– Я его действительно люблю, но иногда он меня так бесит!

Симпатичная девушка, одетая в светло-сиреневую футболку с изображением единорожки Твайлайт и мини-юбочку, с надеждой посмотрела на свою собеседницу.

Сидящая напротив шатенка чуть коснулась кокетливого пояска своего пестрого платья из белых, голубых и синих элементов.

– Балбес он, конечно. Потому и бесит. Но ты к нему немного несправедлива, Альбина. Ты винишь его в тех вещах, над которыми он не властен.

– Как это не властен? Это же его мир! И что бы он ни придумывал, постоянно получаются ужасы и смертоубийство!

На миловидном остреньком личике девушки появилась недовольная гримаска. Она рассерженно тряхнула длинными светлыми, почти белыми, волосами.

Молодая женщина покачала головой. Любой посторонний наблюдатель дал бы ей не больше тридцати, в крайнем случае, с небольшим довеском. Но сейчас в ее глазах словно проглянула вечность, припорошенная светом далеких звезд.

– Альбина, посмотри, пожалуйста, вокруг.

Девушка послушно оглянулась. Они сидели за столиком в галерее, опоясывающей светлый зал в три четверти круга. За широкими окнами виднелась освещенная ярким солнцем городская улица с протянувшимися вдоль нее троллейбусными проводами. Слева напротив немного отступило в глубину квартала угловое желтое четырехэтажное здание с стиле «сталинский ампир» с декоративной башенкой. Правее уходила круто вниз поперечная улочка. По другую сторону за высокими деревьями белели стены древнего монастыря.

– Его мир такой же настоящий, как и этот, – тихо произнесла Звездная. – Единожды сотворенные, они дальше живут самостоятельной жизнью, повинуясь законам мироздания. А настоящая жизнь – это конфликты, борьба, преодоление, страсти, часто – кровь… Такова уж наша людская природа. Такими создали нас творцы высшего порядка.

– Но разве это обязательно? – с оттенком жалобы протянула Альбина. – Ведь можно сделать по-другому?

– Можно.

Звездная чуть улыбнулась. Изображение на футболке девушки слегка поплыло, изменилось. Теперь, если бы кто-то посторонний взглянул на него, то увидел бы поняшку – близняшку хозяйки.

– Можно, – повторила она. – Но это тогда будет сказочный мир, постоянно нуждающийся во внешней подпитке. Это может быть очень хороший, талантливый мир, но… не совсем настоящий.

Прозвучало это, как ни странно, совсем не обидно.

– Так что же тогда делать? – обратилась она за советом к старшей… коллеге. – Там же сейчас начнется война! Страшная, космическая, с огромными жертвами! Он, балбес, лезет в самую драку, но так же нельзя! Он же ничего не сможет изменить! Только сам погибнет!

– Не волнуйся за него. Я попросила одного пушистого товарища за ним присматривать. Ничего непоправимого с ним не случится, обещаю. Набьет несколько шишек, так может, немного поумнеет. А мы с тобой займемся конкретными делами.

– Какими?

– Чудесными. Ни одно творение не стоит без добрых чудес. Правда, чтобы влиять на мир, надо жить в нем, принять его в себя

– А я как бы немного уже. Получаю в четырнадцатый раз высшее образование, – Альбина смущенно хихикнула. – Только не у него, а здесь, на Земле. Точнее, на той Земле…

– Это ты молодец, – одобрительно кивнула Звездная. – Так и надо. Вживайся в мир, знакомься с его героями, даже сближайся с ними…

Миленькая Альбина скромно потупила глазки и слегка покраснела.

– …Вижу, ты и сама все прекрасно понимаешь. Иногда им даже можно немного помогать. Кому-то слегка, а кого-то сюжет заводит в такие перипетии, что не обойтись без богини из машины. Как по мне, это лучше, чем рояль в кустах. Мне там показываться не совсем желательно, и кота не пошлешь – нужны человеческие руки. А вот ты сможешь немножко вмешаться.

– Но там же не только герои, – негромко напомнила девушка. – Война будет, людей много погибнет. Им всем так не поможешь!

– Так – нет, – Звездная задумалась. – Тут необходимо большое, настоящее чудо. Придется очень сильно поработать… Надо создавать полноценную параллельную реальность Филлины, на которую никогда не прилетали никакие космические пришельцы. А затем соединить ее с текущей узами жизни и смерти.

– Но так же погибшие будут помнить!

– Нет. Если установить фильтр, подавляющее большинство просто сольется со своими аналогами. А меньшинство, люди с потенциалом… Это будет даже интересно.

– Ой, как это сложно! – даже единорожка на футболке девушки состроила печальную мордочку. – Но я готова!

– Хорошо, тогда приступим.

– Прямо здесь и сейчас?

– А почему бы и нет? Временем мы распоряжаемся сами, а место тут хорошее. Приятно и кормят вкусно… Ваня!

– Я здесь!

Перед столиком буквально материализовался симпатичный парнишка-официант с обаятельной улыбкой.

– Наверное, закажем мы еще один чайничек, – улыбнулась ему в ответ Звездная. – И принесите, пожалуйста, половину пиццы. Охотничьей. Они у вас такие вкусные!

Пробуждение было ужасным. Казалось, небо с оглушительным звоном лопнуло и раскололось на множество осколков, которые начали отрываться и падать на землю, сотрясая ее до самых глубин.

Нападение пришельцев, которого ждали вчера-позавчера и тайно надеялись оттянуть до завтра, произошло сегодня, сейчас. На несколько секунд Кена Собеско охватил страх. Но затем он вспомнил, что является здесь командиром и не имеет права паниковать. Громким уверенным голосом офицер стал распоряжаться, создавая вокруг себя некий островок порядка. Очень помогало присутствие рядом Эстина Млиско. Он не вмешивался, значит, одобрял, и Собеско почувствовал себя увереннее.

По крайней мере, ни одна бомба или ракета им на голову пока не падала. Поэтому все без спешки успели одеться и спуститься в бункер. Там некоторые даже попытались продолжить прерванный сон, но Собеско было уже не до отдыха.

Телефон молчал. Связь пропала практически сразу. Из радиоприемника доносился только треск и свист. Сидеть в темной канцелярии, ожидая не известно откуда новостей или приказов, не имело смысла. Они с Млиско вышли наружу, оставив двери распахнутыми на случай, если кто-то вдруг к ним дозвонится.

Ставшая для них временным пристанищем небольшая воинская часть, опустевшая перед боем в Тороканских воротах, находилась на возвышенности. Поэтому они хорошо видели, как что-то мощно взрывается на авиабазе, а над городом поднимается колеблющееся угрюмое зарево. Время от времени что-то ярко вспыхивало за горизонтом, освещая низкие плотные облака.

Говорить никому из них не хотелось, все и так было понято. Пришельцы атаковали Граниду, значит, их небольшой отряд мухобойщиков-противотанкистов должен был готовиться к бою. Вот только пока что у них не имелось ни позиции, которую следовало защищать, ни транспорта, чтобы туда выдвинуться.

После Тороканских ворот выживших истребителей танков разделили на мелкие группы. Очевидно, предполагалось, что каждая из них станет зародышем нового отряда. Их четверку отправили совсем недалеко, в Нейсе – небольшой, но важный город, лежащий на перекрестке дорог. Здесь шоссе, выходящее с полуострова Тороко, встречалось с южной магистралью «Восток-Запад». Отсюда можно было проехать в сторону океана – в столицу провинции Атрейна город Тамо, а затем еще дальше, в крупнейший в стране порт Лешек. Или отправиться на север, в Кодирне и столицу Граниды город Шилги.

Не известно, было ли это совпадением или нет, но Нейсе оказался родным городом Эстина Млиско. А Дэсс Урган занимал должность заместителя командира авиадивизии, расквартированной на расположенной неподалеку авиабазе. Вместе с ним они приехали сюда, а затем отгуляли на шумной вечеринке, устроенной в честь победителей пришельцев.

Потом, понятное дело, началась работа. В отряд противотанкистов записалась чуть ли не сотня добровольцев, из которых больше половины пришлось на сослуживцев Млиско по охранному агентству, а также их родственников и друзей. Пара дней ушла на организационную работу, а позавчера они, наконец, получили двадцать пять «мухобоек». Причем, новоделов улучшенного качества, и целый вагон ракет к ним, включая несколько десятков учебных. Это позволило приступить к практическим занятиям, которые продолжались весь вчерашний день.

Сутки на подготовку – конечно, смешно. Хотя, и у них перед боем в Воротах учеба заняла не больше недели. Впрочем, Собеско в любом случае не испытывал особых иллюзий по отношению к своему воинству. Вряд ли пришельцы теперь станут так легко подставлять свои танки под выстрелы. И вообще, пока они обходились атаками с воздуха.

За крайними домами деревни и узкими полосками огородов начинался луг, перечеркнутый несколькими линиями дренажных канав. Дальше медленно поднимался очень пологий склон, поросший жесткой травой, которая постепенно становилась все более сухой и песочно-желтоватой. Этот подъем, очень ровный и гладкий, простирался до самого горизонта. Только вдалеке справа виднелся распадок, где зеленели деревья, образуя небольшую, но густую рощу.

– Плохое место – эта Желтая плешь, – хмыкнул Эстин Млиско, обозрев окрестности. Говорят, люди здесь не селятся, потому что с водой плохо. Но думаю, дело не только в этом. Я в Заморье такое не раз видел. Вроде бы, нормальное место – живи, не хочу. Ан не живут.

– Зато пришельцы где-то там сели, – махнул в сторону травяного склона Кен Собеско.

– Поверь, они об этом тоже пожалеют. Добра они на Плеши точно не наживут.

– И что, их прямо сразу чем-то поразит?

– Нет, – Млиско с сожалением сплюнул. – Так-то на первый взгляд там даже красиво. Я как-то взял у отца его открытый вездеход, и мы с Ликой туда рванули ранним утречком. Там почти везде можно проехать. А на другой стороне, где Тамо, высокий берег над озером, над ним старые развалины. Очень живописно. И, главное, понимаешь, что за километры никого вокруг нет, никто не увидит и не помешает.

– Хорошая поездка получилась?

– Плохая. Как вылезли, сразу нехорошее чувство появилось, словно кто-то на прицел взял. Я Лику повалил в траву, сверху прикрыл. Целую, конечно, а спина вся мокрая. Оружия при себе, как назло, нет, а на открытом месте не уйдешь. Все думал – выстрелит или не выстрелит? Потом полегчало – убрались, очевидно. Да и мы там не стали задерживаться. Тогда я на лихой народ грешил, а теперь меркую, не пришельцы ли то рекогносцировку делали? Как раз по времени сходится. Было это недели за две до того, как они в пустыне сели, или даже чуть меньше.

– Может, и пришельцы…

Собеско поднял голову, проверяя, не появились ли в небе чужие летательные аппараты.

– Расслабься чуток, Кен, – посоветовал ему Млиско. – Сегодня они не полезут.

– Почему ты так думаешь?

– Правильный десант – это такая штука, что или ты сразу идешь в бой, или, наоборот, высаживаешься на безопасном участке, подтягиваешь тылы и только потом наступаешь. Если бы они с места в карьер начали, то уже точно здесь бы появились. А так у нас другие гости, получше.

Обернувшись, Собеско заметил приближающийся к ним полицейский внедорожник – тот самый, на котором он ездил на утреннее совещание, завершившееся отправкой на передовую. Однако к ним прибыла не только Лика, которую сразу же подхватил в объятия Млиско. Вслед за ней из машины вылез Дэсс Урган.

– Вот вы где устроились, – заметил он, неуклюже пытаясь закрыть дверцу забинтованной рукой. – Чего дальше не пошли?

– Слишком открытое место, – Собеско широким жестом обвел окрестности. – А здесь хоть замаскироваться можно.

– И где? – Урган оглянулся по сторонам. – В каком-то доме?

– Нет. Там пока еще люди живут. Вот здесь, – Собеско показал на характерную будочку в конце одного из огородов. – Заложили там досками, что покрепче, поставили «мухобойку». Если что, задняя стенка вышибается одним ударом ноги. Один выстрел сделать успеем.

– Только толку там с одного выстрела… Кен, бросай это дурное дело!

– А как же приказ господина военного комиссара?

– На него другой приказ найдется, кого повыше. С Тамо связи до сих пор нет, но удалось получить несколько радиограмм из Шилги. В общем, приказано героизм без большой необходимости не проявлять, в неравный бой с танками не вступать, все прятать и беречь силы до того времени, пока пришельцы не придут сами свою власть устанавливать. Вот тогда они кровушкой и умоются… Кроме того, пришел приказ от штаба ВВС – всех живых летчиков отправлять на побережье, в Лешек. Там что-то формируется... или не формируется. В общем, собирайся.

– Трудновато будет добраться. Где мы, а где – Лешек? – невесело хмыкнул Собеско. – А прямой дороги через Тамо, очевидно, уже нет.

– Кен, не будь таким прямолинейным! Ты сам когда-то говорил, что в любой ситуации можно найти обходные пути. Помнишь, был слушок про эвакуацию? Оказалось, правда. У пришельцев и в самом деле были какие-то переговоры с горданцами, и они пообещали не трогать Западный континент. И не мешать тем, кто захочет перебраться за океан или в Валез. Его тоже, вроде бы, бомбить не будут. По радио сообщали, что вдоль всего океанского побережья пришельцы пообещали оставить десятикилометровую зону безопасности, а какие-то дороги объявили безопасными коридорами для эвакуации. Ближайший от нас начинается в Кодирне, а до него всего лишь километров двести с небольшим.

– Надолго эти... зоны и коридоры? – спросил Собеско.

– На тридцать шесть дней. Какой-то странный срок. Вначале подумал, месяц и один день, так в этом месяце тридцать четыре дня, не тридцать пять... В общем, времени у тебя хватит, но лучше поспешить. С Вейном я все улажу.

– Да какой я сейчас военный летчик? – Собеско устало покачал головой. – А вертолеты против пришельцев – не оружие. Дэсс, я не буду никуда дергаться, просто хочу сражаться там, где застала судьба, и тем, что есть в руках. И ты ведь тоже не поедешь в Лешек?

– Нет! Нейсе – это в некоторой степени и мой город! Я не хочу оставлять его на Вейна и Магги. Они тут такого наворочают! В общем, буду возвращаться. Постараюсь подкинуть тебе еще людей – хотя бы просто на подстраховку.

– Лучше бы связь как-то наладить, – попросил Собеско. – А то сидишь тут, как на острове. И даже не знаешь, везде ли так плохо, как у нас, или где-то все же получше…

Гредер Арнинг чувствовал себя ужасно. Они должны были выехать из Галаны еще позавчера, но малыш приболел, и Рэл не решилась отправиться с ним в дальнюю дорогу. А дальше все вообще пошло наперекосяк.

Их разбудили сирены воздушной тревоги. Они спустились в бомбоубежище под домом и пересидели там первый налет, когда сама земля гудела и стонала от множества взрывов.

Затем наступила тишина. Арнинг поднялся наверх, в квартиру, и принес вещи. Рэл накормила и напоила малыша, который, наконец, уснул, и они начали обсуждать, что делать дальше.

Они бы могли уехать с другими неорганизованными эвакуантами. По системе всеобщего оповещения людей убеждали покинуть город. Но открытыми были объявлены только северные направления на Флонтану, Ретарну и Нагиссу и юго-восточное на Дондоэль. Им же был нужен запад. Их обоих включили в аппарат Межкома, их ждали в Белой горе.

В конце концов Арнинг, оставив жену с ребенком в убежище и пообещав, что обязательно вернется, помчался в Эвакуационный комитет. Там его разочаровали, сообщив, что к западу от Галаны сели сразу три корабля пришельцев, из-за чего это направление блокировано.

Однако Арнинг проявил настойчивость, и их включили в организованную группу, которая должна была пробиваться на запад сложным кружным маршрутом. Отъезд назначили на завтрашнее утро. Телефонная связь еще работала, и Арнингу удалось дозвониться до убежища, переговорить с Рэл и сообщить ей новости.

А дальше он задержался в комитете. На организацию навалился огромный вал работы, все зашивались, поэтому любая помощь принималась с благодарностью. Там Арнинг трудился до вечера, когда всеобщая запарка стала понемногу проходить. Тогда он отпросился, но не сразу поехал домой, вспомнив еще об одном важном деле.

За несколько часов Галана сильно изменилась. Пропало электричество, в окнах домов виднелись только тусклые дрожащие огоньки свечей и керосиновых ламп. Повсюду отключили кухонный газ. Несколько раз ему приходилось форсировать потоки воды, текущей из разорванных взрывами труб, и ехать в объезд пострадавших кварталов. Где-то вдали бухало и вспыхивало. Говорили, что пришельцы бомбят заводские районы.

Однако город продолжал жить. Отовсюду раздавалось тарахтение резервных генераторов на дизельном топливе. На улицах стояли регулировщики в светоотражающих жилетах. Коммунальщики при свете переносных ламп латали прорывы. На площадях и в скверах были развернуты пункты питания с полевыми кухнями.

В Галане стало намного меньше и людей и машин. Многие успели уехать до начала вторжения. Но возле Центральной больницы скорой помощи было не протолкнуться. Арнинг едва нашел место, чтобы припарковать автомобиль. Посторонних внутрь не пропускали, но он приехал сюда уже далеко не в первый раз и знал, к кому надо обратиться и о чем попросить.

– Гредер!

Первой к нему выпорхнула двоюродная сестричка Вирта Эрилис. Студентка-медичка, двадцать один год, стройная фигурка, светлые волосы, серые глаза, слегка вздернутый носик, милые ямочки на щеках – красивая, славная, очень жизнерадостная девушка. Сейчас на ней был халатик медсестры, немного заляпанный чем-то буроватым. Из-за ее спины устало улыбалась статная молодая женщина лет тридцати с короткими темными волосами – доктор Кэрт Станис, старшая сестра Рэл.

– Мы завтра утром выезжаем, – сообщил им Арнинг. – Попытаемся добраться до Белой горы. А как вы?

– Мы пока остаемся, – сказала ему Кэрт. – Будем работать до конца. Не бойся за нас, Гредер. Мы с Виртой будем вместе. Их курс распределили по различным больницам, а она будет при мне. Тут достаточно безопасно. Под этим комплексом есть несколько подземных этажей, мы сейчас постепенно перемещаемся туда. А дальше Галану будут эвакуировать…

«Если в Чинерте найдется безопасное место для нескольких миллионов человек», – вдруг посетила Арнинга страшная мысль. Он отогнал ее.

– …Мы уйдем с последними транспортами. Или, если бомбежки прекратятся, останемся в городе. Пока еще никто не знает, что будет впереди.

– Да, пока никто…

Он взял у Кэрт номер полевой почты, которую уже начали создавать, как во время войны. И, немного успокоенный, отправился домой. Где-то по-прежнему бухало, но, кажется, достаточно далеко.

У него не возникло никаких предчувствий. Он просто вдруг заметил, что въезд в арку, за которой находился их двор, перекрыт и оцеплен. Бросив машину у обочины, он бросился в подворотню, предъявил документы и прорвался через кордон… И остановился с ощущением ужасающей пустоты, лишившей его всех чувств. Их дома не было. От него остались только огрызки торцов, между которыми зияла брешь, заваленная внизу обломками.

Там горели светильники, на развалинах копошились люди, работали автокраны и большая землеройная машина с ковшом. Он бросился туда, начал помогать оттаскивать в сторону глыбы, что раньше были стенами и перекрытиями. Убежище внизу… оно должно было выдержать!..

В следующий раз он ненадолго пришел в себя у края братской могилы, вырытой прямо во дворе. Кто-то поддерживал его с двух сторон, не давая упасть. Он узнал их. Одним был Тайдемар Станис, врач из Спасательной Службы, муж Кэрт. Вторым – инженер Диль Адарис, брат их соседки по лестничной площадке, несколько дней назад приехавший в командировку из Фраувенга. Его сестра тоже была там…

– Оставьте меня, – слабо пробормотал Арнинг. – Или просто закопайте… вместе с ними…

Доктор Станис поднес ему к носу склянку с чем-то резко пахнувшим, сдернувшим с него серую мутную пелену.

– Идем с нами!

– Куда?..

– На следующий объект. Мы же спасатели. Иначе свихнешься.

– Хорошо…

Если здесь нельзя остаться навсегда, то зачем тогда оставаться? Занять чем-то руки и голову – может, это будет хоть какой-то выход…

– И я, и я с вами! – схватил Станиса за рукав Диль Адарис.

Доктор повернулся к кому-то, невидимому за пределами светового круга.

– Дарин, у нас еще два добровольца! Им срочно нужна работа, как можно больше работы!

Утро они встретили злые и невыспавшиеся. Всю ночь пришельцы что-то делали на склоне, ведущем на плато, – светили, копали, гремели. Вниз они не спускались, но и подобраться к ним по открытому месту не имелось никакой возможности.

– Сюда бы Лику, – хмыкнул Эстин Млиско.

– А она бы чем помогла? – устало обернулся к нему Кен Собеско.

– У нее есть снайперская винтовка. Награда за победу на международных полицейских соревнованиях.

– Думаешь, она бы смогла кого-то подстрелить?

– Нет. Она все-таки спортсменка, не боец. Просто на ее "весле" хороший оптический прицел. Хоть разглядеть можно было бы, чем они занимаются. Впрочем, думаю, это и так понятно.

Собеско с усилием заставил мозг работать.

– Строят оборонительную линию?

– Определенно. Там, на Плеши, у них база. И удобный подъем есть только с нашей стороны. Хорошо бы взглянуть, что за линию они тянут.

– Но ты же сейчас не пойдешь смотреть?

Собеско выразительно глянул на небо, где под облаками демонстративно нарезала круги парочка воздушных наблюдателей.

– Нет. Не люблю, когда на меня враг зырит.

– Господин капитан!

К ним бежал посыльный, размахивая листком бумаги.

– Обнаружена группа вражеских танков, двенадцать штук! Движутся по направлению к перекрестку! Полковник Вейн приказывает задержать противника до прибытия подкрепления и не допустить его прорыва к городу Нейсе!

Наверное, выражение лица Собеско было очень выразительным, потому что Млиско, рассмеявшись, хлопнул его по плечу.

– Не боись, Кен! И не такие приказы порой выполнять приходилось. Проскочим! Поднимай парней, будем нашу громоздилу грузить и выдвигаться!

– …Эх, госпожа Териа, мне бы самому хотелось, чтобы это был сон, и можно было бы просто взять и проснуться!

– Увы, мой милый Роми, перед нами жестокая реальность, – девушка ласково провела ладонью по щеке своего спутника и телохранителя. – Значит, надо решать, что делать дальше.

– Да, госпожа Териа.

– Тогда давай посмотрим, что у нас есть. Как говорит дедушка Таркин, взглянем с высоты птичьего полета.

Они вышли из машины. Отсюда, сверху, хорошо просматривались спускающаяся по склону дорога и небольшой городок на берегу широкой реки. И шоссе, и улицы местечка, насколько можно было видеть, забивали стоящие впритык друг к другу автомобили. Вдоль обочин застыли в ожидании или шли мимо люди. Кое-где народ раскладывал костры. Оттуда порой приносило запахи жареного.

Мост через реку лишился одного пролета – к счастью, не самого протяженного. Сейчас там с двух сторон, не покладая рук, работали саперы. Нетерпеливо расталкивали толпу грузовики. В нескольких местах сверкали искры сварки. Даже с воды трудился плавучий кран, что-то поддерживающий короткой стрелой.

Немного выше по течению речную гладь пересекала нитка наплавного моста. По зыбкому, качающемуся под ногами настилу растянутой цепочкой шагали люди. Некоторые из них вели навьюченные вещами велосипеды или по двое, по трое перетаскивали на руках тележки.

– Отсюда до Кептелла по прямой сорок пять километров, – негромко напомнил Роми. – Если мы оставим здесь машину и пересечем реку, то до темноты успеем пройти километров семь-восемь. Палатка у нас есть. Где-нибудь заночуем, а завтра к вечеру прибудем на место.

– А оттуда мы тоже будем идти в Октав пешком? – с сомнением покачала головой Териа. – В нашей ситуации автомобиль – не роскошь, а средство передвижения. Без него все расстояния вырастут для нас во много раз. Мы будем тратить дни на то, что проехали бы за часы. Да и жалко бросать все вещи. Тут одних только продуктов на неделю хватит и еще останется!

– Все так, госпожа Териа. Но это было верно в мирное время, когда можно было так просто сесть и поехать из Тогрода в Октав. А сейчас – поди попробуй! Релайа – река большая, мостов через нее мало. В Пироноксе все три разбомбили – оба автомобильных и железнодорожный. Мы сами видели. Этот, понятно, чинят, но сколько времени им понадобится? А еще выше по течению забираться опасно. Там чужие. Вчера, говорят, весь день сражение шло. Люди оттуда бегут, и все – сюда. Вон, сколько уже скопилось! Опасно, пришельцы могут налететь. Им, гадам, все равно, кого обстреливать! Нельзя терять времени, убираться отсюда нужно, покуда целы!

– Понимаю, Роми, – вздохнула Териа. – Самой тревожно. А как вспомнишь про ГЭС в верховьях, так вообще… Но и машину бросать не хочется. Слишком сложно без нее будет. В общем, я так решаю. Устроимся где-то тут, с краю, на возвышенности, и подождем еще сутки. Может, за это время мост починят.

– Хорошо, госпожа Териа. Пусть так и будет. Тогда обустраиваться надо. И неплохо бы за водой сходить, да заодно послушать, о чем люди говорят, – Роми показал на виднеющийся внизу бювет, возле которого выстроилась большая очередь с ведрами, канистрами и бутылями.

– Так сходи. А я тут подожду.

– Боязно мне вас одну оставлять. Эх, не додумал господин Таркин! Надо было с вами не меня отправить, а Кента!

– У него же семья.

– Вот в том-то и дело! Все вместе поехали бы! Чем больше народа, тем безопаснее. Его старший уже неплохо с оружием управляется, а жена бы и о вас заботилась. Одному сложнее.

– Роми, да не беспокойся ты так за меня! Я, если что, за себя постоять смогу. Да и что может со мной случиться? Люди же кругом! Разве что, только пришельцы. Но от них и ты меня не защитишь…

Снотворный газ рассеялся быстро. Уже через две минуты на площадку перед кафе опустился антигравитационный катер, из которого выскочили несколько кээн в военной форме. Они переговаривались между собой быстрыми рублеными фразами.

– Хорошее попадание!

– Одним махом восьмерых побивахом! Добрая охота!

– Ох ты, и девка!

– Красивая, получше кронток!.. И уже штаны снимать начала!..

– А это что у нее за игрушка была? Мой трофей!

– Да бери! Давайте лучше ее!..

– Отставить! Обшмонать всех на предмет оружия и грузите! Нам еще до плана десять штук надо добрать!..

Еще через несколько минут площадка опустела. Возле нее остались только машина с распахнутой дверцей, да брошенная на обочине сумка.

Этот проклятый день никак не заканчивался. Вообще, для Эстина Млиско оба последних дня спрессовались в один тугой клубок. Началось вчера с ожидания боя, потом выстрел, короткий период забытья и, наконец, плен.

Он сам, четыре неполных расчета «мухобоек» и какой-то посторонний типчик с неприятно бегающими глазками стали первыми пленными, взятыми пришельцами на этом участке. На них приходило смотреть высокое начальство. Им задавали вопросы через коробочку-переводчик, но почему-то на баргандском языке – тут Млиско пришлось отдуваться одному за всех. Затем их отвели в барак, показали, что, где и как, и велели ждать и готовиться к прибытию новеньких.

Само собой, Млиско не терял времени даром. Во время своих похождений в Заморье он трижды попадал в плен и имел за спиной четыре побега, из них три удачных. Знание языка принесло ему должность старшего по бараку, и он этим пользовался, задавая вопросы и порой получая на них обстоятельные ответы.

Главное, он выяснил, где находится. Четыре гигантских – один громаднее другого – чужих космических корабля опустились в самом центре Желтой Плеши. Барак для пленных поставили на краю площадки. Причем он представлял собой наспех сколоченную времянку на металлическом каркасе со множеством щелей. Вечером ему пришлось просить у пришельцев теплые одеяла, чтобы они совсем не задубели на этих сквозняках. И те, что интересно, одеяла дали, а значит, были в пленных заинтересованы. Как он выяснил, они были нужны для выполнения каких-то работ.

Конечно, работа бывает разная. Млиско до сих пор с содроганием вспоминал о серебряных рудниках Шмурэгга, откуда он успел свинтить до того, как каторжный труд и свинец в породе совсем лишили его сил. Но это был уже следующий вопрос.

Пока что на первый план вышли новички. Их начали привозить с сегодняшнего утра. Пришельцы складывали очередную партию в задней части барака, куда проходили через отдельный вход, вкалывали им что-то, чтобы те очнулись, потом уходили и поднимали перегородку. После этого едва пришедших в себя, переживших обстрел газовыми снарядами и шокированных ужасными переменами людей надо было перетаскивать на свою половину, объяснять им, куда они попали, и помогать хоть как-то освоиться. Тем временем пришельцы приносили еще кого-то, и все начиналось сначала. Барак, рассчитанный, наверное, на две, а то и три сотни жителей, стремительно заполнялся.

После обеда (условного, потому что кормить их не сильно-то и собирались) среди пленных начали попадаться иностранцы – вилкандцы, баргандцы или даже шуанцы из-за Ламинского пролива. На Млиско легла еще и проблема с переводом. Сам он неплохо знал баргандский, помнил по старой памяти картайский, в разной степени владел десятком заморских наречий, но ни по-вилкандски, ни по-шуански не мог сказать и двух слов. При этом народ не слишком-то и спешил набиваться ему в помощники.

Окон в бараке не имелось, но через щели проникало достаточно света, чтобы примерно понимать, сколько уже времени. Снаружи уже начало темнеть, когда пришельцы притащили очередную партию усыпленных. Но обычный порядок оказался нарушенным. Вместо того, чтобы по-быстрому пробуждать пленных, они вдруг начали орать друг на друга. Если бы Млиско не был таким уставшим, он, наверное, немного порадовался бы, что у тюремщиков хоть что-то не вышло. Судя по интонациям, кто-то спорол изрядный косяк.

Их подняли еще до рассвета, но наконец-то сподобились накормить. В барак через заднюю дверь втащили десяток больших ящиков с упаковками галет, а также несколько баков. В них оказалась густая бобовая похлебка с неопознанными овощами и мелкими мясными фрикадельками. Помимо еды, пришельцы выдали пленникам глубокие пластиковые миски и белые ломкие ложки. В питьевой воде их и раньше не ограничивали, так что Эстин Млиско, смолотив две порции, почти почувствовал себя человеком.

После обильного завтрака им дали немного времени на отдых и выполнение гигиенических процедур. А затем голос из репродуктора, укрепленного под потолком, приказал всем выходить. С другой стороны в барак вошли пришельцы, вооруженные короткими автоматами, и чем-то наподобие хлыстов. Поэтому приходилось поторапливаться.

Выбравшись наружу, они попали в большую клетку, сваренную из металлических прутьев с насечкой. Оттуда вел длинный узкий коридорчик. На выходе из него стояли двое пришельцев с хлыстами. Каждый пробегающий мимо них филит обязательно получал удар, вызывающий болезненные вскрики. Кто-то падал, его поднимали и грубо толкали вперед. Там на широкой площадке были вкопаны в землю полтора десятка шестов с укрепленными на них сверху фанерными щитами с нарисованными на них значками.

Пленные заволновались. Теперь никто не стремился покидать клетку. Но сзади напирали, из барака доносились крики и ругательства. А еще двое пришельцев с короткими пиками начали подкалывать недостаточно расторопных.

– Быстрее! Быстрее! – надрывался репродуктор.

Млиско увернулся от укола, нацеленного точно в нижнюю часть тела, и побежал по коридорчику. «Словно зверей на цирковую арену выгоняют», – пришло ему на ум неожиданное сравнение.

На выходе уклониться не удалось. Все тело от макушки до кончиков пальцев прострелило острой болью. Млиско споткнулся, но все-таки смог избежать падения. Преодолевая неприятную ломоту в ногах, он поковылял дальше. Очередной пришелец показал ему в сторону транспаранта со значком, похожим на букву «В» из всеобщего алфавита, – две вертикальные палочки, соединенные внизу дугой-перемычкой.

Встав в короткий, но продолжающийся постепенно удлиняться строй, Млиско, наконец, перевел дух и стал заинтересованно оглядываться по сторонам. Благо, боль уже почти совсем прошла. Пришельцы разделили пленников на четырнадцать групп по двадцать с небольшим человек. Каждая из них, похоже, имела свой номер – значки на фанерных щитах не могли быть ничем иным, кроме цифр. Что же это может быть? Рабочие бригады?

Его догадка оказалась полностью верной. Когда все, наконец, заняли свои места в неровных шеренгах, вперед выступил еще один пришелец с автоматическим переводчиком. Его слова, усиленные громкоговорителем, гремели над всей площадкой.

– Всем смотреть на меня! – это было произнесено с такой командной интонацией, что на него вылупились во все глаза даже те, что не понимал баргандский язык. – Я старший офицер третьего ранга Муадх, отныне – ваш начальник, хозяин и властитель!

Млиско внимательно вслушивался в речь пришельца, стараясь как можно больше запомнить. Ведь наверняка ему придется не один раз пересказывать ее товарищам, у кого было плохо с иностранными языками. Хотя на самом деле инопланетный офицер не сказал ничего неожиданного.

– …Вы будете здесь работать, – примерно так говорил он. – И считайте, что вам чертовски повезло, потому что вы останетесь живы, если сами не нарветесь на неприятности. Более того, в будущем вы сможете неплохо устроиться как вольнонаемные. Империи всегда будут нужны рабочие, а вы к тому времени будете знать и уметь то, что от них требуется…

Серьезное заявление. Но Млиско пока не спешил принимать его на веру. Пока он видел лишь то, что пришельцы не боятся толпы и умело управляются с безоружными пленниками. Но насколько они будут сильны в реальном бою? Впрочем, одну сильную сторону он в них видел – организацию. Как известно, порядок рано или поздно бьет любой класс, пусть даже небыстро и без блеска.

Дальше пришелец начал говорить о дисциплине.

– …Все вы только что познакомились с нашими… – вместо слова последовал прерывистый писк. – Причем для первого раза они были установлены на самую минимальную мощность. Если кто-то станет нарушать порядок, проявлять дерзость, леность или неповиновение, он получит более предметное знакомство с этой штукой, и это будет по-настоящему больно. Для более же серьезных нарушений наказание будет одно – смерть.

Неприятно, но в том же Шмурэгге, куда его отправили дулочары, все было гораздо жестче. Тамошняя охрана с заключенными совсем не церемонилась, да еще и следили, чтобы каждый провинившийся сдох как можно более мучительно и агитационно. Как признавал Млиско, он едва не пал там духом.

В конце было более-менее стандартно. Пленники делились на бригады, и каждый должен был накрепко запомнить номер своей. Из свой среды они должны были выделить бригадира и его заместителя, которые впредь несли ответственность за подчиненных и получали для этого соответствующие рычаги и полномочия. Впоследствии каждой бригаде обещали отдельный барак или хотя бы часть его.

Завершилась речь разводом на работы и представлением их главного начальника – старшего офицера первого ранга Реэрна. Его вообще следовало слушаться как отца родного и выполнять приказания еще раньше, чем они будут отданы. А теперь за работу, ведь солнце уже давно встало!

Второй бригаде, в которую попал Млиско (а значок, похожий на букву «В», как выяснилось, означал у пришельцев цифру «2»), можно сказать, повезло. Им подали транспорт – на вид самые обычные телеги, но без колес и летающие по воздуху, правда, низко-низко. На них работников отвезли на самый край Плеши – Млиско был почти уверен, что видит внизу ту самую деревню, где они ночевали перед боем, закончившимся его пленением.

Там они занимались тем, что строили ограду – длинную-длинную ограду, которая, наверное, должна будет опоясать все плато. Причем пришельцы не собирались ограничиваться одним только забором. Вместе с проволочной сеткой они протягивали кабели, которые явно означали сигнализацию. На вершины столбов ставились какие-то непонятные, но, очевидно, опасные штуки, а в тылу устраивались капониры, которые напоминали Млиско пулеметные доты.

Когда солнце закатилось и начало темнеть, их повезли обратно. В темноте можно было бы попробовать кувыркнуться с телеги и скрыться в густой высокой траве, но пришельцы не собрались давать пленникам такие шансы. Их транспорты конвоировали две пары вооруженных солдат на летающих мотоциклах с мощными фарами. Так что ехали они, можно сказать, со всей иллюминацией.

За поздним ужином Млиско молчал и даже не пытался участвовать в выборах бригадира. Он четко понимал, что не имеет права задерживаться в этом месте. Пришельцы знали толк в подневольном труде, сегодня он в этом убедился. Пройдут еще день, два, три, и они наведут здесь порядок, да еще, наверное, с использованием своих технических средств. И тогда любой побег станет невозможным. А сейчас у него еще есть шансы.

Конечно, бежать лучше не в одиночку, но у Млиско не было времени подбирать себе команду. Да и задача у него была совсем простая – за ночь добраться до края плато и спуститься с него. Для этого, правда, следовало сначала покинуть барак, но как раз на этот счет у него имелась одна безумная, но вполне реализуемая идея.

Кошмар продолжался. Вместо безопасного Кептелла они оказались где-то в Северном Заморье, да еще в плену у пришельцев. И самое ужасное, что банда тоже попала сюда с ними, все шестеро. Весь день Териа с омерзением ощущала на себе их липкие раздевающие взгляды.

– Госпожа Териа, я бесконечно виноват перед вами, – тихо сказал ей Роми. – Мне надо было тогда стрелять первым, не дожидаясь, когда они на нас нападут. Обещаю, больше я не допущу такой ошибки. Буду сразу бить насмерть.

– А ты сможешь?

– Будьте спокойны. Меня этому учили. Рука не дрогнет.

– Спасибо, Роми… И, да! Зови меня просто Тери, без госпожи. Не следует привлекать к себе излишнее внимание.

– Да, гос… То есть, да, Тери!

Роми держался увереннее, в нем стал чувствоваться некий стальной стержень. Терии стало чуть спокойнее. Кроме того, ее обрадовало, что пришельцы не выдали им свою рабочую одежду и ничего не отобрали. Само собой, пистолета она лишилась, но не осталась совсем уж безоружной.

Однако их было двое против шести. Бабушка говорила, что настоящая женщина обязана уметь превращать в преданных защитников любых попавших под руку мужчин. И не только говорила, конечно, но и учила. Но здесь у нее было слишком мало времени. К тому же, она не видела достойных. Ей требовалась компания крепких парней, которые могли бы принять ее и Роми. Но попадались больше одиночки, растерянные и ошеломленные столь крутой переменой в жизни.

Оставалось рассчитывать только на свои силы. Они обсудили диспозицию будущей баталии и заняли место в углу, где их не могли бы окружить и атаковать со всех сторон сразу.

Время «Ч» наступило вскоре после отбоя. Барак погрузился в полутьму, которую лишь слегка развеивали тусклые фиолетовые лампочки. На них двинулись все шестеро сразу по двум проходам. Из соседей кто-то уже действительно уснул, остальные делали вид, что крепко спят, или поспешно убирались в стороны, демонстрируя, что совсем здесь не причем.

Териа даже не раздевалась на ночь. Они встали плечом к плечу, молча ожидая бандитов. В их спокойных позах было нечто такое, что налетчики остановились, не дойдя до них пары шагов.

– Эй, парень, – обратился к Роми один из них, очевидно, главарь. – Одолжи свою мамзельку на ночь, душевно просим. Чесслово, не обидим. Попользуем и вернем.

Совершенно не изменившись в лице, Роми сделал молниеносный выпад и нанес главарю всего лишь один резкий удар в область сердца. Тот отлетел назад, сбив с ног второго.

Однако троих, что заходили с другой стороны, это не остановило. Передний рванулся вперед, но тут же жутко взвыл, хватаясь за лицо. Это Териа метнула ему в глаз заколку для волос.

Остальные налетчики отшатнулись, похоже, не готовые к тому, что дичь окажется настолько кусачей. И в этот момент в барак ворвались вооруженные пришельцы. Сухо хлопнули два выстрела. Вой оборвался. Кто-то склонился над неподвижно лежавшим главарем, но тут же выпрямился и сделал рукой резкое рубящее движение – готов, мол.

Оставшихся четверых бандитов жестко и деловито скрутили и утащили прочь. Старший из пришельцев внимательно глянул на прижавшихся друг к другу Роми и Терию и сделал недвусмысленный жест: «Следуйте за нами».

– Это оказался один из рабочих, – утром докладывал Реэрну старший-три Муадх. – Проделал дырку в стене барака, потом проскочил мимо камер. Он прикрывался одеялом, поэтому программа не распознала в нем филита.

– Умное решение.

– Да! Едва не ушел, хитрый мерзавец! Танковый патруль его не заметил, мимо датчиков движения он как-то тоже проскочил. Мало их все-таки, не перекрывают весь периметр! Только воздушники его засекли, всего за несколько километров до границы зоны.

– Не повезло ему, – за нейтральным тоном Реэрн постарался спрятать сочувствие филиту, едва не вышедшему победителем в схватке с имперской машиной.

– Определенно. И я думаю, стоит показать, насколько сильно не повезло. На Кронтэе беглецов сначала хорошенько отделывают при всем народе, а затем привязывают между столбов. Пусть висят, пока не завоняются!

– Нет, это мы делать не будем! – решительно возразил Реэрн. – По-моему, у нас есть, куда сплавлять беглецов и других нарушителей дисциплины.

– На базу «Восток», в Отдел специальных исследований? – с сомнением хмыкнул Муадх. – Я бы не назвал это великим гуманизмом.

– Я тоже. Но, может, там у него будет хоть какой-то шанс.

– Берегись, идут!

Илья заметался в поисках подходящего укрытия. Небольшая роща паркового типа не выглядела надежным убежищем. Но у Братца Хо, по-видимому, было иное мнение.

– За мной!

– Черт, мы же не в джунглях!

Вьетнамец, действуя уверенно и целенаправленно, привел его к огромному дереву, настоящему лесному исполину.

– Сможешь забраться?

– Да без проблем!

Громадный, в два, а то и в три охвата ствол был немного наклонен, а из шершавой, покрытой глубокими бороздами коры на разной высоте торчали сучья – как раз, чтобы ухватиться рукой или поставить ногу.

– Тогда лезь!

Илья не заставил себя упрашивать. Моментально вскарабкавшись на высоту трехэтажного дома, он растянулся на широкой горизонтальной ветке.

– Молодец!

Голос Братца Хо прозвучал совсем рядом. Но даже внимательно вглядевшись, Илья так и не обнаружил напарника. У него искусство маскировки, наверное, было в крови.

– Не крути головой! Замри!

Илья послушно застыл, на всякий случай еще плотнее закутавшись в накидку, которая защищала от обнаружения биоискателями. Через несколько десятков ударов сердца он уловил идущие снизу посторонние звуки. Это шагали преследователи. Развернувшись в густую цепь, они чутко водили из стороны в сторону стволами «хлопушек», раздвигали кусты и заглядывали в ямы выворотней. Однако наверх никто из них не смотрел.

Звуки осторожных шагов и шелест потревоженных веточек затихли вдали. Илья чуть приподнял голову.

– Лежи! – остановил его еле слышный шепот.

За цепью загонщиков по роще шли господа наставники. Илья вжался в грубую кору, стараясь полностью слиться с деревом, чтобы не выдать себя даже отголоском мыслей.

Их уловка удалась. «Чистильщики» тоже прошли мимо.

– А сейчас ходу!

Илья размотал бухту шнура. С его помощью они быстро спустились с дерева и шустро порысили в обратном направлении, увеличивая расстояние между собой и преследователями.

Однако, теперь оставалось самое сложное. Небольшой домик казался заброшенным, но внутри их ждала засада, а подходы просматривались камерами.

На небольшой забетонированной площадке, заваленной опавшей листвой, они нашли люк, словно приглашавший туда спуститься. Но Братец Хо покачал головой.

– Пойдем поверху.

Вьетнамец, легкий, быстрый и ловкий, был отменным древолазом. Илье как более крупному и тяжелому приходилось намного труднее. Но он тоже справился.

Помогая друг друга, они медленно перебрались с ветки дерева на крышу.

– Видишь его?

– Да.

Из чердачного окна чуть высовывался наружу длинный ствол «гремучки». Братец Хо, легко переступая по даже не скрипнувшей под его ногами металлочерепице, аккуратно опустил сверху газовую гранату. На чердаке негромко хлопнуло, показался и исчез легкий дымок.

Прождав пару минут, пока развеется снотворный газ, они спустились внутрь. Переступили через неподвижное тело и втянулись в ведущий вниз люк. Конечно, там тоже имелись ловушки и сигналки, а в укромных местах прятались несколько засадников. Но те ожидали атаки снизу или, возможно, по земле, а не с верхнего этажа. Успешно избежав ненужных встреч, Илья и Братец Хо деликатно постучались в деревянную дверь без номера и таблички.

– Входите, – прозвучало изнутри.

– Господин старший наставник, – начал докладывать Илья. – Курсанты Лин и Хон прибыли с заключительного испытания…

– Молодцы! – оборвал его Второй, начальник охраны хозяина Этреага, бывшего управителя Кронтэи. – Отменно просочились! Как вам удалось пройти через подвал?

– А мы через него и не шли, – взмахнул своими огромными кротнскими ушами Илья. – Мы поверху…

– Ох, выдумщики! Но раз вы так прекрасно справились, ваш основной курс закончен. Можете теперь называть меня Второй, без всяких «господинов» и поклонов. Поняли?

– Да, Второй! – радостно развернул уши Илья.

– Вы отличные ребята! С удовольствием позанимался бы с вами дальше. Но ваше начальство торопит. Поэтому отбудете завтра праздник, и наверное, придется прощаться. Но, надеюсь, не навсегда.

– И мы будем на это надеяться…

Илья ждал долго. Он боялся, что никто сюда вообще не придет, но все-таки не уходил. И дождался. Его чуткие уши уловили чьи-то легкие шаги, а затем на дорожке показалась и сама Ние, так и не сменившая короткое платье служанки с фартучком и широким подолом. Илья встретил ее на полпути и, слегка поколебавшись, повел в беседку. Там они, по крайней мере, были не совсем на виду.

Некоторое время они просто молча стояли, глядя друг на друга. Затем у Ние чуть шевельнулось ухо.

– Скажи, ты когда-нибудь думал о будущем? – тихо спросила она.

– О будущем?

Этот вопрос застал Илью врасплох. Они прибыли на Кронтэю первопроходцами, добровольно пошедшими на то, чтобы проложить по минному полю путь, которым потом могли бы воспользоваться другие. Да, их главная задача заключалась в том, чтобы нащупать подходы к настоящему кронтскому подполью… при условии, что оно здесь вообще есть. Но их наставники давали понять, что это на самом деле не так важно. Прежде всего, им надо продержаться как можно дольше.

Дома, на Земле, им рассказывали о великих разведчиках прошлого. Конон Молодый, Максим Исаев, Рудольф Абель… Им приходилось проживать многие годы, даже десятилетия под чужими личинами, врастать в иное, чуждое и вражеское общество, обзаводиться там семьями, имея лишь долг и призрачную надежду когда-нибудь вернуться назад, хотя там тоже все уже изменилось, а прежняя жизнь ушла вместе с их молодостью.

Они с Братцем Хо тоже выбрали себе такую судьбу. Эвакуация для них даже не планировалась – по крайней мере, на этом этапе. Разве что потом, через годы, когда земные корабли смогут регулярно тайно проникать вглубь имперских территорий и возвращаться обратно. Поэтому… о каком будущем они могут говорить? Только встречать грудью то, что преподнесет им сама жизнь. Завтра, и послезавтра, и пока они еще живы.

Так примерно и сказал он. Ние печально опустила уши.

– Как говорил когда-то один очень умный человек… мой названный брат… в том-то и беда, что нас отучили мечтать. Мы не умеем думать о будущем, потому что оно никак не зависит от нас.

Теперь вздрогнул Илья. Когда-то то же самое сказала ему Нрироан, сославшись на Эртеага. Они думали одинаково? Или, может, когда-то разговаривали на эту тему?

– Возможно, – кивнула Ние. – Вернуть право на будущее – это был один из лозунгов восстания. Ты не знал?

– Нет. Нам о нем мало, что рассказывали.

– Наверное, правильно. Поверь, там было мало чего хорошего.

Она зябко повела плечами, словно ей стало холодно. Если бы на Илье сейчас была куртка, он обязательно накинул бы ее на плечи девушки. Но одежда официанта не позволяла таких вольностей – не оставаться же самому голым по пояс. Поэтому он просто приобнял ее, чтобы согреть. Только согреть, больше ничего. Конечно, Ние не оставляла его равнодушным. Но с ней он не решался дать вольности своим рукам или губам, чтобы не нарушить складывающуюся между ними хрупкую магию дружбы.

Ние молчала, словно прислушиваясь к новым ощущениям.

– Спасибо, – наконец произнесла она, не делая попытки высвободиться. – Что тебе рассказала обо мне Нрироан?

– Что ты держишь на плечах тяжелый груз. И что у тебя много тайн, о которых нельзя спрашивать.

– Верно, нельзя, – она шевельнулась, удобнее устраиваясь у него в объятиях. – Скажи, а сейчас ты видишь впереди хоть какое-то будущее? Некоторые пытаются найти его в прошлом.

– Нет, – решительно качнул ушами Илья. Ние была ниже его почти на голову, и сейчас он смотрел на нее сверху глаза в глаза. – В прошлое нельзя вернуться. Чтобы попасть в будущее, надо просто проживать настоящее, день за днем. И может быть, хоть чуточку менять мир вокруг себя.

Это был максимум того, что он сейчас мог произнести вслух.

Ние, чуть отстранившись, начала легонько постукивать пальцами по его груди.

– Как ты считаешь, где перемены нужны в первую очередь – в свободной зоне или на Ферме?

У Ильи непроизвольно подернулось ухо. Так с ним флиртуют, или они по-прежнему продолжают разговор о политике? Держать в объятиях девушку было приятно и волнительно. Он чувствовал, что ей с ним тоже хорошо. Но Ние вдруг вызвала в его памяти образы революционерок или народоволок двадцатого столетия, отринувших любовь ради борьбы. Или она подвергает его испытанию – сможет ли он подавить инстинкты ради дела? Что ж, попробуем поддержать ее линию…

– Мне кажется, что жить под боссами еще хуже, чем под лоокхами, – подумав, заключил он. – В свободной зоне нет свободы. Хотя на Ферме нет вообще ничего.

– Кээн по-своему честны. Им не надо каждый миг демонстрировать власть и силу, – добавила Ние. – Они жестоки и чудовищны, но воспринимают нас такими, какими мы есть.

– А что ты сама думаешь о том, что нам говорили Хозяин Этреаг и госпожа Маэланн? – рискнул задать важный вопрос Илья. – В этом есть что-то реальное?

– Им важны, в первую очередь, те кронты, что работают непосредственно на них. Но перемены должны затронуть всех! Наш народ искусственно разделили и продолжают делить до сих пор. Нам надо снова соединиться.

– Правильно! – горячо поддержал ее Илья. – Не знаю, может, я глупый и наивный, но мне кажется странной рознь между свободными кронтами и комби… э-э-э… теми, кто работают на кээн. Если Звездным господами вдруг стало интересным наше мнение, почему бы не предложить им уравнять в правах тех и других? Пусть свободными управляют не боссы, а имперская администрация, по единым для всех законам. А рабочие пусть смогут иметь семьи, переходить на другие места по своему желанию, например, когда закончится срок контракта. И конечно, чтобы они могли навещать родственников, получили права на получение образования, на отдых, на какие-то пособия в старости. Понятно, что это не решит сразу все проблемы. Останутся и произвол, и несправедливости, но с ними можно будет бороться. Зато кронты получат нечто надежное, опору под ногами. А кээн смогут избавиться от страха перед ними… Я… это… сильно фантазирую?

Безусловно, Илья шел на риск, выдвигая такие радикальные предложения. Общество кронтов, закостенелое в своей архаике, было еще меньше готово к переменам, чем имперское. Но из всех аборигенов, которых он встретил за эти месяцы, Ние показалась ему наиболее открытой для нового, самой свободной и восприимчивой к безумным идеям. Если она… хотя бы поймет его, можно будет сообщать на Землю, что их план «А» имеет шансы на осуществление, в Империи есть возможность запустить внутренние перемены.

В ином же случае… План «Б»: если Империя не реформируема и несет непосредственную угрозу Земле, поджечь ее изнутри, и пусть она горит долго и ярко!

Тут был еще риск, что хозяева Ние, кем бы они ни были, решат избавиться от него с Братцем Хо как от слишком умных кронтов. Но на это у Ильи был холодный и трезвый расчет на то, что девушка его не выдаст и предпочтет оставить для себя, личным агентом. Если он правильно ее просчитал, их вечернее свидание на самом деле – вербовка.

– Как умно ты говоришь! – восхитилась Ние. – Давай присядем.

Без всякого стеснения она устроилась у него на коленях, да еще и обхватила руками за шею. Если бы кто-то их сейчас увидел, то наверняка подумал бы о любовном свидании. И не так бы уж и сильно ошибся, кстати…

– Какой интересный там у тебя зверек обитает! Утихомирь его немного, пожалуйста. Отвлекает немного.

– Прошу прощения, – повинился Илья. – Плоть слаба, хотя порой бывает крепка.

Он уже отметил про себя, что тоненькие пальчики Ние нежно касаются особой точки на его горле. Стоит ему пойти на грубость, и она вырубит его за две секунды… точнее, вырубила бы, если бы имела дело с настоящим кронтом. Это соображение помогло ему призвать не в меру возбудившийся организм к порядку.

– Скажи, пожалуйста, Лин, – мурлыкнула она ему на ухо. – Много еще людей думают так же, как ты?

– На этой планете мне известно только о нас двоих, – честно заявил Илья, по достоинству оценивший ее метод ненавязчивого допроса. – Мы совсем одни, хотя у нас есть идеи.

«Сколько угодно идей», – добавил он про себя. Они стоят, словно на плечах гигантов, на огромном массиве земной истории. Она знает примеры обществ, похожих на современную Кронтэю. Расовая сегрегация в США, апартеид в Южной Африке, практический вокизм в транс-анклавах – все это когда-то существовало, но было ликвидировано. Они знают, как.

– Вы не делились своими мыслями с братьями? – последовал новый вопрос.

– Нет. Мы принадлежим к Братству, но не знаем, поймет ли оно нас.

– Его вполне устраивает нынешнее положение. К переменам оно не стремится. Какие еще силы ты мог бы назвать?

Илья призадумался. Загадочный Круг Вечности он не хотел бы даже упоминать. А иных вариантов у него и не имелось. Так называемая кронтская элита виделась ему не сторонником, а ярым противником любых преобразований. Народные массы? Сами по себе они бессильны. Им необходимы лидеры, вожди, способные их возглавить и повести за собой.

Уши Ние опустились, признавая очевидное, но тут же снова поднялись.

– Значит, вам самим надо становиться силой. Служите Братству, нарабатывайте влияние и авторитет. Вам помогут.

Привстав, она расправила платье и достала из кармана фартушка небольшой предмет, похожий на примитивную электронную игрушку, обожаемую кронтами. Что-то типа классического земного «Тетриса».

– Это коммуникатор. Надежный. Если встретишь что-то интересное, напиши мне. Надо будет, назначь время для контакта. Я свяжусь или попрошу перенести на другой срок. Или же я приглашу для общения тебя. Спишемся и договоримся. Только используй его для дела, хорошо? О том, что я красивая и умная, мне и так известно. Лишний раз напоминать не надо, а то обижусь.

– Меньше всего на свете я бы хотел тебя обидеть, – Илья не удержался от улыбки. – Все понял, благодарю за высокое доверие!

– Заслужил, – улыбнулась ему в ответ Ние. – Тогда проводи меня, пожалуйста.

Илья был готов к тому, что им придется колесить до вечера, но они добрались до цели всего лишь за полтора часа. Старая разбитая дорога с многочисленными трещинами и проплешинами в покрытии привела их в давно заброшенную промзону, от которой остались только развалины, густо поросшие всевозможной растительностью. Над местностью господствовал оплывший от времени террикон, на котором выросли не только кусты, но и большие деревья.

– Лоокхи когда-то здесь что-то добывали, но уже никто не помнит, когда это было и чем именно они занимались. Сюда перестали лазить в поисках чего-то ценного, что они могли забыть, еще во времена моего деда, – сообщил им Жабыч, ставший каким-то тихим и задумчивым. – Я сейчас пойду впереди, буду проверять дорогу. А ты, Хон, следуй за мной.

Медленно двигаясь вслед за наставником, Братец Хо объехал несколько ям и завел трейлер на территорию бывшего хозяйственного двора с неплохо сохранившимися остатками построек. Там он загнал машину под широкий немного покосившийся навес.

– Дальше не проехать. Здесь нам бы не помешали крепкие крылья, но раз вы их еще не отрастили, будем идти пешочком. Смотрите внимательно под ноги, тут водятся змеи. И старайтесь ступать по твердому, чтобы оставлять меньше следов, – снова стал распоряжаться Жабыч.

Сам он по-прежнему шел впереди, исполняя роль проводника.

Они вышли со двора и прошагали больше километра по бывшей улице, где кое-где еще сохранилось твердое покрытие. Так они очутились в месте, где раньше находился рабочий поселок. В зарослях виднелись развалины домов, когда-то образовывавших аккуратные кварталы.

Жабыч медленно шел, оглядываясь по сторонам.

– Нет, это еще не здесь, и это не здесь, – сосредоточенно бормотал он. – А вот тут сворачивайте за мной.

Распугивая местных кузнечиков и мелких бабочек, в изобилии обитающих в высокой траве, они обогнули бывшее здание, которое даже сейчас выглядело крупнее остальных. Подойдя вплотную к остаткам торцевой стены, Жабыч раздвинул палкой кусты. За ними обнаружился темный проем. Нагнувшись, он собрал с земли несколько камешков и так, всей горстью, зашвырнул их вниз. Послышался дробный стук, но больше снизу не донеслось ни звука.

– Это хорошо. Значит, там никто не поселился, – удовлетворенно заметил он, доставая из кармана фонарик. – Теперь спускайтесь за мной и по-прежнему смотрите под ноги! Если кто из вас сломает ногу, я оставлю его здесь в виде скелета-стража!

Широкие ступени выдержали испытание временем. Никто не споткнулся и ничего не подвернул во время недолгого спуска. Фонарик в руке Жабыча описал круг, осветив большой подвал с полукруглыми сводами.

Будем надеяться, что сюда больше никто не приходил и ничего нового не поставил, – оптимистично заметил наставник. – Следуйте за мной шаг в шаг!

Пол покрывали прямоугольные каменные плиты, по которым он стал осторожно и медленно двигаться в странном ритме. Две подряд, пропуск, еще одна, шаг влево, потом все повторить. Этот путь привел их стене, сложенной из неровных каменных блоков. Между их нижним рядом и полом оставалась узкая щель.

Присев на корточки, Жабыч пошарил в щели и вытащил оттуда два тряпичных свертка – побольше и поменьше. Затем развернул их. В маленьком оказался большой ключ из белого металла, похожий на сувенирный, с ажурной головкой тонком работы. В большой – что-то из переплетенных металлических полосок.

– Что это? – спросил Илья.

И поежился, потому что его голос превратился в еле слышный хриплый шепот. Подвал словно крал звуки и растворял их в себе без остатка.

– Это величайшие драгоценности – атрибуты Великого Гара Тхим Тар Гона! – уловил он ответ, произнесенный каким-то торжественным тоном. – В тяжкие времена поражений и потерь мы спрятали их и от врагов, и от неверных друзей. А теперь настало время их найти и перепрятать. Возвращаемся тем же путем. Смотрите под ноги!

– Вот куда вас опять угораздило вляпаться, беспокойный вы мой?! Нет, я угораю от вас, людей! Оставили его без присмотра на какой-то месяц, и вот – занесло вас в какие-то темные подвалы! Ну скажи-ите, как с таким материалом работать?!

Рыжий кот, появившийся из стены прямо на глазах Алекса, принял сидячее положение и начал демонстративно вылизывать передние лапки – сначала одну, а потом другую.

– Эм-м-м… Вообще-то, это место просматривается камерами и наверняка прослушивается, – осторожно заметил Алекс по-английски.

Он не менял позу и даже не смотрел в сторону незваного, но очень дорогого гостя.

– Мряв? – кот презрительно фыркнул. – Примитив! Голубые – они и есть голубые. Я тут танкам давеча глаза отводил. Ложитесь лучше, пациент, пока совсем ноги не протянули. Буду вас досматривать.

Алекс послушно прилег на койку. Кот, недовольно мрявкнув, запрыгнул ему на спину и принялся по ней прохаживаться, время от времени выпуская когти.

– Поздравляю, пациент, вы балбес! – кот соскочил обратно на пол и начал подергивать лапками, словно стряхивая с них нечто невидимое. – Вам ваши умения для чего были даны?

– Для чего? – ошеломленно переспросил Алекс.

– Чтобы мир держать и реальность фиксировать! А вы тут устроили поскакушки с пострелушками, вот и прилетело вам по самые не балуйся!

– Понимаю, что виноват…

– Мяу! Он понимает! Рад, что до вас дошло уже через голову и без привлечения прочих частей тела. Однако у вас не тот случай, когда лучше поздно, чем никогда. Не лучше!

– То есть я снова стал обычным человеком?

Нельзя сказать, что Алекс совсем не жалел об утрате сверхспособностей. Несколько раз они ему сильно помогли. Но, с другой стороны, нельзя постоянно полагаться на везение, иначе утратишь умение.

– М-ну-у, обычным котом вам стать никто не разрешит, – протянул рыжий, смерив человека высокомерным взглядом. – А остальное – это как госпожа решит и карта ляжет. Но пока у вас комбинация незавидная. Сделали вам, конечно, дешево, но сердито, очень сердито. По крайней мере, я за этот случай не берусь.

– Не получится? – огорчился Алекс.

Взрывающийся ошейник и новый датчик в теле его серьезно напрягали. Признаться, на кота он надеялся.

– Не то, что совсем не получится, но не берусь! Тут человеческие руки требуются. Как минимум, пара, хотя и вторая была бы не лишняя. Но вы не отчаивайтесь, пациент! Соблюдайте режим и пытайтесь хоть изредка выбираться на свежий воздух. Во всяком случае, здесь я вас больше навещать не буду.

– Слишком сложно?

– Не то, чтобы… мр-р-р… Но я все-таки кот, а не крыса какая, чтобы по подземельям лазить! Хотя против крыс я ничего лично не имею, мр-р-р…

И кот облизнулся длинным розовым язычком.

Вскоре выясняется, что дела не так уж и плохи.

– С голоду мы не помрем, – завершает инвентаризацию припасов Вифинис. – Воды у нас хоть залейся, воздух хороший – есть тут эти, химические поглотители. А если что – запустим генератор, от него работают электрические фильтры.

– Цель ясна, – подводит итог Арнинг. – Будем пробираться наружу. Там, где лестница. Инструмент есть?

– Обижаешь, – гудит Вифинис. – Лопаты есть, кирки есть, лом даже один есть. Прокопаем.

– А теперь спать! – командует доктор Станис. – Как врач говорю, сон – лучшее средство для укрепления сил и снятия стрессов.

– Тем более, что бутылка разби-илась, – с сожалением добавляет Ярки, и это звучит так забавно, что убежище оглашается дружным смехом в семь голосов.

Либсли Ворро лежал прямо на столе в небольшом бюро, превращенном в спальню, и мрачно смотрел в потолок, покручивая верньер небольшого транзисторного радиоприемника.

– Входите, – проворчал он в ответ на несмелое поскребывание по двери. – Здесь не заперто.

На пороге появился обеспокоенный Кисо Неллью.

– Ли! Сколько можно тебя ждать? Мы уже опаздываем!

– Без нас не улетят, – спокойно возразил Ворро, продолжая терзать приемник. – И вообще, остынь. Сегодня, в конце концов, выходной день. К тому же, мы еще в отпуске.

– Каком таком отпуске? – не понял Неллью.

– Забыл? Эон, тот тип из правления, помнится, отправил нас в отпуск на десять дней. Сегодня как раз десятый, так что на работу нам только завтра.

– Но наш рейс! – Неллью был не в том настроении, чтобы понимать шутки. – Все уже пошли!

– Слушай, посиди минутку тихо, а? Я прослушаю последние известия, а потом пойдем.

Неллью послушно присел на стул у входа. Ворро тем временем, кряхтя, принял сидячее положение и повернул регулятор громкости до упора. Из приемника послышалась бодрая веселая мелодия – позывные вилкандского радио, вот уже неделю, как перебазировавшегося в Гессенар – столицу Валеза.

– Добрый день! Говорит радио «Таните Виалакана» («Голос Вилканда») из Гессенара. Прослушайте выпуск последних известий...

Слышимость была неважной, усталые батарейки почти сели, так что до Неллью доносились только обрывки фраз.

– ...Главной новостью дня продолжает оставаться столкновение парома «Остров Комо» с балкером «Регата III». Суда и самолеты береговой охраны Валеза продолжают поиски экипажа и пассажиров парома, затонувшего сегодня ночью в двадцати километрах от мыса Хелшар, хотя спасательные работы затрудняет сильное волнение...

– ...Несмотря на ухудшение погоды, эвакуация с континента на территорию Валеза продолжает наращивать обороты. По данным иммиграционной службы Валеза, за истекшие сутки в страну прибыло двести тридцать пять тысяч граждан Вилканда, из них одиннадцать тысяч – по Воздушному мосту Тарануэс – Гессенар...

– О, это про нас! – обрадовался Неллью.

– Да тихо ты! – сердито шикнул на него Ворро. – И так ничего не слышно.

– ...Наш корреспондент с позывными ВК4КТЕ сообщает, что вчера вечером при налете на Декуар самолеты пришельцев впервые начали охотиться за отдельными автомобилями и даже за небольшими группами людей...

– ...Корреспондент ВК0РРО сообщает, что пришельцы разбомбили туннель на шоссе Б-48 между Сьени и Ваталином и предупреждает всех, находящихся в этом районе...

– ...Корреспондент ВК4АРЕ сообщает, что группа военнослужащих под командованием майора Тино Ласота вступила в бой с шестеркой танков противника в районе города Эделан, округ Кьеве. По меньшей мере, два танка уничтожено...

Новостей было много, и Ворро слушал их с неослабевающим вниманием. Услышав заключительную фразу: «Из юго-восточных округов за истекшие часы сведений не поступало», он выругался и в бешенстве отбросил от себя приемник.

– Чтоб им всем повылазило! Неужто во всем городе не найдется одного идиота с коротковолновой рацией?! За последние часы сведений не поступало... Да уже восьмой день, как сведений не поступало! Чтоб их всех!

Неллью грустно вздохнул. «Юго-восточные округа» означали Лимеолан и только Лимеолан, их родной город в устье реки Таране, что пробила себе дорогу в Срединное море через полукольцо гор, с трех сторон окружающих Вилканд.

– Да не кипятись ты так, – попробовал успокоить он друга. – Может быть, все еще в первые дни покинули город. Оттуда же до ближайшего коридора не близко, вот они и решили поскорее...

– А вчера ты наплел, что пришельцы нарушают радиосвязь, и поэтому из Лимеолана невозможно связаться с Гессенаром... Тебе легко, черт тебя дери! У тебя дома один отчим остался, да и тот – редкостный ублюдок, а у меня – родители, дяди, тетки и целая орда прочих родичей! У матери больное сердце! И последние сведения – восемь дней назад, ровно восемь! Что Лимеолан подвергся сильной бомбежке! И после этого – тишина! Что я, по-твоему, должен чувствовать?! А ты лезешь со своими объяснениями.

Неллью печально пожал плечами и, словно невзначай, оттянул рукав кителя, бросив взгляд на свои новенькие часы.

– Да вижу я, вижу, – проворчал Ворро. – Иду уже, не хнычь. Только сначала заглянем на биржу.

Не слишком торопясь, Ворро слез со своего спального стола, сунул ноги в туфли, привел в порядок слегка помятый китель, набросил на плечи плащ и взял из-под стола дорогой кожаный портфель с личными вещами. И портфель, и вещи в нем были совсем новыми и происходили из магазинов беспошлинной торговли, расположенных в зоне вылета.

Других вещей у Ворро и Неллью не было. До своей квартиры на окраине Тарануэса им так и не удалось добраться. Вначале аэропорт был убежищем – маленьким островком безопасности посреди наполненного смертью хаоса первых суток вторжения. Затем было не до того – в середине тех же первых суток заработал на полную мощность Воздушный мост по разрешенной пришельцами безопасной трассе Тарануэс – Гессенар.

А после... после аэропорт превратился из островка в крепость, окруженную тройным кордоном охраны. По одну сторону вполне зримых стен из бетона, стекла и стали были жизнь и дорога в спасительный Валез, по другую – смерть, немедленная или отложенная – от бомб и ракет пришельцев, от голода и холода, от ножа и пули грабителя. Это были два разных мира, и никому из первого мира – мира жизни – не хотелось добровольно навещать второй.

Примерно на третий-четвертый день, когда стало окончательно ясно, что война с пришельцами проиграна, а старый мир безвозвратно погиб, в прошлое начали отходить и старые моральные запреты. Охранники, служащие аэропорта и летчики сначала потихоньку, а затем и с официального разрешения начальства стали забирать для своих нужд товары из навсегда опустевших магазинов. Ворро набил разнообразным барахлом два огромных чемодана, которые с трудом отрывал от пола. Туфли у него были фирмы «Негери» за три миллиона лимий, рубашки – от «Тино» или «Арамине», темно-синий плащ в тон форменному кителю – от дома моделей «Дегучио». Неллью оказался одним из немногих, кого «пиратская лихорадка» почти не затронула. Единственное только, к чему он оказался неравнодушным, это к хорошим часам, да еще положил себе в сумку небольшой флакончик «Южной ночи» – любимых духов его покойной матери.

«Сто тридцатый» был на самом деле военно-транспортным самолетом «РоРо-130» – относительно тихоходным, не слишком вместительным и совсем не комфортабельным, но зато способным сесть практически где угодно. И это сейчас было важнее всего, так как аэродром Нэтави располагал всего лишь одной полосой и притом, весьма короткой.

Пожалуй, редко какие самолеты встречались когда и где бы то ни было с большей радостью. Либсли Ворро, спустившись на землю из кабины по узкой лесенке, сразу же оказался в центре восторженной толпы счастливых людей, вдруг дождавшихся отмены смертного приговора.

– Тише, тише! – Ворро поднял обе руки вверх. – Довольно! Мы не совершили ничего особо выдающегося! Сохраняйте спокойствие! Кто здесь главный?

Приветственные крики слегка поутихли, и в первый ряд протиснулся широкий и очень широкоплечий человек лет сорока.

– Наверное, я главный. Кори Боино, бывший старший техник отряда противопожарной авиации, считайте, хозяин здешний.

– Ли Ворро, командир летного экипажа. Вы можете организовать людей? Мой штурман сейчас опустит помост, и мы начнем посадку. Но если вас и в самом деле двести человек, мы не заберем всех за один раз. Сейчас мы возьмем сколько сможем, а часа через два вернемся за остальными. Вы можете объяснить это людям, чтобы ни у вас, ни у нас не возникло никаких проблем?

– Все будет путем, – прогудел Боино. – Люди, вы слышали, что он сказал? Никого из вас не бросят, кто не улетит в первый раз, улетит во второй. Давайте в первую очередь семьи с детьми, затем одинокие. Чино, Пако, Карен, последите за порядком!

– Простите, – Ворро отодвинул с дороги массивного Боино. – Вы тут распоряжайтесь, а я, кажется, нашел знакомого. Эй, Лльечи, откуда ты здесь взялся?

– Ворро, – вяло произнес невысокий светловолосый парень с мягким продолговатым лицом и блеклыми глазами. – Узнал, наконец. Спустился со своих небес на землю, хи-хи. Зря ты это сделал, зря...

– Хватит каркать, Лльечи, – рассердился Ворро. – Ты откуда? Прямо из Лимеолана?

Лльечи вяло кивнул и снова скрипуче прихихикнул.

– Давно? Что там? – продолжал допытываться Ворро. – Что с моими, ты знаешь? Чего молчишь?!

– Твои все мертвы, – механически спокойно сказал Лльечи. – А города больше нет. Его пришельцы сожгли.

Он замолчал, и Ворро в нетерпении дернул его за рукав.

– Почему мертвы?! Ты что, видел, как они погибли? Как?!

– Твоя мать умерла за день до войны, – сонно и безучастно произнес Лльечи. – Так шла себе по улице, бах – и нету. Инфаркт. Тебе телеграмму отправили, с нашей почты.

– Никакой телеграммы я не получал! – перебил его Ворро. – Дальше!

– А что дальше? В первый день город почти не бомбили, только порт. Ты никак не откликался, поезда уже не ходили, твой отец и не стал откладывать похороны. Назначил их на семнадцатое. Все твои родственники у него собрались. Много-много. На нашу парковку залезли, хи-хи. А шестнадцатого вечером – налет! Страшный! Я в подвале спрятался. А когда вылез, дома нет, ничего нет, а вместо твоего дома – воронка! Большая-большая. И машины все разбило, одна наша осталась. Я на нее сел и поехал. Ехал-ехал, а до безопасного коридора так и не доехал, хи-хи. Все мосты через Таране разбомбили, ну прямо все! А потом услышал, на Нэтави есть бензин. Вот и приехал. А тут налет! И я сижу здесь, хи-хи, а ты все по небу летаешь. Даже сюда прилетел, хи-хи.

Лльечи снова замолчал. Ворро пристально посмотрел на него.

– Ты ведь врешь все, Лльечи. Правда, врешь?! У тебя всегда была слишком бедная фантазия, чтобы складно врать! Зачем ты это делаешь, Лльечи?!

– А зачем ты так хочешь знать правду?! – неожиданно обозлился Лльечи. – Твой отец, твоя мать, твои родственники мертвы, и какое тебе дело, как это случилось? Ты летаешь в небе, ты так легко можешь улететь отсюда. Ты такой чистенький, нарядный! Зачем ты так хочешь испачкаться в грязи, хи-хи? Они все умерли, этого достаточно.

– Нет! – Ворро схватил Лльечи за грудки и яростно встряхнул. – Мне недостаточно! Я хочу знать, знать до конца, что с ними случилось! Даю тебе два часа, и если когда я вернусь, ты не расскажешь мне все правдиво и честно, я вытрясу из тебя дух! Ты знаешь, я это сделаю!

Ворро отшвырнул в сторону Лльечи и, не оборачиваясь, поднялся в кабину. Посадка уже заканчивалась. Люди внутри самолета стояли, прижавшись друг к другу, как в переполненном трамвае, но для нескольких десятков человек места уже не было.

Мрачный и молчаливый, Ворро поднял помост и запустил двигатели. Остающиеся махали ему вслед. Вскоре аэродром Нэтави – узкий язык летного поля посреди заросших камышом болот, длинный ангар и несколько деревянных построек – совсем скрылся за пеленой низких серых облаков.

Большое болото понемногу приходило в себя. Невдалеке с шумом плюхнулась в воду лягушка. Осторожная водяная крыса покинула свое убежище в камышах и начала приводить в порядок пострадавшую во время поспешного бегства шубку. Даже стая робких куличков, в панике упорхнувших прочь, когда с неба прямо на них ринулась пылающая железная птица, вернулась на прежнее место. Важно вышагивая по широкой кромке грязи вдоль берега, кулички, тем не менее, время от времени настороженно поглядывали на двух человек, неподвижно лежащих ничком на узкой полоске травы между лесной опушкой и болотом, шагах в полутораста от догорающего самолета.

Прошло не менее десяти минут, пока один из них не перекатился на спину, медленно принял сидячее положение и издал горестный стон, полный муки. Испуганные кулички врассыпную бросились наутек.

– Все пропало, – стонал Либсли Ворро, обхватив голову руками. – Господи, все пропало! И все из-за тебя!

– Почему это из-за меня? – обиделся Кисо Неллью. – По-моему, ты сам вызвался.

– Все равно, из-за тебя, – упрямо заявил Ворро. – Это все ты, ты смотрел на меня как на последнюю сволочь! Это ты меня вынудил на этот идиотский бескорыстный геройский поступок!

– Скажи еще, что больше не будешь, – иронично посоветовал Неллью, тоже принимая сидячее положение.

– Ты не понял. Ты не прочувствовал! Все, все пропало! Если бы ты не был таким неуклюжим, когда выпрыгивал, я бы, может быть, вспомнил про свой чемоданчик!

– Чемоданчик? – недоуменно переспросил Неллью.

– Да, да! Там одних сертификатов было на тысячу двести сорок граммов! И кольца! Все, все сгорело! Господи!

– Лучше бы я сам сгорел, – добавил Неллью.

– Нет! – Ворро враз перестал стонать и хвататься за голову. – Не лучше! Но и то, что есть, ненамного приятнее. Ты представляешь, как мы влипли?! Мы теперь никто, быдло, как те, что сидят за воротами! Мы упали на эту чертову землю! Кстати, где мы находимся?

– Что? – не понял Неллью.

– Где мы? – раздраженно повторил Ворро. – В конце концов, кто из нас штурман?

Неллью призадумался.

– В округе Савино.

– Вилканд, Филлина, Вселенная... А точнее? Округ Савино большой.

– Тогда... Скорее всего, мы в заповеднике Дола Соно. Боюсь, точнее не получится.

Ворро почесал нос.

– А он большой, этот заповедник?

– В общем, да. Две или три тысячи квадратных километров. Кстати, что нам теперь делать?

– Это ты о чем?

– А кто из нас командир, в конце концов? Между прочим, часика через два с половиной начнет темнеть.

– Так скоро? – Ворро обозрел затянутое облаками небо. – Да, может быть. Тогда слушай мое командирское решение! Ты можешь идти?

Неллью осторожно согнул и снова разогнул ногу.

– Могу. Кажется.

– Все равно, ничего другого тебе не остается. Я таскать тебя на своем горбу больше не собираюсь. В общем, мы сейчас встаем и идем.

– Куда?

– Не перебивай командира. Заповедник заповедником, а какие-то дороги тут должны быть. А как найдем дорогу, по ней мы рано или поздно доберемся до какого-нибудь жилья. Там действуем по обстановке. Задачу уяснил?

– Уяснил. Только слушай, Ли, а ты по лесу ходить умеешь? Я, например, как горожанин, в лесу ориентируюсь плохо. Начинаю кружить. А солнца не видно.

– А что там сложного? – хмыкнул Ворро. – Солнца нет, будем по мху ориентироваться. Он всегда больше с северной стороны растет. Или с южной. В общем, с одной стороны. И давай, поднимайся. Пошли. Сам говоришь, скоро темнеть начнет. А ночь в лесу у костра как-то не отвечает моим представлениям о комфорте.

И снова дорога, дорога... Сколько их еще будет...

Вдоль берега тихой речки... Среди лесов и полей... Подальше от разрушенной Ледины...

Когда все началось? Да сразу же после Нового года, второго, значится, января, если точно. В тот день справлял днюху наш Сухич… то есть, конечно, Сергей Сухина. Вот повезло парню – два праздника подряд! Или, может быть, «повезло»…

По уже укрепившейся у нас традиции именинник заказывает или, что реже, сам готовит на весь экипаж свои любимые блюда. А Сергей ведет здоровый образ жизни и поэтому решил побаловать нас всякими экзотическими салатиками. Нет, получилось у него вкусно. Но среди прочего мне попался и тот чертов огуречный салат! Тоже ничего себе, вот только сами огурцы оказались сладкими и напоминали по вкусу очень сочную хрустящую грушу.

Иногда это, конечно, прикольно: огурец со вкусом груши, груша со вкусом ананаса, ананас со вкусом не пойми чего… Но когда подобная экзотика становится нормой, это начинает несколько напрягать. Вот, честное слово, прибил бы того «юного натуралиста», который сто с лишним лет назад вывел, вернее, генетически сконструировал сладкие огурцы! Новинка оказалась настолько удачной, что полностью вытеснила с рынка нормальные овощи, которые выращиваются теперь только в качестве «натуральной» пищи отдельными энтузиастами.

В этом времени огурцы считаются фруктами! Их продолжают мариновать, причем, получается нечто довольно интересное, наподобие маринованного винограда, который когда-то делала моя бабушка в ХХ веке. В солениях их заменили миниатюрные кабачки и фигурные патиссоны. Но классические «бочковые» соленые огурцы практически исчезли как класс!

В первые месяцы я относился к этому… ну… со смирением. Но в этот раз меня почему-то сильно задело. Мир новой Земли XXIII века, в котором я прожил уже три с половиной месяца и начал потихоньку признавать своим, вдруг снова напомнил о своей чуждости. Даже огурцы там оказались не такие!

А я ведь, бывало, любил разрезать вдоль свежий огурчик, натереть половинки солью и с удовольствием схрумкать. А уж малосольные огурцы входили в число моих любимых лакомств. Помнится, закупал их на базаре у знакомой продавщицы чуть ли не килограммами и уминал потом… под квасок. А какие огурчики делала теща! Я привозил их с дачи в пятилитровых бутылях, дома раскладывал по банкам, ставил в холодильник и блаженствовал!

И вот, в этом времени даже такая простая радость оказалась мне недоступной! Потом, наверное, сыграло свою роль то, что к тому времени я немного успел почитать книгу «XXI век. Начало», которую мне подарили на Новый год. Ведь в ней писали о том, чему я сам был свидетелем. Прошлое, которое я честно пытался забыть, снова ожило.

С тех пор у меня появилась привычка раз в два-три дня заходить к Брату и смотреть, как растут мои огурцы. Попутно мы беседовали о различных вещах, я немного помогал ему по хозяйству, так что мы, можно сказать, подружились. Теперь я оценил его специфический юмор и умение разыгрывать собеседника с самым серьезным видом.

Тему посторонних на корабле мы больше ни разу не затрагивали. Но однажды под настроение я рассказал ему о беленькой Лисе, осчастливившей меня историческими огурцами. Он посмеялся над моей фантазией, а наши отношения после этого даже стали теплее.

– Реэрн, говорят, вы все знаете. Это правда, что к нам завтра прибывает комиссия из Министерства военной промышленности? – поинтересовался генерал Эамлин.

– Да, прибывает. Но это, скорее, не комиссия, а делегация. Представители Министерства и заводов-изготовителей. Будут собирать отзывы о работе техники в боевых условиях и предложения по ее совершенствованию.

– Не знаю, что можно реально улучшить в этом хламе, но предложения у меня есть.

– Вам организовать встречу? Один из членов делегации – мой старый знакомый, – предложил Реэрн.

– Не сейчас. Послезавтра состоится совещание командиров и флагманов по тактике. Здесь и в живую. Меня, так сказать, кооптировали в организационный комитет. Но после того как все завершится, я бы хотел пообщаться с кем-то, кто реально может повлиять на принятие решений.

– Будет сделано! Кстати, на время совещания вы не отпустите меня на базу Восток? Там уже давно слезно просят провести с ними обмен опытом.

– Помогать соседям – это как бы святое, – ненадолго задумался Эамлин. – Но как обстоят дела на вверенных вам участках?

– Нормально обстоят, – доложил Реэрн. – Периметр безопасности достраивается. На складском комплексе завершен нулевой цикл. Бараки для рабочих постепенно возводятся. Происшествий в последние дни не было. На корабле вся техника тоже функционирует без сбоев.

– Я знал, что на вас всегда можно положиться, – одобрительно кивнул генерал. – Хорошо. Встречайтесь, летите. Но надолго не пропадайте.

– Как можно? Самые важные дела должны постоянно находиться под личным контролем!

– Прошу, ваше превосходительство.

Вестовой в парадном синем мундире и белых перчатках с видимым усилием отодвинул в сторону тяжелую клинкетную дверь. Почтительно поклонившись, он пропустил генерала второй величины Пээла в небольшой отсек, своего рода фойе перед залом собраний флагманского корабля «Император Хэоргэтоэ». До начала совещания оставалось еще несколько минут, но отсек был уже заполнен людьми. Пришли уже почти все приглашенные, ждали только высшее начальство – командующего соединением фельдмаршала Скроэга и его штаб.

Едва переступив порог, Пээл невольно слегка втянул голову в плечи. Ему показалось, что все разговоры в отсеке вдруг на мгновение смолкли, а сам он словно оказался под просвечивающими лучами множества мощных прожекторов.

Естественно, а чего еще он мог ожидать? Императорский указ о производстве его сразу в чин генерала второй величины и присвоении титула «ли», которого удостаивались даже не все маршалы, обрушился на него как гром с ясного неба. Знакомый адъютант из штаба в подробностях рассказал ему и об указе с отложенной датой, изданном задолго до начала операции, и о том, как кривился и морщился флаг-маршал Таорз, но все же отправил указ на конфирмацию фельдмаршалу. А главное, он сообщил ему, что инициатором указа, как, впрочем, и выбора именно суперофицера-один Пээла для его миссии был сам глава Совета Пятнадцати Оонк.

Взятые по отдельности, все эти события не отклонялись за рамки обыденного. Случалось, что кандидатура офицера для выполнения какого-либо ответственного задания утверждалась на уровне самого Совета Пятнадцати. Заранее изданные «отложенные» указы о награждениях, подлежащие подтверждению со стороны командующих, были вообще обычной практикой. Иного не следовало и ожидать, исходя из того, что связь между звездными системами Империи поддерживалась курьерскими кораблями, быстрейшие из которых тратили больше дюжины дней на дорогу в один конец (а в отношении Филлины эту цифру можно было смело удваивать).

Наконец, не было чем-то необычным и повышение через чин. Хотя, конечно, есть существенная разница между присвоением совершившему какой-либо подвиг младшему офицеру сразу звания старшего-два и производством в генералы второй величины никому не известного суперофицера, да еще и не входящего ни в одну из группировок.

Да, по отдельности это не привлекло бы особого внимания. Но все сразу... Особенно с подачи Оонка... Которого в Военном Космофлоте с некоторых пор было принято, скажем так, недолюбливать…

Конечно, в такой обстановке неожиданно высокая награда (Пээл с неудовольствием вспомнил, мягко говоря, несколько смазанный конец его похода) для офицера-космолетчика, протежируемого экс-главой Службы Безопасности, должна была выглядеть, по меньшей мере, подозрительно. Следовало ожидать и зависти к «везунчику Пээлу», оказавшемуся в нужное время в нужном месте, и неприязнь тех, кто почувствовал себя несправедливо обойденным.

Действительность оказалась еще хуже. Идя через весь отсек к своему командиру эскадры, он все время ощущал на себе неприязненные взгляды. А старик Друдаи, известный своей прямотой и резкостью, негромко, но отчетливо сказал, обращаясь к соседу: «Интересно, во все времена молодому холую для быстрой карьеры нужно было иметь всего две вещи – гибкую спину и хорошо подвешенный язык. Но сейчас я вижу и третью – надо понравиться Службе Безопасности».

Пээл вспыхнул от возмущения, но прошел дальше, сделав вид, что ничего не слышал. Ну, не может же он, в конце концов, объяснить каждому, что он не перебежчик и всегда был верен Космофлоту. И тут же похолодел, поняв, в какой ловушке оказался: все для себя уже всё решили, никто его и слушать не будет!

Стараясь оставаться спокойным, Пээл сдержанно приветствовал своего командира. Уж он-то должен знать, что суперофицер, которого он сам когда-то отметил и возвысил до командира корабля первого класса, никогда не имел какой-либо поддержки от СБ. Но и престарелый генерал второй величины, командующий эскадрой Тэкэрэо, скучающе выслушал приветствие, сухо поздоровался в ответ, повернулся и продолжил ничего не значащий разговор со своим соседом.

Генерал Пээл, униженный и растерянный, беспомощно забился в угол. Многие годы он был своим среди своих в среде военных космолетчиков, но две новенькие генеральские звезды словно превратили его в чужака. Вслед за растерянностью пришла злость на Оонка, этим неуместным возвышением, похоже, сломавшим ему карьеру и обрекшим его на участь пешки в чужой, пока непонятной игре.

Чтобы немного успокоиться, Пээл постарался вспомнить все, что он знает об Оонке. Немногое. Выходец из низов, что в нынешние времена большая редкость. Сделал головокружительную карьеру, семнадцать лет назад стал руководителем Службы Безопасности, не разменяв даже пятой дюжины лет. Невероятно работоспособен, компетентен, умен, удачлив, жесток. По слухам, требовал самых жестких мер по отношению к подпольщикам, но сдерживался Коогом. Пережил несколько покушений, во время одного из них потерял жену. После того, как стал Председателем Совета Пятнадцати, все сначала с ужасом ждали затягивания гаек, затем с надеждой – реформ, но не дождались пока ни того, ни другого.

Маловато будет, но кто может сказать больше? Оонк всегда был таинственной фигурой, предпочитавшей оставаться в тени. Даже сейчас его появления перед публикой можно пересчитать по пальцам. И еще, не забыть бы главное: говорят, он всегда добивается успеха, а все его действия просчитаны на много ходов вперед...

Это была традиция. Офицеры, впервые назначенные на должность командира корабля первого класса, должны быть представлены Императору. Пээл вместе с четырьмя другими офицерами, в неописуемо роскошной форме для представлений ко двору, стоял навытяжку в зале для малых приемов и во все глаза глядел на Императора – пожилого располневшего мужчину с обрюзгшим лицом и мешками под глазами, одетого в мундир фельдмаршала Военного Космофлота.

Внезапно одна из дверей отворилась, и в зале появился Оонк, только месяц назад ставший Председателем Совета Пятнадцати. В отличие от расфуфыренных придворных, он был одет в строгий черный костюм с одной-единственной золотой ленточкой канцлера Империи на лацкане. Обходя офицеров вслед за Императором, он вручил каждому по маленькому кусочку пластика – части своей визитной карточки.

«Мозаика» – так назывался этот вид поощрения, означающий: «О вас помнят в самых верхах». Часто отличившимся вместо или вместе с наградой вручался новый кусочек мозаики. Сложившие полную карточку получали право носить ее при парадной форме в специальном прозрачном кармашке. По своему статусу полная мозаика приравнивалась к высокому ордену и весьма ценилась, особенно, в колониях.

Здесь, на севере, зима уже вступила в свои права. Но с погодой им сегодня повезло. Ветер не пытался бросить катер на скалы, окружающие долину. А из туч, время от времени просыпавшихся снежными зарядами, порой показывалось низко стоящее над горизонтом негреющее солнце.

Весь наличный персонал базы вышел встречать неожиданного гостя. Перед ними предстал привычный им Господин Землерой – шумный, напористый и преисполненный энтузиазма.

– В каком состоянии находятся зонды, с помощью которых вы исследовали планету? – почти сразу же нетерпеливо перешел он к делу.

– В спящем, – буркнул Джейсон Купфлер, смерив кээнца недовольным взглядом. – Вы не дали времени поставить их на консервацию и изъяли аппаратуру для управления.

– А если вам ее вернут, вы сможете разбудить их?

– Да. Но с какой целью?

– Это я вам сейчас расскажу, подробно расскажу! Идемте со мной. Мы будем секретничать, как хозяин с хозяином!

Едва дождавшись, когда Купфлер займет место пассажира в его катере, Господин Землерой возбужденно повернулся к начальнику базы.

– В Чинерте ваши зонды исследовали северную часть страны, не так ли?

– Частично. У нас три группы в городах Флонтана, Нагисса и Терсена. Первые два можно отнести к северным землям, но Терсена – это, скорее, восток. Семиречье.

– Подойдет. Мне необходимо, чтобы вы снова активировали две первые группы, а третью изъяли и держали наготове. Дабы при необходимости переместить ее в нужное место.

– Какое? И зачем?

– Нет, у вас, землян, просто какая-то неуемная мания задавать вопросы! Мне надо срочно найти место, где сейчас находится правительство Чинерты. По некоторым косвенным данным я могу судить, что оно переместилось из столицы куда-то в северо-западную часть страны. Но это очень-очень большая территория! Сосредоточьтесь на этой цели как на технической задаче, во имя нашего общего дела!

– Понял вас, – облизнув губы, кивнул Купфлер. – Пожалуй… да, это теоретически возможно. У зондов есть функция звукозаписи. А у меня имеется программа речевого анализа для чинетского языка по ключевым словам. Но чтобы активировать зонды, нужен Хименес, а чтобы он попал в правильное место, требуется Дайк.

– Что же, это можно решить. Мистер Дайк сейчас гостит у меня. Я могу взять с собой мистера Хименеса, а вы, полагаю, сможете дать им указания.

– Но вы их вернете обратно? Нам предстоит зимовка, а Джим в это время года совершенно незаменим!

– М-м-м… Я подумаю над тем, чтобы вы соединились. Скажите, а кого бы вы назвали наименее нужным членом вашей команды?

– Пожалуй, Джоша. Сейчас, к сожалению, у него почти не осталось прямых обязанностей.

– Я запомню.

– Да, а у вас есть какая-либо информация о Хэмилтоне? – вдруг вспомнил Купфлер. – Неужели он совсем пропал?

– Нет, он нашелся. В данный момент он тоже находится у меня.

– Вместе с Дайком?

– Н-нет, скорее, по отдельности. К сожалению, мистер Хэмилтон повел себя немного неадекватно.

– В чем это выразилось? – нахмурился Купфлер. – Я могу его увидеть?

Господин Землерой слегка нахмурился, но затем к нему пришло очередное озарение.

– Да, сможете! Давайте вы полетите со мной вместе с мистером Хименесом! Вы тогда лично дадите инструкции нему и мистеру Дайку, а затем встретитесь с Хэмилтоном. И зададите ему вопросы, несколько вопросов… Например, почему он враждебно к нам настроен. Он же не посвящен в наше общее дело?

– Н-не знаю, – неуверенно протянул Купфлер. – Очевидно, нет. Земля вообще прислала его как ученого. У него действительно есть публикации, и весьма качественные…

– Но он, тем не менее, оказался еще и агентом. И мне интересно узнать, чьим.

– Если он действительно агент, он ничего не скажет, – резонно заметил Купфлер.

– Безусловно. Но важно, как именно он это сделает. В чем признается и о чем промолчит. Вам придется хорошенько запомнить вашу беседу, чтобы в максимальной точности передать мне его слова.

– Пересказать?

– Да. Разговор не будет записываться. Мне придется пообещать это мистеру Хэмилтону и, конечно, я выполню это обещание. Я заинтересован в его лояльности. Но чтобы вы были в курсе, на нем будет надет специальный ошейник.

– Что-о?!

– Не волнуйтесь так, мистер Купфлер. Так называемый ошейник принуждения – это, можно сказать, часть нашей культуры. Популярный киношный образ… так, кажется, говорят у вас? В кинофильмах, когда его надевают на персонажа, внутри должно быть взрывчатое вещество, а другой человек может привести в действие. Или он взрывается при попытке снять его.

– То есть, так бывает только в кино? – уточнил начальник базы.

– Да, в кино. Но это очень распространенный, очень популярный образ. Но мистер Хэмилтон, кажется, это не знает. Мне пришлось постараться, чтобы он поверил. Поэтому, когда будете разговаривать с ним, просто не затрагивайте эту тему. А если он первым начнет, постарайтесь уйти с нее. Только, пожалуйста, не выдавайте мой маленький секрет! А не то мне придется расстаться с мистером Хэмилтоном, что будет плохо для него и неприятно для меня.

– Хорошо, я попытаюсь привести его в чувство, – с кислым видом пообещал Купфлер. – Но разговор может повернуть в такую сторону, что мне придется частично посвятить его в известность о нашем деле.

Господин Землерой задумался.

– Хотите перевербовать его? Попытайтесь, но дальше первого уровня пока не заходите. И вы понимаете, что если вы потерпите неудачу, мистер Хэмилтон не сможет вернуться на Землю?

– Я постараюсь не допустить такого исхода.

– Что же, буду надеяться на вас. Тогда зовите мистера Хименеса и собирайтесь поскорее сами! У нас не больше часа до отлета, потому что потом начнет портиться погода!

На Боорка снизошла кристальная ясность. Два дня на размышление оказались хорошей идеей. Эмоции ушли, словно он успел их куда-то выплеснуть. На их место пришло холодное понимание.

Он вежливо, но решительно и наотрез откажется от предложения Трегуина. А генерал его в этом поддержит. Вероятно, он скоро получит новое назначение, но пока что он – командир «Победоносного». И ему вряд ли будет интересно отдавать куда-то на сторону пилота и оперативного дежурного. Да и Управление по воспитанию в Космофлоте не любят.

А если у Трегуина окажутся некие высокие полномочия, способные превзойти даже генеральский уровень, он упрется вплоть до разрыва добровольческого контракта за неповиновение. И тогда никому уж точно не захочется поднимать такой скандал.

С этими мыслями Боорк нажал кнопку вызова на двери командирского кабинета. Над дверью мигнул оранжевый огонек разрешающего сигнала.

Командир сидел за своим рабочим столом, заваленным компьютерными распечатками.

– Заходите, Боорк, – сказал он, с видимым отвращением отодвигая на край стола стопку бумаг. – К сожалению, вынужден сообщить вам, что мы с вами скоро расстанемся.

Пээл сделал паузу, наблюдая, какой эффект произвели его слова, но Боорк спокойно стоял по стойке смирно, и лицо его не выражало никаких эмоций. Поэтому генералу пришлось продолжить.

– Вам надлежит вернуться в Метрополию и получить новое назначение в управлении кадров Космофлота. Вашу личную карточку, Боорк... Отлично... Вот... Ваше направление. Проездные документы и командировочные получите в канцелярии.

Дождавшись, когда принтер выплюнет лист с предписанием, командир стремительно поставил на нем свою подпись, протянул лист Боорку и удовлетворенно откинулся на спинку кресла. Официальная часть закончилась. Начиналась неофициальная.

– Вы – везучий человек, Боорк, – ворчливо произнес командир. – Из двух вариантов дальнейшего устройства вашей судьбы вам счастливо подвернулся третий. Но учтите, Боорк, вам не всегда будет так везти. Если каждый офицер вместо безоговорочного исполнения приказов станет оценивать их с точки зрения своих моральных категорий или целесообразности, это будет уже не Военный Космофлот, а неизвестно что! Запомните, Боорк, это закон! Не вам или мне его изменять. Вам не избежать серьезных неприятностей, если ваш следующий командир окажется менее либеральным.

– Я понял, ваше превосходительство, – вставил в паузу Боорк.

– Вы показали себя хорошим специалистом и храбрым офицером, – продолжал командир. – Вы получите благоприятную характеристику. Но еще раз повторяю, чтобы оказаться достойным этой характеристики, от вас требуется, в первую очередь, повиновение. Надеюсь, на новом месте вы не позволите себе никаких отступлений от дисциплины. Вы меня поняли?

– Да, ваше превосходительство, – сказал Боорк, стараясь придать голосу максимальную серьезность.

Командир сделал еще одну паузу и уже совсем неофициальным тоном добавил.

– Послушайте, Боорк, вы отправляетесь в Столицу. Не могли бы вы оказать мне одну небольшую услугу? Когда будете в Управлении Космофлота, разыщите там заместителя начальника отдела топливного снабжения старшего-один Крагзаана. Не забудете? Передайте ему вот это письмо.

Порывшись в бумагах, командир протянул Боорку небольшой белый почти квадратный бумажный конверт.

– Понимаете, один мой знакомый пишет там о сугубо личных вещах и не хочет пропускать их через цензуру. Положите просто в карман. Он, видите сами, совсем тонкий, никто не обратит внимания, а анализаторы при проверке его не заметят. Надеюсь, вы не откажетесь, Боорк?

– Ни в коем случае, ваше превосходительство, – с должной почтительностью ответил Боорк. – Буду рад оказать вам эту услугу.

– Вот и славно, – благодушно заметил командир. – В общем, скажете этому Крагзаану, что вы с Филлины, и имеете с собой весточку от его родственника. Он знает, от какого. Вы меня поняли? Отлично. Можете идти. Счастливого вам пути...

– Спасибо, ваше превосходительство, – поблагодарил Боорк.

Просьбу генерала Пээла он, конечно же, исполнит. А содержимое послания и адресат его совершенно не интересовали.

Этой ночью Кэноэ в очередной раз приснилась Кээрт. Они вместе где-то гуляли, потом искали подходящий столик в каком-то огромном многоэтажном кафе, сидели на диванчиках друг напротив друга. Но даже до поцелуев дело у них так и не дошло… точь в точь, как в реальной жизни. Тем не менее, проснулся Кэноэ с ощущением легкой приятности.

Оно не оставляло его до самого начала церемонии Встречи нового дня, куда его затащила мама, воззвав к его чести и совести. Там обнаружились украдкой зевающие близнецы Мо и Вииск, а также старший кузен Коэло, который сегодня исполнял обязанности отца-Императора. Все положенные действия он выполнял с выражением мрачной обреченности. А вот Кээрт в Храм Дня и Ночи не пришла. Причем, далеко не в первый раз.

Расслабленное утреннее настроение начало портиться. Кэноэ с неудовольствием подумал, что они с Кээрт вроде бы даже еще не женаты, а уже живут по отдельности, словно давным-давно надоели друг другу.

Нет, они встречались почти каждый день и очень мило общались. А после того как Кэноэ прекратил попытки перевода их отношений в горизонтальную плоскость, а Кээрт после той проклятой поездки на завод перестала его провоцировать и заводить, им даже словно стало легче. По крайней мере, он больше не чувствовал в ее присутствии неловкости и легкого отчуждения.

Тем не менее, их по-прежнему разделял барьер. Кээрт постоянно куда-то уезжала по каким-то своим делам, в которые она больше не пыталась его посвятить. Кэноэ тоже не задавал ей вопросов. Ему было несколько неудобно, что и он сам скрывает от нее свои отлучки в город. Он знал, что вчера она с утра куда-то подорвалась. А вернулась ли или еще нет, одни Звезды знают.

День сегодня выдался хороший – не жаркий и без дождя. Не заглянуть ли в покои Кээрт, чтобы пригласить ее, например, в парк? Там всегда есть, где приятно провести время, особенно, если не мешают всякие разные и надоедливые. Но прежде чем он стал что-то планировать, кто-то очевидно, начал реализовывать свои планы в отношении него самого.

На выходе из Храма его умело взяли в кольцо несколько фрейлин в светло-оранжевых рассветных платьях.

– Вы сегодня с утра такой грустный! – первой нежно атаковала его Фи, безотказная королева флирта.

– И такой одинокий, – подмигнула очаровашка Аэрнет, многозначительно поведя подолом короткого пышного платья.

Кэноэ слегка напрягся. Некогда ее светло-зеленые трусики стали одной из истинных жемчужин его коллекции. Дальше они разбежались, и последние года полтора Аэрнет азартно скакала по постелям пажей и вельмож, очевидно, расширяя свою коллекцию. Но совсем недавно она вдруг снова обратила особое внимание на помолвленного принца первого ранга. Кэноэ не знал, что движет ей, – спортивный интерес или целеустремленное желание стать его официальной любовницей, отодвинув в сторону Кээрт. Это его настораживало и заставляло держаться подальше от красивой и доступной, но сильно непонятной девицы.

И вообще, он сегодня не в том настроении! Но его умело обложили. От парочки охотниц он бы сбежал, однако его окружили сразу несколько прелестниц. Где-то за ними маячили фигуры кузенов, но они, похоже, просто потешались над его неловким положением и не торопились приходить ему на помощь.

– Милый Кэно, мы так давно тебя не видели, – пропела Химаант, отчего Кэноэ ощутил легкий укол совести.

Ее-то он действительно не навещал и никуда не приглашал уже больше месяца. Как и многих других девушек, раньше частенько разнообразивших его общество.

– Мы хотим устроить хороший пикник, – заявила прямолинейная Зимианн, проведя пальчиком по его рукаву. – Вы ведь не откажетесь составить нам компанию?

Если в компании с близнецами, то почему бы и нет? Будет весело. Но почему-то Кэноэ не оставляло чувство некой неправильности. Милашки фрейлины… открыто навязывались. С этим он сталкивался часто – титул принца первого ранга всегда дает сто лишних баллов к привлекательности. Но сегодня в их заигрываниях ему почему-то чудился подвох.

– Прошу прощения, но я забираю у вас Кэно в личное пользование!

В поле его зрения возникла Кээрт, нестерпимо очаровательная в светло-сером брючном костюме и белой блузке с темно-синим бантом под воротничком. Она решительно прорвала снаружи кольцо окружения, заставив фрейлин отпрянуть в стороны, и взяла Кэноэ за руку. Кузен Мо неуверенно хихикнул, но тут же захлопнул пасть. Кэноэ тоже слегка поежился. Его прекрасная невеста в этот момент напоминала светленькую, но очень нахмуренную грозовую тучку. Того и гляди, шарахнет в кого-нибудь молнией, и уноси готовенького!

Сердитая и какая-то взвинченная Кээрт потащила Кэноэ туда, куда он, собственно, и стремился, – в парк. Причем она безошибочно нашла место подальше от любопытных глаз и… следящих камер. Только где-то в отдалении рабочий что-то чинил на крыше декоративной беседки, но он занимался своим делом и не пялился в их сторону.

У Кэноэ появились определенные предчувствия или даже, можно сказать, предвкушения. Но у него возник небезынтересный вопрос: откуда его милая невеста, не так давно прибывшая с Таангураи, знает о наличии в парке таких укромных местечек? Сам-то он знал их наперечет и неоднократно использовал для приятного во всех отношениях времяпрепровождения. Но кто и при каких обстоятельствах рассказал о них Кээрт? Кажется, он испытал настоящее чувство ревности!

Однако принцесса опять смогла его удивить. Даже не пытаясь увлечь его к скамейке, широкой и удобной, она вдруг уткнулась ему лицом в грудь.

В первый момент ему показалось, что она всхлипывает. Да нет, тьма и извечное пламя! Она натурально плакала!

– Кээрт, ты что?! Ты чего?! – не на шутку встревожился Кэноэ, обнимая ее. – Да не бери ты в голову этих девчонок, нет у меня ни с кем ничего серьезного! Это просто, наверное… атмосфера во Дворце такая!

– Ох, Кэно, какие интересные вещи я иногда от тебя узнаю! – Кээрт подняла лицо, улыбаясь сквозь слезы. – Прости, я только что прилетела из 32-й провинции. Там произошла ужасная трагедия – взрыв на химическом заводе. Погибли более ста человек, многие получили отравления. Это ужасно!

– Ну вот зачем тебя туда потянуло?! – Кэноэ крепче прижал ее к себе и ласково погладил по волосам. – В мире постоянно что-то происходит, хорошее и плохое. Если постоянно думать о плохом, можно с ума сойти! Старайся смотреть больше на светлую сторону жизни! Это не наши, это – чужие проблемы. Да, людей очень жаль, но все уже произошло, им больше ничем не поможешь. Надо… надо отстраняться!

– Я не могу отстраняться. И помощь очень нужна – тем, кто остался в живых, – негромко произнесла Кээрт. – Помнишь, какой я была раньше, на том заводе, куда мы ездили? Совсем не думала о людях…

– Да, верно. Но любые крайности плохи. Зачем добровольно принимать на себя чужую боль? Тебя что, кто-то заставлял туда ехать?

– Н-нет… – ему показалось, что она хотела сначала сказать что-то другое, но передумала в последний момент. – Просто… Тот завод выполнял важный заказ для Таангураи. Мне надо было лично осмотреть разрушения, чтобы представлять, сколько времени понадобится на восстановление.

А ведь она что-то недоговаривает, отметил про себя Кэноэ. И даже, возможно, что-то скрывает конкретно от него. Эта мысль его покоробила.

– Давай, наверное, присядем, – предложил он, чтобы заглушить это неприятное царапающее чувство. – А если боишься испачкать костюм, сядь прямо мне на колени. Как говорят, сильные негативные эмоции надо вытеснить другими – позитивными!

Он сделал шаг и еще один, увлекая ее за собой. Кээрт не сопротивлялась. Более того, он чувствовал, что и она… не прочь.

– Только извини, – слабо улыбнулась ему она. – Не требуй многого. Сегодня – неподходящий период. Прошу тебя, прояви терпение. Нам нельзя торопиться.

– А мы не будем торопиться. Только двигаться навстречу друг другу, шаг за шагом.

На самом деле, Кэноэ уже ощущал охотничий азарт. Он и не планировал ничем заниматься на скамейке в парке средь бела дня. Но даже посидеть в обнимочку, пообжиматься, исследовать вместе разные пикантные местечки – это на самом деле очень большой шаг вперед. Помнится, именно после парочки таких интимных посиделок в его постели появилась нежная Илэа, которая поначалу тоже изображала из себя недотрогу…

Внезапно поблизости раздался громкий треск. Лестница, прислоненная к беседке, вдруг сложилась напополам. Рабочий, не удержавшись, полетел вниз с четырехметровой высоты.

– Темные глубины космоса! – от неожиданности выругался Кэноэ. – Идем отсюда!

– Нет! – возмущенно возразила Кээрт, сбрасывая с себя его руки. – Наоборот, бежим скорее к нему! Может быть, нужна помощь!

– Да ничего с ним не случится! – Кэноэ был сильно раздосадован из-за этого придурка, в прямой степени слова обломавшего ему такой перспективный момент. – Сейчас сюда и так сбежится куча народа. Этот болван сам виноват!

Но Кээрт, не слушая его, помчалась к беседке, прямо по газону. Она лишь на секунду остановилась, чтобы сбросить туфельки, и побежала дальше босиком.

Вот ненормальная! Кэноэ нагнулся, чтобы собрать ее обувь, и нехотя последовал за ней по дорожке. Он по-прежнему был весьма зол из-за сорванного свидания.

Однако подойдя ближе, он вдруг увидел, что дело плохо. Рабочий упал очень неудачно, на окружавшие беседку каменные кубы с высаженными в них цветами. Открытый перелом плеча немного повыше локтя, тут же определил он. Зеленую траву и белые цветы заливала синяя кровь. Кээрт, опустившись на колени, с сосредоточенным лицом заматывала ему платком руку, словно жгутом, пытаясь остановить кровотечение.

– Кэно! – отчаянно воскликнула она. – Помоги же, скорее!

Кэноэ заметался. Нужна палка, чтобы сильнее затянуть платок. Но он не видел вокруг ничего подходящего. Садовники постарались на славу, не оставив поблизости даже самого мелкого мусора. Он попытался сорвать ветку с ближайшего куста, но та не поддавалась. Мешали туфли Кээрт, которые он продолжал держать в руке и не догадывался бросить.

Прошла, наверное, целая вечность, прежде чем он, сжимая ветку с разлохмаченным концом, примчался на место. Но там уже справились без него. Возле рабочего хлопотали несколько человек, кровь из его руки перестала литься. Перед Кээрт, неловко стоявшей босиком на траве в костюме с большим синим пятном на рукаве, измятой блузке и перепачканных травой брюках, склонился один из старших парковых служителей.

– Блистательная, сами Звезды прислали вас! Вы спасли ему жизнь!

– Ничего я не спасла! – вспыхнула Кээрт. – Я не успевала! И мне никто не помог!

Кэноэ опустил глаза. Чувство вины неприятно резануло его. И тьма его побери, это было больно! И что ему стоило побежать вслед за ней?! Тогда бы он точно успел помочь. Это бы сблизило их еще сильнее, а теперь его разгневанная невеста смотрит на него как… как на пустое место, как на никто…

– Надеюсь, он получит должное лечение! – Кээрт прервала неловкую паузу. – Проверю! А сейчас, прошу прощения, мне пора. И не надо меня провожать!

– Но твоя обувь! – в смятении напомнил Кэноэ, видя, как она, не морщась и не сбавляя шага, быстро идет, почти бежит по дорожке, посыпанной мелким гравием.

Она даже не обернулась.

– Разрешите, ваше высочество, – служитель взял у него ее туфельки. – Мы сами все доставим. Эх, осерчала на вас барышня! Провинились вы ни за что…

Как раз было, за что! Кэноэ был очень сильно недоволен собой. Вот как теперь снова выстраивать с ней отношения?!

И как назло, в одном из дворцовых коридоров ему попалась Аэрнет, уже переодевшаяся в обычное форменное платье фрейлины.

– Ах, ваше высочество! Принцесса Кээрт опять вас отшила? Прошу вас, перестаньте сохнуть по этой высокомерной стерве! Разрешите мне развеселить вас! Пойдемте со мной, и я дам все, что вы хотите!

Она была, без сомнения, очень красивой и желанной, от нее приятно пахло нежными цветочными ароматами, но Кэноэ был слишком удручен и раздосадован, чтобы искать утешения в чужой постели. Молча покачав головой, он прошел мимо нее. Весь Дворец сейчас вызывал у него тошноту.

Даже мама оказалась в его покоях совершенно некстати.

– Кэно, – внезапно появилась она на пороге комнаты, когда он уже заканчивал подготовку к поездке в город. – Извини, что я тебя задерживаю, но сегодня на Столичный космодром прилетает воспитанница дяди Этреага. Помнишь, мы бывали у него на Кронтэе? Ты мог бы встретить ее и привезти к нам? Я хотела это сделать сама, но возникла накладка.

– Прости, пожалуйста, – Кэноэ слегка приобнял маму, а потом ловко проскочил мимо нее в открытую дверь. – Просто так вышло, что мне сейчас просто необходимо побыть одному!

Окончание этой части книги - уже в четверг, не пропустите!

После выкладки книга будет доступна трое суток для дочитывания, потом станет платной.

Последнюю фразу он выкрикнул с таким отчаянием, что Кэноэ пробрало до глубины души. У этого парня точно были проблемы с подругой, и явно посложнее, чем у него с Кээрт.