рядом, выскочил какой-то мужчина, подхватил перепуганного котенка и отнес его на тротуар. Чем закончилось дело, я не знаю - мой транспорт решил не терять времени и тронулся в путь. Ремень безопасности, тихонько зашуршав, втянул назад свои отростки, давая мне возможность устроиться в кресле комфортнее.

Почему-то меня не оставляло впечатление, что мир, в который я попал, кто-то придумал – может быть, даже я сам. Уж больно благополучно здесь сложилась история моей страны, прямо-таки чудом выбравшейся из глубочайшей задницы.

Этот процесс начался еще на моих глазах, но основные перемены произошли уже после моего отбытия сюда. Те, кого потом в будущем начали называть «Скрытниками», построили экономику смешанного типа, в которой соединили частную инициативу с государственным долгосрочным планированием, и принялись за постепенное восстановление науки и промышленности. А их преемники создали Евразийский Союз, к чему, судя по историческим материалам, приложил руку и я сам, вернее, занявший мое место в прошлом Константин.

Противостояние с Западом обострилось уже вскоре после моего «попадания» и быстро пошло по нарастающей, а там выяснилось, что Россия очень даже может постоять за себя. Тем временем Европейский Союз так и не смог пережить кризис 20-х годов и фактически развалился, а у Америки возникли серьезные терки с Китаем, который выстроил собственную потребительскую экономику и вступил в борьбу с Западом за рынки и природные ресурсы.

Американцы поначалу пытались замутить в Китае очередную «цветную революцию» – не зря же они до этого столько лет «тренировались на кошках», оттачивая нужные технологии то на сербах с грузинами, то на арабах, но в Китае это как-то не срослось. В 30-е годы начались настоящие «ресурсные войны», а в 40-х дело дошло до полноценного конфликта, в котором, как водится, проиграли обе стороны. Китай пережил тяжелейший кризис, от которого, пожалуй, не оправился и до сих пор, однако и Америке не поздоровилось.

Своих проблем у них тогда уже было выше крыши, а война, в которой китайцы нашли «асимметричный ответ» в виде диверсий и террора в самих США, их обострила до предела. В общем, экономическая мощь Америки рухнула, центр мировых финансов переместился обратно в Лондон, да так больше и не вернулся в Новый Свет. От Штатов отделились Техас и Калифорния, вернувшиеся обратно только спустя десятилетия, а Аляску прихватили с концами англичане, вышедшие из Евросоюза и воссоздавшие Британскую Империю на новый лад. Ох, и порадовалась в свое время, наверное, «прогрессивная мировая общественность», дружно поддержавшая новых «борцов за свободу», – в общем, американцы огребли по полной мере то, чем до этого пичкали всех сами.

Правда, при этом, в США под шумок свергли власть финансовой олигархии, а победившие «реднеки» очень даже нашли общий язык с новым поколением «Скрытников». Да так, что и через полтораста с лишним лет, в двадцать третьем веке, США являлись – сюрприз, сюрприз! – ближайшим другом и союзником Евразийского Союза, причем, ведущим партнером в этом альянсе была Москва, а не Вашингтон.

Мое нынешнее отечество считалось одной из ведущих мировых держав. В его состав входили большинство бывших советских республик, а также балканские страны – Болгария, Сербия, Черногория, Македония и Греция. Кроме того Узбекистан, Иран, Азербайджан, Греческий Кипр, Вьетнам и Лаос являлись ассоциированными членами, а Туркмения, Литва и Афганистан – протекторатами. Это собирание земель произошло, в основном, еще в двадцать первом веке, а последней, уже в начале двадцать второго, в Евразийский Союз вступила Грузия.

Помимо евразийско-американского альянса, к которому в данный момент тесно примыкала Япония, в этом мире доминировали еще две силы. Первой была Британская Империя, в которую входили, помимо собственно Британских островов (без Ирландии), скандинавские страны, Канада, Австралия с Новой Зеландией, Южная Африка, приросшая Мозамбиком, Анголой, Намибией и Ботсваной, отдельно Кения с частью Танзании, Сингапур с Гонконгом, вернувшимся под британскую корону, и, почему-то, Аргентина. Отношения с британцами у Евразийского Союза традиционно были плохими, но до открытого противостояния дело не доходило уже, по меньшей мере, лет сто.

Роль третьего «полюса силы» играл обновленный Евросоюз, в котором объединились Германия с Францией, Басконией и Бенилюксом, большая часть Восточной и Центральной Европы (без Польши, которая ушла в самостоятельное плавание в качестве британского клиента), а также Финляндия. Алжир и Марокко были его ассоциированными членами, а Эстония, Латвия и Румыния – протекторатами, причем, через Румынию была проложена экстерриториальная магистраль, связывающая основную часть Евразийского Союза с балканской. В отличие от англичан, с франко-немцами наши вполне ладили, что, в частности, выражалось и в составе экипажа Первой Звездной, в котором было три европейца, но ни одного британца.

Вообще, наша экспедиция представляла собой, в основном, евразийско-американский проект. Наших и американцев в экипаже было по пять человек, а то, что именно Марк Брайтон занимал пост начальника экспедиции, объяснялось тем, что гравитационные технологии, открывшие людям звезды, впервые появились в США. Кстати, для современных Штатов это было совершенно не типично: потеряв возможность тащить к себе мозги со всего мира, они утратили и научное первенство.

Тем временем мой бильчик свернул с трассы и остановился посреди площадки, с которой хорошо просматривался перрон станции метро Щёлково – здесь линия была наземной. После того, как я захлопнул за собой дверцу, а вирт сообщил мне, что поездка завершена и обошлась мне в определенную сумму, автомобильчик вдруг тронулся с места и поехал – пустой, без пассажиров. То ли кто-то успел его вызвать, то ли умная машина пришла к выводу, что ей пора съездить на техосмотр или в ремонт.

На перрон, прикрытый сплошным навесом, можно было войти свободно – он никак не отгораживался от тротуара. Пассажиров регистрировали прямо в дверных проемах вагонов. Впрочем, зайдя на станцию, я тут же получил подтверждение этого через вирт, предложивший мне заодно ознакомиться с расписанием и составить оптимальный график поездки.

Признаюсь честно, с непривычки услужливость вирта меня немного напрягала. Любое мое перемещение и любое действие отслеживалось и заносилось в память (а заодно фиксировалось натыканными везде камерами). Однако, в воспоминаниях Константина Евразийский Союз двадцать третьего века не был полицейским государством, потому я старался убедить себя, что это – необходимая плата за комфорт.

В конце концов, возможность в любой момент получить помощь или подсказку порой дорогого стоят. Нахождение под незаметным приглядом никак не нервировало, а вот уличная преступность здесь была нулевой.

Предыдущий поезд прошел довольно давно, на перроне было много людей. Скучая в ожидании следующего, я невольно начал разглядывать стоявшую неподалеку девушку. Симпатичная особа! Однако, заметив ее недовольный взгляд, поспешно повернул голову. Ну засмотрелся, с кем не бывает? В мое время в таких оригинальных нарядах по улицам не ходили.

Надо сказать, одежда здешних мужчин мало отличалась от той, что была принята в мое время. Похоже, за двести они так и не решились отказаться от удобства в угоду моде. Единственное, на что я обратил внимание, – полное отсутствие галстуков. Официальным костюмом нового времени стал легкий свитер с широким вырезом в сочетании с рубашкой с открытым воротом и жилетом с многочисленными карманами. Стиль мог довольно широко варьироваться, но преобладали немаркие тона. И кто бы сомневался в их выборе?

А вот женские одеяния поражали воображение. Судя по всему, в моде были колготки (легинсы, лосины?) – в общем, нечто такое, приятно облегающее стройные ножки, из гладкой искрящейся ткани различных цветов. Темно-зеленый металлик, темно-оранжевый металлик, лиловый металлик, серебристый, черный… Сочетали их с хорошенькими коротенькими шортами либо плиссированными мини-юбками.

Курточки-жакетики встречались самые разные, однако больше всего мне понравились одежки, напоминающие пончо, но из более легкой, зачастую полупрозрачной ткани. Легкий сквозняк так многообещающе поигрывал их складками!

Ладно, признаюсь! Да, я с интересом рассматривал местных девушек. Кстати, весьма симпатичных и даже настоящих красавиц. А что, нельзя? Я здесь – неженатый молодой человек, так что мне можно!

Некоторые воспоминания Константина (не скрою, весьма приятные!) подсказывали, что нравы у местной молодежи были довольно свободные. Пока дело не доходило до брака. Вот тогда-то начинали действовать строгие правила.

Больше всего меня поразило, что девушкам при достижении половой зрелости ставили противозачаточный имплантат – прямо как на Колонии Бета, честное слово! А снять его можно было только по совместному заявлению будущих матери и отца. Зато в Евразийском Союзе не было нежеланных и нелюбимых детей. Так что эта странная мера, в принципе, себя оправдывала.

Как же они в таких условиях ухитрялись поддерживать рождаемость на нормальном уровне? Очень просто – сделали его престижным статусом.

Во-первых, материнство само по себе считалось весьма почетной и неслабо оплачиваемой работой – где-то на уровне квалифицированного специалиста. Для женщин, стремящихся сочетать детей и карьеру, существовала масса возможностей по облегчению жизни – работа на дому, обширная сеть дошкольных и внешкольных заведений и все такое прочее. Благодаря тому, что жилищный фонд поддерживался на избыточном уровне, к присмотру за малышами всегда можно было привлечь старших родственников, поселив их поблизости.

Во-вторых, для стимулирования рождаемости еще в двадцать первом веке была создана нехилая система разнообразных кнутов и пряников. Например, величина подходного налога напрямую зависела от количества детей в семье. Одинокие платили самые высокие налоги, но после свадьбы их ставка снижалась для каждого из супругов, а после рождения первого, а особенно, второго ребенка начинались всякие льготы. Кстати, пенсия родителей напрямую зависела от заработка их детей и наличия внуков. Супружеская пара, воспитавшая троих высокооплачиваемых квалифицированных специалистов либо образцовых родителей, могла рассчитывать на очень обеспеченную старость.

Наконец, на нужную численность семьи мощно работала пропаганда. Нормой считались либо бездетность (к этому относились вполне спокойно: воспитание новых членов общества – дело серьезное и непростое, к нему не всякий годен), либо три ребенка в семье.

У Константина, например, были младшие брат и сестра. Брат Андрей был старшим ремонтником на станции техобслуживания для бильчиков. Он не получил высшего образования, но здесь заработная плата зависела не столько от должности или образования, сколько от уровня квалификации – класса. Человек с высоким классом мог получать приличный доход даже при относительно низкой базовой зарплате и пользоваться уважением в обществе. Звание мастера-наставника (так назывался самый высший класс) считалось очень почетным.

Надя – сестра Константина, самый младший ребенок в семье, в свои 26 лет еще не закончила образование. Но она хотела стать учителем, а там учебный курс продолжался лет десять. Сейчас она проходила что-то вроде интернатуры, работая тьютой ( от английского слова «tutor») – помощницей учительницы в младшей школе.

Практически сразу же у меня возник закономерный вопрос: а на какие шиши существует такая дорогостоящая система с высокими материнскими «зарплатами» и сотнями тысяч различных воспитателей? Ответ нашелся в инфосети.

Евразийский Союз был богатым государством, основу экономики которого составляли высокотехнологические отрасли. Оплата труда составляла незначительную долю затрат.

Зажиточное население своими доходами обеспечивало существование многочисленного малого и среднего бизнеса. Благодаря высокой автоматизации требовалось относительно немного рабочих мест. Так что государству было даже выгодно то, что большинство женщин «трудятся» мамами и бабушками. Прогрессивная налоговая система служила перераспределению общественных доходов.

Наконец, здесь практически не было коррупции, никто не прятал прибыли в оффшорах. Абсолютно все платежи проводились в электронной форме, наличные деньги сохранились только в качестве коллекционных и сувенирных, что резко сужало возможности для функционирования «теневой» экономики.

Правда, при этом практически любая информация была открытой и доступной для всех, так что говорить о «прайвеси» в ее классическом понимании можно было только условно. Фактически каждый здесь жил словно в стеклянном доме; при желании все могли знать практически всё обо всех.

Другое дело, что этими возможностями обычно не пользовались. Вторжение в чужое «личное пространство» без очень веской причины считалось неприличным. Теперь я уже не удивлялся реакции друзей, которые, узнав о моем эмоциональном срыве, пришли выяснить, в чем дело, а потом дали мне возможность справиться со своими проблемами самостоятельно.

Задумавшись, я машинально сопроводил взглядом симпатичную девочку с ножками, обтянутыми чем-то искрящеся-розовым, и, забывшись, сделал лишний шаг в сторону, налетев на немолодого джентльмена в неприметной темно-серой куртке и смешной кепочке с бело-синим помпоном.

– Ох, прошу прощения!

Я виновато поднял на него глаза. Лицо какое-то невыразительное, блеклое, но взгляд внимательный, острый. Возраст – что-то около пятидесяти, что при нынешнем состоянии медицины может означать и восемьдесят, и девяносто.

– Никаких проблем! – чуть растянув губы в улыбке, джентльмен на секунду притронулся к козырьку кепки. – Я все понимаю: молодость, молодость… О, вот поезд!

Улыбнувшись ему в ответ, я направился к гостеприимно распахнувшимся широким дверям. Хотя народу на перроне собралось уже довольно много, никто не суетился и не спешил. Как ни странно, в этом веке москвичи имели репутацию вежливых и спокойных людей – очевидно, отсутствие квартирного вопроса, пробок и толкотни в метро способствовало улучшению характера.

Кстати, Москва ведь уже лет сто не была столицей. Новый центр Евразийского Союза по имени Китеж находился на Южном Урале, на территории бывшей Челябинской области.

Пожалуй, от этого город только выиграл. Как я «помнил» новой памятью, в агломерации, включавшей Москву и Ближнее Подмосковье, в настоящее время жило порядка 12 миллионов человек (при населении Евразийского Союза почти в 500 миллионов включая ассоциированных членов и протектораты), и все они там прекрасно и без тесноты помещались.

Снаружи поезд метро напоминал «Сапсан» или появившийся в Украине перед Евро-2012 корейский «Хьюндай». Правда, еще более стремительный и обтекаемый.

Изнутри он казался каким-то очень просторным – наверное, из-за трех рядов сидений, разделенных достаточно широкими проходами (по одному ряду кресел у окон и двуместные диванчики, сгруппированные по два лицом к лицу посередине), и с обширными площадками в оконечностях вагонов.

Большая часть кресел в моем вагоне была заполнена, несколько человек стояли на площадках, но при этом бросалось во внимание то, что чуть ли не каждый что-то просматривал по инфору, читал или разговаривал с кем-то по вирту.

Неуемная общительность здешних жителей, их умение пропускать через себя огромные потоки разнообразной информации стали для меня настоящим шоком. В прошлой своей жизни я лишь однажды сталкивался с такой активностью.

Тогда мне пришлось пообщаться с помощницей одного крупного политического деятеля. За те двадцать минут, пока мы говорили, эта женщина успела ответить на шесть звонков с двух телефонов и дважды, извинившись передо мной, позвонить сама. При этом, она не просто звонила, а принимала решения, отдавала распоряжения и задавала вопросы. Между делом она разобралась в моем проекте и отметила в нем несколько узких мест, два из которых не углядел я сам.

Кстати, денег, которые я просил на свой проект, мне тогда так и не дали. И, наверное, к лучшему, ведь дело было весной восьмого года. Что бы я потом делал осенью?..

В общем, то, что тогда воспринималось как феномен, здесь было нормой. К счастью, Константин был довольно необщительным парнем. Иных в экипаж и не брали – оторванность от земной инфосферы в течение нескольких лет полета считалась самым трудным испытанием. Тем не менее, не считая постоянной связи с родителями, братом и сестрой, я каждый день отвечал на десяток вызовов от различных людей и вел что-то типа блога на «Стене» – здешнем аналоге «Фейсбука».

Стараясь не выделяться из толпы, я взялся за вирт. На очередной станции мое окошко оказалось прямо напротив лайт-бокса с афишей футбольного матча. Случайно махнув рукой в его сторону, я тут же получил пакет спортивной информации и предложение о заказе билета.

Я никогда не был заядлым болельщиком, но футболом интересовался с детства и время от времени ходил с друзьями на матчи еврокубков. Поэтому спорт стал для меня одной из ниточек, соединяющих меня с прошлым и помогающих приспособиться к жизни в новом времени.

В Евразийском Союзе были две единые лиги – соответственно, суперлига-1 и суперлига-2, а региональные чемпионаты играли роль третьего дивизиона. Хотя среди команд первой и второй суперлиг попадались и не известные мне клубы, например, «Академика» (Новосибирск), «Космос» (Астрахань) или «Хортица» (Запорожье), большинство все-таки приходилось на знакомые с детства названия – «Динамо» (Киев), «Спартак» (Москва), «Зенит» (Петербург), «Партизан» и «Црвена Звезда» (Белград)… К моему сожалению, одесский «Черноморец» не входил в число лидеров, скромно вращаясь на уровне чемпионата Юго-Западного региона – кстати, вместе с донецким «Шахтером», чей пик славы, похоже, остался в прошлом. А действующим чемпионом Евразийского Союза и лидером нынешнего чемпионата был волгоградский «Ротор»!

На международном уровне тоже все больше попадались знакомые мне имена. В отличие от популярных брендов, популярные клубы, в основном, выдержали испытание временем. Из грандов начала двадцать первого столетия прекратил свое существование только «Манчестер Юнайтед», который сто с лишним лет тому назад пошел на спад, слился с «Манчестер Сити», а потом и вовсе обанкротился. Сейчас честь города в английской «имперской лиге» защищал клуб «Юнайтед оф Манчестер», а самой крутой британской командой считалась «Астон Вилла».

Очевидно, мегаклубы в какое-то время таки нагнули УЕФА, потому что в Европе существовала «Евролига» в составе тридцати двух клубов, представлявших как Европейский Союз, так и государства Римского договора – конфедерации, в состав которой входили Италия, Испания (без Басконии и Каталонии), Португалия, Ирландия и Хорватия плюс протектораты Нижний Египет, Босния и Албания. Интересно, что нынешним лидером этого первенства был венгерский «Ференцварош».

Еврокубков в их нынешнем понимании больше не было, хотя раз в год проводился турнир, в котором принимали участие чемпионы Евролиги, евразийской суперлиги и британской «имперской лиги», а также обладатель южноамериканского кубка Либертадорес. Соревнования сборных сохранились, но Чемпионат мира фактически превратился в Кубок конфедераций.

Посмотрев за две недели пару матчей, я убедился, что скорости в футболе двадцать третьего века заметно возросли, благодаря чему ускорился темп игры, но в целом изменений оказалось не так уж и много. И хотя электроника автоматически определяла не только взятия ворот, но и офсайды, вокруг судейства по-прежнему кипели страсти из-за назначенных либо неназначенных пенальти и пропущенных нарушений.

Задумавшись о футболе, я едва не пропустил нужную остановку, но успел проскользнуть в дверь вместе с последними пассажирами. За мной началась какая-то суета. Мимолетно обернувшись, я краем глаза заметил пожилого джентльмена в смешной кепочке, который протискивался на выход из вагона, мешая заходящим в него людям. Очевидно, не один я задержался на старте.

Поднявшись наверх по совершенно обычному на вид эскалатору, я оказался прямо перед темно-красной громадой Исторического музея. Повернул голову направо и... разочарованно вздохнул. Вместо стеклянного купола торгового центра и Манежной площади располагалась зеленая зона с дорожками и фонтанами. Не скажу, что купол ТЦ был мне особенно симпатичен, но я уже начал уставать от новшеств. Хотелось увидеть хоть небольшой кусочек той, давней, Москвы.

Зато окружающие меня здания не так уж и сильно изменились за два века. Впрочем, не настолько хорошо я помнил центр города, чтобы заметить небольшую разницу.

А вот памятник Жукову стоял на прежнем месте. И это открытие заметно улушило мое настроение.

Ну, раз Жуков на месте, может, еще что-то осталось из «моей» Москвы?

По знакомому проходу через Воскресенские ворота, вдоль которого, как и когда-то, выстроились сувенирные магазинчики, я поднялся на Красную площадь.

Слава космическим богам!

Все-таки есть вещи, которые не меняются! Площадь казалась точно такой же, как и двести лет назад.

На радостях я подцепил с лотка перед белоснежным Казанским собором горячий пирожок с маком. С оплатой разобрался вездесущий вирт.

С аппетитом вгрызаясь в свежую сдобу, я смешался с толпой. И почувствовал себя так, словно вернулся на минутку в свой двадцать первый век. Вокруг меня шумел на разные голоса многоязычный говор, вдоль и поперек крейсировали туристические группы, ведомые экскурсоводами. Кто-то делал снимки с помощью все того же незаменимого вирта. Многие, как и я, мимоходом жевали вкусненькое, купленное с многочисленных лотков. Среди людей деловито ползали похожие на исполинских жуков серебристые машинки с гербом Москвы. Прохожие протягивали им смятые бумажки и упаковки.

Ворота Спасской башни были распахнуты, народ без препятствий ходил туда-обратно. Перестав быть правительственной резиденцией, Кремль превратился в историко-архитектурный музей. Там даже заново отстроили некоторые старинные здания, а новейшие постройки демонтировали.

Зато Мавзолей был на месте. «Скрытники» и их наследники не испытывали особого пиетета к советскому прошлому, но памятники не сносили. Насколько я «помнил», тело Ленина по-прежнему находилось внутри. К Мавзолею лишь пристроили дополнительный подземный этаж, превращенный в пантеон, с именами и портретами выдающихся граждан страны.

Конечно, в другое время я был бы не против заглянуть в Пантеон. Константин там ни разу не был, так что это стало бы чисто моим воспоминанием. Однако я пришел слишком поздно – доступ прекращался в семь часов вечера. Не тянуло меня и внутрь Кремля: его хотелось осмотреть внимательно и неторопливо, а времени было в обрез.

Неожиданно для себя я свернул в сторону громады ГУМа, который в этом времени был белым с нежным розоватым оттенком. Впрочем, его мог окрасить розовым и закат.

ГУМ, сохранив свое прежнее название, в действительности больше не был ни универсальным, ни магазином. Вообще, магазинов в нашем понимании в двадцать третьем веке не существовало. Все товары заказывались через здешний интернет или Линию доставки. Причем, практически всё изготовлялось по конкретным индивидуальным заказам, так что проблемы перепроизводства или поиска покупателей для невостребованных товаров не существовало в принципе. Место рекламы в значительной мере занимали информационные сообщения и отзывы пользователей, группирующиеся на специальных сайтах.

Для желающих посмотреть на реальный товар и пощупать его руками, прежде чем сделать покупку, имелись различные выставочные салоны, одним из которых и был ГУМ. Его внутренняя архитектура практически не изменилась за два века. Я медленно шел по галерее первого этажа, рассеянно разглядывая демонстрационные стенды по сторонам. Вокруг было множество незнакомых лиц...

Стоп! А этого человека я уже где-то видел...

Неужели, кто-то из моего времени? Они там что, целыми группами попаданцев забрасывают?

Я как раз остановился напротив зеркального салона, где были выставлены весьма любопытные образцы. Если бы не зеркало, повернутое под углом, я бы вряд ли заметил этого мужчину. Правда, и он сейчас не видел моего лица. Так кто же это?

Надо сказать, что в детстве у меня была хорошая память на числа и даты, но плохая на лица. Способность запоминать людей, так необходимую для журналиста, я специально и целеустремленно развивал, достигнув в этом немалых успехов.

Я старательно вгляделся в отражение и вдруг узнал незнакомца. Это был тот самый пожилой джентльмен, с которым я столкнулся на перроне в Щёлково и который едва не пропустил свою остановку в центре Москвы. Только теперь на его голове не было кепочки с помпоном, а темно-серая куртка превратилась в светло-коричневую с серыми обшлагами. Вывернул наизнанку?!

Он стоял у соседнего стенда и, насколько я мог увидеть в зеркале, разглядывал образцы декора на витрине. Однако мне почему-то казалось, что незнакомец искоса поглядывает в мою сторону.

Сказать, что меня это обескуражило, – значит, ничего не сказать. Я поспешно сверился с чужой памятью: Константин неоднократно ездил в Москву в одиночку, но никто никогда за ним не следил и не устраивал вокруг него танцы с переодеваниями.

Или… может быть, Константин этого просто не замечал?!

У него-то, в отличие от меня, память на лица была неважной. Да и стал бы он обращать внимание на человека, мимолетно встреченного на перроне? Это у меня сегодня первое настоящее знакомство с новым миром, все чувства обострены, а каждая встреча – первая!

Я помотал головой. Не хватало еще от полноты впечатлений острый приступ паранойи себе заработать!

Делая вид, что осматриваю очередной образец дизайнерского искусства – зеркало, имеющее странную грушевидную форму, я еще раз попытался поймать отражение незнакомца в коричневой куртке.

Он это или не он?!

Лицо словно стертое, можно сказать, незапоминающееся. Именно поэтому оно обращает на себя внимание. Только сейчас я понял, сколько сегодня выразительных, по-настоящему красивых лиц я видел.

Но даже если это и он, мало ли какие бывают совпадения? На Красной площади я его не видел… или он просто не попадался мне на глаза? Может, он сразу пошел в ГУМ, а здесь совершенно случайно столкнулся со мной? Но зачем он тогда вывернул свою куртку и снял кепку? Или это все-таки совсем другой человек, а я просто накручиваю себя?.

Выйдя из зеркального отсека, я обернулся, удачно изобразив заинтересованность симпатичной девушкой в коротком жакетике и бело-зеленых полосатых штанишках. Одежда так плотно облегала ее ножки и все остальное, что казалась нарисованной на коже. (Я бы, честно, не удивился, если бы так и было).

Подозрительный человек продолжал разглядывать витрину и, кажется, не обращал на меня никакого внимания.

Да что же это такое?! Я чувствовал себя откровенным дураком.

Впрочем, есть способ проверить, кажется мне или нет. Я решительно развернулся и пошел назад. Проходя мимо человека в коричневой куртке, внимательно мазнул по нему взглядом, но ни в чем не уверился и не убедился.

Ладно, попробуем по-другому!

Сделав поворот, я оказался в женском царстве – отделе дизайнерского белья. Там я вступил в ничего не обязывающий разговор с девушкой-консультантом, прочитавшей мне настоящую лекцию о высокотехнологической чудо-ткани, поглощающей без следа любую грязь. Сам же постоянно зыркал по сторонам, пытаясь что-то углядеть в стеклах витрин.

Вежливо попрощавшись с девушкой, я двинулся дальше и тут же снова увидел его. Он благоразумно не стал лезть в дебри бельевого отдела, где оказался бы вторым, кроме меня, мужчиной, бросающимся в глаза, а спокойно ждал на переходе в следующую галерею. Наши глаза встретились. На его лице появилась и тут же пропала недовольная гримаса.

«Мало ли из-за чего он ходит за мной?» – уговаривал я себя.

Может, на перроне узнал во мне члена Первой Звездной и решил познакомиться? Однако этот немолодой мужик с невыразительным лицом никак не походил на пылкого поклонника. И вообще, если бы он хотел вступить со мной в контакт, бросил бы сообщение на вирт. Здесь было принято поступать именно таким образом.

Поднявшись по лестнице на третий этаж, я продолжил обход ГУМа, то и дело ловя отражение своего преследователя в витринах и зеркалах. Это уже начинало раздражать.

Чтобы взять паузу, я свернул в боковой коридорчик, у входа в который виднелись блеклые буквы «Ж» и «М». Я уже вполне созрел для конкретных действий: если он сунется за мной, схвачу непрошеного филера за грудки и конкретно выясню, что ему от меня нужно.

Не сунулся. Очевидно, ждал где-то в основной галерее. Я сделал свои дела, вымыл руки и вдруг заметил в глубине санузла неприметную дверцу с надписью «Служебный выход». Не думая о том, что дверь может оказаться «запароленной», я рванул ее на себя, и она послушно открылась. За ней оказался пустынный коридорчик, выходящий на лестничную клетку. Ссыпавшись вниз, я очутился в большом подземном гараже, где рядами стояли бильчики.

Отлично! Я бросился к первому же попавшемуся автомобилю и в мгновение ока очутился внутри. Задав на курсоре адрес Киевского вокзала (самое знакомое для меня место в Москве), я нажал кнопку и был вознагражден мягким шумом мотора. При выезде из гаража мне показалось, что я увидел где-то в отдалении коричневую куртку, но, может быть, лишь привиделось. В любом случае, в бильчиках не было функции следования «во-он за тем автомобилем». Впрочем, если за мной действительно серьезно следили, преследователь мог бы узнать через вирт, куда я еду.

Тем не менее, моя паранойя продолжала свирепствовать. Уже на Лубянской площади я дал команду бильчику остановиться у тротуара и выскочил наружу, оставив его зарезервированным за собой.

Время приближалось к без четверти восемь, стемнело, но площадь была ярко освещена – особенно, хорошо знакомое мне здание «Госужаса», которое обзавелось парочкой дополнительных этажей и стеклянной галереей у входа, делавшей его похожим на отель. Собственно, теперь это и был отель «На Лубянке», один из самых известных в Москве.

Населявшее его прежде ведомство давным-давно переселилось в Китеж и называлось теперь Центральной информационной службой, сокращенно ЦИС (наверное, поэтому нынешний аналог ГРУ, тоже переехавший куда-то в окрестности новой столицы, имел прозвище «Транс»).

Слева виднелись характерные арки Детского мира, который сохранил старое название, но был уже не магазином, а детским информационно-развлекательным и творческим центром. В центре площади, казавшейся сильно забитой бильчиками, виднелся круглый скверик с чьим-то памятником в центре (может быть, даже Дзержинскому).

Впрочем, все эти архитектурные детали я заметил только мельком, сбегая по лестнице в подземный переход. Сейчас там вместо киосков находились многочисленные кафешки и зоны отдыха, заполненные людьми, но для меня было главным то, что здесь, как и ранее, находился один из входов в метро.

Может быть, это было и глупо. В конце концов, если незнакомец знал, кто я, то наверняка сообразил, куда я в итоге поеду и где живу. Но я был рад, что избавился от слежки. Продолжать прогулку по вечерней Москве настроения не было, и я отправился обратно в Щёлково. Только там вспомнил, что меня до сих пор ожидает на Лубянке покинутый бильчик, и поспешно снял резервирование. В любом случае, мой кошелек это сильно не отяготило.

Вернувшись домой, я поужинал тем, что нашел в домашнем хране (настройки меню я все-таки поменял на прошлой неделе), и, уже успокоившийся, уселся в кресле, развернув виртуальный экран вирта. Наступило самое приятное для меня время дня – время возвращения в прошлое.

В первый же день, разбирая закладки Константина на вирте, я с удивлением обнаружил среди них мой любимый литературный форум «ВВВ», на который частенько заходил в прошлой жизни. Правда, только как гость. Причем, это был не его нынешний аналог, а тот же самый форум, один из старейших ресурсов русскоязычной инфосферы, не так давно отметивший свое двухсотлетие!

Недолго думая, я заказал самый дорогой и емкий накопитель информации – по-здешнему, фумбочку, и за трое суток слил на него все архивы форума за двести с лишним лет. Все тридцать с лишним петабайт, более сорока тысяч литературных произведений и бесчисленные иллюстрации, клипы и випы (veep) – визуализации отдельных эпизодов. Еще один вечер ушел у меня на настройку. Зато теперь я каждый вечер на пару часов погружался в прошлое, читая продолжения завершившихся двести лет тому назад дискуссий, за ходом которых следил до попадания в новый мир. Мне нравилось наблюдать за тем, как глава за главой пишутся давным-давно законченные книги, изучать ранее закрытые для меня разделы. Может, это звучит немного высокопарно, но в том, что я не свихнулся в первую же неделю от одиночества, постоянного напряжения и чуждости окружавшего меня мира, была немалая заслуга этого сайта.

Конечно, по вечерам я читал не только форум. Я очень интенсивно знакомился с миром, куда меня угораздило попасть, и внимательно проглядывал информационные ленты, чтобы знать, что происходит сейчас. Никому ведь не хочется выглядеть глупо, когда все вокруг обсуждают самые животрепещущие события. Одним словом, я старательно вживался в новое для себя окружение.

Не меньше часа в день уходило на виртуальное общение. Я писал очередной пост в свой блог, который обязан был вести как участник экспедиции, и отвечал на вопросы. Хорошо еще, что у нас с Константином оказались сходные стили письма и близкие взгляды на многие вещи, так что никто из постоянных посетителей не заметил подмены.

К тому времени я уже знал, что наше с ним сходство не случайно. Догадаться о том, что мы с ним родственники, можно было сразу: девичья фамилия его мамы совпадала с моей. А чтобы узнать, насколько близкие родственники, хватило получасового поиска.

Один из моих правнуков, как оказалось, стал знаменитым писателем. Он родился в 2070 году и прожил больше ста лет, отразив в своих книгах многие бурные события своего века, свидетелем и непосредственным участником которых был. Под конец жизни он поселился в шумном и веселом городе у моря в собственном доме, где часто гостила его непоседливая правнучка – будущая Костина мама. Таким образом, она приходилась мне четырежды «пра» внучкой, а Константин, соответственно, был мой пять раз «пра» внук.

Жаль, что нас с ним так разбросало по временам и пространствам. Я бы с удовольствием поболтал с Константином за чашкой чая или бокалом хорошего вина. Нам было бы что рассказать друг другу. Я собирался с духом несколько дней, чтобы открыть его личные файлы, – это казалось мне невежливым и неприличным, словно заглядывать в окно чужого дома или подсматривать поверх плеча в пишущийся текст. Но то, что я там обнаружил, всерьез удивило и заинтересовало меня.

Константин действительно увлекался историей конца XX – начала XXI века. Может быть, он не был профессиональным историком, но его комментарии и статьи, написанные, похоже, между делом для какого-то сайта или форума по интересам, поразили меня пониманием духа этого давно прошедшего для него времени. Порой возникало впечатление, что некоторые вещи были написаны моим современником, только очень хорошо информированным и обладающим даром прозрения о том, что будет дальше.

Многие ли специалисты, скажем, по Отечественной войне 1812 года могли бы через двести лет после ее окончания не просто перечислять факты, а разбираться в мотивах действий ее героев и понимать внутреннюю логику их поступков? А вот Константин, как мне казалось, мог. И чем больше я прочитывал написанных им текстов, тем сильнее мне думалось, что именно его попадание в двадцать первый век и было главной целью тех самых сил, что поменяли нас местами.

Это Константин со своими знаниями тенденций, ключевых персоналий и будущих событий мог стать настоящим прогрессором, повернувшим историю мира в нужном направлении! Может быть, это благодаря его вмешательству и возник тот самый мир двадцать третьего столетия, породивший его самого!

Что же, положа руку на сердце, я был совсем не против этих изменений. В мое время не надо было быть провидцем, чтобы понять, что будущее, скорее всего, не несет нам ничего хорошего. Мир, возможно, ставший реальностью благодаря переносу Константина на двести с лишним лет назад, мне нравился. Это был разумный, благоустроенный, уютный мир, в котором было приятно жить и не могло произойти ничего по-настоящему опасного и дурного. По крайней мере, со мной – гражданином одного из ведущих его государств. Странный сегодняшний инцидент, конечно, не забылся, но казался чем-то незначительным, малозначащим, нетипичным…

Мое появление здесь и будущее участие в межзвездной экспедиции уже представлялись мне чем-то вроде компенсации – извинения со стороны неких могущественных и неведомых сил, выдернувших меня из моего мира и моего века, чтобы занявший мое место Константин изменил историю.

Тогда я действительно так думал. И как же я ошибался! Продолжение книги - уже завтра. Не пропустите!

Посадка Алекса разочаровала. Как-то слишком буднично. Ни тебе перегрузок, ни даже болтанки. Они просто сидели в кают-компании, уткнувшись каждый в свой вирт, поскольку для них не было предусмотрено ни иллюминаторов, ни обзорных экранов, а потом корабль слегка тряхнуло, и Норман сообщил по громкой сети, что они уже сели.

Тем не менее, они прибыли на Филлину!

Алекс был готов сразу же бежать знакомиться с планетой его мечты, но пришлось ждать почти час. Заняться в это время было нечем, и воображение настойчиво подбрасывало то одну картинку, то другую. Например, как группа таможенников-собакоидов из популярного фьюна «Галактическая полиция», придирчиво проверяет документы и обнюхивает их багаж.

Однако к ним в корабль никто так и не зашел. В какой-то момент Норман, все это время безвылазно просидевший в рубке, наконец подал голос и заявил, что Алекс и Джош могут собираться на выход с вещами. Остальным пассажирам он предложил выйти поразмяться. Стоянка на планете планировалась на трое суток, так что время ознакомиться с местными достопримечательностями было.

Естественно, Дона и Дэна не надо было уговаривать. Без малого четыре недели полета в небольшом и довольно тесном корабле измотают кого угодно. Алекс искренне сочувствовал пилоту Константину и другим членам Звездной экспедиции. Конечно, «Одиссей» будет намного попросторнее, чем их скорлупка, но и лететь им целых полтора года в один конец!

Чем встретит их Филлина?!

Алекс буквально слетел вниз по лесенке, опущенной из пассажирского люка, и застыл, жадно впитывая в себя новые впечатления. Корабль совершил посадку на краю огромного и очень ровного поля, поросшего то ли очень низкой изумрудно-зеленой травой, плотной как войлок, то ли мхом. Со всех сторон его окружали скалистые горы, поросшие темным лесом, с острыми, обрывистыми гребнями. Над котловиной нависло низкое пасмурное небо. Солнце пряталось за тучами, не позволяя определить стороны света и даже время дня.

– Местные сутки примерно на полтора часа длиннее земных, – вполголоса сообщил Норман то, что было и так прекрасно известно. – Сейчас около десяти часов утра. Мы находимся на Восточном континенте, 60-й градус широты. На Земле это был бы Северный Урал. Местность вокруг безлюдная, горы с той стороны труднопроходимы. Филлинские самолеты здесь не летают.

– Это и есть здешний космодром? – поинтересовался Джош, с неудовольствием опирающийся на свой громадный чемодан на колесиках.

– Скорее, космопорт. Тут все заросло мхом, но прямо под ним – плиты покрытия. Сюда даже «Одиссей» сможет сесть, если понадобится. А под горами построен огромный комплекс. Военная база имперцев, атомная мини-электростанция и водородная фабрика.

Алекс несколько раз украдкой притопнул. Да, под ногой определенно ощущалось что-то твердое.

– Выходит, мотель с заправкой? – хохотнул тем временем Дэн.

– Да. К слову сказать, это единственная водородная станция на Филлине. Мы пополним здесь запасы горючего и отправимся дальше, на имперскую планету Тэкэрэо. А потом здесь же остановимся на обратном пути.

Понятно. Значит, что попасть на эту планету, что покинуть ее без контроля имперцев довольно затруднительно, сделал про себя вывод Алекс. Впрочем, к этому он был готов.

Их встречали. От края котловины быстрым шагом шел человек в темной куртке. Вернее, не совсем человек… Алекс с интересом разглядывал первого увиденного им кээнца в своем истинном обличье.

Ну-у… Не красавец, что еще можно сказать. Не очень высокий как для имперца рост – всего на полголовы выше Алекса. Узкое острое лицо странного цвета – что-то между бледно-голубым и светло-сиреневым. Длинный вытянутый нос, подавляющий своими габаритами все прочие черты лица… Интересно, в их предки случайно не затесались грызуны?

– Приветствую! Приветствую гостей с Земли! – воскликнул кээнец по-английски, подбежав к ним и картинно воздев вверх руки. – Я – хозяин Филлины! Очень, очень гостеприимный хозяин! Можете называть меня Сиаксеенс Тиангвонн! Запомнили? Или повторить?!

– Вас так зовут? – уточнил педантичный Джош.

– Нет, это его так зовут, – кээнец с удовольствием распахнул свою куртку, под которой обнаружилась белая футболка с нарисованным на ней мультяшным персонажем – уморительно важным длинноносым зверьком, одетым в темно-коричневый костюмчик с жилеткой и галстухом. – Правда, похож на меня?! Если вам сложно, можете называть его, а значит, и меня Мистер Землеройка!

– Mister Shrew? – усмехнувшись переспросил Дэн. – Может быть, лучше Mister Shrewd?

Алекс улыбнулся про себя. Как быстро землеройка стала хитрецом!

– Нет, это не про меня! – запротестовал кээнец.

Похоже, он разыгрывал это представление перед земными гостями далеко не в первый раз.

– Разве он выглядит таким умным и хитрым? – инопланетник ткнул себя пальцем в грудь.

– Все равно, не подходит, – снова хмыкнул Дэн. – Вот у вашего персонажа есть супруга, какая-нибудь Тетушка Землеройка?

Тут уже Алекс не удержался от смешка. Дэн намекал еще на один каламбурчик. Слово «землеройка» означало еще и «сварливую женщину», а Тетушка Землеройка (Auntie Shrew) была персонажем известного мультика.

– Вообще-то есть, – очень натурально огорчился кээнец. – Это плохо? А вы как думаете? Ему не подходит это имя?

Алекс, которого неожиданно втянули в разговор, задумался. Длинноносик, изображенный на футболке, был, конечно, похож на землеройку. Однако, он больше напоминал фото из полузабытой детской книги.

Гаитянский щелезуб, вот он кто! Скрытный насекомоядный зверек величиной с небольшую кошку. Славится своим агрессивным нравом и ядовитым укусом!

Символично... А ведь имперец, скорее всего, принадлежит к какой-то спецслужбе. Хорошо, что страшноватых ментальных способностей у него, кажется, нет. По крайней мере, залезть в мозги не пытается…

– Не знаю, – тактично увернулся от ответа Алекс. – Землеройка – это все-таки очень маленький зверек. Ваш герой, наверное, побольше.

– Барсук, – предложил Дэн.

– Не подходит, – забраковал этот вариант Джош. – У барсука полосатая мордочка.

– Никакой это не барсук! – поддержал его кээнец. – На нашем языке его имя означает: зверек, который роет землю!

– Господин Землерой, – вдруг сказал чернобородый Дон.

Причем, сказал по-русски и без всякого акцента.

Соотечественник?!

Алекс сразу насторожился. Откуда?! Во время полета он держал себя стопроцентным американцем!

– Что вы сказали? – повернулся к нему кээнец.

– На Земле есть такой распространенный язык – русский, – спокойно объяснил ему Дон, снова перейдя на английскую речь. – На нем «shrew» и в самом деле звучит как зверек, роющийся в земле – «зем-ле-ройка».

Он медленно, по слогам произнес это длинное и сложное для англоязычных американцев слово.

– Но так как это действительно очень маленькое животное, почему бы не говорить «землерой»? Так и звучит солиднее, и произносить проще.

– Отличная идея! – кээнец расцвел и с благодарностью потряс Дэну руку. – Значит, зовите меня – Мистер Землерой! Между прочим, мы уже почти пришли. Прошу вас, заходите, дорогие гости!

В скальной стене оказалась хитро замаскированная дверь. Через нее они и проникли внутрь.

Изнутри имперская база выглядела большой – они уже минуты три шли по тускло освещенным коридорам, пробитым прямо в скале. Правда, была она какой-то... заброшенной. Время от времени им по пути попадались пустые комнаты без дверей и ниши, забранные ржавыми решетками. Не утерпев, Алекс напрямую спросил об этом Мистера Землероя. В конце концов, его маска ученого не только допускала, но и предполагала подобное любопытство.

– О, да! – воскликнул кээнец. – Вы совершенно правы! База построена больше трехсот лет назад… по вашему счету, это будет двести семьдесят. Уже тогда Империя готовилась к освоению Филлины! Однако приоритеты изменились, и его пришлось отложить до лучших времен… которые уже подходят, досточтимые сэры!

«Значит, завоевание планеты они называют освоением. Ну-ну», – с неприязнью подумал Алекс.

– Из-за чего изменились приоритеты? Что там такого произошло? – спросил он просто так, лишь бы посмотреть, как инопланетянин будет выкручиваться.

– Даже не знаю, это было так давно, – небрежно махнул рукой Мистер Землерой.

Знает, вернее, предполагает. И это ассоциируется у него с чем-то неприятным, автоматически определил Алекс. И обрадовался этому пониманию.

Оказывается, его способности, над развитием которых он старательно работал в течение всего полета, позволяют ему «читать» кээнцев. Еще бы только научиться включать их по желанию! А то они пока что слабо ему подчинялись, возникая и исчезая, когда им вздумается.

Тем временем, они прибыли. Спустившись по длинной винтовой лестнице, вышли в широкий и ярко освещенный коридор с ковровым покрытием на полу и шпалерами на стенах. Мистер Землерой гостеприимно распахнул перед ними дверь, ведущую в небольшой зальчик с расставленными столами.

– Прошу вас, подкрепляйтесь, не стесняйтесь! – засуетился радушный хозяин. – Транспорт с вашей базы прилетит чуть позже, они еще ждут погоду. Наша пища вам подходит, проверено экспериментальным путем, хе-хе! И обязательно отметим встречу! К нам сюда не так часто прилетают такие дорогие гости!

Среди тарелок с разнообразной снедью была выстроена внушительная батарея бутылок с разноцветными этикетками. Кээнец быстро скрутил пробку на одной из них и разлил по пластиковым бокалам темно-красный напиток.

– Прошу вас, прошу вас! Это, конечно, не земное вино, но вам оно, надеюсь, понравится! За благополучное прибытие!

Алекс понюхал предложенный напиток – он издавал какой-то фруктовый запах словно домашняя наливка – и осторожно пригубил его. Вино оказалось сладковатым и к тому же крепленым, но вполне неплохим на вкус.

Пока земляне медленно дегустировали напиток, Мистер Землерой быстро осушил свой бокал и налил себе следующий из новой бутылки. Глазки его довольно заблестели.

Как было известно Алексу, кээнцам с их синей кровью спиртосодержащие напитки были в чем-то полезны и даже нужны. От них они тоже пьянели, только медленнее, чем земляне.

Сделав еще несколько глотков вина, Алекс начал изучать стол, подбирая себе закуску. «Человек – это то, что он ест», – вспомнилась ему цитата из какой-то книги. Интересно, применим ли этот принцип к кээнцам?

Он сразу понял, что именно в угощении показалось ему странным. Сплошные консервы, копчения и соления, никакой свежей еды. Очевидно, они никак не контактируют с местным населением, что логично… А вот эти нарезанные фрукты – свежие и явно тропические. Летают отдыхать на пляж? Кстати, хотелось бы знать, сколько здесь народа?

– Скажите, почему мы не видим других обитателей базы? – задал вопрос Дэн. Похоже, он пришел к тем же выводам, что и Алекс. – Вы же не живете тут в одиночку?

– Разумеется, нет! – жизнерадостно воскликнул общительный инопланетник. – Здесь есть техники, обеспечивающие службы, другой персонал… Просто никто из них не говорит на вашем языке. Но знаете, что самое ужасное?! Среди них нет женщин! Ни одной! Представляете?!

– Увы, очень хорошо представляем! – трагически закатил глаза Дэн. – Мы летели сюда целых три декады, по вашему счету, в абсолютно мужском коллективе! И так надеялись увидеть местных красавиц, о которых столько слышали на Земле. Такое разочарование...

– О, да! Это упущение! – инопланетник опрокинул в себя новый бокал. – Я обязательно подам об этом рапорт своему руководству. Без женщин жить тяжело… да что там тяжело, невозможно. Тем более, что среди них есть такие… такие! Хотя у вас на Земле не хуже!

– Вы были на Земле? – поинтересовался Дэн.

– К сожалению, только один раз. Но эта поездка оставила после себя столько прекрасных воспоминаний...

За столом начался оживленный трёп, в котором кээнец проявил самое активное участие. Алекс не сомневался, что на всех присутствующих составляют психологические портреты, которые будут аккуратно подгружены в соответствующие папки. Пришлось передать контроль над ведением беседы маске, а самому лишь время от времени выглядывать наружу, словно из амбразуры.

Поэтому он сохранил полное спокойствие, когда после застолья хозяин предложил гостям немного отдохнуть и ознакомиться с «лучшими образцами имперской культуры», а его самого пригласил на «небольшую ознакомительную беседу».

Идя к двери, Алекс поймал на себе холодный и совершенно трезвый взгляд Нормана. Это означало, что все если не под контролем, то, по крайней мере, не нарушает привычный порядок.

Кээнец отпер дверь, приложив к электронному замку пластиковую карточку, и предложил Алексу жесткий стул для посетителей. Сам же по-хозяйски устроился за столом, разве что ноги на него не забросил.

Как на допросе, однако… Впрочем, скорее всего, это и есть допрос.

– Итак, это вы хотите прогуляться по Филлине? – сразу же перешел к делу Мистер Землерой.

– Да, я.

– А вы знаете, что для этого вы должны получить разрешение?

– Э-э-э… У вас?

– Конечно, у меня. Ведь я же хозяин Филлины! – кээнец улыбнулся, словно переводя все в шутку. – Вот скажите, для чего это вам нужно?

«А для чего это вам нужно знать?» – завертелось на языке. Однако идти на обострение было рано.

– Исследования Филлины очень важны для земной науки, – стал объяснять Алекс. – Эта планета напоминает Землю, какой она была около двухсот пятидесяти наших лет тому назад. Изучив ее, мы сможем лучше понять себя. Может быть, выявим некие универсальные законы, по которым развивается общество. На Земле история не считается точной наукой. И во многом, из-за того, что у нее нет повторяемости, базы для сравнения. А благодаря Филлине такая возможность появится!

Алекс разглагольствовал минут пять. Самозваный «Хозяин Филлины» слушал его, не перебивая.

– Что ж, двигать вперед науку – весьма возвышенная цель, – произнес он наконец. – Но почему именно сейчас? Не раньше и не позже?

А ведь он не поверил, понял Алекс. Ни одному его слову!

Черт, что же пошло не так?!

Легенду разрабатывали на очень высоком уровне, и утечек быть не должно. Кажется, его сразу что-то насторожило… Но что?!

Алекс знал, что попозже, в более спокойное время, разберет их беседу по репликам, а если надо, то и по словам. Однако самые ценные догадки обычно приходили к нему сразу, а не в процессе домашнего анализа.

Упоминание об изучении истории? Кээнцы в свою землян не посвящают, а большинство из них и сами не слишком-то хорошо ее знают. Даже на подготовке он получил лишь самые общие сведения…

Может, у них история – важная секретная наука, которую могут изучать лишь избранные? Или носит сакральный характер? Нет, у имперцев нет религии в нашем понимании…

Так или иначе, прокол…

Но начатую партию в любом случае следовало доигрывать до конца. Как говорят шахматисты, между дебютом и эндшпилем бог создал миттельшпиль…

– Раньше мы, наверное, не были готовы. Чисто технически, – постарался он ответить на вопрос инопланетника. – Не знаю, полностью ли мы готовы сейчас, но осталось мало времени. Понимаете?

– Хотите изучить общество филитов, так сказать, в естественной среде? Пока есть, что изучать? Понимаю, – с готовностью покивал Мистер Землерой. – И вы полагаете, у вашей миссии есть шансы на успех?

– Надеюсь, – осторожно заметил Алекс. – Я буду изображать иноземца из дальних стран, которому простительно не знать какие-то местные реалии. Кроме того, я могу изъясняться на нескольких филлинских языках.

– А наш вы знаете? – перебил его кээнец, непринужденно переходя на имперский.

Алекс напрягся.

– Э-э-э… Очень немного есть, – выдал он. – Больше понимать, чем говорю.

При этом он излагал чистую правду. Гипнотическое изучение языка во сне имеет тот недостаток, что полученные знания далеко не сразу переходят в активную лексику. Вот филлинские языки он учил еще на Земле и мог на них уверенно общаться. А имперский загрузил перед самым прибытием, и тот не успел уложиться у него в голове.

Инопланетника его ответ, к счастью, устроил.

– Это хорошо! Очень-очень хорошо! Если бы вы совсем не знали нашего языка, я бы, наверное, вас не пустил! – заявил он с сияющей улыбкой, вернувшись на английский. – Но и так я могу согласиться на вашу авантюру только при одном условии.

– Каком? – выдержав положенную паузу, спросил Алекс больше с интересом, чем с настороженностью.

Все равно, придется соглашаться на все. Если тип, маскирующийся под клоуна, его выпустит, это уже будет удачей.

– Я должен знать, где вы находитесь. Постоянно. В любой момент.

– А без этого никак нельзя обойтись? – спросил Алекс, добавив в голос недовольства. – Я ведь буду находиться на связи со своей базой.

Все он, конечно, уже понимал. И сопротивлялся только для виду. Его маска должна ведь была хотя бы немного потрепыхаться?!

– Вот именно, что только со своей! А какие у нее возможности? Весьма, весьма ограниченные. И, нередко, самой природой! А если вам вдруг срочно понадобится эвакуация? Или вы попадете в беду? Например, вас могут разоблачить и арестовать филиты. Конечно, вряд ли они успеют что-то сделать, даже если вы им все выложите, но мне будет обидно, а вам – неприятно. Поэтому никаких возражений!

– А как вы это сделаете? Дадите мне какой-то аварийный передатчик? – мрачно поинтересовался Алекс.

– Нет, его у вас могут отобрать. Мы поступим надежнее. Вам поставят такой маленький маячок… вот сюда! – кээнец согнул руку через плечо, показывая куда-то в направлении лопатки.

Алекс поперхнулся. Точнее, это сделала его маска. Его-то предупреждали, что имперцы обожают подобные «простые решения».

– А нельзя ли как-то обойтись без этого? – тоскливо спросил он вслух, очень натурально передернув плечами.

– Нет, нельзя! Иначе я даже не разрешу вам вылететь отсюда на вашу базу. Месяц просидите здесь, а потом отправитесь на Землю обратным рейсом. Кстати, может, так и сделаем? У нас вам не будет скучно, уверяю вас! Здесь собраны обширнейшие материалы о Филлине. Вам даже никуда не надо будет идти своими ногами, рисковать, мучиться... Устроим рабочее место, организуем автоматический перевод на ваш язык… Как вам?

– Нет, – покачал головой Алекс. – Я лучше помучаюсь.

– Похвально, очень похвально! – Мистер Землерой прямо расцвел. – Не ищете легких путей? Очень, очень мужественно! Вы в каком полку служили?

– Прошу прощения, но, наверное, ни в каком.

Алекс действительно не проходил военную службу. Ему это не было нужно.

– Жаль. У вас, несомненно, есть задатки... Что ж, тогда приступим.

– Прямо сейчас?! – Алекс поежился, словно нечто уже впилось ему между лопаток.

– А зачем затягивать? Аппаратура готова!

– Что я должен заполнить или подписать?

Этого вопроса требовала маска. Современные американцы не так помешаны на юриспруденции, как их предки сто или двести лет назад, но без документа в мало-мальски сложных жизненных ситуациях они чувствуют себя неуверенно.

– Ничего, просто пройдемте со мной!

Еще один кабинет. На этот раз, по виду, медицинский. Во всяком случае, диагностическую аппаратуру Алекс опознал. При ней наличествовал оператор-кээнец в светло-зеленом халате. Мистер Землерой обратился к нему с коротким спичем, из которого Алекс почти ничего не понял. Инопланетянин использовал то ли какой-то сленг, то ли крутые научные матюки, которых не было в его словаре.

– Снимайте верхнюю одежду! – перешел кээнец на английский.

Алекс чуть промедлил, в последний раз взвешивая все варианты. Есть ли у него возможность избежать «клеймения»? Похоже, все-таки нет. Здесь, на чужой базе, у него нет на руках ни одного козыря.

– Смелее! – дружески приободрил его Мистер Землерой. – Не бойтесь! Мы еще не причинили вреда ни одному из наших гостей. И всегда будем рады помочь, пока они остаются нашими добрыми гостями…

Намек был достаточно прозрачный, и Алекс не стал обострять ситуацию. Он разделся до пояса, после чего залез внутрь хирургического агрегата. Тот медленно опустился ему на плечи и спину. Под правую лопатку что-то слегка кольнуло.

– Не беспокойтесь, – кээнец успокаивающе улыбнулся. – Никакой боли сейчас, никаких неудобств потом.

Да, хотя бы в этом отношении инопланетники ничем не уступали земным хирургам. Алекс ничего не чувствовал. Его просто придерживали за плечи и легко касались спины. Неприятных ощущений он не испытывал.

Неприятным было лишь само положение, в котором он очутился. Но с этим уже ничего нельзя было сделать. Его просчитали сразу и переиграли в один ход. Или, скажем, получили преимущество в дебюте… Ладно, будем надеяться, что партия на этом еще не закончилась.

– Готово!

Мистер Землерой помог Алексу выбраться и повел в угол кабинета, где находились два зеркала, одно напротив другого. С их помощью можно было разглядеть крупную родинку, появившуюся ниже правой лопатки.

– У маячка собственный источник питания, – любезно сообщил кээнец. – Без каких-либо радиоактивных элементов, уверяю вас! Хватит на год по нашему счету, затем зайдете снова сюда, поменяем батарейку. Или удалим, если будете возвращаться на Землю.

– Спасибо, – проворчал Алекс, все еще рассматривая свое новое «украшение».

Если там нет никаких гадостных сюрпризов, это еще не самый худший вариант. Что один человек поставил, другой всегда убрать сможет.

– Только не вздумайте его вынимать самостоятельно! – тут же предупредил имперец.

– Взорвется?!

– Нет, как вы могли подумать? – инопланетный спецслужбист даже рассмеялся, но в его эмоциях Алекс уловил… нечто. – Просто я буду очень огорчен. А он – рассердится!

Стянув с себя куртку, кээнец повернулся к землянину спиной. С этой стороны футболки зверек изволил гневаться, топая ножками и вздымая вверх кулачки. На первый взгляд, он мог показаться забавным, но горящие злым огнем глазки, острые зубки и общее выражение длинноносой мордочки выглядели совсем не смешно.

– Землерой – это ужасный зверь, когда разозлится. Страшнее любого хищника! – доверительно сообщил кээнец, надевая куртку обратно. – Поэтому не советую, очень не советую.. И держитесь спокойно. Самое главное, не подставляйте никому спину, а мы уж ее вам прикроем!

– Не сомневаюсь, – проворчал Алекс, застегивая рубашку.

– Да, да, никаких сомнений!

Внутри у инопланетника словно что-то звякнуло, а затем требовательно зазвенело, все громче и громче. Мистер Землерой засуетился, вытаскивая из внутреннего кармана куртки коммуникатор, напоминающий старинный кнопочный мобильный телефон. Оборвав звонок нажатием на край, он поднес его к уху.

– Отличная новость! – возвестил он, выслушав сообщение. – Прибыл транспорт с вашей базы. Можно встречать!

Транспорт с базы оказался новейшим грузопассажирским катером на антигравах, какие и на Земле были изрядной редкостью. Возле него ходил, цокая языком, Джош.

Парни из экипажа Нормана уже вскрыли грузовой отсек и активировали погрузчик, начавший выкладывать наружу контейнеры и какие-то длинные оливковые ящики, показавшиеся Алексу подозрительно знакомыми. Именно такой «гуманитарный» груз для пуштунского подполья им как-то давненько пришлось перехватывать.

– Норман, – подошел он к пилоту, стоявшему чуть поодаль. – Что это вы сейчас выгружаете?

– Припасы и оборудование для базы. В основном.

– А не в основном?

– Груз я получил опечатанным на Земле, – пожал плечами Норман. – Мое дело – только привезти. А как его использовать, пусть здесь решают. С хозяевами согласовано.

Алекс кивнул. Нужную информацию он получил, и она ему сильно не понравилась. Как, собственно, и обстановка на Филлине в целом.

– О, вот вы, где!

От транспортника к ним быстро шагал невысокий коренастый человек в расстегнутой парке. Лет пятидесяти или около того на вид, с короткой рыжеватой бородкой, какую когда-то называли шкиперской. Улыбнувшись, он протянул руку Алексу.

– Джеймс Дайк. Можешь называть меня Джим, – рукопожатие у него было сильным и крепким.

Алекс тоже представился.

– Откуда ты будешь, такой интересный, – поинтересовался Джим, растягивая слова на южный манер.

– Из Бостона.

– Янки, значит? – загорелое обветренное лицо прорезала усмешка.

– А ты, я слышу, из более солнечных краев? Джорджия? Алабама?

– Не угадал, – с удовольствием хмыкнул Джим. – Южная Каролина. Чарльстон.

– Выходит, земляк нашего президента?

– Старого Пердуна Бака? Это точно! Только я здесь не при чем. Меня тогда вообще на Земле не было!

– Давно здесь? – понял намек Алекс.

– Третий год. Две зимовки отбарабанил. У тебя хоть нормальная одежда есть?

– В смысле теплая? Найдется.

– Готовь сразу, – посоветовал Джим. – У нас там плюс три и снежные заряды. Едва окошко нашел, чтобы вырваться.

– Ого, – покачал головой Алекс.

На Филлине была такая же смена времен года, как и на Земле. И нынешний сезон соответствовал первой половине июня. Впрочем, север есть север. Если из соображений секретности решили устроить базу на уединенном приполярном островке, за это надо платить.

– Так что мужайся! – Джим хлопнул Алекса по плечу. – Сейчас догрузят, и вылетаем!

Конечно, вылетели они не сразу. Пока завершили погрузку, пока распрощались с Доном и Дэном, которым надо было лететь дальше на Тэкэрэо, пока отделались от чересчур общительного Мистера Землероя, прошло немало времени.

Наконец Джим забрался в кабину, предложив Алексу место рядом с собой. Джош со своими вещами устроился в салоне, почти доверху забитом ящиками и контейнерами.

Пока они набирали высоту и ложились на курс, Алекс пытался умоститься в кресле. Спина чесалась, хотя, возможно, это только казалось.

– Что, янки-бой, пометили тебя «жестянки»*? – хмыкнул Джим.

(*«Сans», созвучно с «кээн» – прим. авт.)

– Отчипировали, – кивнул Алекс, найдя более-менее удобную позу. – Вас тоже?

– А как же! Они везде норовят свои метки воткнуть! Любят, чтобы все было под контролем. Хотя пару раз они мне действительно помогли. Один раз птичка забарахлила, а второй раз пришлось пойти на вынужденную.

– Сами прилетели?

– Нет, наши их с базы вызвали. Хотя, думаю, могли бы и сами. Все равно, им здесь скучно. Никаких развлечений, кроме как за нами следить.

– А за филитами? Или у них для этого есть специалисты?

– Да откуда?! Их здешняя база – это как заправка где-нибудь в Нью-Мексико. Туда – сто миль пустыни и обратно – сто миль. Вся их работа – принимать и обслуживать корабли, а они хорошо, если раз в месяц сюда прилетают. Так что сидят они в самой заднице мира, тоскливо им тут и одиноко. Поэтому даже с нами не гнушаются общаться, хотя, между нами, расисты они еще те! Мы-то для них не совсем дикари, потому что сами в космос вышли. А вот есть у них зеленокожие слуги кронты, так с ними обращаются хуже, чем с ниггерами в стародавние времена!

– Странно, – Алекс попытался перевести разговор на интересующую его тему. – А мне говорили, что у них на базе много материалов по филитам.

– Кто говорил? Хитрый Дядюшка Землеройка? Он у них, как говорят русские, местный «молчи-молчи». Или, наверное, «болтай-болтай». У него, может, и есть. Это же он с тобой проводил… разъяснительную работу?

– Он. Только мы его по-другому прозвали…

– Мистер Землерой? – рассмеялся Джим, выслушав Алекса. – Это Дон хорошо придумал! А я вот русский не настолько хорошо знаю!

– Приходилось бывать в России? – спросил Алекс, хотя, конечно же, знал ответ.

– Еще бы. Три зимовки на острове Врангеля. И две в Гренландии. Метеорологом работал. Сам понимаешь, не простым метеорологом… Иначе мне бы сюда полететь не предложили… А ты то сам хоть раз бывал севернее станции Эсткорт*?

(*Самая северная точка штата Мэн и Новой Англии – прим. авт.)

– Приходилось, – усмехнулся Алекс. – Даже знаю, что такое Русская зима.

– И где это ты ее видел?

– В основном, в Москве.

– Ха! – Джим пренебрежительно хмыкнул. – Это, считай, субтропики. Еще один новичок на мою голову!

– Непростое место выбрали для базы, – заметил Алекс.

– Нет, чтобы на каком-нибудь тропическом острове, – в тон ему усмехнулся бывалый полярник. – Но тебе известно, почему сделали именно так?

– Да. Во-первых, на этом месте стоит старая база имперцев со всей инфраструктурой.

– Движок там стоит атомный, так что зимой не замерзнем. И, самое главное, ангар для птички, – Джим легонько хлопнул ладонью по приборной панели.

– А во-вторых, кораблям с Земли все равно приходится садиться там, – Алекс махнул рукой себе за спину. – Поэтому надо было устраиваться где-то недалеко, чтобы не лететь всякий раз за полшарика.

– Верно. Да и помощь в случае чего у «жестянок» запросить можно. В общем, может и к лучшему. Ведь иначе меня сюда бы и не пригласили, – Джим коротко рассмеялся. – Что же, погода, вроде бы, летная, так что скоро будем в нашем Форте «J».

– Почему «J»? – поинтересовался Алекс. Этого в справочных материалах не было. – В твою честь?

– Не только. У нас там еще есть Джейсон, Джастин и Хулио, который на ту же букву «J» – Julio. А теперь еще и Джош прилетел. Только ты у нас яркая индивидуальность!

– Ну, мне с вами не зимовать.

– И то верно…

Катер внезапно вырвался из сплошной облачности. Внизу раскинулась белая гладь океана с зеленоватыми шрамами торосов и многочисленными темными пятнами полыней и разводий. А далеко впереди поднимались плоские вершины островов, серые с белыми прожилками.

– Вот он, Север, – с горделивой нежностью произнес Джим. – Любуйся, янки! Но наш остров отсюда не видно, он еще дальше.

База появилась внезапно. В скальной стене вдруг открылся широкий проем. Джим сбросил скорость и аккуратно завел машину в огромный ангар, тускло освещенный несколькими рядами лиловых ламп.

– Можно по-разному относиться к «жестянкам», но строить они – мастера, – заметил он. – Особенно, когда нужно куда-нибудь зарыться. Одно слово – землерои!

– Вы и живете под землей? – поразился Джош.

– Нет. Здесь только склады и энергостанция. А устроились мы снаружи, на свежем воздухе. Сейчас сам все увидишь. Только чуть позже.

Их встречало все население базы. Рыжеватый шатен лет сорока представился как Джейсон Купфлер, здешний начальник и главный научник. Ему помогал маленький чернявый живчик Джастин Мидлмисс, а жгучий латинский мачо предсказуемо оказался техническим специалистом Хулио Хименесом.

– Значит, вы историк из Бостона? – Купфлер пожал руку Алексу. – Что заканчивали?

– Кембриджский университет.

– О-о-о! – лицо начальника экспедиции вытянулось, брови скакнули вверх.

– Естественно, я имел в виду Кембридж, штат Массачусетс, сэр!

– Однако у вас и шуточки! – неодобрительно хмыкнул Купфлер, а Джим за его спиной показал Алексу большой палец. – Ваши рекомендации и работы я получил три дня назад, когда корабль вошел в зону устойчивой связи. Не скажу, что внимательно ознакомился с ними, но вижу, что ваша специализация – двадцатый век… коллега?

– Так оно и есть, – кивнул Алекс.

Он уже давно понял, что миссия на Филлине готовилась не один год. Маска Александра Хэмилтона, историка из Бостона, поддерживалась длительное время и на серьезном уровне. Даже посты на «Стену» выкладывал человек, а не искусственный интеллект.

Всю это переписку, равно как и вышеупомянутые научные работы, Алекс внимательно проштудировал во время полета. Ну, надо же было эти четыре недели чем-то заниматься!

– Я тоже больше всего уважаю двадцатый век, – продолжил Купфлер. – Это был воистину золотой век Америки! Хотя, я заметил, вы порой относились к его достижениям весьма критично.

– Тогда было сделано много такого, чем сегодня не стоит гордиться, – мягко заметил Алекс.

– Вздор! На этот счет у англичан есть хорошая поговорка: «Права она или нет, но это моя страна!» Нам не за что каяться! Да, мировое господство свалилось на наших предков внезапно и вскружило им голову. Но им слишком долго почти все удавалось, а обстоятельства неизменно складывались в их пользу. Как тут было не поверить в то, что сам Господь вручил благословленной Америке власть над миром?!

– Но… – начал было Алекс.

– История пишется без черновиков и живыми людьми, которые, увы, не безгрешны и могут совершать ошибки, – Купфлер, кажется, даже не заметил его попытку что-то сказать. – Это мы, умные, знаем сегодня, что финансистам нельзя было давать столько власти над экономикой, а корпорациям нельзя было позволять переносить заводы в Китай, лишая достойной работы честных американцев. Или что оружие, разработанное, чтобы вытеснить из людских мозгов коммунистическую идеологию, – вся эта борьба за права сексуальных меньшинств и против глобального потепления, окажется обоюдоострым и в конце концов ударит по нам самим… Господь тогда наказал их за гордыню, но я уверен, что сегодня, вооруженные знаниями о прошлом, мы не повторим подобных ошибок! Впрочем, об этом мы еще поговорим позже…

Действительно, Джош уже вынес из катера свои вещи и погрузил их на антигравитационную платформу. Теперь можно было идти.

По другую сторону скальной стены простиралась живописная долина. На темно-сером фоне камней и осыпей буквально сияли под полярным солнцем изумрудно-зеленые пятна мха и серо-голубые зеркальные осколки луж. Кое-где на крутых склонах виднелись белые полосы нерастаявшего снега. И над всем этим стоял неумолчный ор сотен птиц, гнездившихся прямо на каменистой земле.

– Красиво тут у вас, но шумно, – вынес свой вердикт Джош. – И запашок!

– Это ты еще настоящий птичий базар не видывал, – хмыкнул Джим. – Но оставлять здесь что-то на открытом воздухе и в самом деле не рекомендуется. Мигом пометят!

До самой базы им надо было пройти чуть больше ста метров по хорошо заметным колеям, оставленным каким-то колесным транспортом. Почти у скальной стены прижались друг к другу два больших круглых приземистых купола в белых потеках. Чуть дальше виднелись еще пять овальных. На них наслоения птичьего помета, похоже, были чуть ли не вековые.

– Больше! – засмеялся Джим. – Эти от кээнской экспедиции остались, невесть с каких времен. Там все вычищено, закрыто и опечатано, смотреть нечего. Мы туда только один раз ходили, чтобы кабеля отсоединить и к нам перебросить.

Больший по величине земной купол начинался с обширного тамбура, куда Джош загнал платформу с вещами. Там уже стоял небольшой открытый вездеход, но места еще хватало.

Купол встретил их тишиной и вкусным запахом горячей еды.

– Это мы для нашего гостя из Бостона расстарались! – хохотнул Джим, хлопнув по плечу Алекса. – Специально для тебя – тушеные бобы! Правда, без патоки, уж извини…

– Ничего страшного, – улыбнулся в ответ Алекс. – Как говорят русские, и так сойдет.

Ну да, Бостон – «Бобовый город», «Beantown». И местное фирменное блюдо – бобы под сладким соусом. Прямо скажем, на любителя, хотя некоторым, говорят, нравится…

– А откуда у вас бобы? – вдруг спросил Джош, заглянув в тарелку. – Их, что, сюда с Земли привозят?

– Нет, это мы с кээн поменялись, – пояснил Джим. – Мы все равно здесь гусей бьем, а у них от дичи прямо крышу сносит! Забросим им десяток тушек и получаем взамен пару дюжин ведерок с бобами фунтов на десять каждое!

– Вы еще и охотитесь?

– Само собой! Надо же нам свое меню разнообразить! Есть у нас парочка дробовиков и две винтовки на случай, если вдруг заберется белый медведь, точнее, его местный аналог. А вообще, оружия у нас тут полно. На каждого пистолеты плюс пятый запасной – как раз тебе будет. Даже гауссовки сюда притащили, хотя не могу понять, на кой ляд они здесь сдались!

Черт! Черт! Черт! Вот об этом его на Земле не предупреждали!

Лицо Алекса, как он надеялся, совершенно не изменилось, но внутри у него все сжалось. Гауссовки, в которых снаряд разгонялся сверхмощным магнитным полем, все еще представляли собой, скорее, экспериментальные образцы, чем реальное оружие. И его появление здесь, на контролируемой имперцами территории, совершенно не случайно! Кто, интересно знать, должен его увидеть?!

– Кээн к вам часто в гости прилетают? – невинно поинтересовался он. – Или это вы к ним ездите на обмен?

– Конечно, мы, – Джим издал короткий смешок. – Они холода боятся! За все время видел их здесь раза два, не больше. И то, их исключительно энергохозяйство интересовало. Проверяли, не напутали ли мы что.

– Спасибо, – поблагодарил Алекс.

Все было, по-видимому, еще хуже, чем он предполагал поначалу. Лишний довод в пользу того, чтобы здесь не задерживаться.

Однако для этого надо было сначала получить добро у начальника экспедиции, который был настроен весьма скептично к его миссии и не скрывал этого.

– Меня буквально поставили перед фактом, но я против проведения разведки на Филлине, – резко сказал он, когда разговор перешел на эту тему.

– Почему? – холодно осведомился Алекс.

– Слишком рискованно. Вы подвергаете свою жизнь опасности.

– Не согласен. Риска почти нет, – Алекс упрямо покачал головой. – Я ведь не собираюсь находиться на Филлине совсем уж на нелегальном положении. Вы сохранили документы и вещи вашего… недавнего гостя?

– Да, – выждав паузу, с неохотой признал Купфлер.

У Алекса отлегло от сердца. Это было слабое место в плане, и если бы начальник сказал: «Нет», миссию можно было и не начинать. Впрочем, у Купфлера было достаточно власти, чтобы пойти на принцип и оставить его на базе. Следовало не дать ему такой возможности.

– Как вы видите, я похож на Элека Съеара и смогу пользоваться его документами, не вызывая никаких подозрений, – примирительно сказал он. – При этом я действительно буду на Филлине чужаком, иноземцем из-за гор, которому извинительно не знать какие-то элементарные вещи или вести себя странно. Кроме того, у меня будет очень веская причина, чтобы избегать соотечественников.

– А на что вы будете там жить? – полюбопытствовал Мидлмисс. – Я имею в виду, материально.

– На первых порах я надеюсь воспользоваться вашей коллекцией денежных знаков. Обещаю потом все возместить, – заверил его Алекс. – А потом…

Он достал из нагрудного кармана прозрачный пакетик с небольшими красными камушками.

– Хаккяйские рубины. Синтезированы на Земле с микропримесями, характерными именно для этого месторождения. Хватит не на один год, даже если ни в чем себе не отказывать.

– А если вас попробуют ограбить? – усомнился Джош.

– Некоторый риск есть, – согласился Алекс. – Но я все-таки собираюсь в цивилизованную страну, где есть банки и полиция, а также нет привычки обирать иностранцев только за то, что они иностранцы. К тому же, я и на Земле бывал… в разных местах и полагаю, что могу постоять за себя. Вряд ли на Филлине будет опаснее, чем в колумбийских джунглях или в горах Зоны племен!

Здесь Алекс мог говорить и за себя, и за маску. Судя по фальшивой биографии Александра Хэмилтона, он был тот еще непоседа!

– Все равно, это безумие! – поморщился Купфлер. – У вас считают, что если филиты похожи на землян, то можно выдать себя за одного из них. Это – самообман! Мы совершенно разные. Кээн с их синей кровью в некоторых отношениях нам ближе и понятнее! Я сам однажды попытался навестить один филлинский город под видом иностранца, но выдержал всего несколько часов. Это… не передать словами! И то, что они похожи на нас внешне, только подчеркивает эту чуждость. Поэтому я предлагаю вам ограничиться дистанционными исследованиями. Тем более, что они дают результат!

– Зонды? – заинтересовался Джош.

– Да. Они напоминают летучих мышей – обычный для Филлины вид, поэтому не вызывают подозрений, если кто-то их увидит. Ими управляет наш Хулио. По ночам он размещает их в людных местах. Со сложенными крыльями они очень компактны и могут забраться в любую щель. А днем они включают камеры и микрофоны, передавая нам информацию. Много ценной информации, для получения которой совершенно не нужны живые разведчики!

– Сколько их у вас?

– Сейчас действуют пятьдесят три штуки в девяти точках. По три в Чинерте, за стеной и по ту сторону полюса – в Гордане, этой пародии на Америку!

– Почему же пародия? – возразил Мидлмисс. – Как раз похоже на Америку, только конца XIX или начала XX века. Там резвятся свои Асторы, Рокфеллеры и Джей Пи Морганы. Такие, знаете, колоритные личности!

– Окей, не будем об этом спорить, – махнул рукой Купфлер. – Так или иначе, зонды работают и приносят нам много новых знаний. Единственная трудность – каждые четыре месяца их надо собирать и менять им энергопатроны на свежие. Кроме того, в последнее время возникли некоторые проблемы с техническим обслуживанием. Но благодаря вам, Джош, мы их, полагаю, успешно решим. Тогда группировку можно будет расширить до восьмидесяти, а то и до ста аппаратов! И вам, Алекс, найдется здесь достаточно работы!

– Места ему здесь не найдется, – буркнул Джим, отставляя в сторону пустую тарелку. – База рассчитана только на пятерых. Шестому разве что на раскладушку. Да и не выдержит у нас Алекс зимовки, свихнется. Извини, янки-бой, что вижу, то и говорю…

– Без обид, – Алекс поднял вверх обе руки. – Сам знаю, что не кабинетный работник.

– Поэтому или обратным рейсом на Землю, или на миссию. Лучше – второе.

– Кстати, благодаря Алексу мы сможем проникнуть в столицы, которые для нас недоступны, – вставил Мидлмисс.

– Почему недоступны? – не понял Джош.

– Нашу птичку теоретически могут обнаруживать филлинские радары, поэтому мы стараемся не залетать в зону их покрытия, – объяснил Хулио. – А зонды – плохие летуны. Тридцать миль в одну сторону – для них предел.

– Хорошо, – с неохотой скривился Купфлер. – Я санкционирую вашу авантюру, Хэмилтон. Но учтите, под вашу личную ответственность!

– Но ты же не идешь туда совсем без связи? – осторожно поинтересовался Джим.

В огромном ангаре, где готовился к дальнему полету транспортник, они были только вдвоем, и Алекс не стал темнить.

– Вот, – оттянув рукав, он продемонстрировал массивный грубоватый бронзовый браслет. – На самом деле, это вирт.

– Его-то с руки снять могут, – скептично заметил Джим. – А понадежнее что найдется?

– Да, – Алекс не стал уточнять, что связь эта односторонняя, с микроспутником на орбите, куда он надиктовывает ежедневные отчеты. – Но если я попаду в настолько серьезную беду, ты мне не поможешь. Даже не вмешивайся!

– Ого! Выходит, ты у нас не простой янки-бой? Си-Ай-Эй или «Особняк»? – последнее слово Джим произнес по-русски практически без акцента.

– Я прибегну к пятой поправке, – отшутился Алекс*. – Хватит того, что меня «Спруты» пометили.

(*Пятая поправка к Конституции США позволяет не свидетельствовать против себя – прим. авт.)

– Кто?

– Спруты. У них тоже кровь синяя. А «жестянки», на мой взгляд, звучит как-то не серьезно.

– Запомню, – кивнул Джим. – А насчет метки не заморачивайся. Они всех нас шпионами считают, особенно, Джейсона.

– Почему?

Уж кто-кто, а Купфлер был настоящим ученым, это Алекс знал точно. Вот то, что он наверняка связан с «Resurrection» – организацией, выступающей за возрождение былой имперской мощи Америки, – это другой вопрос…

– Похоже, наши здешние хозяева не понимают, как это можно заниматься одной только наукой и не шпионить! – засмеялся Джим. – У них вообще яйцеголовые не в чести.

– Понятно, – Алекс почесал в затылке.

Он уже понял, что информация, заложенная в него перед миссией, страдает существенными пробелами. А у более осведомленных американских служб, очевидно, не стали спрашивать из соображений секретности…

– Будем надеяться, что аварийный канал тебе и не понадобится, – оптимистично заметил Джим. – Ты, как переоденешься, здорово на того парня похож. И ладанка эта… как ее…

– Таршег, – подсказал Алекс. – Или тарсег. Указывает на принадлежность к определенному роду. Хотя, как по мне, паспорт лучше. Слава господу, что искусство фотографии проникло даже в такую дыру, как этот Кербахар. А качество там такое, что даже отдаленное сходство прокатит.

– Ясно. Связь мы обговорили, бумаги тоже. А как насчет горючки?

– Чего?

– Баксы, парень, – Джим широко улыбнулся. – Сколько тебе вытряс Джейсон из своей свиньи-копилки?!

– Пять сотен, чинетскими. И золотой сертификат на десять граммов – на самый-самый крайний случай. Прямо от сердца оторвал.

– Еще бы, это ведь жемчужина его коллекции! Может, вообще не станешь брать? А то выпустила его какая-то частная лавочка…

– Нет, – покачал головой Алекс. – Такие сертификаты выпускают не всякие банки, а только те, что входят в так называемую «тридцатку», которая держит на Филлине всю международную торговлю. Это конторы солидные, каждой не одна сотня лет.

– Все равно, не доверяю я денежным мешкам, – с сомнением протянул Джим. – В общем, у меня все готово, можно лететь. Разве что… Там несколько ящиков осталось, одному было трудно их вытянуть. Не поможешь?

Вместе они быстро закончили разгрузку, что дало Алексу возможность познакомиться с таинственными ящиками поближе. Его подозрения теперь превратились в уверенность.

– Ты знаешь, что в них? – осторожно спросил он.

Джим покачал головой.

– Не знаю. И тебе знать не советую.

– Но не будешь против, если я все-таки загляну внутрь?

– Если сможешь, заглядывай. Я же тебе запретить не могу. А Джейсону знать об это не обязательно.

Легко справившись с запорами, Алекс поддел крышку ближайшего ящика. Джим громко присвистнул, да и ему самому стало крепко не по себе. Ведь одно дело – ожидать, и совсем другое – действительно увидеть заботливо упакованные, в заводской смазке, новенькие автоматические винтовки, которые до сих пор были в ходу на Земле как надежное, простое и безотказное оружие.

– Это что, мы с кем-то воевать собрались или филитов вооружать? – в голосе бывалого полярника чувствовалась нетипичная для него неуверенность.

– Ни то, ни другое, – буркнул Алекс. – По крайней мере, мы точно не собираемся. Боюсь, готовится какая-то очень гнилая провокация… У вас случайно нет какого-нибудь потайного местечка, куда можно было бы срочно эвакуироваться, если прижмет?

– Нет, – Джим о чем-то крепко задумался.

– Советую им срочно обзаводиться. И это необходимо сделать так, чтобы кээнцы ничего не заподозрили, справитесь?.. А перед тем, как драпать, надо будет обязательно избавиться от маячков.

– Как?

– Вырезать ножом и продезинфицировать.

– Справимся, – глухо проворчал Джим. – Вместе с Хулио, он парень правильный. А ты-то сам как?

– Я тоже справлюсь! – уверенно сказал Алекс. – Мне бы только на свою дорогу выйти!

– Двинулись, – сообщил Алекс, следивший за изображением, которое передавали установленные еще ночью камеры. – И с этой стороны все чисто.

– Тогда с богом! – Джим хлопнул его по плечу. – Береги себя, янки-бой! Если что, я до вечера покручусь где-нибудь поблизости.

Алекс выпрыгнул из транспортника прямо на дорогу, и тот тут же заскользил обратно, уходя за горный отрог, откуда явился. Все, теперь он, наконец, в самостоятельном полете!

Не торопясь, но и не теряя времени, он последовал к заранее выбранному укрытию. Здесь, на повороте, дорогу ограждал парапет, и была навалена большая куча камней.

Набросив на себя маскировочную накидку, Алекс присел возле нее. Во время «командировки» в Зону племен его поразило умение местных проводников скрываться на совершенно открытой местности с помощью одного лишь пыльного верблюжьего одеяла. Тогда он не успокоился, пока сам не овладел этим непростым искусством. Сейчас оно оказалось востребованным.

В этом месте граница Кербахара делала причудливый крюк к северу, следуя за изгибами древнего караванного пути. За перевалом находился пост пограничной стражи, а уже на этой стороне, внизу, где дорога уходила в ущелье, возвышался старинный форт, в котором командовали чинетские пограничники.

Конечно, ничто не мешало Джиму высадить Алекса прямо в Чинерте, да и настоящий Съеар лез в горы не для того, чтобы потом свернуть на известный всем единственный перевал. Однако ему-то как раз был нужен легальный переход границы и штамп в паспорте. Вообще, разведчику следует как можно меньше нарушать законы страны, в которой находишься. Так и спокойнее, нет риска спалиться по-глупому, да и затеряться проще среди обычных лояльных граждан.

Караван он раньше услышал, чем увидел. Голова колонны преодолела перевал, и до него донеслось мычание упряжных и вьючных быков, скрип тележных колес, людской гомон. А затем все это появилось в его поле зрения.

Возглавляли шествие несколько вооруженных разведчиков, и Алекс опустил глаза. Хороший воин чувствует направленный на него взгляд, а впереди всех должны идти самые зоркие и внимательные. Понятно, что здесь они не ждут подвоха – дорога хорошо просматривается сверху, спрятаться на обочинах как бы негде, а горы вокруг непроходимы, так что попасть сюда каким-то левым путем можно только по воздуху – Алекс усмехнулся про себя.

Его маскировка сработала. Охранники прошли дальше, не замедлив шага, а дальше потянулся сам караван – множество телег и фургонов, изукрашенных словно афганские «бурубахайки». Все они были запряжены парами или четверками волов. На Филлине эволюция не создала лошадей, а здешние крупные антилопы оказались не поддающимися приручению. Отсутствие конницы оказало глубокое влияние на развитие военного дела на планете и вынудило местное население всячески извращаться с тягловой силой. В Чинерте, куда он стремился, умудрялись запрягать даже мамонтов в огромные арбы! А всякие самодвижущиеся повозки появились здесь еще в незапамятные времена…

Мимо тянулись телеги, шагали вьючные быки и проходили люди. Проехали несколько гонцов на больших тяжелых деревянных самокатах. Они старательно притормаживали, чтобы не разогнаться вниз по склону. Алекс ждал. Народу вокруг хватало, и двигался он вполне беспорядочно, но все они путешествовали вместе уже не один день и, конечно же, обратили бы внимание на незнакомца. Ему были нужны путники, присоединившиеся к каравану в пограничном пункте.

Ага, вот, кажется, и они. Мимо Алекса прошагали двое местных дворян, высокомерно вздернув выбритые по здешней моде подбородки, оба в сопровождении густо бородатых слуг. Кого-то протащила в закрытом портшезе восьмерка носильщиков. Затем потянулся народ попроще – мелкие торговцы с тачками и тележками и крестьянские артели, по-видимому, отправлявшиеся на эту сторону перевала на какие-то сезонные работы.

Двое прохожих как раз зацепились своими тележками и громко заспорили, привлекая к себе внимание остальных. И Алекс поспешил воспользоваться этой возможностью.

Моментально сбросив накидку и скатывая ее на ходу в тугой комок, он выскочил на дорогу и уверенно зашагал вперед, словно немного запоздал и теперь кого-то нагоняет.

Заметив его, спорщики мигом утихли и расцепились, с поклонами освобождая ему дорогу. Алекс поблагодарил их сухим кивком.

Сословное общество, однако… Это даже хорошо, что на Филлине нет лошадей и всадников, иначе ему пришлось бы обязательно ехать верхом. «Если б я имел коня, это был бы номер!» – некстати вспомнилась немного непристойная старинная поговорка. А так путешествующий пешком благородный ни у кого не вызывает удивления.

Обогнав пару групп, Алекс замедлил шаг. Ему совершенно не хотелось выходить в голову колонны. Так, не спеша, он вместе со всеми спустился с горы, а затем свернул в узкое ущелье, перегороженное высокой стеной с широкими воротами. Над башенками, откуда мрачно глядели вниз длинные рубчатые стволы то ли тяжелых пулеметов, то ли автоматических пушек, реяли желто-бело-синие флаги Чинерты.

Сейчас ворота были открыты настежь, и караван втягивался через них в обширное огороженное пространство. Вот там, перед второй стеной, протянувшейся от одного скального склона до другого, проходил таможенный и пограничный контроль.

Как заметил Алекс, все путники, не имеющие товара для продажи, следовали в высокую круглую башенку, прилепившуюся в углу, образованному крепостной стеной и ущельной кручей. Выждав паузу и пропустив вперед большую часть прибывших, он тоже зашел туда.

– Мехелен Валькантис. Ваши документы, пожалуйста.

Ого, цельный майор на наши деньги! И за что это мне такая честь?!

Алекс сразу же насторожился, но паспорт протянул немного небрежно, назвавшись полным здешним именем. Может, для всяких «благородных» из-за гор как раз и нужен кто-нибудь поавторитетнее, с кем не забалуешь.

В этом отношении майор Валькантис производил правильное впечатление. В немолодом невысоком и сухощавом офицере ощущалась некая внутренняя сила. Такой мог поставить по стойке «смирно» любого хулиганствующего отморозка с титулом и родословной.

– Вы в первый раз в Чинерте? – уточнил майор, пролистав паспорт с чистыми страницами.

– Да.

– Цель вашего прибытия?.. Впрочем, это и так понятно, – взгляд Валькантиса скользнул по тарсегу, который Алекс по местному обыкновению выставил напоказ. – Надолго к нам?

– Думаю, да.

– У вас есть средства к существованию? Чинерта – дорогая страна, – Алекс удостоился еще одного изучающего взгляда пограничника.

– Найдутся.

– Если захотите предложить свой меч Чинетской республике, учтите, что начинать вам придется рядовым, – предупредил майор Валькантис.

– Я это учту, – пообещал Алекс, держа «покерфейс».

Черт, да за кого он его принимает?!

За политического эмигранта, вот кого! Услышал мое имя, увидел тарсег и сразу понял, кто я, и почему мне дома не сидится. Непростой товарищ…

– Также учтите, что во время пребывания в Чинерте вы будете должны соблюдать наши законы, – продолжил майор. – Запомните, у нас здесь нет низших сословий! И ваше происхождение не будет давать вам никаких привилегий. У вас будут те же права и обязанности, что и любого гражданина Чинерты. Не больше и не меньше. И никаких поединков! У вас есть оружие?

– Нет, – качнул головой Алекс.

По крайней мере, в традиционном понимании. А то, что он сам в некоторой степени представляет собой оружие, майору-пограничнику знать совершенно не обязательно.

– Хорошо, – Валькантис медленно кивнул, похоже, поверив. – Ничего противозаконного с собой не везете? Чинетский язык понимаете?

– Понимаю и немного говорю, – произнес Алекс по-чинетски.

– Очень хорошо, – пограничник тоже перешел на родной язык. – Тогда добро пожаловать в Чинерту, и пусть ваше пребывание у нас в гостях будет радостным и счастливым!

Получив обратно свой проштампованный паспорт, Алекс подхватил котомку с вещами и вышел из башни по другую сторону стены. Там он оказался на настоящем импровизированном торжище.

За фортом ущелье расширялось. Площадка перед воротами была заполнена телегами, фургонами, небольшими грузовичками. Там стояли даже несколько легковых машин, которые привели Алекса в восторг как прекрасные образцы автомобильного дизайна 60-х или даже 50-х годов ХХ века. Очевидно, именно в этом месте мелкие торговцы сбывали свой товар, а затем закупались на обратную дорогу.

Дворян со слугами Алекс здесь уже не увидел, и это было хорошо. Не хватало еще спалиться от встречи с «собратьями по классу»! А вот портшез, как назло, торчал у самого выхода. Алекс ощутил, как из-за занавесок в него буквально впился чей-то внимательный и недобрый взгляд. Отвернувшись, он спрятал тарсег под рубашку. Пожалуй, совершенно не стоило демонстрировать его так открыто.

– Господин! До города, не дорого!

К нему подскочил какой-то типчик, кружащий на пальце связку ключиков, – очевидно, местный таксист. Алекс молча отстранил его. Судя по карте, которую они с Джимом составили по спутниковым снимкам и данным аэрофотосъемки с дрона, до ближайшего населенного пункта было не более пяти километров. Ему хотелось пройти этот путь пешком, чтобы, так сказать, прочувствовать местность.

Дорога сначала вела его вниз по ущелью, а затем каменные стены разошлись в стороны, и перед Алексом открылась долина с лежащим в ней городом. Вернее, городком. Тысяч тридцать жителей, определил он на глазок. Ну, может быть, пятьдесят.

Смотрелся городок… обыденно. Из зелени садов выглядывали простенькие небольшие домики, только в центре виднелись более капитальные строения. Да на окраине, недалеко от высоких серо-красных труб местной промзоны, виднелась пара десятков то ли пяти-, то ли шестиэтажек.

Солнце уже склонялось за горную гряду, ограждавшую долину с западной стороны, и Алекс ускорил шаг. Перейдя по мосту бурную горную речку, он наконец оказался в самом городе. Дорога сворачивала направо, к широкой базарной площади, куда и держали путь караваны из-за гор. Но Алекс пошел прямо, по направлению к центру и железнодорожной станции. Здесь, в приграничье, где он в любой момент мог нарваться на «соотечественника», задерживаться не стоило. Тем более, что ему надо было выполнить одно поручение.

Проходя по улицам, Алекс без стеснения оглядывался по сторонам, чувствуя себя как в огромном музее под открытым небом. Заодно он подмечал детали и характерные особенности мира, в который должен был вжиться. И эти интересные мелочи попадались ему буквально на каждом шагу.

Колоритные заборчики из волнистого шифера со столбиками из тесаного камня. Архаичные деревянные столбы с натянутыми между ними проводами. Антикварные автомобили и грузовички, дети, катающиеся на велосипедах и грубых железных самокатах, похожих на самоделки. Куча угля возле небольшого домика с торчащей над ним трубой. Небольшой магазинчик с фруктовыми и овощными ящиками, выставленными прямо на улицу. Колонка на углу и мужчина в рабочей одежде, набирающий воду в слегка помятое жестяное ведро…

И вокруг – свежая зелень садов, крупные незнакомые цветы и ветви, усыпанные плодами. По большей части, урожай еще не созрел, но, проходя мимо, Алекс украдкой сорвал с высунувшейся из-за забора ветки пару темно-пурпурных ягод величиной с крупную вишню и без колебаний отправил их в рот.

М-м-м... Кислинка присутствует, но очень, очень неплохо!

Карта надежно запечатлелась у него в мозгу, поэтому он без труда отыскал в городе небольшой вокзальчик, а там выстоял короткую очередь в кассу. Соседи косились на него, явного иноземца, но заговорить с ним не пытались.

– Как я могу попасть отсюда в Терсену? – спросил Алекс по-чинетски, заглянув в зарешеченное окошечко.

Кассирша задумчиво пролистала толстый гроссбух.

– Есть два варианта. Можете сесть на местный поезд на Вертолан, он отправляется через полчаса. А там через час будет проходной состав на Элерту. В Терсену попадете завтра в семь часов сорок минут…

Уже через полчаса?! Но тут же Алекс вспомнил, что местные сутки делятся на двадцать часов, которые примерно на четверть длиннее земных. Так что время у него еще есть.

– …И второй. В девятнадцать двадцать отправляется поезд дальнего следования. Прибытие в Терсену – завтра в двенадцать часов тридцать семь минут…

В других обстоятельствах Алекс, наверное, выбрал бы второй вариант и до отправления с удовольствием погулял бы по вечернему городу. Но интуиция подсказывала ему, что в этом месте категорически не стоит задерживаться. А своей интуиции Алекс привык доверять.

– Давайте на сейчас, с пересадкой.

– С вас шестьдесят три акса сорок ларков, – сообщила кассирша. – И в Вертолане надо будет доплатить за спальное место, если захотите ехать в классном вагоне…

Алекс расплатился синей сотенной банкнотой с изображением сталеваров, получил сдачу и затем на двадцатку закупился в станционном буфете всевозможной снедью.

Придерживая большой пакет из плотной коричневой бумаги, он вышел на перрон, вдоль которого уже выстроились небольшие угловатые темно-зеленые вагончики с рядами деревянных лавок внутри. А впереди них стояло… самое замечательное чудо техники, какое ему сегодня довелось увидеть, – с высокой пузатой трубой, блестящим черным корпусом и восхитительными большими колесами с красными ободьями!

Он пришел в себя, только когда дорогу ему заступил плотный немолодой мужчина в незнакомой темно-зеленой форме со скрещенными молоточками на петлицах.

– Куда вы?..

– Прошу прощения! – опомнился Алекс. – Просто никогда не видел паровоз!..

При этом он даже не солгал. Музей железнодорожного транспорта в Москве таким антиквариатом не обладал, а в других он не был.

– А, тогда смотрите, – смягчился железнодорожник. – Только не пропустите отправление, осталось всего десять минут. Садитесь в любой вагон.

«Терсена, Терсена», – повторял про себя Алекс. Почти как «Терсера», по-испански, «третья». И действительно, для него это был третий филлинский город, если считать Вертолан, куда он прибыл поздно вечером и успел увидеть только вокзал.

Терсена лежала на берегах широкой реки, несущей воду, собранную с южных гор, через степь и тайгу на север, к полярному океану. Поезд как раз пересекал ее по железнодорожному мосту с решетчатыми железными фермами.

Выйдя из вагона, Алекс отправился в большой универсальный магазин, очень кстати отыскавшийся прямо на привокзальной площади. Оттуда он вышел через полтора местных часа, истратив почти все свои чинетские деньги. Зато сытно позавтракал и сменил большую часть гардероба. Вместо странно смотрящейся здесь котомки он взял небольшую черную дорожную сумку через плечо из кожзаменителя. Последней его покупкой стал местный бритвенный прибор – он еще и привел себя в порядок в опрятном магазинном туалете.

Используя в качестве ориентира железнодорожную линию, Алекс вернулся на набережную – благоустроенную, со стильными каменными парапетами, цветочными клумбами, детскими качелями и каруселями, многочисленными лавками и кафешками. Сориентировавшись с направлением, он медленно зашагал, сверяясь с неслышимыми для остальных подсказками вирта. И вскоре нашел то, что искал, – трехэтажное здание, состоящее из множества мелких и крупных магазинов.

Поднявшись на третий этаж, Алекс вышел на декоративный балкончик, опоясывавший торговый центр. Дверь туда была запертой, но замок оказался совсем примитивным. Отмычка, закрепленная на ногте среднего пальца правой руки, справилась с ним за какие-то секунды.

Под козырьком крыши виднелся ряд небольших квадратных отверстий. Какое из них ему нужно?!..

Ага, вот оно! Из кладки вывалился кирпич, почти полностью заткнувший собой дыру.

Снизу на Алекса заинтересованно поглядывали прохожие, но он вел себя уверенно, будто имел полное право здесь находиться. Сумка на боку придавала ему сходство с ремонтником. Встав на цыпочки, он вытащил из отверстия кирпич и через усилитель биотоков подал зов. В дыре еле слышно зашуршало, на руку Алекса проворно перебрался небольшой зверек, немного похожий на крота. С коротким черным мехом, длинными ушами и кожистыми складками по бокам. Его действительно можно было принять за настоящего.

Обменявшись с виртом информацией, зверек, даже не задействовав бутафорские крылья, скакнул вверх на крышу. Алекс и моргнуть не успел, как он исчез.

Улыбнувшись, Алекс отправил на полярную базу короткое сообщение об успешном вызволении зонда из ловушки. Спутник как раз находился в нужном положении, так что ответная благодарность пришла практически сразу.

Теперь можно было позаботиться и о своих делах. Например, финансовых. Пока Алекс искал нужное место, он как раз углядел небольшой ювелирный магазинчик.

– Вы можете это оценить? – Алекс протянул пожилому ювелиру самый мелкий из своих камешков, заранее отделенный от остальных и заботливо завернутый в вощеную бумагу.

– Хаккяйский рубин? – завершив осмотр, мастер настороженно глянул на посетителя. – Откуда он у вас?

Алекс молча продемонстрировал ему свой кербахарский паспорт и показал тарсег.

– Хм, пожалуй, я бы смог приобрести его.

Пожевав губами, ювелир называл достаточно неплохую сумму. Однако, Алекс почувствовал какой-то подвох.

– Это же несерьезно! – натурально возмутился он.

И увеличил предложенную цену даже не в два, как в начале намеревался, а в два с половиной раза.

– За такими деньгами езжайте в Элерту, а еще лучше – прямо в Галану! – недовольно буркнул хозяин. – Могу дать вам на четверть больше, но это максимум. Еще не известно, как ваш камень поведет себя при огранке.

– Хорошо, тогда я действительно попытаюсь продать его в другом месте, – Алекс сделал вид, что хочет забрать рубин.

В успехе своей затеи он не сомневался. Благодаря своим новыми способностям Алекс хорошо ощущал вожделение, охватившее ювелира. Камешек был невелик, но дивно хорош. На Земле давно уже научились делать искусственные драгоценности лучше природных.

– Погодите, ну куда вы так торопитесь?! – мастер недовольно отдернул руку. – Какую вы хотите цену? Только называйте что-то реальное, мне тоже надо заработать!

После продолжительного торга, ностальгически напомнившего Алексу арабский базар, он вышел из ювелирной лавки достаточно обеспеченным человеком. По крайней мере, на ближайшие несколько недель можно было не тревожиться о хлебе насущном, а полностью посвятить себя выполнению главной задачи.

Может, начать прямо здесь, в Терсене? Тем более, этот город уже немного исследован зондами, а значит, Джейсон и Хулио смогут дать ему несколько полезных советов. Или ехать дальше? Например, в ту же Элерту, куда послал его ювелир?

Поразмыслив, Алекс склонился именно к такому варианту. В конце концов, о том, что он поехал в Терсену, знает кассирша, продавшая ему билет. А весь его опыт, усиленный интуицией, говорил, что не следует оставлять за собой даже такие следы.

– Его необходимо любой ценой найти и уничтожить! – глава Особой Стражи княжества Кербахар внушительно посмотрел на своего визави – жилистого чернявого мужчину неопределенного возраста с гладким лицом северянина. – От этого зависит безопасность государства!

– Считайте, что он уже мертв, ваша светлость, – жилистый сдержанно поклонился. – Где и когда его засекли?

– Позавчера, прямо на пограничном переходе в Чинерту, уже на той стороне! Причем, начальник нашего поста клянется предками, что не мог его пропустить.

– Возможно, укрыли караванщики, обычное дело. Значит, он в Чинерте?

– Да. Причем не прятал ни своего лица, ни даже тарсега! – раздосадованный безопасник сердито стукнул кулаком по крышке стола из редкостного красного дерева. – Наш чиновник, видевший и опознавший его, не имел возможности провести задержание на чужой территории. Как только смог, отправил на поиски слугу. Тому удалось выяснить, что наш объект покинул пограничье, купив билет на поезд до Терсены с пересадкой в Вертолане.

– До Терсены с пересадкой… – убийца задумчиво почесал подбородок. – Он мог путать следы. А Чинерта очень велика…

– Все равно, найдите и убейте его, чего бы это ни стоило и сколько бы времени ни заняло! Если привезете его голову или тарсег с мертвой кровью, получите наследственное дворянство и титул марага! А я обеспечу вам какое-нибудь небольшое поместье из конфиската.

– Стало быть, после этого дела я смогу уйти на покой?.. Берусь! – убийца мрачно кивнул. – Только мне понадобится пара-тройка помощников.

– Берите, кого надо. И принимайтесь за дело немедленно! Я распоряжусь, поедете на границу по эстафете!

– Прошу прощения ваша светлость, – северянин чуть опустил взгляд. – Ехать нам придется в обход. Пока на границе с той стороны сидит мехелен Валькантис, мне там не проскочить. У него слишком острый глаз и длинные руки.

– Хорошо, поедете в обход. Вас снабдят деньгами и всеми необходимыми документами, – бросил глава Особой Стражи. – Все это рабочие мелочи. Главное, чтобы вы выполнили задание! Этот подлый род должен полностью и навсегда угаснуть!

Продолжение уже завтра - не пропустите!

Это утро началось для племянника Императора принца первого ранга Кэноэ с чувства глубокого эстетического удовлетворения.

Как известно, можно бесконечно долго смотреть на горящий огонь и бегущую воду, следить за тем, как работает кто-то другой, и… наблюдать, как одевается красивая женщина, с которой провел весьма насыщенную ночь и не лишенное приятности утро. Особенно, когда процесс оборван на самом волнующем месте.

– Ты куда девал мои трусики, мелкий извращенец?

– Я?! – Кэноэ заинтересованно приподнялся на локте, чтобы лучше оценить открывшийся ракурс. – Милейшая Фи, ну как ты могла меня заподозрить в таких низменных побуждениях?

– Очень просто! – сердитая молодая женщина, одетая лишь в ажурные чулки и бюстгальтер, выдернула из-под Кэноэ подушку и бесцеремонно стянула с него одеяло. – Признавайся, куда ты их спрятал! А ну, отдавай немедленно, воришка!

– Ну вот, меня уже в воровстве обвиняют! – Кэноэ сделал вид, что обиделся. – А вдруг мои чувства были чисты и бескорыстны? Может, я решил навсегда сохранить память о нашей волшебной ночи! Или скажешь, что тебе не понравилось? Кстати, если хочешь, можешь и сама взять какой-нибудь сувенир.

– Вот в следующий раз оторву твое хозяйство и засушу на память! – фыркнула Фи.

Она даже протянула руку, будто пытаясь исполнить обещанное, но Кэноэ только весело расхохотался.

Поняв, что дело проиграно, раздосадованная девица признала поражение и потянула с кресла свое форменное фрейлинское платье.

– Хватит пялиться на меня! Лучше помоги!

Кэноэ поспешно встал и с готовностью помог застегнуть пышное короткое платьице. Его так и тянуло немного пораспускать руки, но он сдержался. Стоит только начать, и они с Фи пойдут на еще один круг, а это совершенно лишнее. Сейчас, когда его учеба завершилась, у него осталось совсем немного обязанностей. И он не собирался ими пренебрегать.

Он не опоздал, но зашел в спортивный зал последним. Там уже разминались трое его кузенов – кронпринц Коэло и близнецы Крэанмо и Крэанвииск, сыновья младшей сестры Императора принцессы Кэвироа. Во Дворце их дружную компанию называли «4К». Пятый «К» – самый младший кузен Круанмэ – в их развлечениях обычно не участвовал. И по возрасту, и потому что предпочитал проводить свободное время, просиживая перед компьютером.

– О, вот и наш Кэно! – первым заметил его кронпринц. – Что же тебя так задержало? Неужели посиделки с прелестной Фи продлились до самого утра?

Кэноэ, ухмыльнувшись, вытащил из кармана краешек черного кружевного трофея.

– О-о! Приз покорителю новой вершины! – оценил Коэло, в чьей коллекции именно такого экспоната пока недоставало. – Интересно, как пережила потерю сама Фи?

– Выразила свое «фе»! – засмеялся Мо.

В их компании он считался самым большим юмористом. И первый же смеялся своим шуткам.

– Вижу, вы сегодня в хорошем настроении! – в зал стремительным шагом вошел их наставник.

Немолодой ветеран неких хитрых спецвойск обучал юных принцев обращению с различными видами оружия, самообороне без оного и другим небесполезным в жизни вещам.

– Тогда для разогрева начнем с легкого спарринга. Первый – с третьим, второй – с четвертым… Начали!

Кэноэ встал в стойку напротив Вииска. Младший из близнецов был неприятным противником. Те времена, когда два с половиной года разницы что-то решали, давно прошли. На борцовском ковре Кэноэ ему проигрывал, в среднем, три схватки из пяти. И сейчас поединок шел с солидным преимуществом Вииска, пока Кэноэ, изловчившись, не подловил его подсечкой и не сбил с ног.

– Это нечестно! – запротестовал кузен. – Он победил несправедливо!

– Что поделать, реальная жизнь вообще не отличается справедливостью, – хмыкнул наставник. – Не забывайте, мальчики, рано или поздно вам придется сойти с ковра.

– А как оно там, за его пределами? – поинтересовался Кэноэ, восстановив дыхание. – Победа любой ценой, да?

– Не всегда и не во всем, – ветеран покачал головой. – Но, если хотите, могу показать.

– Сейчас? – загорелся Мо.

– Нет. И не здесь. Но сегодня у меня есть дела в городе. Могу взять желающих с собой.

– В город?! – восхитился Кэноэ.

Конечно, он не одну дюжину раз проезжал по Столице или пролетал над ней на гравикатере. Но самому прогуляться по улицам? Круто!

– Да нет там никакой крутизны, – скривился Коэло. – Толпы людей, все куда-то спешат, толкаются… Давайте, лучше после тренировки сразимся в кегли. На желание, а?

– Давай, – без особого энтузиазма согласился Мо.

К мнению кронпринца остальные «3К» обычно прислушивались. И потому, что он был самым старшим среди них, и вообще… Но Кэноэ в этот день не стал присоединяться к привычной компании.

– Нет! – сказал он. – Мне это не интересно. Наставник, а меня одного вы с собой возьмете?

– Возьму, – усмехнулся тот. – Если сегодня не будешь волынить!.. Чего встали? А вот вам кегли! Вперед, на полосу препятствий! Туда – верхним маршрутом, обратно – нижним! Начали!

«Странные все-таки кузены, что не согласились пойти, – думал про себя Кэноэ. – Это же так интересно!»

Оказывается, к выходу в город надо было готовиться как к настоящей шпионской миссии! Никакой роскоши, другой браслет связи, даже другая одежда и обувь.

– Там, куда мы отправляемся, ваше высочество, встречают по одежке, – объяснил ему наставник. – Сейчас на вас надето целое состояние. А нам нужно что-нибудь немного выше среднего уровня. Качественное, но неброское.

Переодевшись, Кэноэ получил даже новую идентификационную карточку, причем, со своим собственным портретом. Это вообще повергло его в шок. Неужели простая прогулка требует такой серьезной подготовки?

– Так оно и есть, – коротким кивком подтвердил наставник. – У всех членов Императорской семьи есть такие запасные комплекты документов… на всякий случай. Вашу настоящую карточку тоже обязательно берите с собой как страховку. Но предъявляйте везде только эту, вторую. Не волнуйтесь, она подлинная и выдержит любую проверку.

В рубашке, которой он обзавелся в спецгардеробе, нашлось потайное отделение, куда Кэноэ, чуть повозившись, засунул свою карточку принца первого ранга, голубую с золотым обрезом. А в прозрачном кармашке для документов заняло законное место его новое удостоверение – обычное общегражданское с зеленой и оранжевой полосками.

– Там, – наставник неопределенно махнул рукой куда-то в сторону, – цветовую дифференциацию шта… то есть, карточек знают назубок с детства. Надеюсь, ты еще помнишь курс обществоведения, а если что-то забыл, то вспомнишь.

У него самого, кстати, карточка была прямо на загляденье – с широкой синей полосой «наделенного ответственностью».

Под конец Кэноэ получил толстенькую пачку банкнот разного достоинства.

– Здесь ровно полтысячи, – сообщил ему наставник. – Это – большая сумма, месячный заработок высококвалифицированного специалиста или чиновника среднего ранга. Деньги – это возможности и свобода действий. Цени их и береги.

– Обязательно, – заверил его Кэноэ.

Ему неоднократно приходилось держать деньги в руках и даже самостоятельно расплачиваться ими на курортах. Но тогда это больше походило на игру. Сейчас же вся подготовка производила впечатление жизненной серьезности.

– И последнее. Там ты будешь отыгрывать молодого провинциала, впервые попавшего в Столицу. Я – твой старший родственник, занимающий достаточно высокий пост в некоем учреждении. Поэтому буду называть тебя «Кэно» и на «ты». А сам я буду зваться, скажем, Дядюшкой Бро. Идет?

– Идет, – Кэноэ смущенно кивнул.

Дядюшкой Бро именовался персонаж популярной игры – солдафон и поборник жесткой дисциплины. Именно так они называли своего наставника, когда думали, что он их не слышит. М-да…

– Вот и хорошо, – новоявленный дядюшка тонко улыбнулся. – Попрыгай. Ничего не бренчит, не звенит? Тогда пошли.

На самом обычном лифте в служебном крыле они спустились на минус второй этаж. И, пройдя по коридору, остановились перед высоким турникетом. За ним виднелся короткий перрон, перед которым застыл небольшой вагончик с тонированными стеклами.

– Прикладывай сюда свою карточку, – распорядился наставник.

Кэноэ так и сделал. Преграда перед ним опустилась. Дорога к приключениям открылась!

– Готов?

Кэноэ согласно кивнул, хотя особой уверенности не ощущал. За две с небольшим дюжины лет свой жизни он ни разу не соприкасался с обычными людьми, никогда не путешествовал без пышной свиты, никогда не прятался под чужой маской. Все это предстояло проделать впервые, после чего его жизнь должна была необратимо измениться. Почему-то он был в этом уверен. От того и чувствовал себя как перед первым прыжком с двенадцатиметровой вышки, когда внутри сплетаются страх, возбуждение и азарт.

Тогда он прыгнул. Так чего ему трусить в этот раз?

– Да, я готов, – твердо сказал он, получив в ответ одобряющий взгляд от Дядюшки Бро.

Вынув из кармашка свою карточку, наставник приложил ее к панели электронного замка. Раздался тихий щелчок, дверь отворилась, выпуская их в широкий ярко освещенный коридор, по которому в обоих направлениях спешили люди, по большей части, одетые в чиновничьи вицмундиры. На них не обращали никакого внимания. И это, пожалуй, Кэноэ нравилось. Тому, кто с раннего детства постоянно находится под прицелом взглядов и камер, анонимность может показаться надежным убежищем.

– Где мы? – негромко спросил он.

– На станции «Выход 45», – так же вполголоса ответил ему Дядюшка, показав на висящую на стене туннеля большую схему. – Это пересечение и конечный пункт линий экспресса «Левобережная-один» и «Шестая Магистральная». Прямо над нами находится главный вход в Министерство военной промышленности.

– То есть, мы рядом с Площадью? – мигом сориентировался Кэноэ. – А мы можем на нее выйти?

– Хм, почему бы и нет? Но сначала хорошенько запомни обратную дорогу. Если мы вдруг потеряем друг друга, возвращайся самостоятельно. Дверь открывается твоей карточкой. Проверь!

Кэноэ так и сделал. Неприметная дверца с табличкой «Только для персонала» покорно открылась и закрылась по его команде. Проходившие мимо люди по-прежнему лишь скользили по ним равнодушными взглядами и шли дальше по своим делам.

– На самый крайний случай есть еще один способ вернуться обратно, – продолжил наставник, когда двинулись по коридору, соединявшему станцию с одним из выходов. – Для этого предъявишь свою настоящую карточку полицейским или безопасникам и потребуешь от них сопроводить тебя во Дворец. Но – на крайний случай. Только если не останется вообще никакого другого выхода.

– Почему?

– Потому что прогулка по городу, которая завершится таким образом, станет последней. Не забывай, что само твое появление в Столице в таком виде, инкогнито, – серьезное нарушение порядка. Попадет всем. Понял?

– Понял! – конспиративно прошептал Кэноэ.

Как здорово! У него действительно настоящая шпионская миссия!

Внезапно ему в голову пришла странная мысль.

Почему ему и кузенам запрещают просто так появляться в городе, без свиты и заранее утвержденной программы? Ведь и его отец, принц первого ранга Клоэрмэ, да и сам Император в молодости свободно совершали такие прогулки, и никто ничего им не запрещал! Отец, например, до сих пор любит вспоминать, как он приз в тире выиграл. А двоюродный дядя Свэрэон, хотя тоже был родным племянником тогдашнего Императора-деда, учился в космической академии наравне с другими курсантами.

Почему же ему самому устроили домашнее обучение? Даже на тренажерах он занимался только в выходные дни, чтобы ни с кем не пересекаться!

Однако додумать как следует эту мысль он не успел. Эскалатор вынес их наверх и, пройдя через широкие стеклянные двери, они вышли на Площадь – официальный центр Империи, место проведения всевозможных парадов и праздничных шествий.

Пройдя всего пару дюжин шагов, Кэноэ остановился. Он неоднократно бывал здесь, но только отсюда, снизу, ощутил, насколько же Площадь огромна – почти целый квадратный километр одинаковых шестиугольных каменных плит с нанесенной на них разметкой. И в то же время, она совсем не казалась беспредельной.

С трех сторон ее окружали однотонные, словно залитые темным непрозрачным стеклом, стены пяти громадных зданий – Министерства военной промышленности, из-под которого они только что вышли, Министерства правопорядка, штаб-квартиры Службы Безопасности, управления Военного Космофлота (которое иногда по старинке звали военным Министерством) и самое дальнего — Министерства энергетики. Монотонный фон цвета грозовой тучи оттеняли исполинский герб Империи, символы-знаки колоний и установленный в самом центре, на стене управления Службы Безопасности, занимающий целых двадцать этажей портрет Его Императорского Величества со всеми регалиями, исполненный специальными сверхстойкими красками на специальном сверхпрочном материале.

Прямо напротив устрашающе огромного портрета возвышалась семидесятиметровая ступенчатая пирамида из черного полированного камня. Со стороны Площади ее прорезали широкие крутые ступени, ведущие с самого низа до двухъярусных трибун, расположенных у вершины. На нижнем ярусе в праздничные дни находились члены Совета Пятнадцати, руководители министерств и ведомств, высшие военачальники, другие высокопоставленные лица, а на самой верхотуре, там, где черный камень пирамиды был облицован нестерпимо сверкавшими золотыми плитами, появлялся Император со свитой. Вот там обычно и бывал Кэноэ вместе с другими родственниками.

Облик Площади дополняли исполинские телевизионные экраны и аспидно-черная стена пятидесятиметровой высоты, замыкающая ее с четвертой стороны. За ней располагался большой роскошный парк, в центре которого находился Императорский дворец, а еще дальше, в небольшой котловине, прятался от взглядов непосвященных дворец Совета Пятнадцати — подлинное сосредоточение власти в Империи.

Кэноэ стало неуютно. Площадь подавляла. Сейчас на ней было, наверное, несколько сотен, а то и пара тысяч зевак, но все они терялись на ее просторах. Император с гигантского портрета равнодушно взирал на подданных как на копошащихся у его ног букашек, а запирающие Площадь циклопические стены темных тонов подспудно вызывали тревогу.

Кстати, с обратной стороны та же стена, искусно разрисованная под скальную гряду, воспринимается совсем по-другому…

– Чем меньше и незначительнее кажутся обычные люди, тем больше величие правителей, – заметил наставник. – В праздничные дни здесь собираются, наверное, сотни тысяч человек, и им приходится преодолеть длинный путь. Сначала пересечь пешком по мосту реку, затем обогнуть весь район и наконец подняться к проходу на Площадь. А потом спуститься с другой стороны и вернуться обратно, одолев такое же расстояние.

– Утомительно? – посочувствовал Кэноэ.

– Очень, особенно, по летней жаре. Ведь не дай Звезды, чтобы эти тысячи людей на Площади ощутили себя единой силой!

Кэноэ представил себя этакой песчинкой в огромной толпе и мысленно содрогнулся. «Империя – рука с миллионами пальцев», – вспомнилась ему строчка из Державного гимна. Но что, если они вдруг сожмутся в кулак? Сведения о том, что в государстве неспокойно, доходили даже до его комфортабельного дворцового мирка.

– Насмотрелся? – хмыкнул наставник, обрывая его тревожные размышления. – Тогда поехали дальше. Посмотрим, как живет народ, когда на него не обращено недреманное око правителей.

Они спустились обратно на станцию экспресса. Там, Кэноэ, выстояв очередь в кассу, по совету наставника приобрел суточный билет, дающий право до конца дня пользоваться всеми видами общественного транспорта в пределах Особого столичного округа. Для этого ему хватило самой мелкой банкноты, что вызвало у него странное чувство ощущения собственного богатства.

Вокруг было полно людей, но Кэноэ, как ни странно, это не раздражало. Наверное, в этом отношении он оказался более толстокожим, чем кузен Коэло. Наоборот, ему даже нравилось пребывать неузнанным и незамечаемым среди толпы. Ради этого стоило терпеть тесноту и равнодушно реагировать на бесцеремонные чужие прикосновения.Продолжение - уже сегодня вечером! Не пропустите!

Кэноэ понимал, что действительно ведет себя как наивный восторженный провинциал, но ничего не мог с собой поделать. Как только поезд экспресса вылетел из подземного туннеля на длиннющий мост, он так и прилип к окну.

Впрочем, зрелище того стоило. Перед ним открылась широкая дуга Набережной, застроенная величественными административными зданиями Особого Столичного округа, самыми фешенебельными ведомственными гостиницами и элитными жилыми домами. От нее расходились веером широкие лучи-проспекты, нарезавшие центральную часть города на дюжину ломтиков-секторов. Внизу, у самой воды, берег был окаймлен зеленью. Там располагался Городской Сад.

Пролетев по мосту, поезд снова нырнул под землю и тут же стал тормозить, въезжая на станцию. В вагоне началось активное шевеление. Наставник тоже потянул за собой Кэноэ. Они вышли на переполненный людьми перрон, а затем, отклонившись от густого потока, проследовали по длинному переходу в парк.

Там оказалось неожиданно тихо и спокойно. Наверху, куда уходил высокий крутой зеленый склон, шумел город, по мостам мчались автомобили и сновали поезда экспресса, небо перечеркивали вереницы гравикатеров. А в Саду пестрели яркими цветами клумбы, над которыми кружились бабочки, на скамеечках отдыхали старики и ворковали парочки, мамочки толкали перед собой детские коляски. Это был настоящий оазис покоя посреди Столичной суеты. И если бы не легкий гнилостный запашок со стороны реки, и торчащие на каждом углу полицейские, бдительно следящие за сохранностью газонов и аккуратно подстриженных кустов, это место можно было бы назвать приятным. Или, по крайней мере, радующим глаз.

– Городской Сад прекрасен, – согласился Дядюшка Бро. – Вот только люди, как всегда, портят его совершенство.

Кэноэ задумался над этой глубокой мыслью. Вообще, прогулка в город уже дала ему массу поводов для размышлений. Принц так и молчал, пока они шли по ровным прямым дорожкам парка, а затем поднимались по широким беломраморным лестницам на искусственный холм, на плоской вершине которого находилась смотровая площадка, огражденная высоким стеклянным забором. Отсюда открывался великолепный вид на административный район – Высокий Берег, который они недавно покинули.

Высокий Берег был сердцем и мозгом Империи. Холм, когда-то стоявший на том месте, был наполовину срыт, но по-прежнему господствовал над низменным правым берегом. С искусственно выровненной площадки, залитой бетоном, вздымались в небо две дюжины исполинских зданий, окруженных многоярусным ажурным серпантином транспортных магистралей. Из этих зданий управлялась вся Империя — все тринадцать миллиардов ее граждан, живущих в Метрополии, на десяти планетах-колониях и многочисленных форпостах. В них работали больше трех миллионов человек, ежедневно принимающих и выполняющих сотни тысяч решений.

Через Высокий Берег проходило восемь линий экспресса, включая местную кольцевую. В воздухе кружили, взлетали или заходили на посадку сотни катеров. По многоярусным эстакадам катили десятки тысяч автомобилей, преимущественно, темно-синие или голубые служебные машины. Жизнь здесь била ключом.

Безусловно, Кэноэ неоднократно видел этот комплекс из окна гравикатера или автомобиля, но у него никогда не было времени рассмотреть его внимательно. К тому же отсюда Высокий Берег смотрелся невероятно величественно. Некоторые здания отличались какой-то нереальной красотой, другие не выделялись ничем, кроме размеров, но все вместе они по-настоящему поражали и захватывали дух. Это бы настоящий центр вечной Империи, повелевающий обширными космическими пространствами звезд и планет.

– Какой восторг! – непроизвольно вырвалось у него.

Вокруг них стояли люди, много людей, тоже завороженных фантастическим зрелищем. Он прекрасно понимал их эмоции, испытывая такое же почтение к создателям этого чуда.

– Всем этим постройкам почти триста лет, – тихо произнес наставник. – С тех пор в Империи не было создано ничего более совершенного. Мы лишь медленно спускаемся вниз с достигнутых некогда вершин.

Кэноэ рассеянно кивнул. Он знал, по каким причинам много лет тому назад власти Империи озаботились строительством новой Столицы. И почему подавляющее большинство людей, стоявших рядом с ним на смотровой площадке, имеют о тех событиях лишь самое приблизительное представление. Но мысль о том, что Держава не просто остановилась в развитии, она деградирует, была новой и неприятной. Ее следовало серьезно обдумать.

Принц погрузился в размышления, не обращая внимания на толпящихся вокруг зрителей, но вдруг почувствовал чье-то недоброе прикосновение. Кто-то пытался шарить по его карманам!

Кэноэ встрепенулся, однако наставник отреагировал быстрее, ловко схватив за руку кого-то мелкого. На первый взгляд, прыщавый шкет казался ребенком, но присмотревшись, можно было понять, что он гораздо старше, чем кажется.

Не меняясь в лице, Дядюшка Бро сделал короткое резкое движение. Раздался хруст. Воришка взвыл тонким голосом.

– Ай-я-я-яй! – причитал он, прижимая к себе пострадавшую конечность. – Сломали палец!

– И кто это тут маленьких обижает?

За спиной стонущего шкета нарисовались трое угрюмых мордоворотов. Толпа вокруг них начала стремительно рассеиваться во все стороны.

– У вас какие-то претензии, уважаемые? – вежливо процедил Дядюшка Бро, нацепив на лицо особо гнусную ухмылку.

Кэноэ без колебаний стал плечом к плечу с наставником. Он ничего не говорил, но попытался ухмыльнуться не менее противно. Внутри у него все пело.

Неужели ему, наконец, предоставится возможность применить на практике все те приемы, которым его учили? Эти трое были крупнее и сильнее его, но принц ни чуточки не боялся. Судя по их пластике, они никак не тянули на серьезных противников. Похоже, это поняли и негодяи, как-то быстро поскучнев лицами.

Пауза затягивалась. Внезапно на сцене появились новые лица. Двое полицейских, проходя мимо, просветили их профессионально оценивающими взглядами и… невозмутимо последовали дальше. Один из них еле заметно качнул головой.

Громилы мгновенно среагировали на сигнал полицейского. Ни слова ни говоря, они поспешно ретировались, прихватив подвывающего карманника.

– Пошли, – наставник тронул Кэноэ за плечо. – Не следует здесь оставаться.

– Негодяи могут вернуться?

– Нет, – отмахнулся на ходу Дядюшка Бро. – У нас могут возникнуть проблемы с полицией.

– С полицией? – Кэноэ даже сбился с шага. – Но вы ведь не просто так сломали тому типчику палец! Он хотел меня обокрасть. Разве сами полицейские это не понимают?

– Все они прекрасно понимают! – со злостью бросил наставник. – Эти воры чувствуют себя так вольготно, потому что полиция их прикрывает. Те двое просто разглядели мою карточку и решили со мной не связываться. А вот у любого обычного человека могли бы возникнуть неприятности!

– Но как так можно?! – возмутился Кэноэ. Его картина мира, созданная на уроках обществоведения, внезапно пошла неприятными трещинами. – Полиция обязана бороться с преступниками!

– Так-то оно так, только самим полицейским за их работу слишком мало платят. Вот они и берут деньги у воришек… или кого похуже! Нет, среди них немало сравнительно честных и вообще неплохих парней. Но уж точно не здесь!

– Почему?

– Да потому что слишком хорошее здесь местечко – Городской Сад! Сюда так просто не устроишься на патрулирование.

Кэноэ даже остановился.

– Что же, в нашем мире все решают деньги? – потерянно спросил он.

В этом было что-то глубоко неправильное.

– Деньги, а еще влияние и связи. Но не везде, не во всем и не всегда! – категорично произнес наставник. – У тебя еще будет возможность в этом убедиться. Если захочешь… У тебя еще осталось желание знакомиться с тем, что скрывается за фасадом Империи, или вернемся домой?

– Еще осталось! – храбро заявил Кэноэ.

И в самом деле, где еще он сможет получить столько новых впечатлений?!

Район, куда они приехали, пересев с магистральной линии экспресса на локальную, совсем не походил на помпезную Набережную и парадные проспекты. Он был застроен, по большей части, длинными двенадцатиэтажными домами, среди которых торчали башни в восемнадцать или двадцать этажей. Между ними кое-где виднелись зеленые насаждения.

Людей вокруг было совсем не много, причем преобладали среди них женщины, часто преклонного возраста.

– Ничего странного, – пожал плечами наставник, когда Кэноэ обратился к нему с вопросом. – Большинство здешних жителей сейчас на работе, а дети еще не вернулись со школы. Бабушкам самое время попытаться что-то раздобыть на обед.

– И не только на обед…

Кэноэ показал на небольшое двухэтажное здание с вывеской «Одежда». К нему спешили со всех сторон люди, а из дверей наружу начал вытягиваться хвост очереди. Оттуда послышался пронзительный голос какой-то тетки, взывавшей по браслету связи: «Скорее сюда, здесь такие кофточки выбросили!»

– Что все это значит? – Кэноэ удивленно повернулся к наставнику.

Тот лишь печально вздохнул. Похоже, ему было неприятно говорить на эту тему.

– Как ты, возможно, помнишь из того же курса обществоведения, лет триста тому назад, примерно в те же времена, когда строилась Столица, была создана и внедрена система централизованного распределения материальных благ…

– Да, я помню, – кивнул Кэноэ. Все-таки, он был хорошим учеником. – Разработали научно обоснованные нормы потребления. Ввели разряды, чтобы у людей был стимул получить более высокий за счет рождения детей, подачи рационализаторских предложений, хорошего поведения и всего прочего. Потом напечатали потребительские карточки и литеры для командировочных, чтобы… э-э-э… получать блага в конкретных распределителях и делать в них предварительные заказы… Э-э-э… Что-то не так?

– Все так, – снова вздохнул наставник. – Просто эта система больше не работает, как надо. Нормы есть, а получить по ним материальные блага не получается.

– Почему?

– Да не бывает в распределителях нужных товаров. С продовольствием еще так сяк, с голоду не умрешь, а вот со всем остальным плохо. Здесь, в Столице, что-то время от времени выбрасывают в продажу, как например, сейчас, – Дядюшка махнул рукой в сторону растущей на глазах очереди. – Вон люди и торопятся отоварить свои карточки, пока что-то есть. А в провинциях совсем грустно.

– Но почему так вышло?

Кэноэ уже устал от вопросов. Но все равно упрямо продолжал их задавать.

– Прежде всего, производителям не выгодно. Удовлетворение потребностей – это обязательные поставки. Значит, фиксированные цены и весьма жесткие стандарты качества. Много на этом не заработаешь. Вот предприятия и хлопочут, чтобы им снизили нормы и разрешили сбывать сверхплановую продукцию по… другим каналам.

– Каким?

– Например, через ведомственные распределители. Их когда-то разрешили создавать для поощрения сотрудников, а теперь так делают все. У нас, в Управлении Императорского Двора, есть целая сеть. И весьма хорошая. Хотя она, конечно, не для всех.

– А что же тогда делают остальные?

– Вертятся как-то… Что-то можно купить и в таких вот распределителях, только не на общих основаниях, а из-под полы и втридорога. Многие товары просто специально припрятываются. Что-то достают в иных местах. Надо просто знать, куда, к кому и как обращаться. Это называется «черный рынок». И, конечно, все стараются добыть побольше денег, чтобы можно было оплачивать такие покупки.

Бр-р! Кэноэ поежился. Оказывается, простым людям жить совсем не просто!

– А что-то можно купить без карточек и норм?

– Да. Всякая мелочевка – сладости, закуски, напитки – есть в киосках, – наставник махнул в сторону небольшого ларька с бутылками и яркими упаковками в витрине. – Кроме того, без карточек продаются, по-моему, всякие хозяйственные расходники, канцтовары, детские игрушки… И, да, книги!

– Книги? – переспросил Кэноэ.

Само собой, дома к его услугам была целая Дворцовая библиотека, но ее собрание отличалось некоторой академичностью. Пополнением запасов развлекательной литературы в их семье занималась мама. Но это удавалось ей не так часто, как хотелось бы, хотя она могла отлучаться из Дворца почти свободно.

– Тебя интересуют книги? – хмыкнул наставник. – Есть тут один неплохой магазинчик поблизости, на улице Сияющих Высот. Если хочешь, можем туда заглянуть.

Понятно, что Кэноэ захотел.

Магазин ему понравился. Он походил на библиотеку с высокими рядами полок, столиками для посетителей и каким-то особым «книжным» запахом. Правда, свободного места в нем было немного, а названия томиков на полках ничего Кэноэ не говорили.

Впрочем, наставник даже не стал в них копаться, а сразу же подошел к одинокому продавцу, скучавшему за кассой у входа.

– Привет, Саэнк, – поздоровался с ним Дядюшка Бро как со старым знакомым. Впрочем, они выглядели ровесниками, хотя, конечно, худой продавец с длинным грустным носом и обширными залысинами казался сущим заморышем на фоне пышущего здоровьем ветерана.

– И тебе не хворать, – голос книжника был неожиданно приятным и звучным. – С чем пожаловал?

– Вот, рекомендую тебе нового клиента. Очень, очень достойный молодой человек! Есть у тебя сегодня какие-либо новые поступления?

– Добрый день, – почтительно поздоровался Кэноэ, неожиданно испытав незнакомое ему чувство робости.

Взгляд у продавца оказался серьезным и оценивающим. Так, словно проверяя его пригодность к чему-то важному, на него раньше не смотрел никто и никогда. Это ощущение было новым и волнующим. Прежде Кэноэ просто плыл по течению жизни, теперь же на его пути вдруг вырос небольшой, но заставляющийся задуматься ухаб.

Однако все это продолжалось считанные секунды. Саэнк улыбнулся ему доброй приветливой улыбкой.

– Что же вас интересует больше всего? – спросил он.

– Приключения! – не задумываясь, выпалил Кэноэ. – Но не что-то примитивное, а такое, чтобы потом захотелось перечитать.

– Кажется, понимаю, что вам нужно, – продавец бросил на Кэноэ еще один оценивающий взгляд, но оценивающий его уже по-иному. – Вот, недавно поступил третий Кхиорн – «Полночный рейд». Хотите взглянуть? Вы ведь, наверное, уже знакомы с первыми двумя?

– Да!

Кэноэ принял от продавца книгу, извлеченную откуда-то из-под прилавка. Он действительно уже читал две первые вещи этого автора о войне Империи с чужаками из Дальнего Космоса. Хорошая добротная боевая фантастика ему понравилась, и он был бы рад прочитать третью книгу серии.

Принц задумчиво перелистывал страницы, пока наставник вел свою беседу с продавцом. Кроме них троих в магазине никого не было, но они все равно говорили тихо, словно не желая быть подслушанными.

– Матрона передает привет, – произнес Дядюшка. – Но хороших новостей мало. В 41-й срочно рубите хвосты. Местные так и не отдали контроль серым, поэтому ничего сделать больше нельзя…

Саэнк что-то ответил, но Кэноэ уже не прислушивался. Пусть обсуждают свои дела, он не собирается им мешать.

Дождавшись завершения обмена репликами, он протянул продавцу книгу.

– Я бы хотел ее приобрести.

– Пожалуйста, молодой человек. С вас девять семьдесят две…

«Интересно, если книга стоит в девять с половиной раз дороже, чем суточный проездной билет на все виды транспорта, это много или мало?» – размышлял Кэноэ, пока наставник прощался со словоохотливым продавцом, попутно обсуждая последние литературные новинки. На уроках ему рассказывали о составлении бюджетов и государственных финансах, но там все суммы измерялись, как минимум, в миллиардах. Здесь же использовались совсем другие масштабы.

– Доволен приобретением? – улыбнулся Дядюшка, когда они, наконец, вышли из магазина. – Можем отметить.

– Как?

– Естественно, пообедаем! Тут поблизости есть одно неплохое кафе…

Кэноэ с большим интересом оглядывался по сторонам. Он никогда еще не был в подобных заведениях. Столики и стулья из твердого пластика, раскрашенные под дерево, расписные тарелки на стенах и глиняные кувшины на полках, картонки со списком блюд, телевизор на стене, показывающий без звука, – все вызывало у него интерес.

К их столу подошла симпатичная девушка в белом фартуке:

– Что вам будет угодно? – заученно спросила она и с интересом стрельнула в принца насмешливыми глазами.

– Красавица, а что у вас есть сегодня особенного? – задушевно обратился к ней наставник.

Надо же! Оказывается, когда нужно, Дядюшка Бро умеет включать тон опытного сердцееда.

– Могу предложить ножки, запеченные в соусе. Будете?

– Обязательно! – с улыбкой заверил наставник. – Добавьте к ним еще чего-нибудь, чтобы было вкусно и много. Например, ваш фирменный салатик. И компот!

– Компот? – переспросила девушка, что-то черкая в маленьком блокнотике. – Большой кувшин?

– Да!

Официантка упорхнула, на прощание взметнув подолом широкой и довольно короткой юбки, а наставник доверительно наклонился к Кэноэ.

– Если понадобится перекусить в городе, выбирай вот такие небольшие заведения. Главное, чтобы внутри было чисто, пахло приятно, а публика не раздражала. В таких местечках всегда найдется что-то особенное, предмет их личной гордости.

Через пару минут девушка вернулась, неся столовые приборы, стаканы и большой стеклянный кувшин с темно-красной жидкостью, на дне которого плавали лиловатые ягоды. Попробовав, Кэноэ по достоинству оценил этот напиток. Пожалуй, не хуже сока, который обычно подавали ему на завтрак.

Затем подоспела и еда. Кэноэ с интересом разглядывал тарелки. Дворцовые повара обычно старались, чтобы блюда радовали не только вкус, но и взгляд, создавая настоящие художественные композиции. Здесь же декорированием себя не утруждали: целиком запеченная пухлая ножка примостилась рядом с горкой каши и тушеными овощами. Салат, поданный отдельно, был просто и незатейливо залит белым соусом.

– Бери мясо прямо рукой, вот так, за косточку, – конспиративным шепотом посоветовал ему наставник. – Потом вытрешь пальцы салфеткой.

Кэноэ так и сделал. И не пожалел. Конечно, здешним поварам не хватало изысканности дворцовых кулинаров, но, по крайней мере, порции оказались обильными и вкусными. А может, во время прогулки он нагулял аппетит.

– А теперь, если ты не против, у меня есть одно небольшое дело. Пожалуй, самое время им заняться...

Сытые и довольные, они стояли по деревом, недалеко от кафе.

Конечно же, Кэноэ не был против – ему все равно было куда идти, все вокруг по-прежнему было новым и интересным.

На этот раз они свернули куда-то вглубь квартала, огибая большую детскую площадку, оккупированную малышней. Кэноэ одобрительно хмыкнул. Лабиринт из металлических конструкций и канатов издалека показался ему примитивным, но, пожалуй, лет десять тому назад и он бы не отказался по нему полазить…

– Куда мы идем? – полюбопытствовал принц.

– К одному моему знакомому, – обтекаемо ответил наставник. – Мастер золотые руки. Сделает все, что угодно, из чего угодно. Кстати, эта детская площадка – его работа.

– Да?

Кэноэ оглянулся. Вообще-то, его учили, что массовое автоматизированное производство намного эффективнее и производительнее, чем примитивный ручной труд. Поэтому для блага Империи все необходимо выпускать на громадных заводах. Вероятно, в теории так оно и было, но Кэноэ подозревал, что настоящая жизнь куда сложнее и многограннее, чем даже самый лучший учебник.

Мастер золотые руки обитал в подвале, над спуском в который висела вывеска «Ремонт». Их встретил здоровенный мужик с большими крепкими ручищами, одетый в рабочий комбинезон с фартуком. Его голову украшала видавшая виды повязка.

Кэноэ украдкой разглядывал мастера, хоть и понимал, что это неприлично. Уж очень он отличался от дворцовых знакомых принца. Да и обстановка, в которой обитал этот подземный житель, казалась воистину сказочной.

Большую часть комнатки занимал монументальный стол со слегка помятой металлической столешницей, на которой были разложены инструменты. На самом его краю виднелись закрепленные тиски. Широкие стеллажи от пола до потолка ломились от различных металлических предметов и прозрачных пластиковых контейнеров с мелкими деталями. Через открытую дверь в цех Кэноэ видел станки и иные агрегаты таинственного назначения. Наконец, в подвале стоял какой-то особый, очень рабочий запах – наверное, смазки и нагретого металла.

– Привет! – мастер уцепил руку наставника своей огромной лапищей. – Вообще-то, я ждал тебя только завтра.

– Так вышло, что я смог приехать сегодня, – пожал плечами Дядюшка. – А что, ты еще не закончил?

– Все готово и упаковано в наилучшем виде. Просто завтра я бы еще и отвез.

– Да ладно, Хаас, я ведь знаю, насколько ты занят, – махнул рукой наставник. – Мы с учеником сами справимся. Правда, Кэно?

– Правда, – улыбнувшись, подыграл ему Кэноэ.

Игра в конспирацию продолжала ему нравиться.

Они втроем вытащили наверх массивную станину, тщательно замотанную в упаковочную пленку, а также несколько длинных тяжелых картонных ящиков. Затем наставник переговорил с кем-то по браслету, и через несколько минут во двор въехал мини-фургон, куда они все погрузили. Дядюшка Бро распрощался с мастером, после чего они с Кэноэ сели в кабину рядом с невозмутимым молчаливым водителем.

– Сейчас мы поедем к одному моему старому другу, – на этот раз наставник сам пустился в объяснения. – Когда-то мы вместе служили, но потом ему пришлось уйти. У друга здесь сестренка работает на военном заводе, вот он и поселился у нее. Потом устроился учителем физкультуры в школу, а попутно наставляет детей всякому разному после уроков.

– Понятно, – кивнул Кэноэ. – А что мы ему везем?

– Тренажер. «Лесенку».

– Как в нашем зале, да?

– Почти, – хмыкнул наставник. – Я достал чертежи, а мастер Хаас соорудил… из подручных материалов.

– Дорого обошлось? – Кэноэ уже начал привыкать к тому, что в этом мире все меряют деньгами.

– Бесплатно, – прозвучал неожиданный ответ. – За такую работу Хаас денег не берет. Это же для Атуана и его мальчиков! Откуда у них деньги?!

– Это что-то особое? – требовательно спросил Кэноэ.

У него возникло впечатление, что он упускает что-то важное.

– В общем, да. Школа находится в… э-э-э… не самом лучшем районе. Взрослые целый день пашут, и за детьми никто особо не смотрит. Атуан приглядывает за ними, учит уму-разуму и готовит, как умеет.

– К чему?

– К военной службе, понятное дело. Кое-кто из его учеников даже в Гвардию попадает. А уж в территориалы – так почти любой.

– Красные нашивки?! – фыркнул Кэноэ.

В его кругу к территориальным войскам принято было относиться с пренебрежением. Вот Космофлот, Гвардия – это да! А эти… Сидят по гарнизонам, непонятно чем занимаются. Бездельничают, наверное. Одно слово – вешалка для формы.

– А что тут такого? – неожиданно вмешался водитель фургона. – У меня свояк в территориалах – самая нужная для человека служба! Где какая беда – на кого еще надеяться?!

– Все верно, брат, – уважительно кивнул ему наставник.

– А ваш Атуан вообще большое дело делает! Даже рядовой у территориалов – уже не шантрапа уличная. А унтер – солидный человек, устроенный. Вот ты подумай, парень, – обратился водитель вдруг к Кэноэ, – куда тем парням еще идти? Работы даже здесь, в столице, на всех не хватает, а в провинциях, говорят, вообще швах полный! Особенно, для пацанов. Девку гораздо проще пристроить. Их сейчас даже на заводы охотнее берут, на станках работать. В крайнем случае, на детское пособие и паек кое-как прожить можно. Я, вон, своего оболтуса на склад устроил, на погрузчике кататься. И то пришлось четыре сотни отдать, чтобы взяли, и еще больше за науку. Эх! Был бы в нашем квартале такой Атуан!

– У ребят в рабочих районах вообще нет будущего, – тихо и как-то безнадежно сказал наставник. – Ничему их там толком не учат. Считается, что на заводе сами до всего дойдут. Поэтому другие дороги для них, считай, закрыты. А если работы нет, им просто некуда податься. Даже в продовольственный пояс их берут неохотно, предпочитают нелегалов. Есть еще кое-какие возможности, но там обычно помогают тем, кто, как минимум, хочет помочь себе сам. Вот и остается – если не войска, то Синдикат. Рядовым бойцом, мясом…

Махнув рукой, он оборвал себя. Молчал и Кэноэ, поглядывая по сторонам.

Пока они ехали, город за окном автомобиля снова изменился. Жилые кварталы уступили место огромным заводским корпусам, между которыми пришлось петлять как в лабиринте. А затем по обеим сторонам дороги потянулись скучные ряды одинаковых домов-коробок, поставленных торцами к проезжей части. Когда-то их облицовывали плиткой, но теперь она во многих местах облупилась, придавая зданиям неопрятный вид. Под окнами висели непонятные уродливые коробки, в которых Кэноэ не сразу узнал старинные кондиционеры, в других местах давно замененные климат-системами.

Окружающий пейзаж напоминал декорацию к игре – из тех, что приятно щекочут нервы. В каменных мешках дворов часто виднелись раскуроченные остовы автомобилей. Натыканные повсюду киоски походили на миниатюрные форты с толстыми частыми решетками и металлическими жалюзи. А большие распределители на перекрестках – на настоящие крепости.

Время от времени им попадались навстречу монструозные автобусы с гармошками, соединявшими две или даже три части корпуса. Прямо между домами тянулись эстакады, по которым мчались, отчаянно тарахтя, длинные поезда из разномастных облезлых вагончиков. Кэноэ смотрел на них во все глаза. Такой атмосферной экзотики он еще никогда вживую не видел .

– Грязный Город, – негромко сказал наставник, отвечая на его невысказанный вопрос. – Многие жители великолепной Столицы даже не знают о его существовании. От них он отделен поясом промышленных зон, а здешняя транспортная сеть не связана с городской. Но это еще не самое худшее место. Здесь еще можно жить.

Кэноэ присмотрелся. Действительно, мрачный Грязный Город был обшарпанным, неухоженным, но не грязным. На его улицах не было неопрятных куч мусора и перевернутых баков, как в игровых арках. В каменных джунглях время от времени попадались пятна свежей зелени, а под окнами домов можно было заменить не только коробки кондиционеров, но и длинные цветочные ящики. Между домами виднелись явно самодельные ярко раскрашенные детские площадки и крытые беседки, сейчас занятые деловыми старичками. Часто попадались мамы с детскими колясками.

Немного попетляв по улицам, фургон свернул в один из кварталов и проехал через широкие распахнутые настежь ворота в большой зеленый двор, окружавший длинное четырехэтажное здание со множеством окон – очевидно, школу. К ней было пристроено что-то типа сарая, расписанного неожиданно яркими и чистыми цветами, которые жители Грязного Города, очевидно ценили. К этому сараю и подъехал фургон.

Над входом в пристройку висела вывеска с изображенной на ней неведомой зверушкой в разгрузке и лихо заломленном берете с эмблемой Звездной Гвардии. Кэноэ непроизвольно улыбнулся. Рисовал вывеску не профессионал, в этом-то он разбирался, но художнику удалось придать своему персонажу на редкость залихватский вид.

Их прибытие не осталось незамеченным. Несколько подростков, сидевших на перилах крыльца, встрепенулись. А самый мелкий из них поспешил внутрь с радостным воплем: «Дядюшка Бро приехал!»

Кэноэ не удержался от ехидной улыбки. Оказывается, у совершенно разных людей могут возникнуть одинаковые ассоциации! Пожалуй, впервые он ощутил что-то вроде близости между ним, принцем Императорского Дома, и простыми жителями Столицы.

Поручив парням разгружать фургончик, наставник направился в пристройку. Кэноэ следовал за ним как адъютант. Они прошли через небольшой тамбур и оказались в полутемном коридоре. Откуда-то изнутри доносился громкий, рассерженный голос. Ни на секунду не задумываясь, Дядюшка Бро свернул туда.

Кряжистый мужчина средних лет, одетый в видавший виды спортивный костюм, сердито выговаривал долговязому пареньку, стоявшему перед ним с виновато опущенной головой.

– Тебе что, жить надоело?! Вот не понимаю: такой, вроде бы, большой вырос, а как маленький, тянешь в рот всякую гадость!

– Но я же совсем чуточку, только пару розовых, – покаянно прогудел подросток.

– Небось, угостили, да? А ты знаешь, дурашка, откуда берутся все эти полудохлые торчки?! Из тех идиотов, которые думают, что с ними точно ничего не случится, если они попробуют пару розовых! Один раз пару, второй, а потом наступит привыкание, и тебя можно будет сразу закапывать, чтобы не мучался сам и не мучал окружающих! Понял?!

– Понял…

– Еще раз услышу про пилюли, выгоню! Пошел с глаз моих!

Отпустив явно проникшегося подростка, Атуан по-приятельски поздоровался с наставником и приветливо кивнул Кэноэ.

– Снова какой-то подонок появился. Пилюли школьникам предлагает! – с досадой произнес он. – Двоих я уже отвадил, так третий нарисовался. Поймаю – урою! С покойным боссом хоть о чем-то можно было договориться, а этот последний совсем стыд потерял!

– Это не только твоя проблема, – заметил Дядюшка. – Сугси сейчас усиленно толкают по всей Столице. То ли у Синдиката урожайность повысилась, то ли где-то новые плантации заложили. А еще, говорят, появились какие-то новые оранжевые пилюли. Типа розовых, но прилет как от пурпурных. И вроде бы от них можно за один раз «на экспрессе отъехать».

– Надеюсь, до нас эта дрянь не доберется! Сюда даже Синдикат первосортный товар не возит, – отмахнулся Атуан. – Впрочем, хватит о делах наших скорбных! С чем пожаловал, Бро? Не с пустыми руками?

– Нет, – ухмыльнулся наставник. – Новый тренажер вам привез. Работа мастера Хааса. Твои парни уже разгружают.

– Да? – сразу же загорелся учитель. – Сейчас посмотрим на новую игрушку!

Тренажер тут же затащили в кустарно, но богато обставленный спортивный зал, мигом достали из упаковки, смонтировали и загорелись опробовать. Кэноэ только посмеивался, со стороны наблюдая за этим трудовым энтузиазмом. Однако первые же попытки учеников Атуана заставили его задуматься.

Занятия у наставника всегда воспринимались им как развлечение. Но сейчас он ясно видел, как ребята, пытаясь освоить не знакомый им и весьма не простой в применении тренажер, постоянно допускают одну и ту же характерную ошибку. Такую же когда-то частенько совершал и он сам… пока не научили.

– Стойте! – неожиданно для самого себя вмешался принц. – Вы же неправильно делаете. Зачем так ноги сгибаете – вечером потом не разогнете, по себе знаю! Смотрите, как надо...

Сбросив куртку, он показал, как надо. А потом еще раз, медленнее, чтобы поняли. И в третий раз, чтобы быть уверенным, что его поняли правильно. Так всегда делал наставник, а теперь таким наставником был он сам. Под его присмотром ребята сделали упражнение, а он помогал им и подправлял, если требовалось.

– Спасибо! – догадался поблагодарить его один из них, самый младший. – А вы где служили?

– Я не служил, – покачал головой Кэноэ. – Но у меня есть свидетельство космического пилота!

– Ух ты!

Две дюжины парней, каждый не старше его самого младшего кузена Круанмэ, смотрели на него с немым обожанием. Похоже, быть космическим пилотом здесь считалось невероятно круто. А еще Кэноэ как-то отстраненно подумал, что его, пожалуй, впервые так уважают посторонние люди. Причем, исключительно за его личные заслуги, а не за титул.

– А хороший у тебя помощник, – одобрительно заметил Атуан. – Не одолжишь?

– Самому нужен, – в тон усмехнулся Дядюшка Бро. – К тому же, он у меня не помощник, а ученик.

– Да?!

Атуан бросил на Кэноэ испытывающий взгляд. Кажется, он догадывался или даже знал, каких учеников тренирует наставник. И это было не слишком хорошо. Кэноэ привык к своей анонимности и не хотел от нее отказываться.

Продолжение - уже сегодня вечером. Не пропустите!

Нежиданно в зале появился новый посетитель – мужчина средних лет в опрятном гражданском костюме.

– Вещающий устами Императора, помощник директора школы по воспитанию, – вполголоса объяснил наставник, отвешивая поклон новоприбывшему.

То есть, немалая шишка, решил про себя Кэноэ, тоже наклоняя голову. А что, от него не убудет, а выбранной маске надо было соответствовать.

Воспитатель только рассеянно кивнул в ответ.

– Атуан! – набросился он на учителя. – Вы снова занимаетесь вашим рукомашеством?! Я же просил вас! Послезавтра прибывает районная комиссия! Она не потерпит, если ученики не смогут связать двух слов!

– Так умственному развитию физическое не мешает, – хмыкнул Атуан. – Мы изучаем и повторяем. Правда, ребята?

– Ага… Умгу… Да-а… – послышалось разноголосое мычание.

– А если я проверю?! – помощник по воспитанию ткнул пальцем в одного из парней постарше. – Вот вы, например. Скажите, в чем заключается высокая миссия Империи?

– Э-э-м-м… – на пару секунд замялся подросток. – Наша высокая миссия… в том, чтобы нести Звездный Свет в космос, вести за собой темные народы и… э-э-э… расширять пределы.

– Не совсем точно, но по сути правильно, – энергично кивнул помощник директора. – Самое главное – не забыть о расширении! Это новая установка, в прошлом году ее не было.

– Мы запомним, – пообещал от имени всех Атуан.

– Надеюсь… А вот вы… – неугомонный воспитатель повернулся к пареньку помладше. – Назовите, пожалуйста, членов Императорской Семьи!

– Его Величество Император Кирио Кэлроэроэ, Повелитель Звезд, 273-й из рода Кэвирноэрон, осененный Предвечным Светом, и его супруга, Ее Величество Императрица Стоэмран, – начал бойко перечислять мальчик. – Ее Величество вдовствующая Императрица-мать Инноэне. Наследник престола кронпринц Коэло. Единокровный брат Императора принц Клоэрмэ и единокровная сестра принцесса Кэвироа. Принцы Императорского Дома Кэноэ, Кхаэро, Кхе… Кхло… Тьма, вечно их забываю! Их там несколько, и все на «К»!

Кэноэ, не удержавшись, хрюкнул. Несколько, и все на «К»! Надо будет обязательно рассказать об этой шутке кузенам!

– А вы чего смеетесь? – помощник директора неодобрительно уставился на него самого. – Молодые люди, по крайней мере, добросовестно учат! А вот вы, например, сможете перечислить титулы Его Величества Императора?!

– Я? – удивился Кэноэ.

Ситуация становилась по-настоящему забавной. Но… почему бы и нет? Во всяком случае, этому его учили с раннего детства. Сосредоточившись, он начал перечислять – медленно и торжественно.

– Он, Величайший, Достигший Звезд, Подобный Солнцу, Любимец Неба, Владыка Мира, Сердце Державы…

– Достаточно! – оборвал его проверяющий, когда Кэноэ назвал первую дюжину титулов и перешел ко второй. – Спасибо! Видите, дети, с кого вам надо брать пример? И пожалуйста, отнеситесь к этому со всей ответственностью! Вы можете забыть, сколько будет шестью шесть, или не знать названий всех колоний Империи, это вам простят. Но чтобы в «словесности» у вас от зубов отскакивало и попадало… прямо в сердце высокой комиссии!

В ответ раздался дружный смех. Что-что, а завести аудиторию помощник по воспитанию умел.

– Постарайтесь, ребята! – еще раз напутствовал он. – Не подведите! Я надеюсь на вас, господин директор надеется на вас! И это… в конце концов, нужно вам самим! Вы, будущие солдаты Империи, должны знать, за что сражаетесь!

Сделав круг по залу и засунув во все свой нос, помощник директора стремительно убежал. Наставник повернулся к Атуану.

– Да, «словесность» – это серьезно. Тогда мы, пожалуй, пойдем.

– Хорошо, рад был встрече, – кивнул учитель. – Вам дать провожатых? Тут в последнее время пошаливают.

– Не надо. Сами дойдем.

– Как мы будем возвращаться? – поинтересовался Кэноэ, когда они вышли из школы и двинулись по неширокому проходу между домами.

Признаться, он уже устал от новых впечатлений, и от одной мысли о длинной обратной дороге ему становилось дурно.

– Да, в Грязный Город нелегко попасть, но еще труднее оттуда выбраться, – кивнул наставник. – Поэтому поступим просто. Недалеко отсюда у меня припрятан катер.

– Здорово!

Кэноэ оживился. Только что ему вообще не хотелось больше ничего видеть, но сейчас он даже остановился, чтобы взглянуть на необычное зрелище.

Прямо во дворе посреди небольшой толпы давал представление клоун, одетый в длинный белый балахон с большими красными декоративными пуговицами. Белое лицо с ярко-красным ртом и черными стрелками на глазах, высокий белый лоб и окаймляющие его буйные темно-лиловые кудри придавали ему какой-то зловещий вид.

– От всех болезней, от всех напастей приобретайте пилюли счастья! – вдруг каким-то странным верещащим голосом выкрикнул клоун, высоко подбрасывая мелькающие у него в руках три розовых шарика. – Тогда мы полетаем, полетаем!

Кто-то из зрителей положил в стоявшее у его ног пластиковое ведерко банкноту. Тот, не прекращая жонглировать, вынул из кармана балахона маленький сверток и бросил его щедрому пожертвователю.

– Тьма и пламя! – пораженно выдохнул наставник. – Это же он!

– Кто?

– Торговец наркотой! Ты же сам все слышал и видел!

Кэноэ не надо было больше объяснять. Пилюли счастья, получаемые из листьев кустарника сугси, – небольшие овальные таблетки цветом от бледно-розового до насыщенно пурпурного – были одной из главных бед Империи, одинаково поражающей и трущобы, и дворцы. В малых дозах активное вещество приносило легкую эйфорию и эмоциональный подъем. В больших – красочные видения и фантастические галлюцинации, необратимо разрушая мозг и приводя к неминуемой гибели не позже, чем через дюжину лет. Главный источник доходов Синдиката и смертельная зараза, давно ставшая самой распространенной причиной преждевременных смертей.

– Так что же мы медлим?! – воскликнул Кэноэ в праведном гневе. – Надо немедленно хватать этого торговца смертью!

Его слова прозвучали неожиданно громко. На них стали нехорошо оглядываться. Из толпы выдвинулись трое. В их руках недобро блеснули короткие клинки выкидных ножей.

– И кто это здесь такой борзый? – процедил старший из троицы. – Кому хваталки обрезать?!

Как ни странно, у Кэноэ это вызвало прилив энергии. Ни один из троицы не производил впечатления опасных противников – по крайней мере, против них с наставником.

– Отобьемся, мастер? – предложил он, чувствуя, как его наполняет веселым азартом схватки.

– Конечно, отобьемся, – хмыкнул Дядюшка. – Только смотри Кэно, не зашиби кого-нибудь…

Для Кэноэ его слова прозвучали где-то на грани восприятия. Он сосредоточился на своем основном противнике – бритоголовом крепыше в мешковатом темно-синем спортивном костюме с белыми полосками и цепочкой на открытой шее.

Нож выглядит сильнее голой руки, вспомнил он слова наставника. Но вооруженный противник строит тактику вокруг клинка, поневоле ограничивая свой арсенал приемов. Человеческое тело гораздо гибче и разнообразнее…

Так оно и получилось. Не упуская из восприятия тех двоих и напарника рядом, Кэноэ запутал противника с ножом быстрыми ложными выпадами, а затем неожиданно для него взмыл в воздух, нанося ему боковой удар в голову. Штаны жалобно затрещали, но выдержали, не порвавшись в самый ответственный момент.

Спружинив на руки, Кэноэ тут же откатился в сторону, чтобы не попасть под удар оставшихся противников. Но в этом уже не было необходимости. Пока он дрался, рядом раздались два легких хлопка. Теперь наставник стоял над двумя поверженными бандитами, держа стволом вверх небольшой пистолетик-парализатор. Бросив короткий взгляд на бойца, поверженного Кэноэ, он дострелил его в неприкрытую одеждой кисть руки, из которой уже выпал нож.

– Недурно, – оценивающе заметил он. – Но как ты смотришь на индивидуальные занятия?

– Положительно, – Кэноэ уже расслабился.

Следующего нападения можно было не опасаться. Толпа, потрясенная быстрой расправой, стремительно рассосалась. Куда-то исчез и злой клоун, очевидно, сбросивший с себя белую маску и приметный балахон.

– Удрал…

– Ничего, – оскалился наставник. – Все равно, мы его вычислили. Я сообщу Атуану, а он уже позаботится, чтобы отвадить этого гаденыша отсюда.

– А с этими что делать? – Кэноэ махнул в сторону валяющихся на земле бандитов. – Вызвать полицию? Или… бесполезно?

– Бесполезно, – проворчал Дядюшка, пряча парализатор. – Здесь с Синдикатом у них что-то типа пакта о ненападении. И вообще, они занимаются только охраной распределителей и борьбой с беспорядками. Рабочие дружины поучили бы их уму-разуму, но они выходят на улицы только вечером. Сейчас все на работе… Пошли отсюда!

До охраняемой стоянки, где наставник держал гравикатер, было и в самом деле совсем не далеко.

– Ты не слишком разочарован? – осторожно спросил он, поднимая машину в воздух.

– Ни в коем случае! – Кэноэ ничуть не кривил душой. – Это был один из лучших дней в моей жизни!

Ночью Кэноэ спал плохо. Мозг, переполненный дневными впечатлениями, не желал отключаться. Чужая жизнь не отпускала его, будоража душу и наполняя дремлющее сознание странными видениями.

Однако к утру все успокоилось. За ночь Столицу затянуло облаками, пошел нудный и унылый моросящий зимний дождь. Под мерный стук капель по карнизу вчерашние приключения казались сказкой, ярким сном, ушедшим к рассвету.

Прежняя жизнь как-то сразу затянула его обратно. Кузены равнодушно отнеслись к его похождениям. Даже рассказ о сражении с бойцами Синдиката оставил их почти безучастными. Коэло проворчал что-то типа: «Все простолюдины какие-то суетливые, не находишь?», и на этом все кончилось. Наставник начал проводить с Кэноэ индивидуальные занятия и подробно отвечать на задаваемые ему вопросы, но на новую прогулку не приглашал и сам о ней не напоминал.

И все покатилось привычным порядком: церемонии, ритуалы, приемы, упражнения, развлечения… скука! А где-то совсем рядом, за высокой стеной, жадно, торопливо, разнообразно жил громадный город.

И однажды, когда над Столицей снова засияло не по-зимнему яркое солнце, Кэноэ решился. Дверь тайной комнаты открылась перед ним, сработав на прикосновение запасной карточки. Там ничего не изменилось: в шкафах висела одежда, на полочках стояла разномастная обувь, а в ящике стола валялись небрежно перетянутые резинками пачки денег. Кэноэ взял оттуда три банкноты – дюжинку, две дюжинки и полусотню. Конечно, у него и так достаточно оставалось с прошлого раза, но, пополнив запас, он почувствовал себя увереннее.

Барьер в подвале тоже не стал его задерживать. А небольшой моторный вагончик в тупичке словно так и ждал его появления.

Пройдя по переходу на многолюдную станцию экспресса, неузнанный и незаметный посреди толпы, Кэноэ остановился в нерешительности. Он так волновался о том, выпустят ли его вообще из Дворца, что совершенно не продумал дальнейший маршрут. Одиночество, которое он испытывал, пожалуй, впервые в жизни, не пугало, а, скорее, приятно возбуждало его, давая упоительное чувство свободы. Но без проводника он не совсем представлял, куда ехать или идти. Наверное, он был бы не против снова навестить школу Атуана, но не знал точно, где она находится, и не представлял, как туда добраться.

Его внимание внезапно привлекла большая карта-схема, висящая на стене. Кэноэ с облегчением рассмеялся. Город так велик! Куда не поедешь, обязательно найдешь что-нибудь интересное!

– Значит, он стал часто посещать город? – уточнила принцесса Инноэне.

– Да, Ваше Величество, – с достоинством склонил голову ее собеседник. – В последние две декады он совершал поездку каждые два или три дня.

– Что же он там делает, где бывает?

– Как правило, в Ближнем Правобережье. Набережная, деловой центр, парки, прилегающие районы. Гуляет, заглядывает в кафе и книжные лавки, знакомится с достопримечательностями. Вчера, например, посетил Музей Космоса. С кем-либо в контакты не вступал.

– Турист, значит?

– Не совсем. Дважды ввязывался в драки. В первый раз с бандой карманников, попытавшихся украсть сумку у пожилой женщины. Во второй – защитил девчонку от хулиганов. Мы не вмешивались ни в первом, ни во втором случае. Жизни и здоровью его высочества ничто не угрожало.

– Правильно, – одобрила принцесса Инноэне. – Спас, значит, прекрасную даму... Романтическое продолжение последовало?

– Нет. Принц не проявил интереса. Очевидно, девушка не привлекла его внимания. Обычная малолетка. Школьница выпускного класса.

– Ну, нам всем хорошо известен взыскательный вкус его высочества, – чуть изогнула уголок губы в полуулыбке Императрица-мать. – Тем не менее, это уже много. Равнодушия я боялась больше всего. Продолжайте наблюдение.

– Может… организовать ему… новую возможность проявить себя?

– Пока не стоит. Пусть внучок порезвится, – добрая бабушка покачала головой. – Время терпит. Мы пока еще можем рассчитывать… просто на случай.

Продолжение - уже завтра утром. Заглядывайте!

– Как ты стоишь?! Как стоишь?! Вислоухий долбоклюй! Деревенщина! Какая отрыжка пьяного тюленя учила тебя правильным манерам?!

Палка в очередной раз хлестко прошлась по затылку и плечам Ильи. Отключив боль и размеренно дыша, он еще раз изобразил глубокий поклон, положенный кронту перед начальником из высшей расы.

– Спину, спину сгибай, избалованный птенец трахнутой наложницы! Гибче надо быть, гибче! – на этот раз Жабыч прошелся по хребту. – Поверни, наконец, свою дурацкую шею и хотя бы взгляни направо! Если не доходит через задницу, поучись у своего брата!

Илья послушно скосил взгляд на Братца Хо. Ему эта наука и в самом деле давалась лучше. Как шутил сам вьетнамец, срабатывала историческая память, ведь его предки, насколько можно было проследить, происходили из самых, что ни на есть, сиволапых крестьян. Илья, прямо скажем, тоже был не из графьев, но правдоподобно изображать униженность и подобострастие у него получалось хуже. Точнее, для этого надо было задействовать мозги, тогда как в здешнем обществе подобные вещи следовало доводить до автоматизма.

Уйдя в медитацию, он еще раз послушно согнул спину, и в этот раз у него вышло удачнее.

– Неужели в твоей пустой яичной скорлупе хоть что-то завелось?! – Жабыч слегка, можно сказать, ласково стукнул его палкой промеж отвисших от усталости ушей. – А теперь чего расселись, короткоухие лентяи? Машина уважаемого мастера Храм Да Бина сама собой чиниться не станет! Быстро, быстро, быстро!!!

Илья и Братец Хо привычно взяли с места в карьер, чтобы избежать очередных колотушек, до которых Жабыч был большой охотник. Иногда Илье казалось, что он специально отыгрывает перед ними зверя-сержанта из классических голливудских кинофильмов конца ХХ – начала XXI века.

Впрочем, эта беспощадная муштра в некотором смысле даже радовала. В ней чувствовалась методика, а это означало, что у кронтов имелась некая организация. Тайная, загнанная глубоко в подполье, но, бесспорно, существующая. В итоге выходило, что они с Братцем и их кураторы на Земле сделали правильный выбор, находились на верном пути.

Правда, вьетнамец со знанием дела отмечал, что приемы их наставника имели явное военное происхождение, а это настораживало. Имперцы-кээн никогда бы не допустили никакой милитаризации у кронтов. Не означало ли это, что под оболочкой Братства Перевозчиков скрывался некий зародыш повстанческой армии, разбитой в восстании десятилетней давности, но полностью не уничтоженной? Не то, что это было плохо, наоборот, хорошо, даже очень хорошо! Но подобные ребята не могут не обладать серьезной контрразведкой, а это ставило под удар всю их конспирацию. Наличие на Кронтэе земных агентов должно было оставаться тайной для всех.

Поэтому Илья очень внимательно присматривался к Жабычу, который пока что был… просто Жабычем. Его звали Дун Дук Вак, что было уже само по себе забавно. А если добавить к этому широкий безгубый рот, мощные челюсти, бородавки на морщинистом лице и заметную лупоглазость, то получался просто законченный образ коварного земноводного, измывающегося над двумя новичками. Илье даже пришлось в начале этой эпопеи немного повыступать и пару раз быть чувствительно битым, чтобы никто не заподозрил его в принципиальном знании о самой концепции курса молодого бойца.

К рейсам их пару раз допускали, но лишь в роли бессловесных грузчиков типа принеси-подай-подержи. Однако между делом их довольно крепко учили, причем не только тому, как надо правильно вести себя с кээн, но и обращению с используемой в Братстве техникой. А поняв, что они в этом кое-что и сами смыслят, сгрузили на двух новичков большую часть забот по профилактике и ремонту.

Понятно, что без пригляда их не оставляли. Вот и сейчас уважаемый мастер Храм Да Бин о чем-то важно калякал со своим напарником, заодно посматривая, как они с Братцем Хо бортируют громадные колеса от его трейлера, и время от времени давая им советы.

Сделав неловкое движение, Илья чуть не вогнал монтировку себе в ногу. Фух, пронесло! Обошлось глубокой царапиной, на глазах наполнившейся синим.

Конечно, у них с Братцем по-прежнему текла в жилах земная красная кровь, но специальные наноботы окрашивали ее в темно-синий цвет, придавая сходство с кронтской. Серьезный анализ вывел бы их на чистую воду, но на Земле были уверены, что простые зеленокожие без имперского гражданства практически не имеют шансов встретиться с более-менее продвинутой медициной. А поверхностный медосмотр, подобный тому, что подвергли их в Братстве, был не страшен.

Уже поздно вечером они закончили с трейлером, получив покровительственные похлопывания по плечу от старших «братьев» и заслуженный, хотя и несколько запоздалый ужин. Но ночной отдых им пока не светил. Это Илья понял сразу, как только в боксе появился Жабыч.

Подгоняемые наставником (чтоб его слопал какой-нибудь местный аист!), они перебежали через темный двор, поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж здания конторы и ввалились в ярко освещенный кабинет, где за столом сидели мастер-наставник Фар Ван Пунг и незнакомый пожилой кронт.

– Вот они! – Жабыч подтолкнул Илью в спину. – Прибыли по вашему приказанию.

– Присаживайтесь, молодые люди, – мастер был сама любезность. – Разговор у нас пойдет непростой. Вы совсем недавно среди нас, многого не знаете и не умеете. Но так сложились обстоятельства, что ваша служба нужна Братству.

«Какая служба?» – хотелось спросить Илье. Но он сдержался и правильно сделал, потому что этот вопрос задал Жабыч.

– Доставить груз, конечно. Пришел заказ на срочную отправку в город Дресеклоак, центр 5-й провинции. И так вышло, что мне некого отправить, кроме вас, молодежь.

– Рано их еще на Ферму посылать! – возмутился Жабыч. – Заклюют там наших птенчиков, затюкают. Уши оторвут и к другому месту приставят!

Илья почувствовал, как его лопушки недовольно дернулись и прижались к голове, скрывая эмоции.

Задание и в самом деле было не простым. Груз следовало доставить в «туристическую» зону – огромный курорт для кээн, прибывающих из Метрополии и других планет-колоний. Народ там попадался разный, и кронту, даже «свободному», было легко нарваться на неприятности.

С другой стороны, учиться и приобретать опыт можно только на практике. За проведенные здесь три с лишним недели (две декады по местному счету) они узнали о Кронтэе и кронтах больше, чем за все время подготовки на Земле.

Так, например, выяснилось, что у кээн есть негласное прозвище «лоокхи» – так называлась завезенная из Метрополии домашняя птица, нечто среднее между курами и индейками, с голубоватой голой шеей и длинным хвостом. «Туристическую» зону, где имперцы кишели, словно лоокхи на выгоне, окрестили Птицефермой или просто Фермой. Промышленные анклавы и рудники, где распоряжались кээн, звались курятником или, точнее, «лошатником», а укрепленные поселки имперских колонистов – инкубаторами.

– А как вы сами думаете, молодые люди? – прервал его размышления незнакомый кронт.

– Мы понимаем, что дело сложное, – уважительно поклонился ему Илья. – Но есть такое слово – надо.

– Есть, есть такое слово, – одобрительно взмахнул ушами мастер-наставник. – Поэтому решим так. Вы завтра, как рассветет, отправитесь в рейс. А ты, Дун, поедешь с ними сопровождающим груза. Присмотришь и поучишь, чему надо. Понятно?

– Понятно, – проворчал Жабыч, недовольно дернув правым ухом. – А вы двое – спрыгнули с насеста и бегом готовить машину на завтра!

– Думаю, я и один со всем справлюсь. Поэтому иди лучше спать, – предложил Братец Хо, когда они выскочили из конторы во двор. – Тогда завтра утром ты сядешь за руль, а я отдохну в кабине. Так можно, уважаемый наставник?

– Нужно! – буркнул Жабыч. – Из тебя, возможно, со временем и будет толк, птенец! А ты вали дрыхнуть! Завтра утром ты мне понадобишься свежим и отдохнувшим!

Одним техосмотром подготовка не ограничилась. Им выдали темно-зеленую униформу с узкими черно-белыми полосками по груди и рукавам, со специальным прозрачным кармашком для документов и так называемой «панелью заданий» – небольшим дисплеем на груди. Сейчас на нем значилась ярко-красная надпись: «Следую к месту получения задания».

Жабыч тоже облачился в униформу, но не однотонную, как у них, а похожую на камуфляж из темно-зеленых, черных и белых вытянутых треугольников. По местным правилам, это говорило о его более высоком статусе.

Однако любые сборы рано или поздно заканчиваются. Братец Хо забрался в нишу в задней части кабины и задернул шторку. Илья сел за руль и вывел трейлер со двора. Пройдя через «прикормленный» блок-пост, где им только просканировали пропуск, он выехал на трансконтинентальную магистраль. По ней следовало проехать более ста километров, а затем свернуть на дорогу местного значения.

Электронных навигаторов у Братства не водилось, поэтому маршрут приходилось прокладывать по бумажным картам и атласам. А вообще, дороги следовало знать на память, и кое-чему их уже успели научить.

Помимо кроков с вычерченным курсом, им выдали по коммуникатору, похожему на музейные кнопочные мобильные телефоны. Но связываться они могли только между собой, да еще сделать аварийный звонок в ближайший опорный пункт Братства. Илья, правда, предполагал, что у Жабыча, устроившегося рядом с ним, аналогичное устройство имеет больше функций, но помалкивал, сосредоточившись на дороге.

Впрочем, дорога не требовала к себе особого внимания, поскольку движение на ней никак нельзя было назвать интенсивным. Подавляющему большинству кронтов было некуда и не на чем ездить, а кээн предпочитали использовать в дальних поездках антигравитационные катера. Объемы грузовых перевозок в «свободной» зоне тоже были невелики. Имперцев здесь жило немного, а кронты, как правило, были слишком бедны, чтобы что-либо покупать. Многие из них вообще жили чуть ли не натуральным хозяйством.

Илья почувствовал напряг лишь однажды, когда их обогнала кавалькада какого-то местного босса – десяток обильно разукрашенных таратаек с массой блестящих финтифлюшек. Однако здесь, на трассе, было достаточно приветственно просигналить и сбросить скорость, облегчая обгон. Вот на второстепенной дороге при встрече с таким гей-парадом следовало принять к обочине и остановиться.

Несколько раз Илья замечал на встречных полосах грузовые трейлеры с эмблемой Братства. Он мигал им фарами, они отвечали тем же. Помимо приветствия, это означало, что дорога впереди свободна, и никаких препятствий на ней нет.

Если бы не эта необходимость следить за встречным транспортом, он бы, наверное, заскучал. Больше мотреть было не на что. Пустынная, даже без животных, саванна иногда сменялась кустарниковыми зарослями, на горизонте появлялись и исчезали далекие пологие холмы. Время от времени попадались блок-посты на въездах-выездах и технические станции. Это однообразие лишь пару раз нарушали речки, а однажды – линия местного эквивалента железной дороги, которую они пересекли по высокой эстакаде.

Правда, окружающая их пустота была не случайной. Еще по дороге в форпост Братства Илья отметил, что вдоль трассы всегда пролегает широкая полоса открытой местности. Особенно это было заметно, когда они проезжали через лес или кустарниковую чащу. Подступы к мостам неизменно затягивались колючей проволокой, а над дорогой постоянно барражировали беспилотники-наблюдатели.

Илья даже поймал себя на том, что машинально высматривает на обочине таблички с надписью «Ахтунг, Минен!». В общем, все выглядело так, словно имперцы несмотря на четырехсотлетнее владение Кронтэей до сих пор чувствовали себя на ней не полноправными хозяевами, а оккупантами.

После того, как они свернули с трассы, местность вокруг стала меняться. По обе стороны дороги потянулись поля, плантации, пастбища. Время от времени попадались работающие кронты. Было странно, например, увидеть сидящего в открытой кабине зеленокожего тракториста с рабским ошейником.

Еще через два часа и несколько блок-постов, на которых машину Братства пропускали без задержек, впереди показалась обширная промзона. Илье она напомнила индустриальный пейзаж ХХ века, неоднократно виденный им в документальных фильмах.

Сперва на горизонте выросли многочисленные трубы, испускающие серый, черный или ржаво-коричневый дым, и огромные усеченные конусы градирен. Затем стали видны длинные заводские корпуса, опутанные трубопроводами в серо-коричневой изоляции. Сбоку от шоссе потянулись железнодорожные пути, заставленные множеством вагонов и открытых платформ на них. В воздухе потянуло пылью и гарью.

– Просыпайся! – Жабыч растолкал Братца Хо. – Вы прибыли на место, птенчики! Здесь вы возьмете свой первый груз!

Следующие два часа они изображали примерных учеников. Даже нет, не так: они реально учились, наблюдая, как Жабыч почтительно, но без униженности общается с администраторами-кээн, а затем командует бригадой грузчиков-кронтов.

Сам процесс погрузки вызвал у Ильи настоящий шок. Прежде всего, их грузом оказалась… гигантская ванна или джакузи длиной больше половины их кузова и такая широкая, что ее пришлось повернуть набок. Громадная лохань была закреплена внутри ящика из деревянных брусьев.

Илья заранее свернул в гармошку крышу трейлера, но всерьез волновался, впишется ли крановщик в отведенный объем и не зацепит ли стенки. Но вышло все еще более сюрно. Грузчики закрепили в кузове металлические направляющие, похожие на рельсы, а затем в три десятка рыл ухватились за ящик, приподняли его с грузовой платформы и задвинули внутрь.

Слегка отдышавшись, работники начали закреплять ящик с ванной с помощью пластиковых ремней. Илья было сунулся им помогать, но Жабыч тут же подозвал его к себе, заставив бросить это занятие.

– Куда лезешь, яйцо неразумное?! – тихо выругал он его. – Еще чего надумал, тяжести таскать! Тебе руки дадены, чтобы руль и гайки крутить. Чтоб не смел больше всяким горбатым уподобляться, иначе выгоню! Дал им задачу и проконтролировал, а самому не сметь лезть, понял?!

– Понял, наставник! – Илья подавил инстинктивное желание почесать в затылке и вместо этого опустил уши, принося извинения за неподобающее поведение.

М-да… Впрочем, глупо было бы ожидать, что у кронтов царит равноправие. Даже среди угнетенных и рабов… особенно среди угнетенных и рабов есть свои высшие и низшие. И хорошо, если это окажутся только страты, а не касты с непреодолимыми барьерами между ними…

Тем временем, забравшись в кузов, Жабыч лично проверил все крепления и заставил грузчиков переделать работу в двух местах.

– Принимаете работу, господин перевозчик? – закончив с погрузкой, подобострастно склонился перед ним бригадир. – Дозвольте пригласить вас… чтобы хорошо доехало!

– Дозволяю, – важно кивнул Жабыч и позволил препроводить себя куда-то в подсобку.

Несколько грузчиков медленно покатили куда-то опустевшую грузовую платформу, а остальные присели на корточки, отдыхая. Илья, чтобы не сидеть без дела, расставил стремянку и полез на крышу. Ему не понравилось, как скрипели и визжали ролики, когда она сворачивалась. Братец Хо подал ему масленку с длинным носиком.

– Остропыр идет! – вдруг тревожно прошелестело вокруг.

Грузчики моментально подхватились и, взявшись за платформу, мигом откатили ее куда-то в сторону. После чего сами исчезли, будто их и не было. А вот Илья с Братцем Хо не смогли вовремя отреагировать на неведомую опасность.

Продолжение книги - уже вечером. Не пропустите!

Они успели лишь слезть вниз и поставить масленку на землю. Да так и застыли, не зная, прятаться ли в кабине или вовсе убегать.

В этот момент в открытых воротах склада появилось несколько фигур. Первым слегка шатающейся походкой шествовал массивный имперец с портупеей и кобурой на поясном ремне, его сопровождали трое кронтов-охранников с черными резиновыми дубинками.

Оставалось только встретить начальника-кээн самым почтительным поклоном и ритуальной формулой выспрашивания милости.

– Кто такие?! – высокий крупный имперец, почти на две головы выше Ильи и вдвое его шире, остановился прямо напротив них. – Отвечай, скот!

– Мы перевозчики, господин, – произнес Илья, снова кланяясь. – Прибыли за грузом.

– Дерзишь, наглая зеленая сволочь?! Почему я вас раньше здесь не видел? Вы новенькие?

– Да, господин!

Илья осторожно взглянул снизу вверх. На него уставились злые глаза, налитые синей кровью, а нос ощутил запах перегара. Существ с синей кровью не так-то легко напоить, но этот кээн был определенно пьян. Он чуть покачивался на неверных ногах, а правая рука слегка поглаживала рукоятку, высовывающуюся из кобуры.

– Новички, значит! А что делают с новичками?! Молчишь, негодяй?! Их учат!

Огромный кулак пьяного кээн обрушился… на Братца Хо. Вьетнамец не дрогнул, не попытался уклониться от чудовищного удара, сбившего его с ног и отбросившего назад.

– Я не разрешал тебе валяться, бездельник! – взревел имперец. – А ну, проучите его, как следует!

Двое охранников подскочили к лежащему Братцу Хо и начали избивать его дубинками, пиная тяжелыми сапогами. Третий остался на месте, внимательно наблюдая за застывшим Ильей.

– А ты чего молчишь, зеленошкурый?! – кээн, осклабившись, повернулся к Илье. – Чего не благодаришь за науку?

– Благодарю за урок, милостивый господин, – непослушными губами пробормотал Илья, сгибаясь в перегиб и прижав уши к голове, как это делали кронты, чтобы не выдать охвативших его чувств.

– Все вы зеленые, неблагодарные скоты! – хмыкнул имперец. – Эй, хватит с ним! А ну, поверните его на спину!

Один из охранников ногой перевернул маленькое скрюченное тело, тычками по голове и ногам заставил его разогнуться.

– Вот так, – кээн не спеша полез в кобуру.

Илья почувствовал, как на его лысой голове зашевелились фантомные волосы, а по спине пробежала струйка холодного пота. Он ощущал ужасающее бессилие. Этот имперец был опасен и отвратителен в своей безнаказанности как британский колонизатор в Африке, гитлеровский каратель на оккупированной территории или солдат-мамадуист в белом сеттльменте. Для него не имели значения ни их с Братцем Хо статус среди кронтов, ни даже подготовленный к отправке груз. Они оба были всего лишь низшей расой, прахом под ногами господ…

Но что делать, если он обнажит ствол?!

Валить его… и тем самым с гарантией сорвать всю их миссию в самом начале пути? Или позволить убить товарища… напарника… землянина… друга?

Оковы долга заставили его замереть без движения. Даже их смерть не будет напрасной. Запрятанный глубоко в мозгу блок передаст на микроспутник последнее донесение. Они не пропадут без вести, на Земле узнают, каким был их конец!

Кээн, пьяно хихикнув, наконец, справился с кобурой, вытащив из нее… не пистолет, а какой-то странный изогнутый предмет, превратившийся в его руке в длинную трость. Ее концом он нащупал панель на груди лежащего без движения Братца Хо, и надпись на ней изменилась. «Выполнение задания», – прочитал ошеломленный Илья. А затем точно такую же операцию проделали и с его униформой.

– Благодарю, милостивый господин! – каким-то чудом вспомнил Илья, делая еще один глубокий поклон.

– Служи хорошо, зеленый!

Трость хлопнула его по плечу, а затем свернулась обратно в загогулину. Слегка пошатнувшись, кээн развернулся и вышел обратно через ворота. Охранники безмолвно проследовали за ним.

Илья рухнул на колени перед другом. Все равно, ноги его не держали. Лицо напарника почти не пострадало, но губы его скривились в болезненную гримасу.

– Жить буду, – слабо пробормотал Братец Хо по-имперски. – Правильно били, с-сволочи, ничего не отбили… Запомни, это была проверка… Ударь человека палкой… и посмотри, как он отреагирует…

– Урок для новичков! – понял Илья. – Испытание на покорность, чтоб их!

Его грубо дернули за плечи, оттащив в сторону.

– Что, птенчик, пробили скорлупку?! – хохотнул Жабыч, и Илья едва удержался, чтобы не засадить ему с носка прямо из сидячего положения. – Эй, тащите сюда тряпки, да почище! Сейчас устраивать болезного будем!

Кронты из бригады грузчиков натаскали старых рваных одеял. Братца Хо на руках осторожно подняли в кабину и устроили на импровизированном ложе.

– Глотни, только не поперхнись, – Жабыч протянул ему фляжку. – А ты трогай, чего раззырился?! Будто битых не видел! К вечеру приедем в одно местечко, там твоего брата полечат.

Глубоко вздохнув, чтобы привести себя в спокойное состояние, Илья занял водительское место и включил двигатель. Трейлер медленно выехал со склада, а затем покинул и саму промзону. Кээн на выездном блок-посту проверил документы, которые протянул ему Жабыч, и вполне доброжелательно пожелал им счастливого пути.

Имперцы, само собой, тоже были разными. Но Илья пока сталкивался с ними слишком мало, чтобы делать выводы.

Вечером, когда они отмахали добрых четыреста километров по дорогам разной степени гнусности, Жабыч, исполнявший роль штурмана, приказал остановиться возле ничем не примечательного обшарпанного деревянного «мотеля» посреди чистого поля.

Там его, очевидно, хорошо знали. Наставника встретили как старого знакомого, а несколько дюжих кронтов помогли вынести Братца Хо из кабины, переложили его на брезентовые носилки и доставили в один из боковых флигелей, где нашлась настоящая больничка. Вьетнамца осторожно раздели. Пожилая кронтка, поцокав языком при виде многочисленных синяков и гематом, намазала его пахучей мазью и напоила микстурой из каких-то трав.

Как надеялся Илья, даже если для землян это лекарство было сущей отравой, наноботы в крови Братца Хо помогут ему перенести данное «лечение» без больших проблем. Сам он воспользовался суетой, чтобы извлечь из тайничка в кабине аптечку и украдкой сунуть в руку напарнику парочку капсул. Все-таки хорошо, что они сохранили кое-что из земного снаряжения, хотя большую часть пришлось спрятать до лучших времен перед приездом в опорный пункт Братства.

Убедившись, что вьетнамец заснул, Илья отправился вслед за Жабычем в трактир, наполненный вкусными запахами. За день он сильно проголодался, так как с обедом пролетел, а сушеные фрукты и полоски вяленого птичьего мяса, которые удалось пожевать в дороге, только разогрели его аппетит.

Заведение выглядело весьма экзотичным, в ретро-стиле, со столами и длинными лавками из темного дерева, глиняными бутылями в соломенной оплетке на барных полках и керосиновыми лампами в качестве светильников. Зато там наличествовало меню, написанное мелом на нескольких грифельных досках. Цены приятно удивили Илью, сравнившего их с «командировочными», которые им выдали перед рейсом. То ли в этой глубинке все было очень дешево, то ли Братство Перевозчиков было весьма богатой организацией, высоко ценящей своих членов.

Смолотив ужин, Илья начал разглядывать зал, в котором сидели по одиночке и небольшими компаниями десятка полтора кронтов, все – мужчины среднего возраста или пожилые, в неброской одежде двух-трех цветов, которая говорила об их сравнительно невысоком, но приличном статусе. С гостями управлялась одна официантка – симпатическая девчушка с хорошей фигуркой. Если не обращать внимания на безволосую голову с нанесенными на ней двухцветными завитушками и огромные, слегка заостренные уши, ее даже можно было назвать красивой.

– Что, парень, нравится пташка? – Жабыч хихикнул, перехватив его взгляд. – Соскучился по мягким перышкам?! Так давай, дерзай, герой. Разрешаю!

– Разрешаете? – с подозрением переспросил Илья.

– Все равно, ночевать здесь придется. А чего бы тогда одному, коль дело молодое? Только чтобы на рассвете был на месте!

Жабыч ухмыльнулся и хитро прищурился, а Илью снова охватили сомнения. Наставник никогда раньше не держался с ними так запанибрата. Можно было подумать, что он… извиняется? А не имел ли Жабыч отношение к тому «уроку для новичков», жертвой которого стал Братец Хо и едва не оказался сам Илья?! В дороге, еще раз прокачав эпизод, он понял, что, если бы хоть как-то вступился за напарника, дело для него могло не ограничиться просто колотушками. Дубинка того охранника, который не принял участия в избиении вьетнамца, была не простая, а с наверченными на конце металлическими гайками.

– Что, робеешь?! Неужто ни разу служанку не прижимал? – Жабыч воспринял его молчание как неуверенность, а его уши вообще развернулись в стороны. – Эй, Тухс! Где ты держишь свой цветник?! Мой младший братишка хочет с ними познакомиться.

– Прошу вас, молодой господин!

Возле их столика появился низенький и какой-то скособоченный кронт с рваным ухом, носящий на голове забавный длинный колпак… гм… весьма характерной формы. Оглянувшись на Жабыча, растянувшего губы в скабрезной улыбке, Илья последовал за провожатым в соседний зальчик, где за стойкой на высоких стульях сидели несколько молодых кронток в коротких юбках и передниках на голое тело.

– Выбирайте, молодой господин, – Тухс низко склонился перед ним. – На час или на всю ночь?

– На всю ночь, – твердо заявил Илья.

По крайней мере, это было лучше, чем спать в кабине.

– Тогда выбирайте, кто на вас смотрит, хе-хе…

Смотрели все. И это было… непривычно и как-то мерзко, словно он был работорговцем, выбиравшим себе рабыню. А ведь так оно, собственно, и было. Причем, девушки реально хотели, чтобы он их выбрал, ведь прочие альтернативы были для них, наверное, еще хуже.

Зря чертов Жабыч его в это втянул! Но отступать было поздно.

– Вот эту.

Илья показал на самую маленькую и тоненькую из кронток. Миловидное личико, большие темные глаза... Она чем-то напоминала Олененка Олёнушку из известного детского фьюна.

– Суу, мой цветочек! Развлеки достойного молодого господина!

Заплатив совсем небольшую сумму, Илья поднялся вслед за девушкой на второй этаж в небольшую и довольно чистенькую комнатку, большую часть которой занимала кровать. Суу зажгла тусклый светильник и поставила его на полочку сбоку от двери, которую заперла на щеколду. А затем, не говоря ни слова, сняла с себя передник и юбку. Оставшись совсем без ничего, она молча легла на спину на пестрое покрывало.

Нет, так дело не пойдет!

Честно говоря, Илья не был таким уж опытным любовником, а обнаженную кронтку вообще видел в натуре в первый раз. ,Но если уж вляпался в историю, надо доводить ее до нормального конца.

Ему удалось расшевелить и зажечь партнершу, а в процессе завелся и он сам. Судя по улыбке девушки, ей тоже удалось получить полноценное удовольствие. То, что они на самом деле были с разных планет, им совсем не помешало.

– Спасибо, – тихо произнесла Суу, когда все завершилось, и они просто лежали, обнявшись, под тем самым покрывалом. – Мне бы хотелось родить от тебя сына.

– Сына? – удивленно переспросил Илья, приподнимаясь на локте.

Он внезапно подумал, что никогда бы не пожелал своему ребенку вырасти в шкуре кронта в этом поганом мире. От одной такой мысли ему становилось страшно. К счастью, это было принципиально невозможно по генетическим причинам.

– Да, – девушка мягко провела пальцем по его груди. – Ты знаешь, вур нашего поселка специально посылает нас сюда, чтобы мы понесли от проезжих. Он говорит, нам нужна хорошая свежая кровь. А ты очень хороший. Ты сильный и добрый. Может, мне удастся заполучить ребенка от тебя, а то у меня никак не получается.

– Ты давно… здесь? – выдавил из себя Илья.

– Больше двух лет. Если я не забеременею до конца следующей весны, вур отдаст меня в хьорны, когда в следующий раз прилетит Черный корабль. А я не хочу быть хьорной, ведь тогда меня увезут куда-то далеко, и я больше никогда не вернусь домой…

– Не плачь, маленькая.

Илья обнял ее, чувствуя острую жалость к этой кронтской девушке, которой он ничем не мог помочь. На Земле ему рассказывали, что вур, старшина поселка, в котором живут кронты, имеет абсолютную власть над его жителями, а хьорнами называют несчастных обитательниц публичных домов для кронтских рабочих на других планетах Империи. Но он не предполагал, что встретится с этим… так буднично.

– Я не виновата, что такая маленькая и слабая, – услышал он вперемешку со всхлипами. – Когда я была маленькая, то плохо кушала…

– Не любила кашу? – попытался пошутить Илья.

– Нет… Когда мне было три года, наводнение смыло треть наших полей. А налог с нас продолжали взимать, как за полный участок. И пока все не восстановилось, а для этого пришлось работать несколько лет, у нас было… немного голодно… Но может, вам это совсем не интересно, молодой господин… Лучше давайте попробуем еще раз, чтобы у меня точно получилось!

На рассвете Илья покинул ее, тепло попрощавшись и оставив немного денег – все, что он мог. Суу обрадовалась, а вот у него на душе было мрачно и гадко, словно он намеренно обманул ее, разрушив наивную мечту. Илья прожил здесь всего ничего, но уже искренне ненавидел эту поганую планету и саму Империю, доведшую ее до такого состояния. А что тогда чувствуют кронты, живущие в этом повседневном аду уже полтора десятка поколений?!

К трейлеру он подошел почти одновременно с Жабычем. Наставник, век бы его не видеть, выглядел довольным и залихватски топорщил уши. К счастью, в этот момент из «больнички» показался Братец Хо. Он шел медленно, опираясь на плечо пожилой медички, но все-таки шел сам и не выглядел совсем уж больным.

– Вот и вы, птенчики! – довольно оскалился Жабыч. – Молодцы, молодцы, не опаздываете. Тогда пошли завтракать, и выезжаем! Сегодня до темноты нам надо будет обязательно пересечь границу.

Горы появились вскоре после обеда, который они проглотили в очередной придорожной харчевне. Братец Хо все еще отлеживался, поэтому за руль сел Жабыч. С направлением все было понятно, Илья со штурманского места просто наблюдал, как постепенно вырастают перед ними голые каменистые склоны, а за ними просматривается следующая гряда с несколькими заснеженными вершинами.

Вскоре они достигли подножия, и дорога пошла вверх, зигзагами карабкаясь на склон. Трейлер взревывал мотором, одолевая длинные подъемы и крутые повороты. Илья с уважением косился на Жабыча, управлявшегося с тяжелой груженой фурой, словно это был легкий компактный фургончик.

На перевале наставник остановил машину. Все вышли из кабины, чтобы размять ноги, подышать свежим горным воздухом и передохнуть перед новым участком. Илья медленно подошел к высокому парапету, отделявшему дорожное полотно от глубокой пропасти. Перед ним и под ним, словно с борта самолета, простиралась равнина, которую они покинули.

Однотонная желтоватая саванна казалась пустынной, только в одном месте ему привиделось что-то похожее на развалины, вернее, даже следы былых развалин. Где-то далеко, ближе к горизонту, она слегка зеленела, и на ней угадывались прямоугольники полей. По склону вниз причудливо извивалась дорога, по которой они прибыли. Сейчас она выглядела совершенно пустой, лишь внизу, перед началом подъема, виднелась медленно ползущая коробочка еще одного грузового фургона.

Продолжение - уже завтра утром. Не пропустите!

Не самое оживленное и приятное местечко… Но Илья знал, почему был выбран именно этот путь. Чтобы подлечить Братца Хо, они сильно отклонились в сторону, и возвращаться на континентальную трассу не было особого смысла. Тем более, она заворачивала к столице 1-й провинции и всей колонии, так что им все равно пришлось бы делать большой крюк. Да и в любом случае, на границе с Фермой их ждал бы тщательный досмотр, простоять в очереди на который можно было и несколько часов. А так, перевалив горный хребет, они оказывались прямо на территории 5-й провинции, куда им и было надо.

– Насмотрелся, орленок горный?! – послышался сзади ехидный голос Жабыча. – Беги садись за руль! Посмотрим, умеешь ли ты дышать верхним воздухом!

Илья молча занял водительское место. Впрочем, дальше дорога была легче. Она тянулась по сравнительно ровному пустынному плоскогорью и только километров через двадцать начала карабкаться на новый перевал, более высокий, но и более пологий. Трейлер, рыча, тянул вверх по выемке между двух высоких скальных стен. Жабыч, сидящий рядом, чуть шевелил губами. Можно было подумать, что он ругается, но Илье казалось, что он слышит повторяющееся бормотание: «Пусть нам наверху повезет!»

Увы, им не повезло. Наверху, где по обеим сторонам дороги появились остатки древних стен, их ждал полноценный пограничный контрольно-пропускной пункт с решетками, бетонными надолбами и пулеметами в капонирах. А навстречу вышли из караулки несколько крепких парней-кээн в серо-зеленой форме территориальных войск с красно-черными шевронами на рукавах. Предводительствовал ими темнолицый унтер-офицер с двумя толстыми витыми шнурами, что тянулись от плеч к локтям. Все солдаты были далеко не мальчиками-призывниками, а ему, по земному счету, было уже за сорок.

«Кровосеки!» – одними губами обреченно прошептал Жабыч.

Лицо его самым натуральным образом посерело, а уши, дернувшись, опустились вниз, но тут же прижались к голове.

Все втроем они вылезли из трейлера и низко поклонились имперцам.

– Покорнейше молим о снисхождении, благородный господин! – старательно провыл Жабыч, склоняясь вперегиб.

– Снисхождение? – недобро прищурился унтер-офицер. – Сроду не давал его вам, зеленушкам, и не собираюсь. А ну-ка, подними морду! Не тебя ли я видел лет десять назад в Тихиирау?

– Помилуйте, благородный офицер! – Жабыч согнулся еще ниже. – Как можно? Мы – мирные перевозчики!

– Ага, та еще банда! Небось, и оружие таскал у себя в кузове? Кстати, а что сейчас такого перевозит старый скааротх в сопровождении двух желторотых птенчиков?!

– Заказ от Парка Радостей в Дресеклоаке, благородный офицер! – не разгибаясь, Жабыч протянул документы на груз.

– Это мы еще разберемся! А ну-ка, парни, прошерстите там все хорошенько!

Краем своего чуткого большого уха Илья услышал лязг раскрываемых дверок и скрип створок. Еще один солдат, насколько он заметил, полез в кабину.

В принципе, обыск его не слишком пугал. В трейлере, конечно, имелись тайники, но одни были сейчас пусты, а до вторых можно было добраться только с помощью особых приборов и точно зная, где шарить.

Аптечка! Он не успел ее спрятать, она так и осталась лежать под сиденьем. Конечно, медикаменты в ней напоминают имперские, но если на нее обратят внимание, скользких вопросов не избежать!

– А вы, зеленые, чтоб не скучать, займитесь чем-нибудь, – усмехнулся унтер-офицер. – Попрыгайте там или попляшите…

«Стоп, а это идея!» – пронеслось в голове у Ильи.

Солдаты на такой уединенной заставе, где и машины-то проезжают раз в час, наверняка страдают от скуки. Так он им устроит развлечение!

Что-то напевая себе под нос, он задвигался на месте, ритмично хлопая себя ладонями по груди и бедрам. Сначала осторожно, опасаясь вызвать непонимание и агрессию, а потом все смелее. А заметив, что унтер-офицер и его солдаты смотрят на него без враждебности, даже с интересом, и вовсе пустился в пляс.

Когда в студенческом драмкружке они ставили «Донецкую рапсодию», его исполнение боевого гопака произвело настоящий фурор. Старые навыки покорно всплыли в моторной памяти, и Илья лихо пошел по кругу вприсядку.

– Артист! – одобрительно хмыкнул унтер-офицер, когда он, тяжело дыша, закончил. – Эй, зеленый, а еще что-то показать можешь?

– Могу.

Чуть переведя дух, Илья выдал им современный дрыггл, а затем что-то на тему «Эх, яблочко!» с притопами и прихлопами. Здесь солдаты-кээн, бросив обыск, начали сами подбадривать его хлопками в ладоши.

– Давай, зеленошкурый, жги!

Илья послушно «зажег», исполнив огненную харамамбу, а потом, почти без перерыва, – нечто среднее между сиртаки и «семь-сорок». Очевидно, от него потребовали бы и новых номеров, но тут его выручило требовательное гудение, раздавшееся сзади. Это грузовой автомобиль, который они видели еще с того перевала, наконец догнал их. Оглянувшись, Илья заметил в его кабине двух кээн в военной форме.

– Ладно, артисты, – унтер-офицер махнул рукой, возвращая документы Жабычу. – Езжайте!

Наставник сам метнулся закрывать дверцы кузова, а Илья на подкашивающихся от усталости ногах полез в кабину. Братец Хо незаметно поддерживал его сзади.

– Кто! Тебя! Всему! Этому! Научил?! – требовательно повернулся к Илье Жабыч, снова сменяя его за рулем.

Они только-только скрылась за первым поворотом.

– Эх, наставник! Жить захочешь, и не так раскорячишься! – постарался Илья перевести на имперский известную поговорку.

Наверное, это у него получилось, потому что новых вопросов не последовало.

Спустившись с гор, они словно попали в другой мир. Вместо унылой желтой саванны их окружала свежая тропическая зелень. Воздух был наполнен цветочными ароматами. Дорога часто пересекала ручьи и речки, через которые были переброшены красивые мосты и виадуки.

Настоящий земной рай! Не зря кээн выбрали для проживания эти места, прогнав оттуда прежних хозяев. Интересно, сохранили ли кронты память об этом изгнании или четыреста лет – все-таки слишком большой срок?

Эти края выглядели не только щедрыми и плодородными, но и более населенными. Вскоре вдоль дороги потянулись поля, сады и плантации. Они проезжали мимо комфортабельных поселков и целых городков. Пару раз дорога огибала обширные промзоны с интенсивным движением. Сейчас трассу заполнял настоящий поток машин, среди которых попадались не только легковые автомобили, но и разнокалиберные фургоны и грузовики. А вот «братских» трейлеров навстречу что-то не попадалось. Зато над ними часто проносились антигравитационные катера.

Под вечер, когда солнце ощутимо склонилось к закату, Жабыч приказал Илье свернуть на второстепенную дорогу, а оттуда – на еле заметную тропку, уходящую в заросли. Примерно через километр она уперлась в окруженную лесом поляну с несколькими большими навесами и чем-то наподобие беседки посредине.

Быстро разобравшись, что к чему, Илья загнал машину под один из навесов и заглушил двигатель.

– Мы остановимся здесь на ночь, наставник? – почтительно осведомился он.

– Не на ночь, а на полночи, – веско уточнил Жабыч. – Мы должны попасть в город на рассвете. Так мы не будем мозолить глаза лоокхам, но в то же время нам не придется долго ждать разгрузки.

– А это место специально подобрано так, что находится на нужном расстоянии от столицы провинции? – догадался Илья.

– Соображаешь, птенец!

– А почему именно здесь, в лесу, а не в какой-нибудь таверне?

– Потому что мы на Ферме, цыпленочек! – голос Жабыча приобрел опасные нотки. – На ней живут лоокхи. Все здесь построено для них, а не для нас. Или ты захочешь попроситься на ночлег в загон для комбикорма? И вообще, что вы здесь расселись, уши развесив?! Пока не стемнело, бегите бегом за дровами. Ужин будем готовить!

Искать дрова во влажном тропическом лесу – тот еще квест. Но о них уже кто-то позаботился заранее, подрубив и подломав нижние ветви десятка смолистых деревьев, чтобы они засохли. Илья с Братцем Хо наломали с пяток покрупнее и оттащили добычу к беседке, в центре которой был сложен очаг из грубо оббитых закопченных камней. Илья сбегал к трейлеру за инструментами, после чего с помощью молотка и долота нарубил ветки на небольшие поленца, из которых сложил классический туристический «шалаш».

Жабыч, одобрительно крякнув, поднес к мелким веточкам, сложенным внизу на растопку, мощный электроразрядник, а затем расставил по краям опоры, подвесив над пламенем котелок, который достал из ниши под крышей беседки. Илья налил в него воды из канистры, принесенной из кабины, а Братец Хо начал вскрывать пакеты и консервные банки из пайка, который им вчера выдали перед отправкой в рейс.

В этот момент солнце окончательно зашло за горизонт. Как обычно бывает в тропиках, свет погас почти моментально, словно его кто-то выключил. На поляну опустилась тьма, со всех сторон окружив беседку с пылающим костром.

– Как попадете на ярмарку, обязательно обзаведитесь посудой и всем прочим, – наставлял их Жабыч, медленно помешивая густое булькающее варево. – И всегда имейте запас сухих дров. На первый раз мы воспользовались чужими запасами, но дальше чтобы это не повторялось, поняли?

– Поняли, – кивнул Илья и за себя, и за Братца Хо. – Скажите, а нам часто придется ночевать вот так, под открытым небом?

– По эту сторону границы – почти всегда. Запомните, птенцы, на Ферме у нас друзей нет. Тут можно отыскать свободных, но это, в основном, администраторы, помогающие лоокхам, специалисты, которые что-то делают или выращивают, и слуги Синдиката, будь он проклят! С ними вам встречаться рано, да и совершенно незачем. А комбикорм нас ненавидит, потому как мы, значится, вольные, а они насквозь невольные и потому недовольные, – Жабыч издал короткий смешок. – Хотя на самом деле все они – счастливчики.

– Почему? – спросил Илья, хотя догадывался о правильном ответе.

– Потому что их оставили на нашей земле, а не увезли за небо. Оттуда не возвращаются. Нужно очень усердно вылизывать под хвостом лоокхам, чтобы они потрудились кого-то привезти обратно. А здешний комбикорм запросто может стать снова вольным… если доживет, конечно, и если очень повезет, хе-хе…

– Все равно, это как-то неправильно, – рискнул пустить пробный шар Илья. – Вольные, комбикорм… Какая разница, ведь все работают на лоокхов! И они же не виноваты, что попали… куда попали!

– Что значит, не виноваты? – Жабыч аж прекратил помешивать кулеш. – Причем тут какая-то вина?! Так судьба распорядилась – комбикорму в грязи пресмыкаться, а нам на них сверху поплевывать. Или вы решили, что раз однажды свернули, так саму Хозяйку за ухо ухватили?.. А ложки вы хоть с собой догадались захватить, судьбокруты доморощенные?! Так бегите за ними, а не то заставлю прямо из котла ужин хлебать!

После ужина Жабыч вытащил из пайка запасной пакетик с солью и засунул его в нишу под крышей беседки.

– За ночлег надо обязательно чем-то расплачиваться. Особенно, если вы посуду отсюда взяли и дрова из леса принесли, – объяснил он. – Не обязательно продуктами или снарягой, можно работой. Но нарушать это правило нельзя, иначе сама судьба покарает.

– Да понятно, чего уж там, – бросил необходимую реплику Илья и получил заслуженный подзатыльник.

– Я еще не закончил! Ты, Хон, целый день продрыхнул, поэтому останешься на ночь дежурить. Заодно помоешь котелок – хорошо, с песочком! В той стороне есть ручей. Как зайдешь в лес, тут же услышишь.

– Да, наставник!

– Я не закончил! – теперь подзатыльник достался Братцу Хо. – Ты умеешь пользоваться этим предметом?!

Жабыч достал из кармана и продемонстрировал вьетнамцу… антикварные наручные часы с фосфоресцирующими стрелками, сильно потертые и без браслета.

– Умею, наставник.

– Тогда разбудишь нас ровно в четыре часа утра, понял? Только посмей проспать и опоздать хотя бы на четыре минуты, и я вырву тебе все перья!

– Я не подведу вас, наставник, – сдержанно поклонился Братец Хо.

– Да уж надеюсь!

Жабыч отправился отдыхать в кабину, а Илья вытащил из ниши самое толстое одеяло и устроился прямо на лавке в беседке.

– Ты здорово выкрутился на границе, – негромко заметил ему Братец Хо, неподвижно сидящий у потухшего очага. – Но к тебе могут появиться нежелательные вопросы.

– В крайнем случае, задвинем версию номер три, – отмахнулся Илья. – Хотя, может, и обойдется. Кронты умеют танцевать. Помнишь, нам рассказывали.

– Все равно, надо вести себя осторожнее, чтобы не привлекать излишнее внимание.

– Ага…

Постелив одеяло на лавке, Илья лег на спину, заложив руки за голову. Ночь выдалась теплой, и он не боялся замерзнуть. Вокруг было темно – у Кронтэи имелся один спутник, но совсем небольшой, поэтому особого освещения он не давал. Зато на небе, где его не заслоняли ветви деревьев, виднелись целые россыпи крупных и ярких звезд. Иногда между ними проплывали движущиеся огоньки ночных светлячков. Некоторое время Илья следил за ними, а потом уснул.

В город Дресеклоак они въехали на рассвете, как и планировал Жабыч. Это привело к интересному эффекту. Ранним утром столица провинции выглядела городом кронтов. Они подметали улицы, обновляли фасады и мыли витрины, проводили мелкие ремонтные и дорожные работы, развозили товары по торговым точкам и пополняли запасы в торговых автоматах. Пожалуй, трудно было бы найти более зримое подтверждение того, что вся Империя держится на их незаметном повседневном труде.

И очень характерным было присутствие в просыпающемся утреннем городе имперцев-кээн. Они или принимали ночную работу у кронтов, нещадно их ругая, или прохаживались по улицам в составе вооруженных полицейских патрулей. А наверху, над крышами домов, висели мелкие беспилотники-квадрокоптеры, внимательно следя за порядком.

Жабыч, достав нужную карту, исполнял обязанности навигатора. Повинуясь его командам, Илья проезжал по улицам и сворачивал в нужных местах. Обогнув центральную часть города, куда крупнотоннажному грузовому транспорту путь был запрещен без специального пропуска, он вывел трейлер к большому парку аттракционов, напомнившему ему «Мир добрых сказок» в Домодедово, построенный на месте старого аэропорта.

Само собой, заезжать через главный вход им никто бы не позволил, но вскоре они добрались до бокового въезда, перегороженного шлагбаумом. Привратник-кээн проверил их документы, охранники ознакомились с содержимым кузова и заглянули в кабину, грубо разбудив Братца Хо. Затем шлагбаум поднялся, и трейлер медленно покатил по дорожке за проводником – молодым кронтом в смешной шапочке с крылышками.

«Дом Великана» – прочитал Илья вывеску аттракциона. Вот для кого, оказывается, предназначалась гигантская ванна! Хотя, если прикинуть масштабы, она могла предназначаться Великану разве что в качестве биде.

В этот раз к ним отправили не только бригаду грузчиков, но и автокран с кээн за рулем. Поэтому выгрузка прошла в штатном режиме. После этого Жабыч побежал в дирекцию парка оформлять документы, а двое земных агентов на какое-то время оказались предоставленными самим себе.

Илья с неприкрытым любопытством огляделся по сторонам. Дом Великана высотой с хорошую многоэтажку впечатлял. Правда, его еще достраивали либо капитально ремонтировали, поэтому повсюду были сложены стройматериалы, а сквозь огромные распахнутые двери виднелись штабеля напольных плиток и рулоны обоев.

Оглянувшись и убедившись, что за ним никто не смотрит, Илья выудил из кучи строительного мусора с десяток обломанных досок и брусьев. Он сложил их в углу кузова, аккуратно прикрыв тряпками, чтобы не бросались в глаза. Стратегический запас дров и в самом деле следовало создавать как можно раньше. Вместе с Братцем Хо они сделали еще две ходки, но тут на стройку заявилась бригада хмурых рабочих-кронтов. Пришлось прекратить свое занятие.

Не желая ощущать на себе чужие неприязненные взгляды, Илья отошел к воротам на въезде во владения Великана. Там, по крайней мере, они никого не раздражали своим видом. Эта часть парка была пуста. Служители в однотонных сизых одеждах цвета голубиного крыла уже закончили подметать дорожки и опорожнять урны, а посетители-кээн сюда не заходили. За все время они увидели только молодую парочку и семью с мелкими детишками. На двух кронтов они не обратили никакого внимания.

Внезапно где-то поблизости послышался странный звук, похожий на короткий вскрик, закончившийся дробным постукиванием.

– Помогите! – резанул по ушам отчаянный детский зов.

Мимо них промчались несколько кронтов в одежде парковых служителей, панически удиравших от неведомой опасности. Их уши были свернуты, словно они не хотели ничего слышать. Кто-то прикрывал рукой глаза.

Наверное, Илья с Братцем Хо получились плохими кронтами. Они тоже просились бежать. Но не от призывов о помощи, а навстречу им.

До поворота было меньше сотни торопливых шагов. А затем они увидели лестницу и лежащее на ступеньках неподвижное тело женщины-кээнки в легком летнем светлом брючном костюме. Ярко блеснула на серых плитках дорожки разрастающаяся лужица синей крови.

Рядом горько рыдала, стоя на коленях, девочка лет десяти в желтом платьице. Она пыталась тормошить женщину и звать на помощь, но у нее ничего не выходило.

– Тихо, тихо, маленькая! – Илья подхватил ее и прижал к груди. – Не плачь, сейчас мы поможем!

Братец Хо, а в их паре именно он был штатным медиком, опустился возле лежащей женщины, осматривая ее. Осторожно перевернув незнакомку на спину, он запрокинул ей голову и чуть прижал за нос. Кровь, так и хлеставшая из него, стала течь медленнее, а потом и вовсе перестала. Вьетнамец протер лицо гигиенической салфеткой, которую вынул из кармана.

– А ну-ка, отпусти ребенка! И ты, зеленый, отошел от нее, быстро!!!

Охранник, похожий на тех, что стояли на входе, целился в них из пистолета с длинным стволом.

– Не трогайте их, они помогают маме! – отчаянно выкрикнула девочка, повернувшись, чтобы прикрыть собой Илью. – Мама!

Женщина, над которой продолжал колдовать Братец Хо, приоткрыла глаза и попыталась то ли встать, то ли отодвинуться от него.

– Спокойно, спокойно, – вьетнамец помог ей принять сидячее положение. – Где у вас болит? Ноги, руки согнуть можете?

– Эй, ты что творишь?! – напомнил о себе охранник. – Госпожа, он на вас напал?!

– Нет, я упала… Нога подвернулась…

Илья скосил взгляд на изящную ножку в туфельке. Высокий каблук был свернут на сторону.

– Господин, вызовите медика для госпожи, – поднял голову Братец Хо. – У нее ушибы и подозрение на сотрясение мозга!

Охранник, не медля, расстегнул рукав и что-то забубнил в свой браслет связи. Но вызвал, скотина, не только местную «Скорую помощь», но и полицию.

Вот здесь просьба о ниспослании милости была очень уместной! Илья вдруг почувствовал, что несмотря на весь драматизм ситуации, его пробивает на хи-хи.

Девчушка, защищая их с Братцем Хо от несправедливых обвинений, подняла такой шум, что полицейские, прибывшие по вызову охранника, стояли ошарашенные, не зная, что им делать. В какой-то момент Илья даже понадеялся, что их отпустят подобру-поздорову. Однако так далеко изумление стражей порядка не распространялось, а может, подобный вариант просто не был предусмотрен их инструкциями.

Перевозчиков все-таки задержали, сковав руки и заткнув рты, но при погрузке в автозак не били, а лишь нежно подталкивали дубинками. По прибытию в участок их рассадили по отдельным камерам.

Наручники с Ильи так и не сняли. Поэтому те полтора часа, которые он провел в одиночке, заключенный развлекался тем, что прикидывал, сможет ли перепилить оковы пилочкой, закрепленной на ногте большого пальца правой руки. Затем можно было попытаться открыть дверь при помощи отмычки со среднего пальца левой. По всему получалось, что получится и то, и другое, но Илья пока не торопился.

Наконец дверь с грохотом отворилась. Не снимая наручников, его отвели (не отволокли, он это оценил) на пару этажей вверх и дали самому переступить порог небольшого кабинета, который выглядел именно нормальным рабочим кабинетом, а не, скажем, допросной. Вот там Илья согнулся в поклоне и провыл положенную формулу испрашивания милости перед местным полицейским начальником.

Отвечая на обычные вопросы об имени, статусе, месте проживания и так далее, Илья втихомолку разглядывал своего визави. Полицейский был довольно молод, лет тридцати с небольшим по земному счету, а на его мундире виднелась одинокая нашивка в виде горизонтального вытянутого прямоугольника – «шпала». Старший офицер третьего ранга, то есть, примерно, капитан. Солидная величина для простого кронта. Это могло быть и хорошо, и плохо.

– Какое отношение ты имеешь к госпоже Маэланн? – наконец перешел полицейский к конкретике.

– Это та госпожа, которая упала с лестницы? – наивно захлопав ушами, уточнил Илья.

– Да.

– Абсолютно никакого!

– А твой приятель?

– Тоже никакого, господин! Мы в первый раз в этом городе, и никогда ранее ее не видели.

Капитан смерил его подозрительным взглядом.

– Тогда почему вы подбежали к ней?!

Вопрос был настолько неожиданный и бредовый, что Илья даже не нашелся, что сказать.

– Э-э-э… Девочка звала на помощь, господин! Могло произойти несчастье!

– Вы осознавали, что она женского пола и относится к кээн?

– Да, господин, – Илья, кажется, начал понимать, что к чему. Его удивленно поднявшиеся уши опали. – Но ведь ей надо было помочь!

Полицейский тяжело вздохнул.

– Вы хоть знаете, чем рисковали? Если бы госпожа Маэланн, убереги нас от этого Звезды, скончалась или получила тяжелые увечья, вас бы казнили! А поскольку вы не являлись ее личными слугами, охранник имел полное право вас застрелить за попытку насилия. Вы должны благодарить молодую госпожу Маэне! За то, что остались живы, и за то, что вас не обвиняют в покушении на ее мать.

– Благодарю и преклоняюсь!

Илья согнулся еще ниже.

Маэне… Маня!

Ну, будь счастлива, Манечка! Пусть судьба воздаст тебе сторицей за доброе дело!

– Так я спрашиваю, по какой причине вы стали помогать госпоже Маэланн? Хотели перейти в домашние слуги?

– Нет, господин. Признаться, мы ни о чем не думали, – выдал Илья чистую правду. – Мы только хотели помочь.

– Кронты! – хмыкнул капитан. – Из какой дыры вы вылезли? Откуда родом?

– Из 92-й провинции, господин.

– М-да, это многое объясняет… Как давно вы оттуда уехали?

– Две с половиной декады назад, господин.

– Впервые на Ферме?

– Э-эм-м… Да.

– И что мне с вами делать, такими неиспорченными? – задумчиво произнес капитан в пространство.

Илья поостерегся отвечать на явно риторический вопрос.

Внезапно в дверь постучали, а затем в кабинет впихнули Братца Хо. Целого и даже без наручников. За ним в сопровождении двух полицейских явился некий гражданский чин в вицмундире с двумя голубыми квадратиками на плечах. Позже всех в кабинет просочился согнутый в поклоне Жабыч.

– Господин старший офицер третьего ранга! – звучно начал чиновник. – Мне сообщили, вы задержали двоих из Братства Перевозчиков!

– Перевозчиков? – капитан вопросительно поднял бровь. – А почему они не мечены?!

– Покорнейше прошу прощения и милости, господин! Эти двое – только стажеры, – почтительно поведал Жабыч, чуть приподняв голову. – Однако Братство берет за них ответственность и просит взять их на поруки, отменив заслуженное наказание.

– Какое еще наказание? – хмыкнул полицейский. – Их впору награждать надо.

– За что?!

Новоприбывшие не закрыли плотно дверь, оставив небольшую щель. Сквозь нее Илья услышал топот многочисленных шагов. Капитан удивленно поднял голову, а затем вскочил из-за стола, торопливо кланяясь.

И без того небольшой кабинет стал совсем тесным. В него вошла целая толпа полицейских чинов, в центре которой находился пожилой кээн в гражданском вицмундире темно-зеленого цвета с аксельбантами на обоих плечах.

– Господин полномочный советник! Старший офицер третьего ранга Сулмуас…

– …Коллежский делопроизводитель Уннэинз, помощник директора транспортного департамента пятой провинции…

«А ведь ничего себе шишку притащил сюда Жабыч!» – отметил про себя Илья.

Интересно, до какого предела простираются возможности Братства?!

И откуда здесь взялся целый полномочный советник – по сути, штатский генерал-лейтенант? Он ведь не из полиции… Темно-зеленый мундир без вертикальных рядов пуговиц, серебряные веточки в голубых петлицах, штаны черные… Да это же Управление по воспитанию – имперский корпус политофицеров!

Комиссар?.. Что же он тут делает?

– Господа, моя внучатая племянница прожужжала мне все уши о двух необычных кронтах, совершивших похвальный поступок!

Слова советника-комиссара заставили уши Ильи удивленно вытянуться во всю длину, а узкие глаза Братца Хо внезапно сделались круглыми, расширившись до максимального дозволенного природой предела.

– Они у вас, эти герои?

– Да, достойнейший, – наклонив голову, ответил полицейский капитан. – Более того, они оба здесь, перед вами.

– Эти молодые люди?

Илья еле сдержался, чтобы не охнуть от изумления. Высокий чин назвал их словом, которое относилось на этой планете только к кээн.

– Кто они? Чьих будут? – тем временем продолжал пожилой кээн.

– Свободные кронты из 92-й провинции, которую покинули месяц назад. Стажеры Братства Перевозчиков. Впервые попали в туристическую зону. Услышали призыв о помощи и чистосердечно откликнулись на него, не думая о возможных последствиях.

– Что же, благородно, весьма благородно. Бывает, что и под зеленой кожей бьются достойные сердца. Как вы намерены с ними поступить, старший офицер?

– В этом и есть проблема, достойнейший. Из полицейского участка дорога только одна – в штрафной отряд. Закон о чрезвычайном положении на Кронтэе не предусматривает исключений на этот счет. Но, как мне кажется, это было бы неправильно…

– Политически неправильно, – согласился политкомиссар.

– Да, достойнейший… Но поскольку эти двое относятся к Братству Перевозчиков, я могу отдать ему их на поруки. Под покровительство господина коллежского делопроизводителя.

Гражданский чиновник молча поклонился.

– Что ж, оптимальное решение. Санкционирую. Перевозчики в очередной раз продемонстрировали лояльность Империи. Выдайте этим двоим по жетону, дабы предотвратить возможные осложнения в будущем. А они возникнут, как я полагаю.

– Будет сделано, достойнейший!

С Ильи, наконец, сняли наручники. Капитан, отодвинув ящик стола, порылся немного, после чего вручил им два кругляшка из темно-желтого металла с петельками. С одной стороны была вычеканена какая-то эмблема, с другой – короткая надпись имперским «высоким стилем» и шестизначный номер.

Впрочем, присматриваться было некогда. Они с Братцем Хо кланялись, благодарили, после чего с огромным облегчением покинули кабинет в сопровождении Жабыча и одного из рядовых полицейских.

– Господа, теперь я хотел бы узнать ваше мнение, – уходя, успел услышать Илья слова политкомиссара. – Управление по воспитанию готовит петицию по отмене режима чрезвычайного положения, и я бы предложил вам…

Дверь в кабинет закрылась, отрезав остаток фразы. Впрочем, они и так успели получить за сегодня массу новой информации.

Полицейский вывел их за ворота участка и повелительно взмахнул рукой. Мол, уматывайте скорее. Илья с Братцем Хо поклонились ему на прощание и, развернувшись, сразу перешли на бег, стараясь догнать взявшего высокий темп Жабыча.

– Хорошенько спрячьте ваши жетоны и никому из наших их не показывайте, – бросил им наставник, когда они поравнялись. – Но ни в коем случае не выбрасывайте! Однажды эти штуки помогут вам, двум балбесам, спасти ваши никчемные жизни.

– А что это такое? – полюбопытствовал Илья.

– Вот теперь я верю, что вы – два ничего не соображающих деревенских олуха! – шепотом рявкнул Жабыч. – Это – знаки добровольных помощников полиции. Есть места, где за такие штучки убивают, не глядя. Но если на вас разинули острый клюв лоокхи, от них может быть очень большая польза!

– Сложно-то все как…

– Вы двое, похоже, совсем не знаете жизни! – Жабыч даже замедлил шаг, а его губы разошлись в широкой недоброй ухмылке. – Как я буду вас учить... А теперь живо! Нам надо срочно забрать обратный груз, а вы прохлаждаетесь неизвестно где!

Вернувшись в парк, они завели трейлер и отправились к портовым складам. Здесь, оказывается, и море было!

Там кузов загрузили мешками с цементом и сухой штукатуркой, пачками гипсокартона и другими стройматериалами. А среди них прикопали несколько больших ящиков с тщательно упакованными бутылками.

– Настоящее кробро! – тихо усмехнулся наставник. – Если удастся провезти через границу хотя бы половину, наш рейс окупится втрое!

Илья подумал, что сейчас они отправятся обратной дорогой через перевалы, но Жабыч, крепко подумав, решил не рисковать и приказал ему править к трансконтинентальной магистрали. До наступления ночи они не успели туда добраться, потому остановились на новой укромной полянке с навесами для машин и беседкой с очагом для водителей.

– Эй, вы, двое! Пока светло, хватайте ведра, тряпки и бегите отмывать скаты! – распорядился наставник. – На границе не любят грязи. Живее!

Что ж, нельзя сказать, что их не предупреждали. Братец Хо все еще полностью не восстановился после побоев, поэтому более тяжелую работу пришлось взять на себя Илье. Он хватал ведро, топал к ручью, набирал воду, а затем возвращался к трейлеру, делал небольшую передышку и брался за следующее.

Уже в подступающих сумерках, когда практически вся машина сияла чистотой, Илья поднялся немного повыше по ручью, чтобы зачерпнуть воды без мути. И обомлел. В этом месте поток наполнял широкую каменную чашу, в центре которой застыла, как в невесомости, большущая жаба. По фигуре она походила на африканскую шпорцевую лягушку, а по выражению презрительно застывшей морды – на «любимого наставника».

Илья не поленился поймать ее и отнести свой трофей к стоянке в ведре с водой.

– Погляди, кого я притащил! – конспиративным шепотом сообщил он Братцу, домывающему последний участок массивного бампера. – Правда, красавица? И как похожа!

– Что это тут у вас?! – Жабыч, бесцеремонно растолкав их, заглянул в ведро. – Тхуумотха?! Кто притащил сюда тхуумотху?

– Ну, я, – повинился Илья, готовясь получить новую порцию колотушек. Однако шутка того стоила.

– Наконец-то в твою пасть залетело хоть что-то полезное!

Наставник ворчливо забрал у них ведро, а затем профессионально разделал ножом бедную жабку. Мясистые части он забросил в котелок.

– Как знать, где найдешь золото, а где жабу, – философски заметил Братец Хо.

– Ага, наваристее ужин будет…

Поздно вечером, когда на небе снова зажглись яркие звезды, а Жабыч удалился спать в кабине они вполголоса обсудили события дня.

– Пожалуй, первую проверку мы выдержали, поскольку остались живы, – уверенно сделал вывод вьетнамец. – Но количество непредвиденных испытаний меня слегка напрягает.

– Извини, – развел руками Илья. – Ты же знаешь, со мной всегда всякая хрень происходит. Зато мы оказываемся в самой гуще событий. Для нас это важнее, хоть и рискованно.

– Я не жалуюсь, – вздохнул Братец Хо. – Просто морально готовлюсь к новым приключениям.

Продолжение книги - уже завтра. Не пропустите!

– Константин, у меня к тебе вопрос!

Марк Брайтон снял очки-инфор, демонстративно перевел вирт в режим «не беспокоить» и внимательно осмотрел меня долгим изучающим взглядом с высоты своего почти двухметрового роста.

– Что с тобой происходит в последнее время?

Хотя я уже давно ждал чего-то подобного, слова Марка грянули как гром среди ясного неба.

Ну, что я мог ему ответить?!

«Ничего особенного, Марк! Просто хорошо знакомый тебе Константин сейчас прогрессует (или прогрессирует?) в начале двадцать первого века, а я тут обживаю его место».

Так, что ли?

Самое интересное, что со мной и после такого откровения, скорее всего, ничего бы не сделали. Ну, кто бы решился менять пилота или снимать весь экипаж за полмесяца до старта? Тем более, я успел заметить, что Марк больше других желает, чтобы экспедиция отправилась вовремя и в полном составе. Будто спешит куда-то, честное слово…

Однако так рисковать я все-таки не решился.

– Мне сложно сказать, Марк, – промямлил прежде, чем молчание стало гнетущим. – Я ничего особенного не замечаю. Со стороны всегда легче судить… Может, это потому, что старт приближается? Ты ведь в последнее время тоже нервничаешь…

Марк бросил на меня еще один подозрительный взгляд.

– Ты изменился! – заявил он, проигнорировав мою попытку «перевести стрелки». – Ты по-иному ведешь себя во время вводных. Ты перестал доверять кораблю!

– Что?!

Оценка Марка стала для меня неожиданностью. Мое поведение в последнее время действительно изменилось – в этом я отдавал себе отчет.

Прошел месяц с момента моего попадания в двадцать третий век, и период адаптации, когда было просто интересно изучать новый для меня мир, неожиданно сменился депрессией. Прежнее ощущение, будто я нахожусь в командировке в странном и необычном месте, ушло. Я полностью осознал, что попал в этот мир не на месяц, не на год, а навсегда, и от этого мне было тяжело и некомфортно.

Не помогала даже личность Константина – маска, полностью сросшаяся с кожей. Я все больше ощущал себя чужаком, а необходимость постоянно контролировать каждое слово и тщательно скрывать свои переживания откровенно угнетала меня. Неоднократно мне приходилось замечать, что я становлюсь нервным и раздражительным, от чего еще сильнее замыкаюсь в себе.

Как ни странно, лучше всего я чувствовал себя во время вводных. Решение задач, пусть даже не настоящих, а имитированных, отвлекало от привычных проблем и позволяло реально применять свои новые знания. В этой области мое слияние с личностью Константина прошло наиболее гладко и даже приносило мне подлинное удовлетворение. Поэтому слова Марка меня откровенно удивили.

– Ты не доверяешь! – повторил он с нажимом. – И это нерационально. Человеческий мозг просто физически не способен воспринять и осмыслить информацию быстрее, чем автоматика. Прежде чем ты успеешь что-то понять, она не только примет решение, но и выполнит его!

– М-м-м… Марк… Мне это известно, – осторожно произнес я.

– Тогда почему ты постоянно ставишь все под сомнение?! Пытаешься действовать сам вопреки тому, что делает корабль? Устраиваешь эти странные проверки и перепроверки?!

И в самом деле, почему? За последний месяц мне неоднократно предоставлялась возможность убедиться в потрясающей эффективности и надежности здешней автоматики. Иначе, наверное, и быть не могло – ведь как тогда управлять миллионными стадами бильчиков и почти без участия человека организовывать поставки продуктов в тысячи домов?

Но я-то был родом из другого времени! И для меня полнейшее, исключительное, слепое доверие, которое питали к компьютерной и дистанционно управляемой технике местные жители, слегка напрягало. К месту и не к месту постоянно вспоминался эпизод из «Полдня», когда служба доставки перепутала двух адресатов. Очевидно, именно поэтому я всегда старался, по возможности, проверить любое решение автоматики и убедиться, что в нем нет ляпов. В конце концов, во время полета от этого будет зависеть судьба всей экспедиции!

Вот так жизнь и напоминает, что заваливаются всегда на мелочах.

– Понимаешь, Марк, тот… м-м-м… инцидент со мной в прошлом месяце показал, что нельзя полностью доверять технике, – я говорил совершенно серьезно. – Поэтому я и начал подстраховываться… на всякий случай. А насчет доверия… Знаешь, Марк, был у вас в двадцатом веке один президент, так его любимой поговоркой было: «Доверяй, но проверяй», – последние слова я произнес по-русски.

– Константин, прекращай свои отговорки! – Марк продолжал сверлить меня взглядом. – Скажи, что тебя действительно беспокоит? Не держи все в себе! Мы же один экипаж, мы должны помогать друг другу. И я надеюсь, что я не только твой босс, но и твой друг!

Я непроизвольно опустил взгляд. Интонации Марка были совершенно искренними. Кажется, он был действительно огорчен и очень хотел помочь мне, облегчить мое бремя, разделить мои проблемы. Вот только это Константин, а не я, провел бок о бок с ним четыре с лишним года отбора и подготовки. Это Константин мог назвать его своим другом, а я – нет. Будь на его месте кэп, возможно, у меня получилось бы прислушаться к его словам. Но я категорически не мог заставить себя доверять американцу!

К тому же, Марк напоминал мне одного давнего знакомого – тоже из Штатов. Мы с ним повстречались и даже немного сдружились на одном семинаре для восточноевропейских журналистов в Праге году этак в девяносто седьмом. Потом он в качестве представителя некой международной конторы приезжал к нам, я несколько дней устраивал ему экскурсии по городу, мы много общались, обсуждая самые разнообразные проблемы.

Тогда я был еще правоверным демократом, но имел свою, весьма отличную от общепринятой, точку зрения на события в Югославии и первую чеченскую войну. Об этом я как-то поведал приятелю-американцу. Мы немного поспорили, ни в чем не убедили друг друга и, как ни в чем не бывало, продолжили наше дружеское общение.

Потом американец уехал, а через пару недель моя запланированная стажировка в США вдруг накрылась одним местом. А затем меня перестали приглашать на различные мероприятия под эгидой всяких заморских организаций. Как мне намекнули в одном месте, меня посчитали недостаточно политически благонадежным.

Наверное, и к лучшему. А то стал бы еще грантоедом…

Так или иначе, эта история научила меня тому, что американцы могут быть сколь угодно славными парнями, но служебные отношения они всегда очень четко отделяют от личных. Поэтому слова Марка о нашей дружбе, скорее, насторожили меня, чем настроили на благодушный лад. Конечно, за двести лет многое могло измениться, но вот мои предубеждения из двадцать первого века никуда-то не делись!

Поэтому я сказал совсем не то, чего, возможно, ожидал Марк.

– Может быть, мне уже слишком поздно говорить об этом, но меня беспокоит наша программа подготовки. До старта две недели с небольшим, а мы все еще сидим здесь! Изучаем корабль на моделях и тренажерах, вместо того чтобы облазить его в натуре сверху донизу и заглянуть во все углы – что там на самом деле. Потом же не будешь говорить, что на модели было все по-другому! Да и вводные в последнее время стали какие-то однообразные. Такое впечатление, будто вы заранее знаете, какие неожиданности встретятся нам в полете!

На мгновение мне почудилось, что мои слова привели Марка в замешательство. Мы говорили по-английски, а в этом языке и теперь не было разницы между «ты», «вы» и «Вы», поэтому мне показалось, что он принял мои слова на свой счет. Но это наваждение быстро прошло.

– Сожалею, Константин, но твои предложения действительно немного запоздали, – произнес Марк с легкой улыбкой. – Боюсь, что внести коррективы в программу подготовки уже невозможно. Но если тебя это волнует, уверяю, что твои опасения не имеют под собой оснований. Наша техника исключительно надежна! Корабль не подведет тебя, Константин!

Я вежливо промолчал. Постройкой «Одиссея» занимались, в основном, американцы. Хочет Марк продемонстрировать патриотизм и непоколебимую веру в «отечественного производителя» – его дело. Но он прав: что-то менять уже слишком поздно. Поэтому я поспешил свернуть разговор и распрощаться с боссом. Впереди был целый выходной день – предпоследний более-менее свободный день на Земле перед стартом экспедиции, и у меня на него были планы.

Однако, вернувшись в свое временное пристанище, я позволил себе потратить несколько минут на размышления.

Нельзя сказать, будто здесь я ощущал какой-то сильный дискомфорт. Благодаря заемному опыту и чужой памяти за истекший месяц я вполне адаптировался в новом времени. Теперь я не хуже местных хроноаборигенов знал, что такое клатроны, овераторы и пусиляры. Научился пользоваться бильчиками, твинчиками, хранами, фумбочками и прочей бытовой техникой и интеллектроникой. Не шарахался в сторону от автоматических уборщиков, способных спокойно выполнять свою работу в любой толпе, и почти не оглядывался на девушек в одежде (если ее можно было назвать таковой) из модной мономолекулярной пленки.

К тому же, как некогда выразился один из классиков, это был мир, в котором хотелось жить и работать, – уютный, разумно устроенный, доброжелательный. Здесь не было ни нищеты, ни кичливого богатства, ни задавленной униженности, ни агрессивного хамства. Даже в местном Интернете не встречалось ни флуда, ни троллинга – наверное, потому что общению в нем учили в школе, каждый выступал в инфорсети под собственным именем, не прикрываясь анонимностью, а каждый вирт имел уникальный идентификационный код.

Наверное, это был хороший мир, и я мог гордиться своими современниками и потомками, построившими его. Вот только, к сожалению, он был не моим миром. Проявлялось это, прежде всего, в мелочах – характерных шуточках, словечках, отсылках к популярным в это время книгам и кинофильмам (по привычке я использовал этот термин, хотя на самом деле они назывались теперь по-другому и представляли собой полноценную виртуальную реальность). Благодаря доставшейся мне памяти я знал все эти тонкости и даже умел употреблять их к месту, но от этого они все равно не становились для меня роднее.

Из всего русскоязычного культурного пространства конца ХХ – начала XXI веков двести лет спустя уцелели только детские сказки (но не будешь же постоянно лечить ностальгию «Курочкой Рябой») и классики от Пушкина до Твардовского. Причем самыми популярными неожиданно оказались Ильф и Петров. Дело в том, что лет десять тому назад здесь сняли фильмы по «Двенадцати стульям» и «Золотому теленку» – точно по такому же принципу, как в 60-е годы ХХ века экранизировали Вильяма нашего Шекспира и Лопе де Вегу. Обе картины имели бешеный успех и разошлись на цитаты, так что хотя бы их я мог свободно использовать без боязни нечаянного разоблачения.

Не забыт оказался и Гарри Поттер. Правда, в совершенно неканонном виде. Уже в конце двадцать первого века, почти через сто лет после выхода оригинального произведения, когда его популярность осталась далеко в прошлом, этот сюжет вдохновил одного молодого литератора – кстати, русского, хотя и живущего в Англии.

Он официально урегулировал вопрос об авторских правах с потомками Джоан Роулинг и за двадцать лет сваял фундаментальный труд из двенадцати, кажется, томов, в которых создал намного более полный, логичный и непротиворечивый мир, чем получилось у миссис Ро, да еще и аккуратно вписанный в контекст реальной мировой истории того времени.

Я, когда начал проглядывать эти книги, практически не обнаружил в них ляпов, хотя в последних томах героев занесло аж в Россию, где они активно поучаствовали в событиях 1998-2001 годов. Автор, как некогда Набоков, писал свои произведения одновременно на английском и на русском, что и принесло ему миллионы читателей как в Британии и Америке, так и в Евразийском Союзе.

Вот именно эта книга и возродила интерес к мальчику со шрамом и стала одним из первых «фьюнов» (фантастических вселенных или fantastic universes) – выдуманных миров, являющихся местом действия многочисленных книг, фильмов, випов, игр и прочего, где задействовались как оригинальные, так и придуманные другими авторами персонажи. Кстати, проблема авторских прав в двадцать третьем веке не стояла так остро, как в мое время, поэтому создание всевозможных фанфиков считалось здесь абсолютно законным и очень распространенным занятием – можно сказать, всеобщим увлечением.

Конечно, все это было очень интересно, но только подчеркивало мою оторванность от привычного окружения. Более-менее прежней оставалась только архитектура исторических центров городов, но стоило хоть немного выйти за их пределы, как все менялось до неузнаваемости. Так, от моего родного района в Одессе сохранились только Привоз (исключительно как туристический объект), кинотеатр «Родина» (памятник архитектуры конца XIX века, однако), пара «сталинок» (тоже памятники архитектуры, но середины ХХ века) и несколько смежных двориков, помещенных под стеклянный купол (историко-культурный комплекс «Молдаванка»). Все остальное было полностью перестроено в рамках концепции Среды обитания. Изменилась даже планировка улиц.

Да, не подумайте, что я жалуюсь. На мой взгляд, положение космического пилота и участника Первой Звездной экспедиции с лихвой перекрывало все эти неудобства. Просто время от времени я ловил себя на чисто мальчишеском желании – сделать что-то выдающееся самостоятельно, а не благодаря знаниям и памяти Константина. Вот только что?!

Что там входит в «обязательную программу попаданца»? Предупредить Сталина, замочить Хрущева, перепеть Высоцкого, изобрести командирскую башенку для Т-34 и автомат Калашникова – так вроде?

Ну, так памятники Сталину стоят уже здесь по городам и весям. Немного их, конечно, но есть они, есть…

«Государственный переворот Хрущева; его последствия – ближайшие и отдаленные» – это такой параграф в школьном учебнике. Хоть и с изрядным опозданием, но воздалось «кукурузнику» по делам его…

Высоцкого включали в различные «Антологии русской поэзии ХХ века». Не всё, безусловно, но много чего.

Наконец, оружейника Михаила Калашникова и через двести лет помнили и чтили, а фирма его имени до сих пор выпускала стрелковое оружие, причем, под все той же прославленной в веках маркой.

Оставалось надеяться только на изобретение командирской башенки к роверу для передвижения по поверхности других планет. Как ни печально признавать, но мои личные знания и умения в этом мире были практически бесполезны. Даже о моем собственном времени тут знали больше меня благодаря рассекреченным документам и открытым за давностью лет архивам.

Да и кому теперь нужны скучные подробности о событиях двухсотлетней давности, кроме немногочисленной когорты узких специалистов?!

Что ж, если ничего нельзя изменить, остается только плыть по течению и ждать старта экспедиции – уж там-то я буду, по крайней мере, на своем месте…

– Мр-ря, – вывел меня из глубоких размышлений какой-то странный звук.

Кот? Откуда он здесь мог взяться? Хотя коты порой сами собой заводятся… или самозарождаются?

А может, чтобы было не скучно, мне прислали кота-попаданца?

– Мур-ря…

Я наконец поднял голову на звук и обомлел. Дальний угол моей комнаты сам собой перетекал в коридор космического корабля. Не «Одиссея» – это я определил точно. И по нему спокойно, как у себя дома, шествовал матерый рыжий котяра, тащивший в зубах какую-то инопланетную ящерку синеватого цвета.

Это у меня глюки пошли или где?!

И что, интересно знать, будет, если я попытаюсь пройти в коридор? Где я тогда окажусь?

Нет, лучше не надо! Домой я так точно не вернусь, а к этому миру уже как-то привык. Нет, от добра добра не ищут.

– Пр-р-ря-явильное решение, – вдруг мрявкнул кот голосом Матроскина, выплюнув ящерку и придавив ее лапой. – Куда пр-ровалился, там и пригодился!

Привстав, он поднял свободную лапу и словно помахал ею. Или протер невидимое стекло. Изображение космического коридора медленно растаяло, а сквозь него проступил угол комнаты.

И вот куда мне все это присобачить… то есть прикотячить?!

Продолжение книги - уже сегодня вечером. Не пропустите!

– Костя! – мой вирт завибрировал, сообщив, что на связь выходит Олег Давыдов. – Мы в Москву собрались, погулять на ВДНХ. Хочешь с нами поехать?

Хочу ли я? А почему бы и нет?!

В компании по-любому веселее, чем одному. Да и в тех краях не приходилось раньше бывать ни мне, ни оригинальному Константину. Так что это будет лично мое новое впечатление!

– Поеду, – лаконично сообщил я.

– Тогда спускайся на стоянку.

Собирался я не долго. Ни теплой одежды, ни зонтика мне не требовалось. Всю прошлую неделю дождило, но вчера погода наладилась, а сегодня и вовсе засияло солнце. Плюс пятнадцать градусов – как для начала второй половины октября вполне роскошно. Прогноз погоды (я сверился с виртом) до конца дня был благоприятным.

Внизу, на стоянке для бильчиков, собрался чуть ли не весь наш экипаж. Я даже немного испугался, что мы сейчас отправимся в Москву одной большой экскурсией. Но, как оказалось, кто-то направлялся в Жуковский на авиашоу, кто-то – в Королев в местный «Космический Дом», кто-то еще куда-то. ВДНХ, помимо нас с Олегом, решили посетить Сергей, Цветан, Мартин и Кэнджи. Загрузившись в большой бильчик класса минивэн, мы поехали по уже проторенному мной пути в Щёлково.

По дороге мы честно попытались не обсуждать рабочие темы, но разговор как-то сам собой перескочил на харитов – так в инфосфере называли предполагаемых обитателей системы Хары. Олег и Мартин, по-моему, просто прикалывались, предлагая самые фантастические варианты в виде кентавров, русалок, птицеподобных разумных существ или рептилоидов, а Сергей под общий смех разбивал их версии с научной точки зрения.

Хм, если его послушать, то мы с большой вероятности встретим там именно гуманоидов. Как аргументировано доказывал Сергей, грызунам, травоядным и даже хищникам куда труднее обзавестись разумом, чем всеядным древолазам приматам. Морские обитатели, по его словам, в лучшем случае остались бы примитивными «моредельцами-рыбоводами», так как под водой невозможно создать какую-либо индустрию. Птицы и другие летающие существа отпадали из-за жестких ограничений по весу. А у пресмыкающихся и вовсе не было шансов.

– А ты как думаешь, Костя? Встретим мы там кого-нибудь? – неожиданно обратился ко мне Мартин.

– Обязательно!

– Почему?

– Потому что, если бы там никого не было, мы бы туда не летели.

– Н-на йа, интересная логика…

Только сейчас я понял, что ляпнул что-то не то. Мне-то самому думалось, что если неведомые силы перенесли меня в XXIII век и запихнули в тело пилота межзвездной экспедиции, то не просто так. Во всяком случае, точно не для того, чтобы мы слетали и убедились, что четыре планеты Веги… то есть, Хары совершенно безжизненны. Однако как объяснить эту уверенность друзьям и не попалиться в процессе?

К счастью, ничего объяснять не понадобилось. Мы уже подъезжали к станции, а потом пришлось поспешить, чтобы успеть на подошедший поезд.

В вагоне все дружно раскрыли вирты, словно рефлекс сработал. Не стал отрываться от коллектива и я. Мне захотелось глянуть, что сейчас представляет собой ВДНХ. Вдруг, я не думая согласился поехать, а сейчас окажется, что от самой выставки осталось только название. И на самом деле на ее месте давным-давно построили какой-нибудь парк аттракционов, концертный зал или фантомариум.

Но нет, мои опасения не оправдались. Вирт сообщил, что ВДНХ, не так давно отметившая 275-летие, по-прежнему представляет собой тематический парк, посвященный Евразийскому Союзу. Его территория делилась на три зоны – развлекательную, историческую и учебно-деловую. Значительная часть ВДНХ использовалась как выставочный комплекс, к которому примыкал «Футуроград» – научно-технический парк по разработке и внедрению «технологий будущего».

М-да, интересно было бы посмотреть...

Кстати, а ведь павильоны и фонтаны в исторической части ВДНХ никуда не делись! Их модернизировали в начале прошлого XXII века с использованием передовых на то время материалов. А вообще, выставка трижды подвергалась тотальной реконструкции. В последний раз – около тридцати лет тому назад, к своему 250-летнему юбилею.

На этом вирт пришлось свернуть – еще одна пересадка!

Наконец, наша поездка закончилась. Мы вышли на оживленной станции ВДНХ. Платформа была выполнена в ультрасовременном модерновом стиле… образца полувековой давности. В ее центральной части располагались стеклянные лифты, которыми активно пользовались мамы с детскими колясками. Люди поднимались и спускались по эскалаторам или сворачивали в переход, ведущий к подземной стоянке бильчиков.

Еще в прошлую свою поездку я обратил внимание, что здесь во всех общественных местах под землей устраивают гаражи. Огромные, с десятками въездов-выездов и множеством эскалаторов, ведущих на поверхность. Сейчас вирт выдал информацию, что стоянка, расположенная под входом в ВДНХ, может одновременно принять до тридцати тысяч бильчиков.

Тем временем мы поднялись на самый верх и очутились в большом круглом павильоне, из которого вышли на улицу. Проспект Мира, если не ошибаюсь. Я с интересом глядел по сторонам – все-таки впервые здесь очутился.

Перед нами за многоцветием клумб возвышались колонны главного входа на ВДНХ. Тракториста и колхозницу с золотым снопом колосьев я узнал сразу – еще в прошлой своей жизни не раз видел их на фотографиях. Слева уходил в небо наклонный титановый обелиск с ракетой на вершине. У его подножья блестел на солнце плоский широкий купол – вход в Музей космонавтики.

На заднем плане медленно кружилось гигантское колесо обозрения, а еще дальше пронзала небо острая игла Останкинской телебашни. Всезнающий вирт сообщил, что в начале XXII века башню хотели демонтировать. Но москвичи с этим не согласились. Поэтому ее реконструировали и укрепили, благодаря чему стоять она еще будет лет двести пятьдесят, не меньше. Конечно, классического телевидения в этом времени уже не существовало, но башня все равно использовалась для обеспечения связи, а также как научная лаборатория.

За нашими спинами начинался подъем на широкую эстакаду, по которой сплошным потоком катили в обе стороны машины. Дальше стоял еще один памятник – три фигуры поднимали на вытянутых руках большой темно-оранжевый пятнистый шар. Как выяснилось, он был возведен в конце XXI века в честь покорителей Марса.

За памятником вздымалось похожее на сталинские высотки здание Института космических технологий, построенное на месте демонтированной гостиницы «Космос». Кстати, окружающие его жилые дома имели уже более современную архитектуру со знакомыми мне криволинейными поверхностями и террасами. Вирт также просветил меня, что на месте «Марсиан» когда-то находился памятник Шарлю де Голлю, который перенесли куда-то на площадь Европы.

Наша компания шла по широкой аллее, разглядывая многочисленные киоски-автоматы с мороженым, напитками и едой. Среди них часто попадались павильоны входов-выходов на подземную стоянку. А мне ходелось постоять немного у выделенных дорожек, но мои друзья даже не смотрели в ту сторону.

Какой там только транспорт не встречался! Велосипеды, самокаты, скейтборды.. Какие-то более экзотические устройства, названия которых даже в памяти Константина не всегда находились. Например, пара подростков сидели внутри катящихся колес-ободов высотой почти с человеческий рост. Я бы и сам в таком тарантасе прокатился!

Еще больше было пешеходов, парочек и целых семей с детьми – ВДНХ и в этом веке оставалась популярным местом отдыха.

По широкой эстакаде мы перешли проезжую часть. Над трассой я еще раз оглянулся по сторонам. Справа виднелся какой-то монумент на высоком пьедестале, который привлек мена необычной «цифровой» раскраской – светлой вверху и переходящей в темно-красную у подножья. Я сверился с виртом.

Да это же «Рабочий и Колхозница»! Просто я вижу его с непривычного ракурса, со стороны Рабочего. Даже не знаю, был ли он в мое время на этом же месте, или нет. Но настроение сразу улучшилось – будто знакомых встретил.

За колоннадой широкий людской поток делился на несколько. Справа вдоль ограды тянулась выставка какой-то техники – военной, судя по специфической окраске. Не могу сказать, были ли эти экспонаты историческими. Для меня они все равно выглядели футуристическими и совершенно не знакомыми.

Конечно, каждый мужчина в душе – милитарист, но меня больше заинтересовала левая сторона, где размещался детский парк. Даже жаль, что мне в этом мире тридцать два, а не двенадцать. Уж я бы оторвался!

Там были различные качели-карусели и прочие аттракционы, однако взгляд притягивали более интересные вещи. Купол обсерватории с высовывающимся из него телескопом. Сказочные павильоны с дополненной реальностью. Бассейн пониженной гравитации, в котором дети, радостно визжа на весь парк, летали в восходящих воздушных потоках. Они так забавно взмахивали руками с прикрепленным к ним крыльями.

Повсюду носились фантомы в виде героев детских сказок и фьюнов. Причем, я не заметил среди них ни одного диснеевского персонажа. А вот Баба-Яга присутствовала. Сидя в ступе с высокой фуражкой на голове и с пятиугольной блямбой на груди, она регулировала движение самокатов и велосипедов. Причем, делала это с помощью метлы, покрашенной в черно-белую полоску.

Чуть дальше, где уже живые антиматоры давали уроки полетов на антигравитационных метлах, инструкторами подрабатывали фантомы-гриффиндорцы из «Гарри Поттера». Незнакомые мне девчонки в разноцветных костюмах – то ли юные магички, то ли гостьи из будущего – устраивали огненное шоу.

Конечно, неизвестные мне герои там преобладали. Однако, старых друзей тоже хватало. Я с удовольствием углядел Серого Волка, играющего в шахматы с интеллигентным Зеленым псом Таксом. Причем болельщиками у них были Иван-Царевич, Конек-Горбунок и медведь с проказницей-Машей на плече.

Мимо них, торжественно подняв хвост, важно прошествовал рыжий котяра.

Эй, да эта морда мне уже знакома! Из какого он, интересно, произведения?

Тут же откуда-то из глубин моей – личной! – памяти всплыл древний интернет-мем: рыжий кот, несущий в зубах странную зверушку. Но воспоминание было очень смутным, расплывчатым...

Может, кота догнать, у него самого спросить?

Я искоса глянул на идущих рядом друзей. Интересно, как они среагируют, если я попытаюсь поговорить с незнакомым котом?

Да и вообще, ловить чужого кота – идея изначально бредовая. А если он еще и не настоящий, а фантом, – бредовая вдвойне.

Именно фантоматика была, наверное самой характерной приметой этого времени.

Конструирование фантомов было не просто массовым увлечением. Пожалуй, в моем начале XXI века только информационные технологии пользовались таким всеобщим интересом.

Фантомы, созданные настоящими мастерами, не развеивались от соприкосновения с твердыми предметами, обладали сложным поведением и зачатками искусственного интеллекта. Некоторые из них даже могли говорить и поддерживать беседу. Надев фантомную оболочку, можно было перевоплотиться в другого человека или фантастического персонажа. В свое время это изобретение способствовало новому росту популярности театрального искусства.

Фантомные технологии широко применялись в проектировании и дизайне, их применяли социологи, психологи и другие специалисты.

Пока я любовался на местные достопримечательности, мы, не спеша, дошагали по центральной аллее, обрамленной фонтанами и кустами роз, до памятника Ленину. У его подножья фантомный Владимир Ильич в костюме-тройке и кепке отвечал на вопросы прохожих.

Дальше возвышался белый Центральный павильон с гербом Советского Союза на фронтоне, увенчанный золотым шпилем со звездой. Судя по вывеске, там располагался музей истории ВДНХ. Заинтересовавшись, я предложил заглянуть в него, и друзья меня поддержали.

Центр главного зала занимал большой виртуальный макет, на котором показывалось, как менялась и эволюционировала ВДНХ. Перед зрителями в течение пяти минут проходила вся история выставки. Табло отсчитывало годы, словно секунды, а на макете строились одни объекты и исчезали другие, менялся ландшафтный дизайн, расширялась или сжималась территория.

При желании посетитель с помощью своего вирта мог замедлить или остановить время и задать любой вопрос. Надо сказать, люди активно пользовались этой возможностью. Вообще, в музее было довольно много народу. Особенно, школьников, которые по одиночке и группами искали ответы на некие вопросы, связанные с экспонатами, и заносили их в специальные формы через вирты.

Немного поигравшись с изучением истории выставки, я отправился дальше, догоняя товарищей. Тем более, что тут было, что посмотреть.

Помимо интерактивных стендов, иллюстрирующих те или иные периоды, в зале насчитывалось два десятка «видочек» – окон, открывающихся в другие миры и времена. Изображение в них не было статичным. Например, в сюжете, посвященном 30-м годам ХХ века, можно было понаблюдать за тем, как каменщики строят кирпичную стену, демонстрируя передовые методы работы. Дальше «камера» переезжала на выставку свиней элитных пород. Мне даже почудилось, что на заднем плане я вижу прекрасную свинарку, разговаривающую со статным джигитом из Кавказских гор.

В видочку, иллюстрирующую 90-е годы того же ХХ века, мне даже не хотелось заглядывать. Но друзья собрались именно там. Пришлось и мне к ним присоединиться. В окне был показан сплошной вещевой базар. Меня позабавили стоявшие по соседству киоск с шаурмой, в которой орудовал усатый кавказец, точка с мобильными телефонами – здесь хозяйничала субтильная девица в готичном прикиде, и стенд с развешанными на нем спортивными штанами марки «китайский Адидас». Торговала лже-адидасами рыжая тетка в бигудях, в свободные минуты пролистывающая справочник по ядерной физике.

Вообще, двадцатого века в этом музее было много. Ему, например, был полностью посвящен один из боковых зальчиков. Естественно, я с любопытством заглянул туда и потащил за собой остальных. И прямо с порога наткнулся на стенд с аутентичными предметами эпохи. В большом стеклянном кубе были развешаны и разложены: пионерский галстук, игрушечный барабан, переходящее знамя победителю соцсоревнования, электрический утюг, эмалированный чайник с синими цветочками, склеенная из пластмассовых деталек модель самолета «Ан-24» на подставке, дисковый телефонный аппарат и пишущая машинка «Ятрань».

Следующий стенд, выполненный в духе виртуальной реальности, должен был иллюстрировать быт второй половины ХХ века. И тут мне стало смешно. На стене этой «типичной жилой комнаты» висели красно-пестрый ковер, черная радио-тарелка 30-х годов и камера с выпуклым глазом (такие в моем времени обычно вешали на входе в подъезд). На столе рядом с раскрытой тетрадкой в клеточку лежала пачка фломастеров и стояла чернильница с перьевой ручкой – в моем детстве такие еще встречались в почтовых отделениях. А соседствовали с ними книга «Краткий курс истории ВКП (б)» и кнопочный мобильный телефон «Нокиа».

Мебель была представлена большим сундуком, покрытым полотенцем с петухами, стенкой годов, этак, 70-х с хрустальными вазами и радиолой на полочке, и телевизором «Горизонт» на подставке о четырех ножках.

Особенно меня поразил в этом паноптикуме висящий под окном (с кактусом на подоконнике) явно электрический обогреватель с регулятором и белыми гладкими поверхностями. Он точно никак не мог относиться к этому времени.Продолжение - уже завтра утром. Не пропустите!

– Здесь что-то неправильно?

Оказывается, моя ехидная ухмылка не укрылась от внимательного взгляда Мартина.

– Заметил какой-то анахронизм с твоей точки зрения как специалиста? – спросил он у меня.

– Да, и не один!

Признаюсь честно, я не сдержался – уж очень возмутила меня эта экспозиция. Рассказал Мартину и остальным, что камера не очень сочетается с радиоточкой, а чернильница – с мобильным телефоном. И что сундук можно было увидеть в сельской хате, но никак не в городской квартире.

– И обогреватель, конечно! – выразил я свое возмущение напоследок. – Там должна быть не эта белая плоская штука, а большая чугунная батарея! Ребристая такая!

– Ой, не могу! Чугунная батарея! Ребристая! Ха-ха-ха-ха-ха... – вдруг зазвенели рядом с нами громкие девичьи голоса.

Мои друзья тоже заулыбались, захихикали. Только тогда до меня дошло, что всех развеселило.

Слово «батарея» в этом времени относилось исключительно к источникам тока, а желаемая температура в доме просто устанавливалась в меню твинчика. Мои нынешние современники о допотопных отопительных приборах имели весьма смутное представление.

Значит, я ляпнул о большом чугунном аккумуляторе! Да это будет похлеще, чем чугунные игрушки!

Смех рядом не прекращался. Кажется, я сделал чей-то день.

Как быстро выяснилось, мне удалось рассмешить сразу трех симпатичных девушек. Скажу прямо, даже очень симпатичных. Я прямо залюбовался ими.

Первая – голубоглазая шатенка с густой гривой волос, ниспадающей почти до низа спины. В кокетливом жакетике, голубой плиссированной мини-юбке, ножки затянуты в мерцающий серебристый металлик.

Вторая – яркая фигуристая брюнетка, с настолько выразительными формами, что в голове само-собой мелькнуло: "пин-ап". Узкие брючки и темно-зеленая короткая кожаная косуха выгодно подчеркивали волнующие изгибы.

Третья – очень миленькая блондиночка с острым носиком, одетая в длинный светло-бежевый легкий плащ. Будто бы самая обычная девушка, но было в ее улыбке что-то такое, что заставляло присмотреться к ней внимательнее.

Одно слово – красавицы!

– Ой!

Отсмеявшись, длинноволосая шатенка вдруг замерла, испуганно воззрившись на нашу компанию. Расширенные от удивления глазаа, прижатые к щекам ладошки. Привидение увидела, что ли?

– Вы ведь Сергей Сухина, из межзвездной экспедиции? – растерянно пробормотала она. – Вы недавно выступали у нас в институте, а ваш портрет висит на кафедре!

В следующий миг меня буквально оглушило волной восторженного щебета.

Девушки наперебой сообщили нам, что они учатся в Институте космических технологий. «Вон же наш корпус, вы его не могли не видеть – напротив главного входа на ВДНХ!»

Что дружат с первого курса и практически неразлучны. «У нас на «Стене» даже «плитка» общая. Мы назвали ее «Озон» или «О3», потому что все наши имена начинаются с буквы «О».

Шатенка при этом представилась Ольгой, брюнетку звали Оксана, а у блондиночки оказалось необычное имя – Олисава.

– Или Лиса, – с немного смущенной улыбкой добавила она.

Я подумал, что это имя ей необычно шло. С ее острым носиком и пушистым хвостиком волос она и в самом деле походила на очень миленькую беленькую лисичку.

Конечно, больше всего девушки прыгали вокруг Сергея, который был выпускником того же космического института. Признаться, я совершенно забыл эту деталь его биографии, но сейчас это было не важно. Никогда еще я не ощущал себя такой знаменитостью, как сейчас, в окружении восторженных студенток.

«Любите, девушки, простых романтиков», – назойливо вертелась в голове полузабытая строчка из песни.

Конечно, мы не просто отважные летчики, а космолетчики, да и девушки нам повстречались особые, штучные, но мне все равно было приятно. Общество, имеющее такие приоритеты, на мой взгляд, заслуживает уважения.

Музей, понятное дело, был забыт, и мы дружной большой компанией пошли на выход, по дороге обрастая новыми спутницами. Как позже выяснилось, Ольга бросила по вирту зов, приглашая присоединиться к нам своих однокурсниц. Оказывается, здесь можно вот так просто, чуть ли не по мановению волшебной палочки, заполучить целую компанию новых друзей!

На лестнице Олег, широко улыбаясь, предложил для начала все-таки немного пройтись по ВДНХ, потому что кое-кто в этом месте ни разу не был. При этом он так хитро поглядывал в мою сторону, что трудно было не понять, о ком речь.

– Это он вас имеет в виду? – первой догадалась беленькая Лиса.

Между прочим, волосы у нее были реально белые, без желтизны. Впрочем, народ здесь и не так изгалялся. Пока мы шли к музею, мне неоднократно попадались подростки и девушки постарше с розовыми, голубыми, зелеными волосами. Несколько человек вообще были окрашены во все цвета радуги – причем, не отдельными яркими прядями, а как-то гармонично, с плавными переходами между цветами. Но чисто белый я увидел только у Лисы. Этот оттенок ей очень шел, придавая некую притягательную экзотичность.

– Меня, – улыбнувшись, признался я.

– А откуда вы родом?

– Из Одессы. А вы?

– Из Старого Оскола.

– Знаю. В этом городе когда-то был электрометаллургический комбинат, – не подумав, блеснул я эрудицией.

– Почему был? – искренне удивилась, забавно сморщив носик, Лиса. – Он там и сейчас есть, у меня на нем отец работает! И старший брат! А мама – пилот трамвая, который ездит из города на комбинат.

– У вас трамвай – как метро в Москве?

– Ну, почти… На нем удобнее ездить, чем на бильчике. Он быстрее, и ему на светофорах не надо останавливаться. Кроме того, если бильчик возьмет одного человека, может, двоих, то трамвай – двести! И подъезжает прямо к центральной проходной.

М-да, было бы интересно посмотреть, что за трамвай сейчас в Старом Осколе! Мне живо представилось что-то типа японского или китайского сверхскоростного поезда, только с парой или тройкой вагонов…

– А на каком сырье работает комбинат? – спросил я, поддерживая беседу.

Да-да, это именно та тема, которую так приятно обсуждать с незнакомой симпатичной – очень симпатичной! – девушкой. Но, что сказано, то сказано.

Впрочем, мой вопрос был совсем не праздным. За двести лет, что прошли с моего времени, все более-менее доступные залежи полезных ископаемых были выработаны. Последние богатые природные кладовые вычерпали во второй половине прошлого века в Африке и на нашем Крайнем Севере. Из-за этого приходилось сильно извращаться с обогащением совсем уж бедных руд или залезать глубоко в недра. Некоторые дефицитные полезные ископаемые искали на морском дне и даже в горах Антарктиды. Кстати, нефть и газ в России по-прежнему добывали, хотя и в небольших объемах.

Поэтому большая часть земной промышленности базировалась на вторичной переработке. Бывая в городе, я ни разу не заметил бесхозно валяющегося мусора. Любые отходы вплоть до самой последней бумажки бросали в подвижные урны, которые не стояли на месте, а сами предлагали свои услуги прохожим.

Признаюсь честно, поначалу я даже пугался их назойливого внимания. Когда к тебе ни с того, ни с сего бросается странное устройство, норовя подлезть прямо под руку, кто угодно испугается. И не сразу догадается, что «оно» всего лишь ждет, когда освободится обертка от твоего мороженого.

Думаю, урны специально создавали такими дружелюбными, наделяя их повадками домашних питомцев. Они приветливо мигали разноцветными лампочками и всячески изгибались, подставляя ярко освещенное жерло. Некоторые даже норовили слегка боднуть руку особо непонятливого прохожего. Позже я не раз видел, как дети специально дразнили урну какой-нибудь бумажкой, заставляя ее проделывать разные трюки. Забавное было зрелище, скажу я вам!

И этот принцип – ни одной бумажки мимо! – внедрялся везде. В строительстве широко использовались разборные конструкции, которые после завершения срока эксплуатации можно было демонтировать и утилизировать. В машиностроении безраздельно господствовал модульный принцип.

Важнейшими характеристиками любого предмета были надежность и долговечность, вследствие чего широкое распространение получили ремонты и апгрейды. Например, личный вирт Константина, перешедший теперь ко мне, был подарен ему родителями на десятый день рождения. Он верно служил уже более двадцати лет, пройдя за это время несколько модернизаций.

В нынешнем времени нет и не могло быть никакой гонки за новинками. Да-да, реклама здесь никого не преследовала! Мода, конечно, существовала и могла меняться каждый год, но никому даже в голову не приходило купить себе новый инфор или самокат только из-за того, что старый якобы устарел.

Также в этом времени мне бросалась в глаза относительная редкость пластиков и синтетиков при изобилии и богатом выборе натуральных материалов. Одежда, особенно, специальная, конечно, шилась, в основном, из искусственных тканей или вообще нетканых материалов. Но хозяйственные мелочи, игрушки, элементы дизайна вместо пластмассы изготовлялись из производных древесного лингина, а в основе массовых упаковочных материалов лежала целлюлоза.

Поэтому и Лиса восприняла мой вопрос как вполне естественный. А я уже успел испугаться, что меня сочтут скучным занудой!

– Мы выплавляем сталь из железной руды! – с гордостью заявила девушка.

– До сих пор?

– Да, а что тут такого? Это же Курская магнитная аномалия, ее еще на тысячу лет хватит! Правда, сейчас руду добывают глубоко под землей, на глубине почти в километр. И там работают не люди, а машины. Если вам интересно, в начале ноября здесь пройдет металлургическая выставка. В прошлом году я папе помогала, немного на стенде работала. И в этом году, наверное, тоже буду.

Показав мне на экране своего вирта рекламную заставку, она махнула правой рукой в сторону видневшихся за деревьями очертаний корпусов выставочного центра.

– К сожалению, к тому времени нас уже здесь не будет, – вздохнул я. – Мы улетим раньше.

– Жалко… – как мне показалось, Лиса искренне огорчилась. – А расскажите, как вы попали в состав экспедиции!

Мне было нетрудно поделиться воспоминаниями Константина, так что мы разговорились. Я, например, узнал, что Лиса происходит из семьи потомственных металлургов и в детстве собиралась пойти работать на комбинат. Однако, в девятом классе девушка заняла третье место на региональной Олимпиаде по физике, и ей предложили целевое обучение на факультете гравитационной техники в Институте космических технологий.

– …Это ведь ужасно интересно! – делилась со мной Лиса, и ее одухотворенное лицо казалось мне невероятно красивым. – У гравитационных технологий столько перспектив! Например, представляете, наша группа в рамках студенческого проекта разрабатывает двигатели, с помощью которых можно будет свести с орбиты маленький астероид и посадить его прямо на Землю!

– Металлы? – понимающе кивнул я.

– Да! Железо, никель, кобальт... Может, что-то еще! Только надо будет сначала найти что-нибудь интересное!

– Хм, может быть, когда мы вернемся, то станем работать вместе, – улыбнулся я. – Я буду пилотировать космический корабль, а вы – командовать, куда мне лететь, чтобы отыскать подходящий астероид.

– Может! – Лиса задорно тряхнула хвостиком. – Ой, только не надо меня постоянно называть на «вы», а то я немного стесняюсь!

– Хорошо, – кивнул я. – Но тогда ты тоже зови меня на «ты» и «Костя».

Пока мы разговаривали, вся наша компания обогнула Центральный павильон и красивый фонтан с золотыми фигурами по кругу и вышла на широкую площадь. Здесь тоже было много фонтанов, зелени, гуляющих людей и играющих детей, а по обе стороны стояли два ряда красивых павильонов белого или светло-желтого цвета с многочисленными колонами, портиками и статуями. Не знаю, какие из них были оригинальными, а какие – относительными новоделами, но выглядели они все здорово. От этой архитектуры так и веяло монументальными 30-ми или 50-ми годами моего родного ХХ века. И наверное, от этой близости мне было здесь легко и приятно. Сейчас я наконец-то отдыхал душой.

– Это все региональные павильоны, – Лиса вдруг вспомнила о своих обязанностях гида. – Вот этот, что мы только что прошли, Центральная Азия!

– Интересное строение…

У Азиатского павильона были два крыла, а перед входом находилось что-то наподобие ажурной садовой беседки, только высотой в несколько этажей.

– В этом павильйоне на прошлой неделе была афганская выставка. Мы туда ходили – очень интересно! – взахлеб рассказывала мне Лиса. – А этот, следующий, мой любимый – Крымский.

– Красивый…

Белое с нежным розоватым оттенком здание немного напомнило мне Ливадийский дворец, только намного меньше и сильно короче по фасаду. На клумбе перед входом лиловела лаванда.

– Ты часто бывал в Крыму?!

– Не очень, – ответил я из себя, и за Константина. – У меня и свое море было рядом.

– А я в детстве – каждое лето! Мой дядя живет в Севастополе, работает на судостроительном заводе. А тетя – на дельфиньей станции…

– Дельфиньей?! – я попытался вспомнить то, что прочитал уже здесь, после «попадания». – Так интересно, они все-таки разумные?

– Нет, – грустно вздохнула Лиса. – Просто очень умные. И помогают нам приводить в порядок моря и океаны. Ты, наверное, читал Артура Брина?

– Кажется, да…

– Он, конечно, очень здорово придумал – помочь дельфинам развиться до полноценного разума! Но это такая долгосрочная программа – на поколения, на века!

– Зато у людей появятся настоящие братья по разуму. Даже если мы никого не найдем в системе Хары.

– Найдете, обязательно найдете!

Лиса, уже державшая меня за руку, плотнее прижалась ко мне, а я вдруг подумал, что понимаю, почему многие люди не одобряют нашу межзвездную экспедицию. Ведь на Земле и в нашей Солнечной системе столько дел!

Следующий на нашем пути павильон был балканским. Цветан, воспользовавшись случаем, пригласил в него Оксану. Туда же свернули Мартин, Кэнджи и их девичья свита.

– Встретимся после прогулки в «Теремке!» – воскликнул Олег, увлекая за собой к большому фонтану из цветного камня и стекла сразу двух девушек.

Ольга целеустремленно повела Сергея куда-то направо в проход между павильонами. А мы с Лисой продолжили неспешный путь по центральной аллее, обсуждая всякую всячину – от школьных воспоминаний от инопланетного разума. Не знаю, почему, но в тот момент мне вдруг привиделась миленькая беленькая лисичка с пушистой челочкой – точь в точь, как у моей спутницы, и с веером развернутых хвостов позади.

Площадь замыкали два больших роскошных павильона со шпилями и один, выполненный в том же стиле, но поменьше. Как подсказал мне вирт, в центре находилась Украина, а ее соседями выступали Урал и маленькая (но Большая) Волга. Мы прошли между ними и оказались в «экономической» части ВДНХ.

Первым, что бросилось мне в глаза, была стоящая стоймя космическая ракета. Причем, не просто ракета, а легендарный «Восток», выведший на орбиту Юрия Гагарина 12 апреля 1961 года. Ее я опознал сразу и без чьей-либо подсказки. Само собой, это была не настоящая ракета, а макет, но выполненный в натуральную величину!

У подножья космического гиганта высились еще два аппарата, на этот раз представлявшие сильно уменьшенные копии. Мне они были не знакомы, но вирт подсказал, что слева установлен ядерный планетолет первой марсианской экспедиции, а справа – трудяга-челнок «Кедр», обеспечивший освоение околоземного космического пространства в прошлом XXII веке.

Фоном для ракетного трио служил увенчанный куполом павильон Космос. Он и его сосед слева были выполнены в том же узнаваемом стиле сталинского ампира, но вообще архитектура в этой части выставки была другой – более модерновой. Два павильона справа от нас с плавными обводами и обилием изогнутых стеклянных поверхностей вообще выглядели вполне современными.

Здесь тоже были многочисленные клумбы, лавочки, киоски, но середину площади занимала плоская линза широкого низкого купола.

– «Как устроена экономика?» – прочитал я надпись над входом. – Зайдем?

– Зайдем, – кивнула головой Лиса и как-то хитро посмотрела на меня.

Хм... Кажется я снова забыл о том, что девушке может быть не очень интересна экономика. Тем более, она, наверное, здесь уже бывала. Ладно, зайдем сначала сюда, а там я постараюсь придумать для нее более интересное развлечение. Продолжение - уже сегодня вечером! Не пропустите!

Внутри оказалась очень необычная инсталляция. Движущиеся макеты в ней были гармонично соединены с виртуальной реальностью. На периферии располагались рудники, плантации деловой древесины, поля и сады, склады вторсырья и другие источники ресурсов. От них тянулись, переплетаясь, сливаясь и разделяясь, производственные цепочки к электростанциям, заводам и фабрикам, дающим на выходе одежду, машины, продовольствие и прочие товары. В схему был вписан и машиностроительный контур. Станки, грузовики, прочая техника двигалась от фабрик к добывающим предприятиям, заводам по первичной переработке и сборочным линиям. Как везде в этом времени, любую дополнительную информацию можно было легко получить через вирт.

Инсталляция пользовалась успехом. Особенно много здесь было детей, которые с увлечением разглядывали миниатюрный металлургический завод с крошечными электропечами или конвейер, над которым исполняли странный танец манипуляторы промышленных роботов. Рядом с нами молодая учительница или тьюта рассказывала совсем уж малышне, как комбайны убирают хлеб и сахарную свеклу с полей, а специальные автоматы снимают спелые яблоки с садовых деревьев, и как из этого получаются вкусные булочки с повидлом.

– Здорово! Никогда раньше не видел, как… э-э-эта штука выглядит в оригинале…

Память Константина вовремя подсказала, что этой инсталляции уже лет восемьдесят, и я не мог ее не видеть. Действительно, в той школе, где он учился, подобная схема занимала всю стену в одном из классов. Ф-фух, чуть не спалился!

Лиса, кажется, не заметила моей промашки, и мы продолжили прогулку.

Меня безумно интересовал павильон Космос, и я с удовольствием туда заглянул бы. Но вряд ли бы экскурсия заняла меньше часа. И вряд ли моя спутница там ни разу не бывала. Надо и совесть иметь! Лиса и так ни разу не показала, что ей не очень интересно в какой-то там раз рассматривать местные экспозиции. Наоборот, старалась не забывать о своей роли гида.

Разговаривая, мы прошли по дорожке между павильоном Космос и соседним, кажется, Энергетикой.

– А это Сад Влюбленных, – вдруг сказала Лиса немного напряженным голосом.

Я пригляделся. Действительно, красивый сад. Многоцветные, хоть и середина осени, клумбы, обильно окрашенные всеми оттенками зеленого, желтого и охряного деревья, за которыми виднелась верхняя часть очередного памятника. И много небольших, на двух человек, скамеечек или овальных кабинок.

На одну из свободных скамеек присели парень с девушкой и, наклонившись, что-то синхронно нажали по сторонам. С боков внезапно выросли стены, превратив их приют в компактную изолированную капсулу.

Теперь я вспомнил чужой памятью, что такие сады существовали не только на ВДНХ. При обоюдном желании парочки могли уединяться на десять, пятнадцать или двадцать минут, чтобы побыть наедине даже среди шумного парка, и никого не интересовало, чем они там занимаются. Константин, бывало дело, тоже неоднократно пользовался такой возможностью.

– Костя… – Лиса робко взглянула на меня снизу вверх. – Если ты пригласишь, я бы… пошла сюда… с тобой…

Признаться, я был несколько… ошарашен. Беленькая Лисичка мне нравилась… весьма нравилась. Красивая, общительная и умная – я всегда был неравнодушен к девушкам такого типа. И главное, ни капли стервозности, что вообще близко к недостижимому идеалу.

Но в той жизни я, как назло, был давно и счастливо женат. Хотя и понимал, что больше никогда не увижу своей любимой, по-прежнему не мог представить себя с другой женщиной. Что сказать, там я не то что ни разу налево не ходил, а даже никогда не возникало такого желания. Может, позже, когда пройдет не месяц, а год разлуки, я смирюсь с потерей и смогу найти себе новую привязанность… Но не сейчас… Не сегодня…

– Лиса, милая, – я постарался быть максимально убедительным. – Ты мне очень нравишься, в тебя легко влюбиться, но у сегодня у меня… предпоследний свободный день на Земле. Мы улетаем очень далеко и вернемся только через три с половиной года. Я не хочу всего лишь мимолетного свидания... И не могу сейчас… к тебе привязываться…

– Я все понимаю, – приподнявшись на цыпочки, Лиса легонько поцеловала меня в уголок губ. – Но когда вы вернетесь через три с половиной года, ты же свяжешься со мной? Вдруг я к тому времени буду еще свободна?

На меня вдруг потоком хлынули чужие чувства. Я ощущал ее неловкость, легкое сожаление, но, в то же время, и облегчение.

Самое главное, она на меня не обижалась!

Все-таки я встретил потрясающую девушку! Может, в идее вернуться из космических далей и позвонить в самом деле что-то есть?

Эта странная эмпатия ушла так же быстро, как и пришла, но некое чувство взаимной близости осталось. И мы продолжили прогулку.

Полюбовавшись на каменный сад у стен музея геологоразведки, мы обогнули с тыла Энергетику и немного прошлись по той части выставки, что была посвящена агропрому и пищевой индустрии. Полюбовались на жизнерадостных хрюшек-производительниц, подивились чудесам селекции и генной инженерии, поучаствовали в дегустации чего-то хрупкого и воздушного, но изумительно вкусного, поглядели на уток в пруду… И, не спеша, двинулись в сторону Теремка – Центра русской кухни, где у нас была назначена общая встреча.

Слева за дорогой, окаймлявшей основную территорию ВДНХ, появились разноцветные здания необычных очертаний в виде шаров, кубов и прочих стереометрических фигур. Словно некий исполин просыпал в изумрудную траву свой великанский детский конструктор.

– Футуроград? – уточнил я.

Ведь ничем иным этот удивительный комплекс быть не мог.

– Да.

– Интересно, что они там изучают?

Мое любопытство было самым настоящим. В детстве я прочитал немало книг в жанре фантастики ближнего прицела, и некоторые из них по-настоящему запали мне в душу. По-моему, уже в 80-х этот жанр вымер как класс, оставив после себя пустоту на месте наивной мечты. Сейчас такие произведения, вроде бы, появились снова, но за прошедший месяц у меня просто не дошли руки до беллетристики.

– Знаешь, это тебе надо будет спросить у Ольги, – посоветовала мне Лиса. – Когда она в школе училась, почти каждый день сюда бегала. И до сих пор бегает, только реже. Говорила, что здесь есть интересная группа по внедрению гравитехнологий.

Практически сразу же мы получили подтверждение ее слов. За деревьями показался небольшой скейтодром. Несколько парней и девушек на глазах многочисленных зрителей совершали разные трюки на парящих над землей досках – типа той, что была у Марти Мак-Флая во второй и третьей сериях фильма «Назад в будущее». Фантазия наконец воплотилась в жизнь, хотя для этого потребовалось не тридцать лет, а немножко больше.

Дальше находился, судя по вывеске, Медицинский футуроцентр. Не удержавшись, я принял на вирт информационный пакет и по-быстрому взглянул на него.

Да уж, впечатляет!

Наноботами, предохраняющими от болезней, чинящими и чистящими организм, в этом веке никого не удивишь. Я сам мог чувствовать себя полностью защищенным от любой земной или инопланетной заразы. Но эти ребята, школьники и студенты, реально работали над тем, чтобы обучить человеческий организм полноценной регенерации. По задумке, это бы дало возможность продлить активную жизнь в несколько раз, а в перспективе – достигнуть «технического бессмертия».

Конечно, тут возникала новая проблема с перенаселением Земли. Но дальше следовала ссылка на еще один проект Футурограда – разработку концепции терраформирования Марса и даже Венеры. Причем последнюю предлагалось раскрутить с помощью гигантских гравитационных двигателей на полюсах, а в атмосфере распылить специальные бактерии, которые бы за пару столетий выжрали весь излишний углекислый газ. В самом конце упоминалась и наша экспедиция.

– Видишь, какое важное дело вы затеяли, – улыбнувшись, заметила Лиса, которая, само собой, прочитала то же, что и я. – Вы должны не только найти, как ты говоришь, братьев по разуму, но и проложить людям дорогу к новым звездным мирам.

– Будем стараться…

– Постарайтесь.

Меня серьезно и аккуратно поцеловали в щеку. А дальше остаток нашего пути прошел в обоюдном молчании. Но не каком-то там напряженном или неловком, а просто потому, что все было понятно и без слов.

Вокруг прогуливались, общались друг с другом и развлекались люди, много людей, и я был одним из них. Это мир был для меня чужим, но сам он принимал меня за своего. Значит, надо становиться здесь своим, вживаться и пускать корни. Если уж меня вырвали из привычной жизни и перенесли в иное время, пусть тогда оно станет и моим временем!

В Теремке я сразу заметил нашу компанию, оккупировавшую несколько сдвинутых столиков. Мы с Лисой пришли последними, и робот-официант, похожий на большое ведро с руками-манипуляторами, уже расставлял перед ними заказанные блюда.

Помахав рукой, я двинулся к друзьям, привычный и свой среди своих. И… чуть не споткнулся, расслышав, что увлеченно рассказывала Оксана.

– …вот и выклюнула аллельная цифодроночка! – тараторила она, размахивая руками. – Пришлось загонять ее в спиральку, и тундых! А трумаркера мы и не поставили на секвестр...

Народ явно развлекался, выслушивая эту белиберду, а я почувствовал себя Руматой, оказавшимся свидетелем разговора дона Рэбы и Ваги Колеса.

Вот тебе и вживание в мир! Оказывается, я тут не знаю даже молодежного жаргона. И память Константина почему-то молчит…

– Не понятно? – тихонько хихикнула под ухом Лиса.

– Нет, – обреченно признался я.

– Это Оксанка лихачит, – смеясь, выдала мне блондиночка. – У нее прабабушка была в молодости в Братанстве Химер, вот и научила ее тогдашней фене.

Я облегченно, хотя и немного нервно хихикнул. М-да, вот что значит, двести лет прошло!

То, что здесь успели забыть за давностью, для меня – все еще далекое будущее. Хотя… а какая разница? Так или иначе мне придется привыкать к этой современности.

Больше в тот день я ни разу не ощущал себя чужаком. Мы общались, спорили, смеялись над шутками друг друга, распускали хвосты перед красивыми девушками – в общем, вели себя как обычная молодежная компания. Даже Сергей, самый старший из нас, без труда держался на этой волне.

Не подкачала и местная кухня, хотя она и изменилась за два века. Причем, не всегда в лучшую сторону. Например, кто придумал называть шашлыком мелкие кусочки мяса и овощей, поджаренные на электрогриле? Разве можно ЭТО даже сравнивать с настоящими шашлыками? А что за странная манера подавать пельмени с овощным салатом? Забыв при этом о мало-мальски пристойном соусе!

Все равно, день, без сомнения, удался. Мы так и вышли с ВДНХ большой дружной компанией, а затем долго прощались перед входом на станцию метро. Мы с Лисой обменялись контактами, хотя оба понимали, что в следующий раз сможем встретиться не раньше, чем через три с половиной года. У нас даже связи в это время никакой не будет.

– Хорошо погуляли, – заметил Цветан, когда мы уже спустились на платформу. – Может, и через неделю вот так соберемся, только всем экипажем? Чтобы… это… ну… сказать…

– Земля, прощай! В добрый путь! – подсказал я.

– О, ты это хорошо сказал! – кивнул Мартин. – Браво!

Я смущенно развел руками. Думаю, вряд ли кто-то в этом времени смотрел древний мультик про летучий корабль. Не признаваться же в плагиате!

– Кину нитку Марку и кэпу, – одобрительно сообщил Сергей. – Думаю, это хорошая идея.

– А давайте устроим пикник! – неожиданно для самого себя предложил я. – В лесу! Посидим, пожарим шашлыки… Настоящие, а не ту ерунду, которой нас там накормили!

– А что с ними было не так? – заинтересовался Мартин.

– О, настоящий шашлык – это традиционное русское блюдо! И его обязательно готовят на открытом огне, точнее, на угольях!

– Точно, – авторитетно подтвердил Сергей. – Костя, а ты умеешь его готовить?

– Приходилось, – скромно кивнул я. – Главное, правильно замариновать мясо.

Жаль, нельзя признаться, что меня учил дядя, профессиональный повар, а во время наших вылазок на природу я всегда был главным по шашлыкам. И у меня очень даже неплохо получалось!

– Лишь бы погода не подвела, – хмыкнул Олег.

– Хм, прогноз дает 80%-ную вероятность ясной погоды на следующее воскресенье, – заметил Сергей, сверившись с виртом. – Тут на подходе новый циклон, но нас, скорее всего, зацепит только краем. Завтра пойдут дожди, но уже в среду-четверг они должны прекратиться. Так что, может и получится. Правда, для шашлыка понадобится специальный инвентарь.

– Мы сделаем! – пообещал Цветан за себя и за Кэнджи.

– Что же, – Сергей удовлетворенно кивнул. – Тогда действительно, в добрый путь!

Продолжение - уже завтра утром! Не пропустите!

– Прошу прощения, вы мне не поможете?

Ну какой мужчина не остановится, услышав такой призыв?!

Вот и Алекс замедлил шаг. Обернувшись, он поймал умоляющий взгляд молодой филитки, стоящей у обочины возле двух больших туго набитых сумок.

Симпатичная, даже очень, оценил он незнакомку. Слегка растрепанные темно-русые волосы чуть ниже плеч. Выразительные серо-зеленые глаза на милом личике. Приталенное легкое летнее платье, приоткрывающее коленки, подчеркивает изящную фигурку. По местным меркам, весьма раскованно. Здесь женщины обычно одеваются более консервативно.

– Чем могу служить, молодая госпожа? – слегка поклонился Алекс, демонстрируя старинное вежество.

– Ой, вы – иноземец?! Извините!

– Не надо ни в чем извиняться, – приветливо улыбнулся Алекс, довольный произведенным эффектом. Девушка, надо сказать, смутилась очень мило. – Чем я могу вам помочь? Разрешите догадаться, надо куда-то отнести эти вещи?

При этом он уже совершенно не запинался, подыскивая слова. С каждым днем разговорный чинетский выходил у него все лучше, спасибо богатой практике. Конечно, акцент никуда не делся, но он и не мешал, полностью вписываясь в его образ.

– Д-да… Еще раз прошу прощения, я сама виновата. Там был небольшой затор, и я попросила таксиста высадить меня прямо здесь. Хотела позвать носильщика, но они так далеко не отходят…

– Так вам нужно на вокзал? Мне туда же. Я отнесу.

Крякнув, Алекс оторвал от земли обе сумки. Не так, чтобы совсем неподъемные, но весьма увесистые. Внутри что-то твердое. Хрупкие молодые барышни не должны таскать такие тяжести.

– Там книги, – ответила на его невысказанный вопрос прелестная незнакомка. – Профессор Вазул сказал, что пожертвует нам несколько штук из своей библиотеки. Но я никак не ожидала, что их окажется так много! Иначе я бы взяла кого-то с собой!

– Слава Доброму Богу, мир не без сильных мужчин, – слегка распустил хвост Алекс, чтобы лучше соответствовать своей маске. – Куда вам, на перрон?

– Нет, сначала в кассу.

– Как скажете…

Алекс с облегчением пристроил сумки в хвосте короткой очереди. Женщина… нет, все-таки девушка – на вид ей было никак не больше тридцати, начала интенсивно копаться в своей дамской сумочке.

– Ох, прошу прощения! Я ведь вас от чего-то отвлекла? Вы, кажется, тоже хотели куда-то ехать?

– Честно говоря, да, – признался Алекс, пододвигая сумки поближе к окошку кассы. – Хотя... Вы можете не поверить, однако для меня сейчас направление не имеет никакого значения. Вот вы куда едете?

– До станции Буринаф, – последовал немного растерянный ответ.

– Отлично, значит и мне туда же! Понимаете, я совсем недавно оказался в вашей стране, приехал в этот город всего лишь несколько дней назад. Мне здесь нравится, и я присматриваюсь к здешним местам. Может, захочу где-то осесть надолго. Так почему бы мне не стать вашим соседом?

Хорошая легенда должна содержать максимум правдивой информации, это аксиома. Поэтому и слова Алекса были выдумкой лишь отчасти.

В Элерту, неофициальную «Восточную столицу» Чинерты, он действительно приехал меньше недели тому назад. Глава земной миссии на Филлине Джейсон Купфлер и его помощник Джастин Мидлмисс настойчиво предлагали ему отправиться на запад, поближе к столице, но Алекс, повинуясь внутреннему чутью, выбрал восточное направление. Ему все-таки нужно было немного времени на акклиматизацию в новом мире, то похожем на Землю, то разительно отличающемся от нее. Кроме того, на западе он будет сильно выделяться, а здесь, во многоязыкой Элерте, где сталкивались людские потоки со всех четырех сторон света, ему будет проще и затеряться, и вжиться.

– Вам куда, молодые люди? – вырвал его из состояния задумчивости голос кассирши.

Оказывается, до них уже дошла очередь.

– Два билета до Буринафа, – Алекс протянул в окошечко деньги.

Он до сих пор не привык к тому, что на Филлине все покупки приходится делать только с помощью людей-продавцов, вместо того чтобы оплачивать их через вирт. Из-за этого его всегда тянуло хоть чуть-чуть поторговаться, как на базаре. Что и говорить, по-своему экзотично, но не всегда удобно и практично.

Получив билеты из плотной бумаги с дырочками и вырезами – еще один пример местной экзотики, они вышли на перрон и предъявили их служителю у входа в вагон. На Земле в ХХ веке такой назвали бы электричкой, но здешняя железная дорога еще не была электрифицирована. Десяток вагончиков тянул за собой небольшой тепловоз на нефтяном топливе. Из его выхлопной трубы, задранной вверх, уже исходил легкий дымок.

– Сюда, сюда, здесь как раз есть свободная лавка!

Алекс чувствовал себя немного неудобно – девушке совсем не обязательно было так суетиться и прыгать вокруг него. Но в чем-то это было даже приятно. С облегчением он пристроил сумки и сел к окну.

– Спасибо вам большое! – замахала она руками. – Э-э-э…

– Элек Съеар, – с улыбкой представился Алекс.

– Ой! – она в очередной раз очень мило смутилась. – Я совсем забыла представиться, да? Меня зовут Астра… то есть, Астринка Гарденис!

Астра… Звездочка… А это имя ей идет. К тому же, в этом ярком платье незнакомки… точнее, уже знакомки… было что-то цветочное, а в ее фамилии можно было выделить корень «гарден» – «сад». Жаль только, что ни на чинетском, ни на да-тэне таких совпадений нет.

– А вы сами откуда? – присев рядом с ним, Астра осторожно придвинулась к нему. – Вы не похожи на суккумца… Ой, прошу прощения!

– Все в порядке, – успокоил ее Алекс. – Я действительно не из Суккума, а из Кербахара.

– Но это же так далеко отсюда! – изумилась она. – Что же привело вас в эти края?!

– Жизненные обстоятельства. Немного не сошелся во взглядах с новыми властями.

– Это должно быть ужасно, покидать родной дом, чтобы сохранить свободу и жизнь, – как-то очень понимающе кивнула Астра. – Здесь, в Элерте, живет много эмигрантов из Насвайи. Они тоже не сошлись взглядами… А чем вы планируете заняться в Чинерте?

– Пока – просто жить, – сказал чистую правду Алекс. – Путешествовать по вашей прекрасной стране. Изучать ее историю, общество, экономику… Получать новые знания.

– Понимаю! Это так интересно! – воскликнула Астра. – Что вам уже удалось увидеть-узнать? Взгляд со стороны бывает очень наблюдательным и неожиданным!

– Бывает, – согласился Алекс.

Кстати, а почему бы не проверить некоторые его предположения и выводы на аборигенке?! Ранее он сам старался держать дистанцию, ни с кем из местных жителей так близко не общался. А вот с этой девушкой все выходило легко и просто, словно они уже были давно знакомы.

Тем временем, поезд, слегка дернув и лязгнув сцепками, тронулся. Алекс, чуть повернувшись, будто невзначай, выставил руку с браслетом-виртом. Пусть снимает окрестности, пока они разговаривают. Северный вокзал примыкал к старым железнодорожным депо, а там попадались весьма интересные технические образцы.

Элерта почему-то ассоциировалась у Алекса с Новосибирском, хотя бывать в этом земном городе ему ни разу не приходилось. Наверное, из-за своей истории.

Бывший небольшой поселок на берегу Борабоя – самой восточной из шести Великих рек Чинерты, развился, расцвел и разбогател благодаря строительству Трансконтинентальной железной дороги. Элерта оказалась последним крупным городом на пути к Восточному океану – дальше в степи было не очень комфортно, недостаточно источников воды. Поэтому все гости из-за моря попадали именно сюда.

От основной магистрали быстро отпочковались две ветки, ведущие на север и юг. Первая связывала город с обнаруженными поблизости крупными угольными залежами, вторая вела к удобным перевалам через Великую Южную Стену.

Так Элерта заполнилась разноязыким говором, а ее население к настоящему времени перевалило за полтора миллиона. Город интенсивно застраивался, по обе стороны от железной дороги виднелись новые многоэтажные дома, к которым тянули длинные руки высокие подъемные краны.

– Да, строят здесь много! – подтвердила его предположение Астра. – Вы хотели бы поселиться в одном из таких домов?

– Но они же еще не закончены. К тому же, должны стоить очень дорого.

– Нет-нет, не все так страшно!

Алекс с удовольствием выслушал небольшую лекцию о том, как в Чинерте продают жилье в кредит, и за счет чего можно уменьшить сумму выплаты. Его новая знакомая оказалась хорошей рассказчицей и умела понятно объяснять достаточно сложные вещи. Джастин будет доволен новой информацией!

Между тем, поезд сделал пару остановок и выехал за город. Вдоль железной дороги потянулись поля, перелески, небольшие поселки с одноэтажными домиками.

– Говоря о том, чтобы здесь поселиться, я имел в виду нечто подобное, – Алекс немного обновил свою легенду. – У нас люди живут именно в таких отдельных домах. Только здесь они что-то маловатые. Или в них специально набиваются, чтобы зимой было теплее?

– Нет же!

Разговор стал более дружеским, они уже начинали дурачиться. Алекс выдвигал всякие несуразные предположения, а Астра с жаром их опровергала. Попутчики, конечно, косились, особенно, когда слышался громкий смех, но никто не делал замечаний. Может и зря, потому что увлекшись, они едва не пропустили свою станцию.

– Ой! Да это же наш Буринаф! Стоянка – одна минута!

Алекс, сделав страшные глаза, рывком подхватил сумки и рысцой понесся по проходу, разбрасывая вокруг себя извинения на двух языках. Протолкавшись сквозь небольшую толпу в тамбуре, он вывалился на перрон. Следом выпорхнула Астра. Вагонная дверца закрылась за ними с укоризненным шипением пневматики. Поезд тронулся.

– Успели!

– Ага, – кивнул Алекс, осматриваясь.

Буринаф оказался то ли рабочим поселком, то ли небольшим городком. Поезд высадил их на средней из трех платформ местной станции. По одну сторону от путей виднелось небольшое двухэтажное здание вокзальчика, по другую высились корпуса какого-то промышленного предприятия. За ними торчали высокие трубы, но из них шел не дым, а белый пар.

– Нам туда, – извиняющимся тоном сообщила Астра, показывая на протянувшийся над путями переход. Подниматься надо было по довольно крутой лестнице с дырчатыми металлическими ступеньками. – Давайте, я хотя бы одну сумку у вас возьму!

– Да я уж как-то сам справлюсь.

– Нет, нет, я должна помочь!

Как жаль, что телепортацию еще не изобрели не только на Филлине, но и на Земле!

Легонько оттерев свою симпатичную спутницу от одной из сумок, Алекс взялся за свой двойной груз. Поднялся по лестнице, прошел по переходу над путями (оттуда открывался хороший вид, но сейчас ему было слегка не до него) и, наконец, начал медленно спускаться вниз, на заполненную людьми, автомобилями и автобусами привокзальную площадь.

– Ай!

Астра, всю дорогу прыгавшая вокруг него в тщетных попытках перехватить одну из сумок, в самом низу все-таки оступилась. Пришлось срочно бросать ношу и подхватывать едва не навернувшуюся со ступенек девчонку.

Она оказалась совсем легкой. От ее волос приятно пахло свежим лесным ароматом. А еще Алекс каким-то образом почувствовал, что девушка, которую он держит в объятиях, совсем не против более тесного продолжения их знакомства. Да и сам он, честно говоря, только за.

Кстати, можно будет экспериментально проверить, приняты ли на Филлине поцелуи. В крайнем случае, можно будет сослаться на дремучие кербахарские традиции…

Его опасения оказались совершенно беспочвенными. В этом вопросе у представителей двух планет возникло полное взаимопонимание и, говоря по-ученому, совпадение культурных кодов. Более того, его еще и обхватили руками за шею, а задней поверхностью бедра он ощутил обвившую женскую ножку. Расковано, однако!

«Интересно, а проводил ли уже кто-то такой натурный эксперимент?» – успел отстраненно подумать Алекс, прежде чем его захлестнула волна чужих и своих эмоций.

– Что, Астринка, наконец жениха раздобыла?! – вдруг раздался прямо над его ухом ехидный старушечий голос.

– Ой! Госпожа Сакунис!

Алекс повернул голову и увидел бабку с суровым выразительным лицом, поднимавшуюся мимо них по лестнице. Длинные и совершенно седые волосы выбивались из-под оранжево-красного платка, завязанного по-пиратски, с узлом прямо над переносицей.

– Места выбирать надо! А то стали прямо на проходе, людям мешаете!

– Ой, извини-и-ите...

Воистину, бабушки-старушки – страшная сила во всем обитаемом космосе! Алекс поспешно подхватил сумки и как следует наддал.

– Не сюда-а! – догнал его отчаянный всхлип. – Напра-аво!

Обогнув в пируэте лоток, с которого торговали пирожками и плюшками, Алекс завернул к краю площади, откуда начиналась улица, застроенная городскими четырехэтажными домами. Дальше они пересекли проходной двор и очутились в зеленом тенистом переулке. Не спеша переходящая дорогу серо-полосатая животинка, напоминавшая одновременно кошку и сильно раскормленную мангусту, проводила их долгим изучающим взглядом.

А, это рисса, местный эквивалент кошки, только не из настоящих кошачьих, которых местная эволюция почему-то не создала, а из виверровых. Однако мельком оглянувшись на нее, Алекс едва не впал в ступор. Ему почему-то почудился на ее месте раскормленный рыжий кошак класса придворный, да еще и глядящий на него с легкой укоризной.

И самом деле, какого черта он вдруг вспомнил эту зоологию, когда у него здесь такая девушка?!

Алексу вдруг вспомнился веселый мохнатый таксик одной из его старших сестер. Он то забегал вперед, то отставал, заметив что-то интересное. Одним словом, весело мельтешил и слегка путался под ногами.

Примерно такое же впечатление оставляла и прогулка с Астрой. Эта девушка ухитрялась находиться со всех сторон одновременно, здороваться с попадающимися навстречу знакомыми и одновременно поддерживать разговор с ним. Причем она еще и совершенно не напрягала. Наоборот, рядом с ней Алекс чувствовал себя легким как пух влюбленным подростком, готовым молодчиться, дурачиться и делать глупости.

Стоп, а с чего это он так завелся?!

Ранее у него были увлечения, даже на задании, как, например, тогда в Колумбии...

Однако он всегда держал ситуацию под контролем, а тут вдруг совсем сорвался с нарезки!

И почему Астра, девушка красивая, общительная и, наверняка, не без поклонников, так внезапно увлеклась заезжим иностранцем?

Нет, это все-таки профессиональная деформация, решил он несколько секунд спустя. Ну кто здесь, на Филлине, может его выслеживать, да еще ставить «медовую ловушку»? Не того он полета птица, иммигрант из далекого Кербахара, пусть и с мешочком красных камешков в потайном кармане! Да и встреча их, пожалуй, была полностью случайной…

А может, его вообще тянет на филлинских девушек? Вдруг, у них есть какой-то там феромон, действующий на земных мужчин? Тогда надо будет попозже поставить еще один эксперимент…

Или, скажем, Астра увлеклась им, поскольку оказалась на данный момент свободной? Девушка, она, конечно, очаровательная, но уж очень гиперактивная. Может быть, она и загорается так же быстро? Или прежний поклонник просто не смог ее выдерживать в больших количествах?

Тем временем переулок вывел их на широкую улицу. На другой стороне Алекс увидел за забором большой трехэтажный дом с многочисленными пристройками, окруженный садом. Далеко на заднем плане возвышалась зубчатая стена леса.

– Вот мы и пришли! – улыбнулась Астра.

– И что это?

– Детский дом-интернат «Надежда». Я здесь работаю доброй волшебницей.

Алекс даже не нашелся, что ответить на эту реплику. Но тут их заметили. Из ворот высыпала гурьба разновозрастных детей.

– Астра, Астра приехала!

– Тетя Астринка пришла, что-то нам принесла!

– Где вы были?!

– Посмотрите, какую схему я нарисовал!

– А кто это с вами?

– А мы вам с завтрака ваши любимые крученики оставили!

Алекса едва не оглушил этот гомон, а вот его спутнице было все нипочем. Она успевала замечать всех и отвечать на все вопросы.

– Схема отличная, за крученики большое спасибо! Я ездила в город, профессор Вазул, что был у нас на прошлой неделе, подарил нам немного книг. А это – наш новый гость, Элек Съеар из Кербахара. Он помог мне привезти книжки...

Ох, зря она это сказала! Теперь внимание детворы переключилось на Алекса.

– А где это – Кербахар?!

– Это далеко?

– Вы давно приехали?

– Вы умеете говорить по-чинетски?

У Алекса голова пошла кругом. Его племянники на Земле были иногда такими же шумными, но они редко собирались более чем по трое!

– Тише, ребята! – немного утихомирила их Астра. – Вы же знаете наши правила. Гостя сначала надо приветить, накормить, все ему показать, а потом он сам обо всем расскажет. Элек в Чинерте не так давно, но наш язык он знает хорошо.

– Спасибо на добром слове!

Алекс нагнулся, чтобы поднять сумки, но за них уже взялись подростки постарше. Подхватив груз по двое за лямки, они потащили тяжелую ношу во двор. Астра, улыбнувшись, сделала приглашающий жест.Продолжение – уже сегодня вечером. Не пропустите!

За воротами к ним подбежал серьезный светловолосый паренек лет шестнадцати.

– Добрый день! Я Скит, председатель … – последовало незнакомое слово. – Приветствую вас в нашем доме. Наденьте, пожалуйста, знак гостя.

Мальчик протянул Алексу красно-голубой шейный платок, похожий на те, что носили современные земные школьники или исторические пионеры. Астра помогла правильно повязать его, и экскурсия началась.

В вестибюле сразу бросался в глаза большой портрет, висящий напротив входа. Мужчина лет пятидесяти с немного несимметричным лицом со шрамом и седыми волосами строго смотрел на прибывших сквозь стекла очков в тонкой стальной оправе.

– Кто это? – почему-то шепотом и с легкой опаской спросил Алекс.

– Это наш директор, Торви Трукантис, – ответили ему несколько голосов.

– А где он сейчас? Он жив?

– Конечно, еще бы! Просто позавчера уехал в столицу на конференцию, рассказывать о нас! А его портрет остался, приглядывать.

– Интересно…

На одной из прежних миссий Алексу однажды пришлось навещать детский дом. Было это в Пешаваре, и там они искали важного свидетеля. Но то заведение было больше похоже на казарму, а это скорее напомнило ему центр детского творчества.

На стенах висело множество рисунков – от малышовых каляк до вполне профессионально выполненных портретов и пейзажей. Ему с гордостью показали кабинеты биологии с микроскопами, химии с ретортами, пробирками и горелками, и физики с кучей разнообразных приборов, среди которых выделялся большущий генератор Ван де Граафа. В огромной светлой кухне ребята по очереди крутили громадную мясорубку и перетирали с сахаром лесные ягоды. При детдоме имелись теплицы, птичник и свиноферма. Алекса до глубины души потряс всамделишный биореактор, в котором из навоза получали удобрение и горючий газ, затем идущий по трубам на кухню. Ему даже показали бумажные мешки с нарисованными на них симпатичными дракончиками, делающими огненные выхлопы.

Потом его пригласили в еще одну постройку, напоминавшую научную лабораторию. Десятка полтора девушек, как вначале показалось Алексу, занимались шитьем. Но затем он заметил, что они орудуют не нитками с иголками, а тоненькими проволочками.

– Что это? – удивился он.

– Тира! – позвал Скит. – Покажи нашему гостю, что вы делаете!

Ослепительно красивая блондиночка лет шестнадцати с длинными волосами, собранными в аккуратный хвостик, продемонстрировала Алексу готовое изделие. Сперва он принял его за какую-то странную вышивку, но затем с удивлением понял, что это большая прямоугольная матрица, составленная из крохотных металлических колечек, между которыми тянулись проволочки.

– Мы делаем память для … – последовал еще один незнакомый термин из двух слов.

Один корень слова означал некое устройство, а второй явно имел отношение к расчетам.

– Смотрите, через каждое колечко проходят четыре провода. Два из них называются провода возбуждения, под прямым углом к ним проходит провод считывания, а под наполовину меньшим углом – провод запрета. Понимаете?

– Пока не очень, – признался Алекс.

Его не оставляло ощущение, что он когда-то слышал про нечто подобное. Но что это за схема и для чего она применялась? Филлина примерно соответствует середине земного ХХ века. Какие тогда развивались технические направления?

– На эти два провода подается импульс электрического тока, – вздохнув, продолжила объяснения красавица Тира. – Кольцо определенным образом намагничивается… вы знаете, что такое магнит? И это значение можно узнать, подавая ток на провод считывания. Оно может быть, скажем, или ноль, или единичка…

– Понял! – едва не закричал Алекс.

Он действительно вспомнил. На Земле он читал про примитивные компьютеры, которые имели память на ферритовых кольцах. Вот, значит, как она выглядела! Выходит, он стал свидетелем самого начала информационного века на Филлине! Путаясь в чинетских словах, он постарался объяснить Тире, что именно он уяснил.

– Да, как-то так, – благосклонно кивнула она. – Мы работаем по договору с заводом «Решатель» – вы, наверное, видели его корпуса по ту сторону железной дороги, напротив вокзала. За каждую матрицу Дому и нам лично положена небольшая сумма, а кроме того, мы приобретаем профессию монтажниц. Но это не значит, что там мы будем только мотать колечки. Нам на заводе показывали экспериментальную линию, там используют такие небольшие кремниевые пластинки…

– А еще на заводе нам помогают, чтобы мы собрали собственную … – Скит с гордостью произнес местный термин, очевидно, означающий электронно-вычислительную машину. – Вот, посмотрите, в этом шкафу уже установлены несколько стоек!

Алекс посмотрел, записал на вирт и по-настоящему проникся. Джастин Мидлмисс будет в восторге. Он интересуется историей техники, а тут такое открытие! Раньше они могли только догадываться о наличии у филитов далеких предков современных компьютеров, а тут можно увидеть образец собственными глазами.

Знакомство с будущими монтажницами было последней частью его экскурсии. Наступило обеденное время, и его проводили в столовую.

На обеде Алекс познакомился с персоналом Дома, который произвел на него самое приятное впечатление. Дородную улыбчивую заместительницу директора все, даже учителя, называли Главмама Ре. Немолодой учитель физкультуры с пустым левым рукавом, небрежно засунутым в карман пиджака, обменялся с ним крепким рукопожатием. Пожилая пара, преподающая математику, усадила его рядом с собой и посоветовала, какой именно салатик положить в тарелку. Алексу понравились и эти люди, и вся здешняя атмосфера, в которой доброжелательность сочеталась с ответственностью и дисциплиной. Такими же, наверное, были заведения советских педагогов-подвижников ХХ века. Как их называли – коммуны?

После еды неугомонная Астра предложила посмотреть на подаренные профессором книги, и Алекс, конечно, принял это приглашение. К тому времени он убедился, что гипотезу о том, что на него действуют все филлинские девушки, можно отбросить. Та же белокурая Тира была очень красивой, но к ней у него не возникло какого-либо сверхъестественного влечения. А вот Астра реально ему нравилась.

В Доме под библиотеку было выделено две большие комнаты, заставленные книжными шкафами и стеллажами, со столами для читателей посредине. К одному из них и подтащили сумки. Кто-то из ребят, наклонившись, открыл их, и дети под руководством Астры начали выкладывать книги на широкий стол, сразу же сортируя их по тематике.

Первая партия вызвала у Алекса умеренный интерес. Справочники по физике и химии, книжки из некой научно-популярной серии, немного художественной литературы… Дети восторгались ими, но для него как историка и разведчика их полезность представлялась немного ограниченной. Хотя Мидлмисс, возможно, смог бы извлечь из них нечто интересное.

Зато когда пришел черед второй сумки, тут уже Алекса проняло. Скит, взявший руководство процессом на себя, раскладывал по столу большущие богато иллюстрированные книги «Детской энциклопедии. «Планета Филлина», «Мир небесных тел», «Животный и растительный мир», «Техника», «Искусство», «Всемирная история»… Каждый из этих томов казался ему сущим сокровищем. Понятно, что все они были адаптированы для детей среднего школьного возраста, но зато это была сконцентрированная и структурированная информация, какая редко попадалась земным исследователям.

– Точно такую же Энциклопедию я недавно видела в букинистическом магазине на улице Садовой, восемнадцать, – прошептала ему на ухо Астра. – Но если хочешь, можешь заглянуть к нам еще раз и прочитать все эти книги здесь.

– Искусительница! – шепнул в ответ Алекс.

– Само собой. А еще, я добрая волшебница. Не забывай!

Алекс все-таки не удержался и пролистал несколько томов, надеясь, что вирт хоть что-то сможет зафиксировать. А затем пришла пора выполнять почетную обязанность гостя. Как уже рассказали ему, в Дом часто приглашали разных людей. И каждый из них должен был рассказать детям что-то интересное.

Его провели в большой актовый зал, где собрались, наверное, все обитатели Дома.

– Вы, главное, не волнуйтесь, – со знанием дела посоветовал Алексу Скит. – Начните рассказывать о себе, а там само пойдет.

Ободряюще улыбнувшись ему напоследок, парнишка спрыгнул с невысокой сцены в зал, где пристроился рядом с красавицей Тирой. Причем, они еще и взялись за руки. Алекс тихо порадовался за них обоих.

Роль ведущей взяла на себя Астра. Она представила гостя и под всеобщие аплодисменты (на Филлине тоже существовала такая форма поощрения оратора) предоставила ему слово. Теперь надо было не ударить в грязь лицом и качественно изложить легенду – не зря же ее столько времени готовили на Земле! Как мимолетно подумалось Алексу, если он пройдет проверку детским любопытством, то ему станет не страшна любая филлинская контрразведка.

На самом деле, сложнее всего было не запомнить и уложить в голове уйму подробностей, а правдоподобно изобразить человека, выросшего в традиционном обществе, лишь немного и по верхам затронутом технической цивилизацией. К счастью для Алекса, такие социумы еще встречались на Земле, а сам он прожил в одном из них достаточно долго, чтобы проникнуться местным духом. Маска благородного Элека Съеара из королевства Кербахар сидела на нем прочно и нигде не сползала.

Когда он закончил, из зала посыпались вопросы, которыми умело дирижировала Астра. Одни были по-детски простыми и наивными, другие заставляли его призадуматься.

– Чем вы хотите заниматься в Чинерте? – спросила серьезная девочка в очках, которую он, кажется, видел сегодня среди монтажниц.

– Пока что я лишь знакомлюсь с вашей страной. Изучаю ее людей, историю, обычаи, – почти честно ответил Алекс. – Там, на родине, меня готовили как воина и разведчика. Не уверен, что здесь мои знания и умения будут очень нужны.

– А вы знаете какие-либо приемы рукопашного боя?! – тут же подскочил с места вихрастый мальчишка лет четырнадцати. – А то наставник Корк говорит, что они могут понадобиться, только если расстрелял все патроны, потерял оружие, да еще и встретился с таким же раздолбаем!

По залу прокатился веселый смех, а однорукий учитель физкультуры широко улыбнулся. Были бы у него усы, он бы молодецки их подкрутил, внезапно подумалось Алексу, которому вспомнился его собственный инструктор по стрельбе.

– Твой наставник прав, – весело кивнул он. – В нормальном бою подобные навыки обычно не пригодятся. Но разведчику, чье главное оружие – скрытность, они могут оказаться очень полезными.

– А вы можете показать пару приемов? – вихрастый любитель единоборств сразу же перевел дело в практическую плоскость.

– Немного могу, – подумав, осторожно сказал Алекс. – Но сразу предупреждаю, что они – не для честного поединка и не для того, что у вас называют спортом. Меня учили, как победить противника и не погибнуть самому.

– Ух ты!

– Скажите, что вас больше всего удивило в Чинерте? – решительно пресекла милитаристский уклон Тира. – Наша страна сильно отличается от вашей, как вы ее описали. Что у нас показалось вам самым интересным?

– Хороший вопрос… – вопрос и в самом деле был хороший, и Алекс постарался ответить на него достаточно честно. – Вы, чинеты, овладели многими знаниями. Вы пустили по рельсам поезда, которые берут больше груза, чем десять караванов, и перевозят его в десять раз быстрее. Вы научились строить дома, высокие как скалы. Но больше всего меня поразила ваша машина, которую вы делаете из проволочек и металлических колечек. У нас есть легенды о горных духах-джиннах (на самом деле, это были земные сказки, но кто его здесь уличит во лжи?). Если их правильно попросить, они выполнят любое ваше желание. Так вот, мне кажется, что вы сейчас создаете себе таких помощников-джиннов, только рукотворных.

– Но они же умеют только считать! – выкрикнул кто-то.

– Это они пока маленькие… то есть, наоборот, большие и неуклюжие! – возразил под всеобщий смех Алекс. – Но пройдет немного времени, и вместо огромного шкафа они станут занимать небольшую тумбочку. Люди научат их управлять станками, а затем – целыми заводами! Они будут помогать вам водить поезда и корабли, строить новые машины и даже издавать газеты. Через какие-то пятьдесят лет такой железный помощник-джинн появится здесь у каждого человека!

Алекс осекся. Он вдруг вспомнил, что ни у этих детей, ни у их страны, ни у всего их мира не будет никаких пятидесяти лет! Может быть, у них не будет даже пяти месяцев!

Что-то изменилось в нем. Раньше он мог взирать на всё вокруг отстраненным взглядом исследователя. Сейчас же он внезапно ощутил, что эта чужая и далекая от Земли планета стала и его миром, а Империя, готовая обрушиться на него и беспощадно растоптать, превратилась в его смертельного врага. Это чувство было для него новым и очень острым.

Потом были еще вопросы. Он отвечал на них, но словно на автомате, без огонька. Это сразу же заметила Астра, предложив закругляться. Алексу похлопали, а затем провели его на кухню, пить лакин, местный эквивалент чая, но с травяным привкусом, и есть коржики со вкусным ягодным вареньем. Там ему удалось немного оттаять и снова прийти в себя.

Провожать Алекса вышли Астра и Скит с Тирой.

– Вы интересно рассказывали, – поблагодарил его мальчик. – Хотя не знаю, хотел бы я побывать в вашем Кербахаре, или нет.

– А мне понравилось про джиннов-помощников, – добавила Тира. – Это вы их сами придумали?

Алекс с трудом выдавил из себя безмятежную улыбку и развел руками.

– Если хотите, приезжайте к нам снова, – пришел ему на помощь Скит.

– А можно?

– Нужно! – воскликнула Астра. – Приходите послезавтра, к обеду. Мы пригласили серхена Лахениса, участника революции и Революционных войн. Вам будет интересно!

Еще бы не интересно, подумал Алекс. Серхен – это довольно высокое воинское звание, типа земного полковника. А послушать его – это как если бы на Земле участника революции 1917 года и Гражданской войны! И ведь в Чинерте с тех пор прошло всего лишь около сорока лет.

Тут Астру позвал какой-то малыш, и она, извинившись и попрощавшись, побежала к нему. С Алексом остались только двое подростков.

– Она давно у вас работает? – спросил он.

– Года три. Или больше… Сейчас кажется, что была всегда.

– Чем она занимается?

– Преподает у старших обществоведение, а у младших – естествознание, – так перевел для себя эти термины Алекс. – А еще постоянно что-то придумывает! С ней жутко интересно. И она всегда всем помогает. Вы ее не обижайте и не разочаровывайте!

– Ни в коем случае! – совершенно искренне пообещал он.

В следующий раз Алекса накрыло на обратном пути. Ему вдруг почудилось, что он едет в целом поезде живых мертвецов. Жуткое ощущение!

И самое ужасное, он прекрасно понимал, что ничего не сможет сделать. Имперское вторжение уже подготовлено и состоится в намеченные сроки. Ни сорвать, ни остановить его он в одиночку не сумеет, а Земля не вмешается. Он даже филитов не предупредит – ему просто не поверят. А если даже и поверят, и прислушаются, и примут меры, то что может сделать техника середины земного ХХ века против оружия космической цивилизации?

Однако тренированный и трезвый ум разведчика сразу же переключился с отчаяния на решение, казалось бы, невыполнимой задачи. Да, если Империя вторгнется на Филлину силами тысяч кораблей, а ее летательные аппараты закроют все небо от полюса и до полюса, то противостоять ей будет совершенно невозможно. Но при таком раскладе и у Земли бы не было особых шансов, а имперцы не стали бы разводить политесы, а просто пришли и взяли бы все, что им надо.

На самом деле, завоевание целой планеты – совсем не простое и не легкое дело. Даже зеленокожие кронты, раздробленные на сотни мелких государств и находящиеся на уровне земного XIX или даже XVIII века, сопротивлялись имперцам, насколько было известно Алексу, несколько лет. На Филлине основные страны покрупнее и покрепче. К тому же, здесь меньше двадцати лет тому назад прошла крупная война, победители в которой больше не дружат между собой, а побежденные готовы взять реванш. На планете достаточно и оружия, и людей, умеющих им владеть.

Значит, ему надо дождаться появления имперцев, а затем попробовать предложить свои услуги филитам. Те, по крайней мере, уже будут знать, что опасность не выдумана, а более, чем реальна. Правда, к тому времени ему придется перебраться поближе к столицам, но с этим можно не спешить. Как минимум, месяц по местному счету, а то и больше, у него в запасе есть.

Обратная дорога показалась Алексу какой-то слишком длинной. Туда он, вроде бы, доехал намного быстрее. Впрочем, рядом с Астрой ему не приходилось скучать. Гостиничный номер, куда он в конце концов вернулся, показался ему сейчас особенно пустым и неживым.

Усевшись в кресло, он тупо уставился в экран телевизора, пытаясь отвлечься. Но примитивное плоское зрелище только навевало тоску.

Внезапно Алекс встрепенулся. На черно-белом экране появилось яркое пятно. Это откуда-то из глубины изображения шествовал рыжий кот – тот самый, кого он сегодня видел в Буринафе. Несколько секунд – и кот вдруг выпрыгнул с экрана прямо к нему в номер, мягко спружинив толстыми лапами по ковровому покрытию.

Сказать, что Алекс был ошарашен, это не сказать ничего. Кто его посетил? Блуждающий фантом?! Но откуда он здесь взялся?!

– А почему мне надо откуда-то браться? – вдруг заявил рыжий пришелец вполне человеческим голосом. – Я – кот. Хожу, где вздумается, гуляю сам по себе, являюсь, кому захочу. Понятно?

– Н-не совсем…

– Ну, артист! Киплинга не знает!

Кот запрыгнул на пуфик и разлегся там, поджав под себя лапы и хвост. Хотя он находился примерно на уровне его колен, Алекс не мог избавиться от ощущения, что кот смотрит на него свысока.

– Какого еще Киплинга? И вообще, что ты здесь делаешь?

Насколько он помнил, такая фамилия была у британского резидента в Лахоре. Помнится, тот немало попил у них кровушки, пока его не удалось приземлить на больничную койку на пару недель. Но это, наверное, был не тот Киплинг.

– Совсем необразованная нынче пошла молодежь, – недовольно протянул кот, широко раскрыв пасть. – Вот кто придумал такой мир, где нет ни одного кота?

– Не я, – на всякий случай открестился Алекс.

– Зна-аю. Все равно, непоря-ядок. Хотя бы один должен быть. Вот я и буду. Ладно, пошел я дальше. А то мир большой, везде коты требуются.

Спрыгнув с пуфика, он, не спеша, отправился обратно к телевизору.

– Ох, чувствую, не последняя это наша встреча!

Алекс схватился за закружившуюся голову, словно пытаясь вернуть ее на место. Только видений ему здесь не хватало! Может, ему и в самом деле следует вернуться на базу?

– И не думай, – кот, обернувшись, смерил его высокомерным взглядом. – Ты для чего сюда прибыл? Мир держать? Вот и держи, провидец!

Подойдя к телевизору, он остановился. Глянул наверх и, очевидно, передумав, ушел прямо в стену. Оттуда некоторое время высовывался кончик полосатого рыжего хвоста, потом исчез.

Алекс протер глаза. На экране телевизора продолжали бегать и плясать по сцене какие-то местные артисты. Может, он все-таки заснул, и ему все привиделось?

Увы, обычное время сеанса связи с полярной базой он пропустил. Пришлось выходить в другое окно.

– Где вы шатались все это время?! – набросился на него Джейсон Купфлер. – Почему вы не предупредили, что задерживаетесь?

– Контактировал с местным населением, – Алекс выдал ему сокращенную и несколько отредактированную версию своего визита.

– Сиротский дом? – удивленно переспросил Купфлер. – Но что там может быть интересного?

– Тем не менее, там было достаточно интересно...

Глава земной миссии получил несколько новых подробностей. Однако это не улучшило его настроения.

– Да эти ваши чинеты – настоящие безбожные коммунисты!

– Ну какие же они коммунисты? – попытался успокоить его Алекс. – Чинерта – вполне демократическая страна, просто с сильным государственным началом и социальной составляющей. На Земле таких режимов было полным-полно в XXI веке.

– Все равно, превращать сирот в будущую опору правительства с помощью достижений науки и техники – типично коммунистическая практика! Вы там видели хотя бы одного священника или хотя бы жреца?

– Нет, – был вынужден признаться Алекс.

– Вот видите! Сплошные безбожники, а значит, коммунисты! Поэтому не думаю, что вам стоит расширять эти контакты. Информацию о местном обществе мы и так получаем с помощью зондов. Нам нужны, прежде всего, предметы материальной культуры!

– Книги, например, подойдут?

– О, да! Но не все подряд. Ищите местные энциклопедии, справочники, исторические хроники. Это, конечно, ужасно неудобно – использовать архаичные бумажные носители, но до настоящей цивилизованности филиты, к сожалению, не дотянут. И предметы искусства! Те изображения, что вы вчера передали, были вполне интересны.

– Еще бы! Это был местный художественный музей.

– Реально?! Для такого провинциального городка это весьма, весьма неплохой уровень! Ваш вирт не потянет фантом-копий некоторых экспонатов?

– Может, и потянет, – прикинул Алекс. – Но не мгновенно. И как бы тогда объяснить местным, что я делаю, и для чего это мне нужно?

– Понимаю. Но если вы найдете такой способ, это будет хорошая строчка в вашем отчете!

– Подумаю. Но начну я, с вашего позволения, с покупки книг.

Сеанс завершился. А наутро Алекс отправился в букинистический магазин, подсказанный Астрой, и к своему восторгу, действительно приобрел там такую же детскую энциклопедию в прекрасном состоянии, со всеми картами и вкладками. А заодно добавил к ней «Историю Чинерты с легендарных времен» – роскошно изданный еще до местной революции семитомник в формате ин-фолио.

Эти покупки сильно истощили его кошелек, но Алекса это слабо волновало. В тот же день он благополучно сбыл второй «хаккяйский» рубин, причем, как и говорил ему ювелир в Терсене, получил за него очень неплохую цену. А весь вечер и половину ночи наслаждался покупками, аккуратно перелистывая страницы, углубляясь в самые интересные темы и перенося изображения в память вирта. Программа распознавания текста на филлинских языках поначалу слегка тормозила, но затем, набравшись опыта, сканила влет, а заодно обучала автопереводчик. Через пару дней он запросто станет читать почти что любую чинетскую литературу прямо на английском, а на Земле, после возвращения, и на русском.

Купфлер, которому он скормил пару сотен страниц исторических хроник, тоже был в восторге, а Мидлмисс выдал ему столько пожеланий, что для этого, наверное, надо было скупить половину книжного магазина. Кстати, его очень заинтересовала история создания вычислительной техники на Филлине.

Алекс пообещал, что наведет справки, и во время следующей поездки в Дом действительно расспросил об этом Тиру. История, между прочим, оказалась примечательная. На Филлине, насколько он понял, еще в прошлом веке удалось реально создать и запустить электромеханический аналог земной «аналитической машины» Чарльза Бэббиджа, от которой затем шла непрерывная линия эволюции. Однако и прогресс здесь был более плавный, без скачков, характерных для земного ХХ века.

Но главным впечатлением Алекса от этого визита стало знакомство с отставным серхеном Лахенисом – высоким стариком с крепкими руками и стальным взглядом серых глаз. Конечно, земному разведчику было прекрасно известно выражение «врет как очевидец», а почтенный ветеран отличался не только прекрасной памятью и талантом рассказчика, но и изрядной долей ехидства, но многие из поведанных им живописных подробностей вряд ли бы удалось найти в официальных исторических хрониках.

Между прочим, изрядную осведомленность о некоторых тогдашних событиях продемонстрировала Астра. Устроившись рядом с Алексом, она шепотом комментировала ему образную речь бравого старикана и, подхихикивая, сообщала, какие именно места он немного приукрасил.

Сам же Алекс просто разрывался на части. Ему было безумно интересно слушать серхена Лахениса, ведь он был не только разведчиком, но и реальным исследователем Филлины. Однако, сидящая бок о бок с ним молодая, невероятно привлекательная женщина забирала максимум его внимания. Под взглядами зорких и наблюдательных детишек они, конечно же, изо всех сил сдерживались, но их взаимная симпатия наверняка уже не была секретом ни для кого.

Так прошло больше недели по земному счету. Алекс сосредоточенно выполнял задание босса, собирая «предметы материальной культуры» и понемногу расходуя «рубиновые» деньги. С Астрой он встречался почти каждый день. Дважды Алекс «падал на хвост» экскурсиям в музей железнодорожного транспорта и на действующую кондитерскую фабрику, а несколько раз сам приезжал в Дом. Там он уже считался вполне своим и даже дал несколько уроков по «кербахарскому рукопашному бою».

Конечно, это не могло так долго продолжаться...

– Хэмилтон, вы, пожалуй, слишком засиделись на одном месте, – заявил ему Джейсон во время очередного сеанса связи.

– Но я же здесь не бездельничаю! – попытался возразить Алекс. – У меня собралась уже обширная коллекция, с которой довольно трудно переезжать.

– Тогда я пришлю за ней Джима, – распорядился Купфлер. – Вам хватит двух дней, чтобы подобрать подходящую площадку?

– Лучше бы три. К чему такая спешка?!

– Господин Землерой еще не гневается, но уже изволит сердиться. Не знаю, чем вы его задели, но он может аннулировать ваше разрешение на пребывание на Филлине. Чем вы вообще здесь занимаетесь? Ездите в этот ваш сиротский приют?!

– Да…

– Прекращайте немедленно! Хэмилтон, я вам приказываю! Иначе сам потребую вашего возвращения на базу и срочно отправлю вас на Землю, – в голосе начальника экспедиции прорезались стальные нотки. – Не смейте ни к кому здесь привязываться! Филиты – это не люди, никогда не забывайте об этом. Ваши задачи – наблюдение и изучение их общества… пока там еще есть, что изучать. Поэтому никаких эмоций, предельная отстраненность! Вы слышите меня, Хэмилтон? Вы же не будете совершать глупостей?!

– Нет, – коротко ответил Алекс.

Джейсон был кругом прав. Он выполнял важнейшее задание на чужой планете и не имел права ни на что отвлекаться. Ранее во время миссий он мог позволить себе ненадолго увлечься, если это не вредило делу, но роман с Астрой необходимо обрывать, пока дело не зашло слишком далеко. Например, он может ей сказать, что должен срочно куда-то уехать, и это будет правдой. Можно даже дать обещание вернуться через два или три месяца, и не его вина будет, что его так и не удастся выполнить...

В этот день он примчался в Буринаф еще задолго до полудня. Вокруг Дома царила суматоха. Вдоль проезжей части выстроились несколько фургончиков передвижной телестудии, а во дворе толпился народ. Присмотревшись, Алекс определил, что эпицентром всей этой активности являются два до странности не похожих друг на друга человека в дорогих деловых костюмах. Один, очень толстый и массивный, превосходил любого прочего филита, как минимум, вдвое. Его спутник, высокий и худощавый, образовывал рядом с ним прекрасную комическую пару. Вот только эти двое были отнюдь не комиками…

– Толстый – депутат парламента от Элерты, вице-спикер Райнер Вегентис, – шепотом просветил Алекса однорукий физкультурник Корк, наблюдая, как две красавицы, Астра и Тира, подносят цветы гостям. – А второй, длинный, это сам господин Зюк!

– Зюк? – переспросил Алекс. – Что-то его вдруг слегка царапнуло в этом госте, что-то еле заметно встревожило. – Кто он такой?

– Ах, да, вы же не местный! Господин Зюк – один из самых богатых людей в Элерте. Точнее, он там не один такой. Их, наверное, целый клан. Лесопромышленники, горнозаводчики. Медь, золото, платина, все такое.

– А почему наверное? Он, что, только один из них на публике показывается?

– Да то-то и оно! – физкультурник почесал в затылке. – Их фирма очень старая. Они в здешних горах, на северо-востоке отсюда, копались еще до того, как железную дорогу построили. А потом, наверное, куда-то в столицы переселились. И уже много лет у них так заведено. Приезжает откуда-то новый хозяин, господин Зюк. Распоряжается здесь делами лет двадцать, а то и больше, а потом сваливает. А ему на смену является новый, тоже господин Зюк. Кстати, нынешний здесь точно больше двадцати лет живет, еще до войны появился!

– Он у вас часто бывает?

– Нет, в первый раз приехал. Вообще, он обычно до подобных мелочей не снисходит. Не нашего полета птица.

В голосе собеседника послышалась легкая неприязнь, и Алекс полюбопытствовал о ее причине.

– Да не лучшая репутация у этих Зюков, еще со старых времен, – последовал ответ. – Беспредельщики они всегда были, на законы плевали, а местные власти с их руки кормились. В революционные времена, я тогда мальчишкой был, помню, как их контору палили. Тогдашний Зюк сбежал, думали, навсегда. Так потом, когда поспокойнее стало, новый приехал. Выкрутились они как-то. Смирнее стали, конечно, в открытую ничего больше не нарушают. Деньги у них хорошие платят… Но любить их от этого сильно не стали. У народа, знаете, память долгая…

– А второй, депутат? – Алекс никак не мог понять, что именно вызывает у него смутное беспокойство.

– Депутат себе и депутат… Все они, политики, – народ своеобразный. Но этот еще и ничего. В городе его уважают. Вот он нашему Дому много, чем помогает. Находит всякие интересные штуки и к нам сюда тащит. Вы когда наше хозяйство смотрели, видели большие баки? В них мелкую водоросль разводят, на корм скоту и птице. В прошлом году биореактор у нас построил. А сейчас, кажись, предлагает какую-то хитрую … установить.

Термина Алекс не знал, но из объяснений понял, что речь идет о теплице с гидропоникой. И в самом деле, хорошая передовая штука.

– Правда, чего это он вдруг сейчас приехал? – продолжал бубнить себе под нос его собеседник. – Директор наш еще не вернулся, только третьего дня будет… И был он у нас уже в этом году. Совсем недавно, на выпуске…

Тем временем мероприятие подошло к концу, и всех пригласили в актовый зал, смотреть некий кинофильм, который тоже привезли с собой гости. Судя по охватившему детей неподдельному энтузиазму, их действительно ожидало примечательное зрелище.

Алекс смотрел филлинские фильмы еще на Земле, но они его, признаться, не впечатлили. Пусть они обладали некими художественными достоинствами, но без привычного эффекта присутствия история не цепляла, оставаясь плоским окном, словно иллюстративный ролик на выставке.

Поэтому он сосредоточился на том, чтобы незаметно выцепить из толпы Астру. Это оказалось нелегко, ведь на нее явно положил глаз сам господин Зюк. К счастью, промышленника властно взяла под руку Главмама Ре и повела на самое почетное место.

Так, полдела сделали за него. Теперь осталось поздороваться и сразу же попрощаться…

Улыбающаяся и словно светящаяся Астра хлопотала у входа, не допуская заторов и помогая детям отыскать места в стремительно заполняющихся рядах. А когда в зале погас свет, широкий экран над сценой осветился, она закрыла дверь с обратной стороны и, не говоря ни слова, потащила с собой Алекса.

Перейдя на бег, они промчались рука в руке по пустым коридорам, поднялись по лестнице на верхний этаж и бок о бок вломились в небольшую комнатку-мансарду.

– Астра! – на миг оторвавшись от ее губ, Алекс в последний раз попытался воззвать к своему – и ее – разуму. – Мы не можем… Я должен уехать, надолго уехать!

– Молчи! – ему снова закрыли рот поцелуем, расстегнутая блузка белой птицей спланировала на спинку стула. – Мы с тобой одной судьбы. Я – такая, как и ты… Такая же неприкаянная странница между мирами... Эта связь нужна нам обоим, и тебе, и мне! Ничего не говори, просто раскройся, позволь этому миру войти в себя!

Последней внятной мыслью Алекса было опасение, что он может просто не справиться со всеми этими крючками и застежками, но к счастью, все оказалась интуитивно понятным. А дальше у них обоих просто сорвало крышу…

Это была даже не Колумбия. Такого накала он не переживал ни разу в жизни. Ни одна неуютная мыслишка о том, что он занимается любовью с нечеловеком, не посмела ему помешать. С ним была просто женщина, прекрасная и желанная. Полтора местных часа, пока обитатели Дома и их гости смотрели кинофильм, пролетели для них за считанные секунды.

– Время, – Астра с довольным и немного печальным видам потерлась щекой о его плечо. – Спасибо…

– Спасибо тебе, – повторил Алекс.

Наклонившись, он попытался поцеловать ее, но прекрасный цветочный вихрь уже взметнулся прочь с ложа. Он даже не успел как следует полюбоваться на нее.

– Надо идти выполнять свои обязанности, – Астра, пристроившись у зеркала, в ураганном темпе принялась обновлять косметику. – Тебе тоже? Ты должен ехать?

– Да, – Алекс опустил голову. – Надолго.

– И когда?

– Уже завтра вечером. Поездом до Галаны.

– Так далеко? Тогда я не буду тебя задерживать. Тебе, наверное, надо много чего сделать перед отъездом?

Алекс кивнул. И в самом деле, сегодняшним вечером его ожидал очень ответственный момент – встреча с Джимом Дайком, который должен был отвезти на базу собранные им «материально-культурные ценности».

Выбранная точка находилась недалеко от Буринафа между одинокой усадьбой, в которой сейчас никто не жил, и полоской редкого леса. Там хватало проплешин и полян, где мог бы сесть катер.

– Хорошее местечко, – оценил Джим, появившись из зарослей.

– Без радаров? – усмехнулся Алекс.

– А их здесь нигде нет. Летай, кто хочет, и куда хочет. Непуганые они тут.

– А кого им пугаться?

– Пока некого. Ладно, янки-бой, я тоже рад тебя видеть, но тащи сперва свои побрякушки!

– Они, скорее, пошуршашки.

Пошарив в тайнике, Алекс поочередно вытащил оттуда четыре большие сумки. Две из них были целиком набиты книгами. Вдвоем они отнесли их к катеру.

– Значит, ты теперь снова стал пустым и легким? – хмыкнул Джим, когда груз занял положенное ему место в багажном отсеке.

– Это господин Землерой первым захотел сдуть меня отсюда подальше? – невинным голосом поинтересовался Алекс.

– Точняк. Наверное, гадает, чем конкретно тебя здесь примазало.

– Хорошо тут, тепло. Девушки красивые, – легкомысленно хохотнул Алекс.

– Ну, про девиц я промолчу. А то они оба вместе с боссом совсем на дерьмо от зависти изойдут. Но место это и на самом деле нечистое.

– Насколько?

– Как ты однажды посоветовал, я начал по сторонам глядеть и кое-какие укромные уголки высматривать, – начал рассказывать Джим. – Тут поблизости горы есть, слыхал?

– Слыхал.

– А я – видал. И в одной котловинке, миль за сотню отсюда, мне попалась занятная летающая посудинка.

– Космический корабль?! – сразу же понял Алекс.

– Точно! Небольшой, типа нашего. Но Норман, надо понимать, в лучшем случае только с Тэкэрэо обратно вылетел. Стало быть, жестянки сюда тайно нагрянули. Я, конечно, понимаю, янки-бой, что у всех свои секреты, но яйца надо держать поближе к телу.

– Дьявол! – негромко выругался Алекс. – К ним я точно никакого отношения не имею!

– Эй, я только напомнил об одиннадцатой заповеди! Не попадайся!

– Нет, здесь я точно ничего не стану предпринимать. И тебе не советую.

– Чтобы и в самом деле за шпионов не приняли?

– Именно, – Алекс слегка усмехнулся, хотя ему было совсем не до смеха. – Well, спасибо за предупреждение. Буду держать глаза широко открытыми. Больше мне ничего сейчас не надо знать?

– Вроде бы, все остальное ты и так знаешь, – пожал плечами Джим. – Но держи открытыми не только глаза, но и уши. Я свистну, если что-то изменится.

– Лады…

Алекс вернулся в отель. А после полудня, когда он занимался сборами, его неожиданно навестили Скит и однорукий физкультурник Корк.

– Беда! – выдохнул наставник. – Астринка и Тира вечером отправились проводить гостей. Проводили, расстались, но обратно не вернулись!

– Как?!

– У господина Зюка свой моторный салон-вагон, он всегда в нем путешествует. Вот они все вместе вечером, когда уже темнеть стало, и поехали на станцию. Там их запомнили. Вагон уехал, они остались на перроне. Должны были пешком вернуться в Дом. Но по дороге куда-то пропали.

– В полицию сообщали?

– Полиция вообще пока даже не шевельнулась. Мол, только одна ночь прошла, чего беспокоиться заранее? И я скажу, бывает иногда, что кто-то из наших девчонок загуляет. Но только не Тира! И не Астринка ваша!

Алекс прислушался к своим ощущениям. Тревога, которой просто фонтанировали его нежданные гости, передалась и ему.

– Они не могли бесследно исчезнуть! – убежденно сказал он. – По городу же шли, не по пустыне. Кто-то должен был что-то увидеть.

– То-то и оно, – почесал затылок однорукий наставник. – Есть такая боевая старушка бабка Сакунис…

«Типичная Сакуниха», – почему-то подумал Алекс.

– …Вот она и сказала, что будто бы их в машину то ли пригласили, то ли запихнули. И это, якобы, были люди Зюка.

– А… ему-то зачем?

– Он на Тиру нехорошо смотрел, словно оценивал! – убежденно заявил Скит. – И на госпожу Астринку тоже.

– Меня самого сомнения на этот счет берут, – покачал головой наставник. – К чему бы господину Зюку такими глупостями заниматься? Да и бабке той веры нет. У нее с Зюками настоящая сырьевая война. Она всякими лечебными отварами да зельями промышляет, а их обвиняет, что Зюковы люди, мол, ее лесные делянки обносят. И грибы особые, драконьи навозники, поперед нее все собирают.

– Зато всё обо всех знает, и всё подмечает! – упрямо воскликнул Скит. – И сплетен пустых не разносит.

– Эх, хотел бы я, чтоб ты ошибся! – вздохнул физкультурник. – Ведь ежели это он, нам никакая полиция не поверит. И не совладать нам с ним, никак. Директора надо дождаться!

– Так он только послезавтра приедет, поздно будет! – отчаянно наклонил голову подросток. – Их или увезут куда-то, или что-то с ними сделают. Мы в контору господина Зюка звонили, так нам сказали, что завтра он отбывает в длительную деловую поездку, поэтому его ни для кого нет!

– А где же он тогда есть? – мрачно спросил Алекс.

– Господин Вегентис рассказал, что у него есть поместье недалеко отсюда. Нас туда не пропустят, но вы… не простой человек, верно? И вы не испугаетесь его денег и влияния?

– Не испугаюсь, – процедил сквозь зубы Алекс.

Он находился в затруднительном положении.

Об отъезде, намеченном на сегодняшний вечер, уже знал Джейсон, а значит, было известно и Господину Землерою. И кто знает, как они отреагируют, если он сообщит, что откладывает поездку? Вряд ли им понравится причина…

Кстати, почему Корк и Скит так прицепились к этому Зюку? Просто нет иного подозреваемого? Или потому что искать легче под фонарем?..

Хотя глаз на Астру он вчера определенно положил, да…

А вот интересно…

У Алекса вдруг сложилась сумасшедшая, но вполне логичная и непротиворечивая версия. Пожалуй, он был готов навестить господина Зюка! Просто это надо было сделать быстро.

Если у Алекса и были ранее какие-либо сомнения, то теперь они окончательно отпали. Покой уединенного поместья господина Зюка охраняли электронные сторожа, каких на Филлине быть никак не могло. А вот на живых охранниках хозяева определенно сэкономили. И зря.

– Добрый вечер, – поздоровался Алекс по-имперски, вламываясь в кабинет господина Зюка.

Тот как раз что-то обсуждал со своим помощником, таким же высоким, худым и носатым.

Увы, хозяева не оценили его вежливости. Зюк сразу же попытался схватиться за пистолет, а второй – за трость со спрятанным в ней клинком. Пришлось их обоих немножко обезоружить и совсем чуть-чуть надавать по шее, чтобы поубавить борзости.

– Да кто вы такой? – взвыл магнат из глубин кресла, куда отправил его Алекс.

А второй ничего не сказал, но попытался влезть ему в голову тонким невидимым щупальцем. Пришлось резко захлопнуть дверцу, слегка прищемив конечность.

– Землянин! – злобно прошипел мозгокрут, неприязненно скривившись. – Вот научили вас на свою голову!

– When three Thursdays come together… – проигнорировав его недовольство, Алекс четко и артикулированно произнес первую часть пароля, который дал ему в Штатах Норман.

– There will be splendid weather, – с сильным акцентом проворчал Зюк, перейдя затем на чинетский. – И что вы у меня забыли? Элерта – это моя база! Вас вообще не должно здесь быть!

– В Буринаф – моя! – не остался в долгу Алекс. – Зачем вы вдруг начали устраивать мелкую уголовщину с похищениями?

В этот момент его подозрение внезапно превратилось в полную уверенность.

Астра была где-то здесь, в этом доме, и он даже мог примерно определить направление! Если бы это ощущение возникло у него немного раньше, ему бы, наверное, даже не понадобилось беспокоить хозяев.

– Да какое вам дело до каких-то филиток?! – фыркнул Зюк. – Вы ведь сами должны знать, что их всех ожидает! А так они, по крайней мере, останутся целы и невредимы. Проживут свой век в неге и комфорте. В Империи умеют ценить истинную красоту.

– Это мои филитки! – показал зубы Алекс. – И я сам буду нести за них ответственность!

В качестве подтверждения своих слов он щелкнул предохранителем.

– Эй, осторожнее! – взвизгнул мозгокрут, снова безуспешно попытавшись запустить в голову Алекса пару щупалец. – Эта штука стреляет!

– Стреляет, и я даже знаю, как. Но я все еще хочу договориться по-хорошему.

– По-хорошему? – Зюк завозился в кресле, принимая более свободную позу. – Хорошо, я верну вам ваших дамочек. Но взамен я кое-чего от вас потребую.

– А вам не кажется, что вы сейчас можете только попросить? – осведомился Алекс.

– Хорошо, я попрошу. Кстати, думаю, вы сами захотите выполнить мою просьбу. Я хочу немного испортить праздник Военному Космофлоту.

– Как? – насторожился Алекс. – И почему?

– Значит, сама идея не вызывает у вас отторжения? – Зюк издал несколько мелких смешков. – Тогда сначала отвечу на ваш второй вопрос. Как вы, наверное, знаете, Филлина – это наш очень давний, старый и прибыльный бизнес. Это – богатейшая планета, даже если чуток поскрести по краешку! Редкие металлы, поделочная древесина, прочее ценное растительное сырье… И вдруг на нее собирается наложить свою тяжелую длань Империя. Вы бы сами не пришли в некоторое расстройство от такой перспективы?

– Вы не пытались… помешать? – осторожно спросил Алекс, опустив руку с оружием.

– А вы когда-нибудь пытались остановить танк, дернув его сзади за гусеницу? К сожалению, наши силы несопоставимы. А после того, что произошло дюжину лет назад на Кронтэе, мы утратили даже статус младших партнеров и стали просто исполнителями. Нет, вторжение не остановить. Я знаю лишь способ, как сделать его менее успешным.

– Каким образом? – этого вопроса от него ждали, и Алекс его задал.

– Маршалы и генералы мечтают о триумфальном завоевании планеты. Но их можно хотя бы частично лишить этой радости. Насколько мне известно, а я – человек весьма информированный, первым на Филлину сядет только один корабль. Он передаст властям крупнейших стран планеты повеление покориться мощи Империи. Естественно, все будет обставлено так, чтобы ультиматум отклонили.

– Для чего же он тогда нужен?

– В Империи есть… определенные силы, которые хотели бы обойтись без большой драки на Филлине, – махнул рукой Зюк. – Космофлот к ним, понятное дело, не относится. Но ему можно подбросить немного мусора на трассу, если кто-то из филитов возьмет, да и примет предложение.

– Тогда войны не будет?

– Война будет. Но с меньшими жертвами и разрушениями. Бизнес меньше пострадает.

– Осталось только, чтобы филиты прислушались к предупреждению, – с сомнением заметил Алекс.

– Мы с вами дадим им шанс, – ухмыльнулся Зюк. – Вы изобразите филита, похищенного имперскими военными и сбежавшими от них. К слову, они действительно занимаются здесь охотой на живой товар. Материальные свидетельства я вам выдам. Мы готовили на эту роль одного из местных и уже вложили ему в голову подходящие воспоминания. Но вы, думаю, справитесь лучше…

«А если все откроется, то вина падет не на Зюка и его собратьев по бизнесу, а на Землю», – добавил про себя Алекс, отражая очередную невидимую атаку мозгокрута, который каждые пару минут без особого усердия пытался прощупать его защиту.

– Не слишком ли все сложно? – спросил он вслух, добавив в голос нотку наивности. – Вы, наверное, смогли бы и сами сделать предупреждение? Во всяком случае, вы должны знать, к кому следует обратиться. И вас бы выслушали.

– Нет, мне нельзя засвечиваться. Для местных нас на Филлине нет и никогда не было. Кроме того, моя личина хороша, очень хороша, но синюю кровь не спрячешь. А вот вы с вашей красной вполне сойдете за здешнего. Так как, вы в игре?

– Да! – решился Алекс. – Но это будет лично моя игра, без участия Земли. Мое руководство ничего не будет знать о вашем предложении, которое оно, скорее всего, не одобрило бы.

На самом деле ситуация была немного иной. На Земле он получил определенную свободу действий, при условии, что это не создаст излишнего риска для его основной миссии. Но степень этого риска он определял для себя сам.

– Ваше начальство хочет остаться чистеньким? – понимающе хмыкнул Зюк. – Хорошо, мы сыграем эту партийку вдвоем. Но тогда ваш выход будет не здесь.

– И где же?

– В Барганде. Полагаю, его правительство получит щедрое предложение от Империи. Иначе кому его еще делать?

– Далековато отсюда…

Этот вариант Алексу откровенно не нравился. Барганд, крупнейшее государство в северной части Восточного континента после Чинерты, находился на западе местной Европы, почти за треть местного земного шарика отсюда. Да и сама эта страна, бывший центр хищной колониальной империи, поверженной в двух войнах, не вызывала у него особой симпатии.

– Я распоряжусь, вас подкинут до Галаны на почтовом самолете, а там уже рукой подать, – отмел его возражения магнат. – Вы поедете в Барганд, потому что там у вас будет больше шансов. Премьер-министр Нимарш – разумный человек, он знает, когда надо поднимать лапки кверху. В то время как чинетский президент Калансис, по слухам, – идеалист и вообще упертый тип с военным опытом. Он сдаваться точно не станет, полезет в драку со всей дури! Да и не сильно желаю я выступать благодетелем для Чинерты. С тех пор, как произошла эта мерзкая революция, которую прохлопал один из моих предшественников, тут стало неинтересно вести бизнес. Все эти налоги, зарплаты, страховки, пособия – все из моего кармана! Это подразделение давно пора ликвидировать. Но за остальные мы еще поборемся! С вашей помощью, надеюсь. Как у вас говорят – по рукам?

– По рукам! – твердо сказал Алекс.

План Зюка, конечно, был полной авантюрой, но он пока не спешил от него отказываться. Вдруг ему действительно удастся чем-то помочь филитам? Кроме того, его привлекала возможность получить ценные связи, пусть не здесь, а в далеком Барганде.

– Тогда верните мое оружие, а вместо него я выдам вам реквизит! Жаль только, вам не подойдет одежда нашего прежнего объекта. Как для коротышки вы, по-моему, слишком высокий!

– Так оставьте одежду ему и так выпустите, – предложил Алекс. – Будет одним предупреждением больше.

– Да? Я подумаю над этим, – бросил Зюк. – Так вы идете? Поторопитесь, мне еще передавать вам инструкции, а я желаю завтра же окинуть эту проклятую планету и не хочу терять с вами лишнего времени!

На самом деле, процесс много времени не занял. Легенда не отличалась особой сложностью и вообще была чистым дилетантством, а на плохую память Алекс никогда не жаловался.

– Хорошо. Надеюсь, вы ничего не перепутаете и не провалитесь! – проворчал имперец, когда все закончилось. – И чего вы смотрите на меня так, словно я вам чего-то недодал?

– Не что-то – кого-то, – спокойно напомнил Алекс.

– Ваши филитки? Хорошо. Зуун, проводи нашего гостя!

Да, здесь бы он в одиночку не справился, самокритично признал Алекс. Проход в тайный подвал, где держали девушек, запирался хитроумным механическим устройством без всякой электроники. Здесь его вирт ничем бы не помог.

– Элек, как я счастлива, что ты пришел!

Астра, подскочив с койки, порывисто обняла его, а Тира, так и оставшаяся сидеть на месте, радостно помахала рукой.

Алекса чуть не затопило чужими эмоциями, среди которых он четко различил полное обалдевание, если не сказать грубее, своего проводника. Похоже, подразумевалось, что девушки никак не могли бодрствовать… и вообще находиться в здравом уме и твердой памяти.

Что ж, иллюзий в отношении своих неожиданных союзничков он не питал с самого начала. И пистолет Зюку поэтому так и не вернул. Но вот то, что у Астры с Тирой обнаружилась защита против мозговых воздействий, было по-настоящему интересно. Хорошо, если она у них врожденная, просто вот так им повезло.

А если искусственно созданная, как и у него самого?!

Тогда кто такая Астра и на кого она работает? На филлинскую контрразведку, нацеленную на космических пришельцев? Чушь!

Хотя именно в этом доме как раз находятся трое таких пришельцев… Но если это так, то его миссия, вероятно, засветилась с самого начала, а девушку к нему умело подвели? Нет, это все-таки слишком фантастично! А интуиция, не раз выручавшая его из опасностей, на этот раз молчала…

– Так вы их забираете? – недовольно проскрипел мозгоклюй, болезненно морщась.

Только что он в очередной раз коварно попытался проникнуть в голову Алекса с нового направления, но снова получил по хватательному органу – в полную силу и без церемоний. Причем Алексу показалось, что ему еще и добавили со стороны.

– Идем мы, идем!

Люди-охранники в поместье все еще… гм… отдыхали, поэтому Зуун сам проводил их к выходу и открыл ворота.

– Э-э-э… стрелялку нашу верните, – попросил он на прощание, требовательно протянул руку.

Алекс вынул из пистолета обойму, выщелкал из нее патроны и высыпал все вместе в ладонь. Невидимое щупальце дернулось, потянулось было к нему, но тут же втянулось обратно. Похоже, урок, наконец, был усвоен.

От поместья им надо было прошагать около полукилометра по лесной дороге. Алекс немного боялся, что ему придется отвечать на неудобные вопросы, но Астра все это время очень эмоционально и подробно излагала ему события последних суток. Ему едва удалось вставить парочку междометий, а о словах даже речи не шло.

– Вы все-таки сделали это!

На дорогу выскочил однорукий Корк, а Скит, ничего не говоря, просто заключил Тиру в объятия.

Да, у него все получилось. Но вот как агент он, пожалуй, провалился, невесело подумал Алекс. Это сейчас они рады, что все закончилось благополучно. А потом неизбежно пойдут вопросы о том, как ему удалось побывать в гостях у господина Зюка и уговорить его отпустить девушек. Вряд ли это получится объяснить карбахарским боевым опытом…

Нет, пока они не опомнились, ему необходимо уезжать отсюда. Тем более, что на поезд он еще успевает. Алекс смотрел на смеющуюся Астру, и все в нем протестовало против разлуки. Но он не видел иного выхода.

– Скит, Корк, – попросил он, беря на себя инициативу. – Прошу прощения, я опаздываю. Отвезите меня, пожалуйста, в Элерту, на вокзал!

В середине лета вечер наступал поздно. Но сейчас уже стемнело, и над ними слегка покачивались на ветру светляки фонарей.

– Господин Съеар! – вдруг спохватился Скит. – Вас кто-то разыскивает!

– Меня? – слегка удивился Алекс.

– Да. Когда мы вас искали, то узнали, что кому-то еще нужен приезжий из Кербахара. Вряд ли в городе много таких.

– Элек, ты знаешь, кто мог тебя искать? – озабоченно спросила Астра.

Алекс покачал головой. Может, кого-то заинтересовали рубины? В любом случае, такой интерес ему не нравился.

– Тебе действительно надо уезжать! – убежденно заявила Астра. – У тебя докуда билет?

– До Галаны.

– Не задерживайся там. Переезжай в Самодонес, я тебе дам адрес одного человека. Его зовут Костас Феланис, он профессор в тамошнем университете. Хорошо знает нашего директора и должен помнить меня. Он личный друг президента Калансиса и вхож к нему.

– Астра! – изумился Алекс. – Ну для чего мне могут понадобиться такие знакомые? За кого ты меня принимаешь?!

– За шпиона, конечно! Только ты шпионишь не на кого-то, а лично для себя. И тебя не интересуют военные тайны и государственные секреты, поэтому ты не опасный!

Алекс даже не нашелся, что сказать. На помощь ему пришел репродуктор, напомнивший, что до отправления поезда осталось пять минут. Хорошо еще, что он догадался выкупить все купе, рассчитанное на двух человек, и у него не возникнет никаких проблем с попутчиками.

– Езжай! – Астра обняла его и поднялась на цыпочки, чтобы поцеловать. – Пусть у тебя все получится. Я буду ждать!

– Я… я приеду, как только смогу… – выдавил из себя Алекс, чувствуя себя на редкость мерзко от того, что ему все-таки пришлось соврать. – Постараюсь не потеряться…

– Никуда ты не потеряешься! – его снова притянули к себе и поцеловали. – Я найду тебя, где угодно.

Нешуточная угроза для агента, между прочим!

Продолжение - уже завтра утром. Не пропустите!

Метки на экране казались маленькими и совершенно не страшными. Однако каждая из них означала военный космический корабль. Самый современный – с ядерными ракетами и массой приданной техники. Чтобы можно было действовать не только на низких орбитах, но и непосредственно на планетах.

– Всемилостивейший боже, сколько же их! – вырвалось у второго пилота.

– И это только один флот, – мрачно заметил Норман. – А на Филлине их будет три плюс десантный. И орда транспортов. Причем, это далеко не все, чем обладают наши контрагенты!

– М-да... зримое выражение имперской мощи. На Земле будут впечатлены.

– Пусть шеф сам решит, будем ли мы показывать это кому-то, или не стоит создавать панику.

– Нас они, кстати, не засекут?

– Не должны. Мы все-таки достаточно далеко. И незачем им смотреть в нашу сторону. Держи подбородок выше, до Земли они без промежуточных баз все равно не доберутся.

– А вот на Филлине скоро появятся. Значит, вторжение началось?

– Да. Мы опередим их недели на три, вряд ли больше. Но нам времени хватит. Успеем забрать народ с Полярной базы и даже немного полюбуемся на их прибытие.

Планета на обзорных экранах приближалась величественно и завораживающе медленно.

– Ты когда на Тэкэрэо садился? – вполголоса спросил напарник и непосредственный начальник, первый пилот Маард.

– Чуть больше полугода назад, а что?

Борк насторожился – вопрос ему очень не понравился.

– А я семь лет здесь не бывал. И то, мы тогда лишь к станции пристыковывались. Принимай-ка управление.

Боорк пересел в кресло первого пилота и для порядка чуть скорректировал курс. У пилотов Военного Космофлота считается особым шиком пройти буквально впритирку к орбитальной станции. Но в этот раз Маард, пожалуй, чересчур рисковал. Конечно, автоматика убережет их от прямого столкновения, но это уже будет позор, низкая квалификация. Лучше провести курс с запасом, а в самый последний момент воспользоваться ручным управлением.

Напарник, слегка ерзающий в кресле второго пилота – подгонял его под свою более плотную фигуру – никак не отреагировал на маневры или вовсе их не заметил. Боорк бы не удивился, если бы выяснилось, что Маард обладает меньшим реальным опытом, чем он сам. Да-да, несмотря на лишнюю дюжину лет космического стажа и более высокое звание. Не потому ли гражданских пилотов начали усиленно вербовать в Космофлот, закрывая глаза на прошлое?

Тогда он, помнится, решил зайти в вербовочный пункт, только чтобы окончательно закрыть для себя этот вариант. И был ужасно удивлен тем, что его не вышвырнули обратно, а взяли…

Тем временем на обзорных экранах появилось изображение военной станции – одной из шести космических крепостей, обращающихся вокруг Тэкэрэо. Боорку было самому интересно наблюдать за ее приближением. Совершая здесь посадку в прошлые разы, он старательно держался подальше, описывая невероятные траектории, чтобы попасть в непросматриваемые окна. Возможно, это было лишним, так как, скорее всего, за проход мимо грозных стражей было заранее заплачено, кому положено. Однако ни один из пилотов-контрабандистов, желающий прожить подольше, не полез бы внаглую напролом.

Станция промелькнула совсем близко, продемонстрировав свои циклопические размеры, и сместилась в заднюю полусферу. Боорк шумно перевел дух. Оказывается, во время пролета он не дышал. Ранее он даже не предполагал, что военные станции на орбите Тэкэрэо настолько велики! Казалось бы, что они такого могут защищать на этой окраинной и, прямо скажем, заштатной планетке, самой малонаселенной и наименее экономически развитой из всех колоний? Впрочем, это была не единственная и не самая захватывающая из тайн Тэкэрэо, ему ли об этом не знать?

– Выражаю пилотам удовольствие. Сам начальник станции назвал вас сорвиголовами и хулиганами! – послышался из динамика громкой связи голос командира корабля, суперофицера первого ранга Пээла. – Сообщаю о необходимости смены курса. Садиться будем на Тэкэрэо-главном, площадка номер три.

«И за что нам такие почести?»

Вслух Боорк ничего не сказал, однако вспомнил, что весь Четвертый флот, в котором он имеет сомнительную честь служить, считается дальне-колониальным. А эскадра, к которой принадлежит их «Победоносный», носит название Тэкэрэо. Кому еще занимать самые престижные посадочные места, как не ей?

Что ж, осталось только воспользоваться приглашением. И самое главное, не забыть, что сейчас он идет на посадку не на малом грузопассажирском корабле, маневренном и шустром, но и не на тяжелой транспортной «кастрюле».

Пожалуй, Боорк был бы не против передать управление начальнику. Но Маард продолжал спокойно сидеть на месте второго пилота, потому пришлось сосредоточиться на приборах. Корабль пронзила дрожь, тут же погашенная гравикомпенсаторами – вошел в атмосферу.

– А что это еще за тьмой окутанная плешь?

У Боорка пока что все получалось, и он позволил себе отвлечься на пару секунд.

– Это так выглядит Особая зона. Изображение фильтруется, и мы на экране видим только однотонный серый прямоугольник.

– Интересно, раньше с этим не сталкивался, – признал Маард, не забывая, впрочем, исправно выдавать поправки к курсу. – То есть, там может быть все, что угодно, просто нам не положено знать, что.

– Ага.

Кстати, конкретно об этой зоне Боорк как раз мог бы рассказать… если бы услышал от кого-либо словесный код допуска. Там был даже небольшой космодром, на который он несколько раз садился и взлетал, отвозя в одну сторону какую-то габаритную аппаратуру в ящиках без маркировки и странных пассажиров без имен и документов, а обратно – гравитационные двигатели в заводской упаковке и других пассажиров, таких же анонимных и молчаливых…

Маард тем временем все никак не мог успокоиться.

– Ну и кто придумал влепить эту зону возле самой столицы? Наверное, это ужасно неудобно!

– На самом деле, не настолько. Катерам, конечно, приходится облетать ее девятой дорогой, ближе не пускает их собственная автоматика. Но местные уже привыкли. Да и нет в той стороне ничего особенно важного. И вообще, вполне возможно, что первой здесь появилась именно зона. А уже потом недалеко от нее вырос город, который позднее стал столицей.

– Не исключено. Столица когда-то находилась в другом месте. Не зря, наверное, космодром «Тэкэрэо-первый» сейчас находится на отшибе, а третий – вообще в глуши, чуть ли не на самой границе освоенных территорий.

На этот раз Боорк ничего не ответил. Настало время готовиться к посадке. К счастью, Маард перестал его отвлекать и взялся за дело. Поэтому все прошло благополучно. Корабль не «провалился» в последнюю секунду, не пришлось его и «одергивать», ослабляя гравиполе. Как говорил отец в таких случаях, высший пилотаж, чистая работа.

Корабль окончательно замер точно в центре площадки и начал наполняться звуками торопливых шагов, возбужденных голосов и открываемых люков. Боорк удовлетворенно откинулся на спинку кресла – первая его посадка в роли пилота военного космического корабля прошла успешно.

– Маард, Боорк, спасибо, хорошая работа, – внезапно послышался из-за спины голос суперофицера Пээла.

Боорк попытался одновременно развернуть кресло и встать, но был остановлен командирской рукой, опустившейся ему на плечо.

– Не отвлекайтесь, продолжайте заниматься своим делом!

Интересно, командир впервые назвал его по имени вместо прежнего безликого «младший-один». Не означает ли это, что здесь его наконец признали за своего?

Сам Боорк своим среди офицеров Космофлота себя пока не чувствовал и вообще еще не определился в отношении к новой службе. Хотя… работа как работа, у каждого типа кораблей есть свои особенности в управлении, но они летают в космос по одним и тем же траекториям…

В любом случае, его сейчас занимали иные заботы. После посадки и до перехода на низший уровень готовности пилоты становились операционными дежурными по площадке с вахтами четыре часа через четыре. Первым по штатному расписанию заступал Маард, а Боорку, чтобы успеть хоть немного отдохнуть перед своим дежурством, надо было побыстрее составить отчет и занести его в вахтенный журнал.

После посадки на Тэкэрэо у всех началась горячая пора. Корабли догружались, принимая на борт второй боекомплект, пополняя запасы оборудования, техники, продовольствия, запасных частей и дельных вещей. Параллельно шла тотальная проверка всех систем, чтобы выявленные неисправности можно было устранить здесь, на базах, с привлечением немногочисленных, но вполне профессиональных местных ремонтников.

До личного состава еще не доводили планов верховного командования, отделываясь версией о больших маневрах в обстановке, приближенной к боевой. Но все командиры кораблей и их старшие офицеры уже знали, что на Филлине им придется действовать в одиночку, без тесной локтевой связи друг с другом. Первый этап операции, на который отводилось три стандартных месяца, предусматривал разгром войск государств Филлины, разрушение городов, уничтожение промышленной, энергетической и транспортной инфраструктуры. Для этого и приходилось бить не одним могучим кулаком, а растопыренной рукой с сотнями пальцев – почти в точном соответствии с Державным гимном. Брать под контроль территории и покорять выжившее местное население предполагалось на втором этапе, сроки которого еще не были определены.

Поэтому генерал третьей величины Эамлин не жалел себя и безжалостно подгонял своих бойцов. В трудах и заботах незаметно промелькнули четыре дня, и только на пятый ощущение непрерывного аврала ушло. Работы по-прежнему оставалось много, но он, по крайней мере, уже мог позволить себе отлучиться на полдня для совершения важного визита.

Сам Эамлин происходил из весьма не простой семьи, но иногда и он немного завидовал родственникам своей жены, которые не боялись открыто демонстрировать свое богатство. Впрочем, потомки первых переселенцев на Тэкэрэо, за три сотни лет превратившиеся в мощный клан из двух дюжин семей, связанных тесными родственными и деловыми узами, могли себе это позволить. Им принадлежали тысячи гектаров плодородных земель и ряд промышленных предприятий, выпускавших всякую всячину от консервов до сложной электроники. А их большое семейное гнездо, на административной карте указанное как поселок Згир, по размерам не уступало иному городу и состояло из обширных поместий, садов, плантаций, даже парочки современных промышленных зон.

Эамлин не был здесь уже больше трех лет, а использовать навигатор ему не хотелось, чтобы не оставлять следа в памяти командирского разъездного катера. Поэтому он чуть-чуть сбился с пути и пошел на посадку не в том месте. А может, его привлекло редкое зрелище. Несколько человек, суетясь, пытались сгрузить с гравиплатформы и затолкнуть в сарай противовоздушную ракетную установку.

– Звезды вам в помощь!

Генерал уже понял, что промахнулся, но узнал в главном толкальщике хорошо знакомого ему Зеерга – двоюродного брата жены. Главного милитариста клана, бывшего старшего офицера территориалов, вынужденного уйти в отставку после смерти отца, чтобы возглавить семейное дело.

– Кого я вижу?! Эамлин! – воскликнул Зеерг, узнав гостя. – Или мне нужно называть тебя «Ваше превосходительство»?

– Да кто бы говорил, генерал от бизнеса!

Мужчины обнялись, тепло приветствуя друг друга.

– Ты решил к моим не идти, или тебя не пригласили? – осторожно поинтересовался Эамлин.

– Как ты мог подумать? Иду, конечно! Наши дети уже там, а нам пришлось срочно вернуться. Внезапно доставили один… скоропортящийся товар. Вот и приходится срочно закладывать его на хранение, – усмехнулся Зеерг.

– Да уж, вижу. А что, у вас возникла необходимость в подобном товаре? Или просто, чтоб в хозяйстве было? Танк в кладовке у вас уже где-то припрятан?

Генерал засмеялся над собственной шуткой, хотя ему было совсем не весело. Еще в свой прошлый прилет на Тэкэрэо он слышал, что у клана возникли некоторые противоречия с властями колонии. Похоже, за три года ситуация развилась не в лучшую сторону.

– Запас, как известно, карман не тянет, – в свою очередь отшутился Зеерг. – Хотя лучше бы ты, конечно, ничего не увидел.

– Иногда я умею быть очень забывчивым, – уверил родственника Эамлин. – Но как много народа знает, что вы разграбили резервный склад территориалов?

– Почему прямо так разграбили? Просто взяли, что плохо лежало. И, заметь, в этом мы были совсем не первыми.

Разговор определенно сворачивал не туда, куда следует. Но тут ворота сарая, наконец, захлопнулись, укрыв ракетную установку от чужих взглядов, а на Эамлина налетел настоящий блондинистый ураганчик. Бравый генерал Космофлота был немедленно взят в плен и расцелован в обе щеки.

– Эа, где ты пропадал столько времени?!

Эамлин с неподдельной радостью приветствовал супругу Зеерга Ирниэле – свою давнюю и очень хорошую знакомую. Когда-то он сам свел их друг с другом, и два фанатичных любителя всего стреляющего составили прекрасную пару.

Скользкая тема, к счастью, была забыта. Началось обсуждение семейных событий за последние три года.

– А вы-то как сами? Как дети? – успел вставить в паузу Эамлин. – Ваш младший уже бегает?

– Дети растут, Эа! Таки уже исполнилось пять стандартных!

– Целых пять? А я его помню совсем мелким карапузом!

– Ты слишком редко бываешь в наших краях, Эа!

– Что поделать, служба, – генерал непритворно вздохнул. – А старшая? Помню, была такая любознательная и разносторонняя малышка…

– Ей уже пятнадцать, и ты скоро ее сам увидишь… Опс-сь! Уже увидел…

– Приветик!

Девочка-подросток в нарядном платье, с такими же, как у матери, выразительными серыми глазами и короткими пушистыми светлыми волосами, с кислым видом помахала рукой.

– Ире, что ты здесь делаешь? – напустилась на нее Ирниэле. – Сбежала с праздника? И братика бросила?

– Таки с няней, с ним все в порядке. Там одни мелкие, мне с ними скучно! – с возмущением выдала девчушка. – Я уже со всеми поздоровалась, никто и не заметит, что я ушла.

– И чем ты собираешься теперь заняться? – поинтересовался Зеерг. – Опять в компьютер уткнешься?

– Ну-у, если ты мне дашь ключ от тира…

Эамлин только тихо умилился такой яркой наследственности.

– Нет, одну я тебя в тир не пущу. Сама понимаешь, почему.

– Ага, – девочка тяжело вздохнула. – Это я вообще-то так спросила, на всякий случай. Я тогда к тете Рагузэе пойду, в бассейне поплаваю.

– Только домой зайди, переоденься, – напомнила Ирниэле.

– Вот еще, время терять! Да кто меня там увидит?

– Ире, не надо вводить в соблазн работников, – строго заметил Зеерг. – И вообще, на тебя уже жаловались, что ты по саду чуть ли не голышом бегаешь!

– Па-ап, ну когда это было?! И вообще, сейчас уже не так жарко!

– Но ты все равно сходи переоденься, – мягко посоветовал отец. – Тебе же самой в этом платье неудобно. Ни побегать, ни по деревьям полазить…

– Ла-адно...

Изображая, что делает огромное одолжение, девочка двинулась по направлению к дому. Дождавшись, когда она скроется из виду, оба родителя дружно рассмеялись.

– Вот такая оторва выросла! – прокомментировал Зеерг. – Зато самостоятельная. И круглая отличница вдобавок!

– Интересно, в кого это она такая уродилась? – добавил смеху Эамлин. – Друзья, садитесь в мой катер. Так хоть шесть минут, а выгадаем. Подозреваю, что мы уже давно опоздали, так не будем заставлять всех ждать еще дольше.

Продолжение книги - уже сегодня вечером. Не пропустите!

Что и говорить, вечер удался на славу! Эамлин уже и подзабыл, когда в последний раз присутствовал на таких представительных семейных сборищах. День был выходным, так что повидать гостя из Метрополии собралась чуть ли не половина клана. В прошлый раз такую большую компанию он видел разве что на свадьбе Зеерга.

Тесть, бывший окружной начальник Загриэн, вышел в отставку в ранге полномочного советника. Надо сказать, очень высокая ступень для уроженца Тэкэрэо. Так что формально они с Эамлином были в равных чинах. Однако генерал прекрасно понимал, что здесь командует отнюдь не он. На званом обеде собрались все мощные старики, патриархи клана, и это, пожалуй, настораживало.

Когда все тосты были произнесены, слуги разнесли десерт, ряды сидевших за столом начали заметно редеть. Парами и небольшими группами люди перемещались в комнаты или в сад. Эамлина увел к себе в кабинет старик. Компанию им составили Зеерг и шурин генерала Згиэр, еще один полномочный советник, возглавляющий департамент промышленности в планетной администрации.

– Это доставили на прошлой декаде, – Загриэн вынул из сейфа конверт из плотной сероватой бумаги. – Пакет в пакете на твое имя, без обратного адреса.

– Спасибо, – Эамлин взял предназначенное ему послание.

Как он и предполагал, курьерский корабль прибыл из Метрополии быстрее, чем военный флот. Ему хотелось поскорее вскрыть письмо, чтобы узнать, что прислал принц Свэрэон в ответ на его запрос. Однако, этим можно было заняться и позже. Сейчас, по всей видимсоти, его ждал важный разговор.

– С кем воевать собрались, аники-воины космические? – первый же вопрос, заданный ехидным тоном, поставил его в тупик.

– Почему вы вдруг решили… – замялся он. – И вообще, это совершенно секретная информация…

– От кого секретитесь? – вздохнул старик. – Это связано с теми местами, куда ты летал две с половиной дюжины лет назад?

– Не стесняйся, здесь все свои, – хмыкнул Зеерг. – У нас, если ты помнишь, есть фабрика, что выпускает всякую навороченную медицинскую аппаратуру. Так вот, в прошлом году мы получили от наших хороших партнеров из Службы Безопасности заказ на диагностически-лечебные комплексы с очень интересными характеристиками. Для существ с красной кровью. Тебе это о чем-то говорит?

– Если вы все и так знаете, зачем спрашиваете? – проворчал генерал.

– Мы только догадывались. А должны знать точно, – заметил советник Згиэр. – За последний год мой Департамент получил больше заказов от Космофлота, чем за предыдущие две дюжины лет. И мне важно понимать, это разовая акция или Тэкэрэо, наконец, кому-то понадобилась?

– Скорее, второе, – буркнул Эамлин. – Но это только мое предположение. Сами понимаете, в планы верховного командования я не посвящен.

– Но война будет? – уточнил старик.

– Не война, завоевание. Насколько мне известно, мы должны твердо встать… там.

– Для нас это и хорошо, и плохо, – начал размеренно рассуждать вслух Загриэн. – С одной стороны, у клана возникнут новые возможности для развития. С другой… все еще сильнее усложняется…

– Что усложняется? – не выдержал Эамлин. – Вас что, кто-то может попытаться взять штурмом?!

– Надеюсь, до этого все-таки не дойдет, – старик недовольно поджал губы. – Но ваша войнушка, безусловно, обострит ситуацию… Згиэр, расскажи ему. Устал я уже языком молоть.

– Помнишь, что было здесь три года тому назад? – повернулся к Эамлину советник. – Теперь, если смотреть со стороны, стало потише. Независимого бизнеса на планете практически не осталось. Кто не принял защиту кланов или не сдался колониальной администрации, тех сожрал Синдикат.

– Да, я как раз застал завершение этого процесса, – кивнул генерал. – Но в итоге должно было установиться некое равновесие, не так ли?

– В целом, так. Но Синдикат усиливается. У Старого Бандита, а он по-прежнему у нас босс всех боссов, есть тесные завязки в канцелярии управителя. С этой поддержкой он постепенно подминает под себя колониальные активы. Даже мой Департамент… слегка покусывает.

– Но как такое вообще может быть?! – возмутился Эамлин. – Про администрацию ничего не скажу, но ведь вы – не беззащитная добыча? Или ты остался совсем без прикрытия?

– Конечно, нет. Кланы сплочены, как никогда раньше. Даже те, кто раньше весьма жестко конкурировал друг с другом, сегодня действуют сообща. Я пока крепко сижу на своем месте и в целом могу эффективно защищать наши интересы. Но проблема в том, что в последнее время нас перестали любить в Метрополии. И в аппарате управителя об этом знают. И, естественно, наглеют.

– Хм, но вы же как бы от всех независимы?

– Хозяйственно – да. Но в Канцелярию Совета Пятнадцати всегда заносили со всем уважением. Ведь наши порядки и так многим не нравятся.

– У вас на Тэкэрэо все действительно устроено не так, как в остальной Империи, – признал Эамлин. – Но вы же как-то со всем этим жили столько лет, и всех это устраивало?

– Пока мы были самой дальней колонией, бедной и никому особенно не нужной, на Метрополии наши особенности терпели. Но если мы превратимся из тупика в важный транзитный пункт, нас не оставят в покое. Благодаря вашему завоеванию Тэкэрэо может разбогатеть, но богатства всегда привлекают новых желающих ими обладать. После смерти Коога и перемен в Совете Пятнадцати мы лишились покровителя в Столице, а новым так и не смогли обзавестись. Кое-кто из наших попытался найти подход к Гдооду, но он сам и его Семья, как мне кажется, смотрят на Тэкэрэо как на добычу. Извини, но твой Космофлот сейчас превратился в угрозу для нас.

– Чего уж там извиняться, – пожал плечами Эамлин. – В Космофлоте есть свои кланы. И мы-то как раз к Семье и ее клевретам не относимся. Хотя признаю, в последнее время она очень серьезно поднялась, и перечить ей из-за Тэкэрэо никто не станет… А если Оонк? У вас же всегда были хорошие отношения со Службой Безопасности? И Згуар, твой младший, у них на хорошем счету. Не зря его отправили тогда на годичную стажировку в Метрополию!

– Да уж, слетал, обормот! И вернулся оттуда с молодой женой. А ты, кстати, пустил все на самотек!

– В то время у меня как раз были учения, а потом маневры, – генерал, оправдываясь, развел руками. – Так что я тоже узнал обо всем постфактум. А что, она настолько плоха? На Заарию она произвела хорошее впечатление.

– Здесь он мог бы найти партию и получше, – фыркнул старик. – А то привез голодранку! Хотя, с другой стороны, здоровая, симпатичная и совсем не глупая. К тому же, она скоро родит моему внуку сына! Ты ее видел?

Эамлин кивнул. Самого Згуара на празднике не было, но его супругу он приметил. Миловидная молодая женщина, которую совсем не портил изрядно выпирающий живот, вела себя тихо и вежливо, но в ней чувствовалась некая яркая искорка, которая, наверное, и привлекла парня.

– Со Службой Безопасности мы давно дружим, – тем временем продолжил Згиэр. – Однако, Оонк далеко, а здесь она сама по себе – сила не того уровня. Если с Метрополии придут новые приказы, на планете начнут устанавливать обычные имперские порядки, а нас и других клановых станут отодвигать в сторону, на ее помощь надежды мало. Придется управляться своими силами.

– Вы только до открытого бунта дело не доводите, – совершенно серьезно посоветовал Эамлин.

– Этого не произойдет, – лязгнул старик. – Мы хорошо понимаем, что соотношение сил, увы, не в нашу пользу. Против всей Империи нам не выстоять. Поэтому приходится изучать опыт Старых Кланов на Метрополии. Возможно, нам придется отдать наши активы, а потом уподобиться им и начать выстраивать неформальное влияние. Будущее покажет. Также мы в ответ немного покусываем Синдикат, чтобы у наших противников было поменьше простой грубой силы, которую можно было бы натравить на нас…

– Прошу прощения! – дверь приоткрылась, и в нее протиснулся Згоор, старший сын советника Згиэра. – Брательник приехал, ищет нашего гостя. У него стряслось что-то важное.

– Пожалуй, с нашими делами мы завершили, – старик строго взглянул на Эамлина. – Пригласи Згуара сюда, к нам.

Дверь закрылась за Згоором, а через полминуты открылась снова.

– Добрый день, дедушка! Здравия желаю, ваше превосходительство!

В комнату вошел молодой человек приятной наружности в светло-сером мундире Службы Безопасности с тремя шпалами старшего офицера первого ранга на рукаве. Даже учитывая его происхождение, получить такой чин менее чем в три дюжины лет было неплохим достижением.

– Без чинов…

Эамлин с удовольствием обнял Згуара. Во время стажировки в Метрополии он неоднократно бывал в их доме и воспринимался как реальный член семьи.

– Рассказывай, что у тебя произошло, – потребовал Згиэр. – Кого-то поймали или, наоборот, упустили?

– И то, и другое, отец. С одной стороны, мы, наконец, выяснили, где Толстяк Ди прячет свою плантацию сугси…

– Сугси? – переспросил Эамлин. – Эта дрянь же у вас не растет...

– Точнее, ее не выращивают… не выращивали до недавнего времени. Хотя спрос есть. Ее привозят контрабандой, мелкими партиями, и цена просто астрономическая. А у нашей золотой молодежи устойчивая мода на розовые пилюльки. И шикануть ими на вечеринке – это очень круто. Вот у кое-кого в Синдикате регулярно появляется идея наладить их местное производство.

– Так в чем же проблема?

– В кронтах. Чтобы выращивать сугси, нужны кронты, много кронтов. А на Тэкэрэо их мало, да... У нас нет ни крупной добывающей промышленности, ни продовольственных латифундий. Они работают только в системе городского хозяйства – всякими дворниками, мусорщиками, садовниками. Или помощниками на фермах. И каждый наперечет. Конечно, время от времени они пропадают, но вряд ли у Синдиката их больше пары сотен, а это ни о чем. Сугси для кронтов – смертельный яд, на плантациях они травятся и умирают, поэтому нужен постоянный приток. Но черные работорговцы на Тэкэрэо не летают – нет устойчивого спроса, да. А налаживать канал ради единичных поставок никто не будет.

– Но, кажется, лет восемь назад вы уже кого-то там громили…

– Девять лет назад, – улыбнулся Згуар. – Моя первая самостоятельная операция, такое не забудешь! Тогда Толстяк Ди раздобыл партию кронтов и заложил большую плантацию. А мы ее грохнули! Правда, этот скот вывернулся, а потом ушел под Старого Бандита. Несколько лет сидел тихо, а недавно ему в голову пришла новая идея. Придумал, как выращивать сугси без кронтов, да.

– И как же? – напряженным голосом спросил Згиэр.

– Да точно так же, как это делали до завоевания Кронтэи. И до сих пор делают на Метрополии. Наловил всяких бродяг, торчков, нищих и приставил к делу. Они же не кронты, насмерть не траванутся! А если обеспечить им элементарную защиту, так вообще никаких проблем. Хотя в Синдикате рабов не принято беречь, да.

– По-моему, это скандал, – покачал головой Эамлин. – Даже если у вашего Старого Бандита крыша в канцелярии управителя, такое не замнешь. Что же вам тогда мешает?

– То, что до самой плантации не дотянуться. Ее спрятали в одной из Особых зон.

– Но как это вообще могло произойти?

– Похоже, зона давно заброшена. Мы подняли архивы, никакой деятельности там не проводилось, по меньшей мере, полторы сотни лет. Но статус все равно за ней остался, поэтому даже Службе Безопасности туда нет хода. И в администрации на такое нарушение порядка не пойдут, да. Чтобы получить доступ, надо делать запрос в Метрополию, но куда его отправлять, не известно. Это для Синдиката все просто, для них законы не писаны!

– Но вы все-таки туда проникли?

– Не мы. В той истории с плантацией сугси девять лет назад я обзавелся помощниками-кронтами. Они работают не на Службу, а лично на меня. И на клан, да. Вот им-то там удалось все разнюхать. Но официально их сведения к делу не пришьешь.

– Ситуация! – невесело заключил Згиэр.

– А в нахаловку? Прилететь, раздолбать, обнаружить?! Победителей не судят! – как всегда, предложил самое прямолинейное решение Зеерг.

– Все равно надо кому-то взять на себя ответственность. У меня тут появилась другая идея, да, – Згуар с надеждой взглянул на Эамлина. – Эта зона примыкает к вашему Космофлотовскому полигону номер три. Нет ли возможности случайно уронить на нее что-нибудь тяжелое? А это уже чрезвычайная ситуация, законный повод… И гвардейцев можно попросить, их база там недалеко…

– Это вариант, – признал генерал. – Тем более, что именно там у нас планируются учебные стрельбы. Но мне надо подумать, очень хорошо подумать…

На обратном пути, поставив катер на автопилот, Эамлин, наконец, ознакомился с посланием. М-да, нельзя сказать, что этого он совсем не ожидал, но принц Свэрэон сделал ему приятный сюрприз, причем не один. Что же, это немного облегчает дело, но его все равно ждет непростой разговор.

В последние дни Реэрн оказался крайне востребованным. Впрочем, сам он воспринимал это как должное. Его репутация лучшего на «Всемогущем», а то и на всей эскадре технического специалиста в дополнительных подтверждениях не нуждалась, но обязывала. Корабль уже давно нуждался в серьезном ремонте, и количество неполадок после всего лишь одного прыжка на Тэкэрэо весьма огорчало.

Дошла в конце концов очередь и до командирского пульта в резервном командном центре. Реэрн провел диагностику и углубился в работу. Здесь, на Тэкэрэо, со складов выдавали на редкость качественные комплектующие, вот и стоило их использовать, пока есть.

Настроение в целом было паршивое. Весь флот гудел от слухов, но достоверной информации отчаянно не хватало. Понятно, что впереди их ждали боевые действия на какой-то планете, но где именно, никто не знал. Многие говорили о 23-й Колесницы, но о ней вообще не было никаких внятных сведений. По другим предположениям, где-то в Дальнем космосе засекли флот неких чужаков, но тогда приготовления имели бы совершенно иной характер. По крайней мере, Реэрн, как офицер наведения корабельных ракет, знал бы это точно. Версия с зачисткой Метрополии выглядела все менее вероятной, но полностью отвергать ее было еще рано.

Расспросить бы командира, который точно должен быть в курсе! Но генерал Эамлин был так же занят по уши в работе, как и все они. Выцепить его для откровенного разговора один на один никак не удавалось. Да и не факт, что он стал бы делиться секретами.

Командир появился в самый неподходящий момент, когда Реэрн, согнувшись в три погибели, потел под пультом, пытаясь протолкнуть жгут проводов в узкий, да еще и изогнутый канал. Без лишних слов он опустился на колени и помог старшему офицеру, подцепив провода со своей стороны.

– Спасибо! – пропыхтел Реэрн. – Если бы вы знали, как мне иногда не хватает третьей руки!

– М-да, жаль, что пока никто не догадался брать в ремонтники ангахов, – хмыкнул генерал, намекая на четвероруких дикарей с планеты Коангахорэ.

– Они слишком крупные, и пальцы у них толстые и неуклюжие, – возразил Реэрн, заканчивая, наконец, с подключением и вылезая из-под пульта. – А вот кто бы мне не помешал, так это помощник типа подай-принеси-протяни. Я бы не отказался от толкового унтера из механиков или оружейников.

– Так подберите кандидатуру и подайте рапорт на мое имя. А я дам ему временный допуск на работу с оборудованием класса один и умерю гнев его непосредственного начальника.

– Отлично, я так и сделаю, – пообещал Реэрн.

Командир был рядом, резервный центр не прослушивался – об этом он позаботился сам, но к нему никак не приходила правильная фраза, позволяющая перевести разговор на нужную тему. Однако генерал сам помог ему.

Продолжение - уже завтра утром. Не пропустите!

– Каков ваш вердикт, мастер? – усмехнувшись, спросил командир. – Можно ли теперь рассчитывать на эту рухлядь?

– Это зависит от того, какие ее ждут нагрузки, – не сплоховал Реэрн. – Одно дело, если у нас впереди будет просто рейд в составе флота, и совсем другое – если длительная кампания в отрыве от баз снабжения. Во втором случае я бы просто заменил парочку блоков, если они, конечно, есть на здешних складах.

– Вам интересно, куда нас пошлют? – хмыкнул генерал.

– Да. А еще больше – зачем?

Несколько секунд командир с понимающей улыбкой глядел на офицера. Затем его улыбка погасла.

– За вас, Реэрн, поручились серьезные люди. Надеюсь, вы их не подведете. Многое из того, что я вам расскажу, скоро перестанет быть секретом, но это ничего не меняет. Мы с вами в дерьме, глубоком и невероятно вонючем, а потом оно превратится еще и в кровавое…

Неужели Метрополия? Реэрна натурально бросило в холодный пот. Или Кронтэа, где в последнее время опять стало неспокойно?

– Вам, наверное, приходилось слышать о системе 23-й Колесницы? – тем временем продолжил генерал.

– Да.

Реэрн едва сдержал вздох облегчения. Значит, все-таки не карательная операция и не переворот! Все остальное было уже не так страшно.

– Вы что, полагали, что вся наша силища может быть использована где-то в Империи? – остро и проницательно взглянул на него генерал.

– Допускал такую вероятность.

– Я тоже… допускаю. Но не сейчас. У нашей армады иная цель. О 23-й Колесницы не зря молчали. Вокруг этой звезды обращается планета с разумной жизнью. С цивилизацией.

– Космическая война? – теперь Реэрну стало жарко. – Нет… Завоевание?!

– Именно так, – генерал вынул из плоской сумочки на поясе планшет и разложил его прямо на пульте. – Взгляните. Вот эта планета – местные называют ее Филлина.

– Фиилина, – чужое название казалось странно кратким.

На осветившемся экране появилась карта, выполненная в прямоугольной проекции. Глаз сразу же ухватил два материка, океан в виде неровного круга, длинную трещину внутреннего моря, огромные горные системы на обоих континентах. Только потом Реэрн заметил часто покрывающие карту тонкие красные линии, где прямые, а где прихотливо изогнутые.

– Да, это границы государств планеты, – подтвердил генерал. – У филитов, так называют ее жителей, их насчитывается около двух сотен. Большие и маленькие, более развитые и не очень. Впрочем, даже лучшие из них еще не дошли до того уровня, что был у нас перед Единением. Эта планета станет нашей новой колонией.

– Покрытая тьмой пустыня! Какая… – с горечью вырвалось у Реэрна. – Находим четвертую планету с разумной жизнью, четвертую, считая нас, почти за восемьсот лет, и лезем туда с оружием… Кронтэю мы испоганили до совершенно скотского состояния! Но ведь Фиилина так далека, зачем она нам? Мы ведь даже не сможем освоить ее…

Эамлин пожал плечами.

– Мне не известны резоны верховного командования. О Филлине узнали достаточно давно, это мне известно точно. Но почему за нее решили взяться именно сейчас? Возможно, через какое-то время они могли бы стать опасными. Филиты быстро развиваются, их около трех миллиардов. У них довольно развитая техническая цивилизация, они готовы к выходу в космос, уже овладевают ракетной техникой, близки к тому, чтобы создать свое ядерное оружие. Это серьезный противник уже сейчас. Так что… приходится принимать меры предосторожности.

– Если увидел вдали чужака, стреляй первым...

– Вижу, что вам это сильно не нравится. Мне тоже. Но у нас нет выбора, приказ отдан. Мы должны исполнить свой долг перед Империей, в чем бы он ни заключался.

– Понимаю… – мрачно кивнул Реэрн. – И все равно, зря мы туда суемся. В крови будем по уши. Чем лезть на чужую землю, лучше бы привели в порядок собственный дом…

– Да, крови будет изрядно, – согласился генерал. – Но в конце концов, кровь-то будет не наша. Да и не наше дело обсуждать приказы. Мы военные, нам приказывают – мы повинуемся... Однако вы правы. Наш дом давно нуждается в хорошей уборке. Здесь, на Тэкэрэо, я лично недавно столкнулся с одной препаскудной ситуацией…

– Сугси? – лицо Реэрна ожесточилось. – С этим действительно надо что-то делать! А… что мы можем?

– Я совершенно точно знаю, что после завершения погрузки у нас должны пройти учебные стрельбы, – нейтральным голосом произнес генерал. – Бьем прямо отсюда тремя ракетами, естественно, без спецбоечастей, по третьему полигону. И одной из ракет… можно промахнуться…

– Очень точно промахнуться, – уточнил Реэрн.

– Именно так. Вы исключительно правильно все сформулировали. Конечно, шум будет большой. Командующий эскадрой, скорее всего, будет очень недоволен и поставит мне низкую оценку. А ваше реноме точного стрелка изрядно пострадает. Поэтому я ни в коем случае не настаиваю. Вы имеете полное право отказаться, и тогда мы просто забудем этот разговор и больше не станем к нему возвращаться.

Покопавшись в кармане кителя, генерал, к удивлению Реэрна, достал небольшой приборчик – ингибитор короткой памяти, который широко использовали в подполье, чтобы надежно стереть ненадежному собеседнику – либо себе – воспоминания о последнем получасе или около того. Интересные метеоры здесь летают!

Впрочем, Реэрн уже принял решение. С Синдикатом его Союз Борьбы дрался насмерть, а с распространением сугси боролся более яростно и последовательно, чем полиция и Служба Безопасности, вместе взятые. К тому же, он не имел права забыть о Филлине – по крайней мере, прежде чем он передаст сообщение в Центр, в Метрополию. Да и доверительные отношения с командиром дорогого стоили. Знать бы только, кто рекомендовал его генералу и при каких обстоятельствах, но об этом можно будет при случае спросить и попозже…

– Вы можете рассчитывать на меня, – твердо сказал он, глядя прямо в глаза генералу. – Я не подведу вас!

Работа оперативного дежурного была хлопотной и утомительной, но не казалась Боорку особенно сложной. Обычный вахтер, разве что с офицерскими нашивками.

В бытность пилотом-контрабандистом ему приходилось потруднее. Тогда надо было принимать самостоятельные решения, да еще и выполнять обязанности суперкарго, занимаясь размещением груза и выстраивая распределение масс. Здесь же было достаточно разыскать ответственного за тот или иной участок офицера и перебросить на него дальнейшее решение задачи. Грузы шли на корабль сплошным потоком, так что от дежурного требовалось, прежде всего, не зевать, а с этим у Боорка проблем никогда не было.

Однако на этот раз возникла нештатная ситуация.

– Сегодня я должен получить секретное оборудование для выполнения специальной миссии, а это что такое?! – разорялся заместитель командира по технике суперофицер третьего ранга Атхаим, потрясая планшетом. – На ваш счет у меня не было никаких указаний!

Боорк, заинтересовавшись, спустился по аппарели из грузового отсека. Перед кораблем нетерпеливо подрагивали несколько тяжелых грузовых гравиплатформ, но то, что на них находилось, причем открыто, даже без маскирующих чехлов, никак не походило на секретную технику.

Бульдозер с тускло блестящим массивным отвалом. Два экскаватора на гусеничном ходу – один побольше, второй поменьше. Три автокрана, тоже на гусеницах. Еще дальше – три самосвала, канавокопатель и еще какие-то инженерные машины. Да на корабле нет столько места, чтобы их уместить! Разве что, придется уплотнять ангары для военной техники для применения на планетах, чему наверняка не обрадуется заместитель командира по вооружению суперофицер второго ранга Мивлио.

Спор между тем разгорался.

– Тогда свяжите меня с командиром корабля! – требовал начальник колонны. – У меня свой график! Я не могу терять с вами время!

– Командир сейчас недоступен!

Это Боорку было хорошо известно. Суперофицер Пээл час назад отбыл на совещание флагманов, и беспокоить его там не следовало ни при каких обстоятельствах. Командир эскадры генерал второй величины Стуакх терпеть не мог «незаменимых» начальников, у которых подчиненные не могут и шага сделать без указания сверху.

В отсутствие Пээла исполняющим обязанности командира был Мивлио, но Атхаиму явно не хотелось с ним связываться. Экскаваторы и автокраны точно не относились к вооружению, да и вообще супер-два был человеком неприятным, на корабле его недолюбливали. Будучи племянником губернатора одной из провинций на Метрополии, он не скрывал, что относится к «Победоносному» не более как к очередной ступеньке на пути к генеральским нашивкам. Специалистом, правда, Мивлио был хорошим, обязанности свои выполнял образцово, но все подчиненные громко стонали от его мелочного занудства и постоянных придирок.

Вот и сейчас, будучи вызванным для решения возникшей проблемы, он лишь высокомерно заявил, что в своей епархии поддерживает полный порядок, а если у зампотеха возникли какие-то трудности, это только его личная забота. Во всяком случае, ни о какой секретной технике ему не известно. Если это именно она и есть, место для нее в ангарах найдется. А вообще, лучше и в самом деле дождаться суперофицера Пээла, который наверняка в курсе.

– Да не могу я ждать! – взвыл начальник колонны. – У меня свое руководство есть, мы и так из графика выбились! Если не принимаете технику, я сгружу ее на резервной площадке, а дальше сами со всем разбирайтесь!

Тут засомневался даже Мивлио. Резервную площадку называли еще штрафной, и там располагались грузы, которые на кораблях не смогли вовремя принять из-за своей собственной нерасторопности. За такое следовал втык от командира эскадры, и суперофицеру, само собой, не хотелось становиться его причиной. С другой стороны, уровень организации на космодроме Тэкэрэо-главном не всегда соответствовал столичным стандартам. Уже бывали случаи, когда корабли принимали чужой груз, после чего следовало долгое и муторное разбирательство, а исправление ошибки ложилось на плечи экипажей. А ведь колонна инженерной техники – это не ящики с пайками и даже не контейнеры с боеприпасами… Загрузить, разместить, потом снова выгружать – проблем не оберешься!

– Решайте сами! – бросил Мивлио Атхаиму, разворачиваясь обратно к трапу, ведущему на корабль. – Это, в конце концов, ваше хозяйство. А вообще, это обязанность операционного дежурного, он тут как раз с вами. Поручите ему.

– Да, Боорк, – зам по технике тоже поспешил покинуть место действия. – Разберитесь и доложите!

Это нечестно! Два суперофицера сваливают ответственность на него, младшего-один, да еще и добровольца-контрактника, без году неделя в Космофлоте! Однако у кого больше нашивок на рукаве, тот всегда и прав – это Боорк усвоил четко. Впрочем, в гражданском транспортном флоте ситуация аналогичная… Так что, следовало прекращать жаловаться и решать проблему по существу.

– Начинайте погрузку! – скомандовал Боорк солдатам из палубной команды, ожидавшим, какое решение примут офицеры. – И отправьте кого-то в ангары, пусть найдут там место! Приказ суперофицера второго ранга Мивлио!

Делая именно такой выбор, он руководствовался простой логикой. За последние дни они приняли на борт кучу всякого барахла, а ошибочных поставок за все время ему лично встретилось меньше полудюжины. Чистая теория вероятности, что инженерная техника и в самом деле является тем самым секретным оборудованием. Мало ли, какую специальную миссию им придется выполнить! Вдруг, это будет посадка на необорудованную площадку, и тогда бульдозер и канавокопатель для них окажутся совсем не лишними!

Доложив Атхаиму, Боорк принял на свой планшет дежурного документы от начальника колонны и завизировал их от своего имени. Теперь осталось только дождаться положенных проклятий или благодарностей, когда, наконец, выяснится, правильно он поступил или нет.

Вернувшись, командир принял рапорты от обоих заместителей, а затем вызвал к себе операционного дежурного и потребовал объяснений.

– Хвалю! – Пээл не стал долго мучать Боорка неизвестностью. – Вы не побоялись принять решение и проявили разумную инициативу. Кроме того, мне понравилось, что вы передо мной не оправдывались и не пытались свалить на кого-то ответственность, хотя и не знали, верными ли были ваши действия, или нет. Постарайтесь так держать и дальше.

– Спасибо, – по-граждански поблагодарил Боорк. Во всяком случае, ему показалось, что отдавать честь и кричать «Служу Императору!» сейчас было бы неуместно.

– Пожалуйста, – хмыкнул командир. – Кстати, ваша догадка о посадке на необорудованную площадку была верной. Но информацию о том, где именно вам придется сажать корабль, вы получите позже. Перед последним прыжком. Или уже после него.

– А…

– Скоро, – коротко бросил Пээл, отвечая на не заданный Боорком вопрос. – Мы уже практически приняли на борт все необходимое и даже сверх того. Осталось двое суток аврала, потом учебные стрельбы и подготовка к полету. Курс до вас доведут. Свободны!

– Есть!

Боорк четко, как учили, повернулся через левое плечо. Конечно, у него были еще вопросы, много вопросов. Но по приобретенной за последние годы привычке он молчал. Все, что его касается, ему и так скажут, а остальное ему знать не положено. В этом порядки у военных и контрабандистов оказались удивительно схожими.

– Ваше благородие! Унтер-офицер второго разряда Мэорг по вашему приказанию прибыл!

Понятно, что Беглец испытывал определенную робость. Стать личным помощником офицера во время такого вот аврала – дело не простое. Постоянно на виду, не отдохнешь и не посачкуешь. И следить за собой постоянно надо, чтобы не ляпнуть что-то не то и ни в чем не ошибиться.

Впрочем, к старшему-один Реэрну нижние чины на «Всемогущем» относились хорошо. Дисциплины, конечно, требует, не забалуешь. Но без вины никого не наказывает и зря не придирается. Может отругать, если за дело, но рукоприкладством никогда не занимается и «зуботыков» вокруг себя не терпит. А еще очень много знает и умеет и не ленится объяснять. Возле такого побыть и самому полезно, и авторитет не умаляется – холуем драконским не ославят.

Однако Беглец всегда воспринимал любые изменения в своей судьбе с настороженностью. Наверное, потому что он и в самом деле был настоящий беглец.

Продолжение - уже сегоня вечером. Не пропустите!

Родиной унтер-офицера Мэорга, которого тогда звали вовсе не Мэорг, была 29-я провинция, большая часть которой находилась в субтропической зоне Северного полушария, а домом – маленький городок, утопающий в зелени садов.

Сад его родителей считался лучшим в городе, и в один несчастливый день на него положил глаз заезжий офицер Космофлота. Будь суперофицер другом или родственником кого-либо из местных шишек, глава семьи действовал бы поосторожнее. Но незваный гость был стопроцентно пришлый, а чужаков старый садовод не боялся: в округе он был человек уважаемый и известный, к тому же регулярно поставлял плоды и саженцы всему районному начальству. Суперофицер не отступал, держался предельно нагло, и беседа завершилась серьезным рукоприкладством.

Это оказалось фатальной ошибкой. В родственниках суперофицера числился чуть ли не целый губернатор провинции, пусть не этой, а какой-то другой, и все было кончено меньше, чем за две дюжины дней.

Глава семьи был арестован по нелепому обвинению и спешно переведен в тюрьму административного центра провинции, где на следующий день наложил на себя руки посредством множественных переломов костей и разрывов внутренних органов. Старшие братья разбились на своем колесном транспортере, доставшемся от деда и сроду не развивавшем скорость выше сорока километров в час. Сестра просто пропала без вести, мать умерла от горя, а сам Беглец только благодаря виртуозному владению садовым резаком отбился от двух странных грабителей, не интересовавшихся содержимым его карманов.

Оставив на поле боя два трупа, он поджег опустевший дом с четырех концов и подался в бега. Сначала примкнул было к террористам, участвовал в убийстве высокопоставленного чиновника из провинциальной администрации. Жаль, Служба Безопасности крепко села боевикам на хвост, и ему снова пришлось скрываться.

Тогда, подумав, он пошел к людям, которые и раньше предлагали его семье помощь. Но отец поначалу отказался от поддержки со стороны городских смутьянов, которые не слишком жаловали «справных хозяев», а затем очень быстро стало поздно. Но эти люди приняли одинокого беглеца, научили всяким интересным вещам и помогли завербоваться в Космофлот по фальшивым документам.

Там беглец, ставший Беглецом и Мэоргом, сперва рассчитывал найти суперофицера и как следует с ним поквитаться, но тот ему все не попадался. Зато, будучи парнем неглупым и расторопным, он выявил немалые склонности к лидерству, за короткое время выслужив витой шнур унтер-офицера. В Союзе Борьбы его тоже ценили, но Беглецу хотелось настоящего дела. Не век же ему заниматься ремонтом и наладкой военной техники, предназначенной для действий на планетах! В мечтах он видел себя во главе восставшего народа, пришедшего мстить оборзевшим «благородиям»… но приходилось ждать.

– Отлично! – старший-один определенно обрадовался его появлению. – Тогда у меня для вас первое задание. Умеете работать с компьютером? Очень хорошо, садитесь, будете заносить в таблицу показания прибора, которые я вам продиктую. Учтите, для вас это будет испытанием на внимательность и аккуратность.

Конечно, Беглец больше умел работать руками, но и голова на его плечах была не для украшения. Достаточно скоро он приноровился.

– …Пять и шесть, четыре и десять, пять и три… – доносился до него монотонный голос старшего офицера. – Внимание… Семь, одиннадцать, двадцать три, четыре, восемь, две руки, север…

– Что-что? – Беглец в недоумении опустил руки.

– Отзыв!

– Семнадцать, десять-одиннадцать, голова, тридцать три, хвост!

Старший-один Реэрн тоже оказался подпольщиком! Это не укладывалось в голове!

– Мэорг, – услышал он негромкий голос офицера. – Вы поступаете под мое начало. Будете реально помогать мне с ремонтами, а попутно выполнять кое-какие задания.

– Какие? – прошептал Беглец.

– Разные. Впереди назревают очень важные события. Мне надо, в первую очередь, знать настроения команды, а возможно, понадобится как-то на него влиять. Вы мне поможете?

– Так точно!

На этот раз привычная настороженность Беглеца уступила место предвкушению. Неужели он, наконец, дождался настоящей работы?

Нельзя сказать, что Боорку была сильно нужна эта увольнительная. Наоборот, на Тэкэрэо и конкретно в столице колонии было достаточно много людей, с которыми он предпочел бы не встречаться. Даже случайно… Особенно, случайно. Но отдохнуть от службы ему, конечно, хотелось. Кроме того, большой интерес вызывали учебные стрельбы. Ранее ему никогда не доводилось видеть, как запускают настоящие ракеты.

В здании космопорта Боорк предъявил пропуск и поднялся на пятый этаж, где со смотровой галереи открывался роскошный вид на посадочные площадки.

Конечно, стоило бы забраться и повыше. Тем более, что главный космический вокзал планеты насчитывал целых двенадцать этажей. Но семь верхних были давно и наглухо законсервированы, туда даже лифты не ходили. Собственно, пустовал и четвертый этаж, а на пятом, помимо смотровой галереи и кафе с видом на космопорт не было ни одного «живого» объекта.

Уже не в первый раз колония Тэкэрэо напомнила Боорку дремлющего сказочного богатыря, которого когда-то пригласили для великих дел, а вместо этого поручили мелкую рутину. На этой планете все строили с размахом, на вырост, а реально использовали лишь совсем небольшую часть. Каким, например, пустым и нелепо огромным показался ему в прошлый раз этот самый космопорт!

Впрочем… Приблизившись к открытой стеклянной стене галереи, Боорк вдруг заметил, что посадочная площадка по странному волшебству перестала выглядеть такой несуразно обширной. Для эскадры кораблей Военного Космофлота и нескольких приданных ей транспортов снабжения она оказалась в самый раз, может, даже чуточку маловатой.

Не для того ли осваивали Тэкэрэо, чтобы с нее стартовали целые космические флоты? Эта мысль встревожила Боорка. Богатырь из сказки долго прозябал в безвестности, но однажды его время пришло. Он проснулся и наворотил дел, великих и в то же время ужасных. А для чего собрались на Тэкэрэо эти корабли?

– Кому понадобилась здесь такая мощь?!– задал он себе вопрос, но тут же смутился и прикусил язык, поняв, что произнес эти слова вслух.

Однако на галерее собрались наблюдать за учебными стрельбами не более дюжины человек. И ближайшие двое из них всецело были заняты разговором друг с другом.

Взглянув на них, Боорк неожиданно заинтересовался незнакомцами. Эта пара была… немного странной. Оба в штатском, но одеты как-то безлико, даже не понять, кто такие, хотя явно не здешние работники и точно не чьи-то слуги. Причем один из них чем-то напомнал знакомых космофлотовских офицеров, а вот второго он бы мог представить среди своих прежних работодателей. Оба средних лет, примерно одного роста, немного пониже его самого, и вообще пропорции тела не совсем обычные. Точнее… нет, не то, что необычные. Просто эти двое были чем-то неуловимо похожи на тех безымянных пассажиров, которых он, бывало, возил отсюда на Таангураи, первую колонию Империи.

Только еще одной порции чужих секретов ему недоставало!

Отвернувшись от соседей, Боорк снова охватил взглядом посадочную площадку, и как раз вовремя! На самом крупном корабле класса «лидер» с командующим эскадрой на борту открылись створки шахт, и из них стартовали три ракеты. Словно на мгновение застыв в воздухе, они окутались белым дымом и резко ускорились, ложась на боевой курс. Ударил гром, от которого слабо завибрировала стеклянная стена галереи.

Вслед за «лидером» последовательно отстрелялись и остальные. Полнеба покрылось широкими белыми полосами. От многоголосого рева, казалось, задрожало все здание космопорта. Боорка слегка зазнобило. Он знал, что ракеты были запущены без ядерных боеголовок, но только что всего лишь одна эскадра Военного Космофлота нанесла удар, способный смести с лица планеты целую провинцию. А ведь на каждом корабле количество таких ракет измеряется дюжинами!

Чудовищная сила! И хочется надеяться, что за все время его службы она так и останется спать, слегка приоткрывая глаз только во время вот таких учений. Хорошо, что «вероятный противник», которого так любят поминать военные, является не более чем плодом воображения!

А что его соседи? Боорк покосился в сторону, но тут же отвел глаза. Ему показалось, что один из странной пары… смеется?! Нет, от таких людей надо точно держаться подальше!

– Что вас так рассмешило, коллега? – этот вопрос был задан на безупречном имперском языке с еле заметным провинциальным акцентом.

– Разве это не забавно? Такой огромный… левиафан, и такие крохотные ракеты! Как карандашики.

– Дон, старайтесь все-таки не употреблять в речи земные слова. Этот молодой человек и так на нас косится. И что вы вообще нашли в этом смешного? В штатном режиме каждая такая ракета оснащена ядерной боеголовкой!

– Ну и? Они не баллистические, а крылатые, да еще дозвуковые! Двадцать первый век, если вообще не двадцатый! Барахло!

– Вы специалист, вам лучше знать. Но этого барахла у них чертовски много! И всего прочего тоже. Кстати, вам не приходило в голову, что против Филлины они могут использовать устаревшее, даже очень сильно устаревшее оружие, приберегая более новые образцы для других целей?

– Не знаю. Пока что нам ничего не показывали, кроме этого зоопарка. Но так или иначе, на Филлине они получат боевой опыт. И избавятся от совсем уж никудышных образцов, которые не годятся даже против противника уровня середины двадцатого века. Однако, есть ли у них что-то против нашего двадцать третьего, большой вопрос.

– И все равно, их слишком много! Даже пара десятков таких корабликов может наделать дел на Земле!

– Значит, надо просто не подпускать их достаточно близко! Правда, своего космического флота у нас пока нет… Поэтому первый рубеж нашей обороны, если дойдет до дела, должен проходить по их базам.

– Собственно, потому я здесь. И не забывайте, у нас целых полтора года времени!

– С чего же вы собираетесь начать? Прошу прощения, Дэн… Ваша специфика…

– О, начинается все всегда одинаково. Первым делом следует отыскать недовольных…

Столицу колонии Боорк знал не слишком хорошо. Поэтому, к его неудовольствию, когда встал вопрос об обеде, ноги сами принесли его в кантину «Дымящий реактор». А там он, как назло, сразу же наткнулся на Летучего Жаба – своего напарника по некоторым деликатным рейсам.

– Кого я вижу, Вираж! – Жаб был сильно навеселе, но у него еще хватало мозгов, чтобы не кричать на весь зал. – И в каком фирмовом прикиде! Значит, парни не зря болтали, что ты «посинел»!

– Значит, не зря, – одернув свой темно-синий космофлотовский мундир, Боорк сел за столик, понимая, что отделаться от Жаба уже не получится. – Извини, что не сказал. Все произошло слишком быстро. Я зашел к вербовщикам, будучи уверенным, что мне откажут. А они, наоборот, ухватились. Их транспорт ушел на Таангураи тем же вечером.

– И ничего у тебя не спрашивали? – взгляд бывшего напарника вдруг отрезвел и отвердел.

– Ничего. Ни тогда, ни позже.

– Тьма космическая! Тогда ты везучий, Вираж. Это надо отметить! – Летучий Жаб поднял руку, призывая полового. – Ты что-то будешь пить?

– Сначала есть. Время-то еще обеденное.

– Что, в Космофлоте плохо кормят? – хрипло засмеялся Жаб. – Или по здешней стряпне соскучился?

– Не поверишь, да.

Боорк, не заглядывая в меню, продиктовал холую заказ и добавил бутылку местной настойки – специально для компаньона.

– Не забыл! – хмыкнул тот. – Ты всегда был неглупым парнем.

– А ты? – осторожно спросил Боорк, вливая в себя порцию крепкого напитка и налегая на закусь.

– А я таки принял их предложение. И зря, как оказалось. А все вы, синюки космофлотовские, виноваты. Какой бизнес обгадили!

– Ты о чем? – не понял Боорк.

Летучий Жаб молча опрокинул две рюмки.

– Поплыл запрет! – тихо хихикнув, сообщил он. – Плохой они блок поставили, некач… некачвенный... Ты знаешь, от чего отказался? Мы, это, в дальние пределы отсюда летали… На Колесницу! В гости…

– К кому?

– К коро… тышкам! – Жаб снова выпил, глаза у него смотрели уже в разные стороны. – К фи-илтм!.. Или фил-литм!.. Но это – ш-ш-ш! Их официально – не существует! А скоро вообще существовать не будет!

– Почему? – тупо спросил Боорк.

– Потому что вы их – тогось! Была планета… и будет планета. А фиилты – жили были филлиты, сами виноваты! Как кронты. Только эти не зеленые, а ко… ко… светло-коричневые, потому как кровь красная! И вообще, давай выпьем, за упокой! Ты их упокоивать и будешь... У-у-убивец космофлотовский!

Последние слова вылетели из Жаба словно по инерции. Осев на стуле, бывший напарник захрапел.

Да ведь он же не первый час здесь наливается! – вдруг понял Боорк. И хорошо, если только первые сутки!

Аппетит у него совсем пропал, на душе стало мерзко. Летучий Жаб был превосходным пилотом, но иногда на него накатывало. Напившись, он начинал резать правду-матку невзирая на лица. Однако, никогда не затрагивал основных секретов работодателей, из-за чего его пока терпели и не выбрасывали на улицу. Но ни в трезвом, ни в пьяном виде он не врал. Порой преувеличивал, умалчивал, но не врал…

Подозвав полового, Боорк расплатился за двоих. Подумав, дал ему немного денег, чтобы Жаба устроили в какой-нибудь комнате наверху и не забыли о лекарстве от похмелья, как проспится. После этого оставаться в кантине не было никакого смысла.

И все-таки, похоже, в этот раз Жаб квакал какую-то чушь. Не может же быть такого, чтобы где-то поблизости находилась еще одна обитаемая планета, и никто о ней не знал! И совсем дико, чтобы Космофлот вдруг взял, да и напал на этих коротышек фиилтов или филлитов, которых официально вообще не существует!

– Босс, это была случайность, проклятая случайность! – необъятный толстяк криминальной наружности горбился и ежился, пытаясь казаться меньше. – Кто же думал, что эти тьмой покрытые синюки начнут палить, а один из них так неудачно промажет?

– Таких случайностей не бывает, – хмыкнул босс, вроде бы, ничем не примечательный пожилой кээнец. Тем не менее, от его интонации толстяка бросило в пот. – Уж больно быстро они сработали. Быстрее тебя… Поэтому выясни, кто там стрелял и куда целил.

– Да, босс!

– Наши потери теперь придется закрывать за счет внешних поставок. Организуй их. За свой счет.

– Э-э-э… Босс, я могу восстановить плантацию! Не позже, чем через год! Кустики растут быстро!

– Нет, Ди. Эта тема закрыта. Мне уже намекнули, что негоже использовать имперских граждан вместо кронтов.

– Трусливая свора!

– Она сбивается в стаю. И это мне не нравится. Не следует давать им повод.

– Но, босс… У нас остались питомник и лесная делянка. Можно попытаться раздобыть пару сотен кронтов!

– Нет. У меня есть идея получше. Мне одна птичка напела, что синюки не просто так заявились сюда такой кодлой. Они собрались дуванить планету коротышек с красной кровью. А на них сугси не действует, как тебе известно. Поэтому напряги Лысого Фика, пусть организует пробную партию.

– Но это же может быть не скоро!

– Ничего, Толстяк, подождешь. Не похудеешь! Все равно, сначала синюков надо будет проводить…

Четвертый флот Военного Космофлота Империи покидал Тэкэрэо. Корабли поднимались в воздух, складывали опоры и по одному уходили вверх, в начинающее темнеть вечернее небо.

На этот раз Боорк сидел в привычном кресле второго пилота. И это было хорошо, потому что он никак не мог сосредоточиться.

Курс на систему 23-й Колесницы – этот приказ волновал и беспокоил его. Неужели Летучий Жаб ничего не придумал, и они действительно летят на войну?

Нет, этого не может быть! Но почему его одолевают такие мерзкие предчувствия?!Продолжение - уже завтра утром. Не пропустите!

«Ждет ярмарка гостей, там много новостей! Товаров там не счесть, спеши… коль деньги есть...» – мурлыкал Илья про себя песенку из популярной детской музистории.

Про себя, потому что рядом с ним опять сидел Жабыч, а при нем не следовало палиться. У кронтов не было привычки что-нибудь напевать себе под нос – музыка в их обществе не занимала такое важное место, как у землян.

Вообще, как успел заметить Илья, культурная жизнь коренных обитателей Кронтэи была на удивление скудной. Для кронтов, даже для их самой привилегированной верхушки, не издавалось газет и журналов, не велась трансляция телевизионных и даже радиостанций. Во всем опорном пункте Братства Перевозчиков имелся всего один телевизор, настроенный только на один канал, и один-единственный компьютер у мастера Фар Ван Пунга. Причем, и то, и другое считалось редкой привилегией, недоступной подавляющему большинству населения.

Поэтому свой редкий досуг обычные кронты проводили, как земные бедняки в XIX веке. Среди них ценились хорошие рассказчики, а заглянувший однажды к ним в оплот заезжий мастер, умевший произносить длинные бессвязные тексты ритмичной прозой, погрузил большую часть слушателей в подобие гипнотического транса. То же было и с музыкой. Любой, умеющий правильно сложить пару нот или, например, сбацать простой ритм на опрокинутых металлических мисках, считался виртуозом и лауреатом.

Илья после возвращения в Братство из рейса на Ферму каждый вечер давал небольшое танцевальное представление, и это здорово подняло его авторитет. Его даже угостили тем самым кробро, который им удалось провести через границу и блок-посты. Ну пиво и пиво, крепкое и достаточно вкусное, однако для кронтов оно было настоящим символом роскоши.

Впрочем, признание талантов все равно не избавляло от колотушек, если наставник был чем-то недоволен. Да, Жабыч по-прежнему обзывал их тупыми деревенскими болванами и только вылупившимися из яйца желторотыми птенцами, но, тем не менее, их отправили в новый рейс. Правда, на этот раз он осуществлялся в интересах самого Братства. Груз стройматериалов, который они привезли из 5-й провинции, следовало перепродать. Для этого их отправили на ярмарку в торговый поселок, который оказался совсем рядом – менее сотни километров.

Для Ильи знакомство с поселком стало новым интересным впечатлением, в очередной раз поразившим его смешением различных эпох. В центре небольшой агломерации находился космодром, где осуществлялась погрузка сырья и продовольствия, произведенного на Кронтэе, на транспорты, следующие в Метрополию. Как раз сейчас на центральной площадке стоял огромный космический корабль, напоминающий кастрюлю без ручек высотой в двадцатиэтажный дом. Его окружала вязь эстакад, по которым сплошным потоком поднимались вагоны с различными грузами. Наверху они прямо целиком загружались в огромные трюмы транспорта. Рядом подъемные краны наперегонки складывали внутрь контейнеры, которые подвозились отовсюду на платформах.

Естественно, грузовой космопорт окружали многочисленные элеваторы, склады и промзоны. Здесь сходилось несколько линий шоссейных и железных дорог. Поблизости за несколькими рядами ограждений и высоких заборов виднелись верхние этажи домов «инкубатора» – укрепленного городка для имперских колонистов, заодно исполнявшего роль окружного центра. С другой стороны комплекса притулился рабочий поселок для кронтов, состоявший из множества длинных одинаковых трехэтажных бараков. Вот между этим поселком и территорией какого-то промышленного предприятия и располагалась обширная ярмарочная зона.

Поначалу они остановились в «кармане», не доезжая до блок-поста. Жабыч забрал с собой Братца Хо и куда-то побежал договариваться, утрясать формальности. После примерно часового ожидания наставник вернулся. Под его руководством Илья проехал на охраняемую территорию и свернул направо, где на большой площадке стояло несколько десятков транспортных средств. Братец Хо уже ждал их на свободном месте, держа в руках два флажка – темно-зеленый с узкими белыми и черными полосами, а также темно-оранжевый в лиловую крапинку. Как понял Илья, первый символизировал Братство, а второй означал получение временного покровительство от местного босса, на чьей земле велась торговля.

Сама по себя ярмарка, точнее, именно эта часть не слишком впечатляла. Их трейдер оказался самым крупным зверем в настоящем зоопарке из разномастных фургончиков, обшарпанных грузовичков, телег и тележек. Товар, насколько мог видеть Илья, не поражал разнообразием. Много зерна и бобов в мешках, в нескольких местах продавались пиломатериалы, железные изделия, большие глиняные горшки, которые, наверное, стоило назвать амфорами, и прочая хозяйственная утварь явно местного кустарного производства.

Покупателей здесь было чуть ли не меньше, чем продавцов. Пожилые кронты, окруженные целыми свитами из молодежи, не спеша передвигались от одного фургона к другому, вели степенные разговоры с торговцами, смотрели товар и шли дальше, будто ничего и не присмотрев. Время от времени по площадке перебегали рысцой некие странные личности, о чем-то беседовали с продавцами и снова исчезали. Тем не менее, сделки заключались: время от времени к продавцам подходили грузчики с тележками и забирали товар.

Поначалу Илья никак не мог понять алгоритм такой торговли, а потом у него вдруг все стало на свои места. На Земле им рассказывали, что кронты издавна считали денежные дела «некрасивыми», поэтому вели их через посредников-компрадоров, богатых, но презираемых. Позже, когда Империя завоевала Кронтэю, именно они стали ее опорой на планете и верными слугами. Именно из компрадоров и их потомков с имперским гражданством состояла нынешняя кронтская верхушка.

Первые два часа, измеряемые ярмарочным колоколом, отбивавшим каждую четверть, ничего не происходило. Жабыч время от времени общался с потенциальными покупателями, Илья с Братцем Хо скучали, изображая его свиту. Пока что кузов трейлера не покинул ни один мешок цемента, ни единый лист гипсокартона.

Внезапно наставник, завершив очередную беседу, повернулся к ним, с довольным видом развернув уши.

– Эй, птенчики, нам сегодня повезло. Сам господин Стек Мун Фой заинтересовался нашим грузом. Он берет все с доставкой. Его прислужник прибудет через час, чтобы провести нас в поместье. Вы пока можете сбегать на торжище и перекусить в трактире. Советую вам также обзавестись котелком и мисками – лучше места вы не найдете во всей округе.

– Мы благодарим за совет, наставник, – поклонился Илья.

– Тогда шевелите лапками, болваны! Через три удара колокола чтоб были здесь! Если прислужник босса Стека прибудет раньше вас, я уеду, а вы возвращайтесь обратно пешочком, хе-хе...

После такого напутствия Илья с Братцем Хо и вправду не стали мешкать. Колокол в прошлый раз звонил довольно давно, так что у них оставалось лишь немногим больше трех четвертей часа.

«Первое правило Ходжи Насреддина – следить за базаром!» – пробормотал про себя Илья, когда они перебегали от оптовой площадки к шумным рядам розничной торговли. Наблюдая за продавцами, покупателями и, главное, их товаром, опытный агент может сделать важные выводы о местной экономике и обществе.

Времени у них было мало, поэтому они не стали тратить его на трактир. Тем более, что доносящиеся оттуда запахи и жужжание насекомых не внушали доверия. Вместо этого приобрели у одного из торговцев приготовленные на меду калорийные сладости, у другого – свежие, прямо из печи, лепешки, а у третьего – усушенные почти до каменной твердости, но вполне годные кольца колбасы, и сточили все это прямо на ходу. А затем запили разливаемым из большой деревянной бочки напитком, по цвету и вкусу напоминавшим земной квас. Братцу Хо он, правда, пришелся не по вкусу, зато Илья сначала выпил с удовольствием небольшой стаканчик из древесной коры, похожей на бересту, а потом и большую кружку.

В целом базар подтвердил сделанные им ранее выводы. Общество «свободных» кронтов находилось в своем развитии где-то на уровне земного XIX века, а в некоторых аспектах оказалось отброшенным буквально в средневековье (или из него и не выходило). На ярмарке практически не было фабричных товаров. Так, они сами приобрели котелок, выбитый вручную из неровного медного листа, а к нему – настоящие оловянные миски грубой работы и деревянные ложки.

На соседнем прилавке в металлическом ряду зоркий Братец Хо будто бы разглядел нормальные гвозди, изготовленные на станке поточным методом. Но они были глубоко запрятаны, а на виду лежали кустарные поделки, нарубленные вручную из стальной проволоки. Интересно, где тогда мастер взял саму проволоку? На свалке у кээн?

Только на самом краю ярмарки они увидели одного торговца, который из-под полы продавал всякую электрическую мелочевку, а также менял разряженные энергопатроны на новые. Однако его окружали целых четыре охранника, а покупатели подходили к нему, кланяясь и почтительно произнося «Ку!».

Во всем остальном на базаре была представлена типичная местная кустарщина – корзины, глиняная посуда, ткань разной степени грубости, вышедшая из-под домашних станков, кожаные изделия. Много было упряжи для хрум-хрумов – местной тягловой силы, напоминающей осликов, но с длинной шеей как у африканских лесных жирафов-окапи. Целый ряд был отведен на растительное масло, которое, судя по всему, использовалось для освещения. На особицу несколько солидных дядек (а продавцами на базаре были только мужчины) торговали элитным товаром – керосином, разлитым в большие пластиковые канистры.

Продовольствия здесь было мало, и только длительного хранения . Наподобие тех же сухих колбас и сладостей, а также засушенных фруктов, горшочков меда и сыров. Очевидно, у кронтов не было возможности далеко возить и хранить скоропортящиеся товары. Обращало на себя внимание и то, что на всем розничном базаре невозможно было увидеть ни одной консервной банки и ни одной порционной упаковки.

Натуральное хозяйство во всей своей долбаной красе, одним словом!

Такой торг мог бы проводиться на его земной родине не только в XIX-том, но и в XVII веке. Впечатление глубокой архаики усиливало и то, что покупатели зачастую расплачивались не деньгами, а какими-то жетонами с проставленными на них цифрами или вовсе деревянными палочками с хитрыми насечками. Каменный век!

И больше всего Илью поражало то, что он соседствовал с оживленным грузовым космопортом, подобным которому и на Земле пока не было!

Присмотревшись и, главное, прислушавшись, Илья заметил, что на ярмарке не только торгуют. Базар весь гудел от негромких разговоров. Просто потоптавшись по рядам, Илья, например, узнал, что лоокхи назначили в район нового сборщика налогов, который пока не слишком злобствует, но падок на кронтских девиц. В другом месте он услышал, что к бригадиру Хам Бу Кару в космопорте лучше не наниматься, так как он не бережет своих людей. В третьем – что в таком-то поселке в этом году вошли в возраст много девок, и там будут привечать женихов.

Однако больше всего поразился Илья, когда его чуткие кронтские уши, усиленные земной биотехникой, уловили тихую беседу двух почтенных старцев, сидящих за столиком с доской для игры в некую разновидность го. Один из них рассказывал другому, что имперское Управление по воспитанию хлопочет о том, чтобы отменить на Кронтэе чрезвычайный режим. Причем Илья мог покляться, что слышал и название города Дресеклоака.

Сам он докладывал о том, что услышал в коридоре полицейского участка, только самому мастеру Фар Ван Пунгу. От Братца Хо тоже не было никакой утечки. Значит, это была не утечка. Братство Перевозчиков, судя по всему, распространяло на Кронтэе не только товары, но и новости.

Вообще, их темно-зеленая с белыми и черными полосками униформа пользовалась здесь уважением. Точнее, даже не так: их считали богатыми покупателями. Торговцы наперебой предлагали им свой товар. Пару раз неприметные личности приглашали их в задние комнаты трактира, где велась игра в дуп и кинк. Даже местный сутенер, пристроившийся вместе со своими девочками возле ярко размалеванной будочки, призывно замахал им своей смешной шапочкой.

Возможно, будь они обычными провинциалами, их давно раскрутили бы на все деньги. Но Илья был знаком с восточными базарами Стамбула, Герата и Исфахана, а Братец Хо прошел закалку на торговых улочках Сянгана. Потому все здешние уловки казались наивными и простыми. К тому же, у них было мало времени.

Тем не менее, Илья внимательно поглядывал по сторонам, ища что-то необычное, хотя сувениры – это было последнее, что ему требовалось. Внезапно он увидел нужную ему точку. На дальнем краю одного из рядов скучал немолодой кронт… Художник?! Его товаром были небольшие картины. Впрочем, нет, мозаики. Искусно выложенные мелкими кусочками дерева различных оттенков и отполированные.

Илья в восхищении остановился перед прилавком. Какая работа, какое мастерство! Маленькие деревянные плашки – светло-песочные, янтарные, темно-коричневые, почти черные – превращались в пейзажи, виды фантастических городов и женские лица. Понятно, что с его образом жизни он не мог позволить себе такую красоту, но… недавно у него появился долг к кое-кому, который он намеревался отдать, хотя бы таким способом.

Спросив цену, которая оказалась на удивление низкой для такой тонкой работы, Илья приобрел, не торгуясь, две потрясающе красивые мозаики с экзотическими городскими пейзажами, явно отсылающие к образам доимперских времен. А затем, не удержавшись, добавил к ним и третью, с изображением изящной кронтской девушки, чем-то напомнившей ему Суу – его первую и пока единственную женщину на Кронтэе.

В этот момент снова ударил базарный колокол. Илья, торопливо запаковав покупки в вощеную бумагу, поспешил обратно к трейлеру вслед за своим напарником.

– Как, птенцы, вы вернулись?! – Илье показалось, что Жабыч несколько удивлен их своевременным появлением. – Уже пообедали и совершили покупки? Небось, истратили все, что при вас было?

– Нет, наставник, – почтительно возразил Братец Хо. – Как вы советовали, мы купили посуду и еще… немного по мелочи.

– Хм, а вы не такая желторотая молодежь, как я предполагал, – жабий рот чуть искривился в усмешке. – И какие же именно мелочи заставили вас развязать кошельки?

Под ироничным взглядом наставника Илья развернул бумагу и показал мозаику с девушкой. Эта картина была самой маленькой, величиной не более чем с крупную земную открытку, но поражала тонкостью и изяществом работы.

– И-и… – кажется, заранее подготовленный ехидный комментарий наставника застрял у него в глотке. – И что ты с этим будешь делать, любитель мягких перышек?

– Повешу в кабине. – не замедлив, выдал ответ Илья. – Буду ехать и созерцать прекрасное.

– Эм-м-м… – так и не нашелся ничего сказать Жабыч. – А что это там у тебя? Тоже изображения прекрасных дев?

– Не совсем...

– Это… превосходно... – кронты вообще ценили красоту, ставя ее гораздо выше утилитарной полезности, а обе работы были действительно выдающиеся. – Но я бы не советовал такому неразумному птенцу, как ты, вешать их в кабину. Некоторые лоокхи, увидев такие изображения, могут заподозрить всех нас в неправильных мыслях.

– Я и не думаю их держать у себя, – дернул ухом Илья. – Просто некоторое время назад я задолжал кое-кому свободу, а то и жизнь. И я бы хотел отблагодарить их… хотя бы таким способом.

Уши наставника недоуменно поднялись торчком и растопырились, выражая глубочайшее изумление.

– Ты хочешь поблагодарить… лоокхов? Как к тебе вообще могла прийти такая безумная мысль?! Из какого сумасшедшего гнезда вы вылетели?

Илья слегка повел ушами в ответ на выразительный взгляд Братца Хо. На Земле их предупреждали, что им не удастся правдоподобно выдать себя за кронтов. Для этого надо было иметь за плечами четырехсотлетний опыт рабства. Но преподнести наставнику одну из заранее заготовленных версий помешало прибытие некоего расфуфыренного типа, одетого не ярко – в темно-желтые и темно-коричневые тона, но пестро и вычурно. Это прибыл прислужник босса Стек Мун Фоя. Им надо было собираться, чтобы отвезти груз по назначению.

Продолжение - уже сегодня вечером. Не пропустите!

В этот раз за руль сел вьетнамец, а Илья устроился позади, наблюдая за местностью и запоминая дорогу. И конечно же, он сразу заметил, что их грузовик едет под конвоем из нескольких машин в желто-коричнево-черной раскраске, набитых охранниками.

– Стерегут, словно у нас в кузове сокровище какое, – не удержался он от комментария.

– А что мы, по-твоему, везем? – повернул к нему голову Жабыч, раздраженно дернув ухом. – Вот ты там у вас много видел товаров, изготовленных лоокхами для лоокхов?

– Признаться, я их там не видел совсем, – сказал чистую правду Илья.

– А все потому, птенец неразумный, что не положены нам господские товары. Не продадут их нам даже за деньги. А если где и скинут, то с оглядкой, втридорога и с большим разбором.

– То есть, и груз, который мы везем, был куплен не Братством?

– Ну конечно же, глупая твоя башка! Его приобрел важный босс из лоокхов и позволил нам привезти, чтобы перепродать. За это Братство получит одну двадцать четвертую часть от того, что мы взяли за него сверх начальной цены. И это очень, очень щедро с его стороны!

– Но почему именно цемент, сухая штукатурка и все прочее, а не что-либо другое? Более ценное?

– Потому что, безмозглый ты птенец, это и есть самое ценное! Нужно быть очень богатым и уважаемым человеком, чтобы позволить себе жить так, как живут звездные господа! Работники босса Стека пасут стада отсюда и до самой Хратьвы, он поставляет колбасы и сыры в столовые космического порта, который мы сегодня видели! Тем не менее, он пока обитает в деревянном доме и только сейчас хочет строиться в камне! А все окрестные боссы его ранга будут скручивать уши от зависти к нему!

– О!

Илья опустил уши. Бредовое общество Кронтэи продолжало удивлять его, но он уже видел в нем систему.

Километров через двадцать трейлер свернул с дороги и через большие ворота въехал на территорию огромного скотоводческого ранчо. По обе стороны потянулись пастбища со стадами местных овец и овцебыков, длинные низкие постройки ферм. Всадники на хрум-хрумах, выглядящие сущими переростками на фоне своих невысоких коньков, салютовали, прикладывая раскрытую ладонь ко лбу.

Сельскохозяйственная романтика, которая тут же разлетелась вдребезги, стоило въехать в деревню. Вот, где нищета! Жалкие домишки под соломенными крышами, голая утоптанная земля без единой былинки зелени, женщины в отрепьях и совершенно голые дети, торопливо сгибающиеся в поклонах… Илья чувствовал, что его тошнит, но не отводил и не опускал взгляда.

В центре деревни, где дома выглядели чуть поприличнее, на большой площади стоял высокий помост, а возле него были вкопаны несколько столбов по кругу. Между двух из них висело вниз головой голое тело, растянутое на ремнях за руки и ноги.

– Воришка или смутьян, – как-то слишком беспристрастно прокомментировал Жабыч. – Некоторые боссы считают, что место для наказаний никогда не должно пустовать.

Илья подавил желание выругаться, но уши его дернулись, выдавая отвращение.

– Что, птенчики, растили вас во дворцах, а не в хижинах? Ну так знакомьтесь с правдой жизни!

На этот раз Илья справился с эмоциями, только слегка скрипнул зубами. Сейчас он очень хорошо понимал бунтарей прошлого и даже сам был бы не против замутить здесь хорошую революцию. Кронты оказались чуть ли не худшими угнетателями, чем их господа-кээн.

Проехав через ворота в высоченной колючей живой изгороди, они снова словно попали в другой мир. Теперь дорога, ставшая шире и обзаведшаяся гравийным покрытием, вела через ухоженный сад с плодовыми деревьями, подстриженными кустами и зелеными лужайками. Дальше виднелся господский дом – роскошный трехэтажный деревянный терем, одновременно напомнивший Илье и древнюю Русь, и архитектуру средневековой Европы. Однако туда они не поехали, свернув в сторону.

За садом располагалась стройка. Точнее, котлован, на дне которого копошились рабочие с кирками, лопатами и тачками. Проехав мимо него, они добрались до неряшливого скопища сараев, где трейлер, наконец, разгрузили. Затем Жабыч куда-то удалился вместе с пестрым прислужником босса, оставив Илью и Братца Хо контролировать, как работники выметают и вычищают изнутри кузов.

Наставник вернулся, когда пришло время принимать результаты уборки, в сопровождении слуги в желто-коричневом полосатом халате.

– Босс Стек оказал нам честь, пригласив на пир, что состоится сегодня вечером, – сообщил Жабыч радостным голосом, хотя его уши сигнализировали, скорее, об озабоченности. – Любезный Сим поможет вам привести себя в должный вид. Следуйте за ним, но не задерживайтесь. Через час я приду за вами, и к тому времени вы должны быть готовы!

А затем выяснилось, что в феодальном обществе есть свои прелести… конечно, если находишься по правильную сторону забора. Полосатый слуга, непрерывно кланяясь и уважительно шипя, привел их в самую настоящую баню с горячей водой, большими жестяными шайками, подобием душа и настоящим мылом с цветочным ароматом.

Илья это оценил. В Братстве они каждое утро обливались холодной водой из шланга в автомойке, благо климат позволял. А два раза в декаду в оплоте устраивалась помывка, но им дозволялось пользоваться общей мыльней лишь в самом хвосте очереди, после всех мастеров, местных и заезжих. Здесь же они просто роскошествовали!

Интересно, лениво думал разомлевший Илья, если воспользоваться аналогами из земного средневековья, то Братство можно считать чем-то вроде рыцарского ордена. А они в нем, надо понимать, оруженосцы или, скорее, пажи. То есть, пусть и самого низкого ранга, но несомненно благородного сословия.

После купания слуга выдал им чистое белье и их темно-зеленую униформу – чистую, выглаженную и приятно пахнущую какими-то травами. Кроме того, им принесли по большой кружке холодного местного кваса, а также предложили кисточки и краски двух цветов, светло– и темно-коричневого, для нанесения нового рисунка на головы.

– Что тебе изобразить? – поинтересовался Братец Хо, усаживая Илью на табуретку. – Руль или покрышку?

– Звезду, пятиконечную, – зло ухмыльнулся Илья. – С серпом и молотом.

– У них тут серпов нет. Есть мотыги.

– Тогда пусть будет мотыга и молот.

Ухмыльнувшись, Братец Хо высокохудожественно исполнил заказ, а затем украсил голову Ильи характерными циклоидами и ломаными линиями, которые они в том или ином виде наблюдали у всех членов Братства. Может, это должно было что-то означать.

Полюбовавшись на себя в маленьком, но вполне современном зеркале, Илья точно таким же образом разрисовал напарника. Затем они допили квас, оделись и просто посидели спокойно пару минут, дожидаясь наставника.

– Прихорошились, птенчики? – Жабыч тоже явился свежий, чистый и при всем параде. – Решили показать свою принадлежность к Братству? Рановато еще вам, но здесь это будет правильно, будет красиво… Так, а это что вы намалевали?

– Это наш старинный символ, – нашелся Илья.

– Старинный?

Казалось, в глазах наставника вспыхнули не очень яркие, но весьма мощные лазерочки.

– Не настолько старинный, – успокоил его Братец Хо. – Ему не больше трехсот лет.

– Ну, хорошо, – Жабыч с подозрением покосился на них обоих, но уже немного успокоился. – Тогда идем. Но предупреждаю: вести себя прилично! На дам не глазеть, к служанкам не приставать, руки в карманы не совать! Рот не разевать, разговоры ни с кем не начинать, если кто спросит, отвечать бойко, но почтительно. Если начнут задавать вопросы о грузах, перевозках, деньгах и сроках, говорить, что, мол, старший брат тем ведает. Стоять у стеночки, в толпу не лезть, внимания к себе не привлекать! Не нажираться и, особенно, не напиваться! Увижу, что кто-то нагрузился, привяжу к прицепному крюку и заставлю бежать за машиной, пока не протрезвеет! Вы меня хорошо поняли?!

– Да, наставник, – смиренно поклонился Илья.

– А теперь разогнуть спины, во взор добавить огоньку, вести себя не птенцами робкими, а орлами горными! Следовать за мной!

Обогнув сбоку терем, они вышли на широкую площадку перед центральным входом, где стояли два десятка автомобилей, разукрашенный фургон с дверями по длинной стороне кузова и даже одна карета, запряженная шестеркой хрум-хрумов. Возле животных суетились слуги в полосатых розово-зеленых халатах.

Жабыч напыжился, выставив грудь вперед, а Илья и Братец Хо пристроились по бокам сзади от него, словно адъютанты. В таком порядке они прошли через широкие двери и холл, в конце которого поднималась наверх лестница, застеленная зеленой ковровой дорожкой. По бокам на велостанках, от которых куда-то тянулись ременные передачи, без остановки крутили педали четверо слуг в желто-коричневом. Очевидно, благодаря их усилиям над лестницей горели неяркие электрические лампочки.

Вслед за наставником они поднялись на третий этаж, где перед ними распахнули еще одни двери в большой зал, тоже освещенный электрическими светильниками, судя по всему, на энергопатронах.

– Мастер Братства Перевозчиков Дун Дук Вак с помощниками! – проорал кто-то, сопровождая крик немелодичным звяканьем.

Кто-то обернулся на шум, но большинство гостей, собравшихся в зале, даже не удостоили их вниманием.

– Делать как я! – прошипел краем рта Жабыч.

По зеленой ковровой дорожке он странным семенящим шагом двинулся к высокому помосту, на котором в большом деревянном кресле сидел важный толстый кронт – словно шарик в ярких одеждах желтых, оранжевых и коричневых тонов, к которому кверху присобачили еще один шар – голову с торчащими ушами. Очевидно, это и был сам босс Стек.

– Ваше почтение! – не дойдя нескольких шагов до помоста, Жабыч застыл в полуприседе.

Илья и Братец Хо тоже остановились, постаравшись скопировать его позу.

Шар головы, лежащей, как на подставке, на широком кружевном воротнике, слегка колыхнулся.

– Почтение оказано! – завопил кто-то из-под помоста.

Поклонившись, Жабыч боком сошел с ковровой дорожки. За ним поспешили земляне, торопясь освободить дорогу еще одному гостю, прибывшему приветствовать хозяина.

Добравшись до стоявших вдоль стен столиков с угощением, Илья, наконец, смог оглянуться по сторонам. В зале находилось, наверное, не менее сорока кронтов, одетых ярко и пестро. Особенно поражали своими нарядами дамы. Очевидно, у них считалось особым шиком носить одежду, предназначенную для кээн, причем последним писком нынешней моды были обтягивающие спортивные штаны ярких цветов. Учитывая, что многие здешние красавицы были женщинами в теле, а стратегические запасы у кронток обычно откладывались пониже талии, зрелище и в самом деле было… выдающееся, со всех точек зрения.

Чтобы немного прийти в себя, Илья сосредоточился на служанках, разносивших по залу напитки на больших подносах. Тоненькие, одетые в светло-лимонные фартучки на голое тело и длинные колоколовидные юбки с желтыми и коричневыми концентрическими полосками, они напоминали хорошеньких осочек, а завязанные на спине банты производили впечатление полурасправленных крылышек. Одна такая как раз прошла мимо них, и Илья снял с ее подноса легкий стеклянный бокал с чем-то типа сока или нектара. По крайней мере, алкоголем от него не пахло.

На столах были расставлены блюда с жареным и копченым мясом, ломтиками сыров и полосками плотно спрессованного творога, но никто из гостей пока не притрагивался к еде. Зал был наполнен гулом негромких разговоров. Илья, чуть потягивая сладкий с небольшой кислинкой сок, прислушивался к ним.

– …Какую вы мне можете предложить скидку?

– Куда вам еще скидка? Я и так продаю вам по три…

– Да, но маленькие! Такие маленькие, прямо сущую мелочь! А вот вчера… Вчера у вас были большие, ну прямо звери!

– Были. Но по пять. Но вчера. Или вы сегодня не можете заплатить и по три, как вчера по пять?

– Нет, не в том дело. Просто сегодня они такие ма-аленькие!

– Но по три. Но сегодня…

Так, обсуждают какую-то сделку. Не интересно. Чуть повернувшись, Илья навострил уши в сторону следующей пары. Там кронт постарше что-то втолковывал более молодому и вычурно одетому собеседнику.

– …согласен, несговорчивый вур – это проблема. Но мой опыт утверждает, что купить можно всех. Причем не обязательно за деньги. Вопрос только в цене.

– Вот именно, в цене! Он слишком много хочет! Я не собираюсь делиться своими прибылями в пользу тупого деревенского быдла!

– Хм… Что же… Если он, как вы говорите, на хорошем счету в районе, и вам не удалось его ни скомпрометировать, ни запугать, ни купить за ту цену, которую вы готовы платить, советую вам оставить эту тему и поискать что-то подходящее в другом месте.

– Что?! Я думал, вы дадите мне совет!

– Я вам его и даю. Если вам не удалось уладить дело быстро и тихо, а возможный преемник не хочет иметь с вами дело, переключитесь на другую цель, полегче. Иначе вы ввяжетесь в длительный конфликт, который обойдется вам дороже того приза, который вы намеревались получить. Или вы уже заключили под него какие-то договора?

– Н-нет… Не успел…

– И не начинайте. Рвать надо те плоды, что висят на нижних ветках!

М-да, типичный барон-разбойник… или, скорее, нувориш-беспредельщик. И все же приятно, что на подобных типов все-таки можно найти управу. Эти замолчали и разошлись, слушаем новых…

– …сущие дикари!

– И не говорите! Иногда мне кажется, что кээн – слишком добрые господа для этой сволочи.

– Нет, друг мой! Самая большая трагедия не в этом. На этой планете чересчур много швали, а кээн, увы, не всегда хотят замечать разницу между простым темным народом и самыми лучшими его представителями.

Илья перестал прислушиваться и вспомнил курс земной истории. Похоже, ему попалась редкая птица – туземный интеллигент. Народ у него не тот…

Так, а о чем разговаривают соседи этой парочки?

– …обязательно найдите видеал «Пылающие сердца»! Какая феерия чувств, какие страсти! А какие интерьеры... Все-таки, наши звездные господа умеют показать, какой должна быть настоящая жизнь! Моя супруга, прошу прощения, пересматривает его в четвертый раз, не отрываясь.

Ага, а вот и приобщение к высокой имперской культуре...

– …из Дресеклоака в 5-й провинции, – послышалось Илье совсем рядом, и он, конечно же, развернул уши в том направлении.

– Управление по воспитанию опять лезет не в свое дело, – эти слова произнес солидный немолодой кронт, одетый не так ярко и броско, как окружающие, но с синими полосками на рукавах, что говорило о его высоком статусе. – Лоокхи сами не понимают, чего им нужно!

– Нет, лоокхи как раз понимают, – в голосе его собеседника, стоявшего к Илье спиной, послышалась усмешка. – Им-то сохранение чрезвычайного положения становится все более утомительным. Рано или поздно они добьются его отмены. Что же, для нас с вами это были хорошие десять лет, но ничто не может продолжаться вечно.

– Не торопитесь дергать себя за уши, – послышался в ответ негромкий хмык. – Если об этом известно нам с вами, то наверняка знает и наш высокий покровитель, не говоря уже о тех, кто находится… еще выше. Полагаю, они примут меры. Несколько инцидентов, и все опять утихнет. Понимаю, что рано или поздно лавочку придется закрывать, но, думаю, она еще продержится годик. Или три… Или шесть…

Илья с большим интересом прислушивался к этому разговору, и ему, конечно, хотелось продолжения. Похоже, Братец Хо тоже пас эту парочку – уж очень бесстрастно тянул он напиток из своего бокала. Но тут по залу прокатился громкий звенящий лязг. Разговоры прекратились.

Продолжение - уже завтра утром. Не пропустите!

Откуда-то из боковой двери показалась шестерка слуг в желто-коричневом. Медленно и торжественно они несли круглый и очень высокий стол на четырех тонких ножках, на вершине которого чуть покачивалось блюдо с зажаренной целиком птицей. При этом длинные хвостовые перья отливали глянцево-синим, а вся тушка словно была усыпана золотой пылью. За слугами шествовал небольшой оркестрик, наяривавший что-то бравурное. У Братца Хо дернулись уши – музыканты заметно не попадали в такт.

Слуги установили столик прямо перед подмостом, и босс Стек, чуть наклонившись вперед, отрезал от тушки кусочек мяса. В наступившей тишине поднял его на золоченой вилке и отправил в рот.

– Почтение оказано! – раздался истошный вопль из-под помоста.

Оркестрик снова грянул, громко и немного фальшиво. Часть гостей бросилась к высокому круглому столику, и босс начал оделять их кусочками мяса. Илья обратил внимание, что ни Жабыч, ни «интеллигенты», ни двое солидных господ, обсуждавших возможную отмену чрезвычайного положения, к ним не присоединились. Зато оставшиеся на месте гости тоже приступили к еде.

Памятуя о наказе наставника, Илья не особо усердствовал. Впрочем, он и по своей воле проявил бы умеренность. Меню пира (или правильнее сказать, фуршета?) было обширным, но довольно однообразным – сплошные мясные и молочные блюда, прямо как у древних скифов. Никаких овощей ни в каком виде, и ничего похожего на хлеб.

Хотя нет, хлеб был. Слуги начали разносить на изукрашенных подносах раскрытые яркие упаковки галетного печенья, очевидно, кээнского. До столиков на отшибе, где стояли Илья с Братцем Хо и несколько скромно одетых молодых кронтов, очевидно, тоже чьих-то помощников и адъютантов, они не доходили, но самые уважаемые гости активно разбирали печенюшки. Кто-то даже украдкой засунул пару штук в карман.

М-да, культ поклонения завоевателям в чистом виде. Интересно, так ли бы выглядел прием у какого-нибудь африканского вождя в классические колониальные времена? Или такая сцена могла бы произойти на его собственной родине в период Безвременья в конце ХХ века?

Илья взял у хорошенькой служанки еще один бокал и продолжил наблюдение. Собравшиеся здесь кронты определенно выделялись из общей массы. Вели себя они воспитанно и культурно, а темы их разговоров говорили о наличии определенного образования и достаточно широкого кругозора – по крайней мере, у некоторых. Почти все в той или иной степени занимались бизнесом или имели отношение к местной власти.

На Земле именно из этой прослойки вышла элита новых независимых государств, когда классический колониализм сменился неоколониальной эксплуатацией. Но есть ли на Кронтэе почва для подобных перемен? Ведь все присутствующие здесь представители привилегированного общества так или иначе обслуживают интересы имперцев. Не исключено, что даже босс Стек по закону ничем не владеет, а только управляет от имени своего кээнского патрона.

Завтра или когда они там вернутся в оплот, он обсудит свои наблюдения с напарником. Может, Братец Хо придет к каким-либо иным выводам, но Илья не видел в этой среде никакой опоры. Уж очень тесно они связаны с кээнскими господами. Кроме того, их кичливое богатство оплачено нищетой и униженностью других кронтов. Илья вспомнил деревню и почувствовал, как у него натурально зачесались кулаки.

Хотя было же здесь и восстание! Да, среди его организаторов были имперцы, которые в представлении Ильи выглядели местными аналогами революционеров-народников. Но должны же были они иметь помощников и организаторов среди кронтов! Или то была чистая пугачевщина либо жакерия со множеством мелких отрядов? Как плохо, когда не хватает достоверной информации! Те, кто готовил их на Земле, сами были не совсем в курсе… или не считали нужным их просветить…

Однако даже размышляя, Илья не переставал внимательно прислушиваться и приглядываться. От него не укрылось, что в зал вбежал слуга и, лавируя между гостями, бросился к помосту, где босс Стек продолжал угощать своих прихлебателей.

– Вонючка идет! – тревожно прошелестело по залу.

Илья напрягся. Он не ощущал опасности лично для себя, но их наставник внезапно обеспокоился. Потихоньку-полегоньку он начал сдвигаться поближе к одной из боковых дверей, которые использовали слуги. Братец Хо тронул Илью на рукав, и они вдвоем начали смещаться в ту же сторону. Похоже, им не стоило больше здесь задерживаться.

Один из гостей, не выдержав, открыто рванул к выходу, толкнув по дороге Жабыча. Но его самого заставил податься назад вышедший прямо из заветной двери атлетично сложенный кронт, одетый во все красное, словно пожарный… или палач. В руках он поигрывал короткой дубинкой с характерным утолщением на конце.

Жабыч тоже отпрянул назад и попытался затеряться в толпе. А из всех входов и выходов в зал повалили боевики в красном, заставив гостей сгрудиться в центре. Оркестрик захлебнулся и умолк, в наступившей тишине послышались шаги. Главные двери распахнулись, и на зеленую дорожку вступил высокий груболицый кронт в малиновых штанах и красно-оранжевой хламиде, будто расшитой языками разноцветного пламени.

– Многопочтенный Нас Пи Хорн! – неожиданно писклявым голосом приветствовал его босс Стек, привставший со своего кресла на помосте.

«Насхорн» – «носорог» по-немецки, окрестил про себя новоприбывшего Илья.

– Многопочтенный Стек Мун Фой! – звучно произнес «Огненный Носорог», остановившись за несколько шагов до помоста. – Что я вижу? Ты должен мне, а вместо этого начал строить каменный дом и сам пируешь! Не на мои ли деньги этот праздник?! Ты ведешь себя некрасиво!

А ведь для кронта это очень серьезное обвинение, отметил про себя Илья. Хотя вряд ли босс Стек соблюдает здешние традиции. Классическая кронтская архитектура не приемлет прямых углов, считая их грубыми, лишенными изящества и гармонии. А в этом тереме все словно топором рублено, ни одного закругления.

– Как ты смеешь обвинять в этом меня, здесь, при моих людях?! – послышался в ответ возмущенный визг. – Это дело касается только моего высокого покровителя господина Смауга!

– А господин Смауг знает, сколько он должен моему высокому покровителю? – громыхнул Носорог. – Так я скажу: теперь он знает! Спустите его сюда!

Боевики в красном метнулись к помосту, заставив гостей отскакивать в стороны. Стека бесцеремонно вытряхнули из кресла и скинули вниз, поставив на зеленую ковровую дорожку, где толстенький и низенький мясо-молочный босс совсем потерялся на фоне дюжего Носорога.

– Смотри и слушай, Стек!

Взмахнув ушами, Нас Пи Хорн вынул из своего одеяния небольшой плоский предмет, напоминающий планшет, с которым земные школьники в позапрошлом веке ходили на занятия. И это действительно был планшет. Экран осветился, и Илья, стоявший в нужном ракурсе, заметил на нем изображение имперца в чиновничьем вицмундире неопознанной принадлежности.

– Стек, паскуда зеленая, ты опять меня подставил? – уловили уши Ильи возмущенный вопль. – Приказываю немедленно погасить весь долг уважаемому Элрууну! И если ты еще раз поставишь меня в неудобное положение, я выброшу тебя как мусор!

Экран погас. Босс Стек посерел. Его уши обвисли.

– Ты!.. Ты посмел впутать в наши дела высоких господ?!

– А вот не надо было прикрываться своим Смаугом! Теперь я стребую с тебя все – здесь и сейчас!

– Постой! Это так неожиданно… Давай пройдем и обсудим график выплат…

– Нет, Стек! – встопорщил уши Огненный Носорог. – Я не дам тебе выскользнуть! Ты погасишь все и сразу, или я продам твой долг господину Горе!

Судя по тому, как испуганно загомонили гости, это была нешуточная угроза.

– Но у меня действительно нет сейчас такой суммы наличными! – взвизгнул Стек. – Мои деньги постоянно находятся в обороте!

– Растрясешь своих кошельков и клиентов, – хмыкнул Носорог. – Я согласен подождать до утра. А часть готов взять натурой. Говорят, ты приобрел большой груз для своего каменного дома. Ты уступишь его мне в счет долга. По местной цене.

– Хорошо, я согласен, – неожиданно легко согласился должник. – Его уже разгрузили, но я прикажу сложить его обратно. Здесь присутствуют Перевозчики, они доставят все в твое поместье.

– Ага, я вижу, – Носорог повернул голову. – Эй, а твоя морда мне знакома! Тащите его ко мне!

Двое бойцов в красном подхватили Жабыча под руки и доставили его пред очи своего босса.

– Старая Тхуумотха! – пыхнул огнем Носорог. – Оказывается, ты еще жив! Ну, это мы быстро исправим!

– Почтенный, почтительно прошу прощения... Я нахожусь под защитой Братства Перевозчиков, – наставник слегка посерел, но держался твердо. – Оно очень не любит, когда с кем-то из его мастеров случается нечто нехорошее.

– Я заплачу ему виру, – отмахнулся Носорог. – Или нет. Я сделаю лучше. Вижу, здесь есть еще двое. Твои помощники? Давайте их сюда!

Красные боевики дернулись, но Илья, опережая их, сам уверенно шагнул вперед. Братец Хо отстал от него на полвздоха.

– Почтенный, – Илья вежливо поклонился боссу.

– Зовите меня лучше господин, – недобро усмехнулся тот. – Но сегодня я милостив. Я дарую вам выбор. Вы можете проявить верность Братству и своему шефу, разделив с ним его участь, весьма и весьма незавидную. Или же вы завтра утром доставите груз туда, куда я прикажу. А там примете активное участие в одном представлении, в ходе которого ваш шеф, увы, расстанется с жизнью. Я же буду настолько поражен вашим усердием, что забуду о совершенном вами преступлении, приглашу вас к себе на службу и приму присягу. Ведь я, как известно, своих людей никому не выдаю!

Красное бойцы издали слаженное уханье. Одной даме из гостей сделалось дурно, но ее успел подхватить кавалер.

– Итак, молодые люди, что вы выберете?

– Мы желаем служить достойному, – ответил Илья, не задумываясь.

Что у них за планида такая – месяца не прошло с первой встречи, а их снова вербуют к себе бандиты, да еще и решив повязать кровью! Однако сейчас было важно сохранить хоть какую-то степень свободы. Тем более, что наставника не собирались убивать прямо сейчас.

– Что, Тхуумотха, не помогла тебе братва? – Ухмыльнулся Носорог, с довольным видом расправив уши. – Своя шкура, она всегда ближе к телу! Или ты, может, попросишь у меня милости? Глядишь, я и снизойду…

– Жаль, что мы тогда не послушали командира! – отчаянно выдохнул Жабыч прямо ему в лицо. – Он хотел просто пристрелить тебя без всяких затей! А мы, дурни, забыли, что дерьмо даже в дерьме не тонет...

Один из боевиков без приказа двинул ему под дых. Жабыч рухнул на пол, хватая ртом воздух.

– И не надейся, Тхуумотха, ты не подохнешь так легко! – зло оскалился босс, а его уши встали торчком. – Уберите эту будущую падаль! И отведите этих двоих, пусть займутся погрузкой!

Снаружи уже стемнело. Площадку перед теремом освещали неяркие стеклянные фонари, в которых чуть подрагивало слегка коптящее пламя.

Машин на стоянке прибавилось. Причем они заняли почти все свободное место, перегородив выезд остальным. В полутьме, которую едва развеивали светильники, все казалось серым, но автомобили носорожьей банды отбрасывали по сторонам яркие красные отблески.

В самом центре их построения находилось, наверное, самое причудливое транспортное средство, какое Илье когда-либо приходилось видеть. Скорее всего, изначально это был небольшой грузовик-трехтонка, может быть, даже военный. Его поставили на огромные широченные колеса, теперь торчащие по бокам, и оттюнинговали кабину так, что она стала походить на морду фантастического зверя с клыками-бамперами и рогами, на которых крепились зеркала заднего вида. Вместо кузова над ней возвышался динозавровый чешуйчатый горб, расписанный языками пламени и увенчанный высоким острым гребнем. Илья, не поленившийся обойти это чудо техники по кругу, выяснил, что сзади у него торчит крокодилий хвост с шипованной булавой на конце.

Конвоиры в красном не препятствовали им осматривать чудо-экипаж своего босса. Вообще, Илья подсознательно ожидал увидеть нечто, похожее на взятие рыцарского замка удалой баронской дружиной, но налетчики вели себя удивительно прилично – не трогали слуг в желто-коричневом и не задирали юбки служанкам. По-видимому, бизнес на Кронтэе все-таки велся цивилизованно.

Потянув время, Илья смог увидеть, куда потащили Жабыча. Наставника, стянутого веревками, как тугой сверток, забросили прямо в багажник одного из красных автомобилей с нарисованной на капоте зубастой пастью.

Дальше им незачем было здесь оставаться, и они отправились на склады, где уже трудились работники, возвращая обратно в трейлер только что привезенный груз. За процессом наблюдали несколько боевиков и два управляющих – в желто-коричневом и красном. Позвав на помощь Братца Хо, они тщательно сверили комплектность, а затем заперли кузов и поставили на нем две печати.

– Вы, двое, со мной, – повернулся к землянам красный служитель. – Мой господин желает, чтобы вы до утра находились в доме.

– Но мы же еще не перешли к нему на службу, – нашелся Братец Хо. – А наш господин требует, чтобы мы всегда ночевали в машине и охраняли ее.

– Кто ваш господин? Неужели он главнее моего господина?

– О, наш господин – сам великий хатт Джабыч! – не задумываясь, выдал Илья, уважительно свернув уши и подняв вверх указательный палец. – Не стоит расстраивать его по пустякам.

– Э-э-э…

Служитель, так ничего и не придумав в ответ, опустил уши и все-таки свалил, оставив их у машины. А Илья получил шутливый толчок в плечо от напарника – молодец, мол!

Убедившись, что никого поблизости нет, Братец Хо развернул трейлер кабиной к выезду. Теперь им надо было немного подождать, пока все угомонится.

Наконец владения босса Стека погрузились во тьму. Небо было затянуто тучами и казалось черным. Только в тереме продолжали гореть несколько окон, да со стороны стоянки пробивался слабый свет.

Впрочем, для тех, кто обладает аугментированным ночным зрением, темнота – не помеха, а подспорье.

– Пойду прогуляюсь, – Братец Хо поднялся и бесшумно канул в ночь.

Вьетнамец отсутствовал долго, больше полутора часов, но Илья почти не беспокоился. Как разведчик и следопыт, напарник был выше его на целую голову. На Земле он и не в таких местах бродил и отовсюду благополучно возвращался.

Вот и сейчас комок тьмы внезапно соткался в знакомую худощавую фигуру с большим свертком в руках.

– Пришлось немного подождать, пока все окончательно не успокоится, – слегка пожал он плечами в ответ на незаданный вопрос. – Почти всех гостей с вечеринки отпустили, но в поместье прибыло несколько новых. Возможно, те самые кошельки босса Стека, которые должны помочь ему собрать нужную сумму.

– То есть, на стоянке перестановки?

– Да. Наша машинка теперь стоит у ближнего края, но под самым фонарем. А возле него постоянно торчит один из охранников.

– Сколько их?

– Трое. Опытные, ретивые. Незаметно не пройдешь.

– Значит, придется немного пошуметь, – хмыкнул Илья.

– Придется.

Братец Хо развернул сверток, в котором оказались три полосатых халата, какие носили слуги босса Стека.

– Я тут немного пошарил и разжился кое-каким тряпьем. – сообщил он. – Вряд ли они знают всех здешних в лицо.

– Это точно, – Илья набросил на себя чужую одежду. – А что в карманах?

– Гравий. Набрал тут поблизости на стройке.

– Чтобы пошуметь?

– Ну да.

Илья сделал несколько шагов и помахал руками. Халат был чуточку свободным, но это как раз было здорово. Главное, что нигде не жал.

– Потом я прошелся по дорожке отхода, – продолжил Братец Хо. – У ворот, через которые мы сюда въехали, большая охрана. Насчитал, как минимум, по пять красных и желтых. Створки заперты на мощный засов, перед ними выставлены каменные блоки.

– Плохо, – огорчился Илья.

– Не хорошо. Но я взглянул на изгородь. Кусты колючие, густые, но ломкие.

– О, это уже лучше!

– Я наметил пару подходящих мест для прорыва. Сейчас пройдем, покажу тебе ориентиры.

– Идем, гляну.

Среди них двоих Илья был лучшим водителем. А значит, и должен был сидеть за рулем во время прорыва.

Продолжение - уже сегодня вечером. Не пропустите!

Сад патрулировали. Похоже, и здесь водились любители местных яблок или груш, от которых его приходилось защищать. Однако, двум земным агентам не составило никакого труда избежать внимания охранников. Чтобы разведать подходы к живой изгороди, понадобилось не так уж и много времени.

– Реально, – наконец, выдал свой вердикт Илья. – Проломим.

Он даже улыбнулся про себя. Спереди их трейлер был оборудован массивной рамой-тараном. Наверное, специально для подобных случаев. Илье давно хотелось опробовать ее в деле, даже руки немного чесались.

– Там будут и вторые ворота, на выезде из ранчо, – напомнил Братец Хо.

– То хмызьня, а не ворота. Железо тонкое, сами легкие. Проскочим. На худой конец, там и ограда хлипкая, из проволочной сетки.

Что ж, с путями для отхода они определились. Теперь осталось только вытащить наставника, и ходу отсюда!

– Стой! – Братец Хо тронул Илью за рукав.

– Что случилось?

– Там четвертый.

– Где он?

– В кабине боссовой таратайки.

– Черт!

Теперь и Илья разглядел своим ночным зрением темный силуэт за лобовыми стеклами. Вот досада!

Уже подготовленный к броску гладкий каменный голыш отправился обратно в карман халата. А ведь так удачно все складывалось! Все три красных охранника как раз собрались в одном месте.

– Что будем делать? – спросил он напарника. – Мимо них мы к монстротраку не пройдем. Может, он там уснул? Чем ему еще там развлекаться?

Вьетнамец на несколько секунд задумался.

– Отвлеки их на пару минут. Я заскочу в кабину, приберусь, потом сделаем этих.

– Хорошо… – кивнул головой Илья.

Вот только легко сказать, отвлеки… А чем?

Может, устроить перед ними танцы?.. Или…

У Ильи вдруг мелькнула совершенно сумасшедшая, но вместе с тем вполне реальная идея.

Оставив напарника под деревом с низко опущенными ветвями – лучшего укрытия в ночных сумерках не придумаешь, он сделал большой крюк. А потом... встал во весь рост. Ни от кого не скрываясь, пошел от терема прямо по направлению к стоянке. Да еще и насвистывал по дороге, чтобы поднять себе настроение.

– Стой, кто идет?! – окликнули его. – Что тебе здесь нужно?

Илья послушно остановился и вдруг зачастил по-имперски:

– Это я просто мимо иду, хотел погулять я в ночном саду...

Слова сейчас были не так важны, потому он больше внимания уделял правильному ритму. Еще и покачивался в такт, притоптывая и прищелкивая пальцами.

– Вышел наружу, увидел вас. Тогда вы послушайте мой рассказ...

– Круто у тебя получается! – все трое охранников повернулись к нему. – А еще можешь?

Конечно, он мог. А что ему оставлось делать?

В ход пошли и другие «домашние заготовки»:

– …Скоро на улице стало темно, лезу отважно в чужое окно. Как меня встретили, лучше не знать. Лишь на рассвете смог убежать!

Илье показалось, что небольшой комок тьмы скользнул по направлению к стоянке. Вернее, он уловил краешком взгляда какое-то неясное движения. Но он даже не стал присматриваться, полностью сосредоточившись на тексте. Все-таки, имперский язык удивительно немелодичный. С ним толковый ритм так трудно забацать!

– …Сверху вода льет, снизу вода... Значит, досталась плохая судьба! Здесь не бежать бы, на лодке грести, и никого на себе не нести!

Где же Братец Хо, чего он копается?! Неужели думает, что Илья до бесконечности может петь и плясать?

Запас складных фраз быстро закончился, приходилось импровизировать. Текст становился все более бессвязным. Зато охранники буквально смотрели ему в рот, затаив дыхание.

– …Фтаалинао глоонзикиан, хо-дмизгозеу, вовсе не там! – ему уже приходилось мешать местные слова с русскими. – Тхауни-марэ, тхауни-на, абракадабра, сошла ты с ума!

А слушатели, похоже, совсем не обращали внимания на чушь, которую нес Илья. Он что, их заворожил?!

– …На лугу граблями машут косари. В тронном зале очередь, все они цари!

У Ильи словно сам собой переключился ритм. Все-таки это совсем не просто – все время придерживаться заданной мелодии. Охранники вздрогнули, но глаза у них стали совсем стеклянные, никто даже не моргнул. Зато новый размер позволял наращивать темп.

– …Нагибайте дерево, реки вдаль текут! За дебош заплачено, и мякины пуд!

Легкая тень взметнулась между громадных колес прямо в кабину монстр-трака. Беззвучно распахнулась дверца. Но красные боевики не обратили на это никакого внимания – необычное представление полностью захватило их.

– …На собак не гавкают, досылай патрон! В нос все бьют баклушами, без портфеля – шмон!

Выдав последнюю фразу, Илья сделал неожиданный выпад вперед, схватил двух ближайших к нему охранников и сильно стукнул их головами двух о друга. Третьего приголубил словно выросший из-под земли Братец Хо.

– Ф-фух! – Илья, тяжело дыша, вытер рукавом халата мокрый от пота лоб. – Иногда добрым словом можно добиться не меньше, чем пистолетом!

Не теряя времени, они оттащили потерявших сознание охранников подальше в тень. Уложили на землю и бесцеремонно стянули с двоих красные куртки. Илья, наскоро переодевшись, подхватил свой желто-коричневый халат, который теперь предназначался Жабычу.

Спокойным деловым шагом, они подошли к нужному автомобилю. А куда спешить? Суета лишь привлекает ненужное внимание.

Братец Хо несколькими быстрыми движениями вскрыл замок багажника.

Вш-ш-с-с-схак!!!

По ним словно ударила разжатая пружина. Илья едва успел заблокировать разящий взмах руки с зажатым между пальцами лезвием.

– Наставник, ты что, сдурел?! – искренне возмутился он.

Действительно, не хватало еще инвалидом остаться из-за того, что кто-то обознался!

– Птенцы? – Жабыч, весь в обрывках веревок, уставился на них по-настоящему сумасшедшими глазами. – Откуда?!

– Не сейчас! – Илья буквально за шиворот выволок его из багажника. – Ходу!

У Жабыча подкашивались ноги, но он упрямо рвался вперед. Правда, помогало это слабо, Илье фактически пришлось тащить его на себе.

Пока им везло. Никто не заметил похищения узника и не обратил внимания на исчезновение караульных на стоянке. Но затишье не могло продолжаться долго.

Рывком втянув за собой в кабину наставника, Илья запустил двигатель. Его мощное рычание разнеслось по притихшему ночному саду. Вот теперь счет пошел на секунды – шум едущего грузовика должен был перебудить всех в округе.

Взревывая мотором, тяжело груженый трейлер вырулил на дорогу, ведущую через сад. Илья пока не включал фары – ему хватало ночного зрения. Но впереди уже замелькали огни – услыхав приближающийся рокот, стража перед воротами всполошилась.

А вот вам фокус! Не ждали?

Многотонная машина вместо того, чтобы притормозить перед воротами, свернула с дороги прямо на лужайку, проскочила между редко посаженными деревьями, зацепив только их кроны, и, разгоняясь, пошла на таран.

– Кр-руши! – выкрикнул Илья по-имперски.

Трейлер со всей дури вломился в густую живую изгородь. Послышался оглушительный хруст, треск и скрежет, но тяжелая машина, почти не замедлившись, проломила хрупкое препятствие. Передние колеса с ходу проскочили неглубокую канаву и зацепились за грунт уже на той стороне.

– Поберегись!

Проломив ограду пастбища, сооруженную из длинных жердей, трейлер выехал на дорогу и понесся по ней, наращивая скорость. Световое пятно над оставшимися позади воротами стремительно удалялось от них.

– Фары! Ты разобьешь нас всех, безмозглый птенец! – немного оклемавшийся Жабыч вцепился в плечо Ильи.

– Я и так вижу! – рявкнул тот в ответ. – С огнями они нас за километр заметят!

Никто не сомневался, что Носорог немедленно пошлет за ними погоню. Разве он мог такое простить? Они в грубой форме отказались пойти к нему на службу, похитили его личного врага, да еще и угнали трейлер, полный драгоценных стройматериалов, которые он уже наверняка считал своими!

Однако, у них были все шансы уйти. Главное – вырваться из владений босса Стека, а там ищи их свищи по ночным дорогам!

Рычащей темной массой трейлер промчался через тихую, без единого огня, деревушку. Промелькнуло повисшее между столбами тело – не разберешь, то же самое или уже другое. Проскочили мимо и стремительно унеслись назад тусклые фонари над скотными дворами.

Илья постоянно поглядывал в зеркала заднего вида, ожидая и опасаясь увидеть в них далекие отблески фар. Но пока там было абсолютно темно и пусто. Зато огни замаячили впереди – беглецы доехали, наконец, до внешней ограды.

Ворота были заперты, перед ними суетились охранники с дубьем, но Илья даже не делал попытки замедлить ход. Трейлер с легкостью снес и эту преграду.

Теперь осталось преодолеть небольшой участок и выехать на шоссе. Тут уже фары были необходимы, чтобы на них никто не наткнулся в темноте. Илья включил их, сузив до предела глаза и отключая ночное видение. А проморгавшись, увидел впереди несколько красных автомобилей, вставших барьером поперек дороги.

Что ж, у Огненного Носорога не дураки служили! Лучше зная местность, они поехали напрямик и успели перехватить беглецов.

Вот только тяжелый трейлер и не собирался останавливаться. Втопив педаль газа в пол и включив звуковой сигнал на максимум, Илья пошел на таран.

Психическая атака удалась. Одна из красных машин, на которую должен был прийтись удар ревущего на всю округу трейлера, торопливо подалась назад и, не рассчитав, провалилась в кювет, задрав вверх капот.

Грузовик прорвался в брешь. Увы, она оказалась маловата – трейлер зацепил своей массивной рамой ближайший автомобиль и, хорошенько боднул его, отбросив в сторону.

Не снижая скорости, Илья лихо выписал крутой поворот – шины отчаянно завизжали, а тяжело груженый прицеп описал задними колесами широченную дугу, чудом не опрокинувшись. Но водителю было не до того – тут уж либо пан, либо пропал!

Илья вырулил на пустынное ночное шоссе, больше ориентируясь на свое чутье, чем на зрение – оглядываться по сторонам было некогда.

«Почему они не стреляют?!» – пронеслась в голове недоуменная мысль. И тут же он вспомнил: кронтам запрещено иметь огнестрельное оружие. За этим имперцы следили очень строго, и даже самый крутой босс не смел вооружать свою охрану иглометами или пистолетами.

Однако погоня продолжалась. Илья видел в зеркало заднего вида, как минимум, три пары приближающихся фар.

Ну что они ему могут сделать? Например, поравняться и попытаться пробить шину какими-нибудь дротиками. Или вообще поразить его копьем через окно кабины. У этих головорезов вполне может найтись подходящее оружие, а опыта им не занимать.

Что ж, поиграем…

Дождавшись, когда первый из преследователей пойдет на обгон, Илья вильнул налево, отжимая его на пустую встречную полосу и еще дальше, к бровке. Тот вылетел на обочину, но лишь сбавил скорость. А Илье в это время пришлось резко смещаться вправо, чтобы перекрыть дорогу еще одной красной машине.

Черт, плохо! Встречного движения нет, а используя всю ширину дороги, они его рано или поздно обойдут!

К счастью, вскоре впереди загорелась красная цепочка огней, обозначавшая зону ремонтных работ. Дорога сузилась, а в середине ее перегородил барьер. Три красные машины держались сзади, не отставая, но и не пытаясь обогнать громоздкий трейлер.

Нет, сами они не отцепятся. Но как стряхнуть их с хвоста?!

Внезапно к Илье пришла новая идея. Сумасшедшая, конечно, но что им терять?

– Наставник! – выкрикнул он. – Тут поблизости есть блок-пост лоокхов?!

– Через два километра будет съезд направо! Там еще семь километров, и выезд на их грузовую трассу!

Жабыч, к счастью, не стал ни спрашивать, ни ругаться, а сразу выдал точный ответ.

– Понял!

Дорожный ремонт остался позади, и Илье снова пришлось вилять, чтобы не допускать обгона. Съезд пришелся как нельзя вовремя. Эта дорога была вдвое уже, причем на встречке начал попадаться всякий разный народ. Одна из красных машин, снова попытавшаяся пойти в обгон, едва не угодила под грузовик, после чего вся носорожья шайка немного сбавила скорость.

Впереди, наконец, показался блок-пост. К счастью, перед ним не было никакой очереди. Притормозив, Илья осторожно въехал в зону досмотра. Красные автомобили остановились метрах в двухстах от них, точно перед тем местом, где на дороге появлялся высокий разделительный барьер.

– Кто такие, что везете, чего по ночам шляетесь?

К трейлеру, зевая, подошел имперский унтер-офицер в сопровождении двух вооруженных солдат.

– Строительные материалы, господин, – низко поклонившись, Илья протянул ему документы и… жетон добровольного помощника полиции, полученный в Дресеклоаке. – Нас преследуют, хотят отобрать груз.

– Люди босса Вонючки? – хмыкнул Имперец, бросив взгляд на красные автомобили, хорошо видные в свете фонарей, освещающих трассу. – Ладно, зеленый. Раз ты полезный, езжай. А с этими мы разберемся.

– Благодарю, господин!

Взлетев в кабину, Илья запустил двигатель, направляя трейлер в открывшиеся перед ним ворота. Преследователи, как он заметил, развернулись и отправились восвояси. Проходить через блок-пост они не решились.

Через несколько километров, увидев впереди боковой карман, Жабыч приказал свернуть туда и остановиться. Выполнив приказ, Илья с некоторым удивлением взглянул на него.

– Ах-ха-ха-ха-х-ха! – наставник рассмеялся скрипучим нервным смехом. – Птенцы, да вы, вы просто… ха-ха-ха!.. Так оборвать уши Вонючке!

– Но груз, наверное, придется ему вернуть? – трезво заметил Братец Хо. – Ведь он честно забрал его за долги у Стека?

– Он… ха-ха… забрал… Вот только Стек за него пока не заплатил!

– Как так?

– Он только зарезервировал деньги у посредника. А передаточную запись должен был сделать после пира. Так что, сорвалась наша продажа, птенцы! Зато и Вонючка ничего, совсем ничего не получит! Ха-ха-ха-ха!..

– Наставник, а почему Вонючка? – поинтересовался Илья.

– Любопытный?! – на его уставился совершенно спокойный и холодный взгляд. – Ладно, ты все равно услышал. Десять лет назад, в совсем другом месте, эта гнида занималась текстилем. У него была огромная фабрика с тысячами рабочих. Они должны были трудиться день и ночь без устали. И чтобы они не могли отдохнуть, даже отправившись присесть по своим делам, он специально разводил в туалетах гнусную вонь и срань. Дабы даже самые стойкие не могли там выдержать больше пары минут.

– Вот гад!

Илья вдруг вспомнил, что когда-то читал нечто подобное про одного такого же хитрозлобного земного фабриканта. Тот жил в России в конце то ли девятнадцатого, то ли двадцатого века… Хотя нет, скорее, все-таки девятнадцатого…

– Этот паскудник тогда не успел сбежать, вот нам и попался. Наш командир, он совсем молодой парень был, ненамного старше вас, но очень умный, хотел его просто пристрелить. А мы вот решили к работникам той фабрики прислушаться. Уж очень они на него злы были. В общем, связали мы его – и головой вперед в самую грязную дырку спустили! А он, стревец такой, как оказалось, взял да и выплыл!

Жабыч – участник восстания! Илья почувствовал себя ребенком, который весь день возил с собой в коробке громадный торт, а теперь получил возможность откусить от него кусочек. Он даже облизнулся.

– Эй, птенцы, хватит меня отвлекать! – сразу же почуял неладное наставник. – Хотя, вон вы какие клювастые! Вы откуда взялись такие способные? А, братцы?! На кого работаете?!

– Даю самое честное слово, что ни на кого на всей Кронтэе и вообще в Империи! – Илья со всей серьезностью взялся за мочку правого уха, подтверждая правдивость своих слов. – Но в любом случае, какое бы прошлое у нас ни было, теперь мы – Перевозчики!

– Братья Перевозчики… – с сомнением повторил Жабыч, бросая подозрительные взгляды то на одного, то на другого. – Срок ваш испытательный еще не прошел, рано вам еще себя так называть! Хотя, думаю, отбрасывать вас не станут. Я таких отчаянных и везучих долбоклюев в жизни не видел! Братству вы пригодитесь...

Продолжение - уже завтра утром. Не пропустите!

Чем сложнее техника, тем более она уязвима. Порой достаточно лишь небольшой неполадки в одном из ключевых узлов, чтобы все пошло наперекосяк. А если речь идет о космическом корабле, то шансы на его выживание в случае серьезной аварии уменьшаются чуть ли не на порядок.

Так случилось и в этот раз. «Летающая тарелка» – одна из тех, что регулярно стартуют с космодрома на мысе Канаверал, на десятикилометровой высоте вдруг дернулась, накренилась, практически встав на ребро, а затем вспыхнула и разлетелась на куски, словно тарелочка для стендовой стрельбы, поймавшая меткий заряд.

Правда, от нее остались не только обломки. Автоматика за мгновение до гибели корабля успела отстрелить спасательную капсулу. Через полминуты на голубой небесной глади распустился ярким цветком аварийный парашют.

Его появление вызвало у всей смены в Центре управления полетами дружный вздох облегчения. Один из операторов даже широко перекрестился и приложил к губам образок Девы Марии. Однако радость оказалась недолгой. Вскоре выяснилось, что в капсулу успели перебраться только пассажиры – пять «космонавтов-исследователей». Экипаж корабля боролся до конца и погиб вместе с ним.

В некоем кабинете на шестнадцатом этаже одного из федеральных зданий в деловой части Хьюстона это происшествие вызвало бурную реакцию.

– Сочувствую! – мужчина средних лет, выглядящий как вполне обычный человек, разве что высокий, долговязый и с длинной лошадиной физиономией, хватанул сразу полбокала шампанского. – Но все могло быть еще хуже! Потерять такую важную персону, как советник, стало бы полным провалом со всех точек зрения! Надеюсь, этот прискорбный инцидент не отразится на нашем взаимовыгодном сотрудничестве? Обещаю, что впредь мы будем действовать осторожнее.

– Дороговато вы нам обходитесь, – проскрипел в ответ несомненный землянин с незапоминающимся лицом.

– Да, а впредь будем стоить еще дороже! – последовал агрессивно-напористый ответ. – Зато мы продадим вам то, что не продаст никто другой в Империи, и окажем услуги, которые не предоставит никто, кроме нас. Мы – вне политики! Мы не Космофлот и не Императорская фамилия, наше дело – бизнес. Как и ваше, кстати!

– Некоторые коммерческие секреты следует охранять не менее тщательно, чем государственные, – заметил еще один землянин в военной форме с полковничьими орлами на погонах. – У вас течет, господа!

– Мы решим эту проблему! – окрысился замаскированный имперец. – Готов обсудить вопрос о разумной компенсации. Но я бы все-таки хотел сначала закрыть вопрос с нашей сделкой.

Он осушил бокал и поставил его на стол. Тонкое стекло мелодично звякнуло.

– Груз потерян по вашей вине. Надеюсь, вы не будете это оспаривать? Вам придется оплатить новую партию. По полной цене. И мы не торгуемся.

– Ладно! – инопланетный бизнесмен поморщился, но махнул рукой. – А бонус?!

– Уже доставлен и погружен. Вы получите его на Филлине. С «Одиссеем».

– Это мне предстоит его теперь ждать тьмой покрытую уйму времени?! Что ж, вы не оставляете мне выбора. Наш резидент на Филлине встретит ваш корабль. А о конкретике, думаю, мы договоримся позже. Исходя из текущей ситуации.

– Безусловно, – кивнул полковник. – Но я все-таки посоветовал бы вам принять консультационную помощь наших… специалистов по безопасности. Повторение сегодняшнего инцидента недопустимо!

– Вы здесь – хозяева, и я вынужден признать вашу правоту, – тяжелый подбородок на лошадином лице после некоторых раздумий качнулся вниз, выражая согласие. – Пусть будет так. Ваши люди реально хороши, а мы умеем быть не только Учителями, но и учениками.

В Хьюстоне наступил вечер, а на Южном Урале, в новой столице Китеже это было уже раннее утро следующего дня. Правда, день был субботний, но это не имело значения. Службы, занимающиеся вопросами безопасности не только одного государства – целой планеты, работают без выходных.

– Наши американские коллеги, похоже, попали в затруднительное положение, – озабоченно отметил хозяин кабинета, пожилой атлет с обветренным простецким лицом. – Партнеры, контрагенты, а теперь еще и эта третья сила… Они потеряли корабль, потеряли экипаж. К счастью, обычный челнок, а не один из тех самых кораблей, но ситуация все равно поганая. По сути, им пришлось смотреть со стороны на игры чужих спецслужб на своей территории!

– У них не было другого выхода, – пожал плечами его собеседник. Лет на двадцать моложе, он производил впечатление матерого волчары. – Ни они, ни мы пока не можем раскрываться и играть в полную силу.

– Однако и при игре в поддавки можно мухлевать! Полагаю, нам все-таки следует немного нарушить соглашение и увеличить количество посвященных в экипаже. Хотя бы первого уровня и хотя бы на одного человека. Поэтому, Иван Александрович, возвращайтесь в Москву. Понимаю, что осталось всего три дня… но боюсь, через полтора года экспедиции там понадобятся все, способные понять, что происходит.

– Три дня – это немалый срок, – улыбнулся Иван Александрович. – За это время могут представиться всякие возможности. Успею.

* * *

О гибели «Индианаполиса» я узнал утром в субботу. Мой вирт просто раскалился, выбрасывая огромные массивы тревожной информации. Но самое главное я узнал меньше, чем за две минуты.

Имя крейсера, доставившего на остров Тиниан основные части атомной бомбы, уничтожившей Хиросиму, а затем ставшего жертвой японской подводной лодки, и в этом веке оказалось несчастливым. Корабль, обычная рабочая лошадка для изучения гравитационных технологий и полетов внутри Солнечной системы, стартовал с мыса Канаверал, когда в Москве уже наступила ночь, и вдруг разлетелся на части на десятикилометровой высоте.

Система аварийного спасения вытянула пятерых космонавтов-исследователей, однако, экипаж, боровшийся за корабль до конца, погиб в полном составе. Сеть заполнили фотографии и фантограммы троих молодых людей – командира Тимоти Гарднера, второго пилота Сэма Холмса и бортинженера Аарона Штайнмерца. Эти три имени повторялись постоянно и во всех сочетаниях.

Точные причины катастрофы пока не были известны. Обломки корабля рухнули в океан в нескольких десятках километров от берегов Флориды. Специалисты разбирались с данными телеметрии. Однако предварительные оценки указывали на неполадки в двигательной группе.

Этот инцидент грубо и зримо напомнил, что и наш звездолет, по большому счету, является экспериментальной техникой. Не доведенной до полной надежности. В подобной ситуации наш полет к звездам вполне может оказаться полетом в один конец. У нас-то никакой системы аварийного спасения не предусмотрено. Да и кто будет нас спасать, если мы в момент аварии окажемся в миллиардах или триллионах километров от Земли?!

Здесь возникал еще один повод для тревоги. Наш корабль был совершенно уникальным. Никогда Земля не создавала ничего подобного. Почти все его основные системы можно было назвать опытными и экспериментальными. «Магеллан», на котором летал кэп Коржевский, по сравнению с «Одиссеем» выглядел как биплан Джона Алкока и Артура Брауна, которые в 1919 году впервые пересекли по воздуху Атлантику, рядом с современным мне трансатлантическим «Боингом» или «Эйрбасом». Или «Конкордом»… Пожалуй, впервые после попадания в XXIII век мне в голову пришла осторожно-боязливая мысль: а не слишком ли широко шагают товарищи потомки?

Кстати, в этом я не был одинок. В сети вдруг зазвучали во всю мощь осторожные голоса, советующие на всякий случай отложить старт «Одиссея» на месяц, а то и на следующий год до проведения дополнительной проверки всех систем. Предложение, честно говоря, было необоснованным. На погибшем «Индианаполисе» устанавливались гравитационные двигатели того типа, что использовались на вспомогательных корабликах-челноках, которые нес на борту «Одиссей» для исследовательских полетов в системе Хары. Наша установка была совсем иного калибра.

Поэтому скептики, лучше разбирающиеся в теме, выступали за то, чтобы вовсе отменить экспедицию «из-за плохого предзнаменования», либо перенести ее на неопределенный срок, либо заменить еще одним испытательным полетом. Впрочем, более обоснованных аргументов эта братия не приводила, так что я решил вообще не обращать на нее внимания.

Знакомясь с сетевыми дискуссиями, я немного опоздал на завтрак. Там тоже вовсю обсуждалось вчерашнее происшествие. Эрик Болас с жаром доказывал, что гравикомпенсаторы потерпевшего аварию корабля – полные аналоги тех, что стоят на «Одиссее», полностью надежны, поэтому вряд ли могли бы стать причиной гибели «Индианаполиса». Сергей Сухина в ответ на это сдержанно хмыкал, и я бы, пожалуй, поддержал его. Именно отказы гравикомпенсаторов наиболее часто обыгрывались в наших вводных и, судя по всему, не зря. Обладая знаниями оригинального Константина, я как раз понимал неполноту нашего овладения гравитационными технологиями.

– Костя, а что считаешь ты? – заставил меня поднять голову громкий голос кэпа. – Тут у нас что-то вроде импровизированного Совета экипажа. Так что, выскажи и ты свое мнение.

– А какие вообще возможны варианты? – поинтересовался я.

– Пока их три. Можно действовать по плану, словно ничего не случилось. Можно отложить вылет до завершения расследования по «Индианаполису». Можно проверить еще раз все грависистемы на «Одиссее», и если не выявится никаких проблем, стартовать. Впрочем, ты сам можешь предложить свой вариант, четвертый.

– Плыть по морю, то есть, лететь в космос – необходимо, жить – не так уж необходимо, – процитировал я то ли какого-то древнего мыслителя, то ли моряцкий фольклор. – Я – за старт по графику. Иначе мы начнем колебаться, сомневаться в себе, и ни к чему хорошему это не приведет.

– Интересное объяснение, но твое мнение – это мнение большинства, Костя, – кивнул Коржевский. – Я сообщу решение экипажа топам. Впрочем, по моему впечатлению, старт бы все равно никто не стал откладывать. Тим Гарднер был хорошим парнем, он бы и сам не одобрил, если бы из-за него сорвалась наша экспедиция.

Хм, немного странно...

Присев за стол, я налил себе чаю и начал неторопливо сооружать бутерброд, попутно обдумывая ситуацию.

По-моему, может, поверхностному впечатлению, в XXIII веке уделяли чересчур повышенное внимание личной безопасности. Поэтому было бы логично перенести старт на более поздний срок. Хотя бы для того, чтобы сначала понять, из-за чего погиб «Индианаполис». Как бы там ни было, если проблема – в технике, это может повлиять на нашу экспедицию. Тем более, что нам не надо было попадать в нужное орбитальное «окно», вылетать именно в начале ноября и не неделей позже. Или наш план составлен настолько жестко, что не допускает отклонений?!

Кстати, а почему тогда я сам выступил в поддержку старта без всяких промедлений? Возможно, мне просто хотелось скорее покинуть Землю, где я до сих пор чувствовал себя не совсем своим и точно не в своей тарелке. Вот в экспедиции, как я надеялся, меня будет ожидать настоящее дело и нормальная жизнь, в которой не надо будет следить за каждым своим действием и словом, так как полет станет для всех совершенно новым впечатлением.

Конечно, это сопряжено с кое-каким риском, но что это меняет? После грузовика на трассе еще одной смерти я практически не боялся. Скорее, на меня мог подействовать страх не выполнить свое предназначение. Будущее ждет меня в иных мирах, так пусть же оно наступит поскорее и без задержек!

Тема, впрочем, не заглохла и после завтрака. Сегодня был последний день нашей подготовки в Звездном городке, каких-либо тренировок или вводных не планировалось. Поэтому кто-то из ребят предложил пойти помянуть экипаж «Индианаполиса» у памятника погибшим космонавтам, и его поддержали все. Пошел туда, конечно, и я.

Возле «Падающей Звезды» никогда не было многолюдно. Обычно об этом памятнике вспоминали только в дни скорбных годовщин. Но сегодня всю площадку перед пьедесталом покрывал колыхающийся огненный ковер из горящих свечей.

Надо было и нам добыть их где-нибудь по дороге, возникла у меня неловкая мысль. Но тут же я заметил поблизости… автомат, торгующий свечками, к которому выстроилась небольшая очередь.

Иногда здешняя рациональность начинает действовать на нервы.

Взяв три свечи, укрепленные в полукруглых подставках, я зажег их с помощью электрического разрядника, встроенного в корпус автомата, и поставил рядом с остальными у подножия памятника. На душе было тяжело. Смерть – вообще поганая штука, а тут еще и возникало неприятное ощущение, что ее коса просвистела где-то совсем рядом.

Константин, мой альтер-эго, немного знал погибшего командира «Индианаполиса» Тима Гарднера. Он был одним из инструкторов, когда наш экипаж в прошлом году проводил подготовку в Штатах. Чужой памятью я вызвал образ неунывающего веселого парня всего на несколько лет старше меня самого. Причем улыбался он не резиновой американской, а настоящей дружеской улыбкой.

На гранитных плитах, установленных по обе стороны от пьедестала, были высечены имена. На самом деле, их было немного – меньше полусотни. И почти половину из них дали ХХ век и начало XXI. Мои современники, Владимир Комаров – я помнил нареченный его именем корабль с белоснежной надстройкой и огромными шарами, внутри которых скрывались антенны космической связи. Во времена моего детства он часто заходил в наш одесский порт. Добровольский, Волков, Пацаев – экипаж «Союза-11». Семь имен – погибшие на старте «Челленджера». И еще семь, сгоревшие вместе с «Колумбией».

Еще десяток имен приходился на конец XXI века, когда и был воздвигнут этот памятник. В те времена человечество, наконец, оторвалось от Земли и начало осваивать Солнечную систему – то самое полное сюрпризов и опасностей Внеземелье из «Лунной Радуги».

Две жизни забрали холодные пески Марса. Двое не вернулись из экспедиций в систему Юпитера, дорого заплатив за открытие внеземной жизни в подледных океанах Европы. Трое не дождались спасательной экспедиции, когда из-за аварии на обратном пути их корабль потерял возможность корректировать орбиту и промахнулся мимо Земли. Еще три имени – экипаж «Антареса», погибшего от столкновения с неопознанным обломком старого спутника. После этой катастрофы ведущие страны планеты запустили многолетнюю программу расчистки околоземного пространства от космического мусора, продолжавшуюся до середины XXII века. Однако и сейчас корабли, как правило, поднимались в космос по определенным безопасным траекториям.

На гранитных плитах было оставлено много свободного места, но за последние сто лет на них появилось менее десятка новых имен. Последние записи были датированы 2195 и 2198 годами. Двое погибших на «Дираке» – одном из первых земных кораблей с гравитационными двигателями. И четверо на XG-1 – неудачной попытке американцев построить аэрокосмический самолет на антигравах. Честь им и хвала, что невзирая на эти потери они продолжили исследования. Как бы я ни относился к штатникам, как современным мне, так и нынешним, но это они открыли людям дорогу к звездам!

Расставив свечи у подножия памятника, мы выстроились неровной шеренгой.

– Мы вернемся! – негромко, но с такой интонацией, что у меня натурально пошел мороз по коже, произнес кэп. – Слышите, мы вернемся!

– Wir kommen zurück! – услышал я шепот стоящего рядом со мной Мартина.

Внезапно меня охватило щемящее чувство сопричастности. Мы – не просто группа людей из разных стран, собравшихся вместе для участия в экспедиции. Мы – экипаж!

И мы вернемся!Продолжение - уже сегодня вечером. Не пропустите!

Хорошо иметь молодой и безупречно здоровый организм! Признаться, я сильно волновался. Можно сказать, слегка вибрировал. Наша подготовка подошла к концу. Завтра – воскресенье, последний наш свободный день. (Наверное, надо было сказать «крайний», но в этом времени не заморачивались суевериями двухсотлетней давности, у них были собственные). В понедельник проводы, а затем мы вылетаем в Америку, где уже ждет корабль, готовый к старту.

Думаю, в прошлой жизни я не сомкнул бы глаз всю ночь. Но мой новый (и новенький) организм благополучно продрых до утра. Теперь я чувствовал себя отдохнувшим и выспавшимся. Погода, как и было предсказано, стояла хорошая. Низкие тучи, донимавшие нас большую часть прошедшей недели, разошлись. Сквозь редкие облака проглядывало не по-осеннему яркое солнце, а термометр, как сообщал мне вирт, показывал плюс восемь градусов.

Отличный день для прогулки в лес. Но до общего выхода еще хватало времени, и я решил использовать его для сборов. Потом будет некогда, а завтра с утра приедут на проводы родственники Константина – еще один повод для волнения. От беспокойства надо было чем-то отвлечься, и после завтрака я раскрыл дорожную сумку.

Можете считать меня крупным специалистом по переездам – до женитьбы я сменил пять или шесть съемных квартир, а до этого жил в трех общежитиях. Мне приходилось перебираться с места на место и с парой сумок да чемоданом, и с дюжиной тяжелых ящиков, в которых больше половины веса приходилось на книги. У любого человека всегда найдется масса всякой одежды, а еще он быстро обрастает всякой домашней утварью словно корабль ракушками. Однако этот переезд оказался самым экономным – в небольшую сумку, которую можно было носить через плечо, уместились все мои (точнее, Константина) здешние пожитки.

Понятно, что нет смысла забирать с собой лишнюю одежду и обувь. На «Одиссее» у нас будет все новое вплоть до белья. И вообще, я здесь как военный, на полном государственном обеспечении.

Прочих личных вещей у меня действительно мизер. Константин вел аскетичный образ жизни, а я не стал его менять. Бумажные книги, мой главный груз в прежние времена, в этом веке сохранились, но считаются предметом роскоши, а в ходу больше виртуальные – точнее, фантомные. Кстати, выглядят они как настоящие, с иллюстрациями, которые порой оказываются клипами-випами. При желании с ней можно усесться в кресло или развалиться на диване, перелистывая иллюзорные страницы. Такие книги и в здешнем метро читают – сам видел.

За два месяца у меня уже собралась кое-какая библиотечка. Но вся она находится либо в накопителе-фумбочке, что лежит в сумке, либо на вирте в облаке, содержание которого перейдет на корабельный сервер.

Да и что я могу взять с собой в полет?!

Портреты родителей и брата с сестрой. Немного мыльно-рыльных принадлежностей, как выражались когда-то в мои старые времена. И, пожалуй, любимую чашку, чтобы в свободное от вахт время пить чай и вспоминать Землю. Вот и все, вроде бы.

Мне вдруг вспомнилась прочитанная пару лет или два века тому назад статья о современных кочевниках, которые свободно путешествуют по миру, не привязанные ни к какому-либо государству, ни к постоянной работе. Даже вещами, включая одежду, они не владеют, а лишь пользуются по мере необходимости. Как по мне, немного страшноватая концепция, если распространить ее на всех. Но вот бездетной и неусидчивой молодежи она вполне может подойти.

Как я уже заметил, в здешнем Евразийском Союзе поддерживают высокую мобильность населения. Переезжать с места на место тут действительно просто. Куда бы ты ни прибыл, везде без каких-либо хлопот, лишь дав задание вирту, можно найти небольшую квартирку с домашним храном, стиральной машинкой и сушильным шкафом (местная одежда, как правило, не требует глажки – очень полезное свойство, на мой взгляд), автоматическим пылесосом-уборщиком и даже телевизором. Мебель можно заказать из представленных опций и тут же ее получить.

Можно даже поменять планировку – в определенных пределах, само собой. Дизайн, цвет «обоев» в комнатах, расположение светильников и узор плитки в ванной устанавливаются на домашнем твинчике. Я и сам так немного поразвлекался, устроив себе спальню в стиле барокко. Местные настройки даже балдахин над кроватью предусматривали!

У молодых семей, естественно, другие запросы. Но им и предлагают большие светлые квартиры или индивидуальные дома с просторными кухнями, кладовками и отдельными комнатами для каждого из будущих троих детей. Дом можно не торопясь и со вкусом обставить, приобретая вещи в длительную рассрочку. Но при желании и они могут за один день собраться и переехать в другой конец страны, получив там равнозначное жилье.

Современная мебель прочная, легко разбирается на модули, которые размещаются в стандартных грузовых контейнерах. Грузчики в экзоскелетах шутя поднимают даже самые тяжелые шкафы.

У нас на «Одиссее», кстати, тоже есть подобные устройства. Впечатление незабываемое. Чувствуешь себя сказочным богатырем. Не удивительно, что некоторым такая работа просто в кайф.

Возвращаясь к жилью, отмечу, что оно здесь, как правило, предоставляется в бессрочную неотчуждаемую аренду. Плата за нее невелика и мало отличается от квартплаты в мои старые времена. Современные умные дома, которые начали массово строить в середине прошлого века, рассчитаны на 150-200 лет эксплуатации. Естественно, с учетом ремонтов и модернизаций. Жилищным вопросом здесь занимается государство, которое может себе позволить играть вдолгую. И, главное, никакой мороки с ипотекой!

Впрочем, никто не мешает и не запрещает выкупить свой дом или квартиру, устроив там настоящее семейное гнездо для нескольких поколений. В таком, например, вырос Константин и продолжали жить его родители.

Сигнал вирта застал меня с одиноким носком в руке над раскрытой сумкой. В последнее время я, наверное, слишком много думаю. Моя новая жизнь все-таки сильно отличается от старой, и ее надо осмысливать.

Кстати, кто это мне позвонил? Не родители, с ними у меня связь устанавливается в автоматическом режиме. Может, это снова Лиса-Олисава, с которой мы познакомились на прошлой неделе на ВДНХ в Москве? Вчера вечером мы с ней неплохо пообщались… часика этак полтора. Но нет, там высветилось совсем другое имя.

Что бы вы подумали, если бы увидели, что вас вызывает некая Раиса Махмудовна Новодомская? Вот, и мне в первый раз стало слегка не по себе. Однако это на самом деле потрясающе умная и обаятельная тетка, которая напоминает мне повзрослевшую и немного постаревшую героиню из мультисериала «Скуби-Ду» – не помню уже, как ее – то ли Вильма, то ли Велма.

Раиса Махмудовна – важная персона, она входит в Центральный Совет по космосу. Да, боюсь, мне опять придется отвлечься и объяснить, что это такое, и вообще как управляется Евразийский Союз из XXIII века.

Мою нынешнюю родину не назовешь демократией в ее классическом понимании. Как-то не приживается эта форма правления в наших широтах. Она даже подходит под определения тоталитарной: здесь все общество исчислено, взвешено и занесено в компьютеры, а все его члены не только имеют права, но и несут обязанности. Но и на диктатуру она ни в коем разе не тянет.

В привычных мне терминах я бы определил Евразийский Союз как мерито- или технократию. Прежде всего, в нем нет политиков – ни-ка-ких! Зато существуют профессиональные управленцы.

Если в мои времена ходила поговорка, что есть такая профессия – родину защищать, то здесь ее дополняет другая: есть такая профессия – государством управлять. В каждом крупном городе имеются учебные заведения, которые выпускают администраторов, начинающих свой трудовой путь на низших уровнях госслужбы в качестве социальных работников. А дальше все зависит от склонностей и талантов.

Благодаря системе классности у этих управленцев нет необходимости непременно лезть наверх по головам и карабкаться по административной лестнице. Можно, например, проработать до седых волос на скромном посту в каком-нибудь районном управлении и при этом пользоваться всеобщим уважением, получая, фигурально выражаясь, зарплату министра.

Благодаря полной информационной открытости все заслуги и ошибки находятся на виду, что очень сильно затрудняет протекцию и семейственность. За чужую спину не спрячешься и чужую работу не присвоишь. Коррупции в принципе нет, так как полностью прозрачными являются не только государственные, но и частные финансы. Даже понятие коммерческой тайны отошло в прошлое.

Не знаю, смогли бы бизнесмены из моего прежнего времени работать в таких условиях, но здешние ничего, справляются. Возможно, этому помогает то, что хорошая деловая репутация тут вознаграждается льготными условиями кредитования и прочими плюшками. А налоговая система, если разобраться, не слишком обременительная, довольно простая, полностью автоматизированная и воспринимается как в целом справедливая. Поэтому и делиться не обидно. А за ее адекватностью следят Профессиональные советы и Центральный совет по финансам.

Вот, наконец-то я добрался до Советов и Раисы Махмудовны! Дело в том, что принимать участие в решении вопросов государственного уровня здесь могут, без преувеличения, все желающие. В инфосети действуют сообщества, называемые Профессиональными советами, которые занимаются обсуждением своих отраслевых (в самом широком смысле) проблем и предложением решений. Любой знающий и неравнодушный гражданин может включиться в эти дискуссии, нарабатывать авторитет и уважение коллег, подкрепляя их реальными делами.

Этот механизм я немного знал изнутри, поскольку дед Константина, моряк торгового флота, был активным членом Профессионального совета по мореплаванию. Его областью интересов было совершенствование подготовки специалистов с точки зрения практика. Доставшейся мне памятью я помнил, как он засиживался вечером за виртом, ведя интенсивную переписку, и проверял на отце и нас с мамой свои выводы.

Наиболее достойных и испытывающих склонность к административной работе профессиональные сообщества кооптируют в Центральные советы экономики, финансов, промышленности, образования и многого другого. И да, космоса тоже. Они суммируют предложения коллег и переводят их на язык методических рекомендаций, официальных документов и рабочих проектов.

Своя вертикаль в этой системе есть и у силовиков, к которым относятся не только военные с правоохранителями, но и санэпидемстанция, МЧС, местный эквивалент Роспотребнадзора и прочие контрольные органы. Безусловно, в этих сферах информационная открытость выборочная и регулируется многоуровневыми допусками.

Общественный контроль за всей этой деятельностью осуществляют сетевые СМИ, имеющие свою отдельную структуру, и избираемые делегаты – нечто среднее между древнеримскими трибунами и народными депутатами времен СССР. Законодательной деятельностью они не занимаются, но зато работают с жалобами и предложениями граждан и имеют очень широкие полномочия по их разруливанию. Адова работка, как по-моему! Но желающие и на нее находятся.

Наконец, каждый год организуется что-то вроде вотумов доверия к властям, в которых опять-таки могут принимать участие все желающие. Они оценивают деятельность начальства по десятку критериев, и за низкие баллы могут последовать оргвыводы. Причем эта процедура стартует с районного уровня и заканчивается Координационным советом – по сути, центральным правительством, которое скрепляет хозяйственный комплекс в единое целое, занимается стратегическим планированием и вообще реально всем управляет. А на вершине всей пирамиды располагается всенародно (то есть, опять, всеми желающими) избираемый президент, исполняющий обязанности национального лидера. Выборы происходят раз в пять лет, но количество сроков не ограничено. И за последние полтораста лет, по-моему, никто меньше двадцатки не правил. Как правило, смена происходит раз в поколение, причем последняя была совсем недавно, и десятилетия не прошло.

Ф-фух, вроде бы все рассказал!

А теперь мы, наконец, послушаем Раису Махмудовну. Она – человек вдвойне интересный, потому как не только заседает в Центральном совете по космосу, но и трудится в Социометрическом комитете при Координационном совете. Интересно, что эта организация выполняет примерно те же функции, что и Академия горя и радости у Ефремова, то есть, следит за моральным климатом в обществе.

Кстати, как социолог, Раиса Махмудовна выступала против нашей экспедиции. Причем по той причине, что организуется она преждевременно, а с ней связываются завышенные ожидания. Поэтому любая неудача, а под этим можно принимать чуть ли не все, что угодно, вызовет в обществе чувство разочарования и опустошения.

Где-то месяц назад мы с ней весьма плодотворно пообщались на эту тему. Не скажу, что она меня перетащила в свой лагерь, но о многих вещах я серьезно задумался. Интересно, что скажет она сейчас, и будет ли это связано с гибелью «Индианаполиса»?

– Привет, Костик! – приветливо улыбнулась она мне с экрана словно любимая тетушка. – Собираешься?

– Собираюсь, – кивнул я, засовывая, наконец, злосчастный носок внутрь сумки. – Ведь нашу экспедицию не отменят и не отложат, верно?

– Верно, – легко согласилась она. – Поэтому я и постучалась к тебе. Пожелать счастливого пути и посоветовать не глушить локатор.

«Держать ухо востро», – перевел я про себя.

– Но почему?

– Можешь считать мне перепутанкой развесистой, но что-то с вашим полетом негрушево.

– Как так?

– Ты мои опасения знаешь, - вздохнула Раиса Махмудовна. – Вот только это не аргументы, как оказалось. Даже после вчерашнего.

– Потери трагичны, но надо идти вперед, – сформулировал я свои впечатления от дискуссий в сети.

– Не в том дело. В успехе вашей миссии почти не сомневаются. Вы еще не стартовали, а настроения есть такие, словно вы уже вернулись. С определенными результатами.

– И кого мы там должны встретить? – хмыкнул я. – Негуманоидов на велосипедах?

Шутки шутками, а классификация проблем, способных возникнуть при контакте с цивилизацией Хары, у нас имелась. Причем Стругацкие, определенно, входили в число первоисточников.

– Не моего уровня допуск, – качнула головой Раиса Махмудовна. – Но кто-то, возможно, знает. Или догадывается. И как ты понимаешь, должны быть серьезные причины, чтобы секретить такую информацию.

– Тогда почему вы рассказываете об этом? Почему только сейчас? И почему мне?!

– Ну ты же, Костик, мой любезный конфидент! – непринужденно улыбнулась моя «тетушка». – На самом деле, мне понравилась наша прошлая беседа. Ты немного изменился. Стал думать о вещах, которые раньше проходили мимо тебя. Начал делать интересные выводы. И кое-кто считает, что ты сможешь правильно распорядиться дополнительными сведениями.

Вот, главное было сказано. Мы еще немного поболтали, она пожелала нам всем чистого вакуума и отключилась. Я же погрузился в непростые размышления.

Попаданцы должны обязательно вляпываться в приключения, это закон жанра. За последние два месяца меня не раз и не два посещала мысль, что я оказался в каком-то литературном произведении, с которым просто не сталкивался ранее и поэтому не знаю сюжета. А может, оно было написано уже после моего попадания в XXIII век... Между прочим, ожидаемая встреча с инопланетянами вполне укладывается в эту версию.

Стоило мне совсем ненадолго отвлечься на размышления – и вот вам! Прямо на моем диване нахально материализовался рыжий кот. Лежит себе, развалясь и немного опираясь на сумку с моими вещами. Деловито вылизывает свое пузо, словно нет у него сейчас более важных дел.

– Ты откуда взялся? – осведомился я.

– Оттуда, – невнятно проворчал кот, не отрываясь от своего занятия. – Не мешай!

Ладно, мы не гордые.

Я пересел в кресло, разглядывая гостя. Его появление только усилило мои подозрения. В нормальной жизни говорящих котов, умеющих появляться из ниоткуда, не бывает. Значит, и место, в которое я попал, не совсем настоящее.

Интересно, а не создано ли оно моим собственным воображением? Например, лежу я сейчас в больнице в коме после автокатастрофы, а мозг рисует мне картины фантастического мира XXIII века с космическими путешествиями. И это еще в лучшем случае!

– Мряв! Немедленно раздумай это обратно! – кот поднял голову и неодобрительно посмотрел на меня.

– Ты что, и мысли мои читаешь?

– Очень надо! – фыркнул он. – Просто у тебя все на лбу написано. Вот такими буквами!

– Грамотный, значит?! – прошипел я не хуже кота. – А где тебя, интересно знать, читать научили?!

Я наконец сформулировал для себя, почему вся эта история кажется мне такой подозрительной. Если я попал в какую-то книжку, то в «твердую» научную фантастику, с космическими полетами, роботами и бластерами. А говорящие коты проходят совсем по другому жанру – фэнтези с магией, фамильярами и заклинаниями вместо технологий.

– Мряв? – рыжий перестал вылизываться и застыл в неудобной позе – то ли полусидя, то ли полулежа на спине между сумкой и спинкой дивана.

– Ты откуда сюда попал?! – продолжал наседать я на него. – Из какого мира?! Его кто-то выдумал?

– Ну выдумал, и что с того? – заюлил он. – Будто какие-то другие миры бывают?

– Что, прямо все выдуманные?

– Само собой. И меня выдумали, и тебя выдумали, – зачастил кот голосом мадам Бунши из «Ивана Васильевича». – Нет, ты не думай, это самая настоящая реальность, подлинная! В общем, мне пора.

Моментально, как это умеют делать коты, он вывернулся, переворачиваясь на лапы, и сиганул через подлокотник дивана. Подскочив, я заглянул туда. Понятное дело, там никого уже не было.

И как мне это понимать?! С кем я встретился – с глюком, реальным посланцем из иного мира или… навороченным фантомом?

Последняя версия меня как громом поразила. Со времени прогулки по ВДНХ я не встречался с чудесами местной фантоматики, но чужая память-то помнила! Может, это некий умелец в моем окружении решил пошутить надо мной, устроив представление? А так как в первый раз встреча оказалась слишком короткой, устроил вторую. В эту версию укладывались все факты. Так что, ежели мне опять привидится эта рыжая зараза, надо будет сразу хватать ее за шкирку, чтобы выяснить, материальный этот котяра или нет!Продолжение - уже завтра утром. Не пропустите!

Значит, с рыжим котярой я разобрался. Как говорится, фантом – он и в Африке фантом. Его основная задача – морочить голову честным людям, чем он успешно и занимается.

А вот с собственными мыслями что мне теперь делать?

Самой «занозистой» оказалась мысль о моем попадании в плод чьего-то творчества. Который день меня уже преследует! Но ведь и она может иметь рациональное объяснение...

В конце концов, это прошлое более-менее детерминировано, а вариантов возможного будущего может быть сколько угодно, вплоть до самого фантастичного. А если принимать во внимание еще и выдуманные миры...

Интересно, если я каким-то чудом оказался в киношке или книжке, то кто в ней главный герой? Или выразимся точнее – кто, если не я? Потому что ни трон на царствование, ни самое завалящее руководство сюжетом мне никто пока не предлагал. Вопреки всем законам жанра.

Думаю, «двигателем сюжета» должен стать один из членов нашего экипажа. Причем, автор всего этого сюрра, скорее всего, мой соотечественник. Американский писатель мог бы включить в свою книгу русских персонажей, но вряд ли стал бы добавлять к ним европейцев и японцев.

Тогда наиболее вероятные кандидаты «на трон» – это все-таки я, Олег или Сергей. У Цветана сильный уклон в железячность, так что если он попадет в какую-то историю, то типа «Марсианина» Вейра.

Кэп… Нет, кэп – это кэп, фигура слишком фундаментальная и монументальная. Ему бы памятники при жизни ставить, и отнюдь не литературные.

Значит, остаемся мы трое. Но здесь зависит от того, какие приключения нас ждут. Если в космосе, то главным героем становлюсь точно я.

На обитаемой планете Хары, коль мы ее там найдем, больше вероятность оказаться в центре сюжета у Сергея. Он точно будет высаживаться, тогда как мое дело – извозчичье. Тем более, что есть у Сухины некая военная косточка…

А вот Олег, получается, темная лошадка. У нас, конечно, не киберпанк, но что-то в нем чувствуется такое… главногероическое…

Раздумывая, я машинально глянул на часы... Ох! Опаздываю!

Герой я или нет – в любом случае, схлопотать от друзей за опоздание могу совсем не по-геройски. Они же правильный шашлык ждут, о котором я все уши им прожужжал!

Этот выходной мы решили провести большой дружной компанией в парке у костра. Правда, Марка и кэпа с нами не будет – им сейчас не до выходных.

Идея собраться на природе была моей. Уж очень хотелось угостить их старинным национальным русским блюдом под названием шашлык. Да знаю я, знаю, что оно изначально кавказское, но в нашу культуру вошло давно, прочно и с концами.

Метнувшись к храну, я открыл нужную ячейку и достал из нее большой металлический контейнер. В нем со вчерашнего вечера мариновались три с лишним кило мяса, перемешанного с мелко нарезанным луком. В красном вине, как и положено правильному шашлыку. Еще одну такую порцию должен был подготовить по своему рецепту Сергей Сухина, а шампуры и мангал по моей просьбе соорудил Цветан Чочев.

Контейнер я осторожно поставил в дорожную сумку на длинном ремне и, прихватив шапку и теплую куртку, выскочил из квартиры. В холле жилого корпуса никого не было. Чтобы одеться, пришлось притормозить, но потом я снова ускорился, выбегая наружу... и чуть не налетел на Марка.

Друг приветствовавшел меня рассеянным кивком. Его очки-инфор были затемнены – это означало, что он просматривал по ним какие-то данные. В руке Марк держал органайзер, напоминавший небольшой кожаный портфельчик. Компактный на вид, он представлял собой мощнейший вычислительный комплекс – на две головы выше моего вирта – и одновременно аппарат кодированной связи, по которому можно было напрямую связаться хоть с Белым домом, хоть с резиденцией президента Евразийского Союза в Китеже.

Нам с Марком было пока по пути, потому мы шли рядом – почти бок о бок. Облака окончательно разошлись, солнце светило ярко, даже, наверное, слишком ярко. Я сощурился, отвернул голову от слепящего луча и увидел его...

Человек в темно-серой куртке спешил нам наперерез. В руках он держал какой-то непонятный предмет, очень похожий на тортик в круглой коробке. Но вот только из «тортика» зачем-то торчал витой шнур. Незнакомец шел нервным, вихляющимся шагом. Я буквально почувствовал, как он взволнован.

Заинтересовавшись, я развернулся в его сторону всем корпусом и внезапно узнал странного прохожего!

Лет пятьдесят, блеклые, словно смазанные черты лица… Это был тот самый человек, который следил за мной в ГУМе три недели тому назад! Однако теперь его лицо никак нельзя было назвать невыразительным: оно так и пытало фанатичной ненавистью.

Нас разделяло не больше десяти шагов. Внезапно незнакомец суетливо дернул за шнур и швырнул свой «тортик» в меня и Марка.

Я действовал автоматически, ни секунды не раздумывая – у меня на это просто не было времени. К счастью, тренированное тело с мгновенной реакцией космического пилота не подвело меня.

Время вдруг словно замедлило свой бег, происходящее стало похоже на замедленную киносъемку…

Коробка взмывает в воздух, оставляя за собой тонкий дымный след…

Я с недостижимой для меня прежнего быстротой и точностью отправляю ей навстречу свое единственное оружие – сумку с мясом…

Одновременно начинаю заваливаться, сбивая с ног Марка, который еще не понял, в чем дело…

Сумка встречается в воздухе с коробкой и отбрасывает ее куда-то в сторону стоянки бильчиков. Внезапно оба предмета скрываются в яркой вспышке...

Мощный хлопок бьет меня по ушам. Плотный, горячий воздух сбивает с головы шапку, но я уже падаю, почти накрывая собой Марка…

Удар! Хруст! Звон осыпающихся стекол!

Чувствую, как что-то дергает меня за руку чуть пониже плеча, что-то колотит по спине…

Боли нет, возможно, она придет позже…

– Костя, ты цел?!

Кто-то переворачивает меня на спину.

Это – Олег. Вокруг вижу других ребят.

Получается, я спустился в холл не последним, а первым. Значит, это они меня догоняли, а не я – их?! Неважно…

Я с усилием кручу головой, пытаясь оглядется.

Террорист, очевидно, сам оглушен взрывом. Он лишь слабо трепыхается, его скручивают Сергей, Цветан и еще какие-то люди, возникшие словно ниоткуда.

Острый пороховой запах, ближайшие бильчики без стекол, их корпуса густо исцарапаны, даже немного вмяты. Ошметки сумки разбросало на несколько шагов, с той стороны тянет дымом и сгоревшим жарким. Повсюду валяются какие-то мелкие металлические обломки, разорванные куски мяса, все буквально залито красным. Пятна на мне, на моей куртке. Если не знать, что это вино, очень похоже на кровь…

Перевожу взгляд чуть ниже. Очки-инфор Марка и его органайзер валяются на земле.

Он сам смотрит на меня с оторопело удивленным видом, отнимая от лица истекающий тяжелыми каплями кусок мяса. На перемазанной щеке длинная царапина, оттуда сочится что-то даже не красное, а фиолетовое с синеватым отливом. Ко лбу прилип луковый обрывок…

– Ты цел?!

С усилием смотрю на себя. Рукав разрезан, словно бритвой, оттуда вылезает белый наполнитель… Белый, не красный… Боли по-прежнему нет.

С помощью Олега стягиваю куртку. Она вся изорвана на спине, но ни в одном месте не прорвало даже прокладку. Повожу плечами. Такое впечатление, что меня немного побило, но ушибленное о землю колено чувствуется гораздо сильнее, чем спина и плечи.

Хорошая у меня, оказывается, курточка – не хуже бронежилета. А я и не знал…

– Вроде бы, цел, – устало говорю Олегу и с его помощью с трудом поднимаюсь на ноги.

Вокруг продолжается кавардак. Куча народу, кто-то с запозданием распоряжается, кто-то громогласно требует отойти, чтобы не затоптать следы. Все заляпано красным, остатки изувеченного контейнера валяются под боком у покосившегося бильчика…

А в голове, пустой и гудящей как колокол, звенит одна и та же дурацкая фразочка из какой-то детской книжки: «Пропал морковный соус»…

Пожалуй, не стоит и говорить, что день был непоправимо испорчен. Весь Центр подготовки гудел как разворошенный улей. Лесопарк, в котором мы хотели устроить вечер у костра, оцепили. А я сидел в кабинете, спешно приспособленном под взятие свидетельских показаний, и отвечал на бесчисленные вопросы.

Почему я сразу подумал, что это бомба, а не какая-нибудь глупая шутка?

Ну-у… Наверное, потому что я увлекаюсь историей конца ХХ – начала XXI веков, а тогда терроризм был широко распространен и считался серьезной проблемой…

Да, мне кажется, он был один, без сообщников, – типичный террорист-одиночка…

Да, он сразу показался мне подозрительным… Нет, я его не знаю, но раньше уже видел этого человека…

Когда? Да три недели тому назад, вечером четвертого октября, когда я ездил в Москву… Впервые встретил его на платформе Щёлково…

Нет, думаю, это было случайным. Вряд ли он так ловко подставился под меня…

Нет, на Красной площади я его не видел, только в ГУМе… Да, я уверен, что он следил за мной…

Почему мне это запомнилось? Просто со мной ничего такого раньше никогда не случалось…

Почему никому об этом не рассказал? Наверное, посчитал эту историю каким-то дурацким недоразумением… Я не ожидал никакой опасности… Не думал, что у такого важного для всей Земли проекта, как Первая Звездная, могут быть такие враги…

Враги, враги… Конечно, я слишком рано расслабился. Как говорится, и на Солнце есть пятна, а в раю – тени.

Итак, что мне скажет на этот счет наша с Константином общая память?!

Прежде всего, конечно, британцы. Во-первых, потому что выражение «англичанка гадит» сохранило свою актуальность и в этом веке. Высокомерно отвергли предложение об участии в экспедиции… хотя теперь я не уверен, что это предложение было по-настоящему искренним. Все эти годы вели вялую информационную войну против проекта и самой идеи межзвездной экспансии человечества в целом. Судя по всему, именно они стоят за распространением всевозможных страшилок и апокалиптических предсказаний. Но, в то же время, активно развивают гравитационные технологии, в том числе, и в военных целях.

Интересно, вначале я ведь сам мысленно назвал будущего террориста «джентльменом». Не значит ли это, что я интуитивно посчитал его похожим на англичанина? Но если бы за покушением стояли британские спецслужбы, стал бы их агент так по-дилетантски выслеживать меня в бывшем универмаге? Или, может быть, это был простой исполнитель-смертник, пешка, обреченная на съедение? Как известно, в разведке отбросов нет, есть кадры…

Но тогда откуда в нем такая ненависть, такой пылающий фанатизм? Насколько я помнил, никакого мусульманского (как и любого другого) подполья в Евразийском Союзе нет. Политический ислам после реформ XXII века превратился во вполне прогрессивное и, главное, не агрессивное течение. Слово «шахид» известно сегодня только историкам. Или… может, надо искать в другом месте?

В начале двадцать третьего века существовало немало новых государств, которых не было двести лет назад. И крупнейшим из них была так называемая Панафриканская Гегемония, охватывающая большую часть «черной» Африки до границ Британской Империи и имевшая доступ к Индийскому океану, Красному морю и даже Средиземке (через бывшую Ливию).

Хорошо хоть не Доминейшн Дрейка, но и с этим государственным образованием проблем у всего мира хватало выше крыши. Основала его во второй половине двадцать первого века группа м-м-м… афроамериканцев, все – выходцы из престижных американских и британских университетов.

С помощью неясного происхождения больших денег, широкомасштабной демагогии и крепких связей в местных политических кругах эта команда поначалу захватила власть в Нигерии – уже не в такой богатой природными ресурсами стране, как в мое время. Ее нефтяные запасы оскудели, но все равно она оставалась весьма перспективной.

Большинство стран «черной» Африки в те времена находились в состоянии полного хаоса – перенаселение, голод, войны, повальная коррупция. После распада Китая на две половины и начала длительного и глубокого кризиса в США ими просто никто не хотел всерьез заниматься – хватало и других забот. Россия, например, была занята созданием Евразийского Союза и помогала только немногим своим африканским клиентам.

Возможно, та группировка просто получила негласную поддержку от мирового сообщества, которое задолбали по самое не могу все эти африканские проблемы, на проведение необычного эксперимента. И самое интересное, им это, черт возьми, удалось!

Новые власти Нигерии приступили к социальному прогрессорству не виданных в том веке масштабов. Они очень жестко и беспощадно подавили все местные преступные, террористические и трайбалистские группировки. Разработали идеологию, в которой традиционные африканские ценности каким-то непостижимым образом гармонично соединились с научно-техническим прогрессом и махровым либертарианством. Вкладывали огромные деньги в образование, приглашая учителей со всего мира. На конфискованные состояния прежней верхушки и доходы от экспорта скупали технологии и заводы «под ключ» – не самые современные, но позволившие в сжатые сроки осуществить индустриализацию, на базе которой развернулось строительство новой инфраструктуры.

Через пару десятилетий первое поколение реформаторов начало сходить со сцены. Но они сумели подготовить достойную смену, причем, из местных кадров. Нигерия превратилась в самую развитую, богатую и благополучную страну региона, предмет нескрываемой зависти соседей. По Западной и Центральной Африке прокатилась волна народных выступлений под общим лозунгом «Хотим жить как в Нигерии».

Возможно, первые такие акции имели спонтанный характер, но затем в игру вступили спецслужбы. Так или иначе, результат везде был один: народное выступление сметало старую коррумпированную верхушку, тесно связанную с транснациональным бизнесом, на ее место приходили сначала нигерийские советники, потом – нигерийские управленцы, и, наконец, по итогам демократического референдума страна добровольно присоединялась к Нигерии в качестве члена конфедерации.

Так родилась Панафриканская Гегемония. А затем с ней произошло то же самое, что и с розовской Меганезией: симпатичное молодое прогрессивное государство, не боящееся бросать вызовы сложившемуся порядку вещей и противостоять сильным мира сего, само эволюционировало в такого империалистического хищника, что любо-дорого посмотреть. Гегемония приступила к прямому захвату сопредельных стран, причем, действуя такими методами, что некоторые государства сами побежали под британский или евразийский «зонтик». Попыталась дестабилизировать обстановку в Северной Африке, что ей частично удалось. Развязала агрессивную войну против «обновленного» ислама; в ходе одного из конфликтов воздушным налетом была разрушена до основания Мекка.

К тому же, очередное поколение руководителей Гегемонии взяло на вооружение идеологию «черного расизма» и реванша за колониальное и неоколониальное прошлое, а панафриканская либертарианская «свобода» превратилась во вседозволенность. Гегемония стала полигоном для этически сомнительных и часто небезопасных научных и социальных экспериментов.

Против звездной экспедиции панафриканцы выступали яростно и бескомпромиссно, причем, как минимум, по двум причинам. Во-первых, потому что это был проект «белых» стран. Во-вторых, потому что его успешная реализация означала триумф ненавистного для них государственного начала. Да и с Евразийским Союзом у Гегемонии были свои счеты, так как именно он взял под свою защиту исламские страны, которые уже давно перестали быть «нефтяными монархиями». Эфиопия же, которая больше полувека торчала у Гегемонии как кость в горле, еще недавно имела статус протектората Евразийского союза, а пару лет тому назад превратилась в самостоятельного союзника и младшего партнера.

Учитывая, что Гегемония была образованием, насквозь идеологизированным, а система всеобщей промывки мозгов там работала качественно и без сбоев, именно панафриканцы могли бы послать «на дело» фанатика с бомбой. И то, что террорист был белым, меня не слишком смущало. Бывали и в мои времена подобные случаи, и неоднократно.

Впрочем, не имея точной информации, можно было только гадать. И надеяться на то, что будущее прояснит ситуацию.

Продолжение - уже сегодня вечером. Не пропустите!

Это будущее наступило даже раньше, чем я думал. Снимавший мои показания полицейский чин, извинившись, вышел из кабинета, а его место занял новый персонаж, представившийся как Иван Александрович. Дядя Ваня, значит…

Признаться, я ждал чего-то подобного и теперь откровенно разглядывал своего визави. Спокойный такой несуетливый мужик лет сорока пяти с цепким взглядом и этакой… матеростью. Пара моих бывших однокурсников служила в Конторе на немаленьких должностях, еще кое-то в пятом году перешел в частные структуры, так что знакомства в тех кругах у меня были, и подобных «дядей Вань» я понавидался.

– ЦИС или ТРАНС? – деловито спросил я. Всегда хочется сразу знать, с кем имеешь дело.

– Специальный комитет, – чуть улыбнувшись, «дядя Ваня» с интересом взглянул на меня. – Вот вы какой, Константин Васильевич. Давно хотел с вами познакомиться.

– Да?

Я слегка насторожился. Вот только внимания спецслужб для полного счастья мне и не хватало!

– И что стало причиной такого желания?

– Ну, в этом нет ничего удивительного, – Иван Александрович примирительно развел руками. – За последние два с небольшим месяца в вашем экипаже произошло два ЧП. Причем, в обоих случаях в их центре оказались именно вы.

– Как говорится, один раз – случайность, два – совпадение, – небрежно заметил я. – Вот три – это была бы уже тенденция, однако.

– Интересная логика, – Иван Александрович снова улыбнулся, показывая, что понял шутку. – Нет, тема нашего разговора не касается непосредственно вас. Просто, раз уж волею судьбы вы оказались на переднем крае, как мне кажется, вы должны знать некоторые факты.

– Вот как? – ограничился я нейтральной репликой. – Кстати, у вас уже есть версии, кто стоит за инцидентом? Британцы или Гегемония?

– Руки коротки, – бросил спецслужбовец, но тут же посерьезнел. – К сожалению, это полностью доморощенный кадр. «Друзья Земли». Слышали?

Константин слышал. А значит, знал и я. И это знание повергло меня в некоторое недоумение.

– Да, конечно, – сказал я. – Насколько я помню, они выступают за то, чтобы тратить деньги и ресурсы не на космос, а на приведение в порядок экологии. Но… мне всегда казалось, что это несерьезная, маргинальная какая-то группа. Выходит, среди них нашелся один псих-одиночка, которому просто повезло просочиться сквозь охрану с бомбой?

– Счастливый вы человек, Константин Васильевич, – Иван Александрович печально улыбнулся, на мгновение сделавшись похожим на настоящего доброго дядюшку, сожалеющего о жизненных неурядицах, одолевающих племянника. – Если бы это был один псих… Вы знаете, что если бы сегодня состоялся референдум по поводу вашей экспедиции, большинство проголосовало бы против?

– Не-ет, – я ошеломленно покачал головой. – Я знаю, конечно, что не все ее одобряют… Сам каждый день получаю такие комменты. Но я полагал, что прорыв человечества к звездам, выход за пределы Солнечной системы – это исключительно важно, и что подавляющее большинство людей, по крайней мере, в нашей стране думают точно так же!

– В этом, увы, и заключается главный недостаток инфорсетей, – Иван Александрович слегка усмехнулся. – Как ни поощряй дискуссии, а люди все равно предпочитают общаться с теми, кто близок им по духу и образу мыслей. Потому, как правило, они и не подозревают, что на свете существуют иные точки зрения… Знаете, Константин Васильевич, а ведь эти «Друзья Земли» и им подобные во многом правы. В последние семь лет на подготовку вашей экспедиции уходило до восьми-девяти процентов всего государственного бюджета Евразийского Союза. А это огромные деньги! Вы представляете, сколько доброго можно было бы сделать, если пустить эти средства и ресурсы на иные цели?

– Но не все ведь измеряется деньгами! – возразил я. – К тому же, насколько я понимаю, значительная часть затрат – это построение фундамента, нулевой цикл. Последующие экспедиции будут обходиться намного дешевле!

– Если они будут, эти последующие экспедиции, – мягко заметил Иван Александрович.

– То есть?!

– Неприятие к космическим исследованиям объясняется не только финансовыми факторами. Как вы правильно сказали, не все измеряется деньгами. Романтика дальних странствий, к сожалению, выходит из моды. Ее можно было поддерживать год, пять, десять, но не все тридцать лет, что прошли со времени запуска проекта. Большинству людей, Константин Васильевич, не нужны звезды! Они руководствуются, прежде всего, своими, глубоко земными интересами. Прежде чем куда-то отправляться, нужно привести в порядок свой собственный дом. А вы ведь, наверняка, знаете, в каком запущенном состоянии он все еще находится. Ну, и не забудем, конечно, банальный страх перед неизвестностью. Людям свойственно опасаться нового, а встреча с пресловутыми братьями по разуму может оказаться для них сильнейшим потрясением. Конечно, во многом это – результат британской пропаганды, но она действует!

– Как все плохо! – я не скрывал огорчения.

Ведь если лишить меня звезд, чем я вообще буду заниматься в этом мире?! Писателей и журналистов здесь пруд пруди, причем, почти каждый – любитель и у каждого второго – несомненный талант.

– Выходит, Первая Звездная экспедиция будет последней?!

– Она может стать последней, – Иван Александрович внимательно посмотрел на меня. – Точнее, она не станет последней при одном условии. Она должна завершиться не просто успехом, а оглушительным триумфом! Люди должны снова заинтересоваться далеким космосом... Или почувствовать в нем нешуточную угрозу.

– Угрозу Земле?! – теперь я по-настоящему насторожился.

– Я доведу до вас некоторую совершенно секретную информацию, – сухо сказал Иван Александрович. – Впрочем, поправлюсь: ничего по-настоящему секретного в самих фактах нет, важна лишь их интерпретация.

Не это ли имела в виду Раиса Махмудовна?..

– Готов, – кивнул я. – Могу дать любую подписку.

– Подписку?!

– Ну… Обязательство о неразглашении.

– Это лишнее. Обойдемся без формальностей, – Иван Александрович махнул рукой. – Вам известно, с чего началось создание гравитационных двигателей, благодаря которым стала возможна ваша экспедиция?

– С работ Кларка по гравитационному полю, – я чувствовал себя, словно студент, сдающий зачет. В некоторой степени так оно, наверное, и было.

– Верно, – Иван Александрович кивнул с видом преподавателя, довольного ответом. – В инфорсети выложены все рабочие документы Кларка, подробно показывавшие, как он на протяжении пятнадцати лет кропотливо занимался исследованиями, проводил опыты, делал ошибочные выводы, возвращался, искал новые объяснения и решения… Вот только все эти материалы появились в свободном доступе уже после смерти Кларка, когда он был причислен к корифеям современной науки.

– Его идеи были не сразу поняты, – рискнул предположить я.

– О его идеях просто никому не было известно. Лаборатория Кларка находилась при каком-то заштатном университете, ему помогали всего два ассистента. За пятнадцать лет – одна-единственная публикация, причем, не слишком достоверная. Его считали чудаком, даже шарлатаном, у него всегда были проблемы с привлечением грантов на исследования. Тем не менее, судя по дневникам, он располагал современным дорогостоящим оборудованием, мог проводить эксперименты, требующие высочайшей точности. И он, конечно, очень рисковал.

– Вы думаете, тот взрыв в его лаборатории был не просто так? – вспомнил я статью, некогда прочитанную Константином.

– Да, он действительно произошел при очень подозрительных обстоятельствах. Но дело не только в этом. Смотрите. Появляется информация о возможной внеземной жизни в системе Хары… Кстати, интересно, что широкую огласку она получила только с третьего раза. Ранее эти сведения появлялись в инфорсети дважды с интервалом в месяц, но прошли незамеченными…

Я понимающе хмыкнул. Переизбыток информации был характерной чертой этого времени. Наверное, поэтому очень важными считались профессии аналитика и диггера, который здесь был не любителем лазить по подземным коммуникациям, а специалистом по поиску в сети. И то, что информагенства могли не сразу обратить внимание на сообщение о вероятных братьях по разуму, меня не слишком удивляло.

– …В этой истории поражает быстрота реакции американского правительства. Вот представьте, прошло три месяца с момента катастрофы. Лаборатория Кларка разрушена до основания. Его ассистенты мертвы, сам он в больнице, откуда уже не выйдет. Материалы его исследований, согласно официальной версии, утрачены – в сети потом появятся лишь невесть как сохранившиеся копии. И тут Белый Дом, который до этого не был замечен в проявлении особого интереса к фундаментальной науке, вдруг развивает бурную деятельность. Теория и выкладки Кларка передаются для изучения целой группе ведущих ученых. MIT запрашивает и тут же получает от государства солидный грант на исследования в области искусственной гравитации. Умирающего Кларка навещает президент. На него обрушиваются слава, известность, премии – характерно, еще до того, как его труды получили широкое научное признание и практическое подтверждение. Все это происходит, буквально, в последнюю неделю его жизни, но Кларк умирает знаменитостью.

– Интересно, – успел вставить я.

– То ли еще будет! Надеюсь, для вас не является секретом то, что Первая Звездная – это, прежде всего, американский проект. Именно американцы поддерживали его все эти годы, не давая заглохнуть несмотря на все трудности. И сейчас США продолжают вкладывать огромные средства в гравитационные технологии – прежде всего, космические технологии. Хотя не могут не знать о доминирующих в мире настроениях и о том, что Второй Звездной в обозримом будущем может просто не состояться.

– Значит, они уверены в том, что она состоится?

– Судя по всему, да. И еще один интересный штрих: Артур Линдеманн, директор и владелец контрольного пакета акций Precision Technics, которая, как известно, изготовила двигательную установку для вашего корабля, является двоюродным братом начальника экспедиции Марка Брайтона. И будущее этой компании во многом зависит от того, получит ли она новые заказы на такие двигатели, или нет.

– И что все это значит, Иван Александрович?

Собственно, свой вывод я уже сделал, но хотел получить и официальный ответ.

– Американцы знают что-то такое, чего не знаем мы, – спецслужбовец полностью подтвердил мое предположение. – Причем, они не торопятся делиться этими знаниями даже со своими союзниками. И это, очевидно, как-то связано с космосом.

– Некая космическая угроза?

– Возможно. В этой связи обращает на себя внимание то, что в последние годы в США становится все более популярной военная тематика. Набирает силу пользующееся государственной поддержкой движение «Resurrection» или, буквально, «Воскрешение», ностальгирующее о тех временах, когда Соединенные Штаты были сильнейшей державой мира. Впрочем, вам, Константин Васильевич, известно об этом лучше меня.

– Это уж точно.

Один из членов нашего экипажа, а именно инженер-гравитационщик Дэвид Джонс, был прямо-таки фанатичным сторонником этого движения. Одно время он сильно сблизился с Константином на почве совместного увлечения историей конца ХХ века. А вот я старался держаться от нашего «Профессора» подальше. То, что для Дэвида было далеким прошлым и предметом для искренней гордости за достижения своих предков, для меня все еще оставалось настоящим. В последнее время его восторженный «звездно-полосатый» патриотизм меня изрядно раздражал.

– Наши выводы заключаются в следующем, – продолжил Иван Александрович. По его лицу пролегла жесткая складка. – Существует некая опасность, связанная со внеземными цивилизациями. Очевидно, опасность достаточно отдаленная, поскольку американцам о ней, похоже, известно, как минимум, пятьдесят лет…

– Ско-олько?! – вырвалось у меня.

– Есть основания предполагать, что около полувека назад к ним попали образцы инопланетной технологии, а так называемая лаборатория Кларка представляла собой секретный полигон для их изучения.

– А лабораторию Кларка инопланетяне взорвали? – не удержался я от скептической реплики.

– Есть и такая версия, – невозмутимо произнес Иван Александрович. – Вполне возможно, что эта опасность связана с системой Хары. Это, естественно, не афишируется, но «Одиссей», помимо разнообразного научного оборудования, несет и современное вооружение.

– Вот это уже серьезно! – эта новость по-настоящему ошеломила меня. – С кем же мы там собираемся воевать?!

– Именно это вам и предстоит выяснить. Поэтому считайте себя разведчиками. Будьте готовы к любым неожиданностям! Не идите на поводу у научников, которые своим неуемным любопытством могут погубить всю экспедицию. И максимальная осторожность! Ни в коем случае не рискуйте и не геройствуйте! Если эта неведомая угроза существует, ваша первоочередная задача – вернуться и предупредить об опасности… всё человечество!

– Чем вы объясняете молчание американцев? – мрачно спросил я.

Моя паранойя по поводу штатников снова расцвела пышным цветом. Может быть, это и есть моя задача в двадцать третьем веке – вывести их на чистую воду?

– Есть различные версии, – обтекаемо сказал Иван Александрович. – Самая вероятная заключается в том, что США не решились вынести этот вопрос на рассмотрение всего мирового сообщества без по-настоящему веских свидетельств и доказательств. Ваша экспедиция может такие доказательства предоставить. А учитывая то, что в настоящее время США опережают всех остальных в области космических технологий, они становятся естественным лидером Земли в случае отражения угрозы из космоса.

– С них станется и с инопланетянами сговориться, – пробурчал я.

– Константин Васильевич! Мы живем не в вашем любимом двадцатом веке! – Иван Александрович слегка улыбнулся. – Не ищите черную кошку там, откуда она уже давным-давно убежала! С нашими земными проблемами мы как-нибудь разберемся сами, ваше дело – космос. Если эта угроза есть, постарайтесь оценить ее максимально объективно и не хвататься за оружие при первых же признаках опасности. Не забывайте советоваться со старшими товарищами…

– Кто?

– В первую очередь, капитан. И ваш друг Олег Давыдов…

– Понятно.

– Очень хорошо. Просто… знайте, с чем вы можете там столкнуться. Будьте готовы ко всему. И…

– Знаю. Постоянная бдительность!

После разговора с Иваном Александровичем меня, наконец, отпустили. Я в полной прострации вышел на лестничную площадку и прижался лбом к прохладному стеклу, чтобы хоть немного охладить перегретые мозги.

Ой, мама, куда я попал?!

Коварные инопланетяне, секретные проекты, оружие на «Одиссее»… Это же голливудщина чистой воды!

Уж не оказался ли я в самом деле внутри какой-нибудь книжки – из этих, новых… фантастических боевиков, которые я никогда не читал?!

И кто я тогда – главный герой, которому положено совершать подвиги, покорять инопланетных красавиц и командовать космическими сражениями, или второстепенный, обреченный на заклание? Что окружает меня – реальный мир, пусть и сдвинутый на двести лет вперед, или химера, рожденная неуемной фантазией какого-нибудь тварь… творца?

Интересно, может ли человек, находящийся внутри матрицы, определить, что он находится внутри матрицы?!

Нет! Я помотал головой, отчего в ней, как ни странно, немного прояснилось. О новых проблемах глобального масштаба я подумаю позже, а сейчас надо идти. Меня ждут ребята из экипажа. А завтра приедут родители Константина, его брат, сестра, прочие родственники. Нормальные, близкие, любящие меня люди. И самое главное, точно не являющиеся ничьими персонажами!

Продолжение - уже завтра утром. Не пропустите!

Огромный мохнатый слоняра с грозно торчащими бивнями вдруг слегка двинул большой лобастой головой. Скользнул, медленно прогнувшись вверх, мощный хобот, поросший жестким рыжим волосом. Массивная тумбообразная нога приподнялась, словно собираясь шагнуть с подиума прямо в зал, полный посетителей.

Чер-рт! Алекс едва подавил в себе непроизвольное движение.

Вот насмешил бы он народ, прыжками в сторону без разбега! Иногда вредно подходить к чужим обществам со своими привычками и культурными стереотипами. Пусть он и в музее, но на дворе не ночь, а только начало вечера. Да и двигаться могут не только фантомы, которых на Филлине нет и быть не может. Это просто местные умельцы создали куклу в натуральную величину и засунули в нее хитрую механику!

Золотые руки, кря!

Алекс украдкой утер пот со лба. Уж очень натурально все выглядело! Хорошо еще, что никто не заметил его оплошности.

Впрочем, ему, гостю из далекого горного Кербахара, впервые попавшему в главный исторический музей Чинерты, простительно. Со здешней экспозицией, занимающей пять этажей немаленького здания, он знакомился с самого утра и, понятное дело, устал. Даже его верный вирт начал перегреваться от натуги!

Хотя и увидел он много интересного. Конечно, все это есть в «Истории Чинерты с легендарных времен», которую сейчас изучали на полярной базе, но здесь информация была представлена в более наглядной и сжатой форме.

Предки нынешних чинетов, кочевые земледельцы и скотоводы, совершили цивилизационный прорыв, одомашнив мамонтов. Позже то ли самостоятельно изобрели, то ли переняли у соседей колесо и повозки. Безусловно, мохнатый слон не заменит лошадь, которых на Филлине просто не возникло по неким эволюционным причудам. Но и с ним чинетские племена получили достаточную мобильность, чтобы за несколько веков расселиться по всей Великой Степи от гор на юге до тайги на севере и от реки Вегер на западе до Шестиречья на востоке. На этой огромной территории в несколько миллионов квадратных километров племена создали единую культурную общность.

Скорее всего, и она бы через какое-то время распалась, дав начало новым народам. Но тут в чинетские степи пришла цивилизация, причем в самой грубой и неприглядной форме. После падения здешней Римской… то есть, Тогродской империи образовавшиеся на ее месте полуварварские королевства начали экспансию на восток в поисках земель, рабов и добычи.

Кто-то из предков чинетов пробовал бежать, а кое-кому в этом процессе даже удалось перебраться через горы Великой Южной Стены и осесть там. Но несколько вождей, ставших позднее легендарными героями, начали сопротивляться, используя тех же прирученных мамонтов в качестве «секретного оружия». И сделали это настолько эффективно, что Чинерта ощутимо приросла на западе, а город Галана, бывший степной форпост северного королевства Арахойн, стал ее новой столицей. Чинеты даже приняли под свою крышу Зеллиду – самый восточный осколок Тогродской империи, населенный народом, родственным им по языку и происхождению, но раньше них воспринявшим городскую цивилизацию.

– Дядя!

Алекс почувствовал, как кто-то схватил его за штанину чуть выше колена. Оказывается, задумавшись, он и не заметил, как зашел в детскую секцию, где те же легендарные герои и их боевые мамонты предстали в виде мультяшных персонажей.

Скосив взгляд вниз, Алекс увидел удивительно серьезного малыша лет трех, уцепившегося за его брюки и целенаправленно тянущего куда-то в сторону.

– Ох, извини! Я тебе, наверное, весь вид заслонил!

– Кир, что ты делаешь?! Прошу прощения!

К ним подбежала молодая филитка в клетчатой рубашке с короткими рукавами и легких летних штанишках до колен, которые здесь любили носить и парни, и девушки.

Алекс едва не вздрогнул. Мама малыша, невысокая светлая шатенка с собранными в короткий хвостик волосами, была удивительно похожа на Астру, словно ее младшая кузина или даже сестра.

– Ничего страшного, – с усилием выдавил он из себя непринужденную улыбку. – Я сам виноват. Зашел не туда, да еще и закрыл вашему сыну вид.

Он немного отодвинулся, и обрадованный малыш словно прилип к витрине, рассматривая фигурки мультяшных героев.

– Да, это его любимое место, – подтвердила молодая женщина, устало улыбнувшись в ответ. – Как только сюда приходим, сразу целенаправленно бежит в этот зал. И не угонишься за ним!

– Ну, если бы я был в его возрасте, мне бы это, наверное, тоже было бы интересно!

Алекса очень тянуло продолжить разговор с этой девушкой. Именно поэтому он немедленно сбежал не только зала, но и из музея. В конце концов, за сегодня Алекс осмотрел почти все экспозиции, а оставшиеся неохваченными первобытные времена его не слишком привлекали. Все-таки он историк, а не антрополог.

Исторический музей располагался в переулке, на краю небольшого сквера. Пройдя через него, Алекс оказался на шумной деловой улице, немного напомнившей ему Тверскую в Москве. Вообще, Галана казалась ему похожей на его родной город – такая же бывшая имперская столица, сохранившая широкий размах и немного помпезную монументальную красоту. А за этими роскошными кулисами можно было найти тишину и уют совершенно московских кривых переулков с внезапно попадающимися навстречу старинными храмами и историческими зданиями.

Сейчас он находился в самом центре города. Через пару кварталов вышел на большую площадь, носившую немного странное название Пушечной. Впрочем, вчера Алекс, незаметно прислушавшись к проходящей мимо экскурсии, выяснил, что это имя она получила не случайно. Когда-то здесь и в самом деле выставлялись пушки, изготовленные на местных заводах. Они должны были демонстрировать гражданам искусство галанских мастеров и мощь чинетского оружия.

Конечно, сейчас никаких орудий здесь не было. Площадь выглядела мирной, нарядной и даже немного праздничной – с серебристыми струями фонтанов, зелеными деревцами, девушками в ярких одеждах и разноцветными тентами над столиками уличных кофеен. По крайней мере, так их называл про себя Алекс. Там продавали местный эквивалент кофе – скайру, которую точно так же получали из тонко размолотых жареных тропических зерен.

На вкус она была совсем даже ничего, так что Алекс не отказал себе в удовольствии взять чашечку, увенчанную пушистым облачком сливок. Устроился под легким навесом на террасе и с наслаждением отдыхал, поглядывая по сторонам.

Если Галана была похожа на Москву, то Пушечная площадь напоминала ему площадь Единения в Китеже – такой же вытянутый шестиугольник с двумя зданиями-доминантами по коротким сторонам. В Китеже это были Дом Союза и главный корпус Университета государственного управления, а здесь по правую руку от него возвышался величественный собор с высокой башней, на вершине которой сиял золотом символ спирали, а по левую – громада бывшего королевского дворца, ныне превращенного в музей, подобно питерскому Эрмитажу.

Внезапно Алексу вспомнился рассказ полковника Лахениса, который много лет назад, будучи совсем молодым солдатом, брал приступом этот дворец. Тогда там сидел монарх, который у чинетов носил немного странный для земного уха титул хальчика, а с его отстранения от власти и началась та самая революция, последствия которой так не понравились господину Зюку.

В музее этим событиям был посвящен целый этаж. Причем, что пришлось по душе Алексу, чинеты, рассказывая о своей истории, не скрывали неудобной для себя правды.

Насколько он помнил, после героических времен с боевыми мамонтами и присоединения к себе восточной части бывшей Тогродской империи молодое чинетское государство начало ответное наступление на запад. Однако там оно натолкнулось на новорожденную империю Барганд, столицей которой как раз и стал «вечный град» Тогрод. Два претендента без малого полтораста лет выясняли между собой, кто станет новым владыкой Восточного Приморья – филлинского эквивалента Европы, и в этой войне Барганд оказался сильнее, отстояв границу по реке Вегер и ее правым притокам.

Тогда Чинерта, проиграв стотридцатилетнюю войну, обратила свое внимание на другие направления. Всего за полтора столетия чинеты объединили все степи вплоть до Восточного океана, ассимилировав местные племена, и утвердили свое влияние в лесах, покрывавших весь север континента.

Следующей сверхзадачей Чинерты стало покорение горных княжеств, контролировавших наиболее удобные перевалы через Великую Южную Стену и плодородные долины предгорий. Они издревле жили с пошлин, собираемых с караванов, а порой и грабили эти караваны, особенно, проходящие через земли соседей. Кроме того, частенько совершали набеги на поселения на берегах Дана, Триаса, Тиргула, Орончука, Кульника и Борабоя – шести великих рек, несущих свои воды к далекому Северному океану.

После тяжелой и продолжительной войны, вернее, целой серии войн, занявших почти сто лет, княжества были приведены к покорности. Некоторые из них попросту присоединили к Чинерте. Их население было частью ассимилировано, частью бежало на юг, за Стену, а Шестиречье, объединенное Великими каналами в единую водную систему, превратилось в новый промышленный и сельскохозяйственный район, опираясь на который, чинетские власти попытались снова утвердиться в Приморье, вступив в соперничество с Баргандом.

– Простите, у вас свободно?

Алекс поднял голову. Над его столиком стояла с чашкой скайры в руке молоденькая и очень хорошенькая блондиночка. К счастью, совсем не похожая на Астру.

– Да, конечно, – ответил он поспешно, пока пауза не затянулась.

– Спасибо.

Девушка присела на край деревянного стула и слегка улыбнулась поверх чашки.

– Вирта! – вдруг раздался клич со стороны площади. – Ты здесь? Иди к нам!

– Ой, извините…

Блондинка подскочила и, подхватив чашку, помчалась к небольшой группе парней и девушек, машущих ей руками.

М-да, облом-с… Придется опять, наверное, вспоминать историю. На чем он там остановился?..

Итак, Чинерта лет сто с небольшим назад превратилась в серьезную силу даже в мировом масштабе. Однако очень скоро чинетским хальчикам стало не до экспансии. В королевстве вспыхнул острейший кризис. В то время в деревнях полным ходом шел процесс концентрации собственности, сопровождавшийся разорением мелких фермеров и массовым сгоном с земли крестьян.

Сотни тысяч обездоленных людей ринулись в города, где промышленники радостно понизили до предела плату за труд. Крайняя дешевизна рабочей силы позволяла им не только компенсировать повышенные затраты на транспортировку, взятки и откаты чиновникам, но и выйти со своими товарами на внешние рынки. Обстановка в стране стремительно накалялась, а правительство, всецело поддерживавшее «эффективных собственников», не забывавших делиться своими сверхдоходами с аристократической верхушкой, демонстративно не шло ни на какие компромиссы, только подливая масло в огонь.

Одновременно с классовыми противоречиями обострились и национальные. Возрастала напряженность между собственно чинетскими землями и Зеллидой. Там очень болезненно переживали все более заметное ущемление своих прав – вернее, беспардонные действия чинетских олигархов. Те при содействии коррумпированных властей не только разоряли зеллийских крестьян наравне с собственными, но и перехватывали финансовые потоки и отбирали наиболее доходные бизнесы у здешней элиты.

По крови и языку зеллийцы были самым близким к чинетам народом. Их страна занимала обширные плодородные земли на берегах Срединного моря. Там находились крупные промышленные центры, порты, угольные шахты и нефтяные вышки. Зеллида, побывавшая в свое время в составе Тогродской Империи, долгое время была самой богатой и культурной частью королевства. Однако зеллийские землевладельцы, купцы и промышленники, многие века свысока поглядывавшие на соседей-чинетов, пропустили мощный технический и организационный подъем чинетского капитала, неожиданно для себя оказавшись в подчиненном и дискриминируемом положении.

Зеллийская элита в ответ стала разыгрывать национальную карту, стремясь, прежде всего, не допустить распространения на Зеллиду чинетских настроений, где мощное низовое народное движение стало набирать силу под лозунгами социальной справедливости. В Чинерте началась гражданская война. Королевские армии терпели поражения. Националистическое правительство Зеллиды ориентировалось на Барганд. В стране нарастали хаос и народное возмущение.

Бесплодная война закончилась катастрофой для Чинерты. Власть короля-хальчика рухнула, но власть перехватили военные, не способные ни победно закончить войну, ни установить мир. Генералов после череды переворотов сменили левые радикалы, противники богатых и поборники равенства, начавшие жестокий террор и продолжившие войну уже с революционных позиций.

Казалось, время для баргандского вторжения в Чинерту было выбрано точно. Объявив своей целью восстановление порядка в государстве, Барганд получит поддержку населения, уставшего от войны и разрухи, и установит свой контроль над Востоком.

Но вышло не так, как предполагали баргандские сановники и генералы. Уж слишком неприкрыто они жаждали земель, богатств и рабов, слишком старательно собирали под свои знамена всех, когда-либо обиженных чинетами.

Интервенция стала толчком, повернувшим события в другом направлении. К власти пришли более здравомыслящие товарищи, умевшие не только разрушать, но и строить, и не только подавлять, но и договариваться.

Алекс покосился на стоящий немного поодаль памятник первому президенту Чинерты Корку Мантерису. Как и все политики, он был очень неоднозначной личностью, но в нужный момент сделал правильный выбор. По крайней мере, потомки его уважали. Сейчас перед пьедесталом выстроилась целая экскурсионная группа, а перед ней суетился фотограф в поисках правильного ракурса.

Новое правительство Чинерты отказалось от утопических лозунгов, заключило мир с независимой Зеллидой и призвало народ к сопротивлению захватчикам. Иноземное вторжение помогло чинетам опомниться и остановиться на грани еще одной гражданской войны. Все, кому была не безразлична судьба страны, сплотились вокруг нового правительства, которое не стало отвергать ничью помощь. Те, кто попытался использовать баргандцев ради достижения своих целей, быстро утратили общественную поддержку и сошли со сцены. Непримиримых всех цветов и оттенков политического спектра изгнали или перебили. Страна, простояв несколько мгновений у края пропасти и заглянув в нее, устрашившись, вернулась к новой жизни.

После двухлетней войны баргандские армии были изгнаны из пределов Чинерты. Народным возмущением было сметено даже правительство Зеллиды, поддержавшее Барганд. Ему, вначале очень популярному, не простили полнейшей неспособности наладить нормальную мирную жизнь и союз со старинным врагом против давних друзей и соседей чинетов.

Чинерта вышла из войны преображенной. Новое правительство сумело навести порядок, смогло совместить сохранение частной собственности с широкими социальными гарантиями, подняло из руин экономику и основало на месте королевства федерацию, в состав которой вошла и Зеллида. Эти силы сохраняли власть в стране до сих пор.

Причем сейчас, получше ознакомившись с местным общественным устройством, Алекс частично согласился бы с Джастином Купфлером, сравнившим чинетское правительство с коммунистами. По крайней мере, религию оно не жаловало, а его отношение к науке, технике и промышленности вполне можно было бы назвать советским. У него даже что-то вроде Госплана имелось, причем его задания выполнялись не только государственными, но и частными компаниями.

Скайра была вкусной, сливки бесподобными, но после них захотелось принять внутрь нечто более существенное. Вздохнув, Алекс встал из-за столика и отправился искать место, где можно было бы получить поздний обед или, вернее, ранний ужин.

Вчера он неплохо посидел в ресторане с собственным оркестром и танцполом, но сегодня ему хотелось чего-то более демократичного, где не требовалось почти полчаса ждать выполнения заказа. Нельзя сказать, что Алекс на Филлине так уж сильно тосковал по земным хранам, подключенным к Линии доставки, но сейчас он бы не отказался от контейнера с чем-нибудь вкусным и питательным.

Однако найти подходящее заведение оказалось непросто. Может, это и хорошо, что на Филлине не изобрели фаст-фуд – народ здоровее будет. Алексу пока что попадались лишь классические рестораны и кафе с официантами в белых манишках – почему-то здесь ими были только мужчины.

Альтернативой были разве что киоски со скайрой и выпечкой. Пару раз он видел местные эквиваленты гиросных, раменных или лагманных, но с ними Алекс уже ознакомился в Элерте. Увы, из-за странного вкуса соусов и приправ, их пришлось забраковать. Впрочем, для чинетов, привыкших к кашам и разнообразно приготовленным овощам, это была экзотичная иноземная еда, ее не слишком жаловали.

Подумав немного, Алекс вернулся назад и, обогнув здание Исторического музея, пошел петлять переулками. Внезапно он увидел нечто новое. Над уютным полуподвальчиком висела большая вывеска «Ларринг» с эмблемой в виде стилизованной под рукопожатие местной буквы «Л», которая походила на «М» или «Н» Это напоминало классические земные сетевые заведения. Изнутри слабо тянуло вкусными запахами.

Решившись, Алекс спустился вниз, толкнул приоткрытую дверь и очутился в небольшом зале, заставленном простыми легкими столиками. Почти все они оказались пусты, и это его насторожило. Однако здешний интерьер оказался интересным и весьма необычным для этих мест и времен. Между открытой с одной стороны кухней и залом находилась стойка, над которой были развешаны цветные рисунки с изображениями блюд. По бокам от нее стояли витрины с напитками и порционными салатами, а над кассовыми аппаратами скучали две симпатичные женщины лет сорока на вид.

Необычное место, что уж!

Будет обидно, если оно окажется непритязательной студенческой столовкой, но никто же не запрещает ему просто посмотреть и принюхаться.

Нет, запахи были очень даже ничего, а нарисованные блюда выглядели весьма интересно и привлекательно. Если это фаст-фуд, то, по крайней мере, качественный.

– Чем вас угостить, уважаемый? – улыбнулась ему ближайшая подавальщица.

Немного подумав, Алекс сделал заказ. Женщина поставила перед ним на стойку поднос и начала накладывать на фарфоровые тарелки гарнир и мясные шарики с подливой, доставая их из судков, закутанных в толстые махровые полотенца. Алекс добавил к ним миску салата, бутылочку сока из витрины-холодильника, расплатился и присел за один из ближайших столиков.

А что, вполне недурственно! Еда горячая, вкусная, порции приличные, обслуживание быстрое, цена невысокая. Учитывая, что выбор блюд здесь не такой уж и маленький, вполне можно и дальше питаться в этом «Ларринге», если он решит задержаться в Галане на несколько дней.

Интересно только, это действительно сетевое заведение или здешний народ так и не оценил концепцию? По крайней мере, других точек с этим названием ему пока не попадалось.

– Дядя!

Алекс по привычке сел так, чтобы видеть вход, но не предполагал, что кто-то может подобраться к нему со стороны кухни. Тот самый малыш из музея и его мама, до боли похожая на Астру, стояли совсем недалеко от него. Только в этот раз с ними были двое мужчин – высокий атлетично сложенный темноволосый молодой парень с приятным лицом и его ровесник – коренастый блондин в поварском белом халате.

– Кир, ты опять отвлекаешь дядю! Ой!.. Здравствуйте!

– Ничего страшного, я уже поужинал, – Алекс, улыбнувшись, отодвинул в сторону пустую тарелку. – Запомнил меня, надо же!

– Он у нас наблюдательный! – с гордостью заявил темноволосый парень. Подхватив малыша, он с удовольствием подбросил его в воздух.

– Еще бы, – Алекс провел рукой по бородке, которую он отпустил на Филлине. – Такая особая примета!

– Вы в первый раз у нас? – вдруг поинтересовался блондинистый повар. – Прошу прощения… Меня зовут Томи Ларнисон. Я – один из совладельцев этого заведения. А это мой компаньон, Гредер Арнинг…

Алекс церемонно представился в ответ.

– А с Рэл и Киром, я вижу, вы познакомились? – непринужденно подхватил темноволосый. – В музее, да?.. Скажите, а вам здесь понравилось? Я потому спрашиваю, что мы только три дня, как открылись, и нам, конечно, важно знать ваше мнение…

– Мне у вас понравилось, и мнение мое о вас самое хорошее! – решительно сказал Алекс. – Как раз искал место, где можно быстро, вкусно и недорого поесть. И нашел вас. Если не идеал, то близко к нему.

– Вот именно, быстро, вкусно и недорого! – с энтузиазмом воскликнул Арнинг. – В этом и заключается наша идея! Ведь это должно быть удобно и для туристов, и для тех, у кого обеденный перерыв, и вообще для всех!

– Людям надо распробовать, что это такое, и тогда они к нам потянутся – с надеждой добавил Ларнисон.

– Конечно! На самом деле, это совсем не плохое место! Здесь рядом два научных института, Исторический музей, Художественная галерея Миманиса! Нужна только хорошая реклама, и от посетителей не будет отбоя!

– Вообще-то, ваше заведение не очень приспособлено для большого числа клиентов, – заметил Алекс.

– Почему? – Арнинг, передав малыша супруге, заинтересованно повернулся к нему.

– Потому что одновременно обслуживаться могут только два человека. Между тем заказ выполняется хотя и быстро, но требует времени. А представьте, например, что будет, если зайдет большая семья с детьми?

– Хм, – почесал в затылке Ларнисон. – А ведь действительно, сегодня днем была очередь. И я видел, как люди заходили, замечали ее и уходили прочь.

– Поставить третью кассу? – предложил Арнинг. – На нее как раз хватит места.

– А если сделать так...

Алекс вспомнил земную концепцию кафе быстрого обслуживания, которая не менялась с XX века.

– Продлить стойку до конца той стены, к ней прикрепить металлические направляющие. Посетитель берет поднос и двигает его по ним. Пока он проходит мимо стойки, делает заказ. Сам берет салаты и напитки. В это время работники накладывают и передают ему готовые блюда на тарелках. Он ставит их себе на поднос и двигает его дальше. А в конце стоит касса – одна или две, если много посетителей.

– Гениально! – с чувством воскликнул Арнинг. – Это вы сами придумали?

– Нет-нет! – замахал руками Алекс. – Просто видел у нас, в одном… э-э-э… трактире.

– Вот, куда тебе надо было ехать, – в Кербахар, а не в Вилканд, – засмеялась Рэл, успевавшая еще и следить за малышом, который, расшалившись, бегал между столиками.

– Интересно, – покачал головой Ларнисон. – Но во сколько нам обойдется такая переделка?

– Э-э, не забудь, что деньгами в нашем бизнесе занимаюсь я! А они у нас еще есть.

Они начали весело и беззлобно препираться, а на Алекса вдруг снова накатило со страшной силой.

Эти молодые ребята увлеченно спорили о будущем, которого у них больше не было! Галана перестала быть столицей, но остается крупнейшим городом Чинерты, а значит, имперцы не пощадят ее.

Алекс зябко передернул плечами. Уютный полуподвальчик, наполненный вкусными ароматами, внезапно привиделся ему пустым, заброшенным, с провалившимся потолком, занесенными снегом обломками столов и стульев. Белобрысый Томи, Рэл, даже малыш – всех их уже не было, и только на лице темноволосого Гредера Арнинга он не видел страшной маски смерти…

– Что с вами? Что-то случилось?! – обеспокоенно повернулась к нему чуткая Рэл.

Алекс отшатнулся. На миг ему привиделось застывшее лицо Астры, и это было невыносимо!

Но тут в кафе завалилась большая компания из двух семей с детьми. Поднялась веселая суматоха, и Алекс под шумок просто сбежал.

Однако на улице легче не стало. Вокруг него шумел большой деловой город. Люди возвращались домой с работы, пили лакин и скайру в уличных кафешках, общались друг с другом, разговаривали и смеялись. Но Алексу вся эта обычная вечерняя суета представлялась фантомом, сквозь который проглядывают мрачные заснеженные развалины, без единого проблеска света, без единой живой души…

Его слегка отпустило только в гостинице. Наступило время вечернего сеанса связи, и он, устроившись в кресле, вызвал через вирт полярную базу.

– С музеем это вы хорошо придумали, Хэмилтон, – сдержанно похвалил его Джейсон Купфлер. – Но вы, надеюсь, не собираетесь здесь надолго задерживаться?

– Не собираюсь.

Алекс мысленно содрогнулся. Ходить по громадному городу, заполненному обреченными людьми, еще не знающими, что они обречены, – благодарю покорно!

Кроме того, ему не хотелось оставаться в Галане надолго и по другой причине. Вчера он продал еще один рубин. Ювелир дал ему хорошую цену, но нудно выпытывал, есть ли у него еще камни. Алекса это насторожило. В Элерте его кто-то искал, и не связано ли это со следом из драгоценностей, который он оставляет? Интуиция подсказывала, что здесь что-то нечисто, а он привык ей доверять.

– Это хорошо, – тем временем где-то на краю его сознания говорил Купфлер. – У нас мало времени, и я хочу, чтобы вы успели осмотреть как можно больше интересных мест. Куда вы планируете отправиться?

– В Самодонес, – хрипло сказал Алекс.

Координаты профессора Феланиса, которые дала ему перед расставанием Астра, жгли карман. Он должен был воспользоваться и этим шансом!

– В столицу?! Оставьте ее напоследок! Оттуда вам будет проще вылететь в другую страну, – распорядился босс. – Меня сейчас больше интересует Зеллида. Там могут сохраниться остатки материальной культуры Тогродской империи!

– Позднее я собираюсь посетить сам Тогрод, – заметил Алекс.

– Это великолепно. Но пока не будем отклоняться от программы, чтобы окончательно закрыть Чинерту. Пусть они и безбожные коммунисты, но страна у них интересная. Полагаю, она сможет здорово украсить ваш отчет. Только помните, Хэмилтон, никакого сближения! Вы – не более чем отстраненный наблюдатель. Ваш долг – фиксировать текущее состояние филлинской цивилизации, а любое сопереживание загонит вас в ад!

«Я уже в аду», – хотелось сказать Алексу, но он, конечно, не произнес эти слова вслух.

На следующий день он отправился на вокзал и взял билет на ближайший поезд до Криденга, крупнейшего города Зеллиды. Отправлялся он уже через полчаса, и Алекс даже не стал тратить время, чтобы сдать свой прежний билет до Самодонеса. Все равно, между старой и новой столицами было меньше трехсот километров, и много денег он не потерял.

Следующие две недели слились для него в непрерывный марафон. Однако его невидимая связь с Филлиной только крепла. Порой ему казалось, что он путешествует на машине времени. В образах чужих городов ему виделись их земные аналоги, просто отставшие во времени на двести пятьдесят лет.

Криденг. Высокий правый берег величественного Вегера, напомнивший Алексу Днепровские кручи в Киеве. А каждая из десятка кривых улочек, спускающихся на набережную, выглядит прямо как реконструированный в позапрошлом году в -надцатый раз Андреевский спуск.

Фраувенг. Тянущийся на многие километры порт, южные ворота Чинерты, в широком эстуарии Вегера. Впрочем, другого берега и не видно, поэтому кажется, что это море. И тут же – легкий привкус соли на губах, крикливые чайки, деревья с гладкой светлой корой, что отслаивается длинными тонкими полосками, забавный местный говор, дома из больших блоков желтого ракушечника… Одесса…

Дондоэль. Терриконы угольных шахт, огромные закопченные корпуса заводов, перекличка гудков в путанице железнодорожных путей. И по-летнему яркие цветочные клумбы в городском центре, большой стадион, к которому стягивается масса народу в рабочих тужурках… Донецк…

Фаэнд. Старинные улочки неожиданно сменяются новостройками. А рядом – колоритные одноэтажные домики с нарядными палисадами. Выщербленные камни старой крепости, в ней сейчас – обширный военный мемориал, память о героических осадах и славных битвах… Это – Смоленск…

Алекс почувствовал, что приходит в себя, только в небольшом номере отеля средней руки в Самодонесе. Для новой столицы Чинерты он пока не находил земного аналога. Например, с Китежем, который изначально создавался как защищенный центр управления государством, у него было лишь крайне отдаленное сходство. Возможно, так могла бы выглядеть Бразилиа лет через тридцать после постройки. Но он никогда там не был и не мог сравнивать.

Из провинциального рабочего городка, получившего столичный статус благодаря большим революционным заслугам и удобному расположению на границе собственно чинетских и зеллийских земель, старательно делали город будущего. И это у его создателей, пожалуй, получилось.

Красивые многоэтажные светлые дома. Как минимум, каждый второй из них тянет на архитектурный шедевр. Обширные корпуса и зеленые кампусы университетов и научных институтов. Громады производственных комплексов на окраинах – автомобильный, авиационный, тракторный… Рядом – целый кластер радиозаводов, возле которых уже строились новые предприятия по выпуску полупроводников и вычислительной техники. Чинерта, как и вся Филлина, находилась на пороге нового большого технологического скачка, но не успевала, не успевала, не успевала!

– Мяу!.. Мя-яу! Ма-ау!

Алекс с усилием поднял голову. На кровати очередного безликого гостиничного номера полулежал рыжий кот из Элерты и сердито бил хвостом по покрывалу.

Он-то как сюда переместился?! Или ему только кажется?

Но для галлюцинации или фантома гость выглядел как-то слишком материально.

– Н-набегался? – мяукнул кот. – Может, хватит? А то у меня… м-м-м… голова кружится.

– Так это ты за мной следишь? – насторожился Алекс.

И тут же отрицательно покачал головой. Нет, в Элерте его искали люди.

– Н-не слежу, а присматриваю. Это другое, понимать надо, – заявил кот.

Он приподнял лапу, словно размышляя, лизнуть ее или нет, но все-таки передумал и опустил ее обратно.

– Зачем за мной надо присматривать? – ситуация была совершенно шизофреническая, но Алекса это почему-то перестало волновать. – Чтобы дров не наломал?

– Н-ну да-а, – протянул его собеседник с какой-то совершенно кошачьей интонацией. – А еще чтобы совестью себя не пилил, чувства не выкорчевывал и чужой мир гнуть не пытался. Н-не советую. Сгоришь.

– Понимаю, – невесело хмыкнул Алекс. – И что же мне делать?

– Ох, любите вы, люди, этот вопрос! – протянул кот. – Есть на него один хороший ответ из двух слов. Так ты его вторую часть и так выполняешь. Бегаешь потому что.

– Ага, – на этот раз Алекс усмехнулся.

Теперь он почти не сомневался в том, что рыжий гость, знающий приколы из его полузабытого детства, является плодом его воображения. И странные же защитные механизмы порой придумывает разум!

Разговор с выдуманным собеседником и в самом деле помог ему обрести душевное равновесие.

– На этот вопрос есть и другой ответ, – произнес вслух Алекс. – Делай, что должно, и пусть свершится то, чему суждено.

– Пра-авильно, – одобрил кот. – В общем, действуй. А я буду заходить, если что…

Спрыгнув с кровати, он ушел в ближайшую стену. Полосатый кончик хвоста дернулся напоследок и исчез.

Вот кто все-таки скажет, что это было… или кто это его навестил? Но как следует обдумать эту мысль было некогда. Наступило время для очередного сеанса связи с базой.

Алекс глубоко вздохнул, пытаясь сосредоточиться на словах Джейсона Купфлера.

– Пришло сообщение от Нормана. Имперский флот прибыл на Тэкэрэо. Через три-четыре недели по здешнему счету он появится в системе Филлины.

– Та-ак, – только и сказал Алекс.

Где-то у него внутри застучал невидимый механизм, отбивающий обратный отсчет.

– Что вы собираетесь предпринять? – в голосе Купфлера неожиданно прорезались неуверенные нотки.

– По возможности, продолжить исследования, – твердо сказал Алекс.

– Это хорошо! Это очень хорошо! – теперь в голосе босса слышалось удовлетворение. – Тогда у меня есть для вас задание. Появилась возможность получить коллекцию… большую коллекцию объектов материальной культуры! Вам необходимо выехать на север, в город Флонтану...

– Погодите, – остановил его Алекс. – Это настолько срочно? Самодонес – весьма интересный город, и я хотел бы уделить ему должное внимание.

– Если вы так считаете… Хорошо, наше дело может немного подождать, – согласился Купфлер. – Сколько времени вам надо?

– Три дня. Я намерен уложиться в три дня.Продолжение - уже завтра утром. Не пропустите!

На следующее утро Алекс развил бурную деятельность. Первым делом он позвонил в университет по страшно примитивному, неудобному местному телефону и договорился на завтра о встрече с профессором Феланисом. Затем продал еще один рубин, уже четвертый. Впрочем, это его не слишком беспокоило, в пакете оставалось десять. Остаток дня он посвятил некоторым весьма специфическим приготовлениям.

Профессор Феланис оказался глубоко пожилым, но сухощавым и по-спортивному подтянутым живчиком.

– Вам повезло, что вы меня застали, – сухо заявил он Алексу. – Уже завтра наш Клуб Скороходов начинает большой забег – отсюда до Галаны и обратно.

– О!

Алекс реально впечатлился. Из-за отсутствия лошадей и вообще верховых животных на Филлине активно использовали людей – гонцов и курьеров, практикуя бег на сверхдлинные дистанции.

– Так какое у вас ко мне дело, молодой человек? – сразу взял быка за рога профессор. – Что вы хотели мне рассказать?

– Предупредить, – Алекс скопировал лаконичный стиль своего собеседника. – Вам грозит беда. Всему вашему миру грозит большая беда!

На несколько секунд наступила тревожная пауза – словно перед ударом грома.

– Вы не похожи на сумасшедшего, – Алекс удостоился внимательного изучающего взгляда.

– Надеюсь, что нет. И я бы не позволил себе прийти к вам, не имея никаких доказательств.

Активировав вирт, он раскрыл перед профессором большое виртуальное окно.

– Что вы сейчас сделали? Как?!

– Это ваша планета. Так она выглядит из космоса, – Алекс проигнорировал излишние вопросы. – А это – ваш континент.

Камера словно приближалась к планете. Синеватый шар, покрытый хлопьями облаков, занял весь экран, а затем развернулся далеко за его пределы. За светло-серой рябью появились контуры Приморья, Срединного моря, гор Великой Южной Стены. Шар медленно прокручивался, уводя визир к северо-востоку, следуя над измятой синей лентой Вегера.

– Галана, ваш крупнейший город, – сухим безэмоциональным голосом продолжил Алекс.

Изображение продолжало стремительно наплывать на экран. Стали различимы зеленые пятна парков, столбики высотных зданий на окраинах и городские кварталы ближе к центру. Кажется, уже можно было узнать бывший королевский дворец на Пушечной площади… И вдруг все залило море огня. Камера испуганно отпрянула вверх и в сторону, показывая вырастающее над городом черно-багровое грибовидное облако исполинского взрыва. А на фоне потемневшего неба появились черные диски космических кораблей…

Конечно, эта часть записи была взята из популярного боевика. Но корабли там были очень похожи на настоящие. А подвергнувшийся нападению город уже никто не мог бы опознать и отличить его от нарисованного компьютером изображения.

– Что это? – профессор остался сидеть, но сильно побледнел.

Алекса пронзило острое чувство тревоги. Он испугался, что Феланиса тут же на месте хватит удар. Это он, черт побери, страшно прокололся.

– Успокойтесь, этого еще не произошло! – торопливо произнес он. – Ваш город пока цел, а населяющие его люди живы. Но ему, как и всему вашему миру действительно грозит эта опасность!

– Кто вы? – тяжело дыша, профессор поднял на него немного ошеломленный, но в целом холодный и внимательный взгляд.

Нет, он не ошибся! Старик оказался тем еще кремешком и быстро пришел в себя от шока.

– Тот, кому не нравится такое развитие событий, – Алекс остановил видео, но не стал сворачивать экран. – Кстати, мой вид немного обманчивый. Сейчас я выгляжу не совсем так, как на самом деле.

При этом он не лгал. В Самодонесе, к счастью, нашлись нужные материалы: Алекс соорудил себе прекрасный длинный нос в типично кээнском духе и вытянул подбородок, придав всему лицу лошадиный обрис. Перед визитом он тщательно побрился и смазал щеки гелем, чтобы сделать свою кожу совершенно гладкой.

– Вы… прибыли извне? Это не мистификация?!

Увы, профессор оказался из категории неисправимых скептиков. Несмотря на впечатляющую презентацию, Алекс своим сверхъестественным чутьем ощущал его недоверие.

Пришлось использовать самый старший козырь.

– Посмотрите сюда.

Подчеркнуто медленно достав из кармана заранее заточенный складной нож местной работы, Алекс раскрыл его и острием проколол себе палец в нужном месте.

– Ваша кровь!

– Да, она синяя, – на самом деле, это была имитация, но хорошо подготовленная. – Вам придется поверить, что я происхожу с другой планеты, и прибыл, чтобы предупредить вас о грозящей вам опасности. Причем, замечу, я немало рискую.

– Но почему сюда?! Почему ко мне…

– Потому что я не могу так просто попасть к вашему президенту господину Калансису, а раскрывать свой секрет более чем одному человеку было бы слишком опрометчиво с моей стороны. Вы же, насколько я знаю, бываете у него и можете передать сообщение.

– Откуда вам это известно?!

– Я не первый день нахожусь на вашей планете, – и снова Алекс сказал чистую правду. – Как вы видите, я говорю на вашем языке, могу общаться с жителями вашей планеты и получать от них информацию. О вашем личном знакомстве с президентом я узнал случайно, и лучшего варианта у меня, к сожалению, нет. Времени, увы, осталось совсем мало. И у меня, и у вас.

– Сколько?!

– Три или четыре недели по вашему счету. Первым на планету должен сесть только один корабль. Он привезет ультиматум – покориться или умереть.

– И вы посоветуете выбрать покорность?

– Нет! – Алекс изначально хотел дать другой ответ, но в последнее мгновение принял иное решение. – Я не вправе давать вам наставления, а вы не обязаны мне верить.

– Что же вы тогда от меня хотите?!

Голос профессора сел, и Алексу стало неподдельно жаль немолодого уже человека, которому он вывалил на плечи такую неподъемную ношу. Но начав, он должен был довести дело до конца.

– Чтобы вы, когда чужой корабль сядет на вашу планету, знали сами и рассказали президенту, что олицетворяемая им опасность не иллюзорна. Он там не один такой! Не знаю, что будет ждать вас, если вы сразу изъявите покорность, но в случае отказа на вас обрушится вся мощь оружия, которому вы не сможете противостоять!

– Какого оружия?

Феланис внезапно подобрался, его лицо пошло жесткими складками. Во всей его позе чувствовались сосредоточенность и огромное напряжение.

А ведь он воевал, подумалось Алексу, и не простым бойцом… Что ж, боевой офицер в отставке – это хороший вариант.

– У вас есть, чем фиксировать изображения? – спросил он.

– Простите?

– Тогда возьмите это, – Алекс достал купленный вчера местный фотоаппарат, ужасно неудобный и громоздкий, как и вся филлинская бытовая техника, но, как его уверили, функциональный и надежный. – При мне его зарядили и сообщили, что он готов к съемке.

Алекс выложил на стол еще несколько цилиндриков – кассет с местной черно-белой фотопленкой – и занялся виртом. Теперь его экран приобрел вид портативного раскладного компьютера имперского образца. Затем он сосредоточился, мысленно воспроизводя сложный многоступенчатый пароль.

– Вы готовы? Начинаю!

Они быстро вошли в рабочий ритм. Алекс выводил очередное изображение на экран. Феланис фотографировал его, а потом делал пометки в большом разлинованном блокноте с клетчатой обложкой, который достал из ящика своего рабочего стола.

Это было то, для чего он прибыл на Филлину. Полученные земными разведками отрывочные данные об имперских боевых кораблях и военной технике. Заметки о тактике воздушных ударов – она, правда, была разработана на Земле, но вряд ли имперцы придумают и применят нечто кардинально новое. Фото самих кээн – конечно, не реальных людей, а изображения, полученные с помощью нейросетей.

– И последнее… – Алекс на мгновение засомневался, ведь он выпускал на волю чудовищного джинна, которого уже не удастся загнать обратно в бутылку. – У ваших врагов будет оружие особой мощности. То самое, что способно одной бомбой уничтожить целый большой город. Не знаю, станут ли они применять его против вас. Скорее да, чем нет. У вас такого оружия пока нет, и вы не успеете его изготовить, потому что для этого надо создать с нуля целые отрасли промышленности. Но пусть у вас будут хотя бы знания.

Феланис сменил кассету в фотоаппарате, и они продолжили.

Схема цепной ядерной реакции… Схема опытового реактора на природном уране… Схема примитивного бридера для получения плутония… Принципиальные схемы взрывных устройств… Чертежи газовых центрифуг и их основных узлов, характеристики необходимых материалов, описания технологий… Все примечания и тексты – на баргандском, играющем на Филлине роль международного языка.

– Если в ближайшие два-три месяца ничего не произойдет, забудьте все это как страшный сон, – на прощание сказал Алекс Феланису. – Но… боюсь, что кошмар станет явью. И тогда вы расскажете президенту Калансису, с кем и чем вы столкнетесь.

– А вы сами не сможете выступить перед ним, как передо мной?

– Не могу обещать, – с сожалением покачал головой Алекс. – Вполне вероятно, что когда все начнется, я буду далеко отсюда. Но если смогу, постараюсь разыскать вас.

Выйдя из здания университета, Алекс завернул в ближайший крупный торговый центр и там в туалете избавился от маскировки. Теперь его больше ничего не держало в Самодонесе, но за оставшееся до отъезда во Флонтану время ему все-таки хотелось отработать обычную «туристическую» программу.

Уже стемнело, когда он, наконец, возвращался в гостиницу. Однако накопившееся к вечеру чувство приятной усталости от не напрасно проведенного дня внезапно сменилось острой тревогой.

Что случилось?!

И тут Алекс увидел его! Навстречу ему медленно шел высокий крепкий мужик средних лет с грубым лицом, на котором расплывалась очень неприятная улыбка. Он был одет в темные брюки и черную рубашку, а на голове носил легкую летнюю фуражку с козырьком. Спереди к ней явно самопально была прикреплена странная эмблема в виде скрещенных кривых мечей. Она выглядела непропорционально большой и торчала вверх словно изогнутая старославянская буква «Хер».

На противоположной стороне улицы от магазинной витрины отклеился второй – невысокий мрачный крепыш с непокрытой головой, а из тыла выдвигался третий, перекрывая путь отступления.

Алексу оставалось только свернуть в боковую улочку, и он сделал это, готовый встретить там четвертого. Однако этот путь был для него пока свободен.

Оглянувшись, он увидел, что все трое идут за ним, не пытаясь догнать и соблюдая дистанцию примерно в сотню шагов.

Кто они?!

В голове у Алекса промелькнуло несколько версий.

Прежде всего, их мог привести рубиновый след. Однако эта троица не была похожей на обычных грабителей. Для простых уголовников они действовали слишком слаженно, в них чувствовалась некая школа. Однако, наличие банды такого уровня организации решительно расходилось с его моделью чинетского общества. Кроме того, сегодня утром он сбрил короткую бородку, которую начал отпускать еще в Элерте, поэтому его должно было нелегко узнать.

Намного более неприятно, если появление этих громил напрямую связано с его утренним визитом к профессору Феланису. Тогда он привычно проверился и не заметил ничего подозрительного, но мог проморгать какое-нибудь дальнее прикрытие. И вообще, местные спецслужбы могли заинтересоваться визитером, навестившим человека, вхожего к президенту. Или же сам Феланис, проводив гостя, мог сообщить о нем в контрразведку.

Но тогда следовало допустить, что они пробили его маскировку, а это было не такой уж простой задачей. В туалете торгового центра он не только удалил грим, но и сменил одежду. И вообще, его тогда должны были вести прямо от университета, а это он бы почувствовал.

Конечно, еще оставалась версия, что его засекли еще в Элерте, если вообще не на границе, а милая Астра на самом деле является чьей-то штатной сотрудницей. Но это уже граничило с паранойей. К тому же, любая контрразведка действовала бы тоньше.

Оставалось последнее и самое поганое. У Алекса неприятно зачесалось между лопатками в том месте, где ему под кожу засадили чужой маячок. Сегодняшняя лекция, прочитанная профессору Феланису, могла стать той каплей, что переполнила чащу терпения господина Землероя и прочих самозваных хозяев Филлины.

Нет, они не могли засунуть в него еще и микрофон, этого бы даже в его родной службе не потянули!

Однако мало ли, на что может быть способна электроника имперцев, хотя на Земле к ней и принято относиться несколько свысока? И кто знает, какими возможностями они обладают на Филлине, где сидят уже не первую сотню лет и вообще отгрохали громадную базу?! Уж по крайней мере местной агентурой они могли за это время обзавестись!

Все это промелькнуло в голове Алекса за считанные секунды и было загнано глубоко в подсознание – пусть там крутится, пока он решает более насущные задачи.

Эти трое – несомненные загонщики. А ведут они его… в парк, до которого осталось всего три квартала! Он, понятно, окультуренный, с фонарями, мощеными дорожками, лужайками и аккуратно подстриженными кустиками. Но там есть и заросли, достаточно густые и темные, чтобы в них можно было спрятать антигравитационный катер. Или же прямо перед парком его ждет автомобиль с призывно приоткрытыми дверцами…

Нет, так долго он не собирается ждать! Эту игру надо ломать!

Дичи пора превращаться в охотника. По старой привычке, после заселения в гостиницу он внимательно изучил окрестности. Сейчас это должно сослужить ему добрую службу.

Неожиданно ускорившись, он внезапно перешел на бег, а затем, задействовав усилители мышц, сходу перемахнул через забор, за которым находилась то ли некая упраздненная контора, то ли закрытое по летнему времени учебное заведение. В большом трехэтажном здании не светилось ни одного окна. И хотя перед входом висел фонарь, густо заросший участок тонул в темноте, переходя дальше в постройки захламленного хозяйственного двора. Здесь было, где поиграть в прятки!

Как и рассчитывал Алекс, его преследователи разделились. Двое сноровисто полезли через забор, а третий бегом помчался в обход. Время было еще не позднее, на улице попадались прохожие, и Алекс подсознательно ожидал услышать полицейские свистки. Однако вокруг было тихо. У общества с минимальным уровнем преступности есть свои недостатки.

Двое, оказавшись по эту сторону ограды, на несколько секунд застыли, внимательно прислушиваясь. Затем мужик с «Хером» на фуражке вынул пистолет и несколько секунд провозился, прилаживая к нему глушитель. У второго в руке появился кинжал с коротким широким лезвием.

Итак, они собрались его убивать!

Впрочем, это мало что меняло. Алекс уже снял накладку с ногтя мизинца на правой руке. Оставлять их за спиной он не собирался.

«Хероносец», поведя стволом, сделал, крадучись, длинный шаг. В этот момент вирт на руке Алекса сформировал фантома, поддержав его появление звуками хруста травы и мелких веточек под ногами.

Пок! Пок! Пок!

Фантом, получив сразу три пули, предсказуемо развеялся, а вирт сопроводил этот процесс правдоподобным шумом падения.

Конечно, они купились, одновременно рванувшись к нему сквозь негустые заросли. Алекс взметнулся из-под их ног, словно разжатая пружина. Остро заточенный ноготь на его руке пробороздил щеку одному и оставил глубокую царапину на руке другого.

Он не стеснялся с дозой – снотворное подействовало моментально. «Хероносец» сразу споткнулся и рухнул ничком, выронив пистолет и потеряв фуражку. Второй по инерции пробежал вперед еще несколько шагов, звучно встретился с древесным стволом и уже по нему сполз вниз словно пьяный, обнявший фонарный столб.

Алекс застыл на одной ноге, прислушиваясь, но различал только обычные городские шумы. Третий оставался неявной угрозой, но поблизости его точно не было.

Первым делом Алекс забрал у преследователей их оружие. Кинжал, бритвенно острый, с прекрасным балансом, оказался очень удачной находкой. С его помощью он нарезал их же одежду на полосы и связал им руки и ноги хитрыми узлами. Вообще-то, снотворное, нанесенное на его ноготь, должно было действовать еще несколько часов, но подстраховаться все равно стоило. Между делом, он наскоро обыскал обоих, но ничего не нашел, а устраивать серьезный осмотр не было времени.

Что ж, где-то впереди таится третий. Уж он-то и ответит на все вопросы!

С трофейным кинжалом в руке Алекс осторожно двинулся вперед. Здесь, вдалеке от засветки, у него включилось ночное зрение, уши чутко отфильтровывали малейшие шорохи. В какой-то момент ему даже показалось, что он чувствует местонахождение своего противника, залегшего на крыше гаража, примыкающего к той стороне забора.

Не показалось… Даже закрыв глаза, Алекс ясно видел его силуэт, распластавшийся на еще теплом рубероиде. Кажется, сверхспособности, о которых говорил ему инструктор-имперец на Земле, продолжают распаковываться внутри него, словно свернутый файл. Что ж, очень кстати…

Продолжение - уже сегодня вечером. Не пропустите!

Здесь, на задах, забор был составлен из шершавых бетонных плит, высота его не превышала двух с половиной метров. Штурмовать такой – одно удовольствие. Снова использовав усилители мышц, Алекс в мгновение ока взбежал вверх, а затем обрушился на застигнутого врасплох противника. Улетел вниз выбитый пистолет, сильные удары по нужным точкам отсушили руки, с громким хэканьем вырвался из легких выбитый воздух.

– Кто вы такие?! – спросил Алекс по-чинетски, придавив «клиенту» шею коленом и поигрывая у него перед глазами блестящим лезвием. – За каким лядом я вам сдался?

И даже немного оторопел, услышав в ответ придушенную ругань на да-тэне.

– Ну хорошо, – сильным тычком под ребра он заставил пленного задохнуться и заткнуться. – Допустим, я – подлый враг кербахарского народа, угнетатель и кровопийца. Но с каких горных демонов я вдруг стал еще и узурпатором? Где я, а где трон?!

– Не строй из себя невинного, принц Ареф! – услышал он в ответ яростное шипение. – Ты изменил имя и внешность, но даже не стал скрывать свой позорный тарсег! Дьяргин тебя все равно узнал! А ты узнал его! Тебе все равно не уйти и не скрыться! Штах тебя прикончит!

Проклятье! Алекс коротко выругался про себя.

Не просто так Элек Съеар, горный найденыш, так легко отказался от своей личности. Для него она была не более чем маской, да еще, небось, засвеченной перед противником! Принц Ареф, наследник престола свергнутого монарха, вот чью личину он по недомыслию натянул на себя, унаследовав заодно и ее смертельных врагов. Неприятно, что они так некритично восприняли его легенду, но Алекс в любом случае не жалел об этом – вылазка на Филлину того стоила!

Что ж, ему не впервой уходить от преследователей. Тем более, что добытый «язык» так трогательно возмущен, что его даже не надо «колоть».

– Это Штах поджидал меня в парке, куда вы меня вели?

– Да, да! Но тебе от него все равно не спрятаться! У Штаха амулет из святилища Черного Лотоса! Он почует твою мерзкую порченую кровь где угодно!

– А еще вы много ходили, спрашивали и звонили по телефону в поисках меня? Так?

– Так, так! – расплевался пленный. – Но Штах нашел тебя! Найдет и в следующий раз!

«Это я слишком усердно изображал из себя добропорядочного иностранца, – самокритично подумал Алекс. – Регистрировался во всех гостиницах, светил везде кербахарскими документами, заказывал билеты на поезда через службы доставки в отелях… Не удивительно, что они смогли напасть на след, причем, возможно, еще в Элерте».

Увы, но Чинерту, действительно, придется покинуть…

Не дослушав очередную порцию ругани, он чиркнул ногтем по щеке пленника. Но на этот раз доза оказалась недостаточной: пришлось еще десяток секунд ждать и даже пару раз дать ему по шее, чтобы не дергался. Только после этого противник потерял создание и затих.

Алекс, поставив на место накладку на ноготь, оттащил его в более закрытое зарослями место и оставил там. До утра на него точно никто не наткнется и не разбудит.

Потом спрыгнул с крыши, тщательно протер кинжал и пистолет и выбросил их в мусорный бак. А затем отправился прямо на вокзал, только не железнодорожный, а автобусный. Ранее он путешествовал исключительно железными дорогами, пора было менять эту привычку. Об оставленных в гостинице вещах он не жалел. Рубины, деньги, документы, вирт и прочие полезные вещички были при нем, а о прочем не стоило беспокоиться.

Через полчаса большой междугородный автобус повез его по вечерним улицам прочь из Самодонеса в какой-то город дальше к востоку. Там Алекс сделал пересадку, потом еще одну, а утром следующего дня, как и договаривался с Купфлером, прибыл во Флонтану – самый крупный город на северо-западе Чинерты.

Возможно, в других обстоятельствах это место ему бы понравилось. Здесь ощущался некий особый шарм, почему-то заставлявший Алекса думать о старинных северных русских городах – Вологде, Архангельске или Петрозаводске. Во Флонтане он почти на каждом шагу натыкался на нечто экзотическое – деревянные дома с карнизами, украшенными затейливой резьбой, дорожки из круглых плашек, одуряюще вкусный запах пирогов с начинками из лесных ягод и грибов, которыми здесь торговали на каждом углу…

Вот только этот город был мертвым. Смотря сквозь него, Алекс видел только плоское поле, занесенное снегом, с едва различимыми оплывшими остовами на месте изредка встречающихся здесь многоэтажных домов. А почти все попадающиеся ему навстречу люди были обречены, хотя еще не ведали свое страшной судьбы. Его буквально бил озноб, это было намного хуже, чем в Галане.

С большим трудом он добрался до небольшого ресторанчика в этническом стиле и забился там в самый угол. Официантка – здесь, в отличие от той же Галаны, ими работали молодые девушки – сочувственно взглянув на Алекса, принесла ему огромную кружку с восхитительно горячим, душистым ягодным компотом и приняла основной заказ. Она выглядела милой и симпатичной, а главное, живой, и его немного попустило. Заметив, что на него никто не обращает внимания, он заказал еще одну большую порцию лакина со сладкими пирожками и вызвал через вирт Купфлера.

– О, вы уже прибыли во Флонтану! – обрадовался босс. – Тогда готовьтесь, сегодня вечером вы идете на дело!

– Сэр, что вы задумали? – осторожно поинтересовался Алекс. – Неужели вы хотите ограбить банк?!

– Э-э-э… В некотором смысле так оно и есть.

– О! И в котором?

– Несколько дней назад один из наших зондов уловил интересный разговор, – пустился в объяснения Купфлер. – На окраине города есть небольшой торговый центр. Одна мелкая точка в нем обанкротилась – хозяин не смог расплатиться с банком. Весь его товар был конфискован и упакован, но банк пока не успел его вывезти. По данным зонда, там довольно обширный ассортимент мелких потребительских товаров. Для исследовательских целей это будет не менее интересная подборка, чем ваши образцы местного искусства, Хэмилтон!

– В чем будет заключаться моя задача? – спросил Алекс.

– Прежде всего, вы должны провести рекогносцировку. Убедиться, что во время операции, а она состоится в два часа ночи по времени нашей базы, там не будет никого из посторонних. Предварительно планируется посадить катер прямо на крышу торгового центра. Неплохо, если бы вы смогли заранее побывать там и разведать местность. Наконец, я ожидаю, что вы примете участие в самой акции. Потом Джим вас подхватит.

– И куда он меня доставит? – насторожился Алекс.

– Эм-м-м… А куда бы вы хотели? Вы желали бы возвратиться на базу? Норман сядет на Филлине через трое суток. Он мог бы забрать вас на Землю.

– Так быстро? – вполне натурально возмутился Алекс. – Моя миссия еще далека от завершения!

– Эм-м-м…

Наступила длительная пауза. Алекс поймал себя на том, что затаил дыхание. Нет, он решительно не собирался возвращаться!

– По правде говоря, мы все пока планируем остаться на Филлине, – услышал он наконец у себя в голове далекий бесплотный голос Купфлера. – По крайней мере, база интенсивно готовится к зимовке. И надо сказать, в этом мы достигли понимания со стороны… э-э-э… представителей Империи на планете.

– Хорошо.

Для него это и в самом деле была неплохая новость.

– Да, исследования будут продолжаться! Однако зимой мы обычно сокращаем программу наблюдений с помощью зондов и больше занимаемся систематизацией накопленной за лето информации. Однако вопрос о вас находится… э-э-э… в стадии обсуждения. Вы подвергаете себя немалому риску!

– Это моя работа, – коротко напомнил Алекс. – В крайнем случае я запрошу эвакуацию у наших местных партнеров.

Само собой, ничего подобного он делать не собирался, но босса следовало немного успокоить.

– Да-да… – после новой паузы откликнулся Купфлер. – Но будьте осторожны. Смотрите, чтобы с вами не случилось того же самого, что и с вашим… э-э-э… однофамильцем!

«Каким еще однофамильцем?» – хотел переспросить Алекс, но сеанс связи уже завершился. Только через некоторое время он понял, что начальник базы имел в виду популярный сериал «Злодей». Там главной жертвой как раз выступал некто Александр Хэмилтон, которого, помнится, похитили и убили. Совпадение? Или… предупреждение?!

Доев и расплатившись, он снова вышел на улицу. Пребывание в тепле и комфорте, как и случалось раньше, понизило его чувствительность. По крайней мере, Флонтана больше не выглядела в его восприятии как после атомной бомбежки. Но настроение у него испортилось. Он по-прежнему ничего не мог сделать для Филлины и филитов. Не убеждать же каждого по отдельности о грозящей им всем опасности?!

Тем не менее, он таки решился на то, что надо было сделать еще в Элерте. Завернув в местное почтовое отделение, он взял из доступной для посетителей пачки лист бумаги, присел за столик в углу и левой рукой написал на баргандском языке короткое послание.

«Если над вами нависнет угроза военных действий или какой-либо иной большой беды, знайте, что она полностью реальна, – вывел он пару неровных строк. – Не надейтесь на то, что расстояние станет для вас защитой. Готовьтесь к очень тяжелой зиме и держитесь подальше от больших городов – они будут наиболее уязвимы…».

Торопливо, словно боясь, что может передумать, он купил конверт с маркой, запечатал в нем лист с письмом-предупреждением и отправил его по адресу: Земля Восточное Шестиречье, городской округ Элерта, поселение Буринаф, детский дом «Надежда», Астринке Гарденис. Почему-то он был уверен, что она не только поверит ему, но реально сможет что-то сделать.

Когда конверт провалился вглубь почтового ящика, Алекс неожиданно испытал огромное облегчение, словно тылы надежно прикрыл. Теперь можно было полностью сосредоточиться на задании.

По наводке Купфлера он направился в небольшой окраинный район, застроенный новыми многоэтажными домами. На Земле индустриальное домостроение зачастую приводило к возведению безликих кварталов из скучных бетонных коробок, но филлинским архитекторам удалось избежать этого губительного однообразия за счет цветовой гаммы, многоярусных застекленных лоджий, пристроек и стилобатов. Этот район Флонтаны даже немного напомнил Алексу современные земные города с их Средой обитания, хотя, конечно, реализованной не полностью и на примитивном техническом уровне. И все равно, у Филлины был прекрасный потенциал! Мысль о том, что планета обречена на гибель под ударами Империи, вызвала у него яркую вспышку ненависти. Алекс подавил ее. Ему важно было сохранять холодную голову.

Даже небольшой трехэтажный торговый центр на перекрестке двух тихих улочек был сделан с выдумкой. Он назывался «Звезда» и действительно напоминал в плане шестиконечную звезду с короткими толстыми лучами. С двух сторон с ним соседствовали спортивный комплекс и несколько низких зданий промышленного назначения. Скорее всего, с этих направлений можно было не опасаться нежелательных свидетелей. Неподалеку, правда, стояли жилые здания, и с их верхних этажей крыша торгового центра должна была хорошо просматриваться. Но ночью она находилась выше линии уличных фонарей, обращенных книзу, и наверняка оставалась в густой тени.

В самом центре было не очень людно. Народ, в основном, скапливался на первом этаже, где размещался продовольственный магазин. Наверх, в лавки, торгующие преимущественно одеждой, обувью и товарами для дома, люди поднимались уже целенаправленно.

Пользуясь подсказками Купфлера, Алекс без труда нашел нужную торговую точку – неосвещенную, с проглядывающимися через витрину пустыми полками и сложенными в несколько ярусов большими картонными ящиками. Она находилась прямо напротив выхода на основную лестницу, рядом с небольшим газетным киоском. Немного поднявшись по ступенькам до решетки, преграждавшей путь наверх, Алекс убедился, что так можно попасть на местный чердак, а оттуда, надо понимать, на крышу.

Вернувшись в город, он пообедал, прикупил кое-какие вещи, чтобы не путешествовать с совсем уж пустыми руками, а затем поменял в банке почти все чинетские деньги на золотые сертификаты на предъявителя, с которыми можно было путешествовать по всему цивилизованному миру. Остаться в торговом центре после его закрытия было обычным делом техники. Дождавшись ухода последних сотрудников, Алекс без труда выяснил, что живых сторожей здесь не держат, а сигнализация настолько примитивна, что ее можно отключить даже без помощи вирта.

Сделав кое-какие приготовления, он поднялся на темную крышу и начал там ждать «подельников». И все же едва не пропустил круто спикировавший прямо с затянутого облаками неба антигравитационный катер.

– Ты уже здесь, шустрый янки-бой?! – Алекс угодил в крепкие объятия Джима.

– А ты думал, я буду бегать по улице и просить, чтобы меня втянули наверх?

Он обменялся рукопожатиями с молчаливым Джошем и Джастином Мидлмиссом, который, наоборот, прямо подпрыгивал от возбуждения.

– Хэмилтон, наконец-то я могу лично поблагодарить вас! – воскликнул он. – Книги, которые вы достали, это настоящее сокровище! А ваши репортажи из музеев – выше всяких похвал! За месяц мы узнали о Филлине в несколько раз больше, чем за все предыдущие годы! И почему раньше никто не додумался до того, чтобы отправить агента в поле?!

Алексу совсем не хотелось развивать эту тему, но его выручил Джим.

– Эй, парни, поменьше восторгов, – негромко заметил он. – Мы же тут как бы собрались играть в мобстеров.

– Хулио сообщает, что его зонды нигде не регистрируют движения, – сразу же настроился на деловой лад Джастин. – Но в соседнем здании в одном окне горит свет.

Все дружно посмотрели в сторону спортивного комплекса, крыша которого была почти вровень с торговым центром. Но там было пусто.

– Идем, – Алекс потянул на себя дверь, ведущую на чердак, точнее, на верхний технический этаж. – Здесь недалеко.

Джош захватил с собой узкую антигравитационную платформу для мелких грузов, вписывающуюся в дверные проемы и способную спускаться по лестницам, так что кража не заняла у них много времени и труда – хватило четырех ходок. Все действовали молча и очень серьезно и сосредоточенно. Алексу даже стало немного смешно. Разорившийся хозяин торговой точки должен был быть польщен: по его бывшее имущество собралась целая инопланетная банда!

– О, этот пустой! – Джастин разочарованно поднял большую картонную коробку. – Послушайте, может, мы его загрузим хотя бы печатной продукцией? Здесь целая гора разнообразной периодики, это может быть интересно!

– Без проблем!

Джим сбегал наверх к катеру и вернулся с натуральной фомкой, которой весьма профессионально вскрыл газетный киоск. Джастин, подсвечивая себе фонариком, тут же закопался в нем в поисках наиболее ценной информации.

Набив последний ящик газетами, журналами и местными «покетбуками», они поднялись на крышу, придерживая груз на платформе. Алекс закрыл за ними решетку и дверь на технический этаж с помощью отмычки, что была укреплена у него на ногте среднего пальца правой руки. По старой привычке он хотел оставить за собой как можно меньше следов.

– Эй, кто вы такие? – внезапно окликнули их по-чинетски. – Что тут делаете?!

Зонды Хулио все-таки проморгали опасность. На соседней крыше спортивного комплекса таращился на них снизу вверх мощный мужик в некой униформе, похожей на военную… или полицейскую. До него было каких-нибудь два десятка метров.

– Мы – коварные инопланетные монстры, занимаемся жуткими темными делами. Разве не видно? – недолго думая, ответил ему Алекс. – Хочешь, мы поделимся с тобой награбленным? Хватай!

Протянув руку, он достал из верхнего ящика прихваченную в последний момент из газетного киоска игрушку – детский мячик из пупырчатого мягкого пластика – и зашвырнул его вниз. Тот поскакал по плоской крыше, и филит в форме бросился его ловить.

– Ходу! – прошипел Джастин.

Они покидали в катер ящики, закинули в него платформу и запрыгнули сами. Джим рванул машину круто вверх, сразу уходя в облака. Рядом с Алексом кто-то шумно выдохнул. Кажется, это был Джош.

– Это было близко, – Джим, обернувшись, продемонстрировал всем широкую улыбку-оскал. – Где ты научился так складно врать, янки-бой? У тебя случайно нет дядюшки-конгрессмена?

– Нет, но мой двоюродный прадедушка, как говорят, был из Калифорнии, где работал сценаристом в Голливуде.

– Хы-хы-хы! – Джим рассмеялся удачной шутке. – Я так понимаю, теперь тебя надо высадить где-нибудь подальше?

– Нет, но не прямо же сейчас! – запротестовал Мидлмисс. – Хэмилтон, вы просто не представляете, сколько у меня накопилось к вам вопросов!

Уже давно рассвело, когда Алекс пешком перешел границу с Арахойном, находившуюся менее чем в трехстах километрах от Флонтаны. Широко зевающий пограничник, не задавая никаких вопросов, поставил ему штамп в кербахарский паспорт.

Алексу повезло сразу же заскочить в автобус, который должен был доставить его в ближайший город. Дальше его путь лежал в столицу Арахойна город Черен, откуда он планировал вылететь в Барганд.Продолжение - уже завтра утром. Не пропустите!

Тележка, надсадно скрипя колесами, наконец, одолела крутой подъем и перевалилась через край. У Кэноэ перехватило дух. Казалось, под ним раскинулась панорама доброй половины Столицы.

Но тут тележка сделала крутой поворот, словно приглашая полюбоваться городом и с этого ракурса, а затем внезапно ринулась чуть ли не вертикально вниз, стремительно набирая скорость. За спиной Кэноэ слышал вопли и визги, но сам он только наслаждался чувством полета, напомнившим ему прежнюю учебу на космического пилота.

И как это он раньше не открыл для себя это чудесное место?

Ответ был очевиден. Парк аттракционов находился весьма не близко от центра, поэтому он и не решался забираться в такую даль. Впрочем, удовольствие и не должно доставаться слишком легко, иначе какое это будет удовольствие?

Тем временем тележка снова рванула вверх, описав полный круг или, точнее, петлю, так что, в какой-то момент Кэноэ оказался едущим вверх ногами. А затем пошла описывать с головокружительной скоростью новые горки и крутые повороты под упоительный свист ветра в ушах.

– Скорости не сбрасывай на виражах! – проорал Кэноэ строчку из популярного речитатива.

За его спиной стоял гвалт, кричали что-то невообразимое, потому можно было не сдерживаться и не скрывать эмоций. Кэноэ переполняло восхитительное и такое упоительное чувство свободы.

К сожалению, все закончилось слишком быстро. Промчавшаяся по широкой дуге тележка вылетела на длинную прямую и резко затормозила с лязгом всех своих сочленений. К пассажирам сразу же бросились служители, помогая им расстегнуть ремни безопасности и встать.

Чем бы ему еще заняться?

Выйдя за ограду, Кэноэ задумчиво обозрел длинную очередь желающих прокатиться на «космических горках». Может, отстоять ее еще раз? Только на этот раз он возьмет сразу два… нет, три билета!

Или нет, лучше вернуться сюда через день или через декаду, чтобы не утратить остроту ощущений. А пока что можно поискать другие интересные места. Конечно, во Дворце ему доступны и более изысканные развлечения, например, игры с эффектом виртуальной реальности. Но здесь словно сама атмосфера была пропитана духом радостного оживления и азарта.

Внезапно браслет на руке Кэноэ завибрировал, сообщая, что кто-то вызывает его на связь.

Ну вот кому он мог понадобиться в самый неподходящий момент?!

– Кэно! – услышал он озабоченный голос кузена Коэло. – Не знаю, где ты сейчас бродишь, но срочно возвращайся во Дворец! Тебя разыскивают отец и бабушка. Ты им для чего-то очень нужен!

Темные Звезды и Черная Дыра впридачу!

Кэноэ едва не выругался вслух. Как все невовремя!

Но делать нечего: дядя-император и вдовствующая императрица-мать – не те люди, чьими приглашениями можно пренебречь.

– Возвращаюсь. Буду через час с небольшим, – передал он и быстро пошел, почти побежал в сторону выхода из парка.

Добираться на экспрессе, конечно, будет слишком долго, но неподалеку он видел стоянку катеров. А за хорошую плату его подкинут по воздуху прямо до Площади.

Ой-ёй-ёй-ёй, да что же это такое происходит?!

В кабинете, куда его буквально впихнул Коэло, аккуратно закрыв за ним дверь, ждали четверо. Дядя-император сидел за столом, опираясь подбородком на сложенные в замок руки. Бабушка устроилась в кресле, казавшемся совершенно великанским по сравнению с ее небольшим ростом. На диване, неловко выпрямившись, словно нашкодившие ученики, замерли его родители – принц первого ранга Клоэрмэ и леди Элаэнне.

Кэноэ с неудовольствием ощутил неприятную вибрацию в коленях. В последний раз его вызывали для разборок в таком составе, когда… Нет, лучше об этом даже не вспоминать!

Больше всего его беспокоило присутствие бабушки. Она была единственным членом семьи, которого Кэноэ в детстве по-настоящему боялся. И, похоже, не только он один. Когда семь лет тому назад, после смерти мужа – Старого Императора – она надела траур и навсегда покинула Дворец, весь двор стоял на ушах, словно разгильдяйский класс средней школы, вдруг избавившийся от опеки строгой (нет, не так: очень-очень-очень-очень строгой) учительницы.

Когда-то очень давно, когда леди Иннаэне (сочетание "оэ" в ее имени появилось только после коронации) еще была не женой наследника престола, а просто очень и очень привлекательной молодой женщиной, она работала в некоем хитром отделе Службы Безопасности, где в неполные три дюжины лет получила звание суперофицера третьего ранга, причем отнюдь не за красивые... гм... глаза. А по слухам, слишком настойчивым и достоверным, чтобы быть просто слухами, она и после замужества осталась в СБ, где дослужилась в итоге чуть ли не до верховного комиссара.

В кабинете больше не было ни стульев, ни кресел, и Кэноэ остался стоять, понемногу покрываясь потом.

«Только бы не отобрали поездки в город!» – умолял он про себя.

Все прочие наказания принц был готов вынести, не моргнув глазом, но одна лишь мысль о том, что парочкой небрежно сказанных слов его могут лишить драгоценной свободы, приводила в панический ужас.

– А ну, повернись-ка, внучек, – спустя дюжину томительных вечностей услышал, наконец, Кэноэ голос бабули. – Дай-ка я посмотрю на тебя и с другой стороны… Что ж, мои милые, нет у меня для вас никаких слов, кроме благодарностей. Ишь, какого красавца вырастили! Осталось теперь только к делу его привоздобить.

– К к-какому делу? – непроизвольно вырвалось у Кэноэ, прежде чем он успел заткнуть себе рот.

– Дурному, конечно. Которое не хитрое. Женилку отрастил? Значит, женись!

– Э-э-пп… – а вот теперь его натурально заклинило.

– Послезавтра в Метрополию прибывает управитель Таангураи принц второго ранга Ларнэон, – мерно проронил Император. – Его сопровождает дочь, прекрасная Кээрт. Мы приняли решение, что она станет твоей невестой.

– Прямо так сразу?! – не выдержал Кэноэ. – Я же ее ни разу не видел и совсем не знаю!

– Ты что, внучек, решил, что тебя прямо сейчас к алтарю поведут? – ухмыльнулась бабушка. – Не-ет, алтарь еще заслужить надо! Сейчас мы только помолвку объявим, а до женитьбы полгода пройдет, а то и год. Успеете познакомиться!

– Кээрт – хорошая девочка, она тебе понравится, – примирительно добавила мама. – Она всего на год младше тебя. Умница и красавица.

«Если она для тебя так хороша, сама и женись на ней!» – в последний момент Кэноэ сдержался, не дав этой язвительной фразе вырваться наружу. С мамой ссориться – последнее дело! Да и вообще, протестовать таким образом было бы слишком по-детски.

– А мое мнение вообще ничего не решает? – спросил он, стараясь сдержать раздражение.

– Решает, – неожиданно кивнул дядя. – Она прилетит, вы посмотрите друг на друга, проверите интерференцию. Если совсем друг другу не приглянетесь, помолвки не будет. Или будет, но не с тобой.

– То есть?! – неожиданно подскочил отец.

– Тоже поженихаться захотелось? – ехидно хмыкнула бабушка. – Ан не про тебя оно!

Принц Клоэрмэ сконфуженно опустился на место, а внимание императрицы-матери снова обратилось на Кэноэ.

– Запомни, внучек, и внутри себя удержи, не болтай, – обратилась она к нему самым серьезным голосом, от которого почему-то начала подрагивать нижняя часть спины. – Вас, прынцев, здесь пятеро. Всем вам Кээрт приходится троюродной сестричкой, если еще чего не понял. Интересы Императорского Дома требуют, чтобы она стала супругой одного из вас. Ибо нечего такое сокровище на сторону отдавать. Да и закрепить кое-что требуется.

Кэноэ непроизвольно кивнул. О том, что принцев и принцесс выводят, словно породистых твуэмов, он был в курсе и давно перестал комплексовать по этому поводу.

– В общем, мы посовещались, и я решила, что из вас, детишек, ты выглядишь самым подходящим. Но не задавайся, а то Кээрт, знаешь ли, тоже будет выбирать! Послезавтра вы с ней встретитесь, а там видно будет. Только смотри, зря языком не трепи! А то узнаю – уши оторву, вместе с языком!

– Н-не буду!

Кэноэ согласно закивал. Когда бабуля пребывала в таком настроении, как-то не тянуло проверять реалистичность ее угроз.

– Теперь ступай! – эти слова прозвучали в его ушах сладостной музыкой. Неужели его отпускают? – А мы тут пока еще… посекретничаем!

С огромным облегчением Кэноэ вывалился из кабинета в коридор, где был тут же подхвачен верным другом и братом Коэло.

– Рассказывай! Что они от тебя хотели?!

Вообще-то грозная бабуля настоятельно советовала не болтать. Но у них с кузеном давно не было секретов друг от друга. Да и не станет он ничего разносить. Поэтому Кэноэ выложил ему практически все.

– Да, это ты попал, – коротко подытожил кронпринц.

– Ага, – уныло согласился Кэноэ. – И самое главное, почему именно я?!

– А меня за что? – процитировал кузен одну из любимых бабушкиных поговорок. – Не знаю. Может, из-за твоих прогулок. Решили посадить тебя на более короткий поводок.

– Да ну тебя!

Кэноэ слегка надулся. Именно потому, что версия была весьма вероятной, а Коэло с самого начала не одобрял его увлечения. Внезапно ему на ум пришла новая мысль.

– Слушай, ты же на Таангураи бывал!

– Аж два раза. Интересная планетка. Ты это к чему?

– Если ты там бывал, то и Кээрт, наверное, видел. Какая она?

– Ну, ты спросил! Меня же в последний раз туда возили лет восемь или девять назад. Хотя ее я припоминаю… – кузен задумался. – Правда, не скажу, что я ею заинтересовался. Это у тебя с Кээрт год разницы – у меня чуть побольше. Поэтому я тогда воспринимал ее как малолетку.

– И все-таки, что ты о ней помнишь?

– Сейчас, дай с мыслями собраться… В принципе, если она не испортилась за последние годы, то тебе должна понравиться. Насчет фигуры не скажу, тут уж, что выросло, то выросло. Но на лицо весьма симпатичная. И волосы длинные, как ты любишь, роскошного такого натурального светло-золотистого оттенка…

– А общаться с ней хоть можно было?

– Да это сколько угодно! Мозги тогда у нее точно были. Помню, пару раз она меня даже в тупик ставила. И обыгрывала постоянно, что в тосочки, что в круанх! Зубастая звездочка!

– Умная женщина – что оголенный провод без изоляции, – воспроизвел Кэноэ запомнившуюся ему цитату из известного кинофильма.

– Нет. Она совсем не злая и не язва. В то время была, во всяком случае. И вообще, мне она сейчас вспоминается как позитивная такая, заводная девчонка… – Коэло вдруг замолчал. – Знаешь, начал я ее описывать, и вдруг самому захотелось... Слушай, если она тебе по какой-то причине не подойдет, отдай ее мне!

– Я ее лучше Мо предложу, – хмыкнул Кэноэ. – Это будет шутка года.

– Да, шуточка будет веселая. Это же представляешь, сколько всего станет для него недоступным?! Наши развлечения, вино, девочки...

– Эй, постой! – почувствовал подвох Кэноэ. – Получается, если я женюсь, то это мне от всего придется отказываться?

– Ясное дело. Но ты держись и мужайся! – кузен, скалясь, похлопал его по плечу. – Закрой глаза и подумай, что исполняешь долг перед Императорским Домом… и не самым неприятным способом!

– Смотри, сам нарвешься!

Коэло демонстративно одернул рукава, готовясь к шуточной потасовке. Но тут их невовремя разыскал герольд.

– Ваше высочество, ваше высочество! – кланяясь, зачастил он. – Начинается церемония проводов дня! Ваше присутствие необходимо!

– Не необходимо, а обязательно, – проворчал про себя Кэноэ, но, конечно, пошел.

Все эти ежедневные церемонии надоели ему до ужаса, и он, понятно, старался от них увиливать. Но раз его нашли и застукали, сбегать было бы недостойно.

Переодевшись в ритуальное, они с кузеном заняли привычные места в небольшом Дворцовом Храме Дня и Ночи. На противоположной стороне Кэноэ заметил родителей. Отец, который явно скучал, втихомолку корчил рожи распорядителю. Мать неодобрительно на него поглядывала, но пока никаких действий не предпринимала. А вот принцессы Кэвироа со всем ее семейством в Храме чего-то не наблюдалось, и Кэноэ даже немного им позавидовал. Если его завтра утром поднимут с постели для церемонии встречи нового дня, надо будет обязательно зайти к ним и растолкать Мо и Вииска.

Служители засуетились, зажигая лампадки и поправляя драпировки. Раздался звонкий торжественный удар гонга. Кэноэ, перестав оглядываться по сторонам, принял подобающую позу. Зажглись прожектора, заливая Храм красно-оранжевым цветом заката. Включились камеры. В алтарную часть вступил Император, невыносимо величественный в тяжелых церемониальных одеждах. Его сопровождали императрица тетя Стоэмран, женщина очень красивая, но какой-то ледяной, безжизненной красотой, и стайка закатных фрейлин в пышных платьях цветов от оранжевого до темно-фиолетового.

Началась церемония. Кэноэ совершал привычные действия совершенно автоматически, не задействуя мозги. Мысли его витали очень далеко отсюда… наверное, в космосе, где все еще летел корабль, идущий от Таангураи. Он пытался обдумать положение, в которое угодил.

Безусловно, слова кузена глубоко удручали его.

Нет, он решительно не готов так радикально менять свой образ жизни! Это же, небось, после свадьбы его станут чаще припрягать для проведения церемоний. Покидать Дворец станет сложнее… да и останется ли вообще у него такая возможность?!

И девочки! Нежная Илэа, страстная Химаант, неугомонная выдумщица Фи... Многие другие, с которыми он пока не познакомился настолько близко! Он еще не нагулялся, а в его коллекции нет трусиков нескольких в высшей степени симпатичных и вполне доступных фрейлин! Как он может от всего этого отказаться?!

Однако, поразмыслив, Кэноэ решил, что Коэло слишком уж сгустил краски. Конечно, после женитьбы супруга будет обязана сопровождать его на большинстве церемоний, но каких-то других взаимных обязательств у них нет. Его родители, например, живут собственной жизнью, совсем не мешая увлечениям друг друга. Многие придворные ни в коей мере не отказываются от радостей жизни несмотря на наличие жен или мужей. Даже его отец, хотя и живет в мире и согласии с мамой, при случае не гнушается срывать цветы удовольствия. Да и с Глуе, его первой наставницей в восхитительном искусстве любви, познакомил его именно он.

Так что, пока не стоит заранее паниковать и предаваться унынию. Лучше с толком потратить оставшийся у него день свободы. Но тут Кэноэ подумал, что завтра ему, скорее всего, не удастся покинуть Дворец, поскольку придется готовиться к прибытию гостей, и настроение у него совсем испортилось.

Мелкий нудный дождь сыпал со вчерашнего дня, и это, как ни странно, немного помогало Кэноэ смириться с унылой действительностью. По крайней мере, при такой погоде он и сам бы не захотел никуда выезжать.

В дни праздников и торжественных церемоний с участием Императора тучи над Столицей обычно разгонялись с помощью спутниковой системы «Климатекс». Но прибытие управителя Таангураи, очевидно, не относилось к знаменательным событиям. Даже придворных перед Дворцом собралось самый мизер, все они жались к крыльцу, накрытому широкой двускатной крышей. К посадочной площадке протянули узкую синюю с белой окантовкой дорожку, но и на ней уже кое-где образовались лужицы.

Гости запаздывали, и Кэноэ от скуки начал повторять по себя родословные. Планетой Таангураи, первой звездной колонией Империи, по традиции управлял член Императорского Дома, это ему было прекрасно известно. Дядя назвал Кээрт троюродной сестрой его и кузенов, причем она была не блистательной, а прекрасной, то есть не принцессой, а леди.

В итоге все великолепно сходилось. У Старого Императора, то есть, его покойного деда, были брат и сестра. У первого имелся единственный сын, его двоюродный дядя Кхаэро, который служил в Звездной Гвардии и имел там чин гроссмастера, второй в тамошней табели о рангах. Этого родственника, время от времени навещающего Дворец, Кэноэ прекрасно знал. Более того, одно время дядя-гвардеец был его тайным кумиром. Он не только умел круто драться и метко стрелять, но и часто привозил с собой необычные сувениры с дальних колоний и форпостов. Можно сказать, с его подачи Кэноэ решил учиться на космического пилота – единственный для него вариант, позволявший хотя бы мечтать о дальних странствиях.

Сестра Старого Императора принцесса Тэхоэнт тоже была заядлой космической бродягой. Ее стараниями во Дворце появились, например, Охотничьи покои с богатыми трофеями. Однако две дюжины лет тому назад двоюродная бабушка не вернулась из своего очередного сафари на планете Тэкэрэо. Она пропала без вести, и даже многочисленные спасательные экспедиции не смогли ее отыскать. Горы и леса самой дальней колонии Империи надежно скрыли тайну ее гибели, которую пока что никому не удалось разгадать.

У непоседы Тэхоэнт имелось два сына. Один из них, принц второго ранга Свэрэон, был капитаном Императорской яхты «Звезда». Кэноэ с ним часто общался и вообще числил своим наставником в космических делах. А вот вторым, очевидно, и был принц Ларнэон. Интересно, что его имя почти не мелькало в семейных хрониках, а сам он, похоже, безвылазно сидел у себя на Таангураи. За этим, вероятно, крылась некая мрачная тайна.

А еще, ни у Кхаэро, ни у Свэрэона не было детей, а вот Ларнэон таки обзавелся дочуркой. Причем она, судя по всему, была такой же затворницей, как и ее отец. По крайней мере, Кэноэ в детстве много раз бывал на инопланетных курортах, но ни разу с ней не пересекся и не встретился.

Внезапно придворные оживились, а на крыльце появился Император в парадном вицмундире Министерства колоний. Из туч вынырнул, наконец, большой гравикатер дворцового ведомства, заходящий на посадку. Вокруг него засуетились слуги, разворачивая большие зонты. Из распахнувшейся дверцы вышел человек с непокрытой головой, одетый в сине-белый мундир, расшитый шнурами и позументами – очевидно, сам принц Ларнэон. Его сопровождали несколько спутников, среди которых Кэноэ с замиранием сердца заметил невысокую молодую девушку в длинном белом с синим платье и золотистыми волосами, уложенными в «корону», – его нареченную леди Кээрт.

Принц Ларнэон встал на одно колено перед Императором, о чем-то докладывая или рапортуя. Кэноэ не обращал на него внимания. Он пытался разглядеть девушку, но, проклятие, ничего толком не видел! Зонты заслоняли ее лицо, а пышное платье полностью скрывало фигуру. Можно было лишь оценить ее длинные красивые волосы, но на них он обратил внимание сразу.

Что же, придется подождать до вечернего приема. Там гости точно появятся.

Продолжение - уже сегодня вечером. Не пропустите!

Императорские Малые приемы – это всегда лотерея. Никогда не знаешь заранее, кого там встретишь. Правда, Кэноэ частенько доставались пустые билетики…

Вот и сейчас, казалось, его ждал очередной потерянный вечер. Зал заполнялся медленно и как-то неохотно. Отец с матерью пришли рука об руку, но принц Клоэрмэ тут же по своему обыкновению забрался в угол, окружив себя броней из приятелей, прихлебателей и собутыльников, а мама вступила в разговор с Дворцовым оформителем.

Кэноэ в очередной раз остался один и не при делах. К сожалению, фрейлин на приемы не допускали, а среди гостей пока что не попадалось ни одной прекрасной незнакомки. Впрочем, сейчас они ему как бы не слишком и нужны…

Гости с Таангураи появились большой сплоченной компанией. И сразу же были окружены группой хозяйственников, которые обычно приходили на приемы для перетирания всяких деловых вопросов. Кэноэ ожидал, что Кээрт покинет их. Тогда к ней можно было бы подойти, чтобы познакомиться, но она оставалась возле отца. Более того, принцесса еще и принимала участие в беседе.

Зато, наконец, ее можно было рассмотреть. И полюбоваться.

Кэноэ мог быть доволен. Его нареченная, может, была не первой красавицей во Дворце, но уж, наверняка, находилась в первой дюжине. Стройная, изящная, почти на голову ниже его. Платье, правда, по-прежнему больше скрывало, чем подчеркивало фигуру, но это с лихвой компенсировалось очень симпатичным, живым лицом. Слегка овальное, суживающееся книзу, с мягкими губами и чуточку вздернутым, слегка коротковатым носиком. Ямочки на щеках, какая-то небольшая неправильность с передними зубками – все это в комплексе создавало ей яркую индивидуальность, что казалось особенно привлекательным на фоне стерильно-белозубых заученных улыбок придворных красавиц.

На вечер она сменила прическу. Сложное сооружение на голове исчезло: светло-золотистые волосы, перехваченные ажурным обручем, струились по спине, доходя до чуть ниже лопаток. За одни эти волосы в нее можно было влюбиться.

Нет, кузен ее не получит, обломится! Такая невеста нужна самому!

Кэноэ, подойдя к начищенной до блеска металлической колонне, втихомолку осмотрел себя с ног до головы и остался доволен. У него был только один шанс составить о себе благоприятное первое впечатление, и он собирался использовать его сполна.

Торжественное прибытие на прием Императора в сопровождении императрицы и кронпринца помогло разделить тесную группу хозяйственников. Их взял на себя один из советников управителя Таангураи. Но принца Ларнэона и его дочь по-прежнему не хотели оставить в покое.

С опозданием до Кэноэ дошло, что двоюродный дядя нацепил на прием красно-синее одеяние, свидетельствующее о его принадлежности к Императорскому Дому. Это уже тянуло на сенсацию. Приезд Ларнэона в Метрополию сам по себе необычен, а если он еще и задержится, это вызовет настоящее потрясение в узком дворцовом мирке. Кто-то неизбежно станет предлагать себя в клевреты принцу, а кто-то, наоборот, постарается умалить его значение и ославить перед Императором. Кто-кто, а Кэноэ хорошо знал, как виртуозно дядя умеет играть в эти игры, приближая к себе одних придворных и отдаляя других, создавая нужные ему союзы и разрушая нежелательные. Порой его удивляло, что, казалось бы, разумные взрослые люди придают такое большое значение этой мишуре. Впрочем, поводы для интриг найдутся в любом обществе.

Вот и сейчас Кэноэ с сильным неудовольствием заметил, как под принца буквально подставился известный злословец лорд Мумраон по прозвищу Великий Мумр. Принимая бокал с подноса у проходящего мимо слуги, Ларнэон немного задел его локтем.

– Прошу прощения.

– О, ничего страшного, – Великий Мумр плотоядно улыбнулся. – Я прекрасно понимаю, что вы немного отвыкли от нашего общества.

– И знаете, я об этом не слишком жалею, – бросил Ларнэон.

– О, у вас же там есть свое.

– Да, у нас есть общие дела.

– Конечно, конечно! Наверное, деревенская жизнь сильно затягивает. Нужно то крупу рушить, то зерном цистерны забивать, то урожай шкур подсчитывать…

– Да, в сельском хозяйстве есть свое очарование, – ответил принц оскалом на оскал. – Вот выйдешь, бывало, на околицу, а там до самого горизонта стада колосятся. Хлеб кустится так, что ветки трещат. Отборные мяса вызревают.

– Так вы у нас справный хозяин! И ваша прекрасная дочь, очевидно, знает толк в молодом мясце!

– Не только молодом, – Кэноэ услышал бойкий голос Кээрт. – Старое можно тоже пустить в дело, если пропустить его через хорошую мясорубку. Только его надо сначала немного вымочить в уксусе, чтобы убрать неприятный запах.

– Вы так хорошо разбираетесь в готовке? Наверное, это у вас фамильное?

А ведь это, кажется, оскорбление, отметил про себя Кэноэ. Мумраон сейчас намекнул на что-то ему не понятное, но точно известное им троим и лично неприятное, как минимум, для принца.

Но Кээрт он ничуть не смутил.

– Хорошей хозяйке нужно знать, что подается на стол, – прозвенел ее голосок. – Кстати, вам известно, что в самые изысканные дворцовые блюда иногда добавляют немножко тухлятинки? Для остроты и контраста. А здешнее общество воистину изысканно!

Великий Мумр открыл рот… и тут же закрыл его. Он не мог ни проглотить намек, ни перейти на личности. Вместо этого он предпочел ретироваться, признав небольшой локальный проигрыш.

Вот теперь пора!

Кэноэ сделал решительный шаг вперед… но тут же кто-то подтолкнул его в спину, да так, что он едва не налетел на Ларнэона. Чтобы удержать равновесие, ему пришлось неловко взмахнуть руками.

– Приветствую вас, дядя Лар, Кээрт! – раздался у него из-за спины жизнерадостный голос Коэло. – Позвольте представить вам моего младшего кузена Кэноэ! Славный парень, но немножко робкий. Если бы я не пришел на помощь, он мог простоять рядом с вами весь прием, не проронив ни слова.

– Рад познакомиться с тобой, Кэноэ, – тепло улыбнулся Ларнэон. – Вообще-то, робкие молодые люди для меня не в новинку. Правда, они обычно становятся такими после общения с Кээрт, но тут я, очевидно, вижу пример дистанционного воздействия!

Кэноэ натянуто улыбнулся.

Надежда на благоприятное первое впечатление разлеталась вдребезги из-за заразы кузена! Сейчас еще можно спасти ее, хорошо пошутив. Звезды, помогите мне тонко пошутить!

– Увы, я действительно лишился дара речи, увидев вас, Кээрт! – быстро произнес он. – А также был сражен, оглушен и очарован!

– В общем, твои дальнобойные глазки его – бац-бац, и прямо в сердце! – ухмыляясь, обломал всю романтику сволочь Коэло. – Только не ведись на это, сестренка! Ты только погляди на этого лоботряса и ловеласа, собирающего возле себя девиц толпами и укладывающего их штабелями!

– Ах, братец, кому-то же надо быть ценителем истинной красоты! – Кэноэ незаметно ткнул зловредного кузена в бок костяшками пальцев и с удовольствием услышал в ответ сдавленный «ох». – Но к чему говорить о многих, когда рядом единственная?

– Вижу, что вы не дадите Кээрт скучать, – с интересом хмыкнул Ларнэон. – Тогда я доверяю ее вам, братцы-кузены. – Мой главный советник по экономике Унакиен сигналит, что кому-то необходимо мое веское слово!

Кивнув напоследок, принц удалился.

– Кээрт, хватит обсуждать этого типа! – Коэло снова перехватил инициативу. – Давай поговорим о более интересных вещах – о тебе! Как тебе у нас понравилось?

– Не могу сказать, что многое успела рассмотреть, – на лице девушки появилась легкая улыбка. – Но тот кусочек космопорта, что я видела, мне показался просто прелестным. А ваши тучки, если смотреть на них сверху, очень симпатичные.

– Здорово! – рассмеялся Кэноэ. – Прекрасный ответ! На самом деле, это мы сначала должны показать тебе Дворец и парк, а затем пригласить на прогулку в Столицу. Честное слово, здесь есть, на что посмотреть.

– Не сомневаюсь… Кэно… Можно тебя так назвать?.. Мне нравится твое предложение. И как только закончится дождь, я его с удовольствием приму. А когда, кстати, он закончится?

– Ну-у, кто же тебе так просто скажет?

– А прогноз погоды? Никогда не поверю, что у вас разучились их делать!

– Тогда нам надо пройти в библиотеку… – начал Кэноэ, но его тут же перебил звонкий смех Кээрт.

– Прогнозы погоды у вас принято искать в библиотеке? А меню завтрашнего обеда – надо понимать, в дворцовом архиве?!

– Извини, сестренка, тут тебе не там, – ухмыльнулся Коэло. – Просто библиотека здесь – единственное место, где можно найти терминалы с выходом в городскую сеть и узнать прогноз погоды на завтра.

– Единственное? – глаза Кээрт округлились от удивления. – А вы со своих личных компьютеров или планшетов не можете?

Кузен развел руками.

– Увы, не положено. А вдруг, не только мы увидим нечто неподобающее, но и кто-то залезет к нам?

– Уж-жасная опасность! А такие изобретения как фильтры или противопожарные стены до вас, значит, не добрались?

– Кэно! – Коэло в притворном ужасе схватил его за руку. – На нашу планету, оказывается, прибыло жуткое чудовище Еще один компьютерный маньяк! Мало нам было нашего самого младшего братца Круанмэ, а теперь появилась его сестра-близнец женского пола.

– Вообще-то моя маниакальность лежит немного в другой области, – загадочно улыбнулась Кээрт. – Но с компьютерами я дружу. Если тебя чему-то учат, это что-то надо знать хорошо.

– О, тогда вы с Кэно точно найдете общий язык, – засмеялся кузен. – Двое заучек, наконец-то, найдут друг друга!

– Ну, так меня еще никто не обзывал! – надулся Кэноэ.

Пожалуй, он обиделся в шутку лишь наполовину. Или даже на одну треть.

– Почему же?! А кто три года прилежно посещал все занятия и вечерами корпел над учебниками?

– Но это же другое! Я проходил подготовку на космического пилота.

– На пилота?! – а вот теперь Кэноэ почувствовал в голосе Кээрт неподдельный интерес. – И на чем же ты умеешь летать?

– На всем, что можно поднять в воздух и вывести в космос... В пределах килотонны, правда. Но орбитальные челноки я пилотировал!

– На тренажере! – немедленно попалил его Коэло. – Кэно у нас – космолетчик-теоретик, хотя и со свидетельством.

– Просто меня не хотят допускать к реальным полетам! – сказал Кэноэ, может быть, слишком резко.

Для него это было больное место, и ему совершенно не понравилось, что кузен беспардонно ткнул в него пальцем. Или он действительно хочет отбить у него Кээрт?! Прежде им приходилось соперничать из-за красоток-фрейлин, но тогда это больше походило на спортивный поединок, а здесь все было серьезно.

– Кэно, я надеюсь, что ты когда-нибудь сможешь показать мне Метрополию из космоса, – ободряюще сверкнула глазами Кээрт. – Но, может, мы сейчас потихоньку удерем с приема, и вы покажете библиотеку с ее компьютерами? Мне действительно хочется узнать, какая завтра будет погода…

В библиотеке они наткнулись на кузена Круанмэ, потом туда незаметно просочилась мама, а позже – тетя Кэвироа со всем семейством. Так что вечер вышел нескучный. Но пообщаться с Кээрт, чтобы никто не лез под руку и не подхрюкивал в самый неподходящий момент, ему так и не удалось. Завтрашний день, к сожалению, не обещал улучшения погоды, поэтому они лишь договорились о том, что встретятся утром и все вместе покажут гостье Дворец и его самые интересные уголки.

Наутро Кэноэ все-таки удалось отвертеться от участия в церемонии встречи нового дня. Вместо нее он отправился в спортзал, где неожиданно наткнулся на Кээрт, делавшую гимнастические упражнения под присмотром Дядюшки Бро.

Здесь она была одета не в пышное платье, а в достаточно облегающий спортивный костюм. Так что Кэноэ наконец-то получил возможность разглядеть ее во всех подробностях и остался доволен.

Нет, на его взыскательный вкус фигурку Кээрт нельзя было назвать идеальной. Грудь чуть маловата, бедра узковаты. Но в целом весьма изящно, спортивно и мило. А в сочетании с хвостиком золотых волос и вовсе чудесно.

– А вот и наш жених пришел! – громогласно встретил его наставник, а на щеках Кээрт, как заметил Кэноэ, вспыхнул нежно-голубой румянец. – За чем пожаловал – любоваться или заниматься?

– Заниматься.

Кэноэ начал свою разминку, но глазами нет-нет, да и постреливал в сторону Кээрт, которая, поприветствовав его, вернулась к своей гимнастике. Все-таки с эстетической точки зрения это было волнующее зрелище.

– Не отвлекаться! – лязгнул Дядюшка Бро, подзывая его в круг. – Концентрация и внимание! Начали!

Поединок с таким соперником действительно требовал предельной сосредоточенности. До поры до времени ему удавалось ее поддерживать. Но тут Кээрт приступила к упражнениям на перекладине, и он все-таки не удержался, искоса бросил взгляд в ее сторону. И тут же ощутил себя лежащим на матах мордой в пол.

– Вы сегодня несколько небрежны, принц. Вы легко отвлекаетесь, и это ваше слабое место.

– Понял, – прохрипел Кэноэ, вставая на колени.

Похоже, наставник поймал его на самый элементарный «обратный крюк». И в самом деле, неприятно.

Вот что о нем теперь подумает Кээрт?! Кэноэ с опаской покосился в сторону, но не увидел ее. Ушла? Не захотела отвлекать его? Что ж, может, так и в самом деле будет лучше…

– Продолжим?!

Отряхнув колени, Кэноэ смело взглянул в глаза наставника и получил одобрительный кивок.

Уход Кээрт с тренировки раздосадовал его. Опять не выйдет нормально пообщаться!

Зато на этот раз он провел поединок предельно сосредоточенно, не давая раздражению прорваться наружу. И был вознагражден. Теперь уже ему удалось провести атаку и подцепить Дядюшку Бро за опорную ногу.

– Молодец!

Кээрт улыбалась и аплодировала ему. Странно, когда же она вернулась? Конечно, он был увлечен борьбой, но Кэноэ слегка удивило ее незаметное и внезапное возвращение.

Это был хороший повод задать ей пару вопросов, а заодно познакомиться поближе и без помех. Но снова ничего не вышло. В зал завалились Коэло и близнецы, в результате получилось просто продолжение тренировки, завершившейся прогулкой по Дворцу в большой компании.

Императорский Дворец огромен. Только по фасаду он тянется больше, чем на полкилометра, и на добрую сотню метров вглубь. В высоту в нем пять этажей с шестиметровыми потолками. А над ними еще возвышаются центральная башня под стеклянным куполом – Храм Звезд – и две пониже – Храм Сезонов и слишком хорошо знакомый Кэноэ Храм Дня и Ночи.

В сердце Дворца расположен Тронный зал высотой в два этажа с балконом для живого оркестра и галереей для зрителей, которыми обычно выступают члены Совета Пятнадцати. Вокруг него в главном корпусе располагаются еще несколько дюжин залов поменьше для проведения различных церемоний, ритуалов, совещаний и торжеств. А пространство между ними заполнено художественными галереями, уголками отдыха, постами Дворцовой стражи, служебными комнатами и множеством других помещений, о назначении которых Кэноэ никогда раньше не задумывался.

И это еще не все. По обе стороны к главному корпусу примыкают обширные жилые крылья. Правое, где находятся покои Императорской Семьи и комнаты для других членов Императорского Дома. Левое предназначено для проживания придворных, фрейлин, секретарей, техников и прочего необходимого люда.

Даже если попытаться просто обойти все это хозяйство, замучаешься и замотаешься. Поэтому, немного погуляв до обеда по самым интересным местам и наскоро перекусив в Малой трапезной, 4К привели гостью в самое важное во Дворце место – игровую, которая занимала большую часть первого этажа в правом крыле. Понятно, здесь не могло быть «космических горок» и других аттракционов, которые принято размещать под открытым небом. Но любой посетитель мог найти массу развлечений на все вкусы.

Практически сразу Кэноэ заметил отцовскую компанию, рассевшуюся вокруг зеленого игрового стола. Судя по горкам фишек и количеству расставленных вокруг кувшинчиков-графинчиков, заруба там шла нешуточная.

– О, у вас и это есть!

Кээрт заинтересованно повернулась в сторону круглой площадки с укрепленным на нем имитатором гравискейта, но Коэло остановил ее.

– Постой. Там больше, чем вдвоем, не погоняешь. А нас все-таки больше.

– Сразиться бы всем в маджиквест! – предложил Мо, имея в виду их любимую компьютерную стрелялку-бродилку с эффектом виртуальной реальности. – Только ты же, наверное, не умеешь…

– Почему?! Умею! – встряхнула золотистым хвостиком Кээрт. – Не скажу, что прямо маджик-мастер, но кое-что могу.

– О, это замечательно! – воскликнул Кэноэ. – Правда, мы обычно играем пара на пару, а сегодня нас пятеро…

– Да без проблем! Игровых шлемов шесть, так что сгоняем тройками. Так будет даже интереснее.

Подозвав слугу, Мо отправил его наверх за Круанмэ. Тот, как и ожидалось, не отказался к ним присоединиться. В результате они прекрасно провели время. Хорошее настроение Кэноэ не испортило даже то, что трое братцев Крэ-Кру разнесли их команду вдребезги. Причем самым крутым монстром оказался самый младший.

– Все равно, мне понравилось. Здорово! – Кээрт, достав зеркальце, поправила прическу, помявшуюся под игровым шлемом. – А чем вы в обычное время занимаетесь?

– То есть? – удивился Мо.

– Вам же, наверное, что-то поручают?

– ???

– Извини, кажется, мы немного не понимаем друг друга, – серьезным тоном произнес Коэло. – Объясни, пожалуйста, что ты имеешь в виду. Тебе самой дают какие-либо поручения?

– Конечно, – с легким удивлением кивнула Кээрт. – Я немного помогаю отцу. Веду темы в аналитическом отделе планового комитета. Готовлю записки и справочные материалы. В последнее время начала сопровождать отца в поездках… Что-то не так?

– Да как бы тебе повежливее сказать, сестренка? – вздохнул Коэло. – То, что ты перечислила, обычная плебейская работа, которую могут выполнять всякие секретари, клерки и прочий специально обученный простой народ. Мы, члены Императорского Дома, не занимаемся подобными мелкими делами, а служим Державе самим своим существованием. И поверь, это очень тяжелый труд. Каждый день мы проводим древние ритуалы, которые ведут Империю по Звездному Пути, соединяя ее прошлое и будущее. В нас сосредоточен смысл существования государства. Заключенный в нас Звездный Свет объединяет народ, который ощущает свое единство, поклоняясь Императорскому Дому. Мы освещаем своим присутствием важнейшие события, которые происходят в различных уголках нашей Звездной державы. Ты говоришь, что только начала сопровождать отца в поездках, а мне приходилось делать это с самого детства!

– Да что тут говорить, – вдруг солидно заметил Вииск. – Скоро проводы дня начнутся. Пошли с нами, посмотришь, чем мы занимаемся.

Странно, и чего это на кузена нашло?!

Кэноэ с удивлением взглянул на него, но Коэло выглядел совершенно серьезным. Неужели он воспринимает все эти давным-давно надоевшие церемонии всерьез?! Не может же быть! Или, может, Кээрт напомнила ему, что жизнь существует и за пределами Дворцовых стен? Так выходит, что она сможет стать ему не только невестой, но и единомышленницей? Она-то точно не будет воротить нос от его поездок в Столицу!

Кэноэ обдумывал эту новую мысль на протяжении всей церемонии. А под конец еще и выяснилось, что мама успела пригласить принца Ларнэона с Кээрт к ним на ужин. Без кузенов, ура!

Продолжение - уже завтра утром. Не пропустите!

Только на ужине Кэноэ, наконец, заметил, как похожи друг на друга отец и дочь. У них были совершенно одинаковые веселые серые глаза и великолепно развитое чувство юмора. Понимали они друг друга с полуслова. Кажется, ему удалось вписаться в их компанию, отвечая на каждую шутку своей и с легкостью беря правильный тон. Можно было подумать, что те, кто выбирал для него невесту, сделали правильный выбор.

Расхрабрившись, Кэноэ даже предложил Кээрт зайти в его покои, чтобы взглянуть на библиотеку, где за последние пару-тройку декад появилось несколько интересных новинок. Она согласилась, и это вселило в него определенные ожидания. В маджиквесте Кээрт выбрала аватару золотоволосой магички в чисто символической одежке из пары блеклых тряпочек и весьма сексуально развевающегося короткого плащика. Наверное, глупо было пускать слюни по нарисованной игровым компьютером фигурке, но этот образ глубоко врезался в память принца.

– У тебя неплохая библиотека, – как и ожидалось, Кээрт по достоинству оценила его собрание. – Только маленькая.

– Зато своя, личная, – гордо заявил Кэноэ.

«Хочешь, за следующим экземпляром сходим вместе?» – чуть не брякнул он, но слова внезапно застряли у него в горле.

Принц вдруг впервые со смятением осознал, что не может просто так пригласить девушку на прогулку в город. Лазейка, которую ему показал Дядюшка Бро и которой он продолжал пользоваться, реально представляла собой прореху в системе безопасности Дворца. Вряд ли он имел право показывать ее гостье, лишь вчера прибывшей в Метрополию.

Кроме того, Кэноэ как-то упустил из виду, что каждая его вылазка на самом деле требует серьезной подготовки. Дублирующая личная карточка, запасной браслет связи, простолюдинская одежда, деньги – он привык пользоваться этими вещами, не задумываясь, откуда они взялись. А может ли он снабдить тем же самым свою спутницу?! Увы, нет!

Тем временем Кээрт непринужденно разглядывала его обиталище.

– А это твой компьютер, не подключенный к сети? Славная машинка! Что ты на ней делаешь?

– Да всего понемножку, – пробормотал Кэноэ.

Ему вдруг стало стыдно признаваться, что после завершения курса обучения он включал его лишь для просмотра видосиков комического и фривольного содержания, которыми его снабжал кузен Мо.

Но Кээрт, к счастью, переключилась на новый объект.

– Какой у тебя интересный кактус! У него снизу такие смешные выступы, словно он куда-то идет в тапочках!

– Его привезли с планеты Мааримпоа, – улыбнувшись, пояснил Кэноэ. – Абсолютно неубиваемое растение повышенной жизнестойкости!

– По нему видно. Слушай, а он, случайно, не пытается от тебя сбежать? Ты его хоть иногда поливаешь?

– Поливаю! Причем, в последний раз на прошлой декаде. Правда… это было кробро…

– Бе-едный! – звонкий голос Кээрт завибрировал от сдерживаемого смеха словно серебряный камертон. – Надеюсь, ты его хоть супом не поливал?

– Нет, супом не поливал. А то будет беда!

Оба они радостно рассмеялись.

Есть контакт! Пора идти дальше.

– Давай, я покажу тебе еще кое-что интересное, – предложил Кэноэ. – Пошли!

На пороге своей спальни, погруженной в темноту благодаря плотно задернутым шторам, он щелкнул хитро замаскированным выключателем. Заиграла тихая музыка, и на потолке начали зажигаться звезды, соединяясь в привычные созвездия. А на покрывале огромного спального помоста, занимающего чуть ли не половину немаленькой комнаты, стало проявляться изображение планеты, какой она представляется с орбиты, с узнаваемыми очертаниями побережий и огнями городов.

– Какая красота! – ахнула Кээрт.

Кэноэ удовлетворенно улыбнулся. На большинство девчонок это его изобретение действовало убойно. Они сами прыгали на помост, чтобы получше рассмотреть детали, а дальше все становилось делом техники, и постель можно было использовать по прямому назначению.

– Здесь можно менять масштаб. Хочешь, продемонстрирую? – Кэноэ словно невзначай приобнял Кээрт.

– Руки!

Строгий тон заставил его остановиться. Впрочем, некоторые фрейлины тоже поначалу изображали из себя недотрог.

– Не волнуйся, нам никто не помешает, – сделал он второй заход. – Почему бы нам приятно не провести немного времени? Ты мне очень нравишься, да и я сам из себя красив, обаятелен и лично симпатичен.

– И совершенно неотразим! – весело фыркнула в ответ Кээрт, продолжая удерживать дистанцию. – Но ты слишком торопишься, Кэно. Добрые люди уже шепнули мне насчет твоей коллекции, и я совершенно не хочу стать ее очередным экспонатом.

Что ж, тактика быстроты и натиска не дала результатов. Зато он не получил сразу по морде! Значит, следует переходить к правильной осаде.

– Признаю, раньше я занимался всякими глупостями, – покаянно опустил он голову. – Но это лишь потому, что у меня тебя не было! А с тобой я совсем другим стану!

– Вот я и посмотрю, каким ты станешь, – хмыкнула Кээрт. – А сейчас идем, а то мой отец беспокоиться станет.

Да, строгий родитель – это аргумент. Кэноэ выключил иллюминацию, и они вернулись в парадную столовую. От Кэноэ не укрылись многозначительные взгляды, которыми обменялись принц Ларнэон и Кээрт, но с этой стороны ему, похоже, ничего не грозило. А вот мама, кажется, немного огорчилась.

– Твои балбесы глубоко огорчили меня!

Дождь, шедший несколько дней, прекратился. Наутро из-за туч даже начало выглядывать солнышко. Его внезапный луч, проникший внутрь Императорского кабинета, заставил принца Ларнэона недовольно поморщиться.

– И что именно тебя в них раздражает?

– Легкомыслие и инфантильность! Вы здесь плохо их воспитываете! Вспомни, какими были мы в их годы!

– А ты не задумывался о том, Лар, что это прямое следствие устроенного тогда вами кавардака?

– Да как одно могло быть связано с другим?!

– Очень просто. Ваш заговор сильно напугал Коога. И он сделал все, что мог, чтобы отодвинуть нас, а затем наших детей от реальных дел и реальных людей. По крайней мере, здесь, на Метрополии.

– Но Коога уже больше полутора лет, как схоронили!

– Да. Поэтому ты и смог прилететь сюда.

– И ты ждал так долго, ничего не делая?

– В этом-то и беда, Лар, что тебе не хватает терпения. В Совете Пятнадцати нет дураков. Тот же Оонк не забыл, при каких обстоятельствах он стал одним из первых лиц в Империи. И хорошо, что они с Гдоодом заняты сейчас друг другом, а еще – немного другими вещами.

– Наслышан. Служба Безопасности увлеченно бодается с Союзом Борьбы и прочими антиправительственными группировками, которых вы тайно подкармливаете. А Космофлот получил новую игровую площадку.

– Лар, придержи язык! – вспыхнул Император. – На Филлине живут без малого три миллиарда живых существ, таких же, как мы, мыслящих, любящих свои семьи, мечтающих о будущем. А военные волокут туда горы оружия, забрав все, что накопилось в арсеналах со времен покорения Кронтэи!

– Прольются реки крови, – помрачнел Ларнэон. – Но ни твой отец, ни ты не стали им мешать.

– Именно так. К сожалению, ставки в этой игре еще выше. Намного выше!

– Не нагнетай.

– И не думаю. Скажи, ты смог бы у себя на Таангураи принять семьдесят два или хотя бы шестьдесят миллионов новых поселенцев? Обеспечить их жильем, работой, содержанием на первое время?

– Я бы сказал: «Ты шутишь?», но о том же самом спрашивал меня вчера Оонк, – хмыкнул Ларнэон. – Вы что, сговорились?!

– Нет. Просто он видит те же проблемы и пытается найти решения… своими способами… Но поведай, что ты ответил ему? И что скажешь мне? Учти, что серьезной поддержки из Метрополии не будет. Нет ресурсов.

– Да понял уже. В принципе, лет за пятнадцать я бы справился. Разместил всех. Или, в самом крайнем случае, за дюжину. Если начинать прямо сейчас.

– Проблема в том, что у нас нет этой дюжины лет! А скорее всего, мы не продержимся и полдюжины. Может быть, у тебя на Таангураи это не так заметно, но Метрополия находится на грани сильнейшего кризиса. Подобного ему не бывало более двух веков! Никто больше не может и не хочет жить по-старому, каждый предлагает свое единственно правильное решение. И надо быть очень искусным, чтобы пройти по самому краешку пропасти и не свалиться вниз. Нужно любой ценой удержать Державу от развала и войны всех против всех, чтобы у нее было хоть какое-то будущее... То, которое построим для нее мы! Поэтому я и призываю тебя: не тряси корабль! Иначе резонансом нас всех может размазать по переборкам.

– Так включи меня в свою схему! Покажи мне нужный маневр!

– Извини, Лар, но доверие моей матушки – ресурс трудновозобновляемый. А ты особо и не стремился его восстанавливать. Поэтому тебе придется просто отойти и тихо постоять в сторонке. И держись подальше от Гдоода!

– А это уже мое дело! – огрызнулся Ларнэон. – Ты меня прикрываешь от Старой Змеи – твоей мамаши, большое спасибо, но я-то занимаюсь реальными делами, и надо мной есть Министерство колоний и Совет Пятнадцати. А с ними нужно иметь крышу помощнее.

– Понимаю, что у тебя не было особого выбора. Но будь поаккуратнее. С Гдоодом и его Семьей лучше не садиться за один стол. Не успеешь оглянуться, как из младшего партнера превратишься в прислужника. Уже, знаешь ли, были прецеденты.

– Этого не произойдет! – убежденно заявил Ларнэон. – Я контролирую слишком ценные ресурсы. Мой советник Унакиен – настоящий экономический гений, и ему уже тесно на Таангураи. А советник Деарт – тоже гений… в сферах деликатной работы с информацией.

– Кстати, ты зря не взял его с собой. Мне хотелось лично взглянуть на столь ценного кадра.

– Извини, вышла накладка. Он улетел… сам понимаешь, куда. Должен привезти нечто совершенно фантастическое!

– Не уверен, что это хорошая идея. Чужие технологии, да еще адаптированные под наши условия – слишком опасное оружие. Не давай своему Деарту много власти!

– И не думаю. Не беспокойся, он под контролем. И вообще, хватит об этом! Я понял твои опасения. Постараюсь зря не шуршать у тебя под рукой. Поговорим лучше о Кээрт!

– Можно и о ней. Тебе не понравился выбор?

– Нет. Если ты и начал их как-то воспитывать, то, по-моему, опоздал. Лучший среди них – самый младший, но он не подходит по возрасту.

– Да, Роа слегка затянула с рождением детей. Но не будем грезить о несбывшемся.

– Тогда как ты смотришь на своего Коэло? Мне кажется, он бы подошел Кээрт. Как и она ему.

– Прости, Лар, но это исключено.

– Все выбираешь, кому бы повыгоднее его продать?.. Э-э-эм-м… Извини, Кирио…

Император лишь слегка дернул уголком рта.

– Не продать, а создать предпосылки для заключения альянса, выгодного Императорскому Дому, – произнес он совершенно спокойным голосом. – Однако дело не совсем в этом. Твоя Кээрт не должна находиться на виду. Ты сам обязан понимать, почему. Поэтому она не может стать Императрицей.

– Хорошо, – пошел на попятную Ларнэон. – Значит, пусть будет Кэноэ. С ним девочка, по крайней мере, не заскучает. Когда проведем помолвку?

– Послезавтра. Не будем тянуть.

– Но ты… дашь ей титул?

– Дам, – усмехнулся Император. – Твоя дочь станет принцессой… И ты вообще молодец, Лар! Правильно сделал, что официально женился на своей зазнобе. Так что, будет у вас праздник!

Из помолвки получился настоящий праздник… в честь Кээрт. Сразу же после церемонии, на которой будущие супруги обменялись малыми клятвами верности, был оглашен Императорский рескрипт о присвоении невесте титула принцессы второго ранга. Зал зашумел. Это не было чем-то совсем уж небывалым, прецеденты случались. Вот только Кэноэ не смог вспомнить ни одного за последнюю сотню лет.

Вокруг новоиспеченной принцессы Императорского Дома сразу же закружился хоровод гостей. Кээрт с легкостью поддерживала беседы на самые различные темы, а Кэноэ вдруг почувствовал себя лишним. Его словно… да что там словно – совершенно не замечали, в лучшем случае ограничиваясь дежурными поздравлениями. Нет, Кээрт сегодня была необыкновенно хороша в голубом с золотом платье императорских цветов, но она все-таки притягивала к себе слишком много внимания.

Поначалу Кэноэ пытался держаться на уровне, но затем их окружили плотным кольцом министерские и канцелярские. Пошли разговоры о каком-то руднике у западных демонов на рогах, о технологиях панельного домостроительства и ультрасуперкритических паровых котлах. Кээрт мило щебетала – судя по реакции окружающих, вполне по делу, а вот Кэноэ ощущал все большее неудобство. В принципе, все эти предметы не были для него совсем уж незнакомыми, но одно дело – выдавить из себя пару слов впопад, а совсем другое – быть в теме.

Растерянно оглянувшись, он заметил еще двух чужих на этом празднике жизни. Принц второго ранга Свэрэон в начале церемонии сухо и формально поздоровался со своим братом Ларнэоном, а затем держался в стороне от всех. Сейчас он о чем-то беседовал с мужем принцессы Кэвироа лордом Паорхуэном, известным космическим исследователем, автором книг и фильмов о колониях и форпостов.

Кэноэ, без труда вырвавшись из толпы гостей, окруживших его невесту, присоединился к дядюшкам.

– Поздравляю, Кэно! – приветствовал его Свэрэон. – Настоящее сокровище на фал подцепил! Ты сделал совершенно правильный выбор.

«Если бы я его делал!» – пробурчал про себя Кэноэ.

К Кээрт у него сложилось странное отношение. С одной стороны, его к ней влекло. Красивая, умная, общительная, позитивная – просто идеал! Однако, с другой, этот образ круглой отличницы, леди-совершенство-во-всем, начинал его немного напрягать.

– Смотри только, чтобы не увели! – тем временем хохотнул Паорхуэн, подмигнув ему.

– Не, там одни хозяйственники, – Кэноэ еще раз вгляделся. – Чем-то она их привлекает.

– Еще бы, – кивнул лорд дядюшка. – Когда бессменный управитель Таангураи годами безвылазно сидит у себя на планете, это весьма неудобно. Некоторые вопросы можно эффективно решить только в Столице. А Кээрт как новый член Императорского Дома теперь становится полномочным представителем отца. Под нее расширяют секретариат по Таангураи в Министерстве колоний. Да и во Дворце она может что-то порешать. Смотрю, она неплохо справляется!

– Ага…

Настроение Кэноэ провалилось еще на пару уровней вниз.

Просто великолепно! Значит, Кээрт был нужен только статус, а тут как раз и пристегнули помолвку как повод! Нет, он бы, наверное, все понял, если бы кто-то потрудился ему заранее объяснить. А так его сейчас, похоже, воспринимают лишь как бесплатное… и бесполезное приложение к ней!

Заигравший легкую музыку оркестр на время выветрил у него из головы раздраженные мысли. Забрать Кээрт из круга докучливых просителей и закружиться с ней в танце, а там, глядишь, все пойдет по его сценарию.

Первая часть его плана удалась без изъянов. Кээрт оказалась достаточно умелой партнершей, и со стороны они, наверное, смотрелись очень даже неплохо. Но после третьего круга его прекрасная… нет, уже блистательная невеста виновато опустила глаза.

– Кэно, прости меня пожалуйста! Там есть один человек… Он завтра улетает, а мне нужно обсудить с ним один вопрос. Это важно для всей планеты…

– Конечно, только возвращайся поскорее, – натянуто улыбнулся Кэноэ.

Понятно, он прекрасно знал, что люди приходят на Дворцовые приемы, в основном, для решения каких-то проблем. Но превратить свой праздник в деловое совещание – нет, этого он абсолютно не понимал.

Весь вечер Кээрт то приходила к нему, то снова куда-то убегала. Из-за этого он так устал, что просто проводил невесту в выделенные для нее покои, даже не попытавшись ни навязаться к ней в гости, ни пригласить ее к себе.

Ладно, но завтрашний день будет точно его! Погода наладилась, так что он покажет ей Дворцовый парк. А может, и не только!

Продолжение книги - уже вечером. Не пропустите!

Увы, назавтра его снова обломали самым жестоким образом. С утра Кээрт отправилась на правый берег в храмовый комплекс – проводить там церемонии, подготовленные специально для нее департаментом Императорских родственников. Дальше в распорядке принцессы значились визиты в Управление Двора и в Министерство колоний.

В принципе, Кэноэ и сам не слишком бы рвался во все эти места, но его даже не удосужились поставить в известность! Мрачный и потерянный, бродил он по Дворцу, не зная, чем себя занять.

– Эй, Кэно, это ты или твой призрак?!

Неугомонные близнецы отыскали его в лабиринте коридоров и попробовали расшевелить, за что он был им почти благодарен.

– Само собой, призрак. А что, так не видно?

– Пальцем не протыкается, значит, настоящий! – определил Мо. – Мы тут хотим посидеть в Покоях огненных струй. Закуски с кухни потребуем, музыку поставим, пару девочек пригласим! Ты как, присоединишься? Или так и будешь излучать грусть-тоску?

– Не буду! – решительно мотнул головой Кэноэ. – Только это… если приглашать, так кого-нибудь поприличнее. А лучше – вообще никого не приглашать! У меня ведь невеста же имеется...

В принципе, вечер начался сносно. А потом пришел Коэло и все опошлил.

– Вот, вы где сидите! – агрессивно заявил он с порога. – Чего такие мрачные, будто всухую проигрались? Тут, наоборот, радоваться надо. Так будем праздновать!

В подтверждение своих слов кузен выставил на стол две бутылки «Капель Звездного Света» – напитка изысканного и вкусного, но крепкого и коварного.

В других обстоятельствах Кэноэ, наверное, отказался бы. Его организм по какой-то причине плохо переносил алкоголь в больших дозах. Но в сегодняшнем раздрызганном настроении он отважно стукнул по столешнице донышком бокала.

– Наливай!

Обе бутылки как-то быстро показали дно. Коэло вызвал слугу и приказал подать еще две, а также побольше солений, сыров и копчений на закусь. Однако не успел тот дойти до двери, как она вдруг распахнулась сама собой, и на пороге появилась Фи.

– Спрятаться от нас решили? – громко поинтересовалась она, уставив руки в боки. – Без нас пьете, мальчики?!

Из-за ее спины послышалось несколько смешков на разные голоса. Кажется, в их убежище собралось вломиться не меньше дюжины фрейлин.

Ах да, сейчас как раз закончилась закатная церемония!

Эта, в принципе, очевидная мысль почему-то с трудом дошла до Кэноэ. Сосредоточиться оказалось неожиданно тяжело. А еще у него двоилось в глазах. Из-за этого он никак не мог сфокусироваться на знакомых лицах.

– Мы не просто пьем! – тем временем сообщил Мо, отсалютовав кому-то бокалом. – Мы морально поддерживаем нашего Кэно. У него невеста сбежала в чужие края с каким-то рогоносцем!

– Н-нет, н-нет! – громко запротестовал Кэноэ. Язык тоже почему-то раздваивался, поэтому каждое слово произносилось с трудом. – Не н-надо ее к-компр-р-ромет-тировать! Она просто вчера ушла от мен-ня, чтобы перет-тереть с каким-то дядькой, который р-разводит р-рог… р-рыг… р-р-рыгоносов!

– Ах, бедненький! – Фи неожиданно очутилась у него на коленях и начала оглаживать его, словно домашнюю зверушку. – Его обидели! Им пренебрегли!

– Н-нет, н-не так!.. Инт-тересы планеты – прежде всего!..

– Еще бутылку «Капель»! – громко распорядился Коэло, легко заглушив его бормотание. – И бочонок медовой настойки с Кэтэркоро на пряных травах! А девушкам – ликеров, цветочных, фруктовых и ягодных! Пошел!

Слуги засуетились, заново накрывая на стол, а вечеринка забурлила с новой силой. Кэноэ любили, жалели, кормили с рук всякими вкусностями, и все это, конечно, приходилось запивать.

Через какое-то время место на его коленях заняла Натсиэнт, а это означало, что он дошел до опасной кондиции, поскольку данная барышня относилась к категории «глазами смотреть, руками не трогать!». Она была постарше большинства фрейлин, почти под две с половиной дюжины, и отчаянно старалась выйти замуж. Однако ее папаша, то ли второй заместитель губернатора Третьей провинции, то ли третий заместитель во Второй (Кэноэ никак не мог точно запомнить), все тянул, пытаясь найти для нее самую выгодную партию.

– А хочешь, я буду вместо нее твоей невестой? – вдруг выдала она. – Честно! А?!

– Ё! – громко икнула Зимианн.

Высокая крупная девица родом с Буэривое, она частенько смешила подружек своими словечками из местного диалекта.

– Хочешь одна его заграбастать, а мы – побоку?! – возмутилась Зимианн.

Вокруг Кэноэ стало настолько шумно, что он ненадолго потерял себя. А когда вернул, то оказалось, что он сидит в смежной с покоями комнатке с большим мягким диваном. На одном его колене устроилась Фи, на втором – Натсиэнт, а он целуется с ними по очереди. Потом девушки начали поить его сразу из двух бокалов, и он отрубился.

О-о-ох!

Таки он точно вчера чем-то траванулся! Вот не надо было мешать «Капли» с ликерами, а особенно, с настойкой на пряных травах с Кэтэркоро. Потому как всем известно, что они все – отрава!

В животе у него шел настоящий боксерский поединок. Причем бойцы раз за разом промахивались и попадали ему по голове, так и долбя ее изнутри. Однако Кэноэ совершил небольшой подвиг – открыл глаза.

Он лежал ничком на диване в небольшой комнатке, смежной с Покоями огненных струй, где они так бурно зажгли вчера. Окон здесь не было, но под потолком вполнакала горели лампы дневного света. Это означало, что, скорее всего, наступило утро. Кэноэ попытался вытащить из-под себя руку с браслетом, чтобы взглянуть, который час, и обратил внимание, что лежит совершенно голый.

Н-непорядок!

С усилием распихав боксеров по углам ринга где-то в глубине желудка, он, пошатываясь, встал. Его одежда оказалась разбросанной по углам комнаты, причем, в комплекте не хватало трусов.

Неужели теперь и его белье оказалось в чей-то коллекции?!

Эта мысль настолько поразила его, что Кэноэ просто застыл, придерживаясь за спинку дивана. В голове сначала потихоньку, а затем все громче и настойчивее застучали молоточки.

Более громкий стук и звук открываемой двери заставили его поднять глаза. И замереть снова, потому что на пороге стояла Кээрт.

Эта была полная катастрофа!

Кэноэ обреченно закрыл глаза, ожидая ругани и полностью заслуженных упреков. А вместо этого услышал звонкий смех. Его невесту что-то сильно рассмешило.

Не прекращая то и дело прыскать в рукав, она стащила со столика, стоявшего возле дивана, его рубашку, и поставила стакан с водой. Опустила в него две шипучие таблетки, развернулась и, не говоря ни слова, ушла, взмахнув на прощание широким подолом короткого платья. Звук хлопнувшей двери заставил Кэноэ болезненно поморщиться.

Протянув дрожащую руку, он схватился за стакан. Он понял бы и не обиделся, если бы это оказался яд, но жидкость с приятным солоноватым привкусом прогнала прочь боксеров из живота и развеяла туман в голове. Кэноэ еще раз глянул на себя и содрогнулся. Его не просто раздели догола, но и разрисовали ультрамариновой губной помадой, изобразив сердечки, перчики, поцелуйчики и вообще чистые непристойности. А к самому важному месту привязали бумажный цветок на резинке. Если он правильно помнил популярную во Дворце символику, две его спутницы остались вчера недовольными.

Не удивительно, что Кээрт стало смешно. Ну и видок же у него, наверное, был!

Вот только ему теперь точно не до смеха...

Сорвав с себя дурацкую бумажку, Кэноэ начал торопливо одеваться. Хотя что-то говорило ему, что Кээрт не стала его ждать.

Позорище было настолько жутким, что Кэноэ просто не мог остаться во Дворце, где на каждом встречном лице ему чудилась насмешка. Наскоро собравшись, он удрал в город, а там ноги сами привели его в знакомый книжный магазин. Ряды полок, тишина и особый книжный запах всегда действовали на него успокаивающе. Может быть, здесь ему удастся найти потерянное душевное равновесие. А если у продавца найдутся интересные новинки, то поездка вообще окажется с прибытком…

Начал он с обычных книг, разрешенных и дозволенных, что пестрели на полках яркими обложками. Среди этой немудреной одноразовой литературы о мошенниках, контрабандистах, работорговцах, беглых убийцах-кронтах, коварных преступниках из Синдиката и борющихся со всеми ими смелых детективах из Службы Безопасности порой попадались настоящие самородки, за которыми можно просидеть до поздней ночи, а то и до утра.

Перелистывая страницы книг знакомых и незнакомых авторов, он терпеливо искал среди них достойных внимания. Словно старатель, промывающий песок в поисках золотых крупинок...

Резкий звук заставил его поднять голову. Где-то совсем рядом, за несколько рядов от него, вскрикнула женщина. Он ощутил в ее голосе страх.

Что случилось?!

Кэноэ бросился на крик, но тут же затормозил. Пока он просматривал книги, в магазин пришли недобрые гости. Двое громил прижали к стенке продавца с совершенно побелевшим лицом. Третий, не спеша, шарился под прилавком. А четвертый, поигрывая ножом-выкидушкой, загонял в угол перепуганную женщину средних лет. Кэноэ уже пару раз видел ее здесь и знал, что это обычная посетительница, как и он оказавшаяся в книжном храме в плохое время.

– Тц! – налетчик повернулся к нему, нехорошо нахмурившись.

Кэноэ молча поднял руки, демонстрируя пустые ладони. Мол, я здесь посторонний и совсем не причем. На самом деле мозг его заработал, словно боевой компьютер.

Синдикат в Столице не «шалит», их территория – Грязный город и предместья. Это Кэноэ знал из тех же книг с яркими обложками. Кроме того, его бойцы постоянно ходят с пушками. Нож для них – несерьезное оружие.

Стало быть, обычные грабители? Но они не похожи на мелкую шпану. Все – крепкие парни под и около двух с половиной дюжин. Движения точные, скупые.

Бывшие солдаты?.. Или… не бывшие?

Третий налетчик, высунув голову из-под прилавка, что-то спросил у продавца. Тот начал что-то отвечать, но один из конвоиров коротко и сильно заехал ему под дых, заставив болезненно согнуться.

Все сомнения окончательно вылетели у Кэноэ из головы. Книжник был для него хорошим знакомым, значит, эти четверо стали врагами. Кому бы они ни служили, он, принц Императорского Дома, был вправе карать и миловать.

Однако... Он один против четырех противников, каждый из которых старше и, наверное, сильнее него.

Взгляд Кэноэ заметался. К сожалению, поспешив на помощь женщине, он попал в раздел любовных романов – литературы несерьезной, легкомысленной и легковесной. Но нет, на средней полке стояло несколько увесистых томиков в твердых переплетах из плотно спрессованного картона – собрание сочинений некой востребованной и плодовитой писательницы. Шершавые обложки удобно легли в ладони. Когда-то Дядюшка Бро учил его защищаться и атаковать с помощью самых обычных вещей, порой, совершенно неожиданных. Вот и пригодилось умение…

– Эй!

Налетчик едва успел повернуться в его сторону, а Кэноэ уже летел на него. Лезвие ножа скользнуло по книжной обложке. Второй томик врезался противнику прямо в незащищенное горло. Захрипев, тот налетел спиной на крепко закрепленный на полу тяжелый стеллаж и начал сползать по нему на пол.

Женщина снова громко закричала. Грабители стали оборачиваться, бросая жертву. Но Кэноэ уже ускорился. Проскользнув несколько метров между секундами, он ударом ноги в голову послал в нокаут третьего, который как раз выбрался из своего укрытия. Конвоиры успевали отреагировать. Они были хорошими бойцами, но пленник буквально вцепился в них, задержав буквально на секунду. Этого времени хватило Кэноэ, чтобы отработать две двойки. Оба отлетели на пол сломанными куклами.

Не переборщил ли он?!

Тяжело дыша – боевое ускорение всегда забирало уйму сил – Кэноэ склонился над поверженными налетчиками. Нет, вроде бы, все живы. Первый сраженный им противник катался по полу и хрипел. Нажав на особую точку у основания затылка, Кэноэ отправил его в беспамятство.

Женщина перестала кричать. Забившись в самый угол между стеллажом и стеной, она с ужасом смотрела на него.

– Не бойтесь, госпожа, – Кэноэ подал ей руку. – Все уже закончилось. Вам больше никто не угрожает. Думаю, вам лучше уйти.

Она часто закивала и опрометью рванулась к выходу. А Кэноэ склонился над скорчившимся у стены продавцом.

– Вы в порядке?

– Да, – с усилием произнес тот. – С-спасибо, парень! Ты уходи, возвращайся через декаду… полторы… Тебя не должны здесь видеть… Сейчас вызову помощь…

Кэноэ с сомнением взглянул на него. Всех четверых он вырубил надежно, скоро в себя не придут. Но у грабителей могут оказаться сообщники.

– Иди… – продавец медленно оттянул рукав, демонстрируя браслет связи. – Друзья придут… через три минуты… Не беспокойся…

Он и в самом деле начал кого-то вызывать. Кэноэ оглянулся. Как ни странно, короткая схватка не причинила магазину большого ущерба. Вот только книги разбросаны по полу, непорядок. Он нагнулся и поднял их – сначала один томик, а потом второй, с глубокой царапиной от ножа на обложке. Одна книга называлась «Драконьи забавы», вторая – «Ведьма понарошку», автор – Лиа Эм. Полезные книжки…

– Я возьму их, – сказал он. – Деньги потом занесу.

Продавец уже с кем-то разговаривал по браслету, делая длинные паузы почти после каждого слова. Он лишь махнул рукой – иди, мол.

Выходя из магазина, Кэноэ обратил внимание на табличку «Закрыто» на двери. Когда он приходил сюда, ее не было. Очевидно, это сделали налетчики. Но принц не стал ничего исправлять.

Когда дверь за молодым человеком закрылась, продавец книжного магазина Саэнк, оперативная кличка Пестрый, испустил счастливый вздох. Паренек из Дворца, сам не зная, спас его от огромных неприятностей. Саэнк обычно никогда не держал здесь документы такой важности, а в этот раз не успел спрятать их в тайник. Хорошо, что все так обошлось... В товарищи из Союза Борьбы получат своевременное уведомление о том, что точка попала под наблюдение…

Кэноэ не узнал и того, что когда он вышел из магазина и направился к остановке «Экспресса», наперерез ему было двинулся некий господин средних лет с незапоминающимся лицом. Двинулся, но не дошел, потому что его остановил другой тип еще более незаметной наружности. Показав краешек своей карточки, он слегка покачал головой.

Старший офицер Службы Безопасности отступил и сник. С Дворцовым ведомством ему не стоило и тягаться.

Да и тьма с ним, тем магазином! Даже если продавец хранит у себя прокламации и запрещенную литературу, Империя от этого не развалится. Все равно, против него ничего не было, кроме подозрений. Потому он и послал туда четверку «бычков», одолженных у одного из мелких боссов Синдиката, а не опергруппу с обыском. Что бы там ни случилось, это не его дело!

Драка, как ни странно, привела Кэноэ в хорошее настроение. Хоть для чего-то он пригодился! И домой возвращается не с пустыми руками. Сам-то он книги подобного жанра не читает, но, может, они понравятся маме. Или Кээрт…

– Я буду скучать по тебе, дочка!

– Я тоже, папа! – Кээрт, словно маленькая девочка, прижалась щекой к плечу принца Ларнэона. – И по тебе, и по маме, и по друзьям. Здесь, в Столице, такой отстой!

– Не грусти, золотко! – отец ласково потрепал ее по волосам. – Хочешь, пришлю к тебе твоего милого дружка? Пристроим его куда-нибудь в Министерство колоний, потом заберешь его к себе в секретариат.

– Нет, пока не надо.

– Что, зацепил тебя гуляка-принц? – с улыбкой хмыкнул Ларнэон.

Кээрт слегка отстранилась от него.

– У него есть совесть и живая душа, – наконец, тихо сказала она, задумчиво накручивая на палец прядь волос. – Он не безнадежен.

Продолжение - уже завтра утром. Не пропустите!

– Вот скажи, и как я должен это понимать?!

Мастер Фар Ван Пунг, глава оплота Братства Перевозчиков в 73-й провинции Кронтэи, раздраженно бросил на стол два исписанных листка бумаги.

– С одной стороны, ты рекомендуешь Лин Си Сина и Хон Си Мина в полноправные братья, потому как ентые шельмы весьма полезны нам быть могут, – возмущенно продолжил он. – С другой, ты настаиваешь о проведении более тщательной проверки этих двоих, которых считаешь чужими засланцами! Вот как это мне понимать, Дун?! Стар я уже стал для решения загадок таких головоломных. Реши, наконец, какая из этих бумажек лишняя! Объясни мне, пожалуйста, словами, чего ты хочешь!

– Если б я сам знал, чего хочу! – наставник Дун Дук Вак по прозвищу Тхуумотха или попросту Жабыч недовольно дернул ушами. – Одно только скажу: странные они оба до невыносимости!

– Это я и сам вижу, что какие-то не такие, – хмыкнул мастер Фар. – А ты поконкретнее. В чем, по-твоему, проявляются их странности?

– Ну ты спросил! Да во всем! Они как… это… инкубаторские! Причем не в нашем смысле, а в самом прямом. Если с одной стороны посмотреть, знают они и умеют много чего. Но как-то слишком много. В технике разбираются, а это, как ты сам знаешь, навык редкий, не так просто его получить. Сообразительные. Им расскажешь, покажешь, объяснишь – так понимают и больше ошибок не делают. Ты часто таких понятливых встречал? Тот, который Хон, в денежных делах не новичок. Знает, что такое документ, и для чего он нужен. Хотя в самих бумажках не силен, с нужными оборотами не знаком. Лин – танцор знатный! И где только научился?! В своей глуши? Машину водит как бы не лучше меня, словно не один год провел за баранкой. Наконец, бойцы они оба! В сложной обстановке не теряются и не боятся...

– Это они вытащили тебя из лап Вонючки?

– Э-э-э… Как сказать... В общем, да.

– Как им это вообще удалось?

– Сказали, что отвлекли и обезвредили охрану.

– Всего лишь! Как им это удалось?!

– Э-э-эм-м… Они не углублялись в подробности, а мне было не совсем удобно расспрашивать. Как сказал Лин, жить захочешь, и не так раскорячишься.

– Кажется, он это уже как-то говорил, по другому поводу…

– Было дело!

– Было… Так что, получается, это подготовленные боевики? Только вот кто их в наше гнездо подкинул?

– Э-э-э… Вот это я и не могу понять. Я же говорю, они инкубаторские!

– То есть?!

– Молодые они, жизни совсем не знают! Словно их в золотой шкатулке растили. Не пуганые. Даже лоокхов не боятся. Представляешь, что Лин учудил?! Купил на ярмарке картины – красивые, впрочем, и предложил отправить их в Дресеклоак лоокхе, которой они кровь остановили, и ее девчонке, что за них вступилась!

Мастер Фар Ван Пунг навострил уши. В прямом смысле.

– Ты мне этого не докладывал, Дун.

– А что докладывать?! Чистая дурость и есть.

– Н-нет… – мастер задумчиво потер лоб. – Знаешь, пусть Лин принесет эти картины ко мне. Мы на них посмотрим, а потом… глядишь, и переправим по адресу. Это может оказаться… интересным… Кстати, а наши братцы не могут быть действительно… инкубаторскими?

– Н-не знаю… Хотя в свое время я на таких навидался. И наши двое на них совсем не похожи. Однако нечто чужое в них есть, да…

– Интересное наблюдение… Я тут после вашего возвращения с ярмарки сделал кое-какой запрос. И получил сегодня ответ. Вот, почитай!

Ознакомившись с недлинным текстом, наставник в недоумении покачал головой. Даже уши у него развернулись в разные стороны.

– Это дичь какая-то! Их господин – некий Великий Хатт Дзабис. Ты когда-нибудь слышал о чем-то подобном?

– Я – нет. Но другие, может, слышали. Хотя, возможно, это не нашего уровня тайна.

– Возможно… Перед пиром у босса Стека они нарисовали у себя на головах какие-то символы и сказали, что им триста лет.

– Символы? – заинтересовался мастер. – Ты можешь их воспроизвести? Тогда я отправлю твой рисунок вместе с отчетом.

– Хорошо, сделаю. Я их запомнил. Может, они из какой-то секты или тайной организации? Если это так, тогда понятно, почему Лин владеет неким сильным колдунством. И как он заморочил охранников неведомыми заклинаниями, а потом приложил их по башкам без использования своих рук.

– Тогда ты, получается, прав – их не мешало бы проверить, – заметил Фар Ван Пунг. – Но я боюсь копать слишком глубоко. Еще не известно, какие монстры там прячутся. Как-то не хотелось бы наткнуться.

– Так что? Гоним их вон? Жалко, признаться. При всей своей мутности они могли бы быть очень полезными для Братства!

– Верно. И я понимаю, что ты имеешь в виду. Но пусть это решит… тот, кто имеет право и возможность решать. Я отправлю их в 81-ю провинцию.

– Одних?

– Нет, с тобой, конечно. Тебе тоже стоит на время потеряться из виду. Кроме того, я рассчитываю, что ты наконец продашь ваш груз. Его не стоит здесь держать.

– Хорошо. Когда нам собираться?

– Завтра Дун, уже завтра выезжайте. Не будем терять времени. А в дороге их проверят, ты сам знаешь, как и на что…

Илья уже немного жалел, что тогда, на ярмарке, поддался эмоциональному порыву. Хотя типичных кронтов из них все равно бы не вышло, а как еще определить границы дозволенного, если время от времени не проверять их на прочность?

– Подарки, значит… Подарочки… – мастер Фар Ван Пунг смотрел на лежащие перед ним на столе картины как на двух свернувшихся змеек средней ядовитости. – Почему?!

– Те две кээнки, женщина и девочка, совершили добрый бескорыстный поступок, когда помогли нам, – пустился в объяснения Илья. – А за такие поступки надо благодарить.

– Воздать по достоинству? – мастер переглянулся с Жабычем, сидевшим у торца стола с совершенно незаинтересованным видом. – Это у вас так принято?

– А разве в других местах это не принято? – спокойно поинтересовался Братец Хо, а его узкие глаза вообще превратились в две щелочки… или амбразуры. – Разве благодарность – это плохо?

– Почему так сразу плохо?! Иногда очень даже хорошо! – Фар Ван Пунг шевельнул ушами. – Но почему именно такая благодарность?

– Красивый поступок – красивый подарок, – снова вступил в разговор Илья. – Людские помыслы преходящи, а красота – она вечна!

– Ты мне уши наизнанку не выворачивай! – повысил голос мастер. – Тебе лоокхи оказали благодеяние, сни-зо-шли! А ты, собираясь отправить подарок, ставишь себя на одну доску с ними.!

– Птицы разного полета не садятся на один насест, – добавил Жабыч.

– А что в этом плохого, если они возьмут, да и присядут? – наивно захлопал ушами Илья. – Может быть, получив наш подарок, они хотя бы мысленно сами поставят нас на свой уровень?

На несколько секунд в кабинете повисла тишина. Затем мастер сухо прокашлялся.

– Дун, ты десять лет назад в Дуоминае с этими молодцами точно не пересекался?

– Да не похоже, – Жабыч слегка приподнял правое ухо. – Таких шебутных я бы точно не пропустил. А вот их папаша, возможно, там погуливал. Верно, братцы?

– Нет, – Илья подавил инстинктивное желание качнуть головой, вместо этого сделав финт ушами. – Его там не было.

– Это вы так думаете? – остро взглянул на него мастер. – Или точно знаете?

– Точно знаем.

– Ладно, у нас о прошлом спрашивать не принято, – Фар Ван Пунг опустил взгляд и откинулся на спинку кресла. – Но что-то многовато у вас секретов и непонятностей… Идите. Ждет вас снова дорога дальняя, ну, об этом вам наставник поведает.

– А картины?

– Здесь оставьте. Попробуем их отправить по назначению. И посмотрим, что получится…

Жабыч велел им собираться с вещами. Стало быть, в этот оплот они в скором будущем не вернутся. Интересно, что их будет ждать на новом месте? Или уже в дороге?

Илья задумчиво взвесил в руке оставшуюся у него картину с девушкой. Пожалуй, следовало исполнить задуманное и повесить в кабине, чтобы радовала глаз.

За этим занятием его и застал наставник.

– Что же ты опять творишь, птенец безмозглый?! Если вы двое такие умные, чего ж вы такие глупые? Это же не простую картинку ты прилаживаешь – душу в машину вкладываешь! Зови братьев – нарекать будем.

Вокруг их трейлера собрались все присутствующие в оплоте перевозчики и обслуживающий персонал. Илья некстати вспомнил церемонию спуска корабля на воду – та же торжественность на лицах.

– Каким именем будешь нарекать? – обратился к нему сам мастер Фар Ван Пунг, взяв в руки портрет.

– Э-э-э… Суу.

– Ты что несешь, яйцо тухлое, неразумное?! – шепотом напустился на него Жабыч. – Разве можно живую душу в махину железную загонять? Погубить ее хочешь?

– Тогда Лисуу, – быстрее всех сориентировался Братец Хо.

Илье это имечко понравилось. Его легко можно было превратить в залихватский клич.

Сама мистерия показалась ему любопытной смесью из неких старых традиций, возможно, уходящих вглубь истории кронтов, и новых напластований. Вначале все хвалили машину и по очереди рассказывали, какая она замечательная.

– Боевая, – коротко сказал сам Илья, когда пришел его черед. – Страха не знает, все сокрушает!

При этом он, не удержавшись, погладил рукой массивную переднюю раму, на которой после недавних приключений появилась лишь парочка мелких вмятин и царапин.

– Добро ездит, – поддержал его Братец Хо. – Дорогу хорошо держит, да и без дороги не пропадет.

После того как все высказались, настало время угостить нарекаемую, дабы почувствовала вкус к жизни. Мастер Фар Ван Пунг сгоряча предложил использовать заначенную бутылку кробро. Но его дружно не поддержали, заявив, что это напиток мужской, а Лисуу все-таки дама. Поэтому с кухни притащили какой-то сладенькой бражки и окропили ею радиатор и передние колеса трейлера. Затем Илья и Братец Хо пожертвовали по несколько капель крови. Ее смешали со смазочным маслом и капнули этой смесью на двигатель, чтобы «сердце быстрей стучало».

В завершение мастер Фар Ван Пунг осторожно поставил в уголке картины печать, что означало ее объявление неотчуждаемой собственностью Братства. А Илья прикрепил ее на выбранном месте в кабине с помощью местного эквивалента жидких гвоздей. Теперь мозаичная девушка стала единым целым с машиной.

На этом церемония закончилась и продолжилась подготовка к дальнему рейсу.

«…И снова нет ни бога, ни дома, ни жены, пути для отступленья навеки сожжены, – напевал про себя Илья. – В дыму остался запад, восток – не мой восток, а за спиною пламя сгорающих мостов!»

Кронтэа постоянно навевала ему мысли о далеком прошлом – то ли о суровом двадцатом веке, то ли вообще о девятнадцатом. Поэтому то и дело в голову лезли стихи и песни тех давних времен. Впрочем, эти ритмичные строки вполне соответствовали его нынешнему настроению.

За последние сутки, сменяя друг друга за рулем, они преодолели полторы тысячи километров и уже приблизились к восточной оконечности континента. Финальной цели маршрута до них не доводили, но Илья подозревал, что их не просто так отослали в такую даль. Не исключено, что двумя подозрительными новичками сейчас займется некто более компетентный, чем обычный глава оплота Фар Ван Пунг. Вот теперь и посмотрим, выдержат ли они экзамен, к которому их готовили на Земле?

Эта мысль не пугала его, а только приятно возбуждала. Чем раньше они проверят на прочность свою легенду, тем меньше вероятность, что ими заинтересуется некто высокопоставленный и обладающий реально широкими возможностями.

Дорога тянулась через ровную желтоватую степь. Лисуу шла ходко и ровно, встречные машины попадались редко, так что Илью почти ничего не отвлекало от размышлений. Местность вокруг казалась совершенно не обитаемой. Несколько раз они даже видели в отдалении большие стада каких-то местных диких копытных, не встречавшиеся им на покинутом западе. Однако при пересечении речек, стекающих с видневшихся на горизонте пограничных гор, зоркий глаз Ильи неоднократно замечал на берегах следы заросших развалин. Порой они простирались, насколько хватало глаз, а над водой все еще торчали, словно сломанные клыки, остатки давно рухнувших мостов. Похоже, имперцы проложили дорогу на месте древнего кронтского тракта или вообще воспользовались готовым полотном, и под асфальтом лежат старинные каменные плиты.

Внезапно небо впереди распахнулось во всю ширь. Дорога круто вильнула влево. Немного проехав, Илья приткнулся к обочине в подходящем месте, и выскочил из кабины. Перебежав ограниченную столбиками трассу, он поднялся на невысокий пригорок и застыл, обозревая открывшийся перед ним пейзаж.

Степное плато, по которому они ехали, круто обрывалось слоистыми уступами и узкими террасами. А под ним лежало обширное зеленое пространство. Блестела внизу гладь широкой реки, по которой полз кораблик, тянущий за собой целый караван барж. Весело курчавились лесные островки, между ними проглядывались ровные прямоугольники полей и плантаций.

– Дуоминай, – негромко произнес вставший рядом Жабыч.

Илья непроизвольно вздрогнул. В интонации наставника ему почудились и ностальгическая тоска, и давняя боль, и… что-то вроде гордости за непотерянное время. Ранее ему неоднократно удавалось ловить чужие эмоции, но никогда прежде эти ощущения не были такими острыми.

– Вы… отсюда родом? – хрипло спросил он.

– Да, – неподвижное кронтское лицо наставника с прижатыми ушами и странно блестящими глазами медленно повернулось в его сторону. – Но старые гнезда давно пусты. Тех, кому посчастливилось уцелеть, переселили. Может, кого-то и в вашу 92-ю провинцию, нет?

Илья ничего не ответил. Он вдруг обратил внимание на то, что одна из пристаней на том берегу реки стоит у пустого… нет, у опустошенного берега. Развернувшись и опустив голову, он побрел обратно в машине.

Они ехали вдоль исполинского обрыва почти час. За это время горы на горизонте придвинулись совсем близко, а справа-внизу заиграло солнце в водах большого длинного озера, из которого вытекала река. Здесь высота плато уменьшилась и появился съезд, путь к которому перегораживал очередной блок-пост.

– Что, зеленый, на старые места потянуло? – хмыкнул немолодой унтер-офицер, проверявший их документы.

– Как можно, господин? – испуганно замахал ушами Жабыч.

– Хех, тебе-то как раз полезно будет взглянуть. Езжай!

Не дожидаясь повторного приказания, Илья стронул Лисуу с места. Вообще-то, его уже должен был сменить за рулем проснувшийся Братец Хо, но на этих крутых склонах и поворотах вьетнамец чувствовал бы себя менее уверенно.

Илья благополучно спустил груженый трейлер вниз, а там дорога странно вильнула, делая поворот на высокий вантовый мост. Причина этого была видна невооруженным глазом. Чуть выше по течению над водой виднелись остатки быков старого моста. Причем, судя по состоянию ведущего к ним прямого отрезка дороги, замена произошла совсем недавно.

– Эх, хорошо мы когда-то тот мостик рванули, да не пустым! – ностальгически вздохнул Жабыч. – Только все равно не сильно это нам помогло… Лоокхи – они, как и все пернатые, летать умеют, а мы – нет.

– А вы их не сбивали? – рискнул осторожно спросить Илья.

Уже было понятно, что они едут по местам боевой славы их наставника. Но насколько он будет с ними откровенен?

Достаточно откровенен.

– Конечно, сбивали, – одобрительно хмыкнул он. – Пока сбивалки не кончились.

Илье немедленно захотелось задать следующий вопрос об источнике этих сбивалок и причинах его пересыхания. По крайней мере, это было бы естественным для его маски. Однако он промолчал. Им следовало пока помалкивать и копить информацию. Тем более, что ее, похоже, начали им сливать. Знать бы только, с какой целью…

Интересно, это уже начало их проверки или у бывшего повстанца появились какие-то другие резоны?

Продолжение книги - уже сегодня вечером. Не пропустите!

За мостом основная трасса свернула налево и пошла параллельно реке. Вскоре впереди показался большой поселок или городок. Как и все поселения кээн вне Фермы, он был окружен внушительной бетонной стеной с оборонительными башенками и рядами проволочных заграждений. Даже поднимающиеся над оградой крыши ближайших зданий были превращены в огневые точки.

– Ученые, – заметил Жабыч. – За забором спрятались.

– Раньше поселка не было?

– Не-е. Тогда они непуганые были. Там дальше, на берегу озера, военная база стояла. Гляжу, так и не стали ее восстанавливать, хе-хе… Славно, славно она горела! Только одно ихнее корыто оттуда ушло. Сначала по воде, словно лодка, а потом вверх сигануло.

– А этот поселок тоже горел? – спросил Илья, которому вдруг бросились в глаза слишком новые на вид дома, видневшиеся за стеной.

– А как же. Добротно его так спалили. Конечно, не вместе с жителями, мы ведь не пернатые какие… Мы тогда деликатесненько воевали, по-господски. Мирняк не обижали, над пленными суд устраивали, а кого невиновным признавали, по чести отпускали…

– Поначалу? – уточнил Братец Хо.

– Поначалу и лоокхи себя по-другому вели. Помню, как раз в этом самом местечке наткнулись мы на родильный дом. Там какой-то офицерик с базы, счастливый папаша, орал, бегал, пистолетом махал, кричал, что сам всех сожжет, а зеленым не дастся. Так ему свои же по башке настучали, а наш командир приказал им выделить специальный медицинский транспорт. Потом мы их в целости и сохранности до моста проводили и на тот берег отправили. Они благодарили, не гнушались с зелеными да ушастыми ручкаться…

– И никто… не возражал, что их отпустили?

– Знамо дело, возражали. Хотя не так много осталось тогда тех, возражающих. Самых боевых под базой выбило. Много там наших полегло – по две, а то и по три дюжины за одного ихнего. Таких как вы, птенцов неразумных.

– А чего ж так? – огорчился Илья. – С голыми руками на приступ шли?

– Да вот так… Нас, бойцов, всегда мало было, приходилось числом брать и за любой успех дорого платить. Потом, не буду скрывать, по-всякому бывало, но по первому времени люди в бой добровольно шли, потому как знали, за что. Вам ведь известно, почему именно тут полыхнуло, а не в каком другом месте?

– Нет, – свернул уши Илья.

– И даже никто не рассказывал?! Ну, может, это и к лучшему, что вам никто башку мусором не забил…

Движение по этой трассе было достаточно интенсивным, но упорядоченным. Поэтому Илье не составляло особого труда вести машину, одновременно слушая и запоминая.

– Дуоминай всегда на особицу жил, – негромко говорил наставник, прикрыв глаза и отрешившись от всего вокруг. – Не скажу, за какие заслуги перед лоокхами наши предки удостоились такой чести, но то дело прошлое. А так неплохо жили, привольно. Понятно, не все было гладко – и налоги мы платили, и черные корабли к нам каждый год прилетали… Кстати, наш командир был их тех, взятых, но он так себя умел поставить, что никто его комбикормовским прошлым не попрекал…

– А здесь он как очутился? – заинтересованно спросил Илья. – Бежал?

– С Фермы не бегают. И вообще, командир – это командир, у него свои пути были. Хотите что-то узнать, молчите и слушайте. И не сбивайте меня, олухи деревенские! На чем я остановился?!

– На том, что жизнь в Дуоминае была не такой, как у всех, – аккуратно напомнил Братец Хо.

– Да! Самое главное, что над нами никаких боссов не имелось! Мы подчинялись напрямую главной администрации в столице. Урожай от нас через горы шел, да через море – Ферму кормить. А здесь земля такая, что лопату на поле забудь – наутро корни пустит! Так что и нам еды всегда хватало. Многие промыслами разными занимались, всякие безделушки для лоокхов залетных майстрячили. А это уже кой-какая денежка у народа водилась...

– И кто-то решил прибрать это богатство к рукам, – понимающе бросил Илья.

– Что, об этом вы уже слышали?

– Догадались.

– Ну да, вы у меня птенцы умные, хоть и тупите частенько! Мне не известно, как все случилось, но кто-то нашептал в уши верховным лоокхам, что Дуоминай – слишком хорошее место, чтобы оставлять его зеленым. Мол, если согнать нас с земли, разделить ее на поместья и латифундии для уважаемых людей, от этого только лучше станет. И денежек кое у кого в карманах прибавится.

Жабыч глубоко вздохнул. Уши у него горестно повисли.

– Раньше, пока в силе был прежний управитель, еще можно было терпеть. При нем даже лоокхи смирно на жердочках сидели. И нашего брата не сильно обижали. Потому как порядок был! А как сняли его, так все и покатилось. Землю стали отбирать, людей в бесправных батраков превращали, боссов привезли откуда-то и на шею нам стали сажать! Был народ какой-никакой, вольный. В тут попали в положение как у комбикорма, если не хуже...

«Может, и хуже», – подумал про себя Илья, вспомнив нищую деревеньку во владениях босса Стека.

– …Лоокхов новых тоже понавезли – жуть! Здесь их всегда немало было. Весь берег озера инкубаторами застроили. Военные базы стояли – и та, которой нет теперь, и другие. Но мы тогда нормально с ними уживались. Можно сказать, по-соседски. Даже от военных толк был, они людоловов гоняли, нас защищали… А тут новые понаехали… Все такие гордые из себя, перья топорщат, не подступись! А народ и так ропщет! Словно специально нас до полного отчаяния доводили.

Определенно доводили, в этом Илья уже не сомневался. Восстание на Кронтэе в его глазах представало тщательно продуманной и подготовленной провокацией. Кто-то мерзкий и хитроумный, обладающий широкими возможностями и, очевидно, немалой властью, уничтожил последнюю на планете общность более-менее свободно живущих кронтов, подбив их на обреченное выступление. А попутно, наверное, и свои финансовые дела улучшил. Ненавижу!

– …Правда, совсем одни мы не остались. Заступники у нас нашлись среди лоокхов. Они уж объяснили, кто виноват, – тем временем продолжал Жабыч, подтверждая выводы Ильи. – Писаные-то законы на нашей стороне были! Только не услышали самые главные лоокхи наших стонов и мольб. А может, как раз услышали и поняли, да только дрыпнули на них всей силой своих организьмов! И стало тогда понятно, что нет нам иного пути, как самим силу показать, дабы лоокхи к нам, наконец прислушались. Оно ж, как известно, когда дубинка в руке, так и слова лучше доходят! Поддержали нас тогда, подмогли кое-чем, и вспыхнул Дуоминай от края и до моря, и разлетелись далеко по сторонам яркие искры...

Наставник даже приоткрыл глаза и расправил уши, его губы слегка растянулись в подобии улыбки.

– Сначала думали мы только силу свою показать, да обидчиков покарать. А как полыхнуло, да повсюду, так уже совсем другие мысли появились. Пришло понимание, что нужен всему нашему народу владыка – Верховный Гар, чтобы говорить с господами на равных. А потом – что и не нужны нам никакие господа, жили мы когда-то без них, и теперь прекрасно обойдемся!

Пугачевщина, вот на что это похоже, вспомнил Илья прочитанные книги. Она начиналась как обычный казацкий бунт, вожаки которого изначально были не против договориться с властями, только на своих условиях. Это уже потом пошел по земле пал крестьянской войны!

Интересно, те провокаторы, что затеяли восстание, ожидали, что оно приобретет такой масштаб? На Земле им рассказывали, что на пике успехов кронтов имперской власти де-факто не стало чуть ли не на четверти всего этого континента. А это примерно как вся территория Европы до границ Евразийского Союза, между прочим!

– …Понятно, что допустили мы тогда немало промахов обидных и ошибок глупых. О многом не подумали, чего-то важного не учли, – снова сокрушенно вздохнул Жабыч. – Повторись все сейчас, так сделали бы по-другому, по-умному!

Вот так-так, сразу же насторожился Илья. Похоже, кто-то здесь хочет переиграть восстание спустя десять лет и подбирает для него кадры!

На Земле они обсуждали с руководством и такой вариант, но признали его маловероятным. А оно вон ведь как повернулось! Следовало срочно вспоминать планы и инструкции на этот счет и обсудить их с Братцем Хо. Вот только Илья сомневался, что им с напарником позволят пообщаться без помех. Ждали они от этой поездки проверки, а готовят им, скорее всего, вербовку!

– …Так оно все и было, – тем временем завершил наставник свой рассказ. – Но вы, птенцы, все, что услышали, при себе держите, клювы не разевайте! Даже между собой вслух не ляпайте! Лоокхи уж очень не любят, чтобы кто-то про те времена вспоминал. Уж очень они, бедные, тогда перепугались, ажно перья полетели!

Им все-таки удалось незаметно обменяться парой фраз, когда Братец Хо сменил Илью за рулем. По крайней мере, ситуацию они понимали одинаково, а действия как-нибудь согласуют. Не в первый раз.

Теперь можно было отдыхать. Но Илья не полез в нишу, а остался в кабине, любуясь пейзажем.

На той стороне озеро разлилось до самых гор, и текущие с них потоки срывались вниз бурными водопадами. Ближний берег, изрезанный заливами и затонами, был плотно населен, по водной глади скользили многочисленные яхты и моторные лодки. Чуть ли не на каждом километре попадались новые стройки. Очевидно, после разгрома восстания и депортации прежнего населения кээн больше не боялись здесь селиться. Правда, как отметил Илья, за защитными стенами виднелись только жилые дома или богатые особняки, окруженные обширными садами. Он не видел среди них ни медицинских, ни учебных, ни административных зданий. Почти не попадалось магазинов, а ведь у имперцев не было ничего похожего на земную Линию доставки.

Дорога въехала на возвышенность. Теперь водная гладь блестела немного ниже, впереди появился высокий мост. В этом месте озеро сужалось до протоки шириной не более километра. Через нее была переброшена широкая эстакада с величественными пилонами. На той стороне горы немного отступали, шоссе многоступенчатым серпантином поднималось на открытый и совершенно ровный склон.

– Вот в этом месте мы и проиграли все, – снова вздохнул молчавший весь последний час Жабыч.

– Не смогли преодолеть мост? – с интересом спросил Илья.

– Нет, мост мы заняли сразу, никто его не защищал, – слегка дернул ухом наставник. – Там, на той стороне, Дятлов перевал, самый прямой и короткий путь на Ферму. Наверно, нам следовало брать его сразу. Или не атаковать совсем. Так предлагал наш командир. Он говорил, что нас здесь ждут, поэтому надо только обозначить удар, а идти через горы, чтобы напасть на защитников перевала с тыла.

Илья поймал себя на том, что согласно кивает. Это было лишнее движение для его маски, которой следовало только слушать, открыв рот и развесив уши.

– …Многие были с ним согласны. Все понимали, что атака снизу вверх по открытому склону обойдется нам слишком дорого. Но проклятый Полосатый Крысоед прибыл с приказом от штаба. Он отстранил нашего командира… и еще других, обвинив их в трусости. Он заявил, что если мы возьмем перевал, то победим. И может быть, даже был прав. Потом, много потом, мы узнали, что на Ферме ждали нас, и многие были готовы снова стать людьми, а не комбикормом. Мы пошли на приступ… Но нас действительно ждали, и это была бойня… В тот день наш отряд стал меньше наполовину, а иные полегли там до последнего человека… Перевал, который мы так и не взяли, забрал жизни лучших из нас. Не стало многих из тех, кто мог вести за собой остальных. После этого мы продержались еще полгода, но это был уже путь к неизбежному поражению… Лоокхи воодушевились победой и дальше мы не знали покоя, от нас непрерывно откусывали кусок за куском…

Все верно, подумал Илья. Восстание кронтов оказалось слишком успешным, слишком широко оно развернулось. И тогда тем, кто за ним стоял, удалось аннигилировать лучших бойцов в самоубийственной прямой атаке на перевал, превращенный в крепость. Бедные кронты, они не знали, что были тогда лишь марионетками…

Интересно, понял ли это наставник? Ведь тогда он, похоже, был не на последних ролях…

– Не спи! – тем временем прикрикнул на Братца Хо Жабыч. – Или тоже решил штурмануть перевал?! Поворачивай направо!

На развилке они действительно свернули, оставив озеро и горы за кормой. Теперь дорога шла мимо полей, плантаций, ферм, среди которых время от времени попадались свежие развалины кронтских поселений и хозяйственные комплексы за стенами с колючей проволокой. Очевидно, здесь начинались те самые латифундии, что были созданы имперцами на месте снесенных деревень.

Весь день они колесили по дорогам Дуоминая. Жабыч больше ни о чем не рассказывал, он вообще говорил мало и редко. Илья ощущал исходящее от него напряженное внимание. Казалось, наставник что-то ищет. Или смотрит, во что превратился родной край при новых хозяевах. Или, может, путает следы, заставляя их проезжать по глухим узким тропам, где трейлер задевал кроны деревьев, а чтобы разъехаться со встречным транспортом, надо было прижиматься к обочине.

Уже под вечер, когда солнце почти закатилось за горизонт, они свернули в лес и, проделав более десяти километров по песчаной грунтовке, прибыли в небольшой кронтский поселок. На фоне того, что им приходилось повидать за день, он выглядел вполне благополучно и даже зажиточно. До полусотни аккуратных деревянных домиков выстроились вдоль нескольких прямых улочек. За заборчиками виднелись ухоженные грядки и плодовые деревья. В центре, на площади с помостом посредине, куда они в итоге въехали, стояли несколько двухэтажных зданий. С дальнего конца слышалось жужжание лесопилки, а из высокой трубы, видневшейся над домами, шел дым.

– Вот что, птенцы, – обратился к ним Жабыч со всей серьезностью. – Здесь я вас должен ненадолго оставить. Съезжу в одно место, где должны по достоинству оценить наш груз и по справедливости за него расплатиться.

Илья дернул ухом, но наставник выставил открытую ладонь, призывая к спокойствию.

– Нет, там мне ничего не угрожает. Я обязательно вернусь. Но вас в том месте никто не знает, поэтому вам там лучше не мелькать. Во избежание. Понятно?!

– Мы поняли, – вежливо произнес Братец Хо. – Когда вас ждать обратно?

– Если все будет в порядке, то завтра к вечеру или послезавтра утром. А коль не вернусь к послезавтрашнему вечеру, обратитесь в здешний оплот. Он тут совсем недалеко, вам помогут.

Выбравшись из кабины, Жабыч вступил в разговор с несколькими кронтами, вышедшими на шум прибывшего трейлера, а затем поманил к себе Илью и Братца Хо.

– Это мастер Сим, – представил он одного из своих собеседников, немолодого кронта, который, судя по манере держать себя, должен был быть каким-то местным начальником. – Пока меня нет, слушаться его как отца родного! А я отправляюсь. И помните: вы – Перевозчики!

Наставник полез обратно в кабину, а мастер Сим властным щелчком пальцев подозвал к себе молоденького паренька, крутившегося поблизости.

– Следовать за ним, – лаконично приказал он землянам. – Он приведет вас в место ночлега. Без сопровождения из комнаты не выходить.

Трейлер с Жабычем за рулем объехал помост и повернул обратно по своим же следам. А Илья и Братец Хо, следуя за провожатым, зашли в одно из двухэтажных зданий через вход в торце и поднялись на второй этаж в длинный коридор. Там им открыли дверь в небольшую комнату с двумя кроватями и шкафчиком для одежды. В этот момент начало быстро темнеть, и сопровождающий, прежде чем молча удалиться, зажег керосиновую лампу, стоявшую на полочке у двери. Щелкнул замок, они остались одни.

Продолжение - уже завтра утром. Не пропустите!

– Неожиданно как-то, – Илья оглянулся по сторонам, а затем сел на одну из кроватей.

Ему весьма не понравилось, что их заперли. Да и сама комната не внушала доверия. Окна снаружи были забраны решеткой из толстых металлических прутьев. За пыльными мутными стеклами едва просматривались расплывчатые огоньки. Он попытался протереть их, но видимость от этого совершенно не улучшилась.

Братец Хо покрутил головой, словно разминая шею. Заодно и рассматривая высокий потолок из темных балок. Проследив за его взглядом, Илья тоже заметил весьма любопытный предмет, который никак не должен был здесь находиться. Из дальнего верхнего угла на них поглядывал маленький объектив телекамеры.

Если за ними наблюдают, то, скорее всего, и слушают.

Присев на койки, они начали ничего не значащий пустопорожний треп, в который время от времени вплетались кодовые, понятные только им двоим, слова.

– Поужинать бы сейчас, – вздохнул напоследок Илья, заваливаясь на постель. – И чего-нибудь бы сладенького, типа медку… Бж-жу-бжу-бж-жу-у…

Он старательно пошевелил пальцами, которые должны были означать крылышки. Хорошо, что кронты знали о пчеловодстве. Иначе подать этот сигнал было бы сложнее.

– Ага, жу-жу-жу, – поддержал его Братец Хо. – Это было бы здорово…

Итак, они выбрали вариант «Ж» и договорились его играть до конца, каким бы он ни был. Теперь оставалось ждать следующего хода условного противника.

Возможно, их комнату действительно прослушивали, а может, просто время пришло. Но минут через десять замок снова щелкнул, и давнишний провожатый пригласил их на ужин.

Их проводили на первый этаж в небольшой зальчик, где они оказались единственными посетителями. Молодая и очень симпатичная кронтка принесла им по большой тарелке рагу из бобов и овощей с мясной подливой. К обеду полагалась кружка холодного напитка, похожего на ягодный компот, но с крепким травяным запахом. Впрочем, питье было совсем недурственным, Илье пришлось по вкусу.

Он с удовольствием осушил всю кружку. Подавальщица поставила перед ним новую, несмело улыбнулась и вдруг испуганно взмахнула ушами. В следующий миг она метнулась обратно за стойку, где притаилась тихой мышкой.

– Не помешаю? – послышался чей-то властный голос.

К ним подсел, подтащив свободный стул, сам мастер Сим, прибывший в сопровождении двух крепких парней. Не говоря ни слова, они присели за соседние столики и принялись бдить.

– Конечно, вы не помешаете, мастер, – Илья вежливо наклонил голову и отодвинул в сторону пустую тарелку.

– Спасибо. Вы знаете, где находитесь, молодые люди?

– В Дуоминае, – дал первый же пришедший в голову ответ Илья и, как оказалось, не ошибся.

– Совершенно верно. В месте, где у нашего народа пробудилась древняя доблесть. Вы слышали об этом?

– Да, мастер.

Уши Ильи непроизвольно дрогнули.

Выходит, Жабыч не просто так рассказывал о восстании, а подводил их к этому разговору. Вот хитрое земноводное! Так, значит, внутри Братства и в самом деле скрывается подпольная организация?!

Нет, рано делать выводы, подождем. И играем, как договорились, вариант «Ж». Переглянувшись с напарником, Илья получил от него ободряющий кивок.

Их действительно вербовали и делали это совершенно открыто.

– Вам, наверное, известно, что смелые воины проиграли, потому что допустили слишком много ошибок? – спросил в лоб мастер Сим.

– Мне сложно об этом судить, – осторожно произнес Илья. – Говорят, в бою побеждает тот, кто допустил меньше промахов. Но наши знания слишком малы, а опыт недостаточный, чтобы кого-то оценивать.

– Приятно слышать такие умные слова от такого молодого человека, – его собеседник повел ушами, демонстрируя похвалу. – Но молодости обычно приличествует смелость суждений. И действий.

– Вы хотите, чтобы мы присоединились к вам? – задал Илья прямой вопрос.

Все-таки его маска не сочеталась с изящным плетением словесных кружев.

– Да, – получил он такой же честный ответ. – Нам нужны смелые молодые люди.

– Нужны вам? – прищурился Братец Хо. – А может, вы сначала объясните, почему вы нужны нам?!

Уши мастера недовольно дернулись. Впрочем, он пересилил себя и улыбнулся, словно услышал удачную шутку, но чисто по-кронтски, одними губами.

– А если я скажу, что с нами вы обретете свой жизненный смысл, цель и предназначение? Никогда не поверю, что такие бойкие молодые люди как вы сознательно решились до конца жизни колесить по дорогам и крутить гайки!

Это он правильно заметил, кивнул про себя Илья. Но вариант «Ж» предусматривал именно такую стратегию.

– Тем не менее, мы выбрали такую судьбу, – твердым голосом произнес он вслух. – И главное, выбрали ее сами.

– Ерунда! Вы просто не подозревали, что вас может ждать другая, лучшая жизнь. Я предлагаю… нет, я вручаю вам оружие!

– И… что?!

– И всё! Весь мир откроется перед вами! Оружие преображает людей – поверьте, я знаю, о чем говорю. Взяв его в руки, вы обретете свободу, о которой раньше и не помышляли. Простонародье, никогда не державшее в руках ничего, кроме инструмента, будет преклоняться перед вами! Прекрасные женщины будут считать честью услужить вам, а все богатства этой земли и она сама будут лежать у ваших ног...

«Винтовка рождает власть», – вспомнил Илья чьи-то слова. Наверное, их должен знать и Братец Хо, ведь их, кажется, произнес кто-то из его краев. Вот только против человека с винтарем всегда найдется человек с пулеметом. Или два человека…

– И какая это будет судьба? – громко спросил он. – Короткая и яркая жизнь падающей звезды?

– Короткая?! Нет! Но яркая и праздничная – да! – рассмеялся мастер Сим. – Мы не собираемся повторять чужие ошибки, отважно и глупо ввязываясь в бой с лоокхами. Мы – те, кто приходят ночью, мы – страх и кара для их зеленокожих слуг. Днем они могут упиваться властью, что дали им звездные господа, но все равно будут делать то, что велим им мы!

«Робингуды ушастые!» – хмыкнул про себя Илья.

Или, точнее, мафиози. Бурые аскеры, герильерос и китайские триады. Банды, рядящиеся в одежды повстанцев. К ним бы они не пошли в любом случае. Это был такой же тупик как Синдикат или служба у босса Носорога.

– Простите, но недостойно бросать дело, которое ты выбрал сам, просто потому что кто-то поманил, предложив лучшее, – сказал он. – Мы – Перевозчики, и таков наш жизненный путь.

– Ха! – пренебрежительно встопорщил ухо мастер Сим. – На вас пока просто их цвета! Но разве вас официально приняли в Братство? Вы не думали о том, что все уже решено без вас? Ваш старший компаньон уехал, оставив вас здесь и приказав слушаться меня. И так вы меня слушаетесь!

Это был серьезный довод, без дураков. Илья рассматривал такой вариант в качестве рабочей версии, но для его маски он был совершенно невозможным.

– Наш наставник Дун Дук Вак не может нас бросить! – заявил он, вложив в эти слова всю свою веру и убежденность. – Он обещал нам вернуться, самое позднее, послезавтра. Так давайте отложим этот разговор до его возвращения… или невозвращения!

– Что ж, я уважаю чужую верность, – мастер Сим, взмахнув ушами, поднялся из-за стола. – Тогда ждите… до срока!

Он ушел, и вместе с ним покинули зал его молчаливые телохранители. Вынырнувшая из-за стойки подавальщица забрала пустые тарелки и кружки, а затем принесла им высокие стеклянные стаканы с темно-золотистым содержимым.

– Вы смело держались, – похвалила она их. – Откуда вы родом?

– Из 92-й провинции, – Илья улыбнулся девушке. – Может, вы возьмете себе что-нибудь и присядете немного поболтать с нами?

– Спасибо, я с удовольствием принимаю приглашение, – повела ушком она. – У нас не так часто бывают новые интересные люди.

Хм... это тоже был допрос, причем весьма профессиональный.

Признаться, он поставил Илью в тупик. Откуда в бандитской триаде могла взяться такая милая и хорошо подкованная барышня? То ли он неправильно оценил мастера Сима, то ли… они нарвались на представительницу конкурирующей организации?

Сам Илья старался не ударить в грязь лицом. Он вовсю флиртовал с прекрасной незнакомкой, отпуская двусмысленные шуточки, раздувал щеки, расправлял уши и распускал хвост, периодически обрезаемый меткими репликами Братца Хо, который вел игру на своем уровне.

Однако силы были не равные. Они не могли выдавать свои умения, а красотка-официантка совсем не стеснялась. Поэтому узнать им удалось крайне мало. Милая ушастенькая барышня живо поддерживала беседу, с готовностью смеялась его шуткам, отвечала на них своими, но упорно не желала выдавать какую-либо информацию о мастере Симе и вообще о том месте, где они оказались. Попытка осторожно прокачать ее на косвенных была легко парирована, а когда Илья, изобразив, что потерял терпение, перешел к прямым вопросам, явился их молчаливый сопровождающий.

Он сначала отвел их во двор к удобствам типа сортир деревенский, а затем отконвоировал обратно в комнату. Негромко, но как-то основательно клацнул замок, и они снова остались одни. Камера под потолком ехидно подмигнула единственным глазом.

Вообще, двум молодым парням следовало немного посудачить о симпатичной девице, но Илья подозревал, что каждое сказанное в этом месте неосторожное слово может быть использовано против него. Поэтому он сразу растянулся на койке, показывая, что хочет спать. Кстати, ему почти не пришлось ничего изображать – день в самом деле выдался длинный и сложный. Он даже не увидел, как Братец Хо задул лампу, погрузив комнатку во тьму.

Проснулся Илья от совершенно неуместного здесь легкого скрипа. Дверь в коридор, казалось, запертая на замок, почти бесшумно приотворилась, и на пороге появилось несколько темных личностей. Ночное зрение включилось моментально. Илья тут же узнал в одном из вторженцев их сопровождающего, а в двух других – телохранителей мастера Сима. Там были еще трое, но совершенно незнакомые. Один из них пока оставался в коридоре, светя тусклым фонарем.

Илья пока не ощущал ни от кого из них непосредственной угрозы. Их пришли не убивать, а похищать. Поэтому он выжидал, продолжая изображать крепко спящего человека.

В принципе, можно было бы поиграть и в эту игру. Но когда один из визитеров развернул два больших мешка, а их провожатый подготовил две длинных веревки и что-то типа кляпов, правила перестали Илью устраивать. Тренированное тело взмыло вверх прямо из положения лежа и въехало обеими ногами в лобешник человеку с мешком, бросив его на соседа. Секунду спустя по другой паре отработал вьетнамец.

Оставшиеся двое успели отреагировать, что говорило об их хорошей выучке. Но фонарь больше мешал им, чем помогал, да и серьезными приемами они все-таки не владели. Первый из них через мгновение получил между ушей, а второго ударом ноги успокоил Братец Хо, попутно выхватив оброненный светильник.

Главное, чтобы они не переусердствовали!

Пока что Илья старался не бить на поражение. Наклонившись, он проверил валявшиеся вповалку тела. Вроде бы, все живы.

Не теряя зря времени, он конфисковал веревку у их бывшего сопровождающего и умело стянул ему руки, захлестнув за горло. Братец Хо грубо, но эффективно привел пленника в чувство.

– Ах-х-хх! – попытка резко дернуться завершилась придушенным хрипом.

– Лежите смирно, пациент, никаких конвульсий, – не отказал себе в удовольствии процитировать популярного персонажа Илья. – Зачем вас послали?! Что вы должны были с нами сделать?!

– Х-х-х... Связать!

– Это я и сам догадался! А дальше?!

– Доставить в одно… х-х-х… место…

– Кто приказал?!

– Х-х-х... Мах-хстер Сим!

Кто бы сомневался? Илья переглянулся с Братцем Хо.

– Знаешь, в какое место доставить?

– Х-х-х... Да!

– Так проведи нас туда! Не будем же заставлять мастера ждать!

Илья рывком поднял пленника на ноги и передал его Братцу Хо, который вставил ему в рот кляп. Набросил на себя одежду, обулся и осторожно выглянул в темный коридор. Там, как и ожидалось, никого не было. Судя по всему, пустовал весь этаж, на котором они находились. Иначе кто-то бы точно вылез на шум.

Та же лестница, по которой они поднимались наверх, привела их в подвал. Пленник, достаточно усмиренный, не артачился и не поднимал шума – может, рассчитывал на караульного внизу. Увы, Братец Хо, проскользнув вперед, аккуратно вырубил его и прислонил к стеночке. Илья покосился на своего подопечного, но тот и не пытался дергаться или поднимать тревогу. Видимо, быстрота расправы произвела на него впечатление.

Темный коридор сделал один поворот, потом второй, а затем Илья заметил впереди свет, просачивающийся из-за не полностью прикрытой двери. Это было очень кстати. Подхватив пленника за шиворот, он резко пихнул его внутрь и влетел за ним сам.

– Вы нас не ждали?! А мы припёрлися!

На них уставились три пары изумленных глаз. За небольшим столом со стоящей на нем яркой электрической лампой сидели мастер Сим, симпатичная подавальщица из зала и… Жабыч. При этом один только наставник отсигналил ушами сильную и неоднозначную гамму чувств, некий безмолвный эквивалент ругательства. Девушка и главный бандо-повстанец лишь слегка дернули ими и тут же прижали к голове, не выдавая эмоций. Похоже, еще те стреляные волки!

Пленник попытался что-то прохрипеть, но Илья, потянув за веревку, заставил его замолчать. Немая сцена длилась долго.

– Ха-ха-ха! – первым отмер Жабыч. – Я же говорил, что мои птенцы не дадут ухватить себя за хвост!

– И как вам это удалось? – мелодичным голоском спросила девушка, но от ее интонации у Ильи мороз по коже пошел. – После экстракта золотого корня вы должны были спать беспробудным сном до утра.

Осталось только пожать плечами… то есть, взмахнуть ушами. Наноботы в крови обеспечивали им защиту от местных ядов и снадобий. Но не признаваться же в этом?

– А кто вы такие?! – агрессивно спросил Илья, чтобы сменить тему. – Служба безопасности Братства?

– На самом деле, мы называемся Службой Срочных Специальных Ремонтов, – слегка шевельнул ушами мастер Сим. – Но в целом вы правы.

Илья едва удержался, чтобы не хрюкнуть или хмыкнуть. В переводе на русский у них получалась весьма интересная аббревиатура. Прямо жаль, что это не тот юмор, которым можно было бы поделиться.

– Что вы собирались с нами сделать?! – задал он новый вопрос. – Зачем вам понадобилось связывать нас и похищать?!

– Естественно, чтобы проверить на вшивость, – мастер, конечно, употребил местную идиому, но понять его можно было без труда. – Сначала вам бы предложили примкнуть к повстанцам. Потом – их предать…

– И что было бы, если бы мы… не выдержали проверку?

– Мы бы нашли, куда вас пристроить, – последовал безмятежный ответ. – Но вы несколько отклонились от плана. Поэтому ответьте сами, откуда вы взялись, и где получили… такие специфические навыки.

– Э-э-э… Я, пожалуй, пойду, – неуверенно поднялся с места Жабыч.

– Да. И заберите с собой малыша Кру. Покараульте там в коридоре, чтобы нас никто не побеспокоил. А у нас тут состоится непосредственное живое общение. Вы ведь не будете совершать глупости, молодые люди?

– Нет, – лаконично поднял и опустил уши Братец Хо.

– Надеюсь на ваше благоразумие. Госпожа Ние, вы начнете?

– Да, у меня есть парочка вопросов, – девушка приветливо улыбнулась, а у Ильи в голове зазвенел сигнал тревоги.

На Земле им рассказывали, что некоторые кээн умеют видеть правду и воздействовать своим разумом на собеседника. Насчет кронтов подобной информации не имелось, но сейчас он практически не сомневался, что встретился именно с такой специалисткой. Теперь следовало ни в коем случае не врать напрямую, следить за каждым словом и… верить в прочность их легенды.

Продолжение книги - уже сегодня вечером. Не пропустите!

– Расскажите о себе! – между тем потребовала Ние. – Вы действительно приехали из 92-й провинции?

– Мы прибыли оттуда, но родились в другом месте, – осторожно начал Илья. – В 7-м округе той провинции жил один человек. Тамошние жители знали его под именем Тор Вел Танн. Он занимался тем, что находил в различных местах детей, оставшихся без семей. Брал их к себе и воспитывал из них своих слуг и помощников…

Пока что в его рассказе не прозвучало ни единого слова лжи, это должно было успокоить Ние. Такой кронт действительно существовал и на самом деле собирал себе команду из сирот. В его поместье жило несколько десятков детей разных возрастов. С посторонними они практически не контактировали.

– …Мы называли его Отцом, – продолжил Илья, и это было тоже правдой.

По крайней мере, под таким кодом проходил Тор Вел Танн во время их подготовки.

– Нас учили… всяким различным вещам. Когда все случилось, мы находились… далеко оттуда. Дом был разрушен, и мы не нашли там никого из живых, когда вернулись…

Неплохо, если бы они действительно проверили эту версию и убедились, что история правдивая.

Настоящий Тор Вел Танн занимался некими темными делишками и однажды поплатился за них головой. Вместе с ним под горячую руку попали все его слуги и домочадцы. А о том, что кое-кто из них уцелел и попал на Землю, можно было и промолчать. По крайней мере, они с Братцем Хо реально навестили старое пепелище. Само собой, там уже давным-давно было пусто.

– Когда это произошло? – поинтересовалась Ние.

– Около года тому назад.

– И что вы делали все это время?

– Нам немного помогли, – обтекаемо сказал Илья.

– Кээн?

– Частично – да. Во всяком случае, они нас учили.

И это тоже было чистой правдой.

– Они называли себя Учителями? – имперский язык позволял выделять отдельные слова, произнося их с большой буквы.

– Нет…

– Да! – поправил Илью Братец Хо. – Я слышал когда-то, как один из них представился как Учитель Раухс.

– Как он выглядел?

Вьетнамец начал подробно описывать одного из их имперских преподавателей, занимавшихся с ними на подготовке. А Илья тем временем наблюдал за реакцией Ние. Девушка очень хорошо владела собой и даже ухом не шевельнула, слушая рассказ. Но ему отчетливо почудилось узнавание.

Какое все-таки тесное место – этот мир!

– Где он сейчас? – требовательно спросила Ние, когда Братец Хо закончил.

– Очень далеко отсюда. Не на этой планете.

– Отрадно слышать, что он жив, – в голосе молодой кронтки не чувствовалось ни малейшей теплоты. – Какое вы получили задание?

– Вы можете не поверить нам, госпожа, но просто жить, – покорно склонил уши Илья. – Мы сами решили стать Перевозчиками, раз уж судьба дала нам такой шанс. Нам… немного помогли вступить на этот путь.

– Хорошо, – Ние, кажется, чуть смягчилась. – Тогда кто такой Великий Хатт Дзабис, которому вы служите?

– Э-эм-м… – вообще-то, Илья не ожидал, что его шутка будет воспринята настолько всерьез. – Это такой персонаж.

– Какой еще персонаж?

– Главарь межзвездного Синдиката. Понимаете… Дети порой придумывают всякие фантастические истории… Разные приключения, которые могли бы с ними произойти...

– М-да? – судя по очень подозрительной интонации, такое времяпрепровождение для кронтских детей было в высшей степени нетипичным. – То есть, вы его придумали?

– Не мы, – торопливо открестился Илья. – Человека, который нам рассказывал эти истории, увы, уже нет в живых. Но мы воспользовались его фантазиями.

Он намеренно использовал самый абстрактный термин, под которым можно было понимать и кронта, и кээн, и даже землянина. Судя по отсутствию дополнительных вопросов, это прокатило.

– А это вы откуда взяли? – Ние продемонстрировала им слегка неточно перерисованное изображение мотыги и молота на фоне пятиконечной звезды.

– Мы ее сами придумали!

На этот раз Илья имел полное право так говорить: ведь на оригинальной эмблеме значились серп и молот, а значит этот рисунок они придумали.

– Кроме того, надо же было что-то сказать для солидности! – добавил он.

– Сказать? – хмыкнула Ние, чуть поведя ушами. – А что вы такого сказали охране босса Наса? Почему они вдруг ни с того, ни с сего впали в полную прострацию?

– О, это было совсем просто! – обрадованно воскликнул Илья.

Он действительно был рад тому, что сработала домашняя заготовка, здесь можно было не бояться чрезвычайной проницательности кронтки.

– Вот послушайте и вы! Я пришел к вам всем с приветом, добрым словом и пистолетом. Рассказать, что солнце встало, по кустам затрепетало, распласталось над ветвями и расселось, болтая лучами…

Он вдохновенно произносил речитатив, внимательно следя за тем, чтобы не сбиваться с ритма. Танцевать, конечно, не рискнул, даже головой старался не вертеть. Зато, уши его выделывали настоящие па, то похлопывая в такт, то изображая волну, то кокетливо вздергивали огромными мочками и позванивали фенечками.

Представление продолжалось, наверное, больше двух минут, пока Ние не дала ему сигнал прекратить.

– Ф-фух! Жуткая вещь! – мастер Сим тряхнул головой и осторожно взмахнул ушами, с усилием собирая глаза в кучку. – Вас этому тоже учили?

– Нет, – признался Илья. – Я только подсмотрел в одном месте. А потом сам начал потихоньку тренироваться. Как вам кажется, действует?

– Еще как действует!

Конечно, это был далеко не весь допрос, а только самое его начало.

Их подробно расспрашивали, вместе и порознь, заставляя рассказывать об одном и том же по несколько раз. Первую скрипку в разговоре все так же играла Ние, которой подыгрывали мастер Сим и еще трое незнакомых кронтов среднего возраста. Однако их легенда держалась прочно.

– Хорошо, – наконец сказала Ние, устало опустив уши. – Ночь прошла. Вы много чего нам рассказали, это надо будет проверить. Но вы должны понимать, что проверка займет одну или две декады. Мастер, вы же пока подержите их у себя?

– Да, – кивнул мастер Сим. – Сейчас вас отведут на завтрак, а потом посмотрим, чего вы стоите! Мне будет интересно посмотреть, какую подготовку вы получили. Не скрою, в свою службу я принимаю далеко не каждого!

– Хм!

– Понятно, госпожа Ние, что в испытаниях первое слово будет за вами! – мастер поклонился кронтке, уважительно приспустив уши. – Но учтите, вы двое еще прокляните тот день и час, когда попали сюда!

«Это мы еще посмотрим, кто кого проклинать будет...» – проворчал про себя Илья.

Признаться, ему было просто интересно, сможет ли их чем-нибудь удивить местный кронтский спецназ.

***

Сегодня это был автоматический пылесос, коварно подкатившийся под ноги.

– Ай!

Многострадальную правую коленку снова прострелило знакомой болью. От неожиданности она вздрогнула, отчеты разлетелись по всей комнате словно крупная бумажная метель.

– Кеа!

– Да, госпожа!

Из-за дивана высунулось перепуганное зеленое личико с оттенком сероватой бледности и трагически поникшими ушами.

– Кеа, ты ни в чем не виновата! Только помоги мне, пожалуйста! Я без тебя не справлюсь.

– Сейчас, госпожа!

Выбравшись из укрытия, служанка выключила пылесос, сердито отброшенный набок. Он так и остался лежать в углу, но хотя бы прекратил обиженно подвывать. Кронтка принялась торопливо собирать разбросанные листки. При этом она то и дело искоса бросала наполненные страхом взгляды на молодую хозяйку, в то время, как ее уши были судорожно прижаты к голове.

Маэланн до сих пор сидела на полу, потирая пострадавшую коленку. Наблюдая за рваными движениями служанки, она только вздохнула про себя.

Опять этот страх, а ведь Кеа, между прочим, из так называемых свободных кронтов! И она давным-давно должна была понять, что в этом доме не наказывают за чужую вину.

Хотя… Дядя живет здесь всего пять лет. Кеа вместе с прочим персоналом и со всем интерьером досталась ему от предшественника. Ее взяли в домашние слуги еще подростком. Одни Звезды знают, что ей в действительности пришлось пережить!

С этим надо что-то делать, в очередной раз сказала себе Маэланн. Сложившееся на Кронтэе положение совершенно недопустимо! Но для начала госпоже старшему аналитику надо просто встать и добраться до столовой, где ее уже наверняка ждут дядя с Маэне.

Эх, если бы ей кто-то хотя бы протянул руку!

Но просить Кеа бесполезно – она панически боится прикосновений. И, вполне возможно, не просто так…

Вот те двое кронтов в парке наверняка помогли бы ей. От внезапного воспоминания Маэланн вдруг стало жарко. Она почувствовала, как ее щеки и уши предательски поголубели. Может, это ужасно и позорно, но у того, кто ее тогда поднял и остановил кровь, были такие надежные и добрые руки! А второй совершенно неожиданно очаровал Маэне, да так, что она бросилась его защищать от полиции. И вообще, он был весьма симпатичным… как для кронта!

Маэланн пробыла на Кронтэе немногим менее двух месяцев, но уже слышала, что некоторые дамы ее круга заводят зеленокожих «толкунчиков» для постельных забав и тайных утех. Считалось, что у кронтов сильная энергетика, а использовать их совершенно безопасно, если, конечно, соблюдать видимость приличия. Правда, Маэланн это казалось чем-то неправильным. Возможно, несмотря на профессию и достаточно близкое знакомство с прозой жизни, у нее еще не до конца выветрилась подростковая романтика.

Все равно те двое, как говорит дядя, представляют собой совершенно уникальный случай, один на миллион. Выходцы из глухой провинции, где и кээн-то раз-два и обчелся.

Кстати, неплохо было бы провести исследования в тех местах. А вдруг там они не одни такие?! Жаль только, что у Управления нет филиала в 92-й провинции, некому подать запрос. Может, воспользоваться дядиными связями?

Увлекшись, Маэланн начала мысленно набрасывать план, но деликатное покашливание служанки вернуло ее в реальный мир. Спохватившись, она поднялась на ноги, благо, ушибленная коленка почти перестала болеть, и приняла у Кеа аккуратно сложенную пачку документов. Конечно, страницы там перепутались, но эту проблему она как-то решит.

В столовую она, само собой, опоздала. Маэне уже доедала десерт и вовсю трещала с дядей Сэнсо, вываливая на него все свои новости и впечатления.

– …Нет, школа тут нормальная, не скучная! – разносился на всю комнату ее звонкий голосок. – Только мне не нравится, что там нет ни одного нормального окна, одни решетки! И гулять никогда не выпускают...

– Милая, такой там режим безопасности, – Маэланн торопливо положила себе в тарелку немного хлопьев и добавила к ним нарезанные сухофрукты. – Нам с дядей спокойнее, когда мы точно знаем, что с тобой ничего не случится.

– Ну мама! Что со мной может случиться?! Здесь же большой город, кругом люди...

Да, а еще это столица 5-й провинции планеты, один из крупнейших экономических и туристических центров, мысленно добавила про себя Маэланн. И все равно, здесь уже десять лет действует жесткая до параноидальности система безопасности, направленная, прежде всего, против кронтов.

Она читала закрытые отчеты и знала, что во время восстания случаи неповиновения, а то и прямого саботажа участились в несколько раз. Однако количество по-настоящему опасных происшествий и прямых диверсий с жертвами среди кээн почти не изменилось и остается на низком уровне до сих пор. Тем не менее, в туристической зоне по-прежнему нагнетается атмосфера взаимного страха. Не только работающие здесь кронты боятся попасть под зачастую ничем не обоснованный гнев звездных господ, но и кээн начали опасаться кронтов, подозревать их в злых умыслах. Из-за этого их фобии только усилились. Как аналитик, она уже видела нарастание опасных тенденций. Но кто и как сможет дать им задний ход?

Задумавшись, она пропустила момент, когда разговор перешел на другую тему.

– …Это нечестно! – возмущалась Маэне. – Мы учимся, а остальные дети гуляют целый день!

– Зато вы с мамой живете здесь постоянно, можете ходить в парк аттракционов или на пляж хоть каждую декаду, – улыбнулся в ответ дядя Сэнсо. – А они прилетают сюда всего на две дюжины дней и возвращаются обратно. И чтобы приехать на Кронтэю еще раз, им самим надо будет стать родителями и завести собственных детей. Конечно, им надо спешить, чтобы все успеть! А с учебой они будут нагонять, когда полетят домой.

– Мама, может, мы сегодня вечером еще раз сходим в Большой Аквариум? – практичная дочурка сразу сделала нужный для себя вывод. – Если нам не надо спешить, чтобы успеть все осмотреть?

– Нет, Маэне, сегодня мама не сможет, – покачал головой дядя. – У нас вечером небольшой прием, и мне бы хотелось, чтобы она на него пришла. Нашему Управлению по воспитанию так не хватает истинной красоты!

– Хорошо, я постараюсь, – пробормотала Маэланн, чтобы не огорчать дядю.

Он по-своему старается заботиться об ее личной жизни. Ведь после развода прошел уже целый год, и принимать новые знаки внимания уже не будет считаться нарушением приличий. Только вот как ему объяснить, что на такие приемы ходят или напыщенные, наполненные самомнением кзелнаукхи наподобие ее бывшего муженька, или охотники, для которых она – не более чем ценный трофей в драгоценной обертке из клановых капиталов и связей? А если найдется какой-либо нормальный мужик наподобие ее нынешнего шефа, так он, как назло, окажется уже давно и счастливо женатым!

– Молодая госпожа! Вам послание! – вывел ее из очередных раздумий голос слуги, принесшего большой прямоугольный пакет из темно-коричневой оберточной бумаги, заклеенной темно-зеленой лентой.

– Для Маэ? – дядя, уже вставший из-за стола, резко развернулся. – Кто это прислал?! И что это?!

– Господин, охрана его пропустила, а сканеры не обнаружили ничего опасного или подозрительного, – напомнил слуга.

– Все равно, я должен сам взглянуть. Клади сюда!

Не допив сок, Маэланн вскочила с места, едва не опрокинув стул, чтобы тоже рассмотреть странную посылку. А к ней под руку тут же влезла любопытная Маэне.

– Интересно, – дядя Сэнсо повертел в руках нетяжелый пакет. – На нем нет обратного адреса, но есть знак Братства Перевозчиков.

– Тогда немедленно открывай! – нетерпеливо подпрыгнула Маэланн.

С некоторых пор ее очень интересовало все, связанное с этой организацией.

Дядя Сэнсо взял со стола нож и разрезал верхний слой из плотной бумаги. Затем развернул мягкую упаковку. Изнутри что-то блеснуло теплым медовым светом.

– Это картина! – первой поняла Маэне. – Нет, мозаика! И их тут две!

– Какая красота! – Маэланн вгляделась в изображение, составленное из деревянных плашечек разных оттенков. – Очень необычный город!

Действительно, на обеих картинах были изображены странные, ни на что не похожие городские пейзажи с узкими живописными улочками, мощеными аккуратной плиткой, невысокими домами с плавными обводами и удивительными овальными окнами. Их высокие остроконечные круглые крыши походили на ведьминские колпаки с причудливо обрезанными краями.

– Так выглядели кронтские города, – нахмурился дядя Сэнсо. – Пока… пока…

– Пока не пришли мы, – произнесла вслух Маэланн.

– Да. Кстати, здесь есть записка: «Лин Си Син и Хон Си Мин благодарят. Человеческие помыслы преходящи, а красота вечна». Очень, очень, необычный подарок. И я бы сказал, с непростым смыслом. Возможно, это намек?

– А может, просто красиво, – задумалась Маэланн. – Я бы сама купила себе такую мозаику, если б увидела.

Нет, ей определенно надо найти этих двоих!

Правда, Братство Перевозчиков считается закрытой для кээн организацией, но она поговорит с шефом. В конце концов, у Управления Императорского Двора есть доверенные помощники-кронты. Надо только поставить им правильную задачу.

Продолжение - уже завтра утром. Не пропустите!

«Все было конечно, они уезжали»…

Какой же я был глупец, что боялся этой встречи и этих людей!

Всего несколько часов общения с ними дали мне, измученному вынужденному путешественнику во времени, давно не испытываемое чувство теплоты и огромную порцию положительных эмоций.

Блин! Знал бы, что у Кости такие классные родственники, сам бы их приглашал на выходные! Ведь сейчас с этим нет никаких проблем – ни длительного ожидания в аэропортах, ни высоких цен на билеты. Рейсы идут в режиме нон-стоп, словно маршрутки в мое время. Например, от родительского дома в Одессе до нашего Центра подготовки в Подмосковье можно было бы доехать за каких-нибудь три часа!

Вот и прибыли ко мне больше двадцати человек изо всех уголков нашей необъятной страны – хоть географию по ним изучай. Причем, было заметно, что такие многолюдные семейные сборища для них в порядке вещей. Как ни странно, но развитие коммуникационных сетей, с помощью которых любой человек мог в мгновение ока связаться с кем угодно хоть на другой стороне планеты, лишь дополняло, но не заслоняло здесь живое общение. Или, может, после двух с лишним веков информационной эры люди снова научились ценить такие встречи?

Так или иначе, я жалел лишь об одном: что я познакомился с ними всеми только сегодня и уже вынужден прощаться. Ведь каждый из них стал для меня в эти недолгие часы по-настоящему дорог и близок.

Невзначай смахивает непрошенную слезу дед – колоритный старый моряк с роскошными седыми усами. Между прочим, мой родной прапраправнук. На лацкане его старомодного пиджака – неприметный, но многое говорящий тому, кто знает, значок капитана-наставника. В этом времени моряцкий труд тоже нелегок. И хотя суда напичканы автоматикой, а спутниковая связь заранее предупреждает их о штормах и циклонах, все равно не обойтись без человека, который приведет трехсоттысячетонный контейнеровоз или балкер в порт назначения.

Где дед, там и бабушка – известный мастер-кулинар, автор популярных в инфорсети сборников и наставлений. Большая часть термоконтейнеров, что сейчас сложены, опустошенные, в большие пакеты из толстой глянцевой бумаги, – ее рук дело. Готов подтвердить: бабушкино коронное блюдо – вареники с картошкой – это нечто! А каковыми они бывают, когда прямо из кастрюли, исходят паром на большом овальном блюде, стоящем посреди стола… Рот сам собой наполняется слюной. Пожалуй, ради такого стоит слетать к звездам и вернуться обратно…

Сейчас бабушка хлопочет вокруг своей матери – настоящего матриарха нашей большой семьи, недавно отметившей 110-летний юбилей. Прабабушка устало сидит в самом удобном кресле: она встала сегодня в шесть утра, чтобы прилететь из Ростова вместе с внуками и правнуками. Конечно, все беспокоятся за ее здоровье, но понимают, что не приехать она не могла. Всю жизнь она преподавала астрономию в школе, и звезды для нее – не пустое понятие.

Как-то вдруг вспоминается, что семьи здесь, в основном, по-прежнему состоят из трех поколений. Хотя средняя продолжительность жизни выросла – сейчас она приближается в Евразийском Союзе к девяноста четырем годам (а пенсионный возраст начинается с семидесяти семи), но люди стали позже создавать семьи и заводить детей. Рождение первого ребенка до тридцати – редкость: считается, что люди должны сначала поумнеть и набраться жизненного опыта, а уже потом заниматься таким ответственным делом как продолжение рода.

Вот и моему отцу уже хорошо за шестьдесят, а ведь я… то есть, Константин – его старший ребенок. Сейчас отец немного печально улыбается и машинально вертит в руках какой-то инструмент. По профессии он – инженер-электронщик, именно от него Костя унаследовал свои технические способности, в частности, умение закорачивать дримстеры и вообще разбираться во всяких приборах получше обычного пользователя.

А у мамы, промышленного дизайнера, – кстати, в реале она оказалась еще более обаятельной, чем при разговорах по вирту, мой альтер эго научился делать классные карандашные эскизы. Удивительно, но этот талант передался и мне, хотя в прошлой жизни я рисовал как курица лапой.

Здесь же и младшее поколение. Двоюродный брат смотрит на меня с отчаянной завистью. С улыбкой хлопаю его по плечу.

– Не грусти, Валера! Лучше заканчивай поскорее универ. Ты еще обязательно полетишь в космос, там квалифицированные гравитационщики знаешь, как нужны!

И тут же внутри появляется неприятное сосущее ощущение. Будут ли они вообще, эти новые космические экспедиции? Или в этом мире, как и в моем, променяют звезды на соевую колбасу?

Нет, хватит! Свой мир, чужой…

Этот мир мой, и точка! Константин сделал все, что нужно, в двадцать первом веке, так я не посрамлю его имени в двадцать третьем. Это мои родные, моя страна и моя Земля... И, если понадобится, я буду защищать ее от любой космической угрозы, не жалея жизни!

Пафосно, конечно, но, может быть, именно это мне сейчас и нужно, чтобы прогнать прочь депрессию и ощутить себя, наконец, своим в этом мире. И, как по мне, уж лучше пафос, чем обычный в прежнем времени равнодушный пренебрежительный цинизм!

Еще раз расцеловавшись со всеми родными, я подхватил сумку с вещами и в последний раз переступил через порог своей временной квартиры. Я не оглядывался – это и сейчас считалось плохой приметой, но украдкой поймал на свой инфор изображение с установленных в коридоре видеокамер, как они все стоят и молча смотрят мне вслед.

На аэродром нас отвезли в большом автобусе с затененными стеклами и человеком-водителем за рулем. Дорога, по которой мы ехали, оказалась совершенно пустынной – ни одного бильчика, зато со всех сторон нас окружали громоздкие бело-синие машины с мигалками, напоминавшие «Хаммеры». Очевидно, вчерашний инцидент подвиг кого-то наверху на экстраординарные меры безопасности.

Нас подвезли прямо ко взлетной полосе, где уже стояли два гиперзвуковых самолета с плоским днищем и узкими стреловидными крыльями. Они выглядели совсем небольшими по сравнению с массивными носителями. Один из них явно предназначался для нас, второй – для дублирующего экипажа.

Кстати, Марк всю дорогу ехал с дублерами. Я мельком увидел его выходящим из второго автобуса, беседующим с капитаном-два Джоном Маклейном. Джона я про себя называл Маккейном в честь американского сенатора и бывшего кандидата в президенты из прежнего времени. Мощный мужик лет сорока пяти с толстой шеей и плотным телосложением, чем-то напоминающий актера Вячеслава Невинного, был еще более ярым «воскрешенцем» и сторонником восстановления военной мощи Америки, чем наш Дэвид Джонс. Мне сразу вспомнились предостережения Ивана Александровича, а настроение, приподнятое после общения с родственниками, покатилось вниз.

Именно сейчас я впервые обратил внимание на незаменимость нашего Марка Брайтона. Если каждый член экипажа имел своего дублера и дубль-резервиста (третий экипаж тоже проходил с нами все тренировки и должен был вылететь в Штаты на день позже… или раньше?), то Марк был единственным и неповторимым начальником экспедиции.

Интересно, с чего бы то он такая важная шишка?! И между прочим, Константин, судя по доставшейся мне памяти, почему-то этим вопросом вообще не интересовался.

Мои размышления прервала посадка. Салон гиперзвуковика по своему размеру примерно соответствовал среднемагистральному самолету наподобие 737-го «Боинга» или старого Ту-154, но был намного более роскошным. По обе стороны овального в сечении фюзеляжа были установлены небольшие одноместные кабинки-купе, словно в салоне первого класса лайнеров Emirates Airlines.

Ах, да! Это же для нас подогнали VIP-борт!

А так пассажирская гиперзвуковая авиация имела здесь широкое распространение. Машины, рассчитанные на 120-150 человек и развивавшие скорость порядка пяти тысяч километров в час, обслуживали сотни дальнемагистральных линий, связывавших между собой страны и континенты. А для Евразийского Союза, раскинувшегося от Адриатики до Тихого океана, они были просто незаменимы.

Как здесь вообще существовал такой вид транспорта, и почему его не постигла участь «Конкордов» и Ту-144? Прежде всего, благодаря некоторым особенностям местной энергетики, которая базировалась на каталитическом разложении воды, точнее, водяного пара при температуре от 420 до 460 градусов, на кислород и водород.

Сейчас мне уже было известно, что водородную энергетику начали развивать в первой половине моего старого XXI века, но тогда это, как говорится, не взлетело. Водород пытались получать в электролизерах, запитанных от ветряных и солнечных установок, что делало его неприемлемо дорогим. Из-за некоторых особенностей этого газа, обладающего свойствами просачиваться через все что угодно и охрупчивать металл, возникли так и не решенные до конца технические трудности. Наконец, водород надо сжигать обязательно в чистом кислороде, чтобы не образовывались вредные оксиды азота.

Изобретение уже в XXII веке каталитического процесса позволило снять эти проблемы. Сегодня львиную долю местных электростанций составляли парогазовые установки, использующие водород в качества топлива. При этом, образующийся в ходе процесса водяной пар, отдав большую часть своего тепла, расщеплялся в катализаторных решетках, а полученный в них водород улавливался и шел, фигурально выражаясь, в топку.

Фишка здесь заключалась в том, что такая установка позволяла восстанавливать часть водорода, использованного на выработку тепла и электроэнергии, а также на подачу и опреснение воды. В результате получалось, что электростанция, используя только воду в качестве единственного сырья, производила не только дешевую электроэнергию, но и сам водород, который можно было не только снова сжигать, но и «упаковывать» в полимерные композитные структуры для дальнейшего применения в топливных элементах.

Использование в качестве топлива дешевого водорода значительно снизило затраты на авиаперелеты и сделало гиперзвуковой транспорт доступным для большинства населения развитых стран. А с появлением предложения, согласно всем законам маркетинга, возник и спрос.

Живя с детства в пространстве инфорсетей, люди больше всего начали ценить подлинные впечатления и личное общение. Их не устраивала возможность видеосвязи по вирту или даже просмотра в виртуальной реальности дальних стран либо фантастических миров. Благодаря массовому и недорогому гиперзвуковому транспорту люди могли свободно провести выходные на Таити или пляжах Копакабаны, вернувшись домой к началу новой рабочей недели. Памятью Константина я хорошо помнил, как он сам и его сверстники – школьники старших классов – специально копили на билеты, чтобы раз в месяц слетать на денек в какое-нибудь экзотическое местечко, а потом похвастаться этим перед одноклассниками.

Зайдя в салон одним из первых, я занял второе купе справа, с большим иллюминатором, точнее, обзорным экраном, имитирующим иллюминатор. Напротив меня устроился Дэвид Джонс, тут же повернувшийся ко мне со своей фирменной американской улыбкой. Слабо улыбнувшись ему в ответ, я отвернулся к «окну». Общаться с Дэвидом не хотелось.

Последними в самолет зашли кэп и Марк. Продолжая что-то с жаром обсуждать вполголоса, они удалились куда-то в самый хвост. Похоже, только их и ждали, потому что сразу же самолет чуть вздрогнул, раздался рокот прогреваемых двигателей носителя.

Прикрыв глаза, я откинулся на спинку кресла. Чувство дежа-вю было невероятно острым. Константин летал на челноках «поверхность-орбита», но его готовили и на пассажирские гиперзвуковики, а между двумя типами летательных аппаратов было немало общего. И сейчас память без малейших усилий с моей стороны воспроизводила всю процедуру подготовки к полету с последовательной проверкой всех систем воздушного корабля.

Двигатели изменили тон, и вся конструкция – гиперзвуковой самолет на «спине» широкофюзеляжного носителя – покатила по полосе, набирая скорость.

Отрыв!

Огни аэродрома стремительно проваливаются вниз, а экраны-иллюминаторы заполняет вечерняя темнота. В разрывах нижнего слоя облаков проглядываются световые пунктирные линии дорог и пятна жилых кварталов подмосковных поселков.

Самолет, стремительно поднимаясь вверх, пронзает облака. Внизу просторное волнистое белое поле, освещенное огрызком Луны, но и оно уходит из поля зрения, оставляя в иллюминаторе почти космическую черноту. Пол под ногами слегка вздрагивает.

Отстыковка!

Невидимый с пассажирского места носитель, израсходовав горючее, уходит вниз, возвращаясь на аэродром, а меня вжимает в спинку кресла – это запустились ракетные ускорители. Рев усиливается, от него не спасает даже звукоизоляция салона. Вообще, шум до сих пор остается главной и пока нерешенной проблемой гиперзвуковой авиации…

Есть!

Ускорители завершили работу, двигатель вышел в режим сверхзвукового прямоточника. На челноке я бы продолжал наращивать скорость, пока на рубеже пяти-шести Махов не наступил бы момент перехода на чистый гиперзвук. После этого – быстрый набор до пятнадцати Махов и подъем вверх, на суборбитальную траекторию, где уже в ионосфере включится второй ускоритель, который подбросит меня на орбиту…

Впрочем, здесь это не надо. Для пассажирского лайнера четыре Маха – вполне достаточно, а требования к двигателю, термической устойчивости и управлению потоком на порядок ниже.

Прислушиваюсь.

Двигатель работает штатно, никаких посторонних шумов. Вибрации, биения тоже не ощущается. Молодцы пилоты!

– Уважаемые пассажиры! – вдруг ожил динамик. – Самолет вышел на гиперзвуковой режим. Полет проходит на высоте 27 километров, скорость 4800 километров в час. Прибытие на аэродром Неллис, штат Невада, ожидается через два часа пять минут. Экипаж и его командир Алексей Лобанов желают вам приятного полета!

Лёшка?! Давно, несколько лет назад, Константин знал некоего Алексея Лобанова и даже летал с ним в одном экипаже. Интересно, он ли это или просто двойной тезка?

Недолго думая, я встал с места и направился в пилотскую кабину. При этом краем глаза заметил, что за мной увязался и Дэвид Джонс. Странно, раньше ничего подобного за ним не наблюдалось, чего это он решил меня сопровождать?

Стюард, молодой парнишка в аккуратной белой форме было дернулся мне навстречу, но не решился загородить дорогу пилоту космического корабля. Приоткрыв дверь, я заглянул в кабину.

– Простите? – привстал мне навстречу миниатюрный чернявый латиноамериканец с изрядной примесью индейской крови.

– Кто там?! – недовольно обернулся со своего места пилот, но тут же его лицо расплылось в широкой улыбке. – Ба-а, какие люди! А я вот все думаю, заглянешь ты ко мне, Костя, или уже совсем оторвался от земли в своем космосе.

– Не оторвался! – я с удовольствием пожал его руку. – Привет, Лёшка! Рад тебя видеть!

Лешка, конечно, не был красавцем – короткие рыжеватые волосы, большие, чуть навыкате, глаза, короткий нос-пуговка… Зато он был славным компанейским парнем и, конечно, классным специалистом.

– Лёш, это Дэвид Джонс, – представил я американца, тоже заглянувшего вслед за мной в пилотскую кабину. – Наш гравитационщик. Скоро сделает так, чтобы тебе не были нужны никакие носители. Поднимешься на антиграве на свои двадцать семь и оттуда уже стартуешь!

– Тогда уж проще сразу в космос, – усмехнувшись, Алексей пожал руку Дэвиду. – А это, знакомьтесь, мой экипаж. Бортинженер Антон Шарий, – высокий, немного нескладный парень, неловко изогнувшись, прикоснулся своей ладонью к моей. – И наш коллега из солнечного Эквадора Петюня Блинчиков!

– Очень приятно, – маленький латино тепло улыбнулся нам.

– А почему его так зовут? – вдруг спросил Дэвид. Он знал русский язык достаточно хорошо, чтобы участвовать в нашей беседе на равных.

– Да вот, представляешь, не повезло парню, – Алексей широко улыбнулся: очевидно, эта история уже была привычной шуткой для экипажа. – Родился в какой-то деревушке, где никого из русских и близко не было, вот и назвали его Педрито, да еще и Охуэло! Пришлось переводить.

– Ojuelo это на испанском «блин»? – вспомнил я. – Тогда почему не Блинов?

Лёшкина улыбка стала еще шире.

– Ну, какой он, блин, Блинов с такими-то габаритами? Он у нас Бли-и-инчиков! – произнес Алексей с неподдельным удовольствием, и все трое весело захихикали.

– У меня в колледже была знакомая китаянка, так она русских очень не любила. Они всегда ее имя коверкали, – вдруг сказал у меня из-за спины Дэвид.

– А как ее звали?

– Обычно. По-китайски. Сюй Хунь.

Пару секунд в кабине стояла восхищенная тишина, а затем раздался дружный хохот. Смеялись все, даже Дэвид и «Петюня Блинчиков».

– Здорово, я запомню, – отсмеявшись, кивнул Алексей. – Ладно, Костя, рад был тебя видеть!

– Аналогично, – улыбнулся я в ответ. – А то все думал, ты это или не ты? Мы же с тобой на челноках раньше летали.

– Ушел я оттуда, – Алексей махнул рукой. – Скучно. На орбиту, с орбиты… челнок он и есть. А тут… сегодня Денвер, завтра Гавана, а через месяц какой-нибудь Ханой или Пенанг… Романтика! Да и знаешь, Костя, не обижайся, но, как по мне, нет ничего хорошего в этом космосе. Пустой он такой, холодный… Не для людей! А «зеленые человечки» эти… Ну, жили они без нас сто тысяч лет, проживут еще столько же! Ты лучше посмотри, как через час мы через терминатор будем проходить. Ты еще помнишь, Костя, как это здорово – обгонять зарю? Какая это красота?!

– Знаю, Лёша. «Нет ничего прекраснее нашей Земли» – это я помню. Но иногда чтобы это понять, нужно повидать и другие миры…

Распрощавшись с экипажем, я покинул кабину в сопровождении верного Дэвида. Все-таки не стоило мешать ребятам делать свою работу.

– Костя! – раздался у меня за спиной негромкий голос.

– Да, Дэв.

– Спасибо тебе за то, что ты сделал вчера. За Марка. Не представляю, что стало бы, если бы с ним что-то случилось!

– Не стоит, – я коротко кивнул. – Э-э-э… Дэв!

– Да, Костя.

– Почему Марк настолько важен для нас? Почему он – единственный и неповторимый начальник экспедиции? Почему только у него нет дублера?

– Ты действительно не знаешь?

– Нет, – я покачал головой.

Константин почему-то даже не задумывался над этим и воспринимал как должное.

Дэвид задумчиво потер лоб.

– Марк совершенно незаменим, – убежденно сказал он. – Если бы не он, нашей экспедиции вообще не было бы. Это ведь он основал Комитет Хары. А потом убедил парней из Вашингтона, что нужно строить корабль. Наш «Одиссей».

– Спасибо, Дэв!

Я пошел к своему месту. Все это я знал. Не понятно мне было только одно: почему из множества энтузиастов по всему миру, выступавших за организацию звездной экспедиции, именно Марк оказался на гребне волны.

Продолжение книги - уже сегодня вечером. Не пропустите!

Усевшись в кресло, я нацепил очки-инфор, чтобы сделать небольшой поиск. Решил потянуть за одну из ниточек, которую дал мне сегодня утром Иван Александрович. И сразу же получил результат. До того, как приобрести всемирную известность в качестве главы Комитета Хары, Марк Брайтон был сотрудником Фонда Миллера, одного из крупнейших доноров лаборатории Саймона Кларка – создателя теории антигравитации.

Вот, собственно, и ответ. Если американский секретный проект существует, то Марк, очевидно, – один из его руководителей. Или, подсказала подружка-паранойя, ширма для широкой общественности, из-за которой втихомолку действует кто-то еще.

На всякий случай, я снова погрузился в инфорсеть и тут же вытащил из нее интервью четырехдневной давности, данное главой Precision Technics Артуром Линдеманном корреспонденту Frankfurter Allgemeine Zeitung. Это СМИ носило старинное название известной немецкой газеты. Впрочем, как и все современные информагенства, оно только сбрасывало в сеть блоки новостей, сопровождаемые видеорядом. Лишь иногда этот непрерывный поток разбавлялся аналитикой и комментариями.

Хм, если бы не знал, никогда бы не подумал, что они родственники. Невысокий, плотненький Артур Линдеманн совершенно не походил на долговязого и длиннолицего Марка Брайтона. Скорее, он напоминал Бориса Абрамовича Березовского образца середины 90-х, когда тот крутил гешефты в российском Совете Безопасности. Похожи у родственников были только волосы – черные и жесткие, но у мистера Линдеманна уже с проседью и изрядной лысиной.

Сам Артур Линдеманн мне, в целом, понравился. Он говорил быстро и напористо, со знанием дела, не увиливал от острых вопросов.

Да, соглашался он, изготовление гравитационных двигателей для звездных космических кораблей сегодня выглядит не той сферой, где можно сделать хороший бизнес. Но, с другой стороны, создавая уникальную, единственную в своем роде установку, конструкторы и инженеры его компании приобрели ценнейший опыт, которого не имеет ни один другой коллектив в мире...

Нет, этот опыт не может быть бесполезным. Человечество уже открыло для себя звезды. Как бы ни ворчали ретрограды, но оно больше не замкнется снова в своей раковине, словно улитка. Даже если Первая Звездная не найдет ничего интересного на планетах Хары, люди все равно на этом не остановятся. Будут новые экспедиции, новые корабли, а значит, им понадобятся новые двигатели…

Да, ему известны результаты опросов общественного мнения и дискуссий в инфорсети. Но кому как ни вам, герр корреспондент, должно быть известно, какими переменчивыми могут быть настроения? Человек земной неизбежно станет человеком космическим. Может быть, именно в этом и заключается божий промысел, на который так любят ссылаться противники продолжения космических исследований…

Возможно, будь я настоящим Константином Пашкевичем, уроженцем конца двадцать второго века, я бы ему аплодировал.

Но я-то родился в двадцатом! И слишком привык к тому, что за громкими словами и напыщенными манифестами всегда скрываются чьи-то конкретные корыстные интересы. Марк Брайтон открывал для человечества звезды, его двоюродный брат делал на этом бизнес… А за ними ощущалась рука кого-то третьего, преследующего какие-то свои цели…

От невеселых мыслей мне помог отвлечься вид на обзорном экране. Как и говорил Лёшка Лобанов, далеко впереди по курсу самолета появилась светло-оранжевая черта. Она на глазах расширялась, становилась все ярче и красочнее, затем посветлела, внезапно развернулась во все небо, а чуть сбоку, на западе, из-за далекого края земли выставило свой ослепительный диск солнце. Поднявшись в воздух поздно вечером, мы догнали зарю и должны были прибыть на место еще до заката. Всего за два часа мы преодолели треть окружности Земного шара на нашей широте и заходили на посадку на дальнем краю Американского континента, почти на старой границе с некогда независимой Калифорнией.

Аэродром Неллис, на который мы прибыли, оказался неожиданно большим. Казалось, он занимал всю обширную и очень плоскую равнину, протянувшуюся до желтовато-бурых голых склонов невысоких гор, окружавших ее неровной дугой. Широкие и оттого казавшиеся низкими ангары отбрасывали длинные тени в свете заходящего солнца. Забетонированные полосы и площадки практически не оставляли места для голой, серо-песчаного цвета, бесплодной земли.

Вокруг были видны десятки летательных аппаратов – дозвуковых пассажирских лайнеров и авиеток, грузовых дирижаблей с двигателями на водородных топливных элементах, гиперзвуковиков, уже водруженных на спины массивных носителей. Та часть меня, что представляла собой слепок личности Константина, немедленно определила, что некоторые из этих аппаратов имеют военное назначение и представляют собой многоцелевые ударные бомбардировщики типа Global Strike.

Все вокруг было блеклым, серым или металлически-блестящим, и только в одной стороне были заметны яркие пятна зелени. Там, в промежутке между горными грядами, на фоне закатного неба виднелись высокие башни небоскребов Лас-Вегаса, до которого было не больше двадцати километров. В отличие от Москвы, где предпочитали плавные криволинейные поверхности, в Америке по-прежнему сохраняли верность традиционной угловатой четкости форм.

И как вы думаете, с чего началось наше пребывание на американской земле?! С пресс-конференции!

Если в прежние времена американцы испытывали прямо-таки религиозное преклонение перед понятием свободы, то сейчас они были буквально помешаны на идее свободы информации. Считалось, что в этой стране совершенно невозможно сохранять какие-либо секреты, и будь я действительно настоящим Константином, а не пришельцем из прошлого, я бы наверняка отнесся с куда большим сомнением к словам Ивана Александровича.

Причем, в Штатах одновременно действовали очень жесткие законы по охране личного пространства, того самого «прайвеси». Как американцы ухитрялись проводить черту между этими двумя противоположными установками, знали, наверное, только они сами.

Так или иначе, в обширном ангаре с высоким потолком, превращенном в импровизированный пресс-центр, собралось, наверное, с полтысячи репортеров, представлявших все возможные национальные и расовые типы – от рыжеволосых веснушчатых ирландцев до китайцев и чернокожих. Америка и в двадцать третьем веке продолжала оставаться самым многонациональным государством мира.

Интересно, что и в нашем, и в дублирующем экипаже все представители США были белыми, хоть и не обязательно WASPами. Возможно, двести лет назад в их число обязательно включили бы представителей национальных (и не будем говорить, каких еще) меньшинств, однако в современной Америке слово «политкорректность» было давно и прочно забыто. Его даже уже не считали ругательством.

Зато умению сделать шоу из любого события американцы отнюдь не разучились. Нас вывели на высокую сцену, залитую яркими лучами разноцветных прожекторов, и ведущая – красивая темнокожая женщина в переливающемся блестками длинном платье – начала представлять каждого собравшейся публике.

– Начальник экспедиции Марк Брайтон! Соединенные! Штаты! Америки!

Гром аплодисментов. Марк делает шаг вперед.

Сейчас он без очков-инфора и поэтому совершенно не похож на профессора Селезнева. Лицо бесстрастно-отмороженное. Да, не умеет Марк улыбаться широкой американской улыбкой, не умеет… И вообще, как и все мы, человек достаточно замкнутый. Даже странно, как ему так долго удавалось играть роль публичной персоны?

– Капитан звездного корабля «Одиссей» (а звучит-то «Starship Odysseus», почти как «Enterprise») Анатолий Коржевский, Евразийский Союз!

Кэп приветственно машет рукой, улыбаясь своей немного страшноватенькой улыбкой. Да, маршал Жуков есть маршал Жуков. Но сегодня он выглядит довольным – не так, конечно, как после взятия Берлина, но после завершения Висло-Одерской операции – точно.

– Первый пилот Константин Пашкевич, Евразийский Союз!

Вот и моя очередь получать аплодисменты. Да, в официальной иерархии я – третий человек на корабле. Извини, Костя, что занял твое место. Я обязательно оправдаю, не подведу!

Делаю шаг назад и возвращаюсь на свое место в шеренге.

За мной представляют всех остальных - второго пилота серьезного японца Мичиёши Симокаву и его соотечественника Кэнджи, инженеров, врача Мартина, научников. Их в нашей экспедиции пятеро. Помимо геолога Сергея Сухины, это астроном француз Ив Рош, астрофизик американец Джон Ханна и биолог Жоаким Альберто Перейра да Силва. Впрочем, так длинно и пышно его никто не называет. Как и все уроженцы солнечной Бразилии, в дополнение к куче имен (то, что назвала ведущая, это сокращенный вариант) он имеет прозвище Брату (уж не знаю, что оно означает, но ни к братьям, ни к браткам явно не относится). Однако сам он любит называть себя Иванов, потому что в Бразилии этих донов Педро… э-э-э… донов да Силва просто завались – не меньше, чем в России Ивановых.

Вслед за нами точно так же называют по одному дублеров. Их встречают с не меньшим радушием. Наконец представление закончено. Разноцветные прожекторы еще раз проходятся по нашей шеренге, а ведущая вывешивает в воздухе виртуальный голографический экран.

– А сейчас, леди и джентльмены, ваши вопросы!

В той, прежней жизни, я побывал на сотнях пресс-конференций, но только здесь стал так часто оказываться по другую сторону от микрофона. Выглядело все это так: на большой виртуальный экран выводились вопросы, ведущая помогала распределять их, а мы отвечали, причем, иногда даже одновременно. Специальная аппаратура, очевидно, распознавала речь, так что тексты наших ответов сразу же появлялись на том же экране и, надо полагать, на виртах корреспондентов.

Как бывший журналист, я оценил это удобство. Но отвечать на вопросы было не так просто – надо было обдумывать слова и следить за речью, чтобы получалось понятно и складно.

В принципе, выступать под запись здесь учили еще в школе, так что у Константина должны были быть соответствующие навыки. Однако мне поначалу пришлось нелегко. Тем более, что некоторые вопросы относились лично ко мне как объекту вчерашнего покушения. Я даже вспотел, пока отвечал, и только потом, когда журналисты, утолив свое любопытство, переключились на моих товарищей, смог перевести дух.

Вообще, пресс-конференция мне понравилась, это я вам скажу как профессионал. Подавляющее большинство вопросов были умными и по существу. Журналисты не пытались произносить речи или высказывать свою точку зрения на те или иные вещи, а интересовались конкретными фактами и нашими мнениями. Также я обратил внимание, что практически не встречалось враждебных, критических, провокационных вопросов. То ли организаторы хорошо поработали с контингентом, пригласив на пресс-конференцию, по большей части, сторонников межзвездной экспедиции, то ли в США наш полет, и в самом деле, имел широкую общественную поддержку.

Было уже далеко за полночь по московскому времени, когда всё, наконец, закончилось, и мы смогли покинуть ангар, чтобы переместиться в большой удобный автобус. Небольшой экранчик на спинке переднего кресла сообщил мне, что нас теперь отвезут на космодром Грум-Лейк, а дорога займет примерно один час тридцать две минуты.

Н-да, а между прочим, чтобы прилететь из другого полушария, нам понадобилось всего лишь около двух часов. Все-таки здесь не хватает по-настоящему скоростного наземного транспорта…

Автобус мягко тронулся. Я было настроился подремать в удобном широком кресле, но полусонный мозг вдруг выдал мне неожиданное воспоминание. Грум-Лейк – где-то я уже слышал это название, еще в прежнем времени, незадолго до переноса. Причем, с ним было связано что-то важное!

Спать вдруг перехотелось, а я с любопытством взялся за вирт – кому еще здесь задавать вопросы, как не ему?

Поиск не занял у меня много времени. Космодром на берегу высохшего соленого озера Грум-Лейк был построен в 2290 году, специально для запусков экспериментальных кораблей с гравитационными двигателями. Но это я бы мог сказать и сам, воспользовавшись памятью Константина.

Та-ак, а появился этот космодром на месте авиабазы. Причем, надо сказать, знаменитой авиабазы!

Когда-то всего в нескольких десятках километров отсюда пролегала граница с Калифорнией, отношения которой с остальной Америкой были далеко не безоблачными, а воссоединение в начале двадцать второго века – отнюдь не мирным. На Грум-Лейк базировалось авиакрыло так называемых Стражей Неба – самолетов-перехватчиков, охранявших воздушную границу страны. На ссылку вирт тут же выдал мне впечатляющий список кинофильмов и литературных трудов.

Все это, конечно, очень занимательно, но что здесь располагалось еще раньше, в мои прежние времена? Еще один поиск…

Да, это, наверное, оно: в двадцатом веке в районе Грум-Лейк находилась тестовая площадка бомбардировочного полигона авиабазы «Неллис». Только вот что мне с того? Так, а вот ссылка на какую-то древнюю карту…

Как интересно! Оказывается, здесь совсем рядом территория ядерного полигона в штате Невада... А сама база вот тут: круглый значок с самолетиком внутри маленького желтого прямоугольничка с числом «51».

Блин! Конечно! Да это же та самая Зона 51!

Последнюю фразу, увлекшись, я произнес вслух. И сразу же на меня с интересом покосился из соседнего кресла Олег.

– Что ты сказал, Костя? Какая-такая зона?

– Зона 51. Так во второй половине двадцатого и в начале двадцать первого века называлась авиабаза Грум-Лейк. Это был сверхсекретный полигон для испытания уникальных, новаторских летательных аппаратов – скоростных высотных разведчиков, самолетов-невидимок, первых гиперзвуковиков… Некоторые разработки проводились по заданию ЦРУ, то есть, американской разведки. Здесь вокруг были сплошные запретные зоны, но эта была всегда окружена особой тайной!

– Здорово! – восхитился Олег. – Дэв, а ты это знал?

– Нет, – откуда-то у меня из-за спины отозвался Дэвид. – Я только читал, что рядом с базой Грум-Лейк находился полигон для испытаний ядерного оружия. Кстати, мы будем проезжать через его территорию.

– Здесь взрывали атомные бомбы? – удивился Мартин. – Всего в ста с небольшим километрах от Вегаса и Лос-Анджелеса? Неужели другое место трудно было найти?

– А чего здесь такого?! – весело откликнулся Эрик. – С одной стороны казино, с другой – Голливуд! Если бы что-то и бахнуло, то не сильно жалко.

– Но это еще не все! – я снова включился в разговор. – Зона 51 стала знаменитой не из-за бомб. Некоторые летательные аппараты, которые там испытывали, были настолько экспериментальными, что совсем не походили на известные в то время самолеты. Из-за этого постоянно ходили слухи, что вокруг базы летают НЛО…

– Кто? – не понял Эрик.

– По-английски это UFO – неопознанные летающие объекты. О Зоне 51 говорили, будто там испытывают инопланетные технологии…

– А откуда у них могли взяться такие технологии?

– Якобы, в середине двадцатого века в районе Розуэлла, штат Нью-Мексико, потерпел крушение инопланетный корабль. А его обломки изучали именно на базе Грум-Лейк, в Зоне 51. Эта версия была настолько распространена, что сюжеты о тайнах Зоны 51 включали в кинофильмы и фантастические сериалы. Некоторые из них в свое время считались культовыми – «Ангар 18», «День независимости», «Звездные врата»… – я осекся: эти названия ничего не говорили моим товарищам. – В общем, ходили даже слухи, что там построили целый подземный город, где содержатся живые инопланетяне! Их то ли нашли в разбитом корабле, то ли они регулярно прилетали на Землю в гости...

– Да, там действительно есть обширные старые подземелья, – авторитетно подтвердил Дэвид. – Но они все используются как лаборатории, склады или бункеры. Если там когда-то что-то и было, то сейчас никаких следов не осталось.

– Интересно, а бывали ли действительно на Земле инопланетяне? – поинтересовался Цветан.

– По официальной версии – нет. И, кстати, не было ни одного достоверного подтверждения, что они когда-либо прилетали к нам. А за инопланетные корабли люди принимали необычные, но вполне земные летательные аппараты, из тех, что не пошли в серию. Хотя, если бы инопланетяне действительно существовали, то лучшего места для них и не найти. Спрятать настоящий секрет за горой дурацких слухов – это достаточно действенный прием.

– Получается, мы к ним, а они – к нам? – подбросил поленце в затухающий разговор Олег.

– Ну, да. Точнее, наоборот. Сначала они к нам, а потом мы – к ним. Кстати, те, кто гостили у нас, наверняка не имели никакого отношения к Харе. Если там кто-то живет, то это мы их опережаем, а не они нас.

– И все-таки интересно, прилетал ли к нам кто-то в гости или нет? – вздохнул Цветан.

– Знаешь, мне кажется, скорее, да, – поразмыслив, сказал я. – Не думаю, что это мы одни такие умные. Гравитационные двигатели мог изобрести кто угодно, причем, намного раньше нас. Так что, я не удивлюсь, если инопланетяне и сейчас на Земле, и действуют!

На несколько секунд в автобусе повисла недоуменная тишина. Да, не читают в этом веке Стругацких, не опознали цитату…

– Все может быть, – философски заключил Олег. – Знаете, у кого об этом надо спросить?

– У Марка! – засмеялся я, хотя на самом деле мне было совсем не смешно. – Он такие дела должен знать. По должности!

– Э-э-э… Костя, лучше подождать с этим до утра, – осторожно заметил Мартин.

Я чуть приподнялся в кресле. Теперь мне был виден Марк, отражавшийся в зеркале за спиной водителя. Он спал, скорчившись в неудобной позе, или, по крайней мере, тихо лежал с закрытыми глазами.

– Упс… Прошу прощения, парни. Кажется, нам и в самом деле пора прекращать дозволенные речи. Не будем мешать тем, кто хочет чуть-чуть выспаться!

Удобно устроившись в мягком кресле, я и сам задремал, убаюканный чернотой за окном и мерным покачиванием автобуса. Не знаю, сколько прошло времени, но внезапно что-то словно толкнуло меня. Проснувшись, я рывком подскочил с места. Автобус въехал на возвышенность. Впереди виднелись огни – целое море огней, освещавших обширную площадку с многочисленными широко разбросанными строениями, высокими мачтами и монструозными металлическими конструкциями.

Плоское дно большого высохшего озера блестело словно стеклянное, за дальним берегом в темноте угадывались очертания невысоких гор. А посредине этого пространства высилась огромная круглая масса величиной с большой крытый стадион. Это и был космический корабль «Одиссей» – наш дом на ближайшие три с половиной года.

Продолжение - уже завтра утром. Не пропустите!

– Приятного аппетита, уважаемый!

Расставив тарелки, официант, поклонившись, исчез. Алекс осторожно втянув воздух, принюхиваясь.

Снова капуста! Вернее, ее местный аналог. У баргандцев обнаружилось какое-то почти болезненное пристрастие к этому овощу, игравшему ключевую роль в местной кухне.

Нет, однообразием она не страдала, а принесенные ему жареные колбаски с тушеной капустой были совсем не плохи. Однако, специфический запах, незримо стоящий во всех здешних заведениях общественного питания, начинал немного действовать на нервы. А ведь он в Барганде только третий день…

Кстати, у кого-то из американских классиков была книга под названием «Короли и капуста». Только вот сейчас не вспомнишь, кто ее написал, а земная инфосфера недоступна. Марк Твен, Трумэн Капоте, Чарльз Диккенс?.. Или Диккенс вообще был британцем?

Так или иначе, капуста здесь водилась в изобилии. А совсем недавно имелись и короли. Ресторан, в котором обедал Алекс, назывался «Королевская усадьба», а улицу Гражданственную, на которой он находился, все по-прежнему именовали улицей Зинеса Четвертого. Причем даже не хальчика, как чинетские короли, а бурахана, то есть, императора.

Кстати, по дороге сюда он прошел мимо памятника этому деятелю, окруженного двумя группами демонстрантов, азартно переругивавшихся друг с другом через голову полицейского кордона. Насколько он понял, одна команда выступала за то, чтобы снести вышеозначенный монумент, как не соответствующий нынешнему республиканскому духу, а вторая защищала его от поругания под лозунгами уважения к национальной истории.

В отличие от благополучной и даже немного сонной Чинерты, Барганд весь бурлил политическими страстями. Как уже было известно Алексу, кабинет премьер-министра Нимарша пал в тот самый день, когда он переходил чинетско-архойскую границу, и в парламенте вовсю шли переговоры о создании новой правящей коалиции.

Это несколько расходилось с его планами, но первым делом следовало обсудить ситуацию в целом. В отдельном кабинете ресторана его никто не тревожил, и Алекс вызвал Нормана.

– Как ваши дела, Хэмилтон? – раздался у него в голове искаженный промежуточным шифрованием голос командира земного звездолета.

Заодно Норман исполнял обязанности его куратора от дружественной американской разведки.

– Где вы сейчас? – не дожидаясь ответа на первый вопрос, спросил куратор.

– В Барганде. Город Эслар. То ли четвертый, то ли пятый по величине в стране.

– Далековато вас занесло, – отозвался Норман. – Вы точно не хотите возвращаться?

– Пока в этом нет необходимости.

– Знаю, – в далеком голосе почудилась легкая усмешка. – Но учтите, отныне вы – в свободном полете. Филлина для нас закрывается. Следующим земным кораблем, который прилетит сюда, станет «Одиссей»!

– Продержусь, – Алекс постарался добавить уверенности в интонацию своей мысленной речи. – Вы летите назад порожняком?

– Да. Предполагалось, что я заберу домой двоих или троих с полярной базы. Но Джейсон заявил, что они остаются все. Припасов на зимовку им хватит с лихвой, а там он рассчитывает на помощь от контрагентов.

– Что-то не нравится мне это.

– Мне тоже, – согласился Норман. – Шестеро землян на Филлине во время вторжения – это ровно на пять человек больше, чем нужно. Но, к сожалению, у меня нет полномочий что-либо приказывать, а у Джейсона есть право решать.

– Я посоветовал Джиму поискать запасную точку, – заметил Алекс. – Если с юга задуют плохие ветры, им лучше сменить дислокацию.

– Согласен. Я тоже оставил им такое предупреждение… и кое-какое оборудование для обеспечения скрытности. Хотя не уверен, что они последуют совету. И вообще, следите за своей спиной, Хэмилтон!

– Постараюсь.

– Да уж, постарайтесь. Чем вы сейчас планируете заняться?

– Поискать подход к местным боссам. Через коллег господина Зюка из Чинерты.

Некоторое время в эфире царило молчание.

– Вы, русские, всегда слишком сентиментальны. За что постоянно огребаете, – наконец снова прорезался Норман. – Зато умеете задружиться со всякими туземцами. Кто знает, может, у вас что-то и выйдет. Но вам точно надо лезть в это змеиное гнездо?

– У вас есть какой-то компромат на «третью силу»?

Алекс внезапно забеспокоился. Считалось, что мысленную связь с усилением биотоков и пакетной отправкой через спутник невозможно перехватить. Но не слишком ли открыто они тут беседуют?

– Нет, они будут всегда рады воткнуть что-нибудь острое в спину контрагентов. Просто они – торгаши, и этим все сказано. А за вас могут предложить хорошую цену.

– Я буду осторожен, – пообещал Алекс. – Фактически мне будут нужны от них только контакты. Дальше я все сделаю сам.

– Тогда желаю вам удачи. Она вам, черт побери, здесь понадобится! И надеюсь, до встречи!

Выйдя на улицу, Алекс повелительно махнул рукой, подзывая такси. С общественным транспортом в Барганде было плохо, а место, куда ему надо было попасть, находилось километрах в двадцати от города.

К нему тут же подрулила невообразимая колымага, словно восставшая с автомобильного кладбища или выкраденная из музея автотехники. Но кузов ее выглядел вполне прочным, мотор стучал ровно, а на крыше была закреплена красная пирамидка, которой в Барганде оснащались все частные извозчики.

Водитель, крепкий мужик лет тридцати пяти или сорока, вначале нахмурился, услышав конечную точку поездки, но лицо его разгладилось, когда Алекс сообщил, что хотел бы вернуться с ним обратно в город, и пообещал оплатить ожидание. Похоже, жизнь в республиканском Барганде была не простой.

По дороге они разговорились. Керл, так представился водитель, вместе с двумя друзьями держал автомастерскую. Несколько лет назад они восстановили купленный за бесценок разбитый спортивный автомобиль, поставив на уцелевшие шасси с мотором антикварный кузов, и теперь даже участвовали на нем в автогонках, потешая зрителей обманчиво неказистым видом. Все трое компаньонов успели повоевать, попав на фронт здешней мировой войны прямо со школьной скамьи, поэтому так и не получили серьезного образования, но руки у них точно росли из правильного места.

Хотя после заключения мира прошло почти двадцать лет, жизнь в Барганде так и не наладилась. Если послушать Керла, местные политики слова доброго не стоили. Почти все они находились на содержании здешних олигархов и занимались исключительно набиванием собственных карманов. Однако люди все равно голосовали за них на выборах, потому как больше не за кого.

– Самый приличный среди их братии – Маклент, бывший генерал-танкист, – эмоционально говорил Керл, не прекращая при этом следить за дорогой. – На прошлых выборах его партия получила больше четверти голосов, но с ним никто не хочет иметь дело.

– Почему? – заинтересовался Алекс.

В его представлении нынешний Барганд все сильнее напоминал Веймарскую Германию. И то, что в ней за двадцать лет так и не пришел к власти местный Гитлер, еще не означало, что он не может появиться сейчас.

– Да он будто бы из этих, монархистов. Хочет снова посадить нам на шею императора. Хотя, может, так и надо, а то эти богачи совсем уж распоясались! Правильно Рекслер говорит: они думают, что всю страну себе в кошелек положили! Надо в первую очередь власть денег свергнуть, а останется ли у нас республика или снова монархия вернется, как мне кажется, уже не так важно.

– А кто такой Рекслер? – в здешних газетах, которые успел просмотреть Алекс, его поминали мало и почти всегда плохо.

– Глава партии максималистов. Они за то, чтобы все крупные компании национализировать – как в Чинерте или еще похлеще. И вообще, Рекслер – за сильное и справедливое государство!

– И большая у него поддержка?

– Да как бы и не совсем. Он-то и в старые времена был против властей. Я еще мальчишкой был, помню, как максималисты антивоенные митинги и демонстрации устраивали. Его за это в конце концов и посадили в тюрьму, а вышел он оттуда только после того, как перемирие заключили.

– Так он, выходит прав был? Войну же вы проиграли, – заметил Алекс.

– Да, получается, что прав. Рекслер – в принципе, мужик умный. И правильный в целом, хоть и не фронтовик. Только кто его к власти допустит?!

Машина у Керла выглядела сущей развалюхой, но до нужного места домчала быстро. Над невысокими постройками чуть в отдалении вырос большущий домина, похожий на рыцарский замок, причем не грубый средневековый, а утонченно изящный, в стиле баварского короля Людвига. Над затейливыми башенками трепетали разноцветные флаги.

– Вот уж, кто денег не считает, – цыкнул зубом Керл. – Так вам сюда?.. Вы что, тоже… из этих?

– Нет! – решительно возразил Алекс. – Просто работа у меня такая – с разными людьми приходится встречаться.

Оставив автомобиль с его водителем на стоянке, он подошел к воротам и назвал там пароль, который дал ему в Элерте господин Зюк. Охранник перезвонил кому-то по телефону, а потом перед Алексом открылась калитка с толстой стальной дверью. Посыпанная мелким гравием дорожка привела его к главному входу в замок.

– Господин Съеар, директор Энноу вас примет. Следуйте за мной.

Статная рыжеволосая красавица проводила Алекса в большой роскошно обставленный кабинет. Его хозяин даже немного терялся за огромным столом. Выглядел он, на первый взгляд, как филит, но высокий рост, худощавое телосложение и, особенно, длинный и крупный нос выдавали в нем имперца под личиной.

– Тиззи, принеси нам с господином Съеаром самой лучшей скайры и можешь быть свободной, – обратился к ней директор.

Красотка окинула Алекса оценивающим взглядом, попытавшись его слегка мысленно просканировать. Впрочем, быстро оставила эти попытки и вышла, покачивая бедрами, обтянутыми узкой короткой юбкой. Особой силы в ней не ощущалось, но она определенно была филиткой, а не кээнкой, и это настораживало. Возможно, здешние хозяева намеренно демонстрировали земному гостю прочность своих позиций на планете.

Пару минут Алекс с господином директором перебрасывались ничем не значащими фразами. Затем рыжая ведьмочка, низко наклонившись, расставила перед ними небольшие чашечки, покрытые ароматной пеной. Попутно продемонстрировав глубину своего декольте и вообще все достоинства великолепной фигуры. Напоследок она чарующе улыбнулась и снова исчезла под мерное цоканье каблучков.

Оторвать от нее взгляд было нелегко, но Алексу это удалось. Осторожно приподняв свою чашечку за тонкую хрупкую ручку, он сделал первый глоток.

Превосходный вкус! Правда, внутренний анализатор тут же сообщил ему о наличии посторонней примеси в напитке, однако в ней не было ничего такого, с чем не могли бы справиться наноботы в его крови.

– Итак, вы с Земли, и вас прислал ко мне Зюк, – наконец с легким недовольством произнес хозяин кабинета.

– Строго говоря, он меня никуда не посылал, – спокойно заметил Алекс, отпив еще один глоток. – Мы случайно пересеклись, как говорят у вас, волею Звезд. Он изложил мне свой план, и я предложил свою посильную помощь.

– Этот неудачник Зюк просто не умеет разрабатывать по-настоящему продуманные долгосрочные планы, – пренебрежительно взмахнул рукой директор Энноу. – Возможно, от его дурацкой импровизации был бы какой-то толк, если бы премьером остался Нимарш. Но на его место придет Маклент, а этот старый вояка спустит вас с лестницы раньше, чем вы успеете выговорить слово «капитуляция»!

– Маклент? – удивился Алекс. – Его же не поддержат в парламенте!

– Вы давно в Барганде? – хмыкнул имперец. – Ах, третий день?.. Тогда немного проясню вам здешние политические расклады. И учтите, я оказываю эту услугу всего один раз, но бесплатно!

– Значит, буду должен.

– Смотрите, я вас за язык не тянул! В общем, следите за моими словами. Барганд ныне является республикой, в которой основная власть принадлежит парламенту. Он формируется по итогам всеобщих выборов по партийным спискам. Вам понятно?

– Да, спасибо.

– Верное, я и забыл, что вы с Земли, а у вас почти везде принято иметь подобную говорильню! – коротко рассмеялся Энноу. – Выборы должны проходить раз в четыре года, но редко какой парламент досиживает свой срок до конца. Последние выборы были тоже внеочередные, они состоялись в позапрошлом году.

– Парламент переизбирают, если он не смог назначить правительство и утвердить премьера? – уточнил Алекс.

– В точку! Сейчас чуть меньше половины мест принадлежит условным либералам, которые официально якобы за республику, демократию и невмешательство государства в бизнес. Они делятся на три основные партии и несколько мелких.

– А какая между ними разница?

– Вам надо забивать голову всякой ерундой?! Достаточно знать, что одну из них содержат банкиры, вторую – промышленники, а третью – торгаши. Нимарш, кстати, относится именно к последней…

Поэтому именно к нему и имелись подходы, понял Алекс. Его нынешний собеседник официально являлся главой крупной торговой корпорации с без малого трехсотлетней историей – аналога чинетской бизнес-империи господина Зюка.

– …К либералам примыкает небольшая партия «Оптимальный выбор». Чистые технократы без какой-либо идеологии. Ее руководитель Райзен известен тем, что в последние десять лет во всех правительствах занимал пост вице-премьера, ответственного за экономику. Грубо говоря, это главный водопроводчик всего Барганда. То, что наверху крутятся какие-то колесики, и страна хоть как-то управляется, – целиком и полностью его заслуга.

– Тогда почему он не возьмет власть сам?

– Потому что Райзен – управленец, но не вождь. Маленького роста, не мастер художественной болтовни и совершенно не умеет зажигать толпу. И самое главное, негибок. В некоторых вопросах с ним невозможно договориться! Его терпят только потому, что он сам взвалил на себя роль рабочего вола и не претендует ни на что большее.

– Понятно. Кто же тогда здесь оппозиция?

– В первую очередь, это Челнер Маклент. В войну был одним из лучших танковых командиров, но генеральский чин получил уже в самом конце, когда стало совсем поздно. Сейчас вокруг него собрались так называемые патриоты, сторонники возрождения «Великого Барганда». Хороший оратор, борец с коррупцией и, как говорится, человек чести. Про него говорят, что он скрытый монархист, что для либералов-республиканцев жуткое клеймо, но на самом деле для генерала этот вопрос просто не имеет особого значения. Кстати, крайние монархисты, легальное умеренное крыло которых возглавляет лорд Кавал, считают его предателем. Ведь он какое-то время служил республике, пока не расформировали танковые войска, а теперь заседает в республиканском парламенте. Впрочем, и Маклент к ним относится не лучше. Наши реставраторы монархии уже открыто сидят на содержании иностранных разведок и вовсю занимаются диверсиями и саботажем, а патриотам это совсем не по нутру.

– Мне говорили еще и о Ресклере, – вставил Алекс.

– Ах, да, – Энноу неприязненно скривился. – Главный защитник баргандской черни и тоже патриот… в известном смысле. Блестящий юрист, хороший экономист, отличный писатель и оратор. До войны боролся с монархией, сейчас борется с республикой. Его бы давно втихаря пристукнули, но умные люди, которые держат здесь власть, опасаются, что в этом случае его партию максималистов, которая все-таки является частью системы и соблюдает правила и договоренности, полностью подомнут под себя крайние республиканцы.

– А это кто?

– Совершенно безбашенная публика. Хотят полной свободы, безбрежной демократии и чтобы не было богатых. Пока они прислушиваются к Рекслеру, который для них в авторитете, но время от времени стреляют и бросают бомбы.

– Сложный расклад, – оценил Алекс. – Но как тогда Маклент может стать премьером?

– Его подставляют, – усмехнулся Энноу. – Парламент поддержит очередное правительство меньшинства во главе с ним и Райзеном. А потом даст ему полностью провалиться. В стране начинается экономический кризис. Чтобы ему противостоять, придется предпринимать непопулярные меры. А тут как раз будет, на кого свалить вину. Правда, никто не знает, что страну ждет кризис совсем иного рода, хе-хе!.. И здесь Маклент в премьерском кресле будет очень даже к месту.

– Вы считаете, что после… того, что произойдет… на Филлине останется Барганд, а в нем – какая-то государственность и экономика?

Продолжение - уже сегодня вечером. Не пропустите!

Заданный вопрос был по-настоящему важным, но проклятый имперец только покачал головой.

– Сейчас я допускаю все! Никто не знает, как дело повернется, и что здесь будет происходить. Но я исхожу из того, что засеивать полпланеты ядерными ракетами будет просто не по-хозяйски. Космофлоту и Семье, которая в нем верховодит, тоже нужны денежки, а их можно получить лишь с живой и работящей планеты, а не с радиоактивных развалин.

– Вы остаетесь здесь? – задал новый вопрос Алекс, но снова получил на него неопределенный ответ.

– Еще не решил. И да, вы от меня что-то еще хотите?

– Если можно, контакт для подхода к Макленту. Я все-таки хочу попытаться.

– Хм, как говорится, каждый извращается по-своему, – Энноу ненадолго задумался. – В Тогроде есть такая фирмочка «Социометр», адрес я вам сейчас дам... Социологические и экономические исследования, опросы, сбор и анализ информации… все такое. Ее шеф, Вилам Таркин, еще тот старый крокодил. Но он вроде бы хорошо знает Маклента. По крайней мере, его сын, погибший на той войне, был у него командиром танкового батальона. Только ни в коем случае не ссылайтесь там на меня! Я – карта не из той колоды. Лучше закажите им какое-то исследование или поинтересуйтесь имеющимися у них материалами. Как специалисты они весьма компетентны.

– Спасибо, – вежливо поблагодарил Алекс. – Постараюсь воспользоваться вашим советом.

Рыжеволосая Тиззи собрала пустые чашки из-под скайры, бросила на гостя еще один очень заинтересованный взгляд и проводила к выходу. Алекс ощущал эмоции секретаря, от которых его слегка бросило в жар, но красавица, похоже, не получила приказа заняться им поплотнее, а на собственную инициативу не решилась.

Церемонно попрощавшись с ней, Алекс покинул замок и вернулся на стоянку, где его ждала машина. Возле авто уже собралась целая стайка любопытных мальчишек.

На обратном пути Керл молчал, да и Алекс не спешил завязывать новый разговор. Вечером его ждал очередной отчет Джейсону Купфлеру, и он старался уложить в голове впечатления о новой стране, куда его привела филлинская миссия.

Барганд, с одной стороны, ассоциировался у него с Германией. Причем не столько с межвоенной Веймарской, сколько с существовавшим на Земле лишь в альтвистори «Миттельрайхом» – образовавшимся еще в Средневековье сильным национальным германским государством. По крайней мере, в пользу этой параллели свидетельствовала любовь баргандцев к тяжеловесной монументальной архитектуре, а также капусте с колбасками, которые принято было запивать киншем – местным пивом.

С другой стороны, свою прежнюю колониальную империю Барганд создавал с истинно британскими усердием и искусством, да и в умении управлять подконтрольными национальными элитами применял типичные англосаксонские методики. А вообще, само его возникновение стало бы настоящим праздником для земных специалистов по альтернативной истории, если бы они узнали о существовании на другой планете такого государства.

Алексу приходилось слышать, что когда-то очень давно в России существовала секта хроноложцев… или, может, новохроников... которые утверждали, что к европейской истории зачем-то приписали тысячу лет, и после падения Римской империи сразу последовало, грубо говоря, открытие Америки. Самое интересное, что на Филлине эта альтернатива реализовалась.

Тогродская империя, которую можно было условно считать аналогом Рима, не сгнила до конца, прекратив свое существование под ударами варваров. Она рухнула вследствие внутреннего кризиса – гражданских войн, восстаний рабов и дворцовых переворотов. А правителям тогдашнего Барганда, полуварварского королевства, затерянного в лесах северного Приморья на окраине цивилизации Срединного моря, удалось собрать заново коренные земли империи и объединить их в новое могучее и централизованное государство.

От моря и до моря раскинулась империя Барганд. Там было все, что нужно для успешного развития, – невысокие лесистые горы, богатые полезными ископаемыми, и плодородные равнины, судоходные реки и удобные морские гавани, обильные села и богатые торговые города, смелые воины и усердные ремесленники и землепашцы. Столицей нового Барганда стал все тот же имперский Тогрод – самый большой и самый старый город Приморья. И населяли его свободные люди, потому что рабство было уничтожено, законы крепки и всякий, без различия происхождения или вероисповедания, мог рассчитывать в молодом государстве на карьеру и фортуну.

Несколько десятилетий вражеская нога не ступала на землю Барганда. Под скипетром императоров расцвела торговля, тронулась с места наука, начался технический прогресс. Очень быстро Барганд стал сверхдержавой, даже превысив уровень прежней Тогродской империи. Он не стал отвоевывать ее бывшие земли, но изобрел концепцию опеки, которую можно было сравнить с земным неоколониализмом второй половины ХХ века.

Правители формально самостоятельных стран Приморья считались вассалами баргандских императоров. Наследница древней цивилизации Срединного моря империя Картагонар, занимавшая северное Заморье, сочла за лучшее установить дружественные отношения с могущественным соседом, разграничив с ним зоны влияния.

После завоевания господства в Приморье экспансия продолжалась. Но путь на восток был закрыт неожиданно возникшим в восточных степях королевством Чинерта, также объединившим под своей эгидой обширные земли, когда-то тоже принадлежавшие Тогродской империи. После ста с лишним лет войн, проходивших с переменным успехом, Барганд отгородился от беспокойных чинетов рядом небольших буферных государств и обратил свое внимание на запад.

Западный континент был известен уже давно, но за его освоение ранее никто не принимался всерьез. Людей на Западном континенте не было, огромные пространства были свободны и ждали своих хозяев.

Всего за две сотни лет на незанятые земли за океаном переселились десятки миллионов людей со всего Восточного континента, большей частью, с самого Барганда и других стран западного Приморья, все еще твердо удерживаемых Империей в своей сфере влияния. Большинство селилось на севере – в крупнейшей имперской колонии Гордане, занимавшей все земли континента к северу от 35-го градуса северной широты. Гордана со временем приблизилась по численности населения к самой метрополии, там выросли новые города и заводы, раскинулись поля, протянулись дороги. Даже баргандский язык, смешавшись с языками других народов и немного упростив свою сложную грамматику, стал за океаном называться горданским…

– Чертова колымага!

Керл резко затормозил. Не ожидавший этого Алекс едва не «поцеловал» лобовое стекло. До ремней безопасности здешняя цивилизация еще не дошла. А может, его водитель просто не стал заморачиваться такой мелочью.

Подрезавший их здоровенный автомобиль с массой хромированных деталей тем временем продолжил нагло пробираться вперед, буквально расталкивая прочие машины. Такой нахрапистой, подумалось Алексу, исторически и была здешняя элита. Впрочем, она получила по заслугам.

Когда-то казалось, что Барганду судьбой предназначено навечно стать властелином половины мира. Над владениями императора не заходило солнце. Баргандский флаг – черно-оранжевый косой крест на белом поле – был известен даже в самых отдаленных уголках Восточного континента. Мощь имперской экономики и военной машины казалась неодолимой.

Но империи стареют, так же как и люди. Застывшая имперская система начала тормозить научно-технический прогресс. Устарела техника на баргандских заводах и фабриках. Просвещение народов подготовило почву для демократических преобразований.

Первым звонком, предвещавшим начало конца, стало отделение Горданы, после кровопролитной, но недолгой войны завоевавшей независимость. Баргандцы снова сменили направление экспансии, создав обширную колониальную империю в Западном Заморье, но надорвали свои силы, отправив туда слишком много хороших войск и умелых управленцев. В результате все более независимую политику стали позволять себе Гранида и Вилканд – крупнейшие страны западного Приморья. Их промышленные товары, изготовленные с помощью более совершенной техники, начали понемногу вытеснять баргандские на мировых рынках.

Серьезной ошибкой оказалось вмешательство в гражданскую войну в Чинерте. Потерпев там поражение, Барганд начал катастрофически терять влияние. Одна за другой стали избавляться от обременительной опеки зависимые государства в Заморье. Сопредельные страны окончательно обогнали старую империю в своем экономическом развитии. Тогда, стремясь любой ценой удержать свое положение мирового лидера, правительство Барганда, пришедшее к власти после переворота, восстановившего в стране абсолютную монархию, развязало новую войну, на этот раз против государств западного Приморья.

Силы были неравны. Население Барганда и его союзника Картагонара превышало население их противников в два с половиной раза, численность армий – в три. Но тут свое веское слово сказала Чинерта, незадолго до войны заключившая союз с государствами западного Приморья. В самый критический момент чинетская армия сокрушила войска союзных Барганду «буферных» государств и вступила на территорию самой империи.

Победители в тяжелой и беспрецедентно кровопролитной в истории Филлины войне не стали унижать побежденных. Картагонар распался на части в силу внутренних напряжений, но Барганд сохранил всю свою территорию. Его даже не стали серьезно грабить, ограничившись окончательным демонтажем остатков колониальной империи.

По этой причине, как подумалось Алексу, тут и не возникло своего Гитлера – не было такого острого стремления к реваншу. В то же время, для многих баргандцев нынешнее положение страны можно было сравнить даже не с Веймаром, а с Америкой второй половины XXI века, чье падение от статуса властелина мира до деградировавшего не пойми чего произошло на глазах всего одного поколения. Зато в Барганде должны были сохраниться старые кадры и отголоски имперского мышления, что в нынешних обстоятельствах было, пожалуй, хорошо. Эта страна, по его мнению, обладала потенциалом для оказания реального сопротивления пришельцам со звезд…

Расплачиваясь с Керлом, Алекс выдал ему повышенные чаевые – это было все, что он сейчас мог сделать для него и его товарищей. Его путь теперь лежал в столицу Барганда – великий Тогрод, который, подобно земному Риму, некогда был прозван Вечным Городом.

Об этом городе ему много говорили, часто с придыханием, однако Тогрод не произвел на Алекса особого впечатления. Может быть потому, что от древних времен в нем осталось не больше, чем в современном Париже – от римской Лютеции. Причем, что интересно, Тогрод не переживал ни сокрушительных пожаров, ни варварских завоеваний. Даже в недавнюю войну его центр почти не бомбили.

Баргандцы, как ни странно, совершенно равнодушно относились к историческим и архитектурным памятникам. Если тот же Париж на Земле пережил две тотальные реконструкции – барона Османа в XIX веке и Камиля Ксавье в середине XXII-го, то в истории Тогрода таких радикальных переделок было не три и не пять. Причем, последняя, похоже, была в самом разгаре.

Новые хозяева жизни стремились отразить приобретенное богатство в бетоне и стекле. Посреди исторических кварталов вздымались многоэтажные башни, похожие на сувенирные карандаши. Над зданиями прошлого-позапрошлого веков надстраивались по три-четыре этажа современных мансард. Старинные площади скрывались под массивными торгово-развлекательными центрами. Всюду царил кич самого ужасного пошиба.

Как уроженец Москвы, Алекс знал, что когда-то, то ли в конце XX, то ли в начале XXI века и в его родном городе царило нечто подобное. Но неужели это выглядело настолько чудовищно? И не потому ли он своим внутренним взором не видел у Торгода вообще никакого будущего? Сквозь дома и улицы проглядывалась просто пустая и ровная площадка – слишком пустая и ровная, чтобы быть естественной. Возможно, это он сам каким-то образом подсознательно вычеркнул испоганенный город из реальности.

Судя по всему, баргандские императоры-бураханы тоже не слишком жаловали свою столицу. Во всяком случае, дворцовый комплекс, судя по туристической карте, приобретенной в небольшом киоске, находился вне городской черты и только в последние десятилетия, когда Тогрод значительно вырос и расширился, переместился на его окраину.

Относительно неиспорченными остались только набережные. Байорла, крупнейшая река Приморья, здесь была шириной с Волгу (если не где-то в районе Казани, то уж точно – у Костромы) и разделяла свое русло на несколько рукавов. Одни острова были плотно застроены, на других виднелась сочная зелень садов или громоздились до самого уреза воды серые портовые склады. Высоко над темной водой тянулись мосты, а под ними проходили вполне себе морские суда. Как знал Алекс, Байорла считалась судоходной на протяжении почти пятисот километров, до самого Кептелла, второго по величие города страны. Но и выше по течению ходили небольшие суда и баржи.

Вдоволь погуляв по городу и пообедав неизменной тушеной капустой с мясом в небольшом ресторанчике, Алекс сверился с картой, после чего пошел искать фирму «Социометр». Как выяснилось, она занимала отдельный двухэтажный особнячок в глубине тихого квартала недалеко от центра. Это, пожалуй, свидетельствовало о ее достаточно высоком статусе.

На входе его встретил внушительный молодой человек лет тридцати с небольшим – то ли охранник, то ли привратник. Внимательно и весьма профессионально оглядев гостя, он попросил Алекса предъявить документы. Затем его лицо неожиданно осветилось улыбкой.

– Так вы из Кербахара?! Значит, вам нужна госпожа Таркин. Проходите, пожалуйста! Сейчас вас проводят.

Тут бы Алексу и слинять. Но его заинтересовала фамилия. Сразу познакомиться с женой, дочерью или невесткой главы фирмы – это было бы достаточно перспективно.

Хорошенькая девушка в типичном офисном брючном костюме привела его в небольшую переговорную с батальными полотнами на стенах. Алекс начал их рассматривать и едва не пропустил появление в комнате нового лица.

– Добрый день! Я Териа Таркин, руководитель группы, – слегка хрипловатым приятным голосом представилась невысокая молодая женщина в более изысканной версии той же деловой одежды.

В первое мгновение Алекс едва не принял ее за девочку-подростка. Рост маленький, как у школьницы, милое личико выглядело почти детским, а рыжевато-каштановые волосы были собраны в пышный хвостик. Однако ее миниатюрная изящная фигурка смотрелась вполне взрослой.

Поклонившись, Алекс представился.

– Хорошо. Присаживайтесь, пожалуйста, – Териа по-деловому уселась во главе стола, раскрыв блокнот-ежедневник и приготовив чернильную авторучку. – Вы принесли какие-то новые данные? О структуре товарооборота с Чинертой, да? Просто учтите, что любая дополнительная информация потребует осмысления и повлияет на сроки сдачи отчета. Вы понимаете?.. Тогда передайте это господину Физрату!

– Эм-м-м… Понимаете, я не от него, – Алекс даже слегка подался назад от такого делового напора. – Я, как бы, представляю пока что только самого себя…

– Но вы из Кербахара? – уточнила Териа.

– Да…

– Тери, извини, но к тебе еще один посетитель, – в дверь просунулась та самая девушка, которая привела Алекса в эту переговорную. – Шаруман от господина Физрата.

– Прошу прощения! – Териа поднялась из-за стола. – Вы не по поводу отчета?

– Нет…

– Тогда подождите, пожалуйста, несколько минут! Скайру, лакин?

– Ничего, спасибо…

Териа, кивнув, двинулась к выходу, но тут в комнату, едва не стукнув ее дверью, ворвался молодой парень с короткой бородкой.

– Ты из Кербахара?! – набросился он на Алекса, зачастив на да-тэне. – Я тебя не знаю! Ты – шпион Латифа?! А ну, покажи свой тарсег!

– Извольте.

Алекс вынул свою ладанку из-под рубашки, где постоянно прятал ее после инцидента в Самодонесе. Парень был совершенно не похож на тех убийц и вообще не производил впечатления серьезного противника. Так, задора много, толку мало.

Однако его реакция была совершенно неожиданной. Его глаза изумленно расширились, а затем он бухнулся на колени.

– Нижайше прошу простить меня, ваше высочество! – ударив себя кулаком в грудь, воскликнул он. – Нет… Ваше величество!

Продолжение - уже завтра утром. Не пропустите!

Алекс застыл. У него просто не осталось слов, кроме матерных.

Вот это залет!

Такой подлости от принца Арефа он не ожидал. Почему принц отдал спасшим его пришельцам со звезд не только маску, но и саму свою личность?! Воспользовался возможностью спрыгнуть с поезда? Не захотел бороться за власть? Посчитал это дело безнадежным?..

Или просто решил, что его старая жизнь умерла там, в горах, и надо начинать новую с чистого листа?

Все равно, ответа на эти вопросы не будет. Самого Арефа уже не найдешь и не спросишь. Правда, перебирая версии, надо учесть, что направлялся беглый принц в Чинерту. Там бы его приютили, как приняли самого Алекса, но не дали бы ни денег, ни войск на отвоевание родного удела. Так что не для борьбы за власть он туда шел…

А кстати, что захотят от него внезапно появившиеся подданные?

– Вы действительно принц? – спросила его Териа.

Подключившись к ее эмоциям, Алекс не ощутил особого пиетета к его сиятельной персоне. Скорее, интерес, любопытство, удивление и… пожалуй, сочувствие. Приятно, когда тебя понимает красивая девушка… А вот снизу его буквально захлестывало волной преклонения и обожания.

– Встаньте! – приказал он молодому человеку. – Да, я, действительно, принц. Правда, бывший. Свергнутый и беглый. Ареф, к вашим услугам.

Ох, тяжела ты, доля самозванца!

Бежать уже, наверное, поздно, да и не солидно как-то. Попался – надевай корону или что там у них принято…

– Фирма «Социометр» гарантирует сохранность вашего инкогнито! – торжественно заявила Териа. Ее миловидное личико приобрело трогательно серьезное выражение. – И, надо понимать, вы теперь станете конечным заказчиком отчета?

– Простите, о каком отчете идет речь?

Ответ на этот вопрос оказался весьма интересным.

Как выяснилось, перед самым переворотом посол Кербахара в Барганде (Алекс даже понятия не имел, что таковое существует) лорд Физрат заказал «Социометру» не много, не мало, а составление подробного обзора экономики страны и концепции ее модернизации. Похоже, покойный отец принца Арефа готовил для своей стороны серьезные преобразования. На том, надо понимать, и погорел. В традиционном обществе подобные проекты редко заканчиваются добром.

Ознакомившись с уже готовой частью отчета, Алекс был приятно удивлен ее логичностью и продуманностью. На первом этапе предлагалось построить в горах ряд небольших ГЭС, использовав выдаваемую ими электроэнергию для запуска нескольких текстильных и ковроткаческих фабрик. А затем постепенно наращивать обороты, вкладывая доходы в развитие. Особенно его поразил проект строительства железнодорожной узкоколейки по трассе караванного пути на север. А пограничный перевал предлагалось преодолевать с помощью грузовой канатной дороги длиной двадцать километров. Причем в изложении авторов отчета эта стройка не производила впечатления оторванного от реальности дорогостоящего прожекта.

Приятным сюрпризом для Алекса стала и компетентность Терии. Девушка действительно оказалась родственницей (как выяснилось в ходе беседы, внучкой) владельца фирмы, но получила свою должность не за красивые глаза (реально красивые). Она была полностью в теме и, очевидно, сама принимала участие в составлении отчета и концепции.

За интересным разговором Алекс перестал присматривать за Шаруманом. Тот куда-то тихо улетучился и снова вернулся обратно через пару минут. Момент, когда надо было прощаться, был безнадежно упущен!

Дверь в переговорную распахнулась, на пороге появился высокий черноволосый человек с окладистой бородой, обильно прошитой серебряными нитями.

– Ареф, мальчик мой! – с воодушевлением выдохнул он, сгибаясь в поклоне. – Ты узнаешь меня?!

В первый момент Алексу захотелось радостно выкрикнуть что-то вроде: «Конечно же, узнаю братца Колю… точнее, дядю Физрата!», но он сдержался. По крайней мере, оперативная сводка о Кербахаре, которую он изучил перед миссией, не содержала упоминания о таком персонаже.

– Простите, не узнаю, – сказал он поэтому. – Хотя и догадываюсь, кто вы.

Честность и на этот раз оказалась лучшей политикой.

– Увы, я понимаю, – поник бородач. – К сожалению, в последний раз мы виделись больше десяти лет назад, и тогда у вас, боюсь, были совсем иные интересы. Тем не менее, я – Физрат, твой двоюродный дядюшка. И я необыкновенно счастлив видеть вас здесь, ваше величество!

– Так все-таки «мальчик мой» или «ваше величество»?! – жестко уточнил Алекс и за это удостоился одобрительного взгляда от Терии.

Положительно, эта девушка начинала ему нравиться.

– Ваше величество! – борода самоназначенного дядюшки качнулась вниз и задержалась там.

– Всегда помните об этом! – с нажимом сказал Алекс, закрепляя успех. – А теперь на время забудьте этот титул! Здесь у меня другое имя, и пусть так останется, пока я не смогу реально претендовать на возвращение наследия предков!

«Боже, что за вздор я несу?» – пронеслось в этот момент в его голове. Не хватало только добавить что-то типа: «Заграница нам поможет!» в духе бессмертной классики.

Однако оба его «подданных» с энтузиазмом выразили полное согласие. Значит, приняли все за чистую монету.

– Ваше ве… господин Съеар, предлагаю на сегодня прервать работу над отчетом и обсудить важные для нас вещи, – покосившись на Терию, выдвинул новую инициативу Физрат. – Вы увидите, что здесь у вас много преданных соратников! Я сочту за честь отвезти вас на своем автомобиле.

– Нет! – решительно возразил Алекс. – За вами могут следить! Лучше, чтобы нас не видели вместе. Предлагаю встретиться через два часа в… м-м-м… ресторане «Сияние». В одном из кабинетов на ваше имя будет зарезервирован столик. С собой возьмите двух человек, самых верных и не болтливых!

– Все будет сделано!

На Алекса посмотрели с таким восхищением, что ему стало неловко. Однако еще один уважительный взгляд от Терии помог ему вернуть душевное равновесие.

На улице он, наконец, перевел дух.

Да, вот это приключение! Сейчас он мог прервать его, покинуть Тогрод, уехать из Барганда, забыть о странной встрече. А через пару-тройку недель у него появятся совсем иные заботы. Но стоило ли это делать?

Вопрос был не простой. На прежних, земных, миссиях ему ни разу не приходилось попадать в настолько дурацкое положение. Он даже поймал себя на том, что хочет посоветоваться с кем-либо из старших товарищей. Но Норман стартовал в ночь на сегодня по местному времени и уже находился вне досягаемости, а реакцию соратников с полярной базы он мог и так предсказать заранее. Купфлер потребует немедленно прервать контакты, а Джим, который, вне всяких сомнений, и притащил на остров найденыша, наоборот, начнет шутить и прикалываться.

Нет, отказываться от шанса, даже такого сомнительного, было глупо. Кербахарскому принцу будет проще добраться до верхних эшелонов здешней власти, чем простому иноземцу с улицы. Не говоря уже о том, что в случае бегства он лишится такого важного ресурса как «Социометр» с его связями. У Териа наверняка должен быть непростой дедушка! Да и у бывшего посла Физрата, проведшего в Тогроде бог знает, сколько лет, могут оказаться весьма интересные знакомые.

Конечно, тут возникал риск разоблачения, но его Алекс не слишком боялся.

Прежде всего, у него имелся тарсег принца, а это уже развеивало большую часть сомнений. С настоящим Арефом у него было несомненное сходство, иначе его бы не перепутали с принцем посланные убийцы, а различия можно было списать на то, что после Самодонеса он начал регулярно бриться.

Да и вообще, он им нужен. Более того, жизненно необходим!

С принцем, пусть даже и младшим сыном, но имеющим законные права на престол после гибели отца и старших братьев, бывший посол и его люди из бесправных и никому не нужных изгнанников превращаются в какую-никакую, но силу. Не зря из Кербахара за неосторожно засветившимся на границе беглецом отправили целую команду ликвидаторов. Поэтому они-то как раз будут держаться за подлинность принца Арефа до конца. А остальным здесь вообще вряд ли будет до него какое-либо дело, словно где-то в Германии или Франции до претендента на престол какой-нибудь Буганды или Кабинды…

Итак, решение принято!

Значит, пора отправляться в ресторан «Сияние» на Прохладной набережной и готовить там рандеву. И надеяться на то, что сведения, почерпнутые из туристического буклета, окажутся верными, а само это заведение не будет доверху заполнено посетителями.

К счастью, все у него получилось, как надо. Алекс без особого труда заказал ужин на четверых в отдельном кабинете, а тщательное наблюдение показало отсутствие какой-либо подозрительной активности в окрестностях ресторана.

Физрат прибыл в ресторан точно в оговоренное время. Его сопровождали двое мужчин лет пятидесяти на вид, одного из которых Алекс условно назвал Бритым, а второго – Стриженым. Всех троих проводили в кабинет, где они, предварительно выяснив, что банкет оплачен, принялись усердно уничтожать расставленные на столе закуски.

Завершив все проверки и убедившись в том, что слежки за бывшим послом и его людьми нет, а их встреча ни у кого не вызывает интереса, Алекс спокойно зашел в кабинет и поздоровался с собравшимися.

– Ваше… э-э-э… господин Съеар! – первым сориентировался дипломат.

Последовало взаимное представление. Бритого звали Гресик с ударением на последний слог. Он ранее исполнял обязанности советника посла по общим вопросам. Стриженый, с короткой аккуратной бородкой, оказался прежним начальником охраны посольства. Его звали странным на земной слух именем Блъяд, и Алекс совершил первый подвиг на ниве самозванства, даже не улыбнувшись в ответ.

Отдав должное первой перемене блюд, дядюшка Физрат начал обрисовывать ситуацию, то и дело прерывая повествование горестными вздохами. Обстановка и в самом деле вырисовывалась крайне паршивая. Узурпатор, использовавший в качестве главной ударной силы отряд наемников с современным оружием, просто и без затей вырезал до последнего человека все кланы, поддерживавшие прежнего правителя, и конфисковал выморочное имущество. В Барганд три с лишним месяца тому назад прибыл новый посол Латиф, а старому указали на дверь, недвусмысленно посоветовав домой не возвращаться.

– И что вы теперь собираетесь предпринять? – мрачно спросил Алекса начальник охраны.

Стриженый производил впечатление бывалого вояки и надежного кадра, а вот к внезапно объявившемуся принцу он почему-то не испытывал особой приязни.

«Хороший вопрос, – отметил про себя Алекс. – Действительно, а что именно собираюсь предпринять я? Мне нужен выход на нового баргандского премьера, кто бы им ни стал. А вот что можно посоветовать этим беднягам, и в самом деле угодившим в безвыходное положение?»

Впрочем, когда-то на Земле ему преподавали такой предмет как «Подрывные операции и методы противодействия им». И какую-то импровизацию на коленке он мог выдвинуть. Устроим-ка в Кербахаре «ковровую» революцию!

– Прежде всего, нам необходима прочная и постоянная связь с родиной, – начал Алекс с самых азов. – Надо искать там возможных союзников и привлекать к себе недовольных новым режимом.

– Да откуда там теперь возьмутся недовольные?! – проворчал охранник. – Наших там больше нет, а остальных все устраивает. Вы меня извините великодушно, но ваш покойный батюшка восстановил против себя слишком многих. Нетерпеливый он был, пусть ему теперь будет хорошо и покойно в Рассветных садах Доброго бога! Зачем надо было сразу снимать с солидных наследственных должностей уважаемых знатных людей и заменять их безродными выскочками, чуть ли не простолюдинами? Это же скольких он так оскорбил?! И чрезвычайные налоги никому не понравились – чай, эта его модернизация – не война и не народное бедствие. И со школами новоманерными с учителями-иностранцами он поспешил! А узурпатор, вражина, убийца подлый, всю милую старину обратно вернул. За это ему многое простить готовы, и не будет у нас никакой поддержки!

– Вы не правы, – возразил ему Алекс. – Поддержки у нас, может, сразу и не будет, а вот недовольные точно появятся. Не бывает такого, чтобы всех всё устраивало. Вот скажите, например, знаете ли вы, что он сделал с теми наемниками, что принесли ему трон?

– Это мы знаем, – хмыкнул Стриженый с непроизносимым именем. – При себе оставил. Теперь они – его гвардия, его охрана! Все вокруг обсели, не пробиться!

– И небось расплатился с ними щедро, не так ли? Вот уже один повод для недовольства. Новый монарх на чужаков опирается, а своих куда дел, которым тоже власти хотелось? А что он с имуществом захваченным сделал? Уж наверняка раздавать никому не стал. А если и стал, так еще больше недовольных наплодил. Ибо всего на всех не хватит, потому что всех – много, а всего – мало!

Несмотря на всю трагичность ситуации его собеседники не удержались от улыбок и смешков. Очевидно, эту крылатую фразу на Филлине еще не знали.

– Но это еще мелочи! – продолжал Алекс. – Вот как вы думаете, те кланы, что либо узурпатора поддержали, либо просто моего отца защищать не захотели, теперь спокойно живут? Ведь никого гад не пожалел и мертвых ограбил! И должны они сейчас такой вопрос себе задать: а не случится ли и с ними то же самое, если они с новыми властями где-то во мнениях разойдутся? А если не задают, так наша задача – им это подсказать!

Хватив один за другим два бокала местного легкого золотистого вина, Алекс, разошедшись, начал разворачивать перед ошеломленными слушателями целую программу по возвращению к власти с использованием всех классических методов информационной войны и партизанской герильи с опорой на внешнюю базу.

«А столицу мы после победы переименуем в Новые Васюки!» – к счастью, эту заключительную фразу ему удалось удержать в себе и не выплеснуть ее вслух.

– Ваше величество! – расчувствовавшийся охранник пал перед ним на колени. – Бесконечно прошу у вас прощения! Каюсь, слышал о вас раньше плохие слухи, вот и посчитал вас робким слабаком, к настоящей борьбе не пригодным! Но теперь я с великой радостью вижу, как я ошибался! Ваш план гениален! Только что нам теперь делать? Поближе к дому перебираться и оттуда ваше возвращение на трон готовить?

– Не сразу, – решительно качнул головой Алекс. – Здесь, в Барганде, тоже многое можно сделать. Например, мы можем создать правительство в изгнании и заручиться поддержкой местных властей. Вы, скажем, сможете устроить мне встречу с премьер-министром, когда его утвердят в парламенте?

Это был ключевой для него вопрос. На мгновение Алекс испытал чувство стыда от того, что он лишь использует этих людей, пробуждая у них несбыточные надежды. Через какой-то месяц вся эта движуха вокруг утерянного трона потеряет всякое значение, сказал он себе. А вот Барганд, может быть, сумеет воспользоваться полученным от него предупреждением, что позволит спасти многие тысячи жизней…

– Думаю, мне удастся организовать ваш визит, – между тем, немного подумав, сообщил Физрат. – Однако я нижайше прошу прощения, вы не затронули один очень важный вопрос – деньги.

– А что – деньги?!

А с деньгами было худо. Физрат, даже точно зная, что его сместят и терять совершенно нечего, не стал приватизировать кассу посольства, лишь выдал всем своим людям хорошие выходные пособия. Однако он не ожидал, что новая метла выметет прочь абсолютно всех сотрудников вплоть до рядовых охранников и уборщиц. Возвращаться им было абсолютно некуда, а почти у всех были семьи. Бывший посол взял их на свое содержание, но через три месяца и его кошелек начал показывать дно. У Физрата еще оставалась изрядная сумма, выделенная на оплату заказа в «Социометре», но он не тронул и не собирался трогать из нее даже мелкой монетки.

Продолжение книги - уже сегодня вечером. Не пропустите!

– Одна здешняя компания согласилась предоставить нам заем, – хмуро сообщил советник по общим вопросам. – Но она хочет получить в уплату Тайгинские серебряные рудники – главное богатство нашей страны.

– Нет, родиной торговать нельзя, – покачал головой Алекс.

Он реально был потрясен и испытывал к этим людям громадное уважение. Если говорить прямо, он просто играл в беглого принца и рассматривал их только как полезный ресурс, а они реально заботились о своих людях и любили свою страну. Нет, теперь бросать их, оставив без помощи, было бы подлостью.

«Разведчик никогда не должен забывать, что он, в первую очередь, человек», – как-то сказали ему. Сейчас он глубоко прочувствовал правоту этих слов.

– Рудники отдавать нельзя, – повторил он. – Хотя можно пообещать им права на все прочие металлы, которые содержатся в серебряной руде. Мы ведь не умеем их извлекать, верно? А там наверняка должны быть цинк или свинец… А вообще, деньги надо брать у своих – тех, кто заинтересован в реставрации. Или у соседей, которые захотят разместить у них нашу базу. Но и им нельзя обещать слишком много…

– Это все верно, – практично заметил советник Гресик. – Значит, на ближайшее время нам придется держаться?

– Нет, – возразил Алекс. – У меня есть несколько хяккяйских рубинов. Я могу их продать. Но вы не посоветуете, кто мог бы их купить, заплатив честную цену?

Физрат задумался. Внезапно его лицо обрадованно осветилось.

– Я знаю такого человека! И более того, считаю, что вам будет полезно с ним познакомиться. Правда, он живет не в Торгоде и вообще не в Барганде, а в Руперъяре, столице Кюнандорга. Но это же не будет для вас большим препятствием, верно?

«Дагир Доуран, – повторял про себя Алекс. – Дагир Доуран, ударение в обоих случаях на первый слог…»

Как ни удивительно, он волновался. Затейник Физрат отправил его к коллеге или, возможно, товарищу по несчастью – младшему сыну свергнутого императора Барганда, после смерти отца и старшего брата ставшему законным претендентом на опустевший престол.

Обитал принц Дагир в фешенебельном предместье, поэтому поездка немного затягивалась. Старый город явно строился до эпохи всеобщей автомобилизации, и поток машин медленно полз по узким улицам. За рулем арендованной тачки престижной марки сидел Калеш – один из двух «мечей», навязанных Алексу Физратом. Впрочем, он и не отказывался. В конце концов, двое помощников, а при случае – телохранителей, ему не помешают, даже в чем-то, возможно, помогут.

Вооружены были «мечи», кстати, не холодным оружием, а пистолетами-пулеметами, похожими на древние израильские «Узи». Самому Алексу экс-начальник охраны вручил небольшой пистолет, напоминающий антикварный «ПМ», из реплики которого ему как-то приходилось стрелять у реконструкторов. Поэтому освоить филлинский аналог было не сложно. В Барганде, правда, гражданским носить оружие запрещалось, но в Кюнандорге подход к этому вопросу был предельно либеральным. Им лишь пришлось заплатить на таможне небольшую пошлину на ввоз в страну своих стволов.

В то же время Руперъяр, хотя и считался главным контрабандным центром всего Приморья, отнюдь не производил впечатления криминального анклава. Наоборот, здесь пахло большими деньгами, а они любят тишину. Столица Кюнандорга походила на уменьшенную копию Тогрода, причем, Тогрода классического, не испорченного бесконтрольной застройкой последних двух десятилетий. Вчера Алекс ознакомился с двумя главными местными достопримечательностями – крупнейшим в мире аквариумом с морскими рыбами и музеем маринистики – и нашел их в высшей степени превосходными. А уж как рад был Джейсон Купфлер после получения нового видеорепортажа!

Даже своим беспокойным внутренним взором он не видел в этом городе особых разрушений. Может, хоть кому-то на этой планете повезет!

Однако бдительности Алекс не потерял и попросил Калеша остановить автомобиль за два квартала от цели, чтобы просто осмотреться по сторонам.

Принц Дагир жил в большом трехэтажном доме, окруженном внушительным забором. С некоторым удивлением Алекс заметил поверх каменной ограды заграждение из нескольких рядов колючей проволоки. Причем заборы соседних особняков были начисто лишены подобных украшений. Тяжелые стальные ворота, отодвигающиеся в сторону вместо того, чтобы распахиваться внутрь или наружу, усиливали впечатление осажденной крепости. Похоже, жизнь бывшего наследника баргандского императора была отнюдь не простой и не безмятежной.

Внезапно Алекс почувствовал мазнувший по нему чей-то недобрый взгляд, а интуиция подала тихий, но отчетливый сигнал тревоги. Изображая медленно фланирующего по улице богатого бездельника с двумя сопровождающими, он незаметно осматривался, пытаясь понять, что именно заставило его насторожиться.

И вдруг заметил наблюдателя!

Стоявший на обочине мотоциклист был в наглухо закрытом шлеме. И это – в такую жару! Он явно делал вид, что кого-то ждет, о чем должна была свидетельствовать корзинка с цветами на сиденье. Однако при этом незнакомец направлял на особняк принца какой-то прибор, слегка напоминающий книгу.

Сигнал тревоги в голове Алекса перешел в прерывистый вой сирены.

Он, конечно, не мог разглядеть предмет в руках мотоциклиста, но ему показалось… нет, не показалось, что он видит на нем жидкокристаллический экран, которого не могло быть на этой планете в это время.

Уж не на него ли эта засада?!

Алекс украдкой засунул руку в карман, нащупывая там пистолет. Внезапно на улице появился небольшой грузовичок с высоким бортом. Он вырулил из-за угла и резко затормозил прямо перед домом принца Дагира. Из кузова поднялся затянутый в кожу силуэт в мотоциклетном шлеме, взваливший на плечо метровую трубу с фланцами и характерными рукоятками в середине и у дула.

Это покушение на принца!

Пистолет послушно выпрыгнул в руку Алекса, он немедленно открыл огонь. Попал!

Силуэт в черной коже пошатнулся. Из трубы вырвался огненный хвост, но стрелок уже валился вниз. Снаряд, вместо того, чтобы угодить в окно особняка, скосил сильно в сторону и вверх, врезавшись в раскидистое дерево на соседнем участке. Что-то блеснуло, а еще через секунду раздался сильнейший хлопок. Дерево словно поймало в свои ветви большущее злое мохнатое солнце. Затем оно разломилось напополам, и обе его части с оглушительным треском запылали.

По Алексу и его спутникам прокатилась ударная волна. Калеш успел прикрыть его собой, и они вместе полетели на землю.

Черт! Выбравшись из-под телохранителя, Алекс потряс головой, пытаясь прогнать шум в ушах. Термобарический боеприпас, вот что это было! Только он мог наделать столько бед при столь скромных размерах!

Окружающие дома лишились большей части стекол, кругом стоял надсадный вой сработавших сигнализаций. Второй телохранитель прижимал руки к ушам и громко ругался, обещая отрезать негодяю голову тупым ножом. Но на улице уже не было ни грузовика, ни мотоциклиста-наблюдателя, только валялась на краю тротуара сброшенная впопыхах корзина, откуда выглядывали сломанные головки белых цветов.

– Я перед вами в неоплатном долгу! Мы все в неоплатном долгу!

Алекс молча наклонил голову. Слова были излишни. В момент атаки принц Доуран и все его домочадцы находились в большом обеденном зале на третьем этаже. Если бы заряд угодил в одно из высоких окон, здесь не осталось бы в живых никого.

– Сам Единый привел вас сюда в этот момент, Ареф!

Супруга принца Дагира леди Хейла, слегка располневшая, но все еще очень привлекательная брюнетка, прижала к себе младшего сына Майдера – пухловатого подростка лет тринадцати. Алекс ощущал его страх. Старший сын Тейрон, хлыщеватый молодой человек, которому было слегка за двадцать, тихо ронял браные слова. Его красивое лицо было искажено злой гримасой, однако этим он лишь неумело скрывал испуг – как бы не более сильный, чем у матери и младшего брата.

Не боялся только средний сын Тор, как это и было положено шестнадцатилеткам. В нем Алекс ощущал только любопытство, азарт и слегка опасливое возбуждение. Не замечалось особого страха и в самом принце Дагире – представительном мужчине лет пятидесяти, больше похожем на крупного бизнесмена, чем на аристократа. Однако основным его чувством был усталый фатализм.

Невовремя пробудившееся предвидение заставило Алекса вздрогнуть. Все эти люди через какие-нибудь несколько месяцев будут мертвы, а этот зал лишится окон и крыши, в него будет задувать холодный злой ветер. Но, может, он попытается предотвратить хотя бы их гибель?

Китайцы в старину считали, что человек, спасший кого-либо от смерти, должен затем нести ответственность за жизнь спасенного. Возможно, они были правы.

– Наверное, вам не мешало бы сменить место жительства, – посоветовал Алекс. – Здесь стало опасно.

– Да, возможно. Соседи теперь точно будут очень недовольны, – махнул рукой принц Дагир. – Но если вы не против, Ареф, я приглашу вас в кабинет, и там мы с вами обсудим… все вопросы.

– …В конце концов привыкаешь жить, даже постоянно чувствуя себе под прицелом, – хозяин приподнял бокал вина, салютуя им Алексу. – Сегодняшнее покушение – уже шестое за последние два года. Хотя, надо сказать, прежние были не настолько… гм… громкими.

– И что же это было?

– В первый раз подорвали мой автомобиль. В тот день мы все были должны поехать на один званый вечер, но Майдер сильно заболел, пришлось остаться дома. Я отправил секретаря с письмом с выражением извинений. Он погиб. Так же, как и шофер.

– Соболезную, – пробормотал Алекс.

– Как и я – вам. Смерть тех, кто находятся рядом с вами, всегда трагична. К счастью, следующие разы обошлись без жертв. Прошлым летом на морской прогулке попытались взять на абордаж мою яхту. Но нападавшие, очевидно, не знали, что я еще раньше повелел установить на ней автоматическую пушку. В результате на дно пошли они, а не мы. А прочие три раза – это вообще мелочь. Дважды меня пытались застрелить из пистолета и однажды – ткнуть кинжалом.

– Вы знаете, кто стоит за покушениями?

– Радикалы, естественно. Крайние республиканцы или крайние монархисты.

– Монархисты? – не скрыл удивления Алекс.

– А что здесь такого? Моя страна является республикой уже девятнадцать лет. Худо-бедно, но Барганд прожил эти годы и построил на месте прежнего государства… что-то новое. Вероятно, многое можно было сделать лучше, но прошедшее уже не изменить. Они привыкли жить без императора на троне, а я не рвусь обратно. Большая часть народа прекрасно обходится без моей персоны. Кроме того, мне кажется, что нынешние монархисты перешли черту. Они уже не борются против не подходящей им формы правления, а воюют против страны, не брезгуя террором и получая деньги от иноземных разведок. Мне с ними точно не по пути!

– А как на счет баргандских толстосумов? – забросил удочку Алекс, вполне уверенный в том, что сегодняшнее покушение не обошлось без участия господина Энноу.

– Не исключено, – пожал плечами принц Дагир. – Они прекрасно знают, что я отношусь к ним как к паразитам и грабителям, жиреющим за счет государства, но не дающим ему ничего взамен. Но эта публика умеет считать деньги. Зачем им смерть претендента, который уже давно ни на что не претендует?! Это имело бы смысл в случае возможной реставрации. Но сейчас это совершенно не реально.

– Кто знает? В Барганде может появиться новое правительство…

– Может! – неожиданно улыбнулся принц Дагир, а его глаза весело блеснули. – Несколько дней тому назад я отправил письмо Рекслеру, предложив ему не просто поддержать генерала Маклента, но и вступить с ним в союз. Надеюсь, он прислушается к моему совету.

– Но их же взгляды противоположны! – воскликнул Алекс.

И тут же осекся, вспомнив, что на Земле правые консерваторы и левые государственники неоднократно сотрудничали в борьбе с корпоратократиями.

– Вот, вы поняли, – удовлетворенно кивнул ему хозяин. – С Рекслером я был знаком еще до войны. Он вообще считал, что императорская власть должна опираться на народ против денежных мешков и своевольной знати. К сожалению, мой отец придерживался совсем иных взглядов… Впрочем, это дела прошлые. Предлагаю перейти к вашим. Расскажите, что привело вас ко мне.

Рассказ занял более получаса. В конце его в бутылке с вином показалось дно, и принц Дагир вызвал слугу, чтобы тот принес еще одну.

– Знаете, Ареф, мы с вами во многом похожи, – медленно произнес он, любуясь самым большим и красивым из четырех рубинов, которые подготовил для него Алекс. – Я, как и вы, был младшим сыном, которому не по своей воле пришлось выйти на первый план. Правда, в отличие от вас, я успел побыть наследником, хотя и недолго.

– Ваш старший брат умер? Или погиб на фронте?

– Последнее. В современной войне, увы, иногда гибнут и командующие армиями. Колонна попала под бомбовой ковер на рокаде… У такой штабной крысы как я было больше шансов дожить до конца, и я дожил. Отец подписал капитуляцию, отречение и пустил себе пулю в лоб. Для него была нестерпима сама мысль, что его, императора и потомка императоров, собрались судить какие-то простолюдины! Я ничего не подписывал и имел кое-какие шансы оставить себе трон. Но, увы, призраки проигранной войны оказались слишком материальными… Что же, я не стал роптать. В Барганде у нашей семьи все конфисковали, но у нас остались обширные активы за границей. Когда-то это считалось одним из механизма контроля… подопечных стран. А меня изначально готовили как будущего управляющего всем этим хозяйством. Вот я и стал управлять… А что знаете и умеете вы?

– Не слишком много такого, что могло бы пригодиться в нынешней ситуации, – честно сказал Алекс. – Немного знаю, как воевать, немного – тайные операции, чуть-чуть – экономика. Пожалуй, все.

– Не хочу вас заранее разочаровывать, но ваши шансы вернуть себе трон малы, – жестко произнес принц Дагир. – Вам, прежде всего, нужна будет массовая поддержка в самом вашем Кербахаре, но это, насколько я понял, – дело долгое и ненадежное. Правители, не боящиеся проливать кровь и опирающиеся на иноземных наемников, обычно сидят прочно и долго. Соседние страны, возможно, будут помогать вам, но лишь в собственных интересах. У вас сейчас нет своей силы, поэтому вы очень легко можете превратиться в оружие в чужих руках. Поэтому, если хотите, мой вам совет – приготовьтесь играть вдолгую, к ловле случайных шансов, которые могут вам и не представиться. Вот мне, например, не представились… Так что, постарайтесь устроиться в новом для вас мире, чтобы самостоятельно стоять на ногах.

Алекс согласно кивнул. Если бы он был настоящим принцем Арефом, это был бы и в самом деле наилучший совет.

– Подождите, я еще не закончил. Я куплю ваши рубины, они действительно превосходны. Но этих денег вам надолго не хватит. Подумайте, чем вы бы могли заняться, и приезжайте снова ко мне. Я помогу вам с начальным капиталом, сведу с нужными людьми и какое-то время буду поддерживать вас советами.

– Спасибо, – искренне поблагодарил Алекс. – Но и вы, пожалуйста, уделите повышенное внимание безопасности. У ваших противников, судя по сегодняшним событиям, очень, очень серьезные возможности. Причем они нацелены не только на вас, но и на всю вашу семью!

– Возможно, – принц Дагир заметно помрачнел. – Однако и вы постерегитесь! Как только ваш кербахарский узурпатор узнает, что вы выжили, он немедленно отправит за вашей головой убийц! Уж вы мне поверьте, с подобными людьми мне приходилось встречаться!

– Я буду внимательным, – пообещал Алекс.

Да, убийцы, от которых он ушел в Чинерте, вполне могут последовать за ним в Барганд. Однако главная опасность подстерегает его с неба. Вчера вечером Купфлер сообщил ему, что передовой отряд имперских сил уже появился в здешней планетной системе.Продолжение - уже завтра утром. Не пропустите!

– Дер-ржим курс к третьей планете!

Штурман Боорк вывел на экран схему обстановки, и перед ним развернулась вся система 23-й Колесницы – желтый косматый шарик местного солнца, планеты на ближних и дальних орбитах, искорки передовых разведывательных кораблей…

Третья планета была еще слишком далеко, а компьютер пока не давал по ней подробной информации. Возможно, Боорку просто не хватало уровня допуска. Он знал только то, что на ней находились два космодрома пятого класса – фактически, едва оборудованные в навигационном отношении площадки, и один автоматический маяк.

– Ясно, – внушительно произнес первый пилот Маард, принимая у него управление.

Что ясно, Боорк не переспрашивал. Он уже давно понял, что начальник любит покрасоваться, показать себя более значительным и осведомленным, чем на самом деле.

Сдав вахту, Боорк отправился перекусить в офицерскую столовую. И прямо с порога заметил, как ему призывно замахали в четыре руки.

– Боорк, идите к нам!

Взяв свою порцию, он присел за небольшой столик, где его ждали двое – если не друзей, то, по крайней мере, хороших приятелей, с которыми он сблизился в последнее время. По крайней мере, они были примерно одного возраста, имели одно и то же звание младшего офицера первого ранга. Ему было легко общаться с ними, а им, по-видимому, было интересно с ним.

Сейчас по правую руку от Боорка сидел Нэам – по виду натуральный красавец с обложки журнала о доблестных космофлотовцах. На корабле он относился к группе управления, где исполнял должность координатчика, ответственного за навигационное оборудование. Поэтому по своей работе он частенько пересекался с Боорком.

Куоти, сосед слева, немного отличался от остальных чуть смугловатым лицом, обычным для уроженцев тропических провинций. Однако волосы у него были, наоборот, очень светлыми, словно выгоревшими на солнце. С Боорком он делил на двоих один бокс – два крошечных каютных отсека с общим санузлом, и лучшего соседа – компанейского и в то же время деликатного – не стоило и желать. Куоти поддерживал со всеми хорошие отношения, да и с ним старались дружить. В экипаже он входил в вертикаль заместителя по технике Атхаима, отвечал за электрическое хозяйство жилых палуб.

Оба они явно были рады его появлению.

– Боорк, ты нам и нужен! – нетерпеливо воскликнул Нэам, даже не дожидаясь, пока он усядется за стол. – Ты постоянно в Главной рубке находишься, прямо-таки у ног командования. Может, ты знаешь, куда мы летим?!

– Простой ответ – в систему 23-й Колесницы – не принимается? – хмыкнул Боорк, присаживаясь и пододвигая поближе к себе поднос с обедом.

– Нет, – слегка натянуто улыбнулся Куоти. – Понимаешь, в кубриках ходят слухи, что нас… отправляют на войну!

– И что только нижние чины не выдумают, – подгигикнул Нэам. – С кем мы, интересно знать, будем воевать? С «вероятным противником»?

– Да сколько же можно? – схохмил Куоти. – Мы с ним и так на всех маневрах воюем.

– И всегда побеждаем! – добавил Нэам, продолжая смеяться.

А вот Боорку стало не до смеха. Он и в самом деле прислушивался к разговорам, которые вели за его спиной командир Пээл и заместитель по вооружению Мивлио. Если на пути к Тэкэоэо они имели, в основном, мирный бытовой характер, то сейчас в них шла речь о нормах расходования боеприпасов, точности наведения ракет, надежности ходовой части танков и прочих тому подобных вещах. Пару раз до Боорка донеслось странное незнакомое слово «Филлина», а от него было очень легко перейти к фиилтам или филлитам, о которых проболтался ему на Тэкэрэо Летучий Жаб. Поэтому его в последнее время одолевали предчувствия. Очень плохие предчувствия.

– Так что ты все-таки скажешь? Есть ли какое-либо разумное зерно в этих слухах? – снова обратился к нему Куоти.

Боорк поспешно отправил в рот большой кусок, чтобы выиграть еще немного времени. Однако его слов ждали, и ответить пришлось.

– Мне кажется, что эта версия близка к правде, – наконец сказал он.

– Почему ты так думаешь? – заинтересовался Нэам.

– М-м-м… – Боорк подхватил с тарелки новую порцию мяса с овощами, обдумывая возможный ответ. – Я, вообще-то, в Военном Космофлоте человек новый. Но насколько мне приходилось слышать, у вас никогда не устраивали маневров с таким размахом. А наш корабль никогда не принимал столько техники и боеприпасов. Это я точно говорю как бывший оперативный дежурный. Некоторые отсеки, которые на Тэкэрэо забили под подволок, раньше вообще никак не использовались. Там даже настройки заводские были, еще с верфи.

– Необычно, но не убедительно, – недоверчиво покачал головой Нэам. – Во-первых, боеприпасы и технику нам загрузили устаревшие, с баз глубокого хранения. Все это расстрелять и использовать – самое милое дело, чтобы склады освободить и загрузить их чем-то более новым. А во-вторых, мы идем как на парад, ни от кого не таясь. А если бы здесь имелся реальный противник, мы бы себя совсем по-другому вели, уж я-то знаю. Да и никаких чужаков в системе нет. Верно ведь?

– Верно, – подтвердил Боорк. – И мы их даже не ищем. Однако, судя по тому, чем нас загрузили, действовать предстоит не в космосе, а на планетах. А именно на третьей планете местной системы. По крайней мере, мы летим туда.

– А что мы знаем об этой третьей планете? – сразу же спросил Куоти.

– Очень мало, – признался Боорк. – Или информации о ней вообще нет, или моего допуска не хватает, чтобы ее получить. Скорее, второе. Потому что она находится в «зеленой» зоне и наверняка обитаема.

– Откуда ты знаешь? В справочнике об этом точно не сказано!

– В справочнике обо всей этой системе всего две строчки, и те – куцые. Но всегда можно же догадаться. По размеру она чуть больше Метрополии. В атмосфере содержатся 20% кислорода, азот и водяной пар. Какие-то еще вопросы есть?

– Вопросов нет, – кивнул Нэам. – Интересно тогда, почему ее не освоили? Она же в Зоне Действий, хотя и на самой границе.

– Возможно, потому и не освоили, что слишком далеко, – предположил Куоти.

– Правильно, далеко и неудобно, – согласился Боорк. – Сюда можно лететь только через Тэкэрэо. А транспортники и туда напрямую не ходят, только с промежуточной остановкой. Хотя если бы это была простая планета, о ней бы все знали. И в справочниках была бы полная информация. А раз ее засекретили, то, наверное, неспроста. Вдруг, на ней кто-то живет?

– Вероятный противник? – хохотнул Нэам. – Да ну! Космофлот сроду никогда не воевал, хоть он и Военный!

– Один раз воевал, – негромко сказал Куоти. – На Кронтэе.

– И ты полагаешь?.. Нет, этого не может быть! Я отказываюсь верить в эту фантастику! Мы живем в реальной жизни, а не в космическом боевике.

– Спорим, мы скоро все узнаем? – хмыкнул Куоти. – Нам сколько осталось лететь?

– Через трое суток мы выйдем в окрестности третьей планеты, – сообщил Боорк.

– Так быстро? Тогда нам сообщат, думаю, не позже, чем завтра!

Куоти оказался прав. На следующее утро по корабельному времени, когда Боорк как раз сменялся с вахты, сработала система всеобщего оповещения. Экипаж пригласили в зал собраний для прослушивания сообщения особой важности.

Вообще, зал собраний всегда ассоциировался у Боорка со скукой и зря потерянным временем. Его прежние наниматели-контрабандисты как уважающие себя правонарушители игнорировали такой важный аспект жизни законопослушных граждан Империи как ежедекадные собрания. Заново привыкать к ним оказалось для него чуть ли не самым серьезным испытанием после прихода на службу в Военный Космофлот.

Впрочем, собрания не любит никто. Они ужасны и неотвратимы. Они проводятся регулярно во всех учреждениях, предприятиях, учебных заведениях и воинских частях, включая корабли Военного Космофлота. Явка на них строго обязательна, а пропуск без уважительной причины считается серьезным проступком.

Конечно, на собраниях порой сообщают важную и нужную информацию, но это бывает крайне редко. Обычно их участники лишь теряют зря массу времени. Они прослушивают, точнее, обязаны прослушивать длинные, скучные, пафосные, наполненные трескучими фразами доклады о бесконечной мудрости Императора, великом счастье быть гражданином Империи, преданности державе и многих других столь же полезных и интересных вещах. Кроме того, на собраниях читают, а затем публично обсуждают и восхваляют Императорские речи и Указы; дружно клянутся заученными, не меняющимися годами фразами в своей бесконечной верности Императору; начинают, развивают и подводят итоги многочисленных шумных кампаний; принимают на себя торжественные обязательства по совершению чего-то сверхпланового «в подарок Императору»; вскрывают и критикуют недостатки, обсуждают моральные и политические качества сослуживцев, избранных для так называемого «часа полной открытости»; накладывают взыскания и выносят поощрения и многое, многое другое.

Но на этот раз все должно было пройти по-иному. Боорк видел, как необычно тихо проходят в зал, рассаживаются на своих местах рядовые и офицеры, как сбиваются в отдельный отрядец прикомандированные, которых после Тэкэрэо появилось на корабле до странности много, как напряженно расхаживает по подиуму командир и как суетится помощник командира по воспитательной работе, постоянный ведущий собрания.

Помощник командира по воспитанию – весьма важная фигура на корабле. Полностью его титул, как и везде в Империи, называется «тэмолоноэнкхомирнион» – «вещающий устами Императора». Он, впрочем, вполне официально употребляется в сокращенном виде – «тэон», а солдаты и младшие офицеры прибавляют к этому сокращению еще одну букву, превращая его в широко известную ироническую кличку «тэонх», то есть «болтун».

Обязанности тэона весьма разнообразны. Он не только проводит собрания, но и следит за моральным климатом на корабле, всячески помогает спецотделу Космофлота в выявлении ненадежных и подозрительных, поддерживает боевой дух и служебное рвение экипажа, занимается наглядной агитацией и оформлением так называемого «отсека Императорского воплощения», организует досуг команды, отвечает за должное реагирование на очередную кампанию и так далее.

Корабельные тэоны являются нижним уровнем внушительной пирамиды. На ее вершине находятся отдел политического воспитания личного состава Космофлота в Военном Министерстве в столице, а также еще одно столичное учреждение с зубодробительным названием «Главное управление по воспитанию в гражданах Империи высочайшей преданности Государю Императору», более известное как «Главное управление по воспитанию» или просто «Большой сарай» (из-за особенностей архитектуры здания). Выше Большого Сарая – только всемогущая Канцелярия Совета Пятнадцати, а дальше уже и идти некуда.

Дождавшись, пока все соберутся, и получив отмашку от командира, тэон вышел вперед к трибуне, медленно развернул большой свиток специальной плотной бумаги, перекрещенный широкими голубыми линиями, – знак официального документа высшей степени важности.

– Граждане Великой Империи, – начал он официальную формулу приветствия. – Солдаты и офицеры Его Императорского Величества, да пребудет он вечно, Военного Космофлота! У меня есть для вас важное сообщение, касающееся предстоящей нам задачи. Итак, слушайте Указ Его Императорского Величества, Повелителя Звезд, Кирио Кэлроэроэ!

Он коротко прокашлялся и, как этого требовал порядок, начал чтение Указа с предваряющих его титулов Императора: «Он, Величайший, Достигший Звезд, Подобный Солнцу, Любимец Неба, Владыка Мира, Сердце Державы...».

Интересно, только ли ему одному смешно, или остальные просто не замечают комизма, пронеслось в голове у Боорка. Императорских титулов было сто сорок четыре, написаны они были в архаичном стиле со множеством окончаний, и тэон то автоматически убыстрял чтение, то, спохватившись, восстанавливал прежнюю торжественность, то снова сбивался на заунывную скороговорку.

Добравшись, наконец, до спасительного «и прочая, и прочая, и прочая», одолев одним духом официальную формулу «всемилостивейше и в бесконечной мудрости своей повелеть соизволил», тэон с облегчением перевел дух.

Собственно указ он начал читать почти нормальным голосом: «Прослышал я, что в пределах державы моей есть планета, Филлиной называемая, кою населяет несчастный народ, не ведающий в убожестве своем света Звезд и счастия под моею рукой обретаться. По сему, повелеваю я своему верному Военному Космофлоту и своей Службе Безопасности вразумить сей народ, наставить его на Звездный Путь и направить его под скипетр державы моей к великому счастию и процветанию. Писано в Столице державы моей двадцать второго числа одиннадцатого месяца 3807 года. И да будет так!»

Двадцать второго одиннадцатого прошлого года!

Боорк, не удержавшись, вздрогнул. Это же тот самый день, когда он прибыл на «Победоносный»! Он только начал свою службу в Военном Космофлоте, а его уже тогда отправили на войну. Неужели его и в самом деле совершенно справедливо обозвали кровавым подонком?

Но это было еще не все. К трибуне подошел сам командир Пээл.

– Внимание всем! – задавил он в зародыше поднявшийся было в зале шум. – Этим Указом Его Императорское Величество объявил о начале новой боевой операции Военного Космофлота, которая покроет его немеркнущей славой! На нас возложена великая честь добавить к Императорской короне еще один драгоценный камень – целую планету, причем, планету уже освоенную и обитаемую!

Как Кронтэю, вспомнились Боорку вчерашние слова Куоти. Во время прежней службы в транспортном флоте он неоднократно видел зеленокожих рабочих. Их участь была жалкой. Значит, теперь то же самое грозит жителям Филлины?

– Стоящая перед нами задача будет непростой, – тем временем, продолжал командир. – Обращаю ваше особое внимание, Филлина – это не Кронтэа! Наш противник находится на уровне высокоразвитой технической цивилизации, близкой к овладению атомной энергией и выходу в космос. Это серьезный противник, и воевать с ним придется по-серьезному. Но тем большей будет наша слава!

То есть, это будет не покорение, а настоящая война? И у Филлины есть шансы?!

В этот момент Боорк искренне пожелал, чтобы ударная сила Космофлота, частью которой являлся и он сам, потерпела поражение.

Однако командиру все еще было, что им сказать.

– Нашему славному кораблю по приказу Совета Пятнадцати и командования Космофлота оказана высокая честь начать завоевание планеты! Мы первыми опустимся на Филлину и в качестве разведывательного передового отряда испытаем совершенство системы коммуникаций планеты и силу их ничтожного сопротивления нашей мощи. Противник будет разбит и уничтожен, но всем нам для этого надо проявить наш боевой дух завоевателей и первопроходцев и нашу высочайшую преданность Его Императорскому Величеству! Собрание объявляю закрытым. Экипажу приступить к выполнению своих обязанностей по штатному расписанию.

Обычно после таких слов в зале становилось шумно и суматошно. Все старались как можно быстрее покинуть его, радуясь, что нудная повинность закончилась. Но в этот раз объявление о завершении собрания было встречено оглушительной тишиной. Почти все члены экипажа остались сидеть на своих местах, пытаясь осознать и переварить обрушившуюся на них информацию.

К ним, конечно, относился и Боорк. Несмотря на все догадки Императорский Указ о вторжении на Филлину стал для него полным шоком.

«Война! – стучало у него в голове. – Война! Нас послали завоевывать чужую планету!»

Продолжение книги - уже сегодня вечером. Не пропустите!

В этот момент он чувствовал себя… обманутым.

В гражданском транспортном космофлоте, где служили его отец и он сам, где всю жизнь проработали его дед и прадед, военных не любили. К ним относились с пренебрежительной злой иронией как к никчемным привилегированным папенькиным сынкам, которые получают все по первому требованию, но не пригодны ни к какой нормальной работе и вообще сроду не совершали ничего полезного. В Организации Военный Космофлот было принято ненавидеть как один из символов несправедливого и враждебного государства, верных слуг режима и пожирателей государственных средств.

Как относился к нему сам Боорк? Сложно сказать.

В свое время он зашел в контору вербовщиков на Тэкэрэо, ни на что особенно не надеясь, просто чтобы иметь хоть какую-то альтернативу тем сомнительным делам, в которые его собирались втянуть. Затем он, ни о чем не задумываясь, тянул лямку повседневной службы, которая практически не отличалась от его прежних привычных занятий. Работа как работа, ничем не хуже и не лучше прочих. Так он считал и, похоже, сильно просчитался.

Нет, Боорк прекрасно понимал, что Военный Космофлот создан для войны, и однажды ему придется исполнить свое предназначение. Только… то должна была быть совсем другая война! В виденных им кинофильмах и читанных книгах Космофлот защищал Державу, сражаясь против превосходящего или, как минимум, равного по силам противника. Там были дуэли космических кораблей и эпические сражения целых флотов, героическая оборона колоний и форпостов, десантирование на вражеские планеты навстречу огненным трассами и летящим в лицо мириадам ракет.

К такой войне он морально был готов и, пожалуй, без колебаний пошел бы в бой. Но что реально ждало его впереди?!

Он не знал ответа на этот вопрос. Что это вообще такое – завоевание целой планеты?

«Филлина – не Кронтэа!» – сказал им командир. Однако Боорк не мог найти иных аналогий.

Впрочем, и о покорении Кронтэи ему не было известно почти ничего. Это было слишком давно. Киношники и писатели почему-то обходили эту тему стороной.

Боорк, напрягшись, мог вспомнить только один фильм, называвшийся, вроде бы, «Пылающее небо», о войне с кронтами. Но он не был рекомендован Управлением по воспитанию за излишнюю натуралистичность и смакование жестокостей. Ни сам Боорк, ни кто-либо из его знакомых его не смотрел. Книг же на эту тему он никогда не видел вообще.

В учебниках очень мало и скупо говорилось о приобщении отсталой цивилизации кронтов к Звездному Свету и просветительской миссии Империи.

Сегодня у Боорка впервые возник вопрос: а как это происходило на самом деле? Может быть, подробности были такими, что эти события намеренно решили забыть и замолчать? И захочется ли ему самому когда-либо вспоминать об участии в завоевании Филлины?

Кто-то тронул его за плечо, помогая вернуться в реальный мир. Оказалось, что большая часть экипажа уже покинула зал собраний.

– Пошли, – тихо сказал ему Куоти. – Если хочешь, можем вместе обговорить ситуацию.

За порогом зала их поджидал Нэам. Они, как всегда, собрались втроем во все той же столовой. На столике стояли подносы с едой, но никто из них к ней не притрагивался.

– Вы зря не шелестите, – спокойно заметил им Нэам. – Никого из нас сражаться точно не отправят. Воевать будут эти... да еще ракетчики.

При этом он махнул рукой в сторону большой и очень шумной компании дистанционщиков, управляющих ударными и разведывательными воздушными беспилотниками, а также наземной боевой техникой.

– Этим только дай наиграться в свои танчики и самолетики, что в виртуале, что в реале! – как-то зло и отчаянно бросил Куоти. – И кому какое дело, что мишени живые?

– Друзья, у меня к вам есть вопрос, – Боорк, которого радостные вопли дистанционщиков тоже изрядно раздражали, поспешил перевести разговор на менее рискованную тему. – Вы ведь заканчивали военные училища? Наверное, знаете, как именно захватывали Кронтэю? Просветите меня, пожалуйста.

– Хм, пожалуй, я и сам об этом ничего не знаю, – призадумался Куоти. – Но я, вообще-то, учился в военно-техническом. У нас тактику не преподавали. И описание старинных времен – тоже.

– О Кронтэе простым курсантам и не рассказывают, – внушительно заявил Нэам. – Потому как события это давние и вообще не их ума дело. А вот мой старший двоюродный брательник, который сейчас в Транспортном флоте грузовой лайбой командует, кое-что мне поведал. Он десять лет назад на Кронтэе отличился – сами понимаете, где, а потом его отправили на командные курсы…

– И там он, наконец, что-то узнал о завоевании Кронтэи? – с интересом спросил Боорк. – И тебе пересказал?

– Не так, чтобы очень много. Кое-какая информация о тех делах до сих пор закрыта. Но чем-то я с вами могу поделиться… от братских щедрот.

– Да уж, развей, пожалуйста, нашу тьму незнания, – попросил Куоти.

– Тогда слушайте и сильно об этом потом не распространяйтесь. В общем, покорение Кронтэи было не одномоментной операцией, а процессом. Причем, весьма длительным. Он занял чуть ли не дюжину лет, а то и больше…

– А?..

– У нас, думаю, все будет происходить точно так же. На первом этапе захватим плацдарм. А потом начнем с него расширяться. Не торопясь и с опорой на местные ресурсы.

– Как так? – не понял Боорк.

– Очень просто. Покорение целой планеты – это не пострелушки, как некоторые думают, – Нэам снова пренебрежительно махнул рукой в сторону дистанционщиков. – Как говорит мой кузен, это, в первую очередь, включение ее богатств в свой хозяйственный оборот.

– И как этого добиться? – поинтересовался Куоти.

– С помощью местных жителей. Насколько я понял, на Кронтэе у нас нашлись союзники. Обиженные или как-то там. Полагаю, на Филлине будет то же самое. Поэтому, думаю, торопиться мы не станем. Спокойно сядем, создадим вокруг корабля зону безопасности радиусом тридцать километров…

– Ско-олько?! – не поверил Боорк. – Там же один периметр будет под двести километров! Как его вообще можно защитить?

– А меньше нельзя. Это как раз на Кронтэе и вычислили, опытным путем. Но ты не беспокойся. Достаточно поставить ограду, протянуть по ней сигнализацию и держать наготове пару отрядов с техникой для быстрого реагирования. Ресурсов нам на это хватит. Ку подтвердит.

– Верно, – неожиданно кивнул Куоти. – Мы на Тэкэрэо получили полтысячи километров кабеля и полторы тысячи комплексных универсальных датчиков. И модульный микрореактор для независимого питания.

– Вот. Техника, видишь, есть. А опоры нам нашлепает в каком угодно количестве установка, которая выпекает строительные блоки из любого местного сырья. И у оружейников, будь уверен, что-то найдется для охраны периметра.

– Но это же прорва работы! – покачал головой Боорк. – Это даже если мы всем экипажем выйдем, то не одну декаду провозимся.

– Зачем экипажем? – ухмыльнулся Нэам. – А местная рабочая сила на что?

– Откуда она у нас возьмется прямо сразу?! Это ты уже загнул!

– Поверьте, друзья, имперская наука и техника – великая сила! Вот эти громко кричащие парни нас ею обеспечат.

– Дистанционщики?!

– Как ни странно. В нашем арсенале, чтобы вы знали, есть машины зачистки территории типа «Охотник». В их боекомплект входят снаряды со снотворным газом, действующим на любое существо, дышащее кислородом. А также у них есть манипуляторы для сбора усыпленных тел и отсек для их транспортировки.

– Надо же! Все предусмотрели! – в голосе Куоти снова прорезались злые нотки, и Боорк успокаивающе положил ему руку на плечо.

– Ха! Вот, вы где! Так и знал, что здесь вас найду. Вы прямо тут как новый союз молодых офицеров собрались! – раздался прямо у него над ухом знакомый голос Маарда.

Боорк почувствовал, как напрягся Куоти.

– Это плохая шутка, господин старший офицер второго ранга! – приподнялся с места Нэам. – Очень плохая шутка!

– Очень, – мрачно кивнул Боорк.

Ему была хорошо известна подоплека. Да и кто о ней не знал?!

Два года назад этот судебный процесс весьма широко освещался в печати. Союз Молодых Офицеров, как тогда утверждали газеты, был тайной антиправительственной организацией, вскрытой и разгромленной спецотделом Военного Космофлота. Несколько сотен ее членов пошли в тюрьму и на каторгу, более трех тысяч вычистили из рядов по «утрате доверия».

Кстати, это стало одной из причин острой нехватки космических пилотов на военных кораблях. Например, на «Победоносном» не была закрыта вакансия третьего навигатора. Из-за этого Маард и Боорк несли вахты посменно, а условной корабельной ночью, если не предусматривалось никаких срочных маневров, оставляли рубку на двух штурманских операторов в унтер-офицерских званиях.

– Эм-м-м… Прошу извинить меня, – поняв, что сморозил опасную чушь, Маард пошел на попятную. – Боорк, я за вами. Нас вызывает к себе командир.

В командном отсеке, запрятанном далеко в недрах корабля, находились сам Пээл, заместители по вооружениям и технике, а также незнакомый суперофицер третьего ранга из прикомандированных, вальяжный и холеный. При виде его Боорк сразу насторожился. Подобных типов, трущихся подле большого начальства, он понавидался еще в гражданском флоте и знал, что от них следует ждать любой гадости.

– Вот и наши пилоты! – тем временем встретил их командир. – Присаживайтесь поближе. Как вы уже знаете, нашему кораблю выпала высокая честь первым совершить посадку на Филлину. Наша задача – продемонстрировать филитам силу и мощь Империи, дабы они вели себя посговорчивее, а заодно разведать их возможности…

Ага, понял про себя Боорк. Значит, война может и не начаться! Местные филиты устрашатся и покорятся. Это хорошо… Наверное…

– …Однако важное значение будет иметь место посадки, – продолжал Пээл. – Штаб предложил три возможные точки, которые я попрошу вас изучить и оценить.

– Остановитесь! – вдруг воскликнул вальяжный суперофицер. – Здесь присутствует младший офицер и, притом, доброволец! У него наверняка нет нужного допуска.

– Так выдайте его ему, хотя бы временно! – холодно бросил Пээл. – Вы что, хотите сказать, что один из двух моих пилотов не должен знать места посадки? Может, ему надо будет сажать корабль вслепую?! Да и от кого вы секретитесь? От филитов или от «вероятного противника»?

Эта отповедь возымела свое действие. Вальяжный представитель штаба замолчал с уязвленным видом. А командир вывел на большой обзорный экран спутниковую карту одного из полушарий планеты.

Как захватывающе интересно!

Боорк с жадным вниманием рассматривал очертания материка, похожего на огромное треснутое полукольцо. На Метрополии и в известных ему имперских колониях континенты располагались по-другому. На какое-то мгновение его охватило незнакомое светлое чувство – должно быть, радость первооткрывателя пополам с романтикой дальних странствий.

– Господа пилоты, нас интересует, прежде всего, этот район, – командир очертил лазерной указкой большой овал, в который попали длинный кусок континента на северо-западе кольца, отделенный от него узкой трещиной – внутренним морем, и прилегающие к нему земли. – Вот эта местность на языке филитов называется Приморье, а то, что южнее, – соответственно, Заморье. Здесь находятся наиболее развитые державы планеты. Они должны стать основным предметом наших дипломатических… или военных усилий. Прошу вас ознакомиться с возможными местами посадки.

Масштаб карты укрупнился. Теперь на ней остались только Приморье, самый север Заморья и небольшая часть континента к востоку от них, где начиналась грандиозная горная цепь. Затем на ней вспыхнули три яркие крайние точки. Одна из них находилась в крайнем юго-западном углу Приморья, чуть севернее небольшого полуострова, торчащего на юг, словно отставленный палец. Вторая чуть мерцала на южном побережье внутреннего моря, заметно ближе к его восточной оконечности, чем к океану. Третья забралась далеко на северо-восток, почти на край карты, к основанию большого полуострова в виде вытянутого треугольника, нацеленного на север.

– Можно узнать, почему именно эти места? – озабоченно спросил Маард.

Как заметил Боорк, начальника вовсе не радовала идея посадки на незнакомую планету, да еще с потенциально враждебным населением.

– Штаб, безусловно, учел различные факторы, – вальяжный суперофицер забрал у Пээла указку. – Вот, например, точка номер один…

Изображение на экране дрогнуло. Юго-западная оконечность Приморья стремительно наплывала на зрителей, разворачиваясь из спутниковой карты в схему местности.

– Она представляет собой возвышенность, с трех сторон окруженную водой. С запада ее прикрывает озеро, с севера и юга – реки. На востоке открытая местность, но протяженность этого отрезка не превышает двадцати километров. Так что проблема безопасности легко решается созданием охранного периметра.

– Я бы не назвал эту задачу легкой, – проворчал командир. – Водные преграды для артиллерии или воздушных машин – это совсем не преграды. Да и местность очень населенная. Прямо на берегу озера – город, на востоке – еще один. А меньше, чем в ста километрах к северо-западу от зоны безопасности – крупнейший порт с миллионным населением.

– Полагаю, их не сложно будет нейтрализовать. Зато оцените стратегические преимущества этого расположения. Забегая немного вперед, отмечу, что штаб планирует разместить в точке один будущую Центральную базу на Филлине.

– Будущую – пожалуйста. Но для выполнения моей миссии это место не самое подходящее.

– Хорошо, тогда точка два, – изображение стремительно отъехало на юго-восток и снова укрупнилось. – Узкое дефиле между морем и горным отрогом практически полностью перекрывается зоной безопасности. Это облегчает защиту.

– А противнику – нападение, – снова проявил недовольство командир. – Случись что, штурмовать нас будут с двух сторон одновременно, да еще и на широком фронте. И местного народу здесь многовато.

– В запасе есть еще точка три. Именно то, что вы хотите. Совершенно безлюдная местность. Столовая гора, по размерам почти точно соответствующая зоне безопасности. Будущая база «Север», между прочим.

– Годится, – кивнул командир. – Что скажете, господа пилоты?

– Так сразу и не оценишь, – медленно протянул Маард. – Где именно надо садиться на этом плато? Там есть подготовленная площадка?

– Какая еще площадка? – возмутился штабист. – Вам там, что, готовый космодром требуется?!

– Нет, но…

– Господин суперофицер третьего ранга, – вмешался Боорк, видя, что начальник попал в затруднительное положение. – Корабль такого размера, как «Победоносный», не может сделать посадку в любом произвольно выбранном месте. Он слишком велик и тяжел. Прежде чем садиться, надо выяснить, насколько ровная там поверхность? Выдержит ли грунт, или корабль надо будет постоянно держать на антигравах? Крайне желательно обозначить точное место посадки хотя бы примитивным маячком. Космический крейсер первого ранга – это все-таки не гравикатер, зависнуть на одном месте он не может.

– Разумно. Что штаб скажет на этот счет? – осведомился командир.

Лощеный суперофицер слегка поблек. Но лишь на самую чуточку.

– Не могу ответить на ваш вопрос прямо сейчас. Необходимо связаться с руководством.

– Хорошо бы нам самим взглянуть на будущее место посадки, – снова подал голос Боорк. – Так можно будет все выяснить заранее и расставить маячки. Мне… уже приходилось этим заниматься.

– Неожиданная просьба, – признал суперофицер. – Но я понял вас. Штаб рассмотрит ваше предложение… но предварительно надо будет прощупать настроения…

Продолжение книги - уже завтра утром. Не пропустите!

– Какие настроения у команды? – переспросил Беглец. – Да паршивые в основном. Все понимают, что раз что-то затевается, то работы будет много. И все на нас свалится – рядовых и унтеров.

– Так оно и есть, – согласился Реэрн. – А что люди думают о Филлине?

– Ничего пока не думают. У нас народ простой, образованием не отягощенный и господскими фантазиями не страдающий, – щегольнул вычурной фразой унтер-офицер. – Кто-то понимает, что мы лезем в чужой дом, словно разбойники. Но мало таких.

– Вот и будем работать над тем, чтобы таких стало больше. Кстати, сразу на планету мы садиться не станем. Предполагаю, что вертеться на орбите нам придется месяц, а то и больше – пока все остальные не подтянутся. Так что, работой вас завалят не сразу, но проверками замучают.

– Ой, это плохая новость!

– А хорошая заключается в том, что с сегодняшнего дня начинается кампания. Вам всем боевые пойдут в двойном размере. И каждый месяц будет считаться за два.

– Это уже здорово! Парни будут рады! – оживился Беглец. – Только тогда получается, что нашим сложившаяся ситуация как бы выгодна…

– Пока – да. И отрицать это глупо. Прежде чем вести за собой массы, нам надо завоевать у них авторитет. Поэтому говори правду, как она есть. И в хорошем, и в плохом.

В разговор внезапно влилось настойчивое жужжание. Реэрн вынул из кармана коммуникатор.

– Реэрн, у вас там ничего срочного? – услышал он голос генерала Эамлина. – Тогда жду вас в отсеке спецсвязи. Там обнаружилась серьезная проблема, которую без вашей помощи, боюсь, не решить!

По корабельному времени было пять часов утра, но по решению штаба испытание проводилось именно на этом витке, и в Главной рубке «Всемогущего» несмотря на столь ранний час было весьма многолюдно. Мрачный, не выспавшийся генерал Эамлин сидел в командирском кресле, повернувшись вполоборота к собравшимся вокруг пульта офицерам, и сердито выговаривал начальнику связи:

– Старший-один, вы понимаете, в какое положение поставили эскадру, дивизион, корабль, не говоря уже обо мне лично?! Здесь, конечно, есть и моя вина, но я никак раньше не думал, что вам нужна нянька, чтобы постоянно напоминать: сделай то, сделай это, а аппаратура специального назначения должна быть приведена в боевую готовность в первую очередь!

Оправдываться не стоило, но начальник связи не смог удержаться.

– Господин генерал третьей величины, аппаратура же новая – кто мог подумать, что она окажется неисправной?! И личного состава у меня некомплект – на Тэкэрэо едва успели со всем остальным справиться, спецаппаратуру наладить как следует просто возможности не было. А здесь сначала штаб проверками замучил, они же обязательные, их никто не отменял, а людей-то некомплект...

– В конце концов, поздно уже и ругать, и оправдываться, – примирительным тоном вставил тэон, прервав становящееся все более беспорядочным бормотание начальника связи. – Будем надеяться, Реэрну удалось все наладить.

Генерал с явной неприязнью покосился на тэона. Ему хорошо – он может все критиковать, поднимать любые вопросы, а сам ни за что прямо не отвечает.

– Кажется, кое-кто, – язвительно заметил Эамлин, – начинает смотреть на старшего-один Реэрна как на своего рода универсальную волшебную палочку. Я лично сомневаюсь, что даже такому высококлассному специалисту, как он, удастся всего за сутки разобраться и отладить незнакомую и достаточно сложную аппаратуру. И почему, в конце концов, я должен узнавать о ее небоеготовности только тогда, когда штаб отдает приказ об испытании?! Конечно, стружку снимут, в первую очередь, с меня, но я обещаю, слышите, старший офицер, для вас это тоже не останется без последствий!

На этот раз начальник связи промолчал. Он, как и все на корабле, знал, что Эамлин способен выполнить практически любую угрозу.

Затянувшуюся паузу прервал зуммер системы внутрикорабельной связи. Генерал медленно повернулся в своем кресле и взял микрофон.

– Главная рубка, – хрипло сказал он. – Слушаю.

– Господин генерал третьей величины, – прозвучало из динамика. – Штаб соединения требует в пятиминутный срок доложить о готовности.

– Принято, – сообщил генерал, включая видеосвязь с отсеком специального назначения.

Небольшой экран связи посреди командирского пульта осветился, показав тесное, заставленное аппаратурой помещение. Вид у него был не слишком рабочий. Некоторые блоки были выдвинуты из гнезд, повсюду валялись листы со схемами и пустые бутылки из-под тонизирующего напитка, на кресле оператора высилась кипа тетрадей с техническими описаниями. Сам оператор стоял на коленях, глядя на экран осциллографа, и медленно вращал колесико настройки, а Реэрн, тоже стоя на коленях, изучал внутренности передатчика.

– Что у вас там? – безнадежно спросил Эамлин.

Реэрн захлопнул дверцы и встал.

– Вроде бы, должно действовать. Все системы, кажется, в норме. Но проверить можно только в работе.

– Нет времени. Штаб приказал через четыре с половиной минуты сообщить о готовности.

– Принято, – твердо сказал Реэрн. – Тогда начинаем контроль функционирования. Давай, ставь все на место, – обратился он к оператору. – Потом уже закончим настройку.

Дождавшись, пока оператор задвинет на место все блоки и снимет со своего кресла технические описания, Реэрн щелкнул переключателем на центральном распределительном щите.

– Поднимаю высокое напряжение, – доложил он генералу. – Сейчас пойдет автоматический контроль.

На блоке перед оператором зажглась оранжевая лампочка. Сразу замигали огни и на индикаторной панели.

– Компьютер производит проверку всех систем, – сообщил Реэрн. – Вот, началось.

На блоке системы контроля одна за другой начали загораться оранжевые лампочки.

– Система ориентировки в норме, – Забубнил оператор. – Система компенсации в норме, синхронизация в норме, система управления антенной...

– Ч-ч-черные звезды! – вырвалось у генерала.

Огоньки, бежавшие по панели, словно застыли. Одна из лампочек мигала и никак не могла зажечься. На блоке системы контроля загорелся пронзительно-синий огонек.

Реэрн молча выдвинул один из блоков и легонько хлопнул ладонью по плате. Непослушная лампочка на панели компьютера сразу зажглась, и огоньки продолжили свой бег. Синий сигнал погас, а рядом с ним загорелся оранжевый.

– Система управления антенной в норме, – с облегчением доложил оператор. – Система подстройки частоты, система селекции – все в норме. Есть.

Рядом с последней оранжевой лампочкой зажглась зеленая. Оператор обрадованно повернул переключатель. Оранжевые огни погасли.

– Контроль функционирования прошел, система к боевой работе готова, – сообщил Реэрн.

Эамлин снова нажал кнопку селектора внутрикорабельной связи.

– Радиорубка, связь со штабом, – приказал он.

На командирском пульте загорелась еще одна лампочка. Из динамика внешней связи раздалось шипение.

– На связи, – наконец откликнулся штаб. – «Всемогущий», доложите о готовности.

– «Всемогущий» к проведению испытания готов, – произнес генерал. – Все системы в норме.

– Тогда начинаем испытания, – заявил штаб. – Обеспечить защищенный канал межкомпьютерной связи!

– Принято, – отозвался Эамлин, выполняя на своем пульте необходимые операции.

– Есть связь, – проскрипело из динамика. – Аппаратуру в действие.

– Аппаратуру в действие, – повторил генерал по внутрикорабельной связи. – Реэрн, начинайте.

Оператор повернул еще один переключатель. На блоке оранжевая лампочка сменилась зеленой.

– Мы готовы, генерал, – доложил Реэрн. – Сигнал пошел на антенну.

На панели снова замигали огоньки. Начали зажигаться лампочки и на одном из блоков.

– Работает система ориентировки, – вполголоса прокомментировал Реэрн, напряженно следивший за мерцанием огоньков. – Есть. Пошла полная мощность!

На центральном распределительном щите загорелась синяя лампочка. Томительно медленно текли секунды. Затаив дыхание, генерал напряженно смотрел на молчащий динамик внешней связи.

– Связь есть, – бесстрастно сообщил штаб. – Станция на Филлине принимает сигнал хорошо. Теперь противометеоритный маневр.

– Противометеоритный маневр! – крикнул генерал. – Штурман, не спите!

Первый пилот засуетился, посылая в навигационный компьютер необходимую команду. Корабль вздрогнул. Звезды на большом экране на секунду качнулись и снова вернулись в прежнее положение.

– Связь восстановлена, – на этот раз в голосе штабного офицера чувствовалось удовлетворение. – Сигнал устойчивый. Теперь пусть поработает час в обычном режиме.

Из динамика раздался щелчок. Штаб отключился.

– Все в порядке, Реэрн, – устало сказал Эамлин в микрофон. – Теперь главное – протянуть еще час.

– Принято, – кивнул Реэрн. – Должно продержаться.

Казалось, время застыло на месте. Медленно тянулись минуты. Все так же горели огни на панелях блоков в отсеке спецсвязи. Оператор откровенно дремал в своем кресле. Реэрн, устало прислонясь к дверцам передатчика, медленно перелистывал тетради с техническими описаниями. Офицеры за спиной генерала переминались с ноги на ногу.

Наконец штаб снова вышел на связь.

– Примите поздравления, генерал, – послышался из динамика голос начальника штаба соединения флаг-маршала Таорза. – Испытания закончены. По докладу филлинской станции, связь была отличная. Штаб выносит вам благодарность.

– Во славу Императора, – по уставу откликнулся генерал. – Реэрн, – обратился он по внутренней связи. – Выключайтесь. Полный порядок. Дело сделано.

Эамлин облегченно откинулся назад в своем кресле. Лицо начальника связи, весь этот час простоявшего навытяжку, начало понемногу приобретать нормальный цвет. Офицеры зашевелились.

– А ведь можем, – с гордостью заметил тэон. – Господа, это ведь значительное достижение – обеспечить такое высокое качество связи со стационарной орбиты! Как вы считаете, командир?

Но генерал не ответил. Он, нахмурив брови, читал медленно ползущие по экрану строчки текста. Затем снова взял микрофон внутрикорабельной связи.

– Реэрн, вы еще не ушли? Тогда зайдите сейчас ко мне.

Лампы в небольшом командирском кабинете были, пожалуй, слишком яркими. Их свет буквально резал глаза, но генерал, казалось, не замечал этого неудобства, а может быть, просто уже привык.

– Как вы понимаете, штаб не оставил без внимания наш успех, – говорил он, по привычке слегка покачиваясь в кресле. – Можно сказать, он проявил не совсем свойственную ему щедрость. Поощрения получили я, начальник штаба, тэон – надо полагать, за отлично проведенную морально-воспитательную работу, зампотех – очевидно, в основном, потому, что он – муж двоюродной сестры жены племянника флаг-маршала Таорза, даже этот остолоп начальник связи. Но в этом списке нет ни вас, ни оператора!

– Все логично, – кивнул Реэрн. – На вас лежала ответственность, вы руководили испытанием, а что мы с оператором? Мы просто сидели и смотрели на приборы. С тем же успехом можно было бы читать последний сборник Императорских речей.

– Вот к этому вопросу я бы советовал вам относиться серьезнее, – недовольным тоном заметил Эамлин. – Вы подаете дурной пример всему экипажу. И знаете, кстати, сколько у меня лежит донесений от тэона, что вы отлыниваете от посещения собраний? Много, могу вам сказать, очень много. Тэон, правда, тоже хитрый жук. Он знает, что я не намерен лишаться вас из-за такой ерунды и поэтому посылает все мне. Но все же, имейте это в виду. Впрочем, хватит, перейдем к делу. Итак, Реэрн, вашими усилиями мы все избежали больших неприятностей.

– Но ведь дело еще не закончено, – несколько удивленно сказал Реэрн. – Аппаратуру не мешало бы еще отладить, да и к тому же... Как я понимаю, после испытания она должна быть использована уже по-настоящему.

– Это уже не так важно, – махнул рукой генерал. – Испытание мы провели, о готовности отчитались, что еще надо? С точки зрения штаба, задание выполнено.

– А с вашей?

– С моей, все еще впереди. И это может быть важно не только лично для меня, но и… для жителей Филлины.

– Признаться, еще вчера меня весьма заинтересовал вопрос о назначении нашей спецаппаратуры, – медленно произнес Реэрн, глядя прямо в глаза командиру. – Никак не мог понять, для чего нам нужна такая узконаправленная антенна, генерирующая такой странный сигнал. У меня возникло предположение, что на Филлине у нас появились какие-то агенты. Я угадал?

– В целом, вы не слишком далеко ушли от истины, но дело несколько сложнее. Коротко говоря, наша установка генерирует сигналы на частоте филлинских телепередач. Ничего сложного в них нет – передача звука и изображения по одному частотному каналу, модуляция, превращение сигнала в изображение с помощью лучевой пушки и экрана с чувствительным слоем – в общем, что-то вроде этого. Если что-то напутал, не обижайтесь. Здесь я не специалист, да это и не так важно. Вот. Сигналы эти быстро декодировали и при желании теперь мы можем сами делать такие передачи.

– Понятно. И какую картинку мы должны демонстрировать? И кому? – подал реплику Реэрн.

– Да, это и есть ключевой вопрос. Наши разведчики, кроме всего прочего, выяснили, где находятся резиденции правителей двух крупнейших государств Филлины – Горданы на Западном континенте и Чинерты на Восточном. Уже после посадки Пээла на планету, но до начала его… военных демонстраций мы подгадаем день, который для филитов будет выходным. Надо полагать, правители будут находиться в своих резиденциях. Вечером по местному времени мы выйдем в эфир. Рядом с резиденциями агенты установят усилители. Наш сигнал забьет тамошние передачи. И мы начнем специально для глав государств транслировать обращение Председателя Совета Пятнадцати Оонка. Все уже готово и переведено на местные языки. Сначала передача пойдет для Чинерты – она в более раннем часовом поясе, потом для Горданы.

– И что же хочет сказать им Оонк? – спросил Реэрн.

– Им предложат на выбор: или добровольное подчинение нам и власть над половиной планеты или война.

– Заманчиво... на первый взгляд. Но зачем это нужно нам?

– У нас просто не хватит сил на все сразу. Планета велика, а нас все-таки слишком мало. И для оккупации нужна армия, а не наша полностью автоматизированная боевая техника. Но Филлина втрое дальше, чем Кронтэа, нам просто не собрать здесь все нужные силы, их невозможно будет снабжать. Поэтому настоящее завоевание, как я понимаю, будет постепенным и займет не один год. Наша задача сейчас – разрушить экономику Филлины, разбить войска филитов, нарушить управление и связь. Но даже для этого нам нужна концентрация сил. И мы попробуем купить правителей. Условия для них будут довольно выгодными: всего-навсего признать верховную власть Императора, снабжать нас сырьем и продовольствием, допустить в правительство наших наблюдателей, и за это – власть, могущество, наша поддержка, почти полная свобода действий на той территории, которую мы им отдаем. Кто-то может и откликнуться.

– А если оба государства сразу или никто?

– Если оба сразу, тогда просто. В обращении будет сказано, что предпочтение получит тот, кто первым даст положительный ответ. Так оно и будет. Вот если никто... Тут сложнее. С рабочей силой – а нам ее понадобится немало уже на первых порах – как-то выкрутимся за счет пленных, собственно, для этого наша техника приспособлена. Но нам будут нужны еще материалы и поставки продовольствия. Вот это уже проблема. Ресурсы Тэкэрэо мы вычерпали, а перебрасывать грузы с других колоний будет тяжело и затратно. Поэтому все может сильно усложниться и затянуться. Впрочем, по правде говоря, такой вариант наших военачальников устраивает больше всего.

– Но если это вызовет такие трудности, тогда почему?

– А, Реэрн, война – это же такая интересная игра, особенно когда ты заведомо сильнее противника! Такое удовольствие хочется затянуть подольше.

Эамлин подозревал, что это объяснение было не совсем полным, а может, и не совсем верным, но Реэрн отреагировал на него именно так, как он рассчитывал, высказавшись коротко и емко. Если бы тэон услышал его, у него точно появился бы новый повод для доноса.

Генерал кивнул в ответ.

– Императорский Указ не оставляет нам выбора. Мы не можем ни предотвратить войну на Филлине, ни даже не участвовать в ней. Но в нашей власти – попытаться сократить количество зла. Не знаю, что ждет тех филитов, что предпочтут без борьбы покориться нам, – боюсь, ничего хорошего. Но, по крайней мере, они пока останутся живы. Вы согласны со мной?

– Я с вами, – убежденно сказал Реэрн. – Сделаю все, что от меня зависит. Вероятно, мне бы даже стоило отправиться на Филлину перед… сеансом связи. Посмотреть, что там будут за усилители, и убедиться, что они сработают, как подобает. Это возможно?

Эамлин чуть улыбнулся краем рта.

– Скажем так, я буду работать над этим.

Продолжение - уже сегодня вечером. Не пропустите!

Боорк и сам не ожидал, что вопрос решится так быстро. Уже на следующие стандартные сутки после того, как «Победоносный» вышел на высокую околофиллинскую орбиту, штаб дал согласие на проведение рекогносцировки на планете. И более того, рекомендовал сделать это максимально оперативно.

На корабле имелся небольшой аэрокосмический челнок. Обычно его использовали для полетов в атмосфере в качестве рассыльного катера, но он вполне подходил и для высадки на планету.

Пилотом, конечно, был Боорк. Его тянуло на Филлину словно мощным магнитом. Места в пассажирском отсеке заняли командир Пээл, Мивлио, вальяжный суперофицер из штаба, а также унтер-офицер и двое солдат для охраны. Все трое были хорошо знакомы Боорку. Он неоднократно пересекался с ними, когда выполнял обязанности операционного дежурного на Тэкэрэо.

В Северном полушарии планеты приближалось к концу лето, и в точке три только начинался длинный северный день. Боорк заходил на нее со стороны полюса, осторожно входя в атмосферу. На инструктаже ему сообщили, что у филитов нет станций космического слежения, но радары, перекрывающие низшие слои атмосферы, имелись. Кроме того, по своему прежнему занятию он привык к тому, что мер безопасности никогда не бывает слишком много.

– Снижайтесь и сделайте круг! – приказал ему командир. – Хочу разглядеть подходы.

Как сообщили приборы, радиолокаторы у здешних филитов наличествовали, но зона их покрытия находилась немного западнее. Поэтому Боорк спокойно опустился до десяти, а затем и до двух километров и пустил челнок по большому кругу.

Под ними простиралось обширное зеленое лесное море с темными зеркалами озер и редкой щетиной болот. К северу начиналась гряда старых разрушенных гор с низкими плоскими вершинами. Та, которую выбрали под точку три, была среди них самой южной, самой низкой и самой крупной. Ее поверхность едва заметно понижалась к центру, где разилось небольшое заболоченное озерцо, окруженное чахлым лесом.

– Как видите, место уединенное и хорошо защищенное, – произнес штабной с таким видом, словно это была его личная заслуга.

Боорк мысленно согласился с ним. Плато выглядело совершенно неприступным. Лишь с восточной стороны к нему примыкала скалистая возвышенность, отделенная от основного массива узкой трещиной. По ее дну бурлила стремительная горная речка. Через пропасть не было переброшено ни одного моста. И вообще, сверху Боорк не замечал нигде ни дорог, ни человеческого жилья.

– Вы видите подходящее место для посадки? – обратился к нему командир.

– Да, вижу.

Он посадил челнок на обширной ровной площадке к юго-востоку от озера и леска. Ее каменистую поверхность покрывали еле заметные трещинки. Из них пробивалась вверх неяркая, словно присыпанная пылью, зелень. Кое-где среди нее виднелись крошечные белые цветочки.

– Как грунт? Выдержит?

Не без робости Боорк вступил на поверхность Филлины. Камни под ногами ощущались как твердые и ровные. Они не скользили и не пытались поймать в ловушку его ноги.

Налетевший порыв ветра заставил его поёжиться. После стерильной атмосферы корабля и его ровной температуры точка три на Филлине воспринималась ужасно холодной и неуютной, а от леса несло неприятными болотными запахами гниющей органики.

Однако штабной, казалось, не замечал этих неудобств.

– Не правда ли, прекрасное место для базы?! – с энтузиазмом воскликнул он. – Здесь может спокойно сесть целая дюжина кораблей!

Он даже притопнул по камню для уверенности.

– Не сомневаюсь, – Пээл плотнее запахнул китель. – Но с точки зрения моей миссии, у этого места есть определенные недостатки.

– Какие же?

– Здесь уж чересчур пустынно. Мы можем сесть и ждать год, пока нас кто-нибудь случайно не обнаружит.

– Вы можете поднять шум при посадке, чтобы вас точно засекли.

– Но это будет не чистый эксперимент, не правда ли? К тому же, мне не нравится здешний пейзаж. Это совершенно танконедоступная местность. Для базы это хорошо, а для меня, наоборот плохо.

– Я доложу о ваших возражениях, – сухо сообщил штабной суперофицер. – А что скажет ваш пилот?

Боорк покосился на командира. Было заметно, что ему здесь вообще все не нравилось. Пожалуй, и ему не мешает выдать хоть какие-то возражения.

– Для посадки место вполне пригодное, – не стал отрицать он очевидного. – Но…

– Но что?!

Правильный ответ пришел в голову моментально.

– Проблема в том, что это единственное походящее место на Звезды знают, сколько километров вокруг. Нет запасной точки, на которую можно было бы уйти в случае нештатной ситуации.

– Понимаю вас, – суперофицер, наконец, тоже зябко передернул плечами. – Я доложу обо всем начальству. Думаю, нет смысла продолжать дальнейший осмотр?

– Никакого! – подтвердил Пээл, первым забираясь в теплый уютный челнок.

Переговоры со штабом не заняли много времени. Они получили новое указание проверить точки один и два, а уже затем искать какие-либо иные варианты.

Точка один находилась далеко к юго-западу. Поэтому Боорк, не мудрствуя лукаво, направил машину на цель по баллистической траектории, пикируя сверху на нее, словно крылатый хищник на добычу. Здесь у филитов хватало и аэродромов, и радиолокационных станций, так что просматриваемую зону следовало проскочить как можно быстрее, перейдя на сверхмалую высоту.

Под ними простиралась обширная возвышенность, покрытая сухой травой и низким кустарником. Боорк сделал большой круг, но не обнаружил признаков жизни. В некоторых местах можно было увидеть небольшие сарайчики. Около одного из них паслось, не поднимая голов, до пары дюжин пятнистых животных, возле которых сидел филит в темной одежде. Только к востоку, где местность ощутимо понижалась, начинались перелески, аккуратные прямоугольники полей, зеленые пятна садов и россыпи деревенских домиков.

– Даже странно. Вокруг – густонаселенный край, а здесь никто не живет, – заметил Пээл.

– Потому что нет воды, – пояснил Мивлио. – Не видно ни одного источника. Дожди идут, но все, очевидно, сразу просачивается вглубь.

– И штаб думает поставить в этом месте Центральную базу?!

– А что здесь такого? – пожал плечами суперофицер. – Это для филитов – проблема, а нам ничего не мешает пробурить скважины нужной глубины до водных горизонтов! Либо протянуть водовод из озера или любой из рек. Нужны только хорошие насосы, но о них штаб позаботился.

– Опять решение для базы, но не для меня, – хмыкнул Пээл. – Боорк, садитесь где-нибудь поближе к краю.

Приземляться можно было в любом месте, но Боорк, верный своей привычке не торчать на виду, выбрал самый укромный уголок на юго-западной оконечности плато. Тут когда-то кто-то жил, от него остались развалины каменных строений, густо заросшие кустарником, и что-то вроде сторожевой башни. Она сохранилась лучше всего, и они поднялись по каменным ступеням на смотровую площадку, окруженную высоким зубчатым парапетом.

– Красота! – Пээл, подойдя к самому краю, оперся на желтоватый ноздреватый камень. – Какой простор!

Боорк машинально кивнул, соглашаясь с командиром. Пейзаж и в самом деле был поразительный. Быстро двигаясь на запад, они почти догнали утреннюю зарю. Внизу раскинулась холмистая равнина, освещенная восходящим солнцем. Прямо под ними в озеро вливалась река, а на другом берегу далеко в стороны раздавался город самой фантастической наружности. Боорк бывал на Кронтэе и видел там восстановленные реконструкторами местечки, но филлинская архитектура была совсем другой. С замиранием сердца он обозревал с высоты в сотню метров плотно прижавшиеся друг к другу дома из тесаного камня, казавшиеся нежно-розовыми под солнечными лучами, и темно-красные высокие крыши. Правая от него часть города была застроена прямоугольными зданиями, похожими на имперские, но они почему-то не казались ни одинаковыми, ни скучными.

Жалея об отсутствии бинокля или фотоаппарата, он был весь поглощен созерцанием. Поэтому до него не сразу дошли бесстрастно равнодушные слова Мивлио.

– Слишком обширная застройка. Замучаешься нейтрализовывать.

– Тесная – пренебрежительно махнул рукой штабник. – Достаточно вывалить на нее боекомплект пары девяток, все остальное рассыплется и сгорит само собой.

Они что, обсуждают, как разрушить эту красоту? У Боорка внезапно пошел по спине неприятный холодок. Уничтожить город, убить населяющих его филитов… людей?

«Что вы творите?!» – едва не воскликнул он вслух. Но его опередил унтер-офицер, предостерегающе подняв руку.

– Ваши высокоблагородия! У нас, кажись, гости!

Теперь уже и Боорк услышал далекий шум двигателя. Укрывшись за парапетом, он осторожно выглянул наружу в амбразуру и увидел медленно едущий прямо по высокой траве открытый автомобиль, похожий на малый четырехместный вездеход, широко распространенный в имперских колониях. Его задние сиденья, кажется, были пусты, а впереди, вроде бы, сидели двое.

Он не ошибся. Машина остановилась, не доезжая развалин, и с водительского места выскочила, широко распахнув дверцу, филитка в коротком открытом платье.

Солдат, устроившийся у соседней амбразуры, громко сглотнул. Да и сам Боорк ощутил восхищение, смешанное с вожделением. Отсюда им было не разглядеть лица, но развевающиеся длинные волосы, стройная фигурка, открытые сильно выше колен ноги создавали очень сильное впечатление.

Крикнув что-то радостно-веселое, девушка бросилась бежать… прямо к их башне. За ней из автомобиля выбрался мужчина. Почему-то он не показался Боорку влюбленным юношей. Издалека он не мог рассмотреть его, как следует, но создавалось впечатление, что это человек средних лет, жилистый и крепкий, будто бы сплетенный из стальной проволоки.

– Они не должны нас увидеть! – бросил Мивлио.

Солдат вскинул игломет, но Боорк схватил его за руку.

– Не стрелять!

Его просто передергивало от одной мысли, что он вот-вот станет свидетелем – и соучастником – хладнокровного жестокого убийства.

– Не стрелять! – повторил Пээл. – Не следует оставлять здесь следов, а тем более, трупов.

– Но…

– Мы успеем. Уходим!

Боорк снова глянул в амбразуру. Мужчина и женщина стояли, обнявшись, в высокой траве, доходящей им до коленей. Он бросился за остальными к лестнице, а когда глянул в ту сторону еще раз, то не увидел их вообще. Они словно растворились, спрятались, бесследно исчезли на обширном и совершенно открытом пространстве.

– Точка один мне не подходит, – сердито заявил Пээл, когда они все погрузились в челнок. – Едва мы сядем, на следующее утро сюда сбежится половина того города!

Штабник даже не спорил. А Боорк рванул катер в небо вертикально вверх, беря курс на юго-восток, на точку два.

Здесь уже давно наступило утро. Над морем плыли облака. Берег казался словно в легкой желтой дымке.

Они даже не пытались сесть. Точка два оказалась населенной. Боорк насчитал на ней не менее дюжины деревень, на морской глади виднелись рыбачьи лодки, по дорогам двигались автомобили и грузовики.

– При размещении базы тут придется все чистить и чистить от этого мусора... – озабоченно заметил штабной суперофицер.

Боорк не выдержал, обернулся, увидев его гладкое и безмятежное, не отягощенное лишними эмоциями лицо. Ему хотелось ударить прямо в него, чтобы брызнула кровь, чтобы этот чистенький, не марающий лично своих рук убийца навернулся со своего удобного кресла. «Там же живут люди! – рвалось из него. – Пусть не такие, как мы, но все же люди!»

Он так и не решился подать голос. Он превратился в машину, придаток к управляющему блоку, просто выполняющий приказы. Повинуясь, он пустил челнок вдоль моря, где вскоре им открылся большой аэродром. Впервые они видели подобный объект не приборами, а собственными глазами. На широком поле можно было различить дюжины две самолетов, а среди них – несколько крупных, наверное, раз в шесть больше их посадочного челнока.

– Это уже серьезно, – Пээл выглядел озабоченным. – Само собой, для нас это не противник, но их может оказаться у филитов слишком много. А моя задача, если я правильно понимаю, заключается в том, чтобы атаковать, а не отбиваться.

– Совершенно верно, – сквозь зубы признал представитель штаба. – Но здесь все побережье такое. Лучшей точки для посадки вы не найдете.

– А зачем привязываться к побережью? – подал голос Мивлио. – Что у нас находится дальше к югу?

– Пустыня, – ровным механическим голосом автомата ответил Боорк, так как этот вопрос был обращен к нему.

– Так почему бы нам не сесть в пустыне? На ее северной или даже южной кромке? Там, по крайней мере, нам никто не будет мешать.

– Мы окажемся слишком далеко от наших целей, – заметил Пээл.

– А точка три – ближе?! В пустыне, по крайней мере, открытая местность, а не лес. К тому же, никто не подкрадется незаметно. Посадим танки на гравиплатформы, и вперед малой скоростью! А там расчистим место под передовой пункт техобслуживания.

– Хм, в этом что-то есть. Правда, надо будет найти такое место, где нашу посадку смог бы кто-то увидеть. А что скажет штаб?

– Я доложу.

– Докладывайте. А вы, Боорк, рулите к югу. Поглядим, насколько пуста та пустыня…

Пока велись переговоры со штабом, они успели пролететь более двух тысяч километров большими зигзагами, склоняясь все дальше к юго-западу, и даже нашли подходящее место, которое устроило и командира, и Мивлио.

Посреди ржаво-серо-тусклой пустыни внезапно проступило яркое пятно. Из-под отвесной скалы вытекал небольшой водоем, окаймленный пышной зеленью. Среди деревьев, посаженных аккуратными рядами, и полосок огородов виднелись небольшие каменные домики. Над самым высоким из них, увенчанным острой башенкой, Пээл разглядел в бинокль торчащий в небо штырь антенны.

Но основным аргументом стало наличие поблизости лагеря какой-то экспедиции – несколько палаток, автомобиль с тентованным кузовом, некий пыхтящий агрегат, от которого тянулся легкий дымок.

– Оптимально, – произнес командир. – Эти, что в палатках, разнесут весть о нашей посадке, а пустыня защитит нас на первых порах. В то же время, до воды, наверное, можно будет добуриться, и до наших целей не так далеко. Сколько там до моря?

– Тысяча триста километров на запад, восемьсот пятьдесят на север, – нерассуждающий автомат, завладевший Боорком, дал четкий ответ.

Внезапно его пронзила странная и страшная мысль. Что, если он прямо вот сейчас направит машину вертикально в землю? Станет ли мир чище, если из него исчезнут несколько убийц с космофлотовскими нашивками?!

Но он опять опустил руки. Его жертва ничего не изменит и ничего не решит. Он не сможет не только отменить, но даже отложить вторжение.

– Боорк, видите там подходящее место? – окликнул его Пээл. – Идите на посадку, не маячьте тут в чистом небе!

Он снова повиновался. Челнок опустился на голую каменистую землю в широкой котловине в двух километрах от лагеря экспедиции и в семи-восьми от оазиса. Пологие склоны защищали это место от чужих взглядов.

– Оптимально! – несмотря на жуткую жару, от которой, казалось, должны были оплавиться даже камни, командир был доволен. – Будем садиться здесь! Ставьте ваши маячки!

– Так точно!

С помощью солдат Боорк расставил на склонах, окружающих котловину, три портативных станции наведения. Их крепили прямо между камнями, маскируя и присыпая пылью. В одном месте он обронил винтик от станины, но даже не нагнулся за ним. Тот потерялся где-то в мелкой осыпи.

– Отлично! – убедившись, что маячки работают, Пээл радостно потер руки. – Возвращаемся на корабль. Передайте в штаб – мы готовы!Продолжение - уже завтра утром. Не пропустите!

Столько усилий из-за двух юнцов, пусть и очень шустрых?! – разъездной администратор Вин Скар Тод неодобрительно повел ушами. – Твое время – слишком ценный ресурс, чтобы растрачивать его на такие пустяки.

– В последнее время не происходит ничего интересного, а я так люблю всякие загадки! – по-кротнски, одними губами, улыбнулась Ние. – К тому же, ты сам мне их передал!

– Было дело… Перевозчики – это все-таки твой участок. Но неужели они настолько тебя заинтересовали?

– Представь себе, настолько. Я сама с ними побеседовала. Они не просто странные! Даже их странности оказались необычными!

Вин Скар Тод ничего не произнес вслух, но просигнализировал ушами, что внимательно слушает.

– У них даже мозги не той системы!.. Э-э-э… Я имею в виду, что они мыслят совершенно не так, как мы.

– Это плохо?

– Это замечательно! Остается только горько сожалеть о том, что никто из нас раньше не заинтересовался их приемным отцом Тор Вел Танном.

– Та версия, что они тебе изложили, подтвердилась?

– В целом, да. Все указывает на нападение Синдиката. То ли переоценил свои силы, то ли его не успели защитить. Сейчас трудно сказать. Прошло больше года, все следы давно остыли. Да и времени у меня было не так уж много, чтобы во всем хорошенечко покопаться. Общее впечатление достоверное, однако парочка вещей меня насторожила.

Вин Скар Тод снова навострил уши, демонстрируя предельное внимание.

– Может, я слишком подозрительная, но у меня возникло легкое впечатление, что некоторые следы не просто испарились от времени, а кто-то их намеренно затер.

– Кто?

– В этом-то и заключается главный вопрос. Те двое и не скрывали, что целый год их кто-то держал под крылышком. Но вот чья это была операция? Мне не удалось это выяснить у них, а я, поверь, умею спрашивать. Значит, они не знали сами. Тогда кто?

– А могло бы это быть… наше собственное начальство. Мы ведь для них – только мелкие исполнители. А почерк в чем-то похожий.

– Нет, Вин, – Ние отрицательно повела ухом. – Насколько мне известно, а как ты понимаешь, известно мне многое, наши кээнские патроны никогда не проявляли интереса к 92-й провинции.

– Допустим. Но на планете есть и другие силы.

– Правильно. Вот мне и стало любопытно, кто бы это мог быть?

– А если тебе стало любопытно, то ты не остановишься, пока не докопаешься до истины, – изобразил усмешку и подкрепил ее взмахом ушами Вин Скар Тод.

– Верно, – Ние улыбнулась в ответ. – И я очень, очень аккуратно забросила пару ниточек. Ни одна из них даже не шелохнулась.

– Может, прошло слишком мало времени?

– Поверь, такие вещи проявляются сразу… или не проявляются вообще.

– Что ты намерена теперь делать? Копать дальше?

– Ни в коем случае. Я больше не стану рисковать. Иначе есть опасность привлечь нежелательное внимание наших патронов.

– Хочешь приберечь таких красивых мальчиков для себя?

– Конечно! Я ведь такая собственница! А еще больше я не хочу отдавать их кому-либо другому. Но мы немного отвлеклись. Во всей этой запутанной истории я пока не нашла концов ни Семьи, ни Службы Безопасности, ни планетной администрации. Но зато всплыло одно интересное имечко – Учитель Раухс!

Уши Вин Скар Тода несколько раз дернулись, выдавая сложную гамму эмоций.

– Так и знал, что без них не обошлось! Ты же слышала, что Учитель Ренкхиенг вернулся и опять собирает молодых?

– Даже видела. Более того, я встретила у него Полосатого Крысоеда!

Вин Скар Тод непроизвольно встопорщил уши, но тут же, спохватившись, прижал их к голове.

– Ты об этом докладывала?!

– Само собой. Но ты же знаешь патронов – они обычно предпочитают наблюдать, но не вмешиваться. Особенно, когда затевается нечто серьезное. Впрочем, пока там командует Ренкхиенг, надеюсь, что ничего непоправимого не случится.

– Ой ли? – Вин Скар Тод отсигналил сомнение. – Ты-то в те времена была еще мелкой шмакодявкой, а я вот понавидал эту братию во всех видах!

– Именно потому, что я была мелкой шмакодявкой, на меня не обращали внимания и говорили, ничего не скрывая и не следя за словами. Поэтому я знаю, что к ним надо подходить очень, очень по-разному. Помнишь Учителя Дуата?

– Еще бы! – Вин Скар Тод прикрыл глаза и опустил уши в знак траура. – Он был единственным, кто нам не лгал. Недоговаривал, умалчивал, но не лгал! И помогал до самого конца. У меня перед ним остался неоплаченный Долг Жизни!

– Не только у тебя! – Ние аккуратно накрыла его руку своей. – А ведь он дружил с Раухсом.

– Не знаю! – Вин Скар Тод дернул правым ухом. – Я плохо его помню, но мне казалось, что он просто изучает нас. Как жучков или лягушек.

– Но даже к объекту исследования можно привязаться, верно? И насколько я могу вспомнить, он не участвовал ни в чьих схемах. Как и Учитель Дуат, кстати. Поэтому я вдруг и подумала: а что, если те двое действительно не имеют отношения к нашим раскладам? Им либо просто бескорыстно помогли попасть в Перевозчики… потому что куда их, таких странных, еще девать? Или… появилась некая новая сила. Самостоятельная. И пока не враждебная.

– Это риск, – нахмурился Вин Скар Тод.

– Но это и шанс… хоть что-то изменить! К тому же, я не вижу никакого риска. Пусть они побудут у мастера Сима, а мы просто понаблюдаем за ними издалека.

– Просто, да не просто. Ты слышала об истории с картинами?

– М-м-м… Да. Восхитительная наглость!

– Она получила продолжение. Этими двоими заинтересовалось Управление по воспитанию. И мне пока не известно, с какой целью.

– Хм, думаю, тогда их стоит припрятать… до выяснения. И как мне кажется, я знаю одно неплохое местечко…

– Стой! Ты все не так делаешь!

– Стою, – согласился Илья. – А что я делаю не так?

Мастер Сим передернул ушами, что должно было означать глубокий усталый вздох.

– Ты движешься как боец и выглядишь как боец. Лоокхи не все слепые и совсем не дураки. А с тех пор, как им немного подпалили хвост, они стали еще и очень нервными. Первый же охранник, который обратит на тебя внимание, будет сразу стрелять на поражение!

Илья смущенно опустил уши, признавая свою ошибку. Но в глубине души был собой доволен. Нельзя во всем показывать совершенство, людей это раздражает. Кроме того, он все-таки числился здесь новичком, поэтому и должен был совершать типичные для новичков ошибки.

Вообще, курс боевой подготовки, который они с Братцем Хо уже почти три недели или, по-местному, полторы декады проходили в Службе Срочных Специальных Ремонтов, ему в целом нравился. Здесь он реально получал новые знания и навыки.

Его будущие коллеги (а в том, что они станут его коллегами, он почти не сомневался) занимались разрешением конфликтных ситуаций. К таковым относились как злостные задержки с оплатой услуг Братства Перевозчиков, так и попытки грубого наезда, включая отжим транспортных средств и грузов. Для каждого типового случая использовался свой набор ответных мер, весьма действенных и эффективных. Перевозчиков, как понял Илья, старались не задевать даже кээн, а в планетной администрации сидели надежно прикормленные покровители. С Синдикатом бывали стычки, но обычно поддерживалось что-то типа вооруженного нейтралитета.

Особенность Службы заключалась в том, что действовать ей приходилось не только на «свободных» территориях, но и на Ферме. А там кронтам следовало быть исключительно осторожными, вежливыми и деликатными. Действовать максимально скрытно, тихо и быстро, ни в коем случае не привлекая внимания кээн. Поэтому их и учили массе увлекательных вещей, а пуще всего – как можно затеряться в массе покорного и бессловесного комбикорма.

– Попробуй пройдись еще раз! – тем временем приказал мастер. – Лин, у тебя великолепно все получается, я могу поставить тебя в пример почти любому из моих парней, но с этой скрытностью надо что-то делать. Иногда у меня возникает впечатление, что ты просто придуриваешься! Честное слово, если ты опять начнешь выделываться, я оставлю тебя без ужина!

Серьезная угроза, если вдуматься! Илье как-то расхотелось валять дурака. Значит, пора настраиваться на то, чтобы стать максимально незаметным. Как в том анекдоте: «Я маленькая киса, пришла я к вам пописать»… Ваш выход, маэстро!

На этот раз мастер остался более-менее довольным. Проворчав что-то типа: «Вот можешь, если хочешь», он отправил Илью вслед за остальной группой, на… гм… ужин. Правда, чтобы заслужить его, требовалось преодолеть нехилую полосу препятствий, на которой ему, весьма крупному типу, по местным меркам, приходилось весьма нелегко. Илья даже немного завидовал Братцу Хо. Мелкий узкоглазый вьетнамский ниндзюк не только не имел никаких проблем с боевой скрытостью, но и виртуозно маневрировал, избегая ловушек.

Однако на этот раз Илья прошел все препятствия с первого раза и радостно заскочил в кантину, где прочий народ уже вовсю двигал челюстями. Подхватив последнюю порцию с раздачи, он завертел головой, пытаясь найти свободное место, но тут же остановился.

Братец Хо приветливо махал ему, а компанию едругу составляли… Жабыч и приветливо улыбающаяся госпожа Ние.

– Садись уже! – подкравшийся почти незаметно мастер Сим хлопнул его по плечу. – Насыщайся. Не торопись!

Илью и уговаривать не надо было. Присев на свободное место рядом с Братцем Хо, он начал в ускоренном темпе уничтожать свою порцию. После целого дня физических нагрузок молодой здоровый организм требовал топлива… или попросту, жрать хотел. На ужин же отводился четко отмеренный отрезок времени. Кто в него не укладывался, должен был бежать, дожевывая на ходу, или оставлять недоеденную порцию на столе.

Когда протренькал сигнал, Илья было подскочил, но сильная рука мастера Сима притянула его обратно за стол. Так что, остаток порции можно было прикончить спокойно, не спеша и не давясь.

Женщины из обслуги собрали пустые тарелки и удалились. Только тогда мастер коротко прокашлялся.

– Что, парни, по нраву вам пришлась здешняя наука? Будете дальше продолжать или вернетесь баранку крутить?

– Продолжать, – твердо сказал Илья, прижав свои кронтские уши к голове, чтобы не выдать охвативших его эмоций.

С одной стороны, это был прекрасный результат! Их план отводил на предварительный этап от полугода до года, а они здорово опередили график. Правда, с другой, новое появление малышки Ние означало, что их подвесили на десктоп, а дальше будут методично и не торопясь разрабатывать.

Впрочем, они заранее допускали, что так, скорее всего, и произойдет. Илья верил, что их легенда не треснет, а риск погореть на связи, остающейся главной проблемой разведчиков на Земле, им не грозит.

– А ты что скажешь, Хон? – тем временем обратился мастер Сим к вьетнамцу.

– А я – как брат, – чуть повел ухом Братец Хо. – Куда один, туда и второй.

– Ну, разлучать вас никто не собирается. Задатки у вас хорошие, поэтому хочу предложить вам небольшую стажировку в одном интересном местечке. На пару месяцев. Согласны?

– Согласны, – ответил за них обоих Илья.

Все равно, решение, очевидно, было уже принято, так что вопрос задавался только для формальности.

– Эй, а как же я?! Меня забыли! – вдруг шумно напомнил о себе Жабыч. – Куда же они без меня? Пропадут же, по дороге потеряются, колеса проколют, птенцы желторотые, неразумные!

– Тебя забудешь! – усмехнулся мастер Сим. – Да кто их будет забирать от такой заботливой наседки? Вместе поедете.

– Захватите тогда и меня с собой, – вдруг попросила Ние. – Мне по дороге в одно место заехать надо, пару хорошеньких шмоточек прикупить.

– Сочтем за честь, милостивая госпожа!

Галантный Жабыч… Это было воистину удивительное зрелище!

– Вот и прекрасно! – подвел итог мастер Сим. – Тогда не тратьте зря время, завтра с утра и отправляйтесь.

Конечно, прямо с самого утра они не уехали. Лисуу нуждалась в небольшим техосмотре, в ходе которого обнаружилось несколько мелких проблем, которые надо было устранить. Затем пришлось еще немножко подождать, пока их соберут в дорогу и как следует проводят… В общем, в путь они отправились почти в полдень. Жабыч посадил за руль Братца Хо и отправил Илью в кормовую нишу «набираться сил». Сам же он устроился вместе с Ние в кабине.

Наставник по-прежнему относился к прекрасной даме с повышенной предупредительностью, но от Ильи не укрылось, что они общаются друг с другом как старые… очень старые знакомые. В связи с этим у него возникли очень интересные вопросы как о прошлом, так и о настоящем Ние.

На вид ей было лет двадцать-двадцать пять. То есть, во время восстания она была, в лучшем случае, подростком. Что она тогда делала, как прожила последующее десятилетие, какое место в обществе сейчас занимает? Судя по тем наблюдениям, что сделал Илья во время давнишнего допроса, она не входила в иерархию Братства… хотя бы потому, что оно было именно братством, без всяких сестринств. Однако мастер Сим относился к ней уважительно – как минимум, к равной.

Ответ, по крайней мере, на один из этих вопросов он получил через несколько часов, когда они заехали за грузом в огромный промышленно-складской комплекс, выросший вокруг космопорта. Как заявил Жабыч, машина создана для того, чтобы трудиться, а если долго гонять ее порожняком, она и обидеться может. Да и Братству от холостых пробегов сплошной убыток!

Заботы по приемке груза неожиданно взяла на себя Ние. Вот тогда Илья, наконец, узнал, кто она такая, как говорится, в миру, – разъездной администратор госпожа Ние Дар Ге. Правда, ему так и не удалось выяснить, к какому имперскому ведомству она относится, но версия у него появилась. В самом начале своей кронтэйской эпопеи они уже встречались с одним таким разъездным администратором, а служил он в Управлении Императорского Двора. Поэтому можно было предположить, что и Ние может работать на ту же самую контору.

Это было в целом, неплохо. Во всяком случае, американские коллеги называли Императорский Дом партнерами в отличие от контрагентов из Военного Космофлота. И это открывало возможности для очень интересных комбинаций.

Кстати, любопытно, в какое именно место их везут… точнее, они сами едут? И в чем они там будут стажироваться? Ответы на эти вопросы он должен был получить весьма скоро и самым естественным путем, так что пока следовало набраться терпения и ждать – например, погрузки.

С приемкой груза они провозились до самого вечера. Солнце закатилось, так что выезжали они в полной тропической темноте, которую лишь слегка рассеивали редкие фонари над дорогой. Жабыч, находившийся на ногах с раннего утра, шумно зевнул, оставил Илье карту с маршрутом и полез в нишу, где кое-как уместился вместе с компактным Братцем Хо.

А на соседнее сиденье к Илье подсела Ние. Раскрыв сумочку, которая по размерам занимала промежуточное положение между дамской и дорожной, она достала оттуда небольшой ноут или планшет и подсоединила к нему некий девайс, в котором угадывался спутниковый модем. Включила, устроила комп у себя на коленях и погрузилась в работу с местной инфорсетью, действуя настолько привычно и профессионально, что у Ильи глаза вылезли на лоб, а уши развернулись во всю ширь, развеваясь как транспаранты.

Имперцы намеренно поддерживали общество кронтов в состоянии глубокой архаики, в этом он уже неоднократно мог убедиться. Наличие среди зеленокожих компьютерного специалиста высокого уровня само по себе было важным фактом и вносило значительные коррективы в его картину здешнего мира. А то, что Ние, ничего не опасаясь, занималась своим делом в его присутствии, означало, что она ему доверяет. Это было приятно и, без сомнения, очень важно.Продолжение - уже сегодня вечером. Не пропустите!

– Интересно?

Ние, наконец, заметила те любопытные взгляды, которые Илья бросал на нее. Или посчитала нужным обратить на них внимание. Иногда казалось, что она и ухом никогда не поведет просто так, а всегда с каким-то смыслом.

– Еще бы! – энергично кивнул Илья. Ночная дорога была пустынной, и он мог спокойно вести машину, поддерживая разговор. – Никогда не видел, чтобы с этой штукой так ловко управлялись!

– Я стараюсь, – чуть повела ухом Ние, что должно было означать слегка смущенную улыбку. – А ты вообще где видел, как работают на компьютере? Уже в Братстве или раньше?

– Раньше.

– Где.

– В доме нашего отца Тор Вел Танна. Там нас немного учили и этому.

– А чему вас вообще учили? На что была похожа ваша жизнь?

Илья был готов и к такому допросу, замаскированному под доверительный ночной разговор. На Земле ему в голову буквально вложили воспоминания одного из воспитанников старого негодяя, так что теперь не составляло особого труда изложить их с любой степенью детализации.

– Вы с твоим братом попали к нему давно?

– Да. Я даже не знаю, когда.

– То есть, своих настоящих родителей ты не помнишь?

– Нет, – Илья покачал головой и помотал ушами. – А ты… то есть вы?

– Давай без формальностей, – Ние как-то обреченно махнула рукой. – Тем более, что ты, насколько я понимаю, не страдаешь излишним чинопочитанием. Я… тоже не помню. Совсем. Хотя когда меня забрали, мне уже исполнилось шесть лет.

– Вас… тебя тоже воспитывал приемный отец?

Илья употребил широко распространенный кронтский термин. На самом деле, он был потрясен. На его глазах блестящий панцирь полного самоконтроля, наглухо закрывавший внутренний мир этой безупречной во всех отношениях молодой женщины, чуть треснул, и из него выглянуло… что-то человеческое.

– Нет… – тихо произнесла Ние, невидящими глазами смотря в темное лобовое стекло. – Я была в одном заведении… его называли Школой принцесс. Они покупали в семьях красивых и умных девочек, а потом делали из них наложниц… очень дорогих и ценных…

– Это там тебя научили обращаться с компьютерной техникой?

– Там… Ведь мы должны были очень много знать и уметь… В том числе, как вести хозяйственные и денежные дела, заниматься документооборотом… Поэтому воспитанниц так высоко ценили.

– Как же ты попала... куда попала? – рискнул задать новый вопрос Илья.

– У нас было правило – младшие прислуживают старшим. Двух девушек отправили… с одним поручением, а меня они захватили с собой. Уже началось восстание, вокруг царил хаос, нас схватили черные работорговцы. Тех двоих увели сразу, я никогда их больше не видела… Меня заперли… а потом освободили… наши. Так я попала в отряд…

Ние вдруг передернуло, ее уши встали торчком, а затем прижались к голове.

"У нее связаны с этими событиями какие-то страшные воспоминания!" – сообразил Илья.

Дорога впереди была совершенно прямой, и он, придерживая руль одной рукой, второй приобнял Ние, шепча ей какие-то успокаивающие глупости. Кажется, это помогло.

– Спасибо. Я уже в порядке, – сказала девушка, чуть потершись щекой об его руку.

А может, это ему только показалось.

Высвободившись, она продолжила:

– В общем, тогда еще с нами были кээн, они называли себя Учителями. И они действительно стали меня учить… А ты… ты тоже их ученик?

Значит, это все-таки был только допрос?!

Нет, Илья больше не был в этом уверен. В ее вопросах было что-то… очень личное.

Поэтому вместо того чтобы снова пересказывать легенду, он начал просто излагать ей всякие забавные… и не очень случаи, которые реально происходили во время их с Братцем подготовки. Он жалел лишь о том, что не может рассказать и показать ей свою настоящую жизнь – новый мост через Миасс напротив старой Оперы, «космические» аттракционы в парке Гагарина, смешные фигурки роботов, собранных из всякого металлического хлама на заднем дворе музея Южного Урала, залитые разноцветными огнями площади Китежа, набережную на Тургояке…

Все это сейчас хранилось в самой дальней глубине его души, без права на воспоминание, но призраки этих образов, казалось, незримо витали между ними.

Потом что-то рассказывала Ние, а он слушал ее, развесив уши – в самом прямом смысле слова. Затем они обсуждали нечто важное, и надо было очень постараться, чтобы не только не выдать какие-либо свои секреты, но даже ничем не показать, что они у него просто есть… И все равно, это была волшебная, неповторимая ночь...

Илья даже рассердился, когда услышал за своей спиной хриплый голос Жабыча:

– Эй, хватит вам шелестеть старыми перьями! Милостивая госпожа, этот мозгоклюй вас, наверное, совсем ухайдакал, работать не дал. Ложитесь, наконец, спать, а то утро уже скоро, а у вас опять впереди день долгий.

На этот раз он, правда, дежурных колотушек не заработал, но до самого рассвета продремал, скорчившись у дверцы в углу кабины, пока Братец Хо и Жабыч вели машину. А проснувшись и продрав глаза, увидел, что они прибыли в обширную промышленную зону.

– Лоос, – наставник широко зевнул. – Паучий город.

Илья поначалу не понял спросонья, при чем тут пауки. Потом догадался. Движение сильно замедлилось. Дорога впереди была запружена фургонами и грузовиками. Кузов одного из них был набит словно огромными тюками ваты. А в другом, стоявшем на боковом шоссе, которое вливалось в основную магистраль, можно было заметить большие катушки искусственного волокна.

По-видимому, у кронтов или имперцев тоже была своя версия мифа о ткачихе Арахне, за что-то превращенной в паука.

– Сейчас мы едем по главной улице, – продолжил просвещать их Жабыч. – Слева земля великого босса, достославного и почтеннейшего Ган Бир Сума. Здешними фабриками управляет его наследный сын Фур Бин Гек. Именно для него предназначен наш нынешний груз.

– А затем мы у него загрузимся текстилем? – уточнил Братец Хо и удостоился легкого подзатыльника.

– Ткани и готовая одежда из Паучьего города расходятся по всей планете. Но Фур Бин Гек поставляет отборный товар, предназначенный для лоокхов, а не для всяких глупых комков путаных перьев! Наша сторона – правая, которую держат мелкие боссы и самый крупный из них – Ньям Банн Пукх!

Это имя Жабыч словно выплюнул, брызнув слюной, и Илья рискнул задать новый вопрос.

– Ни в этих ли краях когда-то подвизался босс Вонючка?

– Здесь, здесь когда-то находилось его смердючее гнездо! Мы разорили его, но прошло совсем немного лет, и оно было отстроено заново, став еще больше и гаже.

– Может, просто это место такое проклятое? – вспомнил старинную байку Илья.

На этот раз Жабыч задумчиво промолчал, а через несколько минут набросился на Братца Хо, потребовав от него скорее принять вправо и сворачивать. Трейлер проехал мимо большого офисного комплекса и свернул на хозяйственный двор, где и встал в очередь на разгрузку.

– Спасибо, вы очень помогли мне.

Из ниши выбралась Ние, а Илья мимоходом подумал, что кронткам проще приводить себя в порядок по утрам, потому что им не надо заботиться о прическе. После ночевки в кабине девушка, конечно, выглядела слегка помятой, но все равно свежей и очаровательной.

– Будем прощаться. Здесь наши пути расходятся.

Они все выбрались из кабины. Ние совсем по-родственному обняла Жабыча, обменялась церемонными поклонами с Братцем Хо и… встала напротив Ильи, который непроизвольно сглотнул. А его уши совершенно без участия управляющих биотоков сделали некий хитрый финт.

– До свиданья, Лин! Спасибо, что меня выслушал, – улыбнулась она ему совсем человеческой улыбкой.

В какое-то мгновение Илье показалось, что она сейчас поцелует его. Он даже подался слегка вперед, но ничего так и не произошло. Взмахнув рукой на прощание, она ушла. Ее маленькая тонкая фигурка как-то очень быстро затерялась в толчее хозяйственного двора.

Илья опомнился, лишь получив очередной подзатыльник от Жабыча.

– Закрой рот, глупый птенец, и беги садись за руль! Разве ты не видишь, вислоухий олух, что стоящая впереди нас машина вот-вот тронется, а нам надо продвинуться на ее место?

Илья поспешил выполнить указание, но чувствовал себя не в своей тарелке. Он никак не мог понять, то ли это его маска выдала такую вполне правдоподобную и естественную реакцию, то ли молодая кронтка и в самом деле что-то затронула в его душе.

– Вы знали ее… тогда? – осторожно спросил он Жабыча, когда они придвинулись еще ближе к разгрузочному слоту.

– Это было чудо, которое хозяйка Судьба иногда подкидывает нам, простым смертным, чтобы мы не слишком жаловались на ее козни, – голос наставника был непривычно спокойным, а уши расправились и слегка поникли в знак тихой печали. – Уже тогда она была нашим маленьким солнышком, а сейчас это настоящее солнце, большое, яркое и обжигающее. Ты хочешь долететь до солнца, птенец?! Тебе понадобятся большие сильные крылья, а прежде всего – мозги, а не та каша, которой по недоразумению оказалась набита твоя голова! В какие проклятые дали снова направлен твой взор?! Прими влево к тому помосту, где нас уже нетерпеливо ждет писарь-приемщик. И почему я постоянно должен получать из-за вашей глупости новые неприятности на свои уши?!

Продолжая ругаться, наставник подхватил грузовую декларацию и другие документы, после чего буквально вылетел из кабины.

– А ты ее зацепил, – вдруг вполголоса заметил Братец Хо.

– Хм, я думал, что только меня задело, – Илья почувствовал, что уши выдают его, и поспешно свернул их.

– Ну, ты у нас известный любитель мягких перышек! Но вообще, это было заметно.

– Могут быть сложности, – признал Илья.

– Ага. При большой любви – много страданий.

– Братец, ты мудр, но это немного не в тему. Барышня слишком умная. Если кто-то нас может вычислить, то это – она.

– Большому кораблю – большие волны, – Братец Хо пожал плечами и повел ушами. – Для этого она слишком трезвая и здравомыслящая. А ежели вдруг поверит в невероятное, то тем проще. Ты ее завербуешь.

Илья в сомнении покачал головой, хотя где-то глубоко внутри почувствовал некое облегчение.

– Учти, она работает на какую-то имперскую контору. И наверняка еще на что-то чисто кронтское.

– Так мы же и стремимся законтачить с чем-то подобным, не так ли? И вообще – хорош, заканчиваем эти разговоры! Машину перед нами, кажется, разгрузили, и наставник уже машет, чтобы мы заезжали на ее место.

Завершив выгрузку и покончив с бумажными формальностями, они снова вырулили на главную дорогу, развернулись на кольце и влились в еще один поток машин, медленно втягивавшихся на территорию огромного хозяйственного двора.

На въезде Илья притормозил, пропуская в ворота… колонну детей?! В первый миг ему показалось, что он видит школьный класс на экскурсии, и не поверил своим глазам. А во второй его сердце болезненно сжалось. Полсотни ребятишек лет одиннадцати-двенадцати на вид конвоировали охранники-кронты с хлыстами и дубинками.

– У босса Ньяма больше половины работников – дети, – сухим надтреснутым голосом пояснил Жабыч. – Они трудятся на станках не хуже взрослых, а платить им можно в шесть раз меньше. И семьи соглашаются, ведь иной работы в Паучьем городе нет, а добрый босс не только берет их на прокорм, но и дает за них хоть какие-то деньги.

– Другие боссы тоже так поступают? – мрачно спросил Илья, уже зная ответ.

Кронтэа постоянно поворачивалась к нему все новыми сторонами. И каждая из них неизменно оказывалась еще мерзостнее предыдущей. Интересно, нет ли у босса Ньяма прозвища Людоед?

– Конечно же, так делают все. Как ты мог подумать иначе, глупый наивный птенец?! Просто у босса Ньяма это получается лучше, чем у других. Посмотри, сколько разных машин выстроились у него во дворе! Наш заказчик тоже хочет получить его товар, потому что он самый дешевый.

Илья мрачно свернул уши. Он уже обратил внимание на то, что складской комплекс, к которому они подъезжали, примыкает к зданию фабрики. Похоже, торговля здесь велась прямо с колес.

Сам двор был обнесен высокой стеной с колючей проволокой наверху и поэтому неприятно напоминал концлагерь. Довершала сходство высокая деревянная вышка, запиравшая его со стороны фабрики. На вершине, между двумя мачтами, было закреплено за четыре угла клетчатое полотнище самого вырвиглазного сочетания – кричаще-розовое с ультрамариновым. Над ним трепетала по ветру светло-синяя лента, словно символ поддержки со стороны звездных господ.

– В очередь! – надрывался местный распорядитель в клетчатом халате с натуральным мегафоном в руках. – В очередь, колесатые дети, в очередь!

Впрочем, дело здесь знали. Меньше чем через час они встали напротив рампы, и грузчики, подгоняемые непрерывной руганью бригадира, навалили им полный кузов тюков с плотно спрессованной одинаковой одеждой серо-сизого, буро-зеленого и просто черного цвета. Судя по всему, это была рабочая униформа кронтов, трудящихся на Ферме.

Принимая груз, Жабыч долго лаялся со складскими, а затем приказал Илье отъехать в сторонку, где уже стояло с дюжину фургонов и трейлеров.

– Эти протухшие клетчатые ощипанные хвосты потеряли последний страх! – громко разорялся он. – Им не удалось смухлевать с количеством тюков, но они заменили часть из них на более дешевые! Я так этого не оставлю! Я дойду до самого босса Ньяма и потребую уважения к Братству Перевозчиков!

– Это поможет? – поинтересовался Братец Хо.

– Нет. И вообще, это дело заказчика. Но мы должны выразить протест, иначе Братство перестанут уважать! Хон, ты идешь со мной! Лично проследишь, чтобы ни капли чернил не упало на наши бумаги, и никто не попытался подправить их либо испортить! А ты, Лин, стой на страже. Не позволяй никому совать нос в наш груз! Если они скажут, что хотят заменить неправильный товар, пусть делают это в моем присутствии.

– Понял.

Илья выбрался из кабины и приготовился караулить. Подобные инциденты случались на его памяти не в первый раз. Еще одна милая особенность здешнего общества, для которого даже самые простые штрих-коды или RFID-метки были невозможным хайтеком.

На груз их никто пока не покушался, люди суетились вокруг, не задевая этого пятачка стоянки, так что Илья даже слегка заскучал. Поэтому взрыв показался ему совершенно оглушительным. Лагерная вышка с флагом-полотнищем на вершине внезапно окуталась дымом пополам с пылью, а затем с треском рухнула, рассыпаясь на части.

Шум вокруг поднялся просто нетерпимый. Где-то надрывно завывала сирена. Кто-то громко и пронзительно вопил, создавая с ней удивительно негармоничное сочетание. Одни люди бестолково метались по двору, другие, наоборот, лезли прятаться под машины. Несколько фургонов, не дожидаясь погрузки, попытались развернуться и ломануться к выходу. Два из них столкнулись, и тут же в них врезался третий.

Коммуникатор издал тревожную трель. Илья схватился за него, но это пришел приказ оставаться на месте, не паниковать и ждать. Это, пожалуй, было наилучшим выходом. Новых взрывов не последовало, никто не собирался брать складской двор штурмом, поэтому бардак понемногу стихал.

Но тут откуда-то со стороны фабрики вдруг повалили клетчатые охранники. Они не наводили порядок, а наоборот, снова прибавили суматохи. Суетливо обыскивая территорию, они бесцеремонно вытаскивали из-под машин спрятавшихся там водителей и грузчиков и распахивали дверцы фургонов. Вот кого-то громко визжащего уже потащили прочь, охаживая по дороге дубинками. Полетели прямо на землю тюки из распотрошенного трейлера. Где-то в отдалении громко и противно заревели беспокоящиеся хрум-хрумы.

Илья напрягся. Настоящего подрывника клетчатые так, скорее всего, не поймают, а вот проблем всем окружающим доставят массу. По крайней мере, наставник будет крайне недоволен, если их груз окажется выброшенным наружу.

Продолжение - уже завтра утром. Не пропустите!

Чуткие уши Ильи внезапно уловили некий неясный звук, идущий откуда-то снизу. Он нагнулся… и встретился со встревоженными взглядами двух пар глаз, взиравших на него из-под машины.

Подростки, сразу отметил Илья. Прячутся за большими сдвоенными колесами. Один из них – мальчишка лет четырнадцати-пятнадцати на вид, тощий и ушастый, из-за чего похож на маленького зеленого гоблина. Второе лицо такое-же худое и впалое, но черты более мягкие, ушки маленькие и аккуратные, а вот глазища, наоборот, прямо огромные. Девчушка? Одеты оба в обтрепанную рабочую униформу. Беглецы с фабрики?!

– Помогите нам! – скорее угадал он, чем услышал голос парнишки.

У Ильи возник только один вопрос – как?! Но как только он нашел решение, то не колебался ни секунды.

– За мной, живо! – шепотом скомандовал Илья.

Задняя часть трейлера была скрыта от посторонних взглядов стеной склада и другими машинами. Илья, ухитрившись не лязгнуть запором, приоткрыл дверцы.

– Забирайтесь сюда и где-нибудь заныкайтесь там!

Трейлер был загружен плотно, но не до конца. Двое тощих подростков вполне могли найти себе места между тюками с одеждой.

Мальчишка, поняв все моментально, буквально влетел внутрь и протянул руку девчонке. Илья подсадил ее и, убедившись, что при поверхностном осмотре их не видно, закрыл дверцы, снова обойдясь без лишнего шума. Затем немного поколдовал над запором. Если не сильно приглядываться, можно было подумать, что трейлер не просто заперт, а еще и опломбирован печатью Братства.

Конечно, было бы лучше всего, если бы клетчатые, увидев на Лисуу эмблему Перевозчиков, прошли мимо. Но они не прошли.

– Эй, ты! – охранник злобно оскалился на него, поигрывая дубинкой. – А ну, раскрывай все! Показывай, что прячешь!

– Братство никому не дозволяет досматривать свои грузы, это могут делать только звездные господа, – холодно заявил Илья, и это было чистой правдой.

Однако клетчатый закусил удила.

– А мне по одному месту ваши привилегии! Кто-то порушил Великий Эблан босса Ньяма! Непочтение будет покарано! Прочь с дороги!

Сильный и внезапный удар дубинки должен был отправить Илью в нокдаун, но Ильи на том месте уже не было. Противник «провалился», промазав, и получил мощный ускорительный пинок. Лысая зеленая голова с отчетливым треском встретилась с металлической окантовкой кузова.

– Вопросов больше нет?! – осведомился Илья, покачивая монтировкой, выхваченной из ниши над колесом.

Вопросы, увы, имелись.

Охранников было пятеро, все они держали в руках дубинки и явно не привыкли ни перед кем отступать. Правда, сноровка у них оказалась никакая. Они накинулись на Илью всей кучей, мешая друг другу. В результате раунд завершился совсем не в их пользу. Один из клетчатых валялся под колесами рядом с поверженным первым задирой. Другой выронил дубинку и, прижимая руки к низу живота, постигал дзен, полностью отрешившись от мира.

Оставшаяся троица поспешно отступила и нерешительно переминалась на дальних подходах. Илья, которому достался только один скользящий удар по левому плечу, сделал шаг вперед, взмахнув своим оружием, но обратить их в бегство не удалось. Наоборот, один из охранников, отскочив, вытащил из кармана свисток и дунул в него что есть силы, вызывая подмогу. Его призыв услышали. К стоянке, бросив прочие дела, ломанулась целая толпа клетчатых.

Это будет славная битва!

Илья отступил к трейлеру, прикрыв спину массивными сдвоенными колесами и прихватив в левую руку трофейную дубинку.

Однако агрессивная банда, готовая наброситься на него, внезапно остановилась, словно наткнувшись на невидимый барьер. Впереди, заслонив Илью, внезапно выросли три… нет, четыре фигуры в знакомых темно-зеленых униформах с черными и белыми полосами. Братья Перевозчики пришли ему на помощь! А еще через несколько мгновений к ним присоединились, тяжело дыша после бега, Жабыч и Братец Хо.

Ну-у, кто на нас с Васей?

Илья поудобнее перехватил свое оружие, готовый сокрушать и гнать прочь противника. Но Жабыч ухватил его за плечо.

– Прекрати скакать, глупый невоздержанный комок перьев! Я хочу знать, что здесь произошло?!

В этот момент наставник особенно сильно походил на жабу, вот только выглядело это отнюдь не забавно. Наоборот, вспомнилось, что земноводные, вообще-то, по жизни хищники, способные схарчить не только зазевавшуюся мошку, но и крыску, а то и что покрупнее.

Большой жабе – большие комары, м-да…

Очевидно, это дошло и до старшего охранника, чей гонор резко увял. Началось настоящее разбирательство с привлечением свидетелей.

Илья держал неподвижное кронтское лицо, плотно прижав к голове уши. Но на самом деле его пробил холодный пот. Что, если Жабыч вдруг возьмет, да и разрешит клетчатым проверить содержимое трейлера, чтобы снять все претензии? Проклятие, нельзя было брать на себя такой риск с этими беглецами!

Однако, к его величайшему облегчению, наставник даже не заикнулся о такой возможности.

– Брат-стажер Лин сделал все верно, – возвестил он. – Таковы наши принципы, и Братство ими не поступается. Потеря Великого Эблана – большой удар для босса Ньяма, мы понимаем его гнев. Но есть ли погибшие при этом инциденте?

– Мне об этом неизвестно, – сквозь зубы признал охранник.

– Братство помогло бы искать убийцу, но не станет нарушать свои правила ради диверсанта. Я сказал.

«Хау!» – мысленно дополнил Илья. Неугомонное воображение представило Жабыча в головном уборе из орлиных перьев.

Чувство прошедшей мимо опасности было очень острым. Самое главное, что пока все смотрели на наставника, ему удалось переброситься парой слов с Братцем Хо.

Однако, увы, еще ничего не закончилось.

– Я не могу это так оставить! – буркнул старший клетчатый. – Ваш стажер искалечил трех моих людей!

– Братство выплатит виру, – внезапно вмешался один из четверки незнакомых Перевозчиков.

– Хорошо, – согласился охранник. – Но виновный должен пойти с нами как залог получения платы. Обещаю, его не тронут.

– Это… гармонично, – нехотя признал Жабыч. – Принимаю обещание. И очень надеюсь, что никто никого действительно не тронет!

Илья послушно склонил голову. Он ощущал сильное недовольство наставника, направленное лично на него. Пожалуй, теперь он и сам был бы не против на некоторое время спрятаться от него в каталажке. Авось, Жабыч за пару часов успокоится и остынет...

Конвоиры повели его вглубь хозяйственного двора как раз мимо поверженной вышки. В обломках, торопливо и мешая друг другу, копались работники, пытаясь вытащить из-под груды поленьев клетчатый стяг. Вокруг суетились не меньше полутора дюжин командиров разных рангов, наперебой отдавая приказания.

Проходя мимо, Илья отметил, что Великий Эблан подорвали весьма толково. И это было по-настоящему важно. Инструктора на Земле рассказывали им, что кронты обычно старались не прибегать к громким силовым методам, считая их неэстетичными. Зато они были широко известны как тайные убийцы и мастера ядов.

Может, за этой диверсией стоят кээн? Или просто старые стереотипы уже перестали действовать?

Видел же он кронтку – специалиста по компьютерам, которому было просто неоткуда взяться на этой планете. Так почему бы среди зеленокожих не найтись мастеру-подрывнику? Интересно, с кем он столкнется в следующий раз? С конструктором? Ученым? Космолетчиком?..

Между делом его завели на второй этаж крепкого деревянного здания с решетками на окнах. Там его приняли другие охранники менее высокого ранга, одетые в темно-серые балахоны с клетчатыми полосками вдоль рукавов, на груди и на спине. Они со всем почтением посадили Илью в большую клетку из деревянных брусьев с лежанкой внутри ,после чего вернулись к прежнему занятию – карточной игре. До Ильи постоянно доносились истошные вопли: «Дупа!.. Дупа козырная!..».

Усталость от напряженного утра взяла свое, и он даже немного подремал. Но сразу же очнулся, уловив тревожный стук каблуков по деревянной лестнице.

В караулку ворвался странный тип в коротких широких штанах, высоких сапогах и клетчатой жилетке на голое тело. Судя по высокому колпаку с крылышками, это должен был быть вестник.

– Круг Вечности исключил босса Ньяма! – стенающим голосом возвестил он и, не дожидаясь ответа, проворно ссыпался обратно по ступенькам.

Эта странная фраза ничего не говорила Илье, но на стражников она произвела огромное впечатление. Они забегали и засуетились словно крупные тараканы, внезапно застигнутые вспыхнувшим светом. Секунда, другая – и вот уже в караулке не осталось никого, лишь разлетелись по полу сброшенные второпях карты.

Однако и подорвались же они!

Интересно, что стало причиной такого стремительного бегства? Впрочем, ответ на этот вопрос можно поискать позднее, а сейчас пора бы и ему сваливать отсюда, да поскорее.

Илья прислушался. С улицы доносился какой-то гул, но в здании было тихо. Похоже, про него просто забыли. Брусья, из которых была сколочена клетка, выглядели слишком прочными, поэтому он выдвинул из правого мизинца отмычку, просунул руку и, нашарив замок, начал проводить с ним необходимые манипуляции, морщась от неприятных ощущений в кончиках пальцев. К счастью, механизм оказался достаточно простым, взлом не занял много времени.

Сбросив засов, он помахал кистью руки, чтобы остудить ноющий ноготь. Осторожно приблизившись к окну, Илья выглянул во двор. Работники, разбиравшие обломки вышки, куда-то исчезли, но зато со стороны фабрики густо валил народ. Такое впечатление, что они просто разбегались.

Не тратя зря времени, Илья сбежал по лестнице на первый этаж и выскочил из караулки... И едва не врезался в плотный поток людей с разным количеством клетчатых элементов в одежде. Бурля и завихряясь, он вливался в распахнутые настежь ворота склада. Похоже, с боссом Ньямом действительно случилось что-то нехорошее, раз собственная челядь стала его немножко грабить.

Пробравшись сквозь толпу, Илья, наконец, очутился в хозяйственном дворе, переполненном народом. Люди разбегались во все стороны, таща на себе тюки с готовой одеждой, рулоны ткани, всякое прочее барахло. Здесь тоже царила суматоха. У кого-то разорвался тюк, тот бросился подбирать разлетевшиеся во все стороны упаковки со штанами, громко толкаясь и ругаясь. Двое, отчаянно визжа, перетягивали что-то большое, расшитое золотом. Очевидно, прочное, раз до сих пор не порвалось напополам. Кто-то тянул за собой навьюченного целой горой вещей хрум-хрума, который громко выражал протест против такой нещадной эксплуатации.

Посреди всего этого бедлама возвышались, словно скалы в бурном потоке, грузовые машины. Среди них Илья с облегчением заметил Лисуу, возле которой стояли еще два трейлера с эмблемами Братства. Его ждали!

Интенсивно работая локтями, он протолкался через все это сборище и был встречен взъерошенным, если так можно охарактеризовать совершенно лысое существо, Жабычем.

– Где ты так долго пропадал, дубинноголовый безмозглый долбоклюй, вечно влипающий в неприятности?! Немедленно залезай в кабину, о, самый тупой из всех застрявших в яичной скорлупе олухов!

Три трейлера, непрерывно сигналя, медленно пробрались к выходу и выехали в широко раскрытые ворота. Они едва успели. С противоположной стороны от главной магистрали сюда спешил большой отряд стражников в оранжево-лилово-белых цветах.

– Это люди великого босса Ган Бир Сума, – пояснил Жабыч. – По-видимому, он заберет под себя землю Ньяма. Нам лучше быть подальше от этого места, когда он начнет наводить порядок.

Братец Хо понял намек. Трейлер увеличил скорость, и Паучий город вскоре остался позади. На развилке они расстались с двумя другими машинами, а еще через несколько километров Жабыч, увидев у дороги широкий «карман», приказал сворачивать туда и глушить двигатель.

Наступила зловещая тишина, которую нарушал только шум проезжающих мимо редких машин. Наставник не спеша повернулся к Илье.

– А теперь объясни мне, милый птенчик, что ты натворил на этот раз?!

Последние слова Жабыч буквально проревел, широко раскрыв пасть и грозно взмахнув ушами. Запираться было бесполезно. Впрочем, Илья и не пытался.

– Ты хоть понимаешь, чем рисковал? – тихо и как-то безнадежно спросил Жабыч, а его уши устало обвисли. – За укрывательство беглых нас всех могли бы забить насмерть, а машину и груз конфисковать. Братство ничего не смогло бы сделать, потому что босс Ньям был бы в своем праве.

– Наставник, а как бы поступили вы? – вдруг спросил Братец Хо. – Отказали бы им и прогнали прочь?

– Нет! – уши Жабыча совсем поникли, но в глазах вспыхнул нехороший огонек. – Но вот именно потому-то я – всего лишь старая Тхуумотха, не нажил ни семьи, ни достатка, а только вожусь с такими идиотами как вы! Если бы не ваше проклятое везение, вы бы вдвоем сейчас вылетели из Братства вперед ногами! Но вы ухитрились каким-то образом понравиться Хозяйке Судьбе – говорят, она любит убогих!

– Наставник, а что произошло с боссом Ньямом? – поняв, что гроза отгремела, рискнул подать голос Илья. – Вестник сказал, что Круг Вечности исключил его. После этого все и началось.

– Запомни и больше не ляпай своим глупым языком на все стороны света! – прошипел Жабыч, отвесив ему крепкий подзатыльник. – Круг нельзя поминать всуе! Он уходит вглубь самых древних времен, он везде и нигде. Им правит Вечный, который всегда носит тайную маску, поэтому никто и никогда не видел его лицо и уши. Иные легенды утверждают, что это один и тот же человек, который хранит наш мир на протяжении жизней бесчисленных поколений.

– А Круг борется с лоокхами? – выпалил Илья.

Тут было даже трудно сказать, кто задал этот вопрос – его маска или он сам.

– Кругу нет дела до лоокхов, бесцеремонный ты олух! – Жабыч раздраженно выдал ему новый подзатыльник. – Он следит за тем, чтобы богатые и сильные не нарушали наших обычаев и традиций, карает их, если они слишком зарываются. Круг знает все, он вездесущ, от него не скроешься и не откупишься. Он исключил босса Ньяса из кругооборота жизни, а многие остальные задумаются и, может, немного умерят свою жадность. Ты понял меня, неразумный птенец?!

– Я все понял, наставник.

Илья был разочарован. Круг Вечности, без сомнения, могущественная тайная организация, был совершенно бесполезен для их целей. Скорее, наоборот. Еще на Земле он был наслышан о крайнем консерватизме традиционного доимперского кронтского общества и не видел в этом решительно ничего хорошего.

Кроме того, влияние и возможности Круга, вероятно, сильно преувеличивались. По крайней мере, прежние кронтские боссы, которых ему приходилось видеть, не сильно заморачивались традициями и не страдали особым человеколюбием. Не исключено, что за века имперского владычества над Кронтэей Круг превратился в обычную тайную секту наемных убийц, которых хватало и в земной истории.

– Тогда пойдем посмотрим на твоих подкидышей!

Беглецы выбрались из трейлера. Теперь Илья смог разглядеть их повнимательнее. И надо сказать, их вид ему не понравился.

Пареньку, худенькому и щуплому, можно было бы дать и пятнадцать, и восемнадцать лет по земному счету. Или… еще больше? По крайней мере, движения у него были не совсем подростковые.

«Внимание!» – просигналил ему Братец Хо, очевидно, заметивший то же самое.

А Илья перевел изучающий взгляд на девчонку. Такая же тонкая и звонкая, но, похоже, ловкая и шустрая. В этом она сильно походила на своего… брата?.. Напарника?..

Проклятье! Неужели он сам притащил в их общее гнездо кукушат… или змеенышей?!

– Кто вы такие? – хмуро спросил Жабыч.

При этом наставник слегка сместился в сторону и как бы невзначай оперся рукой на край кузова в том месте, куда был засунут массивный гаечный ключ.

Вместо ответа парень ногой начертил в пыли на обочине дороги странный символ – зубчатое колесо со спицами внутри. И тут же затер его.

– Вы можете называть меня Оса, – произнес он, уважительно поклонившись. – Вы оказали Кругу услугу. Круг благодарит.

Дела-а... Илья мысленно покачал головой.

Кажется, у него сегодня день открытий. Сначала Ние, а теперь – Круг Вечности. Пожалуй, он его поначалу здорово недооценил. В парочке чувствовалась школа, а в проведенной операции по устранению босса Ньяма – изящество. Очевидно, взрыв был отвлекающим маневром, облегчившим работу ликвидатору, но какой символизм!

Интересно только, почему такая умелая организация за четыреста лет не привлекла внимание имперских властей? А может, и привлекла, и была раскрыта, и вписалась в колониальную структуру власти. Эх, знать бы, кому на самом деле перешел дорогу босс Ньям!

Хотя, если они такие крутые, почему избрали такой ненадежный способ отхода?

Этот вопрос, очевидно, пришел в голову и Жабычу, потому что он задал его вслух.

– Мы узнали вас, мастер Тхуумотха, – снова поклонился Оса. – И решили, что ваши ученики не могут не прийти на помощь гонимым. Мы не ошиблись.

Наставник молча наклонил голову. Кажется, он просто не знал, что сказать. Однако уши его дернулись, выдавая смешанные чувства.

– Я хотел бы обратиться к вам еще с одной просьбой, – снова заговорил диверсант. – Вы могли бы сделать небольшой крюк и высадить нас с сестренкой у поворота на Таоримаа? Круг заплатит за беспокойство.

– Братство всегда радо помочь, – приподнял уши Жабыч. – Вы поедете и дальше в кузове?

– Да. Лучше не привлекать лишнего внимания.Продолжение - уже сегодня вечером. Не пропустите!

После церемонного прощания с Осой и его напарницей Жабыч сам сел за руль и погнал трейлер прочь на максимальной скорости.

– Вы, двое, захлопните покрепче клювы и не трепите языками о том, что видели, – предупредил он, когда они отдалились от места расставания километров на пять. – Круг опаснее лоокхов! Тех, по крайней мере, видно издалека. Нас сегодня поблагодарили, но с таким же успехом могли и прикончить как нежелательных свидетелей.

– Мы уже о них забыли, – со всей серьезностью пообещал Илья.

– Эх, глупый наивный птенец, если бы в жизни все было так просто! – уши Жабыча встопорщились, а потом бессильно опали. – Ты-то, может, и забыл, а вот они – не забудут! И кто знает, когда и с чем они подкатят к тебе в следующий раз? А любая их просьба – это приказ, который нельзя не выполнить.

– Будем переживать проблемы по мере их поступления.

Илья махнул рукой. Точнее, его кронтская маска пофигистично повела левым ухом. Пожалуй, для одного дня сегодня и так уже было слишком много впечатлений.

Поняв его состояние, наставник отправил Илью отдыхать. Ночь они вообще провели в придорожной таверне, а рано утром снова пустились в путь. Меньше чем через час Илья, снова севший за руль, увидел впереди горы.

Он ожидал, что со своим грузом кронтской рабочей спецодежды трейлер отправится прямо на Ферму. Но Жабыч неожиданно приказал сворачивать на какую-то дорогу местного значения, а с нее – на узкий проселок.

Хорошо укатанная грунтовая дорога петляла мимо пологих сопок. Их склоны покрывала высокая сочная трава, усеянная разноцветными цветами. Время от времени попадались небольшие прозрачные рощицы или отдельно стоящие деревья, чем-то похожие на земные березы только с красновато-серыми стволами. Красивое место. Его очарования не смог испортить даже мелкий дождик, от которого зелень стала ярче и насыщеннее.

Холмы вокруг дороги постепенно стали выше и круче. Теперь местность напоминала Илье окрестности озера Банного на Южном Урале, где он часто отдыхал в детстве. Ему даже показалось, что он видит где-то вдали блестящую водную гладь.

– Останови! – внезапно приказал Жабыч.

Встречных машин им не попадалось уже давно. И вообще, эти живописные места выглядели странно пустынными. Поэтому Илья просто приткнул трейлер у края дороги.

Он уже заметил ориентир. Шагах в тридцати от обочины на невысокой насыпи торчал совершенно не уместный здесь остроконечный обломок темно-серого камня, напоминающий акулий зуб.

Наставник вышел из машины, а они медленно двинулись за ним по мокрой от дождя траве. У подножья камня что-то блеснуло. Илья вгляделся и вдруг вздрогнул. Там в застывшую прозрачную массу была впечатана детская сандалия.

– Мы шли по этой дороге всю ночь, но не успели добраться до места до рассвета, – сухим и надтреснутым голосом заговорил наставник, вставший с опущенной головой перед обелиском. – А затем налетели лоокхи. Они не посмели атаковать наш отряд, ведь мы могли больно огрызаться. Но они расстреляли колонну беженцев. Командир помчался вперед. У нас еще оставалась последняя рогатая труба. Он завалил из нее одну летающую машину, остальные убрались. Но он опоздал.

– Опоздал… – тихо повторил Братец Хо.

Маленького вьетнамца била дрожь. Возможно, у него включилась генетическая память.

– У нас была одна девчушка. Не такая как Ние, совсем малявка… Мы прозвали ее Певчей Птичкой. Это был наш голос, живая душа нашего отряда. Но в то проклятое утро командир принес лишь этот сандалик. И лицо его стало черным…

Теперь и Илья ощутил застрявший в горле сухой колючий комок. Ему тоже было, о чем вспоминать.

– Ние вычислила, откуда взлетели эти стервятники. Мы вернулись… Они расслабились. Думали, что уже выиграли, и никто не придет им мстить. Мы пришли и выжгли то проклятое гнездо подчистую, до последнего лоокха! Потом командир собрал нас всех, переживших ту ночь, и сказал, что война для нас закончена. Мы сделали все, что могли. Среди нас был один кээн. Учитель Дуат, так его звали. Он не брал в руки оружия, но помог нам взять ту базу и погиб в бою. Он успел сделать нам чистые документы. Кому-то потом повезло. Кому-то – нет…

Наставник медленно повернулся. Его лицо было мокрым. И наверное, не только от дождя.

Илья, наклонившись, сорвал несколько цветов, чтобы возложить их у подножья обелиска. Но наставник остановил его.

– Не делай этого. Иначе лоокхи увидят. А так они могут просто не замечать.

Дорога обогнула следующий холм. Илья, наконец, увидел, куда стремились, но так и не добрались беженцы.

Местность впереди понижалась. Луг пересекла длинная черта легкого сетчатого забора, за которым начинался огромный сад, где работали много кронтов. Они собирали созревшие плоды с низких раскидистых деревьев и складывали их в кузова медленно ползущих за ними по междурядьям гравитележек.

– Здесь начинается земля Доброго хозяина Этреага, – пояснил Жабыч.

– Этреага? – Илья вспомнил, где и когда слышал это имя. – Того самого?

– Да, того самого. Бывшего главного над всеми лоокхами. Когда он перестал им быть, поселился здесь и основал большое хозяйство. Нам он тогда не помогал, но на его земле можно было найти безопасный приют. Он часто пользуется услугами Братства и не отказывает во встречных любезностях – например, поднатаскать двух глупых молодых долбоклюев, чтобы они выглядели и вели себя как обычные охранники.

– Понятно, – протянул Илья.

Он с самого начала предполагал нечто такое. Работники Службы Срочных Специальных Ремонтов, куда их вроде бы приняли, должны были маскироваться на миссиях. И, очевидно, не только под обычных водителей.

– Это потом тебе станет понятно, олух! – прикрикнул на него наставник. – А сейчас выброси из головы все глупые мысли! Доброму хозяину служат самые обычные лоокхи, поэтому смотри в оба и помни о почтительности!

– Всегда помню, – пробормотал Илья.

Дорога уже подходила к воротам с обычным блок-постом перед ними, и он начал сбрасывать скорость.

Бывший управитель всея Кронтэи хорошо устроился и широко размахнулся. Они ехали по его владениям, наверное, уже с четверть часа, а по обе стороны от дороги все простирались сады, плантации с дождевальными установками, фабричные корпуса. С правой стороны между зданиями далеко внизу виднелось море. Они действительно добрались до самого края континента.

Но больше всего Илью поразили жилые поселки. Они были удивительно разными и притом производили впечатление благополучных, комфортабельных обиталищ. В одном месте он увидел несколько рядов коттеджей, напоминающих «одноэтажную Америку» двадцатого века. В другом высились купола на сетчатом каркасе, похожие на эскимосские дома-иглу. В третьем Илью неожиданно поразили овальные ступенчатые пирамидки, окаймленные узкими террасами на каждом этаже. Никогда ранее он не видел на Кронтэе что-либо настолько похожее на современную земную архитектуру. Интересно, это только случайное совпадение или же нет? И вообще, куда они, черт побери, попали?!

По дороге им попадалось много кронтов, однообразно, но аккуратно одетых в рабочие униформы, точно такие же, как те, что лежали у них в кузове. На проезжающий мимо трейлер они смотрели без особого интереса. Скорее всего, подобный транспорт был для них достаточно частым явлением. В поселках не чувствовалось никакой униженности и бедности. Там не было ни женщин в лохмотьях, ни голых детей, ни столбов для наказаний, ни охранников с дубинками. По-видимому, Этреаг и в самом деле был Добрым хозяином. Хотя, хотелось бы узнать до конца, какое именно значение вкладывалось в это понятие.

Тем временем они, наконец, добрались до места назначения. Пройдя через еще один блок-пост, трейлер въехал на территорию центральной части поместья. Она включала трехэтажный господский дом посреди небольшого красивого парка, жилые и хозяйственные пристройки, а также огромный складской двор, куда они и завернули.

Рабочая бригада без понуканий начала разгрузку. В это время Жабыч, придирчиво оглядев Илью и Братца Хо, потребовал привести себя в порядок, а затем повел за собой по направлению к нескольким зданиям казарменного вида. Между ними располагались спортивные площадки и разнообразные полосы препятствий. Дождь к тому времени прекратился, а из неспешно расходящихся в стороны туч начало понемногу выглядывать жаркое солнце.

– Дядюшка Тхуумотха! Ты вернулся! Как я рада тебя видеть!

На Жабыча внезапно налетел небольшой, но очень быстрый и шебутной ураганчик, оказавшийся молоденькой, изящной и потрясающе красивой кээнкой. Илья буквально услышал звук отвалившейся челюсти Братца Хо.

Она подхватила низенького кронта, закружила его вокруг себя, расцеловала в обе щеки, чмокнув напоследок в лысую макушку.

– Госпожа Нрироан! – полузадушенно вякнул Жабыч. – Маленькая Егоза!

– И совсем уже не маленькая! – отпустив помятого наставника, девушка еще раз стремительно обернулась вокруг своей оси, демонстрируя себя со всех сторон.

На ней было надеты короткие, очень облегающие черные спортивные штаны. Оранжево-черный топик так плотно обегал тоненькую, но достаточно зрелую фигурку, что казался нарисованным прямо на голой коже. В сочетании с распущенными длинными темными волосами, струящимися из-под кепочки с козырьком, зрелище было изумительное. Теперь уже и у Ильи появились непередаваемые ощущения.

– Вижу, вижу, большая, большая Егоза! – широко улыбнулся Жабыч, дополнительно развернув уши. – И как, уже нашла себе прекрасного принца?

– Еще нет, но я над этим работаю, – Нрироан очаровательно вздернула носик. – А ты какими судьбами снова появился в наших краях?

– Вот, привел двух учеников в «ухорезку».

– Это твои ученики?

Увидев проявленный к нему интерес, Илья вежливо и почтительно поклонился. А затем тихонько пихнул в бок Братца Хо, который, похоже, просто онемел от эстетического наслаждения.

– Симпатичные мальчики! – захихикала кээнка. – И где ты их нашел?

– Не поверишь, сами объявились, – вздохнул Жабыч. – Можно сказать, традиция.

– Да-а? – инопланетная красавица еще раз оглядела их с ног до головы. – Хорошие традиции надо соблюдать. Смотрите, не подведите наставника! Ты куда их ведешь? Сразу ко Второму?

– Да.

– Тогда я побегу, предупрежу его!

Нрироан умчалась, легко и быстро. Илья как завороженный глядел ей вслед.

– Хватит пялиться на стройные ножки! – Жабыч выдал ему очередной подзатыльник, а затем отоварил Братца Хо. – За этой птичкой вам не угнаться, какие крылья бы вы ни отрастили!

– Кто она? – выдохнул вьетнамец, с усилием отводя взгляд. – Вы знали ее… тогда?

– Однажды мы откопали это чудо в перьях из подвала разрушенного дома, – ворчливо произнес наставник. – Справедливости ради, мы надеялись найти там жратву. Обычно мы оставляли таких найденышей, чтобы их подхватили лоокхи. Но в тот раз так вышло, что Маленькая Егоза осталась с нами… весьма надолго. Достаточно надолго, чтобы добраться сюда. Добрый хозяин удочерил ее… или принял во внучки. То господские дела, нам этого не понять… Но здесь ее называют Заступницей. Любой кронт без колебаний отдаст за нее жизнь или раскатает себя в тонкий блин, чтобы выполнить ее просьбу.

– Мы поняли, наставник, – наклонил голову и отсигналил ушами Илья.

Братец Хо, по-видимому, все еще пребывал в нирване. Он живо переставлял ноги, поспешая за ними, но с его лица не сходило мечтательное выражение.

Перед входом в самую большую казарму они остановились. Как раз, чтобы отдать глубокий поклон вышедшему на крыльцо высокому и мощному имперцу, одетому в пятнистую униформу с неведомым шевроном на рукаве. На вид ему было лет сорок с небольшим по земному счету.

– Господин Второй! – из согнутого положения почтительно провыл наставник. – Братство Перевозчиков кланяется и просит принять под вашу руку двух скромных новичков.

– Этих? А ну-ка, подойдите ближе, я на вас посмотрю. Как звать?

– Лин Си Син и Хон Си Мин, господин, – согнулся в новом поклоне Илья.

– Хватит «господинов»! Не люблю, – бросил имперец. – Можете называть меня командир, пока не получите право обращаться ко мне «Второй». Поняли?

– Да, командир!

Илья успешно подавил попытку принять строевую стойку. Они ничего, совсем ничего не знают о воинской службе…

– Зеленые, конечно. Но ничего, у меня живо обуреют! – усмехнулся Второй. – Кам!

– Здесь, Второй!

На крыльце появился кронт средних лет в бурой униформе с темно-зелеными полосами и пятнами.

– Возьмешь этих двоих и устроишь в шалаше для новичков. Потом прогонишь через первую шумелку и доложишь о результатах. А я пока пообщаюсь с этой старой Тхуумотхой…

– Идите за мной, – приказал землянам кронт Кам.

И они пошли. Впрочем, как подсказывала Илье интуиция, они, похоже, попали в правильное место.

После обеда Маэланн вызвал к себе шеф.

– Присаживайтесь, Маэл, – деловито кивнул он. – Помните, вы хотели разыскать двух кронтов из Братства Перевозчиков?

– Да, конечно.

Сердечко Маэланн тревожно ёкнуло. Отчаявшись получить помощь от родного Управления, она даже попросила дядюшку пробить их по своим каналам. Хотя тот, кажется, сам заинтересовался ими, дав задание их найти. Однако существенного прогресса не достиг и он. Маэланн уже с сожалением подумывала над тем, чтобы переместить проблему в категорию отложенных, благополучно забыв о ней. А тут вопрос, глядишь, и тронется с места.

– Я ничего не предпринимал, потому что не видел подходящих исполнителей, – тем временем пояснил шеф. – Но вчера, наконец, вернулась из длительной командировки наша лучшая кронтская сотрудница. Думаю поручить это дело ей. Отнеситесь к ней серьезно. Она имеет хорошие связи среди Перевозчиков и, полагаю, сможет вам помочь. Если, конечно, вы ее убедите.

– ???

Маэланн даже пожалела, что не может выражать свои эмоции с помощью ушей, как это удавалось кронтам.

– Работать с умными зеленокожими сложно, – шеф слегка улыбнулся, заметив ее замешательство. – У них есть свое мнение по каждому вопросу, и порой оно бывает отличным от вашего. Они знают, что такое дисциплина, но умеют виртуозно отлынивать от исполнения поручений, которые кажутся им вредящими делу или принципиально неприемлемыми. Зато если наладишь с ними нормальные отношения, они для тебя гору свернут и выкопают на этом месте котлован. Поэтому не командуй, а объясни свою проблему и попроси помощи.

– Все ясно, – несмело кивнула Маэланн.

Отношения с людьми у нее зачастую складывались… сложно. Будут ли лучше обстоять дела с кронтами?

– Тогда я сейчас ее сюда приглашу.

Шеф отдал несколько распоряжений по селектору. Через пару минут в кабинет вошла невысокая молодая кронтка, одетая в узкую темно-зеленую юбку до колен и белую блузку с синей каймой на отложном воротничке. Поклонившись, она пропела стандартную формулу испрашивания милости.

– Разъездной администратор Ние Дар Ге, – представил ее шеф. – А это – наш старший аналитик Маэланн ма-Норуагт. У нее есть для тебя поручение. Отнесись к нему, пожалуйста, со всем вниманием.

– Сделаю все, что в моих силах, – нейтральным голосом произнесла кронтка.

– Хорошо. Тогда идите. Маэланн, расскажите ей, что вам нужно.

К советам шефа всегда стоило прислушиваться. Поэтому, вернувшись к себе, Маэланн поведала Ние не только о том, кого ей нужно было найти, но и зачем она их ищет. Естественно, не упоминая о некоторых слишком личных моментах.

Похоже, ставка на откровенность оказалась верной. По крайней мере, на лице молодой кронтки промелькнуло что-то… обнадеживающее.

– Постараюсь вам помочь, госпожа, – мягко сказала она. – Только наберитесь, пожалуйста, терпения. Я найду их для вас, но это может занять некоторое время.

Продолжение - уже завтра утром. Не пропустите!

Тревога!

Прерывистый мяв сирены и пронзительные красные проблески катапультируют меня с постели. Одеяло улетает в сторону. Одним движением проскальзываю в комбинезон, ёжась, когда холодная, остывшая за ночь материя касается голого тела. Ноги в ботинки – они шевелятся как живые, подстраиваясь под стопы.

Хочется хотя бы немного пригладить взъерошенные со сна волосы – но потом, потом! Вместе со всеми бегу по полутемному коридору, озаряемому красными вспышками. Сирена продолжает противно завывать, но кто-то ее затыкает на полувзвизге, и слышится только встревоженный топот десятков ног.

Хватаю с подноса большой – не меньше ноль трех литра – картонный стакан. Губы кривятся от пронзительно острой сладости, но с мозгов словно кто-то рывком сдергивает сонную паутину. Все кажется предельно ярким и четким. Глаза сами собой выхватывают из окружающего хаоса отдельные детали. Вижу даже, как в дальнем углу все еще крутится, затухая, сброшенная впопыхах на пол пластиковая крышечка.

Короткие подготовительные процедуры, техники помогают нам надеть полетные легкие скафандры. Еще один небольшой забег с откинутыми шлемами, и мы вваливаемся в огромный низкий ангар, весь наполненный суетой. В нем ровными рядами стоят летательные аппараты, похожие на космические истребители из «Звездных войн», но более крупные, стремительные, даже на вид мощные и опасные. На подкрыльевых пилонах укреплены ракеты, у одной из них на красной боеголовке намалевана щерящаяся акулья пасть с треугольными зубами.

Ноги сами знают, куда бежать.

Взлетаю вверх, кажется, даже не касаясь ступенек легкой лесенки. Фонарь кабины медленно опускается, но я уже втискиваюсь в узкое кресло-ложемент. Вижу, как в соседнем истребителе занимает свое место пилот. Это Мичиёши-Миша, его широкое лицо спокойно и неподвижно, на голове белая повязка с черными иероглифами.

Что здесь делает Миша?! А что – я?! Где мы?! Кто мы?!

Не важно. Руки захлопывают шлем, проворно подключая скафандр к бортовой системе жизнеобеспечения. Приборная панель вспыхивает многочисленными огоньками. Мне известны значение и назначение каждого из них. Проверка систем…

Норма!.. Норма!.. Норма!..

– Красный-четвертый готов! – слышу в наушниках свой собственный голос.

Блин! Куда же это я попал?! Неужели действительно в мир «Звездных войн»?! А я случайно не джедай?!

– Внимание всем! – сухой голос, раздающийся в наушниках, мигом прогоняет прочь все посторонние мысли. – Это не учения! Повторяю: это не учения! Противник атаковал орбитальные станции в шестом, втором и двенадцатом секторах! Внешний периметр прорван! Существует угроза прорыва внутреннего в шестом секторе! Приказываю! Встретить противника на входе в плотные слои атмосферы и уничтожить!

– Есть! Есть! Есть! – звучат вразнобой ответные голоса.

Ворота ангара широко распахиваются. Стартовые ускорители выносят мою машину в бездонное, покрытое легкими облачками, небо. Перед глазами на внутренней стороне шлема загорается карта с обстановкой.

Какая, к дьяволу, угроза?! Оборонительный периметр прорван!

Беспорядочное, на первый взгляд, мельтешение меток на экране недвусмысленно складывается в совершенно ясную и, увы, крайне опасную и тревожную картину. Прямо нам на головы валится Большой десантный корабль (на нашем сленге – «Жирный») в окружении многочисленной свиты.

– Зеленой, золотой и черной эскадрильям – атаковать машины сопровождения! – распоряжается сухой голос в наушниках. – Красная и синяя, ваша цель – десантный корабль! Белой и лиловой – расчистить дорогу красным и синим!

На мгновение меня охватывает отчаяние. «Жирный» нам не по зубам, наши ракеты лишь оцарапают его бронированную шкуру. Или кто-то бросает нас, элиту пилотов истребительной аэрокосмической авиации, в самоубийственную атаку в безумной надежде на лаки-шот?

Но кто-то твердый и спокойный внутри меня давит панический страх в зародыше. Там, внизу, – люди, которые отрывали от себя и своих детей последнее, чтобы я и мои товарищи получили оружие, способное сражаться на равных с техникой пришельцев, и научились им в совершенстве владеть. Все долгие месяцы подготовки они отдавали нам все самое лучшее, а теперь пришел наш черед вернуть долг, уплатив его собственной жизнью!

– Любой ценой не пропустите его в тропосферу! – устало говорит голос с земли. – Задержите его, продержитесь до прихода подкрепления! Помощь идет!

И верно. Стоит «Жирному» опуститься хотя бы до десяти километров, и там, внизу, воцарится ад… Они не должны пройти, не должны…

– Что приуныли?! – звучит в наушниках веселый голос красного лидера, нашего тактического командира. – Как только белые откроют окно, атакуем из верхней полусферы! Идти на форсаже, в москитном режиме! Ракеты запускать с расстояния не больше пятидесяти километров! И давайте как следует взгреем этого «Жирного»! Пусть он, зараза, у нас похудеет!

Мозг деловито просчитывает варианты.

Лидер прав: если мы атакуем с предельной дистанции, защита «Жирного» расстреляет все наши ракеты еще на подходе. Пятьдесят километров – это наш шанс! Это расстояние ракеты пройдут всего за полминуты, их просто не успеют сбить!

Осталось только подобраться к цели на пятьдесят километров…

Защитные установки «Жирного» имеют дальность до двухсот пятидесяти. Наша скорость – две тысячи, на форсаже мы будем идти на двух четыреста. Минус потери времени на «москитные» уклонения и «змейки», чтобы сбить с толку вражеские системы наведения. Итого что-то около шести или семи минут игры в салочки со смертью, безумных рывков и перегрузок…

– Эй, парни! – снова хохмит командир. – Вы там постарайтесь, не дайте «Жирному» себя убить! Я буду без вас очень скучать... Бой!

Кричу в ответ что-то невнятное. Уже не до того. Нас встречают. «Белые» уходят вперед, прикрывая нас и позволяя нам уйти вверх.

Эта часть плана выполнена. Теперь наша очередь.

Тревожный писк: мы вошли в зону поражения ракетами «Жирного»! Рука щелкает переключателями на пульте. «Плазменное зеркало» – моя защита от вражеских радаров и головок самонаведения ракет! «Москитный» режим! Форсаж!

Бортовой компьютер матюкается: так может и не хватить горючего на обратный путь. Затыкаю назойливого умника. Поехали!

Одна минута, полет нормальный!

Перед глазами темно из-за частых перегрузок. Компьютер что-то бубнит в ухо, о чем-то предупреждает… Не слышу, вернее, не воспринимаю. Все внимание – на экран. В центре торчит крупная, жирная метка цели, и к ней мучительно медленно прорывается рой красных искр. Внезапно одна из них гаснет, тут же – еще одна!

Решительно отключаю внешний обзор. Теперь я слеп, но это уже не имеет значения. Автоматика не подведет, она выведет меня точно к цели. И лучше не знать, сколько товарищей, пошедших в атаку в одном ряду со мной, еще живы…

Компьютер наконец-то доводит до моего сведения, что выработано больше половины горючего, и теперь мне уже по любому не вернуться на родной аэродром. Не важно. Внизу – моя земля, она примет меня живым или мертвым. Палец ласкает кнопку запуска ракет. Если я не дойду, все равно успею нажать ее, отправив их в полет. Я успею…

Время словно прекратило свой бег. Оно замерло. Я мчусь со скоростью, в несколько раз превышающей скорость звука, и одновременно застыл, как муха в янтаре. Как москит…

Еще одно уклонение… Перегрузка… Внезапно машину встряхивает – я прошел эти двести километров под огнем, теперь мой черед наносить удар! Ракеты ушли к цели!

Теперь вверх, подальше от плюющегося смертью «Жирного» и его клевретов!

Возвращаю обстановку на экран. Взгляд ищет красные искры. Четыре, пять…

Мы живы! Мы достали его! А сверху уже наплывают новые метки.

Это подоспели к нам на помощь «большие парни»! Теперь они вцепятся в «Жирного» своими клыками, обратят его в бегство, надерут его жирную зад…

Говорят, свою ракету не увидишь. Не увидел и я. Просто перед глазами внезапно вспыхнул клубок разноцветной тьмы. За какую-то неуловимую долю секунды он настиг меня, расширился до размеров вселенной, поглотил и уничтожил…

Чер-р-рт!

Я рывком сел на постели, прижимая руки к груди. Сердце колотилось как сумасшедшее, частое дыхание с хрипом вырывалось у меня изо рта.

Ну и приснится же такое!

Ночные видения уже слегка поблекли, как это всегда бывает с наступлением утра, но меня все еще переполняли бурлящие эмоции. У меня и раньше случались яркие, запоминающиеся сны, но никогда не было настолько реальных, с таким «эффектом присутствия». Настолько похожих на настоящую жизнь или… на кинофильм. Уж не устроили мне сегодня ночью просмотр киносеанса с помощью дримстера?

Встав с постели, я проверил прибор. Нет, отключено, вернее, замкнуто на себя, как и в первую же ночь после моего переселения в корабельную каюту. Тогда в чем же дело?!

Сами по себе такие сны, разумеется, не приходят. Я действительно ощущал некое томление, неприятную смутную тревогу, чувство чего-то несделанного или пропущенного. Это можно было списать на приближающийся старт экспедиции, до которого оставалось всего несколько часов, но я точно знал, что он здесь не при чем. Нет, все мои проблемы имели земное происхождение. Вот только не понятно, останутся ли они позади после начала полета?

На часах было без двадцати семь – почти час до подъема. Однако спать мне совершенно не хотелось, словно пронзительно сладкий энергетический напиток, выпитый во сне, подействовал на меня и наяву. Вставать, впрочем, тоже не хотелось. Удобно устроившись в постели, я прикрыл глаза и начал вспоминать последние дни. Может быть, приведя память в порядок, я пойму, что стало причиной моей тревоги и вызвало из неких глубин моей души тревожный сон о войне с космическими пришельцами.

Обычно воспоминания начинают раскручивать с конца, но я решил взяться за них с самого начала. Да, определенно, первым было именно это.

Пятница, 31 октября. Позади все медкомиссии и последние проверки. После недолгой официальной части началась вечерняя «встреча без галстуков» с мировыми лидерами, провожающими посланцев Земли в далекий путь к звездам.

В той, прежней жизни, я лично общался с двумя президентами своей страны – правда, еще до того, как они стали президентами. На пресс-конференциях и выступлениях видел еще нескольких глав государств. Может быть, мои впечатления были поверхностными, но ни один из этих людей не показался мне по-настоящему незаурядным. Да, в той или иной мере у каждого присутствовали лидерские качества, энергия, воля, готовность распоряжаться чужими жизнями и судьбами, однако не чувствовались в них ни сила, ни решительность, ни государственный ум. Одним словом, невыдающиеся люди, в какой-то степени волею случая вознесенные на самый верх общественной пирамиды.

Что ж, какие времена, такие и президенты. Когда во всем торжествует серая посредственность, откуда взяться во власти умным и ярким людям? А если и возьмутся, то почему-то мерзавец на мерзавце, хоть святых выноси.

Так вот, если судить по этому признаку, то время, в которое меня угораздило (или посчастливилось) попасть, было каким угодно, только не серым. В небольшом зале, где происходило все мероприятие, количество выдающихся личностей на единицу площади просто зашкаливало.

Чего только стоил, например, японский премьер-министр Коичи Нива, монументальный старик, кажущийся вечным и незыблемым как сама Страна Восходящего Солнца и не менее могущественным, чем сам Будда?! Если в мои прежние времена премьеры в Японии менялись через каждые два-три года, сливаясь в какой-то серый безличный ряд, то Нива впервые возглавил страну в семьдесят три года, в беспрецедентно «молодом» возрасте для нынешней Японии, и с тех пор бессменно правит страной. Сейчас ему крепко за сто…

Современная Япония со средней продолжительностью жизни, превышающей сто лет, и самым пожилым населением в мире представляет собой абсолютную и законченную геронтократию. Молодежь, а к ней там относят всех, кому еще не исполнилось пятьдесят, не имеет практически никаких прав, кроме обязанностей, и ни к каким серьезным делам не допускается.

Парни, Кэнджи и Мичиёши, который обычно предпочитает, чтобы его называли Миша или Митч, но не в этом случае, удостоились беседы с великим старцем и выглядели совершенно обалдевшими. Кажется, они до сих пор боялись даже лишний раз вздохнуть от благоговения.

Впрочем, не будем. Я сам, наверное, выглядел ничуть не лучше после общения с родным руководством. Андрей Фатьянов, президент Евразийского Союза, произвел на меня самое приятное впечатление. Он был общительным, открытым, демократичным и напоминал, скорее, главу крупной корпорации, чем политика, – такой же деловитый, умный и, без сомнения, очень компетентный.

А вот от министра иностранных дел Наиля Шарипова я бежал как от огня. Этот старый татарин с малоподвижным лицом и по-восточному непроницаемыми глазами был, похоже, еще тем волчиной. От одного взгляда на него мне тут же подумалось, что этот хитрый чингисхан меня в момент раскусит, прожует и выплюнет как вишневую косточку – облупленным и очищенным от каких бы то ни было тайн и секретов.

Стараясь держаться от него подальше, я попал в группу, собравшуюся вокруг американского президента Грэхема Бака – тоже личности во всех смыслах выдающейся. На первый взгляд, мистер Бак не казался важной персоной. Невысокий сухонький старичок; сигару в зубы, и получится вылитый пан Датчанин из польской кинокомедии «Ва-банк». Однако в недалеком прошлом этот старичок был боевым генералом, прошедшим Четвертую Мексиканскую войну, два Тихоокеанских конфликта и операции в защиту интересов США (в это время обходились без лицемерных эвфемизмов) в Гайане, Ассаме и Асире. То, что такого деятеля избрали в прошлом году президентом, было, по-моему, очень симптоматично.

Естественно, я не собирался обращать на себя внимание и этого замечательного человека, но тут мне, что называется, подкузьмил Олег Давыдов, которого каким-то ветром поднесло к американскому президенту.

– Мистер Бак, сэр, – улыбаясь, сказал он со своей обычной непосредственностью. – А вы знаете, в каком интересном местечке мы находимся? Оказывается, в двадцатом веке на месте этого космодрома находилась тайная база – Зона 51! Вот, нам о ней Константин рассказывал.

– Хм, интересно, – взгляд президента, пару секунд поблуждав по залу, остановился на мне. – Вы говорили, Зона 51? И чем она была так замечательна?

Кажется, теперь на меня смотрели все окружающие, включая Марка Брайтона и его собеседника, высокого моложавого госсекретаря Алистера Коттона, похожего на пожилого Ричарда Гира. Очевидно, эта тема заинтересовала всех.

– Да, была здесь такая база, – вздохнул я, понимая, что отвертеться от рассказа не удастся. – Давно, два с половиной века тому назад. Официально она считалась испытательной, там работали с различными экспериментальными летательными аппаратами. Однако ходили слухи…

Когда я через несколько минут закончил, вокруг стояла тишина. Все смотрели на меня с неподдельным интересом.

Блин! «Если взялся что-то делать, так делай хорошо» – нормальный принцип, но не в этой же ситуации! Я так пытался не привлекать ничьего внимания, а вышло все наоборот.

Впрочем, на помощь мне пришел наш звездочет Ив Рош.

– Мистер президент, – произнес он своим мягким приятным голосом. – Скажите, в том, что рассказывал Константин, есть хоть часть правды? Действительно ли люди встречались с космическими пришельцами – тогда, в двадцатом веке?

– С тех пор прошло так много времени, – президент, вроде бы, начал отвечать Иву, но его взгляд был по-прежнему направлен на меня. – А вы можете мне сказать, чем вызван ваш интерес к столь давним событиям, мистер Пашкевич?

– Вторая половина двадцатого века и начало двадцать первого – это вообще очень интересный период! – я попытался воспроизвести ничем не замутненный, чистый научный энтузиазм Ива. – Небывалое торжество науки – и одновременно массовое увлечение мистикой, тайнами, мифами. Вера в инопланетян, в контакты со внеземным разумом – одно из самых ярких проявлений этой тенденции. Однако любой миф имеет под собой какую-то основу. И, конечно, интересно, что послужило этой основой в отношении мифа о космических пришельцах? Какие-то реальные события или просто постарались писатель Герберт Уэллс со своим романом «Война миров» и первый в мире уфолог, автор идеи палеоконтактов Эрих фон Дэникен?

М-да, а не слишком ли сложно я выражаюсь? Это для меня Уэллс и Дэникен – близкое прошлое, а для них – древняя история, что-то типа Тредиаковского.

– Интересная постановка вопроса, – Грэхем Бак слегка улыбнулся. – Well, не могу сказать, что там было до 1950 года, но готов ответственно заявить, что впоследствии ни в двадцатом, ни в двадцать первом веке никакие гости из космоса на Земле не появлялись.

– Хотя это не означает, что их вообще не существует, – добавил госсекретарь Коттон. – Скорее, наоборот. Если в системе Хары вы действительно найдете инопланетную цивилизацию, то весьма вероятно, что где-то есть и другие.

– Поэтому, ребята, будьте внимательными! – сразу посерьезнел президент. – А если встретите там плохих парней, как следует надерите им задницу!

– Ай-ай, сэр! – радостно откликнулся Олег.

Тут Алистер Коттон как-то очень ловко и естественно перевел разговор на другую тему, и больше к космическим пришельцам в тот вечер мы не возвращались. Но разговор оставил после себя неприятное ощущение незавершенности, недосказанности.Продолжение - уже сегодня вечером. Не пропустите!

Вот тогда у меня и укрепилось подозрение, что от нас что-то скрывают. А окончательно оно превратилось в уверенность, когда на следующий день (за два дня до старта, ага!) мы наконец-то переселились на «Одиссей», и я приступил к инвентаризации своей каюты.

Не знаю, как им удалось этого добиться, но корабль буквально до последнего винтика соответствовал тому, что мы изучали на тренажерах и компьютерных моделях. Открывая каждый ящик, каждую дверцу, я точно знал, что там находится внутри, для чего это нужно, как им пользоваться. Соответствие было абсолютным, пока я не добрался до оружейного шкафчика.

Да, у каждого из нас было личное оружие. Большие автоматические пистолеты, напоминающие «Маузеры» времен Гражданской войны, но изготовленные из титанового сплава. Полностью снаряженные они весили менее килограмма.

Двадцать патронов в магазине, эффективная дальность не более тридцати-сорока метров, но точность очень хорошая для короткоствола. Калибр девять миллиметров, высокое останавливающее действие пули, возможность использования различных спецбоеприпасов… Вполне подходящее оружие, чтобы шугануть непрошенного хищника или подать сигнал, применив пистолет в качестве ракетницы.

Но в моем оружейном шкафчике вместе с пистолетом неожиданно обнаружилась некая неопознанная здоровая дура с длиннющим стволом, забранным в толстенный кожух, массивной ствольной коробкой и громадным прикладом с непонятными широкими вырезами. Удивленный, я осторожно вытащил эту фузею наружу – она весила килограммов пять, но все-таки казалась довольно легкой для своих размеров.

Вблизи оружие выглядело еще менее понятным, чем внутри шкафчика. Там не было ни одного привычного узла, зато сбоку ствольной коробки в специальном гнезде обнаружился мощнейший аккумулятор, какие в этом времени называли энергопатронами.

Все страньше и страньше...

Я приставил ружье к стенке и вынул из шкафчика толстую тетрадь с техническим описанием. Открыв ее, я просто онемел. Неопознанная бандура оказалась гауссовкой – оружием, в котором снаряд разгонялся сильнейшим магнитным полем, последовательно возникавшем в катушках-соленоидах, окружавших ствол.

О подобных штуках я читал еще в старом двадцать первом веке, но тогда никто не воспринимал их в качестве возможного ручного оружия, даже в далекой перспективе. С КПД хуже, чем у паровоза, жрущие массу энергии, чудовищно громоздкие, они уступали традиционному огнестрелу практически по всем параметрам. Да и здесь, в двадцать третьем веке, мне ни разу не приходилось слышать, чтобы кто-то брал гауссовки на вооружение.

Я перелистнул еще несколько страниц.

От описания всяких технических чудес у меня просто рябило в глазах. Высокотемпературные сверхпроводники, суперсоленоиды, сверхмощные энергопатроны и сверхъемкие конденсаторы… Чтобы создать такую игрушку как та, что стояла у меня под стенкой, наверняка, пришлось поработать не одному институту. И все равно вышел девайс стоимостью никак не меньше хорошего автомобиля…

Странно, а работа немного грубоватая, словно сэкономили на отделке. Сразу видно, здесь поработали инженеры, а не пиарщики с дизайнерами.

Только интересно, зачем нам всучили эти карамультуки? На корабле и так есть разнокалиберные охотничьи стволы у Сергея и Брату да Сильва, да пара автоматов в капитанском сейфе. К чему нам еще и эти экспериментальные электромагнитные плевалки?

Рассмотрев на очередной странице их ТТХ, я чуть не присвистнул вслух. Кто здесь сошел с ума? Мы, что, собираемся на Харе охотиться на диплодоков или каких-нибудь бронехвостых цеппелинов?! Либо отражать атаки латной драконницы?!

Мое настроение резко испортилось.

Гауссовка – единственное в мире оружие, способное одинаково эффективно действовать в атмосфере, в космосе, в безвоздушном пространстве. Все эти вырезы в прикладе как раз и предназначались для того, чтобы из этой штуки можно было стрелять, даже находясь в космическом скафандре.

Ружье для стрельбы по космическим монстрам, галопирующим бронтозаврам или пробивания лат… ага, таких пластиковых, бело-черных, с дурацкими шлемами… Неужели я действительно попал в мир «Звездных войн»?! Чего от нас ждут – боя в открытом космосе, что ли? А может, кто-то уже точно знает, с кем мы встретимся, и решил соответственно вооружить нас на всякий случай?

Взяв в руки гауссовку, я внимательно осмотрел ее со всех сторон. Нет, производство не американское, а какого-то Max Juncker Werke. В конце тетради с техническим описанием обнаружилось что-то вроде рекламного буклета этого предприятия, расположенного в городе Хаген, Европейский Союз.

«Подлинный вызов нашему мастерству…», «уникальный опыт…», «наш вклад в звездную экспедицию…», «настоящее космическое оружие для нового космического века…» и прочие бла-бла-бла…

В отличие от вымершей прямой рекламы, всяческие акции, спонсорство, продакт плейсмент, прочие виды косвенного капания на мозги потребителям никуда не делись и в двадцать третьем веке. Что может быть естественнее частной оружейной фабрики, решившей изготовить специально для межзвездной экспедиции безумно дорогие, но понтовые гауссовки, чтобы прославиться и получить новые заказы? Я был уверен, что, задав вопрос, получу именно такой ответ.

Вот только задавать вопросы мне совершенно не хотелось. Находка произвела на меня самое гнетущее впечатление. Получив часть личности Константина, я не перенял у него вкус к приключениям. Меня от них навсегда отвратили кое-какие события, участником которых я вынужденно оказался в первой половине 90-х. И мысль о том, что в конце пути нам может повстречаться враг, в которого придется стрелять из космических гауссовок, изрядно испортила мне настроение.

Все это произошло позавчера, первого ноября. А вчерашний день начался для всех нас с новой порции тревожных новостей, имевших на этот раз сугубо земное происхождение. В Эфиопии – государстве, дружественном Евразийскому Союзу, произошел государственный переворот.

Судя по всему, ситуация возникла очень острая. Информагентства передавали сюжеты об охвативших Аддис-Абебу и другие крупные города страны демонстрациях, беспорядках и уличных боях. О мощном взрыве на крупнейшей в стране водородной электростанции и диверсиях на железнодорожном транспорте. Как подчеркивали все без исключения комментаторы, за переворотом торчали уши Панафриканской Гегемонии, которая не только заявила о своей полной поддержке путчистов, но и привела в боевую готовность войска, стоящие на эфиопской границе.

Весь день Лагос, Китеж, Вашингтон, Берлин, Рим, Лондон обменивались заявлениями и дипломатическими нотами, тон которых становился все более напряженным и угрожающим. На евразийской базе на острове Сокотра и на американской «Диего-Гарсия» объявили боевую тревогу. На демаркационной линии между Верхним и Нижним Египтом начались перестрелки, перешедшие в обмен артиллерийскими и ракетными ударами. Из Момбасы в океан вышла британская авианосная группа в сопровождении тучи беспилотников. Гиперзвуковые стратегические бомбардировщики прогревали моторы, космические станции на низких орбитах совершали маневры уклонения.

К вечеру британское имперское правительство выступило фактически с ультиматумом, потребовав невмешательства великих держав в события в Эфиопии. Так как к тому времени было уже точно известно, что путчисты получают обширную военную и информационную помощь от Панафриканской Гегемонии, данное заявление выглядело чистым издевательством. В ответ Грэхем Бак заявил, что Штаты и их союзники будут действовать так, как считают нужным, после чего намекнул, что они там парни простые, могут и шарахнуть сверху чем-нибудь тяжелым.

Мир на моих глазах вкатывался в большую войну, которая вполне могла стать ядерной. От этого на душе становилось тягостно и тревожно.

Да что там говорить, страшно было. Что мы увидим на Земле через три с половиной года, когда вернемся домой из космических далей? Не дай бог, это будут свежие воронки и радиоактивные развалины на месте цветущих городов!

В такие минуты я был готов согласиться с тем, чтобы у землян где-то в космосе появился общий враг, лишь бы они перестали постоянно грызться между собой…

Тем тревожным вечером я буквально столкнулся в освещенном редкими лампами техническом коридоре с Дэвидом Джонсом.

– Костя?! – остановил меня Дэвид, обратившись ко мне по-русски. – Хорошо, что я тебя встретил! Ты можешь… э-э-э… посвятить мне несколько минут?

– Думаю, смогу, Дэв, – я слабо улыбнулся. – Только, пожалуйста, не о политике!

– Эта тема для тебя неприятна? – Дэвид посмотрел на меня с неожиданным подозрением.

– В данный момент – да. Терпеть не могу такие хреновые ситуации, когда все идет к чертям, а ты ничего не можешь сделать! Это я об Эфиопии, если ты не понял.

– Хреновие? Это значит – очень-очень плохие, да?! – Дэвид, в принципе, свободно говорил по-русски, но иногда проявлял незнание разговорной лексики, причем, в самых неожиданных местах. – Костя, я не буду говорить с тобой об Эфиопии. Ты прав, это очень грустно. Я хочу говорить о тебе!

– Обо мне? – я хмуро уставился на Дэвида. – Ты думаешь, эта тема сейчас актуальна?! Если вспомнить, что у нас намечено на завтра, что-либо менять уже поздно.

– Менять?! – теперь уже удивился Дэвид. – Костя, может, уже хватит перемен? Завтра начинается наш путь. И мы должны быть все вместе. Мы из разных стран, но все мы – земляне, мы один экипаж. У нас не должно быть тайн друг от друга!

– Возможно, – проворчал я. – Хотя, как мне видится, нас могут просто не посвящать в некоторые вопросы.

– Э-э-э… не посвящать – это не информировать, да? Но это же и есть самое важное! Костя, скажи, что ты знаешь об инопланетянах?

– О ком?!

В моей голове завертелся настоящий вихрь тревожных мыслей.

Почему Дэвид спрашивает об этом?! Ему просто интересна эта тема или он сам что-то знает и пытается выяснить, что известно мне? Может ли он быть посвященным в секреты американского правительства?

– Об инопланетянах, – терпеливо повторил Дэвид. – Пришельцах из космоса. Ты сам о них говорил. Несколько раз. Рассказывал о Зоне 51, называл какие-то имена, упоминал некие события. Что тебе о них известно? Почему ты остаешь… оставляешь всех нас в неведении?

Что называется, приплыли! Несколько секунд я просто находился в ступоре, не зная, что сказать.

– Дэв, – наконец, выдавил я из себя. – Я знаю только то, что на месте космодрома, на котором мы находимся, двести с лишним лет тому назад размещалась секретная Зона 51, вокруг которой ходили всякие слухи. Включая и те, что связаны с инопланетянами. Больше я ничего не знаю, и знать не могу. Это секрет американского правительства, Дэв! Твоего правительства, а не моего! И это у вас появились…

Я осекся. Может быть, Дэвид и не был связан с американскими спецслужбами, но раскрывать перед ним подозрения Ивана Александровича, пожалуй, не стоило.

Моя заминка, увы, не осталась незамеченной.

– Я понимаю, Костя, ты не можешь говорить, – лицо Дэвида как-то отвердело, из-за чего он стал похож на профессора, распекающего нерадивого студента. – У тебя есть обязательства перед твоим правительством…

– Да нет у меня никаких обязательств! – воскликнул я. – Поверь мне, я не являюсь членом никаких тайных правительственных служб!

– О, да! Ты только добровольный помощник. Как это у вас говорят… woodpecker… дьятель?!

– Черт! Дэвид, да с чего ты это взял?! Из-за этой истории с Зоной 51? Но ты же сам увлекаешься историей двадцатого века и должен понять…

– Понять что?! У тебя есть какие-то секреты, Костя! Ты спас Марка от террориста, но ты действовал как профи, не как космический пилот. Ты сам говорил, что инопланетяне действуют на Земле. Зона 51 – это не есть общедоступная информация. Я проверял, с нее до сих пор не снят …э-э-э… знак секретности…

– Гриф, – машинально поправил я.

– Да, наверное. Тебе лучше знать. Мы летим с Земли к звездам. Мы не знаем, кого там встретим. Если ты знаешь больше нас, скажи! Завтра старт, мы улетим, и ты ничего не нарушишь. Это все равно останется секретом.

– Дэв! – глубоко вздохнув, я посмотрел в глаза американцу, поймав его взгляд. – Я очень убедительно тебе говорю, я не знаю ничего об инопланетянах. Мне не известно, кого мы встретим на Харе! Я могу только догадываться. И мне кажется, кто-то из наших общих знакомых… или кто-то из твоих знакомых знает об этом больше меня.

Несколько бесконечных секунд Дэвид молча сверлил меня взглядом.

– Я подумаю об этом, – наконец, произнес он бесцветным голосом. – Спасибо, Костя.

И ушел, не оборачиваясь, оставив меня в сомнениях и тревогах.

Правильно ли я сделал, что намекнул ему на секреты, связанные с инопланетниками? Ведь фактически я рассказал Дэвиду о своих подозрениях насчет того, что там что-то спрятано. И что вообще вынес Дэвид из нашего разговора? О чем он теперь думает и кем меня считает?

Эти мысли настолько занимали меня, что во время ужина я был невнимателен и рассеян больше обычного. И, безусловно, ребята это заметили. Кстати, а кто там был? Кажется, Цветан с Кэнджи, Стив, Эрик, Хавьер и еще кто-то... Хорошо, если они связали мое смятение с предстартовым мандражем, а если нет?

После таких встрясок и в самом деле станешь ночью воевать с космическими пришельцами. Впрочем, и других причин для стресса у меня более чем достаточно.

Знаете, что самое трудное для попаданца тире вселенца? Жить той самой простой повседневной обыденной жизнью, в которой ничего особенного не происходит, но которую приходится проживать час за часом и день за днем! Заниматься тем, что раньше было для тебя совершенно чуждо, общаться с почти не знакомыми людьми, которые считают тебя своим старым приятелем, и постоянно – ежечасно, ежеминутно – контролировать себя, чтобы не сказать что-то «не то» или не поступить как-то «не так».

Это действительно очень тяжело, и поэтому так хочется что-то изменить, покинуть колею, сделать что-то свое, от себя, чтобы выйти из тени человека, за которого тебя принимают, и зажить, наконец, своей собственной, настоящей жизнью, пусть и в другом теле! И стать пилотом аэрокосмического истребителя, защищающего Землю от враждебных пришельцев из космоса, – это, согласитесь, не худший вариант!

Ладно, что-то я совсем разошелся. Так и до срыва недалеко. Дурную голову лучше всего лечат натруженные мышцы. Соскочив с постели, я приступил к утренним упражнениям, благо, места для них хватало.

Традиционно жилые помещения на космических кораблях представляются как очень тесные и до предела заполненные необходимыми вещами. Однако у нас не было необходимости экономить каждый килограмм и каждый кубический дециметр свободного пространства. Поэтому дом, в котором нам предстояло провести ближайшие три с половиной года, был комфортным и уютным.

Моя каюта состояла из двух больших комнат. Первая из них, длинная как трамвайный вагон, на первый взгляд, напоминала кладовку – так много в ней было всяких шкафов и шкафчиков. Однако в ней легко умещались письменный стол с рабочим местом, уютный угловой диванчик, где можно удобно устроиться с книгой или виртом, бытовой блок с компактной стиральной машиной и сушилкой, а также небольшая кухонная ниша с настоящим холодильником, микроволновкой и многофункциональной печкой. У нас не было хранов и линий доставки, но зато имелся самый настоящий камбуз, в котором хозяйничал Ив Рош. Готовил француз великолепно, как настоящий повар, но, помимо этого, каждый имел возможность при желании угоститься сам или угостить друзей чем-то оригинальным, своим.

Но самым интересным, что, казалось бы, никак не соотносилось с космическим кораблем, было окно. Самое настоящее окно с легкой золотистой занавеской, за которым виднелись сочная тропическая зелень, большие яркие красно-оранжевые цветы и красногрудая птаха с блестящим бирюзовым оперением, скачущая по веткам.

Птица была, конечно, фантомом, а вот зелень и цветы – самыми настоящими. Жилая палуба представляла собой кольцо, по внешнему краю которого находились склады, различные рабочие и хозяйственные помещения, внутренний образовывали каюты, а в центре располагалась круглая оранжерея, куда выходили все окна. Никакой живности там, естественно, не водилось, но внутри приятно пахло свежей зеленью, глаз радовали многочисленные цветы и росли плоды, приятно разнообразящие наш стол.

Занимался оранжереей биолог Брату Иванов да Силва, у которого это была основная обязанность во время полета. К слову сказать, Сергей Сухина – третий наш космонавт-исследователь, чья работа начиналась только после прибытия в систему Хары, исполнял функции каптера и кастеляна, нес ответственность за поддержание в порядке жилой палубы, рециклинг отходов и переработку мусора.

Продолжение - уже завтра утром. Не пропустите!

Вторая комната в моей каюте – та, что поменьше, была спальней. Сама постель размещалась в глубокой стенной нише, внутри которой можно было задать любой режим освещенности или вообще изолировать ее от внешнего мира, задернув штору. В этой комнате также находились встроенные шкафы для одежды, спортивные тренажеры и большое мягкое кресло с широченными подлокотниками, которые можно было использовать в качестве столиков, – настоящая мечта лентяя и сибарита.

В спальне тоже наличествовало окно, но на этот раз фальшивое. Изображение за ним (к слову сказать, трехмерное и очень натуральное) задавалось компьютером, который каждый день выбирал один из доброй сотни вариантов. Картинка не была статичной: за окном весь день словно шла настоящая жизнь.

Вот и сейчас я видел за стеклом широкий и, по раннему времени, пустынный пляж, едва освещенный пробивающимся сквозь неплотные тучи восходящим солнцем. Низкие волны накатывали на берег, по песку бродили понурые чайки, а по самой кромке воды медленно шагал высокий худой человек в полурасстегнутой рубахе и высоко закатанных штанах, несущий на плече большой сложенный мольберт. Возможно, если я снова выгляну в это окно через пару часов, то увижу, как он пишет картину, а к вечеру она будет готова.

Помимо окна, в спальне еще насчитывалось целых пять дверей. Одна вела в длинный кабинет-гостиную, вторая-третья – в душевую кабинку и санузел, четвертая, представлявшая собой запасной выход, – в техническую галерею, опоясывавшую оранжерею, а последняя, пятая – в небольшую комнатку, большую часть которой занимал массивный аппарат, напоминавший помесь солярия с древнеегипетским каменным саркофагом. Этот аппарат назывался sec, от слова «second», «второй», что означало то ли «вторую жизнь», то ли «вторую реальность». На русском он именовался как «цек», а для меня, естественно, стал эцихом – без гвоздей и довольно удобным.

Чтобы воспользоваться эцихом, надо было раздеться догола, натянуть на себя специальную сбрую, важной частью которой являлась сменная накладка типа памперса, и надеть шлем. После этого достаточно было забраться внутрь, и автоматика сама закрывала эцих, заполняла его особым желеобразным веществом и поднимала вертикально – как ни странно, из всех человеческих чувств труднее всего было обмануть вестибулярный аппарат.

Эцих создавал полноценную фантомную реальность – настолько натуральную, что ее практически невозможно было отличить от настоящей. Причем, если в кино можно было только наблюдать за разворачивающимся в виртуальном пространстве действом, то внутри эциха человек становился его активным участником, получая всю соответствующую гамму ощущений.

Вообще-то, этот саркофаг считался небезопасной штукой: на фантомную реальность – яркую, насыщенную событиями и эмоциями, можно было «подсесть» не хуже, чем на наркотики. Кроме того, частое и длительное пребывание внутри эциха практически неизбежно приводило к шизофрении: бедняга просто переставал различать настоящий и выдуманный мир. Поэтому во многих странах использование эцихов в развлекательных целях запрещалось, а владельцев нелегальных аппаратов преследовали еще более сурово, чем в прежние времена наркоторговцев.

Нам виртуальная реальность требовалась, в основном, для закрепления определенных навыков. Так, например, на мой эцих, помимо всего прочего, была установлена программа обучения стрельбе из гауссовки. Однако время от времени и под строгим контролем Мартина нам позволялось использовать их и в целях психологической разгрузки.

Длительное пребывание шестнадцати человек в достаточно обширном, но все же замкнутом пространстве сложно и само по себе. А еще все мы были молодыми здоровыми парнями с соответствующими потребностями. Между тем, идею о разнополом составе экспедиции психологи зарубили на корню, а гомосексуализм считался в двадцать третьем веке легким психическим отклонением, которое в большинстве стран цивилизованного мира вылечивали еще в подростковом возрасте с согласия пациентов.

Конечно, можно нагрузить человека работой и прочими обязанностями до полного «нестояния», но… зачем? Специальные программы эциха, которые в иных условиях считались бы запрещенными, давали нам возможность время от времени сбросить пар и получить удовольствие.

Пользовался ли я эцихом в этих целях? Да, пользовался! И больше эту тему поднимать не намерен.

Однако, жили мы все-таки в космическом корабле, и это, безусловно, ощущалось. Абсолютно все предметы предписывалось держать в закрытых шкафах – на тот случай, если вдруг откажут гравикомпенсаторы и исчезнет тяготение. По той же причине вся мебель прикреплялась к полу. Даже стул у письменного стола отодвигался в сторону по специальным рельсам и шарнирам. В каждой комнате в особом отсеке находился разложенный скафандр, в который можно было самостоятельно упаковаться за восемь секунд. В шкафчиках и рундуках размещались аварийные наборы с воздушными баллонами, водой, пайками, фонарями, запасными аккумуляторами и инструментами. Конечно, случись какая-либо настоящая космическая катастрофа, мы, скорее всего, и «мяу» сказать не успеем, но эти предосторожности все же давали определенное чувство защищенности.

Громкий сигнал будильника прервал мои размышления. Сердце словно с размаху ухнуло куда-то вниз. Начался обратный отсчет, подготовка к старту вышла на завершающую стадию.

Главная рубка «Одиссея» напоминала мне пульт управления АЭС, где я как-то побывал во время пресс-тура. По крайней мере, у меня она вызывала именно такую аналогию. Всю стену большого зала занимал огромный щит управления со множеством индикаторов, экранов, шкал, схем. Под ним на широком столе размещались переключатели, массивные – чтобы случайно не нажать – прямоугольные клавиши и кнопки. Как ни странно, в двадцать третьем веке все это не считалось анахронизмом. Хотя в быту обычно применяли компактные и удобные виртуальные клавиатуры, а большинство команд на корабле отдавалось мысленно с помощью усилителей биотоков, привычное «железо» все равно использовалось наравне с самой хитроумной электроникой.

Мое место первого пилота находилось почти в центре громадного пульта, перед рядом обзорных экранов. Справа от меня сидел Мичиёши-Миша, слева – Эрик, отвечавший за двигательную группу. За нашими спинами, на небольшом возвышении в центре рубки, находилось рабочее место капитана корабля, но пока оно пустовало. Коржевский, сидя в очках-инфоре с наушниками на голове у станции связи, еще не завершил переговоры с Землей. Судя по выражению его лица, последние указания из центра управления полетом не вызывали у него особого удовольствия.

Ожидание становилось немного гнетущим, и чтобы успокоиться, я начал рассеянно наблюдать за тем, как Эрик в крайний раз проводит диагностику оборудования. В принципе, меня/Константина не готовили как специалиста по гравитационным двигателям, но, тем не менее, нажимать на нужные кнопки и отдавать команды я умел. Поэтому понимал, чем он сейчас занимается.

Правда, при этом возникало странное чувство раздвоенности. Знания Константина я воспринимал как продолжение своих старых, но именно с гравитационными технологиями произошел очень необычный феномен. Я не только осознавал, что это такое, но даже мог бы сдать в любой момент экзамен по этой дисциплине, но… был бы ничего не в состоянии объяснить своему современнику из двадцать первого века. В то время, когда я провалился в будущее, в мире просто еще не существовало понятийного аппарата, который мог бы описать это явление, да и сама теория гравитации была несовершенной и, конечно, не учитывала те знания, которые ученые получили позднее.

Очень неточно и приближенно я мог бы сказать, что гравитация представляла собой не взаимодействие, а фундаментальное свойство пространства-времени. При этом универсальная гравитационная постоянная, введенная в научный оборот в начале XIX века, на самом деле постоянной не являлась и могла при определенных условиях принимать различные значения, в том числе, и отрицательные. Локальные изменения напряженности гравитационного поля были определенным образом связаны с вращательным движением. Так что, можно сказать, изобретатели всяких торсионных полей в мое прежнее время не были так уж не правы, просто в своих теориях они зашли куда-то не туда…

– Внимание! – раскатился под сводами зала голос Коржевского. – Начинаем предстартовую подготовку! Экипажу доложить о готовности!

Быстро, но без суеты я надел на голову шлем со стеклянным забралом, похожий на тот, что носил во сне, где был пилотом истребителя. Несколько секунд на загрузку программы усилителя биотоков, и меня охватило уже привычное, но донельзя удивительное чувство. Я сидел перед пультом управления космического корабля и в то же время словно сам был этим кораблем, все еще прикованным к планете мощной гравитацией, но уже просыпающимся и, можно сказать, потягивающимся мощными плечами.

Видя на компьютерном экране отчет о состоянии различных систем корабля, я одновременно чувствовал их, будто это были глаза, пальцы или мышцы исполинского организма, частью мозга которого я был. В моем нынешнем восприятии корабль воспринимался мною словно атлет, готовый к старту и только ждущий команды, чтобы рвануться вперед.

Доложив о готовности, я передал эстафету Мише, затем наступила очередь других членов экипажа. Предстартовая проверка занимала добрую четверть часа, но у меня не было времени скучать. Корабль просыпался, его системы одна за другой включались в работу. Он уже напоминал не спортсмена на стартовом поле, а проворачивающий винты лайнер, все еще связанный с причалом последним швартовом. Исполинская мощь переполняла его, но была покорна малейшему движению человека за штурвалом.

– Принято, – как-то буднично откликнулся капитал, выслушав последний рапорт. – Ключ на старт!

– Есть ключ на старт!

Я откинул специальную крышку посреди пульта и провернул большой красный переключатель на два оборота. Рядом со мной Эрик вжал в панель управления тугую клавишу.

Корабль вздрогнул. Где-то глубоко в его недрах с басовитым гулом раскрутились роторы антигравов, создавая отрицательное гравитационное поле. И Земля, повинуясь извечным законам природы, начала отталкивать корабль от себя с ускорением, равным ускорению свободного падения, – девять и восемь десятых метра в секунду за секунду. Ровное дно высохшего соленого озера, космодромные постройки, рыже-бурые горы сначала медленно, а затем все быстрее стали проваливаться вниз – точнее, это мы поднимались все скорее и все выше.

Наш «Одиссей» уходил с Земли. Уходил без громовых раскатов, без огненных факелов ревущих двигателей, без многократных перегрузок. Уходил молча, но неуклонно, словно сама Земля запускала его в дальний полет.

– Одна минута, полет нормальный. Скорость – ноль пятьсот восемьдесят восемь, высота – семнадцать и шесть, – слышится в наушниках голос Миши.

Мы еще не летим, мы падаем – падаем вверх. На экранах медленно, пока еще медленно удаляющийся пейзаж – серо-песочная пустыня, пересеченная голыми грядами невысоких гор, с блестящими пятнами высохших озер.

Возможно, нашему кэпу стоило бы сказать в момент старта что-нибудь… историческое. Но все за нас уже сказал Юрий Гагарин – первый, тот, кто проложил человечеству дорогу в космос. С тех пор прошло уже двести пятьдесят шесть лет, но мы все равно еще стоим на его плечах.

– Две минуты, полет нормальный. Скорость – один сто семьдесят два, высота – семьдесят и пять…

Земля уже далеко внизу, из-за этого наша скорость – чуть больше километра в секунду – почти не ощутима. Мы в мезосфере – своеобразной мертвой зоне, куда нет ходу ни атмосферным, ни космическим летательным аппаратам. Сюда не поднимется на своем гиперзвуковике наш земной человек Лешка Лобанов: на этой высоте слишком мало воздуха, чтобы питать двигатели, и нет опоры крыльям. Но и космический челнок может лишь проскочить этот слой, иначе со своей суборбитальной скоростью он просто сгорит, как сгорают здесь метеоры, называемые падающими звездами.

Мы тоже здесь не задержимся, но гравитационный двигатель, единственный из всех, способен держаться неограниченно долго на любой высоте. Не знаю, кого мы должны благодарить за антигравитацию, но тот, кто это сделал, подарил людям не только звезды, но и весь мир…

– Три минуты, полет нормальный. Скорость – один семьсот пятьдесят восемь, высота – сто пятьдесят восемь и шесть…

Три… Уже три минуты мы в полете. Третье ноября 2217 года – может быть, люди потом назовут этот день началом новой космической эры. Как четвертое октября 1957-го. Удивительно, я родился всего через десять с небольшим лет после первого прорыва в космос и еще помню, как со стартов ракет начинались телевизионные выпуски новостей. И вот – я за пультом управления кораблем, который проложит первую дорогу от Земли к звездам.

Вы, те, кто перенесли меня сюда! Сегодня я в первый и, наверное, последний раз поблагодарю вас за то, что вы сделали! Устроенная вами буря с кровью оторвала меня от корней, но она все же наполнила паруса космических странствий...

– Пять минут, полет нормальный. Скорость – два девятьсот десять, высота – четыреста тридцать восемь и четыре…

Это уже ближний космос, в котором летают спутники и космические станции. Земля внизу уже превратилась в голубой с белыми хлопьями облаков шар. Он выглядит таким спокойным и мирным. Как всегда.

Мы покидаем родную планету в неспокойное время: в Эфиопии продолжают стрелять, а великие державы грозят друг другу, поигрывая мускулами авианосных армад и аэрокосмических бомбардировщиков.

Неужели для того чтобы ощутить себя жителями одной планеты, нам обязательно нужен космический враг? Или – от этой мысли мороз пробирает по коже – не поможет и он?! И даже если на орбиту Земли выйдут чужие космические линкоры, политики по-прежнему будут решать свои приземленные делишки, интриговать друг против друга и сталкивать между собой народы во имя своих интересов?

– Десять минут, полет нормальный. Скорость – пять шестьсот три, расстояние – тысяча шестьсот семьдесят восемь…

Наше ускорение уменьшается с каждой секундой. Мы отдалились уже на четверть земного радиуса, и родная планета не в силах толкать нас с прежней силой. Что ж, пора отрываться от ее материнских объятий.

– Антигравы – на рабочий режим! Включить маршевый двигатель! – командует капитан, и Эрик щелкает на пульте очередной тугой клавишей.

Я-корабль чувствую, как в мое сердце стремительным потоком вливается запасенная еще на Земле энергия, как оно стремительно наполняется небывалой мощью. Мерный гул усиливается и принимает более низкий тон – это заработал наш основной двигатель, махина высотой с трехэтажный дом и восемью сердечниками из сверхчистого рения, установленными по кругу с точностью до тысячных долей миллиметра.

Сейчас в центре рабочей камеры на ничтожную долю секунды создается чудовищная гравитация, достижимая разве что внутри черных дыр, и порция водорода, с неимоверной точностью оказавшаяся в точное время в нужном месте, коллапсирует, проваливаясь внутрь себя и, по эйнштейновскому закону, превращая большую часть своей массы в энергию. Отражатель из тончайшего слоя мезовещества, окружающий камеру, фокусирует эту энергию и отправляет ее прочь с почти световой скоростью. И пусть ускорение невелико – все те же девять и восемь десятых метра в секунду за секунду, двигатель будет непрерывно разгонять корабль час за часом и день за днем, пока через девять с половиной месяцев мы не достигнем скорости в 0,75 абсолютной, что позволит нам совершить прыжок, в одно мгновение преодолев пропасть в двадцать семь световых лет…

Счетчик мерно отсчитывает секунды. Корабль медленно описывает спираль вокруг Земли. Переведя антигравы на рабочий режим, мы снова оказались во власти ее тяготения.

– Скорость одиннадцать двести, есть вторая космическая, – с четкостью робота сообщает Миша.

– Корабль на курсе. Отклонение от расчетной траектории – ноль ноль три угловой минуты, – докладываю я.

– Двигатель в норме. Отклонений от расчетного режима нет, – добавляет Эрик.

– Гравикомпенсаторы в норме. Максимальная амплитуда колебаний – семь тысячных Же, – это Дэвид.

– Ну что же, – совершенно не торжественным, немного усталым голосом говорит капитан. – Поздравляю вас всех с успешным стартом. В общем, хорошо начали, молодцы! Стартовую готовность отменяем, переходим в обычный полетный режим. Члены экипажа, не занятые управлением кораблем, могут покинуть главную рубку.

Мы с Мишей снимаем шлемы. Сейчас идет капитанская вахта, моя начнется только в шестнадцать часов по корабельному времени. Эрик как вахтенный инженер остается за пультом.

Уже на пороге я обернулся. Рубка казалась такой… будничной. Экраны горели, сигнальные лампочки и шкалы индикаторов ровно светились. Гравикомпенсаторы действовали безупречно: я не ощущал ни малейшей вибрации. Но с большого обзорного экрана, занимавшего добрую треть передней стены, на меня глядела чернота космоса, пересыпанная острыми огоньками звезд.

Мы стартовали! Мы летим!

Ну, здравствуй, вселенная!

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ

Уважаемые читатели! Выкладка второй книги цикла "Время жить" начнется уже через несколько месяцев. Не забудьте подписаться на страницу автора, чтобы не пропустить ее старт.

Пока книга еще в работе, вы можете немного повлиять на сюжет. О ком из основных героев книги вы хотели бы узнать больше? Есть ли какие-то второстепенные, эпизодические, персонажи судьба которых вас заинтересовала? Пишите свои пожелания в комментариях.