— Кто ты? И почему ты в моей комнате? — огрызнулась я.

— Привет, Сноу, — сказала тень, совершенно не обеспокоенная моей вспышкой. У его голоса был грубый тембр, как будто он был непривычным. Для моих ушей он звучал грубовато.

Мои легкие расширились и ударились о грудную клетку. Страх прошелся по позвоночнику, и я медленно попятилась назад.

— ДЖОРДЖ!

Мужчина покачал головой.

— Он не сможет тебя услышать. Комната звуконепроницаема.

— Я…

ЧТО?

Я судорожно оглядела комнату, пытаясь найти оружие. Он был незваным гостем? Кто-то, кто здесь работал? Если так, то это было нехорошо!

— Убирайся, — зашипела я.

Он усмехнулся.

— Это мой дом, Сноу.

— Если ты думаешь, что можешь… — Я сделала паузу, когда его слова наконец-то дошли до моего заторможенного мозга. — Подожди, что?

Он отдернул одну из штор, впустив в комнату свет. Тень больше не была тенью. Мужчина появился в поле зрения, сначала его тело… а затем лицо.

Первое, что я заметила, это то, что… он был огромным. Он был в два раза выше меня, моего роста и веса. У него были широкие плечи, черные джинсы, в которые он был одет, обтягивали толстые бедра, а материал черной рубашки обтягивал его мышцы, как вторая кожа.

С тех пор как я поступила в школу-интернат для девочек, у меня не было ни одного контакта с мужчинами. Мужчины вообще оставались для меня загадкой. А этот? Он был совсем не таким, каким я представляла себе мужчину.

Мой взгляд метнулся к его лицу. По моей шее и щекам разлился жар. Его лицо было… скульптурным. Только так я могла его описать. У него была небольшая бородка, из-за которой он выглядел старше.

В этом незваном госте было что-то знакомое.

И когда меня, наконец, осенило, немного запоздало… меня охватило негодование.

— Дункан? — Мой отчим?

На его лице мелькнуло нечитаемое выражение, которое исчезло так же быстро, как и появилось, и я так и не успела об этом подумать. Его губы дрогнули, и он медленно усмехнулся.

— Мистер Кинг. Мы еще не на интимном уровне, чтобы быть на «ты», Сноу.

— Или я могу называть тебя отчимом, — усмехнулась я.

Дункан подошел ближе, встав рядом с кроватью, и посмотрел на меня сверху вниз.

— Так, так… тебе не кажется, что нам стоит сначала узнать друг друга получше, прежде чем превращаться из незнакомца в… отчима?

Что-то было в его темных глазах. Что-то странное. Что-то опасное. Что-то злобное. Этот человек не был джентльменом — что напомнило мне…

— Ты зашел, даже не постучав. Хуже всего то, что ты был в моей комнате, пока я спала. Это крайне неуместно, мистер Кинг.

Его кривая ухмылка снова вернулась.

— Наше определение неуместности сильно отличается, Снежинка.

Что, простите?

У директрисы случился бы удар, если бы она услышала, что Дункан так со мной разговаривает.

Дункан Кинг был странным и поразительно неподобающим.

— Где моя мама? — Я сползла с кровати и встала с противоположной стороны. Держась на безопасном расстоянии от Дункана, я чувствовала себя немного спокойнее. Слава богу, я все еще была одета, когда заснула. Иначе все было бы еще более неловко… и тревожно.

И уж тем более неуместно. В ушах зазвучал голос директрисы.

— Похоже, ее еще нет дома. Твоя мать очень…

— Безрассудная? Оживленная? Нет, может, беспечная? Дикая? Поспешная? Безответственная? Да, она вся такая.

Брови Дункана поднялись.

— Я вижу, ты злишься, что ее не было дома, когда ты приехала сюда.

Нет, я была в ярости от того, что она бросила меня, когда мне было тринадцать, чтобы жить бездетной и беззаботной жизнью.

— У твоей жены были дела поважнее. Чаепитие. Но это прекрасно, это дало мне время поспать, чему ты помешал, мистер Кинг.

— Я ничего такого не делал; я молчал несколько часов. Ты сама проснулась.

Я скрестила руки на груди. Но это лишь привлекло его внимание к моей груди. Его взгляд устремился туда, и Дункан Кинг невозмутимо уставился на меня.

Я была меньше и ниже ростом, чем большинство девочек в школе-интернате. Но Сесилия, моя подруга, всегда говорила, что я одарена большой грудью. Она выросла у меня раньше, чем у других моих одноклассниц.

Это всегда привлекало ко мне внимание. Однажды директриса вызвала меня в свой кабинет и объяснила, что я должна связать свою грудь, старым добрым способом. Бюстгальтера было недостаточно, а другие девочки чувствовали себя слишком стесненно и неловко.

Сесилия сказала, что они были ханжами и завидовали мне. Сначала я думала, что моя грудь красивая, но постепенно я начала ее ненавидеть.

А теперь…

Никогда еще мужчина не смотрел на меня с таким… интересом. Наверное, потому, что последние пять лет я не общалась ни с одним мужчиной. Дункан был настолько нагл, что даже не скрывал, что смотрит на меня.

В этих откровенных лесных глазах было что-то такое, что заставляло меня трепетать. Может быть, это был благодарный взгляд… или то, что он смотрел так неторопливо, медленно и целенаправленно, словно не торопясь, чтобы насладиться моим видом.

По коже побежали мурашки, а соски напряглись. Бюстгальтер и рубашка отлично скрывали напрягшиеся соски, но я задавалась вопросом, знает ли об этом Дункан.

Господи, это было неправильно.

Я уронила руки, чувствуя себя не в своей тарелке. Я не знала, как реагировать, что говорить, что думать. Я облизала губы, сглотнула и снова обрела голос.

— Может, ты уже уйдешь? Я бы хотела побыть одна.

Глаза Дункана наконец-то остановились на моем лице. Его челюсть сжалась, как будто он, наконец, осознал, что делал. Его глаза потемнели, и он кивнул.

Я наблюдала, как он молча вышел из комнаты, и дверь за ним закрылась.

Мои колени подкосились, и я обмякла на кровати, потеряв все силы в ногах.

Дункан Кинг был плох. Нет, он был отвратителен.

И моя реакция на него была ужасающей.

Такой неправильной.

Такой неуместной.

Я приняла ванну и долго сидела в ней. Закрыв глаза, я откинула голову на край. В темноте появился Дункан Кинг. Его злодейское лицо и злобная ухмылка. Я задыхалась, забираясь в ванну. Вода переливалась через край, а сердце тяжело стучало в груди.

Кожа затрепетала от осознания того, что я одна в этой величественной ванной комнате. Вода была теплой, но я снова покрылась мурашками. Я чувствовала, что за мной наблюдают, но знала, что ошибаюсь. Здесь не было никого, кроме меня.

Этот человек — Дункан Кинг — кем он себя возомнил? Пришел в мою комнату без моего разрешения, так пялится на меня — как будто имеет полное право любоваться мной с таким неприкрытым интересом.

И почему я ничего ему не сказала? Почему я позволила ему пялиться?

Моя грудь стала тяжелой и тугой. Я обхватила их ладонями и большими пальцами провела по затвердевшим соскам. У меня перехватило дыхание: никогда раньше они не были такими чувствительными. Я снова погладила розовые бутоны большими пальцами, чувствуя, как соски набухают под моими мягкими прикосновениями.

Это было… странно, но приятно. Мне нравилось это ощущение. Я закрыла глаза, наслаждаясь новыми ощущениями.

В животе разлилось тепло, а в центре, между ног, появилась настойчивая пульсация. Я сжала бедра вместе. Медленно рука опустилась вниз, к месту, где у меня болело.

— Ты никогда не должна прикасаться к себе там, где у тебя между ног течет кровь. Это запрещено.

Мои глаза распахнулись, я задохнулась и отдернула руку, прежде чем успела дотронуться до себя.

Голос директрисы эхом отдавался в моих ушах.

— Тебе будет больно. У тебя будет искушение. Но искушение — это зло.

Мне было больно.

Я испытывала искушение.

Но это было запрещено.

Меня учили противостоять искушениям, и я не посмела бы забыть все уроки за один день.

— Твой муж будет наслаждаться плодами твоей жертвы. Когда ты прольешь за него кровь, ты, наконец, поймешь. Он доставит тебе удовольствие и даст жизнь твоему пустому чреву. И ты родишь ему сыновей и дочерей.

Я чуть не согрешила.

Вчера я покинула пансион, сегодня вошла в это незнакомое место… и Дункан Кинг искушал меня. И все это за один день.

Разочарованная, я вылезла из ванны.

Нет, я была сильнее этого. Я не собираюсь попадаться в эту ловушку. Каким бы красивым ни было его злодейское лицо и какими бы прекрасными ни были его ореховые глаза.

Нарядившись в кремовое платье, я собрала волосы в пучок и выбрала простые туфли-балеринки, которые подходили к платью. Я только закончила одеваться, как в дверь постучали.

— Да? — позвала я.

Дверь открылась, и Джордж просунул голову внутрь. — Добрый вечер, мисс Уайт. Ужин подан. Ваша мать и отчим ждут вас внизу.

Я улыбнулась пожилому мужчине.

— Я приду. Спасибо.

Он закрыл за собой дверь, и я в последний раз взглянула на себя в зеркало.

— Хорошо, Сноу. Ты справишься. Будь уважительна к своей матери и не обращай внимания на Дункана Кинга. Да? Да.

Я нашла дорогу в столовую. Они оба уже сидели за столом. Дункан во главе, а моя мать справа от него.

Мама засияла при виде меня. Она отодвинула свой стул и бросилась ко мне, заключив в крепкие объятия.

— О, моя дорогая! Как я по тебе скучала!

Она гладила меня по спине, ее голос был наполнен, казалось, материнской любовью. Я почти купилась на это. Почти поддалась на ее фальшивую привязанность, пока не вспомнила, что это та самая женщина, которая родила меня, а потом бросила пять лет назад. Она была моей матерью, которую я не видела пять лет. Та самая женщина, которая за пять лет позвонила мне всего шесть раз.

Мама отстранилась и оглядела меня. Ее улыбка была натянутой.

— Ты так выросла, Сноу. Ты выглядишь как леди, которую я всегда представляла себе!

— Спасибо, мама. — Я попыталась улыбнуться в ответ, но у меня не получалось так фальшиво, как у нее.

Лучше было перевести разговор с меня на нее. В конце концов, моя мать любила говорить о себе.

— Поздравляю со свадьбой.

Она так легко заглотила наживку. Улыбка матери расширилась.

— Спасибо, моя дорогая. Подойди и познакомься с Дунканом!

Она отошла в сторону, указывая на мужчину, сидящего во главе стола.

— Сноу, познакомься с Дунканом. Мой муж и твой отчим. Дункан, познакомься с моей дочерью, Сноу.

Наши взгляды встретились.

Он не ухмылялся.

Он улыбнулся.

— Белоснежка, — медленно произнес он. — Приятно наконец-то познакомиться с тобой. Мы были бы рады видеть тебя на нашей свадьбе…

— Но все произошло так быстро. — Мать прервала его, хихикнув. Я поморщилась от высокого тона. — Все в порядке, теперь ты здесь.

— Конечно, — согласился Дункан. Его голос был таким же глубоким и грубым, как и раньше, когда он был в моей спальне, но именно то, как он говорил, заставило меня поднять бровь.

Уважительный Дункан? А что случилось с дерзким и непорядочным Дунканом?

Этот был теплым.

Тот, что был в моей спальне, был холодным.

Ха. Двуликий Дункан. Перед матерью он вел себя как миленький. Я вздернула подбородок и смерила его суровым взглядом. Хорошая попытка, мистер Кинг. Но я знаю, кто ты на самом деле.

Он склонил голову набок, изучая меня. Я ждала кривой ухмылки, но ее не было. Однако его губы подергивались, как будто он находил меня интересной.

Мама похлопала меня по руке, прервав наш с Дунканом молчаливый поединок взглядов.

— Садись, Сноу. Джордж сказал, что ты не обедала. Значит, ты, должно быть, голодна.

Я села слева от Дункана, а мама заняла свое место справа от него. Обед был подан, пока мама, не переставая, болтала, о своей свадьбе и медовом месяце. Я не произнесла ни слова. Я только кивала на все ее слова, натянуто улыбаясь и проявляя уважение.

Дункан перекидывался парой фраз, но тоже молчал. Я проглотила свою еду, а когда желудок начал протестовать, потянулась за бокалом.

Вот только я не прикоснулась к бокалу.

Я коснулась твердой, теплой руки.

Я отдернула руку и посмотрела на Дункана.

— Что ты делаешь? — спросила я громче, чем собиралась.

Он захихикал, не обращая внимания на мою вспышку, и поднес мой бокал ко рту. Его губы разошлись, и он сделал маленький глоток. Возмущенная, я посмотрела на маму в поисках помощи, но она лишь выглядела растерянной.

Дункан поставил бокал обратно на стол и указал мне налево.

— Твой бокал, — сказал он.

Я посмотрела туда, куда он указывал, и внутренне вздрогнула. Как же мне хотелось, чтобы земля разломилась и поглотила меня целиком.

Там стоял мой бокал. Безалкогольное шампанское.

Тот, из которого пил Дункан, был его. Белое вино.

— О, — глупо сказала я.

— О, — повторил он, словно издеваясь надо мной.

Я крепче сжала вилку.

— Прости. Моя ошибка.

Он постучал пальцем по краю своего бокала с вином.

— Вы еще не достаточно взрослая для вина, мисс Уайт.

— Две недели, — ответила я. — Через две недели мне исполнится восемнадцать, мистер Кинг.

Его глаза потемнели, в них мелькнул отблеск того Дункана, которого я встретила в своей комнате ранее.

— Приятно слышать.

Я отвернулась от него и встретилась взглядом с глазами матери. Ее губы истончились, а выражение лица стало менее восторженным. О-о. Дражайшая матушка не выглядела такой уж счастливой от того, что ее муж уделяет внимание кому-то еще, кроме нее.

Я сунула вилку в рот, прожевав гораздо больший кусок дорогой и нежной говядины. Мать не любила, когда кто-то другой отнимал у нее внимание.

Я должна была помнить о том, что мне нужно оставаться в тени.

Нужно было держаться подальше от Дункана Кинга.

3 дня спустя

Если бы вы спросили меня, почему я последовала за Дунканом, я бы не знала. Я все еще сомневалась в себе. Почему? Он был моим отчимом, который флиртовал со мной без всякого стыда. Он говорил вещи, которые никогда не должен был говорить своей падчерице.

Дункан был вульгарен. Неуместным. Грубым. Высокомерным. Невежливым.

И его глаза, такие холодные… такие мертвые.

Какой бы защищенной я ни была во время учебы в интернате, даже я знала, насколько опасным может быть такой человек, как Дункан Кинг.

И все же… я пошла за ним.

— Куда мы идем? — спросила я, шагая рядом с ним. Под мышкой у меня была зажата книга в мягкой обложке — роман "Арлекин".

Дункан бросил на меня быстрый взгляд, его ореховые глаза потемнели.

— Сюрприз.

Я прищурилась, глядя на него. Бок о бок с Дунканом я чувствовала себя такой маленькой. Мне пришлось вывернуть шею, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Я не люблю сюрпризы, — медленно произнесла я.

Он провел пальцами по своей короткой бороде.

— Привыкай к этому. Тебя ждет много сюрпризов, Снежинка.

Что это вообще значит? Иногда Дункан говорил загадками, и это еще больше запутывало меня. Нет, это была ложь.

Он меня заинтриговал.

— Почему ты продолжаешь так меня называть?

— Снежинкой?

— Да.

Шаги Дункана замедлились.

— Потому что ты маленькая как Снежинка. И когда я говорю это вслух, это напоминает мне, что ты слишком мала… и что я не могу прикасаться к тебе.

Ох.

Почему… почему его фраза прозвучала как незаконченная? Как будто он хотел сказать что-то еще.

Неужели в его голосе слышалось разочарование?

И почему мой желудок сжался от его слов?

Дункан много раз давал понять, что я ему интересна. Он видел во мне женщину, а не маленькую девочку, не падчерицу. Но с чего бы это? Он был на двадцать один год старше меня. Он был зрелым, остепенившимся… и женатым.

А я была просто… собой.

И я точно не собиралась заводить роман с мужем моей матери. Дункан может быть привлекательным. Он мог бы заинтриговать меня. И он заставлял меня чувствовать то, чего я никогда раньше не испытывала… но я не стану причиной неудачного брака моей матери.

— Пока.

Я моргнула.

— А?

Его губы подергивались.

— Ничего, — проворчал он.

— Ты не должен говорить такие вещи, Дункан.

— Мистер Кинг для тебя, — оборвал он меня.

Я закатил глаза.

— Серьезно? После всего того, что ты мне наговорил, ты все еще хочешь, чтобы я тебя так называла?

— Да, — отмахнулся Дункан. — Тебе придется заслужить право называть меня по имени.

Я усмехнулась без всякого юмора.

— Ты странный человек, мистер Кинг. Погоди, может, мне называть тебя… отчимом?

Я вызывала его зверя, я знала это.

Но в этой версии Дункана было что-то такое, что заставляло меня чувствовать себя сильной и смелой.

Дункан остановился так быстро, что я чуть не споткнулась, когда он развернулся и шагнул ко мне. Его лицо было как гром, почти яростным, и я поняла, что попала в беду.

Его губы скривились, и он обнажил зубы, став похожим на зверя, которым и являлся.

— Сегодня ты полна нахальства, Снежинка. На твоем месте я был бы очень осторожен.

Я встретила его взгляд, не дрогнув.

— Это была угроза, мистер Кинг?

— Нет, это было предупреждение. В следующий раз это будет обещание боли, — прорычал он. Я почувствовала вибрацию до глубины души, и вот она снова… пульсация между бедрами, где у меня болело каждый день после встречи с Дунканом.

— Ты не сделаешь мне больно, — вздохнула я. Я пыталась убедить его или себя?

Он опустил голову, чтобы встретиться с моими глазами.

— Я сделаю тебе больно. Ты будешь наслаждаться этим и одновременно умолять меня остановиться.

Мое дыхание сбилось, и все мое тело, казалось, стало осознавать, как близко Дункан находится ко мне. Останови его, — ругала я себя. Накричи на него. Скажи ему, чтобы он остановился. Угрожай ему. Кричи о помощи.

Вместо этого я поднялась на носочки. Дункан выпрямился, уголки его глаз подергивались. Его челюсть затвердела, когда я приблизила свое лицо к его лицу, и наши губы оказались на расстоянии всего дюйм друг от друга.

— Вы не думаете, что я буду с вами бороться, мистер Кинг?

В его груди раздался низкий рык.

— Вообще-то я бы предпочел, чтобы ты боролась, — сказал он низким и гортанным голосом. — Мне будет гораздо приятнее, когда ты будешь лежать подо мной, стонать, хныкать и так чертовски мокро умолять меня.

Я задыхалась, спотыкаясь от его слов. Огонь лизнул мои вены, и я почувствовала что-то электрическое, такой сладкий мучительный ток, проходящий через мое тело.

Неправильно. Это было так неправильно. Но почему я не могу остановиться?

— Не шути со мной, Снежинка, — прохрипел Дункан.

Он развернулся и снова начал идти, оставив меня позади. Я почти хныкала. Ноги дрожали, и я потирала бедра, пытаясь унять боль в центре.

— Поторопись. — Его голос прозвучал над холмом.

Сделав несколько глубоких вдохов, я подождала, пока мое сердце успокоится, и побежала вниз по холмам, следуя за ним.

Мы молча прошли через огромный сад, а затем зашли за особняк, где находился амбар.

Как только мы переступили порог, я услышала вой. Подождите, не один. Несколько разных воплей.

Дункан не испугался. Он свистнул, один раз. Громко и отчетливо. Вой прекратился, а затем…

О. Мой. Бог.

Я отступила на несколько шагов и спряталась за Дункана. Он служил мне щитом, пока семь огромных зверей бежали к нам.

Все они остановились перед Дунканом, возбужденно прыгая по его бокам. Собаки?

Подождите… нет, они были слишком большими. Это были… волки?

Семь огромных волков. Дункан наклонился и потрепал меньшего из них за уши. Он завыл, и на его звериной морде появилось почти спокойное выражение.

Дункан оглянулся на меня, приподняв бровь.

— Они не причинят тебе вреда.

— Это мой сюрприз? — спросила я дрожащим голосом. — Потому что я этого не хочу.

— Они чувствуют твой запах на мне, поэтому не причинят тебе вреда, — медленно объяснил он. — Они уже привыкли к твоему запаху. Я в этом убедился.

— И что это значит?

Уголок его губ изогнулся, но он не ответил.

— Они кусаются? — спросила я, не сводя глаз с волков.

— Да, иногда. Но ты им нравишься… видишь, они трутся о тебя, — ответил он, его голос был гравийным и довольным.

Волк поменьше из семи, тот, которого гладил Дункан, теперь терся о мои ноги. Он издавал негромкие звуки, словно пытался утешить меня. Да, это было довольно… мило.

Я медленно опустилась на корточки и протянула к нему руку ладонью наружу.

— Как их зовут?

Дункан указал на волков, представляя мне каждого из них.

— Самый большой — Док. Рядом с ним — Хэппи и Снизи. Они более светло-серые волки. Эти трое — самые старые и из первого помета. Потом Слиппи — тот, что лежит на животе. Бэшфул — тот, что поменьше. Ворчун и Доппи — два более темных волка.

Бэшфул ударился мордой о мою ладонь. Он издал, как мне показалось, радостный звук, а затем облизал мои пальцы. В его глазах было что-то странное.

— Бэшфул слепой?

— Да. Он родился с некоторыми осложнениями и чуть не умер. — Дункан сделал паузу, разглядывая меня и Бэшфула вместе. — Ты ему нравишься.

— Никогда бы не подумала, что ты любишь животных, — небрежно сказала я. Не то чтобы волки были домашними животными, но они выглядели очень одомашненными. Опасные и звериные, да. Но при этом довольно нежные.

— Я не такой, — ответил он.

Я улыбнулся. Два волка свернулись вокруг него. Слиппи положил свою огромную голову на колени Дункана. О, как же он любил гладить.

Бэшфул лег рядом со мной, и я погладила его, проведя пальцами по густой шерсти.

— Зачем ты привел меня сюда?

— Твоя мама говорила, что ты любишь животных с самого детства. Я знаю, что скучно целыми днями торчать в своей комнате. Поэтому я подумал, что ты захочешь провести немного времени с этими зверями.

Это было очень мило.

Я подозрительно посмотрела на Дункана.

— Мы знакомы всего четыре дня, и я знаю, что ты должен что-то хотеть взамен. Ты никогда не делаешь ничего просто так.

Он улыбнулся, но в его улыбке не было ничего теплого. Только холод.

— Ты слишком строго судишь меня, Снежинка.

— Но разве я не права? — тихо спросила я, надеясь, что он скажет, что да.

— Нет, не ошибаешься, — сказал он, понизив голос. — Я хочу кое-что получить взамен.

— Что именно?

Его лицо на мгновение потемнело, но я моргнула, и выражение исчезло слишком быстро, чтобы я успела встревожиться.

— Я скажу тебе, когда буду готов взять это, — пробурчал он.

Высокомерный, напыщенный придурок!

— Вечно ты в напряжении и со своими дурацкими загадками. Просто скажи, — огрызнулась я.

Дункан покачал головой.

— Терпение, Снежинка. Отсчитывай дни, и когда часы пробьют, я возьму то, что хочу.

Я хотела огрызнуться, но предпочла проигнорировать его и вернулась к поглаживанию Бэшфула. Доппи и Док подошли ко мне и ткнулись мордами в мою руку. Вскоре все семь волков оказались рядом со мной, прося погладить их.

Теперь они уже не были такими страшными.

Эти большие, звероподобные волки на самом деле были маленькими детенышами, которые просто хотели внимания.

Дункан встал, и я подняла на него глаза, ожидая, не скажет ли он что-нибудь еще. Но он не сказал.

Наступил момент.

Наши глаза встретились.

Он был таким же холодным, как и всегда.

Один удар сердца. Один вздрагивающий вздох.

А потом он исчез.

Сегодня исполнилось две недели и один день с тех пор, как я поселилась в королевском поместье. И это был мой день рождения. Честно говоря, я не ожидала ничего особенного. Не ожидала празднования дня рождения. Я даже не думала, что мне подарят торт.

Более того, я думала, что мама забудет.

Но я ошибалась.

На мой восемнадцатый день рождения все было не так, как на предыдущие пять дней рождений, которые я отмечала одна, без семьи.

Мама пригласила меня на обед, а потом в театр. Она сказала, что Дункан заказал для нас ресторан и достал билеты в кино. Так что я быстро сообразила, что мама на самом деле забыла о моем дне рождения, а Дункан вспомнил и захотел сделать его особенным.

Когда мы вернулись из кино, Дункана я не увидела. Поэтому я пошла вздремнуть. Меня разбудил стук в дверь.

— Мисс Уайт, — позвал Джордж. — Пожалуйста, спуститесь вниз. Ваша мать и отчим ждут вас.

— Дайте мне десять минут, я сейчас приду!

Почистив зубы и быстро собрав волосы в беспорядочную косу, я спустилась вниз, чтобы посмотреть, какие еще сюрпризы ожидают меня на день рождения.

Чего я никак не ожидала, так это дорожки из красных роз… ведущая вниз по лестнице в столовую.

Вдоль дорожки горели свечи, и я моргнула раз, потом два, воспринимая все происходящее. Мать и Дункан ждали меня у обеденного стола. На Дункане был его обычный черный костюм, но на этот раз он был без галстука. На матери было изумрудное платье, на шее — блестящее ожерелье, а волосы были закручены в идеальный пучок. Они оба выглядели так, словно только что вышли из журнала Vogue. Идеальная, грязная богатая пара. На краткий миг я заметила, как хорошо они дополняют друг друга.

Они были ближе по возрасту. Оба держались так, будто весь мир был ниже их. Они оба были великолепны.

А я была… просто собой. Обычная Сноу, которая провела последние пять лет в школе-интернате. Я даже не была одета по случаю. Никто не просил меня наряжаться. На мне было простое розовое платье средней длины.

Если раньше я не понимала, насколько мне здесь не место, то этот момент заставил меня прояснить ситуацию.

И я не знала, почему мне так плохо.

Как будто я хотела принадлежать этому месту.

С Дунканом Кингом.

Но реальность ударила меня по лицу, и я, вздохнув, подошла к маме и Дункану.

— С днем рождения, Сноу, — сказал Дункан, улыбаясь. — Ты прекрасно выглядишь.

Этот Дункан был милым и нежным. Он должен был нравиться мне больше. Но что-то было в другом Дункане, в том, который был предназначен только для меня.

Холодный и высокомерный Дункан.

Тот, который носил джинсы и рубашки.

Тот, кто не улыбался глазами.

Тот, кто шептал мне на ухо грубые и грязные вещи.

За последние две недели я быстро поняла, что моя мама так и не увидела ту версию Дункана. Нет.

Он принадлежал мне.

Я была его Снежинкой.

И это был наш секрет.

— Спасибо, Дункан… то есть мистер Кинг, — ответила я так же мило. Я ожидала увидеть его ухмылку или понимающее выражение лица, но он не сделал ни того, ни другого.

Смущенная его отсутствием реакции, я повернулась к маме, когда она захлопала в ладоши, привлекая наше внимание к ней.

— Дорогая, что ты надела? Не могла бы ты переодеться во что-нибудь поприличнее?

— Я не знала… Я имею в виду…

— Она прекрасно выглядит, Хильда, — вмешался Дункан.

Мать зашипела.

— О, я имею в виду… мы будем делать семейную фотографию. Мать, дочь и отчим.

То, как она произнесла "отчим", заставило меня остановиться. Я заметила ее натянутую улыбку и ледяные глаза. На ее лице появилось что-то горькое, но она быстро скрыла это.

Она знала? О нас с Дунканом?

О наших тайных встречах под деревом и о том, как мы играли с волками?

Я сглотнула, чувствуя, как вспотели ладони.

— Красивый торт, — сказала я, меняя направление разговора.

— Дункан заказал его, — сказала мама без всякой теплоты. — Он очень хотел, чтобы ты почувствовала себя особенной в свой день рождения, ведь ты у нас впервые.

Дункан положил руку мне на поясницу и легонько подтолкнул к столу.

— Разрежь свой торт, Сноу. Он шоколадный, твой любимый.

Назови меня Снежинкой, — почти взмолилась я.

Но он не назвал.

Где был мой король Дункан? Я хотела видеть его на своем дне рождении. А не эту… фальшивую версию.

Я разрезала торт, они спели поздравления с днем рождения, а потом мама и Дункан вручили мне маленькую бархатную коробочку.

— Подарок от нас, — сказала мама.

Я натянуто улыбнулась и, открыв коробочку, обнаружила блестящий браслет.

— Это бриллиант, — объяснила она. — Его выбрал Дункан.

— Спасибо. — Я не знала, что еще сказать. Это было совсем не в моем стиле. И я не хотела никакого бриллианта от Дункана. Я просто хотела, чтобы мы вернулись в сарай и поиграли с волками.

Мы погрузились в неловкое молчание, пока ели наш кусок торта. Текстура во рту была бархатистой, но я едва могла оценить вкус. Мой желудок был в узлах.

Через несколько минут я откланялась и практически бегом вернулась в свою комнату. В свое убежище. Я расхаживала по комнате взад-вперед. Напряжение ползло по позвоночнику, и я чувствовала, что дрожу от нервов.

Я просто не знала, что делать.

Я больше не знала, чего ожидать.

Дункан был то горяч, то холоден. Чего он хотел от меня?

Нет, вопрос был… что я хотела от него?

Все было просто.

Я просто хотела его.

Моего Дункана.

Я хотела его так, как никогда не должна была хотеть мужчину — мужчину, который мне не принадлежит, женатого мужчину, моего отчима.

Это было неправильно и грешно — желать Дункана. Я боялась разрушить брак своей матери. Но за последние две недели стало ясно, что у Дункана и моей матери почти не было супружеской жизни. Между ними не было ни романтической связи, ни любви, ни страсти, ничего отдаленно напоминающего мужа и жену.

— Ты очень туго соображаешь, Снежинка.

У меня перехватило дыхание, а сердце практически врезалось в грудь, и я подумала, что от этого удара останется синяк. Повернувшись, я встретилась взглядом с человеком, который завладел моими мыслями… и моей жизнью. Как он пробрался в мою комнату, а я не заметила? Я даже не слышала, как открылась дверь.

— О, теперь ты зовешь меня Снежинкой, — огрызнулась я.

Дункан моргнул, и по его лицу пробежала тень.

— Я не могу так называть тебя в присутствии твоей матери, и ты это прекрасно знаешь.

— Почему ты не пришел ко мне сегодня? Ты опоздал. — Я топнула ногой. — Это мой день рождения!

Его выражение лица стало почти стыдливым.

— Я хотел, но не мог. Только сейчас.

— Я ждала тебя, — прошептала я, мой голос трещал от эмоций.

Он пересек комнату и встал передо мной. Дункан заправил выбившуюся прядь волос мне за ухо и прижал к груди.

— Это твой день рождения. Скажи мне, чего ты хочешь.

Мое сердце забилось галопом, а по телу разлилось тепло. Он провел большим пальцем по моей щеке, а затем самым нежным образом коснулся моих губ.

— Скажи мне, Снежинка, — призвал он.

Мы оба знали, чего хотим.

Мои ладони легли ему на грудь. Он опустил голову, его дыхание коснулось моих губ, но не прикоснулось к ним. Но все же.

— Поцелуй меня.

Я едва успела закончить фразу, как его губы сомкнулись на моих, всасывая мои слова в горло и перехватывая дыхание. Мои глаза затрепетали. Поцелуй был таким же диким, как и он сам.

Дункан опустошил меня.

Взял то, чего так долго ждал.

Поглотил мои губы и проглотил мои хрипы.

Мои губы были нерешительными, неуверенными и неопытными. Это был мой первый поцелуй, и я едва знала, что делать, как двигаться. Но Дункан был рядом, уговаривая меня раздвинуть губы, проникая языком в мой рот. Он пробовал меня на вкус, облизывал изнутри, словно не мог насытиться моим вкусом.

Я экспериментально встретила его язык своим, и он застонал, его руки переместились на мои бедра и притянули меня к себе. Его пальцы впивались в мою плоть, причиняя синяки, но мне было все равно.

Его тело сдвинулось, прижимаясь к моему, и тогда я почувствовала это. Твердость на моем животе. Это был его…?

Он снова погрузил свой язык в мой рот, и я присосалась к нему, почувствовав себя неожиданно смелой. Звуки наших поцелуев наполнили тишину комнаты. Это звучало так… грязно. И мне это нравилось.

Я задыхалась в его губах, но он не давал мне дышать. Казалось, он не мог оторвать свой рот от моего. В голове все поплыло, и я почувствовала себя неустойчивой на ногах. Мои пальцы вцепились в его рубашку, ногти впились в его грудь.

— Черт, — прохрипел он, отрывая свой рот от моего. Я открыла глаза, втягивая в себя воздух. Его грудь вздымалась с каждым глубоким вдохом.

Мой взгляд скользнул к его бедрам… и ниже. О, Боже.

Дункан, должно быть, заметил мое внимание, потому что грубо обхватил себя там руками.

У меня чуть челюсть не отпала. Выпуклость была огромной и выглядела почти неудобной в его джинсах.

— Больно? — Я вздохнула, чувствуя, что мои легкие разрываются.

— Больно только потому, что я еще не глубоко в твоей киске, — практически прорычал Дункан.

Мои глаза расширились, и я беззвучно зашипела. Мои бедра сжались, и мне стало так больно, что я чуть не заплакала. Это было больно.

Мое тело так сильно ощущало Дункана, что кожа казалась слишком тугой. Соски покалывало. А сердцевина пульсировала в сумасшедшем ритме. Я чувствовала себя такой… пустой.

Потребность наполниться была сильна.

Но я не знала, как это сделать, чтобы не согрешить и не пойти против всего, чему меня учила директриса.

— Ты не должен говорить мне такие вещи, — сказала я. В тысячный раз с тех пор, как мы встретились. Это была слабая попытка, и он это знал. Я подняла глаза и встретилась с ним взглядом, желая одновременно заплакать от того, какой беспомощной я себя чувствую, и прыгнуть в его объятия и умолять о еще одном поцелуе.

Дункан шагнул ближе, так близко, что наши груди соприкоснулись. Моя грудь была тяжелой и чувствительной. От малейшего прикосновения я почти хныкала.

Его большой палец провел по моим припухшим губам.

— Теперь назад дороги нет, Снежинка.

Слезы наполнили мои глаза.

— Ничего не выйдет. Это закончится трагедией, я знаю это. Моя мать — твоя жена и…

— Твоя мать тебя не касается, — сказал он.

— Но…

— Снежинка, — оборвал он меня, его голос был полон предупреждения, — делай, что тебе говорят, и сосредоточься на том, чтобы доставить мне удовольствие.

Мои губы задрожали, и я ударила кулаком ему в грудь. Он даже не пошевелился.

— Прекрати!

Дункан схватил меня за челюсть и впился взглядом в мои глаза, его взгляд был мрачным.

— Ты мне доверяешь?

— Нет, — огрызнулась я.

Он ухмыльнулся.

— Лгунья. Плохие девочки получают наказание, запомни это.

— Ух!

— Я избаловал тебя. — Он отпустил меня и сделал шаг назад.

— Куда ты идешь? — спросила я. Почему мой голос звучал так требовательно?

— Спокойной ночи, — сказал он, не ответив на мой вопрос.

Мои глаза горели, я сдерживала слезы и смотрела, как он уходит. Он остановился у двери и бросил на меня быстрый взгляд через плечо.

— С днем рождения, Снежинка.

А потом он ушел. Снова.

2 недели спустя

Он щелкнул по моему клитору, и моя спина выгнулась.

— Что…?

— Не отказывай мне, Сноу. Только не сегодня. Я и так долго ждал, — прорычал он.

Его палец дразнил мое отверстие, и я сжалась, еще больше увлажняясь.

— Я не… говорю… нет, — задыхалась я, когда он ввел внутрь всего лишь костяшку пальца.

Мне было тесно, и я сопротивлялась его вторжению. В меня никогда раньше ничего не входило, даже мои собственные маленькие пальчики. Это одновременно возбуждало и пугало.

— Ш-ш-ш, — промурлыкал он. Его губы коснулись внутренней поверхности моего бедра, и он дразняще прикусил меня. — Впусти меня, Снежинка. Дай мне это.

Его толстый палец вошел глубже, и я снова зажмурилась.

— Я пытаюсь, — всхлипнула я. Если его палец был таким большим, то каково будет его члену внутри меня? Его член…

Поместится ли он вообще?

Все мое тело задрожало, когда Дункан ввел в меня палец целиком, не обращая внимания на то, что я все еще пыталась привыкнуть к проникновению. Моя киска сжалась вокруг его единственного пальца.

Он высунул палец, а затем снова ввел, медленно, а затем ускорил темп, почти спеша, как будто быстро терял терпение и рассудок.

Когда он ввел в меня второй палец, я не смогла сдержать стон.

Так грязно.

Так грешно.

Так… хорошо.

Пальцы на ногах подгибались, и я крутила бедрами, ища его пальцы и безмолвно умоляя его о большем.

— Такая непослушная, Снежинка, — хмыкнул он, продолжая проникать пальцами в мое тело. Он то входил, то выходил. Его большой палец коснулся моего клитора, надавив на него, и мое тело напряглось, натянувшись, как лук.

Дункан опустил голову на мой бугорок и втянул маленький узелок в рот.

— О! — застонала я. Его зубы впились в меня, а затем он стал покусывать, одновременно вводя в меня два пальца.

Я закричала.

Мое зрение затуманилось темными пятнами.

Голова поплыла, а мир накренился вокруг своей оси.

Я падала…

Дункан выпустил мой клитор из своих зубов и вытащил пальцы. Я промокла настолько сильно, что матрас подо мной промок.

— Блядь. Блядь, — прорычал Дункан. Его лицо было мрачным, до жестокости, а глаза… они больше не были мертвыми. В них было безумие.

Безумие, которое совпадало с моей собственной потребностью.

— Пожалуйста. — Я не знала, о чем именно умоляю. В груди у меня гудело от каждого отчаянного вздоха.

Дункан практически разорвал свои джинсы, торопясь расстегнуть молнию. Он вытащил свой толстый ствол. Он был полностью возбужден. Такой большой и твердый. Я никогда раньше не видела пениса, но ни один другой не мог сравниться с Дунканом. Я была уверена.

Его потемневшие глаза встретились с моими.

— Я не буду нежным. Я не буду медлить. Я буду трахать тебя так сильно, что сделаю тебе больно.

Я сглотнула, борясь с комком в горле.

Его взгляд скользнул между моих раздвинутых ног, где я лежала перед ним, как девственная жертва. Может, я и была такой…

— Ты действительно этого хочешь, Сноу? — мрачно спросил он. — Хочешь, чтобы тебя взяли, как маленькую распутную шлюшку? Хочешь, чтобы тебя трахали, как сучку во время течки? Хочешь, чтобы я взял эту киску как дикарь?

Мое лицо пылало, но мне не нужно было думать. Мой ответ уже был на моих губах еще до того, как он закончил предложение.

— Да, — вздохнула я. — Сломай меня. Сделай мне больно, Дункан.

На его лице мелькнула тень, и он зарычал, низко и глубоко.

Его тело опустилось на мое, грудь к груди, бедра к бедрам. Дункан разорвал на мне лиф, и мои груди вывалились наружу, набухнув от желания. Его вожделение совпадало с моим, он ласкал и сжимал мои груди до боли.

— Твои сиськи так чертовски красивы. Ты зажмешь мой член между ними. Не сегодня. Но в другой раз. Я буду трахать эти красивые сиськи, а потом вылью свою сперму тебе в горло.

От его грязных слов мой мозг превратился в кашу, а сердце забилось в горле. Я облизала губы и прошептала его имя.

Он снова зарычал и стал что-то искать на матрасе. Мои глаза расширились, и Дункан притянул к себе мои отброшенные трусики. Не успела я моргнуть, как он схватил меня за челюсть и запихнул ткань мне в рот.

— Будь хорошей девочкой, — прохрипел он мне на ухо.

Я хныкнула в трусики и кивнула. Дункан усмехнулся, почти злобно, но он выглядел довольным моим послушанием.

Не сводя с меня глаз, он опустился на колени. Его руки обхватили мои бедра, и он подтолкнул мои колени вверх, к груди. Мое белое платье задралось вокруг живота, и я лежала в этой новой позе, широко открытая для Дункана.

Он выстроил нас в ряд. Его член у входа в мою киску. Я повернула шею, чтобы посмотреть, что он делает. Его кончик терся о мой клитор, прежде чем он надавил вперед. Его тело опустилось на мое. Его руки обвились под моими коленями, раздвинув мои бедра еще дальше, и он подмял их под себя.

Его сила была намного больше моей, я не могла даже пошевелить мускулами. Я была поистине бессильна перед ним.

Наши глаза встретились.

Дункан не пожалел ни секунды, прежде чем вошел в меня. Одним сильным, глубоким толчком.

Из моего горла вырвался звук, не похожий на мой, но его заглушили трусики. Дункан приостановился, оставаясь глубоко во мне.

Я была растянута до предела, моя киска спазмировалась. Глаза Дункана подергивались, а губы кривились в усмешке. Он отстранился, а затем вошел в меня так же грубо, как и в первый раз.

Было больно.

О Боже, было очень больно. Как он и обещал.

Но Дункан не останавливался. И я не хотела, чтобы он останавливался.

Я хотела этого.

Этого жжения.

Этой боли.

Я хотела, чтобы он заполнил меня; я хотела его так глубоко и никогда не хотела, чтобы он отпустил меня.

— Бля-я-ядь. — Лицо Дункана стало маской чистой похоти, когда он выругался. Его слова сопровождались жестким толчком, от которого я закричала в трусики.

— Ты. — Толчок. — Моя. — Толчок.

Каждый раз, когда он входил в мою киску, я плакала от того, как больно и как хорошо. И каждый раз, когда он выходил, я умоляла.

Моя киска всасывала его, приветствуя его вторжение. Мое тело медленно училось принимать его размер, его длину и толщину — как будто моя киска была создана для его члена. Для этой цели. Чтобы трахать его.

Дункан ругался и рычал. И с каждым грубым толчком я вскрикивала. Я никогда еще не была такой… полной.

Я всхлипывала.

Я умоляла.

Еще. Пожалуйста. Еще.

Он безжалостно вторгся в меня. Он жестоко трахал меня. И он безжалостно овладел моим телом.

Мы оба были потеряны в этом безумии.

Меня больше не волновало, что это грех.

Уже не имело значения, что я участвовала в запретном акте.

Я хотела этого с безрассудством.

Оргазм захлестнул меня, и я взорвалась, словно мое тело разлетелось на миллион крошечных кусочков. Его лицо потемнело, а глаза стали дикими. Дункан вошел в меня, дважды… трижды, четыре раза, жестко и отрывисто, прежде чем он глубоко вошел в меня и кончил.

Его выделения заполнили меня до краев, покрывая изнутри, помечая меня так, как не помечал еще ни один мужчина.

Дункан Кинг поглотил меня, и я была добровольной жертвой.

Он медленно вышел из меня, и я почувствовала, как его семя выплеснулось из меня. Мне вдруг стало так холодно и пусто. Но его глаза согрели меня.

То, как он смотрел на мою киску.

Я подняла голову, чтобы посмотреть, где находится его внимание, и, наконец, поняла его взгляд.

Моя киска была красной, блестящей и набухшей. Я была испачкана своими собственными соками и его спермой, смешанной с… кровью.

— Твой муж будет наслаждаться плодами твоей жертвы. Когда ты будешь истекать кровью ради него, ты, наконец, поймешь. Он доставит тебе удовольствие и даст жизнь твоей пустой утробе. И ты родишь ему сыновей и дочерей.

Неужели директриса имела в виду именно это?

Ведь все, что она сказала, стало моей реальностью. Дункан наслаждался плодами моей жертвы. Я проливала за него кровь. И он доставил мне удовольствие, наполнив мое пустое лоно своим семенем.

Дункан отпустил мои бедра, и я безвольно опустилась на матрас. Он вынул трусики из моего рта, и я беззвучно задыхалась. Моя челюсть была сжата и болела.

— Ты чертовски красива, Снежинка, — прохрипел он. — Еще прекраснее, когда ты такая.

Я зажмурилась от его похвалы. Он лег рядом со мной и перевернулся на бок, чтобы оказаться лицом ко мне. Его губы прикоснулись к моим, и мои глаза закрылись.

— Спасибо, — прошептал он.

Я люблю тебя. Кажется, слова сорвались с моих губ. Но я не была уверена. Сон взял верх, и я снова погрузилась в мир бессознательного.

Месяц спустя

Я вернулась в свою комнату в оцепенении. Мой желудок свело судорогой, и мне стало плохо. Поспешив в туалет, я вытерлась и тихонько всхлипнула.

Сердце тяжело билось в груди. Я знала, что все закончится трагедией, но не думала, что мужчина, которого я любила, предаст меня. Не так предаст.

Я больше не знала, кто такой настоящий Дункан.

Я не знала НИЧЕГО!

Горячая ярость разлилась по моим венам. Я дрожала от злости и обмана. Может, я и была его маленькой Снежинкой, но теперь я была презренной женщиной.

Весь день я слонялась по комнате. Я планировала, как расскажу фальшивому Дункану о его предательстве. Я строила планы мести. Я плакала и блевала. Ужин был подан мне в комнату, но я почти ничего не съела, кроме нескольких ломтиков яблок.

День закончился точно так же. В полночь я забралась в постель. Он должен был прийти ко мне в любой момент. Я ждала и ждала…

Дверь тихонько открылась и закрылась, замок встал на место. В ожидании, пока он заберется в постель, я нащупала под подушкой свой нож. В комнате было темно, если не считать маленькой лампы на тумбочке.

Он зашуршал одеждой, а затем я услышала, как он расстегивает ремень. Кровать прогнулась под его весом, когда он забрался на нее.

— Я знаю, что ты не спишь, — сказал он, усмехаясь.

Я стиснула зубы, сжимая челюсти. Его рука прошлась по моим рукам. Я лежала на боку, и он легко перевернул меня, пока я не оказалась спереди. Я позволила ему.

Он откинул плед и застонал, обнаружив, что я полностью обнажена.

— Черт, ты так совершенна.

Его пальцы обвились вокруг моей талии, и он приподнял мои бедра, побуждая меня встать на колени. Я так и сделала, крепко сжимая в руке свой нож. Он провел ладонью по моей заднице, сжимая мягкую кожу.

Я должна остановить его. И хотя я была так зла на него… я не могла. Мое тело все еще реагировало на него. Я закрыла глаза, пытаясь сдержать слезы. В последний раз. Это последний раз, когда я позволяю тебе прикоснуться ко мне. Я буду наслаждаться этим и помнить об этом до конца своих дней.

Его пальцы проникли между моих бедер, раздвигая нижние губы. Он выругался, когда обнаружил, что я горячая и влажная, готовая к его члену. Я нуждалась в нем. В последний раз, — пообещала я.

Я выпустила нож, решив проткнуть предателя в другой раз. А может, мне и не нужно было его закалывать. Какой смысл проливать его кровь? Я бы тихо сбежала завтра утром. Так, чтобы он никогда не узнал, и я уйду далеко отсюда, туда, где он никогда меня не найдет.

Его прикосновения были неуверенными, когда он ласкал меня пальцами, погружаясь в мою киску.

В его прикосновениях было что-то другое. Я нахмурила брови, пытаясь сосредоточиться…

Это было неправильно.

Что-то было не так.

Но прежде чем я успела подумать, он вытащил палец и стал тереться кончиком своего члена о мой вход. Его тело прильнуло к моему, его передняя часть прижалась к моей спине.

Без всякого предупреждения он толкнулся вперед; один глубокий толчок — и он оказался глубоко внутри моей киски. Он задержался там на мгновение.

— Такая охуенно мокрая, — сказал он мне на ухо. — Такая податливая. Так чертовски нуждаешься в моем члене, не так ли?

Баритон его голоса…

Он был знакомым, но все же отличался от того, к чему я привыкла.

Мои глаза распахнулись, а сердце гулко забилось. Шок пронзил меня насквозь, а страх скользнул по позвоночнику.

Он даже не заметил изменений в моем теле и того, что я больше не принимала его прикосновений. Он вырвался и снова вошел в меня, с силой толкнув мое тело вперед.

— О, черт, — хрюкнул он. — Теперь я знаю, почему он так одержим тобой. Твоя киска такая чертовски тугая, Сноу. Боже, я могу стать зависимым от этого.

Мое тело замерло, а мышцы напряглись. Я не могла пошевелиться. Я не могла думать.

Я была полностью парализована.

Это был не мой Дункан.

Мои губы разошлись, и я сделала единственное, что могла сделать, — закричала.

Но мой крик его не смутил. Он не остановился. Более того, он продолжал раскачиваться взад-вперед, входя и выходя из моего тела, с настойчивостью.

— Ш-ш-ш, Сноу. Не волнуйся. Ты скоро привыкнешь ко мне. У нас вся ночь впереди, милая. У меня еще никогда не было такой молодой киски, и я планирую не торопиться, наслаждаясь этим, пока все не закончилось.

Мои колени выскользнули из-под ног, и я рухнула на кровать. Мое тело, наконец, ожило, и мышцы напряглись, когда я забилась под ним.

— Отпусти меня! — взвыла я.

Его член выскользнул из меня, и я воспользовалась этой возможностью, чтобы попытаться согнать его с себя.

— Я убью тебя!

Он, смеясь, скатился с моего тела, а я вслепую потянулась за ножом. Я схватила его в одну руку, но было уже слишком поздно. Его пальцы обхватили мое запястье, и он вывернул мою руку назад, едва не вырвав плечо из впадины. Вскрикнув, я выронила нож.

Он перевернул меня на спину и опустил свое тело на меня, удерживая мою сопротивляющуюся фигуру в ловушке под собой. Наконец, мы оказались лицом к лицу, и я увидела все маленькие различия между двумя Дунканами, которых раньше не замечала.

Этот Дункан — его лесные глаза были чуть темнее. На носу у него не было шрама. На левой брови была крошечная щель, которой не было у моего Дункана. И запах у него был другой.

Я ударила его кулаком в грудь и провела ногтями по лицу.

— Неважно, я тебя трахаю или он, — сказал этот Дункан. — Твоей киске нравится в любом случае. Ты была такой чертовски мокрой для меня, Сноу.

— Нет, — завыла я. — Нет! Не для тебя. Это было для него. Всегда для него.

Его лицо потемнело, и он ударил меня сзади. Мои губы разошлись, но это меня не остановило. Я плюнула на него и зарычала. Я боролась с его силой. Я кричала, пока мой голос не сорвался.

Вдалеке завыли мои волки.

Он попытался поцеловать меня, но я ударила его коленом между ног. Я не попала в цель, но была достаточно близко, чтобы он зашипел, и его хватка ослабла, но совсем немного.

Стена слева от меня распахнулась, привлекая наше внимание к громкому звуку.

Дункан Кинг.

Нет, другой Дункан.

Мой Дункан.

Он был без рубашки, и джинсы низко висели на бедрах.

Я чуть не всхлипнула от облегчения. Я знала, что они братья, но мой Дункан никогда бы не позволил другому мужчине причинить мне боль. Брат-близнец или нет.

Его глаза потемнели от ярости, а лицо исказилось от убийственного намерения.

— Отпусти ее, Дункан. — В его голосе звучали опасность и темная угроза, обещание насилия.

Он скатился с меня, и слезы с облегчением покатились по моим щекам.

— Сейчас, сейчас, — начал он. — Лиам, ты же не собираешься драться с братом из-за этой глупой девчонки?

Его звали Лиам.

Я узнала имя своего любовника слишком поздно.

У меня сильно дрожали ноги, когда я встала и поспешно натянула через голову ночную рубашку. Голова кружилась, но я отмахнулась от помутнения.

Мое тело болело.

Сердце болело.

Моя душа была разбита вдребезги.

Теперь все имело смысл. Две разные личности. Почему Лиам ненавидел, когда я называла его Дунканом. Почему он приходил в мою комнату только ночью, а встречались мы только тайно.

Мой взгляд остановился на стене — той самой, через которую только что прошел Лиам. Стена открывалась так же, как и в библиотеке. Потайная дверь. Я заглянула за стену, где она была распахнута. Там была еще одна комната, поменьше, которая, как я поняла, принадлежала ему.

Логично, что он всегда находил дорогу в мою комнату, когда моя дверь была заперта. Его навыки преследования были на высоте.

Лиам фактически жил в моей стене.

— Ты начал эту хрень, когда вырубил меня и привязал к стулу, — прорычал Лиам, угрожающе шагнув к брату. — Я предупреждал тебя не трогать ее, Дункан.

— Она моя так же, как и твоя, — проворчал Дункан. — Я привел ее сюда.

Челюсть Лиама сжалась.

— Я увидел ее первым. Я первым предъявил на нее права. Она. Моя. — Он протянул ко мне руку. — Сноу, иди сюда.

Мое тело послушалось и двинулось против моей воли. Я сделала шаг к нему, но заставила себя остановиться.

Лиам не был моим героем.

Он был таким же злодеем в этой истории, как и его брат.

— Нет, — прошептала я, качая головой.

— Иди ко мне, — сказал Лиам. Почему это прозвучало так, будто он умолял меня? — Я все объясню, Снежинка.

Мои кулаки сжались по бокам.

— Больше не смей меня так называть, — прошипела я.

Дункан разразился громогласным хохотом.

— Не похоже, что ты ей нужен, брат.

— И ты мне тоже не нужен, — огрызнулась я в его сторону.

И Дункан, и Лиам сделали шаг ко мне, но я остановила их, направив в их сторону свой нож.

— Не смейте, — предупредила я.

— Думаешь, ты сможешь причинить нам вред этим маленьким ножичком? — спросил Дункан, подняв бровь. — Ты даже не успеешь подойти достаточно близко, как один из нас легко выкинет нож из твоей маленькой руки.

— Заткнись, Дункан, — сказал Лиам. — Отдай мне нож, Снежинка. Я не позволю Дункану причинить тебе вред.

— А ты? Кто защитит меня от тебя? — Я покачала головой, выпустив пустой смешок. — И ты прав, Дункан. Я не могу причинить тебе боль. Но я могу навредить себе.

Я поднесла нож к горлу.

— Сноу! — Лиам бросился вперед, но остановился, увидев, как я погружаю острие в свою плоть. По коже потекла капля крови.

Дункан хмыкнул.

— Она свирепая, брат. Я думал, ты ее приручил и сделал послушной. Я ошибался.

Моя рука дрогнула, но я крепче сжал нож.

— Еще один шаг, и тебе придется ответить перед законом, почему в ее комнате нашли труп твоей падчерицы.

Дункан поднял руки вверх в знак защиты. Лиам выглядел невменяемым.

— А моя мать знает? — спросила я, медленно двигаясь к двери.

— Нет, — ответили оба брата одновременно.

Я улыбнулась, не скрывая никаких эмоций.

— Что ж, скоро она узнает все, что вы со мной сделали.

Я бросилась вон из комнаты, прежде чем кто-то из них успел отреагировать. Подбежав к левому повороту особняка, я позвала маму. Она не ответила, и я не стала стучать в дверь.

Я хлопнула дверью.

— Мама! Мама!

Мои ноги замерли от увиденного зрелища. В комнате царил беспорядок, а мама лежала на полу, перевернувшись на бок. Я опустилась рядом с ней, хотя живот свело почти болезненной судорогой.

— О нет. Нет, нет! Боже, нет, пожалуйста! — Я трясла ее холодное тело, хотя знала, что уже слишком поздно. Ее глаза были широко открыты и смотрели в потолок — безжизненно.

Ее рот был искривлен, как будто у нее был припадок, и я заметила пену, собравшуюся в уголках ее губ.

— Она мертва. — Это был голос Дункана.

Я вскинула голову и уставилась на двух мужчин, стоявших в дверях комнаты моей матери.

— Что ты с ней сделал?

— Яд, — ответил Дункан без малейшего намека на угрызения совести.

— ПОЧЕМУ? — прорычала я.

Мои глаза нашли Лиама, но он ничем не выдал себя. Спазмы в животе стали настойчивее, но я проигнорировала их.

— Ты ведь видела портрет, не так ли? — Лиам, наконец, заговорил. Он не стал дожидаться моего ответа. — Элла была нашей сестрой.

— Ты никогда не задумывалась, как твой отец так быстро разбогател? — вклинился Дункан.

— Я была ребенком. Откуда мне было знать? — сказала я сквозь стиснутые зубы. — И какое отношение к этому имеет мой отец?

— Он — причина смерти твоей матери и того, что ты здесь.

Я задохнулась.

— Что?

— Богатство твоего отца принадлежало нам. Он украл его и предал нашу сестру.

Мои легкие сжались, и я почувствовала, что кожа стала слишком тугой, некомфортной. Резкая боль пронзила мой желудок, и я вздрогнула.

— О чем ты говоришь? — прорычала я сквозь боль и каждый затрудненный вдох.

— Твой отец был нашим близким другом. Когда наш отец погиб в автокатастрофе, твой дорогой отец, Майкл Уайт, стал близким доверенным лицом нашей сестры. Мы с Лиамом в то время были в Афганистане, отслужив последние три месяца в армии, — объяснил Дункан. Я попыталась сосредоточиться на его словах, но это становилось все труднее, поскольку боль в животе нарастала.

— До нашего возвращения делами занималась сестра. Майкл использовал это в своих интересах. Он обворожил нашу сестру. Она влюбилась и доверилась ему всем сердцем. Он использовал ее… легко заманил в свою ловушку и заставил подписать бумаги, по которым все, чем мы владели, перешло на его имя.

— Я не верю тому, что ты говоришь, — прошептала я. Это не могло быть правдой. Мой отец был искренним человеком. Он был нежным духом.

— Это правда, — пробормотал Лиам. — Элла была беременна и хотела выйти за него замуж, но Майкл рассказал, что уже женат. На твоей матери.

— Элла потеряла все, и Майкл оставил ее одну. Она не смогла вынести потрясения и…

— Наша сестра покончила с собой, Снежинка, — закончил Лиам то, что не смог сказать Дункан. — Мы нашли ее труп.

Моя голова закружилась, и я ослабела.

— Откуда… вы… знаете все это?

— Дневник Эллы и Джордж. Он был там, когда все случилось. Мы видели доказательства. А смерть нашего отца? Это не было гребаной случайностью. Майкл все спланировал.

— Я вам не верю, — сказала я. — И даже если мой отец был таким плохим, как вы говорите, моя мать была невиновна. Зачем убивать невинную женщину?

— Твоя мать была далеко не невинна, Снежинка.

Губы Дункана искривились, почти жестоко.

— Она была в курсе плана. Хильда дала нож моей сестре и велела ей покончить с собой. Она такая же соучастница, как и твой отец. Она знала об интрижке и не остановила Майкла. Она не сделала абсолютно ничего, чтобы защитить молодую, невинную девушку от гибели. Твоя мать — не жертва.

Я сжала рукой живот, задыхаясь. Боль завладела моим телом, заставив меня сжаться в комок. Казалось, что я горю.

— Снежинка? — Лиам забил тревогу. — Что с ней?

Он бросился ко мне, когда я потеряла равновесие. Лиам обхватил меня руками, его глаза были дикими, но я видела в них несомненное беспокойство.

— Что-то… не так… со мной… — прошептала я, чувствуя, как тело сводит судорогой.

— Что ты с ней сделал? — прорычал Лиам.

Мои глаза закатились, и, прежде чем я провалилась в темноту, я услышала, как Дункан сказал:

— Яблоко, которое она съела, было отравлено.

Я провалилась в небытие.

Мир перестал существовать…

И я растворилась во тьме.

Сожаление было горьким на вкус.

Я ненавидел себя за то, что был таким же соучастником, как и мой брат. Я не жалел о смерти Хильды. Она заслужила ее. Но Сноу была невинна, и я разбил ей сердце.

— Ты отравил ее? — Я не мог поверить своим ушам, когда мой брат признался в своем преступлении. — План изменился. Мы говорили об этом, Дункан!

— Она собиралась быть свидетелем, Лиам. Не будь дураком. Я спасаю наши задницы. Счастливый путь. Майкл мертв. Хильда встретила свой конец. И Сноу скоро уйдет. Мы уничтожили их семью. Разве не это всегда было нашим планом?

— Я же просил тебя не впутывать Сноу в это дело, — прокричал я. — Принеси мне противоядие!

— Ты глупый человек. Она сделала тебя слабым. Только не говори мне, что ты влюблен? — насмехался Дункан.

Я смерил его взглядом.

— Мне все равно, что ты думаешь. — Я поднял Сноу и положил ее на кровать. Ее черные волосы рассыпались по белой подушке, являя собой разительный контраст. Ее красные губы медленно становились тусклыми, а кожа — бледнее. Ее брови нахмурились, как будто ей было больно, даже в бессознательном состоянии.

Я провел пальцем по ее щекам, безмолвно извиняясь за ту боль, которую причинил ей, прежде чем отойти от кровати.

— Куда ты идешь? — Дункан удержал меня.

Я вырвался из его хватки.

— За противоядием.

У Сноу оставалось всего несколько минут до того, как яд завладеет всем ее телом. Если я дам ей противоядие сейчас, она будет спасена.

— Не делай того, о чем потом пожалеешь.

Я стоял перед ним, сравнявшись с ним с ног до головы.

— Не делай того, о чем пожалеешь, брат.

Не дожидаясь его ответа, я пошел в свою комнату и нашел пузырек с противоядием. Я вернулся туда, где оставил Сноу и брата.

Он метался по комнате.

— Она посадит нас в тюрьму, — шипел он.

— Я поговорю с ней. Просто дай мне время, и мы найдем способ. Я заставлю ее понять нас и то, почему мы сделали то, что сделали.

— Я не могу позволить тебе сделать это, — предупредил Дункан.

— А я не могу позволить ей умереть. — Нет, я действительно не мог.

Снежинка владела мной.

Я сделал шаг к ней, когда брат остановил меня, размахивая пистолетом перед моим лицом. Его глаза были совершенно безумными, как будто он потерял последнюю ниточку своей человечности.

— Я не могу позволить, чтобы из-за твоей глупой ошибки я оказался в тюрьме, Лиам. Не после всего, через что мы прошли.

— Ты угрожаешь мне? — медленно спросил я. Он не отступил.

— Брат… — Я пытался образумить его, но это было безнадежно.

Он бросился вперед и схватил пузырек в моей руке. Я отшатнулся назад, но Дункан не остановился. Он боролся, пытаясь вцепиться когтями в мою руку.

— Остановись! Дункан!

Он ткнул пистолетом мне в грудь и зарычал.

— Отдай его мне!

Мы оба боролись друг с другом. Я защищал пузырек, а он пытался отобрать его у меня.

— Брат, остановись. Остановись, мать твою!

Я потянулся к пистолету, пытаясь отодвинуть его от нас.

Дункан сходил с ума, прижимаясь ко мне. Мы оба тяжело дышали и кричали друг на друга, когда звук выстрела разнесся по комнате, отразившись от стены. Наши глаза расширились, а в моей груди раздался клокочущий вздох. Дункан отшатнулся от меня и упал на колени, кровь залила его рубашку.

— Нет! — прорычал я, падая на колени рядом с ним. Он сжал грудь, и я попытался надавить на рану, но из нее обильно текла кровь.

Его тело содрогалось.

— Она… умирает… осталось всего три минуты… до того, как яд… возьмет верх.

Мое сердце заколотилось. Я оглянулся на Сноу, потом на брата. Дункан дрожаще улыбнулся.

— Иди… к… ней.

Я сжал флакон в руке и сделал выбор.

Я отошел от брата и направился к Сноу. Я вылил половину пузырька ей в рот, но часть пролилась на подбородок.

— Черт, — выругался я, прежде чем вылить остаток себе в рот.

Я наклонился и поцеловал ее, вливая противоядие ей в рот и в горло.

Я целовал ее, пока мой брат лежал на полу и умирал.

Сноу вздрогнула, когда мой брат выдохнул последний раз.

Шесть часов спустя Сноу открыла глаза. Она моргнула, обвела взглядом комнату и остановила свой взгляд на мне. Я сидел рядом с ней на кровати. В моей комнате.

Джордж помогал мне убирать в другой комнате, где Хильда и Дункан испустили последние вздохи. Он унес тела, а я остался со Сноу, присматривая за ней. Меня беспокоило, что я слишком долго не давал ей противоядие.

Но прошло несколько часов, и вместо того, чтобы умереть, я увидел, что она всего лишь… без сознания.

Как только наши глаза встретились, ее глаза наполнились слезами. Ее подбородок задрожал.

— Это правда? — прошептала она, ее голос надломился.

Я кивнул, погладив большим пальцем ее щеку.

— Это все правда, Снежинка. Мне очень жаль.

Она всхлипнула, прижавшись ко мне.

Я не был героем ее истории.

Я был злодеем, но она все равно искала меня. Она все еще находила во мне утешение.

И я поклялся снова завоевать ее доверие.

На этот раз я не собирался разбивать ей сердце.

2 года спустя