Над Великой пустыней раскинулось безбрежное звездное небо.

– «Огни далеких миров волнуют душу, смущая разум своей бесконечностью и непостижимостью», – процитировал классика молодой парень с длинными соломенными волосами, стянутыми в хвост.

Он сидел на ящике, кутаясь в одеяло, и вертел в руках небольшой толстенький томик, поглаживая его по коленкоровому переплету.

– «Однако мир устроен разумно. И кто знает, может быть, наши потомки смогут извлечь пользу даже из далекого звездного света», – неожиданно продолжил цитату его сосед.

Постарше, уже за тридцать, невысокий и кряжистый, с короткой стрижкой и простым грубым лицом, он походил, скорее, на бандита с большой дороги или даже главаря разбойничьей шайки, но уж никак не на интеллектуала.

– Кен, что я слышу?! – делано удивился еще один участник беседы, ровесник светловолосого, но с загорелым обветренным лицом геолога, истоптавшего эти голые холмы и распадки вдоль и поперек. – Неужели в вашем летном училище преподавали изящную литературу?

– А чем я хуже Драйдена? – оскалился названный Кеном. – Представь, Даг, нас там даже заставляли читать всякие заумные книжки, чтобы мы росли не только офицерами, но и джентльменами. То бишь, разносторонними гармоничными личностями, обученными всякому красивому трындежу.

При этом Кен ухмыльнулся еще шире и мерзостнее, чтобы никто не заподозрил в нем бывшего военного летчика, офицера и джентльмена, в совершенстве знающего три иностранных языка и отлично разбирающегося в картах… нет, не игральных, а топографических и авиационных.

– Наверное, это хорошо, что вы с Драйденом такие образованные, прямо экипаж академиков, – хмыкнул Даг. – Но по мне, лучше знать что-то одно свое, но в совершенстве, как наш Хольн.

При этом он качнул головой в сторону самого старшего из геологов, что-то сосредоточенно писавшего при свете единственной лампочки.

Да, по всем канонам им следовало коротать ночь у костра. Но где в пустыне найдешь топливо? Поэтому они сидели вокруг электрической лампочки, свисающей из-под навеса на длинном проводе, под тарахтение дизель-генератора.

– Внимание! – вдруг поднял голову третий геолог Торкас. – Кажись, что-то шумит.

– Да что ты можешь услышать? – не поверил Даг. – Эй, Телшие, тебе что-то шумит?

Их юный переводчик и проводник из местных, лежавший на кошме, закутавшись в одеяло, приподнял голову и прислушался.

– Однако шумит, – заключил он, произнося баргандские слова с сильным акцентом. – Но не здесь. В небе.

– В небе?! – воскликнул Даг, вскакивая на ноги. – Я же говорил, что третьего дня над нами какая-то леталка кружила!

– Да какая тут может быть еще леталка, кроме нашего теленочка? – усомнился светловолосый Драйден, но вдруг замолчал.

Теперь все они услышали доносящийся откуда-то с дальнего края неба постепенно усиливающийся гул. А затем и увидели медленно проплывающую прямо у них над головами огромную темную массу, заслоняющую звезды. Она словно зависла над дальними холмами, а затем зашла за них, скрывшись за пологими вершинами. Гул стих. В лагере снова слышался только стрекот генератора.

– Хорошо, давайте, я первый задам этот вопрос, – недовольно оторвался от записей Хольн. – Что это было?

– Военные? – сразу же предположил Даг.

– Откуда? – скептично хмыкнул Кен. – С нашей стороны пустыни и обычный самолет – диковинка. На севере – Шуан, а там ничего подобного три года тому назад и в проекте не было. А уж технику вероятного противника мы знали хорошо.

Возражать ему никто не стал. В таких вопросах авторитет Кена, бывшего капитана ВВС Граниды, признавали все.

– А вдруг, это вообще не наши? В смысле, не с Филлины? – предположил Драйден. – Какие-нибудь пришельцы оттуда, со звезд?

– Точняк! – подхватил Даг. – Давайте полетим, посмотрим!

Он даже сделал движение в сторону стоявшего поодаль небольшого грузового вертолета, но был остановлен Кеном.

– Стой! Никуда мы сейчас не полетим. Не те условия. Да и уязвимая слишком наша вертушка. Ее можно сшибить с неба одним удачным плевком, ежели хорошо прицелиться. Если уж так хочется взглянуть, надо ехать на вездеходе. Поставим машину у подножья, а дальше ножками. Тихо и осторожно.

Посмотреть на таинственного ночного пришельца хотелось всем. Кроме, конечно, Хольна, оставшегося в лагере дописывать отчет.

Перед небольшим открытым вездеходом с натянутым над кузовом тентом стояла бочка с соляркой, мешающая проезду. Но Кен, поднатужившись, в одиночку отодвинул ее в сторону.

– Садись! – нетерпеливо подпрыгнул на водительском сиденье Даг.

– Подожди. Позови Телшие.

– Зачем?

– Когда мы пойдем смотреть, пусть он понаблюдает за нами издалека. Если мы все-таки напоремся на военных или твои космические пришельцы, Драйден, окажутся враждебными, а нас убьют или захватят в плен как нежелательных свидетелей, он вернется в лагерь и перескажет все Хольну, а тот поднимет тревогу. Хотя вряд ли это сильно поможет.

– Почему?

– Крыша над нами слабенькая. Не сильно высоко котируется ваша Гордана здесь, по эту сторону океана. Да и послала нас сюда корпорация, а не государство.

– Зато ты сам из Граниды. Как она насчет крыши?

– Был из Граниды, – помрачнел Кен. – А сейчас мне туда возвращаться нельзя.

– Хватит болтать! – потерял терпение Торкас. – Телшие, ты все слышал? Понял? Забирайся! И ты, Кен, тоже. Поехали же, наконец!

Звезды все так же равнодушно светили с небес. Ну, может, теперь они стали на пару десятков метров ближе. Эта странная мысль пришла в голову Драйдену, когда они гуськом поднимались вверх по крутому неровному склону.

Первым на гребень поднялся Даг. И застыл на несколько мгновений. Потом пригнулся, вспомнив предостережение Кена, и опять поднялся во весь рост, даже на цыпочки встал.

Завершив восхождение следующим, Драйден понял смысл его странных телодвижений.

Они нашли ночного гостя. Он стоял, чудовищно огромный, на ровной поверхности котловины, что когда-то была дном давно высохшего озера. Звезды и серпик Большой луны давали достаточно света, чтобы различить плавные очертания гигантской выпуклой линзы с высокой круглой надстройкой посредине и упирающиеся в грунт громадные решетчатые опоры.

– Космический корабль! С другой звезды! Инопланетяне! – донесся до Драйдена восторженный шепот Дага.

– И что нам теперь с ним делать? – Торкас, кажется, немного растерялся.

– Нам – ничего! – жестко заявил Кен.

– Что, мы даже спускаться не будем?

– Нет! – гранидец решительно качнул головой. – Всем должны заниматься профессионалы.

– Кого же ты имеешь в виду в данном случае?

– Да хотя бы, для начала, журналисты. Репортеры. Тут один поблизости имеется, вот завтра мы его сюда и притащим.

Плюх!

Первый снаряд упал с недолетом. Второй отклонился в сторону и отрикошетил от стены. Зато третий угодил прямо в лоб его величеству, оставив на холсте влажный красноватый след.

– Так его, эксплуататора! – пробормотал Майдер, отправляя в цель четвертый снаряд, угодивший нарисованному монарху чуть ниже подбородка.

Майдер Билон, собственный корреспондент горданской газеты «Курьер» в Дурдукеу, столице королевства Зерманд, валялся в одних шортах на кровати в своем гостиничном номере и развлекался тем, что пулял косточками в парадный портрет его величества. Больше ему было решительно нечем заняться.

Никаких мероприятий, требующих или хотя бы оправдывающих его присутствие, в ближайшие дни не планировалось. Корреспонденцию, пришедшую с прошлой почтой, он давно уже прочитал, а писать новую статью для отправки в редакцию было слишком рано. Да и вероятность того, что дома ее напечатают, уверенно приближалась к существующей только в воображении математиков бесконечно малой величине.

Судьбу Майдера Билона можно было бы назвать образцовым примером того, куда приводят сбывшиеся мечты. Со времен детства, к слову сказать, не слишком радостного, он страстно желал побывать в далеких экзотических странах. И вот – получил, что хотел.

Да уж, место, в котором он очутился, было куда уж каким экзотичным!

Великая река Шекшуу, собирающая влагу с обильно орошаемых океанскими бризами гор Чуу-Мяк, делает большую петлю к северу. И там, на самой излучине, посреди равнины, исчерченной оросительными каналами, в незапамятные времена был построен город Дурдукеу, ставший затем одним из крупнейших центров древней караванной торговли со странами Северного Заморья.

Княжество Зерманд, так называлась эта небольшая, но богатая территория, всегда старалось заручиться поддержкой какого-нибудь сильного соседа. Традиционно это был Кушуд – небольшое, но крепкое и воинственное государство на юго-востоке. Однако в конце позапрошлого века его покорил Барганд, принявший также опеку над Зермандом.

Двадцать лет тому назад, когда закончилась война в Приморье, Барганд отсюда ушел. Но и Кушуд оказался слишком занят собственными делами, чтобы брать на себя еще проблемы Дурдукеу. Да и обороты караванной торговли за последний век изрядно упали. Поэтому никто не обратил особого внимания на то, что новый молодой князь Зермандский, два с лишним года назад унаследовавший отцовский трон, объявил свое владение суверенным и самостоятельным государством и присвоил себе королевский титул.

Честно говоря, по этому поводу, скорее всего, вообще никто бы и не почесался, если бы не один аспект. Властители Дурдукеу имели древний титул Владык Пустыни. На карте, что висела у Билона в номере, в зермандские цвета был окрашен огромный кусок территории площадью, наверное, не менее пары миллионов квадратных километров. Причем никто в мире не оспаривал и не собирался оспаривать эти претензии.

Итак, Зерманд владел пустыней. А пустыня – это интересно и вкусно. Там до войны успели покопаться баргандцы и даже вроде бы что-то нашли. Во всяком случае, эти бесплодные земли считались фантастически богатыми на всякие полезные ископаемые.

Горданская мегакорпорация «Регнер», которая уже вела успешный бизнес в Шуане, на северной кромке пустыни, нажала на педали и задействовала свои связи в МИДе. Тот признал независимый Зерманд и отправил на коронацию свежеиспеченного монарха официальную делегацию во главе с новым послом. А «Регнер» еще и обратилась к газете «Курьер», с которой давно «дружила», с предложением отправить на данную церемонию своего корреспондента.

Билон, молодой, но подающий надежды репортер из отдела городских новостей, как раз и оказался в нужное время в нужном месте. А затем предпринял немалые усилия, чтобы желанная командировка в экзотические края досталась именно ему, и через положенное время отправился в захватывающее путешествие за океан.

Эх, если бы он знал, на что подписывается!

Внимание Билона внезапно привлек какой-то посторонний звук. Неужели к нему опять пробрались мыши?! В свое время он приложил все свои дипломатические способности, чтобы переехать с верхнего, пятого этажа, куда его поначалу поселили по местной традиции как почетного гостя, хотя бы на второй. Насосы старого отеля, построенного еще баргандцами, даже при наличии тока в сети все равно выше воду не поднимали. Но чем ниже жилье, тем больше вероятность наткнуться в нем на местную фауну. И хорошо, если это будет только мышь, хотя и в ней нет решительно ничего хорошего, а не змея или длинноногий мохнатый паук с ядовитым укусом.

Послышался еще один шорох, завершившийся приглушенным задушенным писком. Билон встревоженно приподнялся на локте, готовый запустить в нарушителя спокойствия… да хотя бы подушку, все равно ничего более убойного у него под рукой не имелось. И неожиданно наткнулся взглядом на зверька размером с небольшую собаку, держащего в зубах местную мышевидку с серо-песочной шкуркой.

Поначалу Билон принял ловкого охотника за риссу, что жила на первом этаже у швейцара и охраняла от грызунов кухонные запасы. Но тут же понял свою ошибку. Его гость был крупнее и ярче – рыжий с более темными и светлыми полосками. На слабо вытянутой вперед мордочке с торчащими в стороны усами и умильными ушками выделялись большие зеленые глаза с узкими вертикальными зрачками.

Кто же это такой? За без малого полтора прожитых здесь года Билон ни разу не видел ничего подобного. Пришелец из пустыни? Но тогда как он смог просочиться в самый центр немаленького города? Да еще не боится и вообще выглядит уверенно и держится, словно хозяин!

– Мр-р, – гость аккуратно выплюнул мышевидку и для верности придавил ее мягкой полосатой лапой. – Прошу прощения, иногда бывает сложно удержаться. Инстинкты, знаете ли.

– Ч-чего?!

Билон в недоумении помотал головой. Рыжий и мохнатый гость говорил на вполне правильном горданском, только немного растягивая гласные и произнося слова с забавным акцентом. Причем его рот приоткрывался в такт, из-за чего возникало впечатление, что это говорит он сам, а не спрятавшийся где-то под кроватью чревовещатель.

На всякий случай Билон слез с постели и нагнулся, чтобы проверить. А затем взглянул наверх, на лениво вращающийся под потолком вентилятор. Но в обоих местах было пусто. И вообще, дверь была заперта изнутри, так что в его номер никто не смог бы прокрасться незаметно.

Может, ему привиделось? Или напекло голову? Но нет, сейчас утро, а солнце заглядывает к нему во второй половине дня. Да и рыжик оказался на прежнем месте, только принял сидячую позу, обернув длинный полосатый хвост вокруг задних лап.

– Да кто же ты такой?! – в отчаянии воскликнул Билон.

– Кот?

– Кто-о?!

– Таково мое имя, – с достоинством произнес пришелец. – Можете называть меня зверь, именуемый кот.

– И что… м-в-в… вы у меня делаете?

– Еще раз прошу прощения, – зверь, именуемый кот, слегка поклонился. – Просто вы так выразительно стря-ядали! И так громко жя-яловались на судьбу!

– Вслух?! – ужаснулся Билон.

– Нет. Но некоторые люди умеют очень шумно думать.

– Это плохо?

– Не обязательно. Я же, например, вас услышал. Мне стало любопытно. Итак, вы очень хотели попасть в это место, а потом оно коварно обмануло ваши ожидания. Так?

– Не совсем…

Билон присел на кровать. Идея высказать свои беды незнакомому говорящему зверю, пожалуй, не вызывала у него особого отторжения. В конце концов, Заморье всегда считалось землей чудес. А прожив здесь полтора года, он даже начал всерьез думать, что не все удивительные вещи, которые рассказывают об этих краях, являются выдумкой.

– Вначале мне здесь понравилось. Очень понравилось!

Дурдукеу вначале показался просто очаровательным. Билон прибыл в Зерманд в конце зимы когда летняя удушливая жара еще не наступила, погода была приятной, а весь город радостно бурлил в ожидании праздничной церемонии.

Билону нравилось здесь все. Старинные трех-четырехэтажные дома с резными тяжелыми дверьми и узкими окнами с декоративными решетками. Кривые улочки с многочисленными лавками, жаровнями, ремесленными мастерскими, где лучшие образцы выставлялись прямо на пороге. Сами зермандцы – высокие смуглолицые люди в разноцветных одеждах с обязательным коротким мечом на поясе. Необычайно красивые зермандские девушки, с гордо поднятыми головами идущие через вежливо расступающуюся перед ними толпу. Шумные базары, и старые мосты через Шекшуу, заполненную рыбацкими лодками и грузовыми парусными суденышками с резными мордами речных драконов…

Если город очаровал Билона, то коронация просто ошеломила. Ревели медные, трехметровой длины трубы, опирающиеся на специальные подставки, гремели нестерпимо сверкавшие литавры, мерно гудели громадные, почти в рост человека, барабаны. Клонящееся к закату солнце отражалось на лезвиях алебард королевских гвардейцев в красных с золотом мундирах.

Стоя на отделанной серебром трибуне для почетных гостей, Билон не отрываясь смотрел на разворачивающееся перед ним представление. Вот перед королем, выкрикивая хором приветствия, шествуют знатнейшие роды Зерманда в одинаковых роскошных праздничных одеждах фамильных цветов. Вот, по обычаю сложив свои мечи на землю перед помостом, где сидит король, главы всех родов подходят к монарху принести торжественную присягу на верность. Вот старейшины гильдии ремесленников преподносят в дар королю образцы своего мастерства и, получив в ответ массивную медаль на серебряной цепи, пятясь, возвращаются на свои места. Вот марширует мимо трибун гвардия, и сияют на всю площадь доспехи королевских арбалетчиков…

Вскоре после праздника монарх подписал с «Регнером» договор, по которому горданская компания получила права на разведку и добычу природных ископаемых в его владениях. А Билон удостоился права взять интервью лично у его величества.

Надо сказать, король произвел на него самое благоприятное впечатление. Типичный, на первый взгляд, заморский властитель, грозно восседающий в старинных одеждах на старинном троне, оказался его ровесником и вполне компанейским парнем. Лично убедившись, что все его ответы правильно записаны на новенький магнитофон Билона и придя в хорошее настроение, его величество предложил «Курьеру» организовать свой корпункт в Дурдукеу. Даже пообещал взять на себя все расходы по его оборудованию и работе на ближайшие десять лет.

Пребывая еще в состоянии легкой эйфории, Билон передал королевское пожелание вместе с прочей информацией и был слегка удивлен, получив ответное сообщение о согласии газеты и своем назначении на должность собственного корреспондента «Курьера» в Зерманде.

Билон, недолго думая, устроил в своем номере отеля корпункт, повесил там подаренный лично его величеством королевский портрет – тот самый, что только что подвергся поруганию посредством оплевывания косточками, и приготовился к великим свершениям.

Будущее тогда рисовалось ему в весьма розовых тонах. Жизнь в далекой экзотической стране, обширные знакомства в высшем свете Зерманда, красочные репортажи, приятные вечера с зермандскими красавицами, чудесная коллекция произведений искусства и мастерства ремесленников, затем триумфальное возвращение домой или переезд в какую-нибудь более развитую страну... Такими представлялись ближайшие месяцы Билону, даже не предполагавшему, с чем ему придется столкнуться в Зерманде на самом деле.

– Мр-ряу, типичная история, – сочувственно согласился не известный науке зверь кот. – Как говорят в одном мире, не следует путать туризм с эмигря-яцией.

– Причем тут туризм? – немного обиделся Билон. – Я сюда работать приехал! Кто же думал, что тут для меня нормальной работы просто не найдется?

Праздники прошли, а за ними, как водится, начались унылые будни. На зермандской экзотике можно было выехать один раз, другой, а дальше репортажи Билона, регулярно отправляемые в редакцию, просто перестали печатать. За все время его материалы появились в «Курьере» считанное число раз, да еще где-то глубоко на внутренних полосах.

Впрочем, и писать ему было совершенно не о чем. В начале этого года «Регнер» отправил в пустыню геологов, но они пока не отыскали там ничего замечательного. Внутренние зермандские новости горданских читателей заинтересовать не могли, да и получал их Билон не так, чтобы регулярно.

Король столкнулся с мощной аристократической оппозицией, придерживающейся традиций и не одобряющей появление иностранцев откуда-то из-за океана на священной земле древнего Зерманда. Знать была сильна, так что монарх покорился и сократил до минимума контакты с иноземцами. В итоге Билону так больше и не удалось получить ни одной королевской аудиенции.

На родовые празднества чужих обычно не приглашали, а пиры у менее изоляционистски настроенных вельмож, на которых удалось побывать Билону, особого впечатления не произвели. Его раздражали необходимость выпивать огромное количество местного пойла, заедая его не меньшим количеством странных на вкус яств, однообразная и слишком громкая музыка. Да и светские беседы с хозяевами, в трезвом состоянии знающими около сотни баргандских слов, а в подпитии произносящими получасовые речи на чистом родном языке, особого удовольствия не приносили.

В довершении всего все надежды Билона, связанные с прекрасным полом, оказались абсолютно бесперспективными. Зермандские девушки, как выяснилось, все поголовно были воспитаны в соответствии со строгими традициями. Ни одна из них за все полтора года так и не решилась заговорить с Билоном. Попытка же затеять флирт с незнакомой девушкой, когда она сама того не желает, считалась верхом неприличия и могла дорого обойтись невеже.

– Жизнь моя тяжела и беспросветна, – расчувствовавшись, вздохнул Билон. – А еще и климат добивает! Местные – умные, у их домов стены толстелезные, они за ночь остыть не успевают, а за день прогреться. Наше посольство, например, в таком обитает. А я сдуру согласился на отель, и теперь уже не бросишь: корпункт здесь оборудован. Вот и приходится днем от жары плавиться, а ночью зубами под одеялом стучать!

– Душераздиря-яющая история, – посочувствовал кот. – На жизнь, значит, жя-ялуетесь? Поменять хотите?

Билон опустил голову. Несколько раз за последние месяцы у него возникало малодушное желание обратиться к начальству с просьбой об отзыве. Однако каждый раз его останавливало честолюбие. Сейчас он был все-таки собственным корреспондентом «Курьера» в целой стране, хоть и незначительной. А значит, занимал в редакционной иерархии достаточно высокое положение. Но перевод на равную должность ему никто не даст. И что тогда – возвращаться рядовым репортером в свой прежний отдел городских новостей? Да еще и заново завоевывать там авторитет в борьбе с прочими молодыми и ранними?

– Все у вас, как у людей, – протянул кот, дернув ухом. – Стайные вы все-таки существа.

– Ка-акие?!

– Я же сказал, стайные! А стая это что? Со-под-чине-ение! Пирамидальная структура, говоря по-ученому. Вот вы вечно и меряетесь друг с другом… всякими органами, чтобы на уровень выше взобра-аться!

– А что, у вас не так?! – возмутился Билон.

– Мря-яв! Мы свои органы по назначе-ению используем. И толпы не любим. У нас дуэли – кто сильнее, того и… мря-я… тапки. И вообще, не отвлекайтесь, пациент! Менять свое положение, значит, хотите, но не решаетесь. А может, просто назад отмотаем? Полтора года туда, полтора обратно – никто и не заме-етит! Останетесь вы дома и никуда не поедете.

– Нет, – покачал головой Билон. При всей фантасмагоричности это предложение почему-то показалось ему вполне реальным. – Не надо отматывать. Это все-таки мои полтора года. И не совсем я их впустую потратил. Язык местный выучил, с геологами в пустыню ездил, даже на вертолете летал. С караваном ходил, по реке плавал, по Кушуду путешествовал, немного… Что еще? С гильдиями ремесленников зазнакомился, с мудрецами местными задружился. Кроме того… я тут книгу писать начал! У нас всякую экзотику любят, может, издать получится, когда домой вернусь.

– Это пр-рявильно, пр-рявильно, – одобрил гость. – На судьбу жаловаться не надо, она этого не любит. И кто знает, вдруг она вот пря-ямо сейчас постучится в дверь?

Продолжение - уже сегодня, около 13.00. Не пропустите!

Билон поднял голову, прислушиваясь. Между тем, в дверь номера действительно постучались.

– Кто там? – спросил Майдер, чувствуя, как внезапно заколотилось сердце.

– Да все те же, – послышался веселый голос из-за двери. – Открывай, дело есть.

Какое разочарование! Хотя на что он мог надеяться? Чувствуя себя обманутым, Билон медленно сполз с кровати, прошлепал босыми ногами по застланному циновками полу и, щелкнув замком, пропустил в номер своего единственного постоянного соседа по отелю – представителя корпорации «Ренгер» в Дурдукеу, весельчака, оптимиста и выпивоху Вилама Сентера.

– Салют, Майди, – прямо с порога загромыхал своим густым басом Сентер. – Ты меня должен выручить!

– Да? – мрачно осведомился Билон. – У тебя опять кончилась выпивка? Что-то больно быстро. Угадал?

– Почти, – засмеялся Сентер. – Но ты обо мне слишком плохо думаешь. Все проще и трагичней. У меня окончательно сдох холодильник. Все теплое, сволочь!

– Ладно, – проворчал Билон. – Так и быть, грабь мой.

– Это дело, – обрадовался Сентер, засовывая две бутылки в карманы мешковатых шортов. – И не раскисай, дружище. Не забудь, вечером надо будет заняться спасением чужой жизни. Идешь к послу?

– Конечно, как не пойти? Он ведь без нас совсем пропадет. Сопьется.

– Еще бы. Совсем беднягу достало. Вчера говорит мне, мол, до сих пор не могу понять, кому я в МИДе дорогу перешел? Плевать я, мол, хотел, что здесь я чрезвычайный и полномочный. Только и мечтаю, говорит, пусть, секретарем, пусть атташе, лишь бы где-нибудь в цивилизованной стране.

– Вот-вот, – невесело согласился Билон. – Я его очень хорошо понимаю.

Бедняге дипломату, как и ему самому, было здесь нечем заняться. «Регнер» свои дела крутил через Сентера, а прочих интересов в Зерманде Гордана просто не имела.

– Ничего, Майди, главное – не вешать нос. Подумай, разве жизнь не прекрасна? А то что-то ты в последнее время кислый. И меня поддерживаешь плохо.

– Да сколько можно? Я здесь сам скоро алкоголиком сделаюсь! Нет, если вернусь домой, ни к чему крепче сока и не притронусь.

– Все правильно. Но сегодня ты мне поможешь. Да, кстати, к тебе скоро гости должны пожаловать. Меня Собеско с Эргемаром прямо с самого раннего утра разбудили. Едва не поседел, пока не понял, что это за срочный вызов по рации в неурочное время! Говорят, везут для тебя что-то очень интересное. Ну, бывай.

Еще раз улыбнувшись на прощание, Сентер захлопнул за собой дверь. Билон благодарно посмотрел ему вслед, чувствуя, что и его настроение немного повысилось.

Вилам Сентер был настоящей душой общества в маленькой горданской колонии в Дурдукеу. Он занимался различными вопросами снабжения геологоразведочных групп, постоянно решал какие-то проблемы, регулярно общался с местными чиновниками, как правило, младшими сыновьями из знатных родов, умеющими только перекладывать ответственность с друг на друга, но, тем не менее, никогда не терял хорошего настроения. Он, да еще упомянутые Сентером Кен Собеско и Драйден Эргемар – пилоты, на своем вертолете доставляющие припасы геологам, были лучшими друзьями Билона.

По крайней мере, с Кеном и Драйденом никогда не бывает скучно. Но считать их посланцами судьбы?.. Вспомнив о странном госте, Билон заглянул за кровать, но там уже, понятное дело, никого не было. Исчезла даже задавленная мышевидка. Или она ему тоже привиделась?

Как ни странно, сейчас он чувствовал себя лучше. Оказывается, если выговоришься, пусть даже воображаемому собеседнику, в самом деле становится легче. Правда, с утра он был совершенно трезв, так что беседы с говорящими рыжими зверями следовало считать не обычной белой горячкой, а полноценной шизофренией, но Билона это уже не сильно волновало. Немного легкой безуминки в скучной череде дней – это как перчинка в набившей оскомину безвкусной каше.

Не прошло и часа, как снаружи послышался шум мотора. Билон распахнул окно, не обращая внимания на волну раскаленного воздуха, ворвавшуюся в комнату.

Во всем Зерманде было ровно девятнадцать автомобилей с двигателями внутреннего сгорания, включая десять, относящихся к дворцовому ведомству. Так что, Билон уже научился распознавать их по звуку. Не ошибся он и на этот раз. Из-за угла на пустынную в это время дня площадь перед отелем вынырнул открытый вездеходик в черно-белой корпоративной раскраске и с потертой эмблемой «Регнера» на капоте. За рулем сидел Драйден Эргемар, а рядом устроился его напарник Кен Собеско.

– Привет, – заорал Билон на всю улицу. – С приездом! Бросайте свой драндулет и поднимайтесь ко мне!

– Раскрывай холодильник! – прокричал в ответ Эргемар. – У меня внутри сухо как в этой чертовой пустыне!

Лихо развернувшись, Эргемар припарковал свой драндулет возле входа в отель.

Вскоре в коридоре послышались шаги, и Билон широко распахнул дверь, пропуская в номер друзей, – сначала Эргемара, а потом Собеско.

Драйдену Эргемару, как и Билону, недавно исполнилось двадцать шесть. Он был высоким, худощавым, рукастым парнем с длинным, но не лишенным приятности лицом, а его светло-соломенного цвета волосы были стянуты сзади цветной тесьмой.

Эргемар с его несколько богемным видом, в который не вписывались только крепкие рабочие руки фермерского сына, на первый взгляд не производил впечатления интеллектуала. Но Билон не знал другого такого человека, который уделял бы столько времени самообразованию. Почти каждую свободную минуту Эргемар проводил с книгой в руках. Он перечитал все две сотни томов, составлявших посольскую библиотеку, и, кажется, начал повторять что-то по второму разу. Больше всего он ценил хорошую приключенческую литературу, особенно, фантастическую, однако в багаже Эргемара имелось и несколько потрепанных учебников по аэродинамике, механике и сопромату с огромным количеством схем и формул, в которых мог разобраться только он сам, да еще немного Кен Собеско.

Первый пилот Собеско был уроженцем Граниды – страны, находящейся на крайнем юго-западе Приморья. Раньше он служил в гранидских ВВС, но в силу неких печальных обстоятельств несколько лет назад вынужден был эмигрировать. Он был постарше Билона с Эргемаром, его возраст подходил уже к тридцати пяти годам.

Собеско всегда очень коротко стригся, а с широкого круглого лица почти не сходила кривая ухмылка, что придавало ему сходство с бандитом из криминального телесериала. Только изредка сквозь эту маску проступал истинный образ прежнего блестящего офицера, умного и эрудированного собеседника, знающего себе цену и имеющего собственное мнение по любому важному вопросу.

Сентер, очень высоко ценивший первого пилота, как-то рассказывал Билону, что Собеско прочили какой-то высокий пост в компании, но он попал в немилость к начальству и был фактически сослан в эту дыру на самой границе цивилизованного мира. В это можно было поверить: Собеско никогда не боялся высказывать собственное мнение, когда считал себя правым. Он вообще ничего и никого не боялся.

И как бы там ни было, Билон был рад, что судьба столкнула его с этими незаурядными людьми.

– Как ваши дела? – после обмена приветствиями спросил Билон. – Где были, что видели?

– Ох, что у нас было, – возбужденно сказал Эргемар, открывая уже слегка ограбленный Сентером холодильник. – Ты просто не поверишь!

– И что же у вас такого стряслось? – скептически хмыкнул Билон. – Вилам передавал, у вас какие-то новости. Ребята Хольна медь нашли, что ли?

– Да нет, найти-то они нашли, только не медь, а уран. Знаешь, минерал есть такой, урановая смолка?

– Н-да, – протянул Билон.

– Вот-вот, именно так выразился и Хольн.

– Подожди, – вдруг спокойно сказал Собеско. Он говорил по-гордански свободно и без всякого акцента. – Не сбивайтесь в сторону. Сейчас ты, Майдер, соберешь свой походный чемоданчик, возьмешь оба своих фотоаппарата, всю пленку, что у тебя есть, и полетишь с нами. А на месте мы тебе покажем кое-что очень интересное.

– Стоп-стоп-стоп, так дело не пойдет! – запротестовал Билон. – Э-э-э, нет. Сначала я должен знать, куда надо лететь, потом – зачем, а уж потом я подумаю, отправляться мне с вами, или не стоит. Только так.

– Куда лететь, это, пожалуй, можно сказать, – после некоторых размышлений решил Собеско. – То, что мы хотим тебе показать, находится в нескольких километрах к северо-западу от лагеря группы Хольна. Удовлетворен?

– Ни в коем случае! Сначала я должен знать, с какой радости мне надо переться с вами к Хольну за четыреста километров...

– Четыреста двадцать, – невозмутимо поправил Собеско.

– Тем более, а потом еще жариться на этой проклятой сковородке! И почему вы не хотите говорить, черт возьми?!

Билон поймал себя на том, что готов помчаться с друзьями куда угодно и ради чего угодно. Но добыча информации – это его работа, его хлеб. Куда это годится, если он отправится в путешествие вслепую, даже не выяснив, чего его там ждет?! И вообще, ему стало любопытно.

– Послушай, Майдер, – успокаивающим тоном сказал Собеско. – То, что мы видели, слишком невероятно, чтобы в это можно было поверить, а у нас сейчас нет никаких доказательств. Обещаю тебе, это сенсация века. Тебя ждет всемирная слава. Но сейчас ты должен поверить нам и лететь с нами.

– Охотно поверю, только скажите сначала, во что?! Знаю, Кен, ты не любитель розыгрышей, но я должен знать, за чем вы меня тащите!

– Ну да, а после всего этого ты назовешь нас врунами или психами. Или подумаешь, будто я начитался драйденовых книжек. А мне не хотелось бы везти тебя силой. Это будет немного шумно и утомительно.

– Так или иначе, если не скажете, вам придется тащить меня силой! Требую свободы информации! Все равно, я умру от любопытства по дороге, и смерть моя будет на вашей совести!

– Ладно, – сдался Собеско. – Только дай слово, что бы ты не подумал потом о нас и обо всей этой истории, ты соберешь вещи, возьмешь фотоаппараты и пленку и полетишь с нами.

– Хорошо, хорошо, только скажите сначала. Лечу я с вами, ладно, убедили.

– Тогда слушай, – удовлетворенно кивнул Собеско. – Рассказывай ты, Драйден. У тебя лучше получится.

– С удовольствием, – откликнулся Эргемар. По нему было видно, что ему уже не терпится. – Было это прошлой ночью. Мы заночевали у Хольна и готовились утром возвращаться на промежуточную базу. И вот поздно вечером, еще, наверно, и полуночи не было, услышали мы с неба какой-то гул. А затем и увидели – прямо над головами медленно так проплывает такое черное, круглое, громадное. Мы тут, конечно, немного струхнули. А оно так прошло над нами, заплыло за дальние холмы и вроде бы там опустилось. Прыгнули мы в машину, доехали до места, забрались наверх, смотрим – внизу стоит что-то такое огромное, металлическое, типа детской юлы, только без ручки сверху, и величиной оно, наверно, метров четыреста, не меньше.

– И что же это, по-твоему? – автоматически спросил Билон. Услышанное пока никак не укладывалось в его сознании.

– Мы решили, что это космический корабль. С другой планеты. Сами вниз не спускались, только сверху его осмотрели. Ночь, темно, само собой, но что-то можно было разглядеть. Везде металл, ни двери, ни люка. Может, на другой стороне. Наверное, стоило бы утра дождаться, только что бы это дало? У нас при себе фотоаппарата не было. И у геологов, как на грех, пленка кончилась, а мы им новой не привезли. Так что, хочешь, верь, хочешь, не верь, но вот все, что мы хотели тебе сказать. Что ты после этого думаешь? Получил что хотел?

– Что же, – медленно сказал Билон. – Кажется, я тут уже стал достаточно сумасшедшим и уже готов поверить во все, что угодно. Космический корабль? С другой планеты? А почему бы и нет?! Поехали!

И в самом деле, на фоне говорящего зверя по имени кот космические пришельцы выглядели почти обыденно.

А ведь навестивший его утром мохнатый гость был прав! – внезапно подумалось Билону. В образе Драйдена и Кена ему в номер отеля и в самом деле постучалась сама судьба! Теперь вся его жизнь перестанет быть прежней. Более того, необратимо изменится вся Филлина!

Однако такой масштаб перемен, скорее, страшил, чем завораживал. Пожалуй, в глубине души Билон сейчас был бы, наверное, не против, если бы небесный посланец улетел обратно в космос, не дождавшись его. Или бы прямо в это мгновение исчез на его глазах, истаял, растворился как тень… или как недобрый морок.

Чужой космический корабль выглядел слишком огромным, исполинским, пугающим своими размерами. Он казался угрозой – неявной, неопределенной, но все равно опасной. Его нездешнесть тревожила. Он пришел откуда-то из другой жизни, незваный, но перекручивающий все в свою сторону, разрывающий своим притяжением ткань мира. Без него всем было бы лучше. Или, по крайней мере, спокойнее.

Билон даже закрыл глаза, словно маленький ребенок, надеясь, что когда он их снова откроет, непонятный раздражающий пришелец исчезнет. Но он никуда не исчезал.

Рядом нетерпеливо кашлянул Дагир Делвин, геолог из группы Хольна, увязавшийся за ними в качестве проводника. Смутившись, Билон поднес к лицу фотоаппарат, поймал в видоискатель чужака и нажал на спуск. Сухой щелчок затвора будто что-то необратимо оборвал, а может быть, начал… новую эпоху?

Привычная работа успокоила Билона. Он сделал еще несколько снимков. Затем взял второй фотоаппарат с длиннофокусным объективом, заряженный цветной обращаемой пленкой.

Однако корабль сверху казался слишком статичным. Поэтому Билон, оторвавшись от видоискателя, начал искать подходящее место для спуска.

– Идем вниз?! – аж подпрыгнул от возбуждения Даг.

– Да.

– Не так быстро, – придержал их Кен Собеско. – Сделаем так. К кораблю идете вы двое, все равно, мне вас не удержать. Я чуть подальше, присматриваю за вами. Если прикажу отходить, немедленно возвращайтесь. Если скажу бежать, бегите!

– Как? – не понял Даг.

– Быстро! Мне не нравится, что они здесь уже целую ночь и почти весь день, а до сих пор наружу не выбрались. Не понятно это. А значит, подозрительно. Поэтому держимся настороже. Ясно?

– Так точно! – по-военному вытянулся Билон, хотя в армии никогда не служил.

Просто Собеско сейчас снова стал офицером, отдающим приказы, и командиром, которому они подчинялись.

А Билон вдруг представил себе огромный океанский корабль, вставший на рейд… пусть не оживленного порта, а уединенной бухты. И вот уже целый день на палубе не видно никакого движения, а моряки не спешат на желанный берег. И в самом деле, странно.

– Драйден, ты остаешься здесь с одним из фотоаппаратов, – продолжал командовать Собеско. Сверху снимаешь нас возле корабля. Если нас встретят враждебно, постарайся уйти и добраться до Хольна. Пусть поднимает тревогу, оповещает Сентера, офис в Кушуде, шефов в Гордане – всех, до кого дотянется. И стукани в оазис, отцу Чупасу, чтобы оповестил всех по своей линии. Он, конечно, сволочь и мракобес, но такие вещи понимать должен.

– Кен, это ты уже слишком загнул! – запротестовал Даг. – Почему ты так уверен, что нам внизу может грозить опасность?

– Я не в чем не уверен. Просто не нравится мне эта штука.

– Ты еще скажи, что тебе здесь вообще все не нравится! Но мы можем, наконец, спускаться?

– Можете… Хотя, нет. Я пойду первым, а вы за мной след в след. Этот склон крутой, еще свалитесь от избытка энтузиазма.

Продолжение - уже сегодня вечером, не пропустите.

Сверху корабль казался совсем близким. Но Билону казалось, что до него им пришлось шагать чуть ли полкилометра по раскаленной солнцем равнине. Его словно равномерно поджаривало со всех сторон, пот лил из-под шляпы, но он не обращал внимания на неудобства.

Посланец иной планеты все сильнее нависал над ними. Огромные размеры подавляли, а в покрывавшей его гладкой металлической броне не было заметно ни малейшей щели. Но Боорк шел и шел вперед, не забывая время от времени подносить к лицу фотоаппарат, выстраивать очередной кадр и нажимать на спуск.

– Идут. Трое, – лаконично доложил Боорк стремительно вбежавшему в рубку командиру Пээлу.

Он снова заступил на должность оперативного дежурного. Правда, весьма своеобразно, не покидая корабль. Вся их наружная деятельность пока что ограничивалась размещением на вершине одного из холмов, окружавших котловину, автоматической станции обслуживания разведывательных микрокоптеров – по сути, летающих глаз.

Вот и сейчас, повинуясь приказу командира, Боорк подвел поближе к гостям один из аппаратов. При этом можно было практически не бояться, что они обнаружат наблюдателя. Летал он бесшумно, а чтобы заметить с земли кроху величиной с мелкую пташку, теряющуюся на фоне неба, следовало знать, куда смотреть, а потом еще и хорошенько вглядеться.

– Переднего я узнаю, – заметил зам по вооружению Мивлио, который весь день почти не выходил из рубки. – Он уже появлялся вскоре после рассвета. Наблюдал с горы, но не спускался.

– А теперь, выходит, спустился, – глубокомысленно заметил командир. – Кто его спутники?

– Недавно прилетели на такой забавной воздушной машинке с огромным винтом сверху и длинным хвостом. Кстати, их не двое, а трое. Третий остался на вершине.

– Наблюдатель? Дайте этих двоих крупнее.

Боорк молча выполнил приказ.

– Тот, что идет сзади, точно военный, – определил Пээл. – Причем он не просто идет. Он их прикрывает!

– Без оружия? – усомнился Мивлио. – Хотя, может быть, скрытого ношения… Филлинский спецотделец?

– Не исключено. Теперь давайте взглянем на второго.

Боорк послушно переместил фокус камеры. Филит как раз подносил к лицу какой-то небольшой предмет, в котором угадывалось что-то знакомое. Оптическое устройство?..

– Да он же записывает наше изображение! – первым догадался зампотех Атхаим.

– Специальный правительственный агент? – заинтересовался командир.

– Или корреспондент.

– Какая, в сущности, разница? В любом случае, это нехороший признак.

– Почему? – не понял Мивлио.

– А вы представьте, как развивались бы события, если бы у нас где-то в дальних глухарях сел чужой космический корабль?! Сколько бы времени заняла реакция властей?

– Сначала оповестили бы районного начальника, – принялся рассуждать вслух зампотех. – Тот запросил бы инструкции из округа. Но и там вначале доложили бы губернатору провинции, а то и выше… Так что, полдекады, никак не меньше. Районные власти все это время могли бы только преграждать доступ посторонним к месту посадки.

– Вот именно! А тут прошло меньше суток с нашего прибытия, и мы уже видим правительственного агента в сопровождении спецотдела! Причем мы находимся вдали от цивилизации. Какова же у них скорость принятия и исполнения решений?!

– Определенно, филиты опаснее, чем мы предполагали, – озабоченно заметил гладкий штабной суперофицер, тоже появившийся в рубке. – Обязательно доложу об этом.

– Какие будут дальнейшие распоряжения? – по-деловому осведомился Мивлио.

– Пока никаких. Или у штаба есть предложения?.. Тоже нет?.. Тогда продолжим наблюдать за наблюдателями.

Громада корабля заслонила солнце. Билон облегченно вздохнул. Воздух здесь был таким же горячим, но тень давала хотя бы иллюзию прохлады.

Прямо перед ним высилась уходящая круто вверх опорная конструкция из толстых балок. Она упиралась к металлический круг диаметром в несколько метров, вдавившийся в твердое как камень дно бывшего озера.

– Все равно, это странно, – заметил Собеско, продолжавший стоять немного поодаль от них.

– Что странно? – поинтересовался Даг.

– Да все. Эти опоры мощные, но как они могут выдержать вес такой громадины? Это же представляешь, какое давление на грунт? Или он внутри пустой?

– Может, и пустой, – задумался Даг. – А что, если это вообще не космический корабль, а гигантский дирижабль?!

– Интересная идея… Это, кстати, объяснило бы, почему он летел по небу, а не опускался с ревом и грохотом.

– А космический корабль должен обязательно издавать рев и грохот?

– В общем, да… А еще и извергать пламя аки дракон. По крайней мере, у Драйдена есть одна книжка, называется «Основы ракетной техники». Так в ней говорится, что реактивное движение – единственный известный нам способ перемещения в безвоздушном космическом пространстве… Хотя, может быть, эти пришельцы какой-нибудь другой способ нашли. На не известных нам физических принципах.

– Так может, это все-таки дирижабль? Тогда и изобретать ничего бы не пришлось.

– Да не похож. Дирижабли, они, заразы, легче воздуха. Поэтому для них на земле специальные эллинги устраивают, чтобы ветром не унесло. Да еще и к якорям привязывают. Кроме того, воздушному кораблю во всем нужна предельная экономия веса. А тут в одной этой опоре сколько тонн!

– Может, балласт?

– Даг, ты уже слишком увлекся своей гипотезой и начинаешь подгонять под себя факты. Мне по-прежнему кажется наиболее вероятным, что эта штука имеет нефиллинское происхождение. Кто бы ее мог построить на нашей планете – такую здоровую и летающую?! Такое даже в драйденовых книжках не описывают!

– Хватит спорить! – прервал дискуссию Билон. – Пусть с этой штукой ученые разбираются. Они лучше поймут. Только им сначала надо будет рассказать и показать. Поэтому Даг, становись вот здесь, возле опоры, а я тебя фотографировать буду.

Билон сделал несколько снимков с Дагом на фоне корабля, а последним кадром щелкнул Собеско, хоть он и отнекивался. Перемотав пленку, начал перезаряжать фотоаппарат новой кассетой. Внезапно Собеско резко поднял голову.

– Ты чего?!

– Показалось, что уловил какое-то движение, – Собеско настороженно оглядывался по сторонам. – Нет, пока больше ничего не замечаю.

– Может, это все-таки они за нами наблюдают?! А что, если их позвать?! Э-ге-гей! – запрыгал и замахал руками Даг. – Выходите, не бойтесь! Мы приветствуем вас! Я – Дагир Делвин, а это мои друзья Майдер Билон и Кен Собеско! Мы хотим познакомиться с вами!

Однако корабль по-прежнему оставался безмолвным. Билон шарил взглядом по металлической броне, но нигде не видел ни малейшего движения.

– Что, не отвечают? – хмыкнул Собеско.

– Нет.

– Так может, у него просто выход с другой стороны?

Билону стало смешно. Он вдруг вспомнил неприличный анекдот про рыцаря, который решил сразиться с драконом. Нашел пещеру, заглянул в нее и кричит, вызывает супостата на бой. А дракон ему в ответ: мол, если хочешь подраться, будет тебе драка. Только вынь вначале башку из моей… этой самой…

Однако Даг сейчас был не в том настроении, чтобы понимать такие шутки.

– Ты думаешь? – воззрился он на Собеско. – А под низом этот выход может быть?

– Наверное, да…

– Тогда я побежал! Майдер, ты со мной?

– Да!

Сделав пару снимков бегущего Дага, Билон припустил за ним. Собеско остался возле опоры.

Находиться под кораблем было довольно неуютно. Металлическая громада тяжело нависала над ними. Билон почему-то боялся, что она вот-вот согнет опоры, словно человек – колени, и раздавит их своей массой. Но любопытство гнало его вперед вслед за Дагом.

В самой середке нижней части корабля находилось огромное кольцо шириной в три метра, а внутренним диаметром так все тридцать. До него было, наверное, не меньше двух человеческих ростов, но Билон прошел под ним слегка согнувшись, словно опасаясь стукнуться, и только потом поднял голову. Над ним простиралась плоская многолепестковая диафрагма, похожая на ту, что закрывала объектив в его фотоаппарате. Однако в центре не было заметно никакого отверстия. Лепестки прилегали друг к другу плотно, без малейших зазоров. При этом возникало впечатление, что он видит некую заглушку, прикрывающую огромную полость, уходящую куда-то внутрь.

– Пошли отсюда!

Билону стало неуютно. На вход диафрагма не походила, для этого она была слишком широкой. А вот на часть двигательной системы корабля – вполне. Еще возьмет, и дунет на них чем-то таким на неизвестных физических принципах!

Вместе с Дагом они вышли на другую сторону, а потом отправились в обход корабля. Его покрытие по-прежнему оставалось таким же гладким и непроницаемым, но Билон внимательно смотрел по сторонам. На твердой выжженной солнцем земле их ноги не оставляли следов, но если бы обитатели корабля выдвигали наружу трап, чтобы выбраться наружу, признаки этого можно было бы заметить. Но ему не попадалось ничего.

– Я знаю, почему они внутри сидят и никуда не вылазят, – пыхтя и отдуваясь, выдал Билон, когда они вернулись к Собеско. – Они жару не любят.

– Тогда почему здесь сели? – проворчал Даг, пытаясь обмахнуться своим пробковым шлемом. – Могли бы найти место попрохладнее.

– Кто знает, вдруг им некогда было выбирать? Например, что-то у них сломалось.

– Они ночью садились, – заметил Собеско. – Тогда никакой жары не было.

– Может, они ночные существа? И вообще интересно, как они выглядят? – снова загорелся Даг. – На кого похожи?

– И есть ли среди них прекрасные девы? – в тон ему ухмыльнулся Собеско.

Они снова заспорили, а Билону внезапно вспомнился зверь по имени кот, посетивший его сегодня утром. Не мог ли он быть связан с инопланетными гостями?!

Он живо представил себе рыжих мохнатых пришельцев, сидящих за пультами, смотрящих в большой телескоп, как в одном старом кинофильме и дуэлирующих друг с другом на больших старинных мясорубках. Хотя, нет, у кота не было рук, а только лапы, да и отрекомендовался он зверем. И как бы он попал отсюда в Дурдукеу за четыреста с лишним километров? Правда, если он инопланетянин из цивилизации, летающей по космосу, для него это, наверное, не расстояние…

Нет, про этого пришельца он точно никому не расскажет. Потому что говорящий по-гордански незнакомый зверь, явившийся из неоткуда и ушедший в никуда, это уже чистой воды горячечный… ну, или горячий бред!

– Летающая машина покинула лагерь, – доложил Боорк командиру.

– И кто на ней улетел? Те же трое, что и прибыли?

– Да.

– Что ж, теперь можно немного передохнуть и набраться терпения, – заключил Пээл. – Очертим приблизительную зону безопасности, расставим по периметру датчики, чтобы никто к нам не подобрался незаметно, и будем ждать. Интересно, как скоро к нам прибудут новые гости?

– Не раньше, чем через дюжину дней, – уверенно предположил зампотех. – В нас могут просто не сразу поверить.

– А вы что думаете? – взглянул командир на зама по вооружению?

– Полагаю, они обернутся скорее. От полудюжины до дюжины. Филиты показали, что могут действовать весьма быстро.

– Командование отводит на эту стадию полторы дюжины дней, – важно сообщил посланец от штаба. – Это задано сроками сосредоточения наших сил. До этого времени открывать себя филитам не желательно.

– Все слышали? – командир нашел взглядом тэона. – Проведите соответствующую работу с личным составом! Пусть настраиваются на ожидание и воздерживаются от проявлений нетерпения. Все наружные работы приказываю выполнять только в темное время суток и предварительно убедившись в отсутствии лишних свидетелей. Следов не оставлять, а если останутся, тщательно затирать! Мы должны оставаться незаметными!

Отсняв еще одну пленку и сделав несколько снимков вторым фотоаппаратом, который он забрал у Эргемара, Билон заторопился в обратный путь.

Они успели дозаправиться на промежуточной базе до захода солнца и прилетели в Дурдукеу уже в темноте. Вернувшись в гостиницу, Билон сразу же бросился в свою импровизированную фотолабораторию проявлять пленки. Естественно, только черно-белые, потому что для цветных требовалась настоящая, а не походная лаборатория, которой у него не было.

К счастью, реактивы, доставленные в Зерманд с оказией еще в прошлом году, сохранили годность, а сам он ничего не запорол. Все негативы оказались хорошего качества, запечатлев на себе корабль пришельцев из космоса и его первооткрывателей. На взгляд Билона, особенно хорошо получился Собеско, взирающего на инопланетный аппарат с кривой ухмылкой.

Оставив Эргемара, напросившегося к нему в ассистенты, просматривать снимки на фоне электрической лампочки (печатать их было не на чем) и делать зарисовки в дополнение к тем, что еще утром сделал с натуры Даг, Билон засел за статью и к двум часам ночи сваял гениальный репортаж о великом открытии. Обычно он не любил засиживаться над материалами за полночь, но никогда ранее ему не писалось так легко.

Закончив со статьей, Билон оставил себе второй экземпляр, сделанный под копирку, и начал готовить послание. Он упаковал в металлические коробки с крышками непроявленные цветные пленки, написав к ним подробные «сопроводиловки». Негативы были заботливо уложены в деревянный ларец местной работы. Отдельно пошли пакет со статьей и личное письмо Билона прежнему начальнику из отдела городских новостей. Тот был настоящим газетчиком, а значит, имелась хорошая вероятность, что материал и пленки не выбросят сразу в корзину как чушь и бредятину, а хотя бы предварительно с ними ознакомятся.

В этот момент в номер Билона постучался зевающий Вилам Сентер, заметивший, что происходит нечто странное. Он стал первым посторонним человеком, узнавшим о посадке на Филлине корабля космических пришельцев. Первой его реакцией стало понятное недоверие, но, рассмотрев кадры на пленке, которую Билон решил оставить себе на тот случай, если основное послание потеряется и не дойдет по назначению, Сентер переменил свое мнение. Более того, он пообещал Майдеру всяческое содействие по своей линии.

За всю ночь Билон так и не сомкнул глаз. А утром, сгорая от нетерпения и трепеща от волнения, передал пакет пилоту небольшого самолетика, который раз в неделю прилетал из Кушуда с почтой и грузами для Вилама Сентера.

– Это надо как можно скорее доставить в Гордану! Как можно скорее! – с максимальной убедительностью заявил Билон, протягивая послание.

– Неужели здесь произошло что-то настолько важное? – удивился летчик, рассматривая адрес редакции «Курьера» и штампы «Регнера» на пакете.

– Ты не поверишь, насколько. Но это действительно очень важно, – добавил Сентер. – Считай, ничего более срочного и важного ты никогда в жизни не возил! Все это должно быть доставлено в самые кратчайшие сроки. Особо повторяю: в самые кратчайшие!

– Так серьезно? Тогда постараюсь, чтобы оно попало, куда надо, как можно быстрее.

Приняв обратный груз, самолет в положенное время улетел. Билону оставалось только проводить его взглядом. И ждать. Он сделал все, что зависело лично от него. Теперь свою работу должны были сделать другие.

Наверное, Билон чувствовал бы себя спокойнее, если бы узнал, что кушудский пилот отнесется к его просьбе со всем вниманием и ответственностью. Вернувшись на свой аэродром, он хорошенько попросит одного знакомого летчика, который как раз собирался на север, в Шуан. А оттуда пакет тем же способом последует за океан, в столицу Горданы город Реперайтер.

Более того, самый последний «почтальон», возвращаясь домой из аэропорта, не поленится сделать небольшой крюк, чтобы лично завезти передачу в редакцию газеты «Курьер». Весь этот немалый путь она проделает в совершенно неправдоподобный срок – двое с небольшим суток.

А дальше бывший шеф Билона, получив странный пакет, вспомнит способного расторопного парнишку, которому некогда покровительствовал, и, прочитав его письмо, не станет отбрасывать его в сторону. Он отправит пленки в проявку, негативы – на печать, ознакомится со всеми материалами, а затем, в слегка обалделом состоянии, отправится на доклад к главному редактору. И получит от него вердикт: «Не знаю, сенсацию ты притащил или мистификацию, но шумиха будет знатная. Срочно в номер!»

Продолжение - уже завтра утром. Не пропустите!

– Он здесь! – в голосе Джейсона Купфлера слышались одновременно и страх, и азарт, и тоскливая безнадежность.

– Передовой корабль имперцев? – уточнил Алекс.

Невидимый метроном в его голове зачастил, переходя на новый ритм. Теперь срок пошел на дни.

– Да. Уже трое или четверо суток.

– Так много? Здесь о нем еще не знают.

– Нет. Он совершил посадку где-то в пустыне в Заморье. Филиты будто бы его обнаружили, но кээн хотят выяснить, как быстро информация о нем распространится по планете.

– Понимаю…

Это, прежде всего, говорило о том, что имперцы мониторят филлинскую инфосферу. Интересно только, этим занимается один только господин Землерой или еще Зюки и их компаньоны?

– Наш общий знакомый считает, что оповещение может занять до двух недель по здешнему счету, – подтвердил одно из его предположений Купфлер. – Поэтому я не настаиваю на вашей немедленной эвакуации.

– Такой шаг был бы преждевременным, – осторожно произнес Алекс.

– Да, это так, – согласился с ним босс. – Но, вероятно, вам стоит держаться восточнее, чтобы Джиму или нашим партнерам было бы удобнее вас забрать. Вы планируете возвращение в Чинерту?

– Пожалуй да, но не сейчас, – небрежно сказал Алекс, хотя в голове у него звенел и мигал тревожный звонок. Вот с кем-кем, а с господином Землероем и прочими «партнерами» ему совершенно не хотелось встречаться. – Здесь, на западе, есть еще много интересного. Сегодня я, например, отправляюсь в Октав. Это крупнейший порт на северо-западе Барганда…

Алекс слегка недоговаривал, помалкивая об истории, в которую его угораздило вляпаться. Впрочем, хотя исполнение обязанностей беглого принца Арефа, претендента на кербахарский престол, отнимало у него много времени и сил, но зато и открывало интересные возможности. Да и бросать этих людей, которые возлагали на него столько надежд, было бы подло.

– Хорошо, езжайте, – наконец одобрил его решение Купфлер. – Но будьте настороже. Ждите на крыле!

«То есть, на низком старте», – перевел для себя Алекс.

– Обязательно, – заверил он босса. – Всегда готов к любым неожиданностям.

– Это… неожиданно, – медленно произнес господин Физрат. Бывшего кербахарского посла в Барганде было нелегко удивить, однако Алексу это удалось. – Понимаю, что нам сейчас нужен постоянный источник дохода. Но почему… корабль?

– По нескольким причинам. Прежде всего, он продается, и сравнительно недорого. По крайней мере, так сказал Дагир Доуран, который дал мне такой совет и нужные рекомендации. Мы получаем не только судно, но и его опытный экипаж, а также хорошего торгового агента, имеющего связи по обе стороны океана. Это уже готовый налаженный бизнес, осиротевший из-за смерти прежнего судовладельца, нам не надо будет ничего строить с нуля.

– Хм… Понимаю…

– Еще не все, – продолжил Алекс. – Приобретая судно, мы повышаем свою мобильность. «Капитан Заман» не очень велик, зато он может заходить в порты на Круглом океане. Обычные пути в Кербахар для нас закрыты. Но кто будет ждать прихода гостей с моря?

Конечно, у него имелись и другие причины, о которых он предпочитал пока не распространяться.

Самое важное обстоятельство заключалось в том, что Империя была совершенно не морской нацией. Нет, кээн успешно ловили рыбу и знали толк в развлекательных круизах. Но за века освоения космического пространства они забыли, а может, никогда всерьез не осознавали значения морских путей для перемещения людей и грузов. В военном же плане морей и океанов для них просто не существовало. Поэтому океанское судно, надежное и неприхотливое, могло стать для всех спасением и способом эвакуации, если совсем припрет.

– Но финансовая сторона, – продолжал сомневаться Физрат. – Не слишком ли рискованно?..

– Думаю, мы справимся.

На самом деле риск, конечно, был. Банк, согласившийся выдать кредит, даже не скрывал намерения погуще навариться на клиенте. Однако выплаты, согласно графику, начинались только через полгода, а за это время на Филлине кое-что должно было измениться. И увы, не в лучшую сторону.

Завершив разговор с Физратом, Алекс приступил к сборам. В Октав он собирался ехать с экономическим советником Гресиком и двумя телохранителями. После инцидента в Руперъяре бывший посол настоял, чтобы «принца» всегда сопровождали вооруженные охранники.

В Барганде ношение боевого оружия не одобрялось. Им приходилось постоянно держать ухо востро и пользоваться поездами, а не самолетами. На Филлине уже бывали случаи угона летательных аппаратов, поэтому пассажиров там проверяли, даже на внутренних рейсах. А вот на железнодорожных вокзалах меры безопасности, на взгляд землянина, находились в самом зачаточном состоянии.

В Октаве у Алекса выдался на редкость хлопотный день. Подписание соглашения о покупке судна, подписание банковских документов, оформление сделки у нотариуса, внесение изменений в судовой регистр и еще бог весть что… Как и все древние империи, Барганд обладал высокоразвитой и совершенно самодостаточной бюрократией. Отсутствие компьютеров – все документы только на бумаге! – превращало любую процедуру в нечто среднее между священнодействием и утонченной пыткой для посетителя.

Неужели и на Земле когда-то царил такой же кошмар?! Тогда очень здорово, что он живет сейчас, а не двести или триста лет назад. Потому как двадцатым веком хорошо заниматься, будучи кабинетным историком, а вот жизнь в его временном эквиваленте имеет свои сложности.

Единственной отдушиной за день стал визит в порт на их новое владение – сухогруз «Капитан Заман». Гавань Октава напоминала колумбийскую Картахену – похожие очертания, напоминающие абрис полуострова Крым, и остров, прикрывающий порт с моря, оставляя только узкий проход. Алекс даже не удивился, рассмотрев вдали несколько темно-серых военных кораблей.

Старинный же пароход вызвал у него самые романтичные чувства. Может, кто-то из его предков по линии дедушки Башара был каким-нибудь арабским Синдбадом-мореходом, и у него пробудилась родовая память. Алекс с удовольствием облазил все судно от трюмов до мостика, приняв активное участие в беседе с капитаном и торговым агентом. Во всяком случае, с ними он мог нормально общаться, отвечая на их вопросы и задавая свои, а не только надувал щеки и делал важный вид, как в банках и конторах.

Оба его собеседника очень заинтересовались перспективами вояжей на Круглый океан. По словам агента, в ближайшие два месяца «Капитан Заман» должен был совершить несколько рейсов между Горданой и гранидским портом Лешек согласно действующим контрактам, а дальше становился совершенно свободен.

В гостиницу Алекс приплелся уже поздно вечером, едва волоча ноги от усталости. Не раздеваясь, он прилег на постель и включил телевизор, создавая нераздражающий звуковой фон. И вдруг встрепенулся. На экране появилось изображение космического корабля. Имперского военного космического корабля!

– Сообщение о посадке инопланетян в Великой пустыне появилось вчера в горданской газете «Курьер», – различил Алекс голос диктора и поспешно подскочил с кровати, чтобы прибавить звук. – Оно было передано собственным корреспондентом «Курьера» в Зерманде Майдером Билоном. Сегодня самолет ВВС Шуана осуществил разведывательный полет и в указанных координатах обнаружил чужой космический корабль! Вы видели на ваших экранах переданные им снимки. Теперь можно считать доказанным, что цивилизация нашей планеты Филлины не одинока во вселенной!

Ай да филиты! – покачал головой про себя Алекс. Кто-то считал, что им понадобится две недели, чтобы информация о пришельцах разошлась по планете, а они вон, как быстро управились! Интересно, как им это удалось?

Между тем, телевизор продолжал работать.

– …После завершения экстренного выпуска новостей смотрите Вечернее шоу с Тимо Киллеаном! Сегодня его гостями станут профессор астрономии Чупас Карбонахт и известный писатель, звезда телеканала РЭН, Гарбиндер Дурракин!

Не известно, что они скажут, но послушать стоит. Алекс пересел в кресло, чтобы лучше видеть и слышать. Осталось только переждать назойливую рекламу, которой филиты любили заполнять все паузы в телепередачах.

Итак, имперский корабль обнаружен. Посадка вдали от цивилизованных мест, где-то в здешней Сахаре, – немного странное, на первый взгляд, но по-своему правильное решение. Насколько Алекс помнил местное землеописание, Зерманд представлял собой небольшое государство, расположенное где-то на западе Заморья южнее пустыни. Конкретно об этой стране он не знал почти ничего, что указывало на ее незначительность и захолустность. Стало быть, никакой опасности для корабля, даже чисто теоретической, она представлять не может. Весь этот регион раньше был баргандской колонией. Там до сих пор продолжают делить сферы влияния, все смотрят друг на друга волками, и никому нет никакого дела до космических пришельцев. А с другой стороны, до Внутреннего моря с той стороны пустыни не так уж и далеко…

Кстати, не означает ли это, что основным театром военных действий на Филлине уже назначены Приморье и Северное Заморье? Или не все еще решено?

Начавшееся шоу немного отвлекло его от размышлений.

Выступавший первым очкастый астроном с углеродистой фамилией достаточно живо, хотя и в несколько академичном духе рассказал, что звезд с планетными системами в галактике, должно быть, очень много. Поэтому нет ничего удивительного, что в одной из них могла возникнуть жизнь и развиться цивилизация наподобие филлинской.

Ведущий вежливо оборвал ученого, когда тот перешел к теме космических расстояний и проблеме космических полетов, и передал слово второму участнику. И тот понес. Боже, как он понес! Даже Алекс, человек, закаленный земной инфосферой, поймал себя на том, что слушает всю эту дичь, развесив уши.

Тут пошли в ход и древние боги мануаки, и таинственные пирамиды в дебрях Центрального Заморья, и барельефы с изображениями якобы космических гостей в древних храмах, и циклопические стены на островах Круглого океана, и многое другое. Слушая оратора, который с каждой минутой выражался все образнее и эмоциональнее, можно было подумать, что инопланетяне посещают Филлину с самых древнейших времен.

Вот как этот бред должны были воспринять морально неподготовленные филлинские телезрители? А ведь когда-то и на Земле активно распространяли подобную чушь! Чем дальше, чем больше Филлина виделась Алексу своеобразным отражением родного мира, только отставшим по времени на два с половиной века. И не всегда в это зеркало было приятно смотреться.

Шоу между тем продолжалось. В нем продолжал солировать энтузиаст палеоконтактов, легко забивавший своей харизмой даже ведущего.

Вот Дурракин!.. Или, скорее, ой, дурак!

Вываливая на зрителей бездну информации, он даже не обмолвился о реальных имперских базах на Филлине. Стало быть, не знал об их существовании. Но теперь и правдивые сведения могли запросто оказаться погребенными под завалами мифов. Вот как ему сейчас предупреждать филитов, если из-за таких шоу сама тема инопланетных пришельцев может перейти в разряд дутых сенсаций?! Конечно, ему найдется, чем подтвердить свои слова, но велика вероятность, что его изначально будут воспринимать как шарлатана.

Но самое печальное, что Дурракин встретил появление пришельцев на Филлине с восторженным оптимизмом. По нему получалось, что инопланетяне на протяжении целых тысячелетий чуть ли не опекали человечество Филлины, делились с ними знаниями и технологиями, строили монументальные сооружения в свою честь. А теперь эти «благодетели» заявились в гости открыто и наверняка снова привезли с собой что-то в подарок. Если такие настроения получат широкое распространение, их будет нелегко изменить.

Алекс лег спать с тяжелым сердцем. Ему привиделся мертвый, разрушенный Октав, и было больно осознавать, что большинство людей вокруг либо вообще не забивают голову пришельцами, либо относятся к ним как к внезапно материализовавшемуся Деду Морозу.

Наутро космический корабль попадался ему на каждом углу. Его изображения смотрели на него со всех витрин, со всех газетных киосков. Какой-то предприимчивый чудак торговал с лотка печенюшками в форме летающей тарелки – их разбирали влет. Даже его собственные телохранители с любопытством оглядывались по сторонам, а один купил у мальчишки-разносчика свежий информационный листок.

Подписывая очередную порцию документов в банке, Алекс попросил внести враждебные действия со стороны инопланетян в список форс-мажоров.

– Но это же просто смешно! – скривил губу банковский юрист. – Договор типовой, утвержден правлением, его нельзя изменить. Не хотите – не подписывайте. И вообще, причем тут пришельцы? Где они, а где мы?

– Предлагаю оформить этот пункт в виде дополнительного соглашения, – нашелся советник по экономике, видя, что Алекс и в самом деле готов встать и уйти. – В конце концов, вас это ни к чему не обязывает. Вы же хотите заключить сделку?

Банкир нехотя согласился, и они потратили некоторое время, составляя правильные формулировки. Затем Алекс поставил на всех документах свою подпись, и юридический марафон, наконец, подошел к концу.

Это, надо сказать, они еще быстро отстрелялись – меньше, чем за двое суток. На Земле оформление такой сделки точно заняло бы не меньше времени, даром, что все происходило бы через вирты. Но все равно, бумажные технологии – это какой-то ужас!

На обратном пути Алекс устроился в купе, которое, по своему обыкновению, выкупил целиком, и разложил целую пачку газет, приобретенных в вокзальном киоске.

О посадке инопланетного космического корабля сообщали все. Об этом писали много, разнообразно и затейливо. Однако Алекс быстро выяснил, что конкретных фактов на самом деле очень мало.

Несколько дней тому назад пришельцы совершили посадку где-то в Великой Пустыне. Там каким-то образом очутился собственный корреспондент одной из ведущих горданских газет. Он и отправил в редакцию материал, пришедший туда феноменально быстро. Никаких объяснений по данному поводу не давалось. Газета немедленно поставила сенсационные материалы в номер. Дальше все прочие СМИ (по крайней мере, баргандские) ссылались только на этот источник, дополняя оригинал в меру своей фантазии.

Вчера наличие космического корабля в указанном (точнее, нигде и никем не указанном в публикациях) месте подтвердил военный самолет из Шуана – государства, по общему мнению, имеющего тесные деловые связи с Горданой. Кто стал инициатором этого полета, не сообщалось. Равно как и о том, принес ли он какие-либо иные результаты, кроме самого факта обнаружения пришельцев. Впрочем, об инопланетянах тоже не имелось никаких достоверных данных. Газеты лишь обсуждали, кем они могли быть, и перебирали чисто умозрительные варианты.

Тем не менее, это было хотя бы что-то. С такой информацией на руках можно было вызывать Купфлера. Босс несколько раз пытался достучаться до него в течение дня, но обстоятельства не способствовали, и Алекс обрывал связь.

– Хэмилтон, где вы пропадали столько времени?! – сразу обрушился на него Джейсон.

Даже через вирт чувствовалось, как он буквально подпрыгивает от нетерпения.

– Прошу прощения, иногда здешние дела не хотят отпускать, – обтекаемо произнес Алекс.

– Какие у вас могут быть еще дела? Кээнский корабль обнаружен с воздуха, информация о нем пошла по планете! Не через две недели, даже не через одну, а прямо сегодня, сейчас! Как это произошло?!

– Примерно так.

Алекс пересказал боссу то, что он видел вчера по телевизору, прочитал сегодня в газетах. И по реакции Купфлера понял, что тот уже осведомлен о большей части этих событий. Интересно, он-то как обо всем узнал? Помогли зонды или господин Землерой поделился информацией?

– Все это очень подозрительно, – наконец вынес вердикт Джейсон. – Почему вдруг Гордана? Откуда там вообще взялся этот корреспондент? Думаю, вам следует срочно вылететь туда, чтобы все выяснить.

– Но как вы себе это представляете? – вполне натурально удивился Алекс. – И разве для нас это так важно?

Простенькая подначка сработала. Даже через вирт он ощутил смущение собеседника.

– Это… личная просьба Хозяина Филлины. Иначе он сильно разгневается. Он знает, что вы – шпион или как там еще. Вы дважды встречались с кем не подобает. Он готов закрыть на все глаза, даже если вы в Гордане увидитесь с третьим. Но ему срочно нужна информация!

– К такой просьбе трудно не прислушаться…

Интересно, его засекли по маячку или господа предприниматели сами отправили Землерою отчеты о встрече с ним? Алекс, безусловно, и тогда понимал, что визит к Зюку станет для него провалом. Но мог ли он поступить иначе? Наверное, нет. Если бы он бросил Астру и Тиру, то перестал бы себя уважать. Просто вот так неудачно для него выпали кости. Так или иначе, Землерой подозревал его с самого начала, а теперь просто пошла игра с открытыми картами. Но тут еще посмотрим, кто кого переиграет!

– Превосходно! – тем временем обрадовался Купфлер, и Алекс уловил в его голосе облегчение. Похоже, и босс крепко сидел на каком-то крючке у хитрого имперца. – Только надо подумать, с какого места вас сможет забрать Джим.

– А стоит ли? Здесь через океан летают самолеты. Я могу легально воспользоваться одним из них. Мне ведь не надо отчаливать прямо сейчас?

– Н-нет… Пару дней отсрочки вы можете себе позволить. Но не тяните! Впереди зимовка, поэтому нам очень нужны хорошие отношения с кээн. А для этого следует иногда откликаться на их маленькие просьбы, верно?

Алекс промычал что-то утвердительное. Как ни странно, ситуация его устраивала. В Барганде ему было нечего делать. В политических кругах создавался нетрадиционный альянс в составе честного генерал-патриота Маклента, технократа Райзена и максималиста Рекслера. Но парламент еще не проголосовал за очередное правительство меньшинства. Там продолжалась торговля, и никому не было дело до заезжего визитера из далекой страны.

Кроме того, Гордана обладала тем неоспоримым преимуществом, что, судя по поступившей просьбе, у господина Землероя там руки были коротки. А вот для Джима это был проторенный маршрут – не зря там работали целых три группы зондов. Такой расклад открывал интересные возможности.

Продолжение - уже завтра утром. Не пропустите!

Прибыв наутро в Тогрод, Алекс понял, что сюрпризы не закончились. Прямо на перроне поезд встречали не только Физрат, что еще можно было объяснить, но и лично директор Энноу! Причем имперский деловар прибыл в сопровождении зюковского мозголома Зууна из Чинерты.

Безусловно, Алекс предпочел бы рыжую девицу из замка, но кто его спрашивал?! Интересно, знает ли Энноу, что это именно он сорвал покушение на баргандского принца Дагира в Руперъяре?

Алекс поспешно захлопнул свое сознание, чтобы скрыть опасные воспоминания. И вовремя: в выставленный им барьер воткнулось любопытное ментальное щупальце с хитрой подковыркой. Вот неймется же ему!

– Господин Съеар, – строго и формально обратился к нему Физрат. – С вами изъявил желание встретиться глава Всемирной торговой компании пряностей и вкусностей господин Энноу! У него к вам очень важное дело, которое не терпит ни малейших отлагательств. Понимаю, что вы устали с дороги, но я прошу вас сначала принять приглашение уважаемого господина директора, а потом уже отдохнуть.

Отметив немного странные интонации экс-посла, Алекс как следует вгляделся. Кажется, дядюшку Физрата совсем недавно подвергли ментальному воздействию… да, снижающему критичность восприятия. Правда, оно не выглядело опасным, а через какое-то время должно было само собой исчезнуть. Но все равно, это был дурной тон и нехороший признак.

– Хорошо, я поеду, – решил Алекс. – Но вас не затруднит отвезти меня? Тогда мы по дороге сможем обсудить некоторые вопросы.

Замаскированный имперец слегка скривился, но не стал возражать. Поэтому Алекс, отпустив своего экономического советника домой, отправился на встречу на машине Физрата. Затем бывший дипломат и телохранители остались ждать его перед небольшим, но роскошным особнячком, а сам он зашел туда вслед за Энноу.

– Стережетесь? – недовольно хмыкнул имперец, когда они устроились в кабинете с резными деревянными панелями на стенах, а Зуун налил всем троим по чашке ароматной скайры, на этот раз без добавок. – Я бы посоветовал вам лучше скрываться. Как видите, я разыскал вас без особого труда.

– Честному человеку незачем прятаться, – парировал Алекс. – Это привлекает излишнее внимание.

– Принимаю, – лицо магната прорезала жесткая улыбка. – Но сейчас вы мне нужны. Вы знаете, что произошло в мире за последние двое суток?

– Да.

– А я – нет! – взорвался Энноу. – Я ничего, решительно ничего не понимаю, и меня это нервирует! Вам известно, что ваши планы – ваши и этого дурака Зюка – можно сдавать в утиль? Никто не собирается разговаривать с правительством Барганда. Предложения склониться перед имперской мощью получат Чинерта и Гордана!

– Гордана?

Алекс согласно кивнул. Что же, это по-своему логично. Имперцы выбрали два крупнейших государства на планете, расположенные к тому же на различных континентах.

– Да, Гордана! И это совершенно неприемлемый вариант! – отрубил Энноу.

– Для кого?

– В первую и самую главную очередь, для меня! Я уже смирился с тем, что мой бизнес в Барганде неминуемо пострадает. И заблаговременно принял меры. Но одно дело, если все наши силы, как вы понимаете, отнюдь не беспредельные, окажутся размазанными тонким слоем по всему Северному полушарию. И совсем другое, если они не тронут Западный континент, но обрушатся всей своей массой на Восточный! Что тогда уцелеет от моих активов?!

– Вы полагаете, что Гордана не только уже получила предложение от вашего командования, но и приняла его? – уточнил Алекс.

– Чтобы что-то предполагать, у меня не хватает информации! – магнат грохнул обоими кулаками по декоративному столику с мраморной столешницей, едва не задев свою чашку со скайрой. – Но то, что мне известно, выглядит крайне подозрительно! Почему прямо на месте посадки корабля находился горданский газетчик? Кто-то заранее знал, что он там сядет? Каким образом корреспонденция так быстро оказалась в Гордане? Кто перевез ее через океан и на чем? Наконец, «Курьер»! Газета, по моим сведениям, подконтрольна президенту Лёриду Кирстену, хотя это нигде не афишируется. Могло ли все произойти без его ведома?

– Но у вас же есть бизнес в Гордане, – бросил затравку Алекс. – Почему бы не попросить коллег прояснить обстановку?

– Это не мой бизнес! С тамошним резидентом у меня глубокие личные разногласия. Поэтому мне необходимо знать, что там произошло. Вся эта комбинация вполне в его духе. И я более чем допускаю, что этот урод, в смысле, мой компаньон-соперник, каким-то образом стакнулся с определенными силами в Космофлоте, заинтересованными в мирном решении. А затем с помощью Кирстена заранее доставил журноламера в нужное место и позаботился, чтобы его писанина побыстрее попала по назначению!

– Такое мог провернуть и сам Кирстен.

– Нет! – Энноу еще раз стукнул кулаком по столу. – Космофлот никогда не станет иметь дело с туземцем, сколь угодно высокопоставленным. Здесь торчит чей-то другой нос! Кроме того, мне очень подозрительно само место. Пустыня, никого вокруг нет на сотни километров, только какой-то лагерь якобы геологов поблизости! Мне известно, что для посадки передового отряда предлагались три точки. Но это совсем другие точки!

– Какие же? – невинно полюбопытствовал Алекс.

Энноу широко ухмыльнулся. В этот момент он был похож на рыбака, которому на спиннинг попалась крупная и ценная добыча.

– Это и многое другое вы узнаете, если мы с вами сейчас договоримся. Как говорят у нас, сперва закачайте в отсек воздух!

Похоже, эта фраза была ключом, потому что мозголом Зуун внезапно перешел в атаку. Очень хорошо подготовленную атаку. Возможно, Алекс пропустил бы ее, но его вдруг окатило чужой неприязнью, почти ненавистью, и он в самый последний момент успел захлопнуть дверцу.

Это было настолько близко, что он даже поймал отзвук чувств едва не проникшего в его разум противника. И едва удержался, чтобы не выдать собственные возмущение и гадливость. В отголоске чужой враждебной мысли недвусмысленно и крайне противозаконно фигурировала белокурая красавица Тира из дома «Надежда» – юная девушка с едва пробудившимся ментальным даром. Это было даже не насилие, а почти вампиризм с самыми трагичными последствиями для жертвы.

Что ж, в следующий раз он, пожалуй, станет общаться с Зууном через перекрестье прицела. Алекс запрятал эту мысль глубоко-глубоко. Сейчас не время. Да и если бы кээнский менталист заметил утечку, он бы наверняка поспешил убить его первым.

Все заняло буквально несколько секунд. Разговор продолжался.

– О чем мне с вами договариваться?! – произнес Алекс ледяным тоном, мысленно рисуя мишень на лбу магната.

Энноу слегка передернуло. Он бросил неприязненный взгляд на мозголома, который тяжело дышал после отката, откинувшись на спинку кресла.

– Я могу предложить вам взаимовыгодное соглашение, – кээнец попытался улыбнуться, чтобы продемонстрировать мирные намерения, но получился у него, скорее, оскал. – Мне нужна информация о том, что произошло в Гордане, а кто сможет ее достать лучше, чем инопланетный шпион, которого никто не свяжет с моей персоной? Я дам вам несколько наводок и контакты для связи.

– А чем вы собираетесь со мной расплатиться?

Как ни странно, создавшаяся ситуация показалась Алексу в чем-то забавной. Его собираются подкупить? Интересно, чем?

– Вам известно такое слово – бартер?.. Отлично!.. Предлагаю вам информацию в обмен на вашу профессиональную работу.

– Какую же информацию вы хотите мне предложить?

– Самую для вас ценную! Военную.

Энноу поднялся с кресла и покопался в антикварном бюро, стоявшем у стены. Выудив оттуда пачку бумажных листов, он протянул ее Алексу.

– Вот это, например, мой аванс. Описание той техники, которая будет использована имперскими войсками на Филлине. А если вы выполните мое задание, то получите данные о той группировке Космофлота, что находится на орбите планеты. Как вам? Сделка, как говорят у вас?

Алекс наскоро просмотрел не скрепленные между собой листы. Два вида наземных боевых машин, две воздушные. Эскизы, схемы, тактико-технические характеристики, описание вооружения, боеприпасов, защитных систем… Все сопроводительные надписи выполнены имперскими «рунами», на каждом листе – гриф секретности. Везде дан подстрочный перевод на баргандский крупными печатными буквами, выполненный вручную.

Для Земли это, скорее всего, бесполезно. Алекс не был военным, но немного разбирался в этих вопросах. Техника на описаниях выглядела с его точки зрения несколько примитивной. Такое впечатление, что ее создателей интересовало, в первую очередь, обеспечение качественного и помехозащищенного дистанционного управления. Боевым же качествам явно уделялось меньшее внимания.

Конечно, для филитов эти машины, да еще и действующие небольшими группами под единым управлением и в тесной связи с беспилотниками, были страшным противником. На Земле так воюют уже лет сто пятьдесят, если не больше. Скорее всего, у имперцев есть и более совершенное вооружение, но они его на Филлине вряд ли станут светить, да и ему не покажут.

Да и как он, по их мнению, сможет передать информацию на Землю? С «Одиссеем», который прилетит только через полтора года? Вряд ли им известно о микроспутнике, которому он ежедневно отправляет отчеты. Иначе пристукнули бы его сразу… В то же время, филитам такие сведения, вне всякого сомнения, будут полезны.

– Хорошо, – сказал он. – Сделка. Берусь за ваше задание.

Обрадованный Энноу (Алекс реально ощутил его облегчение) вывалил на него кучу информации. Пожалуй, со всем этим можно лететь за океан.

– А напоследок, небольшие сувениры лично от меня, – магнат протянул пухлую пачку банкнот и небольшую книжечку в синем переплете, в которой Алекс угадал горданский паспорт. – Деньги никогда не бывают лишними, а бумаги почти настоящие. Во всяком случае, проверку в полиции выдержат. В Гордане нормально относятся к иностранцам – все-таки, страна эмигрантов. Но в некоторые двери проще стучаться местному жителю.

– Благодарю.

Алекс, не чинясь, засунул деньги в карман и пролистал паспорт. В нем была его собственная фотография, похоже, сделанная во время визита в замок. Выписали документы на некоего Элека Громо. Алекс вначале немного подивился странной фантазии имперца, а затем до него дошло. «Громо» представляло собой сокращенную, а поэтому простонародную и немного пренебрежительную форму слова «громоозэрн», дословно – «человек из чемодана». Каковое считалось не очень обидным и вполне подцензурным ругательством типа «болвана».

Ладно, придет время, сочтемся.

Забрав паспорт и материалы «аванса», Алекс покинул особняк. Телохранитель распахнул перед ним переднюю дверцу автомобиля.

Дорога «домой» оказалась достаточно длинной. Алекс заскучал, едва не заснув. Внезапно его словно прострелило острым чувством опасности. Автомобиль остановился на светофоре, а по пешеходному переходу дорогу им перебежал… земной рыжий кот! У обочины он остановился, повернув к ним морду и задрав хвост, а его шерсть вдруг показалась Алексу угольно черной.

«Если пе-рейдет дорогу черный кот, то кому-то вот сейчас не повезет!» – вспомнилась Алексу строчка из популярного мюзикла.

Если это не предупреждение, то что?! Алекс приказал Физрату, сидевшему за рулем, остановить машину. Закрыв глаза, он сосредоточился, пытаясь собрать воедино свои ощущения.

На Земле ХХ века район, где он сейчас обитал, назвали бы элитным частным сектором. А в современной Колумбии обнесли бы его высоким забором с колючей проволокой и комплексом объектовой ПВО. И поставили бы охранников – живых и электронных. Однако в Барганде до такой идеи пока не дошли. Здесь каждый решал задачу защиты от грабителей или непредвиденного визита конкурентов по бизнесу самостоятельно.

Обычно в его доме дежурила парочка телохранителей из бывших охранников посольства. Если бы у них имелись вирты, с ними можно было бы связаться и запросить доклад по обстановке. Но жизнь на Филлине научила Алекса обходиться малым.

Заметив на углу телефонную будку, он тронул за рукав Калиша – из нынешней пары телохранителей он был более толковым.

– Позвони сейчас нашим, пусть доложат, не видели ли они поблизости чего-нибудь подозрительного.

Охранник проторчал в будке довольно долго. Чтобы заметить охватившую его тревогу, не надо было обладать сверхъестественным чутьем.

– Не смог дозвониться. Линия постоянно занята. Это может быть повреждение, но…

– Но будем исходить из того, что в доме может оказаться засада, – закончил за него Алекс. – Хорошо, если это не так, и мы потом дружно посмеемся над недоразумением. Но, думаю, мы сейчас не в том положении, чтобы пренебрегать возможной опасностью.

Отправив Физрата на машине за силовой поддержкой, Алекс повернулся к телохранителям.

– Сейчас будет очень крутое колдунство. Ничему не удивляйтесь и никому о нем не распространяйтесь. Даже господину Физрату. Даже жене!

Внезапно Алекс понял, что способен сделать так, чтобы они действительно не проболтались. И даже, чтобы вообще забыли об этом эпизоде. Инструктор-имперец на Земле говорил ему, что ментальные способности могут вот так, неожиданно, рывком проявляться, выходя на новый уровень. Но с этим можно было разобраться и позже.

Пока что он активировал вирт, создав несколько фантомных образов. Калиша он превратил в молодчагу-полицейского, которого видел вчера на вокзале в Октаве. Сам же он вместе со вторым телохранителем изобразил молодого человека с барышней, причем роль барышни взял на себя. Под руку с «кавалером» они фланировали по улице, а перед ними вышагивал бравый «страж порядка», зорко оглядывая окрестности.

Один квартал, второй… Почти точно напротив их дома к тротуару приткнулся грузовой микроавтобус-фургончик, возле которого вяло возились трое рабочих в желто-зеленых жилетах ремонтников. Канализационный люк был сдвинут и окружен легкими металлическими ограждениями, но в него никто не собирался лезть. За приоткрытой дверцей скучал водитель в надвинутой на нос кепке.

– Это люди нового посла Латифа! – возбужденно прошептал охранник.

Он, кажется, уже был готов лезть в драку. Алекс украдкой ткнул его в бок.

– Не напрягайся! Веди себя естественно! А то люди вокруг подумают, что тебя хотят насильно женить, и ты собираешься удрать от невесты!

Эта немудреная шуточка подействовала. Телохранитель расслабился. Они спокойно прошли мимо фургончика. Алекс бросил взгляд на свое временное пристанище в Торгоде, и тут его перекосило так, что он едва не сбился с шага. Дом за невысоким забором выглядел как обычно, шторы в окнах, выходящих на улицу, были плотно задернуты. Однако оттуда буквально несло ментальным отголоском недавней смерти, а изнутри исходила опасность. Внутренним взором он угадывал три… нет, четыре тени, насторожившие ловушку конкретно на него. Если бы Алекс был тем самым рыжим котом, то распушил бы шерсть и издал тревожный предупредительный мяв.

– Снаружи люди Латифа, а внутри засада! – подтвердил его впечатление резко помрачневший Калиш, когда они снова соединились, завернув за угол. – Из дома следили за улицей! Чужие! Парней, похоже, поймали врасплох!

Алекс задумался. Ему остро не хватало оперативной связи. Хотя… нечто внутри подсказывало ему, что он может превратить свой мозг в передатчик. Главное – найти подходящий приемник…

Между делом они вернулись на исходную позицию, прямо перед небольшим магазинчиком по продаже велосипедов и самокатов. Алекс оживился. У него начала оформляться идея. Когда, наконец, прибыл Физрат в сопровождении бывшего начальника охраны с непроизносимым именем и еще трех бойцов, у него уже вполне выработался план операции.

Труднее всего оказалось убедить в его осуществимости собственных соратников.

– Господин Съеар, категорически не могу вам это позволить! – сразу же заявил «дядюшка», а начальник охраны сопроводил его словам энергичным кивком. – Вы не имеете права рисковать жизнью! Бороться с врагами вашего величества – наша прямая обязанность! Разрешите нам ее исполнить! Мы справимся!

– В том-то и дело, что нет, – вздохнул Алекс.

Перед его внутренним взором внезапно появилась картина схватки, завершившейся совсем не в пользу его людей. Все-таки, бывших охранников посольства не обучали противостоянию квалифицированным душегубам в открытом бою.

Окончательно потеряв терпение, Алекс предложил вообще не лезть в бой самим, а вызвать полицию, как цивилизованные люди. Но тут Филлина его вновь удивила. Оказалось, что при монархии баргандская полиция обладала такими обширными полномочиями, что победившие республиканцы первым делом обрезали их до безобразия. В результате сегодня она занималась лишь охраной общественного порядка и регулированием дорожного движения. Задача противостояния преступности была возложена на охранные предприятия и частный сыск. Кстати, охрана посольства как раз и была оформлена под такой ЧОП, а деньги, выделенные от продажи рубинов, позволили обновить лицензию.

Получив такой контраргумент, Алекс даже призадумался. Что-то говорило ему, что со своими новопробудившимися ментальными способностями он сможет заставить Физрата и всех остальных принять его точку зрения. Но ему совершенно не хотелось отрабатывать эти опасные умения на близких людях.

– Выслушайте меня, – наконец сказал он, активируя вирт и создавая с его помощью нового фантома. – Так вышло, что я могу делать то, на что не способен никто другой. Наши противники слишком сильны, но их можно обмануть.

И все-таки Алекс их убедил. В самый последний момент он своей властью поменял местами двух бойцов – так ему посоветовало сделать «боевое предвидение» – и наладил мысленную связь с начальником охраны, который оказался самым восприимчивым.

– Двинулись, – отдал команду Алекс, когда все приготовления были закончены. – Не будем больше тянуть. А то, наверное, убийцы нас совсем заждались. Беспокоятся, небось, не случилось ли с нами что!

Не слишком смешная шутка вызвала дружный смех. Все же Филлина была хороша тем, что даже бородатые земные остроты там прокатывали за новинку.

Продолжение книги - уже завтра утром. Не пропустите!

Из-за угла на улицу свернула необычная пара – беглый принц Ареф и здоровяк-полицейский, возвышающийся над компаньоном на целую голову.

Необычность заключалась в том, что оба они были фантомами, хоть и весьма качественными. За ними осторожно крался вдоль забора Алекс под маскировкой, тоже созданной виртом. Будь сегодня яркий солнечный день или, наоборот, дождь, из его затеи ничего бы не вышло. Но пасмурное небо как раз позволяло ему прикрыться фантомными тенями.

«Ремонтники», увидев их мигом проснулись и засуетились. Люк начали задвигать обратно, а ограждения снимать и складывать в широко раскрытые дверцы фургончика.

Фантомы даже ухом в их сторону не повели. Остановившись у калитки, они вступили в разговор, давая Алексу возможность незаметно открыть ее. Он краем сознания ощущал взгляды, бросаемые на них из-под закрытых штор. Все в нем сжалось в ожидании боя.

Оба фантома зашли в небольшой дворик и поднялись на крыльцо. Алекс, прикрываясь ими, прижался к стене у входа и обнажил ствол.

Своим внутренним чутьем он уже опознал троих из четверки засадников. Тогда, в Чинерте, он оставил их в живых. Возможно, на тот момент это было правильное решение. Но милосердие, проявленное к убийцам, приводит только к новым жертвам…

Отдав мысленные команды соратникам, Алекс вытянул руку и коснулся кнопки дверного звонка. Дверь распахнулась мгновенно, и тут же изнутри негромко захлопали выстрелы. Два , еще два.

Оба фантома под ударами пуль замерцали и развеялись. Но тут уже Алекс вступил в бой, отработав свои две двойки по опешившим и растерявшимся на пару мгновений противникам. Его пистолет не был снабжен глушителем, и выстрелы гулко разнеслись окрест.

Время послушно растянулось, и Алекс, проскальзывая между секундами, ринулся в дом. Те двое еще только валились, он буквально протиснулся между ними и оказался лицом к лицу с третьим – тем самым «хероносцем» из Самодонеса. Оскалив зубы, тот медленно-медленно поднимал свое оружие, но, конечно, не успевал. Алекс всадил в него две пули без малейшей жалости. Краем глаза он различил на полу прихожей плохо затертые кровавые следы.

Потом, не время! Где-то здесь есть и четвертый – самый главный.

Логика требовала остановиться, затаиться, послать вперед фантома-приманку, дождаться, наконец, подкрепления. Алекс параллельным потоком воспринятия улавливал, что в этот самый момент его гвардейцы, вылетевшие из-за угла на самокатах, винтят растерявшихся лже-ремонтников.

Но боевое предвидение погнало его без оглядки вперед, к заднему выходу. Главарь был стреляным волком и знал, когда надо молниеносно отступать.

Алекс торопился, но едва успел. Темная фигура, появившаяся в дверном проеме, была готова разнести его бравый, но не слишком умелый засадный полк. Но Алекс, буквально вытянувшись в сверхсветовую суперструну, достал его и обрушился сзади, оглушил и сбил с ног.

Мимо него в дом ломанулись охранники. Но там им было уже нечего делать.

Через некоторое время все они собрались вокруг пленника. Примотанный к стулу скотчем, с заклеенным ртом, он мог только мычать и свирепо вращать глазами.

– А я его знаю! – вдруг выдал, присмотревшись, начальник охраны. – Это Штах! Он чинет, наемный убийца. Когда-то за ним долго гонялись, не достали, а он вон, где выплыл!

Не сдержавшись, главный охранник выдал ему мощную затрещину. Алекс не стал его останавливать. В ванной комнате они нашли тела двух застреленных телохранителей. Сейчас там валялись трупы налетчиков. Лже-ремонтники посла Латифа, связанные и присмиревшие, сидели в подвале.

– Я вам все равно ничего не скажу! – зло выплюнул Штах, когда Калиш рывком сорвал с его рта повязку из скотча. – Сдохну, а не скажу!

Алекс криво усмехнулся. Разум пленника представал перед ним совершенно открытый. И он без колебаний сформировал ментальное щупальце и без церемоний засунул ему под крышку черепа.

– Скажешь!

– Что я могу тут сказать? – за полтора часа Физрат словно постарел на десять лет. – Мы все были непозволительно беспечны. И Ганнюх… Как он мог?! Я ведь помню его еще ребенком… Помню, как присылал подарок на его свадьбу…

– Предают всегда только свои, – мрачно каркнул Алекс. После допроса Штаха он испытывал полное моральное опустошение. – Но надо ли это знать всем остальным? Тем более, что за свое предательство он получил в награду только пулю.

– Да, вы правы… Смерть покрывает все долги. Его семья не испытает позора, – устало кивнул бывший посол. – Теперь я понимаю вас. Вам действительно стоит уехать.

– И не только мне. Вам всем необходимо покинуть Тогрод, а еще лучше – Барганд.

– Город – возможно. Но страну? Вы думаете, у Латифа такие длинные руки?

– Дело не в Латифе, – глубоко вздохнув, Алекс перешел еще один Рубикон. – Вам всем угрожает иная опасность, более страшная. Вы слышали об инопланетном космическом корабле, что совершил посадку в Великой пустыне?.. А я точно знаю, кто в нем прилетел, и с какой целью.

Задействовав вирт, он создал фантом господина Землероя. Естественно, в застегнутой куртке.

– Это неслыханно! – Физрат отшатнулся, едва не рухнув на спину вместе со стулом. – Призрак?!.. Но как… Это вы его создали?!

– К сожалению, они более чем реальны. Я видел его и других таких же точно так же, как сейчас вижу вас. Те необычные способности и возможности, которые вас так удивили, я получил благодаря им. На Филлине уже есть их базы. Я был на одной из них.

– Поразительно! Пришельцы из космоса! Что же им тогда нужно на нашей земле?

– Увы, ничего хорошего. Они хотят отобрать ее у нас. Сделать со всеми людьми Филлины то же самое, что узурпатор сотворил с нашими кланами. Не скрою, мне были известны их замыслы, но я ничего не мог сделать.

– А его величество… знал? – ужаснулся Физрат. – Мог ли переворот быть связан… с этими?

– Не исключено, – слегка соврал Алекс. – Но самое ужасное заключается в том, что вторжение состоится уже в ближайшие несколько недель. Его не предотвратить и не отсрочить. Ни мне, ни кому-либо на этой планете. Барганд – одна из первоочередных целей. А Тогрод – одна большая мишень!

– Чудовищно!.. В это невозможно поверить! Вот так, сразу…

– А вы попробуйте по частям, – хмыкнул Алекс. – Просто когда начнутся военные действия, а они, как я понимаю, начнутся не моментально, знайте, что все смертельно серьезно. И тогда уезжайте сами и увозите свои семьи. Корабль, который теперь будет принадлежать всем вам, сможет забрать вас. Надеюсь, на Филлине останутся безопасные районы… хотя бы на ближайшие несколько лет.

У Алекса возникло искушение подкрепить слова ментальным посылом, чтобы лучше запомнилось, но он сдержался. Иначе так вообще можно привыкнуть к легким решениям, а он знал, куда заводит эта дорога. К тому же, внезапно проявившиеся у него сверхспособности немного пугали его самого.

– Понимаю, – Физрат наклонил голову. – Когда вы собираетесь уезжать?

– Как можно скорее. Вы могли бы отвезти меня в авиакассы, прямо сейчас?

Вечер Алекс встретил в очередном безликом номере недорогой гостиницы. Он не хотел возвращаться в дом, где погибли люди, и где ему самому пришлось убивать. Теперь у Физрата как арендатора должны были возникнуть серьезные проблемы с хозяевами этой жилплощади, но здесь он не мог ничего поделать и ничем не мог помочь.

Его вообще все еще трясло не по-детски. После боя его накрыл отходняк, а контакт с разумом убийцы Штаха до сих пор воспринимался как прикосновение к чему-то мерзкому и слизкому. От этого хотелось очиститься, но он не знал, как.

– Мряв! Ну и гадость!

Алекс пропустил тот момент, когда с экрана телевизора, беззвучно показывавшего какое-то спортивное состязание, соскочил на пол рыжий кот – старый знакомец.

– Привет, – кивнул мохнатому глюку Алекс. – Ты всегда меня только в гостиницах навещаешь?

– А как же! – ворчливо отозвался кот, брезгливо отряхивая лапы. – Дома – там стены, понятно, кому помогают. А здесь сегодня один живет, завтра другой. Некому место держать. И мир за такое место не держится.

– А если вообще дом заброшенный?

– Фр-р! – фыркнул кот, недовольно распушив хвост. – Нашел, что поминать, да еще и на ночь глядя! И вообще, хватит болтать! Ложись!

– Куда?..

– На кровать, балбес! Хотя можешь и на пол. Мне все равно.

Слегка обалдевший от полной фантасмагоричности происходящего, Алекс улегся на живот на гостиничную койку. Кот запрыгнул на него, оказавшись неожиданно материальным и увесистым как для глюка. Что-то примуркивая, он начал топтаться по спине, то втягивая когти, то немного выпуская их и чуть покалывая Алекса через футболку.

– Эй ты чего?

– Лежи смирно, пациент! – между лопатками слегка стукнула тяжелая лапа. – Вот угораю я с этих людей. Дурак, и не лечится! А потом еще и спрашивает, что я делаю.

Алекс замолчал. Он вспомнил, что у его прабабушки был «лечебный» кот, который точно так же топтался по ней, и от этого вроде бы становилось легче.

Рыжий, походив по его спине, нашел подходящее место и свернулся на нем клубком, громко мурлыча. Алексу казалось, что фоном до него доходят обрывочные слова с мяукающим акцентом: «Доигра-ался, супермен, боец мозгового фро-онта... Дали ему способности, он и обра-адовался! Головой думать надо, а не совать ее, куда попа-ало...»

Алекс сам не заметил, как задремал. И проснулся только утром, когда уже давно рассвело. Он лежал на не разобранной постели одетый, но в номере не горел свет, а телевизор оказался выключенным. Интересно, кто это сделал? Кот?! Сейчас Алекс даже не мог сказать, привиделся ему вечерний гость или нет.

Зато голова его была ясной и чистой, чувствовал он себя бодрым и хорошо отдохнувшим. С таким настроением можно было идти на последнее большое дело, которое он задумал провернуть в Тогроде перед отлетом в Гордану.

В «Социометр» Алекс уже приходил как на работу. Его там хорошо знали, и он знал всех.

На входе его встретил Роми – очень серьезный молодой человек, исполнявший обязанности привратника и охранника. Алекс не видел его в деле, поэтому ничего не мог сказать о его боевых качествах, но выглядел он надежным и решительным парнем.

– Господина Таркина еще нет, – сообщил Роми. – Госпожа Териа на месте. Она распорядилась проводить вас к себе, когда вы придете.

В голосе привратника Алексу послышалось легкое неодобрение. Возможно, это ему только показалось. Сегодня его ментальные сверхспособности взяли отгул, так что сканить эмоции окружающих не получалось.

Терию в фирме любили. Она была не только симпатичной девушкой и знающим специалистом, но и просто хорошим позитивным человеком. Не важничала, не капризничала, не заносилась и в целом совершенно не производила впечатления избалованной мажорки.

Девушка, которую вызвал Роми, провела Алекса за собой. Но не в кабинет Терии, где ему уже приходилось бывать, а почему-то в подвал. Там вдруг обнаружился настоящий тир. Впрочем, после вчерашних событий Алекса это уже не удивляло.

Териа, правда, находилась не на стрельбище. Слегка расставив ножки в светло-серых обтягивающих брючках, она сосредоточенно метала в пробковую мишень короткие дротики-иглы. Точность и сила попаданий, как говорится, внушали.

Она не сразу заметила их, и Алекс невольно залюбовался ею. Все-таки славная выросла внучка у старого крокодила Таркина! Сочетание полудетского милого личика с совсем не подростковой фигуркой и взрослой основательностью делало ее похожей на ожившую героиню аниме.

– Привет, Элек! – Териа с улыбкой повернулась к нему. – Спасибо, Лота! Дедушки пока нет, я за него. Или вам нужен именно он?

– Боюсь, что да.

– Тогда можем подождать его вместе. Не хотите присоединиться?

Алекс осторожно взял из пальцев Терии тонкую стрелку, прикинул баланс. Интересная штучка. И небезопасная, если использовать умеючи. Почти без замаха он метнул ее в цель. Стальная стрелка вонзилась практически в центр мишени, но чуть дальше от него, чем пара дротиков, ранее посланных по назначению Терией.

– Браво! – его достижение оценили несколькими хлопками в ладоши. – Вам раньше приходилось так упражняться?

– Немного да, – Алекс вспомнил вечерние поединки в дартс в конторе. – С несколько другими штучками, но кое-какой опыт имеется.

– Сейчас проверим!

Девушка, проводившая его в тир, уже ушла, и они с Терией остались вдвоем.

Алекс и раньше замечал, что внучка старого Таркина ему симпатизирует. Будь он настоящим наследником престола и не ожидай их впереди вторжение имперцев, о лучшей партии нечего было и мечтать. С такой подругой можно было бы подумать и о борьбе за трон, причем с серьезными шансами на успех.

Однако настоящим принцем Арефом он все же не был, да и задачи перед ним стояли совсем другие. Наконец, прекрасная Астра из Чинерты отнюдь не изгладилась из его памяти. Поэтому Алекс не стал замечать никаких намеков и авансов, а просто приятно провел немного времени.

Вскоре их занятие прервал телефонный звонок.

– Дедушка вернулся, – сообщила Териа, взяв трубку. – Он вас ждет.

Вытащив дротики из мишени, она как-то по-особому соединила их и… засунула себе в прическу. Теперь вполне смертоносное оружие выглядело как безобидные заколки для волос.

М-да… Такую девушку лучше обожать издалека!

В приемной старого Таркина, как всегда, дежурила секретарша госпожа Кентиа Старр – суровая дама лет сорока пяти. Алексу она почему-то напоминала классическую мисс Манипенни из известного британского шпионского фьюна. Однако к Терии, как он успел заметить, она относилась с почти материнской нежностью.

Алекс оставил их в приемной, а сам переступил порог директорского кабинета.

– Итак, вы хотите покинуть Барганд? – старик всегда поражал его своей осведомленностью. – Своевременное решение. Иначе вас бы выслали как нежелательного иностранца. А так есть шанс, что скандал удастся замять.

Алекс кивнул. Он вдруг представил себе, что проправительственные силы и оппозиция какого-нибудь далекого мелкого княжества проводят такие разборки со стрельбой в Вашингтоне или Лондоне. Он бы тоже оскорбился.

– Отчет мы завершим в ближайшие две недели и передадим господину Физрату согласно договору, – продолжил Таркин. – На этот счет можете не волноваться.

– Вообще-то, я пришел к вам не из-за этого, – заметил Алекс. – У меня есть важная информация, которую я, к сожалению, не смог донести до премьер-министра Маклента. Она касается инопланетного космического корабля.

– И что вы хотите сообщить? – даже не обладая никакими сверхчувствами, можно было безошибочно уловить скептицизм собеседника. – О том, что Филлину, якобы, посещают гости из иных миров, говорили еще во времена Зинеса Третьего, то есть, больше ста пятидесяти лет тому назад. Так что, вряд ли вы скажете что-то новое.

– Я же не собираюсь уподобляться всяким… Дурракинам, – хмыкнул в ответ Алекс. – У меня есть не только слова.

Он вынул их кармана портмоне и достал из него небольшой плоский предмет – подарок от Зюка, оказавшийся очень уместным и превративший запасной вариант в основной. Осторожно раскрыл его и дотронулся в нужном месте.

– Позвольте, – вот теперь Таркин заметно заинтересовался.

– Пожалуйста, – Алекс протянул ему обычный микрокалькулятор фабричной кээнской работы.

На Земле подобными устройствами пользовались, разве что, маленькие дети. Если возникала необходимость что-то подсчитать, можно было сформировать виртуальную консоль с помощью вирта. Но в Империи предпочитали материальные предметы.

Инопланетный калькулятор и с его точки зрения выглядел сущей экзотикой – с сенсорными клавишами, небольшим жидкокристаллическим экраном, полоской солнечной панельки и надписями на чужом языке.

Говорят, математика – универсальный язык, на котором могут общаться представители различных миров. Но Алекса забавляли различия в математических символах, принятых на трех планетах. Одинаковыми у них были только единички в виде вертикальной палочки и знаки «больше» и «меньше». А вот остальное отличалось, причем весьма интересным образом.

Так, например, земные плюс, минус, крестик умножения и решетка у имперцев выполняли роль грамматических символов и знаков препинания. Сложение между тем передавалось кружочком, вычитание – таким же кружочком, но закрашенным, умножение – зигзагом, похожим на молнию, а деление – двумя вертикальными черточками с точкой между ними.

– Занятная игрушка, – Таркин понажимал кнопочки, любуясь мельканием чужих цифр. – Значит, инопланетяне прилетали на Филлину и раньше? И вы общались с ними?

– Да, и довольно много.

Алекс перешел к изложению легенды. Разработана она была еще на Земле, но его самозванчество резко повысило ее ценность. Ведь намного правдоподобнее, когда связями с инопланетными гостями занимается сын князя, а не рядовой благородный, пусть даже из приближенного клана.

– То есть, в ваших горах у них было что-то вроде фактории? – уточнил изумленный Таркин. – И они занимались торговлей?

– Да, – подтвердил Алекс. После встреч с Зюком и Энноу и эта часть легенды становилась почти правдивой. – Их интересовали драгоценные породы дерева, некоторые травы, металлы и минералы. Когда все произошло, я укрылся у них и поэтому уцелел. Они отвезли меня куда-то на север Чинерты, там у них большая база. Раньше мне не приходилось там бывать.

– База? Их там много?

– Нет, совсем мало. Но это только авангард… – Алекс начал рассказ о готовящемся вторжении.

– Откуда у вас эта информация? Почему вы считаете ее правдивой?

– Один из пришельцев рассказал мне. Говорил, что на Филлину вначале сядет только один корабль. Так оно и случилось. Через несколько дней пришельцы выйдут на связь с главами крупнейших государств – Чинерты, Горданы и, возможно, Барганда. Потребуют покориться. В случае отказа на планету обрушится армада из нескольких десятков кораблей. Тот человек… кээн… был против войны. Он специально отпустил меня, чтобы я смог предупредить…

– Мирные торговцы вдруг превратились в захватчиков? – с сомнением покачал головой Таркин.

– В вашей истории вслед за купцами тоже порой приходили солдаты, – заметил Алекс. – Разве не так происходило проникновение Барганда в Заморье?

– Оно так, так… Но для чего тогда эти требования? Почему бы им просто не прийти и взять силой все, что им нужно? А если им нужны союзники на Филлине, то это делается совсем по-другому. Почему они поступают так странно?

– Если бы я это знал! – совершенно искренне вздохнул Алекс.

Мотивы действий кээн и для землян во многом оставались тайнами за семью печатями. Собственно, его миссия как раз и была направлена на то, чтобы попытаться сорвать покров хотя бы с некоторых из них.

– Пожалуй, я вам верю, – задумчиво потер подбородок Таркин. – Выдумки обычно непротиворечивы, в них всё всегда можно объяснить. Итак, вы хотели предупредить?

– Да. Но в Чинерте ничего не вышло. С базы меня доставили обратно в Кербахар, там надо было… кое-что прихватить. Однако на чинетской границе я неосторожно засветился. За мной послали убийц. Они настигли меня в Самодонесе, пришлось бежать… Но, к сожалению, не слишком удачно.

– Хорошо, я передам Макленту предупреждение. А вы попробуете еще раз попытать счастья в Гордане?

– Совершенно верно. Но тот самый пришелец дал мне не только техническую диковинку. Здесь описания тех боевых машин, которые находятся у них на вооружении. Именно с ними вам, возможно, придется сражаться.

Алекс вынул из сумки большую папку для бумаг и веером разложил перед Таркином листы с распечатками. Изображенная на них техника вряд ли кого-либо могла оставить равнодушным. Огромные плоские танки с многочисленными обвесами. Стремительные воздушные истребители с ракетами на подкрыльевых пилонах. Неуклюжие, похожие на летающие утюги, но буквально набитые оружием и бомбами ударные машины. Беспилотники сопровождения. Эскизы, схемы и технические описания.

– Проклятье! – Таркин впервые позволил себе проявление открытых эмоций. – Инициативник… или канал дезинформации, чтоб ему ни дна, ни покрышки! У вас это единственные экземпляры?

– Да.

Вызвав Кентию Старр, старик распорядился снять копии со всех документом, а сам достал из ящика стола лист бумаги и начал покрывать его неровными торопливыми строками.

– Я дам вам рекомендательное письмо к одному своему старому знакомому в Гордане. Его фамилия Рэстан. Во время войны он был военным атташе в Барганде, а сейчас, кажется, дивизионный генерал и заместитель начальника военной контрразведки. Думаю, он отнесется к вашим словам со всем вниманием. Кроме того, я на всякий случай дам вам несколько контактов в других странах, если в Гордане для вас окажется слишком жарко.

– Спасибо, – Алекс взял запечатанное письмо и спрятал его во внутренний карман. – И еще одно, последнее. Если… когда все начнется, немедленно покиньте Тогрод! А если у вас есть подход к премьер-министру, убедите его объявить всеобщую эвакуацию из столицы! У пришельцев есть оружие особой мощности, оно может одним ударом разрушить целый большой город! Тогрод и Октав – возможные первоочередные цели!

– Хорошо, я запомню, – Таркин принял из рук Кентии стопку копий, сличил их и вернул оригиналы Алексу. – По крайней мере, постараюсь отправить отсюда Терию. Не теряйтесь. Удачи!

Вот теперь действительно с Баргандом все. Осталось только известить Купфлера, что он приступает к выполнению нового задания.

Продолжение книги - уже завтра утром. Не пропустите!

«Мы засадим всю Цереру абрикосами,

Высеем луга по Млечному пути,

На Нептуне раков станем мы выращивать,

А на Марсе будут яблони цвести!»

Да, не скрою, это плод лично моего творчества. У всех нас настроение в последнее время немного странное, что и находит выражение в подобных стихотворных упражнениях.

Пошли двенадцатые сутки нашего полета. Всего лишь двенадцатые, но сегодня мы пересекли орбиту Нептуна, а значит, уже рукой подать до границ Солнечной системы. Потихоньку-полегоньку «Одиссей» набрал скорость почти в десять тысяч километров в секунду и продолжает прибавлять. Из Астрономической кабины, которой заведует наш звездочет Ив Рош и куда хотя бы раз в день заходим мы все, Солнце выглядит уже совсем крохотным диском, хотя и ярче всех остальных звезд, вместе взятых.

Неожиданно быстрое расставание с домом внезапно пробудило во многих из нас творческие способности. Мы уже окончательно оторваны от земной инфосферы. Последние письма домой были отправлены еще позавчера. Теперь мы обмениваемся с Землей короткими сообщениями: «У нас все нормально»… «Спасибо, мы тоже все живы-здоровы».

Последняя фраза, увы, по-прежнему актуальна. Кризис вокруг Эфиопии не разрешен до сих пор. Планета балансирует на грани большой войны.

Тревожные мысли о доме, от которого мы стремительно отдаляемся, нужно замещать чем-то другим. Поэтому наш распорядок уплотнился до предела, а кэп с Марком объявили творческий конкурс. В результате сейчас по коридорам «Одиссея» жизнерадостно бегают фантомы, а на стенах появляются стихи, начертанные кровавыми письменами.

Особенно отличился наш биолог Брату да Силва, накатавший целую поэму, правда, на португальском. Вирт перевел ее лишь как подстрочник. Что поделать, даже в XXIII веке компьютеры еще не научились писать стихи. Вот и приходится стараться людям.

А кто не может сам выстраивать рифмы, тот критикует. Как, например, мой нынешний напарник по вахте в Главной рубке, инженер по системам жизнеобеспечения Хавьер Исаси-Исасменди.

Хавьер, уроженец Страны Басков, давным-давно отделившейся от Испании, темноволосый и густобровый, чем-то напоминает мне актера Юрия Яковлева в роли Ипполита из «Иронии судьбы». По крайней мере, от него так и веет серьезностью, размеренностью и солидностью. Впрочем, и сфера ответственности у него исключительно солидная. В его ведение входят все системы защиты экипажа – от очистки воздуха до экранировки от излучений двигателя и космической радиации. Здесь нет и не может быть мелочей, поэтому ответственный, педантично точный Хавьер, безусловно, по праву занимает свое место. Пожалуй, единственная его слабость – это отсутствие чувства юмора, но к этому давно уже все привыкли и не пытаются над ним шутить или его разыгрывать.

– Ритм у тебя, Костя, неплохой, – со всей серьезностью говорит мне Хавьер, оценивая мое шуточное четверостишие. – Но почему вдруг луга?

– Так это же Млечный Путь! То есть молоко, коровы, пастбища…

– Хм… Логично, – на самом деле, это крутой комплимент с точки зрения моего товарища. – Но тогда раки не подходят. У тебя в трех строках говорится о растениях, а в четвертой – животное.

– И верно, – теперь задумался и я. – Устрицы вместо раков не подойдут?

– Нет, Костя. Моллюски – это тоже животные.

– А если так? – я нараспев продекламировал все четыре строки:

«Мы засадим всю Цереру абрикосами,

Высеем луга по Млечному пути,

Станет нас Нептун снабжать морской капустою,

А на Марсе будут яблони цвести!»

Конечно, последнюю строчку я сплагиатил, но это и так всем понятно. Песня «Жить и верить — это замечательно!» стала неофициальным гимном марсианской экспедиции, состоявшейся в конце XXI века, и не забылась за прошедшие годы.

Кажется, Хавьер хотел выдать мне новую порцию дружеской критики. Но не успел.

Корабль внезапно чуть вздрогнул и… умер. Отключился и пропал из моего восприятия его мозг – главный компьютер. Оглохли и ослепли приборы – глаза и уши его. Остановился двигатель – его могучее сердце. Отнялись все его члены, расслабился его сфинктер…

Что за вздор я несу?!

Но если честно, мне стало дико страшно. В рубке полностью погас свет, не горели даже лампочки на шкалах приборов. Вместо межзвездного космического корабля мы оказались внутри бесполезной консервной банки, несущейся прочь от Земли с умопомрачительной скоростью.

Затем меня охватили горькая обида и досада. Эти чувства были еще сильнее, чем страх. И стоило так рваться в полет, чтобы так глупо пропасть в самом его начале?!

Наверное, поэтому так быстро вспомнилось, что здесь и сейчас, пока я в Главной рубке, а на мне шлем с усилителями биотоков, именно я являюсь де-факто капитаном «Одиссея». А значит, должен бороться за него и за своих товарищей. Рука сама нашарила на подлокотнике кресла кнопку аварийного перезапуска и с усилием вдавила ее.

В первые несколько секунд не было ничего. Сердце у меня, казалось, провалилось куда-то вглубь живота. Но затем в рубке вспыхнул неяркий свет, который принес огромное облегчение. Лишь в этот момент до меня дошло, что тяготение никуда не делось, значит, гравикомпенсаторы продолжают функционировать, а поскольку я до сих пор жив, нас по-прежнему охраняет защитное поле, не пускающее в корабль космическую радиацию.

«Одиссей» в моем восприятии снова вздрогнул, пробуждаясь. Мой взгляд уперся в навигационные приборы – не хватало еще отклониться от курса из-за этого инцидента! К счастью, рыскание составило не более двух угловых минут, и корабль сам устранял их корректирующими импульсами. Главный двигатель снова включился, и это убрало с моей души камень массой, наверное, в несколько десятков тонн…

Черт, что это было?!

А ведь, между прочим, это моя прямая обязанность.

– Экипаж, осмотреться в отсеках! – каркнул я в систему всеобщего оповещения.

Даже сам не знаю, откуда вылезла у меня эта фраза, присущая, скорее, подводникам. Однако парни меня поняли.

– Система жизнеобеспечения в норме. Повреждений нет, – первым доложил мне Хавьер, а дальше на меня обрушился целый вал рапортов. Все было в полном порядке, все работало, как подобает, – похоже мы отделались всего лишь испугом.

Но какая сволочь нас так напугала?! И почему молчит кэп?!

Дверь рубки отъехала в сторону, и на пороге появился сам Коржевский в сопровождении Марка.

– Принимаю командование, – сообщил он мне, присаживаясь на свое командирское место. – Внимание, экипаж! Поздравляю всех с успешным прохождением первой в полете учебной тревоги. А сейчас приступим к разбору действий.

Так это было учебной тревогой?! Не знаю, какое у меня было в тот момент выражение лица, но Марк, глянув в мою сторону, чуть взбледнул и слегка отодвинулся, прикрывшись кэпом. На вводных во время подготовки у нас, понятно, случались и не такие ситуации, но корабль на пару десятков секунд реально вырубился полностью! Какой… не очень умный человек придумал устроить такую тренировочку со стопроцентным эффектом присутствия?! Или это как в Чернобыле – нажали на кнопку максимальной проектной аварии, чтобы посмотреть, что произойдет?!

Правда, слушая кэпа, я немного поумерил эмоции. Все-таки, приходится учитывать и такой фактор, как менталитет моих нынешних современников. Они настолько привыкли с детства к виртуальной реальности различной степени правдоподобности, что, наверное, им-то как раз и потребовалось такое грубое и осязаемое погружение в действительность. По крайней мере, парни, собравшиеся в рубке на разбор полетов, почти все выглядели весьма взъерошенными.

Реально невозмутимым смотрелся Сергей Сухина, но в нем я и не сомневался. В ходе юпитерианской экспедиции несколько лет тому назад он спас американского астронавта, когда у того на Европе забарахлил скафандр, приняв единственно верное решение за считанные секунды. И в этом весь Сергей – спокойный и надежный как скалы, которые он изучает.

Дэвид Джонс вообще источал широкие улыбки во все стороны. Ведь гравикомпенсаторы, за которые он в ответе, отлично проявили себя во время тревоги, продолжив нормально функционировать даже во время отключения прочих систем корабля. Сейчас он, по-моему, немного смахивал на политика, приветствующего своих избирателей. Кстати, у Дэва, и в самом деле, было определенное сходство с молодым Биллом Клинтоном.

В сложном и ответственном хозяйстве Хавьера тоже прошло без малейших сбоев. Но сам он буквально растекся в кресле, не скрывая облегчения. Хмурился и двигателист Эрик Болас. Возможно, они оба лучше других понимают, по какому краю все мы только что прошли.

Вот кто меня реально поразил, так это Мичиёши. Во время тревоги он спал в каюте, готовясь принять у меня вахту. А после ее завершения собрался продолжить прерванный отдых. По-моему, в рубку он прибыл последним. И хотя его плоское азиатское лицо не выдавало никаких эмоций, я различил исходящее от него легкое недовольство.

Мне вдруг вспомнилось, что Миша-Митч – один из самых опытных космонавтов в нашем экипаже. Вместе с Сергеем Сухиной, с которым он очень дружен, принимал участие в экспедициях к Марсу, Церере и в систему Юпитера. По справедливости, именно он достоин звания первого пилота, вот только Миша при всех своих знаниях и опыте совершенно лишен лидерских качеств. Он хороший товарищ, славный парень и идеальный исполнитель, но… только исполнитель. Проявлять инициативу – не в его характере.

Как мне кажется, дело здесь в немалой степени заключается в национальных особенностях. В последние лет сто пятьдесят, если не больше, «Восходящее солнце» медленно, но верно клонится к закату, превращаясь во что-то вроде Швейцарии – богатой, благополучной, но безнадежно провинциальной. Космические исследования – как ни странно, одна из немногих областей, в которых Япония все еще входит в число мировых лидеров.

Впрочем, тут мне пришлось отвлечься от наблюдений за другими, потому что кэп перешел к анализу конкретно моих действий. И оценил их примерно на троечку с плюсом. Оказывается, от волнения я забыл несколько пунктов инструкции, а плюс получил за то, что не дергался и ничего не напортачил.

По-моему, сомнительный комплимент. Никак не могу привыкнуть к тому, что совершенная автоматика «Одиссея» требует не каких-либо действий в нештатной ситуации, а наоборот, бездействия. Считается, что корабль справится сам с любой неожиданностью. А если не справится, то мы об этом просто не узнаем, так как в первую же микросекунду превратимся в звездную пыль.

Так или иначе, учебная тревога оставила после себя неприятное «послевкусие». Сдав вахту Мише и поужинав, я не пошел к себе в каюту, а отправился бродить пронизывающими весь корабль техническими коридорами. Сейчас мне никого не хотелось видеть, а их пустота и тусклый свет должны были, как я надеялся, привести в порядок разошедшиеся нервы.

Я уже почти закончил «большой круг» и собирался пойти на второй, как внезапно услышал чьи-то голоса.

Это, наверное, Кэнджи. Технические коридоры – это их с Цветаном вотчина, но болгарин сейчас на вахте. В любом случае, этот разговор меня не касается. Я уже развернулся, чтобы уходить, но вдруг остановился. Усталый мозг, наконец, сформулировал то, что пыталось донести до него подсознание.

В коридоре реально разговаривали. Причем без характерного для Кэнджи акцента. Более того, один голос был мне вовсе не знаком, а второй забавно растягивал слова будто кот Матроскин в озвучке Табакова.

Что за дичь?! Посторонние в космическом корабле – это почище, чем зайцы на подводной лодке! Или мозг окончательно шизанулся и выдает мне глюки?!

Чувствуя себя совершенно по-дурацки, я подкрался к небольшому отсеку для кабельных подключений, из которого доносились чужие голоса, и прислушался. Мне снова показалось, или там действительно говорят по-русски?!

Еще несколько осторожных шажков, и я стал различать слова.

– Куда ты завел нас, кот-вездеход? Темно и не видно не зги! – расслышал я чью-то ворчливую претензию, высказанную с такой разухабистой интонацией, что мне тут же представился лохматый амбал в ватнике и шапке-ушанке.

– И совсем не темно! – раздался раздраженный ответ. – И вообще, зга здесь как раз видна!

Я беззвучно хихикнул в кулак, придвигаясь еще ближе. Как раз в том месте находился люк, ведущий в третью гравиаппаратную. Так что, и в самом деле зга. То есть, 3ГА.

– Ответ неправильный, – тем временем возвестил амбал. – Надо было сказать: отстань, заблудился я сам. Не любите мозги!

Оп-паньки! Я внезапно застыл. Эту шуточку на тему Ивана Сусанина мне приходилось слышать разве что в детстве. В 90-х выросло необразованное поколение школьников, и распалась связь времен. Неужели мне встретились современники-попаданцы?! Но как они ухитрились попасть на космический корабль на самых задворках Солнечной системы?!

– Я никогда не заблужаюсь… то есть, не заблуждаюсь! И нигде не заблужусь! – высокомерно произнес второй голос с кошачьим акцентом. – Меня, между прочим, сама Звездная попросила за этим миром проследить. Чтобы в стороны не располза-ался. Просто я не на место настраиваюсь, а на челове-ека.

– Где ты этого человека видишь? Ау-у, лю-ю-юди!

Этого я уже не выдержал и выскочил на них из-за угла. И признаться, обомлел. В углу на висящих кабелях устроилась некая большущая темная масса. А напротив нее сидел здоровенный рыжий котяра, знакомый мне по встречам в Москве.

Увидев меня, он так и подпрыгнул на месте, поворачиваясь на девяносто градусов. Несколько секунд мы в полном ступоре глядели друг на друга. На кошачьей морде медленно проступало виноватое выражение.

– Что вы здесь делаете?!

Я воинственно сделал шаг вперед. Котяра отступил и уткнулся задом в крепление для кабелей.

– Мы… это… с инспекцией, – мяукнул он и, стремительно развернувшись, ушел прямо в переборку.

Полосатый хвост пару мгновений торчал наружу, но потом втянулся и он.

– Читал я про улыбку без кота, – в полном обалдении произнес я вслух. – Видал бесхвостых котов. Но вот хвосты отдельно от кошатин мне пока что не попадались.

Темная масса в это время попыталась просочиться мимо меня по стеночке.

– Стоять! – загородил я ей проход. – Ваше имя, чин, задание!

– Дык… э-э-э… – донеслось оттуда.

В этом месте было немного светлее, и я смог разглядеть находку. На переборке распласталась громадная мохнатая шуба мехом внутрь. Кажется, ее будет правильнее называть доха. От нее ощутимо несло шерстью.

Этот запах немного сбивал меня с толку. Кота можно было признать навороченным фантомом, но мне не приходилось читать или слышать об иллюзиях ароматов.

Впрочем, ничего не мешает проверить. Я ткнул пальцем в доху, но она неожиданно быстро для своих размеров увернулось, так что я с размаху угодил в кабель в оплетке. Это было неприятное ощущение.

– А в глаз? – хмуро поинтересовался некто, скрывающийся за мохнатой личиной.

Нет, этот голос точно не мог принадлежать никому из наших!

– А в рыло? – недобро прищурился я в ответ, вспомнив дворовое детство.

– Хы-хы-хы! А найдешь?!

– А если попробую?! – рассмеялся и я. От странного типа не ощущалось враждебности, хотя воспринимался он странно, не по-человечески. – Ты кто такой?

– Не видишь, доха.

– Это я как раз вижу. А зовут-то как?

– Меня не зовут, я сам прихожу, – меховая масса подбоченилась, уперев в бок толстый рукав. – Вообще, Меховушка кличет Хвостиком.

– Меховушка? Кто она такая?

– Она у меня… такая!

До меня донесся могучий вздох. Запахло сильнее. После этого наступила благоговейная тишина.

– А почему тогда Хвостиком? – задал я новый вопрос, поняв, что более внятного ответа на предыдущий не дождусь.

– Дык он у меня есть! Говорит, ей нравится.

Уловив движение, я скосил взгляд вниз. Из-под полы дохи действительно высовывался небольшой хвостик, похожий на собачий. Заметив мой интерес к нему, он вильнул пару раз.

Так. Я попробовал собрать глаза и мозги в кучку. Хвостик – это хорошо. Но не дает никакой полезной информации.

– Скажите, как вы сюда попали? – наконец сформулировал я наиболее животрепещущий вопрос.

– Котяра затащил, – на этот раз во вздохе чувствовалась виноватая интонация. Рукав протянулся к широкому воротнику, словно бы невидимый человек, находившийся внутри дохи, собрался почесать затылок. – Он меня в одно место провести собрался, причем сам предложил, я ему не навязывался. Говорил, мол, знает короткую дорогу, только кое-куда завернуть надо… Слышь, парень, ты хоть с Земли?

– Да.

– А век у вас какой на дворе?

– С утра вроде был двадцать третий, – осторожно сказал я.

Сердце у меня замерло в предчувствии неясных перспектив. Для нынешнего времени доха выглядела слишком… кондово. Несовременно.

– Понятно, – рукав снова почесал под воротником. – И где это я нахожусь?

– В космическом корабле «Одиссей». Первая звездная экспедиция.

– Ух ты! В космосе я еще не бывал. А на Землю вы скоро прилетите?

– Нет, – я покачал головой. – Мы еще только стартовали. Возвращение планируется через три с половиной года.

– Ох-ти! – могучий рукав опал, а мохнатые полы трагично обвисли. – Это если я домой к завтрему не вернусь, Меховушка ох, заругается!

– А вы сами не на Земле живете? – спросил я, с неудовольствием замечая, как мой голос принимает вкрадчивую интонацию.

– Нет, у вас я только гощу. Правда, в других временах, пораньше.

– Вы умеете путешествовать во времени?!

Неожиданно вспыхнувшая надежда поразила меня словно удар молнии. Что, если я встретился с представителем тех самых сил, что выдернули меня из родного XXI века, переместив на двести лет вперед?! А доха тогда – например, какой-нибудь робот тех самых «Странников» или как-то с ними связан?!

– Нет, я так не умею, – меня жестоко обломали. – Между мирами ходить могу, но это… в одном потоке. С временами – это к котяре. Только он, зараза мелкая, завел, бросил, а сам смотался к своей кошачьей бабушке!

– А моих родственников просьба не задева-ать, – из стены вдруг высунулась кошачья голова, а затем выбрался и он сам. – И никого я никуда не бросал. Сейчас да-альше отправимся.

– Подождите! – напомнил я о своем существовании. – Вы, говорят, по временам и мирам перемещаться можете? А меня…

– Нет! – резкий кошачий вопль перебил мои слова. – И не думайте! Вас там больше нет! Вы весь здесь! Ваша миссия здесь! Этот мир нуждается в вас!

Встав на задние лапы, он вцепился когтями в полу дохи и спиной вперед ушел в стену, в мгновение ока втянув за собой и ее. Огромная мохнатая масса смялась в воронку и моментально утонула в миниатюрной черной дыре. Будто бегемота в унитаз засосало.

– Ну, бывай, мужик! Удачи там! – донеслось до меня, и оба странных пришельца исчезли, оставив меня недоумевать.

Продолжение книги - в среду, 7 сентября, утром. Не пропустите!

В дальнейшем продолжения будут выходит три раза в неделю - в понедельник, среду, пятницу, по утрам.

Вот кто теперь скажет, кого я встретил? Сам я, например, не скажу. Версии у меня, конечно, появились, причем сразу две. И каждая из них по отдельности могла оказаться истинной.

Самая вероятная из них заключалась в том, что ничего мне не привиделось, и я опять реально повстречался с говорящим рыжим котом, который, как выяснилось, умеет ходить между мирами и перемещаться во времени. Чистая фантастика, конечно, но я уже один раз попал на двести лет вперед. После одной невероятной вещи поверить в другую как-то проще.

А если подумать о бесконечности, как советуют в одной книге, все станет совсем легко. Если миров во вселенной бесконечно много, то почему бы в одном из них и не оказаться говорящим котам или дохе-путешественнице? Да хоть разумным шестиногим табуреткам!

Между прочим, в эту версию хорошо укладывается то, что я больше не могу вернуться обратно. В прежнем мире меня действительно нет. Я погиб, разбился о тот грузовик. Или, точнее, поменялся местами с оригинальным Константином. Причем, если он там напрогрессил, приложив руку к созданию здешнего мира XXIII века, то и у меня, оказывается, тут есть некая миссия. Узнать бы, какая, только вот спросить не у кого. А котяра, шкура вредная, чувствую, не скажет!

Итак, ежели это предположение верное, мне нужно просто собраться и жить дальше. Окончательно и бесповоротно становиться Константином Пашкевичем, космическим пилотом и, надо понимать, будущим героем.

Хорошо, если так, но у меня есть и версия номер два, в которой я болтал с двумя навороченными фантомами. Мне ведь так и не удалось проверить их на материальность. А при нынешнем уровне развития компьютерной техники и искусственного интеллекта по-настоящему качественный конструкт не только способен разговаривать, но и запросто сдаст тест Тьюринга любой степени сложности. Особенно, ежели им управляют на расстоянии.

Спрятать здесь «проектор» для привязки фантомов – плевое дело. Эта штука может быть достаточно миниатюрной. Засунуть где-нибудь за кабели, и никто не заметит и не найдет. Сегодняшняя прогулка по техническим коридорам после вахты у меня не первая, так что можно было все просчитать. И устроить мне представление с одним зрителем. Даже запах можно организовать. Я сильно втянул воздух носом. Нет, определенно все еще попахивает.

Кстати, если эта версия верна, то фантомастер, очевидно, знает, что я попаданец из прошлого. А возможно, и сам приложил руку к моему перемещению. Правда, возникает вопрос: зачем ему нужно было устраивать мне встречи с говорящими котами и дохами? Да например, чтобы я не мечтал о возвращении и делал то, что от меня требуется! Как вам такое в качестве рабочего варианта?!

Причем если первая версия совершенно не верифицируемая, в нее можно только поверить… по крайней мере, до новой встречи с «посланцами иных миров», то вторую я могу, как минимум, попытаться проверить. Нас в экипаже всего шестнадцать, а значит, у меня имеется лишь пятнадцать подозреваемых!

Нет, наверное, все-таки меньше. Исключим вахтенных – они вряд ли будут заниматься посторонними вещами на глазах друг у друга. Посвященный на корабле, скорее всего, один. Вряд ли их будет целых двое. Сейчас в рубке Мичиёши и… Эрик, что только что сменил Цветана. Финальная часть беседы с дохой и котом как раз попала на сдачу вахты. Вычеркиваем обоих? Кто там следующий – Дэвид? Так он меня сам в чем-то подозревает. Мутноватый товарищ. Пусть пока побудет в запасе. Пойдем дальше.

Между делом я внимательно осмотрел отсек и не нашел в нем ничего подозрительного. А затем покинул технический проход и вышел в кольцевой коридор, проходящий по всей жилой части корабля.

Начнем, пожалуй, с выяснения, кто чем сейчас занимается и что делал минут десять-пятнадцать тому назад. С этой мыслью я приоткрыл дверь спортзала, оказавшуюся первой на моем пути.

С тяготением у нас нет никаких проблем, поэтому мышечная атрофия – бич первых космонавтов – нам не грозит. Однако физическая нагрузка в условиях длительного полета совершенно необходима, иначе в систему Хары прибудет команда бодреньких толстячков – все-таки кормежка у нас отменная. Поэтому спортивный зал на «Одиссее» никогда не пустует. Сейчас в нем находились взмокший Кэнджи, совершавший забег по дорожке-тренажеру, и Брату, игравший в мини-футбол с группой фантомов.

Физической форме да Силвы можно только позавидовать. В свои тридцать семь он в прекрасной форме и поэтому напоминает мне кого-то из белых бразильских футболистов – то ли Неймара, то ли Зико, то ли вообще Хулио Иглесиаса, хотя последний – не футболист и вообще не бразилец. А вообще Брату провел добрый десяток лет в экспедициях, побывал и в восточносибирской тайге, и в Амазонии, и в горных джунглях Новой Гвинеи. Вряд ли сейчас на всей Земле найдется более опытный биолог-практик и специалист по экосистемам его возраста.

Я аж залюбовался тем, как он обвел одного за другим двух фантомных игроков и нанес мощный удар по воротам. Однако и вратарь не сплоховал, достав мяч, летевший в верхний угол.

Фантом отбил мяч и не развеялся в процессе?! Это, пожалуй, будет похлеще говорящего кота! Но тут я, наконец, заметил, что на воротах стоит не иллюзор, а вполне себе натуральный астрофизик – американец Джон Ханна, последний по списку, но отнюдь не по значению член нашего экипажа. Завидев меня, он приветственно поднял вверх обе руки.

На первый взгляд, Джон выглядит немного нескладным. Высокий, худой, с вытянутым унылым лицом и длинной шеей, он имеет прозвище Печальный Жираф, которое, кажется, дал себе сам. Но даже если это и неправда, то вполне в стиле Джона, который относится ко всему, включая самого себя, с мягкой доброй иронией.

Это чувство самоиронии у нашего кинозвездного однофамильца врожденное и, наверное, наследственное. Ведь он у нас не просто Джонни, а Джон Ричард Ханна VII. Это ж кем надо быть, чтобы на протяжении семи поколений подряд называть своих детей Джон Дик, если учесть, что каждое из этих имен при написании с маленькой буквы имеет другое значение, причем, не совсем цензурное?! Впрочем, в нынешних США больше в ходу русские и китайские ругательства, а родные «четырехбуквенные» словечки используются довольно редко и обозначаются в словарях с пометкой «устар.».

Из всей четверки ученых на «Одиссее» Джон – единственный, чья основная работа начинается не после прибытия в систему Хары, а непосредственно со старта. Как ни странно, хотя мы уже научились пользоваться антигравитацией, в теории этого явления все еще встречаются непроясненные места. Задача Джона как раз и заключается в том, чтобы на основании наблюдений и экспериментов в самых, что ни на есть, практических условиях попытаться объяснить эти моменты. Кроме того, он имеет инженерную подготовку и в полете помогает Дэвиду и Эрику.

– Привет, Костя! – Джон тоже заметил меня. – Хочешь к нам присоединиться? Или у тебя сейчас по графику отдых?

– Вообще-то, да, – по-хорошему, я сейчас должен уже спать, чтобы успеть выспаться до следующей вахты, которая начинается у меня в четыре часа утра по корабельному времени. – Но смотрю, вы и так неплохо справляетесь. Кто это вам таких интересных фантомов сообразил? Олег?

– Нет, – к моему удивлению покачал головой Иванов да Силва. – Это Стив постарался. Все вопросы – к нему.

– Спасибо!

Я закрыл за собой дверь спортзала. Пожалуй, этих троих тоже можно вычеркнуть из числа подозреваемых. Судя по их мокрым футболкам, упражняются они достаточно давно. И вряд ли смогли бы одновременно управлять фантомами. А вот Стив поднялся в моем списке на одну из верхних строчек.

Информационные технологии занимают такое важное место в современном мире, что на «Одиссее» ими занимаются два человека. Один из них – мой лучший друг Олег Давыдов, кстати, весьма квалифицированный фантомастер. А второй – инженер по информации американец Стив Старобин, оч-чень разносторонняя личность.

Невысокий, темноволосый, скромный, похожий на умного студента из второсортных комедий, он не только наш сисадмин, но и выдающийся аналитик и широко известный в мировой инфорсети комментатор. По крайней мере, слово «блогер» было бы для Стива чересчур слабым. На тестах, требующих наличия физической формы, Стив регулярно занимает последнее место, но мы все его любим и ценим не за силу или ловкость, а за ясный ум, четкое мышление и широчайшую эрудицию, в которой с ним может сравниться только Сергей Сухина.

Оказывается, он еще умеет делать фантомов высокого уровня. А я и не знал. Может, навестить его?

Однако идея заглянуть в гости ко Стиву оказалась не очень удачной. В его отсеке, взаправду напоминающем логово очень крутого хакера, я встретил кэпа, Марка, Цветана и нашего астронома Ива Роша.

– Добрый вечер, Константин, – первым заметил мое появление начальник экспедиции.

– Добрый!

С тех пор как я – будем называть все своими именами – спас Марка от сумасшедшего подрывника, между нами сложились немного странные отношения. Кажется, он начал немного сторониться меня. Пару раз я ощущал исходящую от него настороженность. Впрочем, и я сам подозревал, что наш босс знает о целях и задачах экспедиции больше, чем остальные. Возможно, Марк это чувствовал.

В общем, загадка на загадке, отчего и происходят взаимные непонятки. Кстати, о том покушении на босса я так и не получил никакой новой информации. Может, расследование просто не успело получить результаты до нашего отлета. А может, до меня просто не посчитали нужным их довести.

– Хорошо, что ты заглянул, Костя, – тем временем обратился ко мне Коржевский. – Нужен твой непредвзятый взгляд.

– На что?

– На Кошачий Хвост, Константин! – воскликнул Ив. – Мы можем, наконец, схватить его!

Я буквально вытаращился на него. На что он, черт возьми, намекает? Или на кого?!

Вот не умею я держать «покер-фейс»! Мне еще на Земле не раз говорили, что эмоции, особенно, отрицательные просто отражаются у меня на лице. И похоже, это свойство я заново приобрел после попадания.

– Костя, не знаю, о чем ты сейчас подумал, но я имел в виду Катершванц! – вскричал Ив. – Мы не можем пройти мимо такого замечательного объекта!

Да, кто о чем, а вшивый о бане…

По большому счету, Ив – типичный кабинетный ученый, которого неизвестно как занесло в состав экспедиции. Впрочем, наверное, даже такому неспециалисту как я понятно, что вряд ли кто-либо лучше него справится с изучением чужой планетной системы. Все будет скрупулезно изучено, описано и отпрепарировано с величайшим тщанием и знанием дела. Единственное, у Хары за ним придется присматривать, чтобы не забывал обедать и спал хотя бы четыре часа в сутки.

Внешне француз немного похож на друга главного героя из фильма «Такси» – незадачливого полицейского инспектора. А по характеру слегка напоминает профессора Паганеля. Ив знает всё о Солнечной Системе. Он может часами с энтузиазмом рассказывать о планетографии Марса или Венеры, а к транснептуновым объектам вообще испытывает большую и пылкую любовь, сравнимую разве что только с восторгом энтомолога перед особо ценным экземпляром.

Катершванц, он же Кошачий Хвост, – без сомнения, самый выдающийся экспонат в этой коллекции. Обнаружили его в конце XXI века в ходе очередной попытки разыскать таинственную планету Нибиру. «Рептилоиды», понято, и в этот раз остались найденными, но телескопы земных астрономов все-таки углядели кое-что интересное.

А попался им планетоид-бродяга, межзвездный скиталец. В последние тысячелетия он тянулся к Солнцу из глубин галактики, а затем обогнет его по гиперболе и пойдет дальше странствовать в космических просторах.

Новое небесное тело окрестили в честь какого-то индейского бога-ягуара. Подозреваю, что по той причине, что оно, как тот кот, ходит, где вздумается, и гуляет само по себе. А вот в процессе изучения начали вылезать всякие странности.

Гость оказался довольно крупным зверем, но весьма примечательной наружности. Конечно, не все мелкие планетки представляют собой круглые колобки. В нашем поясе Койпера есть такое Кьюбивано (вот убей, не помню, что это означает) по имени Хаумеа, что больше всего напоминает овальный мяч для регби. Но пришелец и его переплюнул. Судя по всему, он вытянут как веретено длиной более чем в три тысячи километров и диаметром не более тысячи в самой толстой части.

Позднее выявились и некоторые особенности его поверхности. Как эмоционально заявил один тогдашний астроном: «Да он же полосатый как кошачий хвост!» С тех пор прежнее божественное название оказалось забытым, а так как сей ученый муж был австрийцем, даже в справочниках планетоид значится как Катершванц. Вот пристало ему это имечко!

Все это понятно. Но при чем тут мы?

– Как при чем?! – Ив развернул передо мной виртуальный экран вирта, демонстрируя схему. – На восемнадцатый день полета, когда наша скорость достигнет пятнадцати тысяч километров в секунду, мы запустим зонд. Он достигнет Катершванца меньше, чем за месяц!

– Да, но мы за это время сами сильно ускоримся и далеко уйдем. Зонд нас не догонит.

– И не надо. Смотри, Костя! Возле Кошачьего Хвоста он затормозится до около пятидесяти километров в секунду, сбросит спускаемый аппарат и пойдет к Солнцу, по дороге получая данные от орбитального и посадочного модулей. Лет через семь доберется до орбиты Нептуна и сможет передать информацию на Землю.

– Как минимум, это реально, – я проверил схему, предложенную Ивом, и не нашел в ней изъянов. – Но потянет ли зонд настолько сложную программу?

– Должен, – заверил меня Стив. – Сложно, но решаемо.

– А задействовать мы можем сорок первый, – добавил Цветан. – Все одно торчит като кост в гырлято!

Я кивнул, соглашаясь. У нас в специальных барабанных установках хранятся две дюжины многофункциональных зондов для исследования планет Хары. Плюс еще шестнадцать несет на себе передовой разведчик – «матка». Итого сорок. И «внештатный» сорок первый, который находится прямо в установке для запуска.

– Тогда в чем проблема?

– В том, что исследование околосолнечного пространства не является целью нашей экспедиции, – недовольно напомнил Марк, и я ощутил его сильное раздражение. – Причем сорок первый не просто так находится в режиме повышенной готовности. Мы можем встретить нечто интересное на окраине планетной системы Хары до того, как успеем активировать основную группировку зондов.

– Но мы можем ничего и не найти поблизости от нашей траектории! – с жаром возразил Ив. – А Кошачий Хвост – вот он, рядом! Если им не займемся мы, он может так и остаться неисследованным еще лет пятьдесят!

Наш звездочет буквально источал жар энтузиазма. Я не мог не признать, что в чем-то он прав. Ученые давно тянулись к тайнам Катершванца, но руки у них были коротки. Гость из межзвездных просторов приближался к Солнцу под углом почти шестьдесят градусов к плоскости эклиптики. Поэтому добираться до него было не только очень далеко, но и крайне неудобно. Это мог бы сделать корабль с гравитационным двигателем типа нашего. Но если миссия «Одиссея» завершится успехом, его будущие «систершипы», очевидно, сразу полетят к звездам, а не будут рыскать по задворкам Солнечной системы.

– Вот так мы и спорим уже больше получаса, – хмыкнул кэп.

Тогда почему он до сих пор не решил вопрос сам, своей властью? Хотя, научная программа экспедиции находится в ведении Марка. А он, похоже, не хочет продавливать свое мнение в одиночку. Как я понял, Стив и Цветан были готовы поддержать Ива, да и Коржевский, кажется, не возражал. А вот если я встану на сторону начальника, то проект он закроет.

Но чего хочу здесь я сам? Конечно же, запуска зонда! До попадания в XXIII век я все еще хранил у себя дома старые выпуски газеты «За рубежом», в которых были опубликованы отчеты «Вояджеров» о системах Сатурна и Урана. Даже если мы не вернемся с Хары или не привезем оттуда ничего интересного, исследование Катершванца станет значимым вкладом в науку.

Однако почему Марк так раздражен и недоволен? Ранее его никак нельзя было назвать сторонником принципа: я начальник – ты дурак. Не хочет разбрасываться и отвлекаться на посторонние задачи? Так Кошачий Хвост обойдется нам всего лишь в цену одного зонда, мы даже сведений от него никаких не получим. Или все дело в том, что без подготовленного аппарата мы можем пропустить что-то интересное на подходах к системе Хары? А почему он, собственно говоря, считает, что там может быть нечто для нас интересное?

– Цветан, – бросил я пробный шар. – Мы можем перенести вперед активацию зондов? На тот случай, если мы, например, летим по тамошнему поясу Койпера, и вдруг нам попадается навстречу, например, чужой космический корабль, а мы не готовы!

Марк бросил на меня острый взгляд. Болгарин же пожал плечами.

– Няма проблем! Понадобится, так сразу же после прыжка на той стороне запустим! Лишь бы толк был.

– Как вам такой вариант? – обратился я к Марку. – Сейчас мы таки стрельнем по Кошачьему Хвосту, но при подлете к Харе начнем готовить зонды, скажем, месяца за три до цели? Чтобы с гарантией ничего не пропустить!

– Хорошо, Константин, меня это устроит, – босс покладисто согласился, но я чувствовал, что он все еще сердится, причем почему-то конкретно на меня. – Но я тогда внесу изменения в программу полета!

– Вносите, – кивнул Коржевский. – Тогда Ив, Стив, Цветан, готовьте зонд к запуску. Но не в ущерб своим основным обязанностям!

– Уи! Се сера фе! – воскликнул обрадованный Ив.

Этим он, кстати, не выразил свое «фе», а наоборот, сообщил, что все будет сделано.

Марк, развернувшись, вышел. За ним покинул сисадминский отсек и я. Пожалуй, эту команду тоже можно вычеркнуть из числа подозреваемых. Кто же тогда остается кандидатом в водители фантомов? Олег, это само собой, разумеется. Прежде всего, он лучший специалист по фантомам в экипаже. Большая часть иллюзоров, резвящихся в наших коридорах, его творения. Он был самым близким другом Константина и должен был заметить изменения в его поведении, когда мы поменялись местами.

Наконец, именно его имя назвал Иван Александрович. Хотя для меня это, скорее, аргумент «против», чем «за». Спецслужбы страшно ревнивы и очень не любят, когда их сотрудники работают на кого-то еще, даже если это инопланетная или иномирянская сверхцивилизация. По моему разумению, их агент должен держаться подальше от земных разведок и лучше маскироваться. А Олег – это все-таки чересчур явно. Он слишком очевиден, слишком на виду.

Понятно, что совсем убирать его из списка подозреваемых я не стану. Но будет он там не на первом месте. Однако кто у меня тогда остался? Кэпа я вычеркиваю просто потому, что это кэп. Не капитанское дело – мне котов подсовывать. Марка я определенно подозреваю, но не в этих делах. О Дэвиде я уже вспоминал.

Хавьер? Вот решительно не представляю его в роли агента! Слишком он правильный и законопослушный. Равномерный и прямолинейный. Да, нельзя полностью исключать, что это только маска, но тогда передо мной – лучший актер всех времен и народов, и мне его никогда не раскрыть.

Мартин? Хм… Как врач, он знает обо мне довольно много. Но молчит. Скрывает?.. При этом он фактически регламентирует жизнь экипажа, так как следит за режимом дня и питания. А может, и отслеживает наши перемещения по кораблю. Без веской причины никто в его медицинский отсек старается не заходить. И я сейчас не стану. А кто знает, чем он там в одиночку занимается?!

Сергей? Еще раз хм… Сухина – скромник и тихушник, никогда не лезет на первый план. Но всегда знает все обо всем. Полезное свойство как для разведчика, так и для агента… иных сил. Однако по жизни Сергей – настоящий космический исследователь, причем в достаточно узкой области. Возможно, для посланца иных миров это не слишком удобно. А может, это я просто подхожу ко всем со своими рамками…

Я задумался, а когда приподнял голову, то увидел вальяжно идущего мне навстречу по коридору рыжего кота. Кажется, охотничью стойку мы сделали одновременно. Затем котяра начал медленно пятиться от меня.

– Стою, – я поднял обе руки вверх с выражением мирных намерений, – Ничего не делаю, никого не трогаю. Даже не буду у вас ничего спрашивать. Но что вы хотели мне сказать на прошлой встрече?

Однако рыжий и не подумал со мной общаться. Извернувшись, он дернул от меня по коридору, даже не пытаясь уйти в стену. Недолго думая, я припустил за ним. Напряжение последних часов выплеснулось в азартной погоне.

– Стой! – выкрикнул я на бегу. – Не уйдешь, хвостатый! Нам надо поговорить?

– Ловите кошачий хвост! – на мгновение обернувшись, мяукнул он мне в ответ, но этим только распалил мое желание добраться до его секретов.

Еще раз обернувшись, кот прибавил скорость. Я – тоже. Внезапно одна из выходящих в коридор дверей отворилась, отходя в сторону. На пороге появился Олег. Рыжий беглец буквально взлетел в воздух и, махая лапками и подруливая хвостом, вскочил ему на плечо. Затем повернулся ко мне, выгнул спину и прошипел некое кошачье ругательство.

– Костя, ты чего? – Олег удивленно взглянул на меня. – Что у тебя за странная реакция?

Я развел руками, реально не представляя, что ответить. Поведение моего друга не выглядело наигранным. Как мне чувствовалось, он искренне не понимал, в чем дело.

Вдруг за моей спиной послышались торопливые шаги. К нам спешил Мартин, и выражение его лица не сулило ничего хорошего.

– Та-ак, что мы имеем? – он бесцеремонно ткнул пальцем в мою сторону. – Злостного нарушителя режима?! Константин, когда тебе положено отдыхать в положении лежа?

– Э-э-э… Сейчас.

– А что ты творишь? Устраиваешь погонялки с Твердохвостом из группы «Котовасия»?

Я бросил взгляд на рыжего провокатора, чинно сидящего на плече Олега, и мне захотелось выругаться. Это был не тот кот! В техническом коридоре мне повстречался кошачий интеллигент – гладкошерстный и с умным выражением мордочки. А здесь на меня таращился пушистый зверюга с характерными бакенбардами на наеденных щеках. Чужой памятью я даже вспомнил известный детский фьюн, откуда явился этот персонаж.

Обознатушки, однако!

– Извини, Мартин, – повинился я. – Уже иду спать.

Кот на плече Олега потянулся и широко зевнул, продемонстрировав широкую пасть с солидными клычками. А затем спрыгнул вниз и разлетелся в воздухе стаей ночных бабочек. Фантом…

Под напряженным взглядом Мартина и сочувствующим – Олега я ретировался в сторону своей каюты.

Нет, пожалуй, сегодняшний день все же стоит занести в плюс. Я узнал много нового. И пусть это гораздо меньше, чем мне хотелось бы, но жаловаться мне незачем. Спешить некуда, полет еще только начался, времени впереди полно. Будут еще возможности со всем разобраться.

Знакомство с Горданой оставило у Алекса неоднозначное первое впечатление.

С одной стороны, аэропорт, в котором приземлился комфортабельный четырехмоторный авиалайнер, вполне заслуживал высокого звания парадных воздушных ворот страны. Прежде всего, он был красив. Благородная отделка из металла и высококачественного твердого пластика. Гладкая, но совершенно не скользкая плитка под ногами. Ажурные алюминиевые конструкции под высоким потолком. Повсюду яркие огни, электрические табло, телевизионные экраны. Кругом чистота и порядок.

Однако, с другой стороны, все это великолепие имело лишь достаточно отдаленное отношение к Гордане как государству. Аэропорт назывался «Регнер-Реперайтер», а прибывающие в него пассажиры сразу должны были замечать на фасаде здания огромный логотип корпорации в черно-белую косую клетку, сразу напомнивший Алексу флаг Баварии.

Черно-белой была и цветовая гамма аэропорта, а со стены на всю эту суету величественно взирал громадный портрет Дилера Стайса, хозяина корпорации «Регнер» и богатейшего человека Горданы.

Мистер Спрутс местного розлива напомнил Алексу кого-то из легендарных гангстеров ХХ века – то ли Аль Капоне, то ли Пабло Эскобара, то ли самого дона Корлеоне. И сходство это было отнюдь не случайным. Свою бизнес-империю господин Стайс построил самыми бандитскими методами. Не зря Джастин Мидлмисс сравнивал Гордану с Америкой конца XIX – начала ХХ века.

В тогдашних США правительство таки сумело немного придавить частный бизнес. Правда, их обоих в итоге подмяла под себя финансовая олигархия, но это было немного потом. В Гордане же сильнее оказались большие боссы. Государство здесь принадлежало могущественным монополиям, которые отхватывали себе огромные куски рынка. Так, в Гордану Алекса доставил самолет типа «Регнер Трансокеаник» авиакомпании «Регнер Аэронавтик», а металл для него поставил завод «Регнер Алюминий». Даже такси, которое должно было отвезти его в отель, относилось к компании «Быстро-Регнер» и было выдержано в черно-белых тонах. Сам автомобиль, кстати, был марки не «Регнер», а почему-то «Оронт», и это воспринималось как некое досадное недоразумение.

Водитель оказался немолодым смуглолицым мужчиной, похожим на индуса, с аккуратными черными усиками и короткой, совсем не индийской, бородкой. Уроженец Западного Заморья, южнее Великой пустыни, автоматически определил Алекс. В тех краях преобладали тональные языки, так что «индус» говорил на горданском с сильным «китайским» акцентом, что напрочь рвало шаблон.

Поначалу таксист держался вежливо и отстраненно. Но, услышав, что и сам Алекс разговаривает с акцентом, причем не на простонародном горданском, а на более формальном баргандском языке, признал в нем иностранца и смягчился. По дороге Алексу удалось его разговорить.

Большую часть монолога водителя составляли привычные жалобы на жизнь. Мол, компания отбирает кучу денег за аренду автомобиля, бензин дорожает, пассажиров мало, из-за чего приходится крутиться весь день и еле сводить концы с концами. А с другой стороны, куда денешься – к машинам в черно-белой раскраске и полиция зазря не цепляется, и заезжать можно в аэропорты, причем не только в свой, но и в чужие. На удивленный вопрос Алекса таксист продемонстрировал ему карту. Оказывается, в районе Реперайтера находились сразу четыре аэропорта, причем каждый принадлежал своей корпорации.

Но это в принципе было понятно. Насторожился Алекс, когда водитель начал ругать нынешнего президента Лёрида Кирстена, при котором совсем распоясались всякие мазурики, от которых честным людям жизни нет, а полиция их прикрывает.

– Это кто такие?

– Да возрожденцы, жало им в печенку! Вырожденцы они, а не возрожденцы! Отродья Хыгураша!

При этом одной рукой таксист сделал характерный жест, словно отгонял от себя какого-то особо вредного демона. Возможно, так было положено делать при упоминании Темного Бога в местной дуалистической религии.

– И что, прямо президент их поддерживает? – хмыкнул Алекс.

В информационной справке по Гордане, прочитанной на Земле, подобные «темные силы» не упоминались. Не было их и в отчетах полярной базы. Впрочем, после выборов, на которых победил тот самый Кирстен, прошло меньше полугода по местному счету. Так что, если они действительно появились именно при нем, их активность могли банально не успеть отследить.

Однако водитель дал задний ход, не став развивать тему.

– Да кто его знает? Мы люди простые, в политику не лезем. Сказали за него проголосовать – проголосовали.

– Кто сказал?

– Уважаемые люди попросили, хозяева. Таким не откажешь. А то мигом из машины вытряхнут – и куда потом идти? На Белой площади горло драть?

– В общем, «Регнер» поддержал Кирстена? – уточнил Алекс.

Конечно, смешно делать политические выводы из разговора с таксистом, но все равно с чего-то надо начинать «подъем карты».

– Да как-то странно они его поддерживали. Поначалу до всех довели, что наш кандидат – Дипстол, тогдашний президент. А за неделю до выборов вдруг пришла команда голосовать за Кирстена.

– Вот как?

Небезынтересно, но чтобы знать политические расклады, надо постоянно вариться в здешнем котле. Здешний компаньон-конкурент Зюка и Энноу – сам олигарх не из последних. Но не попросишь же его о консультации…

Тем временем машина въехала в город. По обе стороны широкого шоссе тянулись бесчисленные автосалоны, мебельные магазины, супермаркеты. Роль заднего плана для них исполняли теснящиеся друг к другу многоэтажные жилые здания.

Один перекресток, второй, третий… На четвертом таксист вдруг свернул в сторону.

– Там дорогу уже третий месяц, как ремонтируют, – пояснил он. – Полчаса проторчим, пока протиснемся. А через Гамбрук я вас мигом доставлю. Не самое хорошее место, но путь здорово спрямит.

«Нью-Йорк – город контрастов», – так, кажется, говорили в ХХ веке. Это выражение вспомнилось Алексу, когда они проезжали через мрачный и грязноватый рабочий район с прокопченными заводскими корпусами и обшарпанными домами без балконов и лоджий – просто с рядами близко поставленных окон. Он словно отделялся от остального города широкой оживленной магистралью, за которой снова начались красивые добротные здания, скверы и широкие площади. Впереди проглядывали небоскребы делового центра.

– Приехали, – таксист, развернувшись, остановился у десятиэтажного корпуса гостиницы со знакомой черно-белой косой клеткой на фасаде. – С вас двадцать девять брасов.

Алекс передал ему три банкноты по десятке, отказался от сдачи и отправился заселяться. По его внутренним часам уже наступил вечер, но здесь день был еще в самом разгаре. Поэтому он решил не ложиться отдыхать, а прогуляться по городу, чтобы осмотреться и почувствовать местный дух.

Центральная часть города в целом ему понравилась. Здесь не было кричащей, выставленной напоказ пошлой роскоши, как в Тогроде. Горданские корпорации, очевидно, не считали нужным кичиться друг перед другом своим богатством. Или же им было просто не до того.

Как излагалось в прочитанных им отчетах, местные Морганы, Рокфеллеры и Вандербильты представляли собой первое поколение олигархов-разбойников. Ранее экономика Горданы находилась под фактическим контролем Барганда, который некогда предоставил своей колонии независимость, но оставил ее в своей сфере влияния. Потому-то и не превратилась эта страна в аналог США, хотя и обладала хорошим потенциалом.

Господство Барганда пошатнулось только лет сорок назад, после провальной чинетской авантюры. А после проигранной им большой войны подросшие и заматеревшие к тому времени «молодые волки» наподобие того же Дилера Стайса окончательно отправили прежних хозяев на свалку истории. А затем, рыча и грызясь, начали рвать на части экономику своей страны и подминать под себя государство. Сейчас их почтительно называли «Могучей Дюжиной», поскольку самых крупных хищников действительно было ровно двенадцать. В то же время господство олигархов над Горданой еще не стало прочным и устоявшимся, и это следовало учитывать. Версия Энноу о том, что его соперник мог попытаться захватить власть с помощью имперцев, как минимум, имела право на существование.

Между делом Алекс успел перекусить в небольшом уютном ресторанчике, покататься на здешнем метро и подняться на вершину господствующего над городом холма, где находился президентский дворец.

Бывшую резиденцию баргандского губернатора охраняли, словно внутри и до сих пор сидел посреди враждебной страны посланец бывшей метрополии. Однако, как машинально отметил Алекс, плотно контролировались только ближайшие подходы. Между тем, он мог бы чисто навскидку назвать две… нет, даже три снайперские позиции на верхних этажах и крышах расположенных по соседству домов. Впрочем, следовало все-таки думать, что президентская охрана должна знать свое дело.

Алекс немного полюбовался на Реперайтер со смотровой площадки. Зрелище того стоило. Город располагался на берегах небольшой бухты с такими ровными очертаниями, словно ее просто вырезали ножницами из берега. Цепочка островков прикрывала ее от северных ветров. Центр, построенный еще баргандцами, радовал глаз аккуратными прямоугольниками кварталов с достаточным количеством зелени. И даже два десятка разбросанных там и сям небоскребов не портили пейзаж.

Пожалуй, программу на сегодня он практически завершил. Осталось, наверное, только взглянуть на Белую площадь, которая, похоже, играла в Реперайтере роль московской Болотной площади или лондонского Гайд-Парка. Для общего впечатления не мешало посмотреть, кто там собирается, и о чем там гутарят.

На Белой площади шумел митинг. Даже два митинга. Один из них Алекс оценил человек в семьсот, а в другой толпе насчитывалось не меньше тысячи. А ничего себе здесь политическая активность! Причем это не предвыборная агитация – выборы-то уже прошли, как раз в начале этого года.

До менее людного сборища было ближе, и Алекс свернул в ту сторону. И увиденное ему крайне не понравилось.

Первым делом ему бросились в глаза крепкие молодые люди в защитных, коричневых или черных рубашках одинакового покроя, занимавшие позицию по периметру. Готовые штурмовики. Источник пополнения – городская шпана.

На Алекса внимательно и не по-доброму посмотрели, но перед походом в город он чисто выбрился и потому, наверное, прошел фейс-контроль. Было уже понятно, что он завернул в гости к возрожденцам или вырожденцам, о которых ему рассказывал таксист. Над трибуной висел транспарант с броской надписью «Союз Возрождение» и эмблемой – перекрещенным кругом, напоминающим мишень. Кажется, это называется кельтский или солярный крест. В ХХ веке его использовали какие-то европейские фашисты, а в прошлом, двадцать втором, под похожим символом выступали «Очистители», которые стремились избавить Землю от «избыточного» населения и едва не преуспели в этом.

Подойдя ближе к трибуне, Алекс понял, что это сравнение пришло ему в голову не случайно. Слова оратора – невысокого щуплого мужичка, к которому так и просился эпитет «плюгавый», заставили его брезгливо поморщиться.

– …Мы все – потомки эмигрантов. Наши предки пришли из разных стран, чтобы здесь, на новой земле, найти себе новую жизнь и называться горданцами! А эти ублюдки, которые живут у нас больше ста лет, по-прежнему предпочитают лопотать на своем языке, поклоняются своим гнусным божкам и селятся вместе как племена дикарей. Да они и есть грязные дикари! Они все хитрые, лживые и коварные! Они как крысы, живут все вместе, целыми гнездами, и как крысы держатся друг за дружку! И каждый из них всегда готов поддержать своих соплеменников! Заметьте! Мы приглашали их предков как рабочих, а сейчас их не увидишь ни на заводах, ни на стройках! Они все – мерзкие торгаши, и из-за того, что лезут всем скопом, быстрее добиваются успеха. Еще бы! Где пролез один, там завтра будет десять, а послезавтра сотня! А где сотня черных, там уже не будет ни одного белого, одни черные!

Какие еще черные?! На Филлине нет негров. Самую темную кожу имеют аборигены Великой пустыни, похожие на земных австралийцев, но вряд ли во всей Гордане найдется хотя бы десяток из них. Или он так называет переселенцев из Заморья и их потомков, наподобие того «индуса»-таксиста?

Оратор умело бил на эмоции, заводя толпу. Алекс все сильнее мрачнел. На Филлине нет и не может быть расизма – это всегда принималось за аксиому. Период Великих географических открытий завершился здесь более трех тысяч лет назад. Все давным-давно знают своих соседей, ближних и дальних. Колониальная империя Барганда была именно военным захватом земель, а не классическим земным колонизаторством. Представители знатных заморских родов могли свободно делать карьеру в Тогроде…

Или все намного проще – он опасался увидеть местного Гитлера в Барганде, а нашел его здесь?! Натравить толпу на отличающихся от всех чужаков – классический метод упрочения своей власти.

Оратор тем временем перестал обличать заморцев и переключился на свои личные обиды.

– …Я сам пострадал от этих подлых черных! Меня, заслуженного лекаря, выбросили из клиники из-за какого-то черного ублюдка! Дирекцию купили! Грязные деньги оказались сильнее, чем слово честного человека!

– Так их, клистирная трубка! – заорал почти над ухом Алекса какой-то подвыпивший тип. – Режь их, жги!

И это… когда-то лечило людей?! То есть, отбросов нет, есть кадры? Алекс начал интенсивно выбираться из охваченной нездоровым возбуждением толпы. Горданское общество серьезно больно, сделал он неутешительный вывод. В благополучных социумах экстремисты находятся глубоко в тени, а не собирают многосотенные толпы на площадях.

Надо будет разобраться, не торчат ли отсюда чьи-то характерные носы… или даже уши? Солярный крест, «Союз Возрождение», прямо намекавший на «Resurrection» – американскую организацию, мечтающую о воскрешении прежней славы «великой Америки», расистская риторика – что-то многовато совпадений. Это уже почти тенденция, однако…

Штурмовики в темных рубашках снова с подозрением оглядели его, но выпустили, не став ни окликать, ни задерживать. Не оглядываясь, Алекс покинул сборище и отправился на другую сторону площади. Здесь митинговало некое «Движение за демократию». Над головами людей вздымались многочисленные плакаты с изображением эмблемы с солнцем в сложенных чашей ладонях.

Как специалист по земной истории ХХ и началу XXI века, Алекс с некоторой настороженностью относился к организациям с такими названиями и эмблемами. Но послушав, признал, что был не совсем прав.

– …Корпорации душат нашу страну! – говорил, рубя воздух рукой, рыжеволосый мужчина лет сорока пяти с тонким острым лицом. – Они не хотят давать справедливую плату за наш труд, но постоянно взвинчивают цены на все, что контролируют! Вы сами видите, как дорожает наша жизнь с каждым годом. Если сейчас не положить этому конец, через десять лет мы будем ползать у их ног, вымаливая корочку хлеба!

Алекс оглянулся, рассматривая слушателей. Большинство одеты небогато, много молодежи. Возможно, рабочие из того самого района Гамбрук, до которого отсюда всего пара кварталов. Все слушают внимательно, похоже, оратор их по-настоящему зацепил.

– …Я призываю вас всех прийти завтра к стенам парламента, где будет рассматриваться подготовленный нами Закон о справедливой оплате труда! Пусть они увидят, что нас много, и нас нельзя тихо сломать по одиночке! Я призываю горданских предпринимателей, чей бизнес еще не сожрали корпорации, поддержать нас! Это ведь вы платите все те налоги, от которых они увиливают! Для монополий основной покупатель находится за границей, а мы все для них – только издержки! Но вы работаете здесь, в Гордане! Мы – ваши клиенты! Наше благосостояние – это ваши доходы!

Верно подмечено, отметил про себя Алекс. Нынешняя Гордана, как бы странно это ни показалось земным исследователям, играла на международном рынке Филлины роль поставщика массового ширпотреба самого непритязательного качества. И, понятное дело, занимала это положение благодаря доступным ресурсам и дешевому труду.

Интересно, что бы произошло с этой страной без прихода имперцев? Победили бы здесь корпорации, установив диктатуру денег с псевдодемократическим антуражем? Или олигархов сломало бы через колено авторитарное государство, выступая под консервативно-патриотическими или социальными лозунгами?

В Барганде против них, похоже, объединились правые и левые. Но здесь крайностям явно не сойтись… Митинг возрожденцев, судя по всему, подходил к концу, но большая часть толпы вполне целенаправленно двигалась в эту сторону. Причем штурмовики в темных рубашках, занимающие позиции во главе колонны, выстраивались в клин. Или свинью, как немецкие псы-рыцари из старинной вистори прошлого века…

Пора было уходить, чтобы не попасть под замес, и возвращаться отдыхать в отель, но Алекса словно что-то дернуло. Определенно ему попалось на глаза что-то такое, ради чего стоило рискнуть. Он еще раз оглянулся и вдруг заметил его. Мужчина лет сорока в одежде свободного покроя что-то лихорадочно строчил в блокноте. На его лице застыло страдальческое выражение. Такое впечатление, что ему хотелось воззвать к оратору: «Говорите помедленнее, я записываю!».

Почему-то Алекс был уверен, что видит перед собой репортера. Кто лучше расскажет про газетчика лучше другого газетчика? Такое знакомство следует завязывать.

Оратор продолжал излагать основные положения закона, но обстановка уже изменилась. Толпа забурлила. На угрожаемое направление выдвинулись крепкие молодые парни. Фанерные основания для плакатов в их руках превращались в щиты, а палки из-под них становились оружием. Очевидно, Движение не в первый раз сталкивалось с возрожденцами и умело от них защищаться.

А вот репортер замешкался. Или слишком увлекся писаниной, не замечая, что оказался почти что прямо на пути атакующего клина.

Надо выручать мужика! Алекс выдернул его буквально из-под удара дубинки, попутно врезав погромщику твердым носком туфли по голени. Тот взвыл, потерял концентрацию, и его огрели с двух сторон два боевика «Движения».

Схватка разгоралась, но Алексу, тянущему за собой репортера, удалось выбраться из нее за несколько мгновений до того, как она стала противостоянием стенка на стенку. Они оказались в разреженной зоне, и тут он увидел впереди новый строй. Невесть откуда появившиеся полицейские в глухих шлемах с прозрачными забралами, в массивных латах, с дубинками и щитами, охватывали цепью симпатизантов «Движения», прижимая их к штурмовикам. Власть четко показывала, на чьей она стороне.

Теперь уже Алекс на несколько мгновений застыл, не зная, куда податься. Но зато очнулся репортер.

– Пресса! – завопил он, размахивая каким-то удостоверением, которое достал из кармана. – Я из «Реперайтерского Вестника»! Пропустите!

Его слова оказались волшебными. Цепь полицейских разомкнулась, репортер с прицепившимся к нему Алексом оказались на свободе. И поскорее припустили подальше от места разгорающейся битвы.

– Ф-фух! Вы меня здорово выручили! – выдохнул наконец репортер, переходя на спокойный шаг. – Этот чертов Фремер умеет забалтывать. Совсем перестал следить за обстановкой!

– Не стоит, без вас мне бы тоже пришлось несладко, – хмыкнул Алекс. – Кто там выступал, вы сказали? Фремер? Кто он такой?

– Вы его не знаете? Странно. Вроде бы, он всем успел загадить мозги. Райнен Фремер, депутат парламента от «Движения». На редкость настырный тип!

Алекс не стал спорить, хотя прослушанный им отрывок речи совершенно не производил впечатления демагогии, скорее, наоборот. Вместо этого он сосредоточился на своем компаньоне.

– А вы сами из газеты?

– Да, «Реперайтерский Вестник». Заведующий отделом происшествий Бэлл Флокасс.

– Не хотите пропустить стаканчик за знакомство?

– Не откажусь, – ухмыльнулся Флокасс. – Только недолго. Мне еще надо будет успеть в редакцию, сдать заметку об этом происшествии.

– Тогда заведение на ваш выбор. Признаться, я плохо знаю Реперайтер.

– Иностранец? – Алекса оглядели оценивающим взглядом. – Из Барганда?

– Нет, чуть подальше. Кербахар.

– Впервые слышу. Это где-то в Заморье?

– Великая Стена. Южный склон.

– Занесло же вас! В любом случае, рад знакомству.

– Аналогично.

В небольшом баре, куда Флокасс привел Алекса, было тихо, спокойно и как-то умиротворяюще. Наверное, поэтому разговор быстро приобрел доверительный характер, а повернуть его на «Курьер» и космических пришельцев было только делом техники.

– …Я ведь хорошо знал этого Майдера Билона! – воодушевленно рассказывал Флокасс, слегка покачивая рукой с зажатой в ней полупустым стаканом. – Такой симпатичный паренек, толковый, умный. В те времена я еще не был завотделом, больше бегал по городу, и мы частенько пересекались на одних и тех же мероприятиях. В «Курьере» он служил в отделе городских новостей. Прямо даже было удивительно увидеть в этой зловонной конторе такого неиспорченного мальчишку.

– Вы не лучшего мнения о «Курьере»?

– Знаете, наш «Вестник» – тоже, между нами говоря, довольно паршивая газетенка. Но наше дело – тираж, а какими средствами его приходится разгонять, дело второе. А про «Курьер» болтают… всякое. Прежде всего, его связывают с какой-то из крупных корпораций. Не прямо, до откровенной заказухи они не опускаются. Все-таки, газета солидная, со столетней историей. Однако душок некий есть… Уж очень сильно они любят разнюхивать всякие скандалы. Причем, не все, что они узнают, появляется в печати.

– То есть, и космические пришельцы – это не случайно?

– Вот тут я ничего не могу сказать, – Флокасс развел руками, чуть не расплескав выпивку из стакана. – По крайней мере, Билона я не видел в Реперайтере года так с полтора, наверное. И кто-то из его коллег, помнится, говорил мне, что парня заслали в некую далекую страну с каким-то разовым поручением, а он там так и прижился.

– А кто-то из ваших знакомых может рассказать подробнее? – поинтересовался Алекс, подкрепляя свою просьбу совсем легким ментальным воздействием. – Меня очень интересует эта история с пришельцами. Как Майдеру Билону удалось оказаться так точно в нужном месте, да еще так быстро передать информацию?

– Из моих знакомых? – Флокасс задумался. – Если хотите, могу познакомить вас с завотделом городских новостей из «Курьера», бывшим начальником Билона. Ему нравился этот парнишка, он его учил, помогал в профессиональном росте. Так что, возможно, он знает, как и что там случилось. Правда, не факт, что вам расскажет. В ихней газетке очень не любят контактов на стороне. Служба безопасности бдит.

– Все равно, я попробую. Очень уж интересно. Как я могу с ним встретиться?

– Подходите, наверное, завтра к мэрии, часам к двум дня. Там будет пресс-конференция по городскому хозяйству, а это тема, которая интересна всем. По крайней мере, я точно там буду. А тот парень из «Курьера» – очень вероятно. Если сумеете туда пробраться и найти меня, я вас познакомлю.

– Договорились.

Попасть на пресс-конференцию Алексу не составило особого труда. Зайдя в постепенно заполняющийся народом большой зал, он сразу заметил Бэлла Флокасса, беседующего с солидным господином лет пятидесяти, чем-то похожим на англичанина. Ему бы пушистые пшеничные усы, и был бы вылитый классический британский майор эпохи колониальных захватов!

– Это Элек из дальних краев, – представил его Флокасс. – Вчера помог мне вовремя смотаться с Белой площади. А это – Нелвин Шунт, завотделом городских новостей в «Курьере». Акула пера и саблезуб пишущей машинки.

– Очень приятно, – сухо произнес Шунт, пожимая Алексу руку. – Вы откуда?

– Из Кербахара. Это на Великой Стене, Центрально-Южная система.

– Какое же дело привело вас в Гордану?

– Бизнес, – спокойно сказал Алекс. – Недавно стал судовладельцем, теперь изучаю возможности поставок горданских товаров на Круглый океан.

– Тогда почему вы заинтересовались нашим сотрудником?

– Чисто из любопытства. Космические пришельцы – это так ново и увлекательно!

Алекс улыбнулся, но на Шунта это не произвело нужного впечатления. Он по-прежнему смотрел на него неприветливо, а в его эмоциях ощущались недоверие и подозрение. Добыть из него информацию обычным путем было бы непросто. Поэтому Алекс, решившись, послал вперед ментальное щупальце.

Найти нужные кнопки и правильно нажать на них оказалось сложно – намного сложнее, чем просто залезть в чужую голову и перетряхнуть ее содержимое. Алекс весь покрылся потом, ноги у него тряслись, но он добился цели. Осторожная неприязнь в эмоциях журналиста переключились на дружелюбную откровенность.

Почти без сил он рухнул в кресло. Впрочем, другие тоже стали рассаживаться по местам в ожидании начала пресс-конференции, так что все прошло незамеченным.

– Так о чем вы меня хотели спросить? – уже более теплым тоном осведомился Шунт, присаживаясь рядом с Алексом.

– Для начала, о Майдере Билоне. Бэлл упоминал, что вы были его начальником. Это вы его отправили в Зерманд? И вообще, как и когда он у вас появился и чем занимался?

– Как появился? Самым обычным образом. «Курьер» – большая газета, люди нам нужны всегда. Причем требуются не просто хорошие специалисты, но лояльные сотрудники, разделяющие наши ценности. Поэтому мы предпочитаем растить кадры самостоятельно и каждый год набираем по несколько стажеров со свежими дипломами. Точно таким же образом к нам попал и Билон.

– Чем же он у вас занимался?

– Как и все молодые, бегал по событиям и мероприятиям. Писал заметки. Учился. Собственно, я его и учил. У парня был отменный потенциал. Трудолюбивый, ответственный, с авантюрной жилкой – в нашем деле это необходимость. Бойкое перо. И самое главное, он умел нравиться людям. Мог разговорить кого угодно. Ценное качество для журналиста.

– Как же он попал в Зерманд?

– Это долгая история, – Шунт бросил взгляд на президиум, но там еще пустовало несколько мест; очевидно, ждали прибытия какого-то начальства. – Началось все в самом конце позапрошлого года. У «Регнера» появились какие-то бизнес-интересы в Зерманде, и они попросили нас об этом написать… К кому же им еще было обращаться? Мы – издание солидное, уважаемое, не в пример всяким «Вестникам»… Не обижайся, Бэлл.

– На правду не обижаются, – Флокасс пожал плечами.

Алекс машинально кивнул. Утром он успел ознакомиться с обоими изданиями. «Курьер» и в самом деле был большой серьезной газетой с уклоном в экономику. Если брать за базу Землю ХХ века, его можно было бы сравнить, например, с американской «Washington Post». «Вестник» же, как показалось Алексу, ходил по тонкой грани между просто развлекательным изданием и «желтой» прессой.

– Рассматривалось несколько кандидатур, но я рекомендовал Билона, – продолжил Шунт. – Парню пора было выходить на новый уровень. Это был своего рода тест на самостоятельную работу. К слову, он с ним справился.

– Но он же так там и остался?

– Да. Насколько я знаю, наш шеф согласился, потому что газете это ничего не стоило. Все расходы взяли на себя местные власти. У «Регнера», как я понимаю, тоже был свой интерес. Они, наверное, надеялись найти там что-то ценное. В таких случаях под проект обычно создается акционерное общество, привлекаются деньги с рынка. Для этого весьма важна хорошая пресса.

– А вместо этого обнаружились пришельцы. Как получилось, что информация о них дошла так быстро?

– Билон прислал сообщение лично мне, – с гордостью сообщил Шунт. – Так что, без меня бы никакой сенсации не вышло. А привезли пакет в Гордану летчики.

– На самолете? – удивился Флокасс.

– Да, и очевидно, не на одном. У Билона были друзья – пилоты из «Регнера», которые, собственно, и обнаружили пришельцев вместе с геологами. По-видимому, они и организовали доставку через коллег.

Что ж, вполне правдоподобно. Алекс задал еще несколько вопросов и окончательно убедился, что Билона в пустыню никто специально не посылал, а присланные им сведения оказались совершенной неожиданностью для самих газетчиков. Очень похоже на простое стечение обстоятельств. С этим уже можно было идти к Джейсону Купфлеру.

– …То есть, вы считаете, что произошла случайность? – в бесплотном голосе босса чувствовалось облегчение, но он еще сомневался и очень хотел, чтобы кто-то развеял его сомнения. – Вы уверены?

– По крайней мере, я оцениваю достоверность полученной от сотрудника «Курьера» информации как высокую, – убедительно произнес Алекс. – Кроме того, я получил косвенное подтверждение. Между Реперайтером и столицей Шуана Эррелом существует регулярное воздушное сообщение. Самолет компании «Регнер Аэронавтик» прибывает в Гордану утром по местному времени три раза в неделю. Это согласуется со сроками доставки пакета из Зерманда в редакцию.

– Прекрасно, Хэмилтон! – облегчения в голосе Купфлера заметно прибавилось. – Сегодня же передам результаты вашего расследования… сами понимаете, кому. Теперь что хочу от вас лично я. Вы собираетесь сделать по Гордане тур, как по Чинерте и Барганду?

– Да, – лаконично заверил его Алекс.

А первым в списке у него значился город Райвен, где он постарается разыскать генерала Рэстана, давнего знакомого дедушки Таркина.

– Это очень, очень хорошо. Надеюсь, время у вас еще есть. Постарайтесь сделать как можно более широкий охват. Кроме того, мне хотелось бы получить от вас подробный отчет по местным политическим раскладам, подобный тому, что вы прислали по Барганду. Это очень важный аспект жизнедеятельности общества, а наши зонды, к сожалению, здесь не помощники.

– Хорошо, постараюсь сделать.

Алекс не сказал ему, что и так собирался навести справки о президенте Кирстене и его окружении. Первый уровень задания он прояснил, но чтобы выполнить просьбу Энноу, следовало прозвонить и второй.

В Барганде он получил от имперца кое-какие адреса и контакты. Но поначалу не помешало бы поискать альтернативные источник информации. Тем более, что одна перспективная идея у него уже появилась.

Приемная парламентария Райнена Фремера находилась на широкой оживленной улице недалеко от центра. В том же здании располагались офисы еще нескольких депутатов, охранное агентство «Панцирь», юридическая фирма «Защитник», детективное бюро «Зоркий глаз» и редакция газеты «Утренняя Звезда», которую издавало Движение за Демократию.

С одной стороны, удобно: все находится в одном месте. С другой, опасно держать все яйца в одной корзине, где их могут раскокать одним сильным ударом.

Просто проходя мимо, Алекс насчитал сразу троих наблюдателей плюс припаркованный на той стороне улицы фургончик с высокой антенной. Кроме того, основной вход находился под прицелом длиннофокусного объектива. Даже из большой лужи, скопившейся после ночного дождя, что-то подозрительно поблескивало. Но это оказались осколки битой бутылки.

Мощным импульсом с вирта Алекс испортил фотопленку, отвел глаза живым шпикам и беспрепятственно вошел в здание. Где у него, кстати, даже документов не спросили.

Посетив все здешние конторы и как следует осмотревшись по сторонам, Алекс, наконец, заглянул в приемную.

– Господин Фремер на месте? – спросил он серьезного молодого человека, что-то выстукивавшего на пишущей машинке.

– Да. Вам назначено?

– Не назначено, но намечено, – веско заявил Алекс, подкрепляя свои слова ментальным посылом. – Он же сейчас не занят?

– Н-нет… С-сейчас доложу, – растерянный секретарь взялся за трубку телефона.

– Не надо. Ваша линия прослушивается. Зайду так.

Член парламента Райнен Фремер сидел за столом и писал. При виде посетителя он поднял голову.

– Простите, вы кто?

– Ваш доброжелатель. Советник издалека и свежий взгляд со стороны, – ответил Алекс, снова прибегнув к легкому ментальному воздействию, чтобы создать доверительную обстановку. – Для организации, ставящей своей целью смену государственного строя, вы поразительно беспечны.

– Но мы не ставим…

– У вас здесь подслушивающее устройство, – перебил его Алекс, подходя к стене и щелкая по массивной раме чьего-то портрета. – Второе, кажется, установлено в том плафоне. Сейчас я их заблокировал, но пусть вам поменяют всю проводку. И вообще, создавайте собственную службу для содержания зданий и мелкого ремонта. Не стоит допускать в свои офисы посторонних мастеров, которые могут поставить вам нечто лишнее. Также старайтесь пользоваться защищенной связью. Надеюсь, в вашей стране она уже есть.

– Спасибо, – Фремер, кажется, поначалу слегка растерялся от такого напора со стороны незнакомого гостя, но быстро пришел в себя. – Но кто вы все-таки такой? И с чем связан ваш визит?

Веду себя как авантюрист, с неудовольствием подумал Алекс. С такими способностями впору становиться мошенником – работал бы на доверии и стриг лохов на миллионы. С другой стороны, если бы он раньше имел свои нынешние ментальные возможности в Лахоре или Медельине, все можно было бы сделать быстрее и проще. Хотя и увлекаться, наверное, нельзя, чтобы не возникло привыкание к легким путям.

Впрочем, с третьей стороны, он на Филлине один. Ни помощников, ни соратников, ни связей. Поэтому и приходится использовать все, что есть в арсенале.

– Я посторонний, – сказал он. – Даже не горданец. И даю вам советы постороннего. Позавчера я был на вашем митинге на Белой площади. А вчера – на демонстрации, которую вы устроили под стенами парламента. Сколько там сейчас ваших депутатов, включая вас?

– Пока нас только четверо, – Фремер на мгновение опустил голову, но тут же снова поднял ее. – Но это были наши первые выборы! Многих важных вещей мы не знали, ко многому оказались не готовы. В следующий раз мы не повторим этих ошибок.

– Следующего раза у вас может и не быть, – предупредил Алекс. – У вас есть понимание причин происходящего, есть идеи и общественная поддержка. Вас начали принимать всерьез и поэтому будут бить. Возможно, сразу насмерть и уж точно не утруждая себя соблюдением законности.

– Не слишком ли вы сгущаете краски?

– Нет. Вы покусились на доходы «Дюжины» и реально знаете, как это сделать, а этого не прощают. Вы уж мне поверьте, в истории есть немало примеров расправ с организациями, подобными вашей.

Конечно, Алекс имел в виду земную историю, но вряд ли на Филлине будет сильно по-другому.

– Будьте готовы к любой чрезвычайной ситуации и заранее примите меры. Подготовьте запасные позиции на случай перехода в подполье. Не ждите, когда вас реально начнут давить. Плотнее работайте с массами. Очень может быть, что всю вашу страну уже в ближайшем будущем ждут суровые испытания.

При этом Алекс подкрепил свои слова ментально, чтобы лучше запомнились и запали в память.

Райнен Фремер потер рукой лоб.

– Я подумаю над вашими советами. Хорошо подумаю. Вы еще хотите что-то сказать?

– Скорее, послушать теперь вас. Вы не могли бы уделить мне еще полчаса вашего времени? Я действительно иноземец и желал бы выяснить для себя, что у вас происходит. Кто такой президент Лёрид Кирстен? Как он пришел к власти? Какие у него связи с корпорациями? Как вы относитесь к нему, а он – к вам?

– Хорошо, присаживайтесь, – Фремер, и не думая отказывать или удивляться (над этим Алекс снова немного поработал), показал ему рукой на гостевое кресло. – С чего начать?

– Если можно, с Кирстена. Откуда он взялся и чей ставленник?Продолжение книги - в среду утром. Не пропустите!

– Хорошо, можно с Кирстена, – было заметно, что этот вопрос не вызывает у Фремера особого удовольствия. – Ему сорок шесть лет. Стало быть, он – самый молодой президент Горданы за последнее столетие. Родился в непростой семье. Мать – наследница крупной строительной компании, отец – карьерный дипломат. Незаурядный человек. Говорят, именно он создал в нашей стране политическую разведку и негласно ее возглавлял. Служил в Заморье, в Барганде, Чинерте, Телларне. Позднее был послом в Граниде. Очень активно выступал за то, чтобы Гордана вступила в войну против Барганда и Картагонара, и ушел в отставку в знак протеста, когда в правительстве его не поддержали. Потом фактически возглавил Клуб Империалистов.

– Это кто такие? – заинтересовался Алекс.

Конечно, Фремер использовал другой термин, но смысл был вполне понятен.

– Сторонники «сильной Горданы» и крепкого государства. Группа чиновников, военных и промышленников, желавших, чтобы страна приняла участие в дерибане «баргандского наследства» в Заморье и создала свою сферу влияния как на Западном, так и на Восточном континенте. Одно время они имели серьезное влияние, но после смерти Кирстена-старшего все как-то сошло на нет.

– Он сам умер?

– Темная история. Сейчас все надежно похоронено за давностью лет. По крайней мере, на Лёриде Кирстене она не сказалась. Он к тому времени женился на Ларге Скэб, дочери Грима Скэба, по слухам, главного спонсора Клуба.

– Старые деньги? – предположил Алекс.

– Да. Скэбов называют хозяевами Зейгалапа. Хотя за пределы своей территории они никогда не заходили. После смерти отца Кирстен некоторое время занимался бизнесом. Много строил, основал собственный телеканал и буквально не сходил с экранов. Сам вел какие-то шоу, проводил конкурсы красоты, давал интервью газетчикам… А двенадцать лет тому назад внезапно пошел на выборы мэра Зейгалапа.

– И выиграл?

– Само собой. С такой-то родней! Но мэром он оказался хорошим. Каким-то образом заставил местный бизнес платить налоги. За эти деньги развернул большое строительство и благоустройство. Благодаря ему Зейгалап стал сейчас фактически вторым городом в стране по статусу.

– Но телеканалом он продолжал управлять?

– Безусловно. Более того, значительно расширил свои владения. Есть неподтвержденные данные, что ему принадлежат и несколько крупных газет.

– «Курьер»?

– Возможно. Не уверен. Не интересовался этим специально.

– Так Кирстен, побыв мэром города, пошел в президенты?

– Нет, не так. В Гордане никто не имеет права занимать какой-либо выборный пост больше двух четырехлетних сроков подряд. Поэтому Кирстен избрался в парламент. Естественно, от Зейгалапа. Серьезной партийной поддержки у него не имелось, но себя он там проявил и получил широкую известность. По крайней мере, уважать себя заставил. Говорят, у него есть настоящая карманная спецслужба, способная раскопать компромат на кого угодно. Но может, это сильно преувеличено. Так или иначе, связами он оброс. Партия Прогресса в прошлом году выдвинула его в президенты. Хотя, как мне кажется, в качестве кандидата-спойлера.

– Он должен был отобрать у кого-то голоса? – сориентировался Алекс.

– Да, вы правы. На тот момент фаворитом был Дипстол, действующий президент. Он устраивал многих и уверенно шел на перевыборы. Однако несколько корпораций объединились и выдвинули против него Брукнера. Кирстен, судя по всему, должен был выйти с теми же лозунгами и забрать часть протестных голосов. Чтобы вы знали, президентские выборы проходят у нас в один тур. Достаточно получить относительное большинство.

– Но марионетка решила сыграть в свою игру?

– Так. Кирстен богат и поэтому не нуждался в партийных финансах. У него была большая поддержка в газетах и телеканалах. Обнаружилась и серьезная организация на местах…

– Союз «Возрождение»?

– Похоже, да, – Фремер помрачнел. – Кирстен реально не любит заморцев. Возможно, какие-то детские обиды или страхи. Не знаю, приложил ли он руку к основанию этого движения, но сейчас это определенно не только боевики. Хотя официально связи между ними и президентом никакой нет.

– То есть, избирателей запугивали?

– Нет. Кирстена избрали честно. Что говорить, если я сам отдал за него голос. Просто на фоне прочих политиков он очень выделяется. Говорит откровенно, не боится решать и действовать. Лично симпатичен – женскую аудиторию, можно сказать, завоевал влет. Плюс опыт Зейгалапа, где он себя очень хорошо продемонстрировал.

– Какие корпорации его поддерживали?

– Поначалу никакие. Он ведь шел как заведомый аутсайдер. Олигархи почти до конца держались за Дипстола и только когда поняли, что он проиграет, перед самыми выборами переключились на поддержку Кирстена. Наверное, чтобы потом потребовать плату за эти ненужные услуги. Но пока отношения между президентом и корпорациями можно описать как враждебный нейтралитет. А к нам он, похоже, относится как к конкурентам. Что, в принципе, правда. Лозунги у нас во многом сходные, а отношения ко многим вещам противоположные. К интересам населения Кирстен полностью равнодушен.

– Скажите, не могло быть так, что его все-таки негласно поддерживал кто-то из олигархов? -задал Алекс ключевой вопрос. – Например. Пикас Форк.

– Форк? Уж точно, не он. На выборах он поставил на Брукнера. После проигрыша его позиции сильно пошатнулись. Насколько мне известно, он выставил на продажу значительную часть своих активов. И много чего уже продал.

Ага, ликвидирует дела перед имперским вторжением, понял Алекс. Значит, версию Энноу о комбинации с участием «миротворцев» из Космофлота, горданского резидента и Лёрида Кирстена можно смело отбрасывать.

– Спасибо за консультацию, – поблагодарил он Фремера. – Теперь я понял. А вам советую быть настороже.

– Уже и давно. Хотя, как мне кажется, у Кирстена будет сейчас больше проблем с корпорациями, если они захотят взяться за него всерьез. По горданской конституции, у президента не так уж и много возможностей. Он возглавляет правительство и несет ответственность, но вынужден считаться с парламентом. А там у него серьезной поддержки нет. Вообще, к его условным сторонникам можно отнести такие разнородные силы, что без него все тут же развалится.

– Буду знать, – кивнул Алекс. – Но вы все равно замените своего секретаря. У меня есть впечатление, что он знает о прослушке вашего кабинета и телефонной линии, но ничего по этому поводу не предпринимает. И еще, в вашей юридической фирме есть один тип, в очках с темной оправой и в клетчатом костюме. У него волосы зачесаны на бок… вот так. Он работает на вас, но воспринимает вашу организацию как противника и наверняка кому-то сливает информацию. Уберите его от важных тем, но не увольняйте, а лучше используйте как канал для дезы…

До дома, в котором жил связник, Алекс добрался уже вечером. Ему не нравилась идея визита – по всем правилам следовало договариваться о контакте на нейтральной территории, но Энноу не дал ему иного выбора. Оставалось только поскорее отправить для него сообщение, а на следующий день выдвигаться в Райвен к генералу Рэстану. Алекс торопился. Его гнали из горданской столицы некие неясные предчувствия.

Агент обитал на холме, в фешенебельном районе возле президентского дворца. Нужный дом возвышался над соседями и сам выглядел как дворец. Непосредственной угрозы резиденции главы государства он, пожалуй, не представлял, но Алекс на месте начальника охраны разместил бы на его крыше антиснайперскую позицию. Да и мало ли, вдруг кто-то придумает вытащить наверх миномет?!

Согласно полученным инструкциям, Алекс не стал ломиться через роскошный парадный подъезд, а зашел со двора в черный ход. Правда, там дежурили двое охранников, и ему пришлось приложить определенные усилия, чтобы пройти незамеченным.

Поднявшись на предпоследний этаж, он позвонил в дверь условленным кодом: два коротких звонка, один длинный, снова два коротких. Примитивно, но здесь, вероятно, работает.

Замок лязгнул, и дверь приоткрылась, насколько позволяла натянутая поперек металлическая цепочка. В проеме появилось смуглое лицо с короткой бородкой. Несомненный выходец из Заморья. Алекс произнес пароль и получил отзыв. Снова послышался металлический лязг снимаемой цепочки, и дверь гостеприимно распахнулась.

– Заходите, – произнес заморец немного резковатым голосом без всякого акцента. – Я – Шешо, дворецкий. В квартире никого нет, поэтому можете чувствовать себя свободно.

– Спасибо.

Алекс на всякий случай попытался слегка прощупать его, но неожиданно словно в стену уперся. Там, где у других людей он видел открытость эмоций и чувств, все закрывала глухая сфера без единой щели или трещины. Из-за недостатка опыта Алекс не мог определить, врожденная это защита или поставленная. Но для него она так или иначе выглядела непреодолимой.

Это насторожило Алекса, хотя Шешо встретил его вполне дружелюбно.

– Босс предупреждал о вашем приходе, – сообщил он, широко улыбнувшись. – Там сейчас уже ночь, но он приказал отправлять ему ваше донесение в любое время.

– Вы свяжете меня с ним?

– Нет, вы надиктуете сюда, – заморец, раскрыв дверцу шкафчика, вынул оттуда небольшой серебристый приборчик и включил его. – Потом я соединю его с устройством, которое… э-э-э… сожмет и передаст ваше сообщение.

– Хорошо, я понял.

Взяв диктофон, Алекс на имперском лаконично описал свои поиски, находки и выводы. Шешо слушал его с каменным лицом. Может, ему уже приходилось слышать здесь речи на этом языке. Кто знает, какие к нему еще приходят гости, и как часто.

– Подождите, пожалуйста, здесь, – попросил он. – Мне нужно немного времени, чтобы наладить связь. Кроме того, на ваше донесение может прийти ответ. Хотите чашечку скайры?

– Нет, спасибо, – отказался Алекс.

Он вспомнил, что во время первого визита к Энноу ему пытались что-то подмешать в напиток, а в ходе второй встречи ему пришлось отражать атаку мозгоеда. Поэтому он не стал рисковать.

Шешо, захватив диктофон, скрылся где-то в глубинах квартиры, в которой насчитывалось, наверное, не менее десятка комнат. Алекс подошел к широкому окну. Уже стемнело, вдоль улиц зажглись фонари. Из-за крыш окружающих домов чуть выглядывал президентский дворец, тоже освещенный прожекторами. Внизу проезжали автомобили, но прохожих попадалось маловато.

Заморец отсутствовал почти полчаса, причем, местных, а не более коротких земных. Наконец, Алекс услышал его шаги. Что-то насторожило его. Он совершенно не чувствовал эмоций агента, но легкое ощущение надвигающейся опасности заставило его сместиться в сторону на случай внезапной атаки.

– Прошу прощения, что заставил вас ждать, – обратился к нему Шешо совершенно спокойным голосом, держа в руках некий предмет, похожий на тубус для документов. – В отношении вас пришел ответ.

На это должен был последовать вопрос: «Какой?», но заморец не дал его задать. Послышалось сильное шипение, и прямо в лицо Алексу ударила струя кисло пахнущего газа. Он успел отклониться и отшатнуться, но все-таки вдохнул.

Пробуждение было неприятным. Понятно, мало хорошего просыпаться лежащим на полу, связанным по рукам и ногам, да еще обмотанным веревками на манер копченой колбаски.

Алекс по-прежнему не ощущал эмоций Шешо, но знал, что тот находится где-то рядом. Свет в комнате не горел, но с улицы пробивались отблески фонарей, создающие уютную полутьму. Удобно – все в принципе видно, а вот мелочей не разглядишь. Поэтому он не стал изображать из себя спящего, а перекатился набок. Так, кстати, было удобнее снимать накладку с ногтя большого пальца правой руки. Его даже не заковали в наручники, ограничились веревками. Как непредусмотрительно!

Шешо не сразу отреагировал на его пробуждение. Стоя у открытого окна, он запускал в полет американский малый ударный дрон, точнее, малозаметный барражирующий боеприпас «Си-Ту». Устаревшее, но в отсутствии противодействия вполне эффективное и смертоносное оружие, частенько применяемое спецслужбами, террористами и наемными убийцами.

– Открылась охота на президента Кирстена? – поинтересовался Алекс.

Ему как раз удалось снять накладку, и закрепленная на ногте пилка впилась в его путы. Теперь надо было только занять противника на некоторое время.

Агент ничего не ответил, занятый делом, но спина его слегка дрогнула. Впрочем, Алекс и не сомневался, что угадал. Теперь план Энноу представал перед ним как открытый файл. Он сам дал кээнцу информацию о том, что горданский президент, скорее всего, никак не связан ни с местным резидентом Пикасом Форком, ни с другими имперцами и не задействован ни в какой комбинации. Значит, никто наверху не почешется, если его вдруг не станет. А без него в Гордане на какое-то время наступит хаос. С пришельцами некому и не о чем будет договариваться. Война обрушится на Западный континент точно так же, как и на Восточный. Желание Энноу о распылении имперских сил, что даст больше шансов на сохранность его бизнеса, исполнится.

– И каково вам убивать самого президента? – задал Алекс новый вопрос, так как Шещо уже отправил дрон в полет и лишь слегка корректировал его курс с помощью небольшого планшета, тоже явно земного происхождения.

Сам он уже расправился с одним узлом и освободил вторую руку, но теперь следовало заняться ногами. Поэтому он слегка поизвивался, принимая более удобное для этой работы положение.

На этот раз заморец снизошел до ответа.

– Мне очень удобно убивать президента, – ухмыльнулся он. – У Кирстена есть привычка прогуливаться перед сном. А его охрана, хоть и обучена следить по сторонам, совершенно не смотрит наверх.

– Но зачем вам это нужно? – Алекс изогнулся, пытаясь дотянуться до еще одного узла.

– Это нужно не мне, а боссу. Но вообще, я только рад, что получил такой приказ. Кирстен – негодяй и мерзавец. Устранив его, я сделаю благо для всего моего народа. А все остальные пусть идут к демонам!

– Вы не опасаетесь последствий лично для себя? Те, кто выполняет такие приказы, долго не живут.

– О себе я как-нибудь позабочусь сам! – вот теперь заморец заметно разозлился. – Это я плохо тебя усыпил. Сейчас добавлю.

– Почему только усыпил, а не пристукнул? – осведомился Алекс.

Работы ему осталось буквально на минуту. Но эта минута была ему совершенно необходима. Со связанными лодыжками не попрыгаешь.

– Приказа не было, – усмехнулся Шешо. – Босс потребовал упаковать и доставить на крышу. А кто там за тобой придет, не моя забота. Хочешь сдохнуть – пожалуйста! Но без моего участия. Сам, сам!

Отложив в сторону планшет, заморец бросил на Алекса подозрительный взгляд. Но в полутьме он не мог заметить, что веревки перерезаны. Баллон со снотворным газом, замаскированный под тубус, стоял на тумбочке в углу.

Наверное, Шешо что-то почувствовал. Идя за баллоном, он не сводил взгляд с Алекса. Но в последний момент, уже протянув руку, чуть расслабился.

Сейчас или никогда! Взметнувшись разжатой пружиной, Алекс неожиданно атаковал прямо из положения лежа.

Однако и противник у него был хорош! Ему удалось только слегка задеть его. Хотя главного он добился. Тубус, выбитый из руки Шешо, полетел по полу куда-то в дальний угол. К сожалению, заморец не повелся и не бросился за ним, а стремительно скрылся где-то в глубине огромной темной квартиры.

Но Алекс и не собирался играть с ним в прятки. Он четко ощущал его присутствие через две комнаты отсюда. А прислушавшись, уловил что-то похожее на негромкий лязг. Достает оружие из тайника?!

Прежде чем эта мысль успела у него сформироваться, Алекс бросился в погоню. Стряхнув с себя остатки веревок и сбросив туфли, он бесшумно скользнул в темноту, отправив впереди себя фантома.

Тень, слегка освещенная отблесками из окон, просочилась в дверной проем, двигаясь прямо на затаившегося противника.

Пок! Пок! – ударили изнутри два негромких хлопка. Фантом рассеялся, но прикрывшийся им Алекс атаковал из нижней позиции, нанеся сильный удар прямо в открытое горло заморца.

Шешо отбросило назад, в стену. Оружие выпало из его руки и стукнулось о пол с глухим бряком. Издав то ли хрип, то ли всхлип, он сполз по стене, пятная все кровью, хлынувшей у него изо рта. Алекс своим сверхчувством ощутил, как стремительно вытекает из него жизнь.

В следующее мгновение и его самого мощно скрутило, едва не вывернув наизнанку. Самочувствие было премерзейшее. Похоже, его прилично траванули снотворным газом, поэтому выход из боевого режима и дал такой сильный откат.

Преодолевая тошноту, Алекс опустился на колени, стараясь не вляпаться в расплывающееся кровавое пятно. Чтобы отвлечь себя каким-либо делом, он поднял оружие Шешо. Раньше ему приходилось видеть пистолеты и иглометы имперского производства, но здесь он столкнулся с чем-то новым. Больше всего это напоминало помповушку со стволом длиной около тридцати сантиметров и калибром где-то под десять миллиметров. Алекс отщелкнул короткий магазин, и ему в руку выпала острая стрелка длиной в полпальца с иглой в наконечнике и раскрывающимся оперением. Похоже, он столкнулся с парализатором, о котором только слышал, но ни разу не видел. Все-таки Шешо собирался не убивать его, а только обездвижить.

Впрочем, Алекс не испытывал особых угрызений совести. Энноу собирался передать его имперцам точно не для добрых дел. А его агент был готов, не рассуждая, выполнить приказ. Кроме того, Алекса категорически не устраивало убийство Кирстена. Горданский президент, возможно, был плохим человеком и не лучшим главой государства, но в нем заключалась единственная надежда на то, что хотя бы часть планеты сможет избежать войны. Приморье обречено, в этом у Алекса, к сожалению, не оставалось сомнений. Но у Западного континента еще были какие-то шансы.

Прихватив с собой парализатор, Алекс вернулся обратно и взялся за планшет, оставленный Шешо. «Си-Ту» все еще нарезал круги над президентским дворцом. Повинуясь новому приказу, дрон на большой высоте полетел в сторону моря, а там пошел на пологое снижение, булькнув в воду примерно в километре от берега. Алекс с удовольствием добавил бы к нему и планшет. Ему совершенно не хотелось оставлять здесь какие-либо следы земной техники.

А вот тело Шешо и все остальное приходилось бросать. Алекс не стал зажигать свет, а в темноте не нашел тайник с системой межконтинентальной связи. Несомненно, если бы он устроил хороший обыск, то наверняка обнаружил бы много чего интересного. Но заниматься им было некогда, да и, пожалуй, незачем. Интуиция подсказывала ему, что здесь совершенно не стоит задерживаться.

Но с Энноу он при случае поквитается! К имперцу у него накопились серьезные претензии! Хорошо бы высказать их прямо в лицо… Или же занести непосредственно в голову либо грудную клетку!

Забрав еще планшет и разыскав баллон с газом, Алекс затер следы и тихо затворил за собой дверь черного хода. Дом он покинул так же незаметно, как проникнул в его.

Настроение было, мягко говоря, неважное. Его до сих пор мутило. К тому же, он опять прилично наследил. Два трупа в Барганде, третий – в Гордане. Куда это годится для разведчика, чьими основными достоинствами должны быть незаметность и скрытность?! Но предчувствие говорило ему, что здесь он еще не закрыл свой счет.

Иногда добро приходится делать из зла, вспомнил он чью-то мудрую мысль. Просто потому, что порой его бывает просто не из чего больше делать.

– Что вы делаете? – шепотом осведомился Реэрн у суперофицера третьего ранга из спецотдела, взявшегося сопровождать их на Филлину. – Вы что-то ищете?

– Ищу, – не стал отрицать тот. – Мне тут подарок обещали оставить. Ценный подарочек… И не доставили!.. Негодные!..

– Некоторые люди бывают страшно необязательными, – посочувствовал Реэрн. – Но вы уже закончили поиски?

Признаться, Реэрн слегка нервничал. В Чинерте, где они установили ретранслятор прямо на каком-то монументе, все прошло гладко. А в Гордане, где спецотделец решительно потребовал садиться на крышу самого высокого дома, ему вдруг стало как-то сильно не по себе. Словно дохлая крыса на чердаке завелась. Задерживаться здесь категорически не хотелось.

– Боюсь, придется мне возвращаться с пустыми руками, – разочарованно признал суперофицер. – Подождем тогда следующего разика. Будете командовать отход?

– Буду. По ступам!

Техники и охрана засуетились, занимая места в ступах – цилиндрических подъемниках на антигравах. По одному они взмывали вверх, где на высоте в полкилометра их подхватывал челнок, находящийся в режиме невидимки и поэтому не замечаемый филлинскими приборами.

Реэрн, как положено командиру, уходил последним. Уже поднимаясь, он бросил прощальный взгляд на замаскированную антенну ретранслятора, закрепленную в неприметном месте у края крыши.

Все, что от него зависело, он здесь сделал. Завтра установленная на корабле аппаратура тоже должна сработать, как подобает, и главы крупнейших государств Филлины получат личные послания от Оонка. А дальше решать им.Продолжение книги - в пятницу утром. Не пропустите!

Дождь разошелся вовсю. Он монотонно стучал в оконное стекло, барабанил по подоконнику, брызгал через открытую форточку и все лил и лил на поникшие деревья, поблекшие клумбы, сочную зеленую траву лужайки перед Домом Мантериса – трехэтажным особняком из теплого желтого камня, игравшим в Чинерте роль президентской резиденции.

Дождь принес с собой осеннюю прохладу, возвестившую, что лето подошло к концу. Но в небольшой гостиной на втором этаже было тепло и уютно. Невидимое за тучами солнце уже склонилось к закату. Стеклянные подвески люстры бросали яркие блики на портрет первого президента Чинерты Корка Мантериса, на стоящие в углу старинные кабинетные часы и на застеленный простой скатертью стол, за которым с удобством разместились девять человек во главе с хозяином.

У глав государств редко выдаются свободные дни, но этот вечер ему все же удалось выделить, чтобы встретиться со своими старыми друзьями. Президенту Киру Калансису недавно исполнилось пятьдесят шесть лет. Это был крепкий, широкоплечий, уже начавший лысеть мужчина с выразительным приветливым лицом, зигзагообразным шрамом над левой бровью и яркими голубыми глазами. Фигуру президента трудно было назвать спортивной, хотя в последнее время он здорово похудел. Друзья в шутку говорили, что его с непривычки иссушает политическая борьба.

Действительно, Кир Калансис не был профессиональным политиком, и поворот судьбы, приведшей его в президентское кресло, был, возможно, неожиданным и для него самого.

Впрочем, в жизни Кира Калансиса хватало крутых поворотов. Можно сказать, это было семейной традицией.

Он родился во Фраувенге, крупнейшем портовом городе Чинерты, в семье профессора местного технологического института. Однако его счастливое безмятежное детство продолжалось не более пяти лет – ровно до того момента, как его почтенный батюшка увлекся политикой, не без оснований считавшейся в чинетском королевстве того времени делом неприбыльным, ненадежным и небезопасным.

Не зря говорят, что талантливый человек талантлив во всем. Профессор Калансис не просто увлекся идеями национально-освободительного движения Зеллиды, как и многие другие жители Фраувенга, но и вошел в число его лидеров. После провозглашения независимости был избран в сенат, где очень много и полезно работал над организацией промышленности. Но после свержения монархии в Чинерте выступил за мир и союз между двумя республиками, в чем кардинально разошелся с коллегами в правительстве, поддержавшими баргандское вторжение. За что и был лишен всех постов, арестован и заключен в концлагерь.

Четырнадцатилетний Кир, которого до этого времени сравнительно слабо касались все политические бури, был вынужден покинуть школу, из которой его все равно исключили как сына антизеллийского элемента, и пойти работать, чтобы прокормить себя и мать.

Больше года Кир по двенадцать часов в сутки, без выходных, мыл посуду в вокзальной забегаловке, но затем времена снова изменились. Чинеты выиграли войну, баргандские войска ушли из Зеллиды, а сильно похудевший и постаревший Соррас Калансис с триумфом вернулся домой… и опять ушел в политику трудясь в парламенте нового объединенного федеративного государства.

Что касается Кира Калансиса, то он за это время с некоторым опозданием закончил гимназию и был принят на считавшийся элитным юридический факультет Галанского университета. Его он успешно закончил, но юристом так и не стал. Не стал и политиком. Кира Калансиса увлекла журналистика. Последние два года своей учебы большую часть времени он проводил в редакции небольшой газеты «Обозреватель», которую издавал Союз университетов.

Закончив учебу и получив диплом одного из самых престижных в Чинерте учебных заведений, Кир Калансис отказался от ряда заманчивых предложений и начал нелегкую карьеру журналиста – сначала в «Обозревателе», а затем в крупнейшей газете страны «Галана Нейвл», то есть «Галанские Новости». Там он тоже показал себя с лучшей стороны, завоевал известность и авторитет в журналистских кругах и в тридцать один год был назначен заместителем главного редактора.

С начала войны Кир Калансис добровольцем ушел на фронт. Воевал в пехоте, прошел путь от командира взвода до командира батальона, участвовал в знаменитом рейде на баргандские нефтепромыслы, был награжден шестью орденами, трижды ранен, после последнего ранения комиссован и заканчивал войну уже в качестве военного корреспондента.

Когда отгремели залпы, Кир Калансис неожиданно сделал новый поворот. Он покинул «Галана Нейвл» и основал свою собственную газету «Рейлан» («Голос»).

Друзья честно заявляли ему, что это безумие – бросаться в такое рискованное дело, имея на руках жену и двух дочерей, отказываясь от хорошего места, а в перспективе – возможно, даже кресла главного редактора крупнейшей и солиднейшей газеты страны. Возразить на все эти доводы Киру Калансису было нечего – разве что работой. Ему удалось подобрать отличную команду, в основном, из молодежи, да и сам он оказался хорошим руководителем – твердым и в тоже время демократичным. Умел вовремя принять нужное решение и найти подходящего человека на любую должность. Удачно соединял в себе талантливого журналиста и рачительного хозяина. Наконец, был способен задать цель и увлечь за собой людей.

Время шло, и друзья один за другим признавали свою неправоту. «Рейлан» стремительно набирал популярность. Тираж его в конце концов поднялся до двенадцати миллионов – очень много даже для страны со 180-миллионным населением, что принесло ему славу самой читаемой в мире газеты.

Вместе с газетой росла слава и ее главного редактора. Еженедельную редакторскую колонку – полный юмора, а иногда весьма язвительный комментарий к событиям, произошедшим в стране и в мире за неделю, – читала вся Чинерта. Кира Калансиса узнавали на улице, а редакцию ежедневно приходили мешки писем, адресованных «лично редактору Калансису».

Жизнь, вроде бы, установилась прочно и навсегда. Многие из друзей Калансиса были политиками, он был своим человеком в их кругу. Не замечая того, он сам оказывал немалое влияние на политику, но идея заняться ей самому, наверно, и не приходила ему в голову. Кир Калансис дорожил своей свободой и независимостью и любил свое дело.

Все вышло весьма неожиданно. На одном из высоких приемов незадолго до выборов в разгар сезона выдвижения кандидатов престарелый президент Гиркантис при всех стал высказывать редактору Калансису свою обиду по поводу последней редакторской колонки в «Рейлане», где автор, подводя итоги девяти с лишним лет правления нынешней администрации, не нашел лучшего определения для этой деятельности, чем «бег на месте».

– Вы уж очень любите всех критиковать, – со вздохом было сказано в заключении этой нравоучительной речи. – Со стороны это всегда просто. А попробовали бы сами побыть на моем месте!

Кир Калансис обвел взглядом круг зрителей, вместивший в себя уже всех присутствующих.

– Хорошо, – принял он вызов. – Я попробую немного побыть на вашем месте, господин президент. Итак, господа, сим объявляю, что выставляю свою персону, гм, то есть, кандидатуру, на пост президента Чинерты. Как независимый кандидат.

Возможно, уже через минуту Кир Калансис искренне пожалел о сказанном, но было уже поздно. На приеме присутствовали и коллеги-журналисты, сенсационное сообщение прозвучало на следующий день по телевидению и появилось во всех газетах, так что делать было нечего – оставалось только идти до конца.

У Кира Калансиса, как и у всех кандидатов, началась горячая пора. Верный своему принципу браться за любое начатое дело всерьез и доводить его до конца, он совершил несколько поездок по стране, выступил в теледебатах, где благодаря своей искренности, чувству юмора и быстрой реакции смотрелся намного лучше других кандидатов, и на все сто процентов использовал положенное ему по закону время на предвыборные телевизионные ролики.

Свои шансы Калансис оценивал не слишком высоко. За ним не стоял мощный пропагандистский аппарат политических партий, организовывать предвыборную кампанию ему помогали друзья, а не профессионалы, многое приходилось делать экспромтом и при том считать каждый ларк. В общем, он с сильным недоверием относился к опросам, неизменно предрекавшим ему, как минимум, выход во второй тур голосования.

Но оказалось, что Кир Калансис сильно недооценивал свою популярность. Уже в первом туре он набрал пятьдесят шесть процентов голосов и был провозглашен президентом Чинерты. Теперь отступать было точно некуда. Кир Калансис набрал правительство, которое, кажется, сам же и назвал в шутку редколлегией, и приступил к выполнению многотрудных президентских обязанностей.

С этого времени прошло почти полгода. Кое-что было сделано, многое делалось, еще больше было запланировано. Поэтому даже проводя вечер выходного дня со старыми друзьями, президент Калансис не смог удержаться от разговора о своих планах и заботах.

– …Я все вспоминаю, как прямо перед выборами ездил в Дондоэль. Это было просто страшно. Полумертвый город. Две трети шахт закрыты, седьмая часть жителей не имеет работы. Центр они еще умудряются поддерживать в хорошем состоянии, а окраины... Как после бомбежки. А рабочие поселки вокруг города? Все пусто, вымерло. А ведь это же земля Арлатон – наш первый промышленный район – первые заводы, железные дороги, шахты... Все мертво, все в запустении. Старые пласты выработаны, уголь выгоднее добывать на востоке – открытым способом... Помнишь, Барк, мы тогда воевали против закрытия шахт? Безнадежно, конечно; шахты надо было закрыть. Но нас тогда не послушали. А люди ведь не все разъехались, очень многие остались там – на мертвой земле...

Барк Негелис, бывший заместитель Калансиса, а теперь главный редактор «Рейлана», кашлянул, поднимая руку.

– Правда ли, что ты уговорил Трента из корпорации «Элано» построить новый завод вычислительной техники в Торнединге под Дондоэлем?

– Правда, – усмехнулся Калансис. – Если будешь писать об этом, можешь сослаться на хорошо осведомленный источник в правительстве. Но это будет не просто завод, а целый большой комплекс! Помнишь, мы как-то опубликовали проект о промышленных зонах будущего – технополисах? Что-то вроде этого. Дня через три я собираюсь туда поехать. Мне будет, что сказать по поводу начала этой стройки.

– Мир вступает в новую эпоху информационных машин! – воскликнула Линн Арнинг – чуть ниже среднего роста, плотная, с тяжелой копной черных, чуть тронутой сединой волос.

У себя во Фраувенгском университете она как раз занималась такими машинами. Ее муж Торви Арнинг, бывший однокурсник Кира Калансиса, ныне ставший прокурором земли Фраувенг, улыбнувшись, накрыл своей широкой ладонью узкую кисть жены. Сын Арнингов Гредер, женатый на младшей дочери президента Рэл, слегка приподнял голову.

– И это тоже, – согласился президент. Он все еще был на своей волне. – Мы разработали большую программу. Определили кризисные районы, много разговаривали с мэрами городов, премьер-министрами земель, провели расчеты. Там, в Торнединге, я объявлю об этой программе. Сто восемьдесят восемь миллиардов на шесть лет. Реконструкция городов, строительство дорог, рекультивация земель, всяческие льготы тем, кто будет создавать рабочие места в кризисных районах…

За окном шумел дождь, в углу мерно тикали часы, а первый президент Корк Мантерис, задумчиво улыбаясь чему-то своему, смотрел с портрета куда-то на дальний конец стола, где сидели самый старший из присутствующих профессор Костас Феланис и его жена Эри – седая добрая бабушка, выглядевшая старше своего по-спортивному подтянутого мужа.

С Феланисом сегодня было что-то не так – это заметил бы каждый, кто знал его достаточно хорошо. В течение всего вечера профессор отмалчивался, а если говорил, что частенько невпопад. Похоже, ему требовалось высказать что-то важное, но он не решался перебить президента. А может, просто не хотел портить хороший вечер своими тревогами.

За ним с растущим беспокойством следила жена редактора Барка Тэй Негелис по прозвищу Мама Тэй. Она немного располнела за последние годы, но не потеряла ни капли живости и жизнерадостности. По-прежнему считала всех мужчин независимо от возраста и положения малыми детьми, нуждающимися в заботе и опеке.

Дождавшись, пока Кир Калансис завершит изложение своей новой программы и в разговоре наступит пауза, она немедленно повернулась к Феланису.

– Кажется, тут сегодня еще кое-кому надо выговориться! Костас, рассказывай, что у тебя стряслось! Если есть проблемы, то кому как не друзьям помочь с ними справиться?!

– Проблемы? – встревожилась Эри Феланис. – Тогда почему я ничего о них не знаю?!

– Потому что это не только мои проблемы, – Костас Феланис потер рукой лоб. – Прошу прощения, но этот вопрос может относиться к… закрытой тематике. Мне действительно необходимо кое-что рассказать и показать, Кир, но позже. С глазу на глаз.

– Кто-то из твоих студентов по незнанию изобрел вечный двигатель? – пошутил Барк Негелис, но замолчал, наткнувшись на взгляд Феланиса. – Вот черт!..

– Наверное, нам пора собираться, – поднялся с места Торви Арнинг.

– Подождите, – супруга президента Нейри Калансис растерянно опустила руки. – Костас, твое дело очень срочное?.. Нет?.. Тогда, может, задержитесь еще немного? Гредер, ты же так толком и не рассказал, что у вас произошло. Почему Рэл не приехала?

– Да ничего страшного, – Гредер Арнинг смущенно хмыкнул. – Кир-младший слегка приболел. Совершенно ничего страшного, уверяю! Просто Рэл решила, что его не стоит везти на машине в другой город, и осталась с ним. Через полтора месяца ему как раз исполнится три года, тогда уж обязательно навестим все вместе!

– А что, кстати, с вашим заведением? – поинтересовался Кир Калансис. – Нейри говорила, вы открылись… во второй раз?

– Да, как раз на прошлой неделе. И знаете, перестройка пошла ему на пользу. У нас уже посетителей стало в три с лишним раза больше, чем тогда. Вы еще услышите, как наш «Ларринг» прогремит! Завтра поеду в одну фирму, буду заказывать рекламные плакаты, чтобы больше людей о нас узнали!

– Правда, что это вам один посетитель новую концепцию подсказал? – улыбаясь, спросила Мама Тэй Негелис.

– Правда. Так интересно получилось! Сначала с ним Рэл познакомилась в историческом музее. Точнее, даже не она, а Кир. А потом он к нам заглянул. Похвалил и вот такой совет дал. Томи вообще прыгает от восторга. Говорит, что надо идею запатентовать. Только какой там патент, если это не наша идея? Такое обслуживание в какой-то кербахарской таверне изобрели!

– Какой? – удивилась Нейри. – Кербахар? Надо же!

– Как говорит Рэл, не все полезные идеи приходят к нам из Приморья! – заявил Гредер Арнинг. – Жаль только, что этот посетитель потом пропал. Ни к нам больше не приходил, ни в музее больше не встречался. Может, уехал?

– Если судьба выпадет, то вы снова встретитесь, – заключил Торви Арнинг. – Но нам, наверное, действительно пора. До Галаны – два с лишним часа по шоссе, а завтра нам с Линн надо будет во Фраувенг возвращаться.

Махнув всем на прощание, он пошел к двери, но не успел сделать и трех шагов. Дверь распахнулась, и в комнату стремительно, без стука вошел бледный и растерянный Рейн Магранис – начальник президентской охраны.

– Что произошло?! – встревоженно вскочил с места Кир Калансис. Ему, да и никому другому, никогда не приходилось раньше видеть Маграниса в таком виде.

– Нечто странное, – Магранису удалось справиться с волнением, но голос его все же звучал до странности неуверенно. – Это слишком необычно, поэтому я прошу вас, господин президент, включите сначала телевизор.

Все уже были на ногах. Кир Калансис сделал неуверенный шаг в сторону, но его опередил Гредер Арнинг. Ему было достаточно только протянуть руку. Раздался щелчок, и экран стоявшего в углу телевизора стал медленно разгораться.

Это был новейший цветной телевизор, только в этом году запущенный в производство. Но сейчас он не показывал вообще ничего. Гредер Арнинг повернул переключатель, но на всех каналах было одно и то же – светло-серая матовая пелена, через которую не пробивалась даже рябь помех.

– Так в чем дело? – повернулся президент к Магранису. – Что-то со связью или прекратили передачи все телестанции?

Рейн Магранис судорожно сглотнул. Он был в затруднении – не знал, с чего начать.

И вдруг на экране появилось изображение. Какой-то кабинет, человек за пустым столом из полированного дерева и большая незнакомая эмблема, нарисованная... нет, не нарисованная, а прикрепленная над его правым плечом на светло-розовой стене.

В центре эмблемы было стилизованное изображение солнца со множеством лучей. Вокруг светила – тонкий черный эллипс и четыре глобуса зелено-песочного цвета – точь в точь, как на рисунке в школьном учебнике, иллюстрирующем обращение планеты вокруг солнца и смену времен года. Выше глобусов был полукруг из синих двенадцатиконечных звезд, еще один полукруг образовывали внизу две перекрещенных ветви какого-то растения, тоже синего цвета. Из точки пересечения ветвей веером расходился вверх голубой конус, образуя под нижним глобусом широкий прямоугольник, внутри которого блестели золотом два ряда непонятных символов.

Эмблема обращала на себя внимание, и поэтому в первую секунду никто не заметил странностей в облаке человека, сидящего за столом. На нем был темно-синий френч непривычного покроя с вертикальным рядом золотых застежек в виде уголков, спускающихся вниз от наглухо застегнутого стоячего воротника с золотой ленточкой посредине. У него было длинное узкое лицо трудноописываемого цвета – что-то среднее между голубым и сиреневым, длинный нос с необычным разрезом ноздрей, узкая щель тонкогубого рта, большие темные глаза, мохнатые брови, высокий лоб, тронутый морщинами.

Человек, сидящий за столом, был не молод. Если бы он был филитом, его возраст можно было бы оценить лет в пятьдесят пять – шестьдесят. Но он не был филитом! Он был инопланетянином!!!

Несколько секунд все в оцепенении смотрели на экран. И вдруг инопланетянин медленно заговорил по-чинетски.

– Я, Председатель Совета Пятнадцати великой Звездной Империи Ркао эни-Оонк, обращаюсь к президенту государства Чинерта Киру Калансису...

Никто не ожидал этого – все вздрогнули. Инопланетянин говорил с сильным акцентом, растягивая гласные и произнося звуки «ч» и «ш» как «с», но очень медленно, четко и понятно.

– Я обращаюсь, – бесстрастно произнес он, глядя прямо перед собой, – как равный к равному, и надеюсь, что мои слова будут правильно поняты и правильно оценены. Их слышат сейчас только вы и те люди, которые находятся в одном здании с вами.

Ваша планета находится в секторе пространства, который является зоной интересов Империи, и исходя из этого, Совет Пятнадцати считает нужным распространение на нее своего влияния и включение ее в состав Звездной Империи на правах колонии. Этот статус предполагает, что планета Филлина, ее земля, воды и недра, равно как и находящиеся на ней здания и сооружения хозяйственного, бытового или культурного назначения объявляются собственностью Империи, представляемой ее высшим органом управления – Советом Пятнадцати.

Произнеся эту фразу, инопланетянин сделал паузу, давая слушателям возможность осознать смысл сказанного, и выждав несколько секунд, продолжил тем же ровным и бесстрастным голосом, глядя тяжелым и немигающим взглядом прямо в глаза ошеломленных слушателей.

– В соответствии с законами Империи, исполнение властных функций в колонии Филлина будет отводиться управителю, назначаемому министерством колоний, утверждаемому в должности Советом Пятнадцати, и обладающему после этого утверждения всей полнотой власти (Снова пауза).

Хотя законы Империи не допускают создания органов самоуправления для коренного населения колоний, Совет Пятнадцати и лично я, как первое лицо в государстве, из уважения к достигнутому вашей цивилизацией уровню развития готовы пойти на создание так называемой Особой Зоны Филлины, управляемой местной администрацией.

У меня есть два альтернативных варианта. Первый из которых отводит на особую зону северо-восточную часть Восточного континента, включающую всю территорию вашей страны. Ее западной границей станут реки Вегер, Итлан и Тейскла, чьи истоки будут соединены прямой линией, а также еще одна прямая линия, прочерченная по кратчайшему расстоянию между Срединным морем и Круглым океаном. Кроме того, к ней будут отнесены острова Фланни и Ксаннет у восточного побережья Западного континента.

Я предлагаю лично вам, президент Кир Калансис, возглавить администрацию Особой Зоны. Вам и вашим преемникам будет предоставлено исключительное право пользования и распоряжения всей Императорской собственностью на ее территории. Ваша полная власть над населением Особой Зоны будет безусловно признана Советом Пятнадцати. Все ваши действия, направленные на утверждение вашей власти или наведение надлежащего порядка на вверенной вам территории, будут восприниматься нами с пониманием и при необходимости поддержаны всей мощью размещенных на Филлине сил Империи.

В ответ мы ожидаем принятия вами ряда условий. Первое: официально признать верховную власть Императора и Совета Пятнадцати. Второе: допустить в администрацию Особой Зоны наблюдателей от Имперского Министерства колоний с правом решающего голоса с целью установления постоянного контакта с аппаратом управителя Филлины, а также постепенного приведения законодательства в соответствие с правовыми нормами Империи и подготовки к дальнейшему включению Особой Зоны Филлины в общеимперскую систему обязательных поставок. Третье: вплоть до достижения самообеспеченности снабжать колониальные власти сырьем, продовольствием и рабочей силой. (Пауза).

И запомните, – инопланетянин наклонился вперед, его бесстрастный голос зазвучал положительно зловеще. – На корабле Имперского космофлота, совершившем посадку в пустыне, ожидают положительного ответа в течение десяти филлинских суток. В случае его отсутствия Совет Пятнадцати уполномочил Вооруженные Силы Империи утвердить свою власть на Филлине военными средствами, не останавливаясь ни перед чем. Этими же средствами будет произведена очистка территории, не вошедшей в Особую Зону Филлины.

Кроме того, имейте в виду, что в этот же день альтернативный проект, предусматривающий создание Особой Зоны на Западном континенте, будет представлен президенту Горданы Лёриду Кирстену. Поторопитесь, ибо предпочтение получит тот, кто даст согласие первым, а думать, что из-за разницы часовых поясов вы имеете четверть суток форы, было бы непростительной глупостью.

Что-то негромко щелкнуло, а может, это всем только показалось, и изображение исчезло.

– Это ужасно, – выдохнула Эри Феланис.

И почти жалобно, глядя на мужа: – Друзья, ну разбудите меня кто-нибудь! Этого ведь не может быть! Это же не всерьез!?

Костас Феланис отвел взгляд. Тэй Негелис пробормотала что-то похожее на ругательство.

Гредер Арнинг напряженно следил за бегом секундной стрелки. Десять, пятнадцать, двадцать секунд – казалось, еще немного, и белая пелена на экране пропадет, возобновятся нормальные передачи, а странный инопланетянин останется сном, галлюцинацией, кадром из фильма, о, нет!

На сорок второй секунде на экране снова появился Председатель Совета Пятнадцати Оонк. Он повторил свою речь слово в слово – бесстрастно, спокойно, твердо, словно наслаждаясь растерянностью застигнутых врасплох слушателей. Он был хозяином положения и не скрывал этого.

– Ну и наглец! – возмущенно воскликнула Тэй Негелис, едва дождавшись окончания речи. – Кир, тебе не кажется, что этот типчик слишком много себе позволяет?!

Кир Калансис не отреагировал.

– Рейн, – повернулся он к Магранису. – Я уверен, вы, как всегда, знаете обо всем, что происходит в этом доме. Сколько человек – кто еще – слышали или могут услышать выступление пришельца?

Рейн Магранис был готов к ответу.

– Обслуживающий персонал сейчас занят. Секретариат тоже. Из журналистов сегодня никого нет. Остается только охрана. Ребята из бодрствующей смены. Я сам был у них в комнате, когда это началось.

– Хорошо, – президент слегка улыбнулся. – Они, думаю, не станут обо всем этом особенно распространяться, верно? И... Рейн, вы приняли меры для записи этого... гм... обращения?

– Да, господин президент, – отрапортовал начальник охраны. – Мы сразу же записали его на магнитофон, а перед тем, как идти к вам, я распорядился, чтобы принесли киноаппарат и звукозаписывающую аппаратуру.

– Отлично, – президент с благодарностью посмотрел на Маграниса. – Теперь пошлите своих людей в близлежащие дома. Пусть под любым предлогом выяснят, не принимают ли они эту передачу. Также дайте задание связистам, пусть попытаются выявить источник. Вас же, друзья, – повернулся он к собравшимся, – я попрошу сохранить в тайне все увиденное и услышанное.

Все это прозвучало достаточно жестко и требовательно. Барк и Тэй Негелисы синхронно кивнули. Торви Арнинг пробормотал что-то одобрительное. Остальные стояли, словно окаменев. Переход от мирного ужина в дружеском кругу к военному совету оказался слишком резким.

Хлопнула дверь – это Рейн Магранис быстрыми шагами вышел, почти выбежал из комнаты. Кир Калансис подошел к телевизору и выключил звук.

– Удивительно странная история. Неужели у инопланетян такие большие возможности? Нет, должно быть более простое объяснение… – недовольно начал он, но тут же оборвал себя, заметив, как покрылось мертвенной бледностью лицо Феланиса. – Что с тобой? Нейри, вызови врача!

– Не надо, – профессор с усилием перевел дух и присел на стул. – Инопланетяне – это правда. Один из них приходил ко мне. Около месяца тому назад. Выглядел как человек, но дал мне понять, что это не настоящий его вид. У него была синяя кровь!

– Как он к тебе попал? – удивился президент.

– Как обычный посетитель. Его невозможно было отличить от обычного молодого человека. Говорил по-чинетски бегло, но с небольшим акцентом. Они уже тогда были здесь…

– Чего же он хотел?

– Предупредить. Пришельцев много. Они готовят вторжение на Филлину. Гость принес с собой какой-то странный прибор. Похожий на телевизор, но совсем плоский как книга и раскрывающийся, словно папка для бумаг. Он показывал на нем различные изображения. Демонстрировал их оружие, рассказывал о тактике его применения. Я фотографировал каждый кадр. Все получилось. У меня с собой материалы…

Рассказ Феланиса не занял много времени. Его слушали, затаив дыхание.

– Потом все покажете! – нетерпеливо оборвал его Калансис. – Какие основные выводы вы смогли сделать?!

– Пришельцы опасны. Они очень сильны. У них есть ужасное оружие, способное уничтожать целые города. И очень много бомб и ракет. Они будут бить с воздуха.

– Этот ваш гость случайно не предлагал сдаться? – без всякой иронии спросил Барк Негелис.

– Нет. Он сказал, что не вправе давать нам наставления, а мы не обязаны ему верить.

– А что думаешь ты сам?

– Я поверил ему. Сразу и полностью. Ты же знаешь, когда столько лет принимаешь зачеты у нерадивых студентов, научишься различать правду и ложь. Ему не нравилось такое развитие событий – так он заявил. Может, он и с иной планеты, но он реально испытывал боль… за всех нас. И потом… когда показывал мне все, он был словно в исступлении. Мне приходилось видеть бойцов таком состоянии… на передовой.

– Значит, это война, – тихо и окончательно произнес Кир Калансис.

На несколько секунд наступила тишина. Гредер Арнинг невидящими глазами смотрел на экран, где пришелец беззвучно открывал и закрывал рот, старательно артикулируя звуки.

– Война, – неслышно, одними губами, прошептал он. – Опять...

Старые воспоминания вдруг со страшной силой нахлынули на него. Черные прямоугольные репродукторы на столбах и противный вой воздушной тревоги. Торопливые сборы, подвал, где он сидел между мамой и бабушкой, и где было очень скучно, так как свет был слишком тусклым, чтобы читать, дощатое сиденье неудобным и жестким, а взрослые сидели тихо и испуганно, не разрешали бегать и играть. И хруст от битого стекла под ногами, когда от близкого разрыва бомбы вылетели все стекла. И похороны их учительницы, погибшей при бомбежке, и плач соседки, которой пришла похоронка на мужа, и...

Но нет, та война, что им угрожает сейчас, будет другой войной. В памяти завертелись образы то ли из прочитанной книги, то ли из увиденного когда-то фильма. Гигантские шагающие машины, давящие дома. Взрывающееся нефтехранилище. Дискообразные летательные аппараты, преследующие людей. Воины в рогатых шлемах и со странным оружием, рыскающие среди руин. Хотя нет, воины – это из другого фильма...

И это конец, конец всему. И не будет больше ни программы Калансиса, ни ресторана под вывеской «Ларринг», ни новых выпусков газеты, и Рэл!

О, Единый! Рэл, малыш!

Гредер Арнинг судорожно сглотнул. Неужели нет никакой надежды?!

Надежда была. По крайней мере, у Тэй Негелис.

– Главное – не терять мужества, – решительно говорила она, энергично рубя воздух правой рукой. – Мы можем и должны сражаться! Мы победили баргандцев, дадим по зубам и этим гадам!

Она сделала паузу, чтобы вдохнуть воздух, и этим воспользовался Торви Арнинг.

– Да, мы можем воевать, – негромко сказал он. – Но должны ли?

Тэй просто задохнулась от возмущения.

– Как это, должны ли?! А что же нам еще остается?! Сдаться?!

Торви Арнинг был почти спокоен.

– Все это слова, эмоции. Да, отвергнуть с порога позорный, я повторяю, позорный ультиматум – это первое и наиболее естественное, что может прийти в голову. Но это же неразумно! Да, это тяжело, это страшно, но капитуляция – это лучший вариант из двух худших!

– Этого варианта вообще не существует! – отрезала Тэй. – Как только можно было предложить такое?! Да когда такое было, чтобы мы, чинеты, при первой же угрозе поджимали хвост, словно проклятые трусы, перед какими-то инопланетными ублюдками?! Да пусть мои дети лучше погибнут, чем станут рабами!

Детей у Тэй было четверо. Один родной и два ее двоюродных брата погибли на войне. Она понимала, о чем говорила.

У Торви Арнинга ярко порозовели уши, пальцы сжались в кулак, но по старой прокурорской привычке он сохранял хладнокровие.

– Опять эмоции, ничего, кроме эмоций, – голос его звучал ровно, даже чересчур ровно. – Конечно, кричать «К оружию!», «Все на борьбу с врагом!», «Свобода или смерть!» и тому подобное – легче всего. А что дальше? Они летают между звезд, а мы еще не вышли за пределы нашей планеты. Насколько же их цивилизация опережает нашу! Да в войне с ними у нас столько же шансов, сколько у дикарей, вышедших даже не с луками и стрелами, а с дубинами и копьями против пулеметов и танков!

– Было бы хорошо, если бы все было так просто, – пробормотал Барк Негелис. – Это не трусость – склониться перед противником, который сильнее тебя во много раз. Но мне не нравится кое-что у этих пришельцев! Прежде всего, нас втягивают в какое-то унизительное соревнование с Горданой. Кто быстрее прибежит с изъявлением покорности?! Допустим, мы успели первыми. Западный континент и Приморье обреченно готовятся к последнему бою. А что же получим от щедрых пришельцев мы?!

Продолжение книги - уже в среду. Не пропустите!

– Да, что же? – заинтересовано повернул голову Калансис.

– Для начала, нам предлагают то, что у нас и так есть, – нашу Чинерту. Чуть обрезанную по западной границе, но зато с половиной Арахойна. Остальное нам, как, придется самим завоевывать?

– Зачем? – не поняла Мама Тэй.

– Налоги, моя дорогая. Этот типчик, – Негелис махнул рукой в сторону молчащего телевизора, – упоминал некие обязательные поставки. Уверен, их нам посчитают за всех. А нам придется решать, платить все самим или перебросить часть на наши владения южнее Стены…

– В общем, пришельцы вербуют нас себе в сообщники, – глухо подытожил президент.

Неподвижное лицо и лихорадочно блестящие глаза выдавали в нем интенсивную работу мысли.

– Не просто сообщники – соучастники! Мы ведь еще будем обязаны снабжать их войска материалами, продовольствием, людьми и всем, что они потребуют. И все это будет происходить прямо за нашими границами.

– Беженцы! – тихо охнула Эри Феланис.

– Да. Через границы хлынет поток. Миллионы… Нет, десятки миллионов! Мы не сможем их не принять. Но что станет тогда с экономикой? И как будут относиться к нам все эти люди? Да, многие получат у нас спасение. А остальные их соотечественники – те, кто не дойдут?! Хотя я не уверен, что беженцы успеют задаться этими вопросами.

– Почему?

– Не идут у меня из головы их наблюдатели в нашем правительстве с правом решающего голоса. Баргандцы любили такое практиковать в подопечных странах. Они, вроде бы, независимые, но что скажет подобный «советник», так оно и будет. Стоит ли нам в это ввязываться, получать позор не только на наши головы, но и на наших потомков?! По-моему, нет!

– Все это так, черт побери! – резко сказал Торви Арнинг. Уже не только уши, но и все его лицо покраснело от гнева. Он еле сдерживался, но все же еще сдерживал себя. – Да, ты прав, Барк. Мы получим на свои головы всемирный позор и добровольно отдадим себя под чужую власть. Но ты забыл об одной вещи – о человеческих жизнях. Сколько людей погибнет в этой войне, где мы обречены на поражение? Сотни тысяч? Миллионы?! И что мы получим в конце этой проигранной войны?! Да то же рабство, только более жесткое, жестокое, беспощадное! В любом случае нас ждет одно и то же! Мы можем выбирать только пути! Вы считаете, честь лидера, народа, государства стоит этих миллионов жизней? А я думаю, что, сдавшись пришельцам на их условиях, мы сохраним наших родных, близких, соотечественников, сохраним нашу промышленность, науку, даже, возможно, оружие!

После паузы тихим голосом:

– Возможно, это звучит чудовищно цинично, но если на нашей планете суждено пролиться крови, почему это должно быть непременно наша кровь?

И еще тише:

– Хотя все это, конечно, намного выше уровня моей компетенции.

– Нет-нет, – рассеянно покачал головой Кир Калансис. – Продолжайте, пожалуйста. Вы мне очень помогаете взвесить все за и против. Возможно, Торви, ты и прав с точки зрения рациональности. Но рациональность редко бывает сильнее, как ты выражаешься, эмоций.

– Послушайте, – негромко сказала Нейри Калансис. – Мне кажется странной одна вещь. Если пришельцы настолько сильнее нас, зачем они вообще вступают в переговоры? Ведь, если разобраться, они предлагают нам не много, не мало, разделить власть на планете. Я ни на секунду не поверю в их объяснения. Но тогда – почему?

– И в самом деле, почему? – медленно повторил Кир Калансис, а его голубые глаза азартно, молодо блеснули. – Ведь с их точки зрения они наверняка сделали нам очень щедрое… слишком щедрое предложение! Более того, мне даже думается, что они готовы выполнить свое обещание.

– Не так уверены в своей победе? – на мгновение очнулся от тяжких дум Феланис.

– Да, возможно, именно так. Вдруг они вовсе не так сильны, как хотят показаться? А, между прочим, с военной точки зрения у них чистой воды десантная операция. И им, выходит, нужно не только захватить плацдарм, но и постоянно снабжать свои войска пополнением, боеприпасами, материалами, продовольствием! Все сходится: они сами, похоже, показали свои слабые места! И в наше время это самая сложная часть любой десантной операции, а ведь им придется возить все это, возможно, за многие миллионы и миллиарды километров. Поэтому они, видимо, и хотят поссорить нас с Горданой, разделить силы, а потом и уничтожить поодиночке! Так что мы еще поборемся! Мы еще сможем победить!

– Сможем ли? – недоверчиво покачала головой Линн Арнинг. – Я, кажется, догадываюсь, что гость, который пришел к Костасу, принес с собой далекого потомка наших вычислительных машин. Но я просто не представляю, сколько столетий и поколений лежат между их техникой и нашей. А их космический корабль, способный преодолевать межпланетные расстояния? Что, если и в силе оружия они опережают нас так же сильно? Сумеем ли мы что-либо противопоставить их бомбам, которые могут уничтожить одним ударом целый большой город?!

– Ты задаешь очень не простые вопросы, Линн, – Калансис в раздумье взялся рукой за подбородок. – Но для начала я отвечу тебе словами Нейри. Почему глава их правительства… Совета Пятнадцати отправил мне тайное послание, да еще обратился лично ко мне как равный к равному? Захватчики не ведут переговоры со слабыми, а хищники – с добычей. Они приходят и берут все, что им нужно, вооруженной рукой. Предполагаю, они хотят одолеть нас по частям. Но не потому ли, что им сложно иметь дело с целой Филлиной?

Пройдясь взад-вперед по комнате, президент начал рассуждать вслух.

– Чем сильнее и совершеннее оружие, тем оно сложнее и дороже. Оно не может быть массовым! Сколько у пришельцев космических кораблей? Если посчитать их аналогами наших линкоров и авианосцев, то их не может быть много. Не тысячи, это точно. Двести? Триста? Пятьсот? Нет, пятьсот – это неправдоподобно! Так или иначе, они не могли послать сюда всё! Но что такое даже триста кораблей на всю планету?! Филлина велика, им не хватит сил, чтобы захватить ее всю целиком и сразу, а любая задержка – это выигранное нами время! Кроме того, военные еще не видели материалы, которые принес гость. Может быть, они найдут в их технике уязвимые места. На самый худой конец, качеству можно противопоставить количество. Им надо будет все везти сюда через космическое пространство, а у нас еще с той войны остались склады, забитые оружием и снаряжением.

Калансис внезапно замолчал и остановился, поглощенный новой мыслью.

– Их основными целями станут… крупные города! Но мы можем этому кое-что противопоставить! Все мы когда-то смеялись над президентом Гиркантисом за его параноидальную боязнь воздушного нападения. Я сам смеялся… А оказалось, что я – глупец и дурак, а он был мудрым и прозорливым государственным деятелем. Надо будет съездить, извиниться перед стариком… Те убежища, которые он строил тысячами, эвакопланы, децентрализация промышленности – вот то, что сможет нас спасти! Нам бы только немного времени… Друзья! Большое спасибо, вы мне очень помогли! Но мне сейчас необходимо срочно приступать к работе!

– Я провожу всех, – засуетилась Нейри.

– Да, конечно… Костас, останься, пожалуйста. Расскажешь о госте и продемонстрируешь фото!

Между делом прибыл Рейн Магранис.

– Рядом с Домом Мантериса только административные здания, жилых нет. Мы обнаружили парочку работающих телевизоров, но они не показывали послание. Только сильные помехи. Связисты работают. Предположительно, это узконаправленный сигнал откуда-то со стороны монумента Сынов Отчизны. Более точно пока сложно определить.

– Хорошо, работайте. И я – тоже!

Устроившись за столом заседаний и раскладывая фото так, чтобы получился логичный и связный доклад, профессор Феланис слушал краем уха, как распоряжается президент.

– …Срочно вызывайте всех членов Малого кабинета! Да, министры обороны, внутренних дел, экономики, финансов, промышленности, сельского хозяйства, энергетики и транспорта. Кроме того, пришлите вызовы министру иностранных дел Ольсингу, министру науки и технологии Даренису, командующим сухопутными войсками и ВВС маршалам Сертенису и Виннингу, а также начальнику госрезерва генералу Хомекису! Дальше! Через пять часов мне понадобится связь по защищенному каналу с президентом Горданы Лёридом Кирстеном! Мне необходимо будет провести с ним конфиденциальный телефонный разговор!

Закончив раздавать указания секретарям, Калансис вернулся в кабинет. Феланис протянул ему пачку фотографий, но президент покачал головой.

– Не хочу заранее составлять мнение, которое может оказаться ошибочным. Лучше немного потерпеть, а затем подождать еще пять часов и выяснить, что главный пришелец скажет Кирстену.

Хотя день был выходным, возле президентского дворца в Реперайтере шумел и волновался народ. Журналисты и просто зеваки толпились возле главного входа, к которому один за других подъезжали кавалькады бронированных лимузинов с логотипами крупнейших корпораций Горданы.

«Могучая Дюжина»… «Могучая Дюжина» пришла говорить с президентом! – раздавалось отовсюду.

Все понимали, что являются свидетелями знаменательного события. Самые могущественные олигархи страны, создавшие некий «клуб по интересам», неоднократно заезжали всей компанией на огонек к прежнему президенту Дипстолу. После таких встреч, бывало, принимались поправки к законодательству или происходили иные изменения.

Кирстена «Могучая Дюжина» еще ни разу не навещала. Поэтому встреча вызывала у всех повышенный интерес. Конечно, все знали, что переговоры будут проводиться за закрытыми дверями, а принятые там решения никем и никогда не будут обнародованы. Тем не менее, журналисты бродили вокруг оцепления, словно волки перед высокой оградой скотного двора, пытаясь выловить крупинки информации буквально из воздуха и высматривая знакомых из обслуживающего персонала дворца.

Однако в этот раз им ничего не обламывалось. Дворец был почти пуст, об этом заранее позаботился сам Лёрид Кирстен, отдавший соответствующий приказ. Он же и выбрал для встречи большую комнату на третьем этаже, называемую во дворце Малым Залом.

Его меблировка была проста и функциональна: тринадцать черных кожаных кресел – больших и удобных, столики с напитками, широкоэкранный цветной телевизор в углу и зачехленный киноаппарат у дальней стены.

Двенадцать кресел стояли неправильным полукругом, тринадцатое – напротив остальных, в простенке, почти касаясь тяжелых темно-синих портьер, занавешивавших окна. Его и занимал президент, собирающийся то ли проходить испытания перед дюжиной суровых экзаменаторов, то ли выслушать просьбы двенадцати просителей.

– Итак, господин Кирстен, вы пригласили нас, и мы прибыли, – с легкой иронией произнес Дилер Стайс, занявший, конечно, самое центральное кресло. – Что же вы хотите нам продать?

– Продать? Я не торгую этим креслом, а больше вы у меня, пожалуй, ничего и не купите, – усмехнулся в ответ президент. – Я предлагаю вам сделку иного рода, и это будет взаимовыгодный инвестиционный проект!

– И во что же мы, по вашему мнению, должны вложиться?

– В будущее, естественно. Во что еще можно инвестировать деньги? В ваши завтрашние прибыли. И в великое грядущее Горданы, само собой!

– Пока не вижу связи одного с другим. Или вы хотите уверить нас, что способны прозревать будущее?

– Только просчитывать. Но мои расчеты обычно верны. Иначе я не сидел бы в этом кресле перед вами. А сейчас я беру на себя труд сказать то, что давно должны были доложить ваши аналитики. Они молчат, потому что видят одну только проблему и боятся. Я же – еще и решение.

– Кирстен, что вы там болтали о торговле? Вы ведете себя как типичный коммивояжер – высасываете из пальца проблему и предлагаете ее решить за наши денежки, – с подозрением спросил лысый боров с маленькими хитрыми глазками – Толстяк Хич, которого в определенных кругах называли также Медным королем Горданы. Именно из-за него импорт любой медной продукции облагался 200%-ной пошлиной, причем, некоторые потребители все равно считали такие сделки выгодными.

– Ваша главная проблема находится за пределами Горданы. И вы не в состоянии ее решить! – невозмутимо заявил Кирстен. – Вы теряете ваши драгоценные внешние рынки. Вашу продукцию там всегда не любили, но терпели ваше дешевое барахло. Но в определенный момент вы перестарались. Вас посчитали угрозой для собственной промышленности и начали гнать. А через несколько лет – закончат.

– Почему же вы вдруг так стали болеть за наши доходы? – недовольно хмыкнул Стайс. – Это наши проблемы, и мы решим их самостоятельно.

– Но почему бы не объединить силы? Это будет выгодно и Гордане, и всем вам. Позвольте, я обрисую вам международное положение?

Возражений ни от кого не последовало, и Кирстен продолжил.

– Господа, в мире неспокойно. Через несколько лет в Приморье может начаться новая большая война. Вилканд и Гранида уже двадцать лет делят и никак не могут поделить баргандское наследство. В Картае и Барганде подумывают о реванше. Чинерта в этот раз будет нейтральной. Она свои проблемы решила еще в тот раз, а нынешние проблемы ее не касаются…

– Короче! – рыкнул с правого фланга широкоплечий верзила со сломанным носом и грубым лицом, покрытым шрамами. – Мы все читаем газеты, а иногда и указываем им, что писать. Переходите к делу.

Пирама Модделя можно было принять за бывшего боксера или бандита. И это было бы правильно, так как в молодости ему приходилось бывать и тем, и другим. Нефть в Гордане всегда пахла кровью, а он пролил ее больше всех и контролировал сейчас две трети национальной добычи и три четверти переработки.

– Чужая война – это прекрасно! – возвестил Кирстен. – Это возможность продавать оружие всем сторонам, причем покупатель платит сразу наличными и не торгуется. Это кредиты, проценты по которым можно взять не только деньгами. Наконец, возможность укрепить наши позиции на Западном континенте, пока восточники заняты друг другом, и проникнуть в Заморье, куда вас сейчас не хотят пускать.

– Вы случайно не вызывали дух вашего покойного папаши? – хмыкнул Стайс. – Узнаю его речи. Почему вы вдруг решили выкопать из могилы то, что давным-давно умерло?

– Да потому что Гордана слишком слаба! Нас не считают серьезным противником, не хотят видеть союзником и даже не уважают как крепкого нейтрала! Наша страна может стать великой, но для этого она должна быть сильной! Иметь то самое оружие, которое можно выставить на продажу. Располагать достойными вооруженными силами, способными подкрепить наши позиции и на Западном континенте, и за океаном. Быть достаточно богатой, чтобы не только жить на свои, но и давать взаймы другим.

– Великолепный план, – одобрил Стайс. – Дерзайте. Наше моральное одобрение вы получите.

– Господа, я предлагаю вам вложиться в этот проект, – не стал вилять хвостом Кирстен. – Горданское государство на данный момент, увы, не способно на такие свершения. У него не хватит на них денег. Ваши корпорации очень успешны в бизнесе, чему в немалой степени содействуют те привилегии, которыми вы обладаете. Ваша доля в экономике растет год от года. Налоги же с оставшейся части соответственно снижаются.

– Значит, сборщики недостаточно усердны, – заметил лощеный джентльмен, сидящий по правую руку от Стайса. – Вам надо заняться повышением эффективности их труда. И конечно же, экономией!

Челнер Гаккель, известный меценат и филантроп, мог многое рассказать и о том, и о другом. На его химических заводах и на сотнях фабрик, где из низкокачественных дешевых пластиков делалась всякая всячина от детских погремушек до вставных челюстей для стариков, действовал такой зверский режим экономии, что нормальные рабочие туда даже не шли. Поэтому для работы на них по согласованию с тюремным ведомством использовали преступников, осужденных на небольшие сроки. А сам Гаккель подкармливал пару дюжин судей и полицейских чинов, фабриковавших липовые дела специально для пополнения его трудовой армии.

– Увы, с одной овцы нельзя снять даже две шкуры, – с сожалением развел руками Кирстен. – Даже снятие одной плохо сказывается на ее здоровье. Господа, я не милостыню у вас прошу и не требую поделиться своими трудом нажитыми капиталами, а предлагаю выгодное капиталовложение! На свои инвестиции вы получите доход в виде выгодных заказов и подрядов, зарубежных контрактов и открытых рынков. Окажите поддержку государству, а оно в ответ подкрепит вас на международном уровне!

Продолжение - уже в пятницу. Не пропустите!

– Ха-ха-ха, это вы ловко придумали, Кирстен! – раздался скрипучий старческий смех. – Собираетесь расплатиться с нами теми же денежками, что намерены вытянуть из наших карманов? Так зачем их гонять без дела туда-обратно, целее будут! И не надо нас пугать! Мы и сами кого угодно напугать можем!

Изнутри кресел послышались смешки. Чупас Гид мог показаться забавным старикашкой и любил носить эту маску. Но в его бизнес-стратегии не было совершенно ничего забавного. Он был хозяином крупнейшей в Гордане сети универмагов, и ее экспансия неизменно сопровождалась банкротством сотен небольших торговых компаний. Чупас Гид не терпел конкурентов и разорял их, не жалея ни времени, ни денег, с каким-то сладострастным наслаждением.

– Господин Гид совершенно прав, – без всякой насмешки в голосе заявил Стайс. – Вы умеете тратить чужие деньги, Зейгалап не даст соврать. Но вы, господин Кирстен, уже не там, а здесь, где действуют уже не ваши правила. Своими денежками мы сможем распорядиться самостоятельно. И всяко лучше государства. Ваши проекты нам сейчас не интересны. Что вы еще хотели нам впарить? Новые железные дороги? Освоение Западного Края? Если нам это понадобится, мы сделаем все сами. Создадим консорциум, если в одиночку будет слишком затратно. Разделим расходы и распределим будущие доходы. Привлечем финансирование в банках «Тридцатки», которые, напомню, с государствами принципиально дел не имеют…

Кирстен зашевелился, пытаясь что-то сказать, но Стайс одним взглядом заставил его умолкнуть.

– И не беспокойтесь вы так за наши зарубежные предприятия, право слово! Заграничные чиновники так же падки на деньги, как и горданские. Купить можно всё и всех, и не по самой высокой цене. Наша позиция проста. Мы делаем деньги, государство нам не мешает. Если с его стороны потребуются какие-либо услуги, цена договорная. Система работает, так не пытайтесь ее менять, господин Кирстен. И все будет у вас хорошо. Ваша власть имеет границы. Смиритесь с этим и не пытайтесь за них заходить. Лучше крепче держитесь за землю, чтобы в небо ненароком не унесло!

Лицо президента ничего не выражало, но намек был понят. У Дилера Стайса была привычка взрывать своих противников. Поднимать их на воздух и отправлять на небо.

– Господа, и все-таки кое в чем моя администрация может быть вам по-настоящему полезна, – недрогнувшим голосом произнес Кирстен. – Я имею в виду Движение.

– Кусачая брехливая свора! – брызнул слюной старикашка Гид.

– Совершенно правильно. Но вам приходилось видеть, как стаей собак затравливают короткомордого степного медведя? Хищник силен и страшен, но псы наскакивают на него со всех сторон, виснут на бедрах, пускают кровь… Я, само собой, далек от того, чтобы подумать, что вас, господа, можно так обескровить. К тому же, со стаей собак всегда идет охотник с хорошим ружьем. Но Движение вам мешает, не так ли? Законы пишутся для слабаков, мне это тоже прекрасно известно. Но… вы и ваши люди частенько нарушают их, и это уязвимость. С моей помощью вы сможете закрыть это слабое место – раз, навсегда и окончательно.

– Вам-то чем не угодило Движение?

– Они мои конкуренты. А мне еще на второй срок избираться. Вот и приходится прислушиваться к общественному мнению

– Кирстен, не смешите меня! – бросил Стайс. – Выборы не выигрываются общественным мнением, а вы сами прекрасно знаете, чем.

– Нет, выигрываются, и я тому примером. Вам ведь было удобнее продолжать работать с Дипстолом, верно? В последний момент вы стали поддерживать меня, но я бы получил большинство голосов и без вас. Общественная поддержка – это мой капитал, и я не желаю, чтобы кто-то у меня его отнимал!

– С некоторым трудом я усматриваю наличие у нас с вами общих интересов. Чего вы от нас хотите?

– Абсолютно ничего! Мне нужно только ваше согласие. Я отберу у Движения улицу, поставлю их вне закона и уничтожу. Но для этого мне придется производить определенные действия, которые могут со стороны показаться… беспокоящими. Мне понадобится новая сила. Союз «Возрождение» – слишком грубый инструмент. К тому же, он мне полностью не подконтролен. Я буду собирать людишек вокруг себя. Прошу отнестись к этому с пониманием.

– Хотите обзавестись собственной сворой, Кирстен? – Стайс бросил проницательный взгляд на президента. – На кого вы собираетесь ее натравить? Неужели на Движение – эту мощную политическую силу, которая имеет лишь четыре места в парламенте?

– Целых четыре, господин Стайс. И это с первого раза, с минимумом умения, денег и связей. Кроме того, они взяли власть в дистрикте Ойдевиз. Они быстро учатся и набирают силу. И они выступают именно против вас, господа! Они хотят отобрать у вас собственность, они требуют, чтобы большой бизнес подчинялся придуманным им правилам! Эту шлюпку надо топить сейчас, пока она не превратилась в броненосец!

– Против маленькой шлюпки не нужны большие пушки, Кирстен.

– Вы правы, – президент на мгновение опустил взгляд. – У меня есть и вторая цель, более крупная. Выходцы из Заморья и их потомки. Или, говоря попросту, черные.

– Отвратительные твари! – очнулся старикашка Гид. – Ур-роды!

– Возможно, вы увидите в моих действиях личные мотивы и в чем-то будете правы, – усмехнувшись, продолжил Кирстен. – Терпеть их не могу! Но на самом деле, они имеют более рациональный характер. Черные становятся реально опасны. Они не просто не хотят вписываться в наше общество. Они создают свое, чуждое и враждебное для наших порядков. С собственным правосудием, кассами взаимопомощи и, говоря по-ученому, прочими горизонтальными связями…

– Короче! – снова не выдержал Пирам Моддель.

– В общем, они держатся друг за друга, помогают друг другу и поэтому преуспевают. У них уже завелись денежки, чтобы покупать полицию и чиновников. Они подгребают под себя торговлю и мелкий бизнес, а некоторые из них уже замахиваются и на большее. В последнее время у них возникла тяга к образованию. Уже сейчас встречаются черные врачи, юристы, бухгалтера. А что будет дальше? Черные инженеры, финансисты, политики?! Их пока немного, чуть меньше десятой доли населения. Но эта цифра растет, ведь рождаемость у них выше, чем у остальных. Я не стану ждать, пока они наберут влияние, а прихлопну их сразу. Подниму кое-какую денежку в доход государства и получу работников на строительство железных дорог. Раз вы не хотите в них вкладываться, использую бесплатную рабочую силу!

– Интересная идея, – оценил Стайс. – Если у вас получится, пожалуй, можно и поучаствовать. Когда появятся конкретные проекты, дайте знать. Но только под нашим контролем! Вообще, не ленитесь согласовывать свои действия с нами. Мы не любим сюрпризов! И не забывайте: деньги могут победить только большие деньги, а большие деньги не победит никто! Я бы не хотел, чтобы некоторое недопонимание с вашей стороны когда-нибудь вызвало между нами ссору, чреватую неприятными последствиями.

Кирстен чуть опустил голову, пряча глаза.

Слегка усмехнувшись, Стайс встал, вежливо попрощался с хозяином и покинул Малый Зал. За ним последовали остальные. Встреча завершилась.

После ухода последнего посетителя прошло несколько минут. Лёрид Кирстен неподвижно сидел в кресле. Наконец дверь слегка скрипнула, и в зал вошел шурин президента Сеймор Скэб, занимавший важную, хотя и скрытую от глаз общественности должность главы аппарата сотрудников президента.

Сеймору Скэбу было, как и президенту, сорок шесть лет. Двадцать три из них – ровно половину жизни – он был ближайшим другом, помощником и соратником Лёрида Кирстена. По первому впечатлению Скэб не представлял из себя ничего особенного. Маленький, щуплый, одно плечо чуть ниже другого, невыразительное лицо, очки в металлической оправе, жидковатая, начавшая седеть шевелюра. Типичный чиновник – педантичный, незаметный и невзрачный.

Однако первое впечатление было, как всегда, обманчивым. Умный, цепкий, беспощадный взгляд темных глаз за стеклами очков сразу выдавал в нем незаурядного человека, прошедшего рядом с Кирстеном весь путь к власти, причем как равный, а не как ведомый.

Увидев, что Кирстен заметил его приход, Скэб включил телевизор, нашел музыкальный канал, прибавил звук и только после этого присел на подлокотник ближайшего к президенту кресла.

– Не помешает, – коротко бросил он, имея в виду телевизор. – Как я понимаю, стороны к консенсусу не пришли?

– Банда мерзавцев! – прошипел Кирстен. Долго накапливающаяся ярость наконец нашла выход. – Они ведут себя как хозяева! Этот ублюдок Стайс обращался ко мне, президенту этой страны, как к дешевой фигурке!

Вскочив с места, он со злостью отвесил пинок тому самому креслу, в котором сидел миллиардер. Потом пнул еще одно. Скэб молча следил за ним.

– Они тебя провоцируют, – наконец негромко сказал он. – Знают, что ты выиграл выборы без них и вопреки им. Ты не зависишь от них. Поэтому тебя боятся и хотят задвинуть.

– Видит Единый, я честно пытался с ними не ссориться, – Кирстен саданул ногой еще по одному креслу, да так, что недовольно заскрипела кожаная обивка. – Если бы за ними встала моя великая Гордана, они заняли бы в мире по-настоящему достойное место! Но эти подонки с ноликами вместо мозгов хотят лишь паразитировать на стране! Без них она точно станет чище!

– Лёрид, не заводись, – хладнокровно посоветовал Скэб. – С «Дюжиной» тебе не совладать. Парламент свяжет тебя по рукам и по ногам. Закон здесь не на нашей стороне.

– Да чушь все это! Закон нужен только для слабых, для тех, кто не в силах преступить через него! Для сильных – это клетка! Я хочу... Я и есть закон! Я президент, вождь, я устанавливаю правила. И только я могу позволить нарушать и изменять их, и только если я этого захочу! Я долго думал, но я решил! Мне и Стайсу с его кодлой не ужиться вместе! Нам нужна не сила закона, а закон силы! Их надо не подчинить, а уничтожить, стереть с лица земли!

– Ты ставишь такую задачу?

– Да, ставлю! Я здесь президент и не позволю никому оспаривать свою власть!.. А это еще кто?! – громыхнул он, прислушавшись к телевизору. – Какой идиот мог выпустить в эфир осла, не умеющего правильно говорить по-гордански?!

В запале Кирстен даже ударил кулаком по спинке ближайшего кресла, но вдруг застыл, уставившись на экран.

То, что он увидел, до мельчайших подробностей повторяло картину, представшую пять часов назад перед глазами Кира Калансиса и его друзей. Глава Совета Пятнадцати был, правда, так же не в ладах с горданской фонетикой, как и с чинетской, но это не сильно затрудняло понимание.

– В чем дело? – недовольно поинтересовался Скэб, тоже разворачиваясь лицом к экрану. – Что ты мог найти интересного в этом ящи... ке?

В полном молчании они выслушали короткую речь и только на десятой секунде паузы Сеймор Скэб смог сбросить с себя оцепенение и подойти к телевизору.

– Что за мистика? – пробормотал он, переключая каналы, естественно, безрезультатно.

– Если это шутка, то весьма неудачная, – раздраженно заявил Кирстен.

– Эта штука кажется мне слишком сложной для шутки, – заметил Скэб. – Вот, наконец-то изображение. А, ч-черт!..

– Ты что-нибудь понимаешь? – недовольно спросил Кирстен, выслушав обращение инопланетянина во второй раз. – Совет Пятнадцати, Оонк, Звездная Империя? Что это, черт возьми?!

– Мне кажется, это именно то, над чем мы ломали голову. Сообщение о телефонном звонке от президента Чинерты Калансиса. И настоятельная просьба включить предварительно телевизор. Кстати, он должен связаться с тобой через десять минут.

– Проклятье! Вот оно, что! Значит, ему тоже показывали эту картинку! Получается, это все всерьез. Ты запомнил, что они нам предлагают?

– Весь Западный континент, часть Восточного, ограниченную с севера Великой Южной Стеной и Голубым хребтом, а с юго-запада линией Ригела, а также остров Валез в западном Приморье, – слово в слово повторил Скэб – у него была превосходная память.

– Какая еще линия Ригела, черт возьми?!

– Это я просто сказал короче. Ригел – это такой древний или не очень древний географ, который предлагал считать Заморье отдельным материком. И если провести линию от юго-восточного угла Срединного моря к заливу Геччи в Круглом океане, это и будет граница – линия Ригела.

– К чертям болотным географию! Меня сейчас больше интересуют другие вопросы. Пришелец болтал, будто его передачу принимают только во дворце. Но даже если он не соврал, кто еще мог его слышать? Черт, уйма народу – обслуга, секретари, охрана! Хорошо хоть, Ларга вместе со спиногрызами приедет только завтра. Выясни это, Сеймор. А потом поразмыслим, что нам теперь делать.

– Все не так уж и плохо, – докладывал Сеймор Скэб, минут через тридцать снова появившийся в Малом Зале. – Я прошелся по этажам. Все заняты делом: охрана бдит; начальник охраны с твоим секретарем обсуждают диспозицию твоего завтрашнего выступления. Сами охранники, кто не на дежурстве, дуются в карты – я на всякий случай вытащил из их ящика предохранитель. Обслуга наводит глянец перед рабочей неделей – там вообще пыль столбом и все снуют как муравьи. Им не до телевизора. В общем, все в порядке.

– А за пределами дворца?

– Я послал пару ребят в близлежащие дома – все тихо, мирно и никаких пришельцев. Малыши балдеют от мультиков, остальные смотрят какую-то исторически-истерическую белиберду.

– Неплохо. Это даже лучше, чем я предполагал. Что-то еще?

– Да, я на всякий случай записал речь этого пришельца.

– На магнитофон?

– Нет. Помнишь, тебе пару месяцев назад преподнесли машинку для записи телеизображения? Опытный образец стоимостью в пять кусков. Отличная штука! Я даже не ожидал, что так хорошо выйдет.

– Неплохо, – повторил Кирстен, удовлетворенно откинувшись на спинку кресла. – А я за это время успел побеседовать по интересующему нас вопросу с чинетским президентом Киром Калансисом.

– С какими результатами?

– Я не могу понять его до конца, – с досадой произнес Кирстен. – Калансис считает, что предложение пришельцев – это попытка столкнуть нас друг с другом, чтобы потом разбить по одиночке. Поэтому он предлагает отвергнуть их ультиматум и сделать совместное заявление, чтобы предупредить мир об опасности.

– Вполне неплохо. Как минимум, гладко и логично.

– Слишком гладко. Правда, я посоветовал ему пока не спешить с заявлениями и хранить все в тайне. Под тем предлогом, что пришельцы, узнав, что ультиматум отвергнут, могут начать военные действия, не дожидаясь конца десятидневного срока.

– Он согласился? – полувопрос, полу-утверждение.

– Он согласился. Но, хотя пришелец и утверждал, что это не имеет значения, Калансис все равно опережает меня на пять часов. У него было время все обдумать, и он уже принял какое-то решение. А я не могу с точностью знать, какое. Отвергнуть ультиматум означает войну. И если у Калансиса есть под рукой достаточно мощная армия, то что делать нам, с нашими доблестными вооруженными силами численностью в сто пятьдесят тысяч?

– Но пришельцам тоже верить нельзя, – сказал Скэб. Он понял, что имеет в виду Кирстен. – Калансис вполне может быть прав. А может, нас просто хотят взять на испуг. Может, нет никакой империи, а этот Оонк – всего лишь мелкий авантюрист, вздумавший попробовать захватить целую планету с помощью только одного корабля, обещаний и угроз.

– Нет, Сеймор. Кто бы они ни были, за ними сила. Сила и оружие, против которого у нас нет защиты. И этот Оонк вовсе не похож на мелкого авантюриста, я это чувствую. К тому же, если мы пошлем кого-нибудь в пустыню с ответом, это еще ничего не будет значить. Все обещания, клятвы, бумаги – это не будет иметь никакого значения. Всегда можно будет дать задний ход. Зато мы выиграем время. Думаю, наверняка будут какие-нибудь переговоры, обмен посланиями. За это время ситуация может проясниться. В худшем случае, мы получим время на подготовку. А в лучшем мы убережем страну от войны, сохраним людей, может, даже сумеем выторговать себе уступки. Или вообще, при удачном раскладе дадим им коленом под зад. Так что, надо посылать ответ. И поскорее. Черт! Этот Калансис, похоже, неплохой мужик, но я не могу, не имею права ему полностью доверять! Может, его посланец уже в пути.

– Официальные круги, как я понимаю, исключены? – уточнил Скэб.

– Само собой. Но... Проклятье! Кого же послать?! Среди нашей кодлы немало верных ребят, но большинство из них не в силах связать и двух слов. А здесь нужны мозги. И мне придется снабдить посланца какими-то полномочиями!

– Ну, эта проблема вполне решаема, – заявил Скэб. – На переговоры отправлюсь я. Изобрету какой-нибудь предлог для отлучки или ты что-нибудь придумаешь насчет моего отсутствия.

– Как ты туда доберешься?

– Вначале полечу в Шуан на обычном рейсовом самолете. Возьму какой-нибудь из запасных паспортов, которые еще нигде не засвечены. Но предварительно мне надо будет съездить в Райвен.

– Для чего?

– Пообщаться с генералом Рэстаном. У него есть агентура в Заморье. И он точно не на содержании у Дюжины. Запрошу у него контакты.

– Хорошо, – медленно сказал Кирстен. – Лети, Сеймор. Но будь осторожен. И обязательно возвращайся. Мне будет страшно тебя не хватать.

– Я всегда осторожен, – сухо заметил Скэб. – Кажется, мы с тобой выяснили все вопросы?

– Почти, – нахмурился Кирстен. – Черт, одна проблема все же осталась. Общее заявление, естественно, отпадает, но Калансис твердо намерен как-то оповестить мир об угрозе со стороны пришельцев. И пожалуй, он прав.

– Это ерунда, – отмахнулся Скэб. – Завтра что-нибудь придумаете.

В половине пятого утра Лёрида Кирстена поднял с постели секретарь, получивший экстренное сообщение из Зерманда.

– Ну что же, – пробормотал полусонный Кирстен. – Одной проблемой меньше.

И заснул снова.

Продолжение книги – в понедельник. Не пропустите!

– Я готов поручиться своим честным именем, что аппаратура специального назначения в этот раз сработала безукоризненно, – заявил Реэрн.

– Вы не возражаете, если я так и запишу в конце своего рапорта в штаб? – засмеялся генерал Эамлин. – Считайте, очередная благодарность у вас в кармане. Теперь дело завертится. Сразу же за нами наступает очередь нашего баловня судьбы – суперофицера Пээла.

– А что ему предстоит сделать? – поинтересовался Реэрн.

Генерал объяснил.

– Но это же преступление! – возмутился Реэрн. – Это самое настоящее хладнокровное убийство!

– Это приказ. Ну и, в конце концов, он хороший стрелок. Пожалуй, не хуже вас, Реэрн. Вас ведь тоже называют стрелком?

И удалился, не замечая, что Реэрн смотрит ему в спину со странной смесью настороженности и тревоги.

– Вот он! Летит! – выкрикнул Даг, радостно размахивая руками.

– Где? – прищурился Майдер Билон. Он пока ничего не видел. Воздух дрожал над раскаленными скалами, горизонт был нечетким и расплывался. – Да рановато ему вроде.

– Да вон же! – настаивал Даг. – Прямо над теми двумя вершинами.

Приглядевшись, Билон, наконец, увидел еле заметную черную точку.

– Ну и зрение у тебя, приятель, – сказал он с уважением.

– Сто двадцать процентов, – с гордостью заявил Даг. – Это в нашей семье наследственное. У меня отец служил на флоте сигнальщиком.

– Тогда понятно, – кивнул Майдер Билон.

Он стоял рядом с Дагом на вершине холма, крутыми уступами спускающегося на равнину, где – совсем рядом – тускло блестел под лучами заходящего солнца корабль чужаков. За все те дни, что провел в пустыне Билон, он не стал ни понятней, ни приветливей. С другой стороны гряды виднелись зеленые и оранжевые палатки – сильно разросшийся за последнее время лагерь, который вскоре больше чем наполовину опустеет.

– Жаль все-таки, что мы уезжаем, – сказал, наконец, Даг.

Геолог все еще глядел на приближающийся вертолет, который словно завис над торчащей в небе антенной дальней связи, установленной на вершине самого высокого холма.

– Недалеко же, – невнятно пробормотал Билон.

Он старался прикрепить к массивной камере, крепко сидевшей на широко раскинувшем свои лапы трехногом штативе, большой зонтик из блестящей фольги.

– А какая разница? – в голосе Дага слышалась легкая грусть. – Какая разница, сорок километров или четыреста? Все равно, мы сюда больше не вернемся. И все тайны будут раскрыты без нас.

– Зато Хольн обрадуется, – проворчал Билон.

Проклятый зонтик никак не хотел становиться на место.

– О да! Но я его, честно говоря, не понимаю. Странный он какой-то...

– Неромантичный, – вставил Билон.

– Точно. Тут такое дело, сенсация века, это же ведь никогда больше не повторится, а у него одна только забота – как бы нагнать план, да набрать побольше образцов. Да какие тут, к дьяволу, образцы?!

Билон пожал плечами. Иногда он не понимал и Дага. Для самого Билона, как, впрочем, и для всех остальных, ежедневные походы к кораблю сделались обычной работой, рутинной и притом ужасно утомительной из-за жары. Только Даг еще сохранял энтузиазм.

Камера с легким скрежетом повернулась на своем треножнике, по пути отщелкав шесть кадров. Этим она теперь будет заниматься каждые пять минут до самого утра, пока Билон не придет, чтобы сменить батареи и пленку.

– Надо бы смазать, – озабоченно заметил Даг.

– Черт с ним, завтра. Еще провозимся до заката. Пошли.

К тому времени, как Билон и Даг, выбравшись из автомобиля, дошагали до короткого ряда палаток, вертолет уже успел сесть. На импровизированной посадочной площадке царила легкая суматоха.

Драйден Эргемар помог оттащить подальше в тень несколько канистр с водой и теперь с важным видом протирал стекла кабины. Кен Собеско вместе с геологами Каном и Торкасом загружал в вертолет мешки с камнями – драгоценные образцы Хольна, стоявшего рядом и что-то озабоченно корябавшего в блокноте. Радист Оки, позавчера прибывший из Горданы в помощь Билону, уже успел получить свой груз, состоящий из пленки и батарей, и теперь не спеша стаскивал их в одну кучу. Телшие – смуглолицый зермандец, исполнявший в экспедиции роль повара, уборщика и, если потребуется, переводчика и даже охранника, уже насадил аппетитные куски мяса на вертел, изготовленный из обломков телескопической антенны, и колдовал над костром.

– Привет труженикам, – возвестил Билон, радостно ухмыляясь. – О, смотрите-ка! Эй, Вилам, а ты-то что здесь делаешь?

Вилам Сентер сидел в тенечке на ящике с консервами и обмахивался шляпой. Он умел переносить жару не хуже всех остальных, но иногда любил напускать на себя вид страдальца.

– Майди, – слабым голосом сказал он. – Майди, это ужасно. Я взял с собой ящик пива, но оно нагрелось в дороге чуть ли не до кипения! Я не доживу до утра!

– Доживешь, – безжалостно заявил Билон. – Но все же, что привело тебя в наши края, где до ближайшего бара не меньше трех сотен километров, а может, и все четыре? Неужели в тебе проснулось чувство благородного любопытства?

– Какое любопытство? – со вздохом простонал Сентер. – Я здесь отдыхаю. Ты просто не представляешь, что сейчас происходит в городе. И знаешь, что общего между мной и пивом? И то, и другое, нужно абсолютно всем. Это невыносимо!

– Эй, Вилам, кончай страдать, – крикнул с другой стороны вертолета Эргемар. – Телшие обещает нам роскошный ужин. Так что восставай из мертвых и присоединяйся!

Прощальный ужин удался на славу. Костер, в который не пожалели высыпать целый мешок горючего сланца, радостно трещал, сыпал искрами и поочередно выхватывал из темноты то разгоряченные лица людей, то легкие палатки геологов или солидный шатер, где обитали Билон и радист Оки, то стеклянные выпуклости кабины вертолета.

– ...Наша дыра вдруг стала очень знаменитой, – рассказывал оживший Сентер. – Местные жители просто обалдевают. Понаехали какие-то репортеры, эксперты, чуть ли не заклинатели духов, и всех тянет сюда как магнитом. Знали бы, что их тут ждет!

На днях явился тут один, Хьорм по имени, из валезской академии наук. Тут ученые какую-то экспедицию затеяли, вот он и прибыл – организовывать. Как засел за телефон – и с утра до ночи! А линий-то только две! И мне теперь, получается, до Кушуда и не дозвониться. Ну, думаю, ладно, выкручусь. Не такие крепости брали.

Вчера вот еще одна парочка этих ученых прилетела. Один тихий такой старичок. Вилкандец. С самого начала как засел в баре – по нюху он его нашел, что ли – и начал там: одно пиво, второе пиво, смотрю, а половины стратегического резерва и нету! А второй, молодой, из Чинерты, по фамилии не то Маклис, не то Муклис, как накинулся на этого Хьорма! Я сначала обрадовался, что линия телефонная наконец освободилась, а потом даже жалко стало беднягу. Я-то не знаю, что он там ему выговаривал, но интонации хорошие были, соответствующие.

Потом приходит ко мне этот Маклис или Муклис, там то да се, мол, у меня тут и опыт большой, и контакты хорошие – минут двадцать так распинался. И тут выясняется, что им надо оборудование принять, для начала тонны три, и чтобы таможню прошло побыстрее, а затем все это добро перевезти сюда к вам. Ну, я ему говорю, конечно, да-да, господин Маклис или может быть Муклис, помогу, обеспечу, окажу, так сказать любезность.

Только ушел, я снова за телефон, а он, гад, опять занят! Ждал я, ждал, а потом плюнул на все, да и улетел вместе с ребятами. Все равно завтра у зермандцев какой-то праздник, и никто там работать не будет. А теперь ты, Майдер, рассказывай. Мне же интересно, что ты тут делал без меня все это время.

– Сторожил, – рассмеялся Билон. – Ходим тут все вокруг, скоро тропы протопчем. Только колотушки не хватает. Правда, чего сторожим, не понятно. Можно подумать, если он захочет улететь, я его удержу за опору.

– А он может захотеть? – поинтересовался Сентер. – Как тебе кажется, он у нас надолго застрял?

– И главное, зачем, – вставил Эргемар.

– Хороший вопрос, – проворчал Билон. – Знаешь, Вилам, вечеров пять подряд мы только и делали, что изобретали всякие версии. Мы перебрали, по-моему, все возможное и невозможное, что только может прийти в голову.

Даг весело рассмеялся. Он вспомнил кое-что из этого возможного и невозможного.

– Именно, – продолжил Билон. – В конце концов, Хольн заявил, что у нас всех преждевременный маразм, и мы решили прекратить ломать мозги...

– Тем более, что мы начали повторяться, – вставил Даг.

– В общем, мы твердо знаем только то, что ничего не знаем. И честно говоря, я не против, чтобы в один прекрасный день он сделал нам ручкой. Может, это мне только кажется, но мне кажется, что знакомство с пришельцами не принесет нам ничего хорошего. Тут что-то нечисто. Не хочу делать сенсации из всех этих мелочей, но... – Билон заколебался – ...но вчера я попробовал залезть на тот высокий холм, что прямо над кораблем. С его вершины, наверно, открывается идеальный вид, но подъем слишком крутой – туда смог бы подняться только опытный альпинист. Или по воздуху. И на небольшом уступчике недалеко от вершины – это максимум, куда мне удалось подняться, – я нашел одну вещь, и до сих пор не знаю, в какую часть нашей мозаики ее засунуть.

Взгляды всех сидящих у костра были обращены к Билону. Все, как зачарованные, смотрели, как он медленно лезет во внутренний карман, не спеша разворачивает бумажный сверток и достает из него маленький целлофановый пакетик.

В пакетике оказался винтик. Всего-навсего маленький темно-серый винтик длиной около трех сантиметров, с обычной нарезкой, плоской широкой шляпкой с крестообразной прорезью и четырьмя полукруглыми выемками по краям шляпки.

Примерно полминуты все молча рассматривали находку. Наконец тишину нарушил Даг.

– Майди, ты говорил, что нашел его вчера, а почему не показал нам раньше?

– Приберегал секрет для меня, – попробовал пошутить Сентер. – Ждал, когда появится настоящий специалист.

– Понимаешь, – медленно проговорил Билон. – Я просто не знал, что мне с ним делать. Это же опять такая мелочь – ну подумаешь, винтик. Просто смешно принимать его как доказательство деятельности пришельцев. И кто поверит – тут даже нарезка в ту же сторону, что и у нас, и металл, наверно, такой же. А с другой стороны, будь он хоть сто раз обычный, откуда он там взялся? Никто же до меня на этот холм не лазил – помните, я вчера у всех допытывался. А он там лежал себе спокойно между камешков, даже запылиться особенно не успел! Вот куда его теперь заткнуть? Впрочем, кто его знает? Он, вроде бы, нестандартный, я проверял.

– Может, южно-заморский, – предположил Даг. Он, похоже, обиделся на Билона за то, что он не показал ему находку сразу. – У них стандарты, отличные от наших.

– Вряд ли, – авторитетно сказал Собеско. – Я за всю свою жизнь ихней техники понавидался. И винтов всяких тоже. Они такую мелочевку делать не очень любят, и получается у них всегда довольно грубо. Да и не бывает там у них таких прорезей крестом, да еще настолько аккуратных.

– Ты отправь его лучше в Гордану, – посоветовал геолог Кан. – Пусть там металл исследуют. Вдруг какой-нибудь неизвестный сплав или хотя бы нетипичный. Сейчас, говорят, ученые могут даже по пуле определить, на какой фабрике она была отлита и в каком году.

– Так то пуля, – скептически заметил Эргемар. – А тут... какой-то винтик. Его действительно лучше спрятать и не показывать, а то еще за дурака примут.

– Да как это – спрятать? – воспротивился Даг. – Это ведь экспонат! Уникальный.

– Ага, уникальный, – проворчал радист Оки. – Вот приедут ученые, вскроют корабль как консервную банку, таких экспонатов там с полтонны найдется, если не больше.

– Постой, постой, – вдруг спохватился Билон. – Подожди, не смешивай. Ведь если этот винтик действительно потеряли пришельцы, значит, они, выходит, сидят там внутри...

– А по ночам вылазят, – продолжил Сентер. – Вот чему это доказательство.

– А если они вылазят, почему они не хотят нам показаться? – задумчиво спросил Даг. – Может, если уже появилась камера, мы их сможем засечь?

Обсуждение новой проблемы грозило затянуться надолго, но было подавлено Хольном в самом зародыше.

– Парни, хорош спорить. И так засиделись. Завтра с рассветом сворачиваем лагерь и немедленно вылетаем. А то еще опять придется раскладываться в самую жарынь...

Программа Хольна была хороша, но, как выяснилось, не слишком реалистична. Немедленно вылетать, не сделав кораблю пришельцев последнего визита, не захотел никто. И меньше всех – Вилам Сентер.

– Да как я могу просто так улететь отсюда, не повидав хотя бы одним глазком тот самый корабль, который грозит стать наибольшей сенсацией с тех пор, как Борбадур-Мореплаватель открыл Западный континент?! – эмоционально объяснял он изрядно недовольному Хольну. – И что скажут мне мои дети, которых у меня будет, как минимум, трое, когда узнают, что их папа провел целый вечер, ночь и пол-утра в каком-нибудь километре от этого корабля и так и не удосужился его потрогать, понюхать, я уже не говорю, чтобы принести на память кусочек?! Они скажут мне: «Ну и дурак же ты, папочка», и будут правы! Хольн, если ты не хочешь, чтобы мои собственные дети безнаказанно называли меня дураком, ты должен дать нам время!

Хольн не заставил себя долго уговаривать. Он хорошо помнил, кто заведует снабжением его группы. Идея «прощального визита» вообще оказалась весьма популярной. В итоге к кораблю отправилась целая делегация: Билон, Сентер, Эргемар с Собеско, Даг, Торкас, Кан и даже сам Хольн. В лагере остались только Оки, заявивший, что этого корабля он уже понавидался, и зермандец Телшие, относящийся к пришельцам с полнейшим равнодушием. В вездеходе, не предназначенном для такого количества пассажиров, все сидели на головах друг у друга, но машина выдержала.

– ...Один, два, три... пять... восемь, – вслух считал зам по вооружению суперофицер Мивлио. – Прямо настоящая экскурсия. И как нельзя кстати, не так ли?

– Дайте максимальное увеличение, – сухо распорядился Пээл.

Вопрос был задан ему, но он не посчитал нужным отреагировать.

Но Мивлио не унимался.

– Кажется, я уже начал узнавать их в лицо. Вон те двое, что идут впереди, появляются у нас дважды в сутки, а вот следующий... Что-то не припоминаю.

Командир кивнул. Он тоже научился узнавать филитов в лицо и теперь медленно переводил изображение с одного на другого. Он легко узнал идущего впереди Дага, Билона, нагруженного как обычно, аппаратурой, немного задержался на третьем. Третий – это было хорошо видно – не привык ходить по сильно пересеченной местности. Даже отсюда было заметно, как он тяжело дышит, спотыкается, оступается на камнях. Плоская черная сумка через плечо била его по ноге. Лицо под широкополой шляпой было почти неразличимым.

Зато двое следующих были знакомыми. Невысокий и широкий в темной безрукавке, а за ним – его постоянный спутник с длинными желтыми волосами. Потом еще двое, тоже смутно знакомые и, наконец, последний. Длинное узкое лицо, прямой нос, темные очки, низко надвинутый на глаза козырек – если бы не цвет кожи, его издали можно было бы принять за соотечественника.

Над ухом что-то надоедливо бубнил Мивлио, и командир почувствовал, как в нем стремительно нарастает раздражение. Он знал, что сейчас должен сделать, и давно не чувствовал себя так отвратительно. В какой-то момент ему даже подумалось, что еще не поздно переиграть. Ведь никто не требовал от него личного исполнения приказа, и есть еще время переложить все на кого-то другого...

Но нет! – командир рассердился на свою слабость, и эта злость позволила ему прийти в себя. Какое ему, в конце концов, дело до этих ничтожных недочеловеков с отсталой планеты? Их мир все равно обречен. А если глупая жизнь одного из них должна быть использована в целях Империи и в целях его, суперофицера Пээла, карьеры, – тем лучше. Он, не колеблясь, переступит через свои предрассудки и минутные слабости и выполнит свою задачу. Выполнит, как это положено образцовому офицеру Космофлота Империи.

И все-таки хорошо, что сейчас оперативным дежурным в рубке сидит старший офицер Маард. Если бы на его месте находился молодой Боорк, насиловать свою совесть было бы гораздо труднее.

Продолжение - уже в среду. Не пропустите!

– Связь со штабом, – приказал Пээл и был сам доволен тоном своего приказа – резким, уверенным, непреклонным – настоящим командным голосом. Таким же тоном он кратко доложил обстановку дежурному офицеру.

– Принято, – как всегда невыразительно ответили из штаба. – Ждите. Сейчас с вами будет говорить флаг-маршал Таорз.

Экран связи посреди командирского пульта начал медленно разгораться. Командир на всякий случай еще раз проверил снаряжение. Все было в порядке – проигрыватель на поясе, мощный динамик над правым плечом и, наконец, игломет в кобуре – фактически пистолет-пулемет, стреляющий оперенными стрелками четырехмиллиметрового калибра. Развивая скорость в полтора раза выше звуковой и вибрируя в полете, они просто разрывали любую преграду. Но сейчас это изящное смертоносное оружие было заряжено особыми стрелками с темно-синими головками. Темно-синими как кровь...

– Суперофицер первого ранга Пээл, – в центре экрана появилось, наконец, лицо флаг-маршала. – Идите и выполните возложенную на вас почетную обязанность. Будьте достойны славы Космофлота. Император смотрит на вас!

«Почетную обязанность... – повторил про себя командир. – Скажите лучше, грязную работу...» Ему хотелось сказать что-то очень резкое.

– А, чтоб... – начал он, но осекся, встретившись с холодным и внимательным взглядом тэона.

Вначале корабль действовал на всех одинаково.

– Ну и громадина, – со смесью ужаса и восхищения прошептал Вилам Сентер. – Майди, я никогда... Никогда бы не подумал, что эта штука величиной с чертовый авианосец!

Майдер Билон сухо кивнул. Стоя на вершине холма рядом с тяжело дышащим после трудного подъема Сентером, он тоже смотрел на корабль со смешанным чувством благоговения перед его мощью и страха, все время навеваемого неясными предчувствиями. Корабль действительно поражал воображение. Он был совершенно, невероятно, неправдоподобно огромен. Казалось, это громадина, действительно чем-то напоминающая авианосец, слишком монументальна и тяжела, чтобы быть способной подняться в воздух. Билон, во всяком случае, не мог представить корабль взлетающим.

Спуск оказался менее тяжелым, чем подъем. Холм обрывался на равнину почти отвесно, но тысячелетия эрозии образовали в его теле словно ряд ступеней. Даг двинулся было к камере, все еще поворачивающейся на своем широком треножнике, но Билон жестом остановил его. Этим можно было заняться и на обратном пути.

Внизу все сбились тесной кучкой прямо под гигантской опорой. Хольн, стоя несколько поодаль, мрачно глядел в сторону, не скрывая своего раздражения. Даг, наоборот, смотрел в небо, где-то по другую сторону которого скрывались звезды, откуда явился неведомый посланец. Он не хотел расставаться с кораблем. Его мучила нераскрытая тайна, и так не хотелось возвращаться к наводящей тоску повседневной обыденности.

Вилам Сентер, немного отдышавшись после похода, деловито раскрыл свою таинственную сумку, с которой он не расставался от самого Дурдукеу. С любопытством вытянув шею, Майдер Билон следил, как Сентер достает из сумки незнакомый черный прибор величиной с небольшую книгу.

– Что это? – с интересом спросил Торкас, тоже подошедший поближе.

– Счетчик атомных распадов, – невнятно пробормотал Сентер.

Нажав кнопку сбоку прибора, он деловито повел им из стороны в сторону. Раздался негромкий щелчок, затем еще один, потом наступила тишина.

– А что он измеряет? – снова поинтересовался Торкас.

– Я же сказал, распад атомов, – пожал плечами Сентер. – Меня попросили включить его и пройтись около корабля. А для чего это надо, я и сам не знаю.

Сопровождаемый взглядами семи пар глаз, Сентер с важным видом подошел к опоре и повел счетчиком прямо над поверхностью металла. Тот оживился, выдав несколько щелчков подряд, но затем затих, будто исчерпав весь запал.

– Так, очень хорошо, – Сентер выключил счетчик и засунул его обратно в сумку.

Взамен он достал молоток и… самое обыкновенное зубило, аккуратно запакованное в запаянный целлофановый пакет.

– Я же сказал, что хочу отрезать на память кусочек, – с преувеличенной серьезностью объяснил Сентер, вынимая зубило из пакета. – Не, честно. Мне это прислали пару дней назад прямо из дома. Сказали, даже если не удастся ничего отрезать, на кромке все равно останутся следы их сплава.

Сентер попримерялся пару раз, поднял руку с молотком, но нанести удар так и не успел. Резкий лязг, раздавшийся прямо над головой, заставил всех посмотреть вверх. Билон, словно выведенный из ступора, в бешеном темпе подготовил к работе камеру, на пару секунд отвлекшись, включил звукозаписывающую аппаратуру, поднес видоискатель к глазу и нажал на спуск.

И вовремя. Наверху, метрах в семи над головами ошеломленных людей, в непроницаемой корабельной броне появились прямые щели. Секунда, другая – и небольшая дверь с плавно закругленными углами отошла в сторону. Еще через несколько секунд из нее выплыло нечто похожее на платформу с поручнями. На платформе стоял человек.

Вернее, это был не человек. Глаза сразу отмечали кожу светло-сиреневого цвета, темные глаза, правильные дуги бровей, длинный прямой нос, хищно вытянувшийся над тонкогубым ртом. На пришельце был темно-синий мундир с широким черным поясом и портупеей. Над правым плечом торчала серая прямоугольная коробка с дырчатой передней стенкой. В руках пришелец держал небольшой, но тускло-тяжелый предмет, напоминающий пистолет-пулемет системы Вейна, но с более длинным и тонким стволом. Кен Собеско, медленно и стараясь быть как можно более незаметным, отступил за опору. В предмете, который держал пришелец, он безошибочно опознал оружие. И это ему сильно не понравилось.

Секунд пятнадцать все молча смотрели друг на друга. Затем пришелец повел рукой и что-то нажал на небольшом аппарате, прикрепленном на поясе. И тогда раздался голос. Чужой, механический, равнодушно роняющий слова на почти безукоризненном баргандском языке.

– Ничтожные козявки! – прогремело над пустыней из мощного динамика (а это был именно динамик) над плечом пришельца. – Козявки, что копаются в грязи своей жалкой планеты. Вашего мира больше нет. Сюда пришли мы, посланцы великой Звездной Империи и высочайшего Императора, простершего свою длань над вашим небом. Нам нужна ваша планета, ваши земли, ваши воды и недра, но совсем не нужны вы сами. Убирайтесь отсюда прочь и не докучайте нам больше! Через три рассвета мы продемонстрируем мощь своего оружия на том селении, что лежит в долине к востоку отсюда. Мы разрешаем вам наблюдать за его гибелью, чтобы вы склонились перед нашей мощью и, трепеща, покорились нашей силе. А теперь уходите, и завидуйте тому, кто умрет первым, ибо смерть его будет легкой и быстрой...

Подтверждая эти слова, пришелец неуловимым движением вскинул свое оружие. Выстрел, похожий на сухой щелчок, – и тело Хольна словно взорвалось. Брызги крови из разнесенной выстрелом груди покрыли красными пятнами одежду стоящих рядом с Хольном Торкаса, Дага и Билона, продолжавшего съемку с застывшим лицом. Платформа, на которой стоял пришелец, втянулась вглубь корабля. Дверь медленно начала закрываться.

И тогда очнулся Даг.

– Га-а-а-а-ды!!! – из его груди вырвался не крик, а какой-то звериный рев. – Сволочи поганые! – в слепом бешенстве он наклонился за ближайшим камнем и запустил его вверх, в уже почти закрывшуюся дверь. – Вы все поплатитесь! Все! Все!

Даг промахнулся. Камень со звоном ударился о металл. Дверь закрылась. Даг в исступлении поднял следующий камень, но затем выронил его, безнадежно закрыв лицо руками.

– Великолепный выстрел! – восхищенно говорил Мивлио, с неприкрытой завистью поглядывая на командира. – Думаю, и флаг-маршал, и Оонк, и сам Император теперь будут довольны вами...

Пээл не ответил. Он устало прислонился к переборке, опустив руку с иглометом. Со всей яростью и гневом он просто молча проклинал и Императора, и штаб, и свою собственную карьеру, которая сегодня заставила его стать убийцей.

Срочный вызов застал Алекса в неподходящем месте и в неурочное время.

– Где вы находитесь, Хэмилтон?!

– В туалете, – мрачно отсигналил в ответ Алекс, широко зевая. И вообще, по местному времени еще только пять утра.

– Мне нет дела до вашей личной жизни! – голос Купфлера был настолько пронзительным, что вызывал у него натуральную головную боль. – Я имею в виду, в каком вы городе?

– В Райвене.

– Немедленно возвращайтесь на Восточный континент! Слышите, немедленно! Это категорический приказ!

– Чей? Хозяина Филлины?

– Э-э-эм-м… Да.

– Что же он такой непоследовательный? – попенял Алекс. – Сначала буквально выпихнул меня на запад, а теперь требует пулей лететь обратно?

– Изменились обстоятельства. В самое ближайшее время может быть объявлена эвакуация!

– Так скоро? Почему?.. Что-то произошло? Где?

Алекс окончательно проснулся. Он уловил страх в голосе Купфлера.

– На корабле в пустыне! Там была проведена военная демонстрация! Не знаю, что под этим подразумевается, но филитам уже известно о кээн и цели их прибытия на планету! Скоро начнутся боевые действия. Вам нельзя подвергать себя опасности! Наши партнеры чувствуют свою ответственность за вашу безопасность.

– Хорошо, я понял. Буду беречься. Успокойте мистера Землероя. Сегодня же отправлюсь в Реперайтер, а оттуда постараюсь вылететь на восток. Но ближайшие несколько часов я все-таки хотел бы посвятить знакомству с Райвеном, раз я уж сюда приехал.

– Да, это было бы неплохо. Но не тяните.

Сеанс связи завершился. Алекс умылся и приступил к сборам.

Голова полностью прояснилась. Мысли текли последовательно и четко. Выходит, Западный континент не устраивает Хозяина Филлины. Это надо запомнить. Что же тогда ждет его на востоке? Эвакуация или интернирование? А может, и что-то похуже?

Пожалуй, этот раунд надо заканчивать и переходить на полностью нелегальное положение. Но сначала надо выполнить задачу, ради которой он прибыл в этот город.

Воинская часть на окраине Райвена оказалась не простой. Алекс давно не видел столько квалифицированных головорезов, собранных в одном месте. На него уже обратили внимание, и он с деловым видом поспешил к проходной.

К дивизионному генералу Рэстану его пропустили практически сразу. Очевидно, пароль, который дал ему в Тогроде старик Таркин, оказался годным.

– Излагайте ваше дело, – вот так сразу, без предисловий, встретил его генерал, как только он переступил порог кабинета. – У меня мало времени.

Алекс едва не вздрогнул. Рэстан не только походил на его шефа Ивана Александровича, но даже говорил с похожими интонациями.

– Мое дело может подождать, – лаконично сообщил он. – Оно связано с космическими пришельцами.

– Вы прибыли из Зерманда? – Алекс неожиданно уловил неподдельный интерес к своей скромной персоне.

– Нет. Но они не только там отметились.

– Докладывайте, – приказал генерал, бросив взгляд на часы, висящие над дверным проемом.

Изложение легенды, разработанной для Таркина, не заняло много времени.

– Вы очень вовремя прибыли, одобрительно заметил Рэстан. – Вам надо будет повторить вашу историю еще одному человеку. Подождите в приемной. Вас вызовут.

Новый посетитель, прошедший к генералу, на первый взгляд не производил серьезного впечатления. Но на второй он напомнил Алексу Остроглазого Пью из фьюна «Галактическая полиция» – гения преступного мира и автора многих хитрых комбинаций.

В то же время, этот тип, который пока оставался безымянным, определенно относился к местным властным структурам. По крайней мере, Алекс уловил отношение Рэстана к нему как к почти равному, коллеге из какого-то другого правительственного ведомства.

Он и вцепился в Алекса как клещ, задавая порой такие вопросы, на которые, вероятно, не смогли бы ответить даже его земные шефы.

– Прошу прощения, но для того чтобы знать о таких вещах, надо было, наверное, постоянно жить среди них. К тому же, они, наоборот, старались выдавать себя за людей.

– Да, это так, – недовольно признал «Пью». – Но нам важна любая информацию о пришельцах. Я бы с вами еще побеседовал, но у меня, к сожалению, слишком мало времени.

– Что-то случилось? – напряженно спросил Алекс. – Пришельцы уже сделали предложение президенту Кирстену?

Его собеседники переглянулись. В Рэстане ощущалась настороженность матерого хищника, а «Пью», похоже, и по жизни никому не доверял.

Наверное, Алекс мог бы воспользоваться своими сверхспособностями, но пока не хотел применять их без крайней нужды. Во-первых, он не был уверен, что сумеет незаметно подкорректировать такие сильные эмоции. А во-вторых, столкновение с Шешо убедило его в том, что нельзя постоянно полагаться на читерство.

– Господа, – поэтому произнес он самым убедительным тоном. – Понимаю, что для вас я – подозрительный иноземец, зашедший с улицы. Но надеюсь, мои рекомендации чего-то стоят. Кроме того, я уже упоминал, что пришельцы готовят послания для президентов Горданы и Чинерты.

– Вы это говорили, – кивнул Рэстан, поворачиваясь к «Остроглазому». – Полагаю, господин Съеар и так несет в себе достаточно секретов, и еще парочка ему не повредит. Все равно, он теперь неразрывно связан с нашими делами. Да и другого консультанта по пришельцам у нас нет.

Недоверчивость «Пью» несколько поколебалась, и в этот раз Алекс не преминул бросить на весы свой мысленный камешек.

– Хорошо, – наконец разлепил он плотно сжатые губы. – Какой у вас личный интерес в этой истории?

Намерение спасти от войны хотя бы часть населения Филлины здесь не пройдет, сразу понял Алекс. Его мог бы понять генерал, но у этого человека идеализм не в чести и только усилит подозрение.

– На Восточном континенте у меня есть близкие люди, – поэтому сказал он. – Мне бы хотелось, чтобы они смогли где-то найти безопасное убежище.

– Это понятный мотив, – пронзительный взгляд из-за стекол очков чуть-чуть смягчился. – Если моя миссия завершится успехом, ваш Кербахар станет такой безопасной зоной.

– Увы, это не выход, – Алекс вздохнул со вполне искренним сожалением. – Пока на троне сидит узурпатор, мы не можем вернуться.

– Если вы верно послужите мне, то возможно, когда-нибудь встанет вопрос о смене власти на вашей родине.

Алекс взглядом выразил недоверие. И это сработало. «Пью» раскрыл карты.

– Мое имя – Сеймор Скэб, я – глава аппарата сотрудников президентской администрации. Поэтому у меня есть и права, и возможности как наградить вас, так и покарать. Сейчас вы мне нужны. Вы готовы послужить мне?

– Готов!

Скорее всего, от такого предложения не отказался бы и настоящий принц Ареф. Не стал отвергать его и Алекс. Оказаться возле самой вершины власти – мечта любого разведчика.

– Принимаю. Вы правы: президент Кирстен действительно получил предложение от пришельцев. Поэтому я лечу в Заморье. Но сегодня утром пришло сообщение из Зерманда. Инопланетяне покинули корабль и проявили агрессию. Они убили геолога и потребовали от остальных убраться с места посадки. Однако мне нужно сделать именно это, чтобы вступить с ними в контакт. Я воспользуюсь любой возможностью, чтобы повысить шансы на успех своей миссии. Поэтому вы полетите со мной. По ходу напишете отчет. Я назову вам интересующие меня вопросы… Вы где-то остановились в Райвене?

– Да. В отеле…

– Рэстан, прикажите, пусть ваши подчиненные решат проблемы господина Съеара, – распорядился Скэб. – Вы же подождете в приемной.

Алекс поднялся с места, испытывая неоднозначные чувства. Он не ожидал такого развития событий и видел в нем немало рисков лично для себя. Но зато какие перед ним открылись возможности!

Все организационные вопросы были решены моментально, а затем небольшой, но быстрый самолетик доставил их со Скэбом в Реперайтер, прямо в аэропорт «Регнера». Здесь они должны были сесть на обычный рейсовый борт, вылетающий в Эррел, столицу Шуана. Это государство, занимающее северо-западный угол Заморья, образовалось после войны, отколовшись от Картагонара. За двадцать лет оно ухитрилось рассориться со всеми ближними и дальними соседями, а вот горданские корпорации получили там теплый прием.

Скэб, на время своей миссии превратившийся в чиновника МИДа Сэма Ганниола, шествовал впереди. Алекс шагал за ним, обдумывая дальнейшие варианты своих действий.

В Гордане его, по крайней мере, больше ничего не задерживало. Он так и не успел передать генералу Рэстану материалы о военной технике имперцев, но, возможно, в этом и не было нужды. Во всяком случае, за все время пребывания в Реперайтере его предвидение ни разу не показывало ему развалин и разрушений. Нет, один раз ему показалось, что он видит какое-то официальное здание в центре столицы во взорванном состоянии, но не обязательно, чтобы причина этого взрыва заключалась в нападении пришельцев. Насколько он успел понять, горданцы и сами могли устроить нечто подобное из-за каких-либо внутренних конфликтов.

Внезапно Алекса пронзило острое чувство тревоги. Кто-то наблюдал за ним… через прицел! Черт, место самое неподходящее! Они шли вдоль длинной стены какого-то служебного здания, примыкающего к основному пассажирскому терминалу аэропорта. Мимо них время от времени проезжали грузовые фургоны, но никто не обращал внимания на двух прохожих. А напротив, за оградой из сетки и оживленным шоссе, высилось здание многоярусного гаража с массой открытых проемов.

Сейчас! Алекс резко остановится сам и дернул на себя Скэба.

– Что?..

Прямо перед ними в стену ударила пуля. Напряженный слух Алекса различил далекий хлопок, но ему могло просто показаться. Шум машин на трассе заглушал все звуки.

– Вперед!

Не теряя ни секунды, он стартовал с места, потянув Скэба за собой.

Вопреки расхожему представлению, от снайпера можно убежать… если поблизости находится хорошее убежище. Алекс резко менял ритм бега, на мгновение останавливался, снова срывался и заставлял делать то же самое своего спутника, к счастью, не впавшего в ступор. Это помогло – вторая пуля прошла у них за спиной, третья опять ударила в стену на шаг впереди. А дальше они уже скрылись за небольшой будочкой, закрывавшей их от стрелка, скорее всего, засевшего в гараже.

– В кого это стреляли? В вас или в меня? – Скэб повернул к нему побледневшее озабоченное лицо.

Алекс проигнорировал вопрос. До спасения было еще не близко. Им надо было пробежать вперед еще метров тридцать вдоль этой проклятой стены, словно мишени в тире. Дальше находился навес, под которым останавливались такси и ходили пассажиры. Не самое надежное укрытие.

Впрочем, Алекс на него и не рассчитывал. Его внимание привлекла дверь в стене прямо напротив будочки, за которой они укрылись. Запертая, конечно, но это его не останавливало.

– Отвернитесь, пожалуйста, – попросил он Скэба. – Вы все-таки представитель власти, а я сейчас собираюсь заняться противозаконными действиями.

Замок недолго сопротивлялся отмычке, закрепленной на ногте среднего пальца правой руки. Они быстро прошмыгнули внутрь и оказались в каком-то служебном коридоре.

– У вас весьма разностороннее образование, – заметил Скэб.

– Что поделать? – Алекс картинно развел руками. – У нас непростое место для жизни. Вот и приходится учиться… всякому.

Он продолжал внимательно оглядываться по сторонам. От снайпера они ушли, но чувство опасности не отпускало.

Оно исчезло только когда самолет оторвался от взлетной полосы и взял курс на восток. Не известно, каким ресурсом обладал противник, но ПЗРК в его распоряжении в данный момент точно не имелось.

Летели они первым классом, поэтому каждое место представляло собой миниатюрное купе, где широкое кресло можно было при желании превратить в спальное место. Алексу очень хотелось так и сделать, но вместо этого он выдвинул столик и начал составлять отчет для Скэба. Писать на баргандском было не так просто, но зато это интеллектуальное упражнение помогало привести в порядок мысли и чувства.

В Эррел они прибыли утром следующего дня. Встречающий отвез их на квартиру в обычном трехэтажном доме, которую так и тянуло назвать конспиративной. После этого Скэб отправился с ним по каким-то тайным делам, велев ждать его и никуда не уходить.

Впрочем, Алекс и не рвался. Предвидение опять сработало некстати, погрузив его в натуральную депрессию. Он видел город, по которому они ехали, разрушенным и мертвым, а провожатый, поворачиваясь к ним, скалился костями обнаженного черепа.

Ужасно! Но сейчас у него были и более серьезные проблемы. Поэтому для начала Алекс вызвал Купфлера.

– Хэмилтон! – почти сразу откликнулся тот. – Где вы находитесь?

– В Эрреле.

– Столице Шуана? – на несколько секунд наступила тишина. – Как вы там оказались?

– Прилетел из Реперайтера. Там не так много рейсов на Восточный континент, а этот оказался ближайшим. А что, собственно, стряслось? Заморье для меня, надеюсь, не под запретом?

– Нет, но… Ваш срок на исходе. Скоро начнутся боевые действия. Вы не имеете права подвергать опасности свою жизнь!

– О, надеюсь, все не настолько печально, – с легкомысленной ноткой в голосе передал Алекс. – Планета велика. Надеюсь, не вся она подвергнется одинаковой опасности. К тому же, ваша база не рассчитана на лишнего постояльца.

– Вы правы, – со стороны Купфлера раздался вздох сожаления. – Но я не могу позволить вам такого риска. На самом деле, проблема решаема. Вас согласились временно забрать к себе наши партнеры. Поэтому не задерживайтесь в Шуане, скорее возвращайтесь в Чинерту. Я сообщу, где им будет удобнее вас забрать.

– С вашего позволения, я пока не стану торопиться, – со спокойной интонацией передал Алекс. – Ведь все начнется не прямо завтра, верно? И если я уж оказался в Северном Заморье, его тоже стоит хотя бы немного изучить. Здесь интересная архитектура. А Эрвайн, столица Картая, вообще славится своими древними памятниками. Хотелось бы их осмотреть и запечатлеть, пока еще есть такая возможность.

– Да, это было бы полезно, – согласился Купфлер. – Но не затягивайте, прошу вас. Терпение – добродетель, но, увы, не у наших партнеров. И мне совершенно не улыбается получить из-за вас неприятности на наши головы!

Босс отключился. И кто теперь скажет, это он так его предупредил или действительно считает имперцев лучшими друзяками. В любом случае, садиться на зимовку рано. Еще только осень начинается, а на этих широтах вообще полное лето.

Тогда задача номер один – избавиться от маячка. В отличие от Сеймора Скэба, Алекс не заморачивался вопросом о том, в кого из них стреляли в реперайтерском аэропорту. Он полагал, что знает, кто держал его на прицеле, и за что. У Энноу наверняка был не один агент в Гордане, а у Шешо вполне мог иметься датчик, сообщивший хозяевам и коллегам о его смерти. Это хорошо, что он тогда покинул квартиру сразу же, как только разобрался с беспилотником, и не стал устраивать обыски. Иначе имел бы все шансы встретить новые неприятности на свою голову.

Засада, устроенная на него в аэропорту, наводила на нехорошие выводы, хотя казалось, куда уж хуже?! Его засекли, возможно, еще в Рейвене, поняли, что он летит в Реперайтер на самолете, а там приготовили теплую встречу. Да, после посадки пришлось ждать почти час, пока Скэб раздает какие-то указания по телефону. Как раз достаточно времени, чтобы точно его запеленговать, просчитать дальнейший маршрут и посадить в нужном месте стрелка.

Скорее всего, Энноу воспользовался возможностями военных. Но совершенно ничто не мешает им действовать самостоятельно. Кто знает, вдруг вокруг него уже стягиваются ловчие сети?! Алекс прислушался к своей интуиции. Она пока молчала, а боевое предвидение не рисовало ему никаких тревожных картин. Но под ложечкой что-то противно подсасывало, подтверждая, что медлить и в самом деле нельзя.

Однако как удалить маячок? При желании он дотянется куда угодно, но делать хирургическую операцию на собственной спине слегка неудобно. Ранее он немного рассчитывал на Джима, но этот вариант, похоже, отпадает. Не следует подставлять правильного мужика.

Кстати, Джим…

Алекс активировал вирт и подал с него короткий импульс. Это еще не сигнал тревоги, просто «Внимание!». Но бывалый полярник теперь будет начеку.

Значит, придется попросить местных агентов генерала Рэстана – очевидно, именно для получения контактов с ними Скэб приезжал в Райвен. Но у них возникнут вопросы – много вопросов, не на все из которых он сможет правдоподобно ответить. Кроме того, маячок может подать сигнал в случае изъятия или вообще взорваться – Алексу приходилось на Земле слышать о большой и чистой любви имперцев ко всяким бахающим штучкам.

Но рискнуть все-таки необходимо. Лететь на место посадки имперского корабля с сигналкой внутри собственного организма слишком опасно. Его там как раз примут и упакуют со всем тщанием. Или… есть еще вариант распрощаться с горданцами. Уж очень борзо Скэб припряг его к своей миссии. И далеко не факт, что после ее завершения ему понадобится не так уж много знающий консультант по пришельцам, посвященный в кое-какие грязноватые государственные секреты. Ведь что греха таить, сепаратно договариваясь с имперцами, Гордана предавала и Чинерту, и вообще всю Филлину. И подобные мыслишки у своего высокопоставленного спутника Алекс по дороге достаточно точно улавливал…

Однако сбежать – это потерять столько возможностей! Вряд ли кто из землян мог увидеть так близко имперский военный космический корабль!

Странный посторонний звук в совершенно пустой квартире заставил его подскочить с дивана и принять оборонительную позу. Несколько секунд ничего не происходило, а затем из-за большого кресла в углу комнаты осторожно высунулась рыжая кошачья морда.

– Мя-яу! – укоризненно протянул кот. – И разве можно так пугать?! Вот обижусь, уйду и не стану спасать одного глупого и невежливого человека!

– Прошу прощения, – повинился Алекс. – Не ожидал вашего прибытия. Это так, тяжелыми мыслями навеяло.

– Да по-онял я, по-онял, – с сильным мяукающим акцентом проворчал кот, выбираясь из-за кресла. Хвост у него по-прежнему был распушен и торчал как ершик для мытья посуды. – От таких тяжких дум и надорва-аться можно. Следить за собой на-адо.

– Это не я такой плохой, это жизнь плохая.

Протянув руку, Алекс осторожно погладил кота и почесал его за ухом.

– Вот та-ак, вот та-ак, а теперь чуть вы-ыше, – рыжий ткнулся ему лбом в ладонь. – Подли-изываетесь? Мур-р-р-р…

– Укрепляю отношения. А вы, собственно, по какому делу? Помимо заушной щекотки, конечно.

– Вот любите вы, люди, заниматься всякой ерундой!.. Нет, вы чешите, чешите, совершенствуйте это полезное уме-ение!.. Ла-адно… Мур-р-р… Все равно до уровня господина дворцового лейб-почесывателя вам еще тренироваться и тренироваться!.. Раздевайтесь до пояса, пациент, и ложитесь на живот!

– А вы…

– Да, буду убирать из вашего тела не предусмотренный природой предмет. Вы же об этом думали перед моим появлением? И надо сказать, весьма громко и настойчиво. Так что, принимайте нужную позу и не мешайте!

Алекс стянул футболку и лег плашмя на диван. Кот заскочил ему на спину и начал там топтаться, а потом вдруг с размаху вцепился когтями и зубами!

– Ох!

– А вот не надо было соглашаться совать в себя всякую гадость! – процедил мохнатый хирург сквозь зубы – в прямом смысле слова. – Теперь терпите!

Операция продолжалась недолго. Боль пришла и ушла, а затем Алекс почувствовал, как ему вылизывают спину шершавым кошачьим язычком.

– Все в порядочке, – возвестил кот. – И не волнуйтесь, заживет на вас, как на собаке… Знаю я одного такого пса…

Со спины он перебрался на диван, давая Алексу возможность повернуться.

– И что же вы из меня извлекли?

– А для чего вам это видеть? – кот бросил на него подозрительный взгляд. – Все спрятано в надежном месте.

Присев, он погладил лапой себя по светлому пузу.

– Для вас это не опасно? – обеспокоился Алекс.

– И чего я о вас так забочусь? – в тон мяукнул кот. – Сам удивляюсь. Наверное, как у вас говорили лет двести тому назад, рыночек порешал.

– Какой еще рыночек?

– Ры-ыбный, – рыжий мечтательно потянулся. – Не самое хорошее место – этот городок, но рыбный рыночек – выше всяких похвал! Пусть бички здесь не водятся, но зато какая тут барабулечка!

Алекс непроизвольно сглотнул. Он вдруг вспомнил, что еще не завтракал.

– В общем, так, – кот неожиданно настроился на деловой лад. – Эту штучку я поношу еще дня четыре, а дальше, как говорится, организм не переваривает. Для тех, кто за вами наблюдает, вы пока остаетесь здесь. Постарайтесь за это время убраться куда подальше!

– Спасибо! – пробормотал Алекс.

– В следующий раз одними благодарностями вы не отделаетесь. Возьму рыбкой по бартеру. Теперь желаю здравствовать. И не надо меня провожать!

Спрыгнув с дивана, кот сразу же ушел в стену. Пару секунд из нее торчал кончик полосатого хвоста, а затем втянулся с гулким хлюпающим звуком – словно жидкость куда-то в вакуумную колбу вылилась.

В это же время от входа послышался звук отпираемого замка. Алекс поспешно натянул на себя футболку. Похоже, пауза подошла к концу. Миссия продолжается!

– …Моя миссия заключается в том, чтобы остаться здесь! – отважно заявил Билон.

– Майдер, тебе что, вчерашнего приключения мало? – нахмурился Собеско. – Хочешь на свою… гм… голову еще и неприятности?

– Кен, риска никакого нет! Ну… почти никакого. Тот пришелец не зря сказал о нападении на оазис. Это будет демонстрация, а для нее нужны зрители. Если я заберусь на гору и стану наблюдать оттуда, ничего мне не будет угрожать.

– А надо ли вообще идти на поводу у пришельцев? – заметил Драйден Эргемар. – Они ведут себя как террористы, а мы, получается, будем помогать им наводить ужас.

– Увы, надо, – проворчал Собеско. – Мы о них сейчас вообще ничего не знаем, а так Майдер хотя бы увидит, какое у них оружие. Меня другое волнует. У вас с Оки категорический приказ на эвакуацию и возвращение в Гордану.

– Кен, но ты же сам понимаешь, что это полная лажа! Они там не знают ситуацию, просто хотят перестраховаться. А мне надо довести дело до конца! Кем я буду, если удеру, когда событие еще не завершилось?! Все равно, на завтрашний самолет я не успею. Ты же помнишь, сколько вещей мне собрать надо? И какая разница, где я следующего рейса ожидать буду – в Дурдукеу или здесь?!..

– Майдер, ты точно в армии никогда не служил? – усмехнулся Собеско. – Хорошо, ты меня убедил.

– Но я еще не все сказал! За лишние сутки я успею предупредить тех бедолаг из оазиса!

– Предупреждали уже, – скривился Эргемар. – Пока ты статью писал, Телшие как раз и сходил. Не знаю, что и как он объяснял, но отец Чупас ему в ответ заявил, что силы ада не смогут нанести никакого вреда истинно верующим. И отказался что-либо предпринимать.

– Вот урод!

– Может, Майдер, у тебя лучше получится, – продолжил Собеско. – Попрошу Телшие, пусть он останется с тобой и проследит, чтобы ты не сильно лез на рожон.

– И я тоже останусь! – вдруг заявил Даг. – Это же сколько экспедиционного имущества здесь остается! Хольна нет, так что, мне теперь за все отвечать?

– Добре, – кивнул Собеско. – Только смотрите, парни, зря не рискуйте. Послезавтра мы сюда за вами прилетим.

– Лучше не сюда, – поправил Даг. – Вам лишний раз светиться здесь тоже незачем. У нас автомобиль есть. Мы в него закидаем вещи, сами сядем и доберемся, скажем, до Большого каньона. Отсюда это километров сорок с небольшим, и колея наезженная. Ждите нас, скажем, к полудню.

– Хорошо. Но только попробуйте не прибыть вовремя!

– Кен, не паникуй заранее, – успокоил его Билон. – Вот увидишь, все будет нормально.

Четыре черных короля пошли на огород,

Чтобы ревизию провесть, как их народ живет,

Но ни былинки, ни листка, лишь голая земля,

Четыре черных короля сказали хором «Тля»!

С последним словом речитатива Илья сделал резкое рубящее движение рукой. Его слушатели от неожиданности отшатнулись, а кто-то даже с размаху сел прямо на задницу. Расфокусированные взгляды, обвисшие уши, обалдевшие физиономии стали для него настоящей наградой. А ему не верили! Вот и убедились!

Но больше всего его обрадовали последние четыре строчки, реально получившиеся в рифму. Конечно, в переводе на имперский там действовали четыре вура, а вовсе не короля, которых здесь сроду не водилось, а речь шла совершенно о другом сельскохозяйственном вредителе. Зато ему удалось найти емкое смачное словечко, да еще и созвучное с местным кратким ругательством.

Уж не станет ли он благодаря этому первым кронтским поэтом эпохи имперского завоевания?

– И как вам это понравилось?!

Жабыч звучно прокашлялся. Похоже, наставник, как и все присутствующие, испытал неслабый культурный шок.

– Чтоб тебе самое большое и красивое перо воткнули прямо в… спину! Как ты умеешь вскипятить мозги так, что они начинают вылезать через уши!

– Сильное колдунство, – оценил наставник Тум. – Если применять умеючи и к месту. Но если на твой объект проникнет воришка, не будешь же ты кричать ему: «Подожди, дай я тебе что-то расскажу!»

Всеобщий смех был ему ответом.

– А теперь, парни, немного проветрим мозги! Собрались и пошли на большой круг! Марш-марш!

Два десятка молодых кронтов вылетели из казармы, привычно выстроились в колонну по два и пустились в бег, громко топая тяжелыми берцами.

Частенько в таких случаях замыкающим к ним пристраивался Жабыч… с палкой в руках. Но в этот раз он не пошел на дистанцию, и это место занял Кам, обычно выполняющий обязанности помощника и адъютанта у Второго – начальника кээнской охраны поместья. И у него в руках была не палка, а нейрохлыст!

Впереди задавал темп наставник Тум, точнее, Тум Би Зир, которого Илья про себя называл Комбижиром. Хотя, конечно, никакого жира там не было и в помине – сплошные мышцы и жилы. Он сразу набрал высокую скорость, и Илье пришлось изрядно напрячься, чтобы не отставать. Он даже немного покосился с завистью на Братца Хо. Тому такие кроссы были нипочем, дома он полумарафоны регулярно бегал.

Обогнув казармы и немного попетляв между спортивными площадками, Комбижир слегка сбавил темп. Это помогло Илье перейти на рабочий ритм. Теперь он автоматически переставлял ноги, а голова… голова оставалась полностью свободной.

У Доброго Хозяина Этреага они провели уже больше двух декад или почти месяц по земному счету. Вначале их с Братцем Хо как следует погоняли в загоне для новичков, но быстро убедились, что они вполне тянут, и перевели их в общую группу.

Насколько мог понять Илья, Комбижир и другие наставники занимались подготовкой охранников-кронтов для сторонних заказчиков. В компанию «курсантов» братья Перевозчики вошли как два гвоздя в доску – быстро и прочно. Им продолжали интенсивно подтягивать физподготовку, но в последнюю декаду стали учить и всяким интересным штучкам – как нести службу так, чтобы лоокхи не обращали на тебя никакого внимания, как взаимодействовать с охранниками-кээн и поступать в различных сложных ситуациях, как изображать домашних слуг, уборщиков или даже работяг из комбикорма…

Одним из наставников внезапно стал Жабыч, учивший курсантов управлению различными транспортными средствами. Однажды Илья увидел, как он с большой палкой в руках пасет целое стадо вихляющихся на ходу велосипедистов, громогласно называя их кривоногими долбоклюями, которым только на хрум-хрумах и ездить. И вообще, «руль – это не поводья, его дергать не надо!»

В общем, они попали в весьма не простое место. Бывший управитель Кронтэи, ставший после отставки крупным помещиком, демонстративно игнорировал имперские законы, устанавливающие жестокий оккупационный режим для зеленокожих. Братец Хо, разбирающийся в вопросе, как-то сказал, что обычно кронтов можно сравнивать с колонами на античных виллах или крепостными. Но здесь они, скорее, выступали аналогом наемных рабочих с достаточно широкими правами и социальным пакетом.

Понятно, что за эти места держались. А в казармах тихо шептались, что Добрый Хозяин принимает даже беглецов с Фермы. Проверить это пока не удавалось, но бизнес у Этреага явно расширялся. В поместье постоянно что-то строилось и основывалось, а мультимодальный порт, примыкающий к промзоне, был забит фурами, морскими судами и воздушными транспортниками. Там круглые сутки что-то грузилось или разгружалось. Рабочих ему, конечно, требовалось много. Причем трудились они на совесть, позволяя Этреагу экономить на надсмотрщиках и подгонялах.

Сделав еще один поворот, дорога свернула в парк. По утрам его как раз и использовали для занятий и упражнений. На одной из площадок как раз тягали железо охранники-кээн, проводившие бегущих кронтов одобряющими возгласами и советами расправить уши, чтоб повысить парусность.

Перебежав ручей по горбатому мостику, они свернули на длинную прямую аллею.

– Посторони-ись, мальчики! – послышался сзади задорный девичий голос.

Вся группа прижалась к бровке. Их на форсаже обогнала Нрироан. Сегодня она была в темно-красном топике и коротких штанишках, надетых поверх черного раздельного купальника. Ее роскошные волосы были стянуты в пышный хвостик. Помахав им рукой и одарив ослепительной улыбкой, она свернула на узкую боковую дорожку. Ее длинные подтянутые ножки и все остальное немного помелькали у них перед глазами и скрылись в зарослях.

– Какая девушка! – услышал или, может быть, угадал Илья восхищенный шепот Братца Хо.

– Крепись, брат!

Его вьетнамский друг оказался неравнодушным к прекрасным (без всяких дураков, прекрасным) кээнкам. Сам Илья тоже отдавал им должное, но ставил перед собой более реальные цели. Возле казарм частенько крутились молодые работницы, а наставники не препятствовали свиданиям, лишь бы они не отражались на результатах и не нарушали дисциплину. Пару раз на такие встречи сходил и Илья, чтобы не выделяться на общем фоне и не отрываться от коллектива.

Однако после Нрироан и ему требовалось успокоить не в меру возбудившийся организм. Сосредоточившись, Илья начал мысленно подбирать новый «боевой рэпчик», на этот раз стараясь выдержать не только ритм, но и подобие рифмы.

«Мы бегуны и дух наш молод!..» Нет, на имперском это не так складно, лишний слог вылазит. «Мы беглецы и дух наш – молот!» А это определенно лучше…

Нанизывая одну строчку на другую, он и не заметил, как они прошли большую часть дистанции. Впереди остались только спуск по длинным террасам, переходящим одна в другую, короткая пробежка прямо по берегу моря и крутой подъем наверх, который выводил почти прямо к казарме.

Илье нравилось это место. Зелень почти до самого низу, узкая светло-желтая полоска пляжа и длинный причал, к которому как раз подходило небольшое рыболовецкое суденышко – по виду, краболов или траулер.

Цветочные кусты, высаженные вдоль дорожки, ненадолго скрыли от них морской пейзаж. А когда он снова открылся, то перед ними предстала изумительная картина. По причалу бежала, раскинув руки, Нрироан в купальнике, а ей навстречу легкими прыжками неслась босая светловолосая девушка в коротких шортах и морской форменке. В этом мире она удивительно напоминала земную – темно синяя с белыми полосками на воротнике и рукавах.

«Бегущая по волнам» – откуда-то, из какой-то дали веков пришел Илье прекрасный образ. В конце причала настил находился совсем низко над водой, и прекрасная рыбачка словно парила прямо над морской гладью.

Поворот снова лишил их дивного зрелища. А спустившись по короткой лесенке на пляж, они увидели, как две девушки, присев на край причала, весело болтают ногами. Двое дюжих матросов с траулера несли к ним большой лиловый пластиковый чан, ухватив его с боков за ушки.

Заметив кронтов, Нрироан призывно замахала рукой.

– Лин, Хон, – распорядился на бегу наставник Тум. – Останьтесь и помогите. Старик Сэнниэл привез рыбу и кальмаров, доставьте их на господскую кухню.

– Будет сделано, наставник! – откликнулся Илья.

Вместе с Братцем Хо они покинули строй и повернули к причалу. Вьетнамец, видя впереди сразу двух красивых кээнок (а морячка почти не уступала Нриоан), кажется, вообще перестал дышать, и Илье пришлось ткнуть его в бок.

Сам же он, чтобы отвлечься от двух стройных девичьих фигурок, сосредоточил внимание на улове. О, здесь тоже было, на что полюбоваться! Немаленький чан был почти доверху заполнен рыбой и морскими гадами.

Плотные серебристые тушки кефали, темные полосатые спинки макрели, длинные гибкие сарганы, бледно-оранжевые плавники желтобрюшек, щупальца кальмаров... Конечно, большая и лучшая часть этого богатства пойдет на стол хозяев-кээн, но и у них сегодня будет на обед уха! Прозрачная, светло-янтарная, с местным эквивалентом картошечки, душистой зеленью и зернышками морского риса.

Рот Ильи наполнился слюной, а живот издал громкое нетерпеливое бурчание. Ох!

Но, похоже, никто не заметил его неловкости. Матросы уже возвращались на судно, Братец Хо находился в блаженной нирване, а девушки продолжали общаться, не обращая никакого внимания на двух кронтов. Илья машинально прислушался к их разговору.

– …Все равно, я ужасно боюсь, – сказала рыбачка. – Отец говорит, что никому не отдаст нашу рыбку, но суд уже состоялся, мы ничего не смогли сделать. И все это из-за меня!

– И вовсе не из-за тебя, а из-за этого вонючего кзелнаукха! – фыркнула в ответ Нрироан. – Не бойся, Деизе! Дядя обязательно заступится за вас. Он подаст апелляцию в суд более высокой инстанции…

Что было там дальше, Илья уже не слышал. Они с Братцем Хо подхватили чан, весивший, наверное, килограммов пятьдесят, и потащили его с причала, а затем и наверх по крутому подъему.

Умаялись и вспотели они так, что хоть выжимай. Зато на кухне их похвалили, а главный повар-кээн выдал им в награду по большущему пирожному с кусочками засахаренных фруктов и массой тающего во рту нежного крема.

В казарме они перекусили более основательно, сполоснулись под душем, а затем наставник Комбижир пригласил всех на инструктаж.

– Сегодня вечером у Хозяина состоится званый ужин, – сообщил он. – Прибудут гости. Вы будете изображать подавальщиков – приносить полные тарелки и бокалы и забирать пустые. Если на кого налетите или что разобьете, лично пошлю прочищать канализацию в хрум-хрумнике! После завершения приема каждый напишет отчет о том, что видел и слышал. Ориентировки на гостей получите позже. Вопросы?

Судя по тому, что вопросов не последовало, для прочих курсантов такие мероприятия уже были не в новинку. А Илья с Братцем Хо просто не знали, о чем спрашивать.

Званый вечер у Хозяина Этреага принципиально мало чем отличался от приема у мясного босса Стека, на котором Илье приходилось бывать. Нет, конечно, здесь все было на несколько уровней выше. Другой контингент гостей, никаких дешевых понтов и лакейского угодничества, приятная музыка, не раздражающая глаз цветовая гамма… Но в целом – такие же степенные беседы почтенных деловых людей и роскошные одежды дам. Элитка, как она есть…

Кому-то праздник, а кому – работа. Весь вечер Илья крутился как вентилятор, разнося тарелки с закусками по столикам и собирая на поднос пустую посуду. Руководил курсантами сам Комбижир, перевоплотившийся в лощеного дворецкого. А он не давал никому простаивать.

– Лин, к третьему столу! – скомандовал он Илье, когда тот притащил очередную горку грязных тарелок и на секунду остановился, чтобы передохнуть. – Поторопись!

Возле столика, что значился на их схеме под цифрой три, стоял сам Хозяин Этреаг, беседующий с дородным кээнцем в темно-красном костюме с золотыми позументами. Вспомнив ориентировку, Илья опознал в нем господина Кхауна, одного из крупнейших землераспорядителей, а де-факто землевладельцев в этой части континента. В досье он характеризовался как открытый недоброжелатель Этреага. Бывший управитель Кронтэи отличался суровым характером и нажил себе из-за этого немало врагов.

Конечно, подслушивать разговор Хозяина с высокопоставленным гостем было совершенно недопустимо. Но на столе скопилось много объедков. Аккуратно прибирая их, чтобы ничего не звякнуло, Илья невольно стал третьим, безмолвным, участником их беседы.

– …Да, у меня есть к вам еще один вопрос, – резко сказал Кхаун. – Какое вам дело до каких-то рыбаков?

– Они уже несколько лет поставляют рыбу на мой стол и знают все мои вкусы, – хмыкнул в ответ Этреаг. – Мне неприятно будет лишиться хорошего поставщика из-за вашей прихоти.

– Тогда почему вы не стали отстаивать свои интересы непосредственно в зале суда?

– Там, где у вас все заряжено и схвачено? Зачем тратить зря время и деньги? Я подам апелляцию. Дело перенесут в окружной суд, уже на мою территорию. Пользуясь случаем, тоже не премину задать вопрос: вам-то чем настолько досадили эти рыбаки, что вы решили отобрать у них суденышко, лишив их средств к существованию? Виихл на мышей не охотится!

– Эта паскудная девка и ее наглый отец унизили и оскорбили моего сына! – злобно просопел Кхаун. – Такие вещи нельзя спускать никому!

"Да это же, наверное, те самые рыбаки, которых он видел сегодня утром!" – с запозданием дошло до Ильи. Девушка, с которой разговаривала Нрироан, и, очевидно, ее отец.

Ему пора было уходить, но он решил задержаться еще на полминуты. Закуски с нескольких полупустых тарелочек можно было ссыпать на одну, чтобы освободить место.

– Когда вы хотите выразить кому-либо свое неудовольствие, действуйте тоньше, – заметил Этреаг. – Ваша грубая прямолинейность неэстетична. Она толкает на противодействие.

– Я действую так, потому что могу! Прятаться и изгаляться – это удел слабых, а за мной – сила. Сила Семьи! Когда виихл выходит на охоту, он предупреждает всех своим ревом. Вы не слабак, Этреаг, но вам недостает подлинной беспощадности хищника. Не советую вам пытаться вырвать из моей пасти мою добычу!

Подслушивать дальше было уже невозможно. Илья забрал всю пустую посуду и все объедки и удалился так же тихо, как пришел. Делать какие-то выводы, наверное, было рановато, но ему не понравилась открытая угроза в словах Кхауна. Впрочем, Этреаг, наверное, и не с такими противниками сталкивался и, очевидно, знает, как за себя постоять. Да и не их это зеленое дело…

А дальше тревожные мысли вообще отошли у него на задний план, потому что начались танцы.

Оркестр замолчал на пару мгновений, а потом вдруг вдарил что-то грохочущее, с бодрым зажигательным ритмом. И на середину зала легкой танцующей походкой вышла Нрироан в туфельках на каблуках и открытом красном платье с широким волнистым подолом чуть выше колен. Она на секунду остановилась, вскинула вверх руку, повела плечиком, тряхнула стянутыми на одну сторону и чуть завитыми волосами, лучезарно улыбнулась, и все ее стройное гибкое тело словно взорвалось движениями, слившись с огненным ритмом музыки.

У Ильи перехватило дух. Он сам занимался танцами, видел в инфорсети выступления лучших земных артистов, побывал вживую на нескольких представлениях. Но Нрироан была лучше всех! Наверное, потому что была здесь и сейчас, на этой проклятой планете, где, казалось, не было место радости.

От нее невозможно было оторвать глаз. Отточенная техника, хлещущие через край эмоции, кураж, молодость и сексуальность били во все стороны такими флюидами, что в зале вмиг умолкли все разговоры. Все мужчины, будь то кээн или кронты, завороженно смотрели, как фантастический танец летит по штормовым волнам грохочущей музыки, как то тягуче медленно изгибаются, то стремительно мелькают девичьи руки, а красное платье развевается словно знамя.

Музыка стихла, оборвавшись внезапно, словно что-то не доиграв до конца. Нрироан застыла с поднятыми вверх переплетенными руками и медленно опустила голову, тяжело дыша. Зал взорвался аплодисментами. А к переводящей дух девушке, не спеша, вышел кавалер в черной рубашке и черных брюках с широким серебряным поясом. С удивлением Илья узнал в нем Второго.

Оркестр снова заиграл что-то бодрое, но уже не в таком бешеном ритме. Начался новый, парный танец. Черная и красная фигуры грациозно двигались в такт, совершая сложные движения и маневры. Это было похоже на классическое земное танго. Илья поймал себя на том, что пытается мысленно подогнать чужую мелодию под его ритм.

Один из гостей, не выдержав, подхватил свою даму и вышел с ней на танцпол. За ними последовали еще несколько пар. Но Илья видел только Нрироан. Рядом страдал и наслаждался Братец Хо. Ему можно было только посочувствовать.

Выдав еще несколько парных и одиночных танцев, девушка поклонилась всем, махнула рукой и выбежала из зала на широкий балкон-веранду, с которого можно было спуститься по широкой лестнице в парк.

Комбижир схватил за рукав вовремя подвернувшегося Илью.

– Беги за ней! Проследи, чтобы никто не вздумал обижать. Если что, вызывай старших!

В руку ему скользнул небольшой пульт с единственной кнопкой. Им можно было вызвать кээнскую охрану.

Продолжение - уже в среду. Не пропустите!

Выскочив на балкон, Илья на мгновение остановился. Перед ним простиралась парадная часть парка, освещенная яркими фонарями. С фигурными клумбами, фонтанами, прямыми аллеями и прихотливо подстриженными кустами. Но Нрироан нигде не было видно, и он без колебаний свернул налево, где за мостиком через ручей прятался укромный тихий садик с фруктовыми деревьями и уютными лавочками под увитыми плющом навесами.

Там Илья и нашел Нрироан. Она стояла у перил беседки над небольшим декоративным прудиком с водной растительностью. Распустившиеся вокруг громадные белые ночные цветы наполняли воздух сладковато-пряным ароматом.

Свет фонарей не дотягивался сюда, поэтому красное платье Нрироан казалось в темноте серым. Но все равно цветным и ярким.

– Как я обожаю танцы! – девушка крутнулась вокруг своей оси, сделав пируэт, но внезапно застыла. – Эй, кто тут? Кто меня пасет? Я чувствую, что ты тут. Вылезай, не обижу!

«Вот еще одна тонко чувствующая натура!» – ругнулся по себя Илья.

Но делать было нечего, и он вышел на открытое место.

– Привет! – Нрироан помахала ему рукой. – Да заходи, не стесняйся! Из новичков?.. О, я тебя помню! Вас двоих привез сюда дядюшка Тхаумотха! Как он там?

– Как всегда, учит молодых. И жутко ехидничает и дерется!

Не долго думая, Илья рассказал ей, как Жабыч дрессировал велосипедистов. Они оба с удовольствием над этим похихикали. Затем Нрироан поведала ему забавную историю о своей учительнице танцев.

Так слово за слово они разговорились. Неожиданно у них нашлись общие темы.

– …Погляди, как красиво! – Нрироан взмахнула руками, словно пытаясь обнять простирающийся за ними купол великолепного звездного неба. – Как бы я хотела полететь туда, к ним! А ты бы хотел побывать там, в других мирах? Конечно, не так, как это делают с вами, а как свободный?

– Да.

Илья вгляделся в рисунок чужих, но уже ставших привычными ему созвездий. Нет, Солнца на этом небе не было видно. Чтобы разглядеть его с Кронтэи, следовало вооружиться биноклем, а то и телескопом. Да и находилось оно сейчас по другую сторону планеты.

– Это хорошо, когда есть мечта, – тихо сказала Нрироан. – Дядя говорит, что главная беда кронтов в том, что у вас отобрали когда-то все мечты и не дали ничего взамен. Оставили только прозябание.

– Возможно…

Разговор мог повернуть в интересную сторону, но их, к сожалению, прервали.

– Сюда кто-то идет, – определил Илья. – Чужой.

– Спрячься! – приказала ему Нрироан. – Чтоб тебя никто не видел! Я сама его встречу.

Гость не заставил себя ждать. Он оказался молодым кээнцем, высоким, крепким, спортивным. Его даже можно было назвать могучим. Он был одет в белый костюм с черной рубашкой и светлым галстуком, из-за чего казался нарисованным.

Однако ориентировка подсказала Илье, что к ним заявился сам Кхеарк, сын господина Кхауна. Не его ли часом оскорбили действием блондинистая рыбачка Деизе и ее отец? Интересно, как им удалось совершить такой подвиг? Илья был бы не прочь изучить передовой опыт.

Сам он поостерегся бы лезть в драку с этим бугаем, из которого буквально перла дурная сила. Парня чуть водило на поворотах. Похоже, он был слегка пьян, но именно, что только слегка, а не в стельку или в зюзю. Кээн с их синей кровью как раз обладали повышенной сопротивляемостью к алкоголю

От Кхеарка исходила опасность. Илья на всякий случай вынул из кармана пульт для вызова охранников. Очевидно, они должны уметь предупреждать подобные инциденты.

Но началось все достаточно безобидно. Заметив девушку, стоящую на пороге беседки, бугаеныш с грацией мамонта ломанулся к ней прямо через клумбу и пал перед ней на одно колено.

– О, прекраснейшая Нрироан! Наконец-то я нашел вас! Вы ждали меня, и я пришел!

– Вы ошиблись, – в голосе красавицы в красном платье было столько льда, что хватило бы заморозить весь пруд, и еще осталось бы. – Я ждала не вас. Вообще никого не ждала. Мне хотелось побыть одной. И хочется до сих пор.

– Вы – и одна?! – хохотнул Кхеарн, неловко вставая с колен и пытаясь поймать Нрироан за руку, от чего она изящно уклонилась. – Немыслимо! Я просто обязан составить вам компанию и доставить радость!

– То есть вы прямо так, сразу, хотите предложить мне короткое развлечение непосредственно на скамейке в парке?

– А чего рассусоливать? Вы прекрасны и привлекательны, а я – вообще о-го-го! От меня еще ни одна женщина не уходила неудовлетворенной и обиженной... Или вы все-таки хотите дать мне по морде? Давайте, я объясню вам вашу ошибку!

Это уже слишком!

Илья откинул стопор и нажал на кнопку два раза подряд, а после короткой паузы – еще три. Средняя степень опасности, но нужна срочная помощь, означал этот сигнал.

– Так не терпится впендюрить? – рассмеялась тем временем Нрироан. – Не-ет, это не так просто! Мной должен увлечься прекрасный принц. Он будет за мной красиво ухаживать, дарить мне цветы, кормить вкусными салатиками, водить на концерты и катать на космической яхте! И вот тогда я подарю ему ночь любви – на большой широкой постели, на чистых мягких простынях. И перед делом мы сходим в душ, чтобы потереть друг другу спинку. Так и только так! А вы собрались разложить меня прямо в парке, в компании с комарами и муравьями! Фи и еще раз фи! Даже, не побоюсь этого слова, фу!

Однако смутить Кхеарка оказалось не так легко. А может, он просто не понял юмора.

– Всего только? Да я все это обеспечу за нефиг делать! Если вы позволите…

– Не позволю! Вы – не мой принц. И никогда им не станете. Оставьте меня! Уходите!

– Ну уж нет! – взревел раненым бугаем Кхеарк. – Вы только что назвали цену! Я ее принимаю и перекрою с лихвой! Мне нужен только небольшой образец вашего товара!

Чер-рт! Илья нажал на кнопку три раза подряд – срочный вызов. Что они там телятся?! Или… у Кхеарка есть глушилка?! Иначе его бы ему быть таким смелым на чужой территории?

А там все шло по нарастающей.

– Деизе? – скривился Кхеарк на очередную реплику Нрироан. – Эта мелкая кусачая вифсла? Да она должна была быть счастливой, что я проявил к ней интерес! Не ломалась бы так и не имела бы потом никаких неприятностей! И заработала бы пару сотен монет. Я, может, и не прекрасный принц, но все-таки весь в белом. И деньги никогда не зажимаю!

– Так вы хотите, чтобы я стала следующей после рыбачки? Которая в ответ на ваше нескромное предложение пощекотала вам ножиком колокольчики?

– Но у тебя нет ножа. Ты режешь мое сердце и без него, моя очаровательная! Прошу по-хорошему, стань моей принцессой!

– Еще чего! Нужно мне такое счастье?!

– Нужно, обязательно нужно! Только ты сама пока этого еще не поняла. Давай, я тебе прямо сейчас продемонстрирую, каким я могу быть счастьем для такой симпатяшки, как ты!

Нрироан резко пробила ему в живот и попыталась ускользнуть. Но Кхеарк даже под алкогольными парами оказался сильным противником. Он догнал девушку и схватил ее за руку, прижимая к стволу невысокого дерева, усыпанного спелыми продолговатыми плодами величиной с крупный апельсин. Платье сползло с одного плеча, почти обнажив красивую полную грудь. Нрироан протестующе вскрикнула, но Кхеарк только хмыкнул в ответ. Акустика этого садика не пропускала сюда внешние шумы, но и сама ничего не выпускала обратно. Похоже, это было ему прекрасно известно.

Охраны все не было, и Илья полностью сбросил ее со счета. Нрироан надо выручать самому.

Но как? Если он попытается оттащить от нее Кхеарка и у него это даже получится, его самого потом просто и без затей убьют за нападение на представителя высшей расы. И даже если Этреаг за него заступится, то в лучшем случае сможет лишь убрать его куда подальше, укрыв от правосудия. Отчего их задание, скорее всего, полетит ко всем чертям…

Но кто сказал, что пригодными могут быть только прямые действия? В руку Ильи удачно лег гладкий увесистый голыш, подхваченный с обочины одной из дорожек. Кхеарк, медленно и неотвратимо ломающий сопротивление Нрироан, как раз стоял спиной к нему. Хорошо прицелившись, Илья что есть силы запустил камень не в его мощный бычий затылок, а в нависшую у него прямо над головой ветку.

Расчет оказался правильным и потому верным. Крупные спелые плоды посыпались от сотрясения прямо на Кхеарка, пятная его белый костюм. Тот вскрикнул от неожиданности, и в этот раз Нрироан удалось воспользоваться моментом, чтобы улизнуть.

Быстро пришедший в себя Кхеарк дернулся было за ней, но тут же разочарованно остановился. Девушку было уже не догнать. Где-то недалеко, но совершенно вне досягаемости послышался стук каблучков, уносящих свою хозяйку через мостик в ярко освещенный и заполненный людьми парк.

Взглянув на свое одеяние, украсившееся несколькими пятнами от метких попаданий, несостоявшийся кавалер разразился страшными ругательствами. А Илья использовал эту шумовую завесу, чтобы тихо удалиться. Естественно, не через мостик, а в другую сторону. Впрочем, как он посчитал, свою работу по защите Нрироан он выполнил.

– Ты где бродил?! – набросился на него Комбижир, когда Илья снова попался ему на глаза. – Маленькая хозяйка давно уже здесь!

– Были проблемы.

Пока Илья докладывал, уши наставника тревожно поднимались, в итоге встав торчком словно у сторожевого пса.

– Стой здесь, никуда не уходи! – приказал он. – Будь готов рассказать все Второму!

В поместье поднялась не видимая простым глазом, но заметная профессионалу тихая суматоха. Немного взъерошенную Нрироан взяла под неусыпную опеку крепкая пожилая матрона – местная домоправительница. Кхауна и Кхеарка, снявшего запятнанный пиджак и щеголявшего черной рубашкой со светло-кремовым галстуком, со всем почтением проводили к ожидавшему их гравикатеру. К тому времени начали разъезжаться и разлетаться другие гости. Вечер закончился.

– …Так что ты сделал? – смеясь, переспросил Второй. – Бросил камень в дерево? Не в него?

– Так точно, – вырвался у Ильи имперский аналог этой армейской фразы. – Он стоял прямо под веткой с такими большими мягкими плодами…

– Троонк, – подсказал наставник Комбижир.

– Да, наверное… В общем, я их на него и стряхнул.

– Молодец! – одобрил начальник охраны. – Находчивый! Уши на месте, и мозги варят. Но не сработавший пульт – это серьезно. Техники попробуют разобраться, что там произошло.

– Скажите, а такой пульт для вызова – это обычная практика? – у Ильи в голове вдруг начала формулироваться некая важная мысль. – Равно как и устройства для их блокировки?

– В общем, да, – Второй нахмурился и насторожился. – Ты имеешь в виду…?

– Да. Блокиратор – эта не та штука, которую обычно берут с собой на званый ужин. Возможно, этот инцидент или нечто подобное планировался заранее.

– Не исключено, – охранник помрачнел еще сильнее. – У Кхеарка репутация, конечно, та еще, но он никогда раньше не позволял себе гадить… в общественных местах. Будем разбираться… Лин, можешь идти. Тум, какая награда ждет героя?

– Для начала – увольнительная. До утра, – Комбижир одобрительно повел ухом. – Но чтобы на поверке стоял как… сам понимаешь, что! Все понял?

– Абсолютно.

Илья уже был в курсе, что после таких напряженных праздников лучшим кронтам-курсантам дают выпустить пар. И девушки, желающие провести с пользой время в хорошей компании, об этом прекрасно знают.

Конечно, происшествие следовало подробно обсудить с Братцем Хо. Но… это могло подождать до утра. Разрядка ему действительно не помешает. Особенно, после танцев, устроенных Нрироан, и достаточно близкого общения с ней. Этот милый образ следовало срочно вытеснить чем-то не менее привлекательным.

«Нас утро встречает прохладой!..» – напевал про себя Илья, по привычке пытаясь перевести слова земной песни на имперский.

Утро и в самом деле выдалось прохладное, свежее и немного туманное. То, что надо после ночных подвигов.

Вчера поздно вечером, возвратившись в казарму после всех разбирательств, он попал на веселую вечеринку. Каковую затем покинул в компании с молоденькой симпатичной садовницей с немного странным на земной слух именем Три. Конечно, до скамейки в парке они не опустились. Небольшой сарайчик для хранения инвентаря, похоже, уже неоднократно использовался в качестве уютного любовного гнездышка. Там они и провели весьма насыщенную во всех смыслах ночь.

Под утро они расстались, пообещав друг другу подумать о новом свидании, а теперь Илья спешил на поверку. И, кажется, вполне успевал…

Стоп! Кто-то идет! Точнее, бежит…

Илья буквально на автомате спрятался в кустах и только потом, смущенно выглянув, узнал Нрироан.

Сегодня она надела лиловый топик и черные шорты. А еще ее сопровождали двое молодых охранников-кээн. Судя по доносившимся с аллеи веселым голосам и смеху, девушка обменивалась с ними шутками на бегу и вообще прекрасно себя чувствовала.

Нет, в этой компании он явно лишний. Время у него еще, наверное, есть, поэтому лучше переждать, пусть они пробегут мимо. В этом месте, первом, встреченном им на этой планете, не обращали внимания на цвет кожи и форму ушей, так что курсант-кронт мог не бояться охранников-кээн. Но без шуточек они его не отпустят. Как бы вообще не пришлось объяснять, что он тут делает и откуда возвращается! Почему-то Илье не хотелось распространяться о своем свидании в присутствии Нрироан.

Внезапно его охватило сильное, почти болезненное чувство тревоги. Где-то поблизости таилась опасность! Сначала он не поверил. Какая угроза может возникнуть в центре хорошо охраняемого поместья? Чужих вокруг не ощущалось, в этом он мог покляться чем угодно! И все-таки что-то непонятное, почти незаметное царапнуло его, заставив насторожиться.

Нрироан и его спутники как раз пробежали мимо него, свернув к спортивным площадкам и даже не глядя по сторонам. Кажется, так называемая охрана даже не заметила его присутствия! Илья зашарил под ногами. Он собирался швырнуть в них камешком или комочком земли, чтобы вспомнили о бдительности.

Внезапно его глаз уловил какое-то движение в воздухе. Вот оно! Илья резко выпрямился и набрал воздуха, чтобы окрикнуть их и предупредить.

Поздно!..

На дорожку прямо перед троицей бегунов что-то кокнулось, выпустив клуб густого светло-серого дыма. Не успев затормозить, влетел в его, споткнулся и треснулся оземь один из охранников, схватился за горло и осел на дорожку второй. Закашлявшись, рухнула на колени и повалилась набок Нрироан…

Илья замер. Он даже не мог поднять тревогу – в этот ранний час вокруг было пусто, и его никто бы просто не услышал. А сверху уже вертикально падал на дорожку белый антигравитационный катер странных, непривычных, стремительно хищных очертаний.

Помешать им!..

Оглянувшись по сторонам, Илья, дав усиление в мышцы, выдернул кусок бордюра, выложенного из больших и маленьких природных камней, – увесистый и угловатый. Булыжник – оружие пролетариата, вспомнилась ему нелепая поговорка. Но больше у него не было вообще ничего!

Он снова не успел, все опять произошло слишком быстро. Двое в газовых масках выпрыгнули из затормозившегося над самой землей катера и рывком забросили в него бесчувственную Нрироан прежде, чем он преодолел даже треть разделявшей их дистанции. Илья успел лишь метнуть в них свой снаряд. Задний фонарь стартующего катера покрылся густой сетью трещин, но машина стремительно взмыла в воздух и в мгновение ока скрылась в низких облаках.

Проклятье! Почему никто не подумал о нападении с воздуха?!

Илья опрометью бросился бежать, хотя понимал, что выигранные секунды и даже минуты ничего не решат. Но он все равно торопился изо всех сил.

Перед самой казармой он наткнулся на Комбижира. Наставник шествовал, широко развернув уши, и удивительно напоминал своим видом довольного котяру.

Но все благодушие слетело с него в один миг.

– Нрироан похитили!Продолжение - уже в пятницу. Не пропустите!

На этот раз его вместе с наставником провели к самому Этреагу. На пороге оба они исполнили поклон глубокого почтения и провыли о ниспрошении милости. Хозяин только раздраженно махнул им рукой – мол, подходите скорее.

У Второго, сидевшего сбоку за столом с разложенным ноутом, был бледный вид.

– У нас где-то протекло со страшной силой, – мрачно признал он. – Они знали распорядок дня Нрироан, ее обычный маршрут, имели план местности… Их катер определили как свой! Кто-то передал им наши коды.

– Не обязательно, – тяжелым голосом заметил Этреаг. – Кхаун ведет дела Семьи, мог воспользоваться ресурсами Космофлота. Хотя, темным кометным хвостом его по башке, будет не так просто доказать его причастность… Расскажи, что ты видел!

– Господин, они прилетели на белом катере необычной модели, – поклонившись, сообщил Илья. – Никогда такой не видел. Но если позволите, я могу его нарисовать.

– Рисуй.

Второй вынул из бювара и протянул ему лист бумаги. Взяв карандаш из декоративного письменного прибора, стоявшего на краю стола, Илья сосредоточился, прогоняя перед внутренним взором, замедляя и растягивая те самые секунды, подмечая ранее не замеченные детали. На самом деле, человек может быть очень наблюдательным. Надо только уметь правильно расспросить мозг и загрузить нужный участок короткой памяти.

– А ну-ка, покажи, – Этреаг с интересом придвинул лист к себе. – Где-то я такой уже видел…

– «Змиулан», – уверенно сказал Второй, что-то набирая на клавиатуре. – Похоже, в аэрокосмическом исполнении. Редкая и дорогая модель. Вряд ли их на всей Кронтэе больше, чем несколько сотен. Номер ты, конечно, не запомнил?

Илья прикрыл глаза, снова мысленно вглядываясь в свое воспоминание.

– Номер был заклеен или закрашен, – сказал он после паузы. – Но там, кажется, можно было разглядеть последний знак.

Снова взяв лист бумаги с рисунком, он добавил к нему в нужном месте перевернутую букву «Z», что означала цифру «11» в имперской двенадцатиричной системе.

– В точку! – воскликнул Второй. – За Кхеарком значится белый «Змиулан» с бортовым номером, заканчивающимся на четыре «одиннадцатки»!

Мгновенную тишину, повисшую в кабинете, вдруг прервала резкая трель вызова.

– Кхаун! – бросил Этреаг, активируя браслет связи. – Говорите!

– Почему вы так мрачны, друг мой? – краем уха расслышал Илья ответную реплику магната. – Или в вашей жизни чего-то стало резко не хватать?

– Если вы ее тронете хоть пальцем, я вас убью, – спокойно, но очень внушительно произнес Этреаг. – Ваш сын должен вернуть ее. Немедленно и с извинениями.

– Ха! Не возражаю. Но при одном условии.

– Вы хотите от меня что-то потребовать?!

– Наоборот! Я хочу, чтобы вы ничего не делали. А особенно, не подавали апелляцию по известному вам делу.

По лицу Этреага пробежала брезгливая гримаса.

– Кхаун, мне уже страшно подумать, что вы учудите в следующий раз. Выпросите в Космофлоте танк и станете с ним отнимать конфеты у детей?

– Отключайте дурочку, Этреаг! Вы прекрасно меня понимаете. Я всегда добиваюсь желаемого, и в большом, и в малом. И не спускаю никому оскорблений. Подумайте хорошенько. Вы ведь не захотите вести со мной войну из-за каких-то рыбачишек?

– Из-за них – нет.

– Вот и мне это совершенно не нужно. Поэтому через декаду, когда завершится срок подачи апелляции, даже уже немного меньше, ваша воспитанница вернется домой цела и невредима. Только смотрите, не вздумайте дернуться!

– Иначе – что?

– Иначе? Хм… Мой балбес слегка вышел за рамки, готов признать. Посему, я отправлю его с Кронтэи в одно местечко, чтобы встряхнул мозги и немного набрался ума-разума. От вас зависит, полетит ли он один или в компании… И да, вы не сможете отследить рейс, я вам гарантирую. Нет, потом он ее вам вернет. Может быть. Если она сама захочет. И если с ней ничего не случится в дальнем путешествии, а там, знаете ли, бывает всякое…

– Кхаун, вы ходите по краю, – сдержанно предупредил Этреаг.

– А я и не люблю, когда жизнь становится слишком пресной! Догадываюсь, вы обязательно захотите дернуться. Поэтому – нет, не надо. Проведите ближайшую декаду у себя дома со всем удобством и комфортом. И в сопровождении всей вашей охраны. Если я узнаю, что кто-то из них куда-то собрался, то могу заподозрить, что вы хотите нарушить наше соглашение. Вы же понимаете, что я воспринимаю вас полностью всерьез и должен принять меры предосторожности?

– Да.

– Уверен, мы поняли друг друга. Да, вы лишитесь удобного поставщика. Сожалею, но с людьми порой происходят несчастные случаи. Зато с вашей воспитанницей ничего не случится. Я это обещаю, а мое слово твердое. Бывайте!

Кхаун отключился. Этреаг медленно опустил руку с браслетом. Его лицо ничего не выражало.

– А он прав: уступать нельзя ни в большом, ни в малом. Кажется, я немного переиграл в тихого отставника, и обо мне стали забывать, – от его голоса у Ильи пошли натуральные мурашки по коже, а Комбижир, кажется, сильно пожалел, что Хозяин не отправил их из кабинета до начала разговора. – В первую очередь, нам необходимо вычислить свистуна. А в еще более первую – выяснить, где они держат Нрироан. Белый «Змиулан» – это неплохая зацепка.

– Заметная, – согласился Второй. – Ему бы еще какие особые приметы…

– Господин, у него есть особые приметы, – подал голос Илья. – Когда катер взлетал, я попал в него камнем. У него пошло трещинами все заднее стекло.

У Комбижира резко свернулись уши. Момент был опасный. Даже у такого мудрого имперца как Этреаг могла возникнуть нехорошая мысль о слишком смелом и метком кронте.

Но бывший управитель лишь одобрительно кивнул.

– Как ты думаешь, – обратился он к начальнику охраны. – Пацан сразу прикажет отправить тачку в ремонт?

– Полагаю, да, – заключил Второй. – Такая шикарная леталка, а стекло всмятку – неприлично.

– Вот отсюда и начинайте копать. Хотя… не буду же я рассказывать, как тебе самому делать свою работу! А вам – спасибо за службу!

– Рады стараться! – поклонившись, откликнулся Комбижир.

И, кажется, ответил совершенно искренне.

Кронты – идеальные шпионы. У них тонкий слух, зоркий глаз, а еще они развили потрясающее умение становиться незаметными.

Уже вечером того же дня все в казарме знали, что людям Второго удалось напасть на след. Кто-то сдал в ремонт гравикатер марки «Змиулан» в третьем районе седьмого округа 10-й провинции – кстати, менее чем в пятистах километров отсюда, но по другую сторону границы.

Такая оперативность Илью не слишком удивила. На Кронтэе имелась инфорсеть. Пусть куцая и несовершенная, но она покрывала всю Ферму и промышленные кластеры на «свободных» территориях. Циркулировала в ней, в первую очередь, экономическая и финансовая информация. И ежели его знакомая Ние свободно там ориентировалась, то уж наверняка подобные умельцы должны были найтись и у Этреага.

Илью поразило другое наблюдение. Миры звездных господ и их зеленокожих слуг совершенно не пересекались. Наверное, поэтому кээн не замечали, что кронты знают все их секреты, а те никогда не использовали эти знания против хозяев. Это можно было сравнить с просмотром сериалов. Интересно, порой волнующе, но с повседневной жизнью никак не пересекается.

Так, курсанты судачили о том, что Второй рвет и мечет из-за того, что не может отправить на проверку информации никого из своих подчиненных, но совершенно не интересовались причинами. О причинах знали Илья и наставник Комбижир, но они молчали. И именно это молчание, похоже, было нетипичным.

Вообще, подумалось Илье, тот, кто сможет собирать на регулярной основе, систематизировать и анализировать подобную информацию, текущую через кронтов, будет править этой планете. А может… кто-то уже стал?

Но это была пока абстракция, а для начала один момент показался ему интересным.

– Почему Второй не отправит на разведку кого-нибудь из кронтской охраны? – спросил он у Жабыча, только что прослушавшего вместе со всеми очередную часть поисковой саги.

Тот аж поперхнулся от неожиданности.

– Да потому, о, тупоголовый неразумный птенец, отрастивший себе швырялки, но не мозги, что свободные кронты, если они не служат самым главным лоокхам, не могут просто так попасть на Ферму! Их господа должны запросить для них особый пропуск, в котором указывается, кто, куда, к кому и зачем их посылает. И об этом может узнать кто угодно.

– Поехать туда могли бы мы, – вдруг предложил Братец Хо. – Мы – Перевозчики, мы имеем право ездить через границу туда-обратно.

– Из всех идиотских идей, что когда-либо приходили в твою пустую башку, это самая сумасшедшая! – дернул ушами Жабыч. – Как ты мог только подумать о том, чтобы самому предложить что-то лоокхам? Высунувшуюся травинку склевывают в первую очередь!

– Нрироан, – тихо напомнил вьетнамец.

– За Маленькую Егозу я горло всем перегрызу! Уйдите, птенцы, я в печали. Мне думать надо!

Утром Жабыч отпросил их у наставника Комбижира и повел за собой.

– Вы оба – совершенно безумны! – заявил он, раздраженно дернув ушами. – То, что вы предложили, могли придумать только вашим вывернутые наизнанку мозги! Но ураган срывает пташек со всех жердочек и тоже выворачивает… перьями внутрь. Я поддержу ваше безумие, хотя и чувствую, что с вами и сами превращаюсь в… непонятного и ненормального!

Илья понимающе кивнул, продублировав взмахом ушами. В имперском языке не было эквивалента слову «юродивый». Но наставник, кажется, интуитивно уловил его смысл.

Ко Второму их пропустили беспрепятственно. Выглядел начальник охраны отвратно. «Краше в гроб кладут», – вспомнилась Илье старинная поговорка.

– Господин, Братство знает о беде и может помочь, – поклонившись, выдал Жабыч и начал излагать идею, превратившуюся за ночь в достаточно стройный план.

Имперец поднял на него лихорадочно блеснувшие глаза, посиневшие от недосыпа.

– Вы можете говорить от имени Братства?

– От имени некоторых Братьев – вполне, – сообщил Жабыч, даже ухом не шевельнув. – Мы кое-чем обязаны Хозяину Этреагу и готовы отплатить ему добром за добро.

– Вас понял, – медленно произнес начальник охраны. – Тогда… нам надо продумать детали.

– Безусловно, – наклонил голову и опустил уши наставник. – Для начала, нам нужен груз. Не отсюда.

– Мы подумаем над этим, – пообещал Второй, делая пометку в компьютере. – И наверное, вам понадобится обратная партия?

– С этим проще, – ухмыльнулся Жабыч. – Через полдекады в 10-й провинции сядет «Модный корабль». Братство уже имеет заказ на поставку смешанной партии.

Второй одобрительно кивнул, а Илья отметил про себя, что наставник за ночь не только обдумал и одобрил план Братца Хо, но и уже приступил к его выполнению. И еще один интересный вопрос: какое же место он на самом деле занимает в иерархии Перевозчиков? Ведь для доставки груза с «Модного корабля» (а это еще, кстати, что такое?), наверняка, кто-то уже был назначен. Переиграть все за несколько часов, да еще ночью было, очевидно, совсем не просто и требовало вмешательства достаточно влиятельных сил.

– Итак, когда вы окажетесь на месте, у вас будет несколько дней в запасе. Это хорошо. Мы за это время постараемся сделать свою работу здесь. Ваша задача – найти ее и сбросить точные координаты, а там мы уж позаботимся, – тем временем начал излагать свои соображения Второй, разворачивая к ним компьютер с картой местности на экране. – Смотрите сюда. По нашим сведениям, Нрироан могут держать вот здесь. Это курортный поселок на берегу озера, предназначенный для особых туристов из Метрополии, верхушки провинциальной администрации или… тех, кто может себе позволить такой отдых. Есть данные, что Кхеарк время от времени там бывает, причем не как гость. Однако пока нам не удалось выяснить, в каком именно доме он останавливается, а их там больше пяти дюжин. Поселок закрытый и под сильной охраной. Посторонних туда не допускают.

– Нет такого забора, в котором не нашлось бы дырки, – задумчиво произнес Жабыч, развернув уши в раздумье.

– Доставка чего-то обычного и повседневного! – озвучил Илья пришедшую ему из земных фильмов идею. – Питьевой воды, минеральных удобрений… или там вывоз мусора.

– Или вывоз мусора, – медленно повторил Второй. – Это перспективно. Пойдет!

У наставника дернулись и прижались к голове уши, а рот приоткрылся, усилив его сходство с вышедшей на охоту жабой.

– Когда вы в последний раз прогуливали Лисуу? – агрессивно повернулся он к братьям.

– Н-на прошлой декаде.

– Тогда бегите, готовьте ее к дальней дороге! И чтобы все перышки блестели! Лично проверю!

– Да, наставник! Будет сделано, наставник!

Даже не испросив разрешения у начальника охраны, они вылетели из кабинета. А Жабыч остался. Вероятно, подумалось Илье, ему надо было обсудить со Вторым некоторые детали предстоящей им миссии, что совершенно не были предназначены для чужих ушей.

Сборы не заняли много времени. Вскоре после обеда трейлер покинул поместье, сделал небольшой круг и снова въехал в него, но уже нацеливаясь на промзону. Там он встал в небольшую очередь машин, ожидающих погрузки.

Бригада кронтов, привычно понукаемая Жабычем, заполнила кузов штабелями поддонов, пластиковыми контейнерами и коробами различных форм и размеров, бухтами шлангов, связками полимерных труб и прочей подобной продукцией. Еще немного времени заняли бумажные формальности, и перед ними простерлась новая дорога.

Как заметил Илья, их путь вел не к границе, а скорее параллельно ей. Но этого, очевидно, требовал их обходной маневр. Где-то на промежуточной остановке им следовало принять новый груз, чтобы ничто больше не связывало их с Этреагом.

Эти меры предосторожности наводили на новый вопрос о возможностях их противника. Тогда, в подслушанном разговоре, Кхаун упоминал о своей принадлежности к Семье – мощному клану из верхушки Космофлота. На Земле им рассказывали, что он имеет большое влияние на Кронтэе. Но насколько оно велико, если даже бывший управитель не может открыто выступить против одного из его представителей, а им приходится шифроваться, словно во вражеском тылу? Уж не является ли Семья истинной тайной властью на планете?

В ответ на осторожные расспросы Илья поначалу получил легкий подзатыльник от наставника и раздраженный взмах ушами.

– Вздумал высоко полетать, птенец? Так отрасти сперва сильные крылья! Если ты хочешь разбираться в сортах лоокхов, то должен знать, что Семья здесь повсюду. Ей принадлежит половина Дуоминая, а вторая половина не смеет и чихнуть без ее соизволения. На нее можно нарваться где угодно. Никто не знает, где заканчиваются интересы Семьи и начинаются Синдикат или администрация. Надо быть проклятым безумцем, чтобы поднять на нее хвост. Потому-то мы старательно прячем голову. Следи лучше за дорогой и не забивай башку всяким мусором! Пустая она полегче будет.

При слове «мусор» Жабыча почему-то ощутимо перекосило, поэтому Илья счел за лучшее закончить разговор и действительно сосредоточиться на вождении. Но новую порцию пищи для размышлений он получил.

Ему уже приходилось слышать от того же наставника, что после восстания в Дуоминай пришли новые хозяева. Выходит, Семья стала главным выгодоприобретателем. Уж не приняла ли она случайно участие в его организации?..

Так, в размышлениях, прошли несколько часов. Уже поздно вечером они свернули с дороги в сторону небольшого хозяйства, которое оказалось местным оплотом Братства. Там их ждали и встречали. К трейлеру, зарулившему в полутемный двор, еле освещенный парочкой слабосильных фонарей, вышли трое. Двое основательных немолодых кронтов, к которым очень подходило определение «матерые», и… мастер Сим, их начальник по Службе Срочных Специальных Ремонтов.

– Вы, птенцы, идите спать. И чтобы завтра к рассвету встали бодрыми и резвыми! – приказал им Жабыч. – А мы тут в темноте покалякаем о наших темных делишках. Попробуем приготовить что-то съедобное из того, что вы заварили.

Илья с Братцем Хо дружно кивнули и молча переглянулись. Слова здесь были излишними. У кронтов достоверно обнаружилась организация, занимающаяся планированием тайных операций, а им вскоре предстояло принять участие в одной из них.

Первым предвестником неприятностей стало большое размазанное масляное пятно, окруженное мелким стеклянным и пластиковым крошевом. Илья, сидевший за рулем, сбавил скорость, осторожно объезжая место инцидента.

Вот как можно было допустить столкновение на такой пустынной дороге?! Или кому-то неожиданно приспичило? Впереди и сбоку как раз виднелся карман с заправочной станцией, кафешкой и небольшой зоной отдыха для «чистой» публики. В ту сторону тянулись по покрытию черные парные следы экстренного торможения.

Судя по тому, что разбитых автомобилей нигде не было видно, серьезной аварии удалось избежать. Но помойке у выезда досталось по полной программе. Опрокинутые и изрядно помятые мусорные баки вывернули наружу свое неаппетитное содержимое чуть ли не до середины трассы. Вокруг них суетился дюжий кээнец, одетый во что-то типа спецовки. Заметив проезжающий мимо трейлер, он призывно замахал руками.

– Может, помощь какая требуется?

Илья затормозил, остановившись метрах в тридцати за баками.

– Что стряслось, птенцы? – из ниши высунулся слегка помятый со сна Жабыч. – Почему встали?

– Там было столкновение. Возможно, нужна помощь…

– Какая еще помощь?

Жабыч высунулся из кабины. Уши его дернулись.

– Газуй отсюда, неразумный вылупыш, у которого уши по какому-то недоразумению выросли по бокам гузки!

Однако было уже поздно. Кээнец, выдавший настоящий спринт в погоне за трейлером, успел вскочить на подножку и рвануть на себя дверцу.

-Удрать вздумали, зеленоухие?! А ну, вылезли отсюда и все прибрали! Живо!

«Добро пожаловать в реальную жизнь», – с грустной иронией усмехнулся про себя Илья. За месяц, проведенный у Хозяина Этреага, их ни разу не попрекнули зеленой кожей. Но за пределами его поместья все так же простиралась та же проклятая планета, где кронтов не считали за людей. Даже Перевозчики были полностью бесправны и беззащитны перед охамевшим представителем «высшей расы». А камера, укрепленная на высоком столбе, не оставляла возможности послать его подальше. Раз попались, приходится подчиняться.

Повинуясь начальственным окрикам, все трое выбрались из кабины на обочину дороги.

– Господин, у вас есть лопата или метла? – рискнул спросить Илья

И едва увернулся от мощного пинка, который при попадании запросто мог бы вывести его на низкую орбиту.

– Ты еще поболтай у меня, зеленая тварь! За работу, быстро!

Братец Хо вытащил из ниши над колесом рабочие рукавицы. Илья нашел в куче отходов две большие картонки. Одну он использовал как скребок, а на вторую сгребал мусор, который затем сваливал в баки, трудами Жабыча и Братца Хо поставленные вертикально. Через несколько минут на дороге снова стало чисто.

– Вот можете, если захотите, ленивые ублюдки! А ну стоять! Я вам еще не разрешал никуда идти!

– Господин, вы хотите дать нам новое задание? – со всем почтением обратился к нему Жабыч. – Тогда сделайте, пожалуйста, запись на панель.

На табло, закрепленном на его униформе, высветилась ленточка букв.

– Ладно, валите отсюда! – борзый имперец пошел на попятную. – И чтоб я вас через секунду больше не видел!

– Лоокхи не имеют право дать тебе новое задание, не отменив старого, – ласково объяснил Жабыч, когда они уже благополучно удалялись от этого места. – И вы, тухлые пустые яйца, не только должны держать это на самых кончиках ушей, но и вовремя применять! Лин, мой птенчик, ты попал. Как я теперь буду тебя сношать и дрючить! Может быть, тогда твои пустые мозги заполнятся чем-то полезным!

– Но, наставник! – проныл Илья, демонстрируя, что впечатлен и напуган жуткой карой. – Как я мог не остановиться? Вдруг там кому-то и вправду требовалась помощь?

– Лоокхи никогда не просят помощи, а только приказывают, о глупый наивный птенчик, пересидевший внутри яйца! Только последнему безмозглому идиоту могла прийти в пустую голову дурацкая идея ее предложить! Я ненавижу мусор с тех пор, как командир за один косяк приказал мне навести порядок в доме, который наш отряд занимал целых полдекады. Ты представляешь, как там было намусорено?! А теперь ты познаешь всю глубину моей ненависти!

На малоподвижном кронтском лице Жабыча появилось мечтательно-предвкушающее выражение. Илья послушно прижал уши, изобразив ужас и трепет, чтобы сделать человеку приятное.

Через десяток километров по обе стороны дороги потянулись сады и плантации, а затем они въехали на территорию большого комбината, судя по запахам, пищевого. Там их разгрузили, а потом забили большую часть кузова ящиками с консервными банками.

– Плотнее, плотнее! – разорялся Жабыч во время погрузки. – Оставьте свободное место! Нам еще кое-куда заезжать… за компотиком!

Илья уловил это лишь краем уха. Всю стоянку он пробегал, причем даже не рысью, а галопом, выполняя различные поручения наставника, и сильно утомился. С облегчением передав управление Братцу Хо, он забрался в нишу и проспал до самого обеда.

Пока он отдыхал, они преодолели значительную часть пути. Трейлер выехал на уже виденный ими мост через узкую часть подгорного озера и начал взбираться к Дятловому перевалу. Наверху Илья бросил взгляд на пройденный ими путь. Нет, у бедолаг кронтов, пытавшихся штурмовать эту природную крепость прямо в лоб по открытому склону, не было никаких шансов.

На самом перевале над дорогой господствовали капониры и бронеколпаки, из которых торчали стволы орудий. Как минимум, часть из них поддерживалась в рабочем состоянии. Зато границу охраняли обычные солдаты, а не «кровосеки» с двухцветными шевронами. Они пропустили трейлер быстро и без особых придирок.

Ночь они провели в предгорьях. Нависающая скала образовывала естественное убежище, сухое и безветренное. Там как раз поместилась машина, и еще осталось достаточно пространства для ужина и ночлега.

Перед сном Жабыч вынул из тайника в кабине браслет и связался со Вторым.

– У нас пока ничего нового, – сообщил начальник охраны Эергана. – Ищем. Работаем.

– Пересекли границу, – так же лаконично передал в ответ наставник. – Завтра будем на месте.

Уже?! Но у них же пока нет никакого плана дальнейших действий! Или план есть, только до них еще не доводили? Наверное, утро покажет.

Илья угадал. Точнее, правильно предугадал.

– Вот что, птенцы, – обратился к ним Жабыч после раннего завтрака. – Лоокхам и вообще кому бы то ни было знать это совершенно не обязательно и даже категорически противопоказано, но сегодня днем мы заедем в одно местечко…

– За компотиком? – вспомнил Илья.

– За тошнотиком! – наставник отвесил ему подзатыльник, чтобы не перебивал. – Вас признали заслуживающими доверия, как это ни странно для таких неразумных птенцов как вы. Там вы увидите много необычного и встретите одного странного лоокха. Ничему не удивляйтесь, не тупите и завяжите свои языки мертвым узлом! За болтовню их там немедленно отрезают, причем сразу вместе с головой, чтобы долго не возиться. Вам все пока понятно?

– Да, наставник, – почтительно наклонил голову Братец Хо.

– Тогда продолжу. Мы находимся на Ферме. Поэтому, чтобы попасть в то место, где держат Маленькую Егозу, вам двоим придется временно стать комбикормом. Вам ясно, почему?

– Как Перевозчики мы были бы слишком заметными, – предположил Илья.

– Рад, что иногда в твою голову все-таки забредают правильные мысли. Да, ты совершенно прав. Нас, свободных кронтов, на Ферме мало, и каждый под надзором. Но заковыка здесь вот какая. Получить метку просто и легко, достаточно только попасться Синдикату. Тот лоокх, к которому мы едем, не просто превратит вас в комбикорм. Он сделает это временно, чтобы вы смогли вернуться в прежнее состояние. Это очень редкое умение, очень рискованное и очень опасное. Прежде всего, для вас.

– То есть, поисками должны будем заняться мы вдвоем? – уточнил Илья.

– Да, птенцы. Вы молодые, вам и идти в первых рядах. Глупым птенцам наподобие вас будет проще попасть в охраняемое место, чем такой старой тхуумотхе как я. Вас никто не вздумает проверять. Я же буду находиться снаружи. Если ваши хвосты все же завязнут, постараюсь вас вытянуть. Слушайте же, что вам предстоит сделать…

– Мы не подведем вас, наставник, – пообещал Братец Хо.

– В этом-то я не сомневаюсь. Главное, чтобы никто не подвел нас! В общем, поехали! И пусть под наши колеса не попадется ни одной ухабины и выбоины!

В середине дня, уже после того как они на ходу закусили захваченными еще из поместья Этреага рационами, Жабыч приказал сворачивать с трассы. Еще через дюжину километров дорога местного значения привела их в очередную промзону.

В приоткрытое окно пахнуло странным, не слишком приятным, но чем-то знакомым запахом. Дрожжи! – вдруг вспомнил Илья. Именно так попахивало на пивоваренном заводе, где он как-то раз побывал на экскурсии. Вот, значит, и компотик…

Приткнув машину на забитой транспортом стоянке, они вылезли из кабины и вслед за Жабычем направились в сторону какой-то конторы. Вокруг бегали и суетились рабочие, в кабинетах занимались своими господскими делами кээн. До троих кронтов, пусть и в униформе Перевозчиков, никому не было никакого дела.

Спустившись в полуподвал, где размещались различные лаборатории, Жабыч слегка притормозил. Несколько секунд он изображал интенсивный мыслительный процесс, морща лоб и почесывая затылок, а затем уверенно постучался в дверь без таблички и прочих опознавательных знаков. За ней обнаружился рабочий кабинет, в котором один-единственный пожилой кээнец сидел за столом, заставленным незнакомыми приборами и штативами с пустыми и заполненными пробирками.

Увидев гостей, он поднялся, шумно отодвинув стул. Его приятное в целом лицо осветилось добродушной улыбкой.

– Дун, мальчик мой! – распахнул он объятия навстречу Жабычу. – Как я рад тебя видеть! Через столько лет ты наконец-то нашел время навестить своего старого Учителя!

Илья почувствовал, как его не существующие в кронтском обличье волосы встали дыбом. Неожиданность была полной. Признаться, он даже забыл, что у наставника имелось и нормальное человеческое имя, а услышать его от имперца в таком фамильярном ключе казалось вдвойне странным.

Однако больше всего его шокировало даже не это. И не обращение «мальчик мой», которое совершенно не подходило к их суровому наставнику. У кээн не росли на лице волосы. Но конкретно этому имперцу так и просились густая белая борода, длинная седая грива и очки с полукруглыми стеклами. Это был классический, законченный Дамблдор из старинного фьюна о Гарри Поттере! И даже интонации у него были чисто дамблдоровские. А когда из ящика стола появилась коробочка с мармеладками, сходство стало просто поразительным.

– Учитель Ренкхиенг, – Жабыч почтительно поклонился безбородому и безочковому Дамблдору. – Мне бы и в голову не пришло тревожить вас, если бы не крайняя нужда.

– Ах, Дун, ты всегда приходишь только по делу, – укоризненно покачал головой «директор». – Нет, чтобы просто заглянуть на чашечку туа! Но я внимательно слушаю тебя и постараюсь выполнить твою просьбу.

– В этот раз я прошу не за себя, – Жабыч снова наклонил голову и опустил уши. – Этим двум молодым Перевозчикам надо временно стать взятыми. Не более чем на пять суток. Братство будет должно за услугу.

– Ты же понимаешь, что я и так не смог бы тебе отказать, – Учитель Ренкхиенг снова сделался до ужаса похожим на Дамблдора. – Эти молодые люди мечены?

– Нет, – махнул ухом наставник. – Они недавно в Братстве и не успели еще пройти посвящение.

– Но уже участвуют в серьезном деле? – Илья почувствовал, что его буквально ощупывают внимательным взглядом, не пропускающим ни одной мелочи. – Хорошо. Это в некотором смысле проще. Тем более, что как раз сейчас у меня гостит один очень квалифицированный специалист. Думаю, ты будешь рад снова его увидеть. Старые друзья встречаются вновь, не так ли? А вы подойдите сюда. Наденьте эти одеяния испытуемых!

Илье не понравился ни термин, ни предложенная одежда, неприятно напоминающая смирительную рубашку. Но выбирать не приходилось.

Вслед за Учителем Ренкхиенгом и словно под конвоем семенящего позади Жабыча они прошли дальше по коридору и оказались в большом тамбуре со множеством стенных шкафчиков и ниш с развешанной в них спецодеждой.

– Нагнитесь! – Жабыч по очереди водрузил им на головы большие глухие шлемы с непрозрачными забралами. – Дорога, которая вас ждет, не для ваших глаз.

Братец Хо отреагировал на них с типично восточной невозмутимостью, а вот Илья едва не выдал себя диким хохотом. Это как, чтобы они не подсмотрели, куда их ведут? Какая прелесть! Здешняя конспирация вызывала у него умиление. Кстати, ее смехотворно примитивный уровень свидетельствовал о том, что местной тайной организации ни разу не приходилось сталкиваться с серьезным противником. Либо… что она и так работает под чьей-то крышей, и ей просто незачем от кого-то таиться.

Он был готов даже к тому, что их покрутят вокруг своей оси, чтобы сбить ориентацию. Но «Дамблдор» не посчитал это нужным. Так что ничего не мешало Илье ясно представить и запомнить дорогу. А следопыт Братец Хо наверняка бы мог точно сказать, какой именно шкафчик маскировал узкий проход, за которым начинался спуск по винтовой лестнице.

Ровно двадцать четыре ступеньки вниз, слабый писк открываемого электронного замка, и новая дверь, за которой ощущалось небольшое помещение с людьми… кронтами.

– Добро пожаловать, господин Учитель! – различил Илья сразу четыре голоса.

– Проводите эмиссара и двух испытуемых в Зал истины, – приказал Ренкхиенг и, кажется, удалился, к искреннему облегчению Ильи.

С таким сопровождающим он чувствовал себя слегка неуверенно. А простые кронты ему не противники, если что-либо пойдет не по плану.

Впрочем, пока у него возникало особых причин для беспокойства. Его вежливо подхватили под руку и повели за собой с уверенностью и сноровкой, выдающими немалый опыт поводырьства. Очевидно, испытуемые были здесь обычными гостями. Да и сама экипировка выглядела вполне продуманной. Шлем не только лишил его зрения, но и прижал уши к голове, сделав наполовину глухим. Правда, у него имелись и другие органы чувств.

Илья сосредоточился на тактильных ощущениях. Пол под ногами твердый, ровный и гладкий, но совершенно не скользящий. То есть, определенно не катакомбы и не тайная шахта, а солидная имперская работа, возможно, военного назначения. Об этом же свидетельствовал и чистый свежий воздух без малейших признаков затхлости. Такая качественная вентиляция на минус втором этаже сама собой не появляется. Ее надо устраивать, а затем поддерживать в надлежащем состоянии. Еще один довод в пользу того, что за Учителем Ренкхиенгом стоит некая имперская структура. А наличие кронтов выглядит здесь весьма подозрительным.

Кстати, интересно, чем они занимаются, помимо изготовления фальшивых идентификаций? Илья принюхался. Да, ему не показалось: от провожатого слегка, самую малость тянуло сгоревшим порохом и оружейной смазкой – эти запахи он не мог спутать ни с чем. И вот это уже было по-настоящему серьезно. Кээн не подпускали кронтов к огнестрельному оружию – никогда и ни при каких обстоятельствах. Даже его личное умение метко метать камни находилось на опасной грани. А того молодца, что вел его за собой, явно учили стрелять и притом, не слишком давно.

У Ильи начали появляться нехорошие догадки. Уж не этих ли людей с оружием имел в виду мастер Сим во время прощупывающего разговора в самом начале их знакомства? И чем они здесь встретились? Просто с канализацией протестных настроений среди кронтов, надо понимать, с последующей утилизацией? Или кто-то ведет подготовку к восстанию дубль два?.. Нет, у него пока недостаточно информации для таких смелых выводов. Но следует признать, что двойное дно у Кронтэи оказалось многослойным и неожиданно топким, словно в заболоченном озере…Продолжение книги - уже в среду. Не пропустите!

Но тут размышления пришлось прервать, потому что их, наконец, привели на место. Илью усадили в кресло, пристегнули к нему ремнями и зафиксировали руки застежками… или оковами… на подлокотниках. Тут уже поневоле пришлось заволноваться. Ободряющее прикосновение наставника к плечу немного успокоило его. Их не бросили. Тем более, что провожатые оставили их, и они ненадолго остались одни.

– Не топорщите перышки, птенцы, все будет пучком, – услышал он шепот Жабыча, а дальше послышался звук открываемой двери, свидетельствующий о приходе нового гостя. Или, вероятнее, хозяина.

– Дядюшка Дун! Рада вас видеть, но немного удивлена встретить в этом месте, – послышался приятный женский голос.

И вот тут Илье стало по-настоящему сильно не по себе, потому что этот голос принадлежал Ние Дар Ге!

Невероятно! Раньше они с Братцем Хо гадали, на кого она по-настоящему может работать, и не пришли к однозначному выводу. Неужели, она – креатура этого… лукавого Дамблдора?! Он и в канонном земном фьюне был неоднозначным персонажем, а здесь так прямо тянул на полноценного Дамбигада! От одной мысли, что Ние может ему служить, на душе становилось тяжело и гадко.

– Признаться, я тоже не ожидал повстречать вас здесь, – послышался в ответ немного напряженный голос Жабыча. – Но прекрасная госпожа украсит своим присутствием любое место.

Илья уловил какой-то странный отзвук, похожий на тихий щелчок.

– Ты можешь говорить спокойно, я заблокировала камеры и отключила прослушку, – произнесла Ние с немного другой, ощутимо более теплой интонацией. – Ох, дядюшка, не стоило вам сюда приезжать! Вас же теперь на заметку взяли! Учитель собирает старых учеников для повторного курса! Теперь он вас живым не отпустит, пока не убедит пойти в наставники!

– Сам знаю, – Илья даже пожалел, что на нем шлем, и он не может увидеть небывалое зрелище – смущенного Жабыча. – Но где еще такие штуки провернуть можно, как не здесь? И Учитель вроде бы готов по старому знакомству подсобить. А ты-то как сама тут оказалась?..

– За некоторыми вещами надо присматривать лично и, по возможности, изнутри, – последовал ответ. – Но давайте перейдем к делу. У нас мало времени. Народ здесь любопытный. И не отличается большим терпением.

С Ильи сняли шлем, и он встретился взглядом с улыбнувшейся ему Ние.

– Ох, братцы, и вы тут? Рассказывайте, во что опять влезли?

Пока девушка отстегивала их от кресла и помогала снять «смирительные рубашки», Жабыч ввел ее в курс дела.

– Конечно, случись это с кем-то другим, никто бы и пальцем не пошевелил, – завершил он рассказ. – Но ты помнишь Маленькую Егозу?.. Да что же это я, вы ведь тогда были лучшие подружки, не разлей вода! Одна шебутная, вторая тихушница!

– Отряд своих не бросает, – кивнула девушка. – Тем более, что ее еще зовут Заступницей, верно? Ваш план, конечно, рискованный, но я постараюсь его чуточку дополнить. Но это потом. А сейчас приступим. Вы, ребята, знаете, что такое метка?

– Догадываемся, – пробурчал Илья, разминая затекшие в оковах руки. – Лоокхи что-то цепляют на своих слуг?

– В общем, да. Если точнее, они вшивают ее под кожу вот сюда, – она похлопала себя немного повыше локтя. – Такую мелкую штучку, на которую можно записывать информацию.

«Чип» – чуть не сказал Илья, но вовремя прикусил язык. Он не знал, как этот термин звучит на имперском.

– …Кроме того, им на это место наносят специальный рисунок, который тоже содержит в себе информацию…

И это понятно. Что-то типа голохрона или, если вспомнить земную историю, QR или SX-кода.

– …У вас ничего этого нет, и ничего вам вшивать я, само собой, не стану. Поставлю вам липучку и замаскирую картинкой. Все это можно будет потом убрать с помощью специального растворителя, я дам его вашему наставнику.

– Спасибо, у меня есть, – солидно отказался Жабыч.

В этот момент Илья испытал неподдельное воодушевление. Братство все-таки оказалось весьма серьезной и технически оснащенной организацией, с ним они не ошиблись. А теперь появляется реальная возможность выйти на новый уровень. Лишь бы только не споткнуться в самом начале пути…

Поэтому он со всем вниманием выслушивал дальнейшие объяснения и не стеснялся задавать вопросы.

– …Безусловно, надо не просто нарисовать вам все эти знаки, но и занести в базу информацию, которую смогли бы прочитать сканеры. Этим мы сейчас и займемся. У меня есть несколько чистых заготовок, я их и использую. Идемте со мной.

Все вчетвером они вышли из зала и прошли по коридору в другое помещение, буквально до потолка заставленное компьютерами. Посреди него, словно паук в паутине, засел молодой парнишка-кронт, не старше их нынешних масок.

– Снимайте верхнюю одежду! – распорядилась Ние. – Мне понадобятся ваши чистые руки!

Вся процедура заняла около получаса. Илью слегка передернуло, когда у него на плече появилась крупная метка, напоминающая древний штрих-код с проставленными снизу цифрами и буквами. Имперцы и не скрывали, что относятся к кронтам как к не очень ценному имуществу. Однако жутковато было чувствовать себя даже не рабом, а вещью с инвентарным номером.

– Что, птенцы, приуныли? – оскалился Жабыч. – Вот чтобы теперь только с такими мордами и ходили! Комбикорму расправлять уши не полагается! И про глупый вид не забывайте! Вы новички, только из питомника, вам положено! Сейчас приоденем вас в серое, и станете вы ко всякому употреблению готовыми – хоть в мусоровоз, хоть на свалку!

В коридоре Ние неожиданно задержала их, придвинувшись вплотную. Илья ощутил исходящий от нее слабый приятный цветочный запах.

– Ребята, – тихо сказала она. – Вас разыскивает и хочет с вами встретиться госпожа Маэланн.

– Та самая, кому Лин отправил подарок? – первым вспомнил Братец Хо.

– Зачем она нас хочет видеть? – насторожился Илья. – И кто она вообще такая?

Конечно, он тоже вспомнил симпатичную кээнку и ее славную дочку. Но у нее еще был дядюшка, занимающий высокий пост в Управлении по воспитанию. Вот от него, пожалуй, стоило держаться подальше. На Земле их предупреждали, что среди имперских политофицеров встречаются слишком умные персонажи, небезопасные для их легенды.

– Она… из наших, то есть, из конторских – обтекаемо сформулировала Ние. – Недавно прилетела с Метрополии. Изучает взаимоотношения кээн и кронтов. И, как мне кажется, пытается найти решения, что-то изменить. Ей… не нравится то, что здесь творят с нами.

Илья выразил свой скепсис движением правого уха – постарались управляющие им биотоки. На его взгляд, Империя была слишком сильно заражена межзвездным расизмом, а кронты – слишком глубоко загнаны в ничтожество. Это могло вызвать кровавый бунт, как в земной истории – на острове Гаити в начале XIX века. Но если кто-то хочет попытаться хоть как-то стравить дошедший до чудовищного давления пар, его можно и нужно поддержать. Да и в конце концов, почти все бунтари и революционеры выходили из господствующих классов.

– Думаю, нам было бы интересно с ней встретиться, – сформулировал он. – А ей – с нами.

– Хорошо, я организую эту встречу, – кивнула Ние. – Вы ведь потом вернетесь на прежнее место?

– Надеюсь, что да. Но главное – для начала просто вернуться…

Дверцы трейлера с легким скрежетом распахнулись. За ними появилась надменная морда Жабыча.

– Эй вы, двое! Покатались, теперь вылезайте! И те самые ящики подхватите!

Илья спрыгнул вниз и сделал пару наклонов, чтобы размяться. Быть комбикормом на Ферме оказалось не слишком приятно. Чипированные рабы с инвентарными номерами, например, не допускались в кабину. Поэтому последние несколько часов они провели в забитом по крышу кузове, где Илье пришлось вспоминать полученные в далеком детстве навыки игры в тетрис.

Слава всем богам, они, наконец, приехали! А то его бы вообще скрючило буквой «зю» из арабского алфавита! В то же время он ощущал не только облегчение от окончания утомительной дороги, но и трепет, знакомый всякому, кому приходилось выходить на сцену.

Будем надеяться, что в этот месте ему встретятся непривередливые зрители…

Трейлер прибыл в большой хозяйственный двор крупного автопредприятия. По одну сторону от него стояли несколько темно-зеленых мусоровозов, издающих целую гамму специфических запахов. Дальше под широкими навесами находились мастерские, с которыми соседствовала рабочая казарма. Оттуда несло смесью запахов смазки и низкокачественной жареной пищи. У выезда размещалась заправочная станция со своими неповторимыми ароматами.

Однако их путь пока что лежал в сторону неожиданно роскошного офиса, напоминавшего миниатюрный дворец, в котором наверняка обитал какой-нибудь Повелитель мусора. Илья и Братец Хо следовали за широко шагающим Жабычем, сгибаясь под тяжестью двух ящиков с особой настойкой, которой они загрузились на комбинате Учителя Ренкхиенга.

День еще не закончился, хотя заходящее солнце уже скрылось за низкими крышами. Наверное, поэтому им по дороге встретились всего несколько рабочих. Все они носили темно-сизые потрепанные униформы – на внешний вид, точно такие же, как и те, что были сейчас на братьях. На двух грузчиков они не обращали абсолютно никакого внимания, а вот на Жабыча оглядывались, причем без всякой приязни. «На Ферме у нас друзей нет!» – вспомнились Илье давние слова наставника. И это было действительно так.

Охранники-кээн без единого слова пропустили их внутрь офиса. Очевидно, наставник в чистой форме Перевозчика не самого низшего ранга прошел некий незримый фейс-контроль. За вестибюлем поднималась вверх парадная лестница, но они свернули направо, в узкий коридорчик. Пройдя мимо нескольких дверей, Жабыч постучался в самую обшарпанную, судя по внешнему виду, принадлежащую подсобке или кладовке.

– Распорядитель Тьям здесь?

– Заходите, – донеслось изнутри. – Чего надо?

Переступив порог, они оказались в крохотной комнатке, почти половину которой занимали стеллажи, забитые всякой всячиной. За колченогим столом сидел немолодой кронт с суровым обветренным лицом. Его сизую униформу украшали несколько темно-зеленых, под цвет мусоровозов, ленточек. На шее висела большая бляха с эмблемой – надо понимать, службы по переработке мусора.

– Уважаемый распорядитель Тьям, – вежливо, но без каких-либо внешних проявлений почтительности произнес Жабыч. – Меня прислал поклониться директору Мхунхуэру мой высокий господин. Могу ли я претендовать на малую толику его возвышенного внимания?

При этом наставник слегка наклонил голову и сложил пальцы скрещенных на груди рук в некий хитрый знак. Немного помедлив, распорядитель переплел свои пальцы в ответной комбинации. Он встал из-за стола, и двое кронтов приветственно обнялись.

– Брат, четвертый смотрит на тебя, – прогудел Жабыч.

– Пробой! Брат, тридцать шестой видит.

– Долото!

Обменявшись паролями, они заметно расслабились и перешли в более благодушное состояние. Илья, переглянувшись с Братцем Хо, опустил свой ящик на пол.

– Так что у тебя за дело, брат? – осведомился распорядитель Тьям.

Жабыч изложил легенду.

– Попасть в поселок, чтобы разыскать там одного из господ и передать сообщение? – задумчиво переспросил мусорщик. – Думаю, ради такой мелочи не стоит отвлекать высокого господина директора. Оставляйте на меня ваших питомцев. Я о них позабочусь.

Кивнув им на прощание, наставник закрыл дверь за собой. Теперь они перешли в свободный полет.

Проводив Жабыча, распорядитель Тьям вынул из кармана вполне современного вида коммуникатор и вызывал по нему бригадира Бума. А затем, наконец, обратил свое внимание на братьев.

– Значит, новички? Только что из питомника?

– Да, менхаар, – Илья употребил принятый именно на Ферме способ обращения к уважаемому старшему.

– Поглядим, чему вас там научили. Что вы умеете?

– Все, менхаар. А чего не умеем, тому научимся.

– Слишком мало вы у меня пробудете, чтобы учить. Кисти и краску в руках держали?

– Да, менхаар.

Здесь Илья ничего не выдумывал. В первые дни пребывания в оплоте Братства в 73-й провинции их в первую очередь припахали к малярным работам. Почти целую декаду они подкрашивали и обновляли, и лишь потом их допустили до авторемонта и передали под опеку Жабыча.

Дверь скрипнула, пропуская внутрь рослого, выше Ильи, кронта с крепкими рабочими руками и целой коллекцией висюлек в широко оттопыренных ушах.

– Бум, тут нам оставили двоих стажеров на передержку. Три, четыре дня, пока господа ждут Модный корабль. Чтобы не бездельничали, отправь их завтра с утра в хрум-хрумью задницу. Пусть пошуршат кисточками.

– Почему именно туда?

– Ты же сам мне докладывал, что распорядитель Ваал ворчит.

– Он всегда ворчит.

– Считай, что я снизошел. В общем, забирай их и не трать зря мое драгоценное время!

При этом глаз распорядителя как-то подозрительно дернулся в сторону принесенных братьями ящиков с настоечкой, что соблазнительно выглядывали из-под стеллажа.

Все это случилось вчера, а сегодня они с рассветом выехали со двора на темно-зеленом мусоровозе. Бригадир Бум с напарником с комфортом устроились в кабине, а вот двум стажерам пришлось прицепляться сзади на крохотных площадках по обе стороны от приемного ковша.

Мусоровоз ехал не быстро, их обдувало прохладным утренним ветерком, который уносил прочь неистребимую вонь отходов. Поэтому ничто не мешало Илье заняться систематизацией впечатлений от первого знакомства с жизнью Фермерских кронтов.

Они оказались очень неоднозначными. Империя по-своему заботилась о зеленокожих рабах с бирками и чипами. Они жили в пусть и неказистой, но каменной казарме, светлой и чистой. За порядком там следили специально назначенные уборщики, на которых лежали и все хозяйственные работы. У каждого кронта имелась отдельная спальная ниша со шторкой и шкафчиком для хранения личных вещей, включая сменную одежду.

В казарме был горячий душ, стояли стиральные и сушильные машины. В бытовке можно было воспользоваться утюгом и швейной машинкой. Там же стояли автоматы с едой и напитками, за которые надо было расплачиваться жетонами, которые давали за хорошую работу. Мусорщиков время от времени обследовали в собственном медпункте с кронтом-фельдшером, они получали регулярные выходные по скользящему графику. В такие дни они имели право хоть весь день валяться на койке или посетить расположенный неподалеку бордель со знакомыми девочками-хьёрнами.

Как можно было заметить, народ здесь жил одной большой артелью и сам устраивал свои рабочие дела, практически не пересекаясь с начальниками-имперцами. Илья даже не был уверен в том, что директора Мху… Мну… в общем, высокого господина директора вообще известили об их с Братцем временном вливании в коллектив.

Пожалуй, мало кто из свободных кронтов мог бы похвастаться, что живет и работает в таких роскошных условиях. Но все равно, это был только эрзац нормальной жизни – без семейного тепла, без свободы, без желаний, под постоянной угрозой оказаться без вины виноватым или просто неудачно попасть под руку на что-то разгневанным господам. Даже дружеские отношения здесь были недолгими, потому что имперцы постоянно тасовали бригады и хозяйства, перебрасывая кронтов с одного места на другое, чтобы ты не создавали между собой устойчивые связи.

Мусоровоз тем временем немного замедлил ход, сворачивая с трассы. У поворота была выставлена композиция… или инсталляция – несколько хрум-хрумов, выполненных из искусно переплетенной зеленой проволоки. Самую крупную фигуру при этом разместили крупом к дороге, а из его середины еще и вылез явно не предусмотренный проектом шальной стебелек.

И в самом деле, натуральная хрум-хрумья задница. Главное, чтобы она не оказалась плохим предзнаменованием.

Продолжение - уже в пятницу. Не пропустите!

У въезда в элитный поселок стоял монументальный блок-пост, сравнимый разве что с пограничным. Да и само поселение по степени охраняемости могло поспорить с любым инкубатором на «свободных» землях. Внешняя ограда из металлической сетки с частыми острыми пиками наверху, за ней – бетонный забор. Посредине столбы с камерами и бронебашенки с пулеметами. Там даже вышки ПВО имелись!

Интересно только, от кого тут так тщательно оберегают здешних бонз? От возможного восстания на Ферме или от благодарных сограждан? Если Нрироан где-то тут, вытащить ее лихим налетом, как предлагал Второй, будет не просто. Но они и не собирались идти на приступ этой крепости с голыми руками. Их сизая рабочая униформа, с виду совершенно обычная, на самом деле скрывала в себе несколько примечательных сюрпризов.

Но все оказалось не так страшно. Как неоднократно удавалось убедиться Илье, строгость имперских законов зачастую смягчалась пофигизмом. Охранники-кээн на блок-посту даже не посмотрели в их сторону. Перед мусоровозом открылись сначала первые, потом вторые ворота, и он, чуть качнувшись на искусственном горбике, проследовал на территорию.

Здесь Илья оценил еще одну сложность предстоящей им задачи. Согласно прочно сидящей у него в голове схеме, в поселке насчитывалось ровно шестьдесят четыре дома, выстроенных в четыре ряда по шестнадцать и образующих две улицы фасадами друг против друга. Казалось бы, не так много, но постройки были разбросаны по весьма обширному пространству. Каждый участок занимал, наверное, не меньше двух-трех гектаров. Посредине высились настоящие дворцы в три, а то и в четыре этажа, окруженные другими постройками и пышными садами. Сами же участки огораживались монументальными каменными заборами. Для простых кронтов из глубинки, лишь недавно очутившихся на Ферме, это должен был быть верх роскоши.

Долго глядеть по сторонам им не дали. Мусоровоз двинулся по технической дороге, тянущейся вдоль внешней ограды. Возле каждого участка машина останавливалась, распахивались ворота заднего двора. Мусорщики рысцой вбегали внутрь и подкатывали поближе контейнеры, стоявшие недалеко от выхода на специальной площадке под навесом. Опорожняли их, возвращали обратно и ехали дальше.

Нечего и говорить, что сегодня всю основную работу выполняли стажеры. Штатный экипаж мусоровоза только крепил контейнеры под ковшом и приводил в движение подъемные механизмы. Да при необходимости указывал на случайно высыпающийся наружу мусор, который следовало собирать с помощью больших лопат и скребков, что хранились в довольно большой камере между кабиной и кузовом. Судя по наваленному там тряпью, в этом месте кому-то порой приходилось даже спать. И если бы не неистребимый запах, чувствовать себя вполне просторно и комфортно.

Впрочем, Илья и Братец Хо не жаловались. В процессе беготни с мусорными контейнерами они внимательно посматривали по сторонам, да и в сам мусор заглядывали.

На первых порах их поиски особых результатов не приносили. Первый участок, похоже, оказался необитаемым. Одинокий кронт, открывший им ворота, выглядел каким-то потрепанным, словно Робинзон с, как минимум, трехлетним стажем, а в контейнере лежала только сиротливая парочка упаковок.

На втором они сразу же заметили нескольких кээнских детей, шумно игравших в парке в окружении целой орды нянек с зеленой и голубой кожей. Сомнительно, чтобы в эту компанию запихнули еще и узницу.

На третьем дом представлял собой яркий образчик минималистического кубизма. Казалось сомнительным, что Кхаун и его сынок с их любовью к показной вычурности согласились бы жить в таком месте.

Четвертый участок, вроде бы, ничем не выделялся, но тамошний кронт-привратник выглядел настолько ленивым, безмятежным и вальяжным, что рядом с ним совершенно не вязалось присутствие пленницы, жившей, наверняка, с охраной.

Мусоровоз между тем продолжал следовать по маршруту, так что наблюдения понемногу накапливались. В доме номер девять на условной схеме им встретился охранник-кээн, который так и сверлил их подозрительным взглядом, ни на мгновение не выпуская из поля зрения. В двадцать первом номере увиденные ими кронтские слуги выглядели на редкость запуганными и зашуганными. В двадцать третьем они заметили среди мусора бинты с синей кровью, а в сорок седьмом – осколки нескольких разбитых тарелок. Кроме того, Илье показалось, что он видит декоративные, но вполне прочные решетки на одном из окон третьего этажа – почему-то только на одном. Некоторые подозрения вызывал и соседний сорок восьмой номер. Там, казалось, не было ничего странного, но местные слуги, чувствовалось, находятся на взводе.

Один участок следовал за другим. Они объехали уже три четверти поселка и стали собирать мусор с домов на последней, четвертой линии. Это начало тревожить Илью. Катать туда-обратно мусорные баки, вроде бы, не составляло большого труда, но они оба валились с ног от непривычной работы. Кроме того, Илья опасался, что они закончат и уедут отсюда. Им же надо было здесь остаться и найти способ еще раз взглянуть на подозрительные участки.

Но, к счастью, эти опасения не оправдались. На дальнем конце поселка, где находился небольшой технический городок с подстанцией, насосной, бойлерной и другими тому подобными строениями, их уже ждали. К остановившемуся мусоровозу вышел важный кронт в сизой рабочей униформе, но с большой блестящей бляхой на шее.

– Распорядитель Ваал, – поклонился ему бригадир Бум.

Тот лишь слегка шевельнул ухом в ответ.

– Мой добрый брат Тьям обещал мне двоих людей, – произнес он высоким голосом. – Где они?

– Здесь, менхаар, – бригадир подтолкнул вперед Илью и Братца Хо. – Распорядитель Тьям прислал этих стажеров на три дня, до нашего следующего приезда, для проведения известных вам работ и ничего более.

– Принимаю.

Судя по нервному взмаху ушами, Ваал был не слишком доволен, но не стал возражать.

– Вы все слышали? – теперь Бум повернулся к ним. – Ваша работа – привести в порядок площадки для сбора мусора на участках. Больше ни на что не соглашайтесь. А через два дня на третий, когда мы снова сюда приедем, чтобы ждали нас вдвоем у въезда на том конце! Все ясно?

– Да, менхаар, – поклонился Илья.

– Тогда легкой вам работы!

Мусоровоз тронулся с места и направился ко второму выезду, находившемуся на этом краю поселка. Охрана на блок-посту и в этот раз не уделила ему ни малейшего внимания, дистанционно открыв перед ним ворота. Очевидно, здесь это было нормой.

Им дали задание покрасить все навесы и столбы на площадках для сбора мусора, а также сделать на стенках надписи по трафарету. Они получили необходимые принадлежности, сгрузили все на тележку, чтобы потом не бегать обратно за каждой мелочью, и отправились на работу.

– С кого начнем? – решил посоветоваться с другом Илья.

– С отшельника на первом участке. Ты его живо разговоришь.

Так оно, собственно, и вышло. «Робинзон», который встретился им у дома номер один, и в самом деле оказался робинзоном. Пять лет назад хозяева куда-то умотали с планеты, заперев дом и оставив слугу следить за садом, да так и не вернулись. Все их участие ограничивалось оплатой счетов и визитами поверенного раз в полгода.

На самом деле, одинокий сторож не слишком страдал от одиночества. Как понял Илья, кронты из окрестных домов оценили ситуацию и использовали необитаемый участок в качестве своеобразного ночного клуба, где, конечно, с удовольствием перетирали косточки господам-хозяевам.

Это была редкая удача, но воспользоваться ей удалось не сразу. Рылом-с визитеры не вышли. Как уже было известно братьям, общество кронтов на Ферме делилось на несколько каст. Они сами (точнее, их нынешние маски) принадлежали к дзамсуутам – обслуживающему персоналу, к которому приравнивались коммунальщики и рабочие на стройках. На заводах, рудниках и плантациях вкалывали неегри. Домашние слуги назывались баар, а попадающиеся среди них женщины – иза. Они ни во что не ставили работяг из двух других каст, ниже которых находились только презренные хьёрны из борделей, и редко опускались до неформального общения с ними.

Однако нет таких крепостей, которых не могли бы взять земляне! Илья рассказал скучающему привратнику дюжину анекдотов, адаптированных для Кронтэи, спел пяток матерных частушек, переведенных на имперский, и растопил-таки лед кастовой спеси.

Они потратили на этот участок больше часа, но оно того стоило. Сторож выложил им свежие сплетни об обитателях двух десятков домов, чьи слуги регулярно посещали его «клуб». Никакого намека на Нрироан в них не оказалось, но Илью это не слишком обескуражило. До трети поселка можно отбросить как пустышки – это отличный результат как для первого раза!

Прояснилась, например, ситуация с девятым участком, который вошел у них в число подозрительных. На нем обитал некий босс Синдиката. Конечно, хищник возле своего гнезда не охотится, но атмосфера там была специфическая.

Как бы теперь узнать побольше об остальных домах?

– Остальные ко мне и не ходят, – пояснил «робинзон». – Далековато им. У них своя тусовка. Распорядитель Ваал, понятно, из ваших, но слышал, что принять и уважить гостей он умеет. Вот у него они и собираются. Сами сегодня все увидите.

Распрощавшись со сторожем-отшельником и взяв с него обещание порасспрашивать знакомых при случае, братья отправились дальше по первой линии. Сведения, полученные от «робинзона», все-таки требовалось проверить. Кроме того, надо было отработать методы взаимодействия со слугами, подкрепить легенду и вообще примелькаться.

Поселок жил активной дневной жизнью. По дороге, проходящей по задам участков, ездили фургоны от различных служб доставки и сновали по делам слуги. Постепенно они начали чувствовать этот ритм и вживаться в него.

Они закончили с шестым участком и походили к седьмому, когда у Ильи словно что-то зажужжало в правом ухе. Он торопливо схватился за мочку, нащупывая гладкий кругляш.

Практически все встреченные ими кронты, даже на Ферме, украшали свои уши всякой всячиной. Среди разнообразных фенечек ничего не стоило спрятать не только земные блоки управления на биотоках, но и миниатюрные средства связи, полученные от Жабыча. Еще одно свидетельство того, что Братство Перевозчиков имеет доступ к высоким имперским технологиям.

Они с Братцем Хо уже оценили удобство этого решения. Мощности сигнала, правда, хватало не более чем на десяток километров, но им было достаточно. А сейчас где-то поблизости от них появился и вышел на связь Жабыч.

– Лин слушает, – прошептал Илья, зная, что аппаратура преобразит его слова в нормальную речь.

– Это я тебя внимательно слушаю! – гулко прозвучал в его ухе голос наставника.

Верно, и чего это он? Илья сосредоточился и выдал короткое донесение о результатах сегодняшнего дня, точнее, об отсутствии таковых.

– Пустое яйцо высидели? – хохотнул в ответ Жабыч. – Ничего, бывает! Наши работодатели тоже сидят с мокрыми перьями – чего-то им не летается. А вот умница-разумница кое-что выяснила. Первые две дюжины по схеме можете сбросить – нет там точно ничего и никого. Говорит, будет искать дальше.

– Мы тоже.

– Ищите! Не скупитесь на обещания. Хозяин примет всех. Даже тех, у кого руки полосатые. А его слово твердое.

До вечера они успели пройти половину первой линии и большую часть четвертой. Ничего подозрительного не обнаружили, но с учетом сведений, присланных Ние Дар Ге, смогли исключить больше половины поселка. Илья по ходу рассказал несколько дюжин анекдотов, в паре мест их в благодарность за развлечение слегка подкормили, а на ужин пригласили в большой зал очистной станции, где собиралось здешнее общество. На огонек зашли даже несколько симпатичных служанок из поселка, посматривавших на работяг-дзамсуутов словно королевы.

Одна из них и окинула многообещающим взглядом Илью.

– Смотрю, у вас симпатичные новички появились. А что они умеют?

Вы хотите зрелищ?! Их есть у меня!

Илья вышел на свободное место и для начала исполнил дорожку шагов – несложно, но эффектно. Затем завертелся в партере, выкидывая коленца в духе акробатической ронки. Кто-то догадался поставить кээнскую музыку, и тогда уже он разошелся вовсю. А когда заиграла подходящая мелодия, подхватил ту самую служаночку, что с самого начала обратила на него внимание, а теперь активно строила глазки.

Вместе они сбацали нечто похожее на парную трошку-тотошку. Молодка оказалась понятливой и с хорошей координацией, поэтому в следующий раз Илья решился предложить ей быстрый экивок. А затем они уже вполне уверенно выдали тот танец, что исполнили на давнишнем приеме Нрироан и Второй.

Казалось, стены тотчас рухнут от восторженных воплей, а на шум сбегутся все кээн в округе, но всё как-то обошлось. Илья отвел партнершу на место, но она тут же запрыгнула ему на колени, обхватила за шею и стала многозначительно ерзать и покусывать его за ухо, шепча всякие скабрезности.

В это время Братец Хо, взяв палку от швабры, выдал комплекс упражнений с шестом. Ему тоже хлопали, но не так активно. После этого распорядитель Ваал намекнул, что пора расходиться. Илью целеустремленно потащила за собой служанка, а вот вьетнамца никто не выбрал. Ему пришлось тащиться в отведенную им для ночлега каморку – тесную и темную, но зато с отдельным выходом на улицу.

Молодая кронтка повела Илью по замысловатой траектории, чтобы не попадать под объективы камер на столбах. Они свернули к четвертой линии, прокрались под самой внешней оградой, обходя ворота крайнего участка, а затем женщина подвела его к выпирающей из забора трансформаторной будочке. На ее дверце слегка фосфоресцировала в темноте местная версия графического знака: «Не влезай, убьет!»

– Нам – сюда? – удивился Илья.

– А как же, – весело улыбнулась его спутница. – Зато никто не увидит. Ты, главное, ни к чему не прикасайся, а то действительно током стукнет. И что я тогда буду с тобой, зажаренным, делать?

Она хихикнула, прижавшись к Илье грудью.

– Подожди, так эти будки есть на всех участках? И их можно использовать как запасной выход?

– Конечно, глупый! – она нетерпеливо потянула его за собой. – Иди скорее, не заставляй меня ждать! А то, гляди, передумаю!

Трансформаторная будка была не запертой и даже слегка освещалась тусклой дежурной лампочкой. Они осторожно прошли ее насквозь и оказались в саду. Где-то в отдалении виднелась темная громада господского дома, но служанка повела Илью в сторону небольшого сарайчика с садовым инвентарем.

– Посмотрим, как ты хорош в этих танцах! – прошептала она ему на ухо, когда за ними закрылась дверь.

Дальше им стало совсем не до разговоров. И лишь сильно потом, немного угомонившись, они нашли время для легкой болтовни.

– Где ты научился так здорово танцевать? – спросила она, сосредоточенно водя пальчиком по его груди.

– Немного – там, то есть, не здесь, – ничуть не соврал Илья. – Потом – следил за господами. Они тоже отлично танцуют. Особенно, женщины.

– Это точно. У меня знакомая есть в доме напротив. Она рассказывала, что у них недавно такая танцовщица появилась. Побегает сначала рано утром по саду, а потом начинает плясать. И красиво так! Хотя сама я не видела.

Дом напротив?! Илья быстро сориентировался. Они сейчас на четвертой линии, на участке номер шестьдесят три. А через улицу – сорок седьмой, где они видели зарешеченное окно на верхнем этаже!

– Как недавно? – спросил он. – Декаду или две декады тому назад?

– Нет, всего несколько дней! Ее откуда-то привезли на воздушной машине. И охраняют. Может, новая игрушка для хозяйского сына…

Это точно Нрироан! Они все-таки нашли ее! Но надо будет убедиться самим!

Илья подавил желание немедленно соскочить с импровизированного ложа и помчаться проверять информацию.

Нет, надо проявить терпение. К тому же, реакция собственного организма подсказала ему, что так быстро его отсюда не отпустят.

На следующее утро после не очень изысканного, но сытного завтрака они отправились на третью линию. Быстро отработали сорок восьмой участок, где все интенсивно готовились к празднику в честь дня рождения главной хозяйки, и перешли к сорок седьмому.

Как особо отметил Илья, здесь из забора выглядывала точно такая же трансформаторная будочка, как и в шестьдесят третьем. Понятно, что среди бела дня, хотя это и было раннее утро, они не стали проверять, открыта она или нет. Вместо этого постучались, как обычные работники, в ворота.

– И чего это вы в такую рань приперлись? – ворчливо встретил их зевающий во всю пасть привратник.

– Рассказывают, что появилась у вас госпожа танцовщица небывалой красоты, дядюшка Баар! – со всей вежливостью поклонился ему Илья. – Страсть, как хочется на нее посмотреть.

– А, так это ты вчера у Ваала представление устроил? Тогда заходи, заслужил. Только рановато вы явились.

– А задержаться как-нибудь можно?

Привратник попытался хитро прищуриться, но его лицо перекосилось из-за очередного зевка.

– Вы, скажем, скамейки на дорожках обновите. Там она как раз бегает, вот и увидите…

– Спасибо за добрый совет, дядюшка Баар, – Илья еще раз поклонился.

– Ладно уж, ладно…

Привратник, зевая, удалился к себе в сторожку. Братья быстро и привычно справились с мусорным навесом и, подхватив с собой ведерки с краской, отправились в сад. Заблудиться там было невозможно. По нему пролегала только одна дорожка, хоть и закручивалась хитрой восьмеркой. Возле «перемычки» располагалась спортивная площадка с тренажерами под навесом. На дальнем от них закруглении просматривался за деревьями павильон, похожий на небольшие уличные кафе в земных городах. Он был расписан белыми и желтыми цветами, но почему-то вызывал безотчетную тревогу. Какие-то от него исходили нехорошие эманации.

Они начали приглядываться к лавочкам, стоявшим в оплетенных декоративными лианами нишах. Но на этом их попалила немолодая кронтка с суровым выражением лица.

– Вы кто такие? Что здесь делаете? Кто разрешил?!

Да, вряд ли это знакомая его ночной пассии…

– Не извольте гневаться, почтенная матушка Иза, – залебезил Илья. – Нас привратник скамейки подкрасить попросил, добрый дядюшка Баар.

– Еще чего придумал, на чужих дзамсуутов свою работу перекладывать! Скотина ленивая! Убирайтесь, и чтобы я вас здесь больше не видела! А Ваалу я все выскажу! Всем расскажу, до чего довел службу этот фигляр!

– Матушка Иза, сжальтесь! – Илья глубоко поклонился. – Прознали мы о госпоже танцовщице, что здесь проживает. И так захотелось на нее хоть краешком глаза взглянуть! Позвольте остаться! Мы отработаем!

– Отработаете – это хорошо, – ушлая тетка мигом просекла фишку. – Ладно, оставайтесь, глядите. Бегает тут всякая… Хамка невоспитанная…

– Почему это?

– Ее сам молодой господин привез. Честь какая! А она скандалит, перечит, капризничает! От супа отказалась. Кручеников сладких, три порции, выбросила в окно. Тарелки с кашей разбивает! И сладу с ней нет!

– Небось, и держат ее в комнате с решеткой, – понимающе махнул ушами Илья.

– А пусть и держат. Господам виднее! И вообще, вы сюда, что, только глазеть пришли? Живо за работу! И чтобы не халтурить, лично проконтролирую!

Они успели покрасить боковины двух скамеек и взяться за третью, когда из-за дома, наконец, показались фигуры бегунов. Первой легко шла по дорожке Нрироан в тех же самых черных шортах и лиловом топике, что были на ней в момент похищения. За ней следовали двое. Угрюмый мужик в камуфляжных штанах и серой майке, а рядом с ним – женщина, от вида которой у Ильи вдруг нехорошо зачесалось между лопаток.

Обычно кээнки красивы, но у этой девицы лицо словно из камня вырезали, отчего она ассоциировалась с хищной горгульей. Правда, фигура у нее была то, что надо, особенно, для любителей спортивных атлетически сложенных барышень. Тоненькая Нрироан казалась по контрасту с ней просто былинкой.

Вся троица пробежала мимо кронтов, согнувшихся в глубоких поклонах, и ушла на дистанцию, описывать восьмерки по саду. А еще через одну скамейку Нрироан свернула на спортплощадку и стала делать там упражнения, напоминающие тягучий замедленный танец. С каждым десятком секунд он становился быстрее, смелее, раскованнее, разгоняя по жилам кровь и поднимая… гм… тонус. Охранники так и пожирали ее жадными взглядами, причем с совершенно одинаковым выражением лица. А Илья поймал себя на том, что прокрашивает один и тот же участок уже в четвертый раз. Настоящая волшебница! Чародейка!

Закончив разминку несколькими искрометными па, Нрироан легко перескочила через низенькую ограду спортплощадки, достававшую ей только до груди, и рванула по дорожке. Охранники с руганью догнали ее и оттеснили по направлению к дому. Вскоре они все скрылись за углом.

Тут братьев снова отыскала вредная тетка.

– Поглазели? Теперь живо за мной! Отрабатывать будете!

Отработка началась в большом сарае, который, возможно, следовало назвать гаражом. Но вместо машины там стояла большая плоская гравиплатформа. Похожие использовались в Братстве Перевозчиков в качестве домкратов. Ими можно было и грузовик приподнять.

– Учили вас работать с такой штукой? Тогда включайте, да тащите ее с собой!

Задание заключалось в том, чтобы в другом сарае складского типа загрузить платформу дюжиной больших и тяжелых металлических бочонков и отвезти их к заднему крыльцу дома. После чего им приказали затащить их внутрь, поставить вдоль стены в два яруса и выметаться.

Так они, собственно, и сделали. Попутно рассмотрев все, что им требовалось увидеть.

Жабыч вышел на связь в середине дня.

– Умница кое-что нащупала, – сразу сообщил он. – Проверьте сорок седьмой номер!

– Уже проверили! – не без гордости заявил Илья. – Она там! Мы ее видели.

– Отличная работа, голенастики! – прямо расцвел наставник, когда он закончил с докладом. – Оставайтесь на связи.

После паузы, которой хватило им, чтобы разобраться с еще одним навесом, Жабыч снова прорезался у него в ухе.

– Скажи, вы не могли бы попробовать перемолвиться с ней хотя бы парой словечек? К ней есть вопросы, на которые летунам очень хотелось бы получить ответы. Если это, конечно, не слишком рискованно. Не думайте только совать свои клювы в нору вифслы, где их мигом отчекрыжат вместе с головой!

– Кое-какие идеи у нас есть, – прикинул Илья. – Мы будем очень-очень осторожными.

Безусловно, им пришлось ждать ночи. Но до нее был вечер, когда от Ильи потребовали новых выступлений. Он постарался не обмануть ожиданий зрителей, исполнил с огоньком несколько искрометных танцев. На парные так и не решился.

Сегодня поглядеть на танцы явились втрое больше служанок из поселка. Все они хищно смотрели на него и с подозрительной враждебностью – на товарок. Определенно, у него появились фанатки. От осознания этого факта у Ильи пошел натуральный мороз по коже, а несуществующий хвост сжался и спрятался между ногами. Его буквально пригибала к земле исходящая от них гамма эмоций – что-то среднее между «Сегодня ты мой!» и «Не доставайся же ты никому!»

Однако в этот вечер Илья убедился, что в начальники на Ферме выбиваются по-настоящему толковые парни. Распорядитель Ваал мастерски разрулил ситуацию, попросту отправив их с Братцем Хо спать, потому как отдыхать тоже надо. Так он как бы обделил всех жаждущих дамочек, но никого персонально не выделил и не обидел.

Спать они, само собой, не собирались. Когда снаружи утихли все звуки и закончились ночные блуждания, две тени выскользнули из технического городка. Они направились в поселок – бесшумно, не попадая в поле зрения камер. Трансформаторная будочка на сорок седьмом участке оказалась не запертой, друзья без труда проникли через нее в тихий темный сад. И застыли, чутко прислушиваясь к ночным шорохам. В этом месте им категорически нельзя было попадаться ни господам, ни их кронтским слугам.

Наконец Братец Хо просигнализировал, что вокруг все чисто, и они сложным маршрутом отправились к дому. Еще утром отметили, что камеры установлены там только около заднего крыльца, а вот стены остались без обзора. Серьезное упущение местных безопасников! Расслабились тут на охраняемой территории. Впрочем, именно на этом и основывался их расчет. Они прождали еще некоторое время, но не увидели и живых обходчиков. Значит, путь свободен!

Чем богаче дом, тем больше на нем карнизов, колонн, лепнин и прочего архитектурного декора. На Кронтэе это правило действовало почти без исключений. Используя усилители мышц, Илья поднялся по отвесной, но отнюдь не гладкой, стене на третий этаж и ухватился за прутья решетки. Поставили ее, кстати, на совесть. Не согнешь, из стены не выдернешь.

Убедившись, что с этой стороны его не ожидает никаких подлых сюрпризов и найдя опоры для ног, Илья подтянулся выше. Окно за решеткой было приоткрыто. Слегка толкнув его, он задействовав ночное зрение,разглядел в небольшой полупустой комнате постель, разметавшиеся по подушке темные волосы над красивым бледным лицом.

Закрепившись на трех точках, Илья хорошенько прицелился и легонько зашвырнул внутрь мелкий гладкий камешек.

– Госпожа Нрироан! – шепотом позвал он.

Девушка соскочила с постели так быстро, словно и не спала. От неожиданности Илья чуть не свалился вниз. Как оказалось, она лежала совсем без одежды, не испытывая по этому поводу никаких комплексов. Хорошо, что он успел сбросить пар прошлой ночью, а то мог бы получиться конфуз.

– Лин! Как я рада тебя видеть! – воскликнула Нрироан, подбегая к окну и распахивая его во всю ширь. – Наконец вы меня нашли! Хон тоже здесь? Вы пришли за мной?

Казалось, она была готова бежать отсюда прямо так, даже не одеваясь. Илья изо всех сил постарался развидеть эту картину.

– Пока нет, – был вынужден огорчить ее он. – Второй уже знает, что тебя держат здесь. Он готовит спасательную операцию, но ему очень пригодились бы ответы на несколько вопросов. Расскажи, какой твой распорядок дня? Тебя выпускают отсюда только на утреннюю пробежку, или ты можешь ходить по дому, гулять в саду и в другое время?

С Нрироан было легко иметь дело. На все вопросы она отвечала четко и развернуто, ее почти не приходилось переспрашивать. Труднее всего было смотреть ей только в глаза, стараться не опускать взгляд… и не додумывать, что находится еще ниже. Последнее было сложнее всего, но земная выучка помогла Илье справиться даже с этой задачей.

Вот что у Нрироан не всегда получалось, так это понижать голос до шепота. И похоже, они таки кого-то всполошили.

Внезапно раздался лязг дверного замка. Девушка, напоследок наградив Илью еще одним чудным мгновением, метнулась обратно к постели. А сам он отпрянул от окна и буквально распластался на стене, набрасывая на себя покров незаметности.

Но уши его продолжали ловить малейшие звуки.

– Чего не спится? – услышал он грубый голос, кажется, женский. – И окно распахнуто. С кем ты болтала?

Кто-то попытался высунуться наружу, насколько позволяли решетки.

Горгулья! Охранница, которую они видели утром в саду, понял Илья. Он совсем перестал дышать, слившись со стеной. Сейчас его позиция находилась сбоку и выше окна. Люди обычно смотрят сверху вниз, поэтому он и остался незамеченным. А где спрятался Братец Хо, Илья не смог бы определить и сам.

Но охранницу было не так просто сбить с толку.

– Так с кем ты разговаривала? Кто к тебе приходил?

– Ни с кем! – послышался в ответ дерзкий голос Нрироан. – Мне здесь душно, вот я и раскрыла окно. И читала вслух Звездную литанию, с выражением. А что, сильно слышно было?

– Нахалка! – каркнула Горгулья. – Смотри, допрыгаешься у меня, девочка! Или ты натурально напрашиваешься? Хоть бы ладошкой прикрылась!

– Вы мне на сменку хоть одни трусы выдайте, вот и не надо будет ничего прикрывать. А вообще, мне скрывать нечего!

– Ничего не дам, молодой хозяин не приказывал. Вот не надо было кочевряжиться! Сама бы сняла лишнее, так и получила бы потом хоть полный гардероб... И ты мне не хами, ты меня лучше бойся. Право слово, есть за что. Ты еще поизвиваешься подо мной в Цветочном павильоне!

Дверь снова хлопнула, но Илья не торопился вниз. Почти сразу же распахнулось соседнее окно без решетки, и оттуда высунулся длинный ствол. Медленно поворачиваясь, он изучил весь сад, очевидно, через ночной прицел, но ничего не обнаружил. Окно захлопнулось. Судя по всему, Горгулья отправилась проверять крышу.

Теперь следовало в темпе рвать когти. Но Илья задержался на несколько мгновений у зарешеченного окна. Как он и предполагал, узница не легла спать. Равно как не потрудилась накинуть на себя хотя бы простынку.

– Возьми, – Илья протянул ей обычную на вид пуговицу, которую только что оторвал от своей униформы. – В случае опасности разломишь ее пополам, там будет шип со снотворным. Хватит на двух человек, вырубает моментально!

Принимая дар, Нрироан коснулась его руки. Окрыленный, Илья буквально птицей слетел вниз.

Отход был выполнен безукоризненно. По крайней мере, Братец Хо сказал, что их никто так и не засек, а вьетнамцу в таких вещах можно было всецело доверять.

Сеанс связи с Жабычем опять состоялся в середине дня. Точнее, два сеанса через получасовую паузу.

– Завтра, – ответил наставник на не заданный напрямую вопрос. – Летуны не спешат. Им еще надо заткнуть пару разинутых клювов.

– Мы как-то будем участвовать? – поинтересовался Илья.

– Нет. Крылышки не отросли. Утром встретите ваш мусорный транспорт, выполните все нужные работы и уваливайте. Я встречу вас на трассе.

– Принято!

Илье было немного тревожно за Нрироан. Но Второй и его люди выглядели достаточно компетентными, чтобы организовать правильную спасательную операцию.

В этот день они выполнили все оставшиеся малярные работы. Теперь их в поселке ничего не держало.

Илья ждал вечернего представления, но оно не состоялось. В доме номер сорок восемь праздновали День рождения. Весь обслуживающий персонал и одолженных у соседей слуг выстроили вдоль дороги в виде почетного караула. Стоя на манер дорожных столбиков с ветками пестрых искусственных цветов, кронты приветствовали подъезжающие колесные экипажи гостей и смотрели, как заходят на посадку антигравитационные катера.

Вместе со всеми наблюдал за этим съездом-слетом и Илья. Внезапно расслабленность сменилась у него тревогой. В одной из летающих машин, опускающихся с небес, он узнал белый «Змиулан» Кхеарка. Конечно, это могло быть и совпадение, но слишком маловероятное, чтобы сойти за таковое. Скорее всего, жильцы из дома сорок восемь пригласили на свой праздник и ближайших соседей.

Кхеарк здесь! Означает ли это угрозу для Нрироан? Раньше он ее не трогал и даже ни разу не навещал. Но они все равно не имели права оставить его прибытие без внимания.

Сорок восьмой участок сиял яркими огнями на всю округу. Там громко играла музыка, в темном небе загорались причудливые фейерверки. Все свободное место перед воротами занимали машины гостей. Водители-кээн бродили между ними, беседовали и отдавали должное выставленному для них угощению. Нечего было и думать прошмыгнуть мимо них. Поэтому им пришлось пойти в глубокий обход вдоль первой линии, прижимаясь к внешней ограде.

Здесь их скрывала спасительная темнота. Музыка слабо слышалась в отдалении, небо с той стороны время от времени вспыхивало разноцветными огнями. Но в этой части поселка уже спали.

И все-таки их засекли.

– Пс-ст! – раздался шепот из-за чуть приоткрывшихся ворот.

Илья напрягся, но Братец Хо успокаивающе тронул его за руку. Темный силуэт не нес угрозы. Это оказался отшельник-робинзон с первого участка.

– Куда торопитесь? – негромко окликнул он братьев. – На свиданку?

– Типа того, – не стал отрицать Илья.

– Счастливые! – послышался в ответ тяжелый вздох с легким оттенком зависти. – Это же вы завтра отсюда уедете?

– Должны, – лаконично кивнул Братец Хо.

– Вот я и говорю, счастливые. А мне уже здесь надоело хуже комара в ухе! Все бы отдал, лишь бы вырваться отсюда. Даже на плантацию, наверное, согласился бы!

– Мечтать не вредно. Вредно – не мечтать, – понимающе ответил ему Илья земной мудростью.

– Нет, это не мечта, только пустые слова, – замахал руками и ушами отшельник. – Что я, дурак, Хозяйку Судьбу гневить? А вы сами нашли, что искали?

– Может, и нашли.

– Эх, я же говорю, счастливые!

С трудом отделавшись от скучающего и словоохотливого «робинзона», они продолжили путь. В сорок восьмом все еще праздновали, но потише и без салютов. Поэтому им удалось незамеченными проскользнуть на соседний сорок седьмой участок по уже опробованному маршруту через трансформаторную будку.

В доме еще горела пара окон, но третий этаж был весь погружен в темноту. Илья внимательно прислушался. Вокруг было тихо. И пусть так оно и будет – до утра! Но у Хозяйки Судьбы, видать, оказались иные планы.

Продолжение - уже в среду. Не пропустите!

Белый катер, буквально рухнувший с неба на площадку с тыльной стороны дома, заставил их торопливо податься в заросли. Илье на мгновение показалось, что их засекли, и машина опускается прямо им на головы.

Из катера вылез Кхеарк собственной персоной. Даже не потрудившись захлопнуть дверцу, он, держа возле уха руку с браслетом связи, пошел по дорожке, но не к дому, а от него. Цветочный павильон, вот куда он намылился! – сразу понял Илья. Дурные предчувствия охватили его со страшной силой.

Окна на третьем этаже внезапно осветились и снова погасли. А еще через несколько минут они увидели Нрироан. Она шла с высоко поднятой головой по освещенной фонарями дорожке, одетая в короткое красное платье, похожее на то, в котором танцевала на приеме. По обе стороны от нее вышагивали два охранника, а замыкала шествие Горгулья в мешковатых камуфляжных штанах и темно-зеленом топике.

– Развлечемся, малышка? – пьяно ухмыльнулся ей в лицо Кхеарк. – Я, было дело, обещал, что не трону, но и твой дядюшка обещал, что не дернется. А вот взял, и дернулся, нарушил уговор, нехороший человек! Так что, и мне теперь все можно. Нас с тобой ждет незабываемая ночь! И богатое событиями утро...

– Ах, я об этом только и мечтала! – с веселой безуминкой рассмеялась Нрироан, тряхнув распущенными волосами. – Поторопись же! Я хочу скорее обнять тебя, мой герой!

Как в этот момент заметил Илья, правая рука девушки была сжата в кулак. Она догадалась взять с собой пуговицу со снотворным? Ах, если бы она только так не переигрывала!

Больше всего Илья боялся, что Кхеарк разгадает ее игру и потребует, чтобы охранники и дальше составляли им компанию. Лично он бы на его месте поостерегся. Но двое мужчин лишь распахнули перед хозяином двери павильона. Горгулья подтолкнула Нрироан в спину и сама вошла внутрь. Охранники закрыли за ней дверь. Чуткие кронтские уши уловили слабый щелчок замка.

Несколько мгновений все застыло на тонкой грани. Если бы охранники остались, им бы пришлось валить их насмерть с непредсказуемыми последствиями. Второй вариант – уходить, бросив Нрироан, отвергался априори. Но, слава звездам, конвоиры отправились обратно к дому, переговариваясь и пересмеиваясь на ходу.

Едва они завернули за угол, Илья бросился к павильону. Отмычка на ногте была заранее инициирована и справилась с замком в четверть минуты. Осторожно, без звука, он приоткрыл дверь, пропуская вперед Братца Хо, неслышного, как тень, и опасного, как ниндзя на тропе войны, и проскользнул за ним сам.

Первое, что бросилось в глаза Илье, это огромное ложе, занимающее, наверное, не меньше трети немаленького помещения. Перед ним лежали вповалку два тела – Кхеарк и Горгулья. Молодчина Нрироан сумела воспользоваться пуговицей!

Сама она, прикованная за одну руку к изголовью постели, отчаянно вытянулась в струну, пытаясь дотянуться пальцами ноги до лежащей на полу связки ключиков. И не дотягивалась каких-то нескольких сантиметров. Красное платье задралось почти до пояса, обнажив все, что можно и нельзя, но сейчас это никого не волновало, а ее – в последнюю очередь.

– Наконец-то вы пришли! – воскликнула Нрироан, буквально разрыдавшись от облегчения. – Помогите мне скорее! Я хочу освободиться!

Илья подхватил с пола ключики и начал подбирать их к замку оков, изготовленных из мягкого пластика.

– Скорее бежим! Они не очнутся?

– Нет, вы их качественно приложили, – пока Илья занимался освобождением прекрасной пленницы, Братец Хо поднял половинки пуговицы, ликвидируя улики, и проверил состояние усыпленных. – Как минимум, до утра в себя не придут.

– Паскуда! – Нрироан попыталась пнуть Кхеарка босой ножкой в пах, но осталось недовольной результатом. – Сейчас я ему кое-что отрежу!

Илья оглянулся по сторонам, и от увиденного у него натурально пошел мороз по коже. Ложе было оснащено оковами не только для рук, но и для ног. Причем застлано оно было чем-то похожим на одноразовые больничные простыни, под которыми прощупывалась плотная клеенка. На стенах была развешана целая коллекция ножей и скальпелей, а прислоненные к ней конструкции напоминали и спортивные тренажеры, и пыточные станки.

Нрироан уже вооружилась кривым кинжалом, но ее остановил Братец Хо.

– Не стоит, госпожа! Так вы наживете себе смертельного врага – проще убить. Может, лучше сыграть с ним шутку?

Вьетнамец проявил типично восточное коварство. Кхеарка и Горгулью освободили от одежды и уложили на постель «валетом» передом друг к другу. Да еще и замотали в простыни. Когда они очнутся, у них будут интересные ощущения.

– А теперь скорее бежим отсюда! Госпожа, может, вам нужно переодеться? Мы отвернемся.

Нрироан не потратила много времени на сборы. Она надела штаны Горгульи, перемотав их отрезанной от простыни полосой словно поясом. С ее фигурой получилось что-то типа казацких шароваров. Красное платье с отрезанным подолом превратилось в блузку.

Снаружи никто не караулил. Илья задержался на несколько секунд, запирая дверь павильона, и поспешил вслед за остальными к белому катеру Кхеарка.

– Засада! Надо ввести пароль! Я ничего не могу сделать!

Илья бросил быстрый взгляд на простенькую клавиатуру с двенадцатью кнопками. Братец Хо еле заметно покачал головой.

Да, при необходимости они смогли бы преодолеть эту защиту. Но тогда к ним возникли бы неприличные вопросы у Второго, а то и у самого Этреага. Они и так в этой истории засветились как новогодние елки, продемонстрировав умения, обычно не встречающиеся у кронтов. Не следовало испытывать судьбу больше необходимого.

– У меня есть идея! – Братец Хо потянул Нрироан из машины. – Но сначала надо оставить ложный след!

Вокруг по-прежнему не было ни души, в доме все спали. Это дало им возможность провернуть новую авантюру. Они сбегали за антигравитационной платформой, которую позавчера использовали для перевозки бочонков, подвели ее под опоры катера и, приподняв, притащили его в тот же сарай-гараж. Повозившись, Илья запер его дверь на замок. Теперь, вероятно, катер не сразу найдут, а вначале подумают, что Нрироан удалось его угнать.

Закончив с этим делом, они выбрались на дорогу через трансформаторную будку и, соблюдая все меры предосторожности, отправились в долгий путь к участку номер один.

«Робинзон» спокойно спал у себя в сторожке. Илья бесцеремонно забарабанил ему в окно.

– Хочешь убраться отсюда? И жить без полосок на руке?

На него уставились широко раскрытые глаза.

– Хочу! А как?!

– …Вот так мы и выберемся отсюда, – изложил свой план Братец Хо.

Как ни странно, Нрироан восприняла сумасшедшую идею спокойно. Она держалась за руку Ильи, и ей больше ничего не было страшно. Испугался отшельник.

– Я… не могу… Внутри мусоровоза, вместе с госпожой… Лучше останусь…

– Без паники! – вьетнамец слегка покрутил в руках пуговицу. Вы будете спать и ничего не почувствуете. Надо только дождаться утра.

– Но вы никуда больше не уйдете? Останетесь со мной?

Илья помотал головой. При всей своей смелости и бесшабашности Нрироан внезапно увиделась ему той, кем она и была на самом деле, – уставшей и напуганной молодой девчонкой, хрупкой, как перекаленное стекло. Стоит где-то случиться одной трещинке, посыплется сразу все. Конечно, они никуда не ушли. «Робинзон» уступил ей свою постель, на которой Нрироан забылась тревожным сном, а они до утра сидели рядом с ней все втроем словно безмолвные стражи.

Мусоровоз прибыл в поселок точно по расписанию. Увидев его проезжающим через ворота, Илья почувствовал, как с его души свалился целый валун величиной с гору Ямантау. Но теперь начиналось самое сложное.

«Робинзон», подпрыгивая от нетерпения, ждал их возле участка.

– Братья, вы мне не поможете? Достал я по случаю пару бутылок кробро, сложил в ухоронку, да забыл! Сроки совсем вышли. Выпить его срочно надо, чтобы не испортилось!

Отшельник так и не рассказал им, как и за какие услуги он выторговал этот ценный для кронтов «господский» напиток. Это уже было не важно. Пока бригадир Бум и его напарник отлучились, из приоткрытых ворот под прикрытием мусорных баков выбралась Нрироан. Красную блузку она прикрыла потрепанным серым покрывалом. Илья открыл дверцу камеры для инвентаря между кузовом и кабиной и помог ей забраться внутрь, а Братец Хо приложил к ее руке половинку разломанной пуговицы. Вся операция заняла меньше полминуты.

Затем появился и «робинзон». Сказав Буму, что сходит за закуской, он вместо этого выскочил за ворота. В камере было достаточно места, чтобы он умостился рядом со спящей Нрироан, повернувшись к ней спиной. Братец Хо отправил и его в долгий сон.

– И куда он подевался? – к мусоровозу вышел недовольный бригадир. – Ладно, угостить угостил, а теперь время не ждет. Поехали!

Переезжать от одного участка к другому, орудовать с мусорными баками, отвечать на чужие реплики и шутки своими и делать вид, что все идет, как обычно, было невероятно сложно. Но они должны были выдержать и это испытание, чтобы не вызвать никаких подозрений.

На сорок седьмом участке уже поднялась суматоха. Забирая мусорные баки и закатывая их обратно, они видели бегающих по саду охранников и слуг. При них с другой стороны дома поднялся в воздух и куда-то рванул антигравитационный катер. Но никто, кажется, не лез в сарай, где они спрятали машину Кхеарка, и никто не обратил ни малейшего внимания на скромных мусорщиков.

Четвертую линию они отрабатывали уже словно во сне. А потом еще выслушали многословную цветистую благодарность от распорядителя Ваала, кланялись и обещали не забывать. Между делом Илья сложил в камеру лопаты, которыми они подбирали мусор, и закрыл дверцу на задвижку. Лишь бы только охранники на блок-посту не стали ничего проверять!

Не стали. Мусоровоз проехал через одни ворота, потом через вторые и вырулил на дорогу. Илью охватило ни с чем не сравнимое ощущение свободы. Ему хотелось петь. Напряженные до предела нервы начали отходить.

– Эй, птенчики! – послышался голос Жабыча в его ухе. – Как вы, уже весь мусор склевали?

– Наставник, возникли проблемы, – Илья сделал глубокий вздох, чтобы успокоиться. – Здешние что-то прознали. Госпожа с нами. Ее надо срочно забрать. И лучше, чтобы бригадир Бум ничего не заметил.

– То есть, вас послали собрать пару выпавших перьев, а вы вынесли весь курятник? – прозвучало в ответ после долгой… очень долгой паузы. – И почему я совсем ничему не удивлен?.. Где вы находитесь? Еще не проехали перекресток с пирамидой посредине?.. Тогда ждите, я скоро вас догоню!

Трейлер нагнал мусоровоз вскоре после развилки как раз в том месте, где дорога проходила через небольшую рощу. Поравнявшись с ним, Жабыч гудками заставил его остановиться. Пока наставник отвлекал бригадира и его напарника, Илья и Братец Хо тихо вскрыли камеру и под прикрытием кузова Лисуу перенесли сначала Нрироан, а затем «робинзона» в кабину. Кажется, их манипуляций никто не заметил. В этот момент Илья начал по-настоящему ценить пустынность кронтэйских дорог.

Закончив, они поспешили предстать пред очи наставника.

– Я забираю этих двоих! – заявил Жабыч Буму. – С распорядителем Тьямом согласовано. Разъезжаемся!

Проводив взглядом удаляющийся мусоровоз, он повернулся к ним, злобно встопорщив уши.

– А вы чего клювы раззявили, бездельники?! Тащите домкрат, поднимайте задний мост, готовьте запасное колесо!

К счастью, по-настоящему заниматься ремонтом им не пришлось. Через несколько минут сверху спикировал гравикатер, приземлившийся прямо перед носом трейлера. Оттуда выскочили Второй и еще несколько охранников-кээн в полной боевой экипировке.

– Где она?!

– Здесь, здесь!

Поднявшись в кабину, Второй лично вынес на руках спящую Нрироан.

– А кто там еще?

– Слуга, он помог нам. Вы говорили…

– Говорил! Грузите его тоже, дома разберемся!

Катер стартовал. Жабыч облегченно опустил уши и от души выдал Илье и Братцу Хо по подзатыльнику.

– Ваше счастье, птенцы, что избавились мы, наконец, от этого опасного груза! А теперь живо все на место, и в кузов! Модный корабль уже сел, и если из-за вас я пропущу очередь, то прибью ваши уши к колесам!

– …Ваш сын не пострадал, разве что морально, но и моя воспитанница – тоже, – Этреаг говорил в трубку сухо, не подпуская в голос лишних эмоций. – И вы ведь не захотите вести со мной войну из-за каких-то рыбачишек?

– Нет! – буквально выплюнул Кхаун.

– Иногда выгоднее уступить судьбе в малом, чтобы потом взять реванш в крупных делах. Если захотите остаться моим деловым партнером, возражать не стану. Но пока держите своего отпрыска подальше от серьезных дел. Пусть сначала научится думать головой.

– Я не нуждаюсь в ваших советах!

Кхаун сердито отключился. Этреаг опустил на стол руку с браслетом.

– Думаю, инцидент исчерпан, – сказал он Второму, стоящему навытяжку перед столом. – Но вы понимаете, что облажались, не посадив в клетки всех певчих пташек?! По сути, голову Роан и твою задницу спасла парочка кронтов.

– Очень необычных кронтов!

– Да, никогда с такими не сталкивался. Ничего не боятся, дерзкие и, главное, везучие ублюдки!

– Опасные ребята. Может, их тихонько того-с… во избежание?

– И не думай! – Этреаг сурово погрозил пальцем начальнику охраны. – Наоборот, если они к нам вернутся, ты будешь их учить всему, что они еще не умеют, и учить очень хорошо! Эта парочка – ключ к дверям, о наличии которых мы даже и не подозревали.

Второй не стал бы Вторым, если бы не умел быстро соображать.

– Это была операция Братства! И мы увидели от нее только малый краешек!

– Правильно. И не пытайся ничего копать! На самом деле, это знак величайшего доверия. В первую очередь, к Роан и немного нам с тобой, двум старым дурням!

– Жаль, что таких контактов не было у вас тогда.

Этреаг решительно покачал головой.

– Это ничего бы не изменило. На меня ополчилась не одна только Семья. У старого Императора уже давно были ко мне претензии и, честно сказать, обоснованные. Вот он и воспользовался… Но я ни о чем не жалею! Самое главное, мы можем хоть в чем-то опереться на Братство прямо сейчас. А ты сам понимаешь, насколько это важно.

Второй кивнул.

– Второго восстания Кронтэа не переживет.

– Глупости! Куда она денется?! Просто это уже будет не та Кронтэа. Но впереди так или иначе серьезный замес. Поэтому Роан надо отправить куда подальше. Кхаун – мстительная тварь. Не надо создавать для него лишнее искушение. Поэтому пусть собирается в Метрополию!

– К вашему сыну?

– Нет. Не заслужил он такого подарка. Он у нас большой человек, в губернаторы метит, а об отставном опальном отце даже и думать забыл. И внуками меня так и не обрадовал… Лучше я обращусь к одной старой… старинной знакомой. Она не откажет мне в такой просьбе. Тем более, что девочка у нас выросла – чистый бриллиант. Надо лишь только, чтобы ее кто-то правильно огранил. А лучше Верткой Змейки с этим никто не справится…

Никогда не думал, что смыть с руки рабский штрих-код и надеть вместо сизой робы темно-зеленую униформу Перевозчиков – такое блаженство! Илья с удовольствием потянулся на сиденье.

И уж конечно, наставник не мог оставить это без внимания.

– Ты руки, куда не нужно, не простирай! А то мигом ноги протянешь! Вы оба вели себя как два героя, как два долбанных везучих героя! Вы что, вставили себе в хвост яркие перья и решили, что уже умеете летать?!

– Каждый шаг пути прибавляет частицу мудрости, – рассудительно заметил Братец Хо. – В следующий раз будем действовать осмотрительнее. Хотя тогда мы не могли поступить иначе. Ни в одном эпизоде.

– Знаю, – Жабыч недовольно дернул ушами. – Что же, птенцы, вы показали, что можете далеко прыгать и не падать. И быть вам теперь птицами особого полета. Но тогда вам придется стать очень-очень быстрыми и верткими, чтобы не попасть на прицел охотникам!

Продолжение - уже в пятницу. Не пропустите!

Рассвет встретил их над пустыней. В песчано-каменном море, освещенном восходящим солнцем, было свое грозное очарование, но Алекс сейчас был далек от любования пейзажами.

Возможность увидеть своими глазами военный корабль имперцев стоила риска. Да и не такой уж он и большой, если посчитать. Определить в нем землянина сможет только тщательный медицинский анализ, но кто станет подвергать такому осмотру гостей-парламентеров?

Тем более, что их тут целая делегация. Сам Скэб, перед отлетом переодевшийся в черный официальный костюм. Алекс, играющий роль то ли советника, то ли секретаря, то ли консультанта по пришельцам. Связист с музейной коротковолновой рацией величиной с чемодан. Их сопровождающий из Эррела – то ли охранник, то ли телохранитель. При этом Алекс ощущал, что следит он, прежде всего, за ним. Да, и не забыть бы пилота. Вчера вечером он доставил их в небольшой поселок на краю пустыни на маленьком шустром желтом бипланчике, напоминавшем Ан-2 из земного ХХ века. Оттуда они еще затемно вылетели на юг, чтобы прибыть к месту посадки космического корабля ранним утром, до дневной жары. Собственно, они почти прилетели.

Нервы, конечно, слегка вибрируют, но бояться ему, по большому счету, нечего. Опасные документы с описанием военной техники имперцев оставлены в Эрреле с просьбой переправить их в Гордану генералу Рэстану. Там же сброшены и засвеченные паспорта. Прощайте, изгнанник из Кербахара благородный Съеар и несостоявшийся горданский гражданин Элек Громо! Вместо них на сцену выйдет подданный Кюнандорга Алеф Лекс! Понятно, что документ на это имя, полученный с помощью принца Дагира, представляет собой такую же ксиву, как на современной Земле – паспорт Сингапура или Эксцельсиора. Но пограничники и полицейские к нему претензий не предъявляют, а больше ему ничего и не надо.

Самый серьезный риск для него – нарваться на мозголома или мозгоклюя. Но это специалисты редкие и секретные, на каждом шагу не встречаются. Вряд ли на обычном военном космическом корабле, пусть и прибывшем на планету с разведывательной миссией, найдется хотя бы один такой. К тому же, чтобы уверенно раскрыть его личность, он должен иметь опыт общения с землянами или, по крайней мере, знать, что они существуют.

Прорвемся! Безусловно, еще оставался вариант, что их тупо собьют на подлете, но чувство опасности пока молчало. Точнее, опасность здесь была буквально разлита в воздухе, но пока что она не сгущалась в критическую массу.

После приземления Боорк откровенно бездельничал. Работы как у оперативного дежурного у него практически не имелось. Разве что вчера прикомандированные специалисты с помощью той самой строительной техники, которую он принял на Тэкэрэо, начали взрывать скалы. Готовили проход через гряду, что окружала со всех сторон котловину, в которой они сели. Но здесь ему все равно требовалось только наблюдать, ни во что не вмешиваясь. Кроме того, перед посадкой к ним командировали третьего навигатора из резерва штаба, поэтому они несли вахты четыре часа через восемь, а больше их ни к чему не припрягали. Даже на собрания он мог не ходить и нагло пользовался этой привилегией.

Да, при таком распорядке ему выпадала вахта во второй половине ночи, но Боорку это даже нравилось. Корабль пока что жил не по местному, а по имперскому времени, синхронизируясь с той армадой, что постепенно накапливалась на высоких орбитах. Поэтому условная ночь могла приходиться на любое время суток – как сейчас на раннее утро. В рубке просторно и пусто, помощник – унтер-офицер второго разряда по прозвищу Гри – тихо кемарит в своем углу. Можно вовсю гонять сторожевые дроны и любоваться пустыней, встречающей новый день.

Так прошло больше половины смены, как вдруг на пульте наружного контроля зажглись тревожные огоньки.

– Легкий летательный аппарат, ваше благородие! – доложил проснувшийся Гри. – Вошел во внешнюю зону безопасности.

Боорк направил ему навстречу ближайший беспилотник, переведя камеру на максимальное увеличение. Действительно, легкий летательный. Даже слишком уж легкий. За стеклами кабины видна голова пилота, за ней, кажется, просматриваются и другие.

Один из длинных пальцев Гри пополз к кнопке запуска противовоздушных ракет.

– Стойте, – остановил его Билон. – Не будем сбивать его.

– Мы в состоянии боевых действий, вашбродь, – напомнил Гри. – И обязаны уничтожить любой чужой летательный аппарат, проникший в зону безопасности.

– Боевые действия еще не начались, – возразил Боорк, в очередной раз чувствуя свою неполноценность.

Будь он кадровым офицером, а не добровольцем, рекрутированным из гражданского космофлота, унтер и не подумал бы возражать ему.

– Через минуту он войдет во внутреннюю зону безопасности, – заволновался Гри. – Его или надо уничтожить, или автоматика объявит тревогу.

– Пусть объявляет, – коротко бросил Боорк, хотя почувствовал, как холодная струйка пота скользнула по его спине.

Он и сам не знал, почему ему так не хочется сбивать самолет. Наверное, он выглядел слишком маленьким, беззащитным, совершенно не способным причинить кораблю какой-либо вред. Встречать его ракетой было как-то неправильно, словно стрелять на поражение из игломета в сорванца, полезшего через забор за фруктами.

А еще Боорк вдруг понял, что просто не может сделать этот выстрел. Он знал, что война неминуема, но не хотел проливать кровь. Ни при каких обстоятельствах.

Мало кто любит, когда его будят за час до подъема, и суперофицер первого ранга Пээл не был исключением.

– Вы что себе позволяете, младший офицер первого ранга?! – начал он безо всяких предисловий. – Вы так и не удосужились выучить ваши новые обязанности? Или для вас не был объявлен переход на боевую готовность номер один?!

– Господин суперофицер первого ранга, – стараясь справиться с дрожью в голосе, заявил Боорк. – Я отдал приказ не уничтожать филлинский летательный аппарат, так как пришел к выводу о его полной безвредности для нас. Да и ценность его (Боорк попробовал зайти с другой стороны) минимальна. Это только маленький самолет. Он не стоит и десятой доли того, во что обходится Империи одна противовоздушная ракета.

– И очень маленький самолет может нести очень мощную бомбу, – язвительно заметил командир. – В любом случае, его необходимо отогнать. Не хотите сбивать, так шуганите его куда подальше!

– Ваше высокородие, господин суперофицер первого ранга, – не побоялся вклиниться в паузу Гри. – Филлинский летательный аппарат заходит на посадку.

– Час от часу не легче, – командир посерьезнел и призадумался. – Что же, младший-один, вы замешали это варево, вы его и расхлебывайте. Выйдите наружу, выясните, что нужно этим филитам, и гоните их прочь! Им здесь не место!

– Глядите, что-то летит!

– Даг, ты не ошибся? Кен с Драйденом только завтра должны прибыть.

– Да не они это! Кажись, самолет!

– Быть не может!

– Все может! Не веришь, посмотри сам. Или хотя бы прислушайся.

Майдер Билон остановил машину и заглушил двигатель. В прозрачном утреннем воздухе действительно слышался некий посторонний звук, напоминающий далекое тарахтение мотора.

– Черт болотный! Да они, небось, к пришельцам летят! Надо взглянуть, что с ними будет.

– Майдер, да прямо как те герои кино. Ой, там опасно, так давайте зайдем и посмотрим! – попытался урезонить его Даг.

Но Билон уже запустил двигатель и повернул вездеход в сторону гряды, за которой находилась котловина с инопланетным кораблем. Вчера весь день оттуда доносились взрывы и звуки стройплощадки. Но сегодня с утра пока было тихо.

– Мы осторожно, одним глазом. Нас не заметят!

Ни он, ни Даг не знали, что обычно за ними наблюдают с воздуха. Но в этот раз Билон оказался прав. На корабле уже привыкли к филитам из лагеря геологов, а так как те вели себя смирно и ни разу не преподносили сюрпризов, вообще перестали их замечать. К тому же, все внимание сейчас было сосредоточено на новых гостях. Поэтому Билону и Дагу удалось незамеченными подняться на склон и залечь на гребне – в том месте, где небольшой выступ давал им какое-никакое прикрытие.

Они явились как нельзя вовремя. Небольшой самолетик пронзительно желтого цвета, красивый, словно игрушечный, прямо на их глазах совершил посадку, пробежавшись по ровной поверхности дна бывшего озера. Он остановился метрах в двухстах от громады корабля, по другую сторону от стройки, в которой можно было уже признать прообраз дороги, прокладываемой через гряду.

Оттуда начали выбираться люди – один, другой… четверо. Последний из них тащил за спиной что-то громоздкое и прямоугольное, с торчащим штырем антенны. Самый крупный нес небольшой черный чемоданчик. А еще один развернул и поднял на палке какой-то флажок. За дальностью расстояния Билон не мог различить цвета, хотя красный среди них точно присутствовал. В это же время в корабельной броне прорезался люк, и оттуда вышел навстречу филитам голубокожий пришелец в темно-синем мундире.

Действуя быстро, но не суетливо, Билон подготовил к съемке фотоаппарат с длиннофокусным объективом и сделал первый пристрелочный кадр.

"А ведь это первый официальный контакт между двумя цивилизациями – имперской и филлинской! – внезапно подумалось Алексу. – Интересно, были ли на Филлине писатели-фантасты, описывающие подобное событие?"

Кээн такими вопросами точно не задавались. На встречу они отрядили молодого офицера… молокососа. Судя по нашивкам с тремя треугольничками, младший офицер первого ранга, что намного ближе к лейтенанту, чем к полковнику. То ли чей-то адъютант, то ли вообще дежурный…

– Общаться с ним пока буду я, – вполголоса предупредил Алекс Скэба. – Это младший офицер. Вам с ним разговаривать не по чину.

Ускорив шаг, он вышел вперед, высоко подняв палку с горданским флажком, похожим на земной доминиканский, только с белой четырехлучевой звездой в центре вместо креста.

Вообще-то, у имперцев готовность к переговорам символизировал золотой флаг. Но это знание, равно как и понимание имперского языка, следовало скрывать.

Имперский офицер подходил все ближе. Алекс уже ощущал его эмоции и не видел в них ни пренебрежения, ни высокомерия, ни враждебности. А вот обычные человеческие любопытство и интерес были у него буквально на лице написаны.

Боорк разглядывал во все глаза первых филитов, которых ему удалось увидеть так близко.

Невысокие. Повыше зеленых ушастых кронтов, но все четверо уступают ему в росте. А самый важный из них, одетый в черный костюм, напоминающий вицмундир Министерства продовольствия, вообще какой-то прыщ на ровном месте. «Кормилец», вспомнил он их прозвище.

Филит в черном вдруг неприятно напомнил Боорку бывшего начальника из прежних времен, из-за чьей жадности и закрутилась та давняя история с забастовкой, что так печально для него завершилась. Пришлось поспешно переводить взгляд на вышедшего чуть вперед филита с цветным флажком в руке. Тот и смотрелся поприятнее, и выглядел как его примерный ровесник. Может, и по положению они приблизительно одинаковы.

Их глаза встретились. Филит приветливо улыбнулся ему и наклонил голову в легком поклоне. В нем чувствовалась некая ирония, но Боорк не стал вдаваться в ее причины, а просто поклонился в ответ.

– Младший офицер первого ранга Лео ре-Боорк Беокрион, операционный дежурный, – церемонно отрекомендовался он полным именем и званием.

Висящий у него на шее автоматический переводчик, который вручил ему лично командир Пээл, громко произнес эту фразу на филлинском языке.

В ответ он получил немного удивленный взгляд и нечто совершенно невразумительное в словесной форме. Филит назвался как-то похоже на «аалефлеекс», то есть, «шестирукий», а затем последовали загадочная фраза – «помогатор аппаратной головы трудящихся вместе у впереди сидящего» и еще несколько незнакомых терминов. При этом мелкий прыщ в черном вицмундире «кормителя» важно кивнул, надо понимать, демонстрируя свою аппаратную голову.

Нет, Боорк подозревал, что это чудит не филит, а его автоматический переводчик, но от этого было не легче. Как тогда с ними объясняться? Конечно, можно было сразу выполнить приказ командира – гнать их в шею, но Боорку это казалось неправильным. Ведь для чего-то они же прилетели сюда издалека, да еще и целой компанией?

Впрочем, Шестирукий с блеском продемонстрировал, что он действительно помогатор. Он перебросился со своим спутником несколькими фразами, которые переводчик то ли не уловил, то ли не посчитал нужным передавать, а затем медленно и четко изложил самыми простыми словами, что к ним прибыл личный посланник властелина Горданы – одного из крупнейших государств планеты. Каковой получил послание от Председателя Совета Пятнадцати Оонка и прислал с гонцом ответ на него.

Ик!.. Боорку пришлось приложить прямо титанические усилия, чтобы не потерять лицо перед партнерами по переговорам. Хотя переколбасило его, конечно, изрядно. Дело приняло какой-то слишком неожиданный оборот. Больше всего его потрясло даже не имя всесильного главы Совета Пятнадцати в устах филита, а то, как буднично оно прозвучало. Можно было подумать, что сам Оонк лично обратился к нему!

– Я доложу, – выдавил Боорк из себя, порадовавшись, что его голос почти не дрожит.

Словно задыхающийся за кислородную маску, он схватился за коммуникатор и вызвал командира.

– Экх-х-х… – суперофицер Пээл тоже слегка поперхнулся, но быстро пришел в себя. – Подержите их там немного. Я должен связаться со штабом.

– Прошу немного подождать, – обратился Боорк к филлинским гостям, стараясь не показывать охватившего его смятения. – В отношении вас скоро… э-э-э… придут указания.

На этот раз его точно поняли. Шестирукий помогатор вежливо кивнул в ответ. Кажется, он изучал Боорка с не меньшим интересом, чем сам Боорк рассматривал филитов. От этого даже грозная магия имени самого Оонка казалась уже не такой пугающей. А вот черный «кормитель» выглядел недовольным. Пилот мимолетно посочувствовал ему. В пустыне не росло решительно ничего съедобного, что наверняка доставляло ему дискомфорт, а начавшее уже ощутимо пригревать солнце должно было здорово напекать голову, пусть она и аппаратная.

На двух других филитов он не обращал особого внимания. Один из них, с чемоданчиком, пристегнутым к руке, смотрелся как охранник при важном господине и, очевидно, был таковым. У второго из рюкзака выглядывала антенна. Возможно, он был носильщиком, таскавшим на себе… например, личные вещи «кормителя» и его устройство дальней связи.

Внезапно на сцене появился пятый. Он выбрался из кабины своего летательного аппарата и медленно обошел его кругом, что-то осматривая и подкручивая. При этом он очень сильно напомнил Боорку отца, который точно так же ходил вокруг своего гравикатера, когда наступало время техобслуживания. Все-таки в филитах было что-то свое, близкое. Они совсем не походили на лысых большеухих кронтов, которые воспринимались как уродливые карикатуры на людей. Филиты, казалось, отличались от кээн только меньшим ростом. Даже цвет их кожи не производил впечатления чуждости. А интересно, как выглядят их женщины?

Сигнал коммуникатора внезапно вырвал его из размышлений.

– Боорк! – послышался вполне уверенный голос командира. – Ведите их ко второму боковому люку и поднимайтесь на корабль. Проводите их в изолятор в медотсеке, там сейчас никого нет. Заприте их и возвращайтесь в рубку!

– Так точно!

Закончив разговор, Боорк повернулся к гостям.

– Прошу следовать за мной!

В это время из люка уже выдвигался широкий пологий пандус, а изнутри пахнуло приятной прохладой. Четверо филитов пошли вслед за Боорком, пятый остался у своей леталки.

Продолжение - уже в понедельник. Не пропустите!

– Зашли внутрь, – Майдер Билон разочарованно опустил фотоаппарат. – Даг, тебе удалось что-то разглядеть?

– У меня всего лишь глаза, а не бинокль, – проворчал геолог. – В лицо я никого не узнал, если ты о том. Да и кто бы стал посылать на встречу с пришельцами известных личностей?

– Это так, – согласился Билон. – Но все равно, филиты, прилетевшие в гости к инопланетникам, – это сенсация! Динамит!

– Ага, – мрачно хмыкнул Даг. – Только ты с ним поосторожнее, а то выйдет с тобой то же самое, что с моим двоюродным дедушкой-минером.

– А что с ним случилось?

– Ошибся он разок. Потом его в медном тазу хоронили.

– Почему в медном?

– Чтоб красивше было. Майдер, я не шучу. Это наверняка чья-то грязная тайна. Тот подонок, что убил Хольна, говорил на баргандском. Для этого он должен был его сначала выучить, а его самого – кто-то научить. Есть у них своя агентура здесь, можешь не сомневаться.

– Да, но теперь у нас есть неопровержимые доказательства против них! Думаю, объективом я их словил. Эх, жаль, что я эту пленку в Дурдукеу проявить не смогу! Ее в Гордану доставить надо, а это сколько времени уйдет! Хотя бы знать, откуда они прилетели! Ты хоть флажок разглядел?

– Разглядел, – Даг пристально взглянул на Билона. – Не даю тебе полной гарантии, но, по-моему, наш то был флаг, горданский.

– Черт! Но на самолете же были другие цвета!

– Да. Шуанские три звездочки. Но это ничего не значит. Откуда они еще могли сюда прилететь на этакой этажерке?

– Тогда… Я знаю, что надо делать! Подобраться к летчику и расспросить его!

– Ты что, сдурел?! – Даг дернул обратно начавшего было приподниматься Билона. – Подорваться решил на своем динамите? А вдруг, это из нашего «Регнера» гости пожаловали?! Пришельцы же, получается, на их землю прилетели! Представляешь, какой здесь должен быть уровень секретности? Да если нас с тобой засекут, то здесь же и закопают, и тазиков не понадобится! Я бы вообще сейчас по-тихому смотался отсюда, а потом свернул лагерь и свалил прямо к Большому каньону, чтобы Кен и Драйден нас с утра забрали.

Билон призадумался.

– Нет, – возразил он. – Бежать прямо сейчас будет неправильно. Тем более, что мы до оазиса так и не доехали. Но отсюда надо смываться, это ты, к сожалению, прав.

Итак, на корабль они попали. Теперь бы знать, как при нужде убраться отсюда, и будет совсем хорошо.

По крайней мере, электронный замок, на который их заперли, отмычке вполне поддается. И часового снаружи нет – это Алекс знал точно. Осторожно потянувшись за дверь своим сверхчувственным восприятием, он слабо ощутил в отдалении множество аур, сливавшихся для него в единую массу, но только несколько из них находились достаточно близко, чтобы выделить из остальных.

Очевидно, на корабле многочисленный экипаж. Значит ли это, что у имперцев действительно слабо развита автоматизация, как утверждают в земных отчетах, и они предпочитают везде иметь живых операторов? Или здесь, скажем, размещена рота какой-нибудь «космической пехоты»? Учитывая их миссию на планете, вполне возможно…

Его размышления прервал Сеймор Скэб.

– Нас не ждали, – произнес он, усаживаясь на узкую кушетку и недовольно морща нос. – Уж не ловушка ли это?

В помещении ощутимо попахивало чем-то медицинским, и это давало исчерпывающую информацию о его предназначении. Лазарет, хотя и небольшой, всего на полдюжины коек. Судя по наличию многочисленной аппаратуры, возможно, его используют для тяжелых больных… или раненых.

Однако разговор следовало поддержать.

– Не ждали, – подтвердил Алекс. – Но мне кажется, волноваться рано. Нас встретил, насколько я понял, дежурный по кораблю в звании младшего офицера первого ранга.

– Что-то вроде первого лейтенанта?

– Да. У него с собой была машинка-переводчик, хотя и не слишком хорошая…

Алекс усмехнулся про себя. Качество перевода, по крайней мере, то, что ему удалось расслышать, оставляло желать много лучшего. Так, например, с должностью Скэба она не справилась, передав вместо нее какую-то абракадабру.

– Вы уже встречались с такими?

– Э-э… Господин Скэб, – Алекс понизил голос, бросив многозначительный взгляд на глазок камеры в углу под потолком. – За нами следят, а вполне возможно, и подслушивают.

- А баргандский они знают, – горданец понял его с полуслова. – Варон!

– Да, ваша милость, – отозвался телохранитель.

– Варон, спойте что-нибудь!

– Э-э-э… Что, ваша милость?

– Да что угодно. У вас хороший голос. Или хотя бы залайте. А может, замычите – коровы, вот, мычат.

– Э-э-э… Как скажете…

Телохранитель прокашлялся и начал исполнять то ли народную песню, кажется, на шуанском, то ли вообще оперную арию с длинными протяжными перепевами.

– Лекс, или как вас там, – нетерпеливо дернул подбородком Скэб. – Что вы еще можете сказать? Вы пока не видите опасности?

– Нет. Услышав имя того, кто… м-м-м… пригласил нас сюда, младший офицер был до крайности поражен.

– Он испугался, я это тоже заметил. У них диктатура, в этом не может быть сомнений. И это, пожалуй, в чем-то и хорошо… Продолжайте!

– Со своим командованием он связался сразу, а они, очевидно, запросили более высокое начальство, которое находится точно не на этом корабле. Теперь либо кто-то прилетит сюда, либо нас отправят дальше. Скорее всего, на орбиту.

– За пределы Филлины? – Скэба слегка передернуло, а его голос самую чуточку сел. – Но пока все вполне логично. То есть, вы считаете, что причин для беспокойства нет?

– Да, именно так. Полагаю, они просто не хотят, чтобы посторонние бродили по военному кораблю.

– Хорошо, будем ждать.

– И еще один нюанс, – добавил для порядка Алекс. – Я, как и все мы, вижу пришельцев впервые. И совершенно не знаю и не могу знать их языка.

– Это само собой разумеется.

Тем временем телохранитель допел очередную песню и вопросительно глянул на Скэба.

– Спасибо, Варон, – кивнул тот. – Я знаю, что голосовые связки надо регулярно смазывать, так что возьмите у Спарки что-нибудь пожевать.

– Спасибо, ваша милость! С вашего позволения, я возьму сыр. Я люблю сыр!

«Варону бог послал кусочек сыра!» – продекламировал про себя Алекс, приступая к осторожному осмотру помещения и его содержимого, как бы из чистого любопытства. Любое место может очень много рассказать о его хозяевах, надо только знать, о чем спрашивать.

Один вывод он уже, кстати, сделал еще в ходе контакта. Имперцы действительно предпочитают на каждый случай специализированные гаджеты вместо того, чтобы объединить все в универсальном инструменте – вирте. Отдельный электронный переводчик, отдельный коммуникатор для переговоров на малых расстояниях, отдельные тонометр и пульсоксиметр на полках шкафов с медицинской техникой…

В чем причина? В технических ограничениях или в инерции мышления?

Но тут Алекс увидел нечто такое, от чего у него буквально перехватило дух! В небольшой комнатке, где, очевидно, находился дежурный врач, он заметил под столом стационарный компьютерный блок. Подключенный к нему монитор не подавал признаков жизни, но сам процессор буквально подмигивал ему тусклым зеленоватым огоньком.

Да это просто бомба, динамит! Алекс непроизвольно сглотнул. Риск, конечно, огромный. Но каким зато может быть выигрыш!

Демонстрируя, что просто устал, он присел на стул в комнатке врача, свесил вниз руку с браслетом-виртом и прикрыл глаза. Спустя несколько секунд перед его внутренним взором развернулся виртуальный экран.

Сейчас или никогда!

Алекс почувствовал, как у него колотится сердце. Не было никакой гарантии, что его «домашние заготовки» сработают, а инфорсистема военного корабля не отреагирует на попытку вторжения. Но проходили нестерпимо долгие мгновения, а тревогу никто не объявлял. Более того, экран внезапно расширился перед ним, показав развертку директорий и файлов.

Получилось!

Алекс буквально по молекулам выпустил судорожно набранный воздух, чтобы не выдать себя даже шумным дыханием.

"Да они здесь непуганые какие-то!" – пришло к нему облегченное понимание. Или, возможно, их система просто не воспринимает атаки такого уровня. Так или иначе, теперь можно заняться скачиванием, чтобы уже потом, в безопасном месте, не спеша заняться изучением местных ресурсов. Как подозревал Алекс, надолго их здесь в покое не оставят.

– Ваши действия в итоге оказались верными. Объявляю вам благодарность!

– Служу Императору! – по уставу откликнулся Боорк.

– Служите! – губы суперофицера Пээла на мгновение иронично изогнулись, но тут же снова приняли надлежащий вид. – Коль вы их сюда притащили, вам ими и заниматься. Временно освобождаю вас от обязанностей операционного дежурного, пока что на трое стандартных суток, и поручаю филитов вашим заботам.

Пээл сделал паузу, позволяя младшему офицеру задать вопрос, но тот пока дисциплинированно молчал.

– Штаб предложил временно оставить их у нас, – продолжил командир. – На следующие местные сутки у нас запланирована небольшая демонстрация возможностей нашего вооружения. Штаб считает полезным присутствие на ней делегации филитов. После этого вы поднимете их наверх на челноке и спустите обратно в ту точку, которую вам укажут. На этом ваша миссия будет завершена, возвращайтесь на корабль. Вам все понятно?

– Да… Но мне, наверное, понадобится организовать питание для филитов…

– Правильно, – одобрительно кивнул командир. – Наша пища им подходит. Я уже дал на камбуз команду подготовить один суточный рацион по первой и четыре по второй категории. Проконтролируйте.

– Всего пять? – уточнил Боорк. – Пятый – для их пилота?

– Нет. Отправьте его обратно, откуда прилетел. Делегация в любом случае сюда не вернется. Пятый рацион – для вас. Вы должны будете постоянно находиться с ними. Бродить по кораблю им незачем, но пусть они проведут время ожидания с пользой. Возьмите у тэона проектор и покажите им прошлогодний Большой парад в Столице, «Во имя Императора» и «Славную битву». Можете что-то еще, по вашему усмотрению.

– К «Славной битве» у них могут возникнуть вопросы, – заметил Боорк.

– Так ответьте. Так и скажите, что фильм фантастический, но снимались в нем реальные корабли Военного Космофлота и применялось реально существующее оружие. Кроме, конечно, планетарных бомб и ионных пушек. Вообще, если они еще что-то будут спрашивать, отвечайте в рамках ваших знаний. Кроме, конечно, секретной информации. Старайтесь не лгать и не выдумывать. И не забывайте, что беседа будет записываться для последующего анализа. Вы меня поняли?

– Д-да…

Боорк несмело кивнул, затем наклонил голову во второй раз, уже более осмысленно.

– Тогда ступайте!

Младший офицер ушел, не оглядываясь и не чувствуя, что командир смотрит ему в спину с довольно-таки неоднозначным выражением лица.

Пээл ощущал отвратительное чувство зыбкости, казалось, прочно забытое со времен Кронтэи. До него не довели информацию о возможном прибытии к кораблю филлинской делегации, о которой прекрасно знали в штабе. Миссия генерала Эамлина, чтобы ее межзвездной тьмой накрыло! И если бы не Боорк со своим внезапным гуманизьмом и человеколюбием, сейчас бы ветер заносил косточки филитов вместе с обломками их самолета!

Ужасная, катастрофическая ошибка!

Или совсем не ошибка. Ведь если бы их сбили на подлете, как положено, никто бы и не узнал об их судьбе. А там бы война в прямом смысле слова все списала. И есть подозрение, что штабных устроил бы этот вариант больше всего… Во всяком случае, в голосе суперофицера, передавшего ему инструкции о том, что делать с филитами, не было ни малейшей радости.

Вот так и теряют с таким трудом приобретенную милость начальства! Однако в глубине души Пээл не жалел, что так вышло. Может быть, судьба так уравновесила его выстрел…

А вот филитам, вероятно, не позавидуешь. Похоже, штаб не слишком заинтересован в успехе их предприятия… или даже совсем не заинтересован… Впрочем, им самим, а особенно, Боорку знать об это не обязательно. А вдруг у них получится?!

Боорк в это время спешил выполнить задание командира и был не слишком рад, что его остановили, даже если это были друзья.

– Погоди! Куда ты летишь? – придержал его Нэам. – Ты, говорят, филитов встречал?

– Было дело, – подтвердил Боорк, собираясь бежать дальше.

– Сто-ой! – притормозили его в этот раз сразу два голоса. – Ты хоть немного о них расскажи!

– Да что там рассказывать? – Боорк пожал плечами. – Похожи на нас, только ниже, и цвет кожи немного иной. И вообще, один из них – Аппаратная Голова, а второй – Шестирукий Помогатор?

– Кто?! – удивился Куоти?

– Ну… Это они себя как-то назвали на своем языке. Просто похоже получилось.

– А кто они вообще такие? – поинтересовался Нэам.

– Посланцы главы какого-то местного государства, кажется, Горданы, – Боорк заколебался, но тайна буквально жгла ему язык. – Вот что, я вам этого не говорил, а вы ничего не слышали, но этот здешний гар получил послание от самого Оонка!

– Темные силы! – от неожиданности выругался Нэам, но тут же понизил голос до опасливого шепота. – Это верно, что ты должен был их сбить за проникновение в зону безопасности?

– В общем, да. Но получилось удачно. Мне командир даже благодарность объявил. А только что приказал ими заниматься. Целых трое суток.

– Так долго? Что они будут здесь делать столько времени?

– Здесь они только сутки пробудут. До завтрашнего утра по-местному. А дальше я куда-то на орбиту доставлю и оттуда заберу.

– Сутки? – друзья понимающе переглянулись.

– Хорошо, не будем тебя больше задерживать, – решил Куоти. – Беги к своим филитам. Вишь ты, какие оказались они важные персоны! Тут подумать надо…

Распрощавшись с друзьями, Боорк отправился дальше. До изолятора, где находилась порученная его вниманию делегация, было буквально два шага. Сейчас он сообщит, что им придется здесь немного задержаться, и предупредит, что отправит обратно леталку. Может, они с ней что-то захотят передать.

Щелкнув замком, он увидел прямо напротив себя Шестирукого (вот прицепилось к нему это прозвище!). Можно подумать, он ждал его прихода.

– Господа, – сообщил он, включив переводчик. – На ближайшие сутки по вашему счету «Победоносный» предлагает вам свое гостеприимство…

«У нас есть еще почти полные сутки, – напомнил себе Билон. – Если разобраться, это целая уйма времени!»

Солнце поднялось уже высоко, когда перед ними, наконец, открылось глубокое затененное ущелье, где блестела гладь небольшого озера, зеленела листва деревьев и кустарников, а ветер доносил крики птиц и приглушенное расстоянием блеяние кумаков.

В оазисе жили кочевники пустыни, а где живут они, там есть и кумаки – голенастые травоядные с жесткой черно-белой шерстью, длинными шеями, жирными задами, противным характером и способностью схрупать и переварить все, что растет или движется.

Кумак для кочевника – это все. Молоко и мясо, шерсть, из которой делают одежду и одеяла, топливо и шкуры, и даже средство передвижения. Кочевники не только навьючивали кумаков своим скудным скарбом, но даже – вещь совершенно невиданная и не имеющая аналогов на Филлине – ездили у них на спинах, управляя животными с помощью гортанных команд или ремешков, прикрепленных к особым намордникам.

Впрочем, такими странными, не похожими ни на кого и ни на что, кочевники были всегда. Они отличались и от светлокожих жителей Приморья, и от высоких смуглых заморцев, и даже от приземистых, плосколицых и бронзовокожих жителей далеких восточных земель. Кочевники были маленькими, щуплыми, тонкокостными людьми с очень темной, почти черной кожей. А еще у них были бороды, причем, не маленькие аккуратные бородки, которыми щеголяют жители Заморья, – нет, они буквально до глаз зарастали черным, жестким, курчавым, диким волосом, к старости становящимся серым, словно остывший пепел.

Когда-то, судя по археологическим раскопкам и древним летописям, люди этой расы населяли все Северное Заморье. Но около семи тысяч лет назад пришедшие из-за Срединного моря белокожие охотники, более высокие и сильные, вооруженные тяжелыми копьями и длинными луками, загнали их в пустыню, а на юг им не дали пробиться жители Центрального Заморья, у которых как раз в то время возникли первые древние царства.

Со временем кочевники приспособились к жизни в пустыне, часть из них кочевала по ее окраинам, двигаясь за стадами своих кумаков, а часть жила оседло в редких оазисах, выращивала какие-то злаки и овощи, воевала со своими кочевыми сородичами и даже слегка торговала с народами, живущими к северу или к югу от пустыни.

Этот оазис лежал в стороне от древнего караванного пути, безводные каменистые пустыни отделяли его и от областей, контролируемых дикими кочевниками, поэтому к чужим в этих местах относились вполне дружелюбно. В деревушке даже была миссионерская станция, куда они и собирались.

Продолжение - уже в среду, не пропустите!

Прямо в деревню они не пошли – это было против местных обычаев. Надо было сидеть и ждать приглашения. Телшие, исходя из времени дня, оценил возможный срок ожидания примерно в полчаса или немногим более, но точно меньше часа.

– С этим святошей, отцом Чупасом, – заметил Даг, имея в виду миссионера, – надо держать ухо востро. Он опасный тип.

– Это еще почему? – поинтересовался Билон.

– Нам Собеско рассказывал, что он по рождению, скорее всего, его земляк, гранидец. И причем ганглоанец!

– Кто-кто? Он из этих чудиков? Которые называют себя Святая церковь Ган-Гло?

– Это у нас они безобидные чудики, которые ходят в домотканых балахонах и давят камнями электрические чайники. А вот у них в Граниде лет пятнадцать назад, как говорил Кен, это было настоящее бедствие. Знаешь, там война недавно закончилась, экономический кризис, работы нет. А тут эти – мол, во всем ученость виновата, долой ее, долой правительство, убивай, жги! Вот они и жгли – университеты, библиотеки, полицейские участки... Потом их всех перебили или пересажали. Кто-то успел податься за океан, тогда оттуда много народу эмигрировало. Так что, возможно, наш отец Чупас из таких. Ему лет сорок с небольшим, как раз мог успеть во всем этом поучаствовать...

Слова Дага прервал приветственный возглас появившегося со стороны деревни темнокожего кочевника. Перекинувшись с ним парой фраз, Телшие обернулся к горданцам.

– Мы приглашены, – сказал он. – Великий отец извещен о вашем приходе и ждет вас.

Миссионер принял гостей в храме – длинном одноэтажном каменном здании со знаком спирали на высоком коньке крыши. В деревне оно было одно такое и сильно выделялось на фоне куполообразных шатров туземцев.

Выглядел отец Чупас так, как и описал его Даг, – высокий крупный мужчина лет сорока пяти с гривой темных волос и пронзительным взглядом черных глаз из-под грозно нависших бровей. Он сидел в большом каменном кресле, стоявшем на возвышении у дальней стены. За его спиной жалась кучка туземцев, вооруженных легкими копьями. Одет был отец Чупас в просторное одеяние из кумачьей шерсти, подпоясанное ремнем из сыромятной кожи, и простые сандалии. В храме царил полумрак, но плошки с горящим жиром ярко освещали его могучий торс.

Отец Чупас и не подумал встать навстречу гостям. Вместо этого он громовым голосом проревел длинную фразу на непонятном языке.

– Он говорит на наречии кочевников, – вполголоса объяснил Телшие. – Требует, чтобы мы оставили на пороге все греховные вещи – те, что не были сделаны руками человека.

– Ему, что, надо, чтобы мы разделись догола?! – яростно прошипел Даг, но под взглядом миссионера расстегнул и снял пояс с пистолетной кобурой, добавил к нему фляжку и нож и демонстративно снял с руки компас и часы.

Телшие с каменным лицом приставил к стенке свою винтовку, Билон добавил в общую кучу фотоаппарат. Только после этого им разрешили приблизиться и сесть на низкую и очень неудобную скамью перед помостом.

Оглянувшись, Билон заметил, как в храм вошли еще несколько вооруженных туземцев, занявших пост у выхода. Все они, проходя мимо «греховных вещей», старательно дули на плечи и делали знак скрещенными пальцами – отгоняли злых духов.

Миловидная девушка, испуганно косясь на отца Чупаса, раздала всем чаши с кумачьим молоком, и только тогда миссионер небрежно проронил несколько фраз на том же языке кочевников.

– Он спрашивает, зачем вы пришли на эту святую землю, – перевел Телшие.

– Предупредить об опасности, – лаконично сказал Билон. – Адское воинство близко. Оно нападет на вас завтра на рассвете. Уходите, спасайтесь!

Телшие бесстрастно перевел его слова. В ответ один из туземцев выкрикнул несколько рычащих фраз.

– Хранитель копья племени говорит, что они никуда не уйдут, – сообщил зермандец. – Они примут бой здесь.

– Отец Чупас! – повысил голос Билон, обращаясь напрямую к миссионеру. – Они не понимают, но вы же должны понимать, чтó им угрожает! Объясните им!

– Я понимаю все даже лучше вас, – произнес священник по-баргандски с заметным акцентом. – Вам, наверное, ни разу не приходилось оказываться под обстрелом или попадать под танковую атаку? А вот мой дух неоднократно подвергался подобным испытаниям. Я знаю, что нас ждет. Но ни я, ни эти люди не уйдем отсюда.

– Почему?

– Потому что им некуда идти. Здешние кумаки плохо приучены к езде, они не вывезут всех. Между тем солнце выжгло пустыню и высушило источники на дни и дни пешего пути. Если племя уйдет отсюда, его ждет гибель. А если они и дойдут, изнывая от жажды и усталости, до мест, где есть вода и пища, что ждет их там? На юге нет свободных земель, которые никому не принадлежали бы. Им придется лечь там костьми или стать рабами более сильного племени. Эти люди прекрасно все понимают. Поэтому они выберут смерть на пороге своих домов.

– А вы? – вырвалось у Билона.

Отец Чупас резко выпрямился в кресле, глаза его полыхнули гневом.

– Я ненавижу ваш мир! – негромко сказал он, но в его голосе было столько ярости, что по спине Билона пробежали холодные мурашки. – Вы извратили его, заполнив глупой суетой. Испортили людей, забив им головы никчемными и опасными знаниями о ненужных вещах, из-за чего они забыли Единого! Вы поклоняетесь не Ему, а деньгам и похоти! Вы придумываете все новые богомерзкие машины, вместо того чтобы жить простой честной жизнью и трудиться своими руками! Я молю Единого, чтобы он защитил это племя, живущее в пустыне в первозданной чистоте. А если он не придет ему на помощь против отродий демонского мира, значит, он покинул весь наш народ. Зачем мне тогда жить?! Это вы, извращенцы, можете бежать или пытаться о чем-то договориться с чужаками. Мы будем твердо стоять на своей земле и не сойдем с этого места!

Билон виновато опустил голову. Ему вспомнилась делегация под горданским флагом, прибывшая утром к кораблю. Священник попал не в бровь, а в глаз.

– Мы будем молиться Единому о вашем спасении, – тихо произнес он. – Больше нам ничего не остается.

– Тогда идите с миром. И помните, что в первую очередь надо спасать душу, а не тело!

Где-то в недрах «Всемогущего» Реэрн как бы невзначай пересекся с генералом Эамлином.

– Наша миссия все-таки увенчалась успехом, – сообщил он вполголоса. – На корабль Пээла прибыли посланники от филитов.

– Откуда вам это известно? У вас на «Победоносном» есть источники информации?

– Так, старые знакомые, – обтекаемо повел рукой Реэрн. – Как вы считаете, у нас в штабе рады такому исходу или, наоборот, сильно огорчены?

– Из какой страны прибыла делегация?

– Из Горданы.

– Тогда та часть штаба, что занимается планированием операции, воспримет ее как подарок небес. Два театра военных действий, разделенные океаном, – такая морока! Но кое-кто был бы не против, если бы филиты потерялись где-нибудь по дороге.

– Мы можем что-то предпринять, чтобы они не потерялись?

– Лично – нет. Но… Они все еще у Пээла?

– Да. И будут там находиться до утра следующего дня по местному времени, то есть, еще почти целые стандартные сутки.

– Это хорошо. Я… поговорю кое с кем. Есть у меня подозрение, что командующий флотом будет совсем не против, если наша зона действий немножко сузится…

Ожидание закончилось. Пришло время действий. Пока вчера они смотрели кино и общались с Боорком, оказавшимся интересным, хотя и несколько сдержанным собеседником, команда корабля не бездельничала. С помощью направленных взрывов окружавший котловину горный склон подрубили в самом удобном месте, и теперь там активно трудились машины, выравнивая насыпь, ведущую к рукотворному проходу.

Путь проделан. А теперь он видел и тех, для кого он подготовлен. На ровной поверхности бывшего озерного дна выстроились, словно, готовясь к параду, несколько рядов военных машин – воздушных и наземных. Конечно, их к ним близко не подпустили, и Алекс мог только гадать, совпадают ли они с полученными от Энноу описаниями. Вчера он, кажется, скачал какие-то документы на этот счет, но заниматься трофеями не было времени.

– Сейчас устроят небольшую демонстрацию. Вы сможете за ней понаблюдать, – Боорк распахнул перед ними дверцы небольшого воздушного катера на антигравах, похожего на новейшие земные образцы. – Потом мы с вами пересядем на другой транспорт и отправимся на борт флагманского корабля. Он находится на одной из ваших лун.

– В чем будет заключаться демонстрация? – сухо поинтересовался Скэб. – Показательная стрельба на полигоне?

– Честно говоря, мне это самому не известно, – признался кээнец. – Как только машины двинутся, мы отправимся за ними и сами все увидим. Это будет уже совсем скоро.

И верно, Алекс заметил, как из корабля вышли несколько имперцев в военной форме. Похоже, местное командование, которое до этого им даже не показывалось.

Командир Пээл, сопровождаемый заместителями по технике и вооружению, вездесущим тэоном и еще несколькими офицерами, совершал последнюю инспекцию, обозревая выстроенную рядами военную технику.

В авангарде этой импровизированной выставки находились «Молнии» – длинные, изящные, стремительные летательные аппараты со стреловидными крыльями с изменяемой геометрией. Они объединялись в группы из девяти аппаратов, централизованно управляемые с борта корабля через машины-«лидеры», стоящие в середине каждого ряда, – более крупные, с чашеобразными антеннами помехозащищенной спутниковой связи. Эти машины считались устаревшими и относились к одному из первых поколений многоцелевых ударных беспилотников, но для Филлины, как считало командование, их было более чем достаточно.

Для выполнения своей основной задачи – поражения наземных целей – «Молнии» вооружались восемнадцатью управляемыми ракетами «воздух-земля» либо двумя установками залпового огня, предназначенными для накрытия больших площадей тридцатью реактивными снарядами.

Какого-либо существенного противодействия со стороны филитов не ожидалось, однако «Молнии» были штатно вооружены восемью небольшими противоракетами осколочного действия и оснащены установками для отстрела тепловых ловушек. Кроме того, на внешние пилоны можно было навешивать до четырех пар ракет «воздух‒воздух» – еще более устаревших, чем сами «Молнии», с примитивным тепловым наведением.

При виде этих машин Пээл почувствовал нечто, похожее на ностальгию. «Молнии», давным-давно снятые с вооружения Военного Космофлота и извлеченные со складов только для участия в завоевании Филлины, до сих пор широко применялись как учебные машины. Послушные, легкие в управлении, прощающие ошибки неумелым дистанционщикам, они были любимы всеми курсантами космических училищ.

На какой-то момент командиру захотелось снова, как в курсантские дни, почувствовать на голове невесомую тяжесть управляющего шлема, увидеть, как разворачивается перед глазами карта местности, нарисованная компьютером по приборам «Молнии»-лидера, ощутить, как девятка скоростных, маневренных, смертоносных машин послушно подчиняется каждому движению управляющих рукояток на подлокотниках кресла, ласкать большим пальцем кнопку запуска ракет...

Но все это, конечно, в прошлом. В отсеке управления уже заняли свои места операторы-дистанционщики, проведшие много сотен часов в мире компьютерных сражений и далеко превзошедшие все его курсантские рекорды.

Не задержавшись среди «Молний» ни на минуту, Пээл прошел дальше, к двум рядам новых воздушных машин – массивных, тупоносых, короткокрылых. Вытянутый гребень посредине придавал им некоторое сходство с утюгами.

«Драконы», как официально назывались эти машины, и в самом деле были еще те утюги. Оснащенные, помимо антигравов, двумя двигателями на электроприводе от батарей топливных элементов, они были способны развивать скорость не более четырехсот километров в час. Впрочем, быстрота была им и не слишком нужна. Фактически «Драконы» представляли собой летающие платформы, способные часами висеть над районом патрулирования, передвигаясь, в зависимости от поставленных им задач, на высоте от нескольких десятков метров до десяти километров. Эти машины часто применялись для слежения за воздушной и наземной обстановкой, использовались в качестве ретрансляторов в условиях активных помех, но на Филлине их основным преимуществом должна была стать высокая грузоподъемность.

Тяжелые, неповоротливые «Драконы» превратили в этакие воздушные мониторы, буквально набитые оружием. С них сняли почти все защитные системы, оставив только бронирование нижней части корпуса, но зато многократно усилили ударное действие. Каждый из дюжины «Драконов», которыми был оснащен корабль, мог нести шесть мощных ракет, способных превратить в руины целый заводской комплекс или городской квартал, либо от шестнадцати до двадцати четырех менее крупных управляемых ракет «воздух-земля».

Вместо ракет «Драконы» могли взять до двенадцати тонн кассет с высокоточными глайдер-бомбами. В фугасном варианте они идеально подходили для нанесения точечных ударов по объектам типа мостов, транспортных развязок, корпусов заводов, а сброс целой кассеты бомб объемного взрыва гарантированно уничтожал все живое на площади в половину квадратного километра.

В отличие от «Молний», обычно летавших девятками под управлением одного оператора, «Драконы» требовали к себе более внимательного отношения. Ими управляли по одному, да и использовались они, как правило, по одиночке, а не группой.

Позади воздушных сил были выстроены наземные, основную мощь которых составляли штурмовые танки типа «Громовержец» – тоже несколько устаревшие, но вполне грозные, а на Филлине – особенно. Это были колоссальные машины – восьми метров в длину, почти трех в ширину и двух с лишним в высоту. Конструкторы с удовольствием сделали бы их еще больше, но тогда даже корабль первого класса оказался бы слишком тесным для положенных ему по штату сорока восьми «Громовержцев».

Впрочем, и при таких размерах танки несли на себе достаточно оружия. На приплюснутой широкой башне были установлены плазменная каскадная пушка для ближнего боя и спаренное с ней орудие. По бокам башни «Громовержца» находились две зенитные ракетные системы, которые, впрочем, могли стрелять и по наземным целям.

Сердцем каждой машины был мощный компьютер, значительно превосходящий относительно примитивные управляющие устройства на «Молниях», из-за чего те могли исполнять только стандартный набор команд и управляться через машину-лидера. Каждая шестерка танков, ведомая одним оператором, действовала как единое целое. Машины самостоятельно разбирали между собой цели, определяли их приоритетность, выполняли весьма сложные маневры.

Глядя на эти танки, трудно было поверить, что филиты со своим примитивным вооружением могут их остановить. Первой линией обороны «Громовержцев» были автоматические защитные установки, выбрасывавшие облака мелких частиц, сбивавших с курса противотанковые ракеты. Преодолевшие этот рубеж снаряды наталкивались на динамическую защиту, за которой находилась трехслойная броня из железоникелевого сплава с модифицированной кристаллической решеткой. Наконец, для поражения вражеской живой силы на танках устанавливались по четыре крупнокалиберных игломета, стрелки которых пробивали даже каменную стену полуметровой толщины.

Вспомогательный гравитационный двигатель давал возможность преодолевать реки, пропасти и болота шириной до двух километров. А метровой ширины гусеницы «Громовержца» состояли из тысяч роликов, изготовленных из материала с огромной упругостью и почти невероятной прочностью на разрыв. Между собой они крепились с помощью мономолекулярных нитей, и порвать такую гусеницу мог разве что направленный взрыв приличного количества специальной взрывчатки, которой у филитов все равно не было.

Нет, филитам перед ними никак не устоять! Да и кто мог бы противостоять такой силе во всем обитаемом космосе?!

Продолжение - уже в пятницу. Не пропустите!

– Садитесь же!

Боорк еще раз позвал Алекса, и тот неохотно повиновался, заняв одно из оставшихся пассажирских мест. Дверца захлопнулась, свежий прохладный воздух вытеснил из гравикатера разгорающийся жар пустыни.

Их провожатый нервничал, Алекс это хорошо чувствовал. Его томило ожидание. Зато командир корабля, казалось, никуда не спешил. Сейчас он медленно шел между двумя рядами танков. По соседству с ними можно было заметить многочисленные установки для запуска дронов, похожие на те, что использовались на Земле во второй половине XXI века.

Интересно, пошла ли военная мысль имперцев дальше этого уровня? Или они и здесь пошли по пути специализации и разнообразия?

Действительно, «Громовержцы» шли в битву не в одиночку, а в окружении целой свиты разведывательных и боевых беспилотников. Дюжины этих небольших и небыстрых, но вертких и зоркоглазых летательных аппаратов проводили разведку для гигантов, отслеживали и подсвечивали цели, а при необходимости и самостоятельно уничтожали юниты противника, расстреливая их сверху из иглометов или забрасывая мелкими бомбочками.

К боевым группам из четырех полных шестерок «Громовержцев» прилагались и другие машины – инженерной и радиотехнической разведки, противоракетной и противовоздушной защиты, а также дальнобойные ракетные установки, способные доставать далеко за горизонт. Но на Филлине всех их посчитали излишними. Вместо них «Победоносный» получил дополнительные универсальные машины сопровождения типа «Охотник», которых у него в итоге набралось целых шестьдесят штук – в пять раз больше, чем раньше.

То еще приобретение, надо сказать. Нет, в бою они не были совершенной обузой. Например, хорошая защита и обширный боезапас позволяли использовать их там, где мощь «Громовержцев» выглядела избыточной. Однако в филлинской кампании на первое место выходили иные качества.

Вообще-то, главным достоинством «Охотников» считался грузовой отсек, посему их обычно и применяли в качестве машин снабжения или подвозчиков боеприпасов. На Филлине для него нашли еще одну функцию, приспособив для размещения двух дюжин усыпленных пленных. С этой же целью в боезапас «Охотников» включили химические снаряды со снотворным газом, действующим не только через органы дыхания, но и через кожу, а сами машины оснастили специальными манипуляторами для сбора и погрузки тел.

Пээл не был в восторге от идеи использования филитов в качестве рабочей силы, хотя и понимал резоны командования – ну не тащить же с собой на эту планету еще и кронтов! Проблема заключалась в том, что модернизация «Охотников» оказалась не слишком успешной. Машины, переделанные для Филлины, имели массу недоработок. Они плохо слушались танков-лидеров, из-за чего вместо обычных шестерок их часто приходилось разбивать на тройки или четверки, и постоянно ломались. Подбор усыпленных пленных с помощью манипуляторов занимал много времени и требовал ручной работы самых квалифицированных операторов.

Впрочем, его задача как раз и заключается в том, чтобы проверить всю технику в реальном бою, выявить ее слабости и столкнуться со всеми возможными проблемами до начала широкомасштабного вторжения. И пусть она начнет с практически полигонных условий, где вероятность ошибок минимальна.

– Начинайте испытания, – отдал он приказ Мивлио, а тот передал его командиру дистанционщиков.

Шестерка «Громовержцев» и четверка «Охотников», взревев моторами, медленно двинулись вверх через проход в гряде, а строительные машины, отступившие на обочины, словно исполнили для них роль почетного караула. Немного позже вслед за ними отправился гравикатер с филлинской делегацией.

Майдер Билон не находил себе места. В прямом смысле. Широкий карниз, с которого открывался прекрасный вид на подступы к оазису, был уже исхожен им вдоль и поперек. Даг с заметным раздражением поглядывал на него, но, к счастью, молчал.

Вчера весь день со стороны корабля пришельцев бухало и громыхало. То и дело вверх поднимались огромные столбы пыли. Инопланетяне взрывали скалы, пробивая себе путь из котловины. Однако на ночь они угомонились и молчали до сих пор. И эта тишина казалась все более зловещей и тревожной.

Жители оазиса покинули свои жилища вечером, когда спала жара, и работали всю ночь, не покладая рук. Они прокопали узкую канавку длиной несколько сотен метров, словно очерчивая зримую границу своей территории, и нарисовали на земле множество священных символов спирали. Сейчас там все еще суетился отец Чупас, проверяя качество рисунков и подравнивая линии. За ним следило, наверное, все население деревни.

Нет, не все.

– Смотри, они уходят! – воскликнул Билон, указывая рукой на небольшой караван из нескольких верховых и пары десятков вьючных кумаков, уходящих куда-то в пустыню. – Значит, кто-то все-таки решил бежать?

– Там, кажется, по двое мужчин и женщин и несколько детей, – определил Даг. – Что это может быть?

– Это хранители крови племени, – бесстрастно пояснил Телшие. – Если остальные сегодня погибнут, они смогут возродить род. И отомстить.

В последнем слове у парня вдруг полыхнули такие эмоции, что Билон встревоженно посмотрел на него. Тогда, три дня тому назад, когда они принесли в лагерь тело Хольна, ему тоже хотелось мстить пришельцам. Но что они могли сделать даже все вместе с парой винтовок и двумя пистолетами на всех против сил космического масштаба? Неужели Телшие этого не понимает?

Молодой зермандец тоже вспоминал о Хольне, но мысли его текли совсем по-другому. Убийство вождя не должно было быть забыто. Белые люди скорбят по нему, но в их скорби нет мысли о мести. Нет, Телшие не негодовал и не осуждал их – другой народ, другие обычаи, но здесь, в пустыне, должен править закон пустыни.

Убитый вождь, особенно, убитый внезапно, предательски, должен быть отомщен. Отомщен непременно, пусть с риском для жизни, пусть даже ценою жизни, но что стоит жизнь человека перед древним законом?!

Телшие знал, что именно ему выпала честь вершить закон. Утром он окропил землю своей кровью и обвязал правую руку церемониальным платком. Он был теперь матшаи т’мулькиéй – тот, кто восстанавливает справедливость, и должен был идти по этому пути до конца.

В отношении своей собственной участи Телшие не испытывал особых иллюзий. Он видел, во что превратило Хольна одно-единственное попадание из оружия чужих. И понимал, что с ними не справиться ни коротким мечом воина, ни даже винтовкой, которая должна была стать его собственностью после завершения экспедиции. Но в широких одеждах Телшие скрывалось и «секретное оружие» – три связанных между собой динамитных шашки, похищенные позавчера вечером, когда смерть Хольна была еще слишком близка, а на Телшие, помогавшего загружать имущество группы в вертолет, никто не обращал особого внимания.

Итак, один удар он все-таки сможет нанести. Уйти ему, конечно, не дадут, но... отец и старшие братья будут гордиться им.

...И наверное, хорошо, что Шайинь ему отказала. Иначе умирать было бы слишком тяжело. Эта мысль показалась ему почти забавной.

– Внимание!

Даг внезапно поднял руку, но Билон теперь и сам слышал приближающийся рокот моторов. А вскоре и увидел два ряда серо-песочных коробочек, идущих со стороны корабля пришельцев. Они быстро приближались, прямо на глазах превращаясь в огромные широкие танки со странными двойными стволами орудий и какими-то дырчатыми коробками на башнях.

– Десять штук, – пробормотал Даг. – Точно, десять.

Внизу приближение противника тоже заметили. Туземные воины выстроились в две длинные шеренги, прикрывшись щитами из черно-белых кумачьих шкур и выставив вперед жала копий. Все остальные сгрудились за их спинами шагах в тридцати.

Первый ряд – это взрослые мужчины, второй – их сыновья, с замиранием сердца понял Билон. За ними их семьи, их старые родители, их жены, дети и сестры. Они не будут отступать.

Впереди, словно предводители, стояли двое. Рослый туземец с ружьем – очевидно, тот самый хранитель копья племени, который сказал им вчера, что они не уйдут, и отец Чупас, сжимающий посох с навершием в виде спирали.

Танки, уже почти достигнувшие деревни, остановились, не дойдя до них примерно пятьдесят метров, и выстроились почти идеальной дугой. А высоко над ними Билон вдруг увидел в небе странную короткокрылую машину, которая больше ассоциировалась у него не с самолетом, а со скоростным глиссером.

Зрители, подумал он с неприязнью. Как и они сами.

«Там же… живые люди!» – в смятении и ужасе хотелось вскрикнуть Боорку. И это они называют демонстрацией?! Неужели они будут стрелять?! Катер дернулся в его руках, но автопилот тут же восстановил позицию.

Он оглянулся на филитов. Они не высказывали никаких видимых чувств. Только Шестирукий так сильно сжал кулаки, что ногти, наверное, глубоко впились ему в ладони.

Будут ли танки стрелять по людям?! Боорк стиснул руками управляющие джойстики, словно готовясь сам пойти на таран. А может, они просто откроют огонь поверх голов? Тогда здешние филиты потеряют дома и хозяйства, но сохранят жизни…

Медленно текли секунды. На какое-то мгновение могло показаться, что танки вот-вот попятятся назад, отвернут от жидкого строя людей с копьями и щитами, вышедшими защищать свои семьи. И тогда, может, что-то изменится во всей Империи, без преувеличения, вся история пойдет иначе…

– Эти филиты забавны, но глупы, – хмыкнул Мивлио. – Они, что, думают, что способны остановить нас своей демонстрацией? Разрешите открыть огонь?

Пээл медленно повернул голову в его сторону, оторвав взгляд от изображения на экране.

– Разрешаю.

Это слово тяжко упало в тишине главной рубки. Но у него не было выбора.

Передний танк чуть шевельнул стволом. Билон поймал изображение и начал лихорадочно снимать, выстреливая кадр за кадром всю пленку. Через видоискатель он видел, как отец Чупас в ответ грозно замахнулся на инопланетную машину своим посохом, а туземец вскинул ружье. Несколько выстрелов в упор разорвали их обоих на куски.

Затем внизу словно разорвали большой кусок материи. Это синхронно заработали два десятка иглометов, открывшие огонь длинными очередями. Живых после такого остаться не могло. Все закончилось менее чем в полминуты.

Майдер Билон с усилием оторвался от видоискателя. К горлу подступил комок. Дага рвало. Непослушные руки включили режим обратной перемотки и нащупали новую кассету. Что бы ни случилось, он должен исполнить свой долг репортера.

На корабле в отсеке дистанционного управления оператор скорчил недовольную гримасу, что все равно не было видно под шлемом, закрывающим лицо. Все кончилось до обидного быстро. Эти тупые мелкие юниты противника даже не пытались уклоняться!

Новое задание было тоже неприлично легким. Стрельба по неподвижным мишеням. Бросив несколько слов своему напарнику, он нарочито медленно дал команду на зарядку пушек фугасными снарядами.

Два залпа напрочь снесли жалкие хижины туземцев. Один из снарядов с ювелирной точностью смахнул с крыши храма символ спирали. Самому же храму достался удар из каскадных пушек. Несколько ярких пульсирующих плазменных шнуров ослепительно сверкнули невиданными горизонтальными молниями, и стены храма начали оплывать, словно восковые, а затем с грохотом завалились, подняв тучу пыли.

Это послужило последней каплей. Обезумевшие кумаки, которых почти не задела вся канонада, смели ворота своего загона и бросились в разные стороны с твердым намерением разбежаться.

«Это дело!» – обрадовался оператор на корабле. – Малоразмерные, неравномерно движущиеся цели. Ну что, покажем класс?!» И снова заработали иглометы.

Только сейчас Билон заметил, что с ними нет Телшие. Борясь с тошнотой, он глянул вниз и вдруг с ужасом заметил зермандца, на четвереньках подбирающегося к крайнему в ряду танку.

– Идиот, – пробормотал рядом Даг. – Куда!

Приблизившись к вражеской машине на расстояние менее двадцати шагов, Телшие скорчился за камнем и вдруг, выпрямившись во весь рост, с громким криком швырнул в танк небольшой темный предмет. И снова исчез за камнем.

Предмет стукнулся о броню танка и, не удержавшись, упал на землю. Несколько секунд ничего не происходило. Телшие осторожно высунул голову.

И тут шнур догорел до конца. Три динамитных шашки взорвались под самой гусеницей. Во все стороны полетели каменные осколки. Ответная очередь из игломета расколола камень, за которым прятался Телшие, но, кажется, не задела его самого. Танк медленно повернулся. На нем не было заметно никаких повреждений.

Построившись в колонну по два, танки легли на обратный курс. В деревне к тому времени не осталось в живых никого – ни людей, ни животных. Линия начертанных на земле спиралей, призванная защитить поселение от дьявольских козней, осталась нетронутой. Танки до нее так и не дошли.

Телшие по-прежнему неподвижно лежал за камнем. Его или оглушило взрывом, или задело осколками. Билону показалось, что со лба зермандца тянется струйка крови.

– Ему надо помочь!

– Лежи! – сдернул его обратно Даг. – Еще не все!

Из-за холмов с надсадным воем вынырнули девять летательных аппаратов с короткими треугольными крыльями. Проносясь над расстрелянной деревней, каждый из них выпустил по две ракеты.

Казалось, само небо обрушилось им на головы. Над бывшим оазисом поднялось облако песка и дыма. Вздрогнула земля – это одна из ракет угодила в скалу, к счастью, достаточно далеко от них. Вжимаясь в камень, горданцы лежали неподвижно, ослепленные и оглушенные.

Когда Билон, кашляя, поднял голову, оазиса уже не существовало. Не было ни ручья, вытекавшего из-под скалы, ни рощи, ни зеленых пятен полей, ни остатков деревушки, ничего. Только камни и черная, словно обожженная земля, будто перепаханная невиданным плугом.

Не было и Телшие. На этом месте зиял огромный кратер, окруженный валом.

Даг неуверенно поднял с земли винтовку Телшие.

– Он украл у нас динамит, – пустым голосом сказал он. – Зачем он это сделал? Он кричал что-то вроде «чамуль», так, Майдер? Ты знаешь, что это?

Майдер Билон знал.

– Он кричал: «Тша мульк» – восстановление справедливости. Это значит, что он мстил за убитого вождя.

– За какого вождя? За Хольна?

– Да, за Хольна.

Майдер Билон отвернулся. Он чувствовал себя совершенно опустошенным. Даже не опустошенным, а просто неживым. Как Хольн. Или как отец Чупас. Или как Телшие.

Он не мог отомстить за них силой оружия. Но в его распоряжении была сила информации. Его кассеты с отснятыми пленками – это настоящий динамит! И это хорошо, что его отзывают обратно в Гордану, там он взорвет его с максимальным грохотом и треском! Если какие-то филиты сотрудничают с инопланетянами, им не поздоровится!

И не они ли были в той воздушной машине, что наблюдала за убийством беззащитных туземцев?!

Алекс был сам потрясен до глубины души и лишь с большим усилием сохранял хладнокровие. Он ощущал ужас и отвращение, охватившие их пилота-имперца, и даже немного поделился с ним уверенностью – ему ведь еще доставлять их на орбиту.

Из его спутников-филитов сильнее всех переживал радист, он был на грани обморока. Алекс чувствовал его страх. Телохранителя тоже взяла оторопь. А вот Сеймор Скэб, казалось, каждый день наблюдал массовые расстрелы, и такой мелочью его было трудно смутить.

– Довольно впечатляющая демонстрация, – заметил он. – Но, кажется, в ней есть какая-то червоточинка. Как вы считаете, Лекс? Вы ведь были военным у себя?

Алекс с трудом разлепил до боли сжатые зубы.

– Велика ли доблесть – воевать с безоружными? – произнес он. – И какими будут переговоры, начинающиеся с угроз?

– На этот счет можете не волноваться, – хмыкнул в ответ Скэб. – Показать силу и жестокость – вполне стандартное начало. Пришельцы теперь ясны мне до самого донышка. Эти схемы мне хорошо знакомы.

Продолжение - уже в понедельник. Не пропустите!

Мы все убийцы. Мы принесли на эту планету зло, смерть и разрушения.

Эти две фразы стучали, как метроном, в голове Боорка, напрочь выбивая оттуда все прочие мысли. А перед глазами стояли совсем небольшие с высоты фигурки филитов, которые падали и разлетались под выстрелами, будто сломанные игрушки. И дымящиеся воронки от взрывов на месте зеленого оазиса посреди пустыни.

Раньше он мог подозревать и строить догадки. Теперь он увидел все сам. И ужаснулся жестокости и бессмысленности этого преступления. Это ведь даже не война с реальным противником, способным хотя бы ответить огнем на огонь, а просто бойня. Зачем?

Неужели точно так же все происходило на Кронтэе? И будет происходить здесь?

Вернувшись на корабль, он просто отключил эмоции, превратившись в покорный нерассуждающий автомат. Этот робот поднял в воздух орбитальный челнок с филлинской делегацией, а затем отправил его в полет к одному из спутников планеты, где сейчас находился флагман. На выходе из атмосферы его встретили два сторожевика с Четвертого флота и, обменявшись с ним позывными, отконвоировали к месту назначения. Так что он ничего не мог сделать, даже если бы захотел.

На флагмане филитов встретили и проводили, а о нем словно забыли, оставив в одиночку ожидать не известно чего в небольшом отсеке для отдыха и снова и снова переживать ужасные события, свидетелем которых он стал. Можно было не сомневаться: это только начало. Очевидно, в скором будущем ему предстоит оказаться свидетелем, а то и соучастником еще более мерзких деяний…

– Младший офицер Боорк?

– Так точно, господин суперофицер второго ранга!

Оказывается, он даже не заметил, как к нему пришли. Или за ним?

– Без чинов, – махнул рукой гость… или, наоборот, хозяин. – Мое имя Трегуин, я помощник начальника штаба соединения по воспитанию.

Главный тэон?! Боорку внезапно стало жарко. Что ему от него надо? Наверняка, в этом визите кроется какой-то подвох!

– Я прослушал записи ваших вчерашних бесед с филитами, – суперофицер Трегуин, казалось, подтвердил его самые худшие ожидания. – Вы неплохо справились. Не говорю хорошо, потому что вы слишком старательно уклонялись от скользких, по вашему мнению, тем. Но неплохо, неплохо. Как вы смотрите на то, чтобы заняться филитами более плотно и, можно сказать, профессионально?

– Прошу прощения, не понял, – признался Боорк.

– К сожалению, это вообще мало кто понимает. Вы общались с филитами целые сутки. На что вы обратили внимание? Что показалось вам в них необычным, чуждым?

– М-м-м… – Боорк попытался собраться с мыслями. – Пожалуй, мне даже трудно сказать…

– Ответ правильный, – неожиданно согласился с ним Трегуин. – Вы разговаривали с ними как с равными, как с кээн. По своей прежней работе вы часто сталкивались с кронтами?

– Не очень, – осторожно ответил Боорк.

Вопрос ему не понравился. С бригадами грузчиков-кронтов он общался, будучи пилотом-контрабандистом. И не хотел возвращаться даже в мыслях к этому прошлому. К тому же, ему никак не удавалось поспевать за стремительными поворотами мыслей главного тэона, и это нервировало.

– Заметно. И это прекрасно! – а вот Трегуина ничуть не смущала его реакция, он мчался вперед на своей волне. – У вас сохранилось непредвзятое отношение к жителям иных планет. Самое интересное, что и филиты не испытывали никаких негативных чувств по отношению к вам. По крайней мере, это можно сказать по отношению к вашему основному собеседнику.

– Шестирукому? – вырвалось у Боорка.

– Это вы его так назвали?.. Да, похоже, значит такую и присвоим ему оперативную кличку! Кстати, у вас не возникло впечатления, что он представляет какой-либо филлинский спецотдел?

– Н-нет…

Боорк задумался. Когда-то его допрашивали в Службе Безопасности, а в Космофлоте он прошел через пару бесед с офицерами местного спецотдела. Там с ним тоже пытались разговаривать в неформальном ключе. Но профессиональный интерес его тогдашних собеседников совсем не походил на приправленное энтузиазмом любопытство Шестирукого.

Сбивчиво и неуверенно он попытался передать Трегуину свои впечатления.

– Хорошо, я запомню, – кивнул тот. – Тем не менее, ваш контрагент, судя по всему, является очень, очень интересной личностью. Как я считаю, контакты с ним следует сохранить и всячески развивать и поддерживать. И этим могли бы заняться вы.

– Но у меня же есть другие обязанности…

– Ерунда! – отмахнулся тэон. – У Космофлота хватает космических пилотов, а вот специалистов по Филлине крайне мало. Вы знаете, для чего нам нужна эта планета?

– Э-э-э… Полагаю, ответы, которые нам озвучивают на общих собраниях, вас не совсем устроят?

– Прекрасно! – Трегуин широко, бесшабашно улыбнулся. – Вы готовы ступить за рамки, стало быть, наш человек! Вам известно, что цивилизация Кронтэи намного древнее нашей? Более чем в пять раз древнее, если быть точным!

– Н-нет!

– Это не укладывается в ваши привычные понимания, верно? Тем не менее, это так. Кронты оказались совершенно лишены Звездного Света! Их общество было застывшим. Остановившимся в развитии. Чудовищно консервативным и лицемерным, ведь главное в нем было то, как посмотрят на тебя окружающие. Поэтому наше появление на планете вызвало у них шок. Непонимание, активное неприятие, враждебность. Возможно, потому все пошло именно так, как пошло. Но с филитами может выйти совсем по-другому! Спросите меня, как?!

– Как? – покорно повторил Боорк, повинуясь этой странной необычной личности.

– О, Филлина – это наш уникальный шанс! Вы понимаете, что Империя тоже слегка застыла, приостановилась в своем развитии?!

– Э-э-э…

– Вы боитесь даже подумать об этом?! Вам известно, что меня называют Психованный Трег?! Нет?.. Так будем знакомы! Я не боюсь задавать неприятные вопросы и проговаривать вслух то, о чем другие не решаются даже молчать! За что меня и ценят! – главный тэон словно невзначай провел рукой по своим суперофицерским нашивкам на груди. – Филлина – это мощный толчок в развитии Империи! Опираясь на эту планету и ее население, мы сможем пойти дальше, в другие, неизведанные, миры! Раздвинуть границы!

– Но зачем же тогда нападать на филитов? – расхрабрившись, спросил Боорк.

– Увы, такова необходимость. Филитов слишком много, они разделены на множество государств. Их надо привести к повиновению и объединить, а для этого, к сожалению, не придумано лучшего воздействия, чем грубая сила. Мы разрушим их государства, разнесем вдребезги всю их цивилизацию, но затем соберем обломки их мира и построим из них новое общество, пропитанное нашим Звездным Светом! И поведем их за собой, вперед и вверх! Вы хотите стать творцом этого нового будущего?!

– Простите, но сейчас я не могу дать ответ, – твердо сказал Боорк, стараясь привести в порядок мысли и остановить кружащуюся голову. – Пока что у меня есть место, которое я занимаю и не могу покинуть.

На самом деле, Трегуин вызывал у него опаску. Строительство нового мира – это прекрасно. Но кто будет его главным архитектором? Кроме того, Боорк подозревал, что в первую очередь от него потребуют участия в расчистке строительной площадки, а этим он категорически не желал заниматься.

– Не хотите связывать себя новыми обязательствами, не рассчитавшись по старым? Что же, достойный подход. Но все же советую приглядеться получше к вашему Шестирукому. И я к нему тоже непременно присмотрюсь!

– Узрите же мощь Военного Космофлота Империи! Склонитесь перед ней и покоритесь Ему, Величайшему, Достигшему Звезд!

Впечатляет. С этим Алексу было трудно поспорить. На громадной панораме, занимающей всю переднюю стену зала, на освещенной солнцем лунной поверхности стояли рядами десятки космических кораблей. А количество экранов, протянувшихся в несколько рядов под этим многометровым изображением, по самой грубой прикидке превышало полторы сотни. И на каждом из них можно было разглядеть подобные рубки связи. Похожие, но не одинаковые.

А ведь их, пожалуй, провели в святая святых. Позволили увидеть самый центр имперской силы, очевидно, считая, что филлинские дикари впечатлятся, но мало что в нем поймут. Телохранитель Варон и радист, так и оставшийся для Алекса безымянным, выглядели потрясенными. Сеймор Скэб… его лицо оставалось бесстрастным, а пытаться прочитать его эмоции было слишком опасным. Алекс и так залег на самое дно, чтобы даже самым мельчайшим намеком не выдать свои сверхспособности. Как научил его наставник-кээн на Земле, только так можно было с гарантией избежать внимания вражеских менталистов, которые здесь, на флагмане, могли оказаться где угодно.

Сам он старательно изображал восхищение и потрясение. Даже рот слегка приоткрыл. И в это же время внимательно осматривал огромное помещение, фиксируя каждую мелочь. Потом, когда он окажется в безопасности, можно будет внимательно просмотреть еще раз всю картинку, отпечатанную в его мозге.

Однако кое-какие выводы Алекс уже сделал. Имперцев много, очень много, но это не тысячная армада, способная закрыть все небо Филлины. К тому же, среди военных кораблей он видел немало транспортников с их характерными силуэтами «летающей кастрюли». Для вторжения имперцам понадобятся ресурсы, много ресурсов. Часть они привезли с собой, но им будут необходимы и местные поставки. Поэтому Гордана им нужна, просто необходима. Алекс даже успел коротко поделиться этой мыслью со Сеймором Скэбом и получить в ответ деловитый кивок.

Переговорщиков с имперской стороны оказалось трое. Генерал не в самых высоких чинах, чиновник Министерства колоний уровня департаментского советника – что-то типа штатского генерал-лейтенанта – и некий мутный тип, которого Алексу пока не удалось разгадать. На спецслужащего он не походил и вообще сидел с краю, ни во что не вмешиваясь. Но генерал и чиновник время от времени бросали на него осторожные взгляды. Представитель верховной власти? Эмиссар от настоящих хозяев? Тайный глава делегации? Алексу пока не хватало данных.

Позже к ним присоединился еще и четвертый, как-то незаметно просочившийся внутрь. Тот вообще оказался военным в чине суперофицера второго ранга – полковник. На него недовольно покосились, но не попросили выйти вон – значит, имеет право.

– Империи нужна ваша планета! – таким бесцеремонным заявлением начал переговоры генерал, сразу же задавая тон.

– Для чего? – немедленно вылез Алекс.

Такие эскапады для проверки реакции партнеров были заранее согласованы у него со Скэбом. Кроме того, ему лично была интересна реакция имперца.

– Вам это совершенно не важно! – грубо отрезал военный.

М-да, против лома нет приема. Впрочем, вряд ли бы он сказал что-то конкретное. На Земле уже давно задавались этим вопросом, но пока не получили на него ответа. Или же ответ был, но его не знало даже начальство его шефа Ивана Александровича. Что же, придется качать на косвенных… Но и это пока оказалось проблематично.

Довольно скоро Алекс понял, что назвать полноценными переговорами их общение весьма сложно. У имперцев имелись некие обязательные требования, которые они не имели права как-то менять. Теперь они высказывали их филитам, диктуя свою волю. При этом генерал тупо изображал «злого полицейского», а чиновник, у которого оказалось гулкое имя Буонн, смягчал формулировки, не меняя ничего по сути. Впрочем, за пределами этих линий находилась серая зона, где были возможны некие договоренности.

Скэб, пользуясь этим обстоятельством, интенсивно выторговывал максимальную свободу рук для своего президента Лёрида Кирстена, а вот Алекс все больше мрачнел. Не для того он влез во всю эту историю с мирными переговорами, чтобы отдать почти половину планеты под власть горданского лидера.

На столе, разделявшем две делегации, лежала развернутая карта Филлины. Из-за этого ему вдруг вспомнились политические карикатуры девятнадцатого или даже восемнадцатого века, на которых короли и императоры большими ножами кромсали целые страны, а то и весь мир, словно тушу забитого охотничьего трофея.

Ну нет, этот медведь еще жив! А он постарается спасти от «делильщиков» хотя бы часть его шкуры!..

– Господа, – вклинился Алекс в первую же паузу. – Есть еще один вопрос, который следует обсудить. Что вы намерены сделать с жителями Восточного континента, которые окажутся в вашей власти?

– Это наша забота! – прямолинейно рявкнул генерал, но Буонн слегка осадил его.

– Что вы имеете в виду? – спросил он.

– Я бы хотел внести предложение, – спокойно заметил Алекс. – Разрешить им переселение в так называемую свободную зону.

Скэб искоса и зло зыркнул на него.

– Не думаю, что проблему беженцев следует обсуждать здесь и сейчас, – буркнул он.

– Не беженцев, – поправил его Алекс. – Имеется в виду организованное переселение с гарантиями безопасности для мигрантов.

Имперцы переглянулись. Непонятный третий, подумав, еле заметно кивнул.

– Мы можем обсудить этот вопрос, – заявил Буонн. – Но у этого процесса должны быть ограничения в пространстве и времени.

Алекс немедленно включился в дискуссию. Ему удалось получить от имперцев согласие на создание безопасных зон вдоль западного побережья Восточного континента и частично на юго-востоке Приморья. Буонн утвердил даже с десяток наземных коридоров, ведущих к портам для эвакуации, и столько же воздушных из крупнейших городов. Правда, всего лишь на три дюжины филлинских суток, отсчитывая от начала вторжения, но и это можно было назвать немалым достижением. Заодно попутно выяснилось, что интересы имперцев пока что не простираются дальше Приморья, Северного Заморья и западной части Чинерты – тоже немаловажная информация.

– Само собой, это только предварительная договоренность, – недовольно подытожил Скэб. – Она должна быть утверждена президентом Кирстеном.

– Безусловно, – согласился Буонн. – Все окончательные договоренности должны быть достигнуты именно с ним. Вам следует назначить время и место этих переговоров, для чего вы получите необходимые средства связи. Нам осталось определить их повестку дня.

В дальнейших обсуждениях Алекс участия уже не принимал. По самому важному для себя вопросу он высказался. Неудовольствие, которое он вызвал у Скэба, подняв тему о переселенцах, его не смущало. Им бы только вернуться на Филлину, а там… менталист может быть чертовски убедительным!

Однако Скэб не стал ждать так долго. Как только их проводили в комнату отдыха, он сразу же набросился на Алекса.

– С какого … вы влезли с вашей дурацкой инициативой?! Гордана не будет тратить деньги на прием каких-то восточных нищебродов! Вы попали сюда только из-за того, что раньше общались с пришельцами, так и сидите тихо и не выступайте, когда вас не спрашивают! Или в вашем Кер…

– Господин Скэб, – перебил его Алекс. – У меня были причины так поступить. Я изложу их лично президенту Кирстену!

Он был крайне зол и на Скэба, который выдал его перед прослушкой, и на себя, что не успел заткнуть ему рот. Сейчас у него не было возможности использовать свои сверхспособности, но чем-то отвлечь горданского эмиссара он был обязан! Теперь оставалось только ждать расплаты за этот промах.

Взгляд Скэба полыхнул сдерживаемым гневом, но обстановку внезапно разрядило появление имперца – того самого четвертого, что лишь присутствовал на переговорах, но не произнес на них ни единого слова. Рассыпавшись в комплиментах, что, правда, сильно сводилось на нет бесстрастным механическим голосом автопереводчика, он пригласил Алекса на небольшую беседу. Отказаться было трудно. Тем более, что Скэб не стал его удерживать. Похоже, ему тоже хотелось что-то обсудить со своими людьми без его присутствия.

Продолжение - уже в среду. Не пропустите!

Кээнец привел Алекса в крохотный кабинет, большую часть которого занимал стол. За него он и усадил гостя. А сам, покопавшись внизу, вытащил запотевшую от холода пластиковую бутыль с яркой этикеткой и два стакана.

– Это кробро, – сообщил он, разливая пенный напиток. – Для филитов совершенно безвредно и даже вкусно. Пейте, оно вам понравится.

– Спасибо, – Алекс осторожно пригубил полный стакан.

Хм, вполне неплохо. Похоже на темное пиво с какой-то интересной квасной ноткой. Немного алкоголя и совершенно никакой вредной химии. По крайней мере, отравить или усыпить его не пытаются.

– Как говорят у нас с вами, чтобы мы с вами были всегда здоровыми!

Питейные культуры трех планет были удивительно сходными. Во всяком случае, тосты знали и применяли к месту как на Филлине, так и в Империи. Поэтому Алекс отсалютовал стаканом и прибавил приличествующее ситуации пожелание.

Некоторое время они просто пили кробро, не торопясь, смакуя и наслаждаясь холодным свежим напитком. Имперец даже зажмурил глаза от удовольствия и чуть похлопывал по крышке стола свободной рукой. Алекс с интересом следил за ней. У кээнцев на руках было по шесть пальцев, но последний, шестой, часто оказывался рудиментарным, и его было принято удалять. Причем врачи так навострились с этой небольшой операцией, что после нее не оставлялось ни малейших следов. Поэтому, кстати, Зюк, Энноу и другие имперцы в личинах мало чем выделялись на фоне пятипалых филитов… да и землян тоже. А вот у его нынешнего собеседника шестой палец наличествовал. Причем выглядел не менее рабочим, чем остальные, отбивая легкий такт по полированной столешнице.

– Прекрасно, – имперец оставил в сторону опустевший стакан. – Да, прошу прощения. Вас я знаю, а сам не представился. Мое имя Трегуин. Суперофицер второго ранга Трегуин. Занимаюсь в данный момент контактами с вами, филитами.

– Контактами? – с искренним удивлением переспросил Алекс.

Имперцы неожиданно повернулись к нему новой стороной.

– Именно так. Мы пришли на вашу планету и уже не уйдем. А значит, нам с вами надо как-то выстраивать взаимодействие. С этой точки зрения вы меня заинтересовали. Кто вы такой? Как вы вообще попали сюда?

– Что же вас так заинтересовало во мне? – Алекс решил немного потянуть время.

– Естественно, участие, которое вы проявили к жителям Восточного континента. Из этого я заключаю, что вы не являетесь ни чиновником, ни военным, ни политиком – так, кажется, у вас называют тех, кто посвятил себя созданию законов и шумихи вокруг них? Специальные службы – возможно. Но чьи? Вы с вашим боссом не в одной команде, определенно нет. И вы не специалист по проведению переговоров, это тоже можно было заметить. Поэтому мне немного непонятна ваша роль. Удовлетворите, пожалуйста, мое любопытство.

Черт, слишком умный! Алексу очень хотелось хотя бы поверхностно прощупать сидящего напротив имперца, но он сдержал себя. Здесь, на флагманском корабле, это было бы запредельным риском.

Оставалось только пойти на просто большой риск.

– Ответ на самом деле несложный, – непринужденно сказал Алекс. – Ранее я имел дело с имперскими гражданами. Поэтому меня пригласили на встречу в качестве консультанта.

Два ключевых слова он произнес по-кээнски. Все равно, после оговорки Скэба этот его секрет очень скоро перестанет быть секретом.

– Неожиданно, – признал Трегуин. – И где вы успели получить такой опыт?

– В Чинерте, прежде всего, – обтекаемо высказал Алекс, стараясь напрямую не врать. – У ваших там были длительные бизнес-интересы, пока они не решили покинуть планету… перед событиями.

– Значит, вам было известно и о подготовке вторжения?

– В общих чертах – да.

– Прекрасно! Тогда вам не надо ничего объяснять! – имперский суперофицер смог снова удивить Алекса своей непонятной радостью.

– Боюсь, что-то все же придется объяснить. Мне, например, не понятно, почему вы решили прийти на Филлину. Причем именно таким образом.

– Хм. Как говорят в одном далеком месте, здесь без бутылки не обойдешься.

Хлопнув дверцей холодильника, очевидно, стоявшего под столом, имперец вытащил и разлил по стаканам новую порцию кробро.

Алекс следил за его действиями с полным смятением чувств. Неужели Трегуин намекает на Землю?! Он бывал там? Очень может быть, что да! Тогда кто он – представитель контрагентов, которыми американские коллеги называют Военный Космофлот, бизнесмен наподобие Зюков или… эмиссар таинственных «партнеров»? Узнал ли он в нем землянина? Или вербует чисто как филита?

В любом случае, надо выждать. А там, глядишь, какие-то карты и вскроются…

– За то, что нас объединяет! – предложил Алекс свой тост, внимательно наблюдая за реакцией своего визави.

– За общие интересы, – Трегуин приподнял стакан. – Полагаю, они у нас найдутся. Я отвечу на ваш вопрос так, как понимаю его сам. Империи нужна Филлина и нужны вы, филиты. Мы стоим на пороге новой космической экспансии, а ваша планета идеально подходит в качестве базы. Да, впереди война, в которой кому-то не повезет… Многим не повезет. Но те, кто ее переживут, через какое-то время станут частью великой Звездной Империи! Вы лишитесь собственных государств, но так ли они нужны вам? Взамен вы получите вечный мир на всей планете, спокойствие и достаток и… Звезды! Вы поможете нам достичь новых миров, а Империя щедро расплатится за эту помощь!

– Что вы хотите лично от меня?

Алексу было не по себе. Космическая экспансия – это мощно, но в какую сторону она будет направлена?! Уж не туда ли, где находится Земля?! Даже без своих ментальных способностей он чувствовал, что имперец говорит искренне. Но правда ли это? Или, возможно, это только дозволенная на его уровне часть правды?

Ох, бедные мозги! Кажется, они вот-вот закипят от натуги…

– Лично от вас? – Трегуин тем временем продолжал разговор, не давая времени на передышку. – Нам будут очень нужны люди… филиты. Не сейчас, а позже, когда перестанут разрываться снаряды и летать ракеты. Ваш мир будет разрушен, хотите ли вы этого или нет. Но на его месте будет построен новый. Не могу обещать, что вам будет уготовлено место среди строителей, но к вашему мнению… будут прислушиваться. Хотите ли вы такой судьбы для себя?

Хочет ли он?! Будь он настоящим филитом…

А черт его знает, что бы он тогда сделал или подумал?! Но сейчас от этого предложения, к сожалению, придется отказаться. Иначе слишком большая опасность спалиться в качестве земного агента.

Алекс начал облекать свои слова в подобие вежливого отказа, но был остановлен небрежным взмахом руки.

– Оставьте! Я не требую вашего немедленного согласия. Ваше время еще не пришло. Но вероятно, что в будущем – далеком или не совсем, когда сильно… очень сильно изменятся обстоятельства, вы взглянете на мое предложение по-другому. И примете его. На прощание я дам вам коммуникатор. Спрячьте его и никому не показывайте! А когда захотите поговорить со мной, свинтите вот эту крышку и вдавите большую черную кнопку. У вас будет год на размышление, потом энергия кончится, и прибор станет бесполезным… Теперь допьем наше кробро, и я скажу вам – до свидания! До, надеюсь, свиданьечка!

– Надейтесь, – пробормотал Алекс.

Дальнейшее пребывание на флагмане становилось для него все более опасным. Он напоминал сам себе хрупкий сосуд, до самого верха заполненный важнейшей информацией. Как бы теперь донести ее до нужных людей, не расплескав и не разбившись по дороге?

Поэтому его откровенно обрадовало появление Боорка. Имперский пилот был готов доставить их обратно на Филлину.

– Вы можете сесть в районе города Эррела, столицы Шуана? – обратился к нему Скэб.

Эррел?! Но почему не лететь прямо в Гордану, где президент Кирстен наверняка нетерпеливо ждет их возвращения? Зачем терять время на пересечение океана? Однако, глянув на главу делегации, Алекс воздержался от вопросов.

В пассажирском отсеке космического челнока, отправившегося в обратный путь к планете, он рискнул слегка прощупать своих попутчиков. Боорк, отделенный от него несколькими переборками, ощущался слабо. Алексу удалось уловить только его смятение и неуверенность. Скэб был поглощен в свои мысли. Он что-то напряженно обдумывал и за весь полет не произнес ни одного слова. Телохранитель Варон, конечно, приглядывал за Алексом, но в нем не чувствовалось никакой агрессии. По крайней мере, ликвидировать его никто не собирается, и то хлеб.

Посадка состоялась уже в темноте. Вирт, осторожно выведенный из режима глубокой спячки, подсказал Алексу, что они находятся примерно в двадцати километрах к югу от Эррела, а местное время приближается к полуночи. Он возвращается в шуанскую столицу через трое суток после обрыва связи с полярной базой, а военная демонстрация имперцев, путь на флагман и обратно, переговоры и общение заняли у них всего лишь один день.

Тогда понято, почему он так устал…

Боорк вышел из кабины, чтобы проводить их. Алекс слегка задержался, чувствуя, что кээнец хочет ему что-то сказать на прощание.

И не ошибся.

– Слушайте внимательно! – расслышал он напряженный шепот. – Скоро начнется война, большая война! Все государства Филлины будут разрушены. На их месте будет построен новый мир – такой, каким его захотят сделать наши власти. Не знаю, что вам говорили наверху, но… предупредите своих!

– Спасибо! – Алекс с благодарностью наклонил голову перед кээнцем. – Я передам ваше предупреждение.

Похоже… нет, определенно Боорк тоже недавно имел беседу с суперофицером Трегуином и принял ее более чем всерьез. При этом он сказал – все государства. Стало быть, и Гордана – тоже?

Может, все-таки стоило сохранить возможность связи с этим интересным и весьма информированным деятелем? Но в глубине души Алекс не сомневался, что сделал правильно, оставив полученный от имперца коммуникатор под сиденьем в челноке. Ему-то хорошо было известно, на что способны даже выключенные гаджеты. А так он гарантированно ничем не подставит неплохого парня, только что сделавшего нелегкий выбор.

– Удачи вам, – пожелал он Боорку. – Будьте осторожны.

– Вы тоже…

Своих спутников Алекс нагнал уже на подходе к пустынному шоссе, по которому время от времени проносились машины. Примерно через полкилометра они набрели на заправочную станцию, где и остановились в придорожной кафешке, а Варон оккупировал телефонную будку. Еще через час их забрал автомобиль. Полчаса новой дороги, и их высаживают во дворе небольшого двухэтажного дома.

Провожатый отвел Алекса по коридору в комнату, напомнившую ему гостиничный номер со смежным санузлом. А может, это и была гостиница? Вокруг он ощущал ауры других людей, но в них не чувствовалось опасности. Помалкивала и уставшая за день интуиция. Очевидно, время для отдыха у него еще было.

Напряжение последних нескольких суток взяло свое. Алекс разделся и заснул, наверное, раньше, чем его голова коснулась подушки.

– Спит? – Сеймор Скэб тоже едва держался на ногах, но пока не мог позволить себе отключиться.

– Да.

– Хорошо. Тогда пусть он немного задержится у вас в гостях… до дальнейшего распоряжения.

– Именно в гостях?

– Он может оказаться полезным, так что отнеситесь к нему вежливо. По возможности. Этот человек – обладатель важной информации, утечка которой абсолютно недопустима. Поэтому изоляция необходима для его же блага.

– Господин Скэб, извините, но мне необходима санкция от моего руководства.

– Вы ее получите через несколько дней. Мне надо закончить свои дела в Эрреле, а завтра… точнее, уже сегодня вечером я вылетаю в Гордану. Там и встречусь с генералом. Вопрос слишком деликатный, чтобы доверять его радиосвязи.

– Ладно… Что еще мне надо знать о нашем новом госте? Он… может быть опасен?

– Пожалуй, да… Определенно. У него есть чутье. И быстрая реакция. Может быть связан с какими-либо разведками или криминальным миром.

– Тогда мы будем осторожны и бдительны. Охрана ему требуется?

– Вряд ли… Надеюсь, он никому настолько сильно не нужен.

Разве что пришельцам, мысленно уточнил Сеймор Скэб. Но, конечно, оставил эти соображения при себе.

Да и маловероятно, пожалуй.

– Я недавно отправлял вам несколько изображений. Вам знаком этот филит?

– Д-да… Немного… Скажите, пожалуйста, где вы его встречали?

Выслушивая обстоятельный ответ суперофицера второго ранга Трегуина, человек (вернее, кээн), которого гости с Земли знали как «Хозяина Филлины» или «Господина Землероя», медленно покрывался холодным потом.

Катастрофа!

Земной агент проник на флагманский корабль! Что он мог там увидеть, что узнать?! Кому передать? Если об этом проведает начальство, такой промах ему не спустят! Ведь это он сам, глупец, отправил его в Гордану! Положился на независимый источник информации…

– …показался весьма интересной личностью, пригодной для дальнейшей работы, – завершил свою речь Трегуин. – Он отказался от дальнейшего продолжения контактов. Но не могли бы вы разыскать его своими средствами?

«Мы тут не всемогущие!» – хотелось огрызнуться незадачливому «Хозяину Филлины».

Как он представляет себе поиск одного-единственного филита на целой планете, которая скоро будет охвачена войной? Не говоря уже о том, что суперофицеру Трегуину такие контакты ну совершенно не нужны. Главный штабной тэон – конечно, лицо важное, но он не посвящен во многие вещи и не знает реальных раскладов. Но тут у него нет выбора. Землянина необходимо срочно найти и уничтожить, пока никто не узнал о провале!

Выходит, Энноу был прав, когда еще в Гордане пытался схватить земного агента и передать его спецотделу. А потом – ликвидировать, не объясняя причин. Тогда он крепко получил по шапке: подобные акции могут проводиться только с санкции Хозяина Филлины. Теперь ее придется дать… Да еще и помочь, если потребуется…

Параллельно он продолжал расспрашивать Трегуина, вытягивая из него нужную информацию. Значит, назвался как «Шестирукий» – «Аалефлеекс»? Очень хорошо… Прибыл с приближенным горданского президента Кирстена по имени Сеймор Скэб? Еще лучше… Нельзя ли получить и его изображение? По просьбе Скэба пилот высадил их в окрестностях города Эррела? Вообще превосходно! На ночь глядя они не могли уйти далеко. Будем искать и постараемся найти!

Разговорчивый тэон наконец отключился. Агент с усилием отер пот со лба. С такими исходными данными можно работать.

Эррел, Эррел… Ему совсем недавно где-то попадалось это название… Черные Звезды! Система мониторинга сообщала, что землянин в последние несколько дней безвылазно находился в этом филлинском городишке! И, кстати, до сих пор там…

Как? Как это ему удалось?! Аппаратура, специально разработанная для слежки за слишком хитроумными землянами, никогда ранее сбоев не давала!

Может, он никуда не летал? Но нет, полученные с флагмана снимки не оставляли двоякого толкования. Понято, что их можно подделать, но зачем Трегуину, с которым они прежде никак не пересекались, заниматься такими сложными комбинациями?

Двойник? Он перепутал земного агента с каким-то филитом? Да нет, слишком невероятное совпадение. Так можно додуматься и до того, что этот землянин умеет каким-то образом раздваиваться… Чушь!

Ох, как много вопросов появилось теперь у него к господину Хэмилтону! Может, его стоит сначала захватить и допросить, а уж потом ликвидировать? Впрочем, Энноу, оправдываясь за самоуправство, утверждал, что для этого он слишком опасен. В любом случае, его прежде всего нужно найти.

Кстати, а что скажет его так называемый босс? Он вызвал полярную базу землян и услышал в ответ виноватое блеяние Купфлера.

– Как вовремя вы позвонили! Я как раз хотел обратиться к вам! Хэмилтон уже больше трех суток не выходил на связь. И со вчерашнего дня не отвечает на вызовы.

– Так долго? Почему же вы об этом молчите?

– Сигнала тревоги не было. А мистер Хэмилтон, как вы знаете, человек увлекающийся. Помните, пару месяцев назад его что-то сильно заинтересовало в Элерте на востоке Чинерты? Полагаю, еще немного времени ему надо дать.

– Хорошо, но на всякий случай мы за ним все-таки присмотрим. Где он выходил на связь в последний раз?

– В Эрреле. Это столица государства Шуан в северо-западном Заморье… Хэмилтон сообщал, что намерен задержаться там на несколько суток.

– Хорошо. Мы заглянем туда. Но если он снова выйдет на связь, немедленно сообщите мне.

– Обязательно!

– Полагаюсь на вашу ответственность. Надеюсь, больше никто из ваших подчиненных не намерен теряться?

– Э-э-э… Думаю, нет.

– Проследите за этим. Если у вас еще остались какие-либо дела на материке, делайте их сразу. Через несколько дней я объявлю карантин.

– О, благодарю за предупреждение! Уже… начинается?

– Вы сами обо всем узнаете. Жду от вас регулярных сообщений.

– Безусловно!..

Интересно, известно ли Купфлеру, кто именно скрывается под маской земного ученого Хэмилтона?

Может, и действительно нет, но какая теперь разница? Земляне никуда не денутся с полярной базы и сыграют подготовленную для них роль. А пока пусть занимаются своей наукой. Как говорится, не надо зря волновать дичь, от этого портится вкус мяса…

В Барганде была еще ночь, но Хозяин Филлины снова взялся за аппарат связи. Пусть Энноу просыпается и срочно берется за дело. Тут даже несколько часов могут стать решающими.

Как они ни спешили, а прибыли на место лишь хорошо после полудня по местному времени.

Гравикатер, безусловно, позволяет игнорировать пограничные формальности, но он не состоянии моментально переместить пассажиров на полторы с лишним тысячи километров. Да и там им нужно временное убежище, транспорт, местные деньги, точные карты… Даже при наличии менталиста в команде это нельзя провернуть мгновенно.

Наконец, остается проблема поиска одного-единственного человека в громадном городе с четырехмиллионным населением, не включая пригороды. Причем немалую его часть занимают трущобы, куда чужакам лучше вообще не соваться даже компанией.

Поэтому директор Энноу, лично возглавивший акцию, решил пойти по пути наименьшего сопротивления и начать с того самого места, на которое указывал поисковик.

– Что это, черт побери?!

– Рыбный рынок, – сообщил помощник, сверившись с картой.

– Он что, не мог другого места найти?

И в самом деле, затеряться здесь можно было легче легкого. День выходной, поэтому огромное здание со множеством входов и выходов забито людьми. Внутри шумит толпа. На прилавках тушками, горками и корзинами разложены рыбины, кальмары, моллюски и прочие морские гады. Продавцы громко нахваливают товар. Мощные ароматы способны буквально сбить с ног неподготовленного посетителя. В них вплетаются запахи дешевых жаровен на первом этаже и рыбных ресторанов на «чистом» втором. Свою лепту вносят многочисленные рыбосольни и коптильни.

– Ты его чуешь?

Менталист Зуун машинально схватился за затылок и отрицательно качнул головой.

– Слишком много народа. Все сливается, забивает фоном.

– Ладно… И для чего я тебя только взял, бездельника?! Тогда путь решает техника.

Оператор запустил вглубь рыночной толчеи несколько миниатюрных беспилотников с камерами величиной со шмеля. Совершенно бесшумные и двигающиеся высоко над головами людей, они были практически незаметными. Планшет с программой распознавания лиц начал тасовать десятки пойманных изображений.

– Да ты не там смотришь! – Энноу быстро потерял терпение. – Если его метка с ночи не стронулась с места, стало быть, он засел где-то наверху. Наверняка, с девкой. Вот там его и надо искать!

– Да, босс!

Конечно, за закрытые двери беспилотникам проникнуть трудно. Но кое-что они все-таки могут.

В одной из задних комнат оператора даже поразила мельком увиденная роскошная картина. Упитанный зверь, смахивающий на риссу, но странной рыжей масти, развалился на спине на мягких подушках, раскинув в стороны лапы и длинный полосатый хвост. С одной стороны от него тарелочка с наполовину заточенной рыбной котлеткой, с другой – только что начатый копченый балык. Отрезав от него когтем, словно отточенным ножом, узкую ленточку, зверюга с мечтательным выражением на усатой морде тянет его в розовую пасть.

Оператор даже подвел беспилотник поближе, чтобы получше рассмотреть это диво. И, кажется, выдал себя. Рыжий зверь внезапно встрепенулся, недоеденный кусочек едва не выпал из его раскрытой пасти. Зеленые глаза с темными зрачками заметались со стороны в сторону, точнее, от одной тарелочки к другой.

«Ой, мамочки! Кажется, я здесь загостился!» – возможно, услышал бы оператор, если бы на его «шмеле», помимо камеры, был установлен еще и микрофон.

Приняв, наконец, решение, толстый, рыжий, полосатый пулей слетел с подушек, схватил в зубы недоеденный балык и метнулся к ближайшей стене. Видно было плохо, но оператору показалось, что он буквально прошел ее насквозь. Только кончик хвоста мелькнул и исчез.

В этот момент его коллега за другим планшетом разразился ругательствами. Метка, все эти часы торчавшая на экране, вдруг пропала и больше не появилась. Что за мистика?!

– Босс, у меня есть идея! – вовремя нашелся один из членов группы. – Мы можем поискать второго. Вряд ли он надолго здесь задержится. Сегодня должен отправиться рейс «Эррел-Реперайтер». Есть большая вероятность встретить его или даже их обоих в аэропорту.

Продолжение - уже в пятницу. Не пропустите!

– Рэнки, у меня мало времени. Через несколько часов я вылетаю в Реперайтер. Слушай внимательно. Весь ваш бизнес здесь скоро накроется.

– Сеймор, откуда ты это взял? Оставь панику! Я отслеживаю ситуацию. То, что происходит сейчас на границе, это обычные терки. Картай не собирается начинать большую войну.

– Я не это имею в виду. Главная угроза – это пришельцы. И она, поверь, не иллюзорная.

– Ты не …?!

– Нет, я полностью в своем уме. Я только что побывал у них в гостях. Причем не только на том корабле, что приземлился в пустыне, но и на их флагмане. На другой стороне Большой Луны у них десятки кораблей, я видел их сам. Им нужна наша Филлина, и они возьмут ее. Дипломатией и силой.

– …!!!

Видя, что собеседник находится в ступоре, Сеймор Скэб достал из кармана и протянул ему небольшой предмет.

– Это их средство связи. Что-то вроде рации, но она добивает до самой луны. Возьми и убедись, наконец, что я ничего не придумываю.

– Все равно, в это невозможно поверить, – Рэнк Стаффин, директор «Регнер-Шуан», возвратил Скэбу инопланетную вещицу. – Допустим, ты там был. На каком же языке ты с ними общался?

– На баргандском, Рэнки. У них есть автоматические машинки-переводчики. Но не это важно. Для начала расскажу тебе самое главное, а ты потом будешь задавать вопросы…

– Если все действительно так, как ты говоришь, дела плохи, – помрачнел Стаффин, выслушав обстоятельный рассказ Скэба. – В любом случае, благодарю за предупреждение. Буду должен. Сколько у меня времени?

– До полномасштабного вторжения – возможно, недели. Пришельцы вначале нанесут удар ограниченными силами, чтобы продемонстрировать свою мощь. Но велика вероятность, что именно Шуан станет целью первого удара. Здесь счет уже пошел на дни…

Танковая армада уходила в рейд. Все четыре дюжины «Громовержцев» и пять дюжин «Охотников» были закреплены на грузовых гравиплатформах, чтобы не расходовали зря моторесурс во время перехода через пустыню, и прикрыты маскировочными сетями. На шести платформах размещались цистерны с водой, запасные части, ремонтное оборудование, движки и прочее необходимое имущество. Словно пастухи вокруг стада, над караваном кружились два транспортника, в которых размещались техники.

Суперофицер Мивлио был, казалось, повсюду. Он громогласно распоряжался, командовал и выдавал указания. В рейд он, правда, не шел, взяв на себя самую ответственную работу – личную отправку отчетов и донесений в штаб. Но перед отправлением желал лично убедиться, что все всё правильно поняли и не нарушат его приказов.

Командир Пээл смотрел на кипучую активность своего заместителя по вооружениям вполглаза. Вместе с операционным дежурным Боорком и старшим оружейником он проводил последнюю сверку.

– Не спешите, старайтесь двигаться в темное время суток, – все-таки не удержался он от последних советов. – Я отправлю с вами «Дракона», будет постоянно висеть и отслеживать обстановку на земле и в воздухе. Не забывайте о маскировке. Филиты не должны вас засечь.

– Все будет в наилучшем виде, командир, – хриплым голосом заверил его оружейник. – Главное – пустыню побороть, а с филитами мы управимся.

– Тогда – да помогут вам Звезды! В путь!

Платформы одна за другой всходили на гребень, поднимали маскировку и исчезали из поля зрения.

– Группа ушла, – отрапортовал Боорк. – Отставших нет, задержавшихся нет, поломок нет.

– Вот и отлично, – кивнул Пээл. – Теперь осталось подождать двое или трое суток, и мы обрушимся на них словно песчаный вихрь!

– Так точно!

Командир с некоторым подозрением бросил взгляд на младшего офицера. После общения с филитами он стал каким-то деревянным. Возможно, его чем-то застращали на флагмане.

Впрочем, на выполнение служебных обязанностей это не влияет, а значит, по определению, проблемой не является.

– По сравнению с рыбным рынком это вообще не проблема!

Аэропорт в Эрреле был достаточно большим, как и положено столице государства, но не так, чтобы очень оживленным. Поэтому поиски не заняли много времени.

– Обнаружил.

– Кого?

– Скэба. С ним двое сопровождающих, но нашего объекта среди них нет.

– Куда же он подевался? Зуун, лапочка, настал твой звездный час! Подними свою толстую задницу, метнись мухой и выясни, где они забыли этого землёныша! Только тихо, без шума и пыли.

Сеймор Скэб прошел регистрацию на рейс и уже стоял в очереди на пограничный контроль. Увы, для конспирации приходилось изображать обычного пассажира.

Кто-то нетерпеливо подтолкнул его в спину.

– Элек Съеар! – прогудел в ухо гугнявый противный голос.

– Что?!

Скэб резко обернулся, встретившись взглядом с каким-то долговязым типчиком, и у него внезапно закружилась голова. Он едва не упал, но его успел подхватить один из агентов Рэстана, провожавших его в дорогу. Рядом Варон так же пошатывался и, морщась, потирал лоб, словно от сильной головной боли.

Что это было? Оба телохранителя ничего не заметили. Даже странного типа нигде не было видно. Уж не отравили ли его?! И связано ли это с покушением в Реперайтере?! Скэба откровенно бросило в дрожь.

Может, он зря решил оставить в Эрреле этого якобы кербахарского авантюриста? Не известно, на кого он в конечном итоге работает, но с ним точно было бы спокойнее и безопаснее. И во время визита к пришельцам он принес немалую пользу…

Впрочем, в Гордане он был бы точно лишним. У президента Кирстена должен быть только один канал связи с пришельцами – лично через главу своего аппарата и никого более. А за тем мутным шустриком пусть приглядят ребята Рэстана. Они парни хваткие. Не упустят и никому чужому не отдадут.

– Выяснил! – Зуун, пыхтя как закипевший чайник, буквально влетел внутрь, от чего весь микроавтобус заходил ходуном, качаясь на рессорах. – Давайте сюда карту! Показывать буду!..

– Черная звезда! Так мы, оказывается, утром совсем рядом с ним были! Погнали! Лишь бы не упустить этого гада землянского!

Алекс внезапно проснулся как от толчка. Смертельная опасность прошла мимо, не задев его даже краем. Но она обязательно вернется!

Пожалуй, здесь он слегка засиделся… или, точнее, залежался. Вирт услужливо сообщил ему, что местное время уже приближается к полудню. Зато выспался!

Но в любом случае, пора вставать. Торопиться не обязательно, но медлить нельзя. Алекс навестил санузел, с удовольствием принял душ и оделся. И тут же выяснил, что дверь в его номер заперта снаружи. А учитывая наличие на окне капитальной решетки, дело принимало совсем нехороший оборот.

Сосредоточившись, он выяснил, что в здании находятся четыре человека, все ему не знакомые. Ни Скэба, ни Варона с радистом поблизости не ощущалось. И вообще, место выглядело достаточно уединенным. Метрах в трехстах проходит оживленная трасса, но до нее – никакого жилья, никаких человеческих аур. Или это потому, что день сегодня выходной?

Враждебности и опасности в его тюремщиках не чувствовалось. Поэтому Алекс просто постучал в дверь со своей стороны. В первую очередь ему нужна информация, а это самый простой способ ее получить.

На стук отозвался крепкий мужик лет этак сорока.

– Проснулись? – спросил он с неожиданной симпатией, а его лицо осветилось приятной улыбкой. – Хотите перекусить?

– Хочу.

– Тогда идемте.

Он проводил Алекса в большую богато обставленную кухню и усадил за стол, крытый клетчатой клеенкой.

– Омлет будете?.. Вам с чем сготовить – с ветчиной или веленсинами?

– Хм…

Алекс задумался. Веленсины – местные плоды, напоминающие одновременно и апельсины, и яблоки, он оценил и полюбил. Но живот пробурчал ему, что хотел бы принять унутрь что-то более основательное.

– А можно немного того и немного другого? Или даже не немного?

– Любите брать от жизни все? – хозяин, усмехнувшись, распахнул большой холодильник с белыми эмалированными дверцами и начал доставать оттуда ингредиенты. – Вы вообще не стесняйтесь. Вот электрочайник, рядом тостер. Продукты в холодильнике и в этом шкафчике. Если проголодались, так заправляйтесь.

– Благодарю.

Алекс заварил себе скайру, соорудил несколько многоэтажных бутербродов и выложил на тарелку немного маринованных овощей из стеклянной банки без этикетки.

– Приятного аппетита, – хозяин поставил перед ним пышный, с поджаристой корочкой, омлет из двух половинок. – Какие у вас планы на сегодня?

Он продолжал приветливо улыбаться, но почему-то напомнил Алексу гангстера из одной старой британской вистори. Приставить к его лицу небольшую пушистую бородку, и будет полное сходство. Милейший человек, приятный в общении, радушно примет любого гостя. Но если понадобится, пристукнет кого угодно без колебаний и угрызений совести.

Словно подтверждая эти впечатления, на кухне появился второй здешний житель. Точнее, почти полностью заполнил собой дверной проем, чуть пригнув голову и небрежно опершись на косяк громадной ручищей.

– Вообще-то, мои планы зависят и от других людей, – осторожно заметил Алекс, покончив с первой порцией омлета.

– Тоже верно, – кивнул хозяин, присев за стол напротив Алекса. – Ваше руководство в лице господина Скэба предложило вам немного отдохнуть здесь. Так сказать, в пансионе «У горданских шпионов». Обещаю, скучно не будет. По телевизору ничего путного вы не найдете, но в подвале есть небольшой кинозальчик. По вечерам мы иногда там что-то просматриваем. Есть хорошая библиотека, со свежей прессой. На заднем дворе – бассейн и спортивная площадка. Захотите – пригласим девочек. Только это, без извращений.

– Как долго мне придется наслаждаться вашим гостеприимством? – уточнил Алекс.

Опасность по-прежнему ощущалась где-то в отдалении, но не ослабевала, а даже, наоборот, усиливалась. Кто-то целенаправленно вел охоту конкретно на него. Имперцы спохватились? Самый вероятный вариант. А если это так, здешние хозяева ему не помощники и не защитники. Он только подставит их под удар.

– До особого распоряжения, – между тем усмехнулся безбородый гангстер. – Вы не беспокойтесь, о вас не забудут. Господин Скэб скоро вернется в Гордану и там примет по вам решение. А вы что, куда-то торопитесь? Планируются какие-то дела или визиты?

– В общем да, – хмыкнул Алекс.

Информация, собранная на имперских кораблях, буквально жгла его изнутри. Конечно, даже с ней филитам не выстоять. Но, может, они понесут меньшие потери. А имперцы, наоборот, заплатят более высокую цену. И задумаются, а стоит ли связываться с куда более сильной и опасной Землей?

– Отложите или отмените, – посоветовал хозяин.

– А если мне очень нужно?

– Так посидите в нужнике, облегчитесь. Ближайшие несколько дней вам придется ограничиться нашим обществом. И от вас зависит, проведете вы это время как наш гость с полным почтением и пансионом или просидите на цепи в подвале. Это я, понятно, условно выражаюсь. Вы в намеки умеете?

– Намек понял, – не стал спорить Алекс.

Во время разговора он успел немного прокачать как своего собеседника, так и молчаливого громилу. И решил, что свои сверхспособности применять против них не стоит. Оба – сильные личности с крепкими мозгами. Малозаметное воздействие тут не поможет, придется ломать. А двух одновременно он может просто не потянуть, даже если временно забыть, что где-то поблизости есть третий и четвертый. Да и нет у него пока вражды с этой командой. Незачем настраивать против себя генерала Рэстана. Может, с ним еще сотрудничать придется.

Кроме того, Алекс не забывал еще об одном моменте. Если его выслеживают имперцы, лучше не оставлять им следов… в чужих головах. И вообще, никаких следов. Так неужели он со своей земной школой не справится без читерства?!

Поэтому он дал понять, что не собирается конфликтовать, и попросил хозяев показать свои владения.

Главный вход ему не понравился. Там сидел то ли дежурный, то ли привратник, а массивная железная дверь была заперта не только на замок, но и на засов. И попробуй тут ничем не лязгнуть!

На задворках действительно имелся бассейн, точнее, джакузи-переросток, а за ним располагались перекладины, брусья, вкопанные в землю деревянные чурбачки и резиновые шины – в общем, для небольшой разминки сойдет и вообще атмосферно. Однако дальше путь преграждала высокая и широкая живая изгородь, за которой возвышался хлипковатый на вид забор из проволочной сетки. За ним опять начинались густые заросли. Тут без трактора не прорвешься.

Все окна на первом этаже были забраны решетками. Библиотека находилась на втором, а окно там даже было распахнуто, но выходило оно на высокий и густой кустарник, огороженный кованной решеткой с торчащими зубцами. Сверху его затеняло высокое раскидистое дерево, но ближайшая крепкая ветка покачивалась метрах, наверное, в трех, не ближе.

Именно в библиотеке у Алекса окончательно сложился план. Интуиция уже не шептала ему, а кричала полным голосом, что отсюда следовало как можно быстрее сваливать. Но и спешить было нельзя.

– Наверное, я пока отдохну, – сообщил Алекс, взяв с библиотечного стола две позавчерашние баргандские газеты и несколько журналов. – Посижу у себя, посмотрю, может быть, телевизор…

– Только учтите, там все на шуанском, – напомнил хозяин, но не стал возражать.

Щелчок замка возвестил, что он снова заперт, но это Алекса более чем устраивало. Гораздо хуже, если бы его стали, например, сторожить. А так он немного полежал на кровати, включил телевизор, чтобы обеспечить звуковой фон, убедился, что с той стороны поблизости никого нет, и выдвинул из ногтя отмычку.

Мастерство, как известно, не пропьешь. Замок тихо щелкнул, но этот звук был полностью заглушен бормотанием телевизора.

Сняв ботинки и связав их шнурками, чтобы повесить на шею, Алекс тихо-тихо просочился в коридор и той же отмычкой закрыл за собой дверь. Чутко прислушался – и ушами, и ментально. Нет, никто ничего не заметил. Самое главное, здесь нет ни камер, ни датчиков движения, ни прочих паскудных следилок, на которые нужно отвлекать уйму ресурсов вирта…

Медленно и бесшумно переступая через уже известные ему скрипящие половицы, он пробирался к лестнице, ведущей на второй этаж. И застыл, прижавшись к стене и набросив на себя фантом-мимикрид. Впереди одна из дверей, ведущих в коридор, открылась, на пороге появился громила.

Прятаться на совершенно открытом месте – это особое искусство. Алекс им владел, а новые способности усилили его умение отводить глаза. Пристроившись в паре шагов за спиной горданца и смотря в сторону, чтобы тот не почувствовал чужого взгляда, он последовал за ним след в след.

Громила приотворил дверь в кухню, пробрался внутрь и тихонько, стараясь не шуметь, приоткрыл холодильник. Оставив его наедине с белым холодным другом, Алекс поднялся по лестнице и отправился в библиотеку. Ее тоже заперли, но окно при этом не закрыли. Просто великолепно!

Чуть щелкнув замком и таким образом прикрыв себе спину, Алекс вернул отмычку на место. С полминуты неподвижно простоял, собираясь с силами и примериваясь. А затем, словно на пружинках, мощным прыжком с короткого разбега рванулся из окна вперед и вверх. Усилители мышц позволили ему буквально взлететь в воздух и уцепиться на ветку. Одним махом он подтянул себя вверх, проскочил, словно канатоходец, к толстому стволу и вскарабкался выше, где еще одна ветка тянулась к соседнему дереву, а то выводило его в целую чащу, произрастающую уже по другую сторону забора. Слава обезьяньим предкам, такая акробатика не представляла для Алекса ничего запредельного.

Через четверть местного часа он спустился на землю, привел в порядок костюм, насколько это было возможно, и зашагал к увиденной неподалеку остановке местного общественного транспорта. Правда, шуанских денег у него с собой не имелось, но чтобы проехать куда-нибудь зайцем, на это квалификации у него хватит. На крайняк, он задурит голову кондуктору – это же не горданские шпионы, а более тяжелый случай!

Осталось только решить, куда он отправится. Алекса тянуло в порт. Там с его способностями можно будет запросто найти подходящее судно, идущее в Барганд. Но этот вариант показался ему рискованным. Альтернатива – обратиться к одному из контактов, которые ему передал перед отлетом в Гордану Таркин. Нужный человек, правда, жил не в Эрреле, а в другом городе в нескольких сотнях километров к западу, но это было даже хорошо. По крайней мере, там его никто не станет искать…

Алекс так и не узнал, что через несколько часов после его бегства к базе горданских разведчиков свернул микроавтобус с затененными стеклами.

– Чую четверых, – возвестил Зуун. – Но нашего объекта среди них нет.

– Как, совсем земным духом не пахнет?! Ты что, не тот адрес из их мозгов вытянул?! Если узнаю, что это так, сам твой мозг захаваю и вычерпаю дырявой ложкой!

– А п-почему дырявой?..

– Чтоб кр-ровища обратно в башку стекала... Ты еще здесь сидишь?! Выясняй, в чем засада!

Зуун выскочил из микроавтобуса и трясцой потрусил к воротам. Позвонил, дождался прихода одного из местных и что-то с ним долго перетирал.

– Был он здесь! – заявил менталист, вернувшись обратно. – Его Скэб приказал в этом доме держать.

– А если был, то почему его нет? И куда он вообще подался?!

– Непонятно. Они все там сами в полном отрубе. Исчез бесследно. То ли под землю провалился, то ли в небо улетел.

– Может, и в небо… – директор Энноу мрачно скривился. – Поехали, наверное, в порт. Если его не уволок кто-то на катере, то он, скорее всего, к морю порулил. Хотя чую, упустили мы его. Слишком скользкий, зараза!

На металлургическом комбинате процесс производства непрерывный. Поэтому не было ничего удивительного в том, что Дилер Даксель, заместитель директора завода «Регнер Сталь-М» в городе Макьелине, оказался на рабочем месте несмотря на выходной день – по земной аналогии, воскресный.

Попасть к нему на прием не составило для Алекса большого труда. Разве что, он был немного удивлен, увидев перед собой довольно молодого человека, не старше сорока или даже тридцати пяти лет, симпатичного блондина с тонкими, можно даже сказать, аристократическими чертами лица. Алексу он чем-то напомнил одного популярного европейского актера, но без малейшей манерности и слащавости. И руки у него были правильные, крепкие и рабочие.

– Я уже давно не по тем делам! – агрессивно отреагировал Даксель, услышав пароль. – Что вам от меня нужно?

– Мне бы только попасть в Барганд, – миролюбиво попросил Алекс. – Желательно, сильно не напрягая шуанскую пограничную службу.

– Именно шуанскую?

– Да.

– Тогда это проще, – Даксель немного смягчился. – У вас есть деньги? Я имею в виду, настоящие.

– Есть горданские брасы и немного золотых сертификатов.

– Брасы вам не сильно пригодятся. Здесь они в ходу, но на другой стороне не слишком котируются. Подождите в приемной. Мне надо позвонить в одно место и кое-что выяснить.

Ожидание оказалось недолгим.

– Вам повезло, – заметил Даксель, когда Алекс снова зашел к нему в кабинет. – Вам надо будет поехать в Тюйер, это, если вы знаете, недалеко, километров сорок. Сейчас дам вам номер, по которому можно вызвать такси. Назовете водителю адрес – Портовая, десять. Там увидите офис стивидорской компании «Стилс». Нужного вам человека зовут Чолль, Герэн Чолль. Заплатите, сколько он скажет, не так уж и много, кстати, и он отвезет вас в Граниду, в Акес или Лешек. И посоветует, к кому обратиться дальше. Вас это устроит?

– Более чем, – кивнул Алекс.

Лешек – это прекрасно! Туда уже должен перебраться «Капитан Заман». Или, как минимум, там найдется его агент.

Может, и ему следует сделать для Дакселя что-нибудь хорошее? Алекс всмотрелся. Завод привиделся ему изрядно порушенным, но его собеседник был жив, только находился где-то далеко отсюда.

Что же, если он работает на горданскую компанию, его, вероятно, эвакуируют? О «Регнере» можно было сказать много нелестного, но сотрудников верхнего и среднего звена там ценили.

Поэтому Алекс просто поблагодарил Дакселя и откланялся. Его ждал долгий путь.

– Счастливого пути, Майдер! – Кен Собеско крепко пожал Билону руку. – Может, где-то еще снова пересечемся.

– Разве вы не возвращаетесь с нами в Гордану? – удивился Даг.

– Нет, нам сегодня новое указание пришло – вылетать в Шуан.

– Прямо через пустыню?

– Нет, конечно. Вдоль побережья. От одной точки к другой. За пару-тройку дней управимся, если с заправками все в порядке будет.

– В любом случае, подальше от пришельцев, – заключил Торкас.

Кен Собеско медленно покачал головой.

– Да как бы не ближе. Это в пустыне они никому не угрожают. Но что, если вся техника, которую видели Майдер и Даг, рванет оттуда не на юг, а на север?

Продолжение - уже в понедельник. Не пропустите!

– Смотрите, что у меня есть!

Кронпринц Коэло вытащил из кармана и развернул, словно трофейный вражеский стяг, невесомые женские трусики, нежно голубые в тоненькую синюю полоску.

– О-о-о! – оценил Кэноэ. – Неужели крепость под названием Эруанне раскрыла ворота и сдалась на милость победителя?

– Подписала почетную капитуляцию и выплатила контрибуцию, – довольный кузен засунул трофей обратно. – Смотри, Кэно, я тебя уже прилично опережаю. Что-то ты отстаешь в последнее время. Почиваешь на лаврах?

– Возлежит на Фи! – ввернул шуточку Крэанмо.

Его брат-близнец Крэанвииск смешно фыркнул, и все четверо принцев весело рассмеялись.

– Вижу, вы все в хорошем настроении! – в спортивный зал стремительно вошел их наставник по боевым искусствам по прозвищу дядюшка Бро. – Тогда взялись и для разминки пошли верхним маршрутом, живо!

Нет, утро у Кэноэ решительно не задалось. Коэло сначала повалял его по ковру, а теперь еще и надсмехается!

– Что-то ослабел ты в последнее время! С таким и соревноваться не интересно. Признавайся, где свои силы растерял!

– А он их экономит, – опять вылез с шуточкой Мо. – На главную цель накапливает.

– Это на Кээрт, что ли? – понимающе хмыкнул кузен. – Неужели она до сих пор не пополнила твою коллекцию? На тебя не похоже. Хватку теряешь.

– Я над этим работаю, – недовольно буркнул Кэноэ.

– Рабо-отаешь? – насмешливо протянул Коэло. – Небось, не покладая рук и ног? Оно и заметно. Слыхал такую поговорку – от работы скотина дохнет, а механизм портится?

– Человек, он выносливее, – с удовольствием ввернул Мо. – И мотивированнее!

– Да ну вас, балаболов! – обиделся Кэноэ. – И вообще, мне пора.

С недавних пор в его распорядке появилась вторая тренировка, которую проводил… его собственный отец. Как выяснилось, Кээрт увлекается историческим фехтованием, а принц Клоэрмэ слыл во Дворце одним из лучших знатоков этого древнего искусства. Он даже коллекционировал реплики старинных мечей, причем некоторые из них уже сами стали музейными экспонатами.

В детстве отец неоднократно пытался приохотить Кэноэ к этому виду занятий, но им всегда не хватало настойчивости и усидчивости. А вот с Кээрт дело пошло. Более того, появился реальный стимул – выглядеть хотя бы не хуже своей названной невесты.

Он, как всегда, прибыл с некоторым опозданием. Отец и Кээрт уже переоделись и стояли на дорожке друг напротив друга с учебными мечами в руках. Фигурка девушки в облегающем костюме для фехтования смотрелась очень выигрышно, а спускающийся из-под шлема с маской хвостик золотистых волос усиливал ее очарование. Может быть, в прошлые разы им с отцом как раз не хватало именно такой партнерши.

Пока он пускал слюни, стоя на пороге, Кээрт сорвалась в стремительную атаку. Однако принц Клоэрмэ, отступив всего на один шаг, встретил ее проблеском своего клинка. Несколько секунд, глухой звон мечей, и она отскочила назад, потирая свободной рукой верхнюю часть бедра, по которой, очевидно, пришелся удар.

– Неплохо, но ты слишком раскрываешься, – послышался голос отца. – Тебе нужно уделять больше внимания защите… Извини, сильно треснул? Давай помассирую, мигом пройдет!

Ну, это уже слишком! Кэноэ отлип от дверного косяка и двинулся к ним, намеренно громко топая. Кээрт повернулась к нему, и он живо представил под маской ее улыбку.

– Явился, Кэно? – хмыкнул отец. – Так беги облачайся, а мы пока потренируем защиту…

Занятие шло своим чередом. Он спарринговал с Кээрт, а отец то и дело останавливал поединок, указывая им на допущенные ошибки. Но Кэноэ чувствовал, что у него получается все лучше. Пожалуй, он уже полностью восстановил свои прежние навыки и начинает понемногу прогрессировать.

– Хорошо, на сегодня хватит, – наконец, подвел итоги дневной работы их добровольный тренер. – А сейчас – вдвоем против меня. Посмотрим, как у вас пойдут дела вместе!

Кэноэ слегка скривился, надеясь, что под маской этого никто не увидит. Пока что вместе у них получалось неважно. Они больше мешали друг другу, чем помогали, и отец не стеснялся этим пользоваться.

Но сегодня вышло как-то по-другому. Они попробовали атаковать отца, взявшего в левую руку длинный кинжал-дагу, с двух сторон. В какой-то момент Кэноэ вдруг понял, что сейчас ему надо сделать секундную паузу, а в следующее мгновение, наоборот, нанести удар. Его меч уклонился от даги и достал затупленным концом отцовский защитный нагрудник. Это вышло так просто и изящно, будто, казалось, кто-то направлял его руку.

– Молодец! – глухо прозвучало из-под маски. – Вы оба молодцы! А теперь попробуйте повторить, чтобы закрепилось!

– Нет!

Кээрт вдруг отошла на несколько шагов назад и, направив клинок меча в пол, сняла маску. Как показалось Кэноэ, она словно была чем-то напугана.

– Что-то случилось? – отец, по-видимому, тоже что-то заметил.

– Все в порядке, – Кээрт выдала свою обычную задорную улыбку. – Просто устала немного. Извините, мне надо сейчас бежать собираться. Совсем забыла, мне через час ехать в Министерство колоний.

– По делам Таангураи? – Кэноэ тоже стащил с голову маску и шлем. – А можно, и я с тобой?

– Н-наверное, можно…

Один из самых верных способов очаровать девушку – это проявить интерес к ее занятиям. Об этом Кэноэ прочитал в одной умной книжке. Ранее ему не приходилось пользоваться ее советами, поскольку общение с фрейлинами обычно не требовало подобных изысков. Но Кээрт по-прежнему строила из себя недотрогу, поэтому ее приходилось брать в осаду по всем правилам. Кэноэ давно хотелось сопроводить ее в поездке в Министерство, а тут как раз выпал удобный случай. А там, глядишь, и удастся продвинуться по-настоящему далеко!

Вот только он упустил из виду, что принца первого ранга принято встречать согласно Дворцовому протоколу. Поэтому вместо визита вышла целая церемония, от которой у него заныли зубы.

Когда ритуал завершился, его провели по зданию в сопровождении целой свиты во главе с заместителем министра. Кэноэ покорно осмотрел зимний сад на крыше, только что отремонтированные кабинеты, предназначенные для какого-то нового подразделения, эскалаторы для сотрудников и посетителей и прочие достопримечательности. И уже изрядно уставший, позволил препроводить себя в секретариат по делам Таангураи, куда вскоре после начала экскурсии, извинившись, сбежала Кээрт.

Тогда он, кстати, ощутил, что она не в духе. Выходит, решив сопровождать невесту в Министерство, он только помешал ей?!

Он отыскал Кээрт в небольшой переговорной. Кэноэ с интересом скользнул взглядом по ее собеседнику, разговор с которым он поневоле прервал. Это был очень высокий пожилой мужчина в возрасте примерно от пяти до шести дюжин лет, одетый в парадный вицмундир администрации Особого Столичного округа. На плечах – голубые квадратики с серебряным шитьем.

То есть, всего лишь министерский секретарь – не самая высокая шишка на дереве. Однако его окружала невидимая, но вполне ощутимая аура властности. Этот человек несмотря на относительно скромный чин привык не подчиняться, а приказывать. Помощник министра, сопроводивший Кэноэ в секретариат, ощутимо напрягся, но ничего не сказал, первым почтительно наклонив голову.

– Выше высочество! – длинный, поднявшись с кресла, в свою очередь согнулся в поклоне перед Кэноэ. – Кхрао ро-Гнуэн, заместитель председателя экспертного совета при земельном департаменте ОСО.

Кэноэ кивнул в ответ. Название должности посетителя ему ни о чем не говорило. И вообще, ему надоели церемонии. Определенно, отправиться сопровождать Кээрт было не лучшей идеей.

Но если уж за что-то взялся, нужно доводить дело до конца. Помощник министра покинул их. Секретарша принесла для Кэноэ чашечку туа, а Кээрт и господин Гнуэн вернулись к прерванной беседе.

– Вы совершенно правы, блистательная, – произнес чиновник хорошо поставленным «значительным» голосом. – Возить трубы – это то же самое, что и возить воздух. Но у меня есть для вас более выгодное предложение. Нужно всего лишь один раз перевезти весь комплект оборудования, а затем не иметь вообще никаких проблем!

Трубы? Оборудование? О чем это они? Очевидно, непонимание так отчетливо проявилось на лице Кэноэ, что Кээрт не удержалась от легкого смешка, а по лицу господина Гнуэна промелькнула покровительственная улыбка.

– Ваше высочество, нижайше прошу прощения, – эти слова, как ни странно, прозвучали с правильной извиняющейся интонацией. – С вашего соизволения, блистательная, я изложу суть дела.

– Да, конечно, – на щеках Кээрт появился слабый румянец.

– Благодарствую, блистательная. Речь идет о проекте, имеющем большую важность для жителей планеты Таангураи. Некоторое время назад в бассейне реки Флоос нашли огромные залежи природного газа…

– Понятно, – буркнул Кэноэ, хотя пока что мало что понимал. Во всяком случае, место находки он представлял себе крайне слабо.

– Природный газ – это очень полезное ископаемое, – покосившись на него, продолжил господин Гнуэн. – Из него можно синтезировать пластики, всевозможную химию, удобрения, взрывчатые вещества. Наконец, его можно сжигать и получать энергию. Но чтобы использовать этот газ, его нужно доставить к месту назначения.

– Или построить комплекс по его переработке непосредственно на месте добычи, – добавил Кэноэ, показывая, что немного разбирается в таких вещах.

И вообще, он сам может прочитать лекцию по экономике кому угодно… если, конечно, заранее подготовится!

– Так тоже можно, – обрадованно согласилась с ним Кээрт. – Но месторождение находится в необитаемой местности с очень тяжелым климатом. Поэтому и появилось предложение протянуть газопровод длиной в три тысячи километров и качать добытый газ по нему. Но для этого нужны трубы, очень много труб большого диаметра. У нас… э-э-э… на Таангураи их не делают. Точнее, делают, но мало и не того качества. Возить их из Метрополии не слишком выгодно. Трубы огромные и занимают много места. Поэтому мой отец уже несколько лет хлопочет, чтобы на планете разрешили построить трубный завод.

– А я предлагаю пойти немного дальше, – жестко улыбнулся Гнуэн. – Намного рациональнее будет перевезти на Таангураи целый завод, который выпускает не только трубы, но и стальной лист, из которого их изготовляют.

– Разве так можно? – усомнился Кэноэ.

Курс по экономике еще не выветрился у него из головы. А может, он просто был хорошим учеником. Преподаватели безапелляционно утверждали, что планеты-колонии должны заниматься выращиванием продовольствия, добычей и первичной переработкой природных ресурсов. Более сложная промышленность – не для них. Она представляет собой огромный комплекс из множества связанных между собой отраслей. Причем чем больше его масштабы, тем эффективнее он работает. Поэтому индустрия и должна быть сосредоточена на Метрополии, которая обеспечивает промышленной продукцией все колонии. А строить на одной из них заводы – пустая растрата ресурсов.

Впрочем, к Таангураи с ее более чем 700-миллионным населением это, возможно, не относилось.

– Технически такой перенос вполне возможен, – тем временем ответил на его вопрос Гнуэн. – Да, это будет непросто организовать. Но полагаю, что влияние трех членов Императорского дома, считая блистательного принца Ларнэона, и мои скромные силы помогут реализовать этот проект.

– Вы предлагаете свою помощь? – уточнила Кээрт. – Но это, возможно, займет у вас много времени?

– Блистательный – мой старинный друг и деловой партнер. Как я могу оставить без поддержки его дочь?! К тому же, завод находится не на своем месте. Оно занимает солидный участок земли Особого Столичного округа. Ее можно использовать с гораздо большей выгодой. К тому же, металлические полуфабрикаты и так поставляются на него с Таангураи. Будет эффективно и рационально, если все производство сосредоточится на этой прекрасной планете. Так она получит не только нужные ей трубы, но и кое-что еще.

– Но насколько это реально? – засомневалась Кээрт. – В каком состоянии оборудование? Можно ли его вообще демонтировать, перевести на другую планету и собрать заново?

– Не извольте сомневаться, блистательная! Я при… попрошу, и все сделают так, как вы хотите. Кстати, вы можете все увидеть своими глазами. В моих силах организовать для вас поездку на завод. Как вы на это посмотрите?

– Полностью положительно! – первым выпалил Кэноэ, даже не успев подумать.

Он никогда еще не бывал ни на одном промышленном предприятии. Это наверняка будет интересное приключение!

– Хорошо, – господин Гнуэн наклонил голову. – Примерно через дюжину дней вас устроит? Может, немного раньше. Мне нужно будет подготовиться.

Возражений не последовало.

Других посетителей в этот день почему-то не было. Поэтому дальше все было откровенно скучновато. Кээрт закопалась в компьютер, работая с документами, а Кэноэ по ее просьбе составлял громадную сводную таблицу, данные для которой требовалось выдергивать из различных источников. Как он подозревал, этим мог бы заняться любой секретарь с допуском.

Нет, надо будет обязательно попробовать пригласить Кээрт на настоящую прогулку! На следующий день Кэноэ, набравшись смелости, прямо спросил об этом дядюшку Бро. Однако наставник, к его сожалению, лишь покачал головой.

– Пока это невозможно. Для нее нужно подготовить второй комплект документов, связь и кое-какие мелочи. Такие вещи решаю не я. Попытаюсь поставить вопрос, но придется подождать.

Кэноэ разочарованно развернулся, но наставник удержал его.

– Как ты смотришь на то, чтобы снова навестить Атуана и его мальчиков?

– Положительно, – оживился Кэноэ. – А что там будет? Еще один тренажер?

– На этот раз, нет. Они готовят на Щедрый вечер драматическое представление с боевыми искусствами и хотят напоследок прогнать его перед теми, кто разбирается в это теме. Не хочешь посетить их генеральную репетицию?

– Хочу!

Даже странно, посетила Кэноэ мимолетная мысль. То о нем вообще не вспоминали, а теперь приглашают сразу в два места. Интересное совпадение!

В назначенное время они с наставником покинули Дворец обычным маршрутом и на экспрессе переехали на правый берег. Там у Дядюшки Бро на стоянке хранился катер. На нем они и вылетели из центра города в предместье.

В прошлый раз Кэноэ слишком устал, чтобы глядеть по сторонам. Но сейчас он обратил внимание на то, что в Столице, оказывается, очень много промышленных предприятий. Причем занимали они удивительно много места. Цеха порой тянулись на километры, а переплетение транспортных путей напоминало хитро наверченную паутину. Катер шел на большой высоте, чтобы не наткнуться на вздымающиеся там и сям высокие трубы. Из них шел белый пар, быстро рассеивающийся в воздухе.

– На здешних заводах установлены самые лучшие в мире воздушные фильтры и очистные системы, – сказал наставник, заметив его интерес. – Но Грязный город все же не зря получил свое название. Иногда любое качество можно перебить количеством.

Вестибюль школы перегораживала частая решетка, возле которой дежурили трое охранников. Но у Дядюшки Бро был пропуск на себя и на Кэноэ, и их пропустили без задержки. Занятия уже давно закончились, здание пустовало. Поднявшись на верхний этаж, они отворили дверь в большой зал собраний.

В первое мгновение Кэноэ вздрогнул. Ему показалось, что на него со стены смотрит… он сам. Только через несколько секунд он опознал собственный парадный портрет, написанный года три назад.

Уж не разоблачат ли тут его, сличив копию с оригиналом? Но Кэноэ быстро отбросил сомнения. Все-таки за три года он немного изменился. Да и на портрете он был так вычурно и роскошно одет и смотрел на зрителей настолько свысока, что ни у кого бы и мысли не возникло о том, что такой сказочный принц может находиться где-то поблизости среди обычных людей.

Однако, помнится, сколько времени тогда ему пришлось потратить на позирование! Кузен Коэло недавно сказал, что быть принцем Императорского Дома – тяжелый и утомительный труд. Сейчас Кэноэ был готов с ним согласиться.

Полутемный зал выглядел почти пустым. В первом ряду в пол-оборота к проходу сидел, нетерпеливо ерзая на месте, Атуан. В разных местах расположились еще с полдюжины мужчин и женщин, а в задних рядах шушукалась и хихикала стайка девчонок. Над освещенной пустой сценой висело большое белое полотно экрана.

Так, они уже прибыли. Можно начинать. Но зал по-прежнему оставался тихим и погруженным в полутьму. Удивительно, но здесь ждали не его! Это было новым, хотя и весьма обескураживающим чувством.

– Кто-то еще должен прийти? – шепотом спросил он.

– Очевидно, проверяющий из районного управления по делам образования. Он должен просмотреть репетицию и дать разрешение на показ представления на школьном празднике.

– Как все сложно!

Увы, у простолюдинов, похоже, не больше свободы, чем у обитателей Дворца. Только если ему предписывают, что надо делать, то здесь проверяют и контролируют. И не знаешь, что хуже.

«В Империи есть две напасти: внизу власть тьмы, а наверху – тьма власти», – вспомнились ему слова какого-то старинного запрещенного писателя. Идут века, но в Державе ничего не меняется… Хотя самая мрачная тьма, говорят, прячется внутри самого человека…

Внезапно входная дверь громко, по-хозяйски, хлопнула. В зал величественно вступила важная дама, одетая строго и официально в закрытый жакет с крупной золотой пуговицей на правом нагрудном кармане. Ее сопровождал уже известный Кэноэ помощник директора школы по воспитанию.

– Начинайте! – без всяких предисловий бросила дама, устроившись во втором ряду. – Не заставляйте меня терять время!

– Сей секунд, госпожа!

Атуан вспрыгнул на сцену и побежал за кулисы. Заиграла бравурная музыка, экран осветился, показав изображение строя солдат-территориалов. На подмостки вышли с двух сторон шестеро ребят-старшеклассников, одетых в некое подобие военной формы.

– Сегодня мы хотим показать вам одну историю, – нараспев начал один из них.

– Она произошла много-много лет назад, но ее до сих пор помнят, – подхватил второй, по виду типичный хулиган с «раёна». По крайней мере, такими их показывали в сериалах.

– Это история о мужестве и доблести, о верности и дружбе, о жизни и смерти, – солидным юношеским баском произнес третий.

– Это случилось на Кронтэе, когда доблестная имперская армия только завоевывала планету.

– Однажды грузовой транспорт потерпел крушение и утонул в болоте чужой планеты.

– Их осталось только шестеро молодых солдат-территориалов. У них не было связи. Они оказались почти безоружными. Почти не было чистой воды и продовольствия. Никто не знал, что они живы. Чтобы сохранить свои жизни, им надо было преодолеть более трех сотен километров по враждебной земле…

Конечно, это была всего лишь школьная самодеятельность. Но Кэноэ увлекся представлением. Экран за сценой играл роль декораций. На него проецировались изображения болота, леса, кронтского города, дворца гара и даже целого отряда марширующих зеленокожих воинов. Нескольких живых персонажей играли ребята в зеленых ушастых масках. В пьесе было мало слов, много действия и чуть ли не две дюжины постановочных драк. Понятно, что их уровень нельзя было назвать высоким, но парни очень старались, и это позволяло не замечать ошибки и огрехи.

Час пролетел как один миг. Трое выживших добрались до своих, на экране ярко вспыхнул разбомбленный кронтский город, быстро превратившись в черные уголья. Представление завершилось.

Здесь должны были прозвучать аплодисменты. Но в зале царила тишина. На сцену вышли артисты во главе с Атуаном, но и они почтительно молчали. Все ждут, что скажет районная дама, вдруг понял Кэноэ. А она, змеюка, держала паузу.

– Нет, я не могу это разрешить! – произнесла она наконец высоким недовольным голосом. – Это возмутительно! Кто зачинщик этой мерзости?! Кто надоумил его показать этот грязный пасквиль на Имперскую армию?!

– Прошу прощения, уважаемая, – Атуан, спустившийся со сцены, стоял перед ней, не кланяясь. – Этот случай подлинный. Он занесен в Книгу славы Территориальных войск Первой провинции Империи. Драматическая пьеса, которую мы продемонстрировали в сокращении, три года назад была в очередной раз одобрена цензурой и рекомендована для детей и юношества.

– Совершенно верно! – поддержал его помощник директора, вытащив наружу целую пачку бумаг. – Вот подтверждающие документы. И дозволение от районного управления по воспитанию.

– А управление по воспитанию ознакомилось с вашим сокращенным вариантом?! Ваши, с позволения сказать, ученики играли не доблестных имперских солдат, а самих себя – таких же великовозрастных обалдуев! О чем они у вас болтают?! О жратве, бабах и дороге! И за весь текст не было ни одного упоминания и о Звездном Свете, ни даже о великой особе Императора! Более того, вы высказываете сомнения в благородстве миссии Империи на Кронтэе!

"А ведь в последнем она права!" – подумалось Кэноэ.

Кронты показаны в пьесе живыми людьми, которые спорят, сомневаются, боятся, ненавидят и… проявляют милосердие! Ведь они с самого начала собирались не трогать имперских солдат и не мешать им. А вот те выглядели как некие… заводные солдатики, которые просто топали вперед, не замечая препятствий, решая все возможные проблемы насилием и не сомневаясь в своем праве отбирать у зеленокожих все, что им в данный момент требовалось. Да, в том эпизоде, с которого и началась вся замесь, они были голодны и, очевидно, напуганы. Но зачем они убили проезжих, от которых им была нужна только еда?!

И вообще, если подумать, то получится, что кронты, по сути, только защищались. И они… были в своем праве?! Ведь они жили на своей земле, а Империя – по крайней мере, в этой истории – не несла им никакого Звездного Света, а только смерть и разорение!

Однако все эти мысли отодвинулись у него далеко назад, когда он заметил, как разочарованно вытянулись лица ребят, что играли солдат и кронтов. С какой обидой они смотрели на даму, одним словом «Нет!» перечеркнувшую их многодневные усилия. С какой надеждой они взирали на Атуана и помощника по воспитанию, которые пытались уговорить ее изменить решение.

Интересно, а сможет ли он повлиять на нее, если бросит на весы свое имя принца Императорского Дома?!

Кэноэ привстал, а его рука начала нащупывать в потайном кармане подлинную ИД-карточку. Но Дядюшка Бро придержал его.

– Постой! Тебе нельзя здесь раскрываться. К тому же, ты ничем не поможешь. Видишь, она уперлась рогом!

К сожалению, наставник был полностью прав. Представив себе последствия вмешательства и содрогнувшись, Кэноэ разочарованно опустился на свое место. Да и хватит ли у него реальной власти, чтобы отменить решение чиновницы районного звена? Сейчас он почему-то совсем не был в этом уверен.

– Прекратите зря расходовать мое время! – районная дама окончательно разозлилась. – Я не могу разрешить ваше представление, воспевающее насилие! Не сейчас, не в нынешней накаленной обстановке! И вообще, не смейте меня задерживать!

Разорвав кольцо окруживших ее ребят, она быстрыми шагами отправилась к выходу, так и излучая вокруг себя острое недовольство. Стук ее каблуков громко разносился по испуганно замолчавшему залу. Спохватившись, за ней отважно устремился помощник по воспитанию.

Продолжение - уже в среду. Не пропустите!

– Неудача, – Атуан, подошедший к ним, не скрывал досады и огорчения. – Надеялся, что из района пришлют кого-то другого, а явилась эта фифа! Мы специально вставили несколько сомнительных эпизодов, чтобы их можно было выбросить, а она запретила все целиком!

– Не горюй, брат-храбрец. Проиграна битва, а не война, – приободрил его дядюшка Бро. – У нас еще есть три дня. Я уже вышел на командование территориалов. Они заинтересовались и пообещали помочь, если потребуется.

– Хорошо бы, – вздохнул Атуан. – Но эту грымзу тяжеленько будет подвинуть. Формально она имела право. Обстановка и в самом деле непростая.

– Накаленная, – вспомнил Кэноэ. – Почему? С Синдикатом обострились проблемы?

– Если бы с Синдикатом… Длинный Гуан хочет наложить лапу на наш завод Муаска и закрыть его! Понятно, что народ очень сильно всполошился.

– Длинный Гуан? Кто он такой?

Кэноэ не удержался от улыбки. Забавное прозвище. Добавить одну букву, и получится «гуанх» – «жадина».

– За несерьезной кличкой может скрываться очень влиятельный и опасный человек, – осадил его Дядюшка Бро. – Длинный Гуан – хозяин одной трети всей земли в Особом Столичном округе. И всегда жаждет расширить свои владения. А администрация завода ему особо не препятствует. Или сама в доле.

– Но зачем ему нужно закрывать завод?

– Чтобы получить земельный участок, который он занимает. Земля Столицы – большая ценность. Если все снести и расчистить, на месте завода можно будет построить доходные дома для покомнатной сдачи внаем. Или теплицы. Или фабрики. Или увеселительные заведения. Или все сразу – пространство там большое. Самое главное, что участок уже подключен к водопроводу, электросети и канализации. Не надо тратиться.

– А чем это плохо? То, что Длинный Гуан станет еще богаче?

– Нет. То, что многие люди лишатся средств к существованию. На заводе трудятся более трех тысяч человек. И почти столько же – в различных обеспечивающих службах. В школе у Атуана там работают родители трети учеников. Куда денутся все эти люди, если завод закроют?!

– Э-э-э…

Кэноэ задумался. Он вспомнил, что еще в прошлый раз ему рассказывали, что людям в Грязном городе не хватает работы.

– Уехать в другие места, где есть похожие предприятия? – высказал он первую пришедшую ему в голову мысль, чтобы прервать мрачное молчание.

– Куда? – горько хмыкнул Дядюшка Бро. – Думаешь, где-то ситуация лучше? Новые заводы давным-давно перестали строить, а количество рабочих мест на старых не растет.

– Почему?

– Ну, об этом, скорее, мы должны спрашивать у тебя.

– И верно… – Кэноэ напрягся, вспоминая, оказывается, такой полезный курс экономики. – Структура промышленности Метрополии оптимальна. Новые предприятия просто не нужны. Если потребуется, достаточно модернизировать какое-либо из действующих. Мощности везде немного избыточны, чтобы был резерв.

– Только видишь ли, не нужны никому сейчас эти резервы – что производственные, что трудовые. И еще один нюанс. Люди, имеющие постоянные рабочие места на здешних заводах, живут… сносно. Конечно, на каждом предприятии по-своему, но обычно им платят вполне неплохие деньги. Им полностью оплачивают жилье, есть закрытые распределители, усиленные пайки. Есть охрана труда, которой можно пожаловаться в случае чего. Рабочих мест с такими роскошными условиями не так много, а за пределами Центральных провинций они вообще наперечет. Их ценят, за них держатся, стараются передавать по наследству.

– То есть, люди не хотят никаких изменений?

– Нет. Но при этом все ждут перемен. Вопрос только, каких.

– Всё, пошли политические разговоры! – сердито буркнул Атуан. – Я вас покидаю. Пойду к своим мальчикам.

– Хорошо. Скажи им, что не все потеряно. Мы еще поборемся.

На обратном пути Дядюшка Бро молча, словно действительно больше не желал затрагивать скользкие темы. Кэноэ тоже больше не задавал вопросов. Сегодняшний день и так принес ему много пищи для размышлений. Следовало многое обдумать. И прежде всего, поискать ответ на вопрос: что именно хотел продемонстрировать ему милейший Дядюшка, и зачем это было ему нужно?

Ответа Кэноэ так и не нашел, придя к выводу лишь о том, что слишком мало знает о раскладах во Дворце и вне его. А после возвращения у него возникли другие, более приятные заботы.

Как выяснилось, в Щедрую Ночь роль Матери-Земли получила его мама, леди Элаэнне, а Леди Весной будет Кээрт! Похоже, его семья приобретает крутую крутизну!

По такому случаю следовало приготовить для них особые подарки. Ранее Кэноэ мог для этого воспользоваться каталогами, которыми щедро снабжали Дворец все предприятия, имеющие статус Поставщика Императорского Дома. Но сейчас он желал чего-то более оригинального. Еще раньше Кэноэ приметил в Столице небольшой магазинчик и теперь собирался нанести туда срочный визит.

Три дня пролетели в трудах и хлопотах как один час. А когда он опомнился, то оказалось, что уже наступил тот самый день.

Кэноэ всегда любил этот праздник начала весны. На нем было так много подарков, вкусных вещей и увлекательных выступлений артистов, что это мирило его с необходимостью участия в ритуалах и обрядах. Тем более, что в этот раз главные роли достались маме и Кээрт! Однако во Дворец вдруг приперся заместитель главы Совета Пятнадцати фельдмаршал Гдоод и все испортил.

Официально верховник прибыл, чтобы представить ко Двору свою дочь Милаэнт. В принципе, это вполне укладывалось в привычный порядок вещей. Фрейлинский шифр считался престижным и не накладывал никаких обязательств. Получившие его девушки могли и дальше жить привычной жизнью, а после замужества становились статс-дамами, порой даже ни разу не побывав во Дворце. Впрочем, многие родители, наоборот, старались пристроить своих дочерей поближе к трону. Кто-то через них хотел получить нужные знакомства, кто-то надеялся на выгодную партию. При Дворе обитали не только фрейлины, но и примерно столько же пажей из хороших семей, подбиравшихся точно по такому же принципу.

Все это поддерживало, как однажды пошутил кузен Мо, постоянный кругооборот фрейлин в природе. Что могло быть более естественным, чем появление еще одной из них? Тем более, что сама Милаэнт, невысокая симпатичная шатеночка, вполне приглянулась Кэноэ. Однако Гдоод мог найти и более подходящее время! Как бы он не оттянул на себя все внимание гостей и прессы!

Увы, так оно и случилось. На церемонии дарения фельдмаршал положил к ногам Императора голографический проектор.

– Ваше величество! – произнес он звучным голосом, и на нем скрестились прицелы камер. – Совет Пятнадцати приносит вам в дар целую планету Филлину, расположенную в системе 23-й Колесницы! Она станет одиннадцатой колонией Звездной Империи!

В воздухе перед троном возникло трехмерное изображение планеты. Синевато-белый с коричневыми разводами шар медленно вращался, демонстрируя зрителям два больших континента, высокие горные цепи, океаны и острова. В это время дикторский голос расписывал достоинства нового мира, его плодородные земли, благоприятный климат, нерастраченные полезные ископаемые.

Как интересно! У Кэноэ захватило дух.

Новых колоний в Империи не появлялось, кажется, уже лет триста! Но почему такая секретность?! Он сам ничего не знал 23-й звезде в созвездии Колесницы и ничего не слышал о ее планете. А ведь если там создается колония, то какая это должна была быть предварительная подготовка?!

Но все равно, это была добрая весть. Ведь теперь туда, наверное, смогут переселиться все те, кому не хватало места в Метрополии! Кэноэ с горящими глазами смотрел на разворачивающиеся перед ним инопланетные ландшафты. Правда, краем глаза он заметил и отметил про себя скучающее выражение лица дяди-Императора и неприятную кривую ухмылку бабушки Инноэне. Знали обо всем заранее? Но почему они совсем не рады?

– Планету Филлину населяет отсталый народ, называющий себя филитами, – вдруг заявил голос диктора.

Вместо пейзажей перед гостями появились изображения живых существ – обнаженных мужчин и женщин. Некоторые из них были похожи на кээн, отличаясь только более круглыми лицами и странным оттенком кожи – розовато-желтым или светло-коричневым. Другие оказывались удивительно темными, почти черными, а их лица снизу покрывались черным курчавым волосом. Впрочем, к этому, наверное, можно было бы привыкнуть. Филиты не выглядели карикатурами на людей, как лысые зеленокожие кронты, а некоторые из их женщин были весьма и весьма привлекательными.

– Филиты трудолюбивы, здоровы и сильны, – голос диктора внезапно окатил его словно холодным душем. – Когда их приведут к послушанию, они станут добрыми помощниками гражданам Империи в освоении новых земель…

«Словно о каком-то скоте говорят», – неприязненно подумал Кэноэ. Ему вспомнился какой-то гость с Таангураи, который рассказывал Кээрт о своих стадах с похожей интонацией.

Даже если эти филиты – полные дикари, как ангахи с Коангахорэ, они не заслуживают такого пренебрежения!

– Как раз примерно в это время силы доблестного Военного Космофлота начинают операцию по приведению филитов под скипетр вашего величества и приобщению их к Звездному Свету, – широко улыбаясь, возвестил Гдоод. – Не пройдет и нескольких лет, как они сложат к подножью трона их знамена и приведут к полной покорности их города!

Знамена? Города? То есть, они не голые дикари?!

Вот, значит, куда пропал маршал Гдэаск, его прежний наставник в воинской стратегии! Ранее он не часто, но регулярно посещал Дворец, чтобы рассказать об интересных новинках и провести пару занятий на компьютере. А в последний раз сказал, что куда-то надолго отбывает по служебным делам. Но тогда получается, что филитов просто завоевывают, как это когда-то сделали с кронтами!

Покосившись на маму, Кэноэ понял, что, скорее всего, не ошибся. Обычно мягкая и незлобивая леди Элаэнне буквально сверлила глазами фельдмаршала, а на ее лице появилось совершенно не свойственное ей жесткое выражение. А ведь мама хорошо знакома с кронтскими делами, ведь ее дядя Этреаг был управителем Кронтэи! Кэноэ помнил, как они несколько раз гостили у него, а потом дядю сняли и отправили в отставку, а на планете вспыхнуло восстание.

Нечего и говорить, что праздник оказался для него испорченным. Гдоод пробыл на нем до конца, постоянно находясь в окружении людей. Знать о Филлине хотели все, а он щедро делился сведениями и терпеливо отвечал на вопросы. Ритуалы и обряды воспринимались в этой взбудораженной обстановке словно ненужные помехи. Даже Кээрт, невероятно красивая и очаровательная в одеянии Леди Весны, не смогла сравниться с фельдмаршалом в привлечении всеобщего внимания.

Впрочем, и сам Кэноэ, наскоро проводив уставшую невесту до ее покоев и даже не попытавшись в очередной раз напроситься в гости, чуть ли не вприпрыжку вернулся в пиршественный зал, где потянул в сторону маму.

– Расскажи мне, пожалуйста, как завоевывали Кронтэю! С Филлиной станет то же самое, да?

– Похоже, что да, – леди Элаэнне не скрывала встревоженности. – И это мне очень, очень не нравится!

– Что именно?

Теперь и Кэноэ стало очень тревожно. Мама никогда не беспокоилась за себя, всегда за кого-то другого.

– Понимаешь, Филлину открыли не вчера. Ее хотели сделать колонией еще одновременно с Тэкэрэо. Но что-то помешало. Ее просто засекретили. А тут вдруг вспомнили.

– Почему именно сейчас? – понял Кэноэ. – И почему так неожиданно? Ведь нужно было провести сначала хорошую подготовку. Или… она была?

– Наверное, была… Многие мои родственники… ты знаешь, где они работают… в последние годы рассказывали, что у них постоянно растут плановые задания. Тогда просто никто не знал, с чем это связано.

Кэноэ мрачно кивнул. Мама была внучатой племянницей старейшего члена Совета Пятнадцати Риенга, а ее многочисленные дядья и кузены трудились на ниве Министерства военной промышленности.

– Сейчас я еще вспоминаю, что дедушка Лкээрнэ основал свой институт тридцать лет тому назад, чтобы выполнить поручение о создании новых типов изделий. Недавно самые успешные из них пошли в большую серию.

– Все это для Филлины, да? – ужаснулся Кэноэ.

Он всегда гордился маминым отцом, дедушкой Лкээрнэ, который сам называл себя самым секретным физиком Империи. Только сейчас до него дошло, что возглавляемый им институт, относящийся к Исследовательскому Департаменту Минвоенпрома, занимался проектированием боевых ядерных устройств. Его изделия измерялись кило-, а то и мегатоннами.

– Не знаю. Я, может, всегда напрасно волнуюсь, но мне кажется, готовится что-то очень скверное. Возможно, это связано с Кронтэей.

– А она там каким боком?

– Видишь ли… Дядя Этреаг когда-то разработал и подал на высочайшее имя проект эмансипации кронтов. Он считал, что они приносят Империи огромную пользу своей работой и у себя, и на других планетах. Взамен же не получают от нас ничего. Их положение только ухудшалось.

– Что же он предлагал?

– Например, открыть для кронтов путь к получению образования, карьере на государственной службе. Освободить их от власти боссов, распространить на них обычные имперские законы… Если тебе интересно, материалы по Кронтэе хранятся в библиотеке. Шкаф семнадцать, кажется, две или три первые полки снизу. Там есть исторические хроники и неприглаженные отчеты.

– Мне очень интересно! Но что там было дальше?

– Давно я не видела тебя таким заинтересованным! – мама тепло улыбнулась ему. – Дальше, к сожалению, ничего не было. Проект отклонили, дядю Этреага сняли, а потом началось восстание… После него появились люди, которые считают, что кронты стали опасными, и от них надо избавиться.

– То есть?! – Кэноэ бросило в жар и обдало холодом одновременно.

– Увы, это именно то, что ты думаешь. А филитов, возможно, готовят им на замену.

В мамином голосе чувствовались отчаяние и горечь. Кэноэ захотелось обнять ее, как в детстве, когда он видел, что она чем-то расстроена. Но постеснялся людей вокруг.

Какая горькая ирония! Ему были всегда интересны тайны, и он всегда сердился, что от него что-то скрывают. Но сейчас ему вспомнилось старинное предостережение: «Не вглядывайся в бездну, ибо оттуда на тебя посмотрит тьма!»

– Неужели ничего нельзя сделать? – растерянно спросил он.

– Надежда должна оставаться всегда. Некоторые люди на Кронтэе пытаются найти решение. Лишь бы им хватило времени! И до Филлины, наверное, кому-то есть дело. Я бы предположила, что она чем-то задела бабушку Инноэне. Правда, я даже не представляю, до каких пределов она может дойти в своей целеустремленности...

– Рада, что ты откликнулся на мое приглашение – нахохлившаяся принцесса Инноэне показала на кресло напротив себя ничем не примечательному с виду немолодому лысоватому человеку в вицмундире Министерства промышленности со швейными иглами в петлицах. – Специально ничего не подгадывала, но вышло удачно.

– Вы имеете в виду Филлину? – из-под припухших век, словно из амбразуры, на мгновение показались глаза, умные и острые, и снова спрятались в укрытии. – И в самом деле, красиво получилось. Космофлот займется завоеванием планеты, Служба Безопасности займется Космофлотом. Через какое-то время они вцепятся друг другу в глотки, а вы постараетесь отодвинуть из обоих от руля и перехватить управление. Блестящий план, ваше величество!

– Кхе! Умеешь ты, Суорд, говорить комплименты девушкам! – вдовствующая императрица-мать усмехнулась с довольным видом, словно добрая теща, радующаяся успехам умного зятя. – Но тебе тоже надо готовиться к приземлению. До касания осталось две с половиной, может быть, три года. Однако ты обязан уложиться в два. Воздержитесь от крупных акций, сейчас для них не время, и бросьте все усилия на кадры! У тебя должна быть прочная вертикаль, охватывающая всю Метрополию!

– Хм… Интересно, но тем же самым занимается Оонк. Мы даже проводим… некую инфильтрацию.

– Оонк умен и опасен. Но во многие вещи он не посвящен и поэтому слаб, – припечатала принцесса Инноэне. – Он хочет стать игроком, но сам пока что не за доской, а на доске. Слышала, он ищет подходы к вашей организации. Мимо меня!

– Мы понимаем все риски таких связей и знаем наши интересы, – Суорд, глава подпольного Союза Борьбы и председатель Объединенного комитета, мягко напомнил, что является здесь не вассалом, а союзником.

– Хорошо, вы уже большие мальчики, у вас свои игрушки. Смотрите только, не заигрывайтесь и не забывайте о бедной вдове… У тебя есть еще какие-либо вопросы?

– Один есть, – Суорд спокойно кивнул. – Какое место занимает в ваших планах планета Филлина?

– Да никакого, собственно. Если все пройдет, как надо, Космофлот просто не успеет там разгуляться. А если дело сорвется, то нас эти вопросы, как и все остальные, уже не будут волновать.

– Стало быть, временная жертва для отвлечения внимания противника?

– Суорд, что ты ко мне прицепился?! – железная броня самоконтроля на мгновение треснула, и оттуда вырвалось жаркое пламя страстей. – Ты сам прекрасно понимаешь, что иногда кем-то приходится жертвовать! И пусть это лучше будут чужие, а не свои! Да, я не мешала Космофлоту и не собираюсь ему мешать… увязнуть обеими ногами на Филлине! Но это было мое решение, и я за него буду нести ответ перед своей совестью!

– Ваше величество, я не имею права упрекать вас! – Суорд чуть откинулся назад, демонстрируя открытые ладони. – Меня лишь огорчает сложившаяся ситуация. Союз Борьбы окажет посильную помощь жителям планеты, ставшим жертвами неспровоцированного нападения!

– Хм, что это тебя на благотворительность потянуло? Если стыд глаза ест, занялись бы лучше кронтами!

– Мы помогаем здоровым силам, добивающимся смягчения их участи, – обтекаемо хмыкнул в ответ глава подполья. – А по поводу Филлины… Считайте это платой за обретенное спокойствие. Нас сильно тревожило то, что Космофлот накапливает силы. Были опасения, что они могли быть использованы в Метрополии.

– Не советовала бы сильно расслабляться по этому поводу, – предостерегла принцесса Инноэне. – Но пусть уж лучше Космофлот занимается Филлиной… подальше отсюда. И пока ты будешь не слишком занят, у меня есть к тебе одна маленькая просьбочка. Присмотрись к одному из моих внуков.

– К кому?

– К Кэноэ. Он в последнее время приобрел привычку гулять по Столице. Мои люди, само собой, за ним приглядывают, но и ты… приглядись. У малыша определенно есть ум и сердце. Осталось только приспособить его к какому-либо полезному делу. Ты не торопись. Хорошо подумай, прикинь, но… имей в виду.

– Хорошо.

Суорд почтительно наклонив голову, воздержавшись от улыбки. Если это тот самый паренек, что выручил Тертого из серьезной неприятности, дело становится вдвойне интересным.

Продолжение - уже в пятницу. Не пропустите!

На следующее утро Кэноэ отправился в библиотеку и на целых три дня оказался потерянным для общества. События давно минувших дней захватили и пленили его.

Здесь его и разыскала Кээрт.

– Кэно! – окликнула она его с порога. – Какими интересными вещами ты так увлекся?

– Кронтэей, – буркнул Кэноэ, не поднимая головы.

Он немного стыдился от того, что так закопался в старые документы. Кузен Мо, навестивший его вчера, уже посмеялся по этому поводу, назвав его зеленым книжным червяком.

– Кронтэ-эей? – удивилась Кээрт. – А почему не Филлиной? О ней сейчас вещают из каждого динамика!

– Потому что о Филлине пока нет никакой достоверной информации. Все, чем нас пичкают, это местная планетография и много-много трескотни. Даже моя мама ничего не толком не знает, а она может выяснить все на свете, кроме той информации, которую закрыла бабушка.

– Бр-р! Согласна! Бабушка Инноэне – это очень сурово! – засмеялась в ответ Кээрт, но как-то вполголоса, конспиративно. – Значит, из-за временной недоступности Филлины ты переключился на Кронтэю?

– Как-то так.

Кэноэ поднял, наконец, голову, и… у него резко исчезло желание опускать ее обратно. Кээрт пришла к нему в легком открытом платье с широкой и весьма короткой юбкой. Он представил, как она в ней поднимается на стремянку, чтобы дотянуться до самой верхней полки, и у него перехватило дух.

Интересно, есть ли в библиотеке уголки, которые не просматриваются камерами?! А впрочем, какая разница! Он был готов начинать прямо сейчас, немедленно!

– Тебя волнует Кронтэа? – многозначительно улыбнувшись, спросил Кэноэ. – Может, у нас найдутся более увлекательные темы для общения?

– Кэно, ты такой забавно прямолинейный! – Кээрт присела на соседний стол, к сожалению, вне прямой досягаемости. – Между прочим, меня на самом деле волнует Кронтэа. Мое первое поручение было как раз связано с кронтами.

– Что?

– Конечно, я не была ответственным исполнителем, – уточнила Кээрт, чуть покачивая носком туфельки. – Но принимала участие. Именно после этого решили, что я достаточно подготовлена, и стали доверять мне самостоятельные задания.

– Что же то было за поручение? – полюбопытствовал Кэноэ, все еще надеясь повернуть разговор в нужную сторону.

Но получил неожиданно серьезный и обстоятельный ответ.

– Началось с того, что мой отец поручил разобраться в причинах возросшей аварийности на шахтах и комбинатах и принять меры к ее снижению. Мы начали собирать сведения, и оказалось, что во всем виноваты кронты.

– Каким образом? Они начали устраивать диверсии?

– Примерно так, – Кээрт грустно вздохнула. – Но на самом деле, там была более печальная история. У нас на Таангураи работают много кронтов, более сорока миллионов. Как ты думаешь, что с ними происходит, когда они стареют?

– Ничего хорошего, надо понимать, – проворчал Кэноэ.

За три дня знакомства с прошлым Кронтэи у него сложилось вполне однозначное мнение о политике Империи на этой планете, насквозь нецензурное. И впечатление какого-то глухого тупика.

– По достижении возраста шести дюжин лет кронтов положено было утилизировать, – спокойно и поэтому особенно жутко произнесла Кээрт.

– Постой, ведь кого-то могли и вернуть обратно на Кронтэю!

– Да, но при условии, что они наберут не менее пяти дюжин лет стажа зачетами и бонусами, а сами будут не старше четырех с половиной дюжин лет, чтобы иметь возможность завести там семьи и детей. И то, таких возвращенцев может быть не более трех процентов, и на каждого надо подавать отдельное прошение в провинциальное отделение Министерства колоний. Многие этим не заморачиваются.

– Понятно, – процедил Кэноэ, мрачнея и сдерживая несколько гневных слов, готовых сорваться с языка.

– Да. Причем, кронты об этом прекрасно знают. Некоторые смиряются. Им говорят, что смерть – это отдохновение от вечной работы. Но около десяти лет тому назад у них возникло новое поветрие – хоть чем-то отомстить Империи и потом покончить с собой, чтобы стать самому господином над своей смертью.

– Это они здорово придумали!

Кэноэ поймал себя на том, что в чем-то даже сочувствует этим кронтам. Сделать хоть что-то, когда сделать ничего нельзя, – это благородно.

– Возможно, – Кээрт слегка нахмурилась. – Но от этого был большой убыток. Мы стали искать решение. Изучали опыт других колоний, много общались… в том числе, с самими кронтами. И придумали!

– Что же?

– Мой отец подписал негласное постановление, запрещающее утилизацию. Теперь старых или получивших увечья кронтов свозят на один большой остров. Там для них выстроили дома. Они живут в них до самого конца, сажают огороды, выращивают сады, разводят скот, заботятся друг о друге… Даже торгуют шерстью, мясом, всякими поделками и за это получают нужные им товары. Кронты перестали бояться, и все кончилось. Аварийность вернулась в норму.

– Это вы хорошо придумали, – оценил Кэноэ.

– Милосердие должно окупаться, так говорит Деарт, советник моего отца. Как, впрочем, должно окупаться и все остальное. Поэтому мне странно, для чего это Космофлот решил вдруг заняться Филлиной? Что в ней может быть такого ценного?

Кэноэ, не удержавшись, пересказал Кээрт мамину версию о будущей замене кронтов филитами.

– Не знаю, – его невеста стала задумчиво наматывать на палец прядь волос. – Ты же, наверное, знаешь, что от кронтов тогда была очень большая польза. Без них мы бы не смогли так быстро освоить колонии. Туда надо было везти массу всякой техники, а потом огромную кучу запчастей для нее. Или строить там заводы…

– Точнее, целые взаимосвязанные комплексы, – ввернул Кэноэ.

– Правильно. А благодаря миллионам кронтских рабочих все задачи удалось решить с помощью простого ручного труда. Но сейчас он уже не очень нужен. Наоборот, возникло много проблем, потому что кронтов запрещено подпускать к технике.

– А филитов будет можно?

– Если они и в самом деле более развиты, чем были кронты, то да. Но для этого им должны доверять. То есть, придумать для них какие-то более привлекательные условия. Однако это опять лишние расходы…

– Почему ты думаешь, что все должно измеряться только деньгами? – Кэноэ даже немного удивился такому меркантильному походу. – Может быть, Филлина ценна не этим?

– А чем же тогда еще? В корне всего лежат деньги, власть или страсти. Так говорил советник Деарт. Покопай хорошенько, и обязательно найдешь что-либо из этой триады.

– Фу! Как ты можешь быть такой скучной! – воскликнул Кэноэ, вскакивая с места. – Тебе же известно, где находится Филлина?! На самой границе Зоны Действий! Вдруг, из нее сделают мост к новым мирам! Кстати, ты знаешь, что возле Храма Звезд есть настоящая астрономическая кабина! Пошли туда, там столько всякого интересного!

А особенно, лежаки, с которых наблюдают всякие разности, проецируемые на потолок…

– Извини, Кэно! – Кээрт каким-то образом ускользнула от его дружеских объятий. – Вообще-то, я к тебе пришла вот по какому делу. Завтра нас приглашают на завод, помнишь? Я бы могла поехать туда и сама, но тебя там тоже ждут и готовятся. Составишь мне компанию?

– Пожалуй, да.

Кэноэ почувствовал интерес. Он и в самом деле совсем забыл об этом приключении.

– Тогда нам надо тоже подготовиться. Пойдем, я проведу тебя к парикмахеру, потом к стилисту. А затем посмотрим твой гардероб, может, придется его чем-то срочно пополнить!

Так что, вместо увлекательной поездки его ждут новые церемонии?! Наверное, эмоции ярко отразились у него на лице, потому что Кээрт весело рассмеялась.

– Кэно, не смотри на меня так свирепо! Обещаю, скучно не будет! Кроме того, у нас говорят, что за любое хорошо исполненное дело положена награда!

При этом она так многообещающе улыбнулась и как бы невзначай затеребила рукой подол платья, что Кэноэ мигом перестал дуться.

Ладно, ради такой девушки можно немного и потерпеть. Но потом он возьмет свое!

Конечно, рано или поздно произойдет свадьба, и тогда все встанет на свои места, но зачем же ждать так долго? И вообще, он не сторонник формальностей. Небольшой сувенир от Кээрт станет подлинной жемчужиной его коллекции! Пусть Коэло обзавидуется!

Торжественная встреча и приветственные речи прошли мимо сознания Кэноэ. Еще одна церемония, сколько их было, и сколько еще будет, покрой их межзвездная тьма! Зато на него произвел сильное впечатление инструктаж по технике безопасности, проведенный для них главным инженером – невысоким сухоньким старичком. Наконец, им выдали спецовки и настоящие белые пластиковые каски с эмблемой завода. Кэноэ решил, что обязательно заберет ее с собой, чтобы хвастаться перед кузенами и фрейлинами.

Территория завода оказалось, как и ожидалось, громадной, с большущими корпусами цехов с темно-серыми гофрированными стенами, тянущимися во все стороны трубопроводами на высоких опорах и густой сеткой железнодорожных путей. Кое-где на платформах виднелись здоровенные, больше чем в половину человеческого роста, трубы с блестящим черным покрытием или целые штабеля труб поменьше, круглых или квадратных.

Эту промышленную экзотику разбавляло неожиданно большое количество зелени. Вдоль дорог и дорожек тянулись газоны и аккуратные ряды деревьев, а перед административными зданиями пестрели яркими цветами клумбы.

– Мы заботимся о чистоте! – с гордостью сообщил Кэноэ сопровождавший их заместитель директора, заметив его интерес. – На территории завода есть даже пруд, на котором гнездятся птицы. Он создан на месте бывших охладителей.

– Бывших? – рассеянно переспросил Кэноэ. – Они перестали быть нужными?

– Да, ваше высочество. Раньше завод был крупнее. Здесь плавили чугун и варили сталь. Но это весьма грязные процессы. К тому же, рудные месторождения в Метрополии давным-давно истощились. Поэтому мы используем полуфабрикаты, которые получаем из Десятой провинции, где есть завод, который выплавляет сталь из металлического лома. Или же их нам привозят с Таангураи.

– О, я даже знаю, откуда. Я там бывала! – оживилась Кээрт. – В каске и спецовке поверх темно-синего брючного костюма она выглядело просто потрясно. – Тем рядом уникальное месторождение железной руды – естественно легированной!

– Совершенно верно, блистательная! Из нее получают очень качественную сталь, – наклонил голову замдиректора. – Сейчас вы увидите все своими глазами. Только попрошу вас надеть наушники и гарнитуры. К сожалению, любое производство, связанное с обработкой металла, очень шумное.

Для начала им показали склад, где хранились те самые полуфабрикаты, называвшиеся немного смешно – слябы. Это были большие темно-серые металлические плиты, похожие на крышки столов в парадном обеденном зале Дворца, только в несколько раз более толстые. На торце каждого из них была прилеплена карточка с опознавательными знаками, и Кээрт тут же начала искать продукцию с Таангураи. Нашла, конечно.

Затем они в сопровождении пышной свиты из телохранителей и заводского начальства двинулись по специальной желтой дорожке, обогнув большое сооружение, увитое трубами. Как выяснилось, это была нагревательная печь. От нее тянулась дорожка из широких блестящих металлических роликов к прокатному стану. Там под прямым углом шла такая же дорожка, упирающаяся в высокое сооружение, чем-то напомнившее Кэноэ один из элементов гравитационного двигателя большого космического корабля. Правда, внутри этого агрегата что-то вращалось и струилась вода.

– Сейчас вы все увидите, ваше высочество, блистательная! – замдиректора провел их на высокий мостик, с которого хорошо просматривался весь стан. – Мы покажем вам весь производственный процесс.

Огненный зев нагревательной печи вдруг раскрылся, и оттуда показался сляб, ярко-оранжевый, раскаленный. Рабочие в блестящих защитных костюмах подтолкнули его загнутыми баграми и покатили его по дорожке из роликов.

– …Раскаленный металл становится пластичным, его можно обрабатывать давлением, – слышал Кэноэ в наушниках голос главного инженера завода, взявшего на себя технические пояснения, но это было где-то на заднем плане.

Он впервые видел своими глазами настоящий производственный процесс!

Пышущий жаром сляб в это время выкатили на дорожку стана, повернули на девяносто градусов, и он покатился прямо к агрегату – клети. Раздался громовой удар, повалил пар. Прямоугольный кусок металла вылетел с обратной стороны, причем он стал ощутимо длиннее и, кажется, тоньше.

– Вы совершенно правы, ваше высочество, – донесся до него голос в наушниках. – Внутри клети находятся прокатные валки, охлаждаемые водой. Они раскатывают проходящую между ними заготовку точно так же, как хозяйка скалкой раскатывает тесто.

Точно! Кэноэ вспомнил, как следил в детстве за их поварихой Нриант, когда она готовила мясные бутончики. И даже сам принимал участие в этом нелегком деле. Как удивительно иногда устроен мир!

Металлическую заготовку в это время гоняли взад-вперед, пропуская между валками. Через несколько проходов она превратилась в длинный широкий лист с неровными краями. Его не стали прокатывать еще раз, а подали дальше, словно в большой ящик, накрывавший дорожку – рольганг. Когда лист скрылся под ним, послышался шум мощных потоков воды, снова повалил пар.

– Сейчас производится охлаждение и закалка, – сообщил инженер. – Теперь лист должен окончательно остыть, а затем из него будут делать трубу.

Их привезли еще в один цех, в несколько раз больше, чем первый. Там Кэноэ увидел, как широкие стальные листы обрезают, превращая в правильные прямоугольники, прокатывают через специальную машину, которая делает их совершенно ровными, сгибают из них трубу на следующей установке, а затем сваривают ее с помощью машинки на длинном проводе. Как рассказал им замдиректора, потом трубы подвергают различным проверкам, а в конце покрывают изоляцией внутри и снаружи в специальных камерах.

– Этот цех имеет самый высокий уровень автоматизации, – с гордостью заявил он. – Поэтому здесь заняты всего четыреста человек, которые трудятся в три смены.

– А сколько всего у вас рабочих? – поинтересовался Кэноэ.

– Более шести тысяч, если считать вместе со всеми вспомогательными службами. У нас есть еще один прокатный стан, но там бы получаем более тонкие листы. Точнее, там получаются длинные полосы, которые еще в горячем виде сматывают в рулоны. Потом их режут вдоль и сворачивают из них другие трубы, круглые или прямоугольные, которые, наверное, вы видели по пути.

– Да, видел.

Кэноэ был бы не против продолжить разговор, но тут вниманием их провожатого завладела Кээрт. Ее интересовало, насколько реально разобрать все здешнее оборудование, перевезти на Таангураи, собрать и запустить заново. Тут пошли всякие технические подробности, и Кэноэ откровенно заскучал.

Тем временем они поехали обратно. Вдруг везший их комфортабельный колесный экипаж затормозил. Дорогу к административному корпусу, куда они собирались, преградила огромная толпа людей в рабочих спецовках и обычной городской одежде.

Водитель нетерпеливо просигналил, требуя пропустить. Но люди продолжали стоять у них на пути.

– Это ваши рабочие? – обратился Кэноэ к начальнику заводской охраны, который тоже входил в число сопровождающих. – Что они хотят?

– Ах, ваше высочество, чернь всегда чем-то недовольна. Немного подождите, мы ее мигом загоним под нары!

Начальник охраны выскочил из автобуса. Размахивая руками и выкрикивая угрозы, он потребовал немедленно разойтись. На взгляд Кэноэ, он выбрал неправильную тактику. Ему надо было сразу сказать, что в машине находятся представители Императорского Дома.

А так рабочие отреагировали на его вопли недовольным шумом. Напрягшись, Кэноэ попытался различить отдельные выкрики. Что-то типа: «Пусть выйдет главный по земле!» и «Не дадим закрыть завод!»

Закрыть завод?! А ведь ему совсем недавно о чем-то таком рассказывали... Тьма изначальная!

Кэноэ обернулся. Кээрт с высокомерным видом настоящей принцессы, принципиально не замечающей раздражающие мелочи, продолжала разговор с заместителем директора. Представители заводской администрации волновались и прятали глаза. Дворцовые телохранители настороженно озирались. Старший из них что-то докладывал по браслету связи и часто кивал, очевидно, получая указания.

– Уважаемый, – решившись, обратился Кэноэ к главному инженеру. – Ваш завод имеет какое-либо название, кроме номера? Может, неофициальное?

– Да, ваше высочество, – последовал удивленный ответ. – В просторечии его еще называют заводом Муаска. Как гласит легенда, так звали его строителя. Или первого директора. Или и то, и другое сразу…

Дальше Кэноэ уже не слушал. Понимание буквально обожгло его. Значит, вот на что нацелился Длинный Гуан!

– Скажите, – невежливо прерывал он инженера. – Если завод демонтируют и перевезут на Таангураи, рабочие последуют за ним?

– Нет насколько мне известно… Переселение в колонии – весьма сложный процесс. Возможно, кто-то и отправится. Но это будут, в основном, мастера, главные специалисты, администрация… Порядка сотни человек.

– Вы тоже входите в это число?

– Нет, – послышался в ответ тяжелый вздох. – Ваше высочество, я уже пожилой человек, мне хочется покоя. Мне жаль завод, на котором провел всю жизнь и где работали мой прадед, дед и отец. Однако у меня нет сыновей, а дочери избрали иную стезю. И что я могу сделать один? Нашего закрытия требует земельный департамент, а это большая сила. Администрация Особого Столичного округа не возражает, а в Министерстве промышленности не сильно хотят нас защищать. Все это не совсем законно, рабочие имеют право протестовать и возмущаться, но это ничего не изменит. Кажется, перед вашим прибытием ходили слухи, что сюда приедет глава земельного департамента, но они вряд ли смогли бы найти поддержку у него. За последние шесть лет в округе были ликвидированы три завода. Наш станет четвертым и самым крупным из них.

– Их тоже собрались перевезти на Таангураи? – поинтересовался Кэноэ.

– Нет, там были другие предлоги. Но оборудование везде было демонтировано, постройки снесены, а территория использована под новые цели.

Кэноэ недоверчиво качнул головой. Инженер рассказывал ему так обыденно и спокойно совершенно невероятные вещи, какие ему ранее попадались только в книжках с яркими обложками из магазина. И в них, в основном, занимались махинациями всякие мелкие жулики.

– Мне приходилось слышать такое имя – Длинный Гуан, – сказал он, втайне надеясь узнать, что это неправда.

– Он – очень влиятельный человек, – инженер опасливо понизил голос. – И он не мелочится, ведь его затраты окупятся многократно. Наш завод занимает более десяти квадратных километров, и это очень ценная земля.

Земля… Земельный комитет… Тот чиновник, который пригласил их сюда… и организовал поездку всего на несколько дней, включая праздники, кажется, имел какое-то отношение к нему… А звали его, вроде бы, Гнуэн… или Гнуан… Почти как Гуан!

Задумавшись, Кэноэ даже перестал следить за тем, что происходит снаружи. А там обстановка накалялась. Начальник охраны ругался и грозил, рабочие отвечали ему все более недоброжелательным гулом.

Внезапно из глубины толпы вылетел некий предмет, оглушительно взорвавшийся прямо между передними колесами автобуса.

Продолжение - уже в понедельник. Не пропустите!

– Жизнь принца и принцессы в опасности!

Телохранители мигом сомкнулись вокруг, защищая своими телами. Что-то звонко треснуло по каске, но это была чья-то пряжка. Через несколько секунд сверху раздался многоголосый воющий свист. Чуть раздвинув охранников, Кэноэ заметил через окно, как на подавшуюся в стороны толпу пикируют полицейские воздушные машины, а в воздухе разворачиваются сети с грузиками на краях.

– Да слезьте же с меня, больше опасности нет!

Собственно говоря, ее и раньше не было. Лобовое окно автобуса выглядело совершенно целехоньким, без единой трещинки или царапинки, звук мотора казался совершенно нормальным.

– Нижайше прошу прощения, ваше высочество, блистательная!

Дверца с легким шипением приотворилась, и на пороге возник бледный и постоянно виновато кланяющийся начальник охраны.

– Произошел трагический недосмотр, готов понести кару! Но вам больше не о чем беспокоиться. Все смутьяны получат заслуженное наказание.

– Благодарю! – отозвалась взъерошенная Кээрт без каски, которую сбили бросившиеся ее защищать другие телохранители. – Надеюсь, что помеху скоро уберут, и мы сможем продолжить путь. Слава Звездам, полиция явилась очень оперативно.

«Словно были наготове», – вдруг пронеслось в голове у Кэноэ. А вдруг… они и в самом деле были наготове?! Ведь это, наверное, несложно – распустить слухи о приезде главы земельного департамента, от которого должно что-то зависеть, взбаламутить рабочих, а затем бросить взрывпакет, который лишь громко бабахает, но сойдет за угрозу принцу и принцессе Императорского Дома! И поймать в сети всех…

А ведь начальник охраны даже не сказал им, кто в действительности находится в автобусе! Шалости с чиновником из администрации – это, может быть, не так страшно. Но если дело раскрутят как покушение на их жизни, как минимум, на каторгу пойдут все! Завод, ясное дело, закроют, даже не дожидаясь, пока договорятся о его перемещения на Таангураи. И вообще, здесь будет даже положено снести все до основания! Старые законы о защите жизни и чести принцев Императорского Дома, которые когда-то показались ему смешными и архаичными, вдруг предстали перед ним совсем не забавной стороной.

Мог ли Длинный Гуан провернуть такую комбинацию? А почему – нет? Как говорил кто-то из древних мыслителей, самые лучшие случайности должны быть организованы заранее…

Не успев даже додумать эту мысль до конца, Кэноэ рванулся из автобуса. Он оттолкнул со своего пути начальника заводской охраны, который от неожиданности вывалился наружу. А потом по нему еще прошлись телохранители, грамотно выдвинувшиеся за объектом.

– Прекратить! – закричал Кэноэ. Он оставался в белой каске, но сорвал с себя спецовку, демонстрируя свой синий с красными отворотами дворцовый мундир. – Я принц первого ранга Кэноэ! Приказываю отпустить этих людей!

Его послушали. Полицейские, уже начавшие деловито разделять на части опутанную сетями толпу и подталкивать людей к приземлившимся поблизости большим транспортам-автозакам, остановились. Несколько рабочих пали на колени с видом глубочайшего изумления.

– Кого вы ожидали увидеть?! – насел на них Кэноэ. – Кому вы собирались высказать свои беды?

К счастью, среди рабочих нашелся кто-то сообразительный.

– Не велите казнить, ваше высочество! – додумался выкрикнуть он старинную формулу. – И в мыслях не имели против вас выступать! Нам сказали, что прибыл начальник земельного департамента, и его можно попросить, чтобы завод не закрывали!

– Не могу обещать, что его не закроют! – честно произнес Кэноэ, повысив голос, чтобы его слушали все. – Но обещаю, что о нем узнает Император! А если завод перенесут на Таангураи, вы сможете переехать туда вместе с ним и продолжать на нем работать. Согласны?!

– Да-а! – проорала в ответ, наверное, добрая сотня глоток.

– Тогда чур, больше не бунтовать!

Полицейские, чуть помешкав, все-таки начали освобождать людей от сетей. Те, опасливо косясь на начальство, тоже выбравшееся из автобуса, стали постепенно рассасываться в стороны.

Кэноэ облегченно перевел дух. Пусть дома ему попадет, но он, кажется, здорово придумал. Правда, Кээрт, похоже, была совсем другого мнения. Она молчала, но глаза ее метали молнии. Пожалуй, хорошо, что он так и не снял каску…

Его прекрасная невеста молчала до самого Дворца. А перед входом в свои покои повернулась к нему разъяренной фурией.

– Что ты натворил, Кэно?! Мой отец, я сама, множество других людей столько трудились, чтобы на Таангураи появилось, наконец, нормальное трубное производство! А ты одним своим глупым языком все испортил!

– Послушай! – попытался объяснить он ей. – Длинному Гуану нужна была только земля под этим заводом! Нас с тобой специально притащили, чтобы подставить рабочих под статью…

– Так тебе стало жалко этих дурацких простолюдинов?! Как ты мог только придумать, тащить их всех на Таангураи?! Это же чудовищно нерационально и неэффективно! И вообще, дико дорого!

«Ты так ценишь эти проклятые деньги?! Тогда чем ты лучше Длинного Гуана?!» К счастью, эти гневные слова застряли у Кэноэ в горле. Но его молчание не успокоило Кээрт.

– Я ушла! И не смей идти за мной!

Дверь хлопнула громко и обиженно, оставив Кэноэ в полном раздрае чувств. А тут еще подбежавший слуга передал, что его требует к себе Император.

Да, день, похоже, не задался!

Вопреки опасениям, дядя даже не слишком гневался.

– В целом, ты поступил правильно, – вынес он вердикт, когда Кэноэ, отчитывавшийся о происшествии, иссяк. – Массовые аресты – это последнее, что нам было нужно. Однако ты допустил две серьезные ошибки. Понял, какие?

– Э-э-э… – Кэноэ задергался, чувствуя себя червячком, насаженным на невидимый крючок. – Я вообще не должен был туда ехать!

– Почему же? – хмыкнул Император. – Если уж дал обещание, то обязан его выполнить. Но прежде, чем куда-либо отправляться, ты должен выяснить, кто именно и с какой целью тебя приглашает, что ты там должен увидеть и чего от тебя ожидают. Если ты заранее сможешь получить ответы на все эти вопросы, тогда потом не придется импровизировать.

– Понял…

– Второй твой промах – ты начал разбрасываться обещаниями, выполнение которых зависело не от тебя. Да, ты принял оптимальное решение в сложной обстановке, но впредь такого не следует допускать.

– Значит, я зря все это сказал? – пробормотал Кэноэ, ощущая себя до крайности неудобно.

Ведь куда проще, когда напортачил ты сам и отвечаешь только за себя. И совсем по-другому себя чувствуешь, когда тебе поверили люди, а ты не в состоянии сдержать слово. Хотя одно обещание он выполнил. Император узнал о заводе Муаска, это да…

– Нет, твое решение для тех обстоятельств было правильным, – усмехнулся дядя, сделав длинную паузу и как следует полюбовавшись на его страдания. – Ларнэон получит завод, о котором так долго хлопотал. Целиком и вместе с персоналом. Таангураи – достаточно богатая планета. Она не разорится на приеме пары дюжин тысяч переселенцев, считая вместе с членами семей.

– А можно было вообще не закрывать завод? – расхрабрившись, спросил Кэноэ. – Арестовать Длинного Гуана и наказать, чтобы неповадно было?!

– Ты задал непростой вопрос. Короткий ответ на него будет звучать так: нет, нельзя по нескольким причинам. Но ты, наверное, захочешь получить развернутый?

– Да.

– Правильный подход, – одобрил дядя. – Так вот, с одной стороны, Длинного Гуана совершенно не за что арестовывать и наказывать. Формально он лично не нарушил никаких законов. Все решения принимал не он. Доказать его участие будет очень не просто.

– Но все знают…

– «Все знают» – это не правовой аргумент. Проблема заключается в том, что Длинный Гуан и ему подобные пользуются дырами в наших законах. Пока они есть, бороться с махинациями – что пытаться вычерпать реку. Сколько ни сделал, все равно потом заново натечет. Уберешь одного, на его место придет другой. Значит, решать эту проблему надо системно, на законодательном уровне.

– Ясно.

Кэноэ уныло вздохнул. Этот путь казался ему неимоверно сложным и долгим.

– С другой стороны, ты мог бы сказать, что Императорский Дом находится над законами. Ты сам это сегодня продемонстрировал. Но одно дело – помиловать кого-то, помочь избежать незаслуженно тяжкого наказания. И совсем другое – покарать кого-то своим произволом.

– Разное отношение, – кивнул Кэноэ.

– Правильно. Пусть он сто раз виноватый, но люди начнут бояться – вдруг кто-то из них станет следующим? Тут есть еще третья сторона. Длинный Гуан – весьма влиятельная персона. Если с ним случится что-то нехорошее, другие влиятельные люди начнут беспокоиться, нервничать, суетиться. А это совершенно ни к чему.

– Получается, с ним вообще нельзя ничего поделать?!

– Можно, – по дядиному лицу пробежала еще одна недобрая усмешка. – Можно и нужно. Ему намекнут, чтобы он не зарывался и не пытался использовать втемную принцев Императорского Дома в мелких комбинациях.

– И этого будет достаточно?

– Он – поймет. Потому что, с четвертой стороны, Длинный Гуан – не самый худший из темных дельцов в Столице и окрестностях. Он не только разрушает устаревшие заводы, но и что-то строит на их месте. И весьма успешно.

– Но…

– Вам показали два цеха с самым новым оборудованием и самой высокой автоматизацией. А во всех прочих используется техника как бы не времен Единения и покорения космоса. Не удивлюсь, если через пару лет после переезда Ларнэон переведет прибывших с Метрополии рабочих на более важные объекты, а туда отправит кронтов.

– Или филитов? – рискнул Кэноэ проверить мамину версию.

– О филитах говорить преждевременно! – вот сейчас дядя, кажется, рассердился. – И мы о них говорить не будем! И вот что, Кэно. Я хочу, чтобы в ближайшие две декады ты не покидал Дворец! Ни для каких целей. Ты меня понял?

– Да!

Выходит, его все-таки наказали. Впрочем, могло быть и хуже. Например, обеда его не лишили, хотя на него он безнадежно опоздал.

Перекусив, Кэноэ решил отправиться к Кээрт, мириться. Конечно, на нее сегодня что-то нашло, но на женщин, говорят, всегда что-то находит, а девчонка она все-таки красивая, и у него на нее есть свои виды. Да и лучше, если она узнает, что с заводом у ее отца все получится, лично от него, а не от кого-либо другого.

Однако его не пропустили. На пороге его встретила Доорин, камеристка Кээрт. Веселая симпатичная толстушка средних лет, на этот раз она выглядела суровой и изрядно раздосадованной.

– Простите, ваше высочество, но вас пускать не велено. Сильно осерчала на вас хозяйка. Говорит, видеть вас не хочет. И завтра – тоже. Не взыщите.

Вот еще! Такое отношение со стороны Кээрт его сильно задело. Сегодня она тоже была сильно не права. Императорский Дом выше денежных дел, так ему всегда говорили. А ей, получается, ближе всякие Длинные Гуаны и Гнуэны?!

Кэноэ знал, что в нем говорила обида, но обиделся на самом деле он очень сильно. И пусть это Кээрт теперь просит у него прощения!

Тем временем по коридорам Дворца забегали герольды, созывая всех на церемонию проводов дня. Но Кэноэ от них только отмахнулся. Поднявшись наверх, он зашел в пустующую астрономическую кабину и улегся, закинув руки за голову. На куполообразный потолок проецировалось звездное небо, звучала тихая музыка. Обычно это помогало ему прийти в нормальное расположение духа, но сегодня что-то не получалось.

Уж слишком много всего навалилось на него в последние дни. Таинственные филиты, кронты – все-таки Империя поступила с ними не слишком хорошо… Длинный Гуан, Атуан – жизнь за пределами Дворца внезапно повернулась для него новыми гранями, и знакомство с ними было не совсем приятным… Завод, представление – надо бы поинтересоваться у Дядюшки Бро, удалось ли его им показать, или районная дама его все-таки запретила?.. Наконец, новая выволочка от дяди, которая, кажется, даже не была выволочкой.

И Кээрт… Кого на самом деле ему сосватали? Убежденную отличницу, помешанную на стоимости, рациональности и эффективности? Или умную, веселую и в глубине души добрую и славную девчонку, которую просто перегрузили ответственностью за целую планету? Какая Кээрт настоящая? И почему у него то сносит от нее крышу, то она бесит его свой правильностью? Или неправильностью?

Дверь в его убежище слегка приоткрылась. На пороге Кэноэ заметил в полутьме девичий силуэт. С надеждой он приподнялся на локте.

Кээрт? Вспомнила, что он приглашал ее сюда?

И тут пришелица включила свет.

– Ой-й!.. Простите, ваше высочество!

Нет, не Кээрт. Фрейлина, причем из новеньких, незнакомых. Хотя… именно ее-то он как раз узнал. Это же Милаэнт, дочь Гдоода!

– Заходи, – Кэноэ принял сидячее положение и похлопал ладонью по лежаку рядом с собой. – Сюда вообще мало, кто заглядывает. Тебе что-то здесь было нужно?

– Наверное, да, ваше высочество. Мне рассказали, что в этом месте можно полюбоваться на звезды. Они успокаивают.

– Согласен, – энергично кивнул Кэноэ. – Только давай без высочеств, зови меня просто Кэно. Если хочешь, подходи, садись рядом со мной. Погасим свет и будем смотреть на звезды вместе.

– Спасибо… Кэно.

Что-то острое кольнуло его внутри. Это неправильно, на ее месте должна быть Кээрт! Но Милаэнт тоже хороша. Короткое, как и у всех фрейлин, платье. Стройные ножки затянуты в какие-то очень интересные чулочки. Так плотно прилегают, что кажутся нарисованными, но таинственно поблескивают, с искрой. Кажется, он снова почувствовал вкус к жизни.

Само собой, дочка самого Гдоода – это из категории «Руками не трогать!». Но почему бы ему просто не пообщаться с симпатичной девушкой при свете звезд?

Сначала они действительно общались. Милаэнт оказалась хорошей собеседницей, а тема космоса была близка им обоим. Кэноэ получил подготовку космического пилота, а у нее все предки на много поколений вглубь тем или иным образом были связаны с Военным Космофлотом.

– А что у вас в семье говорят о Филлине? – поинтересовался Кэноэ, когда очередная тема оказалась исчерпанной. – Для чего ее вообще решили захватывать? И почему именно сейчас?

Кэноэ почудилось, что Милаэнт на секунду смешалась. Но не больше, чем на секунду.

– Кэно, это слишком сложный вопрос! – воскликнула она, пододвинувшись к нему. – И тебе не кажется, что мы слишком много разговариваем о звездах?

– Когда самая яркая звездочка светит на земле?

Он сначала осторожно, а потом более решительно притянул ее к себе. И в самом деле, почему он зря потратил столько времени на разговоры? Вскоре выяснилось, что ее невесомые чулочки очень даже настоящие и пристегнуты к ажурному пояску остроумной конструкцией, которая совсем не мешает…

Милаэнт оказалась не слишком искушенной, но компенсировала недостаток умения трудовым энтузиазмом. Такое впечатление, мимолетно подумалось Кэноэ, что дома ее держали в строгости, а с ним она, что называется, дорвалась…

Он проснулся первым, когда автоматика погасила звездное небо на потолке и слабо, в четверть накала, зажглись лампы, символизируя приход раннего утра. Милаэнт, так и оставшаяся в чулочках, тихо посапывала рядом с ним, а на полу – только руку протянуть – валялись скомканные трусики, простенькие на вид, но из какой-то необычной, очень мягкой и приятной на ощупь ткани.

Достойное, очень достойное пополнение его коллекции! Вот только Кэноэ почему-то совершенно не хотелось ее больше пополнять. Может быть, эти последние дни изменили его. Любовное соревнование с кузеном, которому они ранее уделяли столько внимания, вдруг показалось ему ребячливым и легкомысленным.

Даже не пытаясь получить продолжение, он начал одеваться.

– Спасибо, – услышал он из-за спины тихий голос.

Оказывается, она тоже проснулась.

– Тебе спасибо, – искренне поблагодарил Кэноэ, обернувшись, чтобы полюбоваться ею при утреннем свете.

Такой романтичной ночи под звездным небом у него действительно не было… очень давно.

– Кэно… – Милаэнт смущенно свернулась клубком под его взглядом. – Ты извини… следующего раза не будет. Иначе отец сильно рассердится.

– Пусть так, – согласился Кэноэ. – Мы никому не расскажем.

– Но будем помнить.

Ну, на плохую память он никогда не жаловался. Прямо немного жаль, но Милаэнт права. Гдоод – это очень влиятельный человек, так что еще не известно, кто при Дворе больше заслуживает титула первой принцессы. Сердить такого, право слово, не стоит.

К тому же, во Дворце и так полно красивых девушек. И Кээрт… Странно, но после этой ночи он больше не ощущал к ней такого болезненного влечения, как раньше. Если она захочет углубить их отношения, он, само собой, возражать не станет. Но не будет настаивать, нет, не будет…

– Это я во всем виновата!

Кээрт была в отчаянии, она чуть не плакала.

– Конечно, виновата. Хотя и не так, чтобы совсем уж во всем, – хмыкнула добрая бабушка Инноэне. – Но вот кто тебя, мерзавку, надоумил ставить на него наведенку?!

– А что я еще могла сделать?! – с болью в голосе воскликнула девушка. – Он был такой открытый, такой уязвимый! Я могла случайно, даже не желая того, посадить его на веревочку! Как я еще могла его укрепить?

– Эх, девочка, девочка, – покачала головой вдовствующая Императрица-мать, уже немного поостыв. – И способности у тебя хорошие, и научили тебя кое-чему, а вот как распоряжаться этим богатством по уму, в головку-то твою красивую не заложили.

– И что же мне теперь делать? – Кээрт вспыхнула нежно-голубым румянцем. – И что будет с ним?!

– С Кэноэ уже ничего страшного не будет. Глянула я на него сегодня с утра. Попал он на кого-то с крепкой защитой. Сгорела твоя наведенка, и следа не осталось. Правда, теперь откат пойдет. Какое-то время сторониться он тебя будет, но это только к лучшему. Все равно, тебе с ним любиться сейчас строго противопоказано. Иначе подомнешь ты его под себя, а это неправильно. Окрепнуть он должен, усилиться. Поэтому до свадьбы – ни-ни!

– Так он же тогда на других смотреть станет!

– Ничего страшного. Аппарат у него молодой, здоровый. Не испортится и не разрядится. А дальше все от тебя будет зависеть. В общем, буду я тебя наставлять, девочка. Чтобы не только умела, но и знала, что к чему применять, когда и зачем.

– Спасибо, наставница! – Кээрт приподнялась с места.

– Сиди, пигалица! Наш разговор еще не закончен. Ты теперь – принцесса Императорского Дома. Стало быть, не об одной своей планете должна думать, а обо всей Державе! И не только с богатыми и эффективными якшаться, а обо всем народе заботиться! Учили тебя хорошо, да многому не выучили. В общем, придется тебе поездить по всяким разным местам, на мир, на людей посмотреть и главное, совесть свою потренировать! Такая будет у меня для тебя епитимья!

– Простите, что, наставница?

– Жизни я буду тебя учить, деточка! Чтобы ты и о звездах не забывала, и о землю не спотыкалась. А теперь иди и впредь не греши!

Продолжение - уже в среду. Не пропустите!

На подземном командном пункте было светло, тихо и прохладно, но молодой лейтенант, исполнявший в этот день обязанности дежурного офицера, имел все основания жаловаться на судьбу. Все его однокашники по военно-инженерному училищу войск ПВО служили на границе или прикрывали действительно важные объекты, а вот ему выпал несчастный жребий начинать карьеру в заброшенном зенитно-ракетном дивизионе почти у самой кромки Великой пустыни.

Конечно, лейтенант понимал, что им есть, что прикрывать, – не зря же здесь развернули новейший ракетный комплекс. Рядом, в каких-нибудь сорока километрах, столица южной провинции Кеккерель город Крауларн, шестьдесят тысяч жителей, электростанция, бокситный карьер и угольные шахты, глиноземный завод... Но уж в эту глушь самолеты противника прорвутся в последнюю очередь. Если прорвутся, конечно.

Вся шуанская армия развернута вдоль границ с коварным Картаем, который никогда не оставит своих злодейских замыслов снова подчинить себе свободолюбивый шуанский народ. И не утихомирится, пока шуанские танки не прокатятся по мостовым города Эрвайна, древней столицы Картагонарских императоров. Так говорит президент, а он знает, что говорит. Ведь это он девятнадцать лет назад вырвал шуанский народ из многовекового рабства, когда ненавистная империя потерпела поражение.

Президенту лейтенант верил. Он родился уже во время той самой войны и о том, что было до провозглашения независимости, конечно, не помнил. А какая-либо точка зрения, отличная от точки зрения официальной пропаганды, в Шуане не поощрялась.

Громкий звонок полевого телефона прервал размышления лейтенанта.

– Вершина, – назвал он позывной дивизиона. – Дежурный офицер лейтенант...

– Это Комета, – прервал его нетерпеливый голос из штаба дивизии. – Объявляйте тревогу! РЛС засекли группу из около пятидесяти целей, движущуюся с юго-востока. Высота пять тысяч, скорость – более семисот, расстояние до вас – сто восемьдесят! Это не учение! Выполняйте!

Лейтенант включил сигнал тревоги, и его закружила обычная суматоха объявленной готовности. Заработала техника, спрятанная в подземных капонирах. Все шесть пусковых установок оживились, выцеливая врага.

Старт шестерки ракет был засечен лидером передовой девятки «Молний» через полторы секунды. Еще через две секунды предупреждающие сигналы появились на экранах операторов-дистанционщиков. Одновременно, не дожидаясь команды, на перехват вышло несколько противоракет.

– Не отвлекайтесь, – передал коллегам оператор, ведущий замыкающую девятку. – Я с ними сам разберусь.

Осторожно, чтобы не попасть под осколки перехваченных и взорванных на дальних подступах зенитных ракет, он развернул свою девятку. На компьютерной карте на внутренней поверхности шлема уже был отмечен район запуска. Не спеша совместив прицел с кружком на экране, оператор запустил в него девять ракет. Затем, немного подумав, еще девять – для верности.

У солдата-новобранца, сидевшего за рулем тягача с запасной ракетой на прицепе, заглох двигатель, за что он заработал от сержанта по уху. Но его нерасторопность спасла расчет. Когда ракеты, выпущенные «Молниями», накрыли дивизион, все они еще находились в подземном убежище, выдержавшем удар.

Других выживших в дивизионе не оказалось.

«...Сегодня в пять часов утра по местному времени группа неопознанных самолетов нанесла массированный ракетно-бомбовый удар по городу Крауларн в южном Шуане. Президент Шуана Кайер Дингвайраут в своем обращении к нации, переданном по радио и телевидению, сообщил о многочисленных жертвах среди гражданского населения и резко осудил варварский акт ничем не спровоцированной агрессии.

Официальные представители Шуана пока воздерживаются от определения национальной принадлежности самолетов, совершивших нападение. Но, как сообщает картайское информационное агентство КАРТЭК, шуанские войска на шуанско-картайской границе приведены в боевую готовность.

То же агентство КАРТЭК, ссылаясь на неназванные источники в министерстве обороны Картая, возлагает ответственность за бомбардировку города Крауларна на инопланетных пришельцев, хотя расстояние от места посадки их корабля в Великой пустыне до Крауларна превышает семьсот километров...»

Странная вещь – подсознание. Голос диктора с экрана маленького телевизора перед двумя рядами кресел для ожидающих был почти не слышен в шуме зала реперайтерского аэропорта. Но все же он заставил Майдера Билона, медленно пробиравшегося к выходу, резко остановиться.

Выпуск новостей кончился, его сменили веселые улыбки из рекламы зубной пасты, а Билон все стоял, глядя невидящими глазами на экран. Конечно, для него не было никаких сомнений. Расстрелянная деревушка и тела убитых снова стояли у него перед глазами. Пришельцы нанесли новый удар. В мир пришла война...

– Молодой человек, – вывел Билона из транса недовольный женский голос. – Вы не могли бы отойти куда-нибудь в сторонку? Вы мешаете проходу.

– Ах, да, – спохватился Билон, приходя в себя.

Кажется, никто кроме него не обратил внимания на сообщение диктора, да и сами телевизионщики, похоже, не придавали ему особого значения. Так, малозначащие восточные дела, которые Горданы не касаются и никогда не коснутся. Странно, он же еще из Кушуда продиктовал в редакцию сообщение об уничтожении деревушки в оазисе. Там должны же были, в конце концов, понять, что это дело касается не только дальнего Заморья!

Однако оставаться в аэропорту в ожидании еще более свежих новостей было глупо. Билон покатил дальше тележку со своим багажом, увенчанную огромным саквояжем, купленным в последний день в зермандской столице. Саквояж выглядел настоящим произведением искусства. Большой, кожаный, с блестящими медными застежками и уголками, с золотым тиснением по бокам – мастер, очевидно, работал над ним не один день.

На саквояж оглядывались, как оглядывались на самого Билона – загорелого, с обветренным и обожженным солнцем лицом и одетого в легкую рубашку с короткими рукавами. Конечно, не мешало бы накинуть на себя что-нибудь еще – в зале было прохладно. Тем более, что куртка была предусмотрительно положена на самый верх в одной из сумок. Но сделать что-либо не оставалось уже ни сил, ни желания. Позади были трое суток утомительной дороги, после которой хотелось только одного – лечь и забыть обо всех проблемах, оставшихся позади. Только эти проблемы догнали его и здесь...

Водитель такси, который вез Билона домой из аэропорта, хоть и косился на пассажира, но не произнес за дорогу ни единого слова. Майдер был ему за это почти благодарен. Все это время он, не отрываясь, глядел по сторонам, вновь ощущая себя дома после долгого отсутствия.

Столица Горданы почти не изменилась за полтора года. Разве что на улицах появились новые рекламные плакаты, новый небоскреб корпорации «Оронт» наконец достроили до конца, и он сиял огнями и зеркальными стеклами, а фасад построенного еще при баргандцах городского театра скрылся за строительными лесами.

В маленькой однокомнатной квартире Билона все было так, как он оставил полтора года назад, думая тогда, что отлучается максимум на две-три недели. В отключенном холодильнике ссохся до каменной твердости забытый кусок колбасы. Плащ, брошенный впопыхах на спинку стула, покрылся, как и все в комнате, слоем пыли. А там, где его каждый день касался луч света, прорывавшийся через непрочно задернутые шторы, материя выцвела узкой полосой.

Наскоро позавтракав в ближайшем кафе, Билон остановился в раздумьях. В редакции ждали его только завтра, но он не мог так долго терпеть. Негативы, привезенные из пустыни, жгли его словно огнем, а исписанные листы с текстом статьи толкали в спину. Информацию следовало как можно быстрее доставить по назначению.

Редакция газеты «Курьер» занимала несколько этажей в одном из небоскребов в деловой части города. Майдер Билон вошел в здание со смешанным чувством ожидания и робости. Так обычно и бывает, когда снова возвращаешься в коллектив, который покинул много месяцев назад.

Был обычный рабочий день. Из кабинетов доносился стук пишущих машинок, по коридорам ходили люди, но Билона так никто и не узнал, пока он, замирая, не открыл дверь своего отдела.

Большая комната с десятью столами почти не изменилась. Разве что добавилось несколько новых плакатов на стенах, да за столом Билона сидела незнакомая темноволосая девушка в очках и с короткой стрижкой.

Несколько секунд в комнате стояла тишина, а потом началось:

– Ба, да это же Билон!

– Привет, Майди! Вернулся-таки, черт!

– О, вернулся, герой. Да проходи, Майдер, чего стоишь?

– Эй, Майди, расскажи, что там было!

– Да погодите вы! Дайте человеку прийти в себя. Тут столько изменилось, пока тебя не было.

– Да, старика Рэга мы зимой проводили на пенсию, а Тайсона и Куча уволили, так Тайсон куда-то пропал...

– А Куч перешел на телевидение и теперь все так же бегает по городу, только с камерой...

– А Лимфер теперь на радио. Ведет репортажи и получает вдвое, а Нимкин пошел на повышение...

– Да, его перевели в отдел политики.

– А он и там продолжает лизать задницу начальству, так что скоро его, наверно, опять повысят.

– Майди, твои вещи мы сложили вот в этот ящик...

– Да подожди ты! Майди, ты познакомься. Это Райна, ее взяли прошлой осенью, когда стало ясно, что ты надолго...

– Райна, смотри, это наш великий герой Майдер Билон.

– И (хи-хи) неженатый! Так что бросай своего бухгалтера и хватай, пока не поздно!

– Добрый день (это Райна). Я много слышала о вас в последнее время.

– Так что она теперь сидит на твоем месте. Ты же все равно, наверно, к нам не вернешься.

– Ну да, теперь тебе заниматься городскими новостями как-то не с руки. Ты теперь, наверно, в начальство попадешь.

– Только не забывай нас, убогих. Кстати, ты нам выставить должен, за успех...

Дверь была уже раскрыта нараспашку. В комнате толпились и сотрудники из других отделов. Стоял такой галдеж, что Билону не давали вставить и слова.

– Тихо! – перекрыл все зычный голос появившегося завотдела новостей Нелвина Шунта. – С возвращением, Майдер. Хотя мне передавали, что ты придешь завтра.

– Я знаю, – смущенно сказал Билон. – Просто есть срочные дела, не мог ждать. И еще вот – это сувенир или, если меня действительно переведут в другой отдел, – на добрую память.

Все с удивлением смотрели на предмет, который Билон извлек из портфеля. Это была небольшая, высотой всего сантиметров в пятнадцать, полированная статуэтка темно-вишневого цвета, изображавшая смешного толстячка, забавно танцующего над языками пламени.

– Это хранитель очага, – объяснил Билон. – В Зерманде такие есть в каждом доме, их ставят на специальную полку над огнем. Считается, что хранитель своим весельем приносит дому радость и счастье. И еще хранителей очага принято дарить молодоженам. Или при рождении ребенка.

– Какая красивая, – выдохнул кто-то, кажется, Райна.

– А что это за материал? – поинтересовался завотделом. – Похоже на дерево, но какое-то тяжелое.

– Это корень одного кустарника, который растет в пустыне, – сказал Билон. – Такие хранители ценятся выше всего. Обычно их делают из камня или бронзы. А дерево в Зерманде считается самым ценным материалом.

– Никогда бы не подумал, что черные могут делать такие вещи, – сказал кто-то. – Хотя это все равно только одно из их суеверий.

– А мне нравится, – послышался другой голос. – Хорошая идея, пусть и в нашем доме будет весело и уютно...

Завязалась дискуссия, и Билон покинул свой отдел почти незаметно, пройдя вслед за Шунтом в его кабинет.

– Говоришь, что-то срочное?

– Да! – Билон торопился, ему не терпелось высказаться. – Привез с собой кучу материалов! Негативы, записи – настоящий динамит! Тот инцидент в Шуане, о котором сегодня утром передавали по телевизору, – это нападение пришельцев! У них есть и воздушная, и наземная техника. Я сам все видел!

Рассказывая, Билон достал из портфеля пачку листов со статьей, написанной урывками в аэропортах между рейсами, а завершенную прямо в самолете по пути через океан. Затем предъявил заботливо упакованные негативы.

– …Пришельцы – это нелюди! Вы же читали, как они убили Хольна?! А потом, прямо на наших глазах, целую туземную деревню – под пулеметы, а потом бомбами... И самое главное, на Филлине кто-то им помогает! Я сам видел, как к их кораблю прилетел самолетик с шуанскими опознавательными. Четверо пассажиров, не включая пилота! Их встретили и провели внутрь. И… у них был с собой горданский флаг!

Последние слова прозвучали совсем тихо. Выговорившись до конца, Билон словно потух.

– Черт! – Шунт интенсивно потер лоб. – Горданцы встречались с пришельцами? Ты точно видел?!

– Флаг я сам видел. Остальное на снимках. У меня был длиннофокусный объектив, может, удастся что-то разобрать. Опознать этих вражеских агентов. Или… предателей!

– Вот что, – завотделом принял решение. – Твои фото мы сейчас отправим в проявку и на печать в общем потоке. Там точно ничего не заметят. Ты пока помалкивай обо всем, а сам садись на мое место и набирай материал. Сам, не отдавай машинистке! И я скажу остальным, чтобы тебя не отвлекали. Если что, у меня в столе найдешь бутерброды, подкрепишься. Я сейчас еду на важную встречу вместе с главным, по дороге поговорю о тебе. Вернусь, все просмотрим вместе. Понято? Справишься?

– Справлюсь!

Билон заправил в пишущую машинку Шунта первые два листа, переложив их копиркой. Ему не терпелось приступить к работе.

Северная кромка Великой пустыни – не лучшее место для проживания. Жара, сушь, песчаные бури. Но люди нашли здесь залежи богатой руды, содержащей цинк, свинец, серебро и другие металлы. Поэтому в огромной продолговатой яме полукилометровой длины копошились экскаваторы, насыпая размолотую взрывами породу в кузова громадных самосвалов. Те вывозили ее по спиральным дорогам наверх, где краны с грейферными захватами перегружали руду в вагоны. Приземистые локомотивы тянули составы дальше, к большим серым корпусам обогатительной фабрики. Оттуда уходила на север другая железнодорожная ветка. По ней привозили на рудник топливо, расходные материалы, продовольствие для рабочих, а увозили концентрат для дальнейшей переработки.

Немного поодаль, с наветренной стороны, располагался рабочий поселок, соединенный с промышленным комплексом пассажирской узкоколейкой. За ним прятался в котловине от иссушающих ветров небольшой рукотворный оазис. Там проживали инженеры с семьями и начальство.

В сорока километров от неспокойной границы с Картаем жизнь не могла быть совершенно мирной. А после утреннего нападения на Крауларн – так особенно. Расположенная к востоку от рудника танковая часть была поднята по тревоге. Машины заправлялись горючим и принимали боекомплект. БТРы прогревали двигатели, готовые принять десант мотострелков. Разведывательные группы выдвинулись к пограничным переходам, навстречу возможному появлению врага.

Но никто не ожидал, что враг придет из пустыни. Первыми предвестниками беды стали странные летательные аппараты, похожие на громадных серых птиц или радиоуправляемые модели самолетов, появившиеся в раскаленном предполуденном небе. Их замечали, удивленно показывая пальцами, но даже военные, возле которых они увивались особенно настойчиво, слишком поздно догадались, что это не только разведчики, но и корректировщики.

Затем многоголосо ударил гром. Прилетевшие из-за горизонта снаряды метко накрыли стоянки техники, топливохранилища, склады и казармы. И только потом, когда все вокруг уже горело и взрывалось, с юга выкатилась песчаным самумом волна инопланетных танков. Они прошли мимо разрушенной воинской части, где уже некому и нечем было оказать сопротивление. Армада, занявшая более трех километров по фронту в два эшелона, неудержимо устремилась на рудник.

Кто-то из военных, погибая, успел предупредить о приходе врага. На руднике объявили общую тревогу и немедленную эвакуацию. Поэтому жертв оказалось сравнительно немного. Зато разрушения были просто чудовищные.

Пришельцы произвели погром на железной дороге, разметав в стороны локомотивы и вагоны, и смели ударами орудий административный корпус и установки водоподготовки. Электростанция и корпуса обогатительной фабрики выдержали первый удар, но за танками пришли воздушные машины, которые не оставили от них и камня на камне. Они же отстрелялись и по рабочим городкам. Меньше всего пострадал карьер. На него вообще не стали тратить ракеты и снаряды, видимо, не посчитав заслуживающей внимания целью.

Не останавливаясь и не задерживаясь, армада двинулась дальше, сея вокруг себя хаос, смерть и разрушение. И горе тому, кто оказывался у нее на пути.

Продолжение - уже в пятницу. Не пропустите!

– Итак, они все-таки напали, – президент Кирстен бросил на стол сводки, только что пришедшие из Шуана по телетайпу.

– Ты не верил? – бесцветным голосом осведомился Сеймор Скэб.

– До сегодняшнего дня – нет. Только сумасшедший мог на такое решиться. Один космический корабль – и весь мир!

– Он у них не один. Сам видел. На луне их десятки. А может, и сотни.

– Но начали они все-таки с одного. Хотя мне думается, я понимаю их замысел. Это представление, шоу. Они играют его для одного зрителя – меня! О, я буду с интересом следить за этим сериалом!

– Не слишком ли высоко берешь, Лёрид?

– Сеймор, ты никогда не мог понять нежную артистическую душу! А я все вижу! Личное обращение с экрана телевизора, корабль в пустыне, представление, которое вам показали, – вот подлинная драма! Ее написал… нет, пишет на моих глазах гениальный режиссер! Пожалуй, я сам не погнушался пойти бы к нему в ученики!

– И все-таки, не могу уяснить, что же именно ты понял.

– Все же совсем просто! Ты сам говорил, что им нужно наше сотрудничество. Они и демонстрируют, какие они страшные и сильные, как умно будет покориться будущим победителям. Меня пригласили на просмотр и попросили оценить. Что ж, я занял место в студии. Посмотрим, чем еще они смогут удивить меня.

– Это ты считаешь недостаточным? – Скэб поднял со стола одну из сводок.

– Нет. Какое-нибудь землетрясение или извержение вулкана причинили бы больше жертв и разрушений. И смотрелись бы драматичнее. Пара-тройка дней, и им придется иметь дело со всей шуанской армией. Рано или поздно их разобьют. Просто числом задавят. Поэтому пришельцам придется меня покупать. А я запрошу с них высокую плату.

– Но ты им продаешься?

– Легко и дорого. Нам выгоден успех их предприятия. Пришельцы сулят нам то, что я безуспешно пытался втолковать Дюжине, – господство над миром! Пусть для начала только над половиной. Причем мы будем выступать не как завоеватели и агрессоры, а наоборот, как спасители!

– Так ты все-таки станешь принимать беженцев?

– И как можно больше, Сеймор! Да, поначалу это будет дорого, но в долгосрочном плане все окупится. У меня под рукой появятся люди, миллионы людей, обязанные мне и не имеющие никаких обязательств и долгов перед Дюжиной... С их помощью можно будет свернуть горы и поднять, наконец, Западный Край, где я стану полновластным хозяином! И это еще не все преимущества. Например, можно будет предложить восточникам, пусть они сами оплачивают спасение своих граждан. А также заранее предупредить банки «тридцатки», чтобы вытаскивали капиталы из Приморья и тащили их к нам! Нет, безопасные коридоры и порты для эвакуации, которые предложил тот парень, – это прекрасная идея! Зря ты оставил его в Шуане. Пусть ребята Рэстана отправят его сюда.

– Боюсь, это невозможно. Он пропал.

– То есть, его пропали? Ты поспешил.

– Нет, он сам. Бесследно исчез из запертой комнаты на тамошней базе. Ребята Рэстана сами в шоке. До сих пор не понимают, как это у него вышло.

– Примечательная личность. Он не может быть одним из… этих?

Сэймор Скэб надолго задумался.

– Не исключено. Было в нем что-то такое, не наше.

– Тогда и не ищи его. Подозреваю, что в нашем шоу он свой номер уже отработал. Подождем следующей серии от пришельцев, а пока займемся более насущными делами. Их за нас никакие добренькие или злые инопланетяне не сделают. Ты запускаешь наконец уличный проект?

– Да, он уже достаточно созрел. На полигоне получены хорошие результаты. Я вызвал на встречу редактора «Курьера» и Нелвина Шунта. Дам им ориентировку.

– Только пусть лучше вбрасывают эту тему не сами, а через кого-то из молодых. Не засветившихся. Пусть Стайс считает, что это я так маскируюсь.

– Хорошо. Я распоряжусь.

– Держи эту тему под контролем. И побольше шума! А пока пригласи ко мне на завтра утром Ленни Чоллона из МИДа и, пожалуй, генерала Могли. Мне нужна новая внешнеполитическая стратегия, хотя внутренние дела, конечно, будут иметь приоритет.

Шунт отсутствовал долго – больше трех часов. За это время Майдер Билон успел набрать весь свой материал, да еще добавил короткий текст, в котором изложил свои наблюдения за агентами пришельцев, прибывшими на корабль. Как справка для контрразведки – или кто еще может заниматься такими делами, вполне подойдет.

Дальше он сжевал один из любезно оставленных шефом бутербродов и приготовился скучать и ждать. Но тут принесли отпечатанные фотографии из лаборатории – еще теплые после глянцевания. Билон стащил со стола завотдела лупу и принялся рассматривать снимки, полностью уйдя в это занятие.

Хороший объектив и правильная пленка дали отменное качество. На фото хорошо различались лица. Правда, самому Билону эти люди было совершенно не знакомы, но кто-то же сможет их узнать!

Он еще раз приблизил лупу к изображениям, стараясь получше их запомнить. Главный среди них – наверняка, вот этот невысокий тип в черном костюме. Вроде бы ни роста, ни солидности, а стоит уверенно, с важным видом. Билон попытался вернуть воспоминания полуторалетней давности о составах президиумов на пресс-конференциях. Пожалуй, это не начальник отдела в горадминистрации и даже не помощник господина мэра, а как бы не кто-то еще повыше! Может, личный приближенный кого-то из Могучей Дюжины?.. Или госчиновник высокого ранга?

Не меньший интерес вызвал у Билона стоявший впереди молодчик с горданским флагом. Довольно молодой, лет тридцати с небольшим, а то и меньше. И явно не кабинетный работник, это в нем чувствовалось. Волосы темные, на вид слегка смахивает на заморца. Сопровождающий из Шуана? Или… настоящий агент? Лицо в целом приятное, но какое-то неброское, без изюминки. Таким и должен быть инопланетный шпион?!

Двое других особого интереса у него не вызвали. Один несомненный телохранитель, а в рюкзаке у второго угадывалась рация с характерно торчащей антенной.

За просмотром снимков его и застал вернувшийся, наконец, Шунт. И тоже, конечно, взялся за лупу.

Ветеран журналистики отменно владел собой. Но каким-то обострившимся чутьем Билон внезапно понял: он узнал их! Как минимум, одного, а то и обоих!

– Вы знаете, кто это? – спросил Билон срывающимся от волнения голосом. – Вы уже их где-то видели?

Лицо старшего коллеги приняло странное выражение. Могло показаться, что его охватила паника. Это продлилось совсем недолго – может быть, какие-то секунды. Но Билон заметил! Его сердце затрепетало от предчувствия чего-то ужасно важного.

– Майдер, – хрипло произнес Шунт и тут же звучно прокашлялся, чтобы вернуть себе нормальный голос. – Ты не так давно работаешь в «Курьере», но должен знать, что не всякая добытая информация может идти в печать. Это как раз именно тот самый случай!

– Но ведь это инопланетные пришельцы, чужаки, враги! Как можно сотрудничать с ними? – возмутился Билон. – Или они – настолько важные лица?

– Забудь! – твердым голосом сказал Шунт. – Ради твоего собственного спокойствия – забудь!

Чтобы сложить два и два, много времени не понадобилось.

– Там были… люди из правительства? Или… сам президент контактирует с пришельцами?!

– Майдер! Это секреты не моего и тем более, не твоего уровня! Я просто совершенно случайно узнал… кое-кого. А может, мне просто показалось. Дело слишком щекотливое. Я подумаю, что можно будет сделать, но категорически не хочу впутывать в него тебя. Ты написал о гостях в своем материале?

– Нет. Только сделал отдельную справку.

– Пусть она побудет у меня, – завотделом осторожно, словно спящую ядовитую змею, взял две странички, переложенные листом копировальной бумаги, и опустил их на стол текстом вниз. – Сейчас мы с тобой пойдем к главному. Мы говорили с ним о тебе. Наверное, он что-то тебе предложит. Соглашайся. А об этом – забудь! Ты никого не видел! Ничего не было! Ты меня понял?!

– Понял, – ошеломленно кивнул Билон.

На самом деле, паническая реакция Шунта только распалила его любопытство. Но иногда нужно проявить терпение, чтобы потом все-таки докопаться до истины. Пусть они (Билон и сам теперь не мог сказать, кто такие эти загадочные и опасные «они») подумают, что он готов покорно принять игру по их правилам.

– Тогда идем.

Завотделом подхватил оба экземпляра статьи Билона и распахнул дверь кабинета. Майдер заторопился за ним.

«Курьер» – большая газета со множеством сотрудников. Поэтому в кабинете главного Билону до сего момента приходилось бывать всего дважды: когда его принимали на работу и когда решался вопрос с его зермандской поездкой.

Насколько он помнил, кабинет с тех пор не изменился. Те же темно-синие шторы, тот же пузатый аквариум с разноцветными рыбками, тот же стол с мраморной столешницей, те же черные кожаные кресла. Наконец, на столике в углу та же старая пишущая машинка, на которой, говорят, главный, писал свои первые материалы.

Не изменился и сам босс. Все то же брюшко, разве что чуть подросшее, очки, улыбка, вечно расстегнутый темно-синий пиджак – так, говорили в редакции, он выглядел всегда, когда хотел произвести впечатление демократичного газетчика. На самом деле, как слышал Билон, главный был скорее диктатором, чем демократом, и скорее администратором, чем журналистом.

После обычных приветствий и поздравлений стороны перешли к делу.

– Давайте поговорим о вашем будущем, – наконец, сказал главный. – Я поговорил с юристами, и они подготовили для вас новый контракт – взгляните. Время у нас есть, так что не торопитесь.

Билон осторожно взял протянутую бумагу. И его сердце воодушевленно забилось. Это был контракт-чудо, контракт-мечта! Майдер Билон назначался обозревателем-комментатором, подчиненным лично главному редактору, его оклад возрастал втрое. Свободный выбор темы, свободное посещение редакции, возможность проведения журналистских расследований, покрытие дополнительных расходов, связанных с подготовкой материалов, на сумму до восьми тысяч в год – достаточно, чтобы совершить кругосветное путешествие, причем первым классом. Неслыханные привилегии!

На какое-то время у Билона захватило дух. Это была вершина карьеры для пишущего журналиста, во всяком случае, в «Курьере». Он достиг ее, когда ему нет и тридцати!

Но затем наступило отрезвление. Билон знал несколько таких обозревателей. Это были журналисты-асы. Они могли давать всего по одному материалу в неделю, даже меньше, но их колонки всегда привлекали всеобщее внимание. С них порой начинались громкие скандалы и разбирательства, которые потом подхватывали вся остальная пресса и телевидение, а читатели рвали газетные экземпляры из рук друг у друга.

Все эти авторы достигали своего положения годами, развивая контакты и нарабатывая связи в самых различных кругах вплоть до центрального аппарата полиции и президентской администрации. Они были знакомы с министрами и директорами крупных корпораций. Их знали и в таких местах, где из рук в руки переходили миллионы «грязных» денег, а неосторожно сказанное слово могло стоить жизни.

И как смотрелся на их фоне Майдер Билон, молодой репортер, который просто оказался в нужном месте и в нужное время без каких-либо заслуг со своей стороны? Наверно, так чувствовал бы себя лейтенант, которого за совершенный подвиг произвели сразу в генералы.

Однако и период неуверенности в себе длился недолго. В конце концов, он молод, напорист, кажется, умеет писать и, похоже, везуч. Ему представилась возможность перескочить сразу через несколько ступенек, и он справится! Должен справиться, черт возьми!

– Я готов, – с улыбкой сказал Билон, глядя в глаза главному. – С вашего позволения я бы хотел отправиться тогда в Северное Заморье. Там сейчас назревают грозные и очень важные события.

– Нет-нет, туда я вас не отпущу, – засмеялся главный редактор. – Если там начинается война, я не хочу рисковать ни вами, ни кем-либо другим. Тем более, что наших читателей не слишком интересуют события, которые происходят где-то далеко и никак их не касаются. Вы написали о них и, скажу, очень хорошо написали. Прямо вижу кровь, которая так и льется с ваших строчек! Но читатели скучают, если их слишком долго пичкают одним и тем же. Им постоянно нужны новые темы.

– Но пришельцы... – попробовал настоять на своем Билон.

– А что пришельцы? Не смогут же они воевать со всем миром! Нет, вы вернулись в Гордану, теперь ваша работа будет здесь. Для начала я бы подсказал вам тему, которой стоит заняться. Попробуйте раскопать вопрос о том, как граждане самостоятельно борются против преступности. Преступность сейчас всех волнует. Правда, Нелвин?

– Совершенно верно, – солидно подтвердил Шунт. – У меня уже есть кое-какие наметки. С удовольствием поделюсь ими с вами и помогу, чем смогу. Это будет славный дебют в вашей новой должности!

Из здания редакции Майдер Билон вышел изрядно уставшим и совершенно ошеломленным. Учитывая, что ночь он провел в самолете, да еще и перелетел по дороге через четыре часовых пояса, день выдался, пожалуй, слишком утомительным.

Зайдя в первое попавшееся кафе, он немного утолил голод, а затем над чашкой крепкой скайры попытался привести свои мысли в хоть какой-то порядок. Чудо-контракт, новая и совершенно не знакомая ему тема – все это, конечно, невообразимо меняло его жизнь. Но пришельцы и их филлинские пособники не хотели отпускать его.

Почему так сильно испугался Шунт? Кого же он увидел на том снимке? А может, это какой-то известный деятель, просто он мог появиться на поверхности недавно, когда Билон уже находился в Зерманде и не мог следить за горданскими новостями? Если это так, то версия с администрацией нового президента Кирстена выглядит достаточно правдоподобной.

Впрочем, если он теперь будет вращаться в этих кругах, то рано или поздно повстречает нужного человека… одного или другого. Приоткрыв портфель, Билон вытащил из него фотографию и снова вгляделся в нее. Из лаборатории принесли целую пачку, а он как знал, решил сразу же отложить себе один оттиск на память. Сейчас при нем нет лупы, но он и так хорошо помнил лица посланников и был уверен, что не ошибется.

Но пока что он, само собой, будет молчать. Пусть Гордана не самая лучшая в мире страна, но это его родная страна. Поэтому главное – не навредить.

Билон не знал, что в этот самый момент и Нелвин Шунт, сидя у себя в кабинете, вглядывался в похожий снимок.

Конечно же, он испугался, узнав на нем Сеймора Скэба, с которым только что имел не очень продолжительную, но весьма важную беседу. Уже давно выполняя его конфиденциальные поручения, журналист слишком хорошо знал, что может произойти с тем, кто не умеет держать язык за зубами. А уж информация о визите Скэба к пришельцам и вовсе должна была оставаться тайной!

Немного подумав, Шунт собрал все компрометирующие фотографии и засунул их в большой пакет, куда обычно отправлялись снимки, не востребованные для текущего газетного номера и бесполезные для будущих статей. Пройдет пара-тройка недель, и они надежно затеряются среди этого хлама.

На сообщение, подготовленное Билоном, он как бы случайно опрокинул чашку с лакином. Потом натурально бегал, суетился, спасал прочие материалы, вытирал стол салфетками. Весь комок мокрой бумаги отправился затем в мусорную корзину, надежно смывая все секреты.

Теперь главное, чтобы Майдер не стал болтать. По правде, Шунта больше волновал даже не Скэб, а его спутник. Тот самый иностранец, который пару недель назад расспрашивал его… да от том же Билоне и инопланетянах! В нем чуялась какая-то совсем запредельная тайна, которую ну совсем, совершенно не хотелось раскапывать!

Продолжение - уже в понедельник. Не пропустите!

Радиолокационная станция Воздушной разведки Картая находилась на вершине горы – контролировала обстановку до самой шуанской границы и еще на сотню километров дальше. Поэтому появление на той стороне крупной групповой цели, движущейся на восток, не могло остаться незамеченным.

Телефоны в штабах просто раскалялись от нагрузки.

Кто это, что им надо? На экране радара не отличишь космических пришельцев, которые сегодня атаковали Шуан, от шуанских же бомбардировщиков. Раньше они неоднократно вот так шатались вдоль границы целыми толпами, чтобы изучить реакцию картайской системы ПВО.

Солнце уже зашло, поэтому визуальный контроль целей был затруднен. Их выдавала только скорость – более высокая, чем у филлинских самолетов.

В конце концов было принято решение в полную боевую готовность зенитные части прикрытия у границы, поднять ночные истребители и объявить воздушную тревогу. Но прежде чем все команды по неспешным каналам мирного времени успели дойти до конкретных исполнителей, неопознанные летательные аппараты вторглись в воздушное пространство Картая, двумя залпами мощных ракет превратили в руины небольшой пограничный городок Пейсор и… вернулись обратно на шуанскую территорию. А там ушли на юго-запад и пропали с экранов радиолокаторов.

– Это не мы! – возмущению генерала не было предела. – Проклятые пришельцы не только напали на нас, но и совершили провокацию в Картае!

– Их и провоцировать не надо! – зло бросил президент Шуана Кайер Дингвайраут, импозантный старик с пышной седой гривой и горящими черными глазами. – Так или иначе, я не разрешу вам снять с границы ни одного батальона! Обходитесь войсками внутренних округов! В конце концов, судя по донесениям, у пришельцев не более двух сотен танков, а может, и того нет. И никакого пехотного прикрытия. Поэтому стягивайте части в один кулак и бейте! Шире используйте авиацию! В той войне штурмовики хорошо показали себя против бронированных целей!

– Мы примем все надлежащие меры, господин президент. Пришельцы будет остановлены и уничтожены!

– Иного я от вас и не жду. Кроме того, они откуда-то должны получать горючее и боеприпасы. Найдите их колонны снабжения и ударьте по ним! Выбейте у них зубы, и им станет нечем кусаться!

– Мы сделаем все и даже больше! Армия выполнит свой долг!

На самом деле генерал понимал всю сложность стоящей перед ним задачи. Информации о пришельцах пока катастрофически не хватало. Из приходивших в течение дня путаных донесений можно было понять лишь то, что инопланетяне дьявольски метко стреляют, и у них сильное воздушное прикрытие.

Значит, впереди пока не бой, а разведка боем. Она и покажет, на что на самом деле способны чужаки.

Отправив донесение в штаб, суперофицер Пээл устало, но с удовлетворением потер виски. Первый день боевых действий получился хлопотным, но в итоге принес хорошие результаты. Самое важное, что удалось наладить взаимодействие между дистанционщиками, ударной группой и обеспечивающими подразделениями, а также обеспечить постоянный приток разведывательной информации.

Мивлио, осваивающийся в роли рейд-босса, оказался хорошим полевым командиром. Он благополучно провел технику через пустыню и обошелся без потерь сегодня. Судя по его рапорту, весь отряд сохранил боеготовность и выдержит следующие сутки марша.

Не обошлось, правда, и без неприятных сюрпризов. Ими оказались повышенный расход боеприпасов и просадка ресурса беспилотников, которым весь день пришлось активно маневрировать. За день не был потерян ни один, но у Пээла уже возникли нехорошие предчувствия о том, что эти маленькие полезные машинки скоро окажутся в дефиците. Исходя из имеющегося у него резерва, штаб такое развитие событий, по-видимому, тоже не учитывал.

Но это будет потом, а сегодня он может наслаждаться честно достигнутыми успехами. Особую гордость вызывало у него тонкое использование противоречий между филлинскими государствами. Право слово, стоило подождать с наземной атакой сутки или двое. Тогда бы филиты сами вцепились бы друг другу в глотки.

Вызов с луны прервал его приятные размышления. На связь вышел командующий четвертым флотом маршал Имлиэнх.

– Читал я твою сводку, – первым делом заявил он. – Молодчага, Пээл, молодчага! Но скажи, какое у тебя было задание?

– Провести разведку боем. Выявить возможности филитов.

– Вот это ты как раз не выполнил. По тебе сегодня хоть разок кто-то выстрелил?

– Я до этого не доводил. Предпочитал бить первым.

– Правильно. Хвалю. Но ты что, думаешь в одиночку всю планету завоевать?

Маршал вывел на экран карту Северного Заморья и отметил на ней пройденную за день дистанцию. На громадном теле планеты она казалась мелкой царапиной.

– Почему бы не атаковать их прямо сейчас, пока они ничего не понимают? – Пээл почти ничем не рисковал: маршал благоволил к самостоятельно мыслящим офицерам и сам поощрял их задавать вопросы.

– Филиты сейчас не готовы. Моя разведка боем позволит нам больше узнать о них, но и они станут изучать нас. И учиться.

– Пусть учатся, – хмыкнул маршал. – Все равно, ничего серьезнее мелких неприятностей они не доставят. Нам важно получить опыт войны с реальным противником, пусть и многократно уступающим в силе.

«Для чего может понадобиться такой опыт? – сразу же возник у Пээла новый вопрос. – Мы что, после Филлины собираемся воевать с кем-то еще?!»

Однако он так и не задал его вслух, догадываясь, что не получит на него ответ. И вообще, в некоторых случаях лучше промолчать, а то его и так считают «слишком умным». Поэтому он принял информацию к сведению и покладисто пообещал маршалу, что устроит с филитами правильный бой.

Какая, в принципе, разница? Даже немного интересно, что филиты смогут ему сделать и сумеют ли чем-либо удивить? Но даже если у них получится что-то опасное, пострадает только техника. А ее у Военного Космофлота много!

Колонны шли по извилистым горным дорогам всю ночь. Грохотали траками танки, завывали на высоких оборотах двигатели тягачей, тащивших за собой орудия, задирали вверх длинные хоботы зенитные установки на шасси грузовиков и бронетранспортеров.

Некоторые из них оставались держать перевалы. Другие шли дальше – туда, где, по скудным сведениям разведки, находились инопланетные отряды. Светлеющее над восточным горизонтом безоблачное небо обещало жаркий день – во всех смыслах.

Прямо с вокзала Алекс поехал в «Социометр». К счастью, старый Таркин оказался на месте.

– Вы вернулись? – без особого удивления хмыкнул он. – Не понравилось в Гордане? Или там что-то стряслось?

– В Гордане все в полном порядке, – резко ответил Алекс. – Они будут договариваться с пришельцами. А вот у вас – плохо!

Во время всего пути из Октава в Тогрод его не отпускали тяжелые видения разрушенных городов и мертвых людей. Хорошо, что хотя бы на Таркине он не видел маски смерти.

– Откуда у вас такие сведения? – старик насторожился, словно взведенный капкан. – От Рэстана?

– Нет, я сам свидетель и участник… Со-участник. Сопровождал посланника президента Кирстена. Летал с ним в Шуан, был на корабле пришельцев, потом… еще дальше. В Гордане теперь все нормально.

Таркин беззвучно пошевелил губами. Кажется, произнес про себя краткое ругательство.

– Я докладывал премьер-министру о вас и передал ему копии ваших документов, – перешел он к новой теме. – Маклент выразил большое сожаление, что не смог встретиться с вами. Полагаю, теперь, после вашего возвращения, никаких препятствий не возникнет?

– С моей стороны – ни малейших, – подтвердил Алекс. – Более того, встреча должна состояться как можно скорее.

– Немедленно извещу его о вашем прибытии. Вы где остановились?

– Пока нигде.

– Да, ваши все уехали, буквально вчера. В Граниду, если я понял правильно.

– Именно туда. А потом – в Гордану.

Отлично. Как минимум, этот камень с его души снят. Он передал предупреждение Физрату через судового агента, с которым он встретился в Лешеке. «Капитан Заман» сделает еще один рейс, а потом заберет всех. Отрадно слышать, что его предупреждение восприняли правильно. Но жаль, что только одни лишь его мнимые соотечественники.

– Помню, что вы говорили насчет Тогрода, – Таркин словно прочитал его мысли. – Но полагаю, это произойдет не завтра? Не хотелось бы срываться раньше времени.

– Запас еще есть, – кивнул Алекс. – Но он может истечь очень быстро.

– Значит, поторопимся. Тогда я еду к премьеру, напрашиваться к нему на прием, а вас поручу заботам Терии. Надеюсь, она тоже будет рада вас увидеть.

– Спасибо, я ее – тоже.

Может, так получится немного отвлечься от тревожных мыслей о том, что происходит в Шуане. Сегодня Алекс особенно сильно ощущал отсутствие на Филлине нормальной инфорсети. Но приходилось мириться с тем, что следить за обстановкой в режиме реального времени здесь могут только имперцы.

– Они идут, – доложил Пээлу Мивлио. – Полторы дюжины бронированных машин. И один летательный аппарат. Он практически не дает отметки на локаторе, пришлось обнаруживать визуально.

– Покажите, – распорядился командир.

На экране появился самолетик-биплан, похожий на тот, что недавно навестил их в пустыне. Но этот был какой-то маленький и невзрачный. На ветру трепетали расчалки обтянутых полотном крыльев. В открытой кабине виднелась круглая голова летчика в черном ребристом шлеме.

– И вот что это за кракозябра? – недоуменно спросил пустоту зампотех. – Аналог наших дронов, только пилотируемый? Но почему только один?

– Отсталая планета, слабые технические возможности…

– Наверняка разведчик, наблюдатель и корректировщик, – резко вмешался в разговор Пээл. – Забейте его помехами, и забудем о нем!

Филлинский самолетик, сделанный из тряпок и палок, вызвал у него неожиданное раздражение. Он выглядел насмешкой над грозной боевой техникой, которой сейчас предстояло пойти в свой первый настоящий бой.

По сравнению с этим убожеством бронемашины филитов выглядели почти обыденно. Десять медленно ползущих угловатых коробок с торчащими из них длинными стволами орудий. И восемь машин поменьше с овальными башнями. Они неторопливо пылили наперерез имперской колонне, находясь от нее спереди-справа.

– Если прибавим скорость, пройдем мимо них, – заметил Мивлио со своего воздушного командного пункта, идущего с отставанием на пятьдесят километров от танковой армии. – Они идут медленно, не догонят.

– Нет, продолжаем движение с прежней скоростью, – распорядился командир. – Даже снизьте немного. И выдвините фланговое охранение, кого не жалко. Дадим филитам возможность сказать первое слово.

Две четверки «Охотников» ускорились и заняли позицию в трех километрах справа и чуть спереди от основной колонны. Попутно они обстреляли попавшийся им по дороге небольшой населенный пункт, вызвав там обширный пожар.

Так прошло чуть меньше четверти стандартного часа. Напряжение в главной рубке нарастало. Противники должны были войти в соприкосновении у высокой сопки с обрывистыми склонами со стороны имперцев и с пологими – с филитской.

– Не нравится мне это место. Подозреваю засаду или наблюдательный пункт, – сообщил Мивлио. – Приступаю к нейтрализации.

Девятка «Молний», нарезавшая круги над танковой колонной, отстрелялась по сопке двумя залпами. Над ней поднялись клубы пыли и дыма словно от извержения вулкана.

Замком по вооружению понял все правильно. Именно в этом месте и должны были разместиться шуанские штабные, обязанные пронаблюдать за ходом боя. Но… из-за сломавшегося двигателя они опоздали на собственную смерть. И вообще не успели.

Полупустынная холмистая равнина открывала широкий обзор. Филиты находились выше и должны были уже заметить имперское охранение. Разведывательные беспилотники уже вились над ними, передавая точные координаты целей и обеспечивая картинку для Мивлио, главной рубки и отсека дистанционного управления на корабле. Первые восемь машин шли строем фронта. С отставанием на пару сотен метров – две пятерки неуклюжих продолговатых коробок с длинными орудиями.

Вероятно, филитам нужно видеть противника собственными глазами, у них же нет подходящих приборов, пришла новая мысль в голову Пээла. У них нет радаров, иначе они бы уже выдали себя их излучением. А от единственного дрона толку мало, он даже не пытается вырваться вперед, только кружится где-то в хвосте.

Но все-таки, почему они до сих пор не стреляют? Может быть, штаб выразит недовольство, но он не позволит им подойти для удара в упор!

«Почему они до сих пор не стреляют?» – эта мысль билась в голове шуанского командира словно муха о стекло. Он уже видел в перископе низкие длинные силуэты вражеских машин. Еще полминуты, и расстояние между ними сократится до километра, тогда невозможно будет промахнуться…

Или пришельцы хотят пройти мимо без выстрела? Слишком роскошно для почти смертников, добровольно пошедших в эту самоубийственную разведку боем. Да, в этот раз инопланетян можно будет пропустить. Но в отдалении поднимается к небу жирный черный дым над подожженным поселком. Сколько будет еще таких пожарищ, если их не остановить? А впереди, за горной грядой, где распаханные поля переходят в луга, а рощи – в сады, мирно живут тысячи, миллионы людей. Враг не должен туда пройти!

Пришельцы и так оказали им благодеяние, подпустив их так близко и не расстреляв на подходе. И может быть, их гибель будет не совсем напрасной…

Его последняя мысль была довольно ироничной. Он так и не принял до конца независимый Шуан, остался в душе картагонарцем. Верно служил ему, продвигался в чинах, но своим все-таки не считал. А сейчас идет на смерть ради этой чуждой для него страны.

Или лучше думать, что за ним вся Филлина?

Толкнув ногой в плечо механика-водителя, он приказал сделать короткую остановку. Вражеский танк сам влез в перекрестье прицела.

– Огонь! – скомандовал он по рации.

Танки дали дружный залп новейшими кумулятивными снарядами. А через несколько секунд добавили самоходные орудия – старыми добрыми бронебойными.

Нельзя было подпускать их так близко! Дистанцию в километр снаряды танковых пушек преодолели меньше, чем за две секунды. За это время автоматика успела осознать опасность и даже дать команду на противодействие. Не успела механика. Облачной защите чуть-чуть не хватило времени, чтобы сработать и выставить заслон.

Из восьми филлинских танков в цель с первого раза попали три. Но их кумулятивные снаряды оказались бессильными против разнесенной многослойной брони. Самоходки дали четыре накрытия. Их бронебойные боеприпасы взяла на себя динамическая защита. Однако один из «Охотников», получивших два попадания одновременно, остановился от сотрясения, отправившего на перезагрузку бортовую электронику.

По неподвижной мишени удачно отстрелялись две самоходки. Других попаданий не было. После первого удара противника имперские машины ускорились и изменили курс, уходя от обстрела. Несмотря на этот маневр, их ответный удар, корректируемый беспилотниками, был точен. Им хватило трех залпов с десятисекундными промежутками, чтобы вынести всех филитов.

Кто-то из танкистов успел дать очередь из пулемета. Самый наглый и беспечный дрон кувыркнулся вниз с отстреленным крылом, остальные шарахнулись в стороны. Но это была уже агония. Филлинские машины застыли с развороченными рубками и сбитыми набок башнями. От некоторых из них шел дымок.

Танки и самоходные орудия шли в бой с почти пустыми баками и всего с тремя снарядами на каждого. Они и их не успели выпустить. Зато ни одна машина не загорелась и не взорвалась от попаданий. Удивительно, но в восемнадцати экипажах даже нашлось полтора десятка выживших, по большей части, мехводов. Уцелел и забытый имперцами биплан-наблюдатель, сейчас торопящийся прочь на максимальной скорости – сто сорок километров в час.

Пээл испытывал смешанные чувства. Неудачливому «Охотнику», лишившемуся хода из-за неустранимых сбоев, пришлось дать команду на самоликвидацию – первая потеря.

Конечно, с одной стороны, 18:1 – неплохой счет. Да и оружие аборигенов оказалось не слишком опасным. Но… в тех машинах были живые экипажи. Оставшиеся для контроля дроны показывали, как они выбираются из обломков и вытаскивают оттуда погибших. Филиты не побоялись вступить в бой с заведомо превосходящим противником и отдали свои жизни всего лишь за возможность сделать два выстрела по врагу с минимальным ущербом для него.

С таким противником нельзя играть в поддавки. Его надо сразу бить насмерть с безопасной для себя дистанции. Именно такую рекомендацию он даст штабу, если кому-то там будет интересно его мнение.

Но все-таки, ведь не ради же одного боевого опыта они пришли на Филлину?! Эта мысль показалась ему пугающе некомфортной.

Продолжение - уже в среду. Не пропустите!

Премьер-министр Барганда Челнер Маклент совсем не походил на политика и даже на отставного генерала, каким реально являлся. Простецкое, можно даже сказать, крестьянское лицо с широким носом и молодыми глазами. Большие рабочие руки с толстыми сильными пальцами. Скорее, его можно было принять за преуспевающего фермера – владельца большого сложного хозяйства.

Однако даже письменный прибор у него на столе был выполнен в виде танка, из башни которого высовывались карандаши и авторучки. А на стене за его спиной, где обычно в начальственных кабинетах располагались портреты, висел флаг Барганда – черно-оранжевый андреевский крест на белом фоне. Кстати, на Филлине такой крест называли, конечно, не андреевским, а как раз баргандским.

Впрочем, Алекса больше интересовали не вещи, а люди. Их в премьерском кабинете оказалось довольно много. Там, например, были партнеры Маклента по правящей коалиции – невысокий щуплый Райзен, «Водопроводчик нации», похожий на главбуха Мухича из фьюна «Галактическая полиция», и пожилой живчик Рекслер. Со своими залысинами и лукавым выражением лица вождь максималистов напоминал Владимира Ильича Ленина с иллюстрации в учебнике истории. Это впечатление усиливал его темно-серый костюм-тройка с принятым на Филлине шейным платком вместо галстука.

Кроме них в кабинете присутствовали штатский министр обороны и аристократически чопорный министр иностранных дел, а также еще один человек, которого Алекс совершенно не ожидал там увидеть.

– Господин… Доуран?

– В дни тяжелых испытаний я должен быть со своим народом, что бы народ в лице своих представителей об этом ни думал, – слегка усмехнулся принц Дагир. – Господа, позвольте приветствовать среди нас моего друга и брата, принца Арефа Кербахарского! Вы же не против, если я буду называть все своими именами?

Алекс покачал головой. Если маска так удобно легла, не срывать же ее вместе с кожей? Кроме того, в этом месте случайно присвоенный им титул придаст его словам лишний вес.

Для начала он изложил всем свою легенду. Младший принц по воле отца взял на себя взаимоотношения с космическими пришельцами, открывшими в Кербахаре факторию. А потом с их помощью спасся во время переворота и некоторое время провел на их базе, где познакомился с одним очень интересным инопланетянином, который хотел хоть как-то помочь филитам.

– Это он снабдил вас данными документами? – уточнил Маклент, хлопнув рукой по стопке бумаг, в которых Алекс узнал сделанные Таркином копии своих распечаток.

– Да.

Конечно, было бы соблазнительно напустить баргандскую контрразведку на директора Энноу. Но от этой перспективной идеи, увы, пришлось отказаться. Негодяй слишком много знал о Земле, а от филитов эту информацию следовало держать в тайне. Так что, проблему с отрастившим на него зуб имперцем ему придется решать своими силами.

– Интересно, зачем это было ему нужно? – покачал головой Райзен.

– Элементарно, – проницательно хмыкнул премьер. Из-под простецкой маски на пару мгновений выглянул матерый хищник. – Решил немного усложнить задачу своим военным. Он ведь не думает, что с помощью полученных от него сведений мы сможем победить или хотя бы отбиться?

– Нет, – честно сказал Алекс и за себя, и за того парня.

Из скачанных на корабле документов, которые он успел просмотреть в дороге, у него сложилось достаточно четкое представление о тех силах, что были готовы обрушиться на планету. Земля, возможно, сумела бы дать им отпор. Но у отстающей на два с половиной века Филлины шансов не было. Вообще.

– Не самая отрадная новость, – недрогнувшим голосом заметил Маклент. – Впрочем, к этой теме мы еще вернемся. Сначала предлагаю заслушать до конца нашего гостя. Итак, вы уехали в Гордану, а вскоре снова встретились с пришельцами?

– Да, это так.

Алекс рассказал, как он попал на переговоры, и чему был там свидетелем. Его слушали очень внимательно. Затем посыпались вопросы.

– Из ваших слов ситуация складывается следующим образом, – подвел итог премьер-министр. – Какие-то пришельцы много лет тайно торговали с Филлиной, вывозя отсюда всякие компактные редкости и предлагая взамен свои технические безделушки. Об этом узнало их центральное правительство и решило прибрать к рукам всю планету. Бывает. Мы, баргандцы, и сами были отнюдь не безупречны в этом отношении.

– У каждого захвата должна быть цель, – заметил Рекслер. – Обычно это плодородные земли и богатые недра, над которыми по недоразумению поселились какие-то аборигены. Или там живут будущие потребители, которые не понимают, какое это счастье – покупать именно наши товары. Или эти земли занимают важное стратегическое положение. Там надо обязательно поставить свой гарнизон, пока не опередили.

– Может быть еще одна цель, – глухо произнес принц Дагир. – Захватчикам нужна земля, чтобы поселиться на ней. А аборигены на ней лишние. Совсем.

Алекс покосился на него с опасливым уважением. История колониальных захватов на Филлине не знала примеров геноцида. Здесь не было ни североамериканских индейцев, ни австралийцев с тасманийцами, которые категорически не хотели вписываться в хозяйство «цивилизаторов». На этой планете племена охотников-собирателей ассимилировали, истребили или загнали в бесплодные пустыни еще до того, как в Приморье выросли первые города. Западный же континент оказался полностью безлюдным.

А тут мужик… то есть принц, конечно, буквально с нуля создал новую концепцию! Даже не знаешь, радоваться или огорчаться тому, что у баргандцев не появился такой умный император…

– Неприятная версия, – тем временем оценил вариант принца Дагира жизнерадостный Рекслер. – Но, к сожалению, ее нельзя полностью исключить.

– Если бы пришельцам не хватало земли для поселения, у них был бы избыток людей, – подал голос старик Таркин. – Но тогда бы они бросили против нас неисчислимые легионы, а не полностью автоматизированную технику.

– Д-да, возможно. Но все равно, эти разговоры о том, что им нужна наша планета, но не нужны люди на ней, не сулят ничего хорошего. Например, им нужна на Филлине только малая часть от нынешнего населения, чтобы там работать на рудниках или копаться в земле…

«Или обслуживать трубу», – мысленно дополнил Алекс. Все-таки, в очень незаурядной компании он оказался. Он сам читал о подобных вещах в учебниках, а они реконструировали возможные события вживую, у него на глазах!

– Гадать мы можем долго, – прервал дискуссию Маклент. – Дадим еще раз слово нашему гостю. Он, в отличие от нас, общался с пришельцами. Может, вы сможете что-то сказать об их целях, принц Ареф? Вы ведь наверняка задавались таким вопросом?

Не только он сам. Над ним его земное руководство тоже немало поломало голову. Но так и не сумело полностью понять логику инопланетных «контрагентов».

Алекс мог достаточно точно ответить на другой вопрос: «Почему именно сейчас?» Через полтора года, даже чуть меньше, на Филлину должен прилететь «Одиссей». Наверняка, он уже стартовал. Здесь, на этой планете, состоится первый официальный контакт между двумя цивилизациями.

Но что увидят земные посланцы? Вернее, что им покажут? И какие из этого должны последовать выводы? Собственно, одна из основных задач Алекса заключалась в том, чтобы найти ответы на эти вопросы.

Вот только что из этого он может рассказать филитам, не выдавая источников? А впрочем… У него ведь уже накопились и собственные наблюдения. И никто не запрещает ими поделиться.

– На переговорах не обсуждались экономические вопросы, – наконец сказал он. – Пришельцам были нужны только поставки из Горданы всякого-разного, словно дань. Хотя главным с их стороны выступал чиновник, а не военный. Но не дипломат. Скорее, хозяйственник.

– Фуражиры, – скривился Рекслер. – Вы там случайно не встречали инопланетных банкиров или промышленников?

– Нет, и ни малейшего намека. Вообще, там очень сильно не жалуют частную инициативу. Кроме того, у меня сложилось впечатление, что наши партнеры по переговорам не слишком хорошо понимали, что им делать с завоеванной половиной Филлины. Очевидно, начальство потом решит.

– Самое высшее начальство как раз и предложило переговоры, – заметил Рекслер. – Это значит, что нас, пожалуй, полностью истреблять не собираются.

– Наверное, нет, – осторожно согласился Алекс. – Пришельцы не возражали против безопасных коридоров для эвакуации населения.

– Куда нам эвакуироваться, в Гордану? – невесело хмыкнул военный министр. – Нас там как раз оч-чень любят!

– Есть еще Валез, – педантично напомнил Райзен.

– Да там все скоро будут сидеть друг у друга на головах! И подыхать от голода. Хотя и островитяне к нам относятся не слишком хорошо.

– И в Чинерте тоже нас не любят. А уж как Барганд не любят в Вилканде! – резко сказал Рекслер. – Поэтому нам здесь надо сначала решить, как вообще следует относиться к этим коридорам, – запрещать, игнорировать, не препятствовать или возглавить?

– Это зависит от масштаба угрозы, – заметил Маклент. – Вы можете что-то сказать, по этому поводу, принц?

– Да, могу.

Теперь пришло время раскрывать честно добытые во вражеском стане сведения. Алекс поднялся с места. О таких вещах следовало докладывать стоя.

– Всего пришельцы сосредоточили в системе Филлины около трехсот кораблей разных классов, – по крайней мере, это вытекало из обнаруженного им списка позывных. – Из них немногим меньше половины – крейсера и линкоры, по вашей терминологии. Остальные – вспомогательные, разведывательные и транспортные. Ориентировочно, более двенадцати тысяч наземных и примерно столько же воздушных боевых машин.

– Силища, – коротко охарактеризовал ситуацию премьер. – А сколько у них пехотных дивизий?

– Насколько мне известно, ни одной. Вся техника полностью автоматизирована и управляется дистанционно.

– Как же они собираются воевать? Им же понадобятся люди для удержания территории!

– А они, очевидно, и не собираются ее удерживать. По крайней мере, на этом этапе. Я видел инструкцию, согласно которой каждый корабль после посадки на планету должен создать вокруг себя тридцатикилометровую зону безопасности. По-видимому, она будет играть роль базы для рейдов.

– Рейдов? – недоуменно переспросил Маклент. – То есть, не будет никаких многотысячных армад? Просто очень много десантов, удар растопыренными пальцами?

– Не скажу точно, но вполне вероятно, – на Земле такой вариант считался возможным, но не основным, а только одним из. – По крайней мере, они указывают, что каждый корабль должен полагаться, в первую очередь, на свои силы, хотя взаимодействие между соседями тоже предусматривается.

– Рискованная стратегия. Против одного корабля можно будет сосредоточить превосходящие силы, – покачал головой военный министр.

– Против одного, но не против всех одновременно, – хмуро возразил премьер. – Это не мы их, а они нас будут бить по частям.

– Главный удар будет наноситься с воздуха, – добавил Алекс. – И приоритетными целями окажутся не войска, а электростанции, мосты, железнодорожные узлы, нефтехранилища, склады.

– Война против экономики? Но почему вы считаете, что пришельцы будут действовать именно так? Ведь если они разобьют противостоящие им армии, то все остальное они возьмут без помех. Целым и неразрушенным.

«Потому что именно так воевали со слабым противником на Земле», – конечно, эти слова Алекс не мог произнести вслух. Вместо этого он привычно сослался на свой источник – имперца, решившего помочь филитам. Во всяком случае, именно это он сам рассказывал в Чинерте профессору Феланису, выступая под его личиной.

– Если так, это беда, – признал Маклент. – Она коснется всех.

– Вчера пришла нота от чинетского МИДа, – сообщил министр иностранных дел. – Они предлагают созвать международную конференцию по вопросам пришельцев. А также, создать Межнациональный координационный комитет, чтобы объединить усилия по борьбе с ними.

– Немедленно ответьте, что мы согласны и поддерживаем, – распорядился премьер. – Используйте наше влияние, если понадобится кого-то убеждать. И настаивайте на скорейшем проведении конференции, в самые сжатые сроки! Как вы думаете, сколько у нас осталось времени?

– Мало, – честно сказал Алекс. – Группировка пришельцев вся в сборе. Они готовы. Возможно, ждут результатов боев в Шуане.

– Нам тоже нужны эти результаты. Вы можете выступить перед армейцами, рассказать им о том, чем они столкнутся в бою?

– Могу, – кивнул Алекс, сдерживая улыбку.

Все складывалось очень удачно. Ему и в самом деле было, что поведать филитам.

– Отлично, – Маклент повернулся к министру обороны. – Срочно соберите военных атташе Шуана, Картая, Граниды, Вилканда и Чинерты. И от нас – генерала Бордигана.

– Но почему именно его? Вы же его на дух не переносите?

– Из молодых он самый амбициозный и тщеславный. И все еще считает, что ту, прошлую, войну можно было бы выиграть, если бы командование прислушивалось не к старым маразматикам-генералам, а к молодым лихим капитанам. Он может совершить невозможное просто потому, что не знает, что это невозможно. Но в то же время, достаточно умен, чтобы прислушиваться к хорошим советам. Надеюсь, вы поладите.

– Я тоже надеюсь, – сказал Алекс.

Город горел. Из окон самого высокого в нем семиэтажного здания, выходящего на площадь с оплавленным огарком на месте памятника, вырывалось пламя. Огонь пожирал целые кварталы небольших одноэтажных домиков, с треском закусывая высаженными возле них деревьями. Продолжала чадить взорванная заправочная станция. Что-то жарко пылало возле превращенной в развалины электростанции, выбрасывая огромные клубы жирного черного дыма. Такими же дымами обильно истекали промзоны. Мощные клубы поднимались с железнодорожной станции, где под ракеты угодил целый состав с цистернами…

Мивлио что-то возбужденно вещал по громкой связи. Кажется, цитировал какого-то древнего писателя – про запах свежей зажигательной смеси по утрам. Зампотех вглядывался в картинку на экране с наслаждением тайного пиромана.

А вот Пээлу было невесело. Ему хотелось отвернуться, не видеть медленно перемещающегося по экрану изображения, как это сделал Боорк, уткнувшийся в какой-то навигационный справочник. Но как командир, он не мог себе позволить такой слабости.

Плохое настроение суперофицера объяснялось тем, что филиты обманули его ожидания. Они не стали защищать город, хотя на здешних картах он значился как административный центр целой провинции. Впрочем, здесь вчера уже отметились «Молнии», это была их первая атака на Филлине. Возможно, она и показала местным жителям, что сопротивление бесполезно.

Все, на что они сподобились, это отправить против него два жалких деревянных самолетика. Их появление проигнорировали, пока они не сбросили по бомбе на танковую колонну. Один из них промахнулся, но второй угодил в «Громовержец», нанеся ему повреждения. К счастью, они не затронули ходовую часть, так что Мивлио обещал дотянуть машину до вечера, а потом отправить ее на корабль для ремонта.

Кстати, уничтожить налетчиков оказалось не так просто. Устаревшие ракеты «воздух-воздух», которыми были оснащены «Молнии», на них просто не реагировали. Очевидно, не хватало чувствительности их примитивным тепловым головкам самонаведения. Пришлось потратить на эти летучие недоразумения два таранных дрона. Они настигли филитов и исчезли вместе с ними во вспышках разрывов.

Больше никто не пытался противостоять ему. И теперь имперские танки шли через пылающий и затянутый дымом пожарищ пустой город. Беспилотники вились стаей вокруг колонны в поисках возможной опасности, бесстрашно заглядывая в выбитые взрывными волнами окна и ныряя в колодцы дворов, но нигде не улавливали никаких признаков жизни.

Филиты сбежали. Пээл вспомнил замеченный его воздушными наблюдателями длинный поезд из разномастных зеленых и синих вагончиков, изо всех сил тянущий на спасительный север. С высоты было видно, что даже их крыши были облеплены людьми. Кто-то из дистанционщиков, управлявших «Молниями», выпустил по нему две ракеты. Они разорвали надвое металлическую змею и бросили ее под откос.

Тогда он поначалу хотел выразить неудовольствие за зряшный расход боеприпасов, но передумал. Филиты все равно должны умереть, так какая разница, произойдет ли это раньше или позже?..

Внезапно дымную завесу на экране прорезали огненные полосы. Кто-то обстрелял проходящие мимо танки из большого углового здания с башенкой наверху.

Всего было выпущено четыре противотанковые ракеты… или заряда из гранатомета – в дыму трудно было различить, что именно использовали филиты. Один стрелок промазал, остальные попали, причем двое – в один и тот же «Громовержец». Но он даже не замедлил движения. Автоматическая диагностика сообщила об отсутствии серьезных повреждений.

По дому тут же отстрелялись в упор два «Охотника». Но это привело к неожиданным последствиям. Фасадная стена внезапно завалилась, погребая под собой обе машины. Один танк сразу же погас, перестав отзываться на команды и подавать сигналы. Второй, с побитым обвесом и погнутым стволом орудия, еще пытался шевелиться и ворочаться, но никак не мог выбраться из-под завала. Помочь ему было некому и нечем, пришлось давать команду на самоуничтожение.

Это окончательно испортило настроение Пээлу. И надо же было потерять две машины на совершенно пустом месте!

Инцидент заставил его пересмотреть планы дальнейших действий. Ранее он собирался повернуть на север, чтобы прорваться через горную гряду, отделявшую внутриконтинентальную пустыню от плодородной приморской низменности. Сейчас этот план больше не казался ему оптимальным.

Да, так он наверняка продемонстрирует штабу желаемый им бой. Но там слишком много больших и малых городов, слишком много филитов. А это значит, что велика опасность лишиться танков вот так, по-глупому, в мелких стычках. Понятно, что его колонна здесь долго не продержится, рано или поздно филиты задавят ее своей массой. Но командование хочет видеть эпичное сражение, а не медленное кровопускание. Это может плохо сказаться на его репутации.

Нет, он пока продолжит двигаться на запад, параллельно гряде. А дальше постарается найти наиболее оптимальный маршрут.

Продолжение - уже в пятницу. Не пропустите!

В комнате для совещаний, где собирались военные, Алекс внезапно вспомнил статью, прочитанную где-то в инфорсети незадолго до филлинской командировки. В ней рассказывалось, что в первой половине XXI века в русской фантастике большое распространение получили так называемые попаданцы. Современники авторов каким-либо образом оказывались в прошлом (намного, намного реже – в будущем) и там начинали раздавать советы хроноаборигенам и всячески использовать свое послезнание.

Сейчас Алекс, как ни странно, ощущал себя именно таким попаданцем. Он здесь не самый умный, не самый знающий. Его окружают профессионалы, прошедшие настоящую войну, по сравнению с которыми он не более чем нахватавшийся по верхам дилетант. Но у него есть опыт, накопленный Землей за два с половиной столетия, которые Филлина просто не успела еще прожить.

Он начал лекцию с описания имперских воздушных машин. Они, с одной стороны, представляли наибольшую опасность, а с другой, не отличались какими-то фантастическими характеристиками.

– Дозвуковые? – выловил из его речи заинтересовавший его термин вилкандский военный атташе, единственный из собравшихся относящийся к военно-воздушным силам и одетый в темно-голубой мундир с крылышками в петлицах. – Как я слышал, в Чинерте ведутся опыты с выходом на сверхзвук, но… пока не очень успешные. Означает ли это, что и у пришельцев ничего не вышло?

– Не думаю, что все настолько сложно, – широко улыбнулся в ответ чинет, самый высокий и мощный из всех, настоящий пожилой богатырь. – Если не ошибаюсь, ваш конструктор Синамо Ратори обещал качественный прорыв не позже, чем через полтора года, не так ли? Но вообще, вопрос поставлен интересно.

– Сверхзвук имеет свои секреты, – кивнул Алекс. – Это, для начала, намного более высокие требования к материалам – и самого планера и, особенно, двигателя. Такие летательные аппараты не могут быть по-настоящему массовыми. Вероятно, поэтому пришельцы и решили снизить планку.

– Дешево и массово? – вилкандец поднялся с места и подошел к экрану проектора, на котором чуть подрагивал эскиз «Молнии». – Все, кто пытался сэкономить на войне, потом дорого платили. Но это ведь ударный самолет, наподобие нашего штурмовика или бомбардировщика, верно? А как они собираются бороться за господство в воздухе?

– По моему впечатлению, никак, – сказал Алекс. – По крайней мере, единственное подходящее для этого оружие, которым они оснащены, это ракеты «воздух-воздух» с тепловыми головками самонаведения.

– Простите? – вопросительно поднял голову гранидец, самый старший из присутствующих, с протезом на левой руке до локтя. – Они сами на что-то наводятся?

– Да, на тепло, излучаемое двигателями. Возможно, я просто не знаю правильного термина… Но смысл в том, что их не так сложно обмануть…

Концепция «тепловых ловушек» была новой для Филлины, но все ее поняли, буквально, с полуслова.

– Отличное решение! – высказал свое финальное одобрение баргандский генерал армии Бордиган с четырьмя звездами в петлицах. Он настолько идеально походил на лихого вояку, что его можно было принять за фантома… или актера в характерной роли боевого командира. – Надо немедленно передать материалы промышленникам! Кто справится первым, поможет остальным. Возражений нет?

Вилкандец покачал головой. Он продолжал изучать схему.

– Здесь я вижу, написано «противоракеты». Против чего?

– Это для перехвата вражеских ракет, – пояснил Алекс. – Другой защиты, насколько я понимаю, нет.

– То есть, их можно сбить из авиапушки? Или обычного зенитного орудия?

– Очевидно, да. Но для этого их сначала надо взять на прицел. Эти инопланетные машины должны быть неприятным противником. Они хоть и дозвуковые, но весьма скоростные, быстрее почти всех ваших самолетов. А отсутствие живого пилота внутри позволяет осуществлять маневры с большими перегрузками. Наконец, они могут забираться на большую высоту, где их будет сложно достать. Но самое главное, у них сплошное радиолокационное покрытие. Они будут знать о приближении ваших самолетов и бить их издали или уклоняться от боя. Вообще, их основная функция – платформа для ракетных ударов по наземным целям. И они ее выполняют более чем хорошо.

– В этом нам уже пришлось убедиться, – процедил мрачный шуанец.

Картайский атташе, сидящий на противоположном конце стола, хмуро кивнул.

– Ракеты – это серьезно, – согласился вилкандец. – Их можно как-то обмануть, увести от цели?

– Нет, – отрицательно качнул головой Алекс. С такой задачей и на Земле не сильно справлялись. – В их элек… м-м-м… искусственных мозгах заносятся точные координаты цели, с пути они не свернут. Их можно только сбить. Или самолетом-перехватчиком, но это тяжело, потому что они как раз сверхзвуковые. И их будет много. Иные варианты – попасть в ракету своей ракетой или поставить на ее пути поток снарядов, чтобы хоть какой-то на нее наткнулся.

Военные всерьез задумались.

– Чертовски сложно, – пробормотал чинет. – Наобум стрелять бесполезно. Для наших зенитчиков это слишком быстрая цель. Ее надо засечь, определить траекторию, рассчитать курс для перехвата, выпустить и точно навести свои ракеты… И все это за какие-то десятки секунд. Не успеть.

«У них же ЭВМ на ферритных кольцах!» – с досадой вспомнил Алекс. Они только начинают подступаться к полупроводникам. Сюда бы Мидлмисса с полярной базы с его знаниями по истории разработок земной компьютерной техники! А почему бы, собственно, и нет? Замаскировать, выдать за имперца…

Он начал обдумывать комбинацию и едва не пропустил следующий вопрос.

– «Драконы»? – переспросил он. – Это – летающие арсеналы. Защищены, правда, только броней и скорострелками на ближних подступах, но сами просто набиты бомбами и ракетами.

– И как только они летают? – иронично бросил чинет.

– Да, утюги, конечно, еще те! Но, как говорят пришельцы, аэродинамику придумали те, кто не сумел освоить антигравитацию.

– Они смогли победить тяготение? – удивленно воскликнул вилкандский летчик. – Невероятно!

Алекс уже пожалел о нечаянно вырвавшихся у него словах. Настоящий принц Ареф вряд ли мог бы обладать настолько глубокими знаниями о технических достижениях пришельцев. Но эти люди сегодня узнали о таком множестве новых для себя вещей, что еще одна просто потеряется на общем фоне.

От двигательных установок инопланетян разговор сам собой перетек на наземные машины, которые, кстати, тоже были снабжены антигравами.

– Летающие танки? Это похоже на какой-то анекдот! – не сразу поверил картаец. – Это же, наверное, очень сложно и затратно… Зачем?

– О, в этом есть смысл, очень большой смысл! – быстро оценил генерал Бордиган. – Летающим танкам не нужны мосты и переправы, против них бесполезно применять надолбы и минные поля. Они могут пройти хоть по болоту, хоть по оврагам. Исключительно полезная штука! Мы их никак не сможем скопировать?

Алекс молча покачал головой. Массовые маломощные, но зато недорогие антигравитационные двигатели и на Земле пока оставались недостижимым идеалом.

– Даже не представляю, чем их можно прижучить, – чинет задумчиво смотрел на экран с эскизом танка «Громовержец». – Удары из засад?

– Возможно. Но это должны быть очень качественные засады. Такие ребята в одиночку не ходят, только в окружении пышной летающей свиты. И то, что заметит один, моментально становится известным всем.

– Всемилостивейший Единый! Как я завидую пришельцам! – в запале стукнул по столу кулаком генерал Бордиган, после того как Алекс выдал новую лекцию о концепции интегрированной информационной среды. – Теперь я понимаю, для чего им необходима дистанционно управляемая техника! Там, где мы блуждаем в тумане войны, они ясно и четко видят все поле боя! Все их войско действует как единое целое, имея в любой момент все знания об обстановке и мгновенно выполняя приказы! Невероятно!

– И как прикажете противостоять такому противнику? – приуныл шуанец. – Снаряды, пущенные издалека, они засекут и перехватят. На ближнюю дистанцию не подпустят. А все, что все-таки пройдет защиту, встретит броня.

– Не отчаивайтесь, коллега, – хмыкнул картаец. – Насколько мне известно, как минимум, одну штуку вы вчера прихлопнули. Так что, не такие они уж и неуязвимые.

– В первую очередь, надо выбивать их летающие глаза и уши, – добавил чинет. – И может быть, есть какие-то способы нарушить у них связь?

Алекс задумался. Борьбе с помехами имперцы уделяли очень большое внимание. Тут и земляне не факт, что справились бы. Но что-то вертелось у него в голове, какое-то простое примитивное решение…

– Полоски из алюминиевой фольги? – несмело предложил он. – Очень много, очень легкие. Висят в воздухе, блокируют радиосигналы.

– Понимаю, о чем вы, – вилкандец назвал некий не знакомый ему термин. – Еще в ту войну были опыты. Их сыпали сотнями килограммов с самолетов, чтобы ослепить локаторы. У вас, генерал, должны помнить.

– Наведу справки, – энергично кивнул Бордиган. – Кроме того, замечу, что любую защиту можно перегрузить массированным ударом. Кстати, против танков хорошо помогает мощный фугас. Снаряду калибром пятнадцать сантиметров все равно, какая перед ним броня. Если даже не пробьет, но наверняка перемешает внутри все потроха!

– Тяжелые самоходки и пушки большой мощности? – скептически покачал головой гранидец. – Неплохо, но их мало.

– Позвольте! – вдруг подскочил картаец. – Это ведь именно у вас придумали какую-то адскую трубу против наших тяжелых танков прорыва! Помню, это было что-то предельно простое. Чуть ли не тот самый пятнадцатисантиметровый снаряд с оперением и ракетным ускорителем! Летело недалеко и попадало не часто, но если уж попадало, то разносило все в клочья!

– Да, что-то припоминаю. Надо выяснить…

– Выясняйте! – подхватил генерал Бордиган. – Кроме того, считаю необходимым не только зафиксировать и немедленно дать в работу результаты нашего обсуждения, но и проверить предложенные методы борьбы с вражеской техникой на реальном противнике. Полковник, надеюсь, ваше командование не станет возражать против визита небольшой международной экспертной группы?

– Немедленно поставлю этот вопрос перед руководством, – слегка поклонился шуанец. – Но согласование… может занять некоторое время.

– Отправьте меня, – неожиданно даже для самого себя предложил Алекс, которого словно что-то толкнуло изнутри. – Я нейтрал и вообще не военный. Даже к нынешнему правительству Кербахара никакого отношения не имею.

Внезапно прорезавшееся чувство предвидения подсказало ему, что они согласятся. И это было хорошо. Ведь на Земле тоже должны знать, на что способны имперцы в бою, и как с ними можно бороться.

Под вечер президент Шуана Кайер Дингвайраут получил телефонный вызов от человека, которого в последнюю очередь ожидал услышать на связи, – премьер-министра Картая. Казалось, они все высказали друг другу еще тогда, без малого двадцать лет тому назад. Тогда Шуан, объявив о независимости, положил конец существованию тысячелетней империи, пытавшейся сохранить себя даже в условиях военного поражения. После демарша Эррела все посыпалось, и от Картая отделились все, кто мог или хотел.

От старого недруга можно было ожидать всего. Но только не того, что последовало.

– Картай отводит войска на двести километров от границы под совместные гарантии Граниды, Вилканда, Барганда и Чинерты, – прозвучал в трубке уже не молодой, но звучный и сильный голос. – Разворачивайте свои дивизии против пришельцев и не бойтесь удара в спину!

Политики никогда не смущаются. Однако президент Дингвайраут, кажется, испытал нечто похожее на это давно забытое чувство. Если бы инопланетяне атаковали Картай, он бы, наверное, воздержался от таких широких жестов.

– Что вы хотите взамен? – резко спросил он, чтобы сразу расставить все по местам.

– Ничего. Абсолютно ничего. Пришельцы – это угроза всей Филлине, всем нам без разделения на государства. Вы уже получили донесение от вашего военного атташе в Барганде?

Президент промолчал. Такое послание ему доставили, но он пока отложил его в сторону, поглощенный более важными проблемами.

– Обязательно прочитайте. Узнаете много интересного. Через несколько дней Чинерта собирает международную конференцию на высшем уровне для выработки совместных действий по борьбе с инопланетной угрозой. Но даже до ее созыва Шуан может получить военную помощь. В частности, мы готовы ее оказать.

– Нет! – решительно отказался президент даже раньше, чем начал обдумывать неожиданное предложение. – Картайские солдаты не вступят на землю Шуана. Исключено.

– А я свои сухопутные войска к вам и не послал бы. Но как насчет летчиков? У нашего штаба ВВС вырисовывалась идея одной интересной операции.

– Пусть шлют предложение. Рассмотрим в приоритетном порядке. Но пока попробуем обойтись своими силами. В том числе, и снятыми с границы.

Вечером колонна свернула в сторону, остановившись в небольшой котловине. Дежурные группы «Охотников» встали на страже, дроны вились над обратными скатами высот. Когда стало ясно, что противника поблизости нет, сверху спикировали транспорты обеспечения и катера с ремонтниками и механиками.

Суперофицер Мивлио метался по всей площадке, пытаясь оказаться во всех местах одновременно. Техники сбивались с ног, меняя использованные батареи энергопатронов на новые, пополняя боезапас и исправляя полученные за сутки мелкие повреждения. Два танка устанавливали на автоматические гравиплатформы, чтобы отправить малой скоростью на корабль для более серьезного ремонта.

Заместителю командира по вооружению было неуютно. Вчера все прошло тихо и спокойно, но он ждал вражеской атаки. Сторожевые дроны обнаружили и уничтожили несколько филитов. То ли соглядатаев, то ли просто тех, кому не повезло оказаться в плохом месте в неудачное время. Но на полную скрытность рассчитывать все равно не приходилось. Над котловиной стояло зарево, ярко светили прожектора, освещающие площадку. Их наверняка можно было заметить за многие километры.

Его плохие предчувствия полностью оправдались. «Драконы» воздушной разведки, наблюдавшие за окрестностями, обнаружили две группы самолетов противника. А на земле заметили несколько колонн, целеустремленно продвигавшихся к месту ночевки. Очевидно, филиты, не смеющие противостоять имперским танкам на маршах, решили напасть на них во время техобслуживания.

Это была правильная тактика, но на корабле ждали такой атаки и имели, чем ее встретить. И темнота здесь совершенно не была помехой. «Молнии», получившие целеуказание с радаров, нанесли удары по приближающимся колоннам вражеской техники, полностью их дезорганизовав. Филлинские самолеты слишком близко подобрались к танкам и получили несколько залпов от их противовоздушных установок. Ни один из них так и не смог нанести удар.

Однако локаторы не смогли засечь несколько деревянных бипланов, тихо прокравшихся со стороны пустыни. Техники, продолжавшие свой ударный ночной труд, просто услышали негромкое тарахтение, похожее на звуки газонокосилок или мопедов, а затем на площадку сверху посыпались мелкие бомбочки.

Их спасло то, что летчики получили приказ в первую очередь выводить из строя вражескую технику. Поэтому убитых и раненых среди персонала в этот раз не оказалось. Но один из «Охотников» полностью вышел из строя после прямого попадания в открытый сверху грузовой отсек. Еще две машины получили сильные, хотя и не фатальные предупреждения. Наконец, был выведен из строя грузовой гравикатер, из которого, к счастью, успели вытащить короба со снарядами.

Выполнив задачу, легкие ночные бомбардировщики, привыкшие выполнять эту задачу еще во время прошлой войны, растворились во тьме. А откуда-то снова послышалось мерзкое тарахтение. Взбешенный Мивлио приказал немедленно погасить все огни и эвакуироваться, не завершив весь процесс техобслуживания. Но новая серия бомбочек успела зацепить еще одну боевую машину.

– Это тьма знает, что! – раздраженно высказался на корабле командир Пээл. – У филитов, оказывается, есть ночные пилотируемые дроны, а мы с этим ничего не можем поделать! Возмутительно!

– Так темно же, ничего не видно, – пробормотал Боорк, которого изрядно задела краем волна начальственного гнева.

– Темно?! – суперофицер внезапно остановился, словно к нему пришло озарение. – Конечно же! Вы молодчина, Боорк! Мивлио, вы слышите меня? Впредь приказываю проводить техобслуживание только в светлое время суток, вражеские летательные аппараты обнаруживать визуально!

Однако настроение у командира существенно не улучшилось. Филиты тоже, наверняка, ищут какие-то решения. Им нельзя давать времени на передышку! Пора переходить к более активным действиям!

«И вот опять горит огнем седой Афганистан,

Уж двести лет терзает грудь боль от военных ран.

Суровый век, железный век, кто воин, тот и прав!

Дорогой пращуров моих иду на Кандагар!»

Первый куплет старой песни звучал в голове Алекса тревожным рефреном. Хотя нет, правильнее было бы «иду в свой Кандагар» – именно так исполнял ее Спартанец. Его отец воевал на той самой Седьмой Афганской и, по слухам, был лично знаком с Аркадием Шервинским, автором и первым исполнителем. Много, много позже, уже на их станции эта песня стала чем-то вроде неформального гимна.

Спартанец отказался переходить в Специальный комитет. А потом навечно остался в тех пыльных горах, очередная фигура, снятая с доски Большой Игры, что идет в этих забытых богом и аллахом краях уже четвертый век… Но песня осталась. Теперь Алекс хорошо понимал ее смысл. Каждый рано или поздно приходит в свой Кандагар. Пусть не на Земле, а на далекой планете, где тоже звучат выстрелы и погибают люди.

Во время своих «командировок» Алексу приходилось видеть всякое. В Колумбии он осматривал лагерь «астанерос» сразу же после сокрушительного воздушного налета. Но филлинский город Крауларн потряс его масштабом разрушений. Казалось, пришельцы специально старались не оставить здесь ни одного целого здания.

Наверное, так это могло выглядеть во времена Великой Отечественной. Алекс поймал себя на том, что воспринимает окружающее как декорацию к исторической вистори. Их мотор-вагон подали к чудом уцелевшей платформе. Над ней вздымалось полуразрушенное здание вокзала с пустыми закопченными провалами окон. На путях виднелись обгоревшие остовы вагонов. Разорванные металлоконструкции мостового перехода искривлялись словно запутанные узлы.

Повсюду стоял тяжелый запах гари. Небо кое-где заволакивали дымы. В городе и промзоне еще продолжались пожары – тушить их было некому и нечем. Водонапорную станцию пришельцы разбомбили еще во время первого налета.

Хорошо еще, что поблизости он не видел мертвых тел. Там, в Колумбии, они были повсюду. Население успели эвакуировать из города, хотя более трехсот человек погибли, когда ракеты поразили последний поезд с беженцами. Жестокое и ненужное преступление. Похоже, имперцы просто не видели разницы между военными и гражданскими целями. Либо не хотели ее видеть.

Большой открытый пикап забрал их груз – шесть продолговатых ящиков со снарядами и длинную трубу пусковой установки на широком треножнике. На полигоне Алекс уже наблюдал ее применение в деле. Точность, безусловно, оставляла желать лучшего, но если оперенный снаряд с ракетным ускорителем попадал в цель, его не могла остановить никакая броня.

В Крауларне пришельцы оставили один из своих танков, придавленный стеной обвалившегося здания и взорванный. Стало быть, имелась возможность проведения испытаний на реальном объекте.

Имперские танки чем-то напоминали земные, а взрывались вообще точно так же, откидывая коньки и отбрасывая сорванную башню. Как раз в этот момент ее застропили и осторожно поднимали, чтобы поместить в кузов большого грузовика и куда-то увезти для внимательного изучения.

Много народу копошилось прямо в руинах дома, заваливших всю проезжую часть. Обломки почти наполовину погребли инопланетную машину. Из развороченного корпуса до сих пор исходил слабый запах взрывчатки.

Алекс без стеснения забрался наверх и, деликатно отодвинув кого-то чуть в сторону, заглянул вниз. Взрыв словно выпотрошил танк изнутри, оставив в нем огромный проем… нет, все-таки, скорее, обширный грузовой отсек. В нем виднелись ошметки каких-то пластиковых капсул или коконов. В целом виде они, похоже, были длиной метра два или чуть меньше. Интересно, для чего они могли предназначаться? В техническом описании, которое он скачал на имперском корабле, упоминалось о возможности использования машин типа «Охотник» для перевозки усыпленных пленных. По-видимому, это оно и есть.

Кто-то почти над его ухом начал надсадно кричать по-шуански. Народ зашевелился.

– Господин Ареф, – нашелся потерявшийся по пути переводчик. – Всех просят сойти вниз. Сейчас будут разбирать завал.

Ага. Алекс оглянулся. Грузовик с сорванной башней уже уехал, а автокран, к которому как раз присоединился еще один, начал пристраиваться у завала, сдвигая и раздвигая обратно аутригеры. Из переулка кормой назад пятился, взревывая двигателем, большой самосвал.

Понятно, тогда лучше постоять где-нибудь в сторонке, чтобы не мешать. Алекс вернулся к пикапу. Немолодой стрелок-гранидец с майорскими знаками различия и его второй номер к тому времени сгрузили свою «адскую трубу» и укрепили ее на треножнике, широко раскинувшем лапы. Но доставать снаряды из укупорки пока не спешили.

Поблизости кто-то проникновенно говорил, к сожалению, на шуанском. Люди слушали его с серьезными лицами.

– В этом доме была позиция группы бойцов с кумулятивными гранатометами, – сообщил Алексу переводчик. – Вероятно, это они уничтожили вражеский танк. Увы, никто из них не уцелел, поэтому можно только догадываться, что здесь произошло. В развалинах нашли два тела, к сожалению, в очень плохом состоянии.

Алекс молча кивнул. По его мнению, подобное оружие, недалеко ушедшее от фаустпатронов Второй Мировой, вряд ли могло дать такой сильный эффект. Возможно, поврежденный и засыпанный обломками танк оказалось невозможно освободить, и его просто самоликвидировали при отходе. Но это не умаляло мужества людей, самоотверженно бросивших вызов инопланетной лавине.

Рабочие споро разбирали завал, растаскивая в стороны расколотые бетонные плиты и куски фасада с помощью двух кранов. Передняя часть танка была почти освобождена. Но сзади еще высилась целая пирамида обломков, которую тоже следовало хотя бы частично снести, чтобы не обрушилась.

Внезапно Алекса охватило чувство тревоги. Перед его внутренним взором пронеслись люди, валящиеся как кегли, пылающий грузовик, валящийся набок автокран… И высовывающийся словно из амбразуры длинный ствол.

– Скорее, к ним! – он подхватил за руку переводчика и поспешил к самому главному начальнику, следящему за работой. – Скажите, что там, под завалом, второй танк! И он… еще жив и будет стрелять!

Возможно, он выглядел настолько убедительным, что к нему прислушались. Лишних людей убрали в сторону, один из автокранов сменил позицию. Вот стрела подняла в воздух за пару арматурных петель большой кусок. Раздался громкий шорох. Гора обломков медленно поползла вниз, и из-под бетонного крошева вдруг показался металл.

Предвидение не обмануло. Внутри действительно оказался второй танк. Он словно встряхнулся, сбрасывая с себя обломки. Большая плоская башня со скрежетом повернулась на четверть оборота и остановилась, издав дерганный лязг. Завращалась шаровая установка с торчащим из нее тонким стволом.

Люди подались в сторону. В инопланетной машине, казалось, засел экипаж, готовый дорого продать свою жизнь. Алексу она странно напомнила попавшего в ловушку огнедышащего дракона, пытающегося расправить сломанные крылья и разевающего грозную пасть.

Из башни внезапно вырвался огненный кнут, хлестнувший по зданию на другой стороне улицы. Стена, и так державшаяся на честном слове, с грохотом завалилась. Ствол орудия дернулся в сторону, пытаясь нащупать противника, но какая-то помеха не давала ему повернуться дальше.

Алекс ощущал разливающийся вокруг страх. Ему и самому было не по себе. Танк сильно побило под завалом. Какие-то конструкции на башне и корпусе выглядели смятыми, покореженными. Но он был готов дать свой последний бой.

– В сторону! – вдруг услышал он голос стрелка-гранида. – В сторону, все! Сейчас я его достану!

Труба на треножнике украсилась спереди тупорылым снарядом. Стрелок припал к прицелу.

Первый выстрел оказался промахом. Огненная стрела проскользнула над башней и врезалась в разрушенный дом, вызвав там сильный обвал.

Танк заволновался. Послышался надсадный звук двигателя. Он зашевелился, пытаясь выбраться из завала. Башня дернулась в одну сторону, потом в другую, в отчаянии пытаясь повернуться на нужный угол. Игломет в шаровой установке выпустил длинную бесцельную очередь.

– Скорее!

Стрелок и его помощники трудились изо всех сил. Они вскрыли еще один ящик и зарядили установку новым снарядом с торчащим из донышка длинным шестом порохового ускорителя. Громыхнуло во второй раз, из заднего края трубы вырвался язык пламени.

На этот раз гранидец попал прямо под башню. Раздался сильный взрыв, во все стороны полетели осколки. Вокруг забарабанили мелкие камешки. От танка шел дым. Его броня не выдержала, дав многочисленные сколы и трещины. Бруски динамической защиты слово слизало с изрядной части корпуса.

Готов? Алекс прислушался к своим ощущениям. От вражеской машины не доносилось ни звука, ни движения.

Кто-то самый нетерпеливый, отважный или безрассудный сделал бросок к развалинам. Вскарабкался на гору обломков, взглянул и бросил победный клич. Даже не зная шуанский, можно было без труда понять, что противник повержен и сокрушен.

– Как муху прихлопнул! – воскликнул стрелок. Не удержавшись, он благодарно погладил металлическую трубу пусковой, словно приласкал. – Славная мухобойка получилась!

Люди радостно гомонили, хлопая по плечам гранидцев. Алекс даже подумал, что их вот-вот начнут качать, но местные традиции этого не предполагали. Настроение у всех было приподнятое. У филитов появилось оружие, способное уничтожать имперские танки. Надо лишь было научиться его правильно применять.

Однако в шуанском генштабе их встретили неприветливо.

– Как вы ее назвали, «Мухобойка»? – раздраженно переспросил дежурный генерал. – С какой дистанции вы стреляли, менее ста метров? И попали только со второго раза? Оружие самоубийц! Его могут применять только чокнутые гранидцы!

– Мы можем прислать наших солдат, если ваши чересчур осторожны! – резко ответил майор-стрелок. – Победа невозможна без разумного риска!

– И сколько вы сможете отправить? Десяток или целых два? – шуанец встретил его возмущенный взгляд своим насмешливым. – В открытый бой вы их не пошлете, а сколько времени они будут выцеливать по одиночке вражеские танки из засад? Нет, в войне все решают большие батальоны! Пришельцы уходят на запад. Они уже покинули Кеккерель и находятся на территории Западной Океанской провинции. Дальше им двигаться некуда. Они повернут на север. Там горы Гармо переходят в приморские Хэдоганские увалы, а ущелье Джагар прорезает их почти насквозь. Там мы их встретим и уничтожим!

Суперофицер Пээл был раздражен. Суперофицер Пээл был возмущен. Суперофицер Пээл жаждал крови и мести.

Весь длинный световой день филиты даже не пытались атаковать его танковую колонну. Но ночью опять взялись за свое.

Поначалу ситуацию удавалось держать под контролем. Местные луны давали достаточно света для визуального обнаружения целей. Два фанерных самолетика, попытавшиеся совершить налет, были вовремя засечены и ликвидированы… посредством размена их на два беспилотника. Но после полуночи луны зашли – сначала одна, потом вторая. И началось!

Если бы с танками совершали рейд люди, они бы, возможно, услышали назойливое стрекотание невидимых в темноте воздушных мопедов. Но людей там не было, а имеющиеся звукометрические станции умели засекать только наземные цели.

Вз-з-з… Бах!.. Вз-з-з… Бах!.. Вз-з-з… Бах!..

И он сам, и Мивлио лихорадочно искали средства против новой напасти. Беспилотники сновали по всему небу как заведенные, просаживая заряд батарей и ресурс моторов. За ночь они отчитались о четырех успешных таранах. Еще пять аппаратов были потеряны от неизвестных причин.

Танки, уходя из-под обстрела, увеличили дистанцию, двигаясь в более разреженных порядках. Они шли без огней, на высокой скорости, сложным несимметричным зигзагом. Это помогло. За всю ночь филиты добились всего лишь двух прямых попаданий, безвозвратно выведя из строя один «Охотник».

Ночной марш, больше похожий на бегство, обошелся дороже. Один «Громовержец» кувыркнулся в овраг из-за неожиданного оползня. Два «Охотника» получили поломки ходовой, неустранимые в полевых условиях. А утром, когда техники со всеми предосторожностями добрались до укрепленного походного лагеря, им пришлось отправить на корабль для проведения среднего ремонта еще целых четыре машины. Тьма! Филиты воюют нечестно, не по правилам!

Нет уж, хватит унизительно изображать из себя мишени для этой злодолбучей пародии на военную технику! Пора идти им навстречу и навязать нормальный бой! Да и двигаться уже некуда. Еще сутки, и он бы дошел до берега океана. И что тогда – поворачивать обратно?

Командир открыл на экране карту и надолго задумался над ней. Нет, все-таки не зря он двигался к побережью. Здесь горы более низкие, пологие, проходимые, а это ущелье – прямо готовая торная дорога. Вот туда он и пойдет…

Как назывались те бипланчики времен Великой Отечественной? По-2? У-2? «Русс-фанер»? Алекс никак не мог вспомнить. Впрочем, главное заключалось в том, что у шуанцев имелись подобные самолетики, идеально подходящие на роль легких ночных бомбардировщиков.

– Наши радары их не засекают. Очевидно, пришельцы тоже не могут их обнаружить, – с воодушевлением объяснял заезжему визитеру некий штабной адъютант, которому приказали принять и развлечь высокого гостя.

Поводы для гордости у него реально имелись. За прошедшую ночь инопланетные захватчики лишились сразу четырех машин. Заплаченную за них цену – шесть самолетов и четыре погибших пилота – шуанцы считали более чем приемлемой.

Алекс промолчал в ответ. Как скоро пришельцы догадаются оснастить свои дроны инфракрасными сканерами? Против любой «вундервафли» рано или поздно находится противодействие, а найдется ли у филитов что-то взамен?

Внезапно в штабе началась суета. Затрезвонили телефоны, засуетились штабные офицеры, а Алексу вежливо предложили подождать где-нибудь снаружи. Он повиновался без рассуждений. Это был еще не его бой. Зато он мог использовать паузу, чтобы аккуратно и со всеми мерами предосторожности вызвать на связь Джима Дайка с полярной базы.

Танки шли на прорыв. Авангард составляли три полные шестерки «Громовержцев», выстроенные клином. Остальные машины развернулись в два ряда широким фронтом. Высоко в небе парили три «Дракона», выдавая картинку. Их охраняла девятка «Молний». Еще четыре девятки барражировали над танками, обеспечивая им воздушную поддержку.

Вся эта армада неуклонно и целеустремленно двигалась к гряде невысоких гор, поросших сухой травой и жестким кустарником. Небольшой городок, попавшийся на пути, просто обошли, не тратя на него боеприпасы.

На другой стороне все тоже пришло в движение. Войска выдвигались, чтобы встретить противника. Танки и самоходные орудия прогревали двигатели. Самолеты, сосредоточенные на нескольких аэродромах, готовились к вылету.

Эта деятельность не осталась незамеченной. Две девятки из воздушного прикрытия ускорились, выходя вперед и разбирая между собой наземные цели. Но тут сработала «домашняя заготовка» филитов – несколько зенитных дивизионов, заблаговременно развернутых на передовых позициях. Выходящих в атаку «Молний» встретила целая лавина снарядов с земли. Небо заполнилось серыми клубами разрывов.

Программная защита сработала раньше, чем операторы-дистанционщики на корабле успели осознать опасность. Все машины рванули в стороны и вверх, уходя из зоны вражеского огня. Но две «Молнии» все-таки разлетелись на мелкие части от попаданий в боеголовки ракет. Третья с креном пошла на снижение и живописно воткнулась в землю, едва не протаранив собственный танк.

Ответ был быстрым и сокрушительным. На зенитчиков обрушилось несколько десятков ракет. От них не ушел почти никто. Однако «Молнии» израсходовали до четверти своего боезапаса, а к этому времени танки пришельцев вошли в зону поражения дальнобойной артиллерии и установок залпового огня. В воздух поднялись самолеты, организовавшие классический звездный налет с десятка различных направлений.

– Стройте круг! – завопил, срывая голос, старший-один, заместитель командира БЧ дистанционного управления. – Сплотите ряды и прикрывайте хвосты! Пускайте по ним воздушки!

Идея тепловых ловушек еще не успела дойти до шуанских летчиков, пошедших в бой без всякой защиты. Ракеты «воздух-воздух», в изобилии выпущенные «Молниями», изрядно проредили атакующие группы. Но пилоты, сумевшие прорваться сквозь облако разрывов, устроили настоящую бойню. «Молнии» не были приспособлены к воздушному бою в условиях «собачьей свалки». В первые же секунды имперцы потеряли пять машин. Остальные смогли спастись, только резко разорвав дистанцию, уйдя в верхний эшелон.

По филитам отстрелялись машины из девятки, охранявшей «Драконы». Из-за большой дистанции попаданий было только три, но самолеты рассеялись, покинув поле боя. Фронтовые истребители, выбранные за скорость и маневренность, слишком быстро исчерпали топливо в баках. Им на смену уже поднимались новые эскадрильи, но эффект внезапности прошел. Оправившиеся от испуга дистанционщики расстреляли их с безопасного для себя расстояния. А затем еще и выпустили рой ракет по обнаруженным аэродромам. И не промахнулись: филлинские самолеты больше в воздух не поднимались.

На земле в это время тоже шел бой. Имперские танки вступили в контрбатарейные дуэли. Туча беспилотников, разведывательных и ударных, пошла на цели. И натолкнулась на плотный пулеметный огонь от пехотного прикрытия. По ним стреляло все, что могло стрелять, и зачастую попадало. Мивлио, ругаясь, приказал отвести уцелевшие аппараты в тыл и подтянуть поближе один из «Драконов», чтобы получше подсвечивал цели. Это принесло свои плоды. Огонь филитов ослабевал, они проигрывали артиллерийскую дуэль. Имперские танки били точнее, а уничтожить их могли только прямые попадания.

Тем не менее, погибая, шуанские части отвлекали внимание противника от саперов, которые ставили противотанковые мины на пути его возможного продвижения. Их небольшие открытые грузовички не воспринимались как опасные цели и поэтому игнорировались.

Однако усилия минеров пропали втуне. Танки не пошли вперед, на перевал, где все подходы были пристреляны резервными орудиями, еще не вступавшими в бой. На глазах у потрясенных филитов они свернули с дороги и, продравшись сквозь заросли колючего кустарника, пошли вниз с обрыва прямо по воздуху, медленно и неуклюже планируя на антигравах и даже немного продвигаясь вперед. Не смогла удержаться и кувыркнулась на землю только одна машина, очевидно, получившая ранее какое-то повреждение. Да еще одну сбили удачным выстрелом самоходчики.

Достать пришельцев, могли бы, наверное, более мобильные установки залпового огня. К этому времени уцелевшие машины как раз успели перезарядиться. Но тут с корабля прибыли срочно вызванные на подмогу еще три девятки «Молний» с полным боезапасом, которые тщательно обработали все засеченные цели и даже подозрительные места, не жалея ракет.

– К сожалению, наши войска не сумели остановить пришельцев. Они прорвались через Хэдоган в Джагарское ущелье, – понуро сообщил Алексу штабной адъютант. – Командование объявляет всеобщую эвакуацию в пяти округах провинции Северная Океанская. Зато местность там позволяет действовать из засад. Полагаю, в вашем присутствии больше нет необходимости.

Алекс кивнул, соглашаясь. В Шуане ему, действительно, нечего делать. Его путь лежит в Чинерту, где уже через несколько дней должна начаться международная конференция по организации совместной борьбы с пришельцами. Вот там его знания реально могут пригодиться.

Продолжение - уже в среду. Не пропустите!

Ночь. Рыщет по пустыне песчаный волк. Ночью он – хозяин пустыни. Ночь – волково время.

Неосторожный суслик лакомится сладкой переспелой дыней-цамой. Увлекся.

Рр-ав! Хрясь! И нет суслика.

Но что такое один суслик для большого, сильного волка? Особенно, когда дома, в глубокой норе, ждут щенки-волчата, основательно подросшие за лето? И скоро рассвет. Надо спешить.

Может, завернуть к Старой базе? Там капает вода из бака, зеленеют кустики полыни и любят прибегать серые зайцы-ушаны.

Волк поворачивает и трусит дальше. Но что это?! Что, что, что?! Запахи! Люди, нагретое железо, и – аххх! Ффу-у! Бензин!

Волк разочаровано тявкает и бежит прочь. Надо спешить. Ночь.

Ночь. Вокруг широкой взлетной полосы – самолеты. Десятки самолетов. Кругом похожие на гиппопотамов бензовозы, люди тянут шланги, суета, резкий запах бензина. Здесь все при деле.

Дальше, за самолетами – палатки, палатки, целый город палаток. В одной из палаток, вроде бы, ничем не отличающейся от остальных, горит яркая электрическая лампочка.

В палатке двое. Оба – в летных комбинезонах, оба уже в летах. У одного на воротнике – четырехлучевая звезда картайского генерала, у другого – на узком погончике металлическая пластинка в виде буквы «Т». Он тоже генерал, только шуанский.

Между генералами – низкий столик, заваленный бумагами. Бланки, карты, схемы, но генералы уже не смотрят на них.

Все уже решено. Бить надо не по исполнителям, а по центру принятия решений. Поэтому первая группа – двести двадцать истребителей – на рассвете подходит к кораблю пришельцев с севера. Их задача – вызвать огонь на себя, сковать боем силы прикрытия.

В это время вторая группа – сто штурмовиков, сто шестьдесят пикирующих бомбардировщиков и шестьдесят истребителей сопровождения – атакует с нескольких направлений, на предельно малой высоте. Их задача – прорваться. А там – у штурмовиков – реактивные снаряды, у бомбардировщиков – по две четвертьтонных бомбы. Пришельцам не поздоровится.

Тогда же вступает в бой третья группа, Сто восемьдесят тяжелых бомбардировщиков. Их задача – с высоты пять километров высыпать на корабль девятьсот тонн бомб. Вот тогда ему точно конец.

Но генералы качают головами. Двести самолетов, четыреста самолетов, семьсот самолетов – мало, мало... Пришельцы сильны. Их оружие смертоносно. Нет уверенности в том, что новомодные «тепловые ловушки», которыми успели оснастить только половину бортов, смогут увести за собой чужие ракеты. Сил может не хватить. Но больше резервов нет. Слишком велики были потери в последние дни.

Им бы не помешало еще несколько дней. Но времени на подготовку контрудара всегда оказывается недостаточно. Даже в воздушной войне. Пришельцы прорвались через Хэдоган и идут на север, на Эррел. Их машины бомбят города, выбивают радиолокационные станции и разносят в пыль аэродромы. Против них уже приходится бросать в бой самолеты еще той войны, способные взлетать с необорудованных площадок. Но и они скоро кончатся, вместе с пилотами, умеющими поднимать их в воздух.

Рискованный план, опасный план, самоубийственный план. Но он должен удаться, слышите, должен! Альтернативы нет. Иначе – снова терять людей в обреченных на неудачу попытках прикрыть города от вражеских ракет, в отчаянных атаках на вражеские танки. И все равно переигрывать уже поздно.

Поэтому генералы молчат. Наконец заговаривает шуанец.

– Знаешь, – говорит он совсем не командным, слегка глуховатым голосом, – А словно и не было всех этих лет. И мы с тобой опять, как раньше, просто два командира полков, планирующие совместную операцию.

– Верно, – соглашается картаец. – С тобой всегда было приятно работать. Кажется, наше командование – и твое, и мое – сделало правильный выбор.

– Ну, им вряд ли пришлось долго выбирать. Как ты помнишь, наше 26-е истребительное авиакрыло всегда считалось исключительно шуанским. Ты же там был, по-моему, единственным картайцем среди старших офицеров.

– Почему же? У тебя, помню, заместитель был картаец. Вайарана, так его, кажется, звали.

– Погиб. Его тогда же, когда и тебя...

– А-а, – сочувственно тянет картаец и вдруг, решившись: – В общем... сейчас я уже рад, что тогда, когда началось восстание, я все еще валялся в госпитале в Эрвайне.

– Взаимно, – шуанец благодарно кивает.

Оба они великолепно знают, что в Картае восстание называют мятежом. Всегда.

Снова молчание. Наконец картаец:

– Все-таки, хорошо, что наши политики договорились. Если честно, все эти годы мне было немного... неудобно, что ли, считать вас противниками.

– Не знаю, – пожимает плечами шуанец. – Но знаешь, я до конца так и не верил, что вы придете к нам на помощь.

– Ну почему же? Сейчас бомбы падают на ваши города, но если вы не выстоите, как долго нам ждать их в небе над Эрвайном? Не забывай, у нас тоже был Пейсор. И полторы тысячи погибших. Вообще, мне кажется, нашим странам сейчас необходимо сотрудничать друг с другом. Главное, чтобы это поняли все.

– А ты посмотри на наших парней – и твоих, и моих. Ведь мы с тобой когда-то воевали вместе. А их без малого двадцать лет старательно направляли друг против друга.

– Да. А сейчас – мы снова едины. И я уже не представляю... Нет, это невозможно, что вернется вражда.

– И я тоже. Знаешь, все эти проблемы – вы все еще мечтаете возродить империю, мы за девятнадцать лет привыкли к независимости – все они сейчас кажутся совершенно не важными. В конце концов, мы все люди с планеты Филлина. И мы должны научиться мирно ладить друг с другом.

– Точно. У нас слишком могущественный враг, чтобы позволять себе терять силы на ссоры между собой. Кстати, я разработал докладную записку. Что-то вроде плана на будущее. Надо создавать межнациональные силы, корпус быстрого реагирования. И всемирную систему наблюдающих станций. Тогда нас уже не застанут врасплох. И знаешь, после пришельцев я уже не представляю себе войн на Филлине. И не только между нашими двумя нациями, а вообще. Ты когда-нибудь думал о таком? Мир без войн. И всегда в готовности отразить внезапный удар из космоса.

И снова молчание. Слышно, как убегают секунды. Оба попеременно смотрят на часы.

– Время, – наконец говорит картаец и поднимается с места.

Вот он, рядом, выход из палатки. Но еще не все сказано.

Шуанец.

– Знаешь, – говорит он. – Я рад, что мы снова встретились, через двадцать лет. Мы снова идем в бой в одном строю. Прощай.

– Прощай. В Вечном Полете у меня будет надежный напарник. И друг.

– (совсем тихо) И все-таки, хорошо бы вернуться.

В небо взлетает зеленая ракета. Летчики заводят моторы. Самолеты по одному поднимаются в воздух, выстраиваются журавлиным клином и улетают в ночь.

Но небо на востоке уже, кажется, начинает светлеть.

Ночь. Но корабль живет не по местному времени, а по стандартному, и до условного утра еще далеко. По-настоящему бодрствует только отсек дистанционного управления. Три «Дракона» с приданной им для прикрытия девяткой «Молний» день и ночь висят над северным Заморьем, посылая со своих радаров картинку на экраны наземной и воздушной обстановки в главной рубке. Над ними бдит наблюдатель из штаба в чине старшего-два.

А вот Боорк в это время просто отдыхал. Начало вахты выдалось для него очень хлопотным. Следовало отправить в дорогу целый караван грузовых транспортов и катера с ремонтниками. Они отбывали заранее сложным запутанным путем, чтобы не попасть под филлинские радиолокационные станции и прибыть на место незадолго до рассвета.

Раньше, до Филлины, образцовое выполнение обязанностей вызывало у Боорка удовлетворение. Сейчас он все чаще ощущал некую глухую тревогу из-за вопиющей неправильности происходящего.

Они находились не там, где надо, и занимались совершенно не тем, чем нужно. Война на Филлине была не войной, а… массовым убийством. Когда ему не нужно было отправлять или встречать транспорты, Боорк находился в главной рубке и поневоле оказывался свидетелем. Он видел, как под беспощадным огнем с неба горят и рушатся дома, как погибают под снарядами и ракетами люди, отличающиеся от него только цветом крови и оттенком кожи.

Нет, филиты вовсе не выглядели беззащитными жертвами. Они сражались. Из девяти дюжин «Громовержцев» и «Охотников», ушедших в рейд, осталось шесть. Один только прорыв через горы обошелся в тринадцать танков и полную девятку «Молний», включая поврежденную машину, что не дотянула до корабля и рухнула в пустыне. Еще без малого дюжина истаяла в мелких стычках в ходе двух с лишним суток марша по враждебной территории, где стрелять, казалось, могли каждая роща, каждый овраг и каждый дом.

Вчера Боорк был свидетелем того, как командир Пээл жаловался штабу на большие потери дронов сопровождения и сверхнормативный расход боеприпасов. Чтобы двигаться дальше, колонне приходилось буквально выжигать дорогу перед собой.

Правда, эта ночь пока обошлась без происшествий. Кто-то из техников придумал ставить на сторожевые дроны инфракрасные прожектора. Они успешно засекали ночных визитеров и наводили на них противовоздушные ракеты. Командир Пээл, полночи не смыкавший глаз, облегченно выдохнул и отправился, наконец, отдыхать.

Боорка же этот успех не обрадовал. Чем дольше шли боевые действия, тем сильнее он понимал, что сочувствует филитам и желает неудачи своим. Империя пришла сюда как захватчик, да еще воевала неправильно, нечестно, недостойно. Дистанционщики стреляли и пускали ракеты прямо из своих удобных кресел, без малейшего риска для себя. Филиты же платили за победы и поражения собственными жизнями, разменивая их на мертвое железо.

Пока что он переживал эти чувства в себе, не доверяясь даже друзьям. Нэам все больше переполнялся радостным азартом битвы, его уже иногда становилось трудно выносить. Куоти, как порой казалось Боорку, в чем-то мог разделить его сомнения, но оба они старательно молчали на эту тяжелую тему.

Сидеть в кресле в одной позе становилось неудобно. Боорк встал и хорошенько потянулся, невольно бросив взгляд на экран с обстановкой. Лучше он бы это не делал. Три девятки «Молний» шли ночным налетом на столицу Шуана город Эррел. Штабник-наблюдатель интенсивно переговаривался с Мивлио, который осуществлял общее командование операцией.

Боорк предпочел бы вообще этого не видеть, не знать, не догадываться… Но заняться ему было решительно нечем. Поэтому он поневоле наблюдал, как «Молнии» заходят в атаку на город, а его темное изображение, передаваемое со спутника, внезапно расцвечивается яркими вспышками попаданий и заревом пожаров.

Воздушные обстрелы филлинских городов стали для них новой задачей. Позавчера ее поставил перед командиром Пээлом сам флаг-маршал Таорз. Боорк в тот момент как раз находился в рубке на дежурстве и стал свидетелем получения этого приказа. За вчерашние сутки «Молнии» нанесли, наверное, больше дюжины таких ударов, потеряв всего две машины от огня с земли и еще две в коротком воздушном бою, когда филиты единственный раз смогли перехватить атакующие девятки. Теперь пришло время ночных налетов.

Филиты, само собой, пытались сопротивляться, поднимая в воздух самолеты. Но здесь меры противодействия уже были отработаны. Четверка «Молний» с машиной-лидером составили группу подавления, которая по наведению со спутников и «Драконов» немедленно нанесла удары дальнобойными ракетами по аэродромам.

Вообще, если оглядеть всю обстановку в целом, воздушное пространство Северного Заморья напоминало сейчас растревоженный улей. Десятки самолетов одновременно поднимались в воздух в Шуане, соседней стране Картае и даже в пустыне, спеша на запад. Наблюдатель заволновался. Компьютер, рассчитывая возможные курсы, рисовал тревожную картину готовящегося налета на расположение танковой колонны силами не менее четырех сотен самолетов. Добирающихся к цели по отдельности, но собирающихся, чтобы бить вместе.

В отсек дистанционного управления немедленно было отправлено предупреждение. Выйдя на связь с Мивлио, его командир отправил еще три полные девятки «Молний» на помощь тем трем, что что охраняли танки и прибывших к ним ремонтников. Встревоженный зам по вооружению приказал свернуть до минимума все обслуживающие работы и не позже чем через три четверти стандартного часа стартовать, возвращаясь на корабль.

После этого приступа бурной деятельности потекли спокойные минуты. Оставалось только ждать новых событий. Отстрелявшись по Эррелу, возвращалась на корабль ударная группа «Молний». Техники на корабле готовили ей на смену еще три девятки, но стартовать они должны были лишь через час – не хватало людей, чтобы вооружить все машины и поставить на них свежие энергопатроны.

Гравиплатформы с отправленными в ремонт танками, не торопясь, преодолели только шестую часть дистанции. Боорк мимолетом подумал, что с такой скоростью они прибудут на место не раньше местного полудня, если филиты не перехватят их по дороге. Колонна слишком уж отдалилась от базы, поэтому снабжать и обслуживать ее становилось все сложнее. Командир Пээл уже высказал неудовольствие по этому поводу, но пока ничего не предпринимал.

Снаружи, за корабельной броней, уже рассвело. По всем расчетам получалось, что Боорк спокойно досидит остаток своей вахты, а суетиться придется его сменщику – старшему штурману Маарду. Но филиты решили по-своему. Бросив взгляд на экран с воздушной обстановкой, он вдруг заметил, что многочисленные самолеты резко изменили курс. Теперь они шли в южных и юго-западных направлениях, снова сходящихся в одной точке. И Боорк понял, где именно они сойдутся. Голова у него внезапно закружилась, а во рту внезапно появилась неприятная сухость. Сколько им осталось до цели? Наверняка, даже меньше стандартного часа!

Больше всего его поразило спокойствие наблюдателя. Тот, казалось, ничего не замечал, продолжая пялиться на экраны.

Не в силах оставаться на месте, Боорк выскочил из своего кресла и быстро подошел, почти подбежал к нему.

– Вы не видите…? – осторожно тронул он старшего-два за плечо.

– А?.. Что?.. – на Боорка уставились часто моргающие спросонья удивленные глаза. – Вы… э-э-э… что-то хотели спросить, младший-один?

– Нет, ничего. Извините.

Боорком овладело какое-то странное спокойствие. Он не будет ничего делать и не станет никому помогать. Пусть все решит судьба, ведь недаром ее называют Хозяйкой…

Но наблюдатель уже проснулся и бросил взгляд на экран. Его прилизанные волосы буквально встали дыбом, глаза вытаращились в изумлении.

– Звезда-охотница! – потрясенно выдохнул он. – Да они идут на нас!

По кораблю прокатился ревун боевой тревоги. Командир влетел в главную рубку, едва не вышибив из дверного проема, словно пробку, старшего штурмана Маарда, который как раз явился принимать у Боорка дежурство.

Пээлу хватило одного взгляда, чтобы осознать масштабы надвигающейся катастрофы. Судя по тем данным, что выдает компьютер, на корабль идут три большие группы филлинских самолетов. Первая самая скоростная, но, если смотреть по меткам, машины там должны быть невелики по размерам. Вторая медленнее, но самая многочисленная, она прибудет с небольшим запозданием. Третья идет сплоченным строем на большой высоте. Ее скорость еще ниже, чем у второй, но если немного прибавит, окажется над кораблем почти одновременно с ней.

Командир лихорадочно прикидывал имеющиеся у него силы. Из дюжины дюжин «Молний», с которыми он начинал кампанию, осталось чуть меньше десяти. Но на ходу все шестнадцать машин-лидеров, значит, столько у него есть и отрядов. Одна девятка «Молний» охраняет «Драконы», что дают обстановку. На самом деле, особой опасности там ни разу не возникло, но сюда их не вызовешь – не успеют. Равно, как и те три «девятки», что прикрывают танковую колонну. Но идущую к ним на помощь группу из двадцати семи машин необходимо срочно отозвать обратно. Если как следуют поднажмут, прибудут вовремя. Еще три «девятки» плюс отряд подавления из пяти «Молний» возвращаются из-под Эррела. Успеют? Не успеют?.. Пусть торопятся, как только могут!

Отдавая приказы, Пээл продолжает считать. На корабле у него в данный момент осталось всего две дюжины «Молний», правда, из них целых пять «лидеров». Надо немедленно поднимать их в воздух, пусть встретят первую группу филлинских самолетов на дальних подступах. Ближнее прикрытие против второй группы составят «Драконы», их у него целых девять. Надо только поставить на них дополнительные скорострелки для воздушного боя. Вывести наружу ремонтирующиеся танки, пусть поддержат огнем с земли! Правда, остается неохваченной третья группа, но ей корабль займется сам…

– Ракетные установки – к бою, – подается команда.

– Рискованно, – шепчет незаметно появившийся зампотех. – Противовоздушных ракет у нас всего семьдесят две, а целей куда больше.

– Привести в готовность ядерные ракеты!

Зампотех молча качает головой. Это – еще больший риск. Применение ядерного оружия без приказа штаба соединения запрещено. К тому же, воздушный взрыв даже самой маломощной боеголовки, четвертьмегатонной, погубит и все находящиеся поблизости «Молнии» и «Драконы». А штаб, где пока упорно не верят, что филиты способны причинить серьезные неприятности, вряд ли удастся убедить, что все это было сделано для спасения самого корабля.

Командир все это понимает. Но волнения нет. Чувствуется только азарт и какое-то острое, необычное, не испытываемое ранее ощущение. Это – когда или ты, или тебя.

Что еще можно сделать?..

– Боорк! – Пээл резко повернулся, окликая младшего офицера, что уже сдал дежурство, но не успел покинуть рубку. – Выходите наружу! Командуйте техникам, что летят от Мивлио, пусть ускоряются, заходят сверху, садятся в экстренном режиме и сразу включаются в работу! А пока отправляйте на помощь механикам всех, способных держать отвертку! Кроме дистанционщиков и двигателистов! Все танки, что можно привести в боевую готовность, снарядить для отражения воздушных атак и выставить вокруг корабля как последний рубеж обороны!

– Они не на ходу, – вякнул кто-то.

– Поставить на гравиплатформы! Да хоть на руках вытащить! Я требую, чтобы по филитам стреляло все, что может стрелять! А если даже этого окажется недостаточно… Маард, начинайте предстартовую подготовку! Возможно, корабль придется поднимать, чтобы увести от удара! Действуйте!

– Опасно, – прошептал ему на ухо осторожный зампотех. – Нарушится дистанционное управление. Наверху это могут принять за бегство…

– Плевать! Главное – выжить здесь и сейчас!

Продолжение - уже в пятницу. Не пропустите!

За время службы в Военном Космофлоте Боорку приходилось наблюдать немало странных и удивительных вещей. Но такого он не видел никогда. Все пандусы, ведущие наружу, были откинуты. На них суетился народ, выкатывая и выталкивая на гравиплатформах десятки единиц техники. Кругом метались люди с инструментами, прямо на землю раскрывались ящики с боеприпасами и энергопатронами, змеились электрические кабели и шипели, извиваясь, пневматические шланги. И посреди всей этой суеты крутился словно танцовщик в балете подъемный кран. Его стрела беспрестанно дергалась из стороны в сторону, буквально разбрасывая непрерывно подаваемые изнутри грузы.

«И все это потом убирать ему как операционному дежурному!» – прострелила усталый мозг жуткая мысль.

Боорк застыл, не в силах шевельнуться. Шевельнули его.

– Помогай! – сильно дернул его за рукав Нэам, пытаясь выдернуть из контейнера застрявший блок стволов к скорострелке. – Не стой тут, как на похоронах!

Волосы обычно подтянутого и щеголеватого младшего офицера торчали во все стороны, во всю щеку темнел след, оставленный смазочным маслом, из-под расстегнутого мундира с закатанными рукавами дергалась на утреннем ветру не заправленная в штаны майка. Чуть дальше Боорк заметил Куоти, с усилием разматывающего толстую катушку кабеля.

И в самом деле, чего же то он?!

Пусть он отвергает войну и сочувствует филитам, но не может бросить товарищей! Да и умирать под чужими бомбами, пусть и сто раз справедливыми, ему не хотелось.

Стряхнув с себя оцепенение, Боорк бросился на помощь Нэаму. Вчетвером, с помощью еще двух человек, они вытащили разобранную скорострелку из контейнера и начали лихорадочно устанавливать ее на опустившийся перед ними громадный «Дракон». По другую сторону машины усердно трудилась еще одна группа людей, ставя на надкрыльевый пилон вторую стрелялку. Тут же оружейники тянули линии подачи, подключая их к овальным контейнерам с боезарядами, что ставили вместо снимаемых ракет, бросая их прямо на грунт.

Прямо у них над головами, обдав тугими потоками воздуха, пронеслась, набирая высоту и скорость, шестерка «Молний». Чуть в стороне стартовали еще пять машин. Техники, и штатные, и добровольные, удвоили усилия. Все понимали, что филиты совсем рядом и вот-вот обрушатся на корабль, если их прямо сейчас, немедленно, не задержать и не уничтожить.

Привычный гул моторов успокаивает, но нервы все равно – как натянутые струны. До корабля – меньше пятнадцати минут. И чистое небо. И пришельцы, наверное, готовы к встрече: как полагают в штабе ВВС, они видят все, что происходит в воздушном пространстве Северного Заморья.

Что это будет? Невидимая стена, о которую они разобьются как мошки о лобовое стекло? Или пожирающие самолеты огненные шары? Или поток мчащихся навстречу снарядов, от которых не уйти и не увернуться? Или – самая страшная мысль – их беспрепятственно пропустят к кораблю, и они будут, сжигая последние литры горючего, бесцельно кружиться вокруг, осыпая его своими мини-снарядиками из двухсантиметровых пушек – как мамонта горохом из трубочки.

Поэтому серебристый рой, появившийся далеко впереди, воспринимается почти с облегчением. Ведь это значит всего лишь воздушный бой. То, что надо. Пришельцы клюнули!

Как всегда в такие минуты, старшему-один кажется, что это он там, в бездонном небе, вместе с двумя дюжинами его «Молний». Может быть, так оно и есть: виртуальная реальность ничем не отличается от настоящей.

Вот они – самолеты противника. Но как их много! Где-то в глубине, почти на пределе восприятия, что-то начинает дрожать мелкой противной дрожью.

Нет! Остановить вибрацию!

Это всего лишь очередное сражение в том мире, где подлинную схватку не отличить от компьютерной имитации. И разве филиты с их примитивной техникой что-то могут сделать против двадцати четырех «Молний»? Их в восемь раз больше? Ерунда! Ракет хватит на всех.

Как раз пора!

По команде старшего-один все «Молнии» дают четыре залпа противовоздушными ракетами подряд. Тактика простая и выигрышная: теперь вражеские самолеты в панике рассыплются в стороны, тщетно пытаясь спастись, а «Молнии» начнут выбивать их дальше под одному, держа комфортную дистанцию.

Только через четверть минуты старший-один понимает, что совершил ошибку. При таком соотношении сил он не имеет права терять зря ни одной ракеты, а он сразу выстрелил половину боезапаса!

Осталось надеяться только на то, что, увидев массу идущих на них снарядов, филиты испугаются и отвернуть прочь. Но...

Что, во имя Черных Звезд, они делают?!

Итак, рекомендация из штаба снова оказалась верной. Пришельцев можно обмануть новомодными «тепловыми ловушками», что монтировали на истребителей весь вечер и полночи непосредственно перед операцией. И он сам, и многие другие летчики, выпустили их, а сами ушли вверх, уклоняясь от противника.

Это сработало! Пусть не у всех, да и не все самолеты оказались оснащены этими обманками, но больше половины вражеских ракет купились на ложные цели. Да с ними теперь можно воевать! Осталось только догнать вражеские машины, связать их боем, не дать прийти на помощь своим!

– Это же не по правилам! – хочется крикнуть старшему-один, но он только оцепенело смотрит, как его ракеты уходят с боевого курса, отвлеченные ярко и жарко горящими сгустками, расшвыриваемыми филлинскими самолетами.

У филитов не может быть никаких методов против старых, примитивных, но надежных головок самонаведения, реагирующих на теплоту двигателей, об этом постоянно повторяли в штабе!

Как ужасно они ошиблись, недооценив противника!

Но все посторонние мысли тут же вылетают у него из головы. Вражеские самолеты рядом. Они атакуют!

«Молнии», при всех своих достоинствах, все-таки не были предназначены для воздушного боя, особенно, ближнего боя. Их хитроумные защитные устройства, легко сбивающие на подходе зенитные ракеты, ничего не могли поделать против снарядов самолетных пушек, легко прошивавших легкие корпуса из алюминиевого сплава. Автоматика пыталась увести машины с линии чужого огня, но это приходило лишь к тому, что синхронно управляемые группы «Молний» немилосердно мотало из стороны в сторону.

…Это походило на какой-то ад. Густой пунктир трасс, перед глазами все трясется из стороны в сторону, мелькает то земля, то чистое небо, то вот впереди упрямо лезут вперед две пары вражеских истребителей, вокруг них вспыхивает яркий ореол – цели захвачены, большой палец на кнопке запуска – залп? Нет!

Все снова уходит куда-то вбок и в сторону, цели потеряны, и почти физическая боль от того, что еще одна твоя машина взрывается в воздухе...

И густая ругань в эфире, прерывающаяся на полуслове – это один из операторов в гневе сорвал шлем после того, как его лидер, аккуратно простроченный от носа до хвоста, потерял управление, завалился набок и, описав невероятную петлю, воткнулся в вершину скалы...

– Внимание, всем! – орет старший-один, забывая, что все не просто отлично слышат его по внутренней связи, но и сидят в одном отсеке. – Отключить синхронизацию пассивной защиты! Уходите от них вверх, рвите дистанцию! Второй, четвертый! Разберите россыпь и подчиняйте себе! И перестраивайтесь в шар, чтоб вам сгореть! В шар!

Однако на его призыв откликнулись всего пять машин, из них два лидера. Остальные горели внизу, на земле, почти неразличимые среди десятков остовов филлинских самолетов. Истребительная группа потеряла почти треть своих, но расчистила небо. На несколько мгновений летчики даже опешили: они не ждали такой победы и не имели никаких приказов на этот случай.

– Атаковать корабль пришельцев и все, что находится возле него! – распорядился один из уцелевших командиров.

Но свой момент они уже упустили. Сзади на них обрушился новый рой ракет – это вернулись три девятки и ударная пятерка из-под Эррела. Их командир нанес удар с максимальной дистанции, оказавшийся, по большей части, успешным. Самолеты уже исчерпали свои запасы тепловых ловушек, да и некому было их предупредить о появлении нового врага.

Тем не менее, пилоты – и уцелевшие в этом бою, и погибшие – сделали все, что могли, и даже больше. Они оттянули на себя большую часть воздушных сил пришельцев и дали своим товарищам возможность нанести удар.

Сто шестьдесят пикирующих бомбардировщиков и сто штурмовиков – большая сила. Подходя к цели, они разошлись на несколько групп и атаковали корабль сразу с шести сторон. Навстречу потянулись с земли огненные хвосты ракет – это отстрелялись по воздушным целям несколько танков, которые успели занять позиции.

Удар приняли на себя истребители сопровождения. Да и самих танков насчитывалось лишь полдюжины. Но свое черное дело они сделали, успев самую чуточку замедлить противника. Буквально перед самым носом филлинских самолетов в воздух медленно поднялись девять «Драконов», образовавших над кораблем защитный купол.

Огромные, нелепые, медленные, похожие на громадные утюги, они казались совсем не страшными. Но на каждом «Драконе» было установлено по четыре многоствольных скорострелки, управляемые совершенным боевым компьютером, и на приближающиеся филлинские самолеты обрушилась лавина убийственно меткого огня.

Это было почти поражение. Корабль был совсем близко, с большой высоты он даже был бы, наверное, виден – серая блямба на ржаво-буром фоне. Но огненные трассы «Драконов» соткали в воздухе смертоносную сеть, через которую было не прорваться.

Самолеты падали, разламывались на куски, взрывались в воздухе, поворачивали обратно. Кто-то успевал дать ответную очередь, а кто-то даже и попадал, но «Драконы» защищала броня, подобная танковой. Пусть полегче и потоньше, но она была не под силу авиационным пулеметам и пушкам.

И тогда командир штурмовиков в последней отчаянной попытке бросил свое звено прямо на изрыгающее смерть чудовище.

Мощь, мощь, божественная мощь! Я – дракон, я – бог, я сею смерть!

Компьютер высвечивает перед глазами цель за целью. Очередь! Очередь! Очередь!..

Кто еще посмеет бросить мне вызов?!

А, еще безумцы! Как смешно, они стараются уклониться от того, от чего уклониться нельзя. Ну же, ближе, мой «Дракон» возьмет их, как и всех остальных. Готово, цели захвачены! Р-раз! Крайний слева самолет с оторванным крылом, кувыркаясь, летит вниз. Два! правый исчезает в серо-буро-черном облачке взрыва. Тр-ри! Наспех смонтированная скорострелка отказывает, и самолет заполняет собой весь визир камеры. Огонь, огонь по нему! Есть еще три скорострелки! Но поздно! Штурмовик в упор выпускает свои эрэсы, и они бьют прямо в «ручку утюга» – туда, где компьютер, сенсоры, сканеры...

И ничего, только серая пелена перед глазами. Потрясенный оператор стаскивает шлем. А его мощный, непобедимый «Дракон» сначала испускает из себя сноп искр, а затем со страшным грохотом взрывается в воздухе.

Сеть прорвана! Самолеты устремляются в прорыв. «Драконы» смещаются, пытаясь заткнуть дыру, но их осталось только восемь, и они не успевают. На выручку мчатся «Молнии», которые должны были прикрыть танковую колонну, но отозваны обратно. Но на пути ракет встают уцелевшие истребители сопровождения. Все небо покрыто вспышками, самолеты, щедро отстреливая ловушки, уводят смерть в сторону. «Молнии», чьи операторы уже знают о неудаче их товарищей, уклоняются от воздушного боя и уходят в сторону, готовя новый заход. Но группу штурмовиков, успевших выйти в атаку на корабль, им уже не остановить.

Вперед! Корабль рядом, вот только перевалить через эту гряду...

Но есть еще последний резерв. Стоящий на опущенной на землю гравиплатформе «Громовержец» шевелит башней, нацеливая противовоздушные ракеты на новых противников. И они бьют – точно в упор. Но летчики уже увидели цель. Они успели. Опережая летящую навстречу гибель, по кораблю ударили два с лишним десятка эрэсов.

Боорк даже не понял, что аврал закончился, началось отражение вражеской атаки. Нэам буквально сдернул его с крыла «Дракона», который сразу же пошел вверх. Затем небо, и без того беспрестанно бухающее отдаленными взрывами, словно с треском раскололось на несколько частей. Это разом начали стрельбу три дюжины скорострелок, которые они только что монтировали.

Утро озарилось новыми вспышками ярче карабкающегося вверх солнца. Воздух пошел тугими волнами, значит, противник подобрался совсем близко. И этот самый момент выбрал старший оружейник, запросивший посадку для катеров, только что прибывших после спешного бегства от опасности, оказавшейся для них мнимой.

– Посадку отклоняю! – заорал им в ответ Боорк, пытаясь перекричать бьющий по ушам адский грохот. – Корабль под обстрелом! Оставайтесь на высоте! Не подставляйтесь!

Прибудь они всего лишь четверть часа назад, их помощь была бы неоценимой. Сейчас в ней не было нужды. Экипаж своими силами, не разбирая между солдатами и офицерами, успел подготовить и отправить в бой защитников. Теперь следовало побеспокоиться о своей безопасности.

Старший оружейник, не понимая остроты момента, начал возражать, ссылаясь на приказы Мивлио и самого командира Пээла. Занятый разговором, Боорк даже не заметил, что пространство вокруг него стремительно опустело. А затем земля совсем рядом с ним затряслась от могучих ударов, глаза резануло ослепительными вспышками.

Не раздумывая, он бросился на землю, пытаясь укрыться за неровной пирамидой металлических контейнеров. И буквально на пару мгновений успел опередить самый сильный взрыв, когда от попадания эрэса сдетонировали боеголовки ракет, снятых с «Драконов». Ящики обрушились на него, нанеся дюжину болезненных ударов по голове и телу, но приняли на себя почти весь ливень камней и осколков.

Наверное, он все-таки на какое-то время потерял сознание, потому что вдруг увидел над собой перекошенное от напряжения лицо Куоти, который, казалось, что-то пытался сделать с его ногой. Бросив взгляд через плечо, Боорк увидел разорванную в клочья штанину на верхней части бедра и даже успел подивиться тому, что материя приняла другой оттенок синего, не сразу поняв, что это его кровь. И тут же пришла боль, снова погрузившая его в беспамятство. Он уже не слышал воя стартующих у него над головой ракет.

Битва все еще продолжалась. На корабль выходила третья группа филлинских самолетов...

Командиру хотелось самому возглавить атаку, но он понимал, что это не его обязанность. Поэтому оставалось только наблюдать.

Короткий рапорт офицера наведения, односложная команда – и небо прочертили шесть огненных хвостов. В бомбардировщиках их, конечно, заметили, но здесь не могли помочь ни тепловые ловушки, ни маневры. Ракеты ведут опытные операторы, им помогает сам боевой компьютер корабля. И все шесть ракет достигают цели. И еще шесть. И еще. И еще.

Командир уверенно улыбается. Ни одного промаха. Неотвратимость – вот что должны прочувствовать филиты. Но самолеты летят прежним курсом.

– Четыре! – командует Пээл.

Корабль снова вздрагивает. Каждые двадцать секунд – залп. Количество самолетов противника уменьшается еще на двадцать четыре. Но оставшиеся продолжают идти к цели. Им осталось всего несколько минут.

– Два! – голос командира по-прежнему тверд. Нельзя показывать беспокойство.

Радары не могут показать, что чувствуют экипажи бомбардировщиков, видя двенадцать приближающихся верных смертей. Но самолеты летят дальше. Пусть на корабль высыплется не девятсот тонн бомб, а пятьсот. Разве этого мало?

– Два! – в голосе не проявляется ни малейшей эмоции.

– А что теперь? – почти неслышно шепчет зампотех.

И в самом деле, что теперь? Ракеты кончились. Бросать в атаку оставшиеся «Молнии» с истраченным боезапасом? «Драконы»? Нет, они не успеют. Садануть по ним термоядерной? И тем самым, может, погубить получившую такое ускорение карьеру?..

Командир медлит. И вдруг...

– Они поворачивают! – кричит кто-то. – Они уходят!

Напряжение спадает. Все в рубке радостно вопят и поздравляют друг друга. Только командир стоит молча, но в его глазах горит сумасшедший огонь.

Чтобы успокоиться, он подсчитывает потери. У него уничтожены девятнадцать «Молний», включая четыре машины-лидера, и один «Дракон». Из шести находившихся в ремонте танков, вышедших встретить противника, уцелел только один. Потеряно много техники, материалов и снаряжения, находившихся вне корабля в момент атаки филитов. Два попадания получил сам корабль, и еще не известно, какие повреждения они причинили.

И еще одно сообщение. Ранен операционный дежурный младший-один Боорк. Доставлен в госпиталь.

Других пострадавших, вроде бы, нет. Но пусть штаб после всего этого только попробует заявить, что филиты слабы! Они – опаснейший противник, которого надо немедленно громить, пока он не собрался с силами!

Это была первая и последняя попытка атаковать корабль.

– Ну, в последний раз! Морда или звездочки?

Кен Собеско хитро закрутил монету в один куруш. Но та, напоследок продемонстрировав светлый лик шуанского президента Дингвайраута, вдруг слетела со стола, коварно звякнув, и укатилась прямо под кресло, в котором сидел Драйден Эргемар с помятым томиком в руках.

– Вот незадача! И как теперь понять, какой стороной она упала?

– С точки зрения глобального равновесия, это не имеет никакого значения, – вдруг раздался чей-то нравоучительный голос, говорящий по-баргандски, но с каким-то странным акцентом и смешно растягивая слова. – Если выбор для вас имеет хоть какое-то значение, вы все равно не отдадите его на волю случайных сил.

– Это еще что за подпольный философ выискался?!

Удивление Кена Собеско было естественным и неподдельным. Кабинет, куда их провели и попросили подождать, совершенно точно пустовал перед их приходом. И вообще, складывалось впечатление, что о них забыли. Они ждали уже почти два часа, но за это время их никто не побеспокоил. За окном начало темнеть, а это означало, что они никуда уже сегодня не полетят.

Драйден Эргемар выглядел изумленным не меньше напарника. Он даже отложил в сторону книгу и отодвинул кресло. Под ним обнаружилась монета, лежащая вверх гербом с тремя звездочками, и больше ничего.

– Кен, ты тоже слышал что-то про глобальное равновесие?.. Значит, это точно не глюк, ибо это явление одиночное и не заразное, по воздуху не передается.

– Точно, подпольщик какой-то, – проворчал Собеско. – Поселился там и вещает, словно крыса из погреба.

– А это уже обидно, – прозвучал в ответ тот же голос, но уже с укоризненными нотками. – Я все-таки кот, а вы меня с крысой сравниваете!

– Я тебя и с микробом сравню и не поморщусь, – пообещал Собеско. – Ты покажись сначала, Который Очень Тихий, а там видно будет, на кого ты смахиваешь.

– Мне ни на кого смахивать не надо. Я на этой планете единственный и неповторимый, – заявил голос. – А чернильницей бросаться не будете?

– Не будем, – покладисто сказал Эргемар. – У нас тут даже нет чернильницы.

– Тогда ла-адно. Узрите.

На свободном месте за отодвинутым креслом словно что-то сгустилось, приняв форму небольшого зверька, немного похожего на риссу, но с короткой мордочкой и странной рыжей масти.

– Вот. Я – кот, прошу любить и жаловать, – розовая пасть двигалась в такт словам, демонстрируя небольшие, но остренькие клычки.

– Ну, нашей любви ты пока не заслужил, – заметил Собеско, присаживаясь на стул.

Как ни странно, совершенная фантасмагоричность ситуации его не смущала. Голова у него весь день пухла от тяжелых дум, так что и такой способ отвлечься вполне годился.

– А того, что я такой весь из себя замечательный, недостаточно? – кажется, их странный гость снова обиделся. – Эх, как тяжело находиться в мире, где никто не выкладывает посты с котиками! Да и выкладывать здесь, пожалуй, некуда…

– Вы, значит, пришелец из другого мира? – поинтересовался практичный Эргемар. – Не из того ли, откуда эти, с корабля?

– Нет, нет, к ним я никакого отношения не имею! И пусть ваш друг положит обратно на стол книжку и перестанет делать мне нервы! Они у меня, как вы должны понимать, не железные!

– А я думал, вы только чернильниц боитесь, – Собеско отставил в сторону книгу Эргемара, которой он и в самом деле собирался оприходовать чересчур странного иномирянина. – Тогда, простите, что вы здесь забыли?

– И в самом деле, вот чего я здесь забыл?! – кот уселся на задние лапы, опершись на передние, и нервно обернул вокруг себя длинный полосатый хвост. – Вот попросили меня присмотреть над одним вьюношем преклонных годов, чтобы тот ничего ненароком не сотворил. Несчастная любофф у него, видишь ли! А то, что думать надо было, прежде чем события запускать, это его не волнует!

– И все-таки, почему вы все-таки сюда явились, да еще и сами в чужой разговор влезли? – Собеско было не так легко сбить с толку.

– Да надоел он мне, – кот раздраженно махнул лапой, а на его морде каким-то образом появилось неприязненное выражение. – А тут, гляжу и слышу, люди собрались интересные. Важные.

– Это чем-то мы важные? – полюбопытствовал Эргемар. – Для кого?

Его странный гость, скорее, возбуждал и интриговал. Эта история, в которую он неожиданно попал, была интереснее любой книги. А после инопланетян, прибывших на Филлину на космическом корабле, не казалось невероятным и появление пришельца из каких-то других миров. И что с того, что он похож на риссу и изъясняется на баргандском со странным акцентом? На ум ему пришла очередная цитата: «Если подумать о бесконечности, все остальное станет совсем легко».

– Для мира вы важные, – тем временем изрек кот-пришелец. – Дом, он на фундаменте держится, а мир – на людях.

– На нас? – приподнял бровь Собеско.

– И на вас – тоже. А что здесь такого? Вы, может быть, будущие герои, причем, главные! Ну, не самые-самые, но одни из – точно. Причем, вас тут сразу двое в одном месте, а потом и третий подтянется. И раньше было трое, а если считать окрестности, так вообще, целая героическая сходка. Знаете, как говорят? Народу нужны герои! А миру – просто необходимы. Особенно, такому новенькому, как ваш.

– В смысле?

– Да в коромысле! Когда с одной стороны ведро, и с другой. И от вас зависит, что в них плещется, – вода или… иная субстанция. Вот вы скажите, когда ваша Гранида стала республикой?

– В девятьсот девяносто первом, – автоматически ответил Собеско. – Или в девяносто девятом?.. Хотя, может, она с самого своего создания была республикой, только своеобразной…

– Видите, даже сейчас у вас в голове несколько реальностей. Вот когда вы решите, какая из них верная, так оно тогда и будет. И с вашей нынешней проблемкой то же самое станет!

– Это как?

– Да как вы решите, туда оно и повернет. Только решите что-нибудь. А если не можете, так доверьтесь Хозяйке Судьбе. Она – дама мудрая, хотя и стервозная… – кот внезапно присел и отчаянно закрутил головой по сторонам. – То есть, я хотел сказать, что у нее чувство юмора… своеобразное и память хорошая! В общем, решайте скорее! А то есть люди, которые громко думают, а вы на весь мировой эфир мозгами скрипите! Неприятно, знаете ли!

Эргемар, не сдержавшись, прыснул. Собеско показал ему кулак.

– Легко советовать – решайте, – буркнул он. – Мне плевать, что там произойдет с глобальным равновесием, но это моя жизнь! И мне не все равно, в какую сторону она свернет!

– Тяжелый случай! – кот, казалось, вздохнул, а затем прилег на пол, согнув спину и подобрав под себя лапы. – Ла-адно, рассказывайте, что у вас сложилась за жизненная котовасия.

Собеско коротко переглянулся с Эргемаром. Мнение своего друга и напарника он хорошо знал и учитывал, а в прочих чужих советах не нуждался. Но… почему бы не проговорить все вслух еще раз, пусть даже в присутствии мохнатого рыжего и полосатого пришельца?

– Сегодня утром я получил письмо. Вот оно, – Собеско вытащил из внутреннего кармана и развернул большой лист плотной бумаги с гербами и печатями. – Пишут, что вышла мне полная амнистия. Возвращают мне гражданство, предлагают вернуться и даже на службе восстановиться в прежнем звании.

– Та-ак. И что здесь не так?

– Да многое, – Собеско бросил лист на стол. – Прежде всего, отправили эту цидулю уже давненько. Тогда мы с Драйденом еще в героях ходили, открывателях пришельцев. А теперь они такое творят, что их закрыть обратно хочется, да, боюсь, не получится! Может, и те, кто мне это письмо послал, теперь сами тому не рады и отозвали бы его обратно, если бы могли!

– Плюньте!

– Как?

– Слюной, насколько мне известно. Я – кот, создание благородное, плеваться не умею и не хочу. Но вы, люди, говорят, это умение освоили. Мы с вами живем в эпоху исторического материализма, так что можете смело плевать. Не в этом ваша проблема, не в этом! О чем вы сами прекрасно знаете.

– Не в этом, – согласился Собеско. – Мне эту амнистию бросают, словно подачку! Я себя виноватым не чувствую!

– Мяй ли? – мягко выразился кот. – А обсуждать военный переворот разве у вас не предосудительно? Такое и у нас бы кое-кому не понра-авилось.

– Так мы пока только обсуждали. Если бы всерьез за дело взялось, всем этим политикам сразу бы мало места нашлось! Пока война шла, пока террористов давили, они тихо сидели, как мыши в подпол забившись! А потом – мол, возвращение к гражданскому правлению, восстановление демократии!.. Маршала Станну, главнокомандующего, творца победы – в отставку! И через два года, накануне выборов, эта странная гибель в дорожно-транспортном происшествии! Или, думаете, мой отец так просто под тот проклятый грузовик попал?! Да его наш Тим десять лет возил, и ни одной царапинки!

– Умне-е вам надо было быть. И тише, – кот внезапно сделал неуловимое движение лапой, буквально выдернув из воздуха и закогтив небольшую серую тушку, не успевшую даже пискнуть. – Вас предали. Друг, сестра, жена. Люди, которых вы считали самыми близкими.

– Да, это так! – Собеско сжал кулаки, а его хмурое лицо приобрело жесткое выражение. Увидишь такого на улице – сразу перейдешь на другую сторону или вовсе повернешь обратно. – Меня не посмели арестовать – мол, сын самого полковника Собеско, героя войны, живой… то есть, уже мертвой легенды!.. Зато выбросили из родной страны, заставили выбрать – вместо несвободы не-жизнь!

– Кен! – предостерегающе поднял руку Эргемар. – Мы с тобой точно не мертвецы!

– Знаю, – по лицу Собеско пробежала добрая улыбка. И исчезла без следа – В общем, мне как бы теперь предлагают прощение те же самые люди, что отправили меня в изгнание. За пять лет дома ничего не изменилось.

– Тяжело-о, – посочувствовал кот. – Большой груз. Что же у вас тогда налито в другом ведре?

– Да ничего особенного… На родину я могу вернуться. Домой. И не просто так, а накануне войны. Пришельцы сюда идут, к побережью, к проливу. Гранида – следующая. Я присягу давал. Правительство… да плевать на них, в самом деле! Страна в опасности! Бить по ним здесь надо, не дожидаясь, пока нападут. А если не выйдет, встретить на границе!

– Вот ты все и решил, Кен, – кивнул Эргемар. – И знаешь, что я думаю? Куда один, туда и второй! Все равно, те мои планы были для прежней… для мирной жизни. Разобьем пришельцев, тогда к ним и вернемся!

– Спасибо, Драйден! Я всегда знал, что на тебя можно положиться!

Двое друзей обменялись крепким рукопожатием.

– Эй, а где этот… кот?! – вспомнил Эргемар.

Но иномирянский пришелец исчез так же внезапно, как и появился. Только на полу за креслом, если присмотреться, можно было заметить свободное от пыли пространство и мелкую капельку мышиной крови.

– Прошу прощения! – дверь в кабинет, о которой они уже, признаться, позабыли, вдруг распахнулась, и через порог переступил светловолосый мужчина аристократической внешности в возрасте Собеско или чуть старше. Одет он был, правда, в обычную черно-серую рабочую спецовку, но окружающая его незримая аура властной энергии указывала на некий начальствующий ранг. – Я Дилер Даксель, заместитель директора завода. Это же вы пригнали сюда вертушку?

– Так точно, – по-военному откликнулся Собеско. – Прибыли в распоряжении господина директора Чакачона для проведения срочной эвакуации.

– Сегодня Чакачон никуда эвакуироваться не будет, – отрезал Даксель. – Пришельцы близко, но пока еще достаточно далеко. Есть надежда, что они могут куда-то свернуть. Шуанское правительство просит… даже не требует, чтобы завод до последнего давал продукцию. У нас единственный в стране стан, катающий бронесталь. Его не разберешь и никуда не увезешь… по крайней мере, быстро. Домны мы постепенно переводим на холостой ход, но полуфабрикатов на складе пока хватает.

– Все понятно, – кивнул Собеско. – Но… личный приказ господина Стаффина. За последние дни мы уже вывезли несколько человек.

– Завтра, все завтра. Утром. Приходите в приемную директора к семи часам. Ваш вертолет будут охранять, за ночь с ним ничего не должно случиться. Вас где-то устроили?

– Нет.

– Сейчас я распоряжусь, вас поселят в гостиницу, это через дорогу от главной проходной и направо. Там же круглосуточная столовая, можете поужинать. Возьмите.

Даксель вынул из кармана и протянул Собеско несколько банкнот. Тот, не чинясь, взял их. Заместитель директора ему понравился, в нем не было ни суетливости, ни начальственной спеси. Свой человек. И руки у него были правильные, рабочие.

Как раз одну из этих рук Даксель и протянул ему на прощание.

– До завтра! Не ждите и не тратьте времени, отдыхайте! Возможно, следующим утром нам понадобятся все силы.

Уже наступил вечер, но время было еще не позднее. Город Макьелин пока не собирался спать. Через площадь перед заводоуправлением сновали автомобили. Ворота, ведущие на завод, то и дело приоткрывались, пропуская на улицу очередной грузовик. Очередная смена валила из проходной, заполняя улицы и толпясь на остановке трамвая. Все это происходило под тусклым светом горящих вполнакала редких уличных фонарей.

– Странное решение, – прокомментировал Эргемар. – И людям неудобно, и светомаскировка не обеспечивается. Хотя против пришельцев она все равно не поможет. Они, говорят, не глазами видят.

– Ага, прямо в душу заглядывают, – проворчал Собеско.

Принятое окончательное решение о возвращении в Граниду ненадолго принесло ему успокоение. Но сейчас настроение снова испортилось. Окружающие улицы казались ему слишком мирными и беспечными. Наверное, потому что на Макьелин пока не упала ни одна бомба. А вот расположенный в сорока километрах отсюда крупный портовый город Тюйер уже трижды подвергался налетам. Причем, под один они попали. Впрочем, как отметил Собеско, в ту войну было страшнее. Тогда налеты и бомбежки продолжались намного дольше – порой всю ночь.

Внезапно его внимание привлекла высокая нескладная фигура у входа в слабо освещенный небольшой торговый центр. Долговязый лохматый парень, по виду – типичный студент-недоучка, яростно терзал струны незнакомого инструмента и что-то пел высоким, но не лишенным приятности голосом.

– …пропала Альбина, невеста моя! – вдруг донеслась до Собеско музыкальная горькая жалоба на родном гранидском языке.

– Соотечественник? Здесь? Откуда?.. Гранидцы очень редко бывали в Шуане. Он считался враждебной страной, так как не признал территориальные приобретения Граниды по итогам войны и постоянно гадил по-крупному и по-мелкому. Да и не сильно здесь любили гранидцев… Но парень пел хорошо, а играл вообще здорово, и Собеско остановился, чтобы его послушать. Рядом с другом встал и Эргемар. Наверное, ему тоже понравилось мастерство исполнителя.

Интересно, отметил Собеско про себя. Все песни на гранидском, но совершенно ему не знакомые. Вряд ли он за пять лет изгнания так сильно отстал от жизни. Скорее всего, исполнитель был еще и поэтом. Только выходило у него все с каким-то надрывом…

– …Изгои средь своих, чужие средь чужих,

Изгнанники, и некуда нам деться.

Мы ищем край земли, чтобы уйти за край,

Поскольку нам в родном краю нет места!..

Эта пронзительная мелодия заставила Собеско вздрогнуть. Недавний разговор с котом-пришельцем пробил его привычную броню циничного отстранения, а строчки хлестнули наотмашь по обнажившейся душе. Незнакомый молодой парень ухитрился точно угадать и выразить его настроение. Не сегодняшнее – тогдашнее! В то время у него не нашлось подходящих слов, приходилось глушить тоску алкоголем…

Собеско бросил в футляр от незнакомого инструмента несколько монет, нашедшихся у него в карманах и, опустив голову, быстро пошел дальше.

– Уходишь? – через пару десятков шагов догнал его Эргемар. – Красиво поет. Я бы еще послушал.

– Да ну его! И так тошно, а он еще своими песнями просто по душе скребет!

– Есть такое, – криво усмехнулся Эргемар. – «Если к другому уходит невеста, еще не ясно, кому повезло», это он точно выразился.

– А что, у тебя была невеста?

– Ага. Только она об этом не знала. Впрочем, может это и к лучшему.

Никогда не унывающий Эргемар улыбнулся, и дальше они проследовали в молчании. Тем более, что до гостиницы оказалось совсем близко.

Продолжение – уже в среду. Не пропустите!

Потом они заселялись, ужинали, сходили на завод, проверить, как стоит на площадке их вертолет, поболтали с приставленными Дакселем охранниками. Прошло немало времени. Поэтому когда снова вышли из проходной, вечер уже стал поздним. Оставалось только вернуться к месту их временного ночлега и идти спать.

Они снова проходили мимо того торгового центра, теперь уже совсем темного. На ступеньках высокого крыльца слегка покачивался человек с каким-то непонятным длинным предметом в футляре за спиной. Внезапно он оступился и повалился вниз. Собеско едва успел подхватить его.

От незнакомца пахнуло спиртным, и это было неприятно. После отвальной гулянки на борту отходящего за океан судна он практически бросил пить и не терпел пьянчуг. Но в слабом свете фонарей Собеско вдруг узнал музыканта. Что ж, творческие натуры – они все такие. К тому же, у парня, похоже, на самом деле были серьезные жизненные неприятности. Не зря же он так выплескивал в песнях свои трагичные переживания.

– Она ушла… – услышал Собеско пьяное бормотание на баргандском. – Сказала… ик!.. что у меня больная извращенная фантазия! Что я всегда порчу любой сюжет…

– Женщинам всегда что-то не нравится, – успокаивающе хмыкнул Эргемар. – Если посчитают, что в чем-то провинился, найдут, к чему прицепиться.

– Н-нет!.. Н-нет!.. Она прав-ва! Она у меня такая умная, всегда з-зрит… з-зрит…

– Вглубь? – подсказал Эргемар.

– Т-точно!.. В к-корень, сам-мый кореш-шок! Вот я придумал, сопряжение миров, удачный сюжетный ход! А оказалось, это – война! Люди гиб-бнут!.. Она сказала… теперь иди и смотри, чего натв-ворил! И я п-пошел… И н-не могу больше! См-мотреть… В-видеть!.. П-пусть это фоновые перс-сонажи… но они ум-мирают… по-настоящ-щему! А вы знаете, как выглядит разрушенный жилой дом? И ч-чем пахнет без-зголовый труп?!

Он попытался схватить за грудки Собеско, но тот отвел его руки.

– Видел. И лично обонял. И это, и многое другое. Еще мальчишкой, пацаном сопливым, когда картагонарцы город бомбили. Люди, они всегда воюют. Такими уж их сотворили. Или сами получились! Шел бы ты лучше, парень, спать!

– Д-да!.. Спать… и больше не видеть сны!

Музыкант внезапно обмяк. Собеско опять пришлось подхватывать его, чтобы удержать от падения.

– Действительно отрубился. И вот куда его теперь тащить?

– Может, в гостиницу? – предложил Эргемар. – Там портье, он что-то подскажет. Или сам для него такси вызовет.

Этот вариант и был принят в качестве рабочего.

По дороге Собеско показалось, что за ними кто-то идет. Он обернулся, но заметил лишь неясную тень, торопливо порскнувшую в стену. То ли загулявшая рисса, то ли еще что. Не человек точно. Однако чужой взгляд по-прежнему слегка царапал спину. Он оглянулся еще раз, но больше никого уже не увидел.

В гостинице их поначалу встретили неприветливо.

– Это что за пьянь подзаборную вы с собой притащили? – обрушился на них ночной портье, но его нахмуренное лицо внезапно разгладилось. – А-а, знакомая личность! Это хороший клиент, денежный.

– Вы его знаете? – Собеско сгрузил так и не проснувшегося исполнителя в большое мягкое кресло.

– Да, он пару раз здесь уже ночевал. Сначала целый день играет, а по вечерам страдает, глушит, но в хлам не пропивается.

– Творческая личность, – иронично вставил Эргемар.

– А то! Таких беречь надо. На шуанском вообще немного хороших песен, я имею в виду, современных. А он их столько знает, и причем совсем мне не знакомых.

– Может, сам сочиняет?

– Может, и так. Но сам он определенно не шуанец.

– Прямо полиглот, – уважительно качнул головой Собеско. Он знал три иностранных языка, но шуанский среди них не значился. – Тогда мы его вам оставим?

– Оставляйте. Я его устрою и пораньше подниму. И вам, наверное, не следует зря прохлаждаться.

– Пришельцы близко? – насторожился Собеско.

– В последней сводке час назад передавали, что они дошли до Хеккеты. А это всего лишь двести с небольшим километров отсюда. И идут они куда-то в нашу сторону. Уже вышло предупреждение, что завтра утром могут объявить всеобщую эвакуацию!

– Мы знаем, – солидно кивнул Эргемар. – Собственно, ради этого мы сюда и прибыли.

– Какая еще эвакуация?! Мистер Дайк, вы сошли с ума! – начальник полярной базы Джейсон Купфлер даже потряс кулаками, выражая возмущение и гнев. – Да как вам только могла прийти в голову такая безумная идея?

– Получил предупреждение от Хэмилтона, – хмыкнул в ответ Джим. – Наш янки-бой – парень не промах, а он считает, что здесь очень скоро может стать слишком жарко или могильно холодно.

– Не смейте говорить о Хэмилтоне в моем присутствии! – взвизгнул Купфлер. – Этот безответственный шалопай подставил нас всех перед кээн и поставил под угрозу всю нашу миссию! Где он сейчас находится?

– Насколько я понял, где-то недалеко от театра военных действий.

– Абсолютно ужасно! Кээн и так считают нас чуть ли не шпионами, а тут они получают такой серьезный довод в пользу этой версии! Если вы поддерживаете с ним связь, передайте ему приказ о немедленном возвращении. Сюда, к нам, или сразу к здешним хозяевам, которые каждый день звонят и выносят мне мозг. Иначе, когда мы вернемся на Землю, я выдам ему такую характеристику, что с ней его не выпустят из чертового Бостона даже на остров Винъярд!

– Босс, тут по ходу возник вопрос, а вернемся ли мы вообще на Землю, – внезапно подал голос черноволосый Хулио Хименес. – «Жестянки» ведут войну. Они могут подумать, что им не нужны ни наблюдатели, ни свидетели.

– Вы, что, сговорились с Дайком?! – взвился Купфлер. – Какие наблюдатели? Наши зонды действуют совсем в других местах! Или вы втайне перебросили их куда поближе?

– Безусловно, нет, – решительно качнул головой Хименес. – Это технически невозможно.

– В любом случае, эвакуация исключена. Ведь тогда мы потеряем над ними контроль.

– Вовсе нет. Их можно оперативно погрузить в спячку. Все равно, осеннее равноденствие уже позади, сезон заканчивается. Нам совсем не обязательно здесь оставаться.

– Вы мне тут кодом не говорите! – вспыхнул босс, имея в виду, что нечего ему заговаривать зубы. – Мы не имеем права бросить здесь все и поставить под угрозу результаты нескольких лет научных исследований!

– Босс, про науку мы все тут сечем не хуже вас, – с кривой усмешкой заметил Джим. – Но когда под задницей начинает пригорать, приходится расставлять приоритеты. И я не поверю, сэр, что у вас совсем нет никаких тайных инструкций именно для таких случаев.

– Вы противоречите самому себе, мистер Дайк! Если эти инструкции тайные, я не обязан раскрывать их перед вами. А если они вообще имеются, с чего вы взяли, что они предусматривают предложенное вами паническое бегство от совсем не очевидной опасности?! У меня, например, совершенно нет веры вашему Хэмилтону!.. И почему говорю только я? Что скажете вы, Джастин?

– Я тоже против эвакуации, – заявил, прокашлявшись, Мидлмисс. – Мы не можем себе ее позволить. За сезон у нас скопились десятки тысяч часов записей с зондов, не считая материальных предметов. Зимой мы всегда занимались систематизацией и анализом этого гигантского массива информации, и то едва успевали. При всем уважении к вам, Джим, это совершенно невозможно сделать в полевых условиях.

– Итак, голоса разделились напополам, – первым сориентировался Купфлер. – Во имя нашей святой демократии, Джош, выскажите, наконец, ваш решающий голос!

– Хорошо, босс, – инженер-гравитационщик повернулся во вращающемся кресле, отрываясь от аппаратуры. – Мое правило – никогда не спорить с начальником, поэтому я поддержу вас. Кроме того, мне кажется, что мы все равно не скроемся на этой планете от «жестянок».

– Если вы о маячках в наших спинах, эта проблема решаемая, – Хименес раскрыл огромный складной нож – наваху. – Для этого хватит небольшого хирургического вмешательства.

– Да вы совсем безумны! – вытаращился на него Купфлер.

– Почему же? Не забывайте, что я здесь – штатный медик, а в моем распоряжении есть не только нормальные хирургические инструменты, но и частичная, а для вас – и полная анестезия. Сам же я вручу судьбу в руки господа, а немного – мистера Дайка.

– Все равно, это сумасшествие. Вы проиграли голосование, вы обязаны подчиниться большинству!

– Прошу прощения, – Джош снова повернулся к приборам. – К сожалению, наш спор перестал иметь какое-либо значение. К нам прибыли гости. И остается только молить всевышнего, чтобы вы, Джим, и вы, Хулио, ошиблись.

– Нет, мистер Купфлер, это не ошибка и не недоразумение, – хозяин Филлины, сегодня совершенно не напоминающий хлопотливого гостеприимного Господина Землероя, кивнул сопровождавшим его солдатам. – Командование отдало приказ о вашем интернировании. Даю один стандартный час на сборы.

– Послушайте, – начальник базы не двинулся с места. – Дозвольте нам остаться зимовать здесь. Сам климат сделает невозможным нарушение изоляции. А если вас волнуют наши зонды, то мы можем погрузить их в спячку, а вы опломбируете управляющую ими аппаратуру.

– Сделаем проще. Мы ее вывезем. И оставим кое-что взамен. Кроме того, мы забираем ваш транспорт и мистера Дайка. Они понадобятся нам в других местах.

– Эх, хотел бы я оказаться на твоем месте!

В голосе Нэама чувствовалась зависть, но Боорк промолчал, сделав вид, что ничего не заметил и не услышал. Да и что он мог ответить? Предложить поменяться местами? Хотя, если честно, он был бы совсем не против…

Быть первым и пока единственным раненым в филлинской кампании оказалось весьма неприятным делом, причем во всех смыслах. Осколок сильно разворотил ему заднюю поверхность бедра. Даже пребывание по несколько часов в день в регенерационном аппарате и специальная диета не слишком помогали. Из его ноги словно кто-то выгрыз нехилый кусок, который не спешил восстанавливаться, зато зудел и чесался так, что отдавало одновременно и в голову, и почему-то в пятку. Болеутоляющие ему давали, но только на ночь, чтобы не возникло эффекта привыкания.

Врач честно предупредил Боорка, что ему придется пролежать в постели, как минимум, до конца декады. А затем еще пару месяцев хромать, ходить с палочкой и два раза в сутки выполнять специальные упражнения. Зато от дежурств его освободили. Вот радость-то!

Дни Боорка были плотно расписаны между регенерацией, обследованиями, упражнениями и лежанием на животе, когда ему приходилось принимать знаки внимания. Отметиться рядом с «раненым героем» стремились все. Даже Мивлио разок прилетел со своего летающего командного пункта. Порой (или даже почти всегда) это сильно утомляло.

А вчера из лазарета вообще сделали настоящий узел космической связи. Причем общаться пришлось несколько часов подряд!

Первым на экране появился сам главнокомандующий, старый фельдмаршал Скроэг. Он выслушал почтительный рапорт тэона, а затем выдал какую-то чудовищную шутку о раненом в задницу солдате. Тут Боорк только тихо порадовался, что осколок на самом деле угодил несколько ниже, а то быть бы ему мишенью для острот до скончания веков!

Но это было еще только начало. Дальше народ просто повалил. Штабные офицеры, требовавшие от него отчетов, и адъютанты из «хороших семей». Лично главный тэон суперофицер Трегуин, опять предложивший после выздоровления перейти под его начало. Медики, которых интересовали рана и методы ее лечения. Последними по его душу пришли некие странные типы, представившиеся военными корреспондентами. Им непременно потребовались детали его боевой биографии, и от них пришлось отбиваться с помощью тэона. К концу дня бедняга политофицер совсем охрип и с облегчением осушил кружку с успокоительным питьем, на которое сам Боорк уже и смотреть не мог.

Кажется, Нэам что-то понял по его выражению лица. По крайней мере, он немного смутился и начал торопливо пересказывать свежие корабельные и военные новости. По его словам, танковая колонна продолжала буквально прошивать насквозь несчастную страну под названием Шуан, словно плотную неподатливую материю, и все ближе подходила к побережью Срединного моря. Казалось, еще немного, и воды планеты разомкнутся перед ней, чтобы она пошла дальше аки посуху.

– Да, совсем из головы вылетело! – жизнерадостно добавил Нэам, когда новости и сводки совсем иссякли. – К нам высокие гости наведались. Сверху. Так что жди, что и к тебе заглянут.

– Что же ты сразу не сказал? – рассердился Боорк.

– А смысл? Так бы ты только зря волновался. А сейчас встретишь их, скажешь пару слов, и всё. Кстати, они, кажется, уже прибывают.

Он не ошибся. Дверь отошла в сторону, и в лазарет вальяжно вошел сам командующий флотом маршал Имлиэнх в сопровождении суперофицера Пээла и многочисленной свиты. В отсеке сразу стало тесно.

– Лежите, – сразу же махнул рукой маршал, пресекая попытку Боорка приподняться. – Вас ведь в ногу стукнуло? Как вас это угораздило?

– Встречал борты с техниками, – лаконично сообщил Боорк, уже привыкший отвечать на такие вопросы. – Передавал им, чтобы переждали обстрел. Сам не успел заметить опасность и пройти в укрытие.

– То есть, труса вы не праздновали и до конца исполняли свои обязанности оперативного дежурного? Отрадно. Но в следующий раз будьте поосторожнее. Такие ответственные офицеры нужны Космофлоту, и незачем зря подставлять себя под огонь. А сейчас, младший офицер, потрудитесь все-таки принять вертикальное положение. Помогите ему!

С помощью Нэама и санитара Боорк слез с постели и встал, опираясь на руку друга. Появившийся словно ниоткуда Куоти набросил ему прямо на больничную рубаху китель.

– Младший офицер первого ранга Боорк! – торжественно произнес маршал, и все присутствующие в палате встали по стойке смирно. – За мужество, проявленное на службе Императору, и пролитую во его славу кровь награждаю вас медалью «Кровавая звезда»!

Подоспевший адъютант протянул небольшую голубую бархатную коробочку с солнцем на крышке. Командующий флотом вынул из нее восьмиугольную серебряную медаль с синей капелькой крови в центре и лично приколол ее на мундир Боорка.

– Служу Императору! – каким-то чудом не забыл он правильный отклик.

– Служите, – одобрительно кивнул маршал. – Вы доброволец, пилот?

– Так точно!

– Не тянитесь, можете садиться на кровать или лечь, если вам нездоровится. Думаю, что после филлинской кампании вы сможете подать заявление о переводе в кадры, а ваш командир его завизирует. Верно, суперофицер?

– Совершенно верно, – вежливо отозвался Пээл. – Младший-один Боорк показал себя хорошим специалистом, ответственным и дисциплинированным офицером. Космофлот не пожалеет, приняв его в свои ряды.

– Отлично, – маршал оставил в покое присевшего на постель Боорка и повернулся к остальным. – Я всегда радуюсь, когда достойный офицер получает заслуженную награду. Но надеюсь, что мне больше не придется исполнять именно такую миссию, а тем паче – класть медаль или орден на свежий гроб. Потому что чей-либо подвиг – это обычно следствие чьего-то упущения! Пусть младший-один отдыхает, а нам с вами, Пээл, еще найдется, что обсудить.

Лазарет стремительно опустел. Боорк, наконец, остался один – санитар из рядовых не в счет. С его помощью он снова лег, устроив поудобнее неприятно занывшую ногу, и попытался привести мысли в порядок.

Он – кадровый офицер Военного Космофлота?! Несколько лет назад одна только мысль об этом привела бы его в ужас. Полгода и даже три месяца назад ему было бы, наверное, все равно. Он просто бы принял очередной поворот судьбы. Но сейчас? Стать частью Космофлота, ведущего несправедливую и захватническую войну? Пожалуй, такая перспектива его совсем не радовала. Но что делать, если сама жизнь буквально толкает его в эту сторону?

Продолжение - уже в пятницу. Не пропустите!

На этот раз их провели прямо в директорскую приемную на седьмом этаже, но снова приказали ждать.

Отсюда через широкое окно открывался роскошный вид на территорию завода. Над ней доминировали башни доменных печей, опутанные трубами и протягивающие вниз длинные руки загрузочных конвейеров. За ними вытягивались огромные длинные корпуса цехов в паутине железнодорожных линий с многочисленными вагонами и платформами. Их поспешно расталкивал в стороны небольшой черно-белый тепловозик с короткой тонкой трубой. Вдалеке в просвете между двумя цехами виднелись черточки портальных кранов, а еще дальше простиралась морская гладь, ярко-синяя под ясным небом и восходящим солнцем.

При желании можно было бы пересечь коридор и из небольшого зала заседаний, где в больших стеклянных витринах были разложены образцы продукции, полюбоваться на Макьелин. С седьмого этажа он был как на ладони. Небольшой аккуратный городок с типичной северо-заморской архитектурой – белоснежные трех-пятиэтажные здания в виде ступенчатых пирамид; окаймляющие этажи широкие террасы, засаженные зеленью; яркие лоскутки раздвижных крыш, защищающих террасы от дождя и зноя. Вдали, между домами, виднелась верхушка величественного здания храма с высокой четырехскатной крышей и башней, похожей на какой-то диковинный гриб с высокой ножкой и маленькой угловатой шляпкой.

Однако пейзажи интересовали здесь всех в последнюю очередь. Нервозность словно висела в воздухе и даже, казалось, конденсировалась на гладких поверхностях. Дверь, ведущая в кабинет с табличкой: «Майдер Чакачон, директор», постоянно находилась открытой нараспашку. Туда то и дело входили и забегали люди. На двух летчиков они не обращали ровным счетом никакого внимания.

Эргемар попытался вытащить книгу, но тут же отложил ее в сторону – не читалось. Из кабинета то и дело доносились обрывки разговоров на баргандском и шуанском, порой на весьма повышенных тонах. В них постоянно мелькали географические названия. На все лады склонялись космические пришельцы.

Наконец появился Дилер Даксель, на котором сегодня была не только спецовка, но и белая ребристая каска с «регнеровскими» клеточками по бокам. Он приветственно им кивнул, но тоже пробежал, не задерживаясь, мимо них в директорский кабинет. Некоторое время там было относительно тихо, но затем послышался громкий и словно звенящий от возмущения голос Дакселя.

– Да, господин Стаффин! Это я своей властью исполняющего обязанности директора принял решение об эвакуации семей сотрудников и оплатил транспорт и размещение!.. Ах да, я, конечно, понимаю, что интересы бизнеса – прежде всего! Но у любого нормального бизнесмена должна быть еще и человеческая совесть. Раз вы требуете от людей трудовых подвигов по обычным довоенным расценкам, пусть они хотя бы не беспокоятся о родных... Да, господин Стаффин, слушаю и повинуюсь! Кому сдать дела?.. Ах, ну тогда прощайте! Желаю вам прогресса в делах и успешного бизнес-лидерства – в Гордане!

В кабинете с грохотом бросили на рычаг телефонную трубку. Затем послышались отголоски более спокойного разговора. Кажется, кого-то там пытались увещевать.

Но тут в приемную с шумом ввалилась целая команда и сразу же ломанулась в директорский кабинет. Оттуда вышел Даксель. Сперва он сделал быстрое движение к выходу, но сразу же остановился и с облегчением рухнул в ближайшее кресло, устало вытянув ноги.

– Ша, уже никто никуда не спешит, – произнес он в пустоту.

– Что-то случилось? – полюбопытствовал Эргемар.

– Кажется, я побил рекорд по краткости пребывания в директорской должности. Вчера поздно вечером получил приказ о назначении в связи с запланированным отбытием моего дорогого шефа на родину, а сегодня меня уже уволили! Но я все равно ни о чем не жалею. Главное дело я сделал. Семьи сотрудников вывезены из города. Надо понимать, сейчас они уже подъезжают к Легушу. А это хорошее место. Океан, прекрасные пляжи и свежий морской воздух без всяких гигантов тяжелой индустрии по соседству. И главное, пришельцы уже прошли мимо!

– Какая сейчас обстановка? – напряженно спросил Собеско.

– В последней сводке передавали, что они двинулись долиной Алулы. Значит, их цель – Тюйер. Слишком близко! Если вчера мы готовили завод к небольшой остановке, то теперь приходится думать, как снизить ущерб от бомбежки. И потом не понятно, куда они в итоге повернут, – на восток, к Эррелу, или на запад, к нам. И то, и другое одинаково погано!

– У вас в столице родственники?

– Да, целая куча, – Даксель устало махнул рукой. – Родители, брат, сестра, родители жены... И притом, сам Эррел. Ведь это для меня почти что родной город. Мы переселились туда еще в 54-м из Эрвайна, там отец работал в баргандском посольстве. А после войны решил остаться, не возвращаться домой. Он у меня такой, знаете, монархист старой закалки. Сейчас работает советником в шуанском МИДе...

«Вспомнил!» – чуть не закричал вслух Эргемар. Конечно же! Даррен Даксель – так звали посла Барганда в Картогонаре во время войны. Причем, в книге писали, что он играл важную роль в перевороте 5343 года и вообще был одним из приближенных последнего баргандского императора Зинеса VI. Эргемар взглянул на Дилера Дакселя еще раз, уже с неподдельным интересом.

– То есть, вы баргандец? – уточнил не знающий об этом Собеско.

– Да, но гражданство у меня шуанское. Поэтому меня, очевидно, и решили оставить на хозяйстве. Хлопотное это оказалось дельце. Почти весь горданский персонал уехал отсюда еще на прошлой неделе. А это половина инженеров и большая часть коммерческого отдела. Остались только шеф и финансовый директор, который вообще не понятно, чем занимается! Вероятно, вы его и вывезете.

– В Тюйер?

– Не знаю. Как повезет. Запасная точка у вас – Акес.

– Но это же Гранида.

– Вам, горданцам, должно быть все равно. Он зато близко.

Собеско кивнул. Он хорошо помнил карту этих мест, еще по прежним временам. Река Алула, берущая начало в горах Гармо, в низовьях течет почти прямо на юг. У места ее впадения в море на западном берегу расположен Тюйер, еще дальше на запад – Макьелин. А за ним дорога заходит в тупик, в крайний северо-западный угол Заморья, напротив которого за 14-километровым Ламинским проливом тянется с севера на юг полуостров Тороко с городом Акесом – главное приобретение Граниды по итогам прошлой войны.

– Чем вы сейчас думаете заняться? – тем временем поинтересовался общительный Эргемар. – Поедете к своим?

– Да стоило бы…Когда их отправлял, обещал, что максимум на двое-трое суток. Но знаете, что-то неспокойно. Я уж попросил старшего, чтобы присмотрел за мамой и сестрой. Ему скоро четырнадцать, он у меня к тому же уже такой самостоятельный и ответственный. Только вот все равно...

– У вас плохие предчувствия? – серьезно спросил Собеско.

– Да не в этом дело. Понимаете, мы с женой с самого детства не расстаемся. Наши семьи даже плыли сюда на одном судне. Потом жили в Эрвайне – мы на первом этаже посольского дома, они на втором. Мы с ними все породнились. Брат мой женился на ее сестре, сестра вышла замуж за их кузена. А теперь... мне просто страшно. Даже во время войны так не было. Тогда мы были еще дети, не понимали. Да и к тому же были все вместе.

– Тогда что мешает?

– Дела, как всегда. Господин Стаффин мне проговорился, что «Регнер» совсем уходит из Шуана и продает завод правительству за символический один куруш… Так что, надо проследить… Пожалуй, зря я тут с вами расселся, опять бежать надо… Кстати, можете пока сходить в кафетерий на втором этаже, перекусить. Там сейчас никого уже, наверное, нет, но еда должна еще остаться. Раньше полудня вы все равно не понадобитесь.

Подхватившись, Даксель выскочил из приемной. Его шаги затихли в коридоре.

– В ту войну баргандцы были нам врагами, но вообще парни они правильные, гнили в них, как правило, нет, – заметил Собеско, тоже поднимаясь на ноги. – Пошли действительно подзаправимся, а то потом, чувствую, времени может не оказаться.

Они допивали компот, который налили себе сами из большого, еще горячего бачка, когда это произошло. Воздух заполнили прерывистые жалобные гудки. Эргемар, подбежав к окну, выходящему на город, увидел, как по улице медленно продвигается колонна из автобусов и крытых армейских грузовиков, а из проходной завода выбегают, словно по тревоге, люди. Впрочем, это и была тревога.

– Так и знал, что вы еще здесь, – в пустой кафетерий заглянул Дилер Даксель. – Плохо дело. Пришельцы повернули на второе приморское шоссе и через какие-то два часа будут здесь. В городе объявлена всеобщая эвакуация!

– Тогда мы бежим к вертолету! – сообщил Собеско. – Готовим его к вылету.

– Правильно! Пассажиры скоро прибудут.

Вскоре на вертолетной площадке появился финансовый директор. Маленький, плотный и кругленький, он, казалось, не шел, а катился. Он придирчиво расспросил Собеско о грузоподъемности машины, скорости, дальности и прочих характеристиках. Потом удалился и вскоре вернулся в сопровождении целой бригады, притащившей и погрузившей на борт небольшой сейф и гору картонных папок с бумагами. Собеско слегка поморщился, но ничего не сказал. Их вертолет в Зерманде возил геологические группы вместе со всем снаряжением, порой, даже в перегруз, и не трещал. Значит, и сейчас выдержит.

Затем снова наступила томительно долгая пауза. Финансист беспрерывно катался вокруг площадки, напоминая раскормленного зверя бардесука, совершающего променад в клетке зоопарка. Все время от времени с опаской посматривали вверх. Небо потихоньку затягивалось облаками, но пока на нем не появлялось никаких посторонних предметов.

– Наконец перед площадкой затормозил небольшой белый внедорожник. Оттуда выбрался Даксель в спецовке и каске.

– Куда вы задевали господина директора? – нетерпеливо обрушился на него финансист. – Мы так дождемся пришельцев! Они близко?

– Близко, – невесело подтвердил Даксель. – Но вы же знаете Майдера. Пока он сидит в своем кабинете на седьмом этаже, завод действует. Капитан покидает корабль последним.

– Так скорее сообщите ему, что давно пора!

– Уже делаю, – Даксель вынул из кармана и поднес ко рту небольшую рацию с короткой толстой антенной. – Майдер, это Дилер. Эвакуация завершена. Только что отправил последний автобус через шестую проходную. Все полностью обесточено, вентиля на газовых трубах перекрыты… Да, на доменных печах тоже. Лучше мы будем разжигать их по новой, чем потеряем совсем… Да, к вылету все готовы, ждут только тебя. Господин Бихлар аж изнылся… Хорошо, спускайся!

– Поздно, – вдруг с досадой сказал Эргемар, показывая вверх.

На фоне светлого неба ясно виднелись несколько длиннокрылых летательных аппаратов, неторопливо проплывающих на небольшой высоте. Это показались передовые разведчики танковой колонны.

– Уходите, прячьтесь! – скомандовал Собеско. – У нас еще есть шанс их переждать. Они могут не заметить на земле нашу вертушку или не придать ей внимание.

Показывая всем пример, он спрыгнул в неглубокую канаву, прорытую поблизости для прокладки какого-то кабеля или трубы. Эргемар и Даксель без колебаний последовали за ним, рухнув на дно и прикрыв головы. Один только финансовый директор замешкался, вероятно, не желая пачкать модный плащ.

Внезапно переменившись в лице, он тоже скатился вниз, взмахнув руками. Небо над ними прочертили несколько стремительных силуэтов. А затем ударил многоголосый гром от пары десятков близких и совсем близких взрывов. Вздрогнула и затряслась от попаданий земля, что-то с грохотом развалилось, разрушаясь и разлетаясь в стороны. Казалось, прямо рядом с ними разверзся кратер, изрыгающий лаву и плюющийся вулканическими бомбами.

Какая все-таки жуткая вещь – ракетный обстрел! Эргемар с усилием поднял голову, которая казалось, все еще вибрировала от гула в ушах. Сравнение с вулканом появилось у него не случайно. Небо заволакивало дымами, над одним из разрушенных заводских корпусов поднималось угрюмое зарево. Воздух потемнел от заполнивших его пепла и пыли. Во рту появился противный привкус горелого.

– Помогите!

Финансист застрял в узковатой для него канаве. Собеско рывком выдернул его наружу.

– Майдер! О, черт!.. Майдер!

От здания заводоуправления осталась половина. Дальнее от них крыло полностью обрушилось, превратившись в громадную кучу мусора. Ближнее все еще стояло, растеряв половину стекол и выставив на всеобщее обозрение интерьер наполовину разрушенных кабинетов.

– Майдер! – кричал в рацию Даксель. – Отзовись!

И не получал ответа.

– Я иду за ним! – воскликнул он, засовывая рацию в карман и не попадая. – Кабинет на седьмом этаже уцелел! Он мог не успеть дойти до лестницы.

– Вы с ума сошли! – завопил финансист. Глаза у него были совсем белые. – Директор Чакачон погиб! В этом не может быть никаких сомнений! Приказываю немедленно вылетать!

Вертолет, стоявший на площадке, как ни странно, выглядел совершенно неповрежденным. Его даже не поцарапало.

– Никуда мы сейчас не полетим. Нас собьют, как только мы оторвемся от земли, – покачал головой Собеско, поворачиваясь к Дакселю. – Как мы заберемся наверх?

– По пожарной лестнице. С торца, отсюда не видно. Ее не должно было свалить. Вы со мной?

– Да.

Эргемар, отряхивая куртку, встал рядом с другом и напарником.

– Куда вы?!.. Не смейте! Вы должны увезти меня отсюда!

– Оставайтесь и сторожите вертолет! – бросил Собеско финансисту. – У меня приказ – доставить в безопасное место, в первую очередь, директора Чакачона! Следите за небом!.. Черт! Лежать!

Они снова попадали на землю и по-пластунски поползли к канаве. На проходящую невдалеке от них дорожку откуда-то вырулил танк, быстро двинувшийся в их сторону.

Собеско, осторожно приподняв голову, следил за ним, приходя во все большее удивление. Он совершенно не походил на машины пришельцев с рисунков Майдера Билона. Но и от знакомых ему гранидских и иностранных танков – и с прошлой войны, и современных – он отличался еще больше.

Прежде всего, он был каким-то маленьким, величиной с танкетку, и каким-то уплощенным. Однако вращающаяся башня, неожиданно крупная для такой мелкой машины, да еще снабженная многочисленными обвесами, и длинный ствол не самого слабого калибра заставляли себя уважать.

Но самое странное, что танк не издавал привычного рева мотора и лязга гусениц. Колесный он, что ли? Забывшись, Собеско даже немного высунулся из канавы. Низкий броневой борт, скошенный наружу, не позволял разглядеть, что же находится под ним. От этого казалось, что машина не едет, а прямо плывет над дорогой.

Все необычное на войне – опасно! Это знание крепко вложили в него наставники еще на первом курсе летного училища. Внезапно у него отлегло. На борту машины он заметил немного криво нарисованную красную пятиконечную звезду. Конечно, на шуанской технике таких звездочек было три в ряд, но может, для остальных просто не хватило места?

– Спокойно, это свои!

Странный мини-танк, действительно, проехал мимо них и укатил куда-то в дымы, навстречу приближающимся пришельцам. Может, какая-нибудь экспериментальная разработка? Хотя на что ему рассчитывать в одиночку?

Это уже Собеско додумывал на бегу. Вслед за Дакселем и Эргемаром он спешил к уцелевшей половине здания заводоуправления. Пожарная лестница оказалась на месте. Подсаживая и подтягивая друг друга, они забрались на нижнюю площадку и начали карабкаться по холодным шершавым перекладинам.

На каком-то этаже Собеско бросил взгляд через плечо. Он насчитал на заводе не менее десяти очагов пожаров. Ближайший к ним длинный производственный корпус был проломлен сразу в трех местах и походил на избитый вражеской артиллерией военный корабль.

– Готово!

Собеско выбил ногой хлипкую дверь, ведущую внутрь с пожарной площадки, и они, тяжело дыша, вломились в темный запорошенный пылью коридор.

– Вот он! Вижу его!

Директор покинул кабинет, но не успел дойти до центральной лестницы, на месте которой сейчас зиял провал. Взрывной волной его отбросило на стену, придавило тяжелой дверью и осыпало обломками.

Здесь все казалось хлипким и ненадежным – вот-вот обрушится. Но они, не думая о возможной опасности для себя, втроем бросились на помощь пострадавшему.

– Жив, – определил Собеско. – Сильно помят, возможны переломы, но жив. Дышит. Кровавой пены на губах нет, стало быть, легкие целы.

– Черт, но как мы его спустим вниз? – воскликнул Даксель. – Кажется, знаю! Здесь рядом врачебный кабинет, а там есть кушетка с ремнями. Отломим от нее ножки и используем как носилки!

– Сделаем проще, – Собеско удержал Дакселя, уже готового куда-то рвануться. – Прикантуйте его мне на спину.

– А выдержите?

– Выдержу.

Продолжение - уже в понедельник. Не пропустите!

На самом деле, путь вниз был очень тяжелым. Директор весил немало и сильно тянул его назад. Эрегмар сверху придерживал страховочные ремни, но это не очень помогало.

Вокруг тем временем снова стало шумно. Откуда-то из-за угла, с той стороны, где должны были наступать пришельцы, доносилась целая канонада. Собеско казалось, что он выделяет из нее гулкие хлесткие очереди, перебивающие многочисленную одиночную пальбу.

Неужели там кто-то сражается? Они видели одну танкетку, но, наверное, их там много!

Стрельба ненадолго стихла, потом снова разгорелась. Тем временем они добрались до самого низа. Собеско осторожно опустил вниз на ремнях директора, который так и не приходил в сознание. Его подхватили Эргемар и Даксель. Затем спрыгнул сам и снова принял на себя тяжелую ношу.

– Вроде бы, тихо, – Эргемар осторожно выглянул из-за угла. – Вертушка наша на месте, никаких повреждений не видно. Чужих нет.

– Тогда вперед перебежками! Сначала вы, потом я за вами.

Эргемар и Даксель, пригибаясь, выскочили на открытое место. Но тут стрельба вдруг возобновилась. Казалось, целый артиллерийский дивизион открыл панический беглый огонь по слишком верткой и опасной одиночной цели.

Прямо над их головами в фасад здания ударил шальной снаряд. Собеско, отпрянув назад, успел укрыться за углом, а вот его товарищи угодили под обрушившиеся на них обломки кладки и плитки.

– Вот падаль! И какие же мы идиоты!

Они заскакивали в медицинский кабинет и забрали оттуда ремни, чтобы устроить директора у него спине. Что им стоило взять с собой побольше лекарств или хотя бы бинтов?! А теперь что он будет делать, если случилось нечто серьезное?!

Собеско осторожно сгрузил прямо на землю тяжелое тело Майдера Чакачона и бросился на помощь товарищам.

Эргемар лежал прямо под стеной. Камни, кажется, не задели его, но рухнувший сверху большой острый осколок стекла глубоко вонзился в ногу и торчал, словно наконечник копья. Штанина стремительно пропитывалась кровью.

Одним движением – только застежки разлетелись в стороны – Собеско скинул с себя куртку и могучим рывком оторвал от нее рукав. Затянул его вокруг ноги Эргемара на манер жгута. Убедившись, что осколок не дал новых трещин, выдернул стекло. Эргемар вскрикнул и отключился.

Оставив его, Собеско метнулся к Дакселю, который слабо ворочался, пытаясь встать. Его каску разбило всмятку крупным обломком, но голова, кажется, уцелела. По крайней мере, кровь не текла.

– Бок… сильно ушибло, – хрипло пожаловался он. – Помоги…

Однако на ногах Даксель не держался. Его постоянно клонило в сторону.

– Садись на закорки!

– Ты что? Я же выше тебя…

– Выше – не значит крупнее!

Собеско взвалил Дакселя на плечо и потащил его к вертолету. Это направление, по крайней мере, задавало хоть какую-то цель. Он крикнул, зовя на помощь финансиста, но тот словно сквозь землю провалился. Пропал куда-то и белый автомобиль Дакселя.

Уложив его на землю на краю площадки, Собеско вернулся за Эргемаром. Он пришел в себя, но не мог ступить на раненую ногу. Пришлось изображать из себя костыль.

Все тело ломило от напряжения. Стоило закрыть глаза, и перед ними начинали медленно вращаться яркие круги. Но Собеско знал, что если позволит себе остановиться хотя бы на мгновение, то моментально рухнет без сил. Он поковылял за третьим раненым, машинально отметив про себя, что стрельба давно прекратилась. Не попасться бы сейчас пришельцам… Нет, сейчас эта мысль была для него слишком сложной…

С усилием разогнувшись под тяжестью директора, он на подгибающихся ногах отправился в последний путь. И чуть не упал в натуре от престранного зрелища. Вчерашний рыжий кот тянул за шиворот человеческое тело в обгорелом и порванном танкистском комбинезоне. С не меньшим удивлением Собеско узнал в нем музыканта, которого они прошлым вечером притащили в гостиницу.

Что было самое фантасмагоричное, несмотря на вопиющую разницу в размерах рыжик еще и довольно резво пятился, словно он тянул человека не по земле, а по очень скользкому льду. Кот при этом еще и ругался сквозь зубы.

– …Демяург прибабахнутый! – вполне отчетливо донеслось до Собеско на непонятно каком языке. – Испра-авить он решил ошибку, танкист на минималках!.. Он бы еще на Курской дуге решил атаку немцев останавливать!.. Будто у меня других дел нету, только всяких людишек отовсюду вытаскивать!..

К вертолету они добрались почти одновременно – шатающийся от усталости Собеско с директором на спине и кот, дотянувший, наконец, бессознательного исполнителя до ровной забетонированной площадки.

– Вы мне не поможете? – на баргандском (с акцентом) осведомился мелкий рыжий иномирянин, с отвращением выплевывая измочаленный воротник. – Мне срочно нужна дверь для этого вьюноша с мозгом горящим.

– Какая дверь? – заинтересовался Эргемар, приподнимаясь, и даже Даксель, скорчившийся в страдальческой позе, повернул голову.

– Да вот в том-то и беда-а, что не могу найти никакую. Дверца вашего вертолета вполне подойдет, за неимением лучшего. А потом летите, куда хотите! Никто вас не увидит, я гарантирую!

– Так уж никто? – хмыкнул Собеско… и остолбенел.

На той же дорожке, по которой ушла в бой танкетка с красной звездой, появился танк пришельцев. Теперь в этом не было никаких сомнений – он был очень похож на рисунки, сделанные Билоном. Танк пер вперед неуклонно и целеустремленно и, казалось, должен был проигнорировать такую мелкую помеху, как стоящий на земле вертолет с застывшими вокруг него людьми. Но не доезжая площадки, он остановился. Шаровая установка под плоской башней чуть шевельнулась, наводя на них пулеметный ствол.

Вот и все, похоже. Собеско чувствовал только досаду и ужасающее бессилие. Он был совершенно безоружен. Бежать? Поздно и бессмысленно. Нет, он не доставит пришельцу удовольствие стрелять ему в спину, а встретит смерть стоя и лицом к лицу.

– Чего встал, людей пугаешь?! – вдруг недовольно зашипел кот. – Нет здесь никого! И не было! А скоро и не будет!

И грозная инопланетная машина… послушалась. Развернув ствол обратно, она продолжила движение и вскоре исчезла из виду. Пропал и сопровождавший ее рой мелких летательных аппаратов.

– Вот в таком аспекте, – самодовольно произнес кот. – Хорошо, что у него мозги были, пусть не живые, а электронные. Нашлось, что затуманить.

Он снова вцепился в воротник музыканта и даже успел немного подтащить его к вертолету. Но отвлекся на Собеско, который все еще стоял столбом, не веря в спасение.

– До чего же вы, люди, чувствительные! А ну, ложитесь, пациент!

– Куда?

– Да прямо на землю. Левитировать вы, как я понимаю, не умеете… Быстренько!

Пребывая в состоянии полного ступора, Собеско растянулся на краю площадки.

– Да не так! На брюхо поворачивайтесь, на брюхо!

Собеско молча повиновался. Кот запрыгнул ему на спину и начал топтаться по ней, укоризненно приговаривая.

– Тоже мне, богатырь нашелся, Кенья Мурманец!.. Любите вы, люди, силы по дурному растрачивать! А их эконо-омить надо!

Это могло быть смешно, но Собеско реально чувствовал, как развеивается и исчезает затянувшая мозг серая пелена, уходят утомление и усталость, восстанавливаются силы.

– И впредь старайтесь так не переутруждаться. А то знаю я вас, героев, – напоследок заключил кот, спрыгивая с него.

– А другим вы сможете так помочь? – спросил Собеско, принимая сидячее положение.

Сейчас его ничуть не смущала ни совершенно фантастическая, даже сказочная ситуация, ни даже то, что мохнатый волшебник едва доставал ему до колена. Его самочувствие улучшилось, а это главное. А личность целителя имела в данном случае глубоко второстепенное значение.

– Ему? – кот повернул голову в сторону директора. – Сам оклемается… или окочурится… Хотя… Мр-м… Он же весь переломанный, вы его живым не довезете! Что вы с ним сделали, с седьмого этажа сбросили?

– Нет, только спустили.

– Многого не обещаю, но слегка укреплю. Переверните пациента!

Директор Чакачон так и не очнулся, но Собеско показалось, что и ему стало легче. Не в силах говорить, он просто кивнул в сторону остальных – Эргемара, у которого снова начала набухать кровью штанина, и совсем потухшего Дакселя, безразлично лежавшего на земле в скрюченной позе эмбриона.

Кот громко фыркнул. Но не стал отказывать в помощи.

– У меня сегодня прямо аттракцион невиданной щедрости! Только учтите, я вам не доктор Итай-Итай, моя помощь скорая, но временная. Поэтому потом обязательно идите к вашим человеческим врачам! И соврите им что-нибудь!

Высказавшись, кот неторопливо подошел к сидящему Эргемару, понюхал его кровоточащую ногу и даже, кажется, лизнул.

– Больше не дергает!.. Спасибо! – ошеломленно поблагодарил потрясенный Драйден. – Как вы это делаете?

– Если захотите, научу. У вас, может быть, и полу-учится. Но не сейчас. Кстати, можете убрать жгут. Он вам теперь только мешает.

Собеско помог другу избавиться от стягивающего его ногу рукава. Кот тем временем двинулся к новому пациенту.

– Мр-м, что тут у нас? Каску надел – это хорошо, это пра-авильно, технику безопасности на-адо соблюдать. Значит, будет просто сотрясение мозга, раз тут есть, чему сотрясаться… И… мр-м… допустим, не переломы, а просто ушиб! Сильный… мр-м… Вот и все, пациент. Встань и иди!

– Благодарю вас!

Даксель медленно и осторожно принял сидячее положение, а затем встал.

– Благодарности принимаю в материальном виде. Можно рыбкой… предпочитаю филе… или балычок… Или… мр-р… бифштексиками. Но в следующий раз. Мне тут еще приводить в себя одного героя… ненашего времени…

– Ах да, конечно, – спохватился Собеско.

Кот запрыгнул в вертолет, а он поднес к нему музыканта и начал поднимать его тело вверх. Кстати, весил исполнитель как обычный человек. Можно было бы удивиться тому, как легко тянул его кот, но сегодня Собеско уже исчерпал лимит на удивления.

– Правее, правее, а теперь вот та-ак, пра-авильно, – распоряжался рыжик. – Держу. Отпускайте!

Несчастного влюбленного и, похоже, незадачливого борца с пришельцами внезапно втянуло внутрь, словно его подхватили сразу несколько дюжих мужиков – только ноги дрыгнули.

– Вам там удобно? – поинтересовался Собеско.

Он заглянул внутрь, но в вертолете никого не было. Зато сразу же бросился в глаза распахнутый настежь сейф. Да и папок с бумагами, кажется, стало меньше. На пороге лежала потерявшаяся в процессе бегства банкнота в двадцать горданских брасов.

– Вертолетные деньги, – задумчиво произнес Даксель, поднимая ее и засовывая в карман штанов. – Чертов Бихлар удрал на моей машине, оставив мне двадцатку… Давайте, наверное, обустроим здесь Майдера, пока я еще на что-то гожусь и могу вам помочь. Потом будем и негодовать, и удивляться, и поражаться. А то бок у меня все равно болит, хотя и не так сильно, как раньше, да и голова кружится, спасу нет.

С посильной помощью Дакселя Собеско затащил на борт директора, устроил его в разложенном кресле и пристегнул ремнями. Затем буквально забросил внутрь Эргемара.

– Давление в норме? Сеть есть?.. Запускаю двигатель!

– А пришельцы?

Собеско бросил опасливый взгляд вверх. Полнеба заволакивали дымы – пожары на заводе разгорались. Но он не замечал ни одного чужого летательного аппарата. Пришельцы прошли и ушли дальше на запад.

Как там сказал кот – летите, вас никто не увидит? После всех сегодняшних чудес Собеско начал всерьез доверять рыжему мохнатому пришельцу.

Он осторожно поднял машину на стометровую высоту. По ним никто не стрелял.

На востоке, где находился Тюйер, весь горизонт заволакивало дымом, на вызовы никто не отзывался. Значит, судьба…

Вертолет прочертил небо над наполовину разрушенным меткомбинатом и оказался над морем. Далеко впереди-слева просматривался высокий берег.

– Акес-центральный, – начал вызывать Собеско на родном языке. – Вызываю Акес... Имею на борту раненых…

Он посадил вертолет на летном поле, зажатом между какими-то постройками и морем. Рядом уже ждал, как он и просил, санитарный автомобиль. И пятерка пограничников в знакомой гранидской форме.

Не дожидаясь, пока винт окончательно остановится, Собеско спрыгнул на бетон.

– Кто вы? – обратился к нему офицер-пограничник. – Ваши документы.

– Ах, документы, – Собеско полез во внутренний карман, достал и развернул лист бумаги с гербовой печатью. – Я Кен Собеско, капитан гранидских ВВС. И я, черт возьми, вернулся домой!

– Заходите, чувствуйте себя как дома, – генерал Эамлин, улыбаясь, приоткрыл дверь командирской каюты.

– Но не забывайте, что вы на военном космическом корабле, – в тон ему откликнулся Реэрн. – Вызывали?

– Вызывал. Присаживайтесь.

Реэрн присел на стул для посетителей, заинтересованно наблюдая, как Эамлин профессионально выставляет защиту от прослушивания.

– Значит, разговор будет конфиденциальный?

– Скорее, откровенный, – генерал поставил в центр стола глушилку – небольшую темную коробочку с торчащей из нее короткой антенной. – Вам известно, какая миссия ожидает нас после посадки?

– Э-э-э… Защищать флагмана?

– Иногда я поражаюсь вашей осведомленности, – хмыкнул Эамлин. – Вы правы. Мы усядемся на место, которое потом станет Центральной базой на Филлине. Вместе с моим кузеном Имли и «Императором Хоэргэтоэ» с Таорзом и прочим штабом на борту.

– А мы, получается, будем обеспечивать зону безопасности и охранять этих двоих?

– Троих, – поправил Эамлин. – На ту же точку сядет и один из транспортов. Как вы понимаете, в штабе любят хорошо покушать.

– От военных подвигов подальше, от начальства поближе, – задумчиво протянул Реэрн.

– Прямо у него на глазах. И мне бы очень хотелось, чтобы они не заметили никаких упущений. В том числе, и по вашей части.

– Моей?

– Нет, вы меня неправильно поняли. По вашей основной специальности ничего пока не планируется – стрелять мы никуда не будем. Однако я хочу временно назначить вас, скажем так, заместителем моего зампотеха.

– Замзамом? – улыбнулся Реэрн.

– Как-то так. С правом подписи и со специализацией на тяжелых случаях. Справитесь?

– Думаю, да. Неожиданности они на то и неожиданности, чтобы происходить внезапно, а профилактику мы проведем. Сколько у нас осталось времени до посадки?

– Думаю, где-то около декады. Плюс-минус… Вы удивлены?

– Немного. Или слишком скоро, или… чего тянуть?

– Штаб все еще ждет прибытия последних кораблей из транспортного флота и желает досмотреть до конца тот сериал, что показывает нам Пээл. Вы следите за ним?

– Честно говоря, пропустил последний выпуск. А разве что-то принципиально изменилось?

– В некоторой степени, да, – Эамлин покосился на глушилку и устало потер лоб. – С одной стороны, он загнал себя в угол. В прямом смысле.

– Да, я помню карту. К северу море, к западу океан, с юго-востока пришел он сам. И куда же он двинется дальше?

– Сейчас в штабе разрабатывают новую операцию. Напрямую через пролив. И дальше на север. В страну под названием Гранида.

– Но там же совсем мало места! Полуостров совсем узкий, а заканчивается дефиле шириной меньше километра. Местные, кажется, называют его Тороканские Ворота.

– Реэрн, вы и в Филлинской планетографии разбираетесь! Не боитесь, что вас посчитают слишком умным?

– Нет, я просто умный. Понимаю, перед кем можно демонстрировать свои знания, а перед кем – не стоит. Вы ведь сами сказали, что разговор у нас пойдет откровенный.

– Да, ваши таланты постоянно поворачиваются ко мне различными гранями. В штабе прекрасно понимают, что прорыв через Ворота будет стоить дорого. Особенно, если дать понять противнику, куда теперь двинется колонна. Но там считают, что Пээл не слишком преуспел в выявлении подлинной силы филитов. Ему так и не удалось дать им по-настоящему больших сражений. Постоянно от них увиливал. А в этот раз ему таки придется переть в лоб на узком участке.

– Получается, поймали его в ловушку? Не филиты, так свои?

– Его это тоже устраивает. Во время прорыва он может красиво слить оставшуюся у него технику, и никто его в этом не упрекнет. А как-то выходить из игры ему необходимо. За время боев его силы серьезно сточились. Танков осталось немногим больше половины. Поломки, мелкие стычки – колонна просто тает, как сахар в стакане. Вчера под каким-то мелким городком он потерял сразу шесть машин. Причем, судя по поданному им рапорту, все – в бою с какой-то мелкой танкеткой! Уворачивалась от ударов и палила в ответ чем-то высокоскоростным, прошивающим защиту и броню.

– Невероятно! У филитов не может быть ничего подобного! Не их технический уровень.

– Согласен. Но нормальной записи, к сожалению, не получилось сделать, а в конце концов эту штуку заломали чуть ли не всем скопом и разнесли ее буквально на атомы. Странная история. Хотя в штабе почему-то на этот счет не слишком беспокоятся. Так или иначе, Пээлу дали несколько дней на подготовку прорыва. Филиты его пока не сильно тревожат, так что и он не спешит. А когда все закончится, наступит наш черед.

– Кстати, вы не знаете, куда денут Пээла после завершения его рейда? Или он так и останется сидеть в пустыне?

– Знаю. Он переберется на будущую базу «Восток». Там собираются устроить что-то наподобие центра для изучения филитов, так что, очевидно, он там пригодится.

– Что за центр?

– Без понятия. Известно лишь, что распоряжаться там будет Служба Безопасности. Поэтому не советую вам копать в этом направлении.

– Не собираюсь. В ближайшее время у меня будет масса новых служебных обязанностей. И даже на помощь позвать некого – мы ведь так далеки от Метрополии!

Продолжение - уже в среду. Не пропустите!

С добрым утром, дорогие товарищи!

Ну, не знаю, насколько доброе, а утро, и в самом деле, наступило. На часах 3:25 по корабельному времени, в каюте уже почти светло. За окном слышится щебетание пташек, шум проезжающих мимо утренних продовольственных фургонов, пополняющих станции линии доставки, и шуршание уборочной машины, приводящей в порядок и без того чистый тротуар.

Кто-то вздумал скрести асфальт в половине четвертого утра?! Но мы же на корабле! А значит, и рассвет, и утренние шумы за окном, да и само окно – это всего лишь искусная (даже, пожалуй, слишком искусная) имитация, призванная облегчить нам жизнь в условиях длительного космического полета.

А то, что светает в три утра, так это у меня распорядок такой. В четыре начинается моя утренняя вахта в главной рубке. Причем, не надо думать, будто я встаю, зевая во весь рот и жалуясь на хроническое недосыпание. Спать я обычно ложусь в девять, так что свои шесть – шесть с половиной часов сна имею всегда, а недостающее добираю во время послеобеденной сиесты.

На часах 3:29. Еще в той, прежней жизни я приучил себя просыпаться за пять-семь минут до звонка будильника и сохранил это обыкновение и здесь. Можно было бы, конечно, выключить сигнал, но сегодня мне любопытно, как именно меня собирались будить. Каждое утро будильник встречает новыми звуками. По-моему, он еще ни разу не повторился. Точно так же, как и пейзаж за фальшивым окном. Вчера, например, я слышал звуки просыпающегося аквапарка. А завтра это может быть, скажем, ферма. Мычание ягнят, да...

Не знаю, может быть, это немного утомительно – каждый день просыпаться под разные сигналы будильника и с разным пейзажем за окном. Но в этом веке иные правила. В здешнем информационно перенасыщенном обществе пугают не каждодневные перемены, а, наоборот, однообразие, скука.

Да, вот именно скучать нам старательно не дают.

– Полун-ндр-ра!!!

Вот и будильник. Вопит каким-то совершенно попугайским голосом. Так и представляется какой-нибудь здоровенный разноцветный Капитан Флинт, сидящий на чьем-то крепком плече.

Торопливо отключаю сигнал. Теперь надо поторапливаться. Будильник оснащен датчиком движения, и если не встать в течение минуты после первого звонка, почтальон позвонит... то есть, конечно, попугай прокричит дважды.

Подъем!

Легкое одеяло отбрасывается в сторону, и я буквально вылетаю из спальной ниши. И тут же приступаю к утренней разминке. Да, как хорошо снова быть молодым и здоровым! Это одно из главных преимуществ моего нынешнего положения, которое я по-настоящему ценю.

Хорошенько размявшись, навещаю санузел, а затем душевую. Вода, бьющая из стенок кабинки сотнями тугих острых струек, окончательно прогоняет остатки сна. Горячую воду сменяет такой же горячий воздух, за минуту высушивающий мою мокрую шевелюру, которую я едва успеваю привести в порядок расческой.

В заключение размазываю по лицу густой беловатый гель, пахнущий лавандой. Может этот ведьмин студень (кстати, без шуток, по-английски эту субстанцию так и называют: «witches’ jelly»), подавляющий рост волос, и не полностью безобиден, но, по крайней мере, это удобнее и быстрее, чем ежедневное бритье. Да и эффективнее тоже: мое лицо благодаря его применению чистое и гладкое, как у ребенка. И будет оставаться таковым еще, по меньшей мере, дней пять. А уж как, небось, обрадовались студню женщины, которым больше не надо подвергать себя пытке депиляцией!

3:54. Время. Запиваю витаминный брикет последним глотком чая (из растворимого концентрата, но на вкус и цвет очень похож на настоящий), ставлю чашку в автоматическую мойку и выскакиваю из каюты.

Мои шаги почти не слышны. Их заглушает покрытие пола, напоминающее твердую губчатую резину, чуть прогибающуюся под ногами. Коридоры пусты, освещение в них приглушено. Хотя у каждого из нас свой распорядок дня, но в целом корабль старается соблюдать привычный ход времени.

По обычной лестнице (у нас нет ни антигравитационных шахт, ни пассажирских лифтов, хотя есть большие грузовые) поднимаюсь на верхнюю палубу. Рука с виртом привычно подносится к панели у входа, и дверь гостеприимно отодвигается в сторону.

– Костя, по тебе часы можно сверять! – Коржевский встречает меня дружеской улыбкой.

Да, наш капитан умеет улыбаться и так – тепло и открыто.

Вахтенный инженер, Хавьер Исаси-Исасменди, приветственно машет мне рукой. Он всегда высоко ценит мою точность.

Большое табло посреди пульта управления с точностью хронометра отсчитывает корабельное время. 3:59:15... 16... 17 секунд... На строку ниже, более мелким шрифтом, дата: 31 декабря 2217 года. И еще ниже: скорость корабля – 48 866,4 км/с, пройденное расстояние – 118 852,9 млн. км. Последняя цифра постоянно меняется. Мы делаем почти пятьдесят тысяч километров в секунду, за минуту оставляя позади без малого три миллиона километров. Расстояние от Земли до Луны мы преодолели бы меньше чем за восемь секунд.

Вот вам и преимущество движения с постоянным ускорением. За сутки наша скорость увеличивается менее чем на 850 километров в секунду, но мы в пути почти два месяца. И уже находимся в двадцать шесть раз дальше от Солнца, чем Нептун, а само наше светило выглядит на обзорных экранах просто яркой звездой. Регулярные сеансы связи с Землей прекратились еще в ноябре, а сейчас мы раз в сутки отправляем краткий сигнал о том, что у нас все в порядке. Хорошо, что и дома, вроде бы все нормально. Большая война из-за Эфиопии так, к счастью, и не разразилась, но отступить пришлось «нашей» стороне, когда стало ясно, что путчисты таки удержатся у власти.

Четыре дня тому назад к ежедневному сигналу мы добавили поздравление с Новым годом – как раз должно дойти вовремя. Даже свет из наших далей добирается до Земли больше четырех с половиной суток. Так много – и одновременно так мало, ведь у нас впереди еще путь длиной в 27,4 световых года. Непрерывно разгоняясь в течение девяти месяцев и набрав в итоге скорость в три четверти абсолютной, мы пройдем до прыжка более двух с половиной триллионов километров – немногим менее 0,3 светового года.

На часах ровно 4:00. Принимаю вахту у капитана, делая соответствующую запись в вахтенном журнале – самом настоящем, бумажном, в твердом коленкоровом переплете, прошитом прочным шпагатом. Как говорится, электронный формат – это хорошо, а по старинке, на бумаге, вернее, практически вечном материале, только похожем на бумагу, специальными сверхстойкими и не выцветающими даже в межзвездном вакууме чернилами, как-то надежнее.

Заняв свое место у пульта и надев шлем, начинаю проверку всех систем корабля. Первой идет, как всегда, навигационная – зона моей прямой ответственности.

Определение нашего текущего положения в пространстве – не такая уж простая задача. Во-первых, для этого используются три мощных маяка, которые находятся на орбите Земли в точках Лагранжа. Они шлют нам сигналы точного времени, принимая которые, мы с помощью корабельного хронометра можем определить расстояние в световых секундах, минутах и часах.

Правда, по мере того как мы набираем скорость, в этих расчетах все больше надо будет учитывать эйнштейнову относительность времени. Мы на корабле не заметим никакой разницы, но наблюдателям на Земле будет казаться, что наше ускорение постоянно уменьшается. В результате по земному счету разгон «Одиссея» продлится не девять месяцев, как по нашему независимому субъективному времени, а чуть больше девяти с половиной.

Но знать свое расстояние до Земли и Солнца – это только часть дела. Для более точной ориентации мы используем пульсары – нейтронные звезды, испускающие строго периодические импульсы излучения. Каждый из них имеет свой уникальный «почерк». При этом, они находятся достаточно далеко от Солнца, чтобы их можно было считать условно неподвижными относительно него. Дальше берутся пеленги на пульсары – по теории достаточно трех, но мы на всякий случай используем шесть – и с помощью достаточно простых навигационных расчетов определяется наше место в принятой нами системе координат.

Впрочем, наиболее важно для нас не место, а курс. Во время прыжка ошибка в один градус отклонит нас в сторону почти на треть светового года. А учитывая, что чем больше расстояние, на которое мы собираемся «проколоть» пространство, тем выше уровень неопределенности, точность у нас и так будет из категории «плюс-минус лапоть».

Причем, чем выше у нас будет скорость, тем сложнее повернуть корабль даже на долю угловой минуты. Поэтому главная обязанность вахтенного пилота на данном участке траектории как раз и заключается в том, чтобы отлавливать возникающие микроскопические отклонения и своевременно корректировать курс, пока это достижимо с помощью имеющихся в нашем распоряжении минимальных воздействий. Точнее, все это делает компьютер, а пилот только следит за ним, по возможности, не слишком отвлекаясь.

Поэтому, отставив какую-то часть себя наблюдать за навигационными приборами, я приступаю к последовательной проверке всех систем корабля. Поскольку я в шлеме – усилителе биотоков, ощущение возникает весьма необычное. Я воспринимаю корабль как некий исполинский сверхорганизм, который по моему повелению, фигурально выражаясь, напрягает каждую свою мышцу, шевелит пальцами, вглядывается или вслушивается в окружающее пространство.

Не знаю, испытывают ли мои товарищи в такие моменты то же самое. Я никому не рассказывал о том, что чувствую, и не задавал никаких вопросов, а в наших разговорах эта тема как-то ни разу не поднималась.

Пока я последовательно проверяю все системы – эта процедура занимает больше двадцати минут, капитан молча стоит за моей спиной, наблюдая за моими действиями. Хотя, как мне часто кажется, промежуток между четырьмя и восемью часами утра – это единственное время, которое он отводит себе на сон.

Неужели что-то произошло?!

– Анатолий, все в порядке? – завершив проверку и сняв шлем, я разворачиваюсь лицом к кэпу.

– Думаю, ты только что сам в этом убедился, – откликается капитан чуть суховатой усмешкой. – Я вот, что хотел спросить, Костя. Ты проводишь эту процедуру каждый день!

– Да, в начале каждой вахты, – не вижу смысла скрывать.

– Зачем?

Не самый простой для меня вопрос. Подобные проверки не входят в мои обязанности... по крайней мере, их совершенно не обязательно проводить настолько часто. К тому же, данные о состоянии всех систем выводятся на пульт управления, поэтому, случись какое-либо отклонение от нормы, я первый об этом узнаю. Часто – постфактум, когда автоматика, решив проблему без помощи вахтенного пилота или инженера, поставит их в известность.

Понимаю, что с этими тотальными проверками я выгляжу со стороны немного глупо. Словно водитель, который, перед тем как сесть за руль современного автомобиля, напичканного электроникой, каждый раз лично проверяет наличие бензина в баке, уровень масла, состояние тормозных колодок и все прочее.

Однако я надеваю шлем не для того, чтобы еще раз ощутить себя повелителем корабля. И не ради того, чтобы банально занять время однообразной четырехчасовой вахты. Знать о том, что с «Одиссеем» все в порядке, мне нужно для собственного успокоения. То, что вся информация о корабле стекается в компьютер, который обрабатывает ее и преподносит нам в отфильтрованном и концентрированном виде, – это и хорошо, и плохо.

Нет, не подумайте, что я опасаюсь какого-то там бунта машин – не в «Терминатор», чай, попал, или не доверяю технике. Я уже успел лично убедиться в том, что здешняя электроника безотказна и очень удобна для пользования. Просто любой компьютер – прежде всего, инструмент, который делает то, что от него потребуют. И по чьему-то велению он в любой момент может нарисовать фантомную картину, которая будет совершенно неотличима от реальности.

За два неполных месяца полета у нас уже состоялись три учебные тревоги, причем, в первый раз ее объявили, когда я находился на вахте. Имитация оказалась настолько совершенной, что я поверил в реальность аварии. И, не на шутку испугавшись, едва не допустил серьезную ошибку. Спасла только вбитая тренировками (причем, вбитая уже в меня, не только в оригинальную личность Константина) привычка не делать сразу резких движений.

После таких сюрпризов я уже не могу полностью доверять той картинке, что рисует для меня компьютер. Вот только не будешь же это объяснять кэпу!

– Мне так спокойнее, – говорю я чистую правду. – Хочется убедиться, что с кораблем на самом деле все в порядке. Последняя учебная тревога была... э-э-э... слишком убедительной.

– На автоматику надейся, но на всякий случай проверь все сам? – капитан улыбается, но по нему трудно понять, шутит он или нет.

– Да, что-то вроде этого, – выбираю шутливый тон. – Говорят, для успешного выживания полезно быть немного параноиком.

– Слышал такое, – а вот капитан совершенно серьезен. – Что же, надеюсь, Костя, ты знаешь, что делаешь.

И, не давая мне откликнуться на эту немного загадочную фразу, капитан разворачивается и выходит из рубки, оставляя меня в недоумении.

Что-то давненько не посещало меня это чувство... Да и, похоже, не только меня.

– Костя, – неожиданно поворачивается ко мне Хавьер. – Извини, давно хотел тебя спросить. Ты действительно думаешь, что автоматика может где-то допустить сбой, и поэтому вводишь дополнительный элемент контроля?

– Да, можно сказать и так, – подумав, соглашаюсь я.

– Но ведь это же совершенно нерационально! – Хавьер сел на своего любимого конька. Вообще-то, он славный парень, но обожает нравоучения. – Наша электроника не может ошибиться! Более совершенных и надежных систем управления в мире просто не существует! И какой смысл взваливать на себя работу по проверке десятков параметров, с которой компьютер справится во много раз быстрее и лучше?! Наш корабль настолько сложен, что мы бы никогда не смогли управлять им вручную!

Хавьер даже смеется, что для него не совсем свойственно, настолько абсурдной кажется ему эта мысль.

– Ну, я вовсе не имею в виду, что для управления кораблем нужно нажимать на педали или переключать передачи как... э-э-э... в старинном автомобиле.

– Знаешь, Костя, я, наверное, представляю, что с тобой происходит, – Хавьер вдруг понимающе качает головой. – Наверное, нас все-таки не совсем верно ориентировали во время подготовки. Помнишь, все эти вводные, нештатные ситуации? Нас все время учили, как правильно действовать, а самыми нужными, оказывается, были бы тренировки на бездействие! Ведь, по сути, мы сейчас являемся только приложениями к приборам, которые в действительности управляют кораблем. Те, кто построили корабль, создали его совершенным. Да что говорить, это настоящие гении, раз они сумели сделать всё, как нужно, с первого раза! Вот ты за все свои проверки хоть раз отыскал неисправность?!

– Да, одну. Не сработал контроллер.

– О чем тебе тут же сообщил компьютер, – Хавьер тоже хорошо помнит этот случай. Все произошло у него на глазах три недели тому назад. – Я понимаю тебя, Костя. Очень сложно быть постоянно готовым к чему-то непредвиденному, когда ничего не происходит неделями и месяцами. И когда ты сам знаешь, что такое отсутствие событий – это лучшее, что может быть. Надо только принять, что от тебя почти ничего не зависит, и что ты – лишь последний резерв, который может ни разу и не понадобиться! И лучше, чтобы не понадобился!

– Возможно, это и так, – я не хочу спорить. – Только скажи, Хавьер, эти мои проверки – они тебя раздражают?

– Madre de Díos! Конечно, нет! – Хавьер просто приходит в ужас от такой мысли. – Меня просто немного расстраивает, что ты тратишь время на ненужную работу! Корабль все равно будет на все реагировать во много раз быстрее, чем мы! Вот, например, сегодня в 3:48, незадолго до твоего прихода, сработала АГ-защита. Да всё там произошло за доли секунды, мы бы не успели ничего даже понять!

– Сработала защита?! – мне хочется перевести разговор на другую тему. – И что это было?

– Нечто довольно массивное. Порядка сотен килограммов. Скорее всего, обломок кометного ядра.

– Да, вот уж новогодний подарочек...

Метеоритная опасность – конечно, не главная угроза, с которой мы можем столкнуться в полете, но наш корабль окружает антигравитационное поле, способное резко усилиться за ничтожные доли секунды. Против высокоэнергетических заряженных частиц оно, естественно, не эффективно – с ними справляется, как может, радиационная защита корабля, но все материальные объекты массой до миллиона тонн исправно отбрасываются с нашего пути.

Всякие мелкие метеоры, аналоги которых за пару секунд дотла сгорают в земной атмосфере, оставив за собой лишь короткий след падающей звезды, нашей АГ-защитой даже не замечаются, но более крупные тела, массой от нескольких килограммов, уже требуют повышения напряженности поля. «Магеллан», первый земной прыжковый корабль, за четыре с лишним года полета ни разу не встретился с более крупными метеоритами, а вот мы их словно притягиваем. За два неполных месяца это уже третье срабатывание защиты, причем, в весьма неожиданном месте.

Первые два раза, случившиеся один за другим в двадцатых числах ноября, были вполне ожидаемыми. Тогда мы пересекали пояс Койпера, простирающийся на расстояние от 4,5 миллиардов до более 8 миллиардов километров от Солнца, а затем рассеянный диск, выходящий за границу 15 миллиардов километров. Но уже больше месяца мы, по идее, летим в сравнительно чистом пространстве между завалами космического мусора, скопившегося на окраинах Солнечной системы, и внутренней границей облака Оорта, до которой, согласно современным научным представлениям, нам добираться, по меньшей мере, еще пять или шесть недель. И то, что здесь попался крупный метеорит, это то ли нам так крупно «повезло», то ли эти представления нуждаются в существенной корректировке.

Тема оказывается очень благодатной, и мы с небольшими перерывами обсуждаем ее до шести утра, когда вахта Хавьера заканчивается, и его сменяет Цветан.

Продолжение - уже в пятницу. Не пропустите!

Да, в отличие от нас, пилотов, стоящих (вернее, высиживающих) четырехчасовые вахты, инженеры в рубке дежурят по три часа через девять. Считается, что их работа более утомительная, поскольку им приходится постоянно следить за состоянием новейшей и еще не прошедшей проверку временем техники – гравитационного двигателя, внешнего АГ-поля, радиационной защиты, гравикомпенсаторов.

Правда, их обязанности, в основном, выполняет корабельный компьютер, но ответственность на вахтенных инженерах, и в самом деле, лежит немаленькая. Если «Одиссею» когда-нибудь, не дай бог, понадобится «последний резерв» в лице членов нашего экипажа, это, скорее всего, будет кто-то из них. По крайней мере, вероятность серьезной, но не фатальной для всех нас неисправности, на мой взгляд, больше в гравитационном хозяйстве, чем в системе навигации.

Ни в коем случае не хочу обижать Хавьера, но с Цветаном мне всегда комфортнее, чем с ним. У нас с болгарином всегда больше и тем для разговора, и обстановка более непринужденная. Хавьер, к сожалению, иногда слишком привержен правилам и инструкциям и вообще законопослушен до ужаса, как и большинство западноевропейцев. Если их начали дрессировать еще в двадцатом веке, представляете, что получилось к двадцать третьему?!

Впрочем, сегодня и Цветан как-то не по-обычному серьезен. Блин, да что же в нашем лесу сдохло? Или это приближение Нового года на всех так странно действует?

– Цветан, что-то стряслось? – спрашиваю как можно непринужденнее.

– Скорее нет, чем да. Но...

– Но? – я слегка настораживаюсь. – Что – но?!

– Но... – Цветан мнется. При всей своей физической мощи и грубовато мужественной внешности он – человек очень скромный и даже застенчивый. – Костя, тебе не приходилось слышать о секретных помещениях на корабле? Которых нет на плане?

– Нет на плане?! В первый раз слышу. Рассказывай!

И Цветан рассказал. Когда надо, он может докладывать с прямо-таки военной четкостью и лаконичностью. А я слушал и тихо офигевал.

Итак, вчера днем Цветан проводил плановое техобслуживание предназначенных для исследования планет системы Хары научных зондов, что размещены у нас в ангарах на нижней палубе. Сделал все, как подобает, но внезапно перегорел один из светильников. Времени уже не хватало, до начала вахты оставались минуты, и Цветан перенес его замену на вечер. А когда менял, случайно бросил взгляд на ближайшую переборку и обнаружил в ней небольшую, почти незаметную дверцу, сливающуюся со стеной...

– А что там должно было находиться за этой стенкой?

– Да ничего, Костя! Это же нижняя палуба! Там все внутри заполнено водородными элементами.

Водород у нас используется в качестве рабочего тела для гравитационного двигателя. И взяли мы его с собой пять с половиной миллионов тонн. Причем, это в один конец: в системе Хары нам надо будет где-то разворачивать целую водородную фабрику, чтобы разжиться горючим на обратную дорогу. Впрочем, проблемой это, скорее всего, не будет – уж водяной лед в космосе найдется всегда.

– Так, Цветан, в общем, увидел ты эту дверцу. И открыл?!

– Открыл, – удовлетворенно качает головой Цветан. – Долго ж не хотела открываться, дяволска кучка!

– И что там внутри, не тяни?!

– Да темно там внутри, а фонарика у меня с собой и не было, – снова смущается Цветан. – Какие-то ящики, что ли? И много.

– И что дальше?! Пошел за фонарем?!

– Нет, – Цветан кивает головой – у болгар это знак отрицания. – Вернулся в каюту. Уже слишком поздно было. Мартин бы заругался.

Я тоже киваю, но по другой причине. Наш доктор – милейший человек, но когда речь заходит о соблюдении режима дня, превращается в свирепого прусского капрала с палкой. Или целого фельдфебеля!

– Понятно...

Чуть не интересуюсь, как же после этого Цветан ухитрился заснуть, но вовремя обрываю себя. Это только я принципиально не пользуюсь дримстером, остальные применяют его регулярно. Для спокойного и крепкого сна.

– Как ты думаешь, что теперь делать? – спрашивает Цветан.

Самое лучшее – не делать ничего, но на это у меня не хватает здравомыслия.

– Давай вместе сходим и посмотрим. После твоей физры. Заметано?

– Заметано! – заговорщицки улыбается Цветан. – Идем на дело!

Следующие без малого два часа проходят без особых событий – обычная вахта, каких прошли уже десятки, но заканчивается она целым представлением.

Вы же не забыли, что нынче у нас 31 декабря? А так как стартовали мы с территории США, то и живем по времени Тихоокеанской зоны, GMT-8, которое на шестнадцать часов отстает от Токийского времени. Поэтому первыми у нас встречают Новый год Кэнджи и Миша-Митч – ровно в восемь утра!

Без семи восемь в рубку заявилась целая делегация. Да нет, какая там делегация?! Здесь были все!

Смущенно улыбающийся Кэнджи и невозмутимо «держащий лицо», как и положено потомку самураев, Миша-Митч. Очень торжественный Марк в парадке, вид которой всегда вызывает у меня непроизвольную улыбку – уж очень она напоминает многократно обсмеянную в блогах форму харьковских гаишников, пошитую к Евро-2012. Удивительно бодрый и свежий кэп, выглядящий так, будто и не было у него сегодня утомительной «собачьей» вахты. Дэвид, у которого на отдых было на целый час больше, смотрится на его фоне сонным и вяловатым. Отчаянно зевающий Хавьер и не обращающий внимание на вопиющее нарушение режима Мартин. Скромно стоящий где-то сбоку Стив в шлеме-усилителе и с виртом наготове и долговязый Джон, как всегда, наблюдающий за всем поверх голов из последнего ряда.

И, конечно, народ пришел не с пустыми руками. Олег, широко ухмыляющийся во весь рот, держит большой картонный ящик, внутри которого что-то позвякивает. Да Силва осторожно ставит на командирский пульт целую пирамиду высоких бокалов из прозрачного пластика. А Ив, словно заправский метрдотель, водружает рядом широкий поднос с россыпью разноцветных крохотных пирожных.

Но самый главный человек нынче – это Сергей Сухина. У него в руках два больших продолговатых свертка в разноцветной праздничной упаковке. Дарить по праздникам ценные подарки от имени всего коллектива в двадцать третьем веке – давняя и славная традиция, причем, как всем здесь известно, пришедшая из России. Вообще, русских в этом времени принято считать душевными и щедрыми людьми, и это приятно.

Бокалы быстро заполняются игристым виноградным соком – нечто подобное делал в восемьдесят пятом году после приснопамятного указа наш одесский Завод шампанских вин, правда, недолго. Мы с Цветаном продолжаем сидеть на своих местах, краем глаза следя за мониторами и шкалами, все остальные собираются вокруг нас. Кэнджи и Миша-Митч как «виновники» праздника посредине. Сейчас Марк скажет нам речь!

Впрочем, уже без двух восемь, и Марк ограничивается всего несколькими короткими фразами. Все очень четко и по-деловому. Можно сказать, в рабочем порядке.

На часах 7:59. Рубку заполняет тиканье больших часов, а на обзорном экране вместо привычной звездной россыпи появляется изображение огромного циферблата. Стрелка скачет, отбивая секунды, и вот касается цифры «12».

Бом-м! Бом-м! Бом-м!

Гулко и торжественно бьют часы. Звучит музыка – кажется, японского гимна. Мы поднимаем бокалы.

– С Новым Годом, друзья! – приветствует Кэнджи и Мишу-Митча капитан. – И пусть на далекой Земле порадуются те, кто вас помнит и ждет!

Теперь начинается самое интересное – раздача слонов... то есть, конечно, новогодних подарков. Сергей выходит вперед, Марк принимает у него один из разноцветных свертков. Быстрое движение, и он раскрывается у него в руках, словно шкатулка, а на свет появляется короткий прямой меч в простых ножнах из черного дерева.

– Этому мечу-танто двести лет, – с неподдельным уважением говорит Марк. – Он изготовлен в первой четверти двадцать первого века по старинной традиции из стали «тамахаганэ». Более ста лет тому назад его брал с собой в полет Нобуюки Хирано, первый японский астронавт, побывавший на Марсе. Я, временный хранитель этого славного меча, с благодарностью передаю его достойному владельцу.

Марк осторожно выдвигает наполовину клинок из ножен, касается его губами и с глубоким поклоном передает его на вытянутых руках Мичиёши. Тот принимает его с благоговением.

Пока они творят ритуал, я разглядываю сам меч. Он выглядит просто и строго. Светлый клинок с едва заметным узором, длинная рукоять в черной оплетке, под которой просматривается желтовато-серая шершавая кожа. Крохотная ребристая гарда-цуба, похожая на ободок. Совершенно и... прекрасно.

Не знаю, что там подготовили Марк и кэп на два следующих Новых года, которые мы должны встретить во время экспедиции, но сегодня Мичиёши получил царский подарок. Не удивлюсь, если он будет брать с собой этот меч на вахту. И, более того, считаю это глубоко правильным. Этот пришелец из прошлого – моего прошлого – заслуживает быть подлинным свидетелем всех наших дел, а не скучать в каюте.

Вместе с мечом Мичиёши получает чемоданчик с набором для ухода за клинком и отходит в сторону, уступая место Кэнджи. Он разворачивает свой сверток самостоятельно и вынимает из вороха бумаг длинную плоскую коробку с яркими рисунками и надписями.

– Модель космического корабля «Юкикадзе» из «Воинов света и тени», – комментирует Марк.

Судя по восторженному виду Кэнджи, это действительно то, о чем он мечтал. Он у нас большой любитель и поклонник аниме – современного, конечно, которое представляет собой совершенно мозговыносительный, на мой взгляд, гибрид анимации и виртуальной реальности. Кроме того, он увлекается виртуальным моделированием. Эта коробочка – пульт для управления фантомными деталями, которые нужно очень точно совместить друг с другом, чтобы получилась работающая модель. Общее впечатление – потрясающее! Даже самые фантастические предметы выглядят совсем как натуральные... если их не трогать руками.

– А теперь, друзья, все внимание на экран! – возвещает довольный Марк. – В канун Нового года мы решились немного посмотреть в будущее и увидеть, что ждет там наших героев!

Звезды на обзорном экране снова гаснут, и перед нами разворачивается короткий – не более двух-трех минут, фильм. Наш Миша-Митч в строгом деловом костюме сидит во главе овального стола в какой-то большой светлой комнате, а вокруг него суетятся так же официально одетые бабушки и дедушки – поят его чаем, поправляют галстук, приводят в порядок прическу, сдувают с плеч невидимые пылинки. Все это происходит без единого слова, в тягучем замедленном ритме.

Наконец, Мичиёши встает и так же молча покидает комнату в сопровождении почетного эскорта из дюжины старцев. Выходит на балкон и, опираясь на перила, приветственно машет рукой. Тут камера поворачивается, и мы видим внизу, под балконом, целое море людей. Большие транспаранты с иероглифами, портреты Миши-Митча, флаги. Внезапно включившийся звук едва не оглушает нас приветственными криками.

Экран гаснет. Мичиёши кланяется Марку, по его неподвижному лицу пробегает тень улыбки. Как нам всем хорошо известно, после возвращения из экспедиции Миша-Митч хочет заняться политикой, а кино передает это желание – в немного пародийном виде, учитывая японскую геронтократию.

Так, а для Кэнджи, надо понимать, аниме? Я не ошибся. Нам предлагается нечто совершенно феерическое, что-то типа нарезки из десятка популярных сюжетов, объединенной главным героем – нашим Кэнджи, который за пару-тройку минут успевает повоевать с космическими пришельцами, удрать от погони, принять знаки восхищения от полудюжины разномастно раздетых красавиц и, в довершении, починить Самую Важную Деталь на космическом линкоре.

Просмотр заканчивается всеобщими восхищенными аплодисментами. Хлопают все, даже Стив, подлинный автор и режиссер этого действа, который скромно стоит где-то сбоку, будто его это совершенно не касается. Нет, друзья, согласитесь, что не капитан, не Марк, а именно Стив – самый главный человек на корабле! И уж наверняка, самый страшный. Ведь реальность, как известно, это не то, что было на самом деле, а то, что вам покажут. А в конструировании фантомов нашему инженеру по информации мало найдется равных что на Земле, что в космосе.

Торжественная часть завершается. Миша-Митч принимает у меня вахту, и я покидаю рубку, оставляя в ней Цветана. Его дежурство продлится до девяти.

А мне пора на завтрак.

За четыре часа, которые я провел на вахте в рубке, корабль изменился до неузнаваемости. В ярко освещенных коридорах висели вдоль стен и свешивались с потолка разноцветные гирлянды, китайские фонарики и еловые ветки. По ним скакали, весело свиристя на все голоса, толстенькие красногрудые снегири. Стеклянные шары с кружащимися снежинками внутри и витые сосульки издавали мелодичный звон.

По дороге в столовую мне дважды пришлось останавливаться, пропуская деловитого красноносого Деда Мороза с обширным мешком за плечами, появлявшегося из одной стены и исчезавшего в противоположной. Разок мне встретилась даже Снегурочка в высоких сапожках, ажурных чулках и мини-мини-шубке. Выглянув из-за угла, она состроила умильную рожицу, заманчиво покрутила подолом и исчезла, послав мне воздушный поцелуй.

Да, что и говорить, Олег со Стивом разошлись вовсю. Когда неделей раньше мы праздновали Рождество, всей этой фантомной мишуры было, наверное, на порядок меньше. А из всех спецэффектов – только сани Санта-Клауса, запряженные восьмеркой оленей. Помнится, под одного из них попал зазевавшийся Ив...

Столовая тоже была празднично украшена. Причем, насколько я мог заметить, это были настоящие гирлянды и украшения, а не фантомы. Настоящим было и огромное блюдо с фруктами, стоящее посреди стола. Брату Иванов да Силва, наш биолог, садовод и огородник, как всегда, не подвел. Неделю назад он уже угощал нас плодами нашей оранжереи, а сегодня его плантации дали новый обильный урожай.

Беру с блюда большую красно-желтую грушу и с удовольствием вгрызаюсь в хрустящую, брызгающую соком мякоть, пахнущую бананом. Вкус у груши тоже напоминает банановый, а сладкая упругая шкурка, покрывающая плод, слишком гладкая, чтобы быть полностью натуральной, однако меня это уже давно не смущает.

Чтобы накормить девять миллиардов землян, из которых немногим менее пяти миллиардов живут в Азии, а еще два миллиарда – в Африке, не обойтись без продуктов генной инженерии. И если в мои прежние времена выращивали, в основном, генно-модифицированную кукурузу и сою, то теперь... каких только чудес не создал пытливый человеческий разум!

Так, например, одной только картошки насчитывается, наверное, с полсотни сортов. Одна хорошо растет в средней полосе России, другая – в Европе, третья – в каком-нибудь Египте. При этом, один сорт лучше всего подходит для пюре, второй – для получения картофельной соломки, из третьего делают крахмал для перегонки в спирт, из четвертого – детское питание, пятый употребляют, главным образом, пенсионеры... И все, как на подбор, не подвержены болезням, не по вкусу насекомым-вредителям и дают ровные овальные клубни в плотной кожуре, которая не повреждается картофелеуборочным комбайном и легко снимается во время машинной чистки.

И так практически везде. На том блюде, что стоит на нашем столе, наверное, половина фруктов мне совершенно незнакома, а из второй половины не меньше, чем две трети, – это всякие новаторские модификации яблок и груш. Впрочем, новаторские – это только для меня. На самом деле, большая часть новых сортов имеет не менее, чем столетнюю историю.

Тогда, в конце двадцать первого – начале двадцать второго века, генная инженерия была всеобщим увлечением. Ею занимались даже школьники и студенты, как во времена моей молодости программированием, позже – интернет-технологиями, а в здешнем двадцать третьем веке – фантоматикой. Так что, Кир Булычев со своей Алисой, помещенной на «сто лет тому вперед», в принципе, почти угадал со сроками.

Биологическая наука, правда, и в последние сто лет не стояла на месте. Сегодня даже мясо научились искусственно выращивать в аксолотлевых чанах (шучу, конечно: в обычных биореакторах). Такая установка есть и на «Одиссее», и она исправно снабжает нас сырьем для стейков, тефтелей и прочих бефстрогановых.

Конечно, не все принимают такой подход, так что в мире продолжают существовать традиционные сельское хозяйство и пищевая промышленность. Кстати, мясо для шашлыка, который я собирался приготовить в тот памятный вечер незадолго до отлета, было именно «настоящим».

Среди нашего экипажа нет ни вегетарианцев, ни убежденных сторонников «натуральных» продуктов, так что и я стараюсь в этом плане не выделяться. В конце концов, нас кормят вкусной и достаточно здоровой пищей, без всяких суррогатов и искусственных добавок. Понятно, что здешняя еда – это, в основном, полуфабрикаты для приготовления в домашних хранах, но за ее качеством следят очень строго, а за несоблюдение технологий или нарушение условий и сроков хранения могут законопатить всерьез и надолго. И, признаться, такое отношение мне нравится.

Однако сейчас меня интересуют не только чудо-фрукты. Брату и здесь достоин всяческого восхищения: вот на отдельной тарелочке лежат четыре больших гладких красновато-коричневых луковицы и несколько аккуратных морковок. Это уже конкретно для меня. Под Новый год каждый может продемонстрировать свои кулинарные таланты, естественно, с учетом наших продуктовых запасов и наличия условий для приготовления. Салат оливье мне, конечно, не сделать из-за отсутствия соленых огурчиков, колбасы и классического майонеза – как ни странно, он полностью вышел из употребления, но кое-что я могу.

– Ив, принимай гостя в свое хозяйство!

– А нет здесь Ива, – меланхолично откликается Брату да Силва. – Он, как узнал о ночном метеорите, побежал к себе изучать снимки. Так что, заходи сам и бери все, что нужно.

Да, научному энтузиазму нашего звездочета можно только позавидовать. Впрочем, основную часть блюд для сегодняшнего праздничного стола он уже подготовил, так что никаких претензий у нему быть не может. А мне так даже проще будет.

Аккуратно измельчаю лук и натираю на электротерке морковь. Затем заливаю подсолнечное масло из одноразового пакетика в большую, покрытую изнутри антипригарным покрытием кастрюлю, точнее, внутреннюю емкость устройства, напоминающего мультиварку, что стояла на нашей кухне двести лет тому назад. Собственно говоря, это и есть мультиварка, только более навороченная и с программой на несколько сотен блюд.

Ну, мне так много не надо. Пара минут на разогрев, и я высыпаю в шкворчащее масло морковку с луком и ставлю еще на несколько минут на режим интенсивного тушения. А в это время достаю из шкафчика два оставшихся ингредиента – длиннозернистый пропаренный рис и пакет с высушенными в вакууме моллюсками. Плов из мидий – это одно из моих любимых блюд, особенно часто я готовил его, когда жена с детьми уезжала летом на дачу...

Сердце на миг сжимается болью утраты, но я привычно справляюсь с собой. Работа, как всегда, помогает. Открываю крышку, из-под которой валит пар, засыпаю рис, мидии, заливаю воду, выставляю нужную программу... За время полета я уже дважды готовил это блюдо, так что технология отработана. Осталось лишь засунуть использованную посуду в моечную машину и нажать кнопку.

Вот и все, дальше все приготовится само и без моего участия. Удивительно, но даже такие действия считаются здесь кулинарным мастерством, доступным далеко не каждому. Наверное, все слишком привыкли с детства доставать готовую еду из храна, а время предпочитают тратить на что-то более важное.

Кстати, о времени. Часовая стрелка приближается к девяти, а это значит, что мне пора заканчивать с кулинарными заботами и идти в гости к Мартину. По графику у меня медосмотр каждую пятницу, а сегодня как раз она и есть.

Я едва успеваю забежать в каюту, чтобы сменить одежду на более свободную. Все равно, сразу же после Мартина у меня «физра» – два или два с половиной часа интенсивной физической нагрузки, которые нужны, чтобы не потерять форму за время полета.

Продолжение - уже в понедельник. Не пропустите!

– Константин, ты по-прежнему предпочитаешь не пользоваться дримстером? – деловито спрашивает Мартин, не поднимая головы от компьютера.

– По-прежнему, – коротко подтверждаю я, стараясь не вертеть головой, на которую водружена целая корона из разнообразных датчиков.

– Почему? – осведомляется наш эскулап, на секунду отвлекаясь от приборов, чтобы взглянуть на меня.

– Мартин, мы ведь, кажется, уже обсуждали этот вопрос! – я начинаю чуть-чуть злиться. – И уже закрыли его! Я нормально засыпаю, не жалуюсь на бессонницу, поэтому мне не нужны искусственные сны! Или отсутствие дримстера над моей головой мешает тебе понять, что там творится внутри?!

– Константин, сколько можно говорить, что я не снимаю с дримстера никакой информации!? – Мартин тоже слегка повышает голос. – Он для этого просто не предназначен! Я и без него прекрасно вижу, что творится в твоей голове. Ты начинаешь сдавать!

– Так рано?!

– Так поздно! Почему ты никогда не признаешься, что у тебя что-то не так?! Или я обязан каждый раз тебя допрашивать?

– Дас ист русиш партизанен, – бормочу я про себя. – Извини, Мартин, – говорю уже вслух, – но я не замечаю, что со мной что-то не так. Может тебе лучше видно, со стороны...

– Со стороны хорошо видно, что тебе наскучили вахты, во время которых ничего не происходит, – ехидно замечает Мартин. – Тебе не хватает впечатлений. И именно поэтому я напоминаю о дримстере. Все пользуются им нерегулярно, но ты единственный, кто его вообще не включает!

– Думаешь, дело в нем?

– Не могу сказать точно, – признает Мартин. – Но твое упорное неприятие дримстера вызывает вопросы.

– У тебя?!

– Не только.

– У кого-то еще?!

– Это врачебная тайна, – строго говорит Мартин. – Однако я советую тебе все-таки воспользоваться, как ты выражаешься, искусственными снами. Я подготовил специально для тебя программу, которая поможет твое подсознание разгрузить. Найдешь ее у себя на вирте.

– Ты предписываешь?

– Я рекомендую, – ворчит Мартин. – И если ты к этой рекомендации не прислушаешься, мне придется тебя на двухчасовой сеанс в цек отправить, а это для твоих мозгов не слишком полезно есть!

Мартин волнуется и поэтому начинает говорить по-русски по правилам немецкой грамматики.

– Можно подумать, дримстер полезнее!

– Константин, не учи профессионала! – на лице Мартина появляется зловещее выражение. – Ты стал слишком много думать не по делу, и я предписываю тебе усиленные физические упражнения, чтобы из тебя эту дурь выбить! Два с половиной часа занятий, и попробуй только не выполнить эту рекомендацию!

– Jawohl, Herr Hauptarzt! – я вытягиваюсь в струнку. – Разрешите приступить к физическим упражнениям?!

– Приступай, приступай, – Мартин, улыбаясь, снимает с моей головы «корону». – Ладно, попрыгай в зале, а я что-то придумаю для тебя с цеком. Не буду же я прописывать лекарство, которое вызывает отторжение у пациента!

Поддержанию экипажа в тонусе у нас уделяют очень много внимания. Достаточно сказать, что отсеки для физических упражнений занимают на корабле не меньше места, чем оранжерея, которая вообще-то предназначена не столько для пополнения нашего меню свежими овощами и фруктами, сколько для психологической релаксации.

Разнообразных тренажеров у нас так много, что даже двух-трехминутные занятия на каждом из них занимают больше часа – лично проверял, причем, два раза. Но больше всего времени мы проводим в соседнем зале для активных упражнений. Это помещение с мягкими стенами и полом и абсолютной звукоизоляцией с моей легкой руки прозвано «бесильней». Там и в самом деле можно вдоволь набегаться, напрыгаться, накричаться и наиграться в здешний вариант пейнтбола. Причем, как игровое поле, так и пролегающая по периметру полоса препятствий со всеми своими сюрпризами могут меняться хоть через каждые пять минут, что гарантирует свежесть и остроту ощущений.

Да уж, со скукой у нас бороться умеют. И, вообще, Мартин не прав, если считает, что меня утомляют вахты. Они, конечно, однообразные, но скучными, наверное, могут быть лишь с точки зрения уроженца двадцать третьего века, привыкшего постоянно пропускать через себя целые водопады информации. Мне всегда есть, что рассказать, и о чем поговорить с Хавьером и Цветаном, а хорошая беседа и интересные собеседники со скукой несовместимы.

Зато Мартин может быть прав в другом. Я уже три с половиной месяца живу в чужой шкуре, которая еще не полностью срослась с моей, так что напряжение, конечно, накапливается. Плюс учебные тревоги, неотличимые от настоящих, и какие-то мелкие, но все же немного цепляющие шероховатости наподобие неожиданного интереса к моим личным взаимоотношениям с дримстером. Ну, кому какое дело, пользуюсь я им или нет?!

Кстати, если разобраться, я, наверное, не смогу внятно объяснить, почему мне так не нравится этот аппарат. Может, это влияние исходной личности Константина, у которого могут быть свои, не известные мне резоны. Может, это так срабатывает интуиция, может...

– Костя, ты, никак, задумался?! – раздается у меня над ухом веселый голос Цветана. – У тебя до скольки физра, до двенадцати? Тут Джон с Серёгой, проведем дуэль двое на двое?!

– Конечно! – я хлопаю его по плечу, и мы вместе бежим в «бесильню».

Два с половиной часа физических упражнений по усиленной программе в итоге проходят очень быстро. Но ровно в двенадцать мы покидаем зал. Нам обоим очень любопытно, что все-таки находится за той дверью, которую обнаружил вчера вечером Цветан.

Я был, наверное, готов ко всему. Даже к тому, что таинственная дверь пропадет, исчезнет без следа, и мы увидим в ангаре одни лишь голые монолитные стены. Однако она никуда не делась, хотя, не зная Цветан точно, где она находится, ее было бы очень трудно найти. На фоне темно-серой ребристой переборки она была совершенно незаметной. Чтобы ее разглядеть, надо было подойти вплотную или взглянуть с определенного ракурса.

– Открывать? – с сомнением в голосе спросил Цветан.

– Открывай! – решительно сказал я. – Раз уж пришли сюда, не стоять же на пороге?! Надо разобраться.

– Добре.

Цветан деловито отщелкнул панель, которую я вообще сначала не заметил – настолько она сливалась со стеной, и немного покопался внутри инструментами, извлеченными из поясной сумочки. Раздался еле слышный щелчок, и дверь отошла в сторону.

С некоторой робостью я переступил через порог. Действительно, большое темное помещение, плотно заставленное какими-то ящиками и поэтому похожее на кладовку. Свет, проникавший снаружи, освещал только небольшое пространство у входа, а фонарик Цветана больше мешал, чем помогал, выхватывая из темноты какие-то детали, которые никак не складывались в общую картину.

Машинально пошарив рукой вдоль косяка, я нащупал выключатель. Под потолком загорелось несколько тусклых светильников.

– Ты что сделал?! – оторопело вытаращился на меня Цветан.

– Свет включил, – недоуменно пожал я плечами и вдруг вспомнил, что в нынешнем времени знакомые мне выключатели – это седая древность.

Все здешние жители привыкли, что свет загорается, как только ты входишь в комнату, и гасится, как только ты ее покидаешь.

К счастью, Цветан не стал дальше спрашивать. Его внимание, как и мое, было всецело поглощено содержимым этой странной кладовой. Большое вытянутое помещение – не более трех метров в глубину, но не меньше десяти-двенадцати вширь – было заставлено разнообразными ящиками, контейнерами и коробками, стоящими друг на друге, на больших пластиковых паллетах и просто на полу. Ближнюю к нам торцевую стену полностью занимали огромные раздвижные двери, как у шкафа-купе. У дальней за штабелями ящиков виднелись небольшой погрузчик и что-то вроде тележки.

На всех ящиках и коробках была проставлена маркировка в виде ничего не говорящих мне букв и цифр. И, что придавало всему особый сюр, на каждом ящике виднелись небольшие синие флажки с очертаниями континентов, наложенными на концентрические окружности, окаймленные венком. Флаг ООН – организации, которой уже больше ста пятидесяти лет не существовало в природе. В современном мире общечеловеческими проблемами занимались «Большая Дюжина», в которую на самом деле входили четырнадцать государств и межгосударственных объединений, либо «Гептархия» в составе США, Британской Империи, Индии, Бразилии, Евразийского и Европейского союзов.

– И что же все это значит? – негромко проговорил Цветан.

– По рыбам, по звездам проносит шаланду, три грека в Одессу везут контрабанду, – пробормотал я в ответ.

– Контра... банду? Против какой банды?!

– Э-э-э... Это устаревший термин. Товары, которые незаконно ввозятся в какую-либо страну, – меня начал душить нервный смех.

– Товары, говоришь?!

Цветан решительно подошел к раздвижной двери и толкнул ее в сторону. Нашим взорам предстала конструкция из множества ячеек, внутри которых, заботливо упакованные в мягкий пластик, лежали бутылки с характерно затянутыми серебряной или золотистой фольгой горлышками. Изнутри пахнуло прохладой.

– Достать из трюма шампанское! – я уже хохотал в голос.

Так вот из какого трюма доставал его славноизвестный капитан Врунгель! А то меня всегда интересовало, откуда взялось столько благородного напитка на обычной яхте?!

– Это шампанское?!

– Ну, да!

Протянув руку, я вытащил из ячейки бутылку в светло-песочной фольге. На неброской этикетке того же цвета была хорошо заметна надпись «Champagne KRUG Clos du Mensil 2212 brut blanc de blancs».

А неплохо кто-то отоварился! Подобное шампанское я видел только раз в жизни, на дне рождения одного моего старого приятеля по универу, сделавшего крутую карьеру в бизнесе. По-моему, такое винцо стоило что-то типа под тысячу евро за бутылку, а здесь их – не одна сотня!

– Для чего нам столько?! – кажется, Цветан до сих пор не мог прийти в себя.

– Ну, например, для торжественного банкета по случаю установления дипломатических отношений с инопланетной цивилизацией. Или, если у нас вдруг сломается двигатель, мы все наденем скафандры, откроем внешние люки и станем разгонять корабль с помощью шампанского! – меня уже откровенно несло. – Нет, для этого оно слишком дорогое, жалко! Значит, это на представительские расходы!

– Погоди! – Цветан ухватился за единственную здравую мысль в моем мутном потоке создания. – Это значит, вопрос о существовании обитателей системы Хары, как их там...

– Харит, – подсказал я.

– Да, харитов... можно считать доказанным! Или ты думаешь, это для нас? Чтобы что-то отпраздновать?

– Мы что, всю обратную дорогу праздновать будем?! Давай лучше поглядим, что тут еще припасено для братанов по разуму!

Закрыв погребок с шампанским, я нацелился на длинный темно-зеленый ящик, который однозначно ассоциировался у меня с чем-то военным.

– А ну-ка, покажите товар, – пробормотал я, подцепляя позаимствованной у Цветана отверткой крышку.

– Остановитесь, пожалуйста! – раздался у меня из-за спины строгий голос. – Не на все вопросы следует искать немедленные ответы!

Дэвид. Интересно, почему это меня совершенно не удивляет?!

– Дэв, нам просто стало интересно, – Цветан, похоже, решил спустить инцидент на тормозах. – Этого помещения нет на плане корабля. И здесь очень странный груз...

– Друзья! – строго сказал Дэвид, не спуская почему-то глаз с меня. – Вы знаете, кто у нас на корабле отвечает за груз?!

– Марк Брайтон, – тоном записного отличника ответил Цветан. – Как начальник экспедиции.

– И как вы думаете, могло ли что-то попасть на корабль без его ведома и без ведома капитана?

– Вряд ли, – я решил включиться в разговор.

– Поэтому не стоит играть в тайны и... э-э-э... искать черную кошку. Если до вас не довели данную информацию, это значит, что она пока не нужна. Всему свое время.

Хм, интересно. А кто-то не так давно мне говорил, что у нас не должно быть секретов друг от друга... И еще всем известно, что американцы просто помешаны на свободе информации. Как это понимать?!

Очевидно, эти сомнения и невысказанные вопросы ярко отразились у меня на лице, потому что Дэвид вдруг весело и почти беспечно рассмеялся.

– Поверь мне, Костя! Здесь и сейчас это тебе ничего не даст – мы уже слишком далеко от Земли! Давайте лучше на время забудем об этом маленьком секрете, а вместо этого пойдем праздновать! Сегодня же Новый год, а совсем скоро придет ваша очередь встречать его!

И то верно. На часах 13:10, а в 14 часов по корабельному времени наступит полночь по Москве – час нашего праздника. Почему-то в Евразийском Союзе по-прежнему ведется отсчет от ее меридиана, а не от времени Китежа, которое на два часа раньше.

Уходя, я погасил за собой свет и удостоился еще одного острого взгляда от Дэвида, но он так и не сказал ничего. Промолчал в ответ и я. Не время.

– С Новым годом!

То же место, те же люди, только в центре внимания наша евразийская пятерка. В бокалах искрится тот же самый виноградный сок – эх, жалко, не захватил с собой из тайной кладовки хотя бы бутылочку шампуса! Но настроение все равно приподнятое. Все-таки праздник, как-никак.

– С Новым годом! Скатертью дорожка!

Сейчас в этих словах нет ничего обидного, за двести лет смысл изменился. А пожелание, и в самом деле, своевременное. Весь этот год мы проведем в пути, и только весной следующего, 2219 года, достигнем системы Хары. Надо понимать, с харитами и харитками...

А теперь подарки! Сейчас разноцветные свертки держат Хавьер и Джон. Вручает, как и утром, Марк.

Первым получает приз капитан. Он выглядит немного уставшим и очень сосредоточенным, ведь сейчас его вахта. Вдруг его лицо озаряется восхищенной улыбкой. Похоже, Марку, или кто там у нас ответственный за новогодние подарки, удалось сделать кэпу сюрприз.

Снова оружие. Грубый деревянный приклад, исцарапанный, потемневший от времени металл, массивный дисковый магазин, ствол в дырчатом кожухе... Неужели ППШ?

– Этот пистолет-пулемет Шпагина, согласно сохранившимся архивным данным, во время Великой войны 1945 года принадлежал сержанту гвардии Ивану Андреевичу Коржевскому, который прошел с ним до города Торгау на реке Эльба! – торжественно возвещает Марк.

Может, он не совсем точен, но его глубокое уважение к историческому оружию не вызывает сомнений. Вот так и узнаешь, казалось бы, знакомых людей с неожиданной стороны. То, что капитан коллекционирует старинные огнестрелы, мне хорошо известно, а вот такой страсти в Марке я, признаться, не предполагал. Может, ему стоило избрать в свое время военную карьеру?..

– С Новым годом, Костя! – Джон протягивает мне сверток в праздничной упаковке.

Судя по всему, внутри книга. Но какая! В моих руках оказывается толстый роскошно и красочно изданный том с надписью: «XXI век. Начало» на цветной суперобложке.

Осторожно открываю его, и у меня захватывает дух. Это что-то типа парфеновской «Нашей эры», но покрывает период с 2000-го до середины 20-х годов двадцать первого века. Статьи не привязаны к конкретным годам, но тоже идут в хронологическом порядке. Много текста, намного больше, чем у Парфенова. Бумага всего лишь чуть толще обычной, но иллюстрации – вот сюрприз – можно «перелистывать», словно на экране айпада.

– Спасибо!

У меня просто не хватает слов. Я с восхищением и благодарностью смотрю на Марка, тот легко улыбается мне в ответ.

Внезапно ко мне возвращается старая подружка-паранойя. Почему мне подарили именно эту книгу? Кто-то заметил мой особый интерес к началу двадцать первого века? Или это... намек?!

Подарки розданы. А теперь – кино?

– Мы взяли на себя смелость немного пофантазировать на тему того, что случилось бы с нашими друзьями в других временах и мирах, – улыбаясь, говорит Марк. – Смотрите, и не забудьте, что в каждой шутке есть доля... шутки!

Внимание на экран. Первым идет наш кэп в роли комбата, поднимающего в победную атаку советскую пехоту. В руках – тот самый ППШ. Конечно, придирчивый критик нашел бы в короткой, не больше трех минут, ленте не один ляп, но сделано все равно здорово! А детали... Ну, кто их будет помнить спустя почти три века?!

Теперь моя очередь. И здесь мне хочется протереть глаза. На экране я – в роли пилота воздушно-космического истребителя, отражающего атаку злобных пришельцев. Я, конечно, могу ошибаться – все-таки прошло два месяца, но мне кажется, что это именно те аппараты, которые приснились мне в памятном сне накануне старта.

Почему?!.. Откуда?!.. Кто?!.. Выходит, мне тогда показали кино? Но как это удалось без дримстера? И кто так успешно покопался в моих мозгах – Стив или кто иной? А может, и Стив видел во сне тот же самый сюжет?.. И что вообще у нас происходит?

Ответов нет. И я тоже молчу, вместе со всеми наблюдая за очередным мини-фильмом, в котором Олег предстает в виде обаятельного авантюриста в каком-то мире меча и магии.

Дэвид прав: мы уже слишком далеко от Земли. И еще слишком далеки от цели.

Продолжение - уже в среду. Не пропустите!

к

– Пришельцы не будут ждать, пока мы перестанем меряться своими… амбициями и сорганизуемся! Известная вам катастрофа – дело нескольких дней! У нас нет времени на бесплодные дискуссии и пустые прения! – президент Чинерты Кир Калансис на правах хозяина и председателя призвал участников конференции к порядку. – Принц Ареф, вам слово!

Алексу, признаться, стало немного не по себе. Одна из заповедей разведчика – неприметность. А тут ему предстояло выйти на трибуну и выступить перед аудиторией в составе одного короля, семи президентов, двух вице-президентов, семи премьер-министров и троицы вице-премьеров, не считая вдвое большего числа их советников и доверенных помощников. Если что-то отсюда протечет к имперцам, у них появится реальный повод обвинить Землю во вмешательстве в филлинские дела.

Впрочем, он встал на этот путь еще в тот момент, когда переступил порог кабинета профессора Феланиса в Самодонесе. И опять оказался в чинетской столице. Круг замыкается? Или это только первый круг?

Прекратить колебания! Работаем!

По большому счету, сейчас он не сказал ничего нового. Большая часть его выступления уже прозвучала раньше в докладе премьер-министру Макленту. О тактике пришельцев слышал генерал Бордиган, сегодня сидящий по правую руку от баргандского лидера. Об атомном оружии имперцев Алекс раньше рассказывал Феланису, который, кстати, участвовал в конференции как помощник президента Калансиса и тоже сидел в этом зале за огромным круглым столом. Но собранное все вместе, это производило гнетущее впечатление.

– Вы хотите сказать, что пришельцы тренируются на моих войсках? – вспылил президент Шуана Кайер Дингвайраут, чем-то напоминающий безусого седого Марка Твена, но с комплекцией и темпераментом Александра Дюма.

– А ваши войска тренируются на них, – так же громогласно заметил гранидский маршал Чимбу, не толстый, но крупный, с большой, круглой и щекастой головой, гладкой как бильярдный шар. – Кстати, мы просим вас поделиться результатами этих тренировок.

– Вам-то это зачем нужно?

– Потому что, по всем признакам, мы – следующие. Поэтому нам бы очень пригодился ваш опыт. Возможно, нашим войскам придется сражаться с пришельцами не только в Граниде, но и за ее пределами.

– Нет, это вы, маршал, немного погорячились. Ни один гранидский солдат не отправится за пределы страны и не поступит под чужое командование! – подскочил премьер-министр, импозантный темнокудрый красавчик с гладким лицом. – Мы выступаем категорически против каких бы то ни было объединений военных сил!

Алексу показалось, что не меньше половины зала сделали раздраженный вздох. Конференция только началась, но гранидец уже успел утомить здесь всех. Он с самого начала заявил, что его страна не собирается присоединяться к Межнациональному координационному комитету, и в лучшем случае ограничится ролью наблюдателя. Но при этом придирался во всему и везде лез со своими поправками к формулировкам.

– Господа, я еще раз повторяю, что мы здесь собрались не для учреждения какого-либо общефиллинского правительства и не для создания общей армии! – повысил голос Калансис. – Возможно, в этих шагах был бы какой-то толк, но они безнадежно опоздали! До вторжения пришельцев, может быть, остались считанные дни. Все, что мы можем сделать в этих условиях, это создать экспертные группы по наиболее важным вопросам, договориться о том, чтобы их совместные решения воплощались в жизнь всеми участниками немедленно и без проволочек, скоординировать наши действия в чрезвычайной ситуации и, возможно, обменяться какими-либо удачными приемами и находками!

– Всячески поддерживаю! – заявил со своего места генерал Бордиган. – Некоторое время назад я участвовал в таком «мозговом штурме». Он принес прекрасные результаты, но, к сожалению, к ним не все прислушались.

– Никто не будет указывать мне…

Президент Шуана возмущенно подскочил, но его потянул вниз военный с перевязанной рукой – судя по знакам различия, авиационный генерал. Дингвайраут опустился обратно и замолчал.

– Господа, – со своего места неожиданно поднялся невысокий и совершенно седой старичок – король Солера, небольшого государства в горах между Вилкандом и Гранидой. – Я ни в коем случае не ставлю под сомнения слова его высочества Арефа. И не вижу причин отрицать, что предъявленное всем нам вещественное доказательство – так называемый калькулятор – имеет инопланетное происхождение. Принимаю я и то, что над всем нашим миром нависла грозная опасность. Однако человеческий ум несовершенен. Он до конца будет цепляться за привычную ему картину мира. Чтобы окончательно увериться самому и убедить других, я хотел бы получить другие доказательства – из альтернативных источников. Ведь даже в суде стараются иметь не менее двух свидетелей. Между тем, уважаемый принц Ареф и не менее уважаемый господин Феланис, ссылаются, судя по всему, на одного и того же пришельца.

В зале зашумели. Солерский монарх, реально управляющий своим государством уже сорок лет, считался своеобразным дуайеном этого высокого собрания. К тому же он, похоже, выразил позицию немалой части его участников.

«Это ведь для меня грядущее вторжение имперцев – неприятная, но неизбежная реальность», – подумалось Алексу. Большинство же филитов знают о нападении на Шуан, бомбежках городов еще в двух странах, но на остальной территории планеты пока еще продолжается обычная мирная жизнь без всяких пришельцев.

– Что же, мы готовы предоставить слово другому инопланетянину.

Калансис коротко распорядился. Со стоявшего в углу большого киноаппарата сняли чехол. В зале немного пригасили свет и растянули по стене широкий экран. Застрекотал механизм, и на нем появилось изображение немолодого имперца. Динамики слегка зашипели, и оттуда послышалась речь на чинетском языке – с заметным акцентом, но вполне понятная и различимая.

Алекс, наверное, испытал такой же шок, как и все присутствующие. Он знал, что главам Чинерты и Горданы было сделано предложение покориться без боя, но совершенно не предполагал, что оно может принять такую форму. Ему выпало то, о чем могли только мечтать земные наблюдатели. Пусть через киноэкран, но он смог заглянуть в самое сердце Империи, увидеть человека, в чьей личности воплотилась верховная власть над ней. Пожалуй, гипотезу о том, что Император там только сидит на троне, но правят от его имени другие люди, можно условно считать доказанной.

Закончив, пришелец начал повторять свою речь. Теперь в зале зашумели – громко и возмущенно. Алекс завертел головой, отслеживая обстановку. От него не укрылось, что к гранидскому маршалу Чимбу подскочил адъютант и начал ему о чем-то докладывать. Круглая голова второго лица в делегации Граниды склонилось на бок так сильно, что, казалось, вот-вот скатится с широких плеч.

В третий раз подряд запись крутить не стали. Все и так уже всё услышали, а тем, кто не понимал чинетский, пересказали переводчики.

– И вы об этом столько молчали! – громогласно высказался кто-то на противоположном от Алекса крае круглого стола.

– Скрывали! – сразу же поспешил поднять шум гранидский премьер. – Требую принять декларацию…

– Остыньте, ваше бывшее превосходительство, – оборвал неугомонного маршал Чимбу. – Прошу прощения уважаемого собрания, но у нас командование сменилось. Правительство Граниды низложено, власть перешла к Чрезвычайному военному совету. Принимаю на себя полномочия главы делегации и прошу вывести из зала своего предшественника. Как лишнего. Также уполномочен заявить, что Гранида готова войти в состав Межкома и принять самое активное участие в его работе.

– Межкома? – переспросил с председательского места Калансис. – По-моему, очень удачное сокращение, так и будем его впредь называть. Возвращаясь к вопросу уважаемого представителя Арахойна, отвечу, что мы только и ждали возможности рассказать о предложении, полученном от пришельцев, всем вам сразу и одновременно. Не приглашать же для этого каждого по очереди! Надеюсь, это достаточное свидетельство опасности, которую представляют для нас пришельцы?

– Если необходимо, мы можем предъявить еще одно доказательство, – поддержал чинетского президента премьер-министр Вилканда, слегка смахивающий на немного постаревшего обаятельного мошенника Козлодоева из фьюна «Галактическая полиция». – Прошу предоставить слово главе отдела «странных дел» вилкандской контрразведки полковнику Ринану Ауто!

То, что на Филлине уже давно знают о пришельцах из иных миров, Алекс слышал еще от Таркина. Но тот не вдавался в подробности. А вот вилкандский полковник как раз обладал всей полнотой информации.

Филитам не удалось раскрыть бизнесменов-резидентов – Энноу, Зюков и им подобных. Но они зато засекли визит чужих космических кораблей немногим менее тридцати местных лет тому назад. Тогда Филлину, похоже, навестила целая имперская экспедиция. Это тоже было замечено и стало непосредственной причиной создания нового отдела в контрразведке.

– …В последний месяц мы снова наблюдали повышенную активность инопланетных гостей, – Ауто, наконец, перешел к более актуальной тематике. – Здесь могу поблагодарить за неоценимую помощь, которую оказали нам коллеги из Чинерты, Барганда и Картая…

Алекс слегка покосился на Таркина, сидящего рядом с премьером Маклентом по другую сторону от генерала Бордигана. В его обычной невозмутимости ощущалась некая удовлетворенность как от успешно выполненного дела. Вообще, появление старого крокодила в составе баргандской делегации стало для него неожиданностью. Интересно, фирма «Социометр» изначально была прикрытием для разведки или это сработали личные связи?..

– …После получения информации о кораблях пришельцев на лунах и в околофиллинском пространстве мы обратились к самым квалифицированным экспертам в этой области – астрономам. На данный момент обсерваториями Куаррено и Малика обнаружено двадцать пять неопознанных объектов на высоких орбитах, и этот список постоянно пополняется. Подтверждено активное движение космических аппаратов у края видимого диска Большой Луны в районе экватора. Кроме того, наши картайские коллеги дважды засекали посадку малых кораблей в Великой пустыне в известном районе и один раз взлет.

Вот теперь в зале повисла мертвая тишина. Нарушил ее Кир Калансис.

– Такие наши печальные дела, друзья, – негромко сказал он. – Времени у нас почти не осталось, но соберемся и сделаем все, что можем. Начну с тех мер, которые предпринимает Чинерта. Мы стартовали раньше и хотим поделиться с вами своим опытом. В частности, мы начали реализовывать программу эвакуации населения из крупных городов под предлогом крупной аварии в энергосистеме страны и проводим децентрализацию запасов. О ней я попрошу рассказать начальника Службы госрезерва Чинерты генерала Хомекиса…

Началась настоящая работа.

– Что вы делаете? – поинтересовался Дилер Даксель. – Работаете над собой?

– Да, разминаю ногу, – пропыхтел Драйден Эргемар, выполняя очередное упражнение. – Врачи сказали, что это ускорит заживление. Хотя, по-моему, все уже в полном порядке.

– А что они вообще сказали по поводу вашей раны?

– Нецензурную лексику можно пропустить?

– Нет, почему же? – засмеялся Даксель. – Обычно она и содержит всю основную информацию.

– Тогда, если кратко перевести на баргандский, они ничего не понимают. Судя по крови, которая честно вытекла из проделанной в моей ноге дырке, все произошло за пару часов до того, как я попал им в лапы. А по ее внешнему виду, прошло две недели, в течение которых она затягивалась сама, но каким-то неестественным и неприличным способом. И без всяких следов врачебного вмешательства.

– Зато с вмешательством чудесным, – Даксель понизил голос. – Как вы думаете, что это было? Или кто?

– Могу предложить на выбор несколько объяснений, – хмыкнул Эргемар.

– Например?

– Во-первых, божественная сила. Чудеса – это по ее ведомству.

– Высоко берете!

– Зато потом будет легче спускаться. К тому же, этот вариант, на мой взгляд, самый невероятный.

– Это да, – кивнул Даксель. – Как-то не представляю себе рыжего и мохнатого божьего вестника, который просит, чтобы с ним в следующий раз расплачивались бифштексиком. А ведь придется теперь быть наготове!..

– Да, – без улыбки подтвердил Эргемар. – Я, честно говоря, не слишком тверд в вере, но мне приходилось читать и Откровения, и комментарии к ним. Упоминаний о таких… котах, если я не ошибаюсь, там нет.

– И Светлого бога Гланиуса они не сопровождают, – добавил Даксель. – А в свите Темного Хыгураша вообще нет живых существ, одни черные тени. Значит, версия не проходит?

– Не проходит.

– Какая же тогда следующая?

– Очень простая. Если к нам прибыли пришельцы с одного мира, что мешает явиться и представителям другого?

– В виде разумных зверюшек котов?

– Почему бы и нет? Кто знает, до какого предела там дошла наука? Кроме того, кот сопровождал другого, похожего на человека.

– Да? Я как-то не запомнил. Не до того, очевидно, было.

– А вот мы с Кеном его видели. Причем, возможно, это он отправился сражаться с пришельцами в том маленьком танке. Кот мог оказаться его слугой или вообще искусственным существом. В паре книжек мне приходилось читать о таких.

– Поэтому и умеет врачевать не известными нашим врачам способами? Весьма правдоподобно. Но у вас есть еще версии?

– Две. По первой, тот мир, из которого прибыли кот и его спутник, по-настоящему волшебный. С магией. Это мне опять вспомнилась одна книжка. Там главный герой был маг, а у него был, правда, не рыжий кот, а зеленый пес. И там герои постоянно лазили в расположенный поблизости технический мир вроде нашего.

– Тоже вариант. А последний?

– Последний? Что это были те же самые инопланетяне, что напали на нас. Только другие, несогласные. Вот кто-то из них и приехал… сражаться на нашей стороне.

– Тогда он вряд ли вернется. Жаль.

– Хотелось бы встретиться с ними еще раз?

– Поблагодарить. Тогда меня все-таки очень сильно приложило. И Майдера, главное, живым довезли!

– Что с ним?

– Вчера переправили на горданское судно. Так что, плывет домой. Выкарабкается. Кстати, вы не в курсе, где сейчас Кен Собеско? Я и его не успел толком поблагодарить за то, что он нас вытащил. Хотя, надо сказать, я оказался при этом в чужой стране без документов и денег.

– У вас не было ни того, ни другого?

– В том-то и дело, что было. Но все находилось в машине, которую угнал этот чертов Бихлар, пока мы лазили за Майдером! Я постоянно таскаю в карманах несколько сотен курушей, но Шуан, черт возьми, не входит в Золотой Пул, и их никто не принимает и не обменивает. У меня есть золотой счет в Тогродском Морском Банке, но в Акесе нет его конторы. К тому же, он именной, а не номерной, поэтому без документов со счета я смогу снять самый мизер.

– То есть, вы совсем на мели?

– Не настолько. Та двадцатка вертолетных денег, которую оставил мне Бихлар, оказалась очень кстати. Я дозвонился в Легуш и передал своим, что жив и скоро вернусь. А потом сделал еще пару звонков и нашел человека, который поможет мне это сделать.

– Как?

– А вас это почему заинтересовало? – удивился Даксель. – Вы же здесь легальный иностранец из дружественной страны, с паспортом и фирмой за спиной! Это я уже не пойми, кто и не пришей, куда, так как «Регнер-Шуан» официально ликвидирован, а все его сотрудники уволены.

– Я как бы уже тоже не совсем сотрудник, – признался Эргемар. – Подал заявление по собственному, вместе с Кеном. Поэтому и отказался эвакуироваться на том горданском судне.

– Чем же вы собираетесь здесь заняться?

– Сражаться с пришельцами! Защищать здесь Граниду, чтобы потом не пришлось там Гордану! Кен отказался от курсов переподготовки – ему свою прежнюю квалификацию долго придется восстанавливать. И записался в какой-то добровольческий истребительный полк, только сухопутный. Я бы тоже туда пошел, да врачи не отпускают. По-моему, им моя нога слишком интересна. Подумывал, чтобы сбежать из госпиталя, но куда? Местного языка-то я не знаю…

– Хм, тогда, возможно, мое предложение может показаться вам интересным. У моего знакомого, с которым мне удалось связаться есть катер. Он сможет доставить нас в Лешек. Это большой порт, там есть шуанское и горданское консульства. Оттуда мне будет проще вернуться домой, а вам – присоединиться к вашему другу. Принимаете?

– Принимаю! Огромное вам спасибо!

– Полноте, люди ведь должны помогать друг другу, верно? Так что, в полпятого утра я здесь. Сможете выбраться?

– Постараюсь.

В этот момент, словно в качестве финального напутствия, внезапно взвыла сирена воздушной тревоги. Оба дернулись, но тут же расслабились. Ни Эргемар, ни Даксель не собирались куда-то бежать или прятаться.

Эта тревога была сегодня не первой и, очевидно, не последней. Пришельцы, во время первого же налета перемешав с землей зенитную батарею, осмелившуюся их обстрелять, перепахав три военных аэродрома и развалив двумя ракетами два самых высоких здания в городе – мэрию и храмовую башню, потеряли затем к Акесу всякий интерес. В последние дни их воздушные машины пролетали над городом не задерживаясь, на большой высоте, не ожидая, да пока и не получая никакого отпора.

Наверное, у пришельцев были на его счет другие планы.

Продолжение - уже в пятницу, не пропустите!

Строчки медленно ползли по экрану, белые на бордовом.

«...Геологически, Срединное Море представляет собой рифтовое образование, возникшее около пятнадцати миллионов лет назад на месте гигантского разлома, отделившего Приморье от Заморской континентальной плиты... Хотя вулканическая активность в регионе к настоящему времени практически прекратилась, продолжающееся поднятие южного края Приморской плиты привело к тому, что весь северный берег Срединного Моря представляет собой практически непрерывный исполинский обрыв высотой до ста метров...

...Полуостров Тороко. Расположен на юго-западе Приморья и закрывает Срединное Море с запада. От Заморья отделен Ламинским проливом шириной четырнадцать километров (в самом узком месте). С материком соединяется пятикилометровой ширины перешейком, местное название – Тороканские Ворота... Юго-восточная оконечность полуострова, мыс Кайзерни-Нош, является крайней южной точкой Приморья...»

Суперофицер Пээл убрал с экрана текст и увеличил масштаб карты. Полуостров Тороко напоминал по форме бутылку с вогнутым донышком и коротким узким горлышком, вытянутую на юго-юго-запад. Длина полуострова составляла сто двадцать километров, ширина – не более двадцати. К перешейку он сужался до пяти километров, но целый лабиринт бугров и оврагов с одной стороны и гряда остроконечных скал с другой сужали проход, оставляя дефиле шириной всего в километр, собственно Ворота.

Да уж, загнали его, что называется, в бутылку. И в сторону не свернешь, и назад не вернешься, и на месте долго стоять нельзя. Значит, надо идти вперед. Времени у него больше нет. Транспорт, что привез новые дроны, боеприпасов и дюжину «Охотников» прямо с консервации, разгружен, все доставлено по назначению. Стало быть, тянуть некуда, отсрочка кончилась. Но ничего, он еще доставит немало неожиданностей и филитам, и недоброжелателям в штабе!

Завтра будет великий день. Он войдет в историю!

Вот так и становишься участником исторических событий! Нет, этот день надо обязательно сохранить в памяти, и не только в памяти вирта!

Присев в кресло в большом холле, Алекс прикрыл глаза, заново прокручивая наиболее яркие эпизоды сегодняшнего дня.

Вот страдает, словно провинившийся школьник у виртуальной доски, вызванный на конференцию горданский посол… прямого отжима. Он стоит один посреди зала и, наверное, чувствует направленные на него взгляды – отнюдь не благосклонные.

– …Страны Восточного континента готовы принять предложение горданского правительства и заплатить золотом за прием своих граждан, – четко заявляет по-баргандски Кир Калансис. В его голосе, казалось бы, лишенном всяких эмоций, угадывается сдержанное презрение. – Необходимые суммы будут доставлены военными кораблями, на борту которых будут находиться специальные уполномоченные. Им будет вменено в обязанность проследить за выполнением договора.

Посол пытается обтекаемыми дипломатическими фразами выразить что-то там, но его перебивает Калансис.

– Также мы предлагаем президенту Кирстену воспользоваться своими особыми отношениями с пришельцами и поставить перед ними вопрос о дополнительных безопасных коридорах и портах для эвакуации на Срединном море и северном побережье Приморья. Мы готовы по отдельности заплатить Гордане за каждого эвакуированного из этих портов, даже если они прибудут в Телларну, Лиив или любую другую страну на Западном континенте…

Горданец, приняв все к сведению, покидает зал. Точнее, его выставляют вон, словно неисправимого лодыря и хулигана из класса. За круглым столом начинается обсуждение. Как организовать передвижение людей по коридорам, как обеспечивать их ночлегом и питанием, что делать, если коридор пересекает государственную границу… Подсчитывается и мобилизуется тоннаж. Кто-то звонит по «горячему» телефону в свою страну, чтобы уже приступить к переоборудованию грузовых судов под перевозку пассажиров, размножить чертежи и передать их на верфи соседних стран. Сплошным потоком идут распоряжения по мобилизации стратегических запасов продовольствия и топлива.

Обсуждается, какие необходимо принять меры, чтобы хоть на несколько суток скрыть всю эту подготовку и не допустить паники среди населения. Тут к месту оказался и Алекс с его обширными знаниями об информационных войнах прошлого. Конечно, потом могут возникнуть вопросы, откуда у уроженца провинциального горного Кербахара столько интересных и нужных сведений, но это уже не важно. Да и вряд ли кто-то успеет их ему задать.

– …Считаю необходимым уделить особое внимание Зеннелайру, – снова говорит Калансис. – Часть его территории вместе со столицей находится восточнее линии Ригела и не должна попасть под удар пришельцев. Предлагаю создать там убежище – рефугиум для наших передовых научно-технических разработок.

– Как вы это себе представляете? – интересуется президент Зеннелайра.

Он выглядит несколько пришибленным, и это не удивительно. По самым осторожным оценкам, после начала вторжения население его страны может вырасти вдвое за счет беженцев. И хотя все обещают помощь, понятно, что никаких ресурсов не хватит, придется выживать.

– У нас было немного времени на подготовку, поэтому много чего мы успели демонтировать, отвезти в порты и даже погрузить, – слегка улыбается Калансис. – Завтра первые суда начнут прибывать в ваши гавани, а что вы не успеете обработать, постоит в бухте Тунфельда. Надеюсь, пришельцы туда не сразу доберутся. А переместить людей будет уже не так сложно.

– Проблема будет с атомными исследованиями, – озабоченно замечает вилкандский президент. – Наш научный центр в Муизе ни за неделю, ни за месяц никуда не перенесешь. А ведь энергия ядерного распада – это первый шаг к оружию особой мощности, которым владеют пришельцы, но которого нет у нас.

– Признаться, вы нас в этом опережаете, – кивает Калансис. – Зато наш центр находится в более безопасном месте.

– Тогда пусть наши ученые едут к вам. А ваши – к нам, чтобы параллельно провести цикл исследований…

На этом Алекс с сожалением прикусил губу. Может, филиты правильно решили не пользоваться подсказанными им готовыми ответами в конце задачника, а дойти до всего самостоятельно и все проверить, но сколько времени они потеряют зря! Впрочем, наперегонки с пришельцами им все равно не успеть…

– Ваше высочество! – его разыскал кто-то из местного персонала. – Прошу прощения, что прерываю ваш отдых, но не могли бы вы пройти в одно место? Вас ждут!

Да, когда ждут такие люди, надо не просто идти, бежать вприпрыжку! Прямо с порога ему крокодилисто улыбнулся старый Таркин, усталый, но еще довольно бодрый. А рядом с ним удобно расположился в кресле… целый мегалозух или египетский бог Себек, хтоническая тварь из бездны спецслужб. Для Алекса он совершенно не читался, причем, совсем по-другому, чем Шешо, с которым он сталкивался в Гордане. Тот, по-видимому, имел защиту поставленную, а у этого монстра она была врожденная, срощенная с внутренней сутью.

На фоне двух асов тайных дел совершенно потерялся третий, которого Алекс никак не ожидал здесь встретить.

– Дядюшка Физрат?! – вслух удивился он. – Вы же должны были быть уже на пути в Гордану.

– Мы… немного опоздали, – бывший посол виновато опустил глаза. – Когда мы прибыли в Лешек, судно уже ушло. Пришлось ждать. Тут на нас и вышли господа из…

– Информбюро, – любезно подсказал мегалозух. – Дозвольте представиться, Торви Терсенис, директор.

– Очень приятно, – вежливо наклонил голову Алекс, изо всех сил стараясь скрыть свои истинные чувства.

Интуиция подсказывала, что сейчас его будут колоть – нежно, ласково, аккуратно, но очень профессионально. И этого его наспех состряпанная легенда Элека Съеара, не говоря уже об импровизации с принцем Арефом, могла не выдержать. Печально.

Значит, как-то придется извернуться. Или раскорячиться.

Предчувствие его не обмануло.

– Сегодня вы продемонстрировали весьма интересные и обширные познания, – произнес Терсенис, уставив на Алекса доброжелательный, но в то же время оценивающий и какой-то очень пронзительный взгляд. – Откуда у вас такие сведения, принц Ареф? Вы все их почерпнули, общаясь со своими знакомыми пришельцами?

Физрат встрепенулся, но Таркин строго глянул на него, и он промолчал. Но эта пауза помогла Алексу. На него вдруг снизошло озарение.

– Не совсем так, – медленно произнес он. – Меня целенаправленно готовили к миссии.

– В чем она заключалась? – голос главы чинетской спецслужбы совершенно не изменился.

– Чтобы вы… сопротивлялись подольше и сохранили больше сил после вторжения!

Эта мысль пришла к нему внезапно. Раньше он просто делал то, что считал должным, не слишком задумываясь о конечных целях. Сейчас он внезапно увидел их, и его охватили сомнения. Не могло ли быть так, что его командировка на Филлину организовывалась не только земными, но и имперскими спецслужбами? Причем совсем не теми, к которым относились Господин Землерой и директор Энноу.

– Неожиданно, – шевельнул сухими губами Таркин. – Не решились помогать сами, но сделали это через вас. Что же им здесь надо?

А ведь он может ответить на этот вопрос, отметил про себя Алекс. Как сказал суперофицер Трегуин – разрушить этот мир, чтобы построить на его месте новый и повести его к Звездам?..

– Жаль, что вы не захотели поддерживать связь с таким интересным контактом, – с неприкрытым сожалением заметил Терсенис. – Кстати, почему вы сразу не вышли на нас? Побывав у пришельцев, вы снова вернулись в Кербахар? Зачем?

– В первую очередь, хотел взять кое-что из тайника. Не хотелось быть от кого-то полностью зависимым. Кроме того, хотелось осмотреться. Составить впечатление.

– И как?

– Безнадежно, – покачал головой Алекс, стараясь полностью перевоплотиться в беглого принца Арефа. – Кланы, которые поддерживали нашу семью, уничтожены. Народ пока не ропщет. Узурпатор уселся крепко.

– Но вы же говорили, что мы сможем! – напомнил о себе Физрат.

– Если бы не пришельцы, у нас, возможно, имелись бы шансы. Но в то время…

– У вас не было желания бороться за трон? – спросил Таркин.

– Тогда – нет. К сожалению, отец настроил против себя… многих. К тому же, меня никогда не готовили как наследника. Да и репутация была не из лучших – избалованного прожигателя жизни…

«А ведь настоящий принц Ареф тоже был совсем не прост!» – с запозданием подумал Алекс. Он как-то ухитрился остаться в живых во время переворота – единственный из всей семьи. Раздобыл фальшивые документы, причем, очень хорошего качества, куда-то шел через горы… А интересно, кстати, куда он стремился, на что рассчитывал? И не спросишь уже…

– Мы не случайно подняли этот вопрос, – заявил Терсенис. – Вы помните, что на конференции говорили о рефугиумах?

– Да. Убежища для ученых, площадки для разработки новых технологий. Но разве Кербахар для этого подходит? Там даже электричества толком нет.

– Эта проблема решаемая. Вы знали, что Чинерта строила вам гидроэлектростанцию?

– Слышал, но, к моему стыду, не интересовался, – искренне повинился Алекс.

Этому вопросу он и в самом деле уделил слишком мало внимания во время подготовки на Земле.

– Ее должны были запустить в конце этого года. Но преемник вашего отца оказался недоговороспособным. Были и другие… прискорбные случаи. Мы бы, конечно, не стали его свергать, но нашли бы способ… показать ему, что он не прав. Однако теперь есть вариант и получше. Как вы смотрите на то, чтобы вернуть себе законную власть?

«Отрицательно!» – сказал про себя Алекс. И так он нежданно-негаданно пролез в самозванцы, чего совсем не желал, а уж на троне ему делать совершенно нечего. Попадется кто-то знающий настоящего принца Арефа, и поминай, как звали! Или слухи пойдут, что князь – не настоящий…

– Мне не хотелось бы возвращаться домой в обозе чужой армии, – мягко сказал он вслух. – Кербахарцы могут не любить новую власть, но пришедших с севера воспримут как врагов и будут сражаться.

– Прямые решения – не обязательно самые лучшие, – хмыкнул Терсенис. – Но если вам помогут взять то, что вам принадлежит по праву, вы не станете отказываться?

– Нет, – Алекс просто пожалел Физрата, который смотрел на него расширенными глазами, схватившись за сердце. – Но ко времени ли сейчас эти дела? Через несколько дней на Филлину обрушатся пришельцы.

– Да, пришельцы… Но Чинерта – большая страна. В ней многое можно спрятать... Надеюсь, мы сможем вернуться к этому вопросу через несколько недель… или месяцев? Господин Физрат, может ли принц Ареф надеяться на вас?

– Безусловно, – дипломат встал с места и поклонился, прижав руку к груди. – На меня и на всех моих людей. Ваше высочество, я бы осмелился посоветовать вам принять искреннюю помощь Чинетской Республики. Общие противники… они сближают.

– Хорошо, господин Физрат. Полагаю, с вами мы найдем общий язык. Если вы не против, оставьте нас… Принц, у меня осталось к вам несколько вопросов. Не просветите ли вы меня?

– Сочту за честь.

Алекс сыграл аристократическую невозмутимость, но внутренне весь собрался и сжался. Сейчас его легенду начнут проверять на излом…

– Я уже задавал вам этот вопрос, повторю его еще раз, – Терсенис не перебарщивал с любезностью, но совершенно не создавал никакого давления. – Почему вы сразу не пришли к нам с предупреждением, а ждали столько времени? И выбрали для своей… презентации Барганд? Вы целенаправленно отправились к господину Физрату?

– На самом деле, нет. Так получилось. Хотя он мне очень сильно помог.

– Своими связями?

– Конечно! Ведь в Чинерте, где меня никто не знает, к кому бы я пришел? Кто стал бы меня слушать? – натурально хмыкнул Алекс. – Это уже когда корабль пришельцев появился на Филлине, небольшая инопланетная безделушка, мое единственное доказательство, кроме красивых картинок, могла сыграть и сыграла. Кроме того, я допустил ошибку – слишком рано, уже на границе, начал демонстрировать таршег. Его опознали, вместе со мной. По моему следу пустили убийц. Они настигли меня в Самодонесе. Пришлось бежать через границу.

– Когда это произошло?

Алекс назвал дату.

Терсенис слабо кивнул. Да, должно было получиться логично: его инопланетный куратор не дождался от агента активных действий и вышел на профессора Феланиса сам. Но это все равно нехорошее совпадение, особенно, если они начнут копать. А если заходят отследить его перемещения по Чинерте? Выйдут на Элерту, на детдом в Буринафе, на Астру?! Только очень большим усилием он смог не выдать охватившее его волнение.

Дальше разговор перетек на пришельцев, и опять надо было следить за каждым словом, чтобы не сказать лишнего, и за каждой лицевой мышцей, чтобы не показать, что ты что-то скрываешь. Пожалуй, если он доживет до конца этой ночи, на Земле можно будет смело идти к шефу и требовать повышения.

– Хорошо, – под конец сказал ему Терсенис. – Вас не затруднит пока немного задержаться в Чинерте после конференции? Уверяю, мы окажем вам и вашим людям самое теплое гостеприимство.

– Не затруднит.

На самом деле, Алекс мысленно прикидывал, когда ему следует исчезнуть отсюда и куда потом направить свои шаги. Хотя бежать из самого центра событий было ужасно жалко, да и интуиция пока не торопилась предупреждать об опасности.

Главное, что на трон его прямо завтра не посадят, а остальное можно перетерпеть! Так, может, все-таки пойти на риск? Еще раз и еще? Ну а на самый-пресамый крайний случай можно попытаться выдать себя перед Терсенисом за очень хорошо замаскированного имперца, а остальным надурить голову… На это его способностей и умений хватит!

Задумавшись, он шел по коридору, и вдруг его снова остановили, буквально схватив за рукав.

– Ваше высочество, прошу прощения! Но вы после заседания куда-то пропали, а мне так хотелось с вами познакомиться!

Алекс обреченно поднял голову на взволнованного профессора Феланиса. Опять играть, бутафорить, чтобы он ни в коем случае не заподозрил в нем летнего визитера. А он так устал...

Продолжение - уже в понедельник. Не пропустите!

– Слушаю вас, – произнес он по-баргандски. – Чем могу быть вам полезен?

– Понимаете, – Феланис тоже перешел на баргандский. – Вы много общались с одним пришельцем, который хотел помочь нам. Однако ко мне тоже приходил пришелец! Интересно, это был тот самый или кто-то другой?

– Хорошо, давайте сверим карты, – Алекс потянул за собой профессора к ближайшим креслам. – Могу описать своего, а вы прикинете, подойдет ли это описание под вашего.

Конечно же, оно подошло.

– Да, скорее всего, это один и тот же человек, – пришел к нужному выводу Феланис. – Но интересно, один он там такой или их может быть много? Насколько, по вашему впечатлению, эта космическая империя охвачена воинственным духом?

– Как ни странно, довольно слабо, – поразмыслив, сказал Алекс, и это был его собственный настоящий ответ. – Империя очень давно не воевала. Она уже много веков контролирует всю свою планету, у нее нет там соперников. А ближайших соседей она завоевала в давние времена.

По крайней мере, о зеленокожих кронтах он знал точно. А был ли там кто-то еще? Кажется, только какие-то могучие дикари… Хм…

– Удивительно! – поразился Феланис. – Но если такое общество не воюет с чужими, оно начинает воевать само с собой. Как вы считаете, может ли у пришельцев возникнуть антивоенное движение?

Этот вопрос снова заставил Алекса задуматься. То, что пришельцы далеко не едины, на Земле знали. Да что говорить, его самого (и, наверное, не только его) готовил один из ренегатов. Но их общественное устройство не допускало открытого противостояния после того, когда решение уже принято и исполняется. Кроме того, были и другие причины, которые он мог высказать вслух.

– Вряд ли, – наконец признал он. – Филлина находится где-то на самой границе их владений. Для пришельцев это не война, а колониальная экспедиция. К тому же, они пока не ощущают от нее никаких неудобств. Даже солдат не теряют, поскольку вся их техника управляется извне и идет в бой без людей.

– Что же, надеяться на разлад во вражеском стане и в самом деле было бы слишком наивно, – вздохнул Феланис. – Но разрешите обратиться к вам с еще одним вопросом? Вы, наверное, видели у пришельцев их вычислительные устройства?

– Электронные счетные машины? – блеснул Алекс знанием правильного термина на чинетском.

– Да. У меня есть очень хорошая знакомая, Линн Арнинг, жена моего старого товарища. Она является, наверное, одним из лучших специалистов в этой области в Чинерте. Линн живет и работает во Фраувенге, но вчера приехала в Самодонес в составе одной из экспертных групп и сейчас находится здесь. Я сейчас разыщу ее. Она говорила, что для нее может быть полезна любая информация!

– Хорошо, я не против, – согласился Алекс, подавляя зевок.

Местное время уже давненько перевалило за полночь, но он изначально подозревал, что в эту ночь спать не придется.

Линн Арнинг, стройная, симпатичная, с пышной копной темных волос, и поэтому больше похожая не на ученую, а на випера-звездочку, оказалась не одна. Она о чем-то беседовала с вилкандским полковником-контрразведчиком Ринаном Ауто.

Вот незадача! Мало ему было одной встречи с корифеями!

Конечно, в присутствии еще одного зубра разведки Алексу приходилось очень тщательно подбирать слова. Незнание специфических профессиональных терминов в этом ему весьма помогало. Однако ему удалось добиться, чтобы Линн сама сформулировала концепцию интегральной схемы, что погрузило ее в глубокую задумчивость.

Воспользовавшись паузой, на Алекса буквально насел Ринан Ауто. Его очень интересовало, как пришельцы устраивались на Филлине.

– Много я вам не скажу, – сразу предупредил его Алекс. – Меня не сильно, куда пускали.

Для начала, он выдал описание базы Господина Землероя – той его части, куда ему удалось заглянуть.

– И все это построено где-то в Чинерте? – поразился профессор Феланис.

– Да, и по-видимому, очень давно. К сожалению, место не могу указать даже приблизительно. Где-то на севере. Все находилось глубоко под землей, снаружи ничего не заметно.

– Но что-то же вы все-таки видели? Какие-нибудь ориентиры?

Алекс добросовестно описал то, что видел сам в реальности. Может, из этого в конечном итоге выйдет какая-нибудь польза. Во всяком случае, нечто такое советовало его предвидение, хотя сами события терялись в туманной дали будущего.

– А как все выглядело у вас в Кербахаре? – снова проявил любопытство Ауто. – Вам приходилось бывать на тамошней базе?

– Не уверен, что она у них вообще имелась. Они изображали из себя обычных иноземных торговцев. Солидная фирма, с традициями. На них работало много людей, не посвященных. Только хозяева были пришельцами. Кээн – так они себя называют.

– Они прямо так и жили среди вас? – удивился Феланис.

– Да, так и жили. Маскировались так, что их было невозможно отличить от людей… филитов. Только кровь у них не красная, а синяя. Кровь – это единственное, что нельзя подделать.

«По крайней мере, имперцы этого не умеют», – уточнил про себя Алекс. А вот насчет землян он, пожалуй, не был так уверен.

– В общем, если встретишь подозрительную личность, первым делом надо взять у него кровь на анализ, – без всякой улыбки заметил Ауто. – Но у вас она, надеюсь, красная?

– Можете проверить, – Алекс протянул ему открытую ладонь.

– Нет, не сейчас, конечно. Но потом, вполне возможно, вам придется подтвердить… свое филлинское происхождение. Прошу прощения, господа, но в разведке паранойя – это не прихоть, а образ мышления.

– Я не в обиде.

Каким-то чудом Алексу удалось удержаться от понимающей улыбки коллеги. Это был бы эпичный провал.

Хотя ситуация продолжала складываться для него неблагоприятно. Филиты похожи на землян, но не идентичны им. И черт его знает, что они найдут, если станут делать глубокий анализ его крови? Еще один сигнал тревоги? Но интуиция по-прежнему молчала, а миссия требовала находиться в гуще событий.

Разговор еще продолжался некоторое время, но по инерции, без огонька. Однако его внезапно оживила Линн Арнинг.

– Извините, господин Ареф! Вам случайно не приходилось бывать в Галане пару месяцев назад?

– В Галане?.. Гредер Арнинг? Кафе «Ларринг»? – тренированная память быстро выдала Алексу нужные ассоциации.

– Так это были вы? От имени Гредера приношу благодарность за хороший совет! Они с компаньоном внесли переделки, которые вы посоветовали, и все вышло замечательно!.. Хотя… к сожалению, сейчас это, наверное, потеряло актуальность…

– Увы, да…

Алекса словно прострелило насквозь чужой болью от безвозвратно уходящей привычной мирной жизни. А потом к ней добавилась и своя. Он вспомнил не только кафе в Галане. Гредер Арнинг уцелеет, но потеряет семью. Его компаньон, повар Тони, погибнет. А его нынешние собеседники?

Будущее вдруг открылось перед ним. Алекс мимолетно порадовался, что, кажется, научился контролировать эту опасную способность.

Линн была, несомненно, живой – это он видел точно. Ничего страшного не должно было случиться и с вилкандским контрразведчиком. Профессор Феланис… Его грудь словно окутывала неясная тень.

– Может быть, мне показалось, но моя мать, говорят, умела… видеть, и эти способности иногда проявляются и во мне, – сказал Алекс ему. – Пока есть время, я бы посоветовал вам проверить сердце или легкие.

– Вы уже не первый, кто мне так говорит, – махнул рукой Феланис. – Пока некогда. Может, как-нибудь потом…

– А во мне вы что-то видите? – поинтересовался Ауто.

– Нет. На данный момент вы – полностью здоровый человек. Как и госпожа Арнинг.

На мгновение Алекса охватили колебания. Может, передать через нее предупреждение сыну? Но что он скажет? Посоветует скорее эвакуироваться из большого города? Но вдруг гибель ожидает их по пути? Он вспомнил арабскую притчу про Смерть, которая ожидала беглеца в Басре. Способен ли он влиять на судьбу, которую предвидит, или является ее инструментом? Он не знал ответа на этот вопрос.

Тем не менее, он не смог промолчать и сказал Линн, что Гредеру надо беречься и беречь своих. И получил от нее рассеянный кивок в ответ.

– Да-да, он сегодня уже получил извещение, что их всех включили в программу временной эвакуации… Прошу прощения, господин Ареф. Вы очень интересно рассказывали о пришельцах, и у меня возникли кое-какие идеи. Надо срочно обсудить их с коллегами…

В половине четвертого утра по местному времени, да… Впрочем, многие в эту ночь даже не ложились. Не стоит, наверное, и ему. А следует, пожалуй, отделиться от коллектива, найти укромное местечко и вызвать на связь Джима. У них утро уже должно наступить…

Поразмыслив, Алекс отказался от идеи вызвать к себе Джастина Мидлмисса. Это было бы слишком большим стрессом для американца, который с самого начала показался ему кабинетным работником. Но исчерпывающую консультацию по развитию земной компьютерной техники он у него запросит!

Кроме того, Алекс не хотел признаваться в этом даже себе самому, но катер Джима мог оказаться для него хорошим запасным выходом, если уж совсем припрет. Понято, что он пока не собирается никуда бежать, но хороший разведчик всегда должен заранее озаботиться путями для срочного отступления.

Джим отозвался не сразу.

– Привет, путешественник! – услышал Алекс его мысленный голос, не бодрый и энергичный, как обычно, а какой-то тусклый.

– Эй, я тебя случайно не разбудил?

– Нет. Мы тут живем по местному времени, не наблюдая рассветов и закатов. Окон, как ты понимаешь, у нас нет.

На что это он намекает? – вдруг насторожился Алекс. На полярную ночь? Так слишком рано. Или он… находится на подземной базе имперцев? Но тогда с ним вообще не было бы связи!

– У вас как, работа кипит? – задал он проверочный вопрос. – Или расслабились как на курорте?

– Нет, какой там курорт? Поздно уже туда лететь, опоздали. А ты сам что делаешь? Где-то отдыхаешь?

Чер-рт! Кажется, Джим пытался сообщить ему, что они не успели убраться с полярной базы! Их захватили имперцы!

– Тут вся ваша команда? У меня есть кое-что интересное для Джастина, но нужна его консультация.

– Извини, путешественник, он сейчас вне досягаемости. Точнее, это я его не досягаю. И это… Мистер Купфлер сильно на тебя рассердился. Требует немедленного возвращения. Здешние хозяева готовы тебя принять.

– Пусть Джейсон меня простит, но не могу же я бросить все прямо сейчас!

– Понимаю. Но ты не теряйся совсем, янки-бой. Иногда бросай весточку, что у тебя все в порядке. Скучно тут. Очень скучаю.

Вот нечистая сила!

Алекс оборвал связь. «Скучаю, очень скучаю» – это кодовая фраза из фьюна о Внеземелье и космонавтах-экзотах, известного как в США, так и в Евразийском Союзе. И означала она, что дела пошли неладно. Теперь можно точно сделать вывод, что Купфлер и остальные не успели покинуть базу, и их интернировали имперцы. Причем Джима, очевидно, держат отдельно от остальных. Плохо.

А еще хуже то, что их разговор прослушивали кээн. Как это могло произойти? Джим сам им дал доступ к своему вирту? При наличии заложников в руках имперцев это вполне объяснимо.

Увы, здесь он ничем не может помочь. И этого канала связи для него больше не существует, придется его отсечь… Так, что еще? В том разговоре было еще что-то важное…

– Прошу прощения, вы не хотите пройти в комнату отдыха?

Перед ним вежливо склонился молодой парнишка из обслуживающего персонала.

Отдых? Да, наверное, это неплохая идея. Алекс вдруг почувствовал, как сильно он устал. Конечно, до утра осталось совсем немного, но ему не помешает даже небольшая передышка. Завтра будет сложный день.

В это время более чем в двух с половиной тысячах километров к северо-востоку Господин Землерой покровительственно похлопал Джима по плечу.

– Как у вас говорят, гут, мистер Дайк, гут! Продолжайте в том же духе. И помните, вы сейчас зарабатываете на жизнь – себе и вашим товарищам.

За Эргемаром заехали, как и обещали, ранним утром.

– Это Герэн Чолль, старинный друг нашей семьи, – представил Даксель своего спутника, кряжистого мужика лет пятидесяти с загорелым обветренным лицом и крепкими мозолистыми руками.

Вместе они подошли к большому угловатому автомобилю повышенной проходимости, похожему на шкаф, поставленный на колеса.

– Присаживайтесь, – Даксель распахнул перед Эргемаром заднюю дверцу.

Внутри оказались и другие пассажиры.

– Знакомьтесь, это Руна, – представил Чолль свою спутницу – красивую темноволосую женщину средних лет. – И мой сын Чирвен.

– Можно Чир, – черноволосый паренек лет шестнадцати или семнадцати протянул руку.

Пожав ее, Эргемар устроился рядом. Машина тронулась.

Несмотря на раннее время, улицы не казались пустынными. На перекрестках часто попадались военные патрули. Они никого не задерживали и не препятствовали движению, но провожали проезжающие мимо машины цепкими взглядами.

– Вчера в столице произошел переворот, – сообщил, не оборачиваясь, Чолль. – Власть взяли военные. Лишний повод отсюда смотаться.

– Что-то изменится к худшему? – поинтересовался Даксель, сидевший по другую сторону от Чира.

– Нет, но они начнут наводить свой порядок, а мне это ни к чему.

Разговор заглох, не успев толком начаться, и Эргемар начал просто разглядывать чужой город. Раньше ему приходилось читать об Акесе, а теперь интересно было видеть все воочию.

Небольшой залив, которым заканчивался полуостров Тороко, издревле использовался людьми как удобная гавань, позволяющая контролировать Ламинский пролив. Городу Акесу насчитывалось уже более двух тысяч лет. По некоторым данным, его основали чуть ли не раньше самого Тогрода.

В последние столетия он был картагонарским Акайесом, Стражем Пролива, клинком, приставленным к горлу Граниды. И не хотел этого забывать. Среди прямоугольных зданий послевоенной постройки вдруг появлялись пятиэтажные ступенчатые пирамиды, окаймленные засаженными зеленью террасами. На тенистых площадях все еще сохранялись квадратные скверики в типичном картайском стиле.

С другой стороны, и гранидцы, получившие город и полуостров как военный трофей, стремились обосноваться там всерьез и надолго. Дома в центре были заботливо стилизованы под гранидскую старину. Рядом с уцелевшими картагонарскими памятниками спешно воздвигались гранидские. Повсюду развевались флаги – зелено-бело-лиловые Граниды и бело-синие провинции Тороко, а господствующая над городом крепость Те-Анау – «Ключ-Крепость», расположенная на скалистой оконечности мыса Кайзерни-Нош и некогда превращенная бомбежками в груду камней, была бережно восстановлена.

Однако они ехали куда-то в обратную сторону. Автомобиль, попетляв по городским улочкам, выехал за город и покатил по дороге, которую с обоих сторон обступали бесконечные заборы и невысокие здания промышленно-складского вида. Рассматривать там было решительно нечего, и Эргемар незаметно для себя сначала задремал, а потом и заснул.

Проснулся он быстро, как от толчка. Автомобиль, медленно пятясь задом, неуклюже заезжал на узкую асфальтированную площадку, где стояли несколько армейских грузовиков, заляпанных грязью, и серо-зеленый приземистый бронетранспортер.

– Приехали, – сказал их проводник. – Выдвигаемся.

Зевая, Эргемар выбрался из машины и огляделся. За спиной виднелся уходящий куда-то в бесконечность монументальный бетонный забор с мощными воротами и колючей проволокой. Впереди – голые песчаные дюны, похожие на застывшие морские волны, изрытые странными ямами и следами танковых гусениц. Везде располагались штабеля разнокалиберных ящиков, фанерные щиты на полозьях, какие-то громоздкие металлические непонятные предметы. Далеко слева угадывались очертания высокого обрывистого утеса, на вершине которого на фоне светлеющего неба четко выделялись зубцы стен.

– Это военный полигон, – шепнул Даксель. – А там – берег.

Но Эргемар уже догадался, где находится. Они пересекли весь полуостров Тороко и выехали к океану. Утес слева был мысом Рашхафун, замыкавшим залив с запада, а стены – фортом Те-Районе, «Морской крепостью», сестрой-близнецом восточной крепости Те-Анау.

Продолжение - уже в среду. Не пропустите!

Ни у него, ни у Дакселя не имелось никаких вещей. Но автомобиль оказался основательно загружен пожитками. Герэн Чолль навьючил на себя громадный рюкзак и взял в обе руки по баулу. Что-то подхватили Руна и Чир. Эргемар, не чинясь, забросил на плечо большую сумку из крепкой парусины, но, кажется, переоценил свои силы. У него вдруг разболелась нога, которую он уже считал практически здоровой.

Однако и идти было трудно. Ботинки вязли в сыпучем песке, тропинка петляла из стороны в сторону, огибая ямы и крутые склоны. Из-за этого никак нельзя было понять, сколько они уже прошли и сколько осталось. Эргемар начал отставать, сначала немного, а потом все больше и больше. Глянув на него, Герэн Чолль, наконец, сжалился и объявил передышку. Свернув с тропинки, они уселись на торчащих из песка шинах, в беспорядке разбросанных вокруг накренившегося остова старого бронеавтомобиля с распахнутыми настежь проржавевшими люками, без колес и со снятой башней.

Напротив виднелся забор из проволочной сетки, окружавший ряд длинных навесов. Под ними были уложены в штабеля или разбросаны в беспорядке одинаковые серо-желтые деревянные ящики с броскими маркировками – ярко-красная надпись на гранидском и рисунок, изображающий бомбу с дымящимся фитилем.

– Что это? – поинтересовался Эргемар, показывая на ящики.

– Взрывчатка, – это слово звучало одинаково и по-гордански, и по-баргандски. – Еще довоенная. Ее в крепости целые склады, вот и вынесли все на полигон, чтобы там не рвануло ненароком.

Эргемар торопливо поднялся на ноги и подхватил свой груз. Он, конечно, никоим образом не отдохнул, но сидеть в непосредственной близости от груд взрывчатки с наверняка давно истекшим сроком хранения было страшновато.

– Пойдемте, – предложил он. – Я уже в норме.

А идти, как оказалось, было совсем недалеко. Тропинка обогнула особенно крутую и высокую дюну, скользнула в узкую щель между склонов, поросших жесткой травой и кустарником, и они неожиданно оказались прямо на широком пляже, в котором словно кто-то вырезал небольшую бухточку, защищенную длинной песчаной косой. Серое небо нависало над серо-зеленым морем, небольшие волны плавно накатывались на берег, а у короткого причала слегка покачивался черно-серый катер с низкой рубкой и скошенной назад трубой.

Около причала стояла группа людей, в военной форме и в штатском. Их, очевидно, ждали. Заметив их группу, несколько человек неторопливо пошли на причал, остальные остались на месте. Эргемар постарался максимально ускорить шаг. Катер не казался особо надежным, но хотелось побыстрее покинуть еще более ненадежный берег.

Вдруг где-то неподалеку послышался вой сирен. Крепость на высоком мысу озарилась вспышками орудийных залпов. За дюнами послышался шум заводимых моторов.

– Налет? – встрепенулся Даксель, но тут же махнул рукой. – Слава Единому, безопаснее места и найти трудно. Даже если и бомбить будут, то точно не нас. Только подождать придется.

Но это был не налет. Люди на причале вдруг побежали обратно. Герэн Чолль с неожиданной сноровкой сбросил с плеч громадный рюкзак и бросился куда-то в сторону, потащив за собой Руну и Чира.

Эргемар напрягся, но он пока не понимал, что происходит.

– Что это?! – вдруг выкрикнул Даксель, показывая рукой куда-то в сторону моря.

Он мог и не показывать. И справа, и слева, насколько хватал взгляд, из мглы над морем выплывали странные силуэты, похожие на оплывшие айсберги или стога сена. Они плыли, но не по волнам, а над волнами, приближаясь к берегу со скоростью цунами. И ни рева, ни шума моторов, только тихий шорох, сливающийся с прибоем. Картина была одновременно жуткая и очаровывающая.

– Ба-бах!!! – крепость снова осветилась огнями орудийного залпа.

Воздух заполнил тяжелый многоголосый свист, а затем из моря начали вырастать гейзеры всплесков. Один из непонятных предметов получил прямое попадание и скрылся в облаке огня, дыма и пара. С другого, самого близкого, разрывом снесло покрывающую его ткань – теперь было видно, что это маскировочная ткань, – и взорам открылась низкая платформа, парящая над волнами. И два танка пришельцев на ней.

Только теперь Эргемар понял, что они с Дакселем остались одни чуть ли не на всем пляже.

– Бежим, – выкрикнул он, и припадая на вновь заболевшую ногу, бросился прочь, увлекая за собой Дакселя.

Командир Пээл в далеком корабле философски пожал плечами и снова устало потер и без того синие от недосыпания глаза. Было бы, конечно, эффектнее, если бы его танки вдруг появились на берегу, к ужасу застигнутых врасплох филитов. Но... незачем привередничать, и так неплохо вышло.

Почти три дюжины антигравитационных платформ, взявших по два «Громовержца», три «Охотника» или группы боевых дронов, покрытых маскировочной тканью, поглощающей лучи радиолокаторов и обманывающей инфракрасные детекторы, неслышными призраками под утро отчалили от заморского берега. И, пройдя через пролив, ударили не в самом его узком месте, а немного западнее, уже со стороны океана, где их, похоже, никто не ждал. И обнаружили их, по-видимому, только визуально, когда времени на подготовку обороны уже не осталось!

Только, правда, одним Великим Звездам известно, во что ему это обошлось. Все эти дни он почти не сомкнул глаз. Он выполнял приказ штаба, но проведение такого наступления почти за тысячу километров от базы было страшной, рискованной авантюрой. И сколько труда, сколько нервов надо было положить, чтобы организовать переброску на эти километры дюжин людей и многих тонн грузов! Ведь все это время корабль оставался без защиты, а периметр безопасности на том берегу, намеченный только прерывистым пунктиром из трех дюжин танков на земле и трех девяток «Молний» в воздухе, на самом деле ничего не обеспечивал.

Слава Звездам, филиты так и не рискнули напасть. Это хорошо, что они научились бояться. Вернее, это он их научил. И не зря все эти дни он так старательно уничтожал все, что может иметь отношение к их авиации, отложив на потом все прочие цели. Зато теперь он получил то, что хотел, – чистое небо. Ни один филлинский самолет не рискнул появиться над проливом, пока его танки пересекали его беззащитными мишенями на платформах. Он даже не стал давать им воздушного прикрытия, чтобы не привлечь внимания противника. И правильно все рассчитал.

Но успокаиваться рано, надо ждать. Ждать, пока платформы, выгрузив танки, не вернутся обратно. А потом еще ждать, пока его люди, оставшиеся только с легким оружием и под охраной только с воздуха, не завершат погрузку. И наконец, пока караван транспортных катеров, сопровождаемый половиной его оставшихся «Молний», не совершит посадку под безопасной сенью корабля. Тогда только можно будет расслабиться и послать танкам полноценную поддержку с воздуха. Она должна подоспеть именно в тот момент, когда они будут рвать наспех подготовленную, но наверняка мощную оборону филитов в Тороканских Воротах...

Это день должен стать его триумфом, его победой! И он станет!

Все живые существа в момент страшной, смертельной опасности ведут себя одинаково. Они либо бегут, либо прячутся. Эргемар, при всем своем желании, бежать не мог. С помощью Дакселя и последних резервов организма он чуть ли не на одной ноге доскакал до прохода, из которого они только что вышли, и постарался поглубже заползти в заросли невысоких кустиков рядом с тропинкой. Проход был узким, и можно было надеяться, что танки в него побоятся сунуться.

За спиной что-то гулко ухнуло. Приподняв голову, Эргемар увидел, как пламя быстро пожирает остов катера, виднеющийся среди черных обломанных досок, – всего, что осталось от причала.

– Накрылась наша посудинка, – пробормотал рядом Даксель.

Он говорил почти прямо в ухо Эргемару, но слышно его было едва-едва. Вокруг было шумно. Где-то еще завывала сирена, где-то ревели во всю мощь танковые моторы. Со стороны крепости доносился грохот взрывов – ее явно бомбили, хотя на фоне низких серых облаков ничего не было видно.

А на пляж прямо напротив спрятавшихся Эргемара и Дакселя уже надвигалась широкая платформа, укрытая серым бесформенным саваном. Беззвучно, поскольку любой издаваемый ею звук полностью заглушался окружающим гвалтом, она опустилась на песок. Серое покрывало внезапно соскользнуло, словно сдернутое невидимой рукой, и исчезло, а два танка, стоящие на платформе, рывком соскочили вперед, подняв тучу песка. Затем платформа, освободившись от груза, осела назад и не поворачиваясь, плавно заскользила обратно. А танки остались. Их было уже шесть. Слева и справа только что разгрузились две такие же платформы.

С десяток секунд танки стояли неподвижно, будто проводя безмолвную перекличку. Потом два из них двинулись направо, три – налево, а один, отбрасывая в стороны песчаные струи, неспешно двинулся вперед – прямо к проходу.

Пожалуй, никогда раньше Эргемару не приходилось испытывать такого страха. Ползком, на четвереньках, на карачках, пригнувшись, он, пятясь, выбрался из кустов и, чуть не крича от боли, рванул вслед за Дакселем.

Возле старого бронеавтомобиля они едва не налетели на небольшую группу деловито-сосредоточенных гранидских солдат, занявших позицию прямо за импровизированным бруствером из шин. Один из них, опустившись на одно колено, выцеливал что-то в небе, направляя вверх ствол ручного пулемета, трое сжимали в руках полутораметровые трубы с остроконечными насадками. Даже никогда не служивший в армии Эргемар безошибочно опознал в них противотанковые гранатометы. Еще несколько снаряженных гранатометов лежали в длинном деревянном ящике.

Солдаты не удивились и не испугались, увидев улепетывающих со всех ног двоих штатских. Один из них только показал им – «ложитесь, мол» и вскинул свое оружие.

Когда в проходе, подминая кусты, показался тускло-металлический широкий лоб танка, все трое выстрелили почти одновременно. На броне танка, чуть пониже ствола странной сдвоенной пушки, вспыхнули два ярких пятна. Вспыхнули и погасли, оставив после себя только кляксы копоти.

Танк, казалось, даже не заметил дерзких наглецов. Но откуда-то с неба на них спикировал черный силуэт. Навстречу ему понеслась длинная нескончаемая пулеметная очередь.

Остов бронеавтомобиля загудел от попаданий, вверх взметнулись фонтаны песка. Отважных стрелков разбросало в стороны мертвыми тряпичными куклами. Но и черная птица, будто натолкнувшись на невидимое препятствие, рухнула вниз, обрушив несколько секций проволочного забора, окружавшего навесы.

Даксель совершенно побелел, но все же осторожно поднял голову.

– Проходит мимо, – прошептал он безумным шепотом.

Танк, не обращая внимания на двух жалких беглецов, не спеша двинулся к месту падения беспилотника. Повозившись, он старательно размазал его обломки гусеницами по песку, а потом вдруг, развернув в сторону башню с пушкой, протаранил ближайший навес, обрушив пирамиду ящиков. И, не торопясь, повторил то же самое со следующим.

Эта пауза вывела Эргемара и Дакселя из транса. Оба они одновременно посмотрели на валяющийся в каком-то десятке шагов ящик с гранатометами, лишь немного присыпанный песком. Не сговариваясь, они дружно рванули к нему. В страшной спешке вытащили из ящика трубу и... остановились.

– А ты знаешь, как стрелять?! – прошептал Эргемар. – А то я его в первый раз вижу!

– Нет! – в отчаянии простонал Даксель. – Меня учили, но давно и с совсем другими. Ладно...

Он осторожно высунулся из-за корпуса бронеавтомобля, навел ствол и нажал на то, что ему показалось курком. Затем еще раз, и еще. Оружие не стреляло.

– А если так? – сунулся Эргемар.

Он на что-то нажал, и вдруг граната, чуть не задев Дакселя, вылетела из ствола, с визгом пронеслась мимо и взрыла песок на каком-то дальнем склоне. Даксель, выронив гранатомет, упал, закрыв лицо руками. Ему казалось, что теперь все кончено. Но им повезло: беспилотник, сбитый пулеметчиком, оказался последним на этом конкретном участке, и на них не обрушился сверху карающий ливень огня и металла. Не стрелял и танк, занятый ящиками.

– Черт болотный! – с чувством выругался Эргемар. – Сейчас он дождется!

Даксель снова пришел в себя. С каким-то лихорадочным спокойствием он достал из ящика следующий гранатомет. И протянул его Эргемару.

– Стреляй, – приказал он. – Ты помнишь, на что нажимал?

– Да, вроде бы, – пробормотал Эргемар.

Ползком, шипя от боли в ноге, он выбрался наружу. Танк медленно двигался боком к нему, метрах в семидесяти. Эргемар глубоко вздохнул, прицелился, стараясь не обращать внимания на бешено колотящееся сердце, и выстрелил! Но не по танку, а по груде ящиков, которые он беспечно давил.

Как и рассчитывал Эргемар, старая взрывчатка сдетонировала – к счастью, далеко не вся, иначе от него самого остались бы одни воспоминания. Тем не менее, взрыв оказался достаточно мощным. Танк подбросило вверх, из него повалил зеленоватый дым. Некоторое время его электронные потроха еще жили, ствол грозного орудия дергался из стороны в сторону, ролики в гусеницах бешено вращались, но в разные стороны, каскадная пушка превратила в стекло песок на ближайшем склоне. Но тут равнодушная и почти неуязвимая автоэкспертная система, обследовав повреждения, признала их несовместимыми с жизнью. И дала сигнал программе самоликвидации. Раздался еще один мощный взрыв. Танк словно распух изнутри, плоская башня подскочила вверх и грузно свалилась с изувеченного корпуса, словно перевернутая черепаха.

Эргемара оглушило взрывной волной и изрядно засыпало песком. Опираясь на бесполезную уже трубу гранатомета, он медленно встал, очумело озираясь по сторонам. Над полигоном поднимались столбы черного дыма. Крепость на утесе лишилась половины башен, там тоже что-то горело и взрывалось. Из-за дюн доносился отдаленный ров моторов.

– Драйден, Драйден!

Даксель, выглянув из-за корпуса бронеавтомобиля, махал ему, и Эргемар, в голове у которого тяжело и натужно ворочались мысли, наконец, осознал, что бой еще не закончен, и ему не стоит стоять у всех на виду с трубой гранатомета в руках.

Отбросив в сторону использованное оружие, он поспешил в укрытие. Внезапно его здоровую ногу пронзила острая боль. Не видя ничего вокруг, Эргемар с размаху вступил внутрь присыпанной песком шины. Его резко повело в сторону, а неуклюже зацепившаяся за скат лодыжка осталась где-то далеко позади...

– Похоже, перелом, – подвел неутешительный итог Даскель, в конце концов затащивший Эргемара под автомобиль. – Лежи, я найду кого-нибудь!

Даксель вернулся только через полчаса, и у обоих наверняка это были самые долгие полчаса в жизни. Танки пришельцев, потеряв при форсировании пролива и высадке немногим более полудюжины машин, прошли дальше, к Тороканским Воротам. Оставшимся в живых было позволено позаботиться о тех, кто еще не умер.

Было относительно тихо, боль в лодыжке накатывалась и откатывалась волнами, небо понемногу прояснялось, в сплошном облачном слое показались разрывы. Эргемар не сразу понял, что пришла помощь, не сразу услышал над головой голоса на чужом языке, только почувствовал, как его осторожно приподнимают с земли и укладывают на носилки.

– Мы сделали его, – сказал он по-гордански склонившемуся над ним гранидскому офицеру. – Мы сделали его, я из Горданы, а он – баргандец.

Это сейчас было для него самым важным.

– Хорошо, хорошо, – успокоил его офицер на неплохом баргандском. – Сейчас придет врач.

Взорванный танк сразу повысил интерес к Эргемару с Дакселем. Пока Эргемару фиксировали сломанную ногу, трофей успели осмотреть сразу несколько каких-то высоких чинов. Затем Даксель рассказывал, как это было, Эргемар согласно кивал, а офицер, приведший помощь, служил переводчиком. Наконец все угомонилось. Эргемара на носилках понесли куда-то вглубь полигона и, наконец, погрузили в небольшой санитарный автомобиль. Даксель забрался вслед за ним.

– А мы все-таки молодцы, – сказал тогда Эргемар Дакселю. – Надо же, два пиджака грохнули целый танк!

Даксель долго молчал.

– Я вот думаю только о том, как мне было страшно, – сказал он. – И когда ждал твоего выстрела, и до того. Просто чувствуешь себя как оплеванный. Мне приходилось кое-чем заниматься, прежде чем на заводе осел, но в такие передряги раньше не попадал. В жизни так не боялся, а меня считают героем. Ужасно!

– А думаешь, я не боялся? – хмыкнул Эргемар. – Да я в штаны только потому не наложил, что было нечем. А ногу потом как глупо сломал?! Но мы ведь действительно взорвали его, правда?!

– Правда, – сказал Даксель.

Продолжение - уже в пятницу. Не пропустите!

Гранидский маршал Чимбу резко встал. Потом сел. Затем опять встал.

– Господа соратники! – его звучный голос разнесся по внезапно затихшему залу. – Передышка закончилась. Совсем. Пришельцы пересекли Ламинский пролив и высадились на полуострове Тороко!

– Как это могло произойти?! – нетерпеливо подскочил с места генерал Бордиган. – Они воспользовались темнотой? Ослепили вас? Провели отвлекающую операцию? Какие у них были высадочные средства? Или их танки пересекли пролив по воздуху?

– Я пока могу опираться только на поступившие донесения, – маршал вытер платком заблестевшую от пота лысину. – Пришельцы использовали для перевозки танков что-то наподобие малых самоходных барж, укрытых очень эффективной маскировкой. Высадка состоялась уже после рассвета, но не в заливе, где их ждали и готовились к встрече, а на западном берегу, к северу от мыса Рашхафун. В качестве отвлекающего маневра был проведен воздушный налет на город Акес и порт.

– Но как они могли использовать баржи? – громогласно удивился кто-то с другого конца круглого стола. – Их разметало бы на океанской волне!

– Очевидно, баржи были не самоходные, а самолетные, использующие силу антигравитации, – пояснил Алекс. – Таким не страшно волнение и ничего не стоит высадить танки прямо на берегу.

Генерал Бордиган завистливо вздохнул.

– По донесениям, вражеская колонна в составе около шестидесяти машин движется на север, по направлению к Тороканским воротам, – продолжил маршал.

– Шестьдесят? – негромко хмыкнул премьер Маклент. – Сколько же их было изначально?

– Я насчитал в пустыне сто восемь, – вспомнил Алекс.

– Значит, недешево обошелся им шуанский поход… Хотя, если верить их сводкам, должно было остаться меньше.

– Кто его знает? Может, получили подкрепление? Или задействовали резервы?

– …Войска, защищающие Тороканские ворота, приведены в полную боевую готовность, – тем временем излагал Чимбу. – Ими командует опытный военачальник маршал Моностиу. Ему окажут поддержку флот и военно-воздушные силы. Пришельцы не пройдут!

«Но пасаран!» – тихо проговорил про себя Алекс старинную формулу, пришедшую откуда-то из глубины веков.

– Наша конференция таким образом подходит к концу естественным путем, – поднялся Кир Калансис. – Всем нам надо возвращаться к делам. Срочно готовить наши страны к обороне и спасать то, что еще можно спасти. Может, что-то мы так и не успели обсудить и решить, но я вижу только один по-настоящему значимый непроясненный момент. Предлагаю разместить Межком и его структуры в командном центре в Белых горах. Это одно из наиболее защищенных именно от атак с воздуха мест в Чинерте. Да и находится оно сравнительно недалеко отсюда и от нашей западной границы. Возражений нет?.. Тогда я объявляю…

– Позвольте! – перебил чинетского президента его величество король Солера. – У нас остался еще один важный вопрос. У Межкома должен быть один признанный всеми руководитель, который будет направлять работу всех его подразделений и экспертных групп и требовать от них конкретных результатов. Я не вижу более подходящего человека на эту должность, чем наш уважаемый председатель, его высокопревосходительство Кир Калансис!

Зал одобрительно зашумел.

– Кто-то готов предложить иную кандидатуру? Или взять на себя ответственность?.. Так я и думал. Господин Калансис, принимайте бразды правления! Назначайте себе сами помощников и заместителей, а мы потом заполним оставшиеся вакансии… если останемся живы… А вот теперь можете закрывать наше собрание… Хотя нет… Маршал, я обращаюсь к вам и, наверное, меня поддержат и другие. Теперь Граниде пришел черед заслонять всех нас. Так помоги небо нашим солдатам – там, в Тороканских Воротах!

– Мой грозный та-анк вперед лети-ит! – раздавалось на весь отсек, громко и невообразимо фальшиво.

Но какое это имеет значение, и как объяснить это вам – тем, кто без шлемов, какое это упоение видеть, ощущать, чувствовать, как шестерка танков – триста с лишним тонн брони, оружия и умной электроники – мчится на полной скорости, покорная и послушная малейшему движению руки на управляющем джойстике!

Вы смеетесь?! Да нет, вы просто не знаете, что такое танк, несущийся с фантастической, неправдоподобной скоростью в семьдесят пять километров в час!

Какое это невероятное ощущение скорости или, вернее, силы, помноженной на скорость – в физике это называется импульс. И как отлетает назад и в стороны чужой инопланетный пейзаж – поля, перелески, дороги, деревушки и снова поля, и с каким пренебрежением бросается под гусеницы танка все, что имеет наглость стоять на пути – деревца, заборы, какие-то сараи...

Впереди, на самой дороге, длинная двухэтажная коробка, обнесенная забором. Электромагнитная пушка со свистом выплевывает снаряд. Коробка рушится, подняв тучи пыли, и уже под гусеницами хрустят обломки, а изображение скачет вверх-вниз, когда танк-лидер переваливаясь, преодолевает препятствие.

– Отставить стрельбу! Не тратьте зря боеприпасы! Уменьшить скорость! Куда вы гоните? Все равно в Тороканских Воротах нас уже давно ждут!

– Ну и пусть себе ждут! Нам что, тоже ждать, сцепив зубы? Доберемся до Ворот – посмотрим. А пока – да здравствует скорость! И сила! И то, и другое вместе!

– Мой грозный та-а-анк вперед лети-и-ит!

Самое трудное было ждать. Ждать, сцепив зубы. Раньше ему казалось, что выражение «пытка ожиданием» – не больше, чем красочное преувеличение, литературный прием, так сказать.

Зря казалось. Наверное, жди его первый боевой вылет, он бы так не мандражировал. Но здесь, на земле, чужой и враждебной стихии для летчика, он с трудом сдерживался, чтобы не показывать охватившие его волнение и смятение.

Впрочем, он сам к этому стремился. Поэтому и отверг предложение прямо сразу пройти курсы переподготовки по своей прежней летной специальности и записался добровольцем в отряд истребителей вражеской бронетехники. Он до сих пор помнил то ужасающее чувство бессилия, охватившее его, когда их взял на прицел вражеский танк, и желал избавиться от него любой ценой.

Все последние дни их с утра до ночи учили обращаться с «мухобойками» – громоздкими, неудобными и тяжеленными устройствами для запуска неуправляемых противотанковых ракет. Как оружие они были плохи, просто ужасны. Но зато при попадании с гарантией уничтожали вражескую машину. Так говорил их старший инструктор – немолодой майор. Он сам двадцать лет тому назад стрелял из «мухобойки» по картагонарцам, а в Шуане прихлопнул ею танк пришельцев.

В целом стрелять из этой дурынды оказалось не так сложно. Во всяком случае, намного легче, чем заряжать ее неподъемной, чуть ли не в полсотни кило весом, ракетой, базой для которой служил артиллерийский снаряд. Однако учили их, в первую очередь, как правильно выбирать позицию, чтобы суметь остаться незамеченным, нанести кинжальный удар в упор, уцелеть самим и уйти.

Кстати, именно в этом месте у них были неплохие шансы. Встречать пришельцев им предстояло в старых картагонарских укреплениях. В ту войну они пытались наступать через Тороканские ворота на Граниду, но одновременно и уделили очень большое внимание обороне своего плацдарма в Приморье.

Строить же картагонарцы умели. Под землей здесь скрывался целый многоярусный город со своими складами, электростанциями, казармами и госпиталями. А на земле – имел место грандиозный фортификационный ансамбль из нескольких линий мощнейших укреплений, способных устоять даже под массированными бомбардировками.

Прорывать эту полосу обороны никто и не пытался. Полуостров Тороко взяли с юга десантники и морпехи, а картагонарский гарнизон, засевший под землей, благополучно просидел в окружении до самой капитуляции. После войны срывать укрепления не стали – хватало и иных забот. Поэтому за два десятилетия они пришли в совершенное запустение. Часть нижних этажей была затоплена, кое-где еще можно было нарваться на мину, а для местного населения укрепления поставляли сюжеты для многочисленных слухов и легенд – от бродячих призраков до скрывающихся в подземельях шапарирских фанатиков, считающих гранидскую армию нечестивым воинством бога тьмы Хыгураша и все еще ждущих прихода своих. Собеско не видел здесь ни призраков, ни фанатиков-шапарирцев, ни иных необъяснимых явлений, но ход в нижние помещения был, тем не менее, закрыт тяжелой стальной дверью, заходить за которую очень не рекомендовалось.

Сейчас в доте – броневом колпаке под полутораметровым перекрытием фортификационного железобетона – находились четыре человека. Или, как мрачно пошутил Собеско, неожиданно оказавшийся старшим по чину в этой группе, четверо придатков к двум «мухобойкам».

Совсем рядом с Собеско, прислонившись к стене и натянув на нос козырек кепи, сидя дремал его напарник или, говоря по-армейски, первый номер, лейтенант в отставке Эстин Млиско, высокий черноволосый худощавый человек лет тридцати пяти – сорока с таким же, как у Собеско, въевшимся в кожу тропическим загаром и узким, немного впалым, но в целом, ничем не примечательным лицом.

Примечательной у Млиско была биография. Будучи на несколько лет старше Собеско, он шестнадцатилетним парнишкой сбежал на фронт. Цепь невероятных случайностей привела его в отряд коммандос, где он успешно провоевал всю войну, вышел живым из десятка опаснейших передряг, заслужил почетное прозвище Счастливчик Стин и, в конце концов, стал, наверное, одним из самых молодых офицеров в гранидской армии.

Демобилизованный после войны девятнадцатилетний лейтенант, подобно многим другим фронтовикам, не смог найти себе подходящего места на гражданке. Пробовал поступить в полицию, но не ужился там с начальством и многочисленными инструкциями и предписаниями. Затем чуть было не примкнул к ганглоанцам-террористам, но религиозные фанатики вызвали у него не меньшее отвращение, и дело закончилось нешуточным побоищем.

Поставленный перед необходимостью срочно покинуть страну, Млиско повернул свои стопы на юго-восток, к Круглому океану, где всякий, не боящийся риска и умеющий обращаться с оружием, мог легко найти себе занятие по душе в многочисленных королевствах, княжествах и вольных городах. Нашел себе там место и Млиско, после многочисленных приключений осевший в каком-то микрогосударстве в ранге капитана дворцовой охраны. Там его каким-то образом и нашло письмо от сестры, которой он с оказиями изредка отправлял весточки о себе.

Известие о тяжелой болезни матери огорчило Млиско, но не до такой степени, чтобы бросить все и возвращаться в Граниду. Но тут в силу некоторых обстоятельств ему пришлось спешно расстаться как со своим постом, так и с приютившей его страной, и снова осваивать ремесло солдата удачи. Немного поразмыслив, благо бежал он не с пустыми руками, Млиско решил сделать паузу и на время отправиться домой. Тем более, что все сроки давности уже истекли.

Мать за это время назло врачам раздумала умирать, прочее семейство встретило непутевого героя с восторгом, и Млиско решил никуда больше не уезжать. Осмотревшись, он вошел со своим капиталом в крупную охранную фирму, начала наклевываться женитьба, но... Но тут появились пришельцы, мимо которых Млиско, по своей живости характера, пройти никак не мог.

Более надежного напарника трудно было себе представить, хотя Собеско, по-настоящему никогда не нюхавший пороха, да еще и летчик, чувствовал себя весьма неудобно, оказавшись командиром над Млиско с его громадным боевым опытом. И уж, конечно, завидовал Собеско стальным нервам напарника, спокойно дремлющего или делающего вид, что дремлет, прямо перед боем.

Глядя на вторую пару «мухобойцев», Собеско никак не мог преодолеть чувства досады и сожаления. Пири Шанви и Клюм Эванг – неразлучные друзья с одного двора, одной школьной скамьи, студенты Энергетического института из города Тамо, будущие инженеры. Эванг – добродушный увалень с фигурой штангиста, ростом под два метра и силой не уступающий Собеско, и Шанви – маленький живчик с неистощимой фантазией, способный пролезть куда угодно и достать все что угодно и в любом месте.

Естественно, Шанви был ведущим в этой паре и, конечно, именно ему пришла в голову блестящая идея о занимательном военном приключении. Четыре дня назад, увидев рядом с собой этих пацанов, Собеско не поленился сбегать к старшему инструктору, а затем со страшными матюгами погнал Шанви и Эванга обратно в институт. Однако проныру Шанви так легко было не остановить, и уже на следующий день эта парочка вернулась в отряд истребителей с громким окриком его командира «не препятствовать двум юным воинам в исполнении патриотического долга». Собеско тогда переглянулся с Млиско, много повидавший Млиско пожал плечами, и Шанви с Эвангом благополучно водворились на прежнее место.

Шанви при этом оказался очень полезным кадром. Он, например, притащил в отведенный им для ночлега бункер целую дюжину довольно удобных и, главное, сухих матрасов, доставал где-то деликатесы, не входящие даже в усиленный паек истребителей, и, как подозревал Собеско, уже побывал в запретных нижних уровнях. Иначе откуда бы мог появиться у Шанви картагонарский офицерский бинокль в слегка заплесневелом кожаном футляре.

Сейчас все внимание ребят занимал именно этот бинокль, хотя, как с одобрением заметил Собеско, их «мухобойка» была распакована из походного положения и аккуратно прислонена к стене.

Внезапно рация, поставленная в угол, разразилась серией встревоженных писков. Собеско торопливо подхватил наушник.

– Идут.

Сердце вдруг заколотилось часто-часто, но взглянув на Шанви, явно ожидающего от него чего-то торжественного, Собеско облегченно улыбнулся.

– К бою, парень. Встретим, значит, врага грудью.

Насчет последнего Собеско преувеличивал. Картагонарцы, возводя укрепления, рассчитывали, что враг появится со стороны Ворот, а не из их собственного тыла, так что встречать врага грудью истребителям-противотанкистам было затруднительно. Зато они могли поражать его во фланг и тыл.

Выбравшись наверх через амбразуру, они установили свои «мухобойки» в заранее выбранных и замаскированных точках и подготовили их к стрельбе.

А теперь надо возвращаться в дот, чтобы не подставлять и не выдавать себя, и опять ждать.

В тесном отсеке дистанционного управления не нужны ни сирены, ни звонки, ни колокола громкого боя. В наушниках шлемов шелестит короткая команда, и танки сбавляют скорость, перестраиваясь из походной колонны в боевой веер, давя заборы, сады и домики некстати подвернувшегося поселка. Из одного такого домика, чуть ли не из-под гусениц танка, выскакивает женщина в платке и опрометью кидается к какому-то погребу. Тьма с ней, не до нее сейчас: спасется – ее счастье.

Двумя палубами выше отсека дистанционного управления, в боевой рубке, командир задумчиво смотрит на услужливо нарисованную компьютером карту. Вот оно, его поле боя. Точнее, не совсем поле. А еще точнее, совсем не поле, а весьма пересеченная местность. Бугры, похожие на курганы и прямоугольные насыпи, оплывшие и напоминающие пригорки. Ряды зигзагообразных траншей, глубоких как овраги, и овраги, узкие и отвесные как траншеи. Желто-ржавый суглинок, покрытый, как щетиной, цепким кустарником, корявые деревца с разбросанными в стороны кривыми ветками и корнями, похожие на карте на миниатюрных паучков, и изжелта-зеленые неровные кольца осоки вокруг мутных луж во впадинах. И узкий шрам выемки с лежащими рядом автострадой и ниткой железнодорожного пути.

Вся местность ощутимо понижалась слева направо – от лабиринта изломанных скал, серых с прожилками черно-белого кварца и зеленоватым налетом лишайника и камнеломки, до пунктирной линии кромки тридцатиметрового обрыва, нависшего над узкой полосой глинистого пляжа. Понижалась она и к северу, где бугры и впадины внезапно сглаживались, а обрыв сначала подходил все ближе и ближе к скалам, а затем круто поворачивал почти под прямым углом и, прямой как по линейке, исчезал где-то за краем карты. Еще дальше к северу, за Тороканскими Воротами, суглинок пропадал под слоем почвы, скалы превращались в крутые холмы, одетые лесом, а равнину перечеркивали несколько широких дуг траншей и насыпей, преграждавших дорогу в привольную лесостепь.

Слов нет, филиты хорошо подготовились к встрече. Вон там, в скалах, видны артиллерийские позиции, замаскированные, конечно, но только по местным стандартам. Вон те траншеи, за Воротами, буквально забиты металлом. А в той роще прячется, вернее, это им кажется, что прячется, большая группа танков, что так и светят в инфракрасном диапазоне. И еще детекторы показывают обширные подземные пустоты и следы металла перед Воротами, прямо под насыпями и буграми. Вообще-то, ни спутники, ни беспилотники-наблюдатели не отмечали там никаких признаков деятельности, но обострившаяся интуиция упорно указывает на это кажущееся безжизненным суглинистое неудобье.

Целую минуту командир напряженно размышляет. Может, задержать танки, дождаться «Молний», посланных на подкрепление, пока большая часть машин все еще сопровождает транспортную колонну к кораблю, и предварительно обработать подозрительную местность бомбами и ракетами? Но нет, зачем терять время? Что на этой планете в состоянии остановить бронированный кулак из тридцати «Громовержцев» и двадцати девяти «Охотников»? Нет такой силы. А скоро уже и не будет. На крайний случай, хватит оставшихся в наличии беспилотников и двух девяток «Молний», что кружат в воздухе, прикрывая танки. Благо, авиации противника не видно пока и не слышно что-то. Очевидно, утренний налет прошел не впустую…

И танки идут вперед, не маскируясь и даже не скрываясь. А зачем им скрываться? Силе не надо прятаться. Все равно, исход известен.

Продолжение - уже в понедельник. Не пропустите!

Командующего обороной Ворот маршала Моностиу охватывает чувство, похожее на дежа-вю. Ведь это уже было когда-то давно, больше двадцати лет назад, когда на Ворота так же надвигались ряды вражеских танков, а за ними одна за другой ползли редкие цепи картагонарской пехоты.

И его командный пункт – все тот же подземный, вернее, подскальный бункер. Телефоны, штабные офицеры, планшеты из плексигласа... и ряды перископов, из-за чего зал напоминает командный отсек подводной лодки. Адъютант прибегает с очередным донесением, но маршал, молча отстранив его, приникает к массивному наглазнику.

Карты сданы, все остальное уже не имеет значения. Этот бой будет скоротечен, опыт противостояния в Воротах в нем почти бесполезен, импровизации неизбежны, да и видеть приближающегося противника, согласитесь, совершенно необходимо. И заставляет работать не только память, но и мысль.

Он до самого конца не верил, что пришельцы пойдут через Ворота. Ловушка была слишком очевидна. Чтобы это понять, не надо было быть великим стратегом, хватило бы и одного взгляда на карту. Но они решились. Зная, что для них подготовлена западня, и понимая, что если их не удастся остановить здесь и сейчас, при самых благоприятных условиях, какие они могли предоставить защитникам, их уже не удастся остановить никогда и нигде...

Во время войны маршал прославился как мастер оборонительных сражений. Под его командованием были отбиты три штурма Ворот. Он защитил Гитшианский плацдарм, когда гранидские войска осуществили неслыханный по дерзости десант на картагонарскую территорию. Отстоял окруженный с трех сторон город Аррас, единственный порт для снабжения десантной группировки. Его войска, наконец, остановили последнее в той войне наступление картагонарцев на блокированный Тюйер.

Маршал всегда понимал своего противника. Это было одним из секретов его побед. Понимал и сейчас. Пришельцы представлялись ему в виде тупого бездумного тарана, упрямо и непреклонно пробивающего себе дорогу куда-то в бесконечность, не замечающего препятствий, не жалеющего себя и не опасающегося противника. В Шуане они побеждали благодаря своему техническому преимуществу и поддержке с воздуха. И собираются повторить здесь и сейчас. Однако у него было время подготовиться и приготовить для них кое-какие сюрпризы.

– Разберите цели, – командует старший-один. – Первый, седьмой, одиннадцатый, как только выйдем на гребень, ослепите их парочкой залпов. Остальным быть наготове. И пусть только какая-нибудь шавка попробует на нас тявкнуть...

Операторы смеются. Это уж точно, мало не покажется.

– Подходят, подходят, – шелестит в тиши командного пункта.

Еще несколько минут, и танки противника поднимутся на невысокий гребень, обрывающийся пологим спуском на сухую глинистую землю перешейка. Маршал обводит взглядом связистов и штабных и слегка кивает. Лишние команды здесь не нужны. Все и так знают свою задачу. Рации оживают, и эфир забивается морзянкой.

Позиция – малюсенький пятачок в скалах. Услышав сигнал, старший лейтенант Альдо Моностиу бросает вниз рубильник, замыкая цепь, и реактивная установка со страшным прерывистым воем начинает выплевывать снаряд за снарядом. Проворно спускаясь по металлическим скобам вслед за солдатами расчета в узкую щель-укрытие, он успевает подумать, что отец, очевидно, знает, что он здесь. Теперь он, наверное, перестанет постоянно напоминать ему, что, мол, в его годы был уже подполковником. Если, конечно, оба они останутся живы...

Воздух наполняется грохотом, свистом и воем. С позиций в скалах ведут огонь по пришельцам несколько батарей реактивных минометов. Из-за Ворот ухают крупнокалиберные гаубицы. Из капониров на флангах бьют на расплав стволов тяжелые пулеметы, производя ужасающее опустошение в рядах беспилотников.

Их встречает ответный вал огня и металла. В далеком корабле командир Пээл недовольно морщится, словно раскусил что-то горькое, но пока спокоен. На том берегу ему приходилось отбивать и более сильные огневые налеты. Защитные системы действуют. Вражеские снаряды сбиваются на подлете. Потерь почти нет.

Но в этот самый момент воздух прорезает басовитое гудение. Это открыли огонь главным калибром с двадцатикилометрового расстояния линкоры «Тикрин Феску» и «Кэтшаф Гэло» из эскадры «Полководцев». Их прикрывают крейсер ПВО «Щит Бенджиана» и десяток эсминцев. А мористее отправляют в воздух самолеты авиаматки «Морской Орел», «Гордый Сокол» и «Повелитель Альбатросов» – трудяги прошлой войны, специально оборудованные для защиты транспортных конвоев от вражеских налетов.

Сейчас следовало бы появиться и истребительному прикрытию, но его не будет. Три аэродрома, на которых было тайно сосредоточено свыше ста самолетов, разбомблены пришельцами на рассвете. Поэтому ничто не помешает пришельцам нанести ответный удар с воздуха. Но на земле они свое, безусловно, получат.

Пээл хватается за голову. Любую защиту можно перегрузить, и именно это сумели сделать филиты. Их самолеты, разбрасывая во все стороны ярко горящие тепловые ловушки, проносятся прямо над танковой колонной, выпуская по ней эрэсы. Их перехватывать уже практически нечем.

Но самый большой урон наносят тяжелые морские снаряды. Их не сбить и не увести в сторону – во всяком случае, имеющимися средствами. Впоследствии, еще раз внимательно просмотрев запись боя, он с ужасом будет смотреть, как главный калибр линкоров разносит его танки в мелкие дребезги, и тихо порадуется, что их огонь окажется не слишком продолжительным.

Возможно, маршал Моностиу правильно подозревал суперофицера-один Пээла в недостатке воображения, но мгновенно принимать правильные решения в боевой обстановке командир умел. Не сплоховали и операторы, поспешным отступлением выведя танки из-под огня кораблей и бросившие беспилотники на штурмовку гаубичных батарей. Одновременно на танках заработали зенитные установки, готовые встретить новую волну самолетов, запущенных с авиаматок.

В это же время одна девятка «Молний» проносится над скалами, обрабатывая ракетами все подозрительные места. Вторая – обрушивается на корабли. На самолеты противника они на этот раз не отвлекаются – для этого их слишком мало. Но для других целей – вполне достаточно.

Какому идиоту пришло в голову белить потолок на КП? Маршал безуспешно пытается стряхнуть известку сначала со своего мундира, а затем с фуражки.

Одно дело – предвидеть ответный удар, и совсем другое – попасть под него. Даже под краешек. В перископы ничего не разглядеть – всю скальную гряду заволокло дымом. Не дымом – пылью. Облака пыли, тучи пыли, завеса пыли. И щебень осыпей.

Сердце вдруг начинает частить, сбиваясь с ритма. А в голове стучит, словно сошедший с ума метроном: Аль-до, Аль-до, Аль-до...

И может быть, уже поздно сожалеть, что он слишком жестоко относился к сыну, отказывая ему в собственной судьбе и видя в нем только копию самого себя, притом, улучшенную копию...

Нет, командир не имеет права быть отцом. Пыль еще висит в воздухе, она будет висеть еще несколько часов, но самые крупные частицы уже осели, и в визире уже можно что-то различить.

Реактивные установки молчат. Громоздкие, требующие нескольких минут на перезарядку, они и были рассчитаны всего на один залп, и хорошо, что пришельцы этого не поняли. Но может быть, укрытие...

Стоп. Батареи тоже молчат, а это намного хуже. Правда, все вражеские ударные беспилотники тоже лежат на изрытой взрывами земле рядом с искореженными орудиями с мертвыми расчетами, но маршал этого не видит. Не видит он и самолетов. Половина их недвижными грудами металла тлеет на земле. Тлеет, поскольку самолеты в целях максимального облегчения имели запас горючего всего на несколько минут. Выпустив снаряды по танкам, они должны были немедленно садиться прямо на воду по другую сторону перешейка. Что более удачливая половина и сделала.

Над морем поднимаются дымы. Флот еще продолжает борьбу. Захлебываются от злости зенитные автоматы эсминцев – им удалось сбить только четверть тех ракет, что были выпущены против их старших братьев. Но и это стало немалым подспорьем. У линкора «Тикрин Феску» пылает развороченная надстройка, но он продолжает вести огонь двумя башнями из четырех, а универсальные пушки противоминного калибра уже записали на свой счет несколько ракет и даже одну неосторожную «Молнию». «Кэтшаф Гэло» ощутимо кренится на левый борт, там не до стрельбы, но экипаж ведет успешную борьбу за живучесть.

Крейсер ПВО «Щит Бенджиана» без устали бьет по берегу, изображая важную цель. Он весь окутан дымом и паром от близких промахов, из клубов несутся наверх огненные трассы. Тройка ракет, прорвавшихся, наконец, сквозь защиту, разрывает его пополам…

Авиаматка «Морской Орел», которую почему-то посчитали самым серьезным противником, получила чуть ли не дюжину попаданий и напоминает кратер вулкана. Но каким-то чудом держится на воде и даже пятиузловым ходом тащится куда-то по направлению к берегу. Ее единственная пушечка на носу пытается стрелять по танкам, но это уже не серьезно. «Молнии» на нее больше не реагируют. Хотя… им уже нечем реагировать. Девятка исчерпала весь боезапас, теперь она может оказывать своим танкам только моральную поддержку.

Маршал Моностиу слушает донесения. Всю колонну не удалось уничтожить, но пришельцам определенно хорошенько дали по носу. Они отступили. Впервые. Маршал недовольно хмурится. Противник отступивший – есть противник, наученный горьким опытом, опомнившийся, получивший время на размышление. Противник, в конечном счете, более опасный.

Хотя, если он правильно понимает пришельцев, вторую атаку они начнут сейчас же. Не подумав.

Командир отвлекается на несколько минут, принимая рапорт от оперативного дежурного (им сейчас выступает Маард) о благополучном прибытии транспортного каравана, и снова хмуро смотрит на экран. Его потрепанное войско приводит себя в порядок и перегруппировывается. Потеряна почти половина машин. Но хуже всего даже не это, а то, что теперь любая сволочь в штабе может назвать его тактический отход отступлением. Или – коварней и изощреннее – потерей темпа наступления.

Не то, чтобы он жаловался на засилье недоброжелателей, но волею судьбы и начальства оказавшись на столь заметном месте, стоит ждать от любимых коллег и не таких пакостей. Велик соблазн приостановиться, подождать, пока уже посланные на подмогу три девятки «Молний» перемешают с землей проклятый перешеек. На полной скорости они прибудут на место всего лишь через стандартный час. Но имперская военная доктрина признает только молниеносные наступления и стремительные прорывы.

И танки снова идут вперед. На малой скорости. Это максимальный компромисс, на который он может пойти в конфликте между необходимостью и интуицией, подсказывающей ему, что филиты в этом бою еще преподнесут ему немало неприятных сюрпризов.

Кажется, супер-один Пээл тоже начинает понемногу понимать противника.

Старший лейтенант Альдо Моностиу не верит своим глазам. Реактивная установка, конечно, наполовину засыпана щебнем, исцарапана, покрыта пылью и каменной крошкой, но цела. Цела и боеготова! Не теряя зря времени, старший лейтенант бросается сначала руками, по-собачьи, отбрасывать камни. Затем вспоминает, что можно и каской. Ему помогает сержант-наводчик. Остальные солдаты расчета уже скрылись из виду.

Конечно, хорошо, что начальство позаботилось о резервном боезапасе и для «одноразовых» реактивных установок. Но честное слово, оно могло выбрать и более доступное место, чем пещерка чуть ли не у самой воды, в которую надо спускаться по крутой и узкой тропинке. А потом и подниматься. С немалым и взрывоопасным грузом.

– Противник возобновил движение, – докладывает штабной офицер.

Но маршал уже и сам видит, как из дымной тьмы за гребнем начинают один за другим появляться танки. Их много. Меньше, чем было, но все-таки много.

– Тридцать два, – бормочет адъютант.

Маршал кивает. Он знает способности своего подчиненного. Значит, тридцать два... А сколько...

– Около шестидесяти, – продолжает адъютант, как всегда, не дожидаясь вопроса. И виновато добавляет, – Я не успел точно подсчитать...

Впрочем, это уже не столь важно. Пришельцы потеряли половину или около этого. Признаться, он рассчитывал на две трети, а то и три четверти. Но сейчас и это не важно. Просто на долю остальных придется больше.

Танки спускаются по гребню медленно и почти торжественно. Но корректировщики все еще на местах, и две передние башни «Тикрина Феску» выплевывают четыре снаряда, показывая, что дальше идти не стоит.

По кораблю дает залп вторая девятка «Молний», еще сохранившая остатки боезапаса. Зенитки эсминцев выстраивают на их пути стену из огня и металла. Но три ракеты из девяти, пройдя сквозь огонь, бьют точно в цель, отрывая линкору нос почти по первую башню, словно отрубая руку, посмевшую подняться на слуг Императора.

Одним рывком танки преодолевают зону обстрела. На этот раз филиты молчат. Может, им уже больше нечего сказать. Зрелище трех десятков могучих боевых машин, наступающих на километровом фронте, завораживает... до тех пор, пока один из «Охотников» не взлетает на воздух в оглушительном взрыве.

– Всем стоп! – орет замкомандира боевой части дистанционного управления, как всегда, забывая, что его подчиненные находятся на расстоянии вытянутой руки.

Но тяжелые машины, успевшие разогнаться и набрать инерцию, мгновенно не остановить. Прежде, чем кто-то успевает понять, в чем дело, новый взрыв подбрасывает еще один «Охотник».

– Что это? – изумленно-испуганно шепчет один из операторов, и его голос прокатывается по внезапно замолчавшей главной рубке, вызывая нервный смешок у зампотеха.

– Мины! – первым понимает Мивлио. – Но какие-то примитивные!

Его можно понять. В Империи минами называются самонаводящиеся устройства, снабженные целеанализаторами и системами опознавания «свой-чужой». Но против таких мин танки худо-бедно защищены. Против мощных фугасов, просто закопанных филитами в землю – нет.

Командир лихорадочно вспоминает нужную главу из книги о старинном оружии. Мины раньше срабатывали... срабатывали... срабатывали, когда на них наступали или наезжали!

– Поднимайте машины на антигравы! – находит он верное решение.

Танки приподнимаются в воздух и следуют дальше, преодолевая коварное минное поле. Внезапно следует еще один взрыв. Прямо в открытое брюхо неудачливого «Громовержца» бьет из-под земли сноп поражающих элементов. Машина неуклюже валится вниз.

Этого – в утиль!

– Стоп машинам! – орет старший-один. – Прокрутите назад записи камер! Что, тьма побери, произошло?

Вскоре находится и ответ. Танк перед гибелью попытался подмять под себя торчащий из земли металлический штырь.

Тьма! Да он тут не один! Впереди они торчат плотными рядами на высоту человеческого роста – не перелететь и не объехать. Может быть, и не под всеми закопаны мины, но как проверишь?

Но как преодолеть это препятствие? Танковые антигравы плохо приспособлены для маневров по вертикали. Кроме того, мины могут иметь дистанционное управление. Беспилотников, способных протаранить вражеские заслоны, у него больше нет. А машины для разминирования остались на базе на Тэкэрэо или вообще в Метрополии. Как ненужные в этой кампании, м-да…

– Каскадные пушки, – зампотеху приходит в голову хорошая идея. – Пусть выжгут все на метр вглубь.

Совет принимается и оказывается весьма ценным. Плазменные заряды проделывают целые просеки в частоколе штырей. Что-то с грохотом взрывается, разочарованно свистят бесполезно врезающиеся в воздух осколки.

Танки перестраиваются в колонны и движутся по этим проходам. Они по-прежнему висят на антигравах. Ни Мивлио, ни Пээл не решаются дать команду опуститься на землю. Ведь в ней могут скрываться другие мины.

Напряженность в рубке нарастает. Тишина кажется зловещей. Все ждут новых ловушек, но не знают, что еще приготовили для них филиты.

Продолжение книги - уже в среду. Не пропустите!

Ох, ну и канонада же была! Собеско с усилием поднял голову. Только что рядом с ними шел бой. Земля сотрясалась, гудела и глухо стонала от множества попаданий. Казалось, даже пришельцам не уцелеть в этом аду. Но они прошли через него. Потом были еще взрывы, ближе и совсем близко, а дальше наступила тревожная тишина. Значит, пришел их черед.

Сердце бешено заколотилось, но Собеско первым встал и осторожно выглянул наружу. Им говорили, что наибольшую опасность для них представляют летающие разведчики пришельцев. Но он не видел ни одного.

– Чисто, – обернулся он. – Идем.

– Пири, – услышал он за спиной голос Млиско, обращающегося к Шанви. – Не волнуйся, все будет пучком. Если увидим несколько целей, ваша – самая ближняя. Лады?

– Лады.

«Лады», – повторил про себя Собеско. От деловитой собранности напарника ему самому стало спокойнее. Они заняли позицию, изготовились к стрельбе и снова стали ждать. В засаде.

Тут совсем рядом захлопали выстрелы из «мухобоек». Это пришельцы вышли на первую линию истребителей.

Первая линия только здесь и сейчас называлось первой. Для построивших ее некогда картагонарцев она-то была крайней. Причем не тем последним рубежом, на котором полагается вставать насмерть, а так... вспомогательными точками, предназначенными для подкрепления огнем наиболее опасных направлений... Если, конечно, до этого дойдет... Во что картагонарские фортификаторы, похоже, не очень верили.

Поэтому дотов в этой линии было мало. Поэтому открыть огонь по танкам пришельцев вообще удалось всего нескольким расчетам. Поэтому стрелять им приходилось с неудобных углов, с неудобного расстояния (и неудобным оружием). Поэтому из всех ракет цели достигла только одна. И, наконец, поэтому несколько долгих, решающе долгих секунд никто на корабле не осознал, что же в действительности произошло.

Понимание пришло к командиру внезапно как удар молнии. Подземные укрытия можно было проигнорировать. Засевших в них филитов можно было проигнорировать. Даже неожиданную потерю одного-единственного «Громовержца», поморщившись, тоже можно было проигнорировать. Но боевой компьютер не умел игнорировать мелочи. «Выпущено снарядов: одиннадцать. Достигнуто попаданий: одно. Поражено целей: одна». Несколько секунд командир молча пялился на экран, не веря своему прозрению. Это было неслыханно. Это было чрезвычайно опасно. Это было...

У филитов появилось ручное оружие, способное уничтожать танки.

Решение пришло сразу же. Но машины уже успели дойти до второй линии.

Собеско уже сталкивался с танками пришельцев и знал, что они не производят много шума. И сейчас звуки, которые он слышал, никак не ассоциировались с механизмами. Скорее, их могли издавать исполинские звери, настигающую добычу, утробно ворча и подвывая, и толкая друг друга боками, покрытыми чешуей.

Этот шум приближался, и все же он вздрогнул, когда в его поле зрения появились два танка пришельцев – точно такие же как тот, что взял их тогда на прицел. Причем они не катились вперед на гусеницах, а словно медленно плыли невысоко над землей.

Нет, про летающие танки им тоже рассказывали. Но смотрелись они донельзя странно.

Тем временем его руки, не дрогнув, выполняли то, чему их учили в последние несколько суток.

– Кен, ложись, – услышал он за спиной спокойный голос Млиско. – Сейчас он сам влезет в прицел.

Собеско, не рассуждая, плашмя рухнул на землю. Шар-рах!!!.. Прямо над его головой со страшным грохотом ударил выстрел, тело обдало жаром. Через секунду хлопнуло во второй раз – этот отстрелялся расчет Шанви-Эванг. А затем громыхнуло снова, да так, что земля вздрогнула. Они попали!

Сейчас следовало удирать со всех ног. Но Собеско все-таки задержался на пару мгновений, чтобы увидеть восхитительное зрелище. Вражеский танк чадил развороченным бортом. И пусть стрелял по нему напарник, он тоже принял участие в этой победе, сполна расплатившись за страх и унижение.

Однако второй танк даже не зацепило. Он почему-то не стрелял, но, опустившись на землю, разворачивался к нему с самыми враждебными намерениями.

Собеско буквально рыбкой влетел в амбразуру. Благо, после того как оттуда убрали пулемет с бронещитком, она стала достаточно широкой, чтобы пропустить его без помех.

Однако старый карнагонарский дот не показался ему надежным убежищем.

Командир мрачен и суров. Еще восемь… целых восемь его машин уничтожены или получили тяжелые повреждения, требующие капитального ремонта! Который, понятно, никто здесь организовывать не станет.

И что бы ни говорили в штабе о потере темпа наступления, он не намерен оставлять в тылу такого противника.

Оставлять безнаказанным.

– Выжгите эти гнезда, – отдает он команду.

Он рад тому, что в его голосе нет ни малейших эмоций.

Танк медленно надвигается прямо на них, грозно опустив сдвоенную пушку. Нижний ствол тонкий и длинный, верхний потолще, с раструбом, похожий на шланг огнемета.

А они совершенно безоружны.

Тяжелая стальная дверь бункера приоткрыта. Десяток крутых ступенек ведут вниз, в соединяющий доты второй линии узкий подземный ход.

– Всем вниз! – кричит Собеско. – Он сожжет нас! Вниз!

Старший лейтенант Моностиу стоит на вершине скалы и, шевеля губами, напряженно корябает в планшете. Азимут... Дальность... Упреждение... Внизу солдаты возятся с реактивной установкой.

Проклятый механизм! Как много нужно знать, чтобы не промахнуться из него по совсем крохотным отсюда коробочкам вражеских танков. Они не успели… просто не успели поймать их при проходе через заранее пристрелянные ориентиры.

Вспышки, далекие взрывы... Вдруг танки останавливаются... и поворачивают обратно. Снова что-то сверкает, и не поймешь, что за дальностью расстояния.

Покрытое пылью лицо старшего лейтенанта расплывается в хищной улыбке. Остановка – это именно то, что ему нужно. Солдаты расчета, выполнив все необходимое, скрываются в укрытии. Внизу рядом с установкой остается только сержант. Его рука на рычаге. Осталось только не пропустить момент, когда пришельцы возобновят движение.

Есть! Альдо Моностиу поднимает и резко опускает руку. Прямо у него над головой с воем и ревом проносятся снаряды. Пора скрываться и ему, он стоит на самой вершине – открытая всем ветрам мишень. Но старший лейтенант медлит и успевает увидеть, как сначала один, а потом и второй танк скрывается во вспышках попаданий.

В этом бою имперские танки использовали все свои защитные возможности. И встретить новую атаку им было уже просто нечем.

Старшему лейтенанту Альдо Моностиу будет суждено пережить этот бой. Контуженного и оглушенного, его откопают из-под груды щебня, и солдат, нашедших его, поразит радостная улыбка на лице потерявшего сознание офицера. Но это будет только через несколько часов.

Командир в бешенстве вскакивает с места.

Кто-то докладывает ему о прибытии на подмогу трех свежих девяток «Молний» с полным боезапасом. Как вовремя!

– Старший-один! – приказывает он дистанционщику. – Выметите начисто этот перешеек! Оставьте в резерве не более, чем по две ракеты на машину! Я требую, чтобы больше никто, никто не посмел выстрелить по нашим танкам!

И поле перед Тороканскими Воротами превращается в ад.

Адъютант помогает маршалу Моностиу подняться. На подземном командном пункте тускло горят немногие уцелевшие аварийные лампы, отбрасывая фантасмагорические тени. Командирский перископ заклинило, в визире – темнота. Свод прямо над головой пересекает широкая трещина, из которой сыплется песок. Вместо правого крыла – завал, похоронивший под собой связистов.

– Тока нет, связи нет, – докладывает генерал-квартирмейстер. Он без фуражки, из раны над левой бровью сочится кровь. – Аккумуляторный отсек, похоже, тоже поврежден.

И верно. Аварийные лампы начинают медленно гаснуть.

Оставшиеся в живых медленно спускаются вслед за маршалом по узкой винтовой лестнице. И оказываются в ангаре. Там рядами стоят танки. Новехонькие на вид машины с длинными стволами мощных орудий, пахнущие свежей краской и дизельным топливом. И с гранидскими скрещенными алебардами на башнях.

Последний Резерв. Рукотворная пещера глубоко под скалами, построенная незадолго до еще той войны под самым носом у картагонарцев и предназначенная для размещения целого танкового полка, задачей которого было нанесение удара во фланг и тыл прорвавшимся в Ворота вражеским войскам.

Тогда Последний Резерв не понадобился. А все же, оказалось, не зря строили! И время как бы снова отматывает назад двадцать лет. И танки те же – тяжелые «Зверобои», прославленные «охотники на крупного зверя», до сих пор не снятые с вооружения. И люди те же – среди танкистов заметны пожилые, прошедшие огонь и воду ветераны. И командир все тот же – тогда полковник, а ныне корпусной генерал Винру, старый товарищ. Вот он и он сам. В комбинезоне, в шлемофоне, руки уже, как всегда, вымазаны смазкой...

Генерал встретил маршала у крайнего в первом ряду танка. Отдал честь, отрапортовал – повреждений нет, люди к бою готовы, техника тоже. Маршал кивнул ему, произнес все необходимые слова, но думал он совсем о другом.

Сегодня он только посылал в бой. Артиллеристов, моряков, летчиков, истребителей, сына… Но закончить дело должен он сам.

Маршал поднял голову.

– Кто командир танка?

Отозвался рослый сержант лет двадцати пяти. Перед высоким начальством он робел и безропотно отдал шлемофон. Он даже не проронил ни слова, оторопело смотря, как маршал Моностиу тяжело взбирается на танк.

– Водитель, прогревай мотор, – весело скомандовал маршал в микрофон внутренней связи.

Ему важно было что-то сказать. И ему казалось, что он сделал все правильно. Теперь, когда все нити управления боем были потеряны, ему оставалось только отправить в бой самого себя.

Тоже, в своем роде, последний резерв.

Восемнадцать танков идут по перешейку. Ровно одна шестая от колонны, отправившейся в поход от корабля в пустыне. Чуть больше четверти от того отряда, что этим утром начал переправу через Ламинский пролив. Меньше трети той маленькой армии, что всего час назад азартно неслась навстречу схватке...

Но согласитесь, разве цифры так важны? Важен итог. По перешейку идут победители. По танкам никто не стреляет. В воронках белеют острые выщербленные осколки бетонных колпаков дотов. Скалы слева напоминают каменоломни, за ними вьется в небо сизый дымок – это догорает авиаматка «Морской Орел», таки благополучно приткнувшаяся на мель. Стволы мощных орудий в траншеях за Воротами напоминают сломанные спички.

Еще дальше пылает роща, где филиты спрятали свои танки. Ветер прижимает к земле тяжелый черный дым…

Правда, надо сказать, в той роще нет и не было никаких танков, а только сотня старых автомобилей с включенными двигателями внутри фанерных макетов, покрытых фольгой. И с пару десятков бочек бензина для пущего правдоподобия.

Командир молча смотрит, как танки перестраиваются из веера в походный клин. По его мнению, если бы штаб заинтересовало его мнение, вторжение надо начинать немедленно, не мешкая ни дня. Филиты, тьма их побери, умеют воевать. И слишком быстро учатся. И у них уже есть оружие, смертельное для имперских танков...

А сейчас, если опять не станет возражать штаб, он просто спалит дотла ближайшую деревню и снова вернется на полуостров. Через те же Тороканские Ворота. Это покажет филитам всю тщетность и бессмысленность их сопротивления. А затем сотрет с лица планеты этот паршивый городок под названием Акес или А-каи-иес, который пришлось сегодня утром оставить нетронутым на правом фланге. Это все, что он еще может сделать, ведь теперь его танковой колонне уже не до новых наступлений. Слишком мало осталось танков, да и моторесурс у них почти полностью выработан. Он даже не ожидал, что они пройдут так далеко почти без поломок.

Тем временем горы и обрыв на карте подходят все ближе и ближе друг к другу. В самом узком месте почти весь перешеек перечеркивает глубокий овраг – уже не разберешь, естественный он или рукотворный. Там тоже поработали «Молнии». Валы по краям оврага похожи на детский песчаный замок после того, как по нему прошлись волны. Или на разрушенный город из кубиков. Один из мостов каким-то чудом уцелел, но опытный командир БЧ дистанционного управления уводит танки прочь. Зачем рисковать, мост может быть заминирован. И незачем снова тратить энергию антигравов на форсирование рва. Недалеко от скал овраг сглаживается, становится похожим на мелкую и пологую канаву, которую танки преодолеют без всякого труда.

Изображение на экране прыгает вверх-вниз. Танки тяжело переваливаются через невысокий вал. Они прошли через Тороканские Ворота. Прошли несмотря на то, что их ждали. Прошли, несмотря на сопротивление. Прошли, не считаясь с потерями. Они прошли... Но почему, спрашивает себя командир, почему он не чувствует ничего – ни радости, ни триумфа, ни даже облегчения? Ничего, кроме странной опустошенности?

Операторы ведут танки параллельно скалам длинной колонной. Там дорога полегче и позволяет держать строй. Слева тянется прямой как стрела и совершенно отвесный склон, серый в зеленой завесе мха и камнеломки. Внезапно весь он приходит в движение. Интуиция на этот раз изменяет и операторам, и их командирам. Долгие секунды они просто смотрят, не предпринимая ничего, пока не становится ясно, что весь этот склон был бутафорией, искусной маскировкой, и пока из клубов поднятой пыли не выныривают стволы орудий и серо-зеленые покатые лбы гранидских танков.

Гранидцам просто повезло. Успей имперцы отреагировать хотя бы на несколько секунд раньше, они бы, наверное, успели перестроиться, оторваться, расстрелять приближающихся танкистов из своих скорострельных орудий. Но эти секунды были потеряны в бездействии в самом начале, и гранидцы нанесли удар первыми. Танковые пушки бьют в упор, и здесь бессильна помочь защита и не выдерживает броня.

Ответный огонь успевают открыть всего лишь несколько машин, а с каждой секундой их становится все меньше и меньше. В главной рубке всеобщая растерянность. Командир нервно сжимает кулаки. Нет, он не виноват, никто не виноват, он не мог предусмотреть такой ловушки, такого укрытия. Но откуда они тогда там взялись? Ни спутники, ни наблюдатели не засекли там никакой активности. И что скажут в штабе? «Молнии» кружатся над полем боя, но там уже перемешались свои и чужие, не понятно, куда пускать ракеты. Да и кого им теперь спасать? Сколько танков осталось в строю? Шесть? Пять?.. А скоро не будет ни одного!..

Командир смотрит на экран боевого компьютера. Нет, этот бой ему не выиграть. Его можно только свести вничью. Такую, когда все фигуры смахиваются с доски.

И суперофицер-один Пээл дает приказ командиру «Молний».

– Живые, отзовитесь, – тихо позвал Собеско в непроглядную тьму. Лампы погасли первыми, еще до того, как на них обрушились удары, сотрясающие землю.

Живые отозвались. Все трое. Спокойно, даже чуть насмешливо, Млиско, испуганно Эванг, запинаясь Шанви.

– Есть у кого-то предложение, что делать дальше? – спросил Собеско, стараясь говорить уверенно.

– У меня был фонарик, – сообщил Шанви. – Но я не помню, оставил я его в кармане или переложил в вещмешок...

– Так поищи, – предложил Млиско тем же слегка насмешливым тоном.

Возня в темноте, и вдруг откуда-то вырвался узкий луч света, пробежался по шершавым бетонным стенам и... уперся в непроходимый завал в десяти шагах от стоящего крайним Собеско. Бетонные перекрытия сложились как карточный домик. Последняя уцелевшая плита косо свисала с потолка, с нее время от времени сыпались мелкие камешки. Именно за этим завалом и был ход в параллельный коридор, ведущий в жилые помещения и наверх.

Кен Собеско молча встал и поднялся по короткой лестнице ко входу в их дот. Тяжелая железная дверь все еще дышала жаром, но хотя бы уже не светилась багровым светом раскаленного металла. Упершись руками в стены, Собеско изо всех сил ударил в дверь обеими ногами. Как в бетонную стену. Дверь даже не шелохнулась. Она спасла им жизнь, захлопнувшись за долю секунды до того, как в дот ворвался поток раскаленной плазмы, но теперь она намертво заклинилась, если даже не сплавилась с косяком.

Продолжение - уже в пятницу. Не пропустите!

– Попробуем через восемнадцатый? – неуверенно предложил Шанви.

Но и пробиваться в соседний дот, проходивший под номером восемнадцать, было бессмысленно. Дверь была распахнута, и даже при тусклом свете фонарика можно было без труда разглядеть рухнувшие железобетонные перекрытия, торчащую из завала скрученную арматуру и заткнувшую вход тяжелую расколотую пополам плиту.

Собеско вспомнил четверых ребят из восемнадцатого. Вечная им память...

Еще через два десятка шагов коридор кончался тупиком с круглой площадкой. Там была дверь, ведущая в нижние уровни. Силач Эванг навалился на нее всем телом. Дверь, заскрипев, начала открываться. За ней была узкая крутая лестница, ведущая вниз.

Собеско посмотрел на Шанви.

– Я так понимаю, вы там уже были. Что там внизу?

Шанви немного помялся.

– Да ничего особенного, господин капитан. Этажом ниже такой же коридор, мы там ходить не стали. Еще ниже какие-то комнаты, ящики разломанные, кучи гильз, тряпье всякое, хлам. Я там еще бинокль нашел. А дальше вода. И в воде что-то хлюпает.

– Хлюпает, говоришь, – проворчал Собеско. – Ну, пошли вниз. Не сидеть же здесь невесть сколько без воды и пищи!

Уровнем ниже действительно оказался такой же коридор, только вел он в другую сторону: не к скалам и к центральной части укреплений, а наоборот, на периферию, куда-то по направлению к обрыву. Метров через сто по обе стороны начали попадаться двери, но уже не железные, а из разбухшей от сырости фанеры.

Вначале все их по очереди открывали, а одну, запертую, Эванг даже выбил мощным ударом ноги, но везде было одно и то же. Пустые помещения, кое-где с обломками нар или какой-то другой немудреной мебели. Все страшно пыльное, мертвое, запустевшее. И никакой лестницы наверх. Потом на двери перестали обращать внимание. И даже не заметили, что они кончились, пока проход не перегородила ржавая металлическая решетка, запертая на большой висячий замок.

– Вот незадача, – огорчился Собеско. – Похоже, придется поворачивать назад.

Он даже хорошенько подергал решетку и замок, но они держались крепко.

– Погоди, командир, – сказал Млиско, снимая с пояса кинжал и доставая из его ножен небольшую пилку. – А ну, посвети-ка сюда, парень.

Вот и все, – с удовольствием и немного рисуясь проговорил Млиско через несколько минут, отбрасывая в сторону замок и пинком раскрывая решетчатую дверь. – По мне, так всегда лучше идти вперед, чем назад.

– Опять бомбят, – вдруг заметил Шанви. – Только где-то далеко.

Собеско приложил руку к влажной бетонной стене. Она слабо содрогалась. И впрямь бомбят, но действительно далеко и для них не страшно.

Узкий коридор сделал несколько крутых поворотов, и вскоре они вышли в большой высокий зал, похожий на пещеру. Луч фонарика, оббежав стены и нырнув в провалы двух лифтовых шахт, наконец, высветил две расположенные рядом двери. К счастью, открытые.

– Меня уже тошнит от этих дверей, – сообщил Млиско, поднимаясь по крутой лестнице. – Чувствую, что рано или поздно мы упремся в такое, что не сможем открыть.

Млиско оказался прав, причем раньше, чем, наверное, ожидал. Многообещающая лестница наверх завершилась очередной массивной железной дверью, на этот раз запертой снаружи. Пришлось возвращаться.

За второй дверью из зала с лифтовыми шахтами обнаружился очередной коридор, еще более узкий и низкий, идущий вверх под небольшим уклоном. Собеско и Млиско тревожно переглянулись. Они провели в подземелье уже больше часа, и никто не знал, на сколько еще хватит их единственного фонарика без запасных батареек. И все же, поколебавшись, Собеско уверенно шагнул вперед. Так, как ему казалось, у них было больше шансов найти выход.

Подземный ход казался бесконечным. Бетонная облицовка стен пропала уже через первую сотню метров. Он превратился в узкую кротовую нору, проложенную куда-то в толще породы. Идти они могли только гуськом: Шанви с фонариком первым, Млиско замыкающим. Так шагали они около часа, пока Собеско, идущий вторым, не наткнулся на внезапно остановившегося Шанви.

– Все, – беспомощно сказал Шанви. – Тупик.

Кажется, до него только сейчас начало доходить, что увлекательное приключение с походом по коридорам подземной крепости может плохо кончиться.

Отодвинув с дороги Шанви, Собеско протиснулся вперед. Впереди действительно был тупик, вернее, завал из больших, глинистых, влажно поблескивающих в тусклом свете фонарика глыб. В спину тяжело дышал Шанви, мешая сосредоточиться, поэтому Собеско не сразу понял, что здесь неправильно. Глыбы были мокрые. Не просто слегка влажные, как стены в подземном ходе, а именно мокрые. Не успевшие просохнуть.

– Погаси-ка фонарь, – обратился он к Шанви.

И тогда все увидели, что завал не сплошной, а через щели между глыбами в подземелье пробиваются тонкие лучики света. Эванг пролез вперед, и они с Собеско, стоя плечом к плечу и еле помещаясь вдвоем в узком проходе, с удвоенной энергией набросились на глыбы. Толкали их, упираясь ногами в неровный пол, отбрасывали назад куски поменьше, и наконец, поддавшись их усилиям, завал дрогнул, и в нем образовался узкий проход.

Выбравшись и наполовину спустившись, наполовину скатившись с крутого склона, они позволили себе оглядеться по сторонам. Они прошли весь перешеек насквозь и оказались на морском берегу. Над ними нависал почти отвесный глинистый обрыв с вертикальными промоинами и кустиками зелени, а прямо у них над головой – узкой щелью подземного хода, похожей на нору какого-то зверя. Далеко в стороны уходила полоска мокрого песка, кое-где совершенно скрывавшаяся под волнами прибоя. Впереди было море с несколькими силуэтами кораблей на горизонте. И прямо у берега лицом вверх покачивалась на волнах неподвижная человеческая фигура в летном шлеме и ярко-оранжевом спасательном жилете.

Все четверо, не раздумывая, бросились в воду и, преодолев вплавь последний десяток метров, выволокли на берег тяжелое тело летчика. Он был жив, только без сознания. Освобожденный от жилета, он после небольшой процедуры стал приходить в себя.

– Кен? Кен Собеско? – прошептал летчик, открыв глаза. – Откуда ты здесь взялся? И почему в пехотной форме? Я же не сплю, черт возьми!

– Дэсс Урган!? – Кен Собеско был удивлен не менее сильно. – Надо же, где удалось встретиться! Живой, чертяка!

Когда-то очень давно, в незапамятные курсантские времена койки Дэсса Ургана и Кена Собеско стояли рядом в просторной казарме летного училища. Они не были большими друзьями, но всегда хорошо понимали друг друга и имели много общих воспоминаний, приятных и не очень. После второго года учебы их пути разошлись. Кен Собеско перешел на освоение новой техники – боевых вертолетов, а Урган сохранил верность крылатым машинам. Теперь на груди его мешковатого летного комбинезона был слегка криво пришит крылатый меч – знак различия полковника ВВС.

Как один из лучших летчиков-истребителей страны, Дэсс Урган был включен в штурмовую группу, атаковавшую с авиаматок. Отстрелявшись по танкам пришельцев и получив попадание, к счастью, не смертельное, он сумел дотянуть до моря и посадить поврежденную машину на воду, правда, далековато от катеров, подбирающих летчиков. Зато до берега было относительно недалеко.

Хотя в спасательном жилете плыть было весьма неудобно, за полчаса Урган почти добрался до цели. Однако одна из ракет пришельцев, сбившаяся с прицела, угодила в море, вызвав настоящее мини-цунами, которое ощутимо шваркнуло полковника прямо о прибрежный обрыв и смыло обратно. Впрочем, сильно Урган не пострадал, все кости остались целы. Уже через полчаса он вместе со всеми карабкался вверх по заросшему бурьяном оврагу, стремясь выбраться обратно на перешеек.

Окружающий пейзаж поразил Собеско. Все вокруг выглядело как после извержения вулкана. Весь перешеек был изрыт громадными кратерами, земля дымилась. Как сломанные зубы, выглядывали закопченные обломки бетона. А за Тороканскими Воротами небо заволокло пеленой черного густого дыма. И никого вокруг. Казалось, им одним удалось выжить в этом коротком и страшном бою.

– Вертолет! – вдруг закричал, замахал руками Шанви, прогоняя наваждение.

Кен Собеско поднял голову. Из дымной пелены вынырнула темно-зеленая туша транспортного «Вепря». Он прошел прямо у них над головами на высоте каких-нибудь ста метров, но вдруг развернулся и начал садиться.

– За нами, – удовлетворенно заметил Млиско. – Пошли, что ли.

Маршал Моностиу со внезапно бьющимся сердцем следил, как они заскакивают в вертолет. Все пятеро. Летчик в промокшем насквозь комбинезоне и четверо истребителей. Двое офицеров в измятой и перемазанной глиной форме, и двое молодых солдат – маленький и высокий, оба с бледными сосредоточенными лицами.

Пережившие этот бой. Выжившие по странному капризу судьбы, как выжил он сам, когда с неба перестали сыпаться бомбы, и когда он понял, что из полусотни танков, бросившихся в атаку на пришельцев, остались не поврежденными менее десяти, а из двухсот танкистов уцелели всего сорок пять. Живое напоминание о... Как назвать то, что они совершили? Нет, они не проиграли этот бой. Но можно ли назвать его победой, если некому осталось ее отпраздновать?..

Маршал слушал рапорты сначала полковника-летчика, потом капитана-противотанкиста, но мысленно он был далеко. Он еще не знал, что большая часть офицеров его штаба живы и выбираются наверх после того, как от взрывов ракет обвалилась пещера, где скрывались в засаде танки. Он не знал, что остались живы больше трех четвертей участвовавших в бою моряков и больше половины летчиков, что спаслись под землей многие истребители танков, что пережили бой несколько расчетов реактивных установок, наконец, что через несколько часов спасательные команды обнаружат живым его сына... Но сейчас эти пятеро молодых ребят казались ему последними оставшимися. Пережившими ад...

– Так как все закончилось? – вдруг совсем не по уставу спросил лейтенант. – Мы победили?

Вертолет уже снова поднялся в воздух. Двигатель ревел вовсю, но маршал услышал.

– Да, мы победили, – сказал он, с усилием вырываясь обратно в реальный мир. – Но дорогой ценой...

На корабле имперского Военного Космофлота «Победоносный» суперофицер первого ранга Пээл раз за разом перечитывал личное послание начальника штаба соединения флаг-маршала Таорза, не понимая смысла.

Послание было коротким.

«Вы хорошо справились с задачей, генерал. Впредь до особого распоряжения приказываю приостановить воздушные налеты, ограничившись наблюдениями и поддержанием тридцатикилометровой зоны безопасности. В шестичасовой срок перевести корабль на режим предстартовой готовности. Ждите дальнейших приказов. Благодарю за службу».

Четкие строчки текста прыгали и расплывались перед глазами. Командир никак не мог сосредоточиться. Он был все еще там, на том проклятом перешейке, где смешались с пыльной землей обломки брони и электронные потроха его танков. Он не колебался, отдавая «Молниям» приказ открыть огонь и по своим, и по противнику, и был уверен, что принял верное решение. Но все равно душа была не на месте.

«Это же только машины, – уговаривал он сам себя. – Сложные, умелые, но всего лишь машины. Не более, чем машины...»

И все же... «Вы хорошо справились с задачей, генерал...» Что, во имя Черных Звезд, это означает?!

– Это означает, победа! – широкое круглое лицо маршала Чимбу осветилось улыбкой, но тут же погасло. – Танковая колонна пришельцев полностью уничтожена в Тороканских воротах, но, к сожалению, наши войска понесли большие потери. В основном, от ударов с воздуха. Что-то противопоставить их авиации, увы, не удалось.

– Вы не пробовали использовать отражатели из алюминиевой фольги, чтобы затруднить им связь? – спросил генерал Бордиган.

– Нет. Это не рационально. Такие вещи можно применять для ослепления чужих локаторов, которые стационарны и никуда не переместятся. А пришельцы просто покинут обстреливаемую зону, и все.

– Что же тогда используют сами пришельцы для борьбы с воздушной техникой? – поинтересовался Бордиган. – Вам этого не рассказывали? У них же должны быть какие-то методы?

– Конечно, должны, – согласился Алекс. – Прежде всего, против летательных аппаратов используются другие летательные аппараты.

– Воздушный бой, – понимающе кивнул шуанский авиационный генерал с рукой на перевязи. – У нас это хорошо получалось, но, к сожалению, очень редко. Они просто быстрее и постоянно отрывались от нас. Или сразу бомбили аэродромы.

– Да, аэродромы – это уязвимость, – заключил Бордиган. – Пришельцам с их антигравитацией они, очевидно, не нужны?

– Почему же, нужны, – возразил Алекс. – Аэродром – это ведь не только взлетная полоса, но и запасы горючего и боеприпасов, технический персонал, управление полетами и так далее.

– Верно, – поддержал его шуанец. – Значит, они просто должны быть лучше защищенными. Все, что можно, надо прятать под землю, усиливать ПВО… Жаль, что у нас нет времени на все эти переделки.

– Генералы постоянно готовятся к прошедшей войне, – ввернул маршал Чимбу. – А вот к нынешней всегда оказываются неготовыми.

Наступила пауза. Против этой проверенной в веках мудрости нечего было возразить.

– А все-таки, – возобновил разговор Бордиган. – Господин Ареф, вы начали рассказывать, что используют пришельцы. Продолжайте. Воздушный бой мы обсудили. Что еще у них есть?

– Зенитные ракеты, конечно. Но не простые. Со внешним наведением, чтобы их не сбили с пути тепловые и прочие ловушки. И способные совершать маневры, чтобы уклоняться от противоракет.

– Эффективно, но для нас слишком сложно, – подвел итог Чимбу. – И это все?

– Нет. Есть еще такая штука как переносной зенитный ракетный комплекс. От него можно защититься, да и работает он только на малых высотах. Зато их можно применять массово.

– Противовоздушная «мухобойка»?! – восхитился генерал Бордиган. – Отличная идея! Кажется, у нас ведутся какие-то работы на этот счет. А у вас?

– Что-то есть, – не стал скрывать Чимбу. – Но все пока на ранних стадиях. Можно спросить у чинетов. Но готовых образцов, кажется, и у них еще нет.

– Все равно, это следует включить в программу перспективных разработок! Я где-то только что видел маршала Сертениса или их командующего ВВС. Надо срочно разыскать их! Вы со мной?

Алекс покачал головой. Немного поодаль он заметил старика Таркина и главу чинетского Информбюро Торви Терсениса. И они явно ждали, пока он освободится.

– Передаю вас с рук на руки, – Таркин слегка улыбнулся. – Полагаю, обратно в Барганд вы с нами не полетите?

– Думаю, нет, – Алекс бросил короткий взгляд на Терсениса.

– Тогда желаю вам успешной реализации… вашего проекта.

– Спасибо, – Алекс благодарно наклонил голову. – Только, пожалуйста, помните. Время уходит. Тогрод обречен. Эвакуируйте оттуда правительство, население, важнейшие предприятия – все, что можно!

– Помню, – Таркин кивнул. – Постараюсь убедить в этом Маклента. И… его величество.

– Величество? – Терсенис остро взглянул на баргандского коллегу. – Я правильно понимаю?

– Да. Если… когда начнется вторжение, мы объявим о реставрации. Это позволит создать единоначалие. И оставить вне игры всех этих… политиканов.

– Вижу, пример Граниды стал для вас заразительным, – с улыбкой хмыкнул Терсенис. – Впрочем, это внутреннее дело суверенного дружественного Барганда. Чинерта готова работать и с премьер-министром Маклентом, и с его величеством Дагиром, четвертым этого имени. А как вы, принц Ареф, готовы стать коллегой для вашего друга и брата?

– Я подумаю над этим, – обтекаемо сказал Алекс.

Он и в самом деле, пока не принял решение, что делать и куда двигаться дальше.

– Думайте. Время еще есть.

– Кстати, я могу отправить Терию в Чинерту, раз время еще терпит, – вдруг сказал Таркин. – Она хорошая девочка, вы ей нравитесь, а вам понадобится королева.

– Княгиня, – машинально поправил Алекс. – Но, боюсь, господин Терсенис предпочел бы подобрать для меня невесту из Чинерты.

– Не стану возражать, – Таркин развел руками. – Тогда, если все эти разговоры о безопасных коридорах окажутся правдой, я пошлю ее в Гордану. Надеюсь, там все-таки можно будет пересидеть самое опасное время.

Продолжение - уже в понедельник! Не пропустите!

«Центр – Стрелку.

В связи с особой важностью филлинских событий просим вас сосредоточить все усилия на установлении контакта с жителями планеты и, насколько это возможно, оказании им помощи. В ближайшее время ожидайте прибытия на Филлину нашего эмиссара со специальными полномочиями...»

Один взгляд, и унтер-офицер, выполняющий роль помощника и ассистента, понятливо покинул отсек.

– Когда же вы отдыхаете? – сочувственно спросил генерал Эамлин, закончив с блокировкой подслушивающих устройств.

Реэрн устало помассировал виски. Последние три часа он трудился, не разгибая спины.

– Ничего, – сказал он наконец. – Это уже последний залп. Часа через два все будет готово.

– Не загоняйте себя так, – посоветовал генерал. – В конце концов, добавляя вам обязанности, я не собирался нагружать вас сверх меры.

– Вы же сами говорили, чтобы я взял на себя тяжелые случаи. А эту калибровку уже давно следовало провести. И я гарантирую, что в ближайшие полгода ее не придется повторять.

– Как бы мы с вами ни относились ко всему этому делу, служба – прежде всего, не так ли, Реэрн? Послезавтра увидим, чего стоит вся наша подготовка.

– Все пойдет по плану? Не предвидится никаких изменений, внесенных в последний момент?

– Если какие-либо коррекции и будут, нас это никак не затронет. Или вы спрашиваете о чем-то более концептуальном?

– Признаться, да. Сегодня на переговоры с филитами вылетает делегация. Но в ее составе внезапно произошли серьезные изменения. Вы не слышали, что говорят по этому поводу в высоких небесных сферах?

– Вы про то, что на Филлину летит маршал Гдэаск, командир десантного флота? Да, меня это тоже удивило. Но в самые верхние сферы я не вхож, поэтому вся подоплека мне не известна. Проходила информация, что это его личная инициатива, так что штаб здесь не причем. Да и не относится маршал к числу близких конфидентов его начальника, если вы понимаете, о чем я.

– То есть, переговоры не будут сорваны?

– Определенно, нет. Более того, если главный тамошний босс решит, что после эффектного разгрома танковой колонны Пээла наши аргументы потеряли весомость, это ничего не изменит. Он получит новое предложение – уже после того, как Империя продемонстрирует на востоке свою силу и мощь, и немного на других условиях. Или же это будет другой босс.

– Нам настолько нужно мирное покорение Западного континента?

– Как оказалось, да. Филиты сильнее и опаснее, чем представлялось на первый взгляд. Поэтому кампания может продлиться дольше, чем предполагалось. Западный континент тогда должен сыграть роль тыловой базы обеспечения. И лучше, если филиты будут сами отдавать нам то, что нам нужно. Отнимать было бы чересчур сложно.

– Поэтому делегация летит на Филлину за соглашением и не собирается без него возвращаться?

– Определенно, да. Кроме того, маршал – это маршал, но главой делегации все равно будет Буонн. Пусть он и департаментский советник, то есть, генерал второй величины. Слышал, что ему обещан пост то ли управителя, то ли заместителя управителя Филлины, так что у него есть все резоны стараться. Наконец, не забывайте и о третьем члене делегации.

– Надсмотрщик из Канцелярии?

– В точку. Старший инструктор из Канцелярии Совета Пятнадцати. Глаза и уши Оонка. Поэтому с нашей стороны никаких поганых сюрпризов я не жду. Но вообще, старайтесь относиться к этим переговорам не слишком серьезно. Любые соглашения с западными филитами, как я понимаю, будут иметь временный характер.

– Почему? Какой в этом заключается смысл? – Реэрн был по-настоящему удивлен.

Эамлин невесело усмехнулся.

– Вы бывали на Кронтэе?

– Только в детстве. Волшебное путешествие. А потом… больше пролетом.

– Я тоже. Но в последнее время начал немного изучать тамошние порядки. Как вы, очевидно знаете, планета поделена на две части. В одной всю власть имеет колониальная администрация, кронты там допускаются только как рабочие. А живут зеленые в так называемой свободной зоне под властью своих боссов. Которые вправе делать со своими подданными все, что захотят и смогут, но обязаны выполнять любые предписания, приказы и даже прихоти «звездных господ». С готовностью и энтузиазмом. Поскольку имеют не больше прав, чем любой другой кронт.

– У некоторых есть имперское гражданство, – напомнил Реэрн.

– Это не более чем нюанс. Главное то, что боссов много. Они постоянно соперничают друг с другом, а если кто-то из них слишком усиливается, то администрация, как я думаю, принимает меры. Не знаю, как в конечном итоге будет обустроена Филлина, но наличие на ней большого босса, управляющего целой половиной планеты, вряд ли вписывается в эти планы. Хотя в ближайшей перспективе, когда нам будет необходимо добровольное сотрудничество западных филитов, его, очевидно, будут всячески лелеять и ублажать.

– Интересный расклад, – покачал головой Реэрн. – Кстати, если там возникнет необходимость в решении каких-либо технических вопросов, учитывайте, пожалуйста, и мою скромную персону в этих раскладах.

– Постараюсь, – генерал многозначительно улыбнулся. – И заканчивайте поскорее с калибровкой. На планете, как я понимаю, вас ждут совершенно другие заботы.

Раннее утро.

Хмурое осеннее утро, когда небо затянуто сплошной пеленой серых облаков, а по крыше стучит мелкий противный дождь. Но медленный рассвет все же вступает в свои права, по одиночке выхватывая из серой пелены зеленые лужайки в желтых, кирпично-красных и бурых пятнах опавших листьев, высокий бетонный забор с колючей проволокой, скрытый за зарослями зеленого декоративного можжевельника, и несколько изящных двухэтажных домиков с бревенчатыми фасадами и острыми крышами, крытыми цветной черепицей. Все это – Ладо-Ваталин, самая северная из загородных резиденций президента Горданы, маленький форпост цивилизации среди бескрайних широколиственных лесов, чистых озер и серебристых ручьев, в которых живут крупные, быстрые и азартно хватающие наживку радужные форели.

Лёрид Кирстен любил Ладо-Ваталин. Для него, горожанина, прогулка в настоящем лесу до сих пор была редким и захватывающим событием. Но в этот раз северная резиденция была избрана ради своей уединенности, делающей ее идеальным местом для переговоров с – подумать только – пришельцами.

Ситуация раздражала своей неоднозначностью и неопределенностью, поэтому Лёрид Кирстен был сильно не в духе. Сидя за завтраком, он изливал свое плохое настроение на Сеймора Скэба – пожалуй, единственного человека, перед которым ему можно было не притворяться и не скрывать своих мыслей и эмоций.

– Проклятые пришельцы меня подставили! У них было такое захватывающее шоу, и они так эпично слили его концовку!

– Это лишь кратковременный эпизод, – попытался успокоить босса Сеймор Скэб. – Пришельцы сильны, очень сильны. Я сам был у них, там, в космосе, и видел их корабли, много больших кораблей. И огромные ангары, битком набитые танками и самолетами. Восточный континент падет, и падет быстро. У них нет ни единого шанса.

– Ты не понимаешь, Сеймор! Впечатление уже произведено! Газеты и телеканалы захлебываются от восторга, а я не могу заткнуть им рты! Не в этом случае. Этим поражением подлые инопланетяне опустили меня! Предполагалось, что я склонюсь перед могучей непреодолимой силой, а выходит, что мне надо изъявить покорность банде битых налетчиков! Да, они сумели выбрать момент, этого у них не отнять. Но я им этого не забуду! И не прощу!

– Но ты же не отказываешься от соглашения с ними?

– Не могу, не хочу и не стану. Задней передачи у меня здесь нет. Но я потребую от них возмещения морального ущерба!

– В каком виде?

– В материальном! Мне понадобится множество полезных мелочей – компактные, незаметные, эффективные подслушивающие, подглядывающие и передающие куда надо устройства. И инструкторы, способные обучить ими пользоваться.

– Для чего? Вернее, для кого?

– Ты не догадался, Сеймор? Нам пора по-настоящему брать власть в этой стране и переписывать правила в свою пользу! Как продвигается твой проект с охраной порядка?

– На днях выйдет первая статья. Она поднимет шумиху.

– Это хорошо. Это важно. Продолжай его развивать. Пусть пресса получит новую тему вместо пришельцев, которые на самом деле давно всем надоели. Но это долгий путь, нам может не хватить на него времени. Среди Дюжины нет ни дураков, ни слепцов. Они прекрасно понимают, что я не стану плясать в кордебалете под их дудку, а с каждым месяцем буду становиться опаснее для них. А с пришельцами за спиной буду опаснее вдвойне. Поэтому меня будут валить.

– Ты опасаешься импичмента? – поинтересовался Скэб.

– Нет, только не его. Чтобы официально снять меня с поста, нужно обвинение в каком-то конкретном преступлении. И две трети голосов в парламенте. Это будет просто много неприятных мелочей. Постараются вскрыть мои старые дела, попробуют покопать нашу спецслужбу, начнут выбивать моих людей, да мало ли что. Тем более, что вроде бы, был уже прецедент, когда президент подал в отставку по своей воле.

– Был. Около ста восьмидесяти лет назад. Против президента Дэгуана не было выдвинуто никаких обвинений, но он ушел после того, как, ввязавшись по его инициативе в войну Барганда с Дахраном, мы потеряли весь наш флот в Крулленском сражении. После этого поражения Гордана больше не пыталась вести активную политику на Восточном континенте.

– Да, теперь и я вспомнил. А значит, вспомнят и другие. Если Дюжина всерьез ополчится против меня, эту войну нам не выиграть. Тем более, что слабых мест у меня будет в достатке. Те же пришельцы! Бомбы, которые так и не упадут на наши города, – это слишком абстрактно для простого обывателя. Зато у каждого найдется какая-нибудь двоюродная тетушка в Тогроде или Шилги. Каждый заметит отсутствие картайских вин, дахранской скайры, чинетского лакина, олова из рудников Матиклаунна. У многих компаний есть собственность на Восточном континенте, а я не думаю, что пришельцы выплатят за нее хоть какую-то компенсацию. Такие штуки здорово рождают чувство уязвленной национальной гордости. Потом, я еще не знаю, чего потребуют эти синерожие… В общем, я идеальный терпила, на которого можно свалить ответственность за все неприятности.

– Это проблема. Но у тебя есть решение?

– Наш единственный шанс – действовать на опережение! Тем более, что скоро не будет никакой международной общественности, к которой можно было бы апеллировать. И можно будет не бояться прослыть недемократичным. Поэтому пришельцам надо дать все, что они хотят, а наобещать еще больше! Пусть убедятся, что на Филлине у них нет более верного сторонника, чем я, и поймут, что упрочнение моей власти полностью соответствует их интересам! Ты все понял, Сеймор?

– Да, Лёрид. Мне пора. До базы Коро как раз полчаса езды, а я люблю приезжать на все мероприятия за полчаса до начала. Мы встретим их как полагается.

– Удачи, Сеймор. И пожелай удачи мне. Она мне сегодня здорово понадобится! Надеюсь, что после поражения в Тороканских Воротах пришельцы будут более сговорчивыми...

База Коро, принадлежащая воздушно-десантным войскам, представляла собой группу низких серых зданий, разбросанных прямо в лесу в стороне от огромного летного поля, перекрещенного паутиной широких взлетно-посадочных полос. Сейчас на ней царила легкая суматоха, связанная с прибытием высоких гостей – главы аппарата сотрудников президента Сеймора Скэба, командующего воздушно-десантными войсками генерала Турина Могли и заместителя министра иностранных дел Ленни Чоллона. А еще сильнее – ожиданием гостей еще более высоких, в буквальном смысле слова, – делегации космических пришельцев.

Всё как круги по воде расходилось от небольшого предмета, стоящего на краю широкой забетонированной площадки под охраной вооруженных солдат с напряженно-сосредоточенными лицами. Издали этот предмет был похож на морского ежа. Черное полушарие, все мокрое от дождя, высотой примерно в двадцать сантиметров и диаметром в полметра, утыканное короткими штырями, закатанными в черный пористый пластик. На верхушке полушария тускло светила маленькая оранжевая лампочка. Казалось невероятным, что эта смешная штучка представляла собой мощный маяк, сигнал которого можно было засечь за сотни и тысячи километров.

– Сеймор, вы не возражаете, если я потом реквизирую его у вас и передам своим ребятам? – полушутя спросил генерал Могли. – Чертовски хочется узнать, что у него внутри.

– Возражаю, – Сеймор Скэб не был настроен шутить. – Во-первых, их у меня всего два. Во-вторых, я сомневаюсь, что ваши эксперты смогут в нем что-то понять. А в-третьих, в этом нет смысла. Пришельцы все равно пообещали поставить нам немного своей техники.

– Вот как? – генерал Могли перелистывал Меморандум, подготовленный Скэбом на основании предварительных переговоров с пришельцами. – Что-то я здесь ничего такого не вижу. К тому же, было бы намного лучше, если бы они поделились с нами не техникой, а технологиями.

– Вы просто невнимательно смотрели, генерал, – разъяснил полный, рыхловатый и пухлощекий Ленни Чоллон. – Но как это ни унизительно для нас, в отношениях с пришельцами мы еще долго будем оставаться слаборазвитой страной, поставляющей сырье и продовольствие в обмен на машины. К сожалению, чтобы освоить их технологии, нам надо будет пройти несколько промежуточных ступеней.

Чоллон говорил своим обычным менторским, слегка снисходительным тоном. Многих собеседников это раздражало, но генерал Могли слишком хорошо знал Чоллона, чтобы обращать внимание на его манеры.

Все трое, даже четверо, включая президента Кирстена, познакомились и сблизились четыре года назад, во время так называемого Эрефтийского кризиса. Дело было в Телларне – стране, расположенной к югу от Горданы и заселенной преимущественно выходцами из Картагонара. Четыре года назад группа сепаратистов, требующих отделения от страны небольшой области, где большинство населения составляли потомки эмигрантов из Шапарира – бывшей провинции Картагонара, а ныне независимого государства, – организовала путч и захватила форт на острове Эрефти. Крепость была вооружена мощными орудиями и полностью закрывала вход и выход из реки, в устье которой находился крупнейший порт страны, обеспечивающий три четверти ее внешней торговли. Для Телларны, зависящей от импортной нефти, перекрытие этой артерии означало медленное удушение.

Ленни Чоллон, бывший в то время горданским послом в Телларне, незамедлительно и не успев даже толком проконсультироваться с родным МИДом, предложил телларнцам военную помощь. Правительство Телларны после провала двух попыток штурма острова и гибели своего лучшего крейсера, потопленного орудиями форта, было готово на все. Но в самой Гордане инициатива посла вызвала скандал. Наиболее последовательно и рьяно защищал Чоллона парламентарий Лёрид Кирстен, развернувший настоящую пропагандистскую кампанию в пользу военной помощи. Этой кампанией незаметно, но очень действенно дирижировал помощник Кирстена Сеймор Скэб...

Через несколько дней горданское правительство поняло, что не может оставаться в стороне. В Телларну без особой огласки отправилась единственная в горданской армии воздушно-десантная бригада генерала Могли. Десантники, обрушившись на голову путчистам, все еще ждавшим атаки с моря, взяли форт за полчаса и без особых потерь.

После окончания кризиса воздушно-десантную бригаду было решено расширить до корпуса, и генерал Могли вдруг стал вровень с ведущими военачальниками страны. Лёрид Кирстен приобрел известность и популярность, а Сеймор Скэб – опыт в организации пропагандистской работы. Только Ленни Чоллона, как бы подальше от мстительных сепаратистов, перевели за океан, назначив послом в Дахране.

Дахран был одним из крупнейших государств Заморья, с девяностомиллионным населением, огромными ресурсами и большим желанием развиваться после освобождения от обременительной баргандской опеки. Но горданский посол в Дахране был не исполненным достоинства представителем «старшего брата», а лоббистом, вынужденным заниматься проталкиванием на местный рынок продукции горданских корпораций.

Работа эта была тяжкой и неблагодарной. Качество горданских товаров и оборудования уступало продукции, произведенной в Приморье. А сентиментальные воспоминания об участии Горданы в баргандо-дахранской войне стовосьмидесятилетней давности, с треском проигранной дахранцами, мало помогали заключению контрактов.

Там Ленни Чоллон, и раньше бывший ярым сторонником «сильной» Горданы, приобрел острое чувство неприязни как к заморцам, так и к жителям Приморья. А заодно еще больше сблизился с Лёридом Кирстеном, с удовольствием перейдя на работу в правительство. Он же, вместе со Скэбом, и помогал Кирстену подготовиться к переговорам с пришельцами.

Продолжение - уже в среду. Не пропустите!

Генерал Могли продолжал листать Меморандум.

– Господа дипломаты, – наконец сказал он. – Вам не кажется, что вы слишком увлеклись перечислением того, что мы хотим от пришельцев, и не уделили нужное внимание их требованиям? Что значит – запрет на производство боевых летательных аппаратов со скоростью выше скорости звука в атмосфере? У нас нет сверхзвуковых самолетов, да и в других странах они все еще только на стадии испытаний. Или это относится и к нашим зенитным ракетам? А что значит – количественные и качественные ограничения по наземным самоходным боевым системам? Это как понимать?

– Дорогой генерал, – промурлыкал Чоллон. – На данном этапе все это – малозначащие мелочи. Главное сейчас – решить в принципе, пойдем ли мы на отказ от некоторых видов вооружений. Или, скажем, как именно и в какой форме наш президент объявит о признании верховной власти их императора. Или каковы границы полномочий их наблюдателей в нашем будущем всемирном правительстве. Или каким термином обозначить те бесплатные поставки сырья и продовольствия, которые мы обязуемся им отгружать. Договориться о главном. Понимаете? А все частные вопросы можно будет передать на рассмотрение какой-нибудь постоянной согласовательной комиссии. Конечно, это ненормально, обычно все происходит наоборот, но обстоятельства таковы, что нам надо ставить телегу впереди быка.

– Достичь какого-либо соглашения с пришельцами нам нужно немедленно, сейчас, – объяснил Скэб. – Переговоры с ними нельзя будет держать в тайне больше двух, максимум, трех суток. Иначе пойдут такие утечки, что нас сметут за считанные часы. Об этом мы должны объявить сами, и обязательно представить все как нашу победу. Политическое положение таково...

– Опять политика, – проворчал генерал. – Я солдат и предпочитаю четко поставленные задачи. И если в вашей писульке сказано – предельный уровень численности вооруженных сил, мы обязаны дать задание генштабу и четко определить, какой уровень является для нас достаточным. И с учетом того, как мы понимаем это владычество над половиной мира, которым нас постоянно манят эти пришельцы. Или это будет прямая аннексия, или что-то вроде баргандской системы опеки, или ассоциация независимых держав с нами во главе...

– Прошу прощения, генерал, – перебил его Чоллон. – Мы все знаем, что в военных вопросах вы у нас – главный эксперт. Но этим опять можно будет заняться позже. А пока взгляните на пятый раздел, в первом варианте Меморандума его не было. Чтобы вы были готовы, когда этот вопрос встанет в ходе обсуждения.

Генерал внимательно перелистал несколько страниц.

– Здравая идея, – признал он. – Если пришельцам так нужен Восточный континент, но не нужно его население, мы можем принять часть. Причем, очевидно, это будет самая активная часть, которую можно будет использовать и для освоения наших земель на западе и севере, и для пополнения армии. Да, нам нужно будет настоять на этих безопасных коридорах для эвакуации. И как минимум, на месяц.

– Добавлю еще, – сказал Чоллон, – что все эти коридоры будут предназначены только для населения Приморья и Северного Заморья. Благодаря этому мы поправим наш демографический баланс и поставим на место всех этих наглых черных. Всего мы рассчитываем на десять-пятнадцать миллионов человек. Если подключить к этому Валез и транспортные системы стран Востока, мы справимся. Вот эти расчеты мы, хотя и вчерне, уже провели.

– Я бы советовал распространить приоритетный режим не только на Барганд, но и на Граниду, – предложил генерал Могли. – Ассимиляция при этом будет проходить, конечно, сложнее, но она окупится.

– Привязанность к родине предков? – рассмеялся Чоллон.

Улыбаясь, он становился похож на сытую и довольную риссу.

– Причем тут это? Да, мой дед родился в Граниде, ну и что с того? У меня нет особых чувств к этой стране. Просто когда я был помощником военного атташе в Граниде во время войны, я не вылезал с передовой. Поэтому знаю, что гранидцы – лучшие в мире солдаты. Я бы расширил ваши коридоры и до Чинерты, но она, к сожалению, слишком далеко.

Подбежавший офицер-десантник передал генералу короткое сообщение.

– Господа, – сказал Могли. – Кажется, наши радары засекли летательный аппарат пришельцев, направляющийся к нам. Советую на всякий случай спуститься в бункер.

– Я думаю, все будет в порядке, – заявил Скэб, спускаясь по крутым ступенькам. – Я уже встречался с их руководителем делегации. Он славный парень, почти без их обычного высокомерия.

– Высокомерия? – неприязненно переспросил генерал.

– Да. Они считают себя высшей расой, призванной господствовать над космосом. Хотя этот парень, Буонн, говорил мне, что им еще не приходилось встречать цивилизацию, равную нашей. Поэтому, как он сказал, они умом понимают, что нас надо уважать, но им нужно время, чтобы осознать это.

– Ладно, – пробормотал генерал. – Черт с ними. А скажите, Ленни, что вы думаете по этому поводу? И не обидится ли ваш начальник-министр, что именно вы принимаете участие в этой «исторической» встрече, а не он?

– Не обидится. Во-первых, если все удастся, он все равно заберет все лавры себе. Если нет, просто свалит все на меня. А во-вторых, он все-таки не дурак и понимает, что серьезными делами должны заниматься профессионалы, а не партийные боссы.

– Серьезными делами должны заниматься профессионалы! – сердито подумал департаментский советник Буонн, ерзая в неудобном кресле посадочного шаттла.

Внезапная перегрузка с размаху вдавила его в ложе, заставив советника сдавленно охнуть.

«Тьма забери этих военных! Что за идиотская привычка садиться с отключенными гравикомпенсаторами?»

Буонн с неприязнью покосился на сухое костистое лицо маршала Гдэаска, невозмутимо сидящего в соседнем кресле. Ему-то перегрузки, казалось, были нипочем.

Департаментский советник чувствовал, как в нем нарастает глухое раздражение. На этом месте должен был сидеть генерал третьей величины Бзэанг. Нет, нельзя сказать, чтобы советник сильно скорбел о его отсутствии. Между нами говоря, его превосходительство не отличался ни умом, ни сообразительностью – обычный долдон со звездами на нашивках. Но он, по крайней мере, был ясным и предсказуемым. И признавал его авторитет. И вообще, что здесь делает командующий десантными силами накануне вторжения?!

Буонн вздохнул про себя. Он представлял, что может делать на переговорах командующий десантными силами. Кончено, никто не рискнет напрямую нарушить рекомендации самого Оонка, особенно, в присутствии старшего инструктора из Канцелярии. Но это так легко – показать там, где надо, пренебрежение к представителям отсталой расы, там, где надо, ввернуть несколько слов, а там, где надо, проявить принципиальность и непреклонность... И что делать в этом случае? Буонн с ужасом осознал, что так для себя и не решил, что он будет делать: молчать, подчиняясь чину маршала, или опровергать его, опираясь на свой статус руководителя делегации. И то, и другое – не самый лучший путь к единственному приемлемому для него варианту – быстрому успеху переговоров.

Конечно, все было бы немного легче, не будь его личное будущее так тесно связано с судьбой планеты. В случае удачного завершения миссии ему твердо обещано место старшего наблюдателя в туземной администрации. А в перспективе – пост управителя или заместителя управителя всей планеты и чин министерского советника.

Но если нет... Честное слово, лучше бы филиты вообще не дали никакого ответа. Не зря у флаг-маршала Таорза в день прибытия на корабль Пээла их делегатов было такое мрачное настроение. Тогда филлинскую экспедицию можно было бы смело считать затянувшимся отпуском, а не гадать, шуткой или нет был тот намек о вакантной должности начальника Экваториальной провинции на Киилинарэ...

При воспоминании о Киилинарэ департаментского советника передернуло, что удачно совпало с очередной перегрузкой. Он уже успел прослужить два года на том самом Экваториальном континенте Киилинарэ в должности районного начальника и сохранил об этом месте самые жуткие воспоминания.

Проклятая зловонная дыра с отвратительным климатом! Жара, бесконечные дожди, проклятые насекомые! А райцентр представлял собой два десятка сараев на сваях посреди болота, на единственной в радиусе двухсот километров возвышенности высотой аж в два метра, которую два-три раза в год все равно затапливало после особенно сильных и продолжительных ливней.

Уж лучше бы этот континент так и остался местом ссылки для преступников! Да вот беда – в болотах в изобилии водились гигантские лягушки куилки, обладающие необычайно нежным и вкусным мясом. Из некоторых местных кустарников добывали ароматические масла, а вытяжка из болотных водорослей представляла собой надежное и без каких-либо побочных эффектов лекарство от похмелья...

Впрочем, хватит воспоминаний. Его карьера, конечно, важна, но дело не только в ней. И не в неуемных амбициях вечных мальчишек, не наигравшихся в детстве в войнушки. Ставки в этой игре велики. Кронтэю завоевали военные, и гражданская администрация сменила их только восемьдесят лет спустя. После этого планету пришлось ставить на двенадцатилетний карантин – настолько она была разграблена и загажена. Зато управление космофлота отгрохало себе тогда шикарный небоскреб в бывшей столице...

Интересно, думал ли Таорз или кто-либо в его штабе, во сколько обойдется переброска дополнительных ресурсов еще на одну кампанию с Тэкэрэо? А это одиннадцать стандартных световых лет, между прочим. И во что это обойдется самой планете Тэкэрэо? Спорить трудно, в этом есть и личный момент. Он сам провел там шесть лет, сначала на посту районного, затем – окружного начальника. И знает, на что способна эта планета, если ей хотя бы чуть-чуть помочь. Не говоря уже о том, насколько большое значение она приобретает после завоевания Филлины.

Советник, в общем-то, не верил ни в бога, ни в черта, ни в Великие Звезды, но сейчас он молился о том, чтобы филиты оказались достаточно мудры, чтобы согласиться с требованиями Империи, или достаточно глупы, чтобы не разобраться, что им предлагают. В любом случае, понял советник, он не уступит. Он будет идти навстречу филитам во всех второстепенных вопросах, не оговоренных его инструкциями. Он будет им льстить или угрожать. Если надо, он дезавуирует маршала Гдэаска и своей волей отстранит его от ведения переговоров. Он уговорит их подписать соглашение. Он должен победить!

Очередная перегрузка снова вдавила советника в кресло, заставив его с шумом выпустить весь воздух из легких. И почему только проклятые военные не пользуются гравикомпенсаторами?!

Командующий десантными силами соединения маршал Гдэаск смотрел на страдания советника со смешанным чувством сожаления и легкого сочувствия. Откуда высокопоставленному бюрократу понять прелесть свободного полета? Свободного, без костылей гравикомпенсаторов, когда ты буквально каждой клеточкой тела чувствуешь, как посадочный шаттл, покорный твоей воле, прокладывает себе путь сквозь атмосферу чужой планеты.

Впрочем, чиновникам и положено сидеть в кабинетах. Гораздо хуже, что вкус к свободному полету утратило и большинство его коллег – генералов и маршалов космофлота. Но что гравикомпенсаторы, это только один симптом, причем не самый заметный и не самый главный. Империя больна, опасно больна. Она обленилась и обюрократилась, потеряла свой прежний дух первопроходца и покорителя. А ее верхушка больше занимается интрижками, гешефтами и межведомственными склоками, чем управлением государством.

Трагично, когда вместо подвигов и свершений на первое место выходит умение «крутиться». Империя потеряла веру в себя. Не зря ее военная мысль уже полтораста лет идет по пути создания все новых и новых монстров, напичканных электроникой и не требующих экипажа.

Одно время он пытался бороться с этим. И даже смог пробить штат и финансирование для одного инженера, конструирующего пилотируемые боевые летательные аппараты. Но его идеи были отвергнуты.

«Вы представляете, сколько тогда понадобится пилотов? – сказали ему. – И во что обойдется их подготовка, при том, что нынешний военный бюджет Империи не отвечает всем потребностям Космофлота? На те же деньги можно набрать сотню мальчишек-кадетов, посадить их перед компьютерами, а затем надеть им на головы шлемы. И кроме того, зачем бросать граждан Империи в горнило воздушных боев? Это может привести к неоправданным потерям...»

Маршал ни с кем не делился своими мыслями и переживаниями. Он привык к вечному одиночеству. Среди военной элиты Империи, к которой он принадлежал по праву рождения, у него не было ни друзей, ни единомышленников.

Даже Таорз, самый толковый из них, понимает филлинское завоевание как изящный оперативный этюд, как возможность прославиться и обогатиться, как способ набрать еще десяток очков в вечной борьбе Космофлота с гражданской бюрократией и Службой Безопасности.

Для него же Филлина – это шанс. Возможно, последний и единственный в своем роде. Долгими ночами он часами просиживал в своем тесном кабинете, в пятый и десятый раз просматривая кадры хроники той безрассудно храброй атаки филитов на корабль Пээла. В этом мире не разучились сражаться и умирать. Здесь он найдет сотни и тысячи смелых воинов. Мысленным взором он уже видел армады легких одноместных воздушно-космических истребителей, бросаемых в атаку впереди основных сил космического десанта. Он представлял сотни филитов в имперской форме внутри грозных боевых машин, даже космические корабли-разведчики с филитскими экипажами...

Ради этой мечты с филитами стоило познакомиться поближе. Ради нее он настоял на своем участии в переговорах. Он не боялся оставить своих десантников накануне вторжения. Его заместители сделают все, что нужно. Главное дело для маршала было здесь, внизу, где филитов любой ценой надо было превратить в союзников.

Только как посмотрит на это надсмотрщик из Канцелярии Совета Пятнадцати? Не посчитает ли он его стремление к союзу с филитами опасной слабостью? Или, как они выражаются, подрывом престижа Империи? Не воспрепятствует ли он его дальнейшему участию в переговорах? Трудно сказать. На его лице ничего нельзя прочитать, а за последние два часа он вообще не проронил ни единого слова...

Старший инструктор замечал те опасливые и осторожные взгляды, что время от времени бросал на него маршал, но не обращал на них особого внимания. За двадцать с лишним лет службы в Канцелярии Совета Пятнадцати он давно привык к тому, что даже большие и сильные люди – генералы, губернаторы, управители – относятся к нему с опаской и немного заискивающе. Он был ближе к власти, чем они, и это все объясняло. А еще им всегда было, что скрывать и чего опасаться. Было и в этот раз, и старший инструктор знал или ему казалось, что знает, что именно.

Не секрет, что фельдмаршал Гдоод и флаг-маршал Таорз мечтают о том, чтобы завоевание Филлины было проведено силами одного Космофлота. Нет, никто из здешних военных не посмеет открыто саботировать инструкции Совета Пятнадцати, но в таком тонком деле, как переговоры с филитами, и простое небрежение может стать причиной провала миссии. Он, конечно, будет сигнализировать, отразит это в своем рапорте, но... исправить положение уже будет нельзя.

Конечно, Гдоод тоже член Совета Пятнадцати и вообще второй человек в Империи, но его воля пока еще не есть воля всего Совета Пятнадцати. Канцелярия же Совета служит не отдельным лицам, а державе. Ее долг состоит не в том, чтобы только регистрировать ошибки и случаи неповиновения, а чтобы предотвращать их.

Старший инструктор принял решение. Его инструкции не запрещают ему принять активное участие в переговорах, и он примет в них участие. В конце концов, он не без оснований считал себя лучшим дипломатом, чем бесхитростный солдат Гдэаск или способный колониальный администратор Буонн. Он сам, конечно, никакой не оратор, но для того, чтобы оказать влияние на ход переговоров, не надо будет много говорить. Когда слов много, они только мешают друг другу и затрудняют понимание. Когда же человек, наделенный полномочиями и властью, молчит, каждое его слово будет услышано и понято.

Шаттл уже шел на посадку. В иллюминатор было видно, как желто-зеленая щетина леса все приближается, постепенно заполняя собой все поле зрения. И старший инструктор, повернувшись к советнику и маршалу, коротко бросил, как бы обращаясь к самому себе:

– Я думаю, мы договоримся с филитами. В конце концов, это наше задание, и мы должны его выполнить.

Продолжение книги - уже в пятницу. Не пропустите!

Майдер Билон выполнял задание. На рабочем столе были аккуратно разложены блокнот с записями, магнитофон, три бобины к нему в одинаковых картонных коробках и пачка чистых листов.

Сегодня он, наконец, был готов перенести на бумагу те впечатления, что накопились у него за последние две с лишним недели. Раньше он никогда бы не поверил, что над одной статьей можно столько работать. Но теперь он понимал. За три часа можно накропать разве что дежурный материал, который пойдет в завтрашний номер, а послезавтра будет прочно забыт. Сейчас же – Билон это чувствовал – он сделает нечто нерядовое. То, что будут перечитывать и обсуждать. По крайней мере, он должен это сделать, иначе грош цена ему как обозревателю!

Один из листов был уже вставлен в пишущую машинку. Билон, быстро работая обеими руками, отпечатал первые две строчки.

Заголовок: СОП – значит охрана порядка

Подзаголовок: Добровольные объединения граждан против уличной преступности.

Он всегда начинал писать статьи с заголовка. Это позволяло лучше сосредоточиться на теме, а также производило впечатление, что некая немаловажная часть работы уже выполнена.

Прокрутив бумагу немного вперед, Майдер Билон еще раз взглянул на заголовок. Он ему понравился, и Билон, удобно откинувшись на спинку стула, снова начал печатать.

«На первый взгляд, Гамбрук ничем не отличается от прочих пригородов столицы...»

На первый взгляд, Гамбрук ничем не отличался от других рабочих районов столицы. Тесные ряды многоэтажных жилых домов постройки начала века. Прямые скучные улицы, освещенные редким пунктиром фонарей. Темные опасные переулки с переполненными мусорными баками. Тусклые огни витрин супермаркетов и вывесок многочисленных дешевых баров. Наконец, грязно-серые корпуса заводов и чадящие дымовые трубы за облупившимися заборами из низкокачественного железобетона.

И все же Нелвин Шунт, помогая Билону выполнить задание главного, указал именно такие три привязки: СОП, Гамбрук и заместитель начальника 10-го районного отделения полиции старший капитан Прейн.

Интервью со старшим капитаном Прейном и стало первой записью на одной из бобин, лежащей сейчас рядом с магнитофоном.

«Что такое СОП? Во-первых, это сокращение. Служба. Охраны. Порядка. Понимаете? А во-вторых, это такая организация, и надо сказать, весьма любопытная организация.

Значит, вы о ней ничего не знаете? И даже не слышали?.. Ах, вот оно как? Ну, тогда...

Началось все это еще весной. Да, этой, конечно. В то время в смысле криминала у нас был самый обычный рабочий район. Кражи, ограбления, незаконная проституция – полный набор. Травку продавали на всех углах. А по вечерам – драки с поножовщиной. Приходилось дневать и ночевать на службе. А затем появилась та группа ребят. Я говорю, ребят, хотя всем им или под тридцать или за тридцать, около десяти человек. Несколько приезжих, остальные местные. И они организовали что-то вроде патрулирования.

Тогда у нас главной проблемой были молодежные банды или, как они себя называли, ганги. Прямо житья от них не было. Драки, ограбления, мелкий рэкет, хулиганство... Нет, вы не подумайте, что мы в полиции все такие уж недоумки. Мы хорошо знали, кто это и что это, вели некоторую... э-э-э... профилактическую работу, однако... Вы только не ссылайтесь на меня, но я вам скажу, посадить у нас хулигана, особенно, несовершеннолетнего, ничуть не проще, чем убийцу. Это судебное дело, улики, свидетели, всяческая волокита и все такое. Ну и... жалко было. Это же все молодые ребята, еще детство в одном месте играет, а посадишь – так через три года вернется уже законченный уголовник. Вот. А СОП эта справилась с ними за три недели. Не знаю, что там было, к нам, во всяком случае, никто не обращался, но ганги у нас с тех пор все повывелись. А кое-кого из тех ребят теперь можно найти и в СОПовских пятерках...

Что такое пятерки? Это патрульные группы, так они их называют. Они обычно действительно ходят впятером. Следят за порядком. После той истории с гангами о СОП узнали, так что теперь большей частью там добровольцы. Просто обычные граждане, в свободное время посвятившие себя борьбе с уличной преступностью…

Как мы к ним относимся? Такого закона нет, чтобы запрещать гражданам собираться в группы по пять человек и гулять по улицам. Мы, в конце концов, свободная страна. Но, скажу я вам, нам легче работать стало. И вызовов меньше стало, особенно по вечерам. И происшествий. Бывает, конечно, что находят крепко побитых, но они, что характерно, как правило, ни на кого не жалуются. Вот. Да и вообще, эти СОПовцы даже торговцев травкой разогнали, а это, знаете, дорогого стоит. И район от всяких бомжей очистили. Да что бомжи, в прошлом месяце у нас произошло несколько квартирных краж. Работали нагло, среди бела дня, так одна бдительная старушка засекла что-то неладное, а потом и рассказала соседу-СОПовцу. А те – нам. По их наводке мы всех и повязали…

Как на них выйти? Вижу, вам уже интересно. Нет, я, конечно, могу вам дать там имена, адреса, телефоны, но вы лучше просто прогуляйтесь вечерком по улицам. Для чистоты ощущений».

Редкие фонари только подчеркивали кромешную темноту на дне узкой улицы-ущелья между двумя рядами многоэтажных домов с желтыми прямоугольниками освещенных окон. Майдер Билон уже начал жалеть, что углубился поздним вечером в этот мрачный район. На душе было неспокойно. Старший капитан, конечно, не сказал ему всей правды. О чем-то он умолчал, к чему-то, наоборот, постарался привлечь внимание, но не это было главным. Настораживала подчеркнутая любезность этого полицейского в немалых чинах. Неестественная любезность...

Поэтому Билон сначала не поверил своим глазам, увидев неспешно идущую навстречу группу из пятерых мужчин. Одеты они были по-разному – двое в штормовках, один – в короткой кожаной куртке, один – в вязаном шерстяном свитере, пятый, вообще, в военном кителе без погон и нашивок. Но на обоих рукавах каждого из пятерых выделялись большие заметные повязки – черные буквы на белом фоне – СОП.

Они прошли мимо остановившегося Билона, только скользнув по нему взглядом пяти пар внимательных глаз и, как ни в чем не бывало, зашагали дальше в том же неспешном, прогулочном темпе. Билон развернулся, поспешно бросился догонять их, а когда они все развернулись навстречу ему, достал из кармана журналистское удостоверение.

– Я Майдер Билон, обозреватель газеты «Курьер». Вы могли бы ответить мне на несколько вопросов?

Сариф Круэль, двадцать восемь лет, функционер СОП.

«Я в СОП уже почти четыре месяца, считай, ветеран. Как я туда попал? Ну, это долгая история. Вначале я пошел по армейской линии. Прослужил по контракту почти пять лет, получил уже капральские нашивки, думал этой осенью поступить в старшинскую школу. Старшина в армии, знаете, это очень важный человек, не меньше полковника. И рекомендации все у меня уже имелись, да вот только поцапался как-то с одним капитаном. Ну, я поддатый был, он, правда, тоже, но у офицеров погоны уже, да глотка шире – вот и пришлось уйти.

Вернулся я сюда, к родителям, значит, весной. Работу нашел, конечно, – пехотный капрал, он нигде не пропадет. Устроился охранником на автостоянке. А тут услышал, что есть ребята, набирают смелых парней, чтобы очистить район от всякого хулиганья. Вот и пошел к ним. Теперь, вроде бы, я тут в старом звании – капрал, то есть. Или, по-нашему, старший лидер…

Нет, вы не подумайте, у нас тут серьезно. Свои звания есть. Лидер – это тот, кто постоянно ходит, профессионально. Обычно таких в пятерке двое, чтобы, случись какая заварушка, первыми ввязаться. А остальные поддержат. Это дружинники – те, у кого своя работа есть помимо СОПа. Они иногда только в патруль выходят. По желанию…

Да, надо мной квартальный есть. Он уже не патрулирует, только распределяет задания между пятерками или, например, руководит командой. Это такие пятерки из одних лидеров, их собирают, когда что-то серьезное происходит. Например, когда мы на прошлой неделе с одними крутыми разбирались, они хотели дань с магазина на Пятой Северной скачать. Вот, а выше квартальных – координаторы, они уже за порядком во всем районе наблюдают... Нет, какого-то главного координатора у нас нет. Руководит совет координаторов, а если кому надо, он на этот совет приходит и его выслушают, даже если это дружинник, что всего один раз в пятерке ходил…

А я, как говорится, старший лидер. То есть, у меня своя пятерка, свой район патрулирования. Я должен знать, кто из дружинников со мной в этот вечер идет. Мы обычно до полуночи ходим, иногда позже, так что они за вечер иногда меняются. Или кто из вторых лидеров сегодня будет – Чик или Крот. Нет, выходные у меня, конечно, есть, как без этого? Но, знаете, СОПовец – он всегда на службе. Родители уже привыкли, а раньше не нравилось им, что постоянно дверь нараспашку, и что прийти ко мне могут в любое время или вызвать... Работа у меня такая. Я должен знать все, что в моем участке происходит, мне за это деньги платят…

Ну да, конечно. Доброволец, он, знаете, такой, с него взятки гладки. А если людям деньги за работу платить, это уже совсем другое. Получаю я, конечно, неплохо, лучше полицейского, но у меня и работа посерьезнее. Полицейских иногда поостерегутся тронуть, а мы-то – только на себя надежда. А тут иногда такие амбалы попадаются... Но ничего, пехотный капрал, он нигде не пропадет…

Откуда деньги? Нет, как раз это я знаю, все знают. СОП живет на добровольные взносы. Люди сами понимают, что мы для их же блага стараемся. Вот и помогают, кто сколько может. Кто один брас в месяц, кто пять, кто семь. Я же сам эти взносы и собираю. Каждый месяц. Сейчас уже легче, меня тут хорошо знают и СОП наш знают, а раньше, месяца три назад, до скандала доходило... Потом, бывало, сами несли, извинялись...

Да нет, что вы!? Разве я ради денег по улицам хожу?! Это, наоборот, мобилизует. Раз люди нам свои деньги отдают, значит, мы их защитники и охранять их покой должны, жизни не жалея. Да нам тут торговцы травкой тысячи предлагали, чтобы мы отступились. А у квартального нашего жену обидеть хотели. Хорошо, тут наша пятерка мимо проходила. Нет, это мой район, я тут родился, я хочу, чтобы здесь люди спокойно жили…

Как мы спокойствие обеспечиваем? Да по-разному. Кому слов достаточно, к кому надо домой зайти, потолковать за жизнь, а кого-то учить надо, чтобы впредь за ножичек не хватался или травку не нюхал. По-разному, в общем. У нас тут врач есть свой, так он редко когда без работы остается…

Какие отношения с полицией? Да нормальные, в общем. Полицейские тоже разные бывают. Есть такие, что процент с торговли травкой имели или, скажем, с рэкета. С такими надо, конечно, поосторожней. Они на нас злы, что мы им бизнес перекрыли. А есть и такие, как скажем, старший капитан Прейн из районного отделения. Он нас всегда поддерживает. Вот один типчик, мы ему морду начистили, чтобы к мальцам не приставал, хотел на меня заявление подать, так Прейн помог все это дело прикрыть.

Хотите еще с кем поговорить? Ну, например, Чик, он сегодня второй лидер. Эй, Чик, хочешь, чтобы о тебе в газете написали?

(Чик мнется, говорит что-то вроде «Не-е... Ну... Э-э-э...» и окончательно замолкает.)

Вы про это не пишите, но Чик у нас раньше травкой торговал, а теперь на нашу сторону перешел. Ну что, тогда ты, Леб? Ты у нас умеешь красиво сказать...»

Лебер Эльзин, тридцать два года, сварщик.

«Вы спрашиваете, почему я в СОП? А у вас самих дети есть? Вот, а у меня двое, мальчик и девочка. И я хочу, чтобы они нормально жили, и чтобы моя жена каждый день с работы не отлучалась, чтобы их из школы забрать-проводить. Да пока мы не появились, тут каждый день, считай, кого-то на улице грабили. А сейчас – нет, поди попробуй!

Да, и я, конечно, деньги получаю. По пятерке за вечер, а если в выходной, то и все семь пятьдесят. Но не в деньгах тут, конечно, дело. У меня, можно сказать, цель в жизни появилась. Вот раньше придешь домой после смены, и сидишь весь вечер перед телевизором или на стадион идешь, или в бар. Мы обычно в «Мешок гвоздей» ходили, это на Седьмой Восточной, напротив метизного завода. Там я, кстати, с Сарифом и познакомился, сейчас это что-то типа нашей штаб-квартиры. Ну это так, к слову. Вот, а теперь я выхожу в мой день в патруль и знаю, что теперь я за все в ответе. Понимаете, я сам могу что-то сделать. И от меня что-то зависит. И товарищи рядом, что не подведут и не сбегут…

Правильный вопрос вы задали. Кто поможет в случае чего? Да СОП и поможет. Мы тут все одна команда. Вот в прошлом месяце в соседнем дворе надрался один алкаш и начал за людьми с ножом гоняться. И один наш парень, тоже дружинник, его скрутил. Но тот алкаш его порезал. Так парня положили в лучшую больницу в районе, все СОП оплатил. На работе его договорились, чтобы он место свое не потерял. А как вышел, закатили целый пир в «Мешке гвоздей». И премию выдали – триста брасов и велосипед для сына, специально у жены его узнавали, что нужно. Но опять, не в этом дело. Командир правильно говорит – мы все тут защитники. Вот в прошлый раз двое каких-то подонков прямо в подъезде на девчонку напали. Мы им и выдали по первое число, теперь не скоро на девок полезут, если вообще, конечно, смогут когда-нибудь...

Вы говорите, жестоко? Может быть. А представьте, если это вашу жену они в том подъезде хотели... Или сестру. Нет, тут пощады быть не может. Или мы их, или нам всю жизнь в дерьме бултыхаться. Ничего, мы тут порядок наведем! И не только со всякими бандитами расправимся! Дайте нам только срок, и власть наша...

Что? Ах, да, хорошо, Сариф. Извините, господин журналист, дело требует. Последний вопрос? Хорошо. Как к нам люди относятся? Наверно, в основном хорошо. А вы их сами спросите».

Билон воспользовался этим советом. За следующие два дня он взял больше десятка интервью у жителей района, стараясь выбирать людей разного пола, возраста и положения.

Результаты несколько удивили его. О СОП здесь знали все и относились к ней в целом положительно. Все отмечали, что в округе стало намного безопаснее. У некоторых знакомые ходили на патрулирование в СОПовских пятерках, о них отзывались с уважением. Особенно запомнилась ему учительница младших классов, которая хотела создать прямо в школе постоянный пост, чтобы призвать к порядку тамошних хулиганов.

Однако по ходу дела Билон выявил и несколько скользких моментов. Прежде всего, смущало то, что СОП возникла внезапно и сразу как цельная система. Это было явно не живое творчество масс. Организацию кто-то ставил, вкладывая в нее немалые средства. Деньги на СОП сдавали все, кого он опросил, но делали это месяц или два, редко три. В то же время, Служба охраняла порядок в районе больше четырех месяцев – почти полгода.

Наконец, Билон отметил про себя то, что СОП не только боролась с уличными хулиганами и буйными пьянчугами, но и последовательно отжимала район у организованной преступности, начав с выбивания нижнего звена. То есть, заявляла о себе как о силе отнюдь не локального масштаба.

Но тут случилось то, что заставило его временно отодвинуть СОП на второй план.

Это случилось, когда он брал интервью у владельца кафе «Старый фонарь» – очень словоохотливого пожилого живчика.

– Плачу ли я СОП? – активно жестикулируя, объяснял он Билону. – Да, плачу! А вы знаете, кому и сколько я должен платить? Налог на прибыль, налог с оборота, налог с заработной платы моих работников, городской налог, налог на рекламу – за вывеску, плату за патент, плату за лицензию на торговлю, плату за лицензию на приготовление пищи, плату за лицензию на продажу спиртных напитков, плату за отдельную лицензию на пиво, плату за воду, за тепло, за электричество, дорожный сбор, акциз на спиртное, акциз на импортные копчености, акциз на конфеты с ликером, акциз на каждую чашку скайры, акциз на одноразовые пластиковые стаканчики, наконец!

И это еще не все! А еще ко мне ходят разные проверяющие. Пожарный инспектор, санитарный инспектор, инспектор по охране труда, инспектор по охране прав потребителей – и все хотят, чтобы я им платил! И это не считая всяких бандитов, которым надо платить, чтобы они просто не подожгли мое кафе. И вы понимаете, что это такое, когда благодаря СОПовцам я избавился от части этих платежей?!

Как?! Как, вы спрашиваете?! Ну вот, ко мне ходил пожарный инспектор. И каждый месяц я платил ему по двадцать пять брасов, чтобы он не закрыл кафе из-за моей задней двери. Что?! Да, вы не ослышались. По инструкции, задняя дверь должна открываться не внутрь, как у меня, а обязательно наружу!

Почему я не перевесил дверь? Молодой человек! А вы когда-нибудь видели инструкцию по пожарной безопасности? Это вот такая тетрадка, в ней ровно двести восемнадцать пунктов. И все надо выполнять! А инспектора ужасно не любят тех, кто, так сказать, выделывается. Но когда он зашел ко мне два месяца назад, это был совсем другой человек! Может быть, я когда-нибудь смогу его пожалеть. Он был такой тихий. И так затравленно озирался. И отказался от денег наотрез! И так все!

Бандиты? Надеюсь, вы не настолько глупы, чтобы вспоминать о полиции?! А СОПовцы пришли и сказали, что я могу им больше не платить. И не бояться. И я не боюсь. Тот парень, что собирал у меня дань, как-то пришел ко мне извиняться. Он теперь покончил со своим преступным прошлым и ходит в СОПовских пятерках младшим лидером. А их главного, говорят, выловили из мусорного коллектора на подшипниковом заводе, и теперь его возят в уборную в креслице на колесиках!

Да, я даю СОПовцам деньги. Или, когда ко мне заходит погреться пятерка, бесплатно ставлю им пиво или скайру, или чего-то перекусить. Но я делаю это добровольно, понимаете, добровольно. Потому что знаю, что они меня защитят. И то, что я плачу, не идет ни в какое сравнение с теми поборами, что я платил раньше.

Если все будет хорошо, через пару месяцев я скоплю на новый холодильник. Большой, вместительный холодильник с хорошей морозильной камерой. А весной намерен нанять еще одного повара. Теперь у меня на все это есть деньги. И все это благодаря СОП. Да, они не святые, конечно, но всем честным предпринимателям приносят только пользу!

– Простите, – прервал его вдохновенный монолог Билон, на время выключив магнитофон. – Разрешите взглянуть?

– Да, пожалуйста. Заметили что-то интересное у конкурентов?

Билон проигнорировал вопрос. На первой полосе свежего номера «Реперайтерского Вестника», лежавшего на столе, он увидел большое фото с изображением президента Лёрида Кирстена, торжественно открывающего какой-то объект. За его спиной стояли несколько важных лиц, и в одном из них он точно узнал типа с фотографии, сделанной в пустыне. Это был глава делегации, прибывшей на корабль пришельцев!

– Вы не против, если я заберу газету с собой? – спросил он после завершения интервью. – Спасибо большое!

Статья в «Вестнике» была подписана знакомым именем. Когда-то Билон хорошо знал этого журналиста и даже считал его одним из своих наставников. Может, тот его не забыл и согласится дать небольшую консультацию?

Продолжение - уже в понедельник. Не пропустите!

Разыскать Бэлла Флокасса оказалось совсем не трудно. Достаточно было посетить очередное мероприятие в городской администрации.

И уж, конечно, никто его не забыл.

– Майдер! Кого я вижу?! – Флокасс широко распахнул перед ним объятия. – Давно вернулся?

– Нет, совсем недавно.

Билон ощущал жгучее любопытство, охватившего старшего коллегу, и понимал, что без расспросов не обойдется. Тем лучше, тогда и у него появится законное право затребовать в ответ нужную ему информацию.

Сбежав с середины мероприятия, они присели за столик в небольшом кафе по соседству. Там Билон и выдал Флокассу немного сокращенную и отредактированную версию своих заморских приключений.

– Даже не знаю, завидовать тебе или нет, – покачал головой тот. – Но в «Курьере» тебя, небось, повысили?

– Повысили, – признал Билон. – Только вот какая получилась засада. Пока я в Заморье сидел, почти полтора года прошло. Президента нового выбрали, с ним новые люди пришли. А я вообще никого из них не знаю. Это ты писал?

– Я, – подтвердил Флокасс. – Это президент движение по новому путепроводу открывал.

– Президента я узнал, – махнул рукой Билон. – А кто рядом с ним на фото?

– Мэра, надеюсь, ты тоже узнал, – хмыкнул Флокасс. – Его зама по строительству и городского казначея, думаю, тоже. Они-то как раз остались прежними.

– Конечно, узнал, – нетерпеливо кивнул Билон. – А вот этих – нет.

– Да, они для тебя новенькие. Первый с краю – пресс-секретарь президента Мексли Ронайс. Ж-жу-уткий тип! Говорят, в Зейгалапе вся местная пресса скачет перед ним на цырлах!

– А дальше? – не сдержался Билон.

– Следующий – Тейно Вайкел, финансовый советник президента. Про него не могу ничего сказать, ни хорошего, ни плохого. А дальше – Сеймор Скэб, глава аппарата сотрудников президента.

– Чем он занимается?

– Разным, я думаю. У президента должен быть аппарат, всякие секретари, спичрайтеры, прочая обслуга. Надо понимать, он ими руководит. Организует, наверное, встречи и поездки.

– То есть, доверенное лицо?

– Наверняка. Он тебе чем-то интересен?

– В общем, да, – чуть поколебавшись, Билон вытащил фотографию. – Как ты думаешь, это он на ней или нет?

Конечно, это была не совсем «та» фотография. С утра Билон сбегал к одним старым знакомым в фотолабораторию и немного поколдовал над снимком. Лица людей стали на нем крупнее, а фон размылся. Теперь стало не разобрать, где происходила съемка.

– Да, это он, – подтвердил Флокасс. – Ох ты, и он тут!

– Кто?

– Вот этот парень, который что-то держит. Это ты их снимал? А где? Там?

– Нет, – не моргнув глазом, соврал Билон. – Мне эту фотографию передали. Так кто это такой?

– Мне он представился Элеком из какого-то там Кербахара, вроде бы как бизнесменом. Он расспрашивал о тебе.

– Обо мне?! Когда?

– Да уже давненько. Когда ты о пришельцах уже написал, но они смертоубийствами еще не занялись. Я его еще с Шунтом познакомил, так тот и у него выпытывал.

– Что ему было нужно? – мрачно спросил Билон, которого вдруг охватили неприятные предчувствия.

Флокасс потер лоб.

– Что-то совсем безобидное, по-моему. Кажется, его интересовало, как ты появился в «Курьере», как попал в Зерманд, как получилось, что твоя первая статья о пришельцах так быстро сюда попала. Вроде бы все.

– Значит, все дело в пришельцах? – понял Билон. – Не нравится мне все это. Больше этот тип нигде не проявлялся?

– Нет, никакой зацепки, – Флокасс покачал головой. – Единственное, что могу предложить… Мы с ним встретились, а затем познакомились на митинге Движения. Может, там о нем хоть что-то знают?

– Слабая связь, но лучше, чем никакой, – заключил Билон.

– Если интересно, могу дать тебе адрес и наводку, кого спросить. Хочешь?

– Конечно же хочу!

Попасть на прием к депутату парламента от Движения Райнену Фремеру оказалось не просто. Но и не так уж, чтоб очень сложно.

Правда, встретили его там неласково. Сначала как следует помурыжили на входе. Женщина средних лет, сидящая в приемной за пишущей машинкой, проводила его долгим неприязненным взглядом из-за стекол очков. Да и сам хозяин кабинета не проявил особого гостеприимства.

– Странно, – произнес он вместо приветствия. – Что же такого произошло, что журналист из «Курьера» удостоил меня визитом? По какому вопросу вы пришли ко мне, молодой человек?

С запозданием Билон вспомнил, что полтора года тому назад в его газете было принято не замечать «Движение» и нигде не упоминать о нем, словно его не существовало. Надо понимать, с тех пор редакционная политика особенно не изменилась.

Но отступать он не собирался. Ведь это был его единственный шанс, хотя и очень, очень слабенький.

– Меня интересует этот человек, – Билон достал обрезанную фотографию, на которой остался только таинственный незнакомец. – Вы когда-либо его видели?

Фремер взял у него прямоугольник из плотной фотобумаги, слегка вгляделся у него… и вдруг в его лице что-то дрогнуло.

Попал! Это чувство было сродни выигрышу главного приза в лотерею. В некоторой степени, так оно и было.

Однако радоваться успеху пока не стоило.

– А теперь скажите, почему я должен вам помогать? – без всякой приязни спросил его Фремер.

Билон сосредоточился. Он должен прямо сейчас, сию минуту расположить к себе этого человека, который считает его представителем неприятельского лагеря. Или ему укажут на дверь, и все его расследование завершится, не успев и начаться.

– Это нужно не газете, а лично мне, – сказал он. – Вот этот человек с фото интересовался мной, расспрашивал моих коллег…

«Ну и что?» – этот вопрос не был произнесен вслух, но буквально повис в воздухе.

Билон мысленно вздохнул. Пришел момент выкладывать на стол главные козыри.

– Это я первый обнаружил пришельцев. Точнее, не я, а мои друзья – геологи и пилоты. Но именно мне удалось поведать миру о посадке чужого корабля в Великой пустыне. Этот человек здесь, в Реперайтере, наводил справки обо мне вскоре после того, как мои статьи о пришельцах вышли из печати. А несколько дней спустя я сам видел, как этот человек прилетел к кораблю в сопровождении доверенного лица президента Кирстена. Их встретили и отвели внутрь!

Фремер продолжал смотреть на него с неприкрытым недоверием.

«Выгонит», – обреченно подумал Билон.

Оставалось использовать последний довод. Он вынул и показал Фремеру оригинальное фото. На нем были запечатлены и незнакомец с горданским флагом, и Сеймор Скэб, и телохранители… и пришелец, проходящий мимо громадной опоры космического корабля.

– Невероятно! Выходит… ко мне приходил инопланетный гость!

– Что?!

Теперь уже Билон пришел в глубочайшее изумление. Он-то сам думал о предателях, служащих пришельцам.

– Это вы же их снимали? Когда это было?

Билон назвал дату.

– Он был у меня за четыре дня до этого! И расспрашивал о президенте Кирстене! Его интересовало, как он пришел к власти, кого представляет, с кем враждует… Потом, получив от меня информацию, он… пошел к президенту! И, очевидно, передал ему некое предложение... Которое было немедленно принято! Да, три дня – как раз за это время они могли добраться до корабля, если поспешить.

– Подождите! – воскликнул Билон. – Почему именно предложение?

– Потому что Сеймор Скэб – это не просто доверенное лицо Кирстена! Он – его родственник и самый ближайший соратник. Если президент отправил к пришельцам Скэба, это должно было быть самое важное, самое щекотливое поручение!

– Нет, невозможно... Я видел пришельцев! Они отличаются от нас. У них другой цвет кожи, с голубоватым оттенком.

– Н-нет… – Фремер прикрыл глаза, вспоминая. – Он даже не назвал своего имени. Сказал, что посторонний и дает советы постороннего… И таки дал, причем весьма полезные… А также предупредил о подслушивающих устройствах в моем кабинете… и оказался прав. Тогда я принял его за иностранца, откуда-то издалека. Он говорил по-баргандски бегло, но с акцентом… мне не знакомым…

– Одному моему коллеге он представился как Элек из Кербахара, – вспомнил Билон слова Флокасса.

– Кербахар? Кажется, где-то на Великой Южной Стене? Точно не помню… Но сейчас, когда вы рассказали и показали, мне начинает казаться, что он был действительно чужаком. Не с нашей планеты!

– Внешность, – скептически напомнил Билон.

– А что внешность? Вам не приходилось видеть, как преображаются люди с помощью банального грима? Может быть, пришельцы умеют маскироваться? И вообще, их агенты могут жить среди нас.

– Могут, – подумав, признал Билон. – Они говорили на нашем языке. Значит, как-то смогли его выучить. По-видимому, бывали у нас раньше. Но для чего ему понадобился я?!

– Что именно его интересовало в вас? Помимо того, что именно вы первым написали о пришельцах?

– Кто меня направил в Зерманд, как смог так быстро передать в Гордану статью? – припомнил Билон.

– Может, он посчитал вас чьим-то агентом? И наводил справки? Или выяснил, что вы ему в чем-то не подошли? Там, у корабля, пришельцы с вами не контактировали?

– Нет. Только передали сообщение, когда убили Хольна… начальника геологической партии. И дали возможность пронаблюдать за тем, как они уничтожили деревню.

– Да-да, я читал ваши статьи… – Фремер что-то напряженно обдумывал. – Кажется, мы с вами проникли в некую тайну, но никак не сможем ее использовать.

– Почему?

– Потому что нам это ничего не дает. Мы теперь точно знаем, что президент Кирстен как-то связан с пришельцами. Но предварительного сговора между ними не было, это важно! Иначе их агент не стал бы так подробно расспрашивать меня о президенте. Судя по тому, что Сеймор Скэб благополучно вернулся обратно, они договорились.

– О чем?

– Сложно сказать. Если вспомнить, что сейчас творится в Шуане, то наверняка разговор шел о мире и войне. Кирстен… он спокоен. А ведь он знает о пришельцах и их планах нечто такое, что не известно никому из нас. Может… он получил от них обещание, что они не тронут Гордану? И сам предложил что-то взамен?

– Продал Филлину?!

– Не думаю, что ситуация заслуживает такого пафоса. В конце концов, планета ему не принадлежит. Но я не удивлюсь, если он заключил с ними какую-то сделку или собирается заключить. И если ставкой является мир для Горданы… пусть даже, только для Горданы, я… не берусь его судить.

– Мне что, все это так и оставить? – упрямо спросил Билон.

– Да, так и оставьте. Подумайте, как вы можете использовать эту информацию? Продать Могучей Дюжине? Не уверен, что они ее захотят купить. Поднять шум ради сенсации?

Билон молча покачал головой. Он уже стал знаменитостью и не был от этого в восторге.

– Вам даже нет смысла сдавать этого пришельца контрразведке. После того, как он посетил президента, они, очевидно, сами это знают и наверняка догадались о наличии чужих агентов на Филлине.

– Обидно.

– Зато мы с вами узнали нечто новое и интересное. И, пожалуй, опасное. Полагаю, нам следует разработать легенду, которая прикрыла бы ваш приход ко мне.

– Тут и придумывать не надо, – хмыкнул Билон. – Вообще-то, я готовлю статью о Службе охраны порядка в районе Гамбрук. Агенты пришельцев – это так, личное. Вы что-нибудь слышали о СОП?

– Слышал, – медленно произнес Фремер. – И видел. Неоднократно.

– Какое же у вас к ним отношение?

– Сложное, знаете ли. С одной стороны, я им немного завидую. Они без всяких лозунгов, шума, политической ангажированности делают для района большое и нужное дело. Иногда я думаю, а может, так и надо, а наша стратегия медленных изменений и тяжелой, иногда почти безнадежной, борьбы в рамках закона бесперспективна? И нужно ли нам сосредотачивать все силы на том, чтобы добиваться отставки районного префекта, который за счет районного бюджета построил себе виллу за городом? Или требовать постройки очистных сооружений на заводе пластмасс. Или бороться за то, чтобы центр реабилитации для наркоманов перестали, наконец, считать коммерческой организацией и взимать с него все возможные виды налогов... Когда есть возможность сделать что-то видимое и реальное... Так что, на уровне борьбы с уличной преступностью мы их полностью поддерживаем. Многие ребята из нашего отряда самообороны ходят дружинниками в СОПовских пятерках…

– Это с одной стороны, – вставил Билон, жалея только о том, что не захватил с собой магнитофон. – А с другой?

– Меня заставил призадуматься один случай. Женщину выгнали с работы, оформив увольнение задним числом и не выплатив ей зарплату за полмесяца. А она – одинокая мать с двумя детьми, и для нее эти несчастные семьдесят пять брасов – деньги очень большие. Мы взялись ей помочь. Все шло очень тяжело. Сначала в суде не хотели принимать заявление, потом у нас были трудности с поиском свидетелей. На этой проклятой фирме рядом с ней работали двадцать человек, и никто не осмеливался просто подтвердить, что она выходила в те несчастные две недели. Затем представители дирекции не являлись на судебные заседания. С этими мелкими предприятиями иметь дело сложнее, чем с крупными корпорациями, те хоть редко заедаются из-за мелочей... В конце концов, эта несчастная женщина обратилась в СОП. И ей через несколько дней выплатили все деньги. С процентами...

– Но разве это плохо?

– Нет, в том-то и дело. Я не говорю, что это плохо. Иногда самому хочется вместо этих кодексов и параграфов чего-то вроде революционного правосознания. Но... Не знаю... Недавно они объявили охоту на всякую мелкую рыбешку – уличных торговцев наркотиками, всяких инспекторов, клерков, письмоводителей. С одной стороны, до самых крупных воров им не добраться. Но их явно поддерживает кто-то на достаточно высоком уровне. Им позволяют очень многое. И меня тревожит, что СОП с его дисциплиной, полувоенной организацией, поддержкой в народе – это идеальный механизм для захвата власти. Уже сейчас они во многом стараются подменить собой власть...

– Было бы что подменять, – скептически хмыкнул Билон.

– Не скажите… Какой бы она ни была, но это законная власть, получившая мандат народным волеизъявлением. И пусть результаты выборов постоянно подтасовываются, голоса покупаются и продаются, но это – единственный механизм, посредством которого мы все-таки можем избрать честные, компетентные и ответственные перед народом органы власти. Я порой спрашиваю себя, а не станет ли СОП в конце концов инструментом беззакония и произвола? И с какой целью они взяли на себя работу, которая обязана делать полиция?

– И что вы об этом думаете?

– Они не зря называют себя дружинниками. Они действительно ведут себя в районе как какая-то баронская дружина времен становления Баргандской империи. Следят за порядком в вотчине, защищают подданных от разбойников, собирают полюдье. А кто тот барон, кому они служат? Знаете, моя нынешняя профессия делает людей циничными, как и ваша, впрочем. Поэтому я как-то не верю в сказочку про бескорыстных борцов за порядок и справедливость. Чисто для удовлетворения собственного любопытства, господин Билон, ищите барона!

Легко сказать, ищите барона!

Само собой, Билон не сомневался в его существовании. Не просто так же он получил эту тему, причем напрямую от главного редактора! К тому же, это случилось сразу после того, как они с Шунтом побывали на какой-то важной встрече.

Однако выявление сей сиятельной личности совершенно не входило в его задание. Более того, Билон догадывался, что разоблачение высокого покровителя СОП и вообще любые раскопки в этом направлении будут, мягко говоря, не поняты в родной редакции. Поэтому он просто работал. Старался примелькаться в районе, несколько раз сходил на патрулирование с СОПовскими пятерками шестым-лишним, стал частым гостем в полицейском участке. Старший капитан Прейн даже слил ему материалы для пары статей, одну из которых в «Курьере» поставили в номер.

Чем дальше, тем больше эта тема увлекала его. СОПовцы ему нравились. Не важно, кто за ними стоял, но эти парни искренне желали блага себе и своим соседям и трудились над тем, чтобы мир вокруг них стал хоть чуточку лучше. Да, они фактически подменяли собой полицию и даже немного замахивались на прерогативы местной власти. Но они реально решали проблемы, за которые, кроме них, никто не брался. Быстро, эффективно и с грубоватой справедливостью, что импонировало Билону.

Его усилия принесли плоды. Прошло несколько дней, и однажды Сариф Круэль распахнул перед ним тяжелую деревянную дверь бара «Мешок Гвоздей» на Седьмой Восточной улице, напротив главной проходной метизного завода. Как уже знал Билон, именно там находилась неофициальная штаб-квартира СОП.

Круэль подвел его к крепкому светловолосому мужчине лет тридцати пяти с симпатичным мужественным лицом, которое совсем не портил тонкий шрам, пересекающий левую щеку.

– Знакомься, Ренсер! Это Майдер. Он журналюга из большой газетки, но свой. Пишет о нас статью. Хочет узнать, как все начиналось. Расскажешь ему?

Получив подтверждающий кивок, Билон выставил на столик магнитофон и нажал на кнопку записи.

Продолжение - уже в среду. Не пропустите!

Ренсер Элаво, тридцать четыре года, координатор СОП.

«Как все начиналось? Это было... Да, это было всего лишь чуть меньше пяти месяцев назад! Это был поганый дождливый день. Особенно поганый, потому что в тот день хоронили одного парня из моего дома. Он учился в университете, а его убили вечером прямо на улице, полупьяные подростки из-за пяти брасов, которых у него не нашлось... И этот дождь, такой сильный и промозглый... И все смотрят на тебя, словно ты во всем виноват, потому что все знают, что ты когда-то был полицейским...

Да, я служил в полиции, был лейтенантом. В прошлом году меня уволили из-за одного дрянного дела с серийными изнасилованиями. Кто же знал, что этот ублюдок окажется близким дружком сына одного полицейского генерала? Потом, через пару месяцев, очередная жертва в какой-то подворотне всадила в него портновские ножницы...

...В общем, это был гнусный день. Мы все сидели здесь, в «Мешке гвоздей» и хотели надраться, но не помогало. И не получалось... Этого парня убивали долго, он кричал, звал на помощь, но никто не пришел. Не помню, кто из нас первым сказал, что этого не должно больше быть. Нельзя, чтобы и дальше некому было прийти на помощь...

Вот название СОП, помню, предложил Харт… Хартен Ринше. Он настоял на этом, а еще на том, чтобы сразу поставить дело по профессиональному. Затем он нашел Дона, то есть, Майдера Донациллу. Он владелец одного загородного клуба, там часто бывают всякие шишки – крутые, бизнесмены, политики. Дон очень много помог нам в первые месяцы – деньгами, снаряжением, своими контактами...

Тяжелее всего было в эти первые два месяца. Нас было мало, нас не знали, нам не очень-то хотели верить... Мы тогда просто ночевали на улице. Хотели быть во всех местах одновременно, ходили по домам, разговаривали с людьми, уговаривали их помогать нам, искали единомышленников. Сейчас в это трудно поверить, как мы справились. Но мы справились. Наверно, все переломила пара случаев, когда мы успели прийти на помощь. И еще то, что мы нашли банду, что убила того парня. Мы расправились с ней, а потом и с другими такими же бандами. Оказалось, что достаточно убрать верхушку, многие из рядовых потом присоединились к нам...

Что мы собой представляем сегодня? У нас больше ста постоянных членов – лидеров и квартальных. Дружинниками ходят почти с тысячу человек. Многие – по два-три раза в неделю. Начальник? Пожалуй, какого-то ярко выраженного главного у нас нет. Каждый из координаторов занимается своим делом. Я, например, организую работу пятерок и команд, это мне близко и знакомо. В этом мне помогают еще трое. Кроме того, на мне контакты с полицией. Вы уже встречались со старшим капитаном Прейном? Это мой бывший начальник, тогда он так и не смог меня отстоять. А сейчас мы стараемся помогать друг другу. Да и многие меня еще помнят по старым временам...

Кейн Громер ведет работу со всякими мелкими фирмами, кафе, магазинчиками. У него была когда-то прачечная, но его задавили налогами, так что он хорошо знает, чем им можно помочь. Рик Джаурани – это наши внешние сношения. Особенно со всякими крутыми.

Да, а что вы хотите? Мы пока не настолько сильны, чтобы ввязываться в серьезную войну. Всю мелочь в районе мы вывели, а от крупных контор приходится банально откупаться. Что поделать? Часть тех денег, что жертвуют нам люди, идет на то, чтобы держать подальше от нашего Гамбрука всяких сутенеров, торговцев травкой, серьезный рэкет. Да, мы понимаем, это бесполезно, но не все еще от нас зависит, и не все мы можем контролировать. Но пока они оставили район в покое, а затем... Дайте нам только срок...

Мы развиваемся. Один из координаторов занимается работой с молодежью. А сейчас мы ищем человека, которые смог бы взять на себя заботы по всяким гражданским делам, если районные власти ничего не хотят делать. Что еще? Донацилла ведет у нас все денежные расчеты, а Харт – это наша служба информации. Мы иногда в шутку называем его главным шпионом. Да, все в принципе равны. Два или три раза в неделю мы собираемся здесь или в клубе обсудить наши дела и обменяться новостями. Иногда председательствую я, порой Донацилла или Кейн – это не принципиально.

Вот, пожалуй, и все. Да, а вы не хотели бы поехать взглянуть на нашу тренировку? Ну, так мы это называем... Вам Сариф, наверно, рассказал про того парня, которого ранил пьяный буян? После этого мы решили, что так дело не пойдет. Мы и раньше обучали своих людей различным приемам, а теперь распространили это и на дружинников. Курс самозащиты без оружия, специальная борьба, кое-какие приемы из арсенала спецвойск – это Харт нашел одного такого парня. Все добровольно, но тот, кто пройдет курс, получает прибавку за патрулирование...

Хотите? Так я и думал. Это в клубе у Донациллы, я сам отвезу вас, встретимся здесь на улице завтра в полседьмого. Только... Не знаю, как на это посмотрит сам Донацилла, так что я представлю вас как моего кузена. Из... Хорошо, из Тиринака. Скажу, что вы заинтересовались нашей СОП. Мы как раз пару недель назад решили, что надо помогать тем, кто захочет пойти по нашему пути. Идет?»

Загородный клуб находился у самой городской черты, на окраине Вейнстока – самого фешенебельного пригорода столицы. И сам он выглядел невообразимо фешенебельным. Аккуратно подстриженные кусты и деревья, все в осеннем золоте и багрянце, свежая зелень идеальных газонов площадок для игры в винс и продо, темно-оранжевое покрытие кортов. Широкий плавательный бассейн с разноцветными шезлонгами и столиками по периметру. Целый спортивный городок со снарядами и тренажерами. И наконец, здания – двухэтажные деревянные коттеджи с высокими коньками крыш, широкими верандами и огромными окнами. Кегельбан, большой, но очень уютный бар с яркими пробковыми мишенями для метания дротиков, комнаты отдыха, обеденные залы, танцевальные залы, спортивные залы, деловой зал с телефонными аппаратами и рядом биржевых телетайпов...

Под стать клубу был и его хозяин – высокий, атлетически сложенный улыбчивый блондин, способный украсить обложку любого журнала. Вместе с ним Билона и Ренсера Элаво встречали двое. Первый, бритоголовый крепыш в черной майке и мешковатых пятнистых штанах, заправленных в армейские ботинки, представился как Зинес Коу, бывший десантник, а ныне ответственный за боеподготовку и снаряжение. Вторым оказался лично глава службы информации СОП Хартен Ринше – темноволосый, невысокий, обманчиво хрупкий, с внимательным и цепким взглядом неожиданно светлых глаз. Как подумалось Билону, он полностью соответствовал своему прозвищу главного шпиона.

Встреча прошла очень тепло и дружественно. Билон даже ощутил мгновенную неловкость, когда Элаво представил его как своего кузена Майдера из Тиринака, менеджера по снабжению. Разоблачения Билон не боялся. В Тиринаке он родился и вырос, а полтора года прожив бок о бок с Сентером, хорошо изучил все тонкости его профессии.

Вначале говорить больше пришлось Билону. Он уверенно рассказал свою легенду, ответил на несколько вопросов, которые задал ему Коу, и в восторженном тоне (причем, вовсе не преувеличивая) передал свои впечатления от знакомства с СОП. Так прошло несколько минут. Билон говорил, Элаво кивал в нужных местах, Донацилла предлагал Билону финансовую помощь, если он попробует организовать нечто подобное в своем Тиринаке, Коу шутил, а Ринше молчал, время от времени постреливая в Билона острым взглядом своих прозрачных глаз. Внезапно Коу, выглянув в окно, прервал очередной анекдот на половине фразы.

– Все, ребята. Пора за дело. Извините, Майдер, нам с Ренсером надо проводить занятия, так что оставляю вас на Дона и Харта. Желаю приятно провести время.

Затем засобирался Донацилла.

– Из-за тренировок мне приходится на день закрывать клуб для посетителей, – пояснил он. – Так что я использую его для приведения территории в порядок и мелкого ремонта. Я на сегодня как раз вызвал мастеров, подлатать и покрасить крышу в одном из домиков. Так что надо взглянуть. Не волнуйтесь, Харт вам все здесь покажет. Он так часто тут бывает, что наверно, знает все лучше меня. Верно?

– Верно, – Хартен Ринше впервые улыбнулся. Улыбка у него получилась открытая и добрая. – Идемте, Майдер. Я вам тут все покажу.

Билон удивился, глядя, как преобразился клуб, казалось бы, такой тихий и пустынный. На большой огороженной автостоянке стояли с десяток автомобилей и два немного облупленных автобуса. И повсюду были люди в разномастных спортивных костюмах. Их было много: если не две сотни, то по крайней мере, полторы наверняка. Разбившись на группы по пятнадцать-двадцать человек, они сосредоточенно выполняли различные упражнения.

– У вас так много людей, – Майдер Билон не скрывал своего удивления.

– Это только первая группа, – снова улыбнулся Ринше. – После обеда приедет еще столько же. Просто здесь тренируются не только наши дружинники. Мы начинаем набирать группы поддержки и в других районах. Готовим людей, чтобы они смогли стать квартальными и лидерами новых пятерок... Вот с этой группой, как вы видите, занимается Зинес Коу. Своего рода общефизическая подготовка. Все новички всегда вначале проходят через нее. Конечно, все эти занятия по выходным мало что дают. Но с нашими лидерами, особенно с теми, кто задействован в командах, он занимается постоянно, а время от времени проводит настоящие сборы по четыре-пять дней. У нас по соседству есть один большой и заросший парк...

Билон кивал, и шел дальше, слушая новые разъяснения.

– А здесь, смотрите, курс, который проводит Ренсер. Мы называем это полицейской практикой. Задержание на улице, в автомобиле, в помещении, немного специальных приемов из арсенала полиции. А там, немножко дальше, видите, это один его коллега отрабатывает с группой силовое проникновение в помещение. Прелюбопытное зрелище. У нас есть команда, так эти ребята способны захватить любое здание за несколько секунд. Через двери, окна, сверху, нейтрализация охраны, освобождение заложников… Ну да, верно, прямо как в кино. Так кино тоже ведь с чего-то делают… Вы спрашиваете, зачем нам такая разносторонняя подготовка? Да вот вы сами и сказали, разносторонняя. Придет время, может и это понадобится…

Следующая группа уже вызвала у Билона некоторую опаску. Но Ринше продолжал играть роль добродушного экскурсовода.

– Обратите внимание. Наше основное оружие. Электрошоковая дубинка. Совсем небольшая, заметьте. Можно легко спрятать под одеждой. И оружием она официально не считается. Но если надо, тряхнет здорово. Любой громила вырубается, по меньшей мере, на несколько секунд, а больше обычно и не надо… Нет, у нас им оснащены пока только команды. Во-первых, эти дубинки дороги, и у нас их немного, а во-вторых, даже не все лидеры умеют с ними правильно обращаться.

Закончив с занятиями на свежем воздухе, они прошли в небольшой спортивный зал, который тоже не пустовал.

– Эта группа… да-да, осторожно… это, можно сказать, наша элита. Специальная борьба. Самым употребимым приемам мы учим всех. Это, так сказать, основа, без нее нельзя. Но здесь занятия ведет один... скажем, инструктор. Во всех наших тренировках самое главное, чтобы люди были готовы в жизни применить то, чему их учат. То, чему учат здесь, применять без крайней нужды нельзя ни в коем случае. Самые безобидные приемы здесь направлены на то, чтобы лишить противника сознания. А иные... Сами понимаете. Нет, никому из нас пока не приходилось использовать их на практике. Но мы на всякий случай обучаем самых надежных. Тех, кто не подведет в случае чего.

В большой раздевалке, примыкавшей к спортзалу, тоже кипела работа. Ринше понизил голос, осторожно прижав палец к губам.

– Да, я буду говорить потише, чтобы никого не отвлекать. Это мы называем теоретическими занятиями. Их тоже ведет один из наших координаторов… Нет, я сам не веду никаких курсов. Я только нахожу тех, кто может это делать… Как? Это моя специальность, в конце концов… Так вот, здесь проходят занятия с будущими квартальными. Патрулирование, основы организации пятерок, взаимоотношения с населением, агитация. Сейчас мы очень много занимаемся агитацией в различных пригородах Реперайтера, пытаемся выйти и в другие города, но это сложнее. Пока все идет, в основном, через наших дружинников – через их сослуживцев, родственников, друзей. Так что вы, я думаю, нам здорово поможете.

– Чем же? – изобразил легкое удивление Билон.

Но Ринше лишь понимающе улыбнулся в ответ.

– Мне известно, кто вы. Майдер Билон, репортер из «Курьера». Ну, не беспокойтесь. Во-первых, ваши фотографии были в газетах, а у меня профессиональная память.

– Какой профессии?

– Знаете, как меня здесь называют? – улыбка Ринше стала шире. – Главным шпионом. Это не совсем то, но... близко. Вы меня понимаете? А во-вторых, это отчасти я организовал вашу поездку сюда. После того, как я узнал о журналисте, который берет интервью у дружинников, все остальное было делом техники.

– Выходит, вы меня разоблачили? – недовольно спросил Билон.

– Нет, в курсе только я и Ренсер. И расширять этот круг мы не собираемся. Вы, надеюсь, понимаете, что все, что вы сегодня увидели, пока не для печати. У нас есть поддержка, причем на достаточно высоком уровне. Но мы и наши покровители еще не готовы выйти на авансцену. Преступность – это не та сила, с которой можно справиться легко. Или нашими все еще ограниченными силами. Так пусть мы пока будем выглядеть как чисто гражданское, самодеятельное, добровольческое движение. А потом... Когда-нибудь придет и наше время.

Майдер Билон выполнял задание. Он знал, о чем будет писать, и знал, как. Пишущая машинка щелкала как пулемет, строчки сами ложились на бумагу. Статья получалась, он сам понимал это.

Люди узнают о том, что такое СОП. Они прочитают о бывшем солдате Круэле и о рабочем-сварщике Эльзине, об учительнице, приглашающей в школу СОП, и о владельце кафе, который теперь может не бояться рэкетиров. О том, как страшно погибал на темной улице юноша-студент, и о том, как люди вышли на эти улицы, чтобы подобное больше не повторилось. Они пока еще не узнают о тренировках и изучении боевых искусств в загородном клубе, но Билон верил, что придет время, и они смогут узнать и об этом.

А еще была газета четырехдневной давности, где в нижнем углу первой полосы притулилась неприметная заметка. «Танковая колонна пришельцев уничтожена в Тороканских воротах», – гласил набранный жирным шрифтом заголовок. Это была победа. Это была новая жизнь, в которой можно было уже не бояться. Майдер Билон был счастлив.

Но почему счастье всегда длится так недолго?

В небольшом отсеке где-то глубоко в недрах флагманского корабля стоит тишина. И это не простая глупая тишина пустой комнаты. Нет, это тишина особая – рабочая, деловая, можно сказать, уверенная в своем достоинстве. Такую тишину производят только сосредоточенные, ответственные люди, занятые важным государственным делом.

Иными словами, цензоры.

Согласно закону, все частные послания подлежат обязательной цензуре. А с борта военного космического корабля... Притом, участвующего в боевой операции... О! О! О! Какая ответственность! И честь! И спрос с этой работы – совсем другой.

Главный цензор, уже пожилой, с нашивками старшего офицера первого ранга, учил жить молоденького практиканта.

– Ну куда ты торопишься, парень? У нас какая норма?

– Выявить восемнадцать подозрительных посланий за дюжину дней, господин старший офицер первого ранга!

– Причем, не на одного тебя, а на весь отдел. А ты сколько уже откопал?

– Де-евять.

– И это за первый день!

– А разве плохо перевыполнять норму? – вдруг наивно спросил практикант.

Главный аж поперхнулся.

– Парень, чему тебя только учили?! Норму перевыполнять нужно, но делать это надо умеючи. Если приказано нам выявить восемнадцать, так мы должны представить ровно девятнадцать, и ни одной штукой больше. Понял? А то найдем мы, скажем, двадцать одно, а с нас и в следующую декаду потребуют двадцать одно. А подозрительные письма – это, знаешь ли, штука редкая. Их еще найти надо. А ну-ка, покажи, что ты тут нарыл?

Снова немного тишины.

– Так, это ерунда, это тоже. Это, так и быть, отправим в резерв, это – снова туфта... О, а это ты молодец, верно заметил.

– Это подозрительный? – жадно спросил практикант.

– Это дурак. «Как поедешь к родителям, сходи сама знаешь, к кому, чтобы забрать у него сама знаешь, что. А если заартачится, напомни ему сама знаешь, о чем». Ну кто так пишет?

– А как пишут настоящие подозрительные? – поинтересовался практикант.

– Настоящие подозрительные вообще ничего не пишут. На то они и подозрительные. А есть еще такие, что пишут, а к ним ни разу и не придерешься. Наверняка что-то скрывают, хитрые сволочи!

– Выходит, настоящие подозрительные, получается, выглядят совсем не как подозрительные? – растерялся практикант.

– Точно! А самые хитрые среди них – это те, у кого все в меру! И пишут они не слишком много, но и не так, чтобы мало. И подозрительные письма у них случаются, но опять не много, а как у всех.

Примерно с полминуты практикант обдумывал новую информацию.

– Скажите, господин старший офицер первого ранга, – наконец спросил он. – А какие из всех этих подозрительных самые... ну, самые-рассамые подозрительные?

Главный цензор ухмыльнулся.

– А это уже не наше дело. Это уж пусть начальство решает. Наше дело – маленькое: в случае чего подтвердить, что мы тоже не лопухнулись и сигнализировали.

Немного помолчав, он, вздохнув, грустно добавил.

– Знаешь, парень, ты об этом никому не говори. Но мне кажется, сколько бы мы этих подозрительных не выявляли, а самые хитрые все равно как-то выкручиваются...

Главный цензор был прав. Одно из писем, прошедшее через его отдел и совершенно невинное на первый, второй и последующие взгляды, на самом деле содержало в себе следующее послание:

«Стрелок – Центру.

Жители одной из крупнейших стран Филлины достигли соглашения с имперскими силами, разделив с ними сферы влияния. Вторжение затронет только половину планеты. До окончания его первой фазы установление контакта с филитами проблематично. Меры по осуществлению этого контакта, равно как и оказанию филитам посильной помощи, находятся в стадии разработки. Подробный отчет о событиях на Филлине будет отправлен позднее...»

Продолжение - уже в пятницу. Не пропустите!

р

Ненавижу этот закат!

Алекс даже потряс головой, словно пытаясь вытряхнуть из нее плотно засевшую там тяжесть, но терзавшая его боль и не думала проходить.

Оставалось только пытаться получить эстетическое удовольствие. Зрелище, бесспорно, было грандиозное. Спускающийся в море овальный солнечный диск окрасил небо в глубокие оттенки темно-красного и оранжевого, а клочья облаков приобрели интенсивный фиолетовый цвет.

Красиво. Но эта красота казалась Алексу зловещей. В последние дни вечера становились для него сущим проклятием. С темнотой приходили видения горящих городов, пустынных развалин, мертвых людей, которых он встречал во время своих странствий. А ночью, стоило прикрыть глаза, перед ним возникла Земля, которую раз за разом атаковали корабли имперцев.

Он не знал, проявлялось ли это так его предвидение, или уставший истерзанный беспокойством мозг именно так трансформировал дневные переживания. Так или иначе, каждый раз он просыпался с чувством глубокой тревоги за оставшихся дома родных. Хотя, возможно, это им следовало волноваться за него.

Предчувствие опасности не оставляло его все эти дни, прошедшие после победы над имперцами в Тороканских воротах. Он постоянно ощущал угрозу лично для себя – отдаленную, не связанную с конкретным местом, но достаточно реальную и серьезную. Алекс догадывался о ее источнике. Если имперцы захватили весь персонал полярной базы, им наверняка хочется добавить к ним и его – для полного комплекта. Предвидение ничего не говорило ему на этот счет, но может, он просто не мог сосредоточиться.

Здесь все работали на износ, и Алекс – в том числе. Из Самодонеса его отправили на самолете на юг, к самой границе с Зеннелайром, где горы почти подходили к морю, оставив только узкий проход. По нему сплошным потоком шли поезда и тянулись по шоссейной дороге караваны из грузовиков и автобусов.

Скорое нападение пришельцев уже не было ни для кого секретом. Алекс как раз входил в группу, которая готовила материалы для оповещения населения. То ли база отдыха, то ли санаторий, то ли командный пункт на склоне горы с многочисленными пещерами и бункерами был превращен в полноценный штаб юго-западного направления.

Отсюда осуществлялась координация процессом эвакуации людей, припасов и материальных ценностей в условно безопасные районы… если, конечно, на этой планете могло остаться что-то безопасное. Из Горданы, где, якобы, должны были состояться новые переговоры с пришельцами, пока не приходило никаких вестей.

Алекс стоял один на небольшой смотровой площадке. Но буквально спиной почувствовал, что сюда идет другой человек. Конкретно – вице-директор Информбюро Кенрик Ласт, курировавший кербахарский проект.

Похоже, желание сделать себе небольшую передышку на свежем воздухе было несвоевременным, а место – неудачным. Отсюда не имелось хороших путей отхода. Впрочем, все равно давно следовало поставить все нужные точки и черточки над местными буквами.

Некоторое время Ласт просто стоял рядом с ним, наслаждаясь пейзажем.

– Красивый закат, – наконец, сказал он. – Но, наверное, слишком яркий. Тревожный.

– У нас говорят, кровавый, – негромко вставил Алекс.

– Где это – у вас?

– Очевидно, у нас в Кербахаре.

– Да, возможно, и в Кербахаре. Но все-таки скажите, кто вы на самом деле?

– Простите? – Алекс повернулся к собеседнику, демонстрируя удивление, приправленное легким возмущением.

Все ему было уже давно понятно, но игру следовало доигрывать до конца.

– Информбюро отслеживает обстановку во всех наших странах-соседях, – размеренно начал чинет. – В том числе, и в Кербахаре. Само собой, мы собирали информацию о всех членах правящей семьи. И о младшем принце Арефе тоже. Вы – не он.

– А также ксенон и криптон, – пробормотал Алекс понятную здесь только ему шутку. – Почему вы вдруг так решили? Да, раньше я был настоящим балбесом, не спорю. Но испытания меняют людей.

– Безусловно, – согласился Ласт. – Но нельзя перестать быть аристократом из княжеского рода, привыкшим всегда делить людей на высших и низших и безоговорочно относить себя к первым. Вы очень похожи на принца, но даже не пытались вести себя так, как он. Вы получили очень интересное воспитание, но отнюдь не аристократическое. Это загадка. Кроме того, у вас его таршег, настоящий, подлинный. Значит ли это, что принца Арефа нет в живых?

– Нет, не так! – решительно возразил Алекс. – Не знаю, что с ним сейчас, но он сам отдал свой таршег… не мне, но тем людям, которые его мне передали. Это было лично его решение!

– Тогда расскажите, что произошло. И как мне к вам обращаться?

Алекс вгляделся в чинетского разведчика. Он держался настороженно, но без особой враждебности. А еще, на него можно было незаметно влиять. Хорошо. Можно попробовать закрепиться на второй линии обороны.

– Можете называть меня Элеком Съеаром, – сказал он. – Как-то уже привык к этому имени. Его я, правда, получил не при рождении. Но вы же не станете копаться в старых секретах княжеского клана, носителей которых уже нет в живых?

Свой вопрос Алекс дополнил небольшим ментальным посылом и добился, чего хотел. Вице-директор Ласт машинально кивнул, соглашаясь. Теперь можно было продолжить.

– Не знаю, откуда у меня такое сходство с принцем Алефом. Возможно, оно не случайно, но мне не говорили, а я не спрашивал. По крайней мере, у меня были нормальные родители, было детство. Потом я действительно прошел особую подготовку. Неоднократно покидал страну, причем не всегда под своим именем…

Алекс перевел дух. Пока что он не сказал ни одного слова неправды. Но теперь начинались скользкости. Он сосредоточился, погружая себя в особый транс, когда даже на уровне подсознания сам веришь в произносимые тобой слова. На Земле его учили обманывать таким образом самые совершенные детекторы лжи и «сыворотки правды». На Филлине нет ни того, ни другого, но кто поручится, что сейчас перед ним не стоит «живой детектор»?

– …Затем я стал заниматься пришельцами, – уверенно сказал он. – Дальше вам известно. Я провел некоторое время у них, получил весьма интересные знания и важную информацию. Потом вернулся. Хотел оценить обстановку. Мне удалось встретиться с некоторыми людьми, которые и передали мне таршег принца…

Ласт сделал движение или, вернее, подготовку к движению, собираясь задать вопрос. Но Алекс, чьи чувства сейчас были обострены до предела, опередил его.

– Нет, эти люди никак не помогут ни мне, ни вам. Их уже нет в Кербахаре. Как нет и настоящего принца. Мне сказали, он отбыл куда-то на юг, за море. Я лично не видел его живым, но считаю, что людям, рассказавшим мне о нем, можно полностью доверять.

– Странно, что он отдал таршег, – заметил Ласт. – У вас с этим очень серьезно.

– Да. Фактически он отрекся от самого себя. Но кто я такой, чтобы оспаривать его решение? Тогда я воспринял этот знак доверия как приказ увести за собой возможную погоню. Потому и засветился на границе, а дальше отправился на восток, оставляя за собой следы. Но я недооценил преследователей. Пришлось бежать дальше, в Барганд. Там можно было обратиться в «Социометр». Мне было известно, что они как-то связаны с Кербахаром. Но особо отмечу, что я совершенно не собирался выдавать себя за принца и бороться за трон, который мне не принадлежит. Просто Физрат узнал таршег, а я… решил этим воспользоваться.

– Вы подумали, что принцу поверят скорее, чем простому посланнику?

– Конечно. И это сработало. А дальше стало просто неудобно признаваться в самозванстве. Все равно, после нападения пришельцев это перестало бы играть какое-либо значение. Но… вы разоблачили меня раньше. Делайте со мной, что хотите. Главное я совершил – предупредил о вторжении и даже побывал на переговорах.

Алекс покаянно склонил голову, но продолжал тщательно отслеживать реакцию собеседника. Здесь требовалась буквально ювелирная точность воздействия. Но пока ему верили.

– Что мы хотим? – хмыкнул Ласт. – В первую очередь, смены власти в Кербахаре. Чинетская Республика совершенно не заинтересована в том, чтобы в соседнем государстве на троне сидел кровавый ублюдок, окруживший себя головорезами. Однако ее категорически не устраивает и междоусобица, которая неминуемо вспыхнет в стране, как только престол окажется вакантным, по причине отсутствия признанного всеми законного претендента. Поэтому мы, бесспорно, хотели бы видеть во главе Кербахара князя Арефа.

– Даже если это не совсем Ареф?

– Если не будет иного выхода, да. У настоящего принца было несколько месяцев, чтобы проявить себя. Но он пока этого не сделал. Хотя теперь мы, конечно, уделим внимание его поискам.

– Да, лучше бы его найти, – совершенно искренне сказал Алекс. – Честно говоря, совершенно не представляю себя на престоле. Работка точно не для меня.

Ласт пожал плечами.

– Если хотите, можете выйти из игры прямо сейчас.

– Как?

– Вперед ногами!

Алекс сильно напрягся, но тут же вспомнил, что в чинетском языке эта идиома означает лишь относительно вежливое посылание по известному адресу.

– Я бы немного погодил, – сказал он. – Мне здесь интересно. И полагаю, я приношу здесь определенную пользу.

– Что же, приносите. Сейчас ценна любая помощь. Но если посчитаете себя лишним, ворота для вас будут всегда открыты. Отсюда до границы меньше тридцати километров, а дальше… весь мир у ваших ног.

Не попрощавшись, Ласт развернулся и ушел. Алекс остался стоять, глядя на догорающий закат.

Да, он мог бы найти на этой планете безопасное местечко, как, возможно, сделал это настоящий принц Ареф. И спокойно дождаться прилета на Филлину «Одиссея» с земной экспедицией. Все равно, после начала вторжения он больше ничего не сможет толком сделать и даже вряд ли что-либо увидит. Может, ему следует вернуться в Гордану, где почти точно не будет войны?..

Но Алекс знал, что этого не сделает. У него есть долг, а от него не убежишь и не улетишь, как бы ни хотелось. Пора снова приниматься за дело. Он обещал координатору по информации составить на ближайшие три дня дерево решений, которое удачно удалось выдать за прием пришельцев, подсмотренный у них. Для этого, правда, придется использовать вирт, поэтому пусть думают, что он по-прежнему любуется морским пейзажем и рассчитывает все в уме.

Чувство предвидения сообщило ему о возросшей угрозе, но Алекс махнул рукой на это предупреждение. Над ним и так занесен обнаженный меч, так какая разница, будет он подвешен выше или ниже? Пока имперцы еще не атаковали, важен каждый час. Орбитальная бомбардировка этому месту, кажется, не грозит, а со всем остальным он должен справиться.

Облака внизу были похожи на странное замерзшее море с многочисленными полыньями и разрывами, внутри которых далеко внизу просматривалось настоящее Срединное море, все в мелкой ряби волн. Три с половиной часа самолет уходил от зари, но в конце концов она догнала его, заполнив все вокруг оранжевым и красным. Словно смирившись с поражением, он изменил курс с западного на северо-северо-западный. До места назначения – столицы Вилканда города Тарануэс – оставалось немногим более часа.

Это был обычный рейс. Самый обычный рейс авиакомпании «Элиэньети Виалакана» – «Воздушные линии Вилканда» из Ньидерферазы – столицы государства Зеннелайр в северо-восточном Заморье. Самый обычный, если не считать того, что для Либсли Ворро это был первый рейс в должности командира экипажа.

Либсли Ворро недавно исполнилось тридцать лет. От отца-вилкандца он унаследовал невысокий рост, крепкое телосложение и почти круглое широкое лицо с тяжеловатой нижней челюстью. От матери-чинетки – русые волосы, темные глаза и совершенно непроизносимое с точки зрения любого вилкандца имя Либсли (в вилкандском языке в начале и середине слова после согласной должна обязательно следовать гласная, так что друзья называли его Ли или уменьшительно Лиу). Любовь к небу, решительность и независимый характер он развил в себе сам.

Выполнив маневр и снова включив автопилот, Ворро покосился на сидящего в кресле второго пилота Лагана Коэна – одного из самых опытных летчиков «Воздушных линий Вилканда», игравшего в этом рейсе для Ворро роль целой экзаменационной комиссии. На лице Коэна, как обычно, не отразилось никаких эмоций, поэтому Ворро оценил свои действия как абсолютно и единственно верные. Штурман экипажа Кисо Неллью, высокий (для вилкандца) и немного нескладный блондин с симпатичным открытым лицом положительного киногероя, земляк и ближайший друг Ворро, за спиной Коэна одобрительно поднял большой палец.

И тогда Ворро решил, что имеет полное право отлучиться на несколько минут в туалет.

Едва покинув кабину, он вдруг оказался в центре оживленной дискуссии.

– Страшно, – жаловалась Маре, самая молоденькая из стюардесс, миленькая пухленькая блондинка. – Туда летели, все места были заняты. Багажный отсек доверху забили. А обратно – самолет почти пустой. Две трети пассажиров билеты сдали. Вдруг это у них всех плохое предчувствие было!

– Мареу, милочка, прекращай ерунду говорить! – фыркнула на нее старшая бортпроводница. – Всем же объясняли, что это из-за пришельцев. Зеннелайр от них далеко, а мы близко. Пока длится угрожаемый период, людям спокойнее пробыть за границей, а государство за них заплатит. И вообще, все это серьезно. Ты, дорогая, тогда еще маленькая была, а я хорошо помню, как в ту войну барганцы Тарануэс бомбили. Не дай Единый еще раз такое пережить! Когда мы в рейс уходили, в моем доме бомбоубежище стали в порядок приводить. И правильно!

– Как это? Пришельцев ведь где-то в Граниде разбили! – большие голубые глаза Маре натурально наполнились слезами.

– Разбили, да не добили, – авторитетно пояснил Ворро. – У них только танки уничтожили, а воздушные машины остались. Сейчас они снова в пустыне затаились. Но кто его знает, на кого они теперь нападут? А может, они кого-то себе на подмогу вызвали.

– Но это не обязательно, что они нападут непременно на нас? – с надеждой в голосе спросила еще одна стюардесса. – Планета большая. Или угрожаемый период объявили, потому что власти что-то знают?

– Власти всегда темнят, скрывают и перестраховываются, – наставительно заявил Ворро.

– Ну да, им бы только гайки потуже затянуть! Не было бы пришельцев, придумали бы какую-нибудь эпидемию…

Критиковать правительство можно было бы еще долго. Но Ворро, повинуясь какому-то неясному предчувствию, поспешил вернуться в кабину.

И был встречен там встревоженной фразой Коэна.

– Первый, посмотрите внимательно, что там впереди. Или нам со штурманом это только мерещится?

Ворро пригляделся.

– Если вы имеете в виду небольшой черный круглый или немного овальный предмет впереди и немного ниже нас, то, наверно, не мерещится, – проворчал он. – Если это, конечно, не размазавшаяся по стеклу букашка...

– Эта штука вынырнула из облаков прямо под нами с минуту назад, – сообщил Неллью. – Тогда она выглядела гораздо крупнее. Несколько мгновений словно висела на одном месте, а затем так резко ускорилась, что шутя обогнала нас и за пару секунд почти исчезла из виду. Потом так же резко сбросила скорость, и мы, похоже, начали ее потихоньку догонять.

– Что интересно, с земли ее не видят, – добавил Коэн. – Из Лимеолана сообщили, что мы у них на экране радара как на ладони, но ничего вокруг больше не наблюдается.

– Не может быть! – вскинулся Ворро. Он сам был уроженцем Лимеолана и после переезда в столицу сделался несколько преувеличенным патриотом родного города. – Не ослепли же они там! Может быть, эта штука просто слишком маленькая?

– Маленькая? – с сомнением протянул Неллью. – Ой!

Темный предмет впереди вдруг стал стремительно увеличиваться в размерах. Не самолет настигал его, а сам он двигался навстречу. Огромный чечевицеобразный корпус промелькнул снизу вверх в стеклах кабины и исчез из поля зрения. Тут же самолет резко бросило в сторону. Несколько секунд длилась яростная болтанка. Из пассажирского салона доносились крики и вопли.

– Что это было? – испуганно спросил Неллью.

– Воздушный вихрь, – невнятно ответил Ворро. Он прокусил губу, и теперь слизывал языком кровь. – Эта штука проскочила совсем рядом на большой скорости, и нас поваляло в воздухе как бумажку. Второй, успокойте, пожалуйста, пассажиров. Скажите, мы попали в зону турбулентности, и больше это не повторится...

Снова ровный гул моторов. Наконец Ворро не выдерживает.

– Похоже, все понимают, в чем дело, но боятся признаться! Так я первый скажу. Это были пришельцы, разве нет?!

– Ваши предложения? – невозмутимо спрашивает Коэн.

– Какие тут предложения?! Немедленно доложить об этом! И продолжать полет.

– Докладываю! Был засечен объект из списка номер один, переданного филлинской резидентурой, – сообщил командир малого разведывательного корабля. – Вследствие этого был изменен курс. Пошли на сближение.

– И при этом чуть не протаранили местную лайбу, – негромко прокомментировал представитель спецотдела.

Но командир только отмахнулся от прикомандированного из штаба.

– Не врезались, значит, все нормально. Главное, мы нашли что-то важное и определили координаты. Одно же дело с наземниками делаем…

– Энноу, только не упустите его и в этот раз! – голос Господина Землероя звучал сухо и напряженно. – Мы смогли засечь работу его наручного компьютера и примерно выявить местонахождение. Сейчас сброшу вам карту.

– Плохое место! – прозвучал после долгой паузы недовольный ответ. – Слишком много народу вокруг. Может, в следующий раз? Вы же сами сказали, что у вас недавно появилась возможность пеленговать его.

– Да, но только тогда, когда он пользуется своим виртом! А это происходит не каждый час и даже не каждый день. Объект перемещается! Он оказался совсем в другом месте, чем во время предыдущего сеанса. Если бы не удачно подвернувшийся малый разведчик, мы вообще могли бы его упустить!

– Э-э-э… Я как бы все понимаю. И не оказываюсь. Но…

– Никаких «но», Энноу! Вы же хотите, чтобы ваши объекты не попали ни в основной, ни в дополнительный, ни в резервный список целей! Так отрабатывайте и не пытайтесь прикрыться тьмой! А на филитов можете наплевать. Разрешаю рассматривать их как малозначимое препятствие и ни в чем себя не ограничивать!

Окончание второй книги цикла "Время жить" - уже в понедельник. Не пропустите!

– Итак, вы утверждаете, что этот предмет был большой и круглый? – переспросил полковник Ринан Ауто.

– Круглый или слегка овальный, – терпеливо объяснил Ворро. – А если смотреть сбоку, так он был больше всего похож на диск. Только не плоский, а такой выпуклый и словно с обрезанным краем.

– В форме двояковыпуклой линзы, – уточнил Коэн.

– Верно. Именно линзы. А насчет размеров, повторяю: мы видели вблизи эту штуку всего несколько секунд, но у нас всех возникло впечатление, что она очень большая. Величиной с наш самолет, как минимум. Или даже еще больше.

– А когда этот предмет был вблизи, вы не заметили на нем каких-либо огней, отверстий или иллюминаторов? – поинтересовался полковник.

– Нет, ничего такого, – покачал головой Ворро. – Но учтите, был вечер, солнце уже заходило. Нас немного слепило закатом. Поэтому мы могли что-то не разглядеть.

– И вы решили, что это пришельцы?

– Да, решили! – Ворро уже начал терять терпение. – Эта штука так резко изменила скорость и направление движения... Ну, это надо было видеть. И еще, их действия были вполне логичными. Сначала вынырнули из облаков, рванули вперед, затем заметили нас, остановились, разглядели, кто мы такие, и снова чухнули куда-то по своим делам.

– Большое спасибо, господин Ворро, – вежливо сказал полковник. – Мы примем во внимание вашу версию. Наравне со всеми остальными. Пока у меня к вам больше вопросов нет.

– Зато у меня есть! – сердито произнес Ворро. – Я рассказываю вам все это уже шестой раз. И вы все время пытаетесь поймать нас на противоречиях, и по одиночке, и всех вместе, как сейчас. Вы же не слушаете нас, а только стараетесь уличить во лжи! Почему вы нам не верите?!

– Постойте, Ворро, не будьте так категоричны, – немедленно встрял Тако Эон, бесцветный господин средних лет и непримечательной наружности, занимавший некий руководящий пост в «Воздушных Линиях Вилканда». – Я тоже выслушиваю вас уже не в первый раз, но вы меня, признаться, не убедили. Почему именно пришельцы? С тех пор, как их разбили, прошло пять суток, и все это время они никак не давали о себе знать. Если бы они проявили активность, то, в первую очередь, в Шуане, Картае или Граниде. И об этом сообщили бы все выпуски новостей по телевидению. Но ничего этого нет. Вы согласны со мной?

– А угрожаемый период просто так объявили? – проворчал Ворро. – Если не пришельцы, то тогда кто? Или вы, господин полковник, думаете, что мы все это высосали из пальца? Причем каждый из своего?

– Нет-нет, – поспешно возразил Ринан Ауто. – В ваших словах никто не сомневается. Дело в том, что пришельцы сейчас у всех на слуху, а поэтому любые странные или непонятные явления люди склонны приписывать им. Я лично только за последние четыре-пять дней знаю около двадцати случаев, когда различные люди утверждали, будто они якобы видели корабли пришельцев...

– Так вот же оно! – воскликнул Ворро. – Разве вам не пришло в голову, что тут явно что-то не так?! Врать могут два, пять, десять человек из двадцати, но не все же двадцать!

– Не перебивайте! – снова вынырнул Эон. – Что за манеры! Не в вашей компетенции давать оценку деятельности службы господина полковника!

– Я еще не договорил, – укоризненно заметил Ауто. – Когда я был на фронте, то неоднократно сталкивался с тем, что в напряженной обстановке люди принимали за реальную опасность неодушевленные предметы или даже атмосферные явления. Не поймите меня превратно, такие ошибки допускали не только… э-э-э... новички. Даже опытные офицеры, бывало, принимали, например, за танки противника, скажем… э-э-э... стога сена. Что касается же вашего НЛО...

– Простите, пожалуйста, а что такое НЛО? – снова перебил Ворро.

– Ах, НЛО? Это наш рабочий жаргон. НЛО – значит, неопознанный летающий объект, никогда не приходилось слышать? Так вот, чаще всего в качестве таких объектов выступают метеорологические воздушные шары-зонды. В верхних слоях атмосферы они значительно увеличиваются в размерах и иногда принимают весьма… м-м-м... необычную форму.

– Господин полковник, – спокойно произнес Коэн. – Вы, как я понимаю, на фронте были пехотинцем или танкистом...

– Спецназ.

– Да. Я, признаюсь, на фронте не бывал, всю войну пролетал на транспортнике. Но у меня, с вашего позволения, двадцать семь лет летного опыта. И за эти годы я повидал всякого. В том числе, и ваши метеозонды, причем неоднократно. Я готов признать, что такой шар мог принять даже форму двояковыпуклой линзы. Но что интересно, все эти шары летают по ветру и со скоростью ветра. И никак иначе. А я ни разу за свою жизнь так и не слышал о ветре, обгоняющем самолет, и притом за полсекунды меняющем направление на прямо противоположное. Равно как и о шарах, способных болтануть в воздухе современный лайнер. А то, что нас хорошенько потрепало, это вы уж мне поверьте.

Паузу прервал Тако Эон.

– Господа, господа, – засуетился он. – Успокойтесь. Я вижу, вы слегка переволновались. Очевидно, вам нужен небольшой отдых. Скажем, десять дней, назовем это, дополнительного отпуска. Естественно, с сохранением содержания. Хорошо?

– Опять повторяю, я не ставлю под сомнение истинность ваших слов, – устало добавил полковник. – Просто я занимаюсь этими делами… довольно длительное время. Еще задолго до появления пришельцев. Люди видят много того, что кажется им странным и необычным. В девяноста восьми случаях из ста это объясняется самыми обыкновенными психологическими феноменами, атмосферными явлениями, незнакомыми предметами наподобие тех же метеозондов. В двух случаях из ста мы действительно не можем объяснить эти явления с точки зрения современной науки. Это может быть все, что угодно. Все, что угодно, считая пришельцев. Но в данном конкретном случае есть, как минимум, один фактор, который не дает мне возможности разделить вашу убежденность. Подумайте, господа, где вы видели летательный аппарат размером с пассажирский самолет или даже больше, который не оставляет никакого следа на экране радара? Я, во всяком случае, о таких не слышал.

– Он не слышал, он не слышал, – передразнил Ворро, уже за дверью. – А пришельцы, что, тоже не слышали? Два идиота! Ослы напыщенные! Этот полковник нас и слушать не желал! Такое впечатление, он только хотел нас уверить, что мы ничего не видели! Можно подумать, ему кто-то заранее сказал, что все проблемы с пришельцами уже позади. А этот наш идиот из правления? Ох, чует мое сердце, не утвердят меня...

– Не тужи, Первый, – невесело улыбнулся Коэн. – Прорвемся. Ты погоди, еще одно дело есть. Оно, конечно, не годится так, такие вещи в другой обстановке делаются, да так уж вышло...

Коэн достал из нагрудного кармана две наклейки в виде золотых крылышек, осторожно снял их с подложки и аккуратно прилепил к петлицам Ворро.

– Носи, командир, они теперь твои. Заслужил. После двадцать пятой посадки поменяешь на металлические. А теперь, стань прямо... Я, капитан-наставник Лаган Коэн, в присутствии свидетеля штурмана Кисо Неллью сим произвожу пилота Ли Ворро в капитаны флота воздушного. И да пребудут с тобой Богини Лун, да Бог Солнца, да Бог Попутного Ветра! Счастливого полета, командир! С тебя ужин.

– В «Отио»! – немедленно назвал самое дешевое заведение Неллью, намекая на всем известную прижимистость новоиспеченного командира.

И все трое невесело засмеялись.

На Алекса внезапно накатило прямо за поздним ужином. Наверное, четко сформулированная мысль немножко материальна. Теперь он знал, кто его собирается убивать, когда и каким образом.

Без ответа, правда, оставался вопрос, как имперцы напали на его след. Агентурным путем? Или на базе ему поставили не одну, а две метки? Тогда, приехав в Чинерту, он мог оказаться в зоне захвата.

Алекс сомневался, что он когда-либо сможет точно узнать ответ. Так или иначе, сейчас перед ним встали более острые проблемы. Прежде всего, к сожалению, придется воспользоваться предложением директора Ласта и покинуть это место. На своих ногах и поскорее. Собравшиеся здесь люди заняты важной и ответственной работой. Незачем притягивать на их головы термобарические боеприпасы.

Наскоро собравшись, Алекс вышел из ворот базы и спустился вниз по длинной лестнице, выкидывающей коленца в зарослях декоративных кустов. Потом прошел к шоссе, по которому продолжал двигаться потоком транспорт.

Хорошо быть менталистом! У военных, наблюдающих за порядком на трассе, он разжился оружием. А затем попросил их помочь подготовить для него основную и несколько ложных позиций прямо на широком галечном пляже, на который с мерным шорохом накатывались волны прибоя, а сверху непрерывно грохотали эшелоны.

Долго ждать ему не пришлось. Гости появились, как и предполагалось, со стороны моря.

Высокая темная фигура, стоящая прямо посреди узкого пирса, призывно раскинула руки, широко раскрыв ауру. Это означало приглашение на переговоры.

Так они и стали с ним говорить! Как же! В небе коротко громыхнуло, темноту прорезал росчерк рукотворной молнии, а на пирсе вспыхнул и за секунду распух вширь огненный шар, поглотив нелепый силуэт со все еще распахнутыми руками. Через несколько мгновений такие же разрывы осветили еще два участка пляжа.

Это они молодцы, предусмотрительные. Но его настоящую позицию не нашли, а свое месторасположение раскрыли. С берега застрочил тяжелый пулемет. Длинная очередь выцепила в небе антигравитационный катер, который словно споткнулся в воздухе обо что-то невидимое, а затем рухнул в воду как камень.

Алекс осторожно вышел на открытое место, прислушиваясь к ощущениям. Но никто из пассажиров катера так и не выплыл на поверхность.

Что же, прощайте, господин Энноу, делец и международный террорист со стажем! И вы, господин Зуун, любитель несовершеннолетних девочек! И вы, их подручные, так и оставшиеся безымянными! Честное словно, без вас этот мир станет лучше и чище.

А теперь пора валить, пока никто не поинтересовался, что же этот тут так гремело? Да и здешние моряки наверняка будут раздосадованы из-за утерянного спасательного круга, сожженного дотла вместе с перекладиной, на которой он висел на пирсе…

Через полчаса Алекс остановился, чтобы перевести дух. За это время он отмахал несколько километров, причем не в сторону границы, а в обратном направлении. Теперь следовало решить, что делать дальше. Пока что он полностью свободен, может даже вернуться обратно к директору Ласту…

Внезапный сигнал опасности заставил его встревоженно поднять голову и просканировать окрестности. Но нет, он не ощущал поблизости никого постороннего. Угроза была отдаленной, но одновременно и близкой, очень близкой! Он у кого-то на прицеле?!

Алекс рухнул на землю и перекатился, пытаясь уйти с линии огня невидимого снайпера. Но враг ударил по нему сверху. Газовая бомбочка, сброшенная с дрона, разорвалась возле его головы, отправив его в беспамятство.

Через несколько минут на этом месте опустился имперский антигравитационный катер, из которого выскочили несколько солдат.

– Быстрее, быстрее! – подгонял их Господин Землерой. – Надо торопиться, скоро рассвет! Грузите его сюда! И вколите ему дополнительную порцию снотворного, чтобы он ни в коем случае не проснулся!

Аэропорты, как и вокзалы, никогда не спят. И даже глубокой ночью, такой глубокой, что еще немного, и это будет ранее утро, там всегда найдется местечко, где можно выпить чашечку скайры, закусить пирожным или бутербродом или посмотреть по телевизору ночной канал.

Либсли Ворро сидел спиной к телевизору.

– Я это так не оставлю, – наверное, в десятый раз сердито сказал он, перемешивая ложечкой уже давно остывшую скайру. – Как есть, не оставлю. Иначе съедят нас с тобой, съедят и выплюнут.

Сгоряча Ворро решил не ехать домой на ночь глядя, а остаться до утра в аэропорту, дожидаться прихода на работу начальника авиаотряда. Вместе с ним остался и Неллью, хотя у него просто не было особого выбора. Квартиру на окраине Тарануэса они снимали вместе, машина у них тоже была одна на двоих, а водил ее Ворро.

– Не помешаю? – неожиданно спросил полковник Ринан Ауто, незаметно подсевший за их столик со своей чашкой скайры. – Прошу прощения за то, что невольно оказался причиной ваших служебных неприятностей.

– Невольно? – фыркнул Ворро. – Я бы сказал, вы очень целеустремленно доказывали, что мы или злостные брехуны, или страдаем галлюцинациями.

– Я бы хотел, чтобы так оно и было, – без тени улыбки заметил полковник. – Но – увы...

– Так вы, получается, поверили нам? – вдруг понял Неллью.

– Вам будет легче, если я скажу «да»? Да, поверил. Каждому слову. К сожалению. Поскольку ваши наблюдения окончательно подтвердили наличие весьма неприятной и опасной для нас вещи.

– Какой именно? – жадно спросил Ворро.

– Не уверен, что вам стоит это знать. Наши предки вовсе не шутили, говоря, что от многия знания и многия печали. В нашем мире существует немало вещей, относительно которых лучше оставаться в неведении. Хотя бы для того, чтобы спокойно спать.

– Но вы же знаете, – не сдавался Ворро.

– Знаю. И поэтому не сплю, а сижу тут с вами.

– И все же, – настаивал Ворро. – Имеем мы право узнать, что же такое увидели? Если это, конечно, не военная тайна.

– То, что вы увидели, полностью убедило меня в том, что у пришельцев есть корабли, невидимые для наших радаров. Те самые «черные линзы». Как вы понимаете, это было крайне важно подтвердить или опровергнуть. Поэтому и опрашивал вас я сам, а не кто-либо из моих подчиненных.

– Так что, получается, те двадцать человек, о которых вы говорили, тоже видели корабли пришельцев? – вспомнил Неллью.

– Я немного приуменьшил. Ваш случай – тридцать четвертый достоверный за последние четыре дня, не считая сотни ложных тревог. И это только на территории Вилканда. После потери своих танков в Граниде пришельцы резко усилили активность, я бы сказал, почти на порядок. И при этом даже не особенно стараются скрываться.

– Это с одного-единственного корабля? – не понял Неллью.

– Кто вам сказал, что у пришельцев один-единственный корабль? За последние две недели в околофиллинском космическом пространстве достоверно обнаружено свыше пятидесяти объектов определенно искусственного происхождения.

– Вот так-так, – растерянно сказал Ворро. – Теперь я понимаю, почему лучше не знать. От такого знания и в самом деле можно сон потерять.

– Слишком поздно. Теперь уж слушайте все до конца. Такая активность пришельцев может означать только одно: они готовят новую атаку.

– И... когда? – немного севшим голосом спросил Ворро.

– Могу вас немного успокоить. В качестве самого вероятного срока называли прошедшие сутки. Но мы все равно ждем высадки со дня на день. Во всех странах Приморья войска приведены в боевую готовность. Завтра в городах начнутся учения по гражданской обороне. Мне кажется, это надо было сделать раньше, но министр считает, что у нас есть еще в запасе один или два дня...

«Один или два дня» было слишком оптимистичной оценкой. На самом деле вторжение началось через час.

Первыми в плотные слои атмосферы вошли разведывательные корабли. Невидимые для радаров, неслышными призраками скользили они в темном предрассветном небе и по единой команде выставили массированные помехи, разом ослепив все филлинские радиолокационные станции на площади в несколько миллионов квадратных километров.

Затем пришел черед гигантских десантных кораблей, барражировавших на двадцатикилометровой высоте, не доступной никакому филлинскому оружию. На борту каждого из них находилось по шестьдесят девяток «Молний». Все они одновременно устремились к планете, громя филлинскую систему противовоздушной обороны и поражая прочие цели первого удара – военные городки, аэродромы, железнодорожные станции, транспортные развязки, мосты, узлы связи...

Вышколенные экипажи действовали четко и слаженно. За стандартный час «Молнии» успели совершить по два-три боевых вылета. На исходе этого часа десантные корабли начали снижение. На высоте шести-семи километров открылись ворота нижних ангаров, и в пылающее небо тяжело стартовали массивные «Драконы» (по шесть дюжин с каждого корабля). Они неуклюже спланировали вниз, словно отяжелевшие от падали грифы. Из них сыпались и сыпались бомбы. Разрываясь, они превращались в гигантские всепожирающие огненные шары.

И в это пламя и дым пожаров, на выжженную землю внутри «периметров безопасности», спускались с небес корабли – десантные, транспортные, вспомогательные, крейсеры первого и второго классов, корабли класса «Лидер» с командующими эскадрами и класса «Флагман» с командующими флотами. В среднем, через три четверти стандартного часа каждый из этих кораблей отправил в бой машины второй волны – новые сотни и тысячи «Молний», «Драконов», танков. В заранее определенных районах немедленно начались предварительные работы по подготовке площадок под строительство военно-космических баз, а операторы машин поддержки «Охотник» впервые с начала кампании получили приказ захватить и доставить на объекты пленных из местного населения...

Рассвет, лениво прокатившийся по планете с востока на запад, не принес ни облегчения, не передышки. На огромном пространстве – от Западного океана до чинетских степей и от заснеженных гор Арахойна до песков Великой пустыни – шла война, взрывались бомбы и ракеты, горели города и леса, рушились мосты и заводские трубы, гибли тысячи и десятки тысяч людей. И высоко над этим хаосом, невидимые и неслышимые, проплывали в небе черные линзы разведывательных кораблей, наблюдая, контролируя, подсказывая и выявляя последние очаги организованного сопротивления.

Конец второй книги

Следующая книга цикла - уже этой весной. Не пропустите!