Добро пожаловать в Нью-Йорк Милы Кейн. Это не тот город, который вы знаете, здесь господствуют короли и королевы преступного мира.

Наряду с любовью на грани жизни и смерти, в этом уголке книжного мира царят тьма и хаос. Если это ваша история — читайте дальше.

Чарли

Когда ты одинок, тебе двадцать шесть и ты живешь в таком тусовочном городе, как Атлантик-Сити, у тебя широкий выбор вечерних развлечений. Ты можешь пойти на свидание, съесть что-нибудь вкусненькое, и, возможно, тебе даже перепадет. А может, тебе повезет по-другому — в одном из роскошных казино, расположенных вдоль набережной. Или ты предпочтешь тихий вечер дома, в кругу друзей.

Здесь было что-то для каждого, и все же я была почти уверена, что ни у кого не возникало мысли о том, чтобы хорошо провести время, пробираясь глубокой ночью на полуразрушенный склад в Джерси-Шор. Ну, во всяком случае, ни у кого из тех, кого я знала.

Тем не менее, я была здесь, и, что характерно, это был даже не первый раз, когда я шпионила за своей младшей сестрой с помощью надежного приложения для отслеживания и следовала за ней туда, куда не стоило бы. Хотя в следующий раз я предпочла бы вечеринку братства, для которой была слишком стара, а не склад, где пахнет тухлой рыбой и застарелым потом.

Боже, это было ужасно. Но не настолько ужасно, чтобы повернуть назад.

Моя младшая сестра в свои девятнадцать лет находилась где-то в этой опасной лачуге, и я не собиралась уходить без нее, даже если бы мне пришлось тащить ее за уши.

Я проигнорировала грызущее меня беспокойство, что неприятности, в которые попадает Люси, только нарастают. Все началось с драк в школе. Потом кражи в магазинах. Затем незаконное распитие спиртных напитков. И совсем недавно — свидания с бесперспективными неудачниками.

Я понятия не имела, во что она ввязывалась. Она не разговаривала со мной, хотя мы были единственной семьей, которая у нас осталась. Детство в Доме Милосердия, приюте, в котором преподавали монахини, превратило меня в пристыженную приверженку правил, но на Люси это произвело обратный эффект.

Тем не менее, серьезный разговор был явно необходим. Тусоваться в заброшенном доме, похожим на декорации к фильму ужасов, было не лучшей идеей. Что дальше? Я содрогнулась при мысли об этом.

Мой кроссовок надавил на осколок битого стекла и издал громкий хрустящий звук. Я замерла. Я все еще находилась в большой комнате, куда пробралась первым делом. Старые ящики и другое транспортное оборудование были беспорядочно сложены вдоль одной из стен, оставляя множество темных уголков и щелей, где глаза могли незаметно наблюдать за мной.

По одну сторону длинной комнаты тянулись разбитые окна, а верхний подиум охватывал весь этаж. Металл скрипел, в то время как ветер свистел сквозь зияющие оконные рамы.

Забирай Люси и убирайся отсюда, — призывал внутренний голос. В таких местах, как это, не случается ничего хорошего. Что ж, это было чертовски очевидно, но я не видела ни единого признака моей непутевой сестры, несмотря на то, что мигающая точка в приложении уверяла меня, что она где-то здесь.

Было трудно отмахнуться от моих обостренных инстинктов самосохранения и прокрасться дальше на склад. Я всю свою жизнь старалась держаться подальше от неприятностей, хотя расти в Доме Милосердия было не так-то просто. Мне было тринадцать, когда мы оказались там, и все, что сказала социальный работник, похлопав меня по руке, — это то, как повезло, что меня не разлучили с сестрой. Правда, наш папа только что умер, его застрелили в случайной перестрелке, пока он стоял в очереди за едой на вынос. И нам приходилось спать в общежитии с десятью другими девочками, одна из которых любила поджигать свою подушку, а другая прятала и мучила маленьких животных. В общежитии, где монахини допрашивали нас о наших постыдных мыслях и проводили произвольные проверки постелей посреди ночи на предмет «нечистоты».

Окей, Сью Грейнджер из социальной службы. Мы были самыми счастливыми девочками во всем Нью-Джерси.

— Люси? — прошипела я, нарушив гнетущую тишину в темной комнате. Она должна была быть где-то здесь.

Я двинулась дальше, направляясь в соседнюю комнату. Надо отдать должное моей маленькой сестре. Если бы вручали награды людям с наибольшим талантом попадать в передряги, Люси победила бы с большим отрывом. Технически, она уже не была маленькой. Я это знала. Но в девятнадцать лет она была в том странном возрасте, когда ты достаточно взрослый, чтобы влипнуть в серьезные неприятности, и в то же время слишком молодой, чтобы игнорировать возможные последствия. Не думаю, что когда-нибудь смогу перерезать пуповину между нами.

Последние тринадцать лет я была ее единственной матерью.

Присмотри за ней, Чарли. Только ты можешь это сделать.

Папин призрачный голос пронесся в моей голове. В ту ночь он возложил на меня самую важную ответственность в моей жизни, которая до сих пор тяжким грузом лежала на моих плечах.

В некоторые ночи исполнить его предсмертное желание было труднее, чем в другие.

Слева от меня послышалось шарканье.

— Чарли? — прошептал голос, который я знала лучше своего собственного.

— Люси, — пробормотала я и опустилась на корточки. Мои руки наткнулись на осколки стекла в темноте, но я не вздрогнула. Когда дело касалось защиты Люси, ничто и никогда не было слишком болезненным или неудобным, чтобы остановить меня.

Моя сестра сидела на полу, прислонившись спиной к стене, с диким выражением в огромных глазах. Она была напугана. Учитывая, что в последнее время она вообще ничего не боялась — относилась к своему статусу «плохой девчонки» как к знаку чести, — ее внезапный страх настораживал. Должно быть, ей пришлось несладко, если она отказалась от своего образа крутой девчонки.

Я протиснулась в крошечное пространство рядом с ней.

— Что ты здесь делаешь?

— Ты следила за мной? — спросила она без злости.

Я легонько толкнула ее локтем.

— Конечно, следила. Это то, что делают старшие сестры, верно?

— Как?

— Приложение для отслеживания.

Не было смысла врать ей, она бы и сама поняла в конце концов.

Люси кивнула. Что-то было не так. Она была слишком подавлена. Я разобрала звуки отдаленного разговора. Мы были здесь не одни.

— Что происходит? Скажи мне. — призвала я и взяла ее за руку. Ее кожа была холодной.

— Мигель. Ты ведь знаешь Мигеля, да? — нервно начала она.

Она знала, что я не одобряю ее нового парня. На нем было написано «проблемы». Я надеялась, что это всего лишь мимолетное увлечение, и интрига знакомства с кем-то таким изменчивым и опасным исчезнет. Похоже, этого еще не произошло.

Я кивнула.

— Я знаю его.

— Ну, у него возникла идея, что мы могли бы подзаработать немного денег на стороне, ну, знаешь, выполняя случайную работу и все такое.

— И случайная работа привела тебя сюда? Это не похоже на то место, куда люди заказывают еду на вынос.

Люси отвела взгляд от меня. Она лгала. Я всегда могла это определить. Но сейчас было не время выпытывать у неё правду.

— Нам просто нужно было прийти сюда и взять что-то, что он мог бы показать своему новому боссу, и тогда мы получили бы полноценную работу.

— Я не улавливаю, — призналась я. Было слишком много того, что она пыталась скрыть, и ее история быстро разваливалась на части. — Для начала, «сюда» это куда?

Мы шептались так тихо, что было можно было разобрать бормотание мужчин, разговаривавших в другой части комнаты. Я прислушивалась к этому шуму, чтобы быть уверенной, что нас не обнаружили.

Люси сглотнула, ее лицо побледнело.

— Точка выгрузки Де Санктис.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы обработать эту информацию.

— Де Санктис. Как преступная организация, итальянские короли Атлантик-Сити…эти Де Санктис? — я выдержала спокойный тон, хотя меня прошибло холодным потом.

Люси кивнула.

— И под точкой выгрузки ты подразумеваешь…

Я замолчала, не желая заканчивать очевидное предложение. Это сделало бы все слишком реальным.

— Это одно из мест, где они сбрасывают свою продукцию, а дилеры забирают ее для распространения.

Что ж, по крайней мере, она точно знала, во что ввязывается. В том, что ее не ввели в заблуждение, было слабое утешение.

— Продукция, дилеры, Де Санктис. — пробормотала я, потрясенная. Может, это делало меня наивной, но я явно недооценила уровень преступной деятельности, с которым столкнулась моя сестра. — Кто ты теперь? — сердито проворчала я.

Я злилась на нее за то, что она каждый день опускала свою жизнь все ниже и ниже.

Я злилась на себя за то, что недостаточно внимательно наблюдала за ней и позволила ей упасть.

Я злилась на отца за то, что он ушел и бросил нас, когда мы так нуждались в нем.

Я даже злилась на социального работника Сью и ее хрупкий позитив. Да, Сью, нам действительно повезло. Нас совершенно не затронуло наше ужасное детство.

Мне не нужно было объяснять, в какой опасности мы находились. Люси знала: ее заплаканные щеки выдавали это. Она была по уши в дерьме, и только я могла вытащить ее из этой передряги.

Люси сыграла по-крупному, когда проникла на этот склад и попыталась обокрасть злобный мафиозный синдикат. Она перепрыгнула через банды и мелкие картели, которые часто появлялись и исчезали. Она полезла прямо на вершину пищевой цепочки. К главному хищнику штата.

Нью-Джерси был пронизан преступностью. Во время моей клинической практики в крупных больницах Атлантик-Сити я воочию убедилась в ущербе, который наносили преступные синдикаты, вонзая свои когти в город. Если это были не огнестрельные ранения, полученные в результате борьбы враждующих семей за территорию, то передозировки, вызванные их продукцией. Не имело значения, какая это была семья — ирландская, итальянская, русская, — последствия были кровавыми и смертоносными.

Нью-Джерси и мафия переплелись так же тесно, как Четвертое июля и яблочный пирог. И Люси сразу же вышла на семью Де Санктис. Это не была банда-однодневка. Семья Де Санктис руководила серьезными операциями. Капо семьи называли Королем AC, потому что он правил казино железным кулаком и с легкостью подавлял оппозицию. Ренато Де Санктис пользовался дурной славой, и никто в здравом уме не стал бы ему перечить.

Я уставилась на свою сестру, на мгновение увидев ее в другом свете, прежде чем шум приближающихся голосов вырвал меня из моих мыслей.

Мы больше не были одни.

Резкие крики и протесты отскакивали от стен склада. Люси попыталась встать рядом со мной, но я быстро потянула ее вниз, страх сковал мой рот. На вкус он был как металл. Я нащупала свой кулон. Маленькая, простая золотая подвеска, которую подарил мне отец. На нем был изображен святой Антоний, покровитель потерянных вещей и людей. Я всегда была потерянным человеком, даже папа видел это.

— Я проверю, — сказала ей почти неслышным шепотом.

Я поднялась на колени, холодный цементный пол отпечатался на моих дешевых брюках из полиэстера. Из боковой двери в комнату вошли двое мужчин. Один из них, похоже, тащил за волосы мужчину поменьше. Я крепко сжала руку Люси, не давая ей встать на колени и посмотреть. Я бы заткнула ей рот кляпом, если бы пришлось.

Звук жестокого веселого смеха эхом разнесся по всему помещению.

— Ты думал, что сможешь пробраться сюда, как змея, и заработать очки для Кастильо? Смело, но глупо, и теперь это последнее, что ты когда-либо сделаешь. — прорычал один из мужчин, швыряя темную фигуру, которую он тащил, на бетонный пол.

Он приземлился с резким шлепком, двое мужчин зловеще возвышались над ним. Я сразу поняла, что он меньше их. Моложе.

Мигель, дерьмовый парень Люси.

Один из нападавших трижды сильно пнул Мигеля ногой в бок. Мои инстинкты медсестры включились, и я мысленно оценила ущерб, который мог быть только что нанесен, и способы его лечения. Я продолжала удерживать Люси мертвой хваткой. Я не могла позволить ей видеть, как избивают ее парня. Что касается попытки помочь ему, я даже не рассматривала это. Именно из-за него мы оказались здесь, а Люси была моим приоритетом. У меня не было иллюзий относительно того, как наши объединенные силы выстоят против этих мафиози.

— Это Кастильо тебя подговорили? Они сказали, что примут тебя в картель, если ты украдешь у нас? Ты глупый мальчишка. Эти ублюдки не пускают к себе никого, кроме кровных родственников. У тебя было больше шансов с нами… Вместо этого ты проявил неуважение к имени Де Санктис, и я должен сделать из тебя пример. Ничего личного. Все дело в имидже, парень. Судя по твоему виду, это не такая уж большая потеря для общества.

Мужчины бессердечно рассмеялись между собой.

Дурное предчувствие закралось в моё нутро. Это было не просто избиение. Они собирались убить его, а я стояла перед выбором: либо пытаться остановить их, рискуя собственной жизнью, либо позволить этому случиться. Я была медсестрой. Спасать жизни — мое призвание. И все же, глядя вниз на блестящие пряди на голове Люси, я знала, что не сделаю этого. Возможно, если бы я была одна, я бы попыталась что-то сделать, но я не стала бы рисковать ее безопасностью.

— Подождите! Я здесь не один! — закричал Мигель.

Черт. Я знала, что этот парень — крыса.

— Нет? С кем ты пришел?

— Со своей девушкой — ну, с девушкой, которую я трахаю. У нее есть кое-что при себе. Можете забрать ее. Не торопитесь. Повеселитесь с ней, не стесняйтесь.

Я прикусила язык, ядовитая смесь из страха и вины уступили место нарастающей ярости в моих жилах. Этот парень думал, что может отдать Люси, чтобы спасти свою жалкую задницу? Пальцы Люси впились в мои. Это было напоминанием о том, что она тоже слышит каждое слово.

Наступила тишина и я снова выглянула. Я должна была знать, что у них происходит. Обдумывали ли они предложение Мигеля?

Один из мужчин рассмеялся и достал из куртки пистолет.

— Почему ты думаешь, что мы просто не сделаем и то, и другое? Сначала прикончим тебя, бесполезного слабака-бойфренда, а затем повеселимся с твоей девушкой.

Он выпрямил руку и снял пистолет с предохранителя, посмеиваясь над попыткой Мигеля откатиться в сторону.

— Похоже, это конец, пацан. Не слишком впечатляющий способ уйти. На самом деле я делаю тебе одолжение.

Он направил пистолет на скрюченное тело Мигеля.

Другой головорез шагнул к нему.

— Черт, подожди минутку, Тони. Просто напугай парня и немного побей его… Не стоит выводить босса из себя. Мы итак уже ходим по тонкому льду с Реном, и мы оба это знаем.

Рен. Ренато Де Санктис. Я поймала себя на том, что оглядываюсь через плечо, как будто просто мысленное упоминание его имени могло вызвать этого мужчину. Как кричалка про Кровавую Мэри.

— То, чего Рен не знает, ему не навредит. — ответил мужчина с пистолетом. Я слышала в его голосе жажду жестокого правосудия. Он хотел убить парня, лежащего перед ним окровавленной кучей.

Его приятель снова вмешался, и они пару секунд тихо спорили. Мое сердце колотилось так сильно, что я едва могла думать из-за громкого стука. Нужно было вызвать полицию. Нужно было делать что-то.

— Мы должны бежать, — прошептала я. — Они знают, что ты здесь. Мы должны убраться отсюда, пока они отвлеклись.

— Копы… — начала Люси.

Я кивнула. Я собиралась позвонить им, как только мы выйдем. Они бы не приехали в ближайшие тридцать секунд, поэтому не могли спасти Мигеля. После того, как он торговался за свою жизнь, предлагая мою сестру, я не была уверена, что меня это так уж сильно волнует. Я точно не стала бы подвергать себя опасности, чтобы помочь ему. Он выбрал свой путь.

Мы так и не добрались до двери.

Раздался хлопок, и я зажала рот кулаком, чтобы заглушить свой крик.

Воздух наполнился дымом и вонью металла.

— Господи, мужик, не стоило этого делать. Рен будет недоволен.

— Неважно. Прекрати пытаться залезть боссу в задницу. — низкий голос того, кто застрелил Мигеля, был полон веселья. — Может, поищем девчонку?

— Какую девчонку? Этот сопляк просто пытался выиграть себе немного времени. Какая девчонка согласилась бы лезть сюда? Давай убираться отсюда.

— Как скажешь.

Люси дрожала в моих объятиях и беззвучно рыдала. Она знала, что случилось с ее новым проблемным парнем. Мы застыли на месте в своем чувстве вины и страха на долгие драгоценные минуты, пока не стихли звуки мужской болтовни.

Вот он. Наш шанс уйти. Мы должны были сделать это сейчас, пока они не передумали насчет поисков «девчонки».

Мы были всего в нескольких футах от боковой двери, через которую я проскользнула внутрь. Если бы нам удалось подкрасться к ней, мы могли бы сбежать или спрятаться в одном из заброшенных зданий, которыми был усыпан этот неблагополучный конец берега.

— Люси, мы должны срочно убираться отсюда, бежать и никогда не оглядываться.

— Они убили Мигеля, не так ли? Они убили его. — пробормотала Люси, от потрясения ее взгляд затуманился.

— Да, и они убьют и нас, если найдут. Вот почему мы должны уйти, пока нас не услышали. — объяснила я так терпеливо, как только могла, пытаясь вывести её из шокового состояния.

Она кивнула, ее большие заплаканные глаза уставились в мои. Мое сердце сжалось от того, какой невероятно юной она казалась в этот момент. Она снова была похожа на мою младшую сестренку.

— Пойдем, — прошептала я.

Вместе мы вылезли из нашего укрытия. Тени, казалось, пришли в движение и набрасывались на нас. Люси хныкала, изо всех сил стараясь подавить слезы. Каждый шаг по полуразрушенному складу ощущался так, словно к моей спине была приколота мишень. По коже ползли мурашки, сердце бешено колотилось.

Наконец, мы, шаркая, добрались до дверей и вышли в темную прохладную ночь.

Только когда мы уже ехали в такси домой, на скорости удаляясь от склада, я осознала, что задерживала дыхание. Голова раскалывалась, а легкие горели. Чтобы выпрямить руки, потребовалось много усилий, но, в конце концов, мне это удалось. Я положила голову Люси к себе на колени и погладила ее по волосам.

— Все хорошо. Все будет хорошо.

Впервые за долгое время я понятия не имела, окажутся ли эти слова правдой.

Папин голос зазвучал в голове, его старая крылатая фраза крутилась по кругу и заключила меня в теплые объятия. Подумаешь об этом позже, малыш. Завтра ты можешь умереть.

О, пап. Ты себе даже не представляешь.



Ренато

Чарли

Чарли

После бесконечных двадцати четырех часов я передвигалась по Ла Леоноре, как зомби. По большей части я не возражала против работы официанткой в элитном казино. Конечно, клиенты могли распускать руки, но чаевые были отличные, а охрана исправно выгоняла нарушителей.

Когда мы росли в Доме Милосердия, нам рассказывали об опасностях азартных игр и пьянства и о том, что этот путь может привести к греховной жизни и горению в Аду. Реальность была куда менее драматичной: богатые развлекались, а бедняки отчаянно пытались поймать удачу. Сегодня не было ни святых, ни грешников. Просто обычные люди, хорошие или ужасные, какими только могут быть люди.

Этим вечером я бездумно суетилась вокруг столиков в баре «Атриум», раздавая напитки и чеки на сумму больше, чем мы с Люси потратили за всю неделю, рассеянная и измученная.

В баре сидели несколько крупных шишек, и игнорировать их громкий, раскатистый смех было практически невозможно.

— Неужели кому-то действительно нужно так громко смеяться? Кто-то когда-нибудь так радовался чему-то? — я пожаловалась бармену в середине своей смены.

Его звали Алек, и он был начинающим танцором. Как и весь персонал Ла Леоноры, он просто оплачивал счета и подрабатывал на стороне, прокладывая путь к своей мечте. В AC было полно мечтателей, которые пытались стать кем-то еще. Кем-то другим.

— Но как все узнают, что они отлично проводят время, если они об этом не сообщат? Хотя, думаю, в их случае за них разговаривает или смеется кокаин, — невозмутимо произнес Алек и вздохнул. — И только подумай, это ведь наша система правосудия.

— В смысле?

— Это комиссар Рейнольдс и судья Элленс. Посмотри, какие неприятные типы, а ведь они из команды «хороших парней».

Я уставилась на двух обрюзгших пожилых мужчин, которые смеялись, пили и подмигивали проходящим мимо официанткам. Стержни судебной системы Нью-Джерси. Я содрогнулась от этой мысли. При любом упоминании полиции меня бросало в пот. Кошмары наяву о копах, появляющихся, чтобы арестовать меня и Люси, заполнили мою голову. Не похоже, чтобы они купились на мои слова.

Еще страшнее было думать о пропавших наркотиках и телефоне. У картеля был номер Люси. Придут ли они за ней? Не окажется ли она на крючке из-за наркотиков или денег? Возможно, нам следовало рассказать все полиции. Нет. Я могла испугаться, но это все равно никогда не было бы моим основным инстинктом.

Я знала, как полиция может облажаться. Я видела это собственными глазами. Когда я только начала учиться в школе медсестер, одна из моих подруг-студенток заявила на своего жестокого парня, который избивал ее. Полиция почти не проводила расследования. Потом, после того как он отправил ее в больницу, они вызвали его на допрос и предъявили обвинение в нападении. Месяц спустя, после того как судья смягчил ему наказание, поскольку это было его первое правонарушение, он поехал за ней и сбил на своей машине. Не было никаких улик, связывающих его с наездом, но все знали, что это был он. Таково было наследие полиции в моей голове.

Или взять смерть моего отца. Бедный ирландский иммигрант, промышлявший на стороне и вряд ли вносивший большой вклад в жизнь общества. Преступника, который застрелил его, так и не нашли. Да никто и не пытался искать. Наш район не был в списке приоритетов у копов. Им было плевать, чем занимаются люди, живущие там.

Я была из этого района, и Люси тоже. В конце концов, копам будет все равно, если только у нас не будет чего-то, что они смогут использовать против кого-то важного. Семья Де Санктис была важной. В столкновении между ними и полицией мы стали бы жертвами. Я знала это без сомнений. Никто не позаботиться о вас, кроме вас самих.

У меня никогда не было причин сомневаться в правдивости этого неутешительного утверждения.

Я ушла с работы в облаке рассеянности. Скоро предстояли экзамены, и мне нужно было найти время для учебы. Типично, что моя голова была словно наполнена роем ос. Беспокойство клубилось внутри, злобное и подлое.

Я дождалась автобус на остановке возле казино и опустилась на редкое пустое сиденье, когда он подошел. Небо светлело. После ночной смены мои ступни пульсировали, как будто я ходила по голым костям. Я провела на ногах так много часов, что не имело значения, какую обувь я носила, они все время болели.

Я немного задремала и проснулась только тогда, когда где-то в глубине сознания промелькнуло понимание, что автобус стоит дольше обычного. Черт, неужели я доехала до конца маршрута, пока спала? Это было бы не в первый раз.

Я огляделась по сторонам. В автобусе было темно, хотя небо меняло цвет с серого на бледно-белый с розоватым оттенком и выглядело так, словно кровь пролилась на новый холст. Я вытерла рот и глаза. Они ощущались сухими и тяжелыми. Я смою засохший макияж, как только приду домой. Это всегда было кульминацией моей ночи.

Я схватила свою сумку и заставила себя подняться.

Автобус стоял в незнакомом мне месте. Похоже, это была заправка. Я выглянула в окно, гадая, какого черта мы здесь остановились. Вдалеке несколько человек торопливо пересекали парковку. Мне показалось, что я узнала в одном из них того, кто раньше был в автобусе. Всем нужно было выходить здесь?

До меня донесся тихий звук мужских голосов. Водитель с кем-то разговаривал. Я посмотрела вперед, прилив тревоги окатил меня, прогоняя остатки сна.

Впереди автобуса под странным углом был припаркован огромный черный внедорожник, как будто из-за него автобус вынужден был остановиться. Водитель автобуса разговаривал с кем-то снаружи, и вид у него был бледный. Он повернулся и зашагал прочь, как раз в тот момент, когда его собеседник повернулся и рявкнул через плечо что-то похожее на приказ. С ним были еще двое.

Моя кровь застыла в жилах. Я узнала их.

Люди Де Санктиса со склада. Убийцы, свидетелями преступления которых мы стали.

Подавив крик паники, я попятилась по проходу. Сзади была дверь, и сейчас она стояла открытой. Мужчины двинулись к главному входу, я могла их видеть. Я добралась до задних ступеней и стала бесшумно спускаться по ним.

Мои кроссовки почти не издали звука, когда я ступила на твердую грязь заправки, но это не имело значения. Кто-то был там и уже ждал меня.

У подножия ступеней стоял мужчина, с ног до головы одетый в черное. Он не был одним из тех, кого мы видели на складе. Этот человек явно был главным.

— Мисс Берк? Я Элио Сантори. Кое-кто хочет увидеть Вас.

Его низкий голос вызвал во мне глубокий страх.

В первых лучах рассвета я могла разглядеть его резкие черты лица и странно бледные глаза. Он держался как бывший военный и имел мало общего с двумя другими. Этот мужчина был высоким и властным на вид. От его полностью черного одеяния исходила смертоносная аура, которую никогда бы не смогли воссоздать те двое.

Было совершенно ясно, что его просьба — это приказ, но я все равно притворялась, что моя жизнь вот-вот не закончится. Мисс Берк? Он даже знал мое имя. Я могла поставить все, что у меня было в мире, а это на самом деле не так уж много, что он уже знал обо мне все, вплоть до размера моих трусиков. А значит, и его босс тоже.

Ренато Де Санктис. Король AC. В Атлантик-Сити одного его имени было достаточно, чтобы заставить людей опустить глаза и не поднимать головы. Он был призраком, которого можно было вызвать, как Кровавую Мэри, но очень не хотелось. Люди умирали, когда делали это.

Говорят, что организация — это отражение ее руководства. Если это так, то Ренато Де Санктис должен был быть одним из самых ужасающе могущественных, жестоко порочных людей на Восточном побережье — и теперь он знал обо мне все.

— Боюсь, сейчас не самое подходящее время. Мне нужно домой.

Мой голос едва заметно дрожал. Гордиться особо нечем, но мне нужно было сохранить все победы, которые я могла получить прямо сейчас.

В руках Элио не было оружия, но инстинктивно я понимала, что это не имеет значения. Он и был оружием. Мужчина стоял налегке, словно в любой момент мог прыгнуть в нужном направлении. Он не позволил бы мне пройти мимо него.

Он помолчал секунду, а затем вздохнул.

— Мой босс не принимает отказов.

— Я просто хочу домой, — повторила я, в моем голосе послышались нотки паники.

— Для этого уже слишком поздно, и Вы это знаете. Не заставляйте меня принуждать Вас, — тихо сказал Элио. Его руки были огромными и покрытыми шрамами. Если бы ему пришлось, он бы заставил меня, и это наверняка было бы больно. Он мог бы просто убить меня здесь. Ему не нужно было вести меня к своему боссу.

И, возможно, это была хорошая возможность. Если босс хочет поговорить со мной, возможно, я смогу переубедить его относительно убийства меня и Люси. Шанс был невелик, но это было все, что у меня оставалось.

И тут решение было принято за меня. Один из мужчин открыл заднюю дверь внедорожника, и я увидела ее.

— Чарли? Что происходит?

У них была Люси.



Ренато

Шарлотта медленно поднялась, ее рука была прохладной в моей. Он была такой тонкой, что я мог бы раздавить ее одним неверным движением, но она не сделала ни малейшей попытки отстраниться. Подобно заблудшему ягненку, думающему, что волк спасет его от фермера, она смотрела на меня так, словно мое милосердие могло спасти ее от злополучного крушения ее жизни.

Сегодня она присоединилась к эксклюзивному списку людей, которые обращались ко мне за милосердием, и вверили свою судьбу в мои руки, доверяя мне спасти их. На самом деле, она не просто попала в список. Она была этим списком. Ее красота отвлекала. Миниатюрная, с фигурой «песочные часы», гладкой бархатной кожей и глазами, как у лани. С густыми бровями и милыми губками бантиком, она словно сошла с картины восемнадцатого века. Она не пыталась выглядеть красивой, но, тем не менее, ей это удавалось. Я подозревал, что для нее было невозможно оставаться неприметной.

Никто в ее положении еще не опускался на колени и не предлагал сделать меня своим богом. Тем более что она только что видела, как я хладнокровно убил двух человек. Она представляла собой интригующую смесь противоречий. Добрая и чистая, но при этом чертовски продажная. Казалось, не было ничего, чего бы она не сделала, чтобы обезопасить себя и свою сестру, и это было интересно. В последнее время жизнь была скучной и однообразной. Шарлотта Берк была всплеском цвета на черно-белом фоне. Она была слишком заманчивой перспективой, чтобы отказаться от нее.

Пока.

Телефон Элио зазвонил, и я заставил себя отпустить руку Шарлотты. Он выслушал звонившего, кивнул и повесил трубку.

— Инцидент на кухне. Анджело обжегся на плите, — сообщил он мне.

Код был довольно очевиден для людей Де Санктис, но Шарлотта была просто сбита с толку. Мы часто говорили шифром, даже в коридорах Casa Nera. В наши дни повсюду были шпионы, которые только и ждали сочной информации, чтобы продать ее тому, кто больше заплатит.

Я посмотрел на Шарлотту. Чарли.

— Ты изучаешь сестринское дело?

Она подпрыгнула, остатки адреналина сделали ее нервной. Затем кивнула.

— Тогда пойдем со мной. Ты можешь начать нашу сделку прямо сейчас.

Не дожидаясь ответа, я повернулся и вышел из кабинета. Я знал, что Шарлотта последует за мной, или Элио заставит ее.

— П-подожди. Моя сестра, — заикаясь, произнесла Шарлотта.

Люси лежала без сознания между двумя мертвецами.

— Не волнуйся. Теперь они не смогут ее тронуть.

Я направился в подвальное помещение. Здесь располагались камеры и импровизированная медицинская комната. Многих людей держали здесь, чтобы пытать или убить. Некоторым удавалось вернуться на первый этаж, но таких было немного. При моем отце это место использовалось чаще, однако временами я все еще находил его полезным.

Воздух стал спертым, когда мы спустились по холодной каменной лестнице, ведущей в подвал — одна из особенностей старого поместья.

Как только мы достигли самого нижнего уровня, послышались стоны боли и обрывки разговоров. Шарлотта с любопытством посмотрела в сторону невнятного итальянского, щедро приправленного ругательствами.

— Сюда. Я хочу посмотреть, на что ты способна, bambina, — пробормотал я, положив руку ей на поясницу, когда она не двинулась с места.

Она отскочила вперед, избегая моего прикосновения, и я позволил ей это. Сейчас было не время демонстрировать, что значит быть моей. Скоро она поймет, что я распоряжаюсь ее судьбой, что она — моя собственность, и что я могу трогать свои вещи, когда мне, черт возьми, заблагорассудится.

Но поскольку я решил пока не убивать ее и дать ей неделю или около того, чтобы посмотреть, сможет ли она выполнить свои обещания, не было смысла пугать ее сейчас. Это бы произошло позже. Всегда происходило. Независимо от того, насколько сильно женщина стремилась сблизиться со мной, или как далеко думала подняться в социальном плане, находясь со мной, всегда наступал момент, когда с нее сползала маска, и я видел страх.

У меня не было времени играть в эти игры с Шарлоттой Берк прямо сейчас, и, кроме того, ее смелость наверху была такой чертовски возбуждающей. Я не хотел все испортить так быстро.

Мы добрались до камеры в конце коридора, которую оборудовали больничной койкой и шкафом с припасами. В центре кровати сидел мужчина. Его звали Анджело, и он был одним из долгожителей в Семье. Он стонал, закрыв лицо одной рукой, а в другой держа бутылку с ликером. В воздухе стоял густой запах металла и выпивки.

— Ренато! Они появились из ниоткуда. Кастильо, прямо там, в закусочной. Ублюдки набросились на меня, но я успел нанести несколько хороших ударов, — тяжело дыша, произнес пожилой мужчина.

Мне нравился Анджело, хотя мы и не были связаны кровью. Он был хорошим человеком и верным солдатом.

Я положил руку ему на плечо и сжал.

— Bravo⁶. Ты хорошо защитил наше имя. Позволь медсестре осмотреть твое лицо. Мы не хотим, чтобы оно стало еще уродливее, ради твоей жены.

Он усмехнулся моему поддразниванию и немного расслабился, глядя на Шарлотту. Она стояла как вкопанная, уставившись на него.

— Ну же, мисс Берк, это твой шанс блеснуть. Покажи мне, на что ты способна.

— Я всего лишь студентка. Я никогда не делала ничего подобного без присмотра, — призналась она.

— Я проконтролирую тебя, как тебе это? — предложил я.

Она бросила на меня раздраженный взгляд — вспышка ее истинных чувств.

— Я могу все испортить, — категорично заявила она.

— Хотя я убежден, что твоя уверенность очень успокаивает пациента, не беспокойся об этом. Тебе не грозит жалоба в совет больницы. Если бы тебя здесь не было, мы бы заклеили его скотчем до завтрашнего прихода нашего семейного врача. Ты не можешь сделать хуже, — заметил я. — Останови кровотечение и побыстрее.

Я прислонился к ближайшей стене и наблюдал за ней. Ее руки сжались в маленькие кулачки, а затем разжались. Мне стало любопытно, не злит ли её, что ей приказывают. Было бы веселее, если бы это было так. Может быть, тогда я смог бы увидеть больше тех огненных искр, которыми она стреляла в меня раньше, — маленькие проблески ее истинной сущности.

Вместо того чтобы спорить, она сняла свою кожаную куртку. Эмблема Ла Леоноры, моего любимого казино, подмигнула мне, когда она закатывала рукава и смачивала руки дезинфицирующим средством. Эта женщина была прямо у меня под носом, а я никогда не видел ее раньше. Я бы запомнил ее. Я был уверен в этом.

— Хорошая девочка, — пробормотал я.

Она хмуро посмотрела на меня, и ее взгляд возбудил меня. Эта женщина была не просто пылкой, она была настоящим костром. И мне это нравилось, смутно осознал я, глядя на то, как она готовит свое рабочее место. Она была самым интересным человеком из всех, кого я встречал, за очень долгое время. Я откинулся на спинку стула, наслаждаясь наблюдением за ней.

— Прежде всего, не пить. Это усиливает кровотечение, — твердо сказала она, отбирая у Анджело бутылку. Она проигнорировала его протесты и начала промывать длинный порез на его лице.

Он зашипел, когда ватный шарик коснулся раны.

— Может быть больно, — сказала она после долгой паузы.

— Поздновато с предупреждением, док, — проворчал Анджело.

— Да? Что ж, проси прощения, а не разрешения, — пробормотала Шарлотта, ее глаза поднялись и на мгновение встретились с моими, прежде чем она отвела взгляд.

Мне стало интересно, действовало ли на нее мое присутствие хотя бы наполовину так же, как на меня — ее. Нет, я сомневался в этом. Это я жил в монохроме, а не она. Я — единственный, чей мир стал невыносимо скучным.

В последний раз промокнув рану ватным шариком, она выпрямилась и посмотрела на Анджело.

— Теперь я должна зашить Ваш порез. Будет больно, и мне очень жаль, — спокойно сказала она.

Анджело вздохнул, смирившись, но послушно сохранил неподвижность. Через мгновение он произнес.

— Ты права, когда тебя предупреждают — еще хуже, но я могу это вынести.

Я сдвинулся, желая, чтобы они поскорее закончили и я снова мог безраздельно владеть вниманием Шарлотты.

— Конечно, можешь, — сказал я. — У тебя нет выбора, — добавил я, скорее для нее, чем для Анджело.

Ее губы сжались в твердую линию, и она сосредоточилась на своей задаче. Проходили мучительные минуты, а затем, внезапно, она закончила. Я подошел поближе, чтобы оценить ее работу. Это было прекрасно. Так же чисто и аккуратно, как если бы это делал хирург.

— Оставь нас, — бросил я Анджело, который рассыпался в благодарностях Шарлотте и направился к двери, прихватив по пути бутылку.

— Итак, что еще мне нужно сделать, чтобы доказать, что я сдержу свое слово? Тебе действительно необязательно было приводить меня в такое место, чтобы выразить свою точку зрения.

Она скрестила руки на груди, как будто этот хрупкий барьер из костей и плоти мог удержать меня от нее.

— Такое место? Это мой дом, — уточнил я.

Она окинула подвальную камеру критическим взглядом.

— Ну, это место выглядит так, словно его вырвали прямо из журнала «Средневековые камеры пыток. Специальный выпуск.»

Это возмутительное, неожиданное заявление чуть не заставило меня рассмеяться.

— Поскольку декор тебе не по вкусу, я бы рекомендовал сделать все возможное, чтобы не оказаться здесь в качестве гостя. Это значит, что ты должна держать свой умный ротик на замке, а заодно и следить за своей сестрой.

Она тяжело сглотнула, и мои глаза проследили за этим движением.

— Я знаю. Я понимаю. Не волнуйся. Я осознаю, на что согласилась.

Нет, bambina, ты ошибаешься. Ты не имеешь ни малейшего представления.

— Ты предложила сделать меня своим богом, Шарлотта. Такой мужчина, как я, не забывает о подобных обещаниях.

— Такой мужчина, как ты? Что это за мужчина? — спросила она, и ее мягкий голос не смог скрыть нотки вызова в ее тоне.

— Мужчина, который получает всё, что хочет, — уточнил я.

— Ты имеешь в виду, — берет всё, что хочет, верно? — добавила она.

Дерзость этой женщины приведет ее к погибели.

Я пожал плечами.

— В любом случае, в конечном итоге желаемое оказывается моим. — я протянул руку и вытер грязное пятно с одной из ее пухлых детских щек. — Отныне ты моя. Не забывай об этом.

Она долго смотрела на меня, ее пристальный взор напомнил мне о том взгляде, которым мы обменялись наверху. Том, который проник в ее душу, и я смог увидеть, как она светится.

— Ты можешь идти, пока что. Но помни, мисс Берк, я буду наблюдать. Я всегда буду следить, так что веди себя соответственно и будь чертовски хорошей девочкой, или мы вернемся к тому, с чего начали.

Чарли

На следующий день я опоздала на практику, но, учитывая, что я еле держалась на ногах, это было просто чудо, что я вообще пришла. На этом этапе обучения в программе медсестер я не могла позволить себе пропускать рабочие смены. Это выглядело бы непрофессионально, и, кроме того, мне нужны были хорошие рекомендации, чтобы потом устроиться на работу. Я не хотела работать официанткой в Ла Леоноре дольше, чем необходимо. Я была рождена, чтобы стать медсестрой. В определенные моменты за пять лет учебы на заочном отделении мне казалось, что это неподъемная гора, но сейчас я была так близка к этому.

Сейчас, когда все остальное в моей жизни оказалось под угрозой.

Я поспешила по своим делам, опустив голову и надеясь, что никто не обратил внимания на мое опоздание. Ухмылка доктора Дэна сказала мне, что он, безусловно, заметил. Прошло три часа бесконечного рабочего дня, и я потягивала воду из бутылки у стойки администратора, когда услышала свое имя.

— Берк? Это пациент?

Мужчина облокотился на стойку. Он был молод, но в его облике чувствовалась уверенность безрассудно прожитой жизни. Его низкие джинсы почти спадали с задницы, а футболка выглядела как дизайнерская подделка. Все в нем напоминало мне Мигеля, недавно почившего бойфренда Люси.

— Неа, я думаю, она медсестра. Медсестра Берк или что-то в этом роде, — сказал незнакомец.

Женщина за стойкой покачала головой.

— Боюсь, я не могу предоставить Вам никакой информации о персонале. Если Вы ее знаете, позвоните ей.

— Серьезно, сучка, вот как ты собираешься играть? — парень усмехнулся.

Я отступила назад и спряталась за дверью, пока он оглядывался по сторонам.

С секретарши было достаточно. Она нажала экстренную кнопку.

— Я вызываю охрану, раз Вы здесь только для того, чтобы создавать проблемы.

Парень злобно уставился на нее, а затем облокотился на стойку, слегка подпрыгнув, чтобы оказаться прямо перед ее лицом. Почему там не было защитного стекла?

— Послушай, мамаша, я расскажу тебе про проблемы. Я покажу тебе, как ощущаются проблемы, когда они проделывают дыру в твоей красивой груди. Бам. — прошептал он, смеясь, когда секретарша побледнела.

После этого появилась охрана и, схватив парня, потащила его прочь по коридору. Я обмякла в своем укрытии. Босс Мигеля нашел меня, а это означало, что они выяснили, кто такая Люси, и каким-то образом, узнали и обо мне. Как? Наверное, раз у них есть номер Люси, то разузнать ее имя и кто ее семья не составило особого труда.

Тебе нужно обратиться в полицию, — взмолился голос разума в моей голове. Ладно, отлично, пойдем в полицию, что дальше? Нас поместят в конспиративный дом? Мы попадем под защиту свидетелей? Если бы мы обратились в полицию, нам пришлось бы рассказать им всю эту прискорбную историю, и тогда я стала бы свидетелем, указывающим пальцем на Ренато Де Санктиса и его семью.

Мы бы этого не пережили. Он обещал это.

Я должна была спросить Люси, не связывались ли с ней снова люди из картеля Мигеля. Мне следовало избавиться от обоих наших телефонов, а не только от телефона Мигеля. О чем я только думала?

С той ночи я совершала ошибку за ошибкой и никак не могла остановиться.

В довершение ко всему, сегодня мне предстояла ночная смена в роли официантки, и я только что узнала, что буду работать в банкетном зале, где проводился благотворительный вечер по сбору средств для Spina Bifida — прием, на котором будет присутствовать половина больницы. Хотя необходимость прислуживать людям, от которых я хотела серьезного отношения к себе как к медицинскому работнику — была наименьшей из моих проблем.

Снаружи ранний вечерний воздух обдувал прохладой. Даже если он был полон выхлопных газов, это было лучше, чем стерильный, переработанный воздух больницы.

Я направилась к автобусной остановке, составляя список дел, которые мне нужно было сделать по возвращении домой. Проверить Люси, увернуться от случайного члена банды, который ищет нас и пропавшие наркотики, не попасть в тюрьму, и не быть убитой итальянской мафией.

Если бы я не была такой уставшей, то, наверное, бы расплакалась. Вместо этого просто потащилась к автобусной остановке. Я как раз дошла до пешеходного перехода, когда кто-то окликнул меня по имени. В вечернем сумраке я могла различить лишь их очертания, когда они переходили улицу по направлению ко мне, но этого было достаточно.

Детективы Уайтли и Вэйн. Чистая паника затопила мою грудь, и мне пришлось упереться ногами, чтобы не броситься наутек. Это были полицейские, я не могла убежать от них, не вызвав подозрений. Изо всех сил подавляя панику, я попыталась незаметно оглядеть оживленную улицу. Ренато предупредил меня, что будет наблюдать. Сколько времени пройдет, пока он узнает, что я разговаривала с копами?

— Мисс Берк? Не могли бы Вы уделить нам минутку Вашего времени? — спросил детектив Уайтли, когда они приблизились.

Я отступила назад, качая головой.

— Боюсь, что нет. Опаздываю на работу. Я работаю официанткой на благотворительном вечере. Мне нужно идти.

— Вы когда-нибудь слышали выражение «благотворительность начинается с дома»? — спросила детектив Вэйн, возвращаясь к своей роли плохого полицейского.

— Что это значит?

— Это значит, что Ваша сестренка была очень расстроена прошлой ночью. Заботливая старшая сестра наверняка захотела бы облегчить ее бремя.

Сдавленный смешок вырвался у меня при бессердечных словах детектива. Я взяла себя в руки и перестала пятиться. Мое поведение выглядело подозрительно, и мне нужно было успокоиться.

— Простите, детектив, но Вы ничего не знаете о моей семье. Вы здесь в официальном качестве?

Оба копа долго смотрели на меня, прежде чем детектив Уайтли хрипло заговорил.

— Нет. Просто обеспокоены.

— Ну, я не обязана разговаривать с вами и опаздывать на свою смену. Сейчас неподходящее время, так что я ухожу.

— Не забывайте, мисс Берк, мы на Вашей стороне… если Ваша сторона правильная. — крикнула детектив Вэйн мне в спину.

Она понятия не имела, что я уже пообещала свое молчание дьяволу, и это была сделка, которую я не могла нарушить.



Ренато

У меня не было желания появляться сегодня на благотворительном вечере, но, как правило, личное присутствие приносило свои плоды. Все, кто обладал властью и богатством в этом городе, знали, кто я такой. Я появлялся на таких мероприятиях, чтобы напомнить им, что я настоящий, а не просто сказочный монстр, которым пугают своих детей. Людям нужны были стимулы, чтобы придерживаться правил, а страх был лучшим мотиватором.

Столкнуться с Шарлоттой Берк было просто неожиданным преимуществом.

Она изо всех сил старалась не смотреть на меня, пока работала. Униформа официантки плохо сидела на ней, и все равно не скрывала классические пропорции ее тела. Я гадал, не выбирает ли она одежду, которая ей нарочито велика, не желая привлекать к себе внимания облегающими нарядами. Это было возможно. Шарлотта была умна. Она не случайно переусердствовала с размером униформы. Костюм был достаточно велик, чтобы она выглядела в нём нескладной, с намеком на неряшливость. Шарлотта пряталась на виду у клиентов казино, которые могли распускать руки.

— Так когда мы сможем уйти? — спросила Джада, выпив шесть коктейлей и все еще скучая. — Ты сказал, что мы на десять минут, туда и обратно.

— Еще десять.

Я потягивал виски, не сводя глаз с Шарлотты, которая деловито двигалась по комнате, убирая пустые бокалы.

— Знаешь, сегодня утром я разговаривала с Zio⁸ Салом.

Смены темы Джадой было достаточно, чтобы я отвлекся.

Я повернулся к ней.

— И что же сказал Сальваторе?

Семья Де Санктис была центром организованной преступности не только в Штатах, но и в Италии. Мой дядя Сальваторе управлял famiglia⁹ в Неаполе как хорошо смазанной машиной, и я узнал от него гораздо больше, чем от своего настоящего отца. Он был братом моей матери и так и не смог полностью смириться с ее смертью. В Неаполе не пролили ни слезинки, когда умер мой отец.

— Ну, ты знаешь, как обычно. Он хочет знать, когда крестины.

Я вздохнул, уже знакомый с этой рутиной.

— Крестины его воображаемого крестника? Со дня на день.

Джада рассмеялась.

— Надо отдать должное старику. Дай ему пособие по таинству крещения, и он готов. Zio не остановится, пока не возьмет на руки наследника Семьи Де Санктис в США и не будет ворковать над ним. В какой-то момент тебе придется уступить, Рен. Ты не становишься моложе. Часики тикают.

— Не уверен, что с мужчинами это так работает.

— Я имею в виду часики Zio Сала. Это лишь вопрос времени, когда он натравит кого-нибудь на тебя, если ты не сможешь сам найти себе жену и обрюхатить ее.

В голове возник образ милой, тихой, как церковная служанка, жены Zio Сальваторе. Кроткая, молчаливая и, на мой взгляд, слишком хрупкая. В моем возрасте я уже определился со своим образом жизни и распорядком дня. Я бы не стал освобождать место для какой-то принцессы мафии, которую нужно опекать, или хрупкого цветка, который сорвется при первом же резком слове или материнских заботах. Мне нужен был кто-то выносливый. Женщина с твердостью духа.

— Скажи дяде Салу, что мне не нужна его помощь.

— Ты можешь сказать ему сам. Он приедет в гости, вот почему я звонила.

— Когда?

Я не был недоволен известием, что моя итальянская семья приедет, но и не горел желанием обсуждать тему жены и наследника. Это было не то решение, к которому меня могли бы принудить. Я бы не стал жениться на той, кого предложил Zio Сэл, просто чтобы вычеркнуть из списка наличие наследника. Я бы выбрал женщину, которая станет матерью моих детей, с той же точностью, с какой выбирал все в своей жизни.

— В новом году. На твоем месте я бы нашла кого-нибудь до его приезда, чтобы покрасоваться перед ним. Ради всего святого, Рен. Ты раздражающе красив, богат, как Крёз, и чертовски могуществен. Женщины вешаются на тебя, куда бы мы ни пошли, но, конечно же, тебе трудно найти пару кандидаток.

Моя ухмылка стала шире.

— Значит, ты все еще немного влюблена в меня, да? Раздражающе красив?

— К черту, — проворчала мне Джада и развернулась на каблуках. — Пойду поищу текилу.

Она ушла, оставив меня в одиночестве обдумывать перспективу визита неаполитанской части семьи.

Сэл настаивал, чтобы я взял жену и обзавелся наследником, и был прав в этом. Проблема была в его уверенности в том, что найти женщину, которую я смог бы вынести как мать своих детей достаточно просто, а я знал, что это не так.

Шрамы от провальных отношений моих родителей глубоко врезались и в меня, и в мою сестру Софию. Когда была жива моя мать, Casa Nera был кипящим котлом напряжения, обид и слез. Я бы не вернулся к такой жизни. И также не стал бы втягивать в это детей. У меня были свои привычки и образ жизни, и в моем возрасте я не замечал, чтобы они менялись. Существовал лишь определенный тип женщин, которых я мог бы принять в качестве матери своих детей.

Мои глаза нашли Шарлотту, когда она пересекала зал. Ее яростная защита младшей сестры свидетельствовала о сильном материнском инстинкте. Когда-нибудь она станет хорошей матерью. Заботливой, преданной, бесстрашной.

Я изучал ее, пока она подходила к столу гостей, которые были уже на грани опьянения. Один из мужчин сказал ей что-то такое, от чего ее плечи поднялись до ушей.

После прошлой ночи и ее абсолютной храбрости перед лицом смерти казалось неправильным видеть, как безрассудная Шарлотта Берк вздрагивает от внимания какого-то неудачника.

Мужчина схватил ее за запястье, и я осознал, что иду к ним.

— Будьте вежливы, сестра Берк. Сегодня мы клиенты здесь, — невнятно пробормотал мужчина, обращаясь к Шарлотте, как раз перед тем, как моя рука опустилась ему на плечо.

Его слабые кости хрустнули, когда я сжал достаточно сильно, чтобы заставить его отпустить ее запястье.

— Какие-то проблемы, джентльмены? — спросил я вкрадчивым тоном. Насилие, покрытое бархатом.

Несколько человек за столом побледнели, явно зная, что я не просто владелец казино.

Шарлотта потерла запястье и, подняла на меня глаза, нахмурив брови. Пульс участился у нее на шее. Я подумал, не расстроил ли ее еще больше своим вмешательством.

— Нет, никаких проблем, — пропыхтел мужчина под моей рукой, пытаясь ослабить хватку. Я только сжал сильнее, приложив едва ли четверть своей силы, хотя, судя по его вспотевшему лбу, этого было более чем достаточно.

— Рад это слышать. Если вам что-то понадобится, обращайтесь ко мне. Напрямую.

Это был приказ, а не просьба.

Я отвернулся, прежде чем они успели согласиться, и пошел за Шарлоттой, которая быстро удалялась в противоположном направлении.

— Мисс Берк. — резкий голос хлестнул, как удар кнута. Она неохотно остановилась. — На пару слов.

Я прошел мимо нее и направился в коридор за туалетами, где звон посуды и разговоры были не такими громкими.

— Да, сэр?

Шарлотта переступила с ноги на ногу, ее глаза были сосредоточены на какой-то далекой точке. Меня сразу же разозлило, что она не смотрит мне в глаза.

— У тебя вошло в привычку позволять клиентам помыкать тобой и хватать за руки?

Откуда именно взялся этот вопрос, я понятия не имел. Я знал только то, что робкая женщина передо мной отличается от той, что была прошлой ночью, и мне это не нравилось.

Она сглотнула.

— Мне жаль. Этого больше не повторится, мистер Де Санктис.

Даже ее почтительный тон вывел меня из себя.

— Это все, что ты можешь сказать? Твое вчерашнее сопротивление было игрой, или ты из тех, кто проявляет характер только под дулом пистолета?

Мои слова были насмешливыми и жестокими, но в глубине души я был разочарован. Странно было осознавать это. Обычно я ничего не ожидал от людей, и меня не беспокоило, когда они доказывали мою правоту в этом отношении. Каким-то образом эта женщина, с ее неизменной храбростью и преданностью, пробудила во мне интерес.

Но как раз в тот момент, когда я потерял надежду, что она чем-то отличается от других, ее руки сжались в маленькие кулачки, и она встретила мой взгляд.

Если быть точным, она злобно уставилась на меня.

— Я должна благодарить тебя за то, что ты защитил меня от пьяного коллеги? Мне нужно было опуститься на колени и поцеловать твои ноги перед всей комнатой? Это то, чего ты ждал после прошлой ночи?

Ее глаза сверкнули на меня огнем.

На моих губах заиграла ухмылка. Ах, вот и она.

— Я бы предпочел, чтобы это было наедине, bambina, но твой разум действительно очаровательное место.

Ее щеки покрылись милым румянцем.

— Я не нуждаюсь в твоей защите, особенно если учесть, что ты — моя главная угроза. Я сама могу о себе позаботиться.

— Хм.

Я смутно осознал, что шагнул к ней ближе, а она отступила назад. Танец, о котором никто из нас не подозревал. Но теперь стена поймала ее в ловушку, и ей некуда было бежать. Я уперся одной рукой в стену, загоняя ее в клетку. Шарлотта расправила плечи и сердито посмотрела на меня. Она действительно интриговала, когда эти насыщенные карие озера вспыхивали янтарным огнем. Я мог бы пристраститься к вызову, горящему в них.

Никто не смотрел на меня так.

— Как думаешь, ты хорошо справляешься? Мне кажется, тебе не помешал бы кто-то, кто позаботился бы о тебе.

Она скривила губы, выражая явное презрение.

— Я забочусь о себе и своей сестре с тринадцати лет. Я не нуждаюсь в рыцаре на белом коне, который примчится и позаботится обо мне.

Это сравнение вызвало у меня усмешку.

— Я не рыцарь на белом коне, мисс Берк, как ты наверняка уже поняла прошлой ночью. Я — дракон, который охраняет деву в замке и проглочу тебя целиком, если ты попытаешься сбежать от меня. Ты отдала мне контроль над своей жизнью, не забывай об этом.

Она замолчала, этот чертовски манящий пульс на ее шее забился сильнее.

— Я не понимала, что обещание, которое я дала, распространяется на все сферы моей жизни. — наконец сказала она.

Я лениво кивнул. Кто-то прошел позади нас по коридору, напомнив мне, что мы не одни. Во всяком случае, пока. Но скоро.

— А если бы понимала, ты бы выбрала другой путь? Умерла бы вместо этого?

Мой непринужденный вопрос был встречен розовым румянцем, ее глаза расширились, а дыхание участилось. Она медленно покачала головой, как будто это признание стоило ей огромных усилий.

— Просто помни об этом и веди себя соответственно, — пробормотал я в заключение. Из ее хвоста выбилась длинная прядь волос. Я потянулся к локону, прежде чем успел остановить себя. Она повернула голову в сторону, изогнувшись всем телом, чтобы уклониться от меня.

Мне это не понравилось. Ей не удастся избежать моего прикосновения.

Я потянул ее за запястье и толкнул дверь рядом с нами. Это был женский туалет, и он был благословенно пуст. Глаза Шарлотты расширились, пульс забился быстрее. Она была напугана. Но, несмотря на это, твердо встретила мой взгляд. Хорошая девочка.

Оказавшись внутри, я прижал ее к стене, сбрасывая маску вежливости, которую носил в коридоре. Наконец-то она осталась со мной наедине, и я мог делать все, что мне заблагорассудится.

— Давай проясним кое-что прямо здесь и сейчас, мисс Берк. Ты обещала сделать меня своей новой высшей силой. Как любой жестокий и ужасный бог, когда я чего-то хочу, я это беру.

Я хотел попробовать на вкус точку ее пульса и почувствовать, как кровь струится под поверхностью кожи. Мне нужно было это сделать, чтобы убедиться, что она настоящая.

Она напряглась, когда я прижал ее голову к плитке и опустил губы к ее горлу.

— Что ты делаешь? — прошептала она.

— Пробую свою собственность, потому что ты моя, не так ли, bambina? Мой преданная ученица?

Мои губы двигались по ее коже, и от места соприкосновения расползались мурашки. Она была такой отзывчивой, ее тело гудело от энергии под моим. Это была связь, не похожая ни на одну другую, и в тот момент я понял, что секс с Шарлоттой станет кульминацией моей жизни. Наши тела общались на клеточном уровне. Примитивная часть меня, та что была чистой биологией и гормонами, подталкивала вперед, призывая взять ее. Да, — шептал дьявол на моем плече, — возьми её, удержи её, наполни её своим семенем, а потом — своими детьми. Она должна быть нашей.

Руки прижались к моей груди, но она не оттолкнула меня, когда я сосал трепещущую точку ее пульса. Ее кожа была горячей и мягкой. Я провел языком по её горлу вниз — длинная влажная полоска.

Незрелая ехидная мысль закружилась в моей голове. Я облизал ее, так что теперь она моя. Моя.

Я нашел ее ухо и прикусил мочку, заставив Шарлотту дернуться напротив меня. Ее дыхание вырывалось короткими вздохами, и с каждым разом она все сильнее прижималась ко мне своей грудью. Чертова униформа на два размера больше не позволяла ощутить больше, чем общие очертания мягких холмиков. Мне нужно было больше.

Я поцеловал и прикусил кончик ее уха, наслаждаясь ее дрожью. У нее вырвался вздох, когда я провел языком по нежной раковине и отметил ее чувствительность в этом месте.

— Это часть сделки? — прошептала Шарлотта. Ее слова пронеслись в моем затуманенном похотью мозгу, впиваясь ледяными когтями. — Это часть того, что ты хочешь от меня?

Я отстранился, моя рука накрыла её рот, прежде чем я смог остановить себя. Я не хотел, чтобы она говорила и проклинала меня еще больше.

Что, черт возьми, я делал? Поддался искушению в общественном туалете, куда любой мог зайти? Я был взвешенным, точным и хладнокровным. Я не был тем, кто теряет контроль. Никогда.

— А что если так? — тихо поинтересовался. Другая моя рука опустилась к блестящему кулону у нее на горле. — Ты кажешься очень хорошей девочкой, мисс Берк. Дашь ли ты мне всё, что я хочу от тебя?

Я удерживал ее так, рукой зажав ей рот, а телом прижимая к кафельной стене. Я был опасно близок к тому, чтобы снова потерять контроль над собой. Я должен был убираться отсюда. Я никогда не чувствовал себя так, и это беспокоило.

Она выдержала мой взгляд и покладисто кивнула в ответ на мой вопрос. Она больше не злилась. Ее глаза не метали огонь.

Ей это нравится, — внезапно понял я. Ей нравится, когда с ней грубо обращаются и приказывают. Она хочет, чтобы я всё контролировал.

Вот так я снова потерял всякий самоконтроль. Мой стояк заныл от нового знания о маленькой медсестре. Я хотел увидеть, как далеко смогу ее подтолкнуть.

Я убрал руку от ее рта, наслаждаясь его мягким прикосновением к моей коже, и поднес кончики пальцев к ее губам. Она неохотно разомкнула их, румянец запылал красными кругами на ее щеках. Я позволил своим пальцам проникнуть в горячую пещерку ее рта. Я мог вместить все четыре пальца, а они были какими угодно, только не маленькими. Она сможет взять меня глубоко, когда придет время.

Я схватил ее за подбородок большим пальцем, оставляя другие четыре у нее во рту, удерживая ее так, открытую и такую уязвимую. Она смотрела на меня, не дрогнув. Смелая и чертовски сексуальная. Это было все, что я мог сделать, чтобы не нагнуть ее над раковиной здесь и сейчас и не трахать снова и снова. До тех пор, пока она едва ли сможет ходить, чтобы сперма стекала по её ногам при каждом сделанном шаге.

Тогда ни у кого не возникло бы вопроса, чья она. Никто не осмелился бы встретиться с ней взглядом, не говоря уже о том, чтобы схватить за запястье.

Из уголков ее широко раскрытых губ потекла слюна. Я наклонился и слизнул ее, из моей груди вырвался глубокий стон. У Шарлотты перехватило дыхание. Она была шокирована этим поступком, но я знал, что если прямо сейчас залезу к ней в трусики, они будут в полном беспорядке.

Шарлотта Берк, ответственная за жизни двух людей, взвалившая на себя заботы всего мира, была измотана, подавлена и одинока. Больше нет.

Язык прошелся по кончикам моих пальцев, лаская. Ее тело приветствовало мое порочное доминирование.

О, милая малышка Чарли, я собираюсь научить тебя терять контроль. Я научу тебя грешить так, как может грешить только хорошая девочка, тронутая тьмой; так, что ангелы зарыдают.

— Восхитительно. Как сладка на вкус твоя покорность, мисс Берк. Я с нетерпением жду продолжения. И если тебе интересно, когда это произойдет, как, где… не беспокойся. Это не то, что ты сможешь контролировать, как бы ни старалась. Ты дала мне слово, и ты его сдержишь. Ты поняла?

Она что-то тихо пробормотала, ее рот был слишком широко открыт, чтобы разобрать произносимые слова. Осторожно я убрал руку. Я хотел услышать, как она собственным голосом произносит слова сладкой капитуляции.

Когда я отпустил Шарлотту, она резко захлопнула рот, её нижняя губа припухла. Она выглядела потрясенной случившимся, глаза обвиняюще сверкали на меня.

— Ты собираешься притвориться, что тебя это не завело? Вперед, я докажу, что ты ошибаешься. — я положил ладонь ей на живот, указывая вниз. — Как насчет этого, bambina. Назови меня лжецом, а я опущу руку тебе в трусики и проверю. Если ты не будешь мокрой, то я никогда в жизни больше не прикоснусь к тебе. Более того, я отменю наше соглашение… Вы обе будете свободны, и ты, и Люси. Ты больше никогда меня не увидишь.

Шарлотта быстро моргнула. Она пыталась обдумать мое предложение и повернуть его в свою пользу.

— То есть ты хочешь сказать, что веришь, что я не пойду к копам?

— Даже близко нет.

— Тогда зачем вообще предлагать?

— Потому что я знаю, что выиграю. Я знаю, что твоя киска скользкая и жаждущая, а твоих трусиках нуждающийся беспорядок. Готов поспорить, что ты предпочитаешь хлопок, верно? Мягкий, дышащий, а теперь… пропитанный твоим желанием ко мне.

— Ты ошибаешься. Я не хочу тебя.

— Тогда давай проверим это и убедимся. Если ты права, то уйдешь полностью свободной. Но если прав я, то ты больше никогда не будешь мне лгать.

Она облизнула губы, обдумывая варианты. Моя рука зудела от желания скользнуть ниже. Мне необходимо было почувствовать ее влажные складки. Я был в реальной опасности стать зависимым от этой женщины всего через двадцать четыре часа после нашей первой встречи. Я понятия не имел, каким буду через неделю. Ей повезет, если к тому времени она не будет прикована к моей кровати в Casa Nera.

Я не мог исключать такую вероятность.

Я не позволил ей тянуть время больше ни секунды. Я знал, что был прав. Прошлой ночью она открыла мне глубины своей души, и теперь я мог читать ее как открытую книгу. Мои пальцы скользнули под пояс ее брюк и медленно поползли вниз. Пламя разгорелось на ее щеках, когда я добрался до влажных трусиков. Нет, не просто влажных.

Промокших насквозь.

Я сдвинул их в сторону и провел пальцем по ее сливочному возбуждению, затем слегка задел ее щель и клитор. Она ахнула, рот приоткрылся.

— Если ты не хочешь меня, тогда потрудись объяснить? — мой скучающий тон скрывал неистовое желание.

Проклятье, ее киска была такой горячей и скользкой. Мягкие завитки на ее бугорке задевали мои пальцы. Прошло так много времени с тех пор, как я трахал женщину с волосами. Черт, прошло слишком много времени с тех пор, как я вообще трахался. Оказалось, что даже секс может наскучить, когда все лица сливаются в одну безвкусную массу, а блестящие, отполированные воском и намазанные части тела настолько взаимозаменяемы, что я не смог бы выделить женщину, которую трахнул, из группы ее подруг, даже если бы от этого зависела моя жизнь.

Женщины, которые преследовали меня — ради денег, власти, или просто чтобы осчастливить папочку, заключив союз с моей семьей, — эпиллировались так, словно ненавидели самих себя. Все они были так однообразны. Диета, чтобы оставаться тощей как доска, глубокая эпиляция, выщипывание, покраска, подтяжка.

Тело Шарлотты было не таким. Она работала слишком много, чтобы проводить свободное время в салоне, и у нее не было достаточно денег на операцию. Готов поспорить, что в ее списке для подготовки к свиданию было ровно два пункта: принять душ и побрить ноги.

Мои пальцы играли с завитками, покрывающими ее киску. Я хотел увидеть это. Я хотел увидеть ее, усеянную белыми жемчужинами моей спермы.

— Это ничего не значит. Это просто биология. — Шарлотта прервала мои размышления, ее голос был полон беспомощного гнева.

Я впитывал ее эмоции. Она горела так чертовски ярко. Словно свет в темноте, и, как все ночные создания, я не мог сопротивляться его притяжению.

— Значит, ты так намокаешь всякий раз, когда с тобой разговаривает мужчина? И в этом нет ничего личного? — я упорствовал, наслаждаясь яростью в ее глазах.

Она не хотела, чтобы ее уличили во лжи. Ей было стыдно за реакцию своего тела. Шарлотта думала, что с ней, должно быть, что-то не так, раз ей нравится грубость и приказы. Она решила, что больна. Маленькая медсестра и не подозревала, что лихорадка поглотила нас обоих. Просто я лучше справлялся с ней.

— Нет! Я… Это просто химия и феромоны. — она вздрогнула, когда я потянул за эту восхитительный пучок волос на ее бугорке, достаточно сильно, чтобы заставить ее ахнуть.

— Если бы не знал лучше, я бы подумал, что ты очень стараешься использовать научный жаргон, чтобы объяснить одну простую вещь.

Я осторожно вытащил руку из ее штанов, сразу почувствовав тоску по теплу ее тела.

Затем поднес пальцы к ее губам. Ее глаза расширились от ужаса или возбуждения. Кто теперь знал? Это было неважно. Когда она попыталась отвернуть голову, я схватил ее за подбородок одной рукой, а другой просунул мокрые пальцы ей в рот.

— Я тебя привлекаю. Каждый раз, когда ты будешь лгать, что это не так, я буду заставлять тебя попробовать себя на вкус.

Мои губы нависли над ее губами. Я чувствовал запах мускуса в ее дыхании. Мне нужно было попробовать. Вынув пальцы из ее рта, я провел языком по ее губам, и она издала нежнейший стон. Я немедленно захотел большего. Я — тот, которому все наскучило. Это было откровением.

Прежде чем я успел поцеловать ее как следует, так, как она безмолвно умоляла, дверь рядом с нами открылась. Краем глаза я увидел, как вошла группа из четырех женщин и остановилась, заметив нас. Я прижал Шарлотту бедрами к стене, мой член уперся в неё, удерживая на месте. Мои руки обхватили ее лицо, а губы прижимались к ее губам.

— Мистер Де Санктис!

Я узнал голос одного из организаторов, вся компания была в ужасе от того, что ворвалась в такой интимный момент.

Я выпрямился, отпуская Шарлотту. Она сорвалась с места, унося ноги, будто ее задница была в огне, а я одарил женщин профессионально-отчужденной улыбкой.

К тому времени, как я вышел из туалета, Шарлотта была уже на полпути к танцполу. Она оглянулась на меня, ее лицо раскраснелось.

Мимо нее прошла Джада, подняв бровь.

— Играешь со своей едой, Рен? Наблюдая за тобой с ней, я не могу решить, собираешься ли ты убить ее или жениться на ней. Это на тебя не похоже.

— Что я могу сказать? Она другая.

Джада улыбнулась. Затем вытащила телефон из клатча и кивнула, открывая его.

— Она действительно другая.

Она протянула мне свой мобильник, и мне потребовалась мгновение, чтобы изучить картинку. Детективы Уайтли и Вэйн, пара ублюдков, которые месяцами висели у меня на хвосте, сидели за маленьким столом в тесной кухне. Фотография была сделана длиннофокусным объективом, явно из окна соседней квартиры. Несмотря на это, полицейских было легко распознать, как и стоящую напротив них женщину, одетую в одно лишь полотенце.

Шарлотта Берк.

— Эта сучка желает смерти. — рассмеялась Джада.

Я вернул телефон. Что за маленькая шалунья. Как она может казаться такой невинной и соблазнительной, стоять здесь со своими сладкими, лживыми губами, обхватившими мои пальцы, и при этом за моей спиной обращаться к копам? Кровь бурлила во мне, возбуждение разливалось по венам. Достойный партнер для схватки после столь долгого перерыва. Если бы это были шахматы, одна из моих любимых игр, Шарлотта только что подставила под шах себя и свою королеву, младшую сестру. Я бы без колебаний воспользовался этим фактом.

— Может, заберем её? У меня новый арбалет, с которым я давно хотела поиграть. — кошачья ухмылка Джады была красной, как кровь. — Может, ей просто нужно напоминание о том, почему не следует быть тупой сукой.

Я кивнул.

— Она получит напоминание. Оставь свой арбалет для охоты на Кастильо. Знаешь, твоя работа.

Я наблюдал, как Шарлотта перемещается между столиками, бросая нервные взгляды в нашу сторону. Сегодня напоминания не будет, пока мои отпечатки пальцев все еще остаются на ее языке. Завтра я покажу ей, что могу легко добраться до нее не только в темноте или на своей территории. Ей нужно понять, что я могу достать её где угодно и когда угодно. Это мой город, и никто здесь не защитит ее от меня. Ее разгневанного и мстительного бога.

После стольких лет наконец появилось что-то, чего я с нетерпением ждал.



Ренато

Дела ждали на складе на Клементс Драйв.

Элио ввел меня в курс дела по дороге.

— Представитель картеля Кастильо. Я не знаю, кто он, блядь, такой, но у него достаточно людей, чтобы устроить беспорядок.

Столкновение назревало давно. Я уже начал думать, что главу картеля совершенно не интересовало, скольких его людей я убил, поскольку мы методично вырезали их почти год и не было никаких признаков последствий.

Это было почти облегчением, что наконец-то что-то растревожило их клетку настолько, чтобы выманить наружу. Невозможно искоренить весь картель до тех пор, пока те, кто стоит во главе, будут оставаться в тени.

Мужчина был одет в костюм, в отличие от тех, кто стоял ниже его в организации, и он явно не был человеком, который легкомысленно заходит на территорию конкурирующей Семьи. Его охрана, состоящая почти из пятидесяти человек, свидетельствовала о его осведомленности об этом факте.

— Какой неожиданный сюрприз. — сказал я, входя на склад. Меня сопровождал только Элио, но мои люди, находившиеся на складе, окружили головорезов Кастильо, и напряжение зашкаливало.

— Ренато Де Санктис, наконец-то мы встретились во плоти. Я много слышал о Вас. — представитель Кастильо широко улыбнулся. Самоуверенный ублюдок, но он должен был быть таким, чтобы вот так просто появиться здесь. — Я Хуан Руиз Эдуардо Кастильо.

— Что ж, Хуан, боюсь, я ничего о тебе не слышал.

— Не всем из нас нравится печальная слава, которая приходит вместе с проведением крупных операций.

— Так зачем ты здесь?

В воздухе витала атмосфера невысказанного насилия, мужчины с обеих сторон смотрели друг на друга, оценивая оборону противника. Разговор между такими людьми, как я и Хуан, мог состояться только в подобных обстоятельствах. При которых на агрессивные действия с одной стороны непременно последовал бы равный по силе ответ. Лишь наше взаимно гарантированное уничтожение стало причиной хрупкого временного перемирия.

— Ты кто-то важный в семье Кастильо? — поинтересовался я.

Хуан рассмеялся.

— Простите, но я не хочу цеплять мишень себе на лоб. Я всего лишь объективная сторона. Посол. Вы умный человек, Де Санктис, и у Вас есть свой кодекс. Я пришел к Вам за информацией, и только за ней. В данный момент, на этой встрече, я не буду предпринимать никаких агрессивных действий по отношению к Вам.

— Тогда задавай свой вопрос, Кастильо.

Я скрестил руки на груди и стал ждать. Я мог предсказать, зачем он пришел, однако у меня не было объяснения тому, почему картель так заботился о случайном новобранце. И я намеревался выяснить это.

Кастильо кивнул.

— Маленькая птичка сообщила мне, что не так давно на вашей территории исчез наш новичок… Молодой парень, который только начал осваиваться в бизнесе.

Я бесстрастно пожал плечами.

— Людям, забредающим на чужую территорию, молодым или нет, нужно следить за собой.

Кастильо мрачно усмехнулся.

— Может, и так, но этот парень был ответственен за товар на двадцать пять тысяч, который теперь пропал.

— Похоже на издержки вербовки. Парень, вероятно, удрал с товаром. Наверняка, это проблема не заслуживает твоего внимания.

Кастильо склонил голову, как бы соглашаясь со мной.

— Я бы тоже так подумал, если бы он не был родственником босса. Двоюродный брат по материнской линии. Связь небольшая, но семья есть семья, как ни крути.

Ублюдок. Я никак не отреагировал на открытие. Непроницаемое лицо — это самое большое преимущество, которое можно иметь в напряженных переговорах, а я контролировал свои эмоции лучше всех в этом бизнесе.

Хуан долго изучал меня, выискивая слабое место. Не найдя ни одного, он снова усмехнулся.

— Семья может быть болью, и я едва знал парня, но это не значит, что его жизнь ничего не стоила. Кровь есть кровь, как Вы знаете.

Я кивнул. Мексиканцы и итальянцы были едины в этом убеждении. La famiglia prima di tutto. Семья превыше всего.

— Хотел бы тебе помочь, но я ничего не знаю об этом парне.

Выражение лица Хуана на мгновение стало нечитаемым, пока он не вздохнул.

— Ну, посматривайте, ладно? Из профессиональной вежливости. У него была подружка, какая-то маленькая уличная крыса. Возможно, она что-то знает. У нее также есть сестра, симпатичная штучка.

Взгляд Хуана многозначительно опустился на бинт, обмотанный вокруг моей руки.

Его угроза была очевидна. Он знал о Люси и Шарлотте.

Он знал, что парень-идиот мертв, и собирался что-то с этим сделать, вероятно, сначала с сестрами Берк, а затем использовать их признания, чтобы устроить проблемы мне. Возможно, он даже заставит их обратиться в полицию, прежде чем они исчезнут.

— Но, конечно, что еще нужно capo dei capi Нью-Джерси?

Его сухая насмешка царапнула меня по нервам, но я не добился бы того, что имел, затевая мелкие драки. Поэтому я просто встал и кивнул ему, когда он направился к дверям, а его люди окружили его щитом из поднятого оружия.

Элио стоял рядом со мной, и мы наблюдали, как уходят мексиканцы. Мои люди беспокойно переминались с ноги на ногу, в воздухе витало затяжное напряжение.

— Думаешь, он главный?

— Возможно.

Может, так, а может, и нет. Нельзя было сказать наверняка, и слишком резкие действия могли спугнуть их. Необходимо было полностью вытеснить Кастильо из штата, а это означало, что нужно было проявить терпение. Его не слишком тонкая угроза в адрес Берков была очевидна.

— Это будет проблемой. — пробормотал я Элио. Шарлотта и недавнее ощущение ее горла под моими пальцами пульсировали во мне.

Он пожал плечами.

— Только если тебя волнует, что случится с медсестрой и ее сестрой.

Верно.

Элио всегда умел читать меня лучше, чем кто-либо другой.

— Это к лучшему, на самом деле. Они могут убрать девочек. Нам не придется ничего делать. Беспроигрышный вариант.

Смысл его слов был ясен: пусть картель разберется с Берками.

Мне было все равно, узнают ли Кастильо, что мои люди убили их мелкого воришку. Мы уже были в состоянии войны, они просто отказывались признавать это. Я планировал уничтожить их всех до единого. Возможно, открытое сражение с ними позволит быстрее достичь цели и избавиться от лидеров. Кроме того, Шарлотта говорила с копами, чем нарушила нашу сделку на следующий же день. Ей нельзя было доверять. Это действительно был беспроигрышный вариант. И все же, даже кивая, я знал, что не позволю этому случиться.

Мне было скучно уже много лет. Последние несколько дней были цветными, после десятилетия монохромности. Какой смысл был во всех богатствах и власти, которые я накопил, если жизнь стала пресной и скучной?

Слова Джады вернулись ко мне, когда я уставился в пространство.

«Наблюдая за тобой с ней, я не могу решить, собираешься ли ты убить ее или жениться на ней.»

Жениться на ней.

Разумеется.

— Что ты собираешься делать? — Спросил Элио, его голос был полностью лишен эмоций.

Он никогда не высказывал своего мнения, если я его не спрашивал. Элио был непроницаемым и стойким, таким же сильным морально, как и физически, но я подумал, что, возможно, мне наконец удастся его шокировать.

— Я собираюсь жениться на ней. — ответил ему. Как только я произнес эти слова, они сложились внутри меня, как недостающий кусочек пазла, который я так долго искал.

К его чести, мой sottocapo был лишь слегка удивлен этим заявлением.

Я направился к машине, Элио шел у меня за спиной.

— Мне нужна жена и наследник. Она хочет жить. Это простое решение.

Элио кивнул.

— Я заеду за ней, чтобы забрать.

— Нет. — слово вылетело из меня прежде, чем я успел подумать об этом. — Я сам поеду, а ты займись сестрой. Я не хочу, чтобы кто-то еще прикасался к ней.

— Да, босс. — сказал Элио.

— Если хочешь, чтобы что-то было сделано правильно, сделай это сам. Ситуация стала щекотливой, и я не доверю ее никому другому. — это была чистая ложь, но Элио не собирался уличать меня в этом, если знал, что для него лучше. — Поехали.

Что-то темное и запутанное осело у меня в животе, когда я забрался в бронированный внедорожник и захлопнул дверь. Что-то кипящее и горячее. Что-то новое.

Это было очень похоже на волнение.

Чарли

После ухода Ренато я передвигалась по больнице как в тумане. Мне казалось, что я только что пережила еще один околосмертный опыт. Я не знала, сколько еще смогу выдержать. В нашу квартиру пришли копы, и несколько часов спустя Ренато был в курсе всего. Я ничего не могла утаить от него, а обращение в полицию по поводу убийства не гарантировало нашей безопасности.

Шея болела в том месте, где он ввел мне маячок. Я не могла перестать думать о том, что он прячется у меня под кожей и беспрерывно передает Ренато информацию о том, где я нахожусь.

Коленопреклонение перед ним, чтобы «исповедаться в своих грехах» также потрясло меня. Этот мужчина был ненормальным. Опасным в том смысле, о котором я никогда не подозревала. Он был живым воплощением всего, о чем нас предупреждали монахини из Дома Милосердия. Темным и сильным искушением согрешить. И мое идиотское тело не возненавидело это. Стыд покрыл меня, густой и липкий. Может, мне стоит принять ледяной душ, раз уж я уже достаточно взрослая, чтобы контролировать свои нечистые мысли?

Я приползла домой после смены и рухнула за кухонный стол. Никогда еще я не была так измотана.

Люси, шаркая, вышла из своей комнаты. Столкновение с Ренато вытеснило из моей головы всё остальное. Настороженное выражение лица сестры напомнило мне о нашей ссоре.

Она прислонилась к кухонной стойке и скрестила руки на груди. Я смотрела на нее, гадая, в каком направлении пойдет разговор. Люси открыла рот, как будто хотела что-то сказать, а затем закрыла его. В конце концов, она сделала глубокий вдох и заговорила.

— Кажется, сегодня сюда приходил тот парень… приятель Мигеля.

Внезапно наше примирение больше не казалось таким важным. Мое сердце на мгновение остановилось.

— Расскажи мне.

— Кто-то постучал в дверь. Я была в постели, поэтому не сразу подошла. Не успела я открыть, как он начал колотить по ней. Было страшно. Он ждал около часа, может, больше, прежде чем уйти. Думаю, он собирается вернуться.

— Он точно вернется. — пробормотала я, прикусив губу.

— Тогда что нам делать? Обратиться в полицию?

— И что им сказать? Какой-то парень продолжает стучать в нашу дверь? Нет никакого способа объяснить им, какую угрозу он несет на самом деле, не признавшись во всем и не поставив нас под прицел Де Санктиса.

Люси закатила глаза.

— И что же мы тогда будем делать?

Я внимательно изучала ее. Я так много работала, чтобы построить для нас эту жизнь. Почти закончила медицинскую школу, и у меня были связи в настоящей больнице. Был хороший шанс найти работу и начать зарабатывать больше в ближайшее время. Друзья Люси были здесь, вся ее жизнь была здесь. Но Ренато Де Санктис был не из тех, кому можно перечить, а босс Мигеля искал его деньги. Полиция следила за нами, мы балансировали на краю пропасти и я устала.

Наша жизнь здесь стала слишком опасной, и в конце концов все остальное не имело значения.

— Каждая из нас собирает по маленькой сумке и мы уходим. Сегодня вечером. Как только все стихнет. Мы уедем отсюда, не оглядываясь назад и не останавливаясь, пока между нами и ними не будет пропасти в тысячу миль.

— Мы убежим? — глаза Люси сузились.

Я понятия не имела, что она подумала о моем предложении, и мне было все равно. Я хотела жить. Обо всем остальном можно было побеспокоиться позже.

Я кивнула. Паника в груди немного улеглась, когда план обрел форму в моей голове.

— Мы убежим, и сделаем это сегодня вечером.

Я потянулась к ящику со столовым серебром и открыла его в поисках самого маленького и острого лезвия, какое только было. Нужно было продезинфицировать его, и тогда можно было приступать к работе. Это был не идеальный вариант, но лучший из всех возможных. Маячок зудел под моей кожей, но ненадолго.

— Сначала мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала.

Чарли

Нам не стоило убегать. Надо было обратиться к копам.

Нет. Это бы ничего не изменило. Другого исхода быть не могло. С того момента, как умер Мигель, все всегда сводилось к этому.

Пути назад не было.

Я побежала в сторону автобуса; несмотря на его предупреждение, я была уверена, что он блефует. Ренато Де Санктис, capo dei capi Нью-Джерси, добился своего положения не тем, что расстреливал группы невинных прохожих. Тот факт, что он даже дал нам с Люси шанс промолчать, доказывал, что у него есть какой-то кодекс, пусть даже непонятный мне.

Я бежала изо всех сил между припаркованными грузовиками. Автобус был всего в нескольких метрах от последнего из них.

Я была так близко.

У меня почти получилось.

За долю секунды до того, как я вырвалась из тени грузовика, его рука схватила мою. По инерции я развернулась и попала прямо в его объятия. Рука Ренато зажала мне рот, запечатав мой крик внутри. Я укусила его за пальцы, когда он потащил меня глубже в темноту, и шум остановки и потенциальных свидетелей стих. Мои зубы встретились с чем-то слишком гладким и толстым, чтобы быть обычной кожей.

Перчатки. Мужчина был в перчатках.

У меня были большие проблемы.

Новая паника заколотилась в груди, пока он без усилий тащил меня в тень, вглубь стоянки для грузовиков. Никакие пинки не могли сдвинуть его стальную руку с моей талии. Я была абсолютно бессильна. Измучена.

— Я же говорил тебе не убегать, Шарлотта. Ты только усложняешь себе жизнь. — пробормотал он мне на ухо.

Я пыталась унять свой бушующий страх. Думай, Чарли. Он явно ожидал, что я продолжу бороться. Возможно, я смогу использовать это. Что-то было пристегнуто к поясу Ренато. Твердый предмет, прямо у моего бедра. Пистолет.

Он оттащил меня за последний грузовик. Там, на обочине шоссе, был припаркован автомобиль с включенными фарами, освещавшими нас. Он выглядел точно так же, как та черная, безумно дорогая машина, на которой нас с Люси везли в дом Ренато. Он был не один. Ничего удивительного.

Я была в полной заднице. У меня был один шанс, и, зная мою удачу, это не сработает, но я не собиралась сдаваться, даже не попробовав.

Поэтому я позволила своему телу обмякнуть, чего Ренато никак не ожидал. Он выругался по-итальянски, когда я упала на землю, и наклонился, чтобы обхватить меня руками. Пока он это делал, я завела руку ему за спину и выхватила его пистолет. К тому времени, как Ренато выпрямился, он был у меня в руке. Я вывернулась из его объятий, и он позволил мне, четко осознав, что я сделала.

Я отступила на несколько шагов и направила пистолет на него.

Он стоял в нескольких метрах от меня и выглядел совершенно невозмутимым. Ублюдок ухмыльнулся.

— Умная девочка. У тебя неплохие навыки выживания, не так ли, мисс Берк?

— Заткнись! Это у меня пистолет, и теперь я буду говорить.

Он лениво приподнял бровь, а затем кивнул, жестом показывая, чтобы я продолжала. По его кривой улыбке я поняла, что он согласился только потому, что его это забавляет, а не потому, что он боится, что я его убью.

— Ты оставишь нас с Люси в покое. Мы уедем из города, и ты нас больше никогда не увидишь… Ты не будешь преследовать нас, а копы не узнают, куда мы делись, — мы исчезнем.

Ренато поджал губы, как будто обдумывал мой план.

— И с помощью каких ресурсов ты устроишь данное исчезновение? Пока что это неубедительно.

— Я найду деньги. У меня есть друзья, которые могут мне помочь. — быстро ответила я.

Честно говоря, у меня была лишь одна хорошая подруга, которая, возможно, попробовала бы помочь, и проживала она в Мичигане. Мы вместе учились в школе медсестер, и она была единственной, кто действительно знал меня, не считая Люси.

Ренато покачал головой.

— Боюсь, я не могу допустить, чтобы в это уравнение вошел еще один человек. На самом деле, мне нужно, чтобы произошло обратное.

Из моего глаза выкатилась слеза.

— Ей всего девятнадцать, — пробормотала я. — У тебя что, нет братьев и сестер?

Ренато кивнул.

— Да, вообще-то, есть. Младшая сестра.

— Тогда ты знаешь, как это, — чувствовать необходимость в их защите.

Ренато вздохнул.

— Шарлотта, сегодня все закончится.

Он сделал шаг ко мне, и я отскочила назад, все еще направляя на него украденный пистолет.

— Не подходи ближе! Я выстрелю в тебя, клянусь. — предостерегла я его.

— Как думаешь, ты справишься с этим? У тебя руки дрожат.

— Я справлюсь. — прорычала я. — Ради Люси я справлюсь с чем угодно.

Ренато прекратил свое медленное приближение и склонил голову набок, внимательно наблюдая за мной.

— С чем-угодно? Я уже слышал это раньше. Ты действительно сможешь справиться с чем-угодно, или будешь спорить, кричать и отказываться от того, что уже пообещала сделать?

Улыбка Ренато была раздражающе невозмутимой. Больной ублюдок получал удовольствие.

— Тебя это забавляет? Играть со своими жертвами, прежде чем убить их? Ты наслаждаешься этим?

Он усмехнулся.

— Признаю, мне больше нравилось, когда ты стояла на коленях и молила меня сохранить тебе жизнь… но в этом есть своя привлекательность. — он взглянул на часы. — Однако время поджимает.

— Стой! Я выстрелю, клянусь Богом. — дико зашипела я, когда он направился ко мне. Я сняла пистолет с предохранителя, размазывая пальцами пот по металлу.

— Вперед, bambina. Хладнокровно лиши человека жизни и погрузись во тьму… позволь ей расти в твоем сердце. Откажись от шанса попасть в рай и пади. — насмешливо произнес он, теперь бесстрашно шагая в мою сторону.

Он был уже достаточно близко, чтобы выхватить у меня пистолет. Время было на исходе. Инстинкт взял верх, и мой палец дернулся. Его глаза встретились с моими, и в эту секунду между нами что-то промелькнуло. Что-то настоящее и честное. Ужасный момент истины. Я могла посвятить свою жизнь помощи людям и быть хорошим человеком, и все же, имея вескую причину, я бы убила. Я бы переступила эту черту и взяла бы грех на душу.

Пистолет щелкнул. Я снова нажала на спусковой крючок, дуло теперь в упор прижималось к груди Ренато. Еще один щелчок. Ренато ждал, пока мой взгляд опустится на пистолет, а затем снова вернется к его лицу.

— Ты знал, что он пустой? — пролепетала я, когда он плавно забрал у меня оружие. Мне конец. Я не могла убежать. Он не позволит мне снова уйти. — Ты разгуливаешь с незаряженным пистолетом?

Высокомерие этого мужчины приводило в бешенство. Даже сейчас, в конце, это выводило меня из себя.

Ренато держал револьвер с легкостью человека, привыкшего обращаться с огнестрельным оружием. Он прицелился в землю позади меня и нажал на курок два раза подряд. Один пустой щелчок, а затем хлопок. Выстрел был самым ужасающим из тех, что я когда-либо слышала. Я вздрогнула и согнулась в талии, моя реакция «бей или беги» кричала, чтобы я снова бежала.

— Конечно, нет. — спокойно ответил он, как будто я только что не наставляла на него заряженное оружие и не нажимала на курок. — Но я хотел увидеть, как далеко ты зайдешь.

Я тяжело сглотнула. Он поставил пистолет на предохранитель и убрал его. Я не думала, что снова смогу завладеть им. Его черные перчатки блестели в лунном свете над головой.

— А теперь? — спросила я, внезапно почувствовав усталость. Я боролась так долго — дни, недели, десятилетия — и вот, все кончено. Наконец-то, все закончилось.

— А теперь я знаю. — сказал Ренато.

Он уставился на меня, в его глазах появилось что-то новое, чего я не могла разгадать. Кто знал, о чем думает такой человек, как он? Его невозможно было предугадать, и я оставила попытки. Здесь я была не в своей лиге.

— Ты не собираешься в меня стрелять? Для чего перчатки? Задушишь меня? — пробормотала я. Из меня вырвался пронзительный смех. Мой голос звучал безумно, но прямо сейчас я ничего не могла с этим поделать.

Ренато наблюдал, как я хихикаю, хотя по моим щекам текли новые слезы. Он опустил взгляд на свои руки.

— Перчатки? Сегодня холодно.

Я моргнула и снова хихикнула, а затем разразилась приступом смеха. Истерика грозила поглотить мой разум, и я отказалась от борьбы.

— Так что дальше? Меня забьют до смерти? Я упаду с моста или с крыши отеля? Может, передозировка, это было бы красиво и чисто, не так ли? Жаль, что у меня нет истории употребления наркотиков…

Теперь я точно несла какую-то чушь, и когда я наконец закрыла рот, Ренато вздохнул.

— У тебя довольно мрачное воображение.

— Ты дал мне последний шанс, помнишь? Ввел маячок и ждал, смогу ли я сдержать обещание.

— И ты явно не собиралась делать это. Прошло несколько часов, а ты уже избавилась от него и пытаешься сбежать из штата. — он неодобрительно фыркнул. — Я бы сказал, что разочарован, но, честно говоря, это уже неважно. Я, наконец, решил, что буду делать с тобой, маленькая медсестра.

В этот момент пассажирская дверь припаркованной машины открылась, и свет залил тусклый салон. Элио стоял в дверном проеме и наблюдал за нами. Я посмотрела мимо него внутрь автомобиля, и мое сердце больно сжалось.

Люси лежала спящая — или накачанная наркотиками, я не знала — на заднем сиденье. Ее белая пижама с котиками выглядела так неуместно в этой мрачной, ужасающей сцене.

— Ты поедешь со мной, мисс Берк, так или иначе, пока смерть не разлучит нас.

Я мотнула головой в сторону Рена, не в силах осмыслить его слова.

— Мне нужна жена и мать для моих детей.

Он шагнул ко мне, и я застыла в шоке, не в силах пошевелиться. Его руки в кожаных перчатках схватили меня за плечи и притянули к себе.

— И? — я выдохнула.

Тень улыбки скользнула по его губам.

— И ты станешь и той, и другой.

Ренато

Шарлотта онемела от шока. Она села в машину, как хорошая девочка. Ничего другого я и не ожидал, поскольку ее сестра мирно спала на заднем сиденье. Шарлотта уже доказала, что готова на всё, чтобы сохранить жизнь этой девушке, и вскоре это «всё» будет означать, что она станет моей женой.

Теперь я действительно проникся этой идеей. Как только она пустила корни внутри меня, я не мог представить себе лучшего решения проблемы с наследником.

— Куда ты нас везешь? — спросила Шарлотта, забившись на заднее сиденье так далеко от меня, как только могла. Она сжимала медальон святого Антония, словно это был священный предмет, способный удержать меня на расстоянии; как будто я был вампиром из подросткового фильма.

— Домой. Куда еще?

Она уставилась на меня.

— Ты же на самом деле не хочешь этого делать. Должен быть другой вариант.

— Даже если бы он был, я выбрал этот. Я мужчина, который получает то, что хочет, или берёт это — помнишь, bambina?

Она жевала губу острыми зубами, ее ум лихорадочно перебирал возможные возражения и отбрасывал их. Наконец она ухватилась за одно, и в ее глазах загорелся огонек тщетной надежды.

— Но ты же мафиози. Ты должен жениться на женщине, которая принесет тебе связи или больше власти — что-то в этом роде, верно?

— Мне не нужна жена, которая приумножит мою власть или принесет связи. Я сам зарабатываю деньги и заключаю собственные союзы. — спокойно ответил я.

Шарлотта сжала руки в кулаки на коленях, ее импульсивный нрав кипел под спокойным фасадом.

— Я не понимаю… — начала она, ее тон повысился до требовательного.

— Ты не обязана понимать. Ты не обязана соглашаться. Это ничего не меняет. — сказал я ей, ожидая, когда она взорвется.

— Ты хочешь, чтобы я вышла за тебя замуж? — переспросила Шарлотта недоверчивым тоном.

— И выносила моих наследников. Да.

Она фыркнула.

— Как будто у меня когда-нибудь будут дети от тебя.

— Боюсь, брак и дети — это комплексная сделка. Невозможно иметь одно без другого.

Она сверкнула на меня глазами.

— Верно, и какой у меня выбор? Прожить достаточно долго, чтобы родить тебе крошечных диктаторов, или умереть прямо сейчас?

Я склонил голову, предоставив ей самой делать выводы. Ее разочарование переросло в ярость, и я знал, что она вот-вот накинется на меня, точно так же, как она кинулась на Элио в ночь нашего знакомства.

В тот момент, когда ее самоконтроль лопнул и она бросилась на меня, я был готов. Маска покорности и вежливости слетела, и как только она открыла рот, чтобы выплеснуть всю свою бессильную ярость, я схватил её за руку и притянул к себе на колени.

Она удивленно вскрикнула, приземлившись на меня, ее пухлая попка идеально устроилась на моих бедрах. Одной рукой я обхватил ее за талию, удерживая на месте, а другую прижал к ее умному, упрямому рту, запечатывая обвинения внутри.

Еще пару секунд она пыталась сопротивляться, но я не дал ей отодвинуться от меня ни на дюйм. Ее пальцы вцепились в мою руку, пытаясь сместить с ее рта, но коротко подстриженные ногти были бесполезны против моих перчаток.

— Шшш, anima mia¹⁰, нет смысла бороться. — сказал я ей.

Ее упругая попка давила на член, и я был тверд с того момента, как решил, что эта женщина станет моей женой. Сама эта идея заставляла кровь приливать к моему члену. А мысль о том, чтобы сделать ее беременной? Это заводило меня больше всего в жизни. Было необычно открывать для себя что-то новое в моем возрасте, особенно когда я уже так много видел и сделал. И все же образ этой женщины, и только ее, беременной моим наследником, уже был моей новой любимой фантазией.

— Тебе это ничего не даст, кроме того, что я кончу. — добавил я.

Она замерла, ее вздымающаяся грудь давила на мою руку, а короткие ногти впивались в мой рукав. Ее рваное дыхание обдавало меня жаром, пока я прижимался к ней бедрами и терся твердым членом об изгиб ее задницы. Она застыла в шоке от такого наглядного доказательства моей потребности.

— Именно так, мисс Берк. Мне нравится, когда ты сопротивляешься. Мне нравится, когда ты споришь со мной и бросаешь мне вызов. Мне нравится, что ты сражаешься со мной со всей этой великолепной, пламенной праведностью, а затем таешь в моих руках, как масло, когда сдаешься.

Я надавил средним пальцем, все еще заключенным в перчатку, на ее губы, пока у нее не осталось другого выбора, кроме как открыться.

Мой обтянутый кожей палец погрузился в ее рот, и ее зубы проверили толщину ткани. Я усмехнулся.

— Если думаешь, что, укусив меня, ты помешаешь мне засунуть тебе что-либо в рот, ты ошибаешься. — пробормотал я.

Она замерла на мгновение, а затем снова зашевелилась, пытаясь вывернуться из моих объятий. Я крепко держал ее, положив палец на ее язык, пока она снова не успокоилась.

— Тебе следует знать, поскольку я не планирую хранить секреты от своей жены, что это больше не касается Люси или того, что ты видела.

Осторожно я вынул палец у нее изо рта, а затем снова погрузил его внутрь, медленно трахая ее рот.

— Отныне это только о нас. Тебе предстоит узнать кое-что обо мне: я всегда держу свое слово. Всегда. Я не люблю повторяться, и если решаю, что чего-то хочу, то не останавливаюсь, пока не получу это. Для тебя это означает, что с этого момента ты моя… навсегда. Ты будешь моей женой и матерью моих детей. Ничто и никто не сможет спасти тебя от этой участи. Чем скорее ты примешь это, тем быстрее сможешь привыкнуть к своей новой жизни. Будь благодарна за то, что тебе выпала такая возможность.

Она устала бороться со мной, ее вес все глубже опускался на мои бедра, а мой член мучительно болел. Я хотел прижиматься к ее невинной попке, пока не кончу, как подросток, трахающий свою девушку всухую на скамейке после воскресной школы. Но я больше не был ребенком. Я был мужчиной. Я контролировал свои порывы. По крайней мере, пока.

Вместо этого я крепче обнял свою будущую жену и стал укачивать ее. Она была такой напряженной, как натянутая скрипичная струна. Я был спокоен. Почти умиротворен, поскольку наметил курс на будущее, который решал мою текущую проблему с наследником — и в кои-то веки я выбрал то направление, которое действительно взволновало меня. Кроме того, я держал в руках объект своей одержимости. Был ли я уже одержим этой женщиной? Да, бесспорно. Я был одержим с того самого момента, как увидел ее.

— Так что ты решила, bambina? Смерть или я и мое демоническое отродье?

Она молчала так долго, что я заподозрил, что она действительно рассматривает оба варианта. Затем Шарлотта повернула ко мне голову, и я освободил ее рот из своей хватки.

— Я выбираю тебя, — прошептала она. — Я хочу, чтобы мы жили, поэтому выбираю тебя.

— Хорошая девочка, — пробормотал я, и прежде чем она успела испортить сладкий момент своей капитуляции, снова просунул палец между ее губ и крепко прижал к себе.

Сначала это было едва заметно, но постепенно сопротивление Шарлотты ослабло. Ей нравилось, когда ее так жестко удерживали, я видел это по тому, как она становилась все более бескостной. Ей нравилось, когда ее укачивали. Она, вероятно, была измотана. Сгорала от страха и недостатка сна. Если подсчитать, сколько часов, по моим сведениям, она проработала за последние три дня, то можно сказать, что она уже приближается к статусу сверхчеловека, раз вообще бодрствует. Любой другой уже потерял бы сознание, но Шарлотта намеренно оставалась в ясном уме, благодаря чистому упорству. У моей будущей жены была выдержка. И это было чертовски сексуально.

Я покачал ее еще немного, когда она прильнула ко мне. Ее язык скользнул по моему пальцу, и я просунул еще один между ее приоткрытых губ. На этот раз она почти не сопротивлялась. У меня появилась настоящая страсть к тому, чтобы засовывать что-то в рот этой женщине. Шарлотта становилась все спокойнее, сон овладевал ею теперь, когда ее поймали и усмирили. Неизбежность всего этого поглотила нас обоих.

Ее рот плотнее сомкнулся вокруг моих пальцев. Язык неуверенно прошелся по коже, и она пососала. Она, вероятно, не осознавала, что сосет мои пальцы в перчатках, как пустышку. У психиатра был бы отличный день из-за этого бессознательного движения. Но Шарлотте больше не нужно было беспокоиться о том, что подумают другие. Страх осуждения остался для нее в прошлом. Единственное мнение, о котором ей стоило беспокоиться, — это мое.

Я прижал ее к себе, продолжая держать пальцы у нее во рту, чтобы успокоить, и позволил ей уснуть. Запах ее дешевого шампуня заполнил мои чувства. Она была доведена до предела, недоедала, переутомлялась, жила в крошечной обувной коробке и питалась дерьмовыми полуфабрикатами. Больше нет. Я изменю все это для нее. Как моя жена, она будет жить в такой роскоши, о которой большинство людей могут только мечтать.

Если она будет хорошей девочкой и научится процветать в рамках своей свободы в качестве моей жены, то мы прекрасно поладим. Если нет? Тогда я научу ее. И буду наслаждаться каждым греховным моментом.

Чарли

Внезапно я проснулась, подскочив от ощущения прохладного ночного воздуха, хлынувшего мне в лицо. Я лежала на заднем сиденье машины, а Элио стоял у открытой двери.

— Ты проснулась. Пошли.

Предыдущие часы пронеслись перед глазами. Остановка для перерыва и исчезновение Люси. Появление из тени Ренато, словно жнеца, пришедшего забрать мою душу. Поездка в машине, где он держал меня так крепко, что я потратила последние силы, пытаясь сдвинуть его с места. Он не сдвинулся ни на дюйм.

Я заснула? Что ж, у человеческого организма есть пределы, мне ли не знать об этом. Теперь, когда нас поймали, произошел странный выброс адреналина. Худшее уже случилось. Больше не было необходимости бодрствовать.

В темноте Casa Nera выглядел еще более жутким. Элио взял на руки спящую Люси и проводил нас внутрь. Вооруженные люди прогуливались по территории. Они наблюдали за нами с подъездной дорожки, их глаза с любопытством следили за тем, как мы заходим внутрь. Я огляделась, гадая, в последний ли раз вижу дом снаружи. Ренато нигде не было видно.

Если это был всего лишь кошмар, я бы очень хотела проснуться прямо сейчас.

Внутри Элио молча провел нас по лабиринту коридоров, оформленных в темных тонах и напоминающих старинный дом XVII века. Мы поднялись по впечатляющей лестнице, обрамленной витражными окнами, которые заливали нас рубиново-красным светом, пока мы шли. Лестница уходила вверх, но Элио ступил на площадку первого этажа и направился по коридору. Он остановился перед массивной дверью в самом конце.

— Сегодня вы можете переночевать здесь. Экономка Кармелла поможет устроиться.

Устроиться? Что ж, по крайней мере, мы не будем спать в подвальной темнице.

Он открыл огромную дверь, без особых усилий пронося мою сестру внутрь, даже не задев прядь ее волос за внушительную дверную раму из дерева.

— Ты тоже здесь живешь? — поинтересовалась я, следуя за ними внутрь.

Элио коротко кивнул.

— В этом комплексе уже несколько десятилетий проживает семья Де Санктис

Семья. Мой мозг зацепился за это слово.

Элио заметил мою реакцию.

— Это то, кем скоро станете вы с сестрой. Семьей.

— Да, точно. Чтобы стать семьей, нужно нечто большее, чем бумажка и приставленный к голове пистолет. — пробормотала я, подходя к огромному окну из свинцового стекла и глядя на темный лес за особняком.

— La famiglia prima di tutto. Семья превыше всего. Это девиз, под которым живет Ренато.

— Разве не он убил собственного отца? Во всяком случае, так гласят слухи.

Я обхватила себя руками.

Элио пожал плечами.

— Семья — это больше, чем имя. Советую не оказываться на его плохой стороне.

— У него есть хорошая сторона?

Элио остановился по пути к двери и оглянулся на меня.

— Тот факт, что ты стоишь здесь, служит доказательством этого.

— Что это значит?

Я скрестила руки, готовясь к спору с тем, кто, как я была почти уверена, не имел права причинить мне вред, в отличие от его босса. Эмоции бурлили в моей груди, и им нужен был выход.

Элио ненадолго замолчал.

— Ты хочешь умереть?

Его вопрос сбил меня с толку, и я насмешливо хмыкнула.

— Разве кто-то отвечает «да» на такой вопрос?

— Ты будешь удивлена. Тебя помиловал самый безжалостный человек, которого я когда-либо знал. Ты должна быть благодарна за это.

— Помиловал? Стать племенной кобылой монстра — это помилование? У вас какие-то очень хреновые принципы.

Он кивнул.

— Может, и так, но знаешь что? Теперь ты живешь в нашем мире. Тебе нужно скорректировать свои представления о правильном и неправильном. О добре и зле. Я знаю Рена с детства, и он всегда был щепетильным, безжалостным, хитрым и холодным. Это… — Элио замолчал, его низкий голос намекал на его собственное замешательство.

— Что «это»? — надавила я. Было невыносимо не знать, что он собирался сказать.

— Это другое. Ты — исключение.

Элио казался таким же озадаченным, как и я, словно не мог поверить в собственные слова. Его безжалостный, печально известный своей беспощадностью босс нарушил свои правила ради меня. Элио окинул меня пристальным взглядом, пытаясь понять, что именно заставило его босса пощадить меня. Он явно ничего не понял, поскольку пожал плечами и повернулся к двери.

— Но почему? Почему я?

Я шагнула вперед, слова вырвались из меня. Внезапно мне нужно было узнать ответ на этот вопрос больше, чем дышать.

Элио открыл тяжелую дверь и взглянул на меня через плечо.

— Спроси его сама.

Чарли

К тому времени, как мы навели порядок в комнате, Люси успокоилась и погрузилась в беспокойное, угрюмое молчание. Я волновалась за нее, но ничего что могла сделать, кроме как быть рядом с ней. Большую часть дня мы провели в комнате, смотря телевизор и читая. Я грызла ногти — дурная привычка — и беспокоилась обо всем, за что только мог зацепиться мой отчаявшийся разум.

Когда я снова увижу Ренато? Что, черт возьми, подумают в больнице о моем внезапном отсутствии? А что насчет детективов Уайтли и Вэйн? Они заподозрят, что происходит что-то неладное. А, может, они просто решат, что мы с Люси мертвы. Это, конечно, больше соответствовало бы деловому кодексу Де Санктис. Как я собиралась держать себя в руках, когда Ренато снова прикоснется ко мне?

Я приняла душ и как раз вытиралась, когда раздался стук в дверь.

Снаружи стоял Элио.

— Пойдем со мной, ты нужна Ренато. — он развернулся.

— Подожди! — я указала на свое полотенце. — Мне нужно одеться.

— Поторопись. — был его ответ.

Я закрыла дверь и, схватив свою одежду, быстро переоделась.

Несмотря на то, что это заняло всего несколько минут, Элио нетерпеливо посмотрел на часы, когда я снова появилась.

Мы двинулись в быстром темпе. Мне пришлось почти бежать трусцой, чтобы не отстать от него. Он повел меня на самый нижний уровень, в подвал. Я затормозила на верхней ступеньке лестницы.

— Я не хочу спускаться сюда. — крикнула в спину удаляющегося Элио. Проклятье. Я продолжаю давить на Ренато и спорить с ним так, словно у меня есть какая-то власть в наших отношениях, беспечно забывая о том, что он может сделать со мной, если я слишком сильно разозлю его.

— Просто иди, — крикнул Элио в ответ.

В действительности, у меня не было выбора. Он просто бы вернулся и забрал меня. Я рискнула спуститься в темноту.

Воздух внизу был промозглым и душным, я последовала за силовиком Де Санктиса сквозь полумрак в комнату в конце коридора, где горел свет. Это была та же комната, в которой я была раньше. Импровизированный медицинский кабинет. После сумрака коридора мне следовало бы испытать облегчение, выйдя на яркий свет, но зрелище, представшее моим глазам, не позволяло этого. Комната была заполнена мужчинами. Опасными, татуированными мужчинами в костюмах и с мрачными лицами. Я никогда не видела столько людей Де Санктис в одном месте. Это было подавляюще.

Еще большее внимание привлекал вид крови. Багровый цвет размазался по всему полу, как будто студент-художник с излишним энтузиазмом принялся за работу над бетонным холстом. В центре этого сидел мужчина, частично прикрытый одеялом. Взгляды всех присутствующих устремились на меня, когда я вошла вслед за Элио, но все они исчезли, когда глаза Ренато встретились с моими.

Он был прямо там, король среди своей веселой банды закоренелых преступников, и смотрел прямо на меня.

Внимание его темных, магнетических глаз было подобно ласке. Его взгляд захватил меня и приковал к месту так же эффективно, как огромная рука, обхватившая мое горло.

— Шарлотта, мы ждали тебя. — сказал Ренато, и его глубокий голос помог мне ослабить внезапный паралич.

Это было похоже на наблюдение за дико красивой пантерой, сидящей за защитным стеклом. Его голос, низкий и интимный, звучал так, словно это стекло внезапно разбилось вокруг вас, или, что еще хуже, вы оказались в клетке вместе с хищником. Теперь в нем чувствовалось раздражение. Он бросил взгляд на Элио, и я легко разобрала его. Мы слишком долго шли сюда. Он был напряжен, возможно, беспокоился о своем раненом солдате. Странно, что Ренато, безжалостный капо, заботился о здоровье рядового бойца. Возможно, я знала его не так хорошо, как думала.

Я шагнула вперед, двигаясь, как заводная кукла, резко возвращаясь к жизни.

— Что здесь произошло?

— Мой человек ранен. — спокойно ответил Ренато, поднимаясь во весь свой устрашающий рост и направляясь ко мне. — Мне нужно, чтобы ты помогла ему.

— Как он пострадал? — спросила я.

— Попал в аварию. Помоги ему.

Спорить с его командным тоном было не к месту, к тому же, с первого взгляда на истекающего кровью мужчину во мне зашевелилась медсестра, которой не терпелось подойти поближе и разобраться в ситуации.

— Почему не вызвали скорую?

— Ты была ближе, маленькая медсестра.

— Ну да, как будто я — это тоже самое, что и больница. — пробормотала я, подтягивая к себе металлическую тележку с припасами и осматривая содержимое. Я потянулась за дезинфицирующим средством и обильно смочила им руки, прежде чем надеть перчатки. В комнате было жарко из-за всех этих мрачных и пугающих тел.

— Когда это случилось?

— Не так давно. Это произошло всего в нескольких минутах езды отсюда, и его сразу же доставили сюда.

Я кивнула и сосредоточилась на работе.

— Тебе что-нибудь нужно? — спросил Ренато, стоя прямо за моим плечом и внимательно наблюдая за мной.

— Немного пространства было бы неплохо. — отрезала я и переключилась в режим медсестры. Было легче притвориться, что это просто еще один пациент, рядом с которым крутятся доброжелательные родственники.

Ренато не сказал ни слова, и, видимо, одного взгляда было достаточно, чтобы донести его желания до мужчин, поскольку все вышли, переговариваясь вполголоса. Элио остался, присев на край ящика, придвинутого к стене, и закуривая сигарету.

— Серьезно? — спросила я его через плечо.

Он пожал плечами и заговорил с Ренато, как я догадалась, по-итальянски. Я мало что разобрала, но мой школьный испанский позволил мне понять суть ситуации. Борьба за территорию с конкурирующей семьей.

Истекающий кровью мужчина застонал, и я сосредоточилась на нем, шаркая ногами по грязному полу, и расправляя под собой рубашку, стараясь, насколько это возможно, сохранить руки в чистоте.

— Как тебя зовут? — спросила я его.

— П-Паоло… Я Паоло. — пробормотал мужчина.

Вблизи я могла определить, что он примерно моего возраста, где-то под тридцать. У него были голубые глаза, затуманенные болью, и когда я подошла ближе, они впились в меня.

— Я… я не хочу умирать. Пожалуйста. — тихо пробормотал он.

— Я знаю. Все в порядке… Я собираюсь посмотреть, что у нас здесь. — пробормотала я, прибегая к проверенным фразам, чтобы успокоить и при этом не давать обещаний. Обещания всегда кусают вас за задницу.

Из его головы обильно текла кровь. Я был потрясена тем, что он вообще мог говорить. Я осмотрела его затылок, скрывая гримасу. Мужчина получил травму головы, в этом не было сомнений, а это всегда проявлялось по-разному. Я не могла предугадать исход прямо в эту секунду, поэтому перешла к его животу.

Откинув одеяло, я с трудом сдержала вздох при виде изуродованного торса. Я понятия не имела, как этот человек все еще был в сознании.

— Его нужно отвезти в больницу — немедленно! — крикнула я через плечо. — Он в нескольких минутах от того, чтобы потерять слишком много крови. У него тупая травма грудной клетки и внутреннее кровотечение. Невероятно, как он еще дышит. Ему нужна операция, кровь и, честно говоря, чудо.

Паоло задышал тяжелее и схватил меня за руку.

— Я не хочу умирать там.… Я не могу.

— Но я не могу спасти тебя здесь. — запротестовала я, меня охватила паника. По правде говоря, никто не мог спасти его. Его тело было изуродовано. Я даже не представляла, сколько органов истекало кровью и не подлежало восстановлению. Он уже был мертв. Это было отрезвляющее осознание.

— Пожалуйста, нет… — Паоло покачал головой, его глаза потеряли фокус.

Я обернулась и уставилась на Ренато, который наблюдал за этой сценой без эмоций.

— Его можно спасти? — пробормотал он.

Нет. Слишком поздно. Меня охватил ужас. Честно говоря, даже если бы скорая помощь немедленно прибыла на место аварии и отвезла его прямо в больницу, это ничего бы не изменило. Было слишком много поврежденных органов и не хватало времени, чтобы их залатать. Жестоким поворотом судьбы было то, что он очнулся и был достаточно вменяем, чтобы понять, что с ним происходит.

Этот мужчина умирал, и я была единственным человеком здесь, кто мог хоть что-то с этим сделать, но я была бессильна. В больнице люди постоянно умирали, но это было не так. Я никогда не была с ними наедине. Я никогда не была единственной, на чьи плечи ложилось это бремя. Там всё было клиническим и профессиональным. Здесь же, в душном полумраке, когда страх Паоло наполнял комнату, в его смерти была какая-то интимность, которая сильно ударила меня в живот.

Ренато, должно быть, прочитал правду по выражению моего лица, потому что просто кивнул, а затем снял пиджак. Он закатал рукава. На его руках были чернила, но я не могла рассмотреть детально.

Он кивнул Элио и приблизился. Я стояла на коленях в луже крови умирающего, понимая, что ничего не могу с этим поделать.

— Дыши, Шарлотта. — сказал Ренато, приседая рядом со мной.

Меня окутало теплом. Это был пиджак Ренато, наброшенный на мои плечи.

— Дыши, сейчас же. — приказал он и крепко взял меня за подбородок, выводя из задумчивости.

Я не осознавала, что дрожу, пока пиджак Ренато не согрел меня. Я сделала неровный вдох, затем еще один, мои глаза метнулись к нему.

— Хорошая девочка. — он наклонился и заставил мой затуманенный взгляд встретиться с его. — Это не твоя вина.

Глубокий голос Ренато согрел мою замерзшую кожу. Руки сомкнулись на моих плечах, и я встала. Я уставилась на мужчину, который собирался жениться на мне. Он стоял в луже крови, его темные глаза были устремлены на меня.

— Ты старалась изо всех сил, bambina. Это не твоя вина. — повторил он.

Элио отвернул меня от Паоло и Ренато и подвел к ящику, на котором сидел. От него пахло табаком, и этот аромат смешивался с резким металлическим запахом крови Паоло, покрывающей пол.

Я села на ящик, а Элио встал сбоку, безмолвной стеной поддерживая меня в вертикальном положении.

Ренато теперь сидел рядом с умирающим. Его белая рубашка и кожа были испачканы красным. Он невозмутимо сел в лужу крови и положил руку на плечо Паоло, наклонившись, чтобы убедиться, что тот может его видеть. Паоло, казалось, немного очнулся от своего бреда, когда понял, кто держит его за руку.

— Элисия и ребенок… — пробормотал он. С каждой секундой его лицо бледнело все больше. Оставалось недолго.

— Семья. У них будет все, что им нужно, и что они захотят до конца своих дней. Они ни в чем не будут нуждаться, fratello mio¹⁴.

Паоло кивнул, тень улыбки тронула его бескровные губы, затем он задрожал.

— Здесь так холодно, я скучаю по солнцу. По солнцу на нашей коже, как тогда, когда мы купались на Капри. — Он замолчал и снова вздрогнул.

Ренато похлопал его по плечу и прижался лбом ко лбу Паоло.

— Вот где мы сейчас находимся, не так ли? Я чувствую солнце на своей коже, я чувствую запах апельсинов из рощи в Торре Сарасена.

Глаза Паоло закрылись, а на губах заиграла легкая улыбка. Это было последнее выражение его лица.

После того, как он ушел, Ренато еще долго сидел, прижав голову ко лбу мертвеца. Я не могла оторвать глаз от этой сцены. Залитый кровью босс мафии оплакивает потерю одного из своих людей.

Когда Ренато встал, он осторожно уложил Паоло, и Элио подошел помочь, закрыв глаза покойному.

Я одиноко стояла, вцепившись в края пиджака Ренато окровавленными руками. Затем зашевелилась, снимая его. Ренато шагнул ко мне, его рубашка представляла собой багровый кошмар.

— Оставь себе. — он многозначительно посмотрел на мои влажные волосы. — Не заболей.

— Так я должна думать, что теперь ты беспокоишься о моем здоровье?

Слова вырвались из меня прежде, чем я успела их остановить. Я была потрясена тем, что только что произошло, и звучала отчаянно. Я не могла примириться с тем, что мужчина, которого я только что видела утешающим умирающего солдата, может взять в заложники двух женщин и заставить одну из них выйти за него замуж.

Его взгляд пробежался по моему лицу, и темные глаза словно впились в меня. Я не могла выдержать его пристального осмотра. Он забрал весь воздух в комнате.

— Ты обещал заботиться о его семье. Ты правда это сделаешь? — услышала я свой вопрос, мой мозг искал способ снять напряжение между нами.

— Кое-что, что ты узнаешь обо мне, маленькая медсестра, — я всегда держу свое слово. Всегда.

Он наклонился, оставив между нами всего пару сантиметров, так близко, что его дыхание нежно ласкало мою верхнюю губу. Он застыл в этой позе, пока я с ужасом гадала, собирается ли он поцеловать меня снова. И был ли это один из тех поцелуев, которыми гангстеры одаривают вас перед тем, как убить? Мне нужно было пересмотреть нескольких фильмов про мафию. Я понятия не имела, чего ожидать от этого мужчины, и мое сердце могло отказать от беспокойства из-за этого.

— Мое слово — это обязательство, и твое тоже будет… Не забывай о своем обещании, Шарлотта. Я никогда не говорил, что ты должна быть счастливой невестой, только то, что ты должна держать свое слово.

Затем он отстранился, и я обмякла, не уверенная, испытываю ли я облегчение или разочарование. Один только факт, что разочарование промелькнуло в моей голове, свидетельствовал о том, что я теряю контроль над своим рассудком.

— Элио проводит тебя наверх.

Я молча последовала за Элио из комнаты, оставив Ренато в тени позади нас. Мужчины снаружи мрачно перекрестились, когда я проходила мимо, чувствуя себя ангелом смерти в своей окровавленной футболке. Затем они направились обратно в комнату с Паоло.

— Что они собираются делать?

— Устроят Паоло достойные проводы, а затем босс пойдет и сообщит вдове новости. Она родила ребенка всего несколько месяцев назад. — тихо добавил Элио.

Я подавила внезапное, сильное желание расплакаться.

— Это ужасно.

Элио просто кивнул, когда мы достигли лестницы и начали подниматься.

— Это жизнь.

Ренато

Несколько часов спустя я зашел в душевую кабину в своей комнате в Casa Nera и позволил крови Паоло стечь в канализацию. Посещение вдовы с кровью её покойного мужа, засохшей на моей одежде могло показаться жутким, но в нашем мире это был знак уважения и признания ответственности. Его кровь была на моих руках как босса, и с этого момента я буду содержать его семью. Его вдова, Элисия, была безутешна. Я взял с собой Кармеллу, чтобы поговорить с ней. Она заключила ее в утешительные объятия, как умела только она, а я придерживался фактов. Ее муж был мертв, погиб при исполнении долга, с честью. Поэтому она будет жить на территории комплекса, обеспеченная всем, столько, сколько захочет.

Я промыл волосы водой и потянулся за гелем для душа. Запах крови и вонь самого нижнего уровня Casa Nera застряли у меня в носу.

Когда я размазывал гель между ладонями, до меня донесся слабый аромат жасмина. Он напомнил мне о Шарлотте.

Шарлотта Берк. Ее образ, стоящей в моем чересчур большом пиджаке, ее бледное лицо, с обычным нахальством и непокорностью, потускневшее при виде умирающего мужчины, заполнил мою голову. На ней была ничем не примечательная бесформенная одежда, её длинные каштановые волосы были собраны в пучок на макушке, на лице не было ни грамма косметики, и все же она представляла собой самое привлекательное зрелище, которое я когда-либо видел.

Ее простая, неиспорченная красота не была обычным явлением. Она была чертовски редкой, и я хотел увидеть больше. Это было слабостью; я не должен был отвлекаться. У меня была работа. Комиссар Рейнольдс и его скользкий друг, судья Элленс, создавали мне проблемы в «Ла Леоноре», а Кастильо все еще пытались обвести меня и украсть моих клиентов. Было о чем подумать, и все же, как мужчина, который всегда ценил классику, я позволил своим мыслям задержаться на Шарлотте, поскольку это было слишком сильным искушением, чтобы устоять. Я позволил себе представить ее мягкие изгибы, пока водил пеной по своему телу, обхватывая ладонью твердый член.

После смерти мужчины хотели трахаться, чтобы напомнить себе, что они живы, — так гласит история. В моем случае я бы не стал праздновать то, что остался жив, а просто погрузился в Шарлотту и трахал бы её, пока она выкрикивала бы мое имя.

Воспоминания о той первой ночи, когда мы встретились, завладели моим разумом. При мысли о том, что она снова встанет на колени у моих ног, и будет умолять, обещать сделать все, что я попрошу, с моего кончика потекла сперма. Я размазал ее по головке и стал дрочить, длинными движениями вверх и вниз, представляя ее милое, запрокинутое лицо. Я представлял, как проталкиваюсь между ее губ — ее первое задание, если она хочет уберечь себя и сестру от неприятностей.

Я воплотил в реальность свои самые мрачные фантазии, и скоро она будет расхаживать по коридорам Casa Nera в легко снимаемых платьях из тонкого шелка, готовая сесть ко мне на колени, раздвинуть ноги на обеденном столе или заползти под мой письменный стол и широко раскрыть свои пухлые губки всякий раз, когда я буду дома и захочу ее. Я был осторожным, дотошным человеком. Я был расчетлив и взвешен. Именно так я привел свою famiglia к той власти, которой она обладает сегодня, и, чтобы стать таким, я никогда не позволял эмоциям затуманивать мои суждения. Я редко позволял себе хотеть чего-то.

Но я хотел ее, и я буду обладать ею всеми способами, какими только пожелаю, в любое время, в любом месте, до тех пор, пока мы оба будем живы. Поначалу она, конечно, будет сопротивляться: эта женщина не умеет быть кроткой. Но вскоре она поймет, что напряжение между нами не является чем-то обычным, сдастся и станет моей — душой, телом и разумом. Пара пухлых, счастливых младенцев удержат ее от чрезмерной ненависти ко мне.

От одной мысли о том, чтобы погрузиться в Шарлотту и приказать ей скакать на моих коленях, пока я работаю, сперма закипала у меня в яйцах. Но именно образ моей будущей жены, держащей моего ребенка, с большими сосками и тяжелыми от молока грудями, заставила меня брызнуть на стену белыми лентами, кончая так сильно, что мои яйца немного болели после этого.

Я ополоснулся, дыхание было таким же тяжелым, как моя совесть после смерти Паоло, и вышел из душа.

Я хотел, чтобы в нашей спальне сделали ремонт, добавили детскую и, конечно же, провести ей полное обследование, чтобы убедиться, что она готова к беременности. Главным приоритетом было удостовериться, что она не принимает никаких противозачаточных средств.

Впервые за много лет я строил планы, которые касались моей личной жизни, с чем-то, кроме пресыщенного нигилизма. Она ворвалась в мою жизнь, и теперь я не мог вспомнить ее до Шарлотты. Всё это время я ждал встречи с ней, и теперь, когда моя плененная невеста была надежно заперта внутри, без всякой возможности сбежать, я был так близок к счастью, как никогда прежде. Довольный ее обществом или одержимый желанием обладать ею.

Для такого мужчины, как я, это было одно и то же.

Чарли

— Люси? Ты ничего не ела.

Я подтолкнула сестру локтем, пока она лежала, свернувшись калачиком под одеялом. Она так много спала, что это становилось похоже на глубокую депрессию, но я понятия не имела, как это исправить.

Люси проигнорировала меня, хотя я могла сказать, что она не спит. Я подозревала, что сестра была разочарована во мне. Всю ее жизнь я заботилась о ней, обеспечивала ее и была больше, чем жизнь, в ее глазах, как родительская фигура. Теперь она увидела, что я такой же человек, как и она, и у меня нет магических сил, чтобы все исправить. На самом деле, мое решение проблемы было ужасным: брак с мафиози, чтобы сохранить нам жизнь. Иллюзии Люси о безопасности мира и нашем месте в нем рушились, и я ничего не могла с этим поделать.

— Мне нужно спуститься вниз. Я скоро вернусь. — сказала я ей.

Она не ответила. Люси горевала о потере той жизни, которую себе представляла, и я её понимала. Мы обе многое потеряли за последние дни.

Я спустилась на нижний этаж Casa Nera, в кои-то веки правильно свернув на всех поворотах, и оказалась во второй гостиной, где моего присутствия потребовала сумасшедшая сестра Элио, Джада. Девушка с благотворительного вечера, как выяснилось, была членом ближайшего окружения Ренато, а не его пассией. Я не знала, как к этому относиться. С ней было нелегко.

Я постучала и вошла внутрь, а затем замерла. Красивая темно-сине-золотая комната выглядела иначе. Обитые бархатом диваны и приставные столики были сдвинуты в сторону, а по комнате были расставлены огромные зеркала с подиумом посередине.

— Наконец-то ты здесь. Я почти прикончила всё шампанское, пока ждала. — буркнула Джада. Она откинулась на спинку дивана, ее тяжелые ботинки покоились на сверкающем полированном столике из красного дерева. Девушка пододвинула ко мне бутылку. — Вот, выпей немного.

Я настороженно приблизилась к ней.

— Что за повод? Это примерка свадебного платья?

Джада фыркнула.

— И как ты догадалась?

— Мне не нужно шикарное свадебное платье для этого фиаско. Просто заверните меня в мешковину и напишите поперек «заложница». Уверена, что это всё, что увидят люди, когда посмотрят на меня, в любом случае. — пробормотала я и взяла бутылку. Мне нужна была жидкая храбрость, чтобы встретиться лицом к лицу со своей стремительно приближающейся реальностью.

Джада рассмеялась и сильно хлопнула меня по бедру, заставив подпрыгнуть.

— Девочка, ты меня насмешила. Я, например, не могу дождаться шоу фейерверков, которым будет ваш брак. — она посмотрела в сторону двери. — Тсс, дизайнер идет. Лучше сделай лицо попроще и веди себя хорошо, или я расскажу папочке.

Я подняла бровь, глядя на нее.

— Папочке?

— Ренато, — уточнила она.

Меня окатило горячей волной. Это была ревность? Черт, нет.

— Ты называешь его папочкой? Какие у вас отношения?

— Соперничество брата и сестры. Он не мой папочка… — она ухмыльнулась мне, и от её коварной улыбки мое лицо залилось еще большим жаром. — А твой.

— Да, конечно, — пробормотала я, вставая и отворачивая лицо, чтобы она не смогла увидеть мою реакцию. Мое тело было гребаным предателем, и я ненавидела это. Я глотнула еще шампанского и виновато подпрыгнула, когда позади меня кто-то прочистил горло.

— Добрый день. Я так понимаю, Вы невеста? Раздевайтесь, пожалуйста, и мы начнем.

Дизайнером оказался невысокий мужчина со стальными волосами, которому на вид было около семидесяти лет. У него был сильный итальянский акцент и весь его вид кричал о том, что он ожидает восхищения в свой адрес.

Привыкшая к послушанию, я поспешила подчиниться.

Десять минут спустя я стояла на подиуме, незаконченное платье из чистого шелка, шифона и идеально гладкого атласа свисало с моего тела.

— Черт! Вито, это платье сексуально. — провозгласила Джада, отрывая взгляд от телефона достаточно надолго, чтобы громко присвистнуть. — Ты взял за идею жертвоприношения девственницы, и это работает.

Девственница, принесенная в жертву разгневанному богу.

— Очень похоже на «Призрака оперы». Мне нравится. И оно останется сексуальным, когда будет разорвано и брошено на пол в твою первую брачную ночь.

Я уставилась на себя. Я с трудом узнавала свое отражение. Я никогда не была такой гламурной. Платье было захватывающим дух и изысканным. Джада была права. В этом было что-то волшебное, что завораживало меня.

Я не была фанаткой красивых платьев. Я была той, кто носил халаты и кроксы. Той, кто ценил одежду за ее практическую пользу, а не за эстетику. Разорвано и брошено на пол. Вызывающие слова Джады, без сомнения, были рассчитаны на то, чтобы напугать меня. Ей не стоило утруждаться. Я и так была достаточно напугана. Я боялась не только того, что Ренато Де Санктис заявит о своих супружеских правах, но и того, кем стану в его руках. Моему телу нельзя было доверять рядом с ним.

Вито двигался вокруг меня, подкалывая ткань на талии и подчеркивая мои изгибы. Я никогда не выглядела так красиво. Спина была полностью открыта, как и еще не подшитое декольте. Мне не терпелось увидеть, каким будет конечный результат. Как только я подумала об этом, меня охватил стыд.

Молодец, Чарли. Ты как ягненок, которому не терпится узнать, каков на ощупь мясницкий нож. Это не свадебное платье, а жемчужно-кружевной комбинезон для пожизненно заключенного. Просто он белый, а не оранжевый. Возьми себя в руки, черт возьми.

Затем Джада заговорила, и все воздушные, романтические мысли вылетели из моей головы.

— Эй, когда ты отправляешь электронное письмо, то подписываешься как Чарли или Шарлотта?

— Шарлотта. А что?

Джада кивнула, её пальцы застучали по клавиатуре ноутбука, и вскоре раздался звук электронного письма, ушедшего в гиперпространство.

— Что ты только что отправила? — потребовала я и оттолкнула руку Вито, поворачиваясь, чтобы посмотреть на нее.

— Твое заявление об увольнении из больницы и отказ от учебной программы.

— Что? — это был внезапный удар в самое нутро. — Почему?

Джада пожала плечами, как будто это ее нисколько не интересовало.

— Приказ босса.

— Приказ босса? — я повторила пронзительным голосом. — Приказ босса?! — теперь я почти кричала.

Джада кивнула.

— Если тебе что-то не нравится, разбирайся с Реном.

Что-то внутри меня треснуло. Это была моя осмотрительность и чувство самосохранения. Оказалось, что давить на кого-то можно только до тех пор, пока не достигнешь его предела. Я только что обнаружила свой.

— Хорошо. Я так и сделаю. — выдавила я из себя, стиснув зубы так сильно, что почувствовала вкус металла.

Затем развернулась на пятках, гнев и разочарование нарастали во мне, как вулкан, готовый взорваться, и выбежала из комнаты.



Чарли

— Не могу поверить, что заключенный выходит на свободу на целый день. Так волнительно. — проворчала я, глядя в окно пуленепробиваемого внедорожника, который в данный момент ехал по Атлантик-Сити, направляясь в шоурум Вито в Ла Леоноре. Я говорила с сарказмом, но, если честно, оказаться на свежем воздухе и за пределами территории Casa Nera было довольно здорово.

Джада рассмеялась. Она составляла мне компанию на заднем сиденьи. За рулем был ее брат, а Сонни сидел рядом с ним.

— Ну, если ты сбежишь, я обязательно скажу твоей сестре, что ты сама ее бросила. — пробормотала Джада.

Как будто я нуждалась в напоминании о том, что Люси осталась под замком в Casa Nera, пока я была здесь. Даже если бы я смогла улизнуть, у меня не было никакого способа вытащить Люси, так что вариант с побегом не рассматривался.

Дождь барабанил по окнам, и дворники царапали стекло. Осень переходила в зиму. В обычной ситуации я бы наслаждалась украшениями, которые появлялись на витринах, и атмосферой возбуждения, наполняющей воздух. Рождественское настроение было бесплатным, в конце концов, и мне это нравилось.

— Это глупо. Мне не нужно дизайнерское платье. Кто вообще придет на этот фарс? Что за пустая трата времени.

— Хотя я разделяю твои чувства по поводу свадеб, мне надоело слушать твое нытье, так что заткнись на хрен. — отрезала Джада. — Необязательно напоминать всем, что это против твоей воли при каждом вздохе. Я начинаю задаваться вопросом, кого ты пытаешься убедить.

Я закатила на нее глаза, но промолчала. Я тоже устала жаловаться. Очевидно, что мне это не поможет.

Мы подъехали к черному входу казино и зашли внутрь. Джада взяла меня под руку, а Сонни и Элио последовали за нами.

Магазин Вито был роскошным и битком набит чрезвычайно вычурными платьями. В его стиле, похоже, был взят за основу принцип «чем больше, тем лучше».

Ассистентка повела меня по длинному коридору в примерочную, пока моя сомнительного вида свита сидела в комнате ожидания. Вито не разрешил им подходить слишком близко к платьям.

Я шагнула в комнату, и ассистентка отдернула занавеску, открывая мне наполовину законченное платье и комплект нижнего белья, от которого мои глаза полезли на лоб.

Упомянутое белье состояло из белого боди, похожего на корсет, с элегантными косточками, подчеркивающими талию, поясом со свисающими подвязками, и прозрачным кружевом, которое абсолютно не оставляло места для воображения. Все это было пошито вручную из кружев, атласных лент и вышивки. Вероятно, комплект стоил больше, чем месячная арендная плата за мою старую квартиру.

Ассистентка ушла, а я опустилась на розовый бархатный шезлонг. Я долго смотрела на свое отражение. Мой медальон святого Антония блестел в свете ламп раздевалки.

— Ты потерялась, bambina?

— Я всегда была потерянной.

Чувствовала ли я себя потерянной сейчас? Все, что я построила для себя, рухнуло, и я просто пыталась выжить и как-то найти выход с другой стороны.

Я начинаю задаваться вопросом, кого ты пытаешься убедить.

Тихое постукивание отвлекло мое внимание от хаотичных мыслей.

Я огляделась. Не похоже, чтобы стук доносился от дверей. Звук продолжался. Я медленно поднялась на ноги, нервы подскочили до предела.

На одной стене висела тонкая занавеска, а другие были выкрашены в белый цвет, без единого окна, в которое можно было бы постучать. Я подошла к занавеске и отдернула ее.

Шок приковал меня к месту.

Там было не просто окно, а стеклянная стена с французскими дверями, выходящими на крошечный дворик, где стояли стул и стол. Дворик примыкал к парковке и ряду мусорных баков. Еще более шокирующими были два человека, которые стояли там и смотрели на меня.

Детективы Вэйн и Уайтли. Мое сердце едва не выпрыгнуло из груди, а разум полностью отключился.

Уайтли указал на дверную ручку. С моей стороны в замке торчал ключ. Я повернула его дрожащей рукой. Холодный воздух ударил мне в лицо, когда я распахнула дверь.

— Мисс Берк. Вы в порядке? — спросил Уайтли.

— Я… я не понимаю, о чем Вы. — медленно начала я.

Детектив Вэйн фыркнула и, схватив меня за запястье, потащила наружу, под моросящий дождь.

— У нас нет времени на то, чтобы ты таращилась, как золотая рыбка. Мы можем помочь тебе, но ты должна выслушать, и немедленно.

— Помочь мне? — повторила я. Часть меня рвалась рассказать им все до мельчайших подробностей и упасть в их защитные объятия. Может, они смогут спасти нас. Может, они им удастся отправить Ренато и всех его людей в тюрьму, и мы с Люси сможем вернуться домой.

Может… Никаких может.

Более вероятно, что злобный темный король Casa Nera вырвет меня из их рук и накажет еще сильнее за то, что я снова нарушила свои обещания.

— Да, помочь тебе. Сначала ты поможешь нам, а потом мы поможем тебе.

— Я не понимаю. Что происходит? — я пыталась заставить свой мозг осмыслить все происходящее.

— Мы знаем, что Де Санктис добрался до тебя. Мы знаем, к чему он тебя принуждает.

— Вы предлагаете забрать меня и Люси от него?

Детектив Вэйн хмыкнула.

— Мне льстит, что ты думаешь, что мы могли бы это сделать. Нет, на самом деле, вся эта ситуация — возможность, и мы не можем позволить себе упустить её.

Вмешался Уайтли.

— Вы находитесь в непосредственной близости от босса. В его доме, в окружении его самых доверенных людей. Вы можете быть нашими глазами и ушами. Вы можете посадить его.

— Что? Вы просите меня шпионить за ним?

— Именно так. Вы будете нашим информатором, тем, у кого есть доступ к большому боссу, а взамен, когда он сядет, мы позаботимся о том, чтобы с Вами или Вашей сестрой не случилось ничего плохого. — Уайтли выглядел очень серьезным, пока говорил это.

— Как Вы в этом убедитесь?

— Не беспокойтесь об этом. Просто знайте, что мы обеспечим безопасность Вам и Люси. — Уайтли звучал так, словно верил в это, но когда дело касалось могущества семьи Де Санктис или копов, я знала, во что верить.

— Я вам не доверяю. — сказала я им через мгновение. — Я не хочу иметь к этому никакого отношения.

Детектив Вэйн одарила меня ледяной улыбкой.

— На самом деле у тебя нет выбора, Чарли. Если не хочешь, чтобы твоя сестра попала в тюрьму, ты сделаешь это.

— Прошу прощения?

— Ты знала, что ее маленький дружок, Мигель, объявился? Ну, по крайней мере, его тело. Его расстреляли, и последним человеком, с которым его видели, была твоя сестра.

— Вы думаете, моя девятнадцатилетняя сестра кого-то расстреляла?

— Неважно, что я думаю. Важно, что подумают присяжные. У нас есть тело, свидетель, соединяющий их вместе, и я слышала, что семья Мигеля ищет его, или хотя бы того, кто его убил… Не имеет значения, кто доберется до нее, копы или Кастильо. У нее большие проблемы.

— Вы невероятны! Вы здесь вовсе не для того, чтобы помочь мне, не так ли? Вы просто вампиры, желающие высосать кровь из несчастной жертвы.

— Мы удерживаем грань между добром и злом в этом городе, мисс Берк. Или, может быть, твоя преданность уже изменилась. Влюбилась в плохого парня, да? Как предсказуемо. — усмехнулась детектив Вэйн.

— Долорес, пожалуйста! — Уайтли рявкнул на свою напарницу. Он повернулся ко мне. — Мы рассказываем о Вашей сестре не в качестве угрозы, а как предупреждение. Происходят события, о которых Вы не знаете. Вы должны сделать это, пока еще можете. Добудьте доказательства, предоставьте нам свои глаза и уши в Casa Nera, и тогда мы гарантируем Вашу безопасность.

Я дико затрясла головой.

— Нет. Я не буду этого делать. Я не буду подвергать себя и свою сестру еще большей опасности ради вашего расследования. Если бы вы могли легко уничтожить такого человека, как Ренато, то уже бы сделали это.

— Мы сделаем это с твоей помощью. Мы не просим, Чарли. Если ты не хочешь, чтобы твою сестру арестовали в ближайшие нескольких часов… ты выполнишь поручение. — детектив Вэйн вложила мне в руку конверт. — Подбрось это в офис Ренато завтра до обеда, или мы посчитаем, что ты не собираешься помогать, а значит, ты наш враг.

— Завтра? — я запротестовала, пытаясь сунуть ей конверт обратно.

Она отказалась взять его.

— Завтра, и помни, что мы можем заглянуть в Casa Nera в любой момент, арестовать Люси и сказать Ренато, что ты сотрудничаешь с нами. Посмотрим, кому он поверит.

Она подождала, пока ее слова дойдут до моего сознания, а затем подтолкнула меня обратно к двери, мотнув головой в сторону комнаты ожидания.

— А теперь переодевай свою задницу в платье, пока психопаты снаружи не поняли, что ты слишком долго.



Ренато

— Есть подробности об автомобильной аварии с Паоло. — сообщил Элио ранним ярким утром следующего дня.

Я провел ночь, заново переживая события в бассейне. В частности, тот самый момент, когда Шарлотта кончила в моих объятиях, пока ее киска напористо терлась о мой член, а я стоял и делал все возможное, чтобы сохранить свой слабеющий самоконтроль. Мне хотелось усадить ее на бортик бассейна и часами лизать сладкую киску. Научить ее правильному траху, прежде чем выйти и наброситься на нее прямо там, на мокрой плитке. Животное, терзающее ангела, помечающее ее как свою.

Вместо этого я позволил желанию закипеть и погрузиться в мою душу. Я даже не дрочил, хотя у меня был отчаянный стояк, а яйца были так полны, что болели.

Когда Шарлотта посмотрела на меня своими манящими глазами и простонала мое имя, я сразу решил, что буду ждать прикосновений моей жены. В следующий раз, когда я кончу, это произойдет в любой части ее тела, будь то ее рука, рот, пизда или задница. На меньшее я не соглашусь.

Я изучил черно-белые снимки с камер видеонаблюдения, которые сделал Элио. Затем он положил передо мной планшет и нажал кнопку воспроизведения. В поле зрения появилась машина Паоло. Он направлялся в сторону Casa Nera.

Вдруг из ниоткуда появился автомобиль слева и врезался в него.

От удара обе машины закрутились. Через секунду дверь Паоло открылась, и он вывалился наружу. Он поднялся на ноги и выстрелил в пару темных теней, застывших рядом с другой разбитой машиной, я не мог разглядеть их лица. Одна тень упала, и та, что осталась стоять, утащила ее за пределы экрана. Затем послышался скрип колес. Еще один автомобиль.

— Они забрали своего человека. — бесстрастно сказал Элио.

— И оставили моего умирать в одиночестве на улице, как сбитого оленя. — мрачно пробормотал я. Чем скорее я уничтожу Кастильо, тем лучше. Я допустил слишком много поблажек, надеясь, что они поймут, как глупо продолжать свой бизнес у меня под носом, в моем городе, но, похоже, они были слишком тупы.

— Они ищут сестер Берк. Хотят отомстить за мальчишку.

— Это действительно все, чего они хотят? Я не могу отделаться от мысли, что им нужно больше. Они пытаются спровоцировать нас, и вопрос в том, почему именно сейчас? Мы убивали их месяцами. Почему они активизировались сейчас?

— Может, почуяли возможность. Есть труп и свидетель, который может указать на семью.

Я кивнул.

— В точку. Похоже, кто-то поумнее взял на себя управление операциями Кастильо. Возможно, они становятся реальной угрозой, а мы не относимся к реальным угрозам легкомысленно.

— Я усилю наблюдение за их территорией. Может быть, нам удастся установить личность этого нового организатора.

— Как только мы выясним это, мы перестанем сдерживаться. Как продвигаются остальные планы?

Элио вздохнул.

— Если ты спрашиваешь, как твоя невеста справилась с примеркой платья, ответом будет «плохо». Не думаю, что завтра у тебя будет улыбающаяся, краснеющая невеста. Наверное, это была не лучшая идея — приглашать столько именитых людей.

— Когда глава семьи женится, все должны знать. Сделай побольше фотографий, чтобы Сальваторе мог вставить их в рамки в Неаполе.

Элио усмехнулся.

— Если ты планируешь произносить длинные свадебные тосты, я бы сбавил обороты. Она может пырнуть тебя ножом.

Я кивнул.

— Может, но тогда Шарлотта будет ответственна за то, чтобы подлатать меня, так что я уверен, что она не сделает ничего слишком ужасного. Она слишком ценит человеческую жизнь.

— Даже твою?

— Я готов поставить на это свою жизнь.

Элио ухмыльнулся.

— Буквально, в данном случае.

— Как продвигается ремонт?

Элио поморщился.

— С детской комнатой возникли трудности. В ней не помешало бы женское прикосновение. Этот дом не очень-то подходит для детских расцветок.

— Попроси Кармеллу помочь. А главная спальня?

— Гардеробная готова, ванная тоже.

— Очень хорошо. Знаешь, если с преступными делами не сложится, ты всегда можешь подрабатывать подрядчиком.

— При всем моем уважении, пошел ты.

— Прошу прощения. Ты же знаешь, я никогда не позволю тебе работать на стороне. Мы слишком стары для этого. А как насчет остального? Что с колледжем?

Элио глубоко вздохнул.

— Джада навела справки. Судя по всему, она может изменить форму обучения на очную, даже на таком позднем этапе, и быстро его закончить. После этого ее направят в больницу. Джада может сделать так, чтобы Шарлотта попала в больницу святой Роберты, недалеко отсюда. Двадцать минут максимум.

— Хорошо. Ты можешь идти.

Я повернулся к ноутбуку и открыл крышку.

Элио направился к двери. На пороге он остановился.

— Ты сегодня в хорошем настроении.

— Да?

Он замолчал ненадолго, и в его тоне прозвучало любопытство, когда он нарушил тишину.

— Ты действительно собираешься позволить ей закончить обучение?

Я пожал плечами.

— Почему бы и нет? Она способная, умная женщина. Зачем отказывать миру в этом? До тех пор, пока она возвращается домой, ко мне, я не возражаю. И если она будет работать с охраной в больнице, то что в этом плохого?

Лицо матери промелькнуло у меня в голове. Она так много могла дать, а вместо этого растратила себя. Мир стал темнее без ее света. Моя жизнь стала темнее. Моя сестра — художница тоже почти угасла в тюремной обстановке, которую отец создал в Casa Nera. Маленькая птичка с подрезанными крыльями, она билась в своей клетке, но так и не вырвалась на волю, пока не встретила мужчину, который был готов умереть, чтобы освободить ее. Мужчину, который нарушил все существующие правила, чтобы спасти ее. Мой шурин был много кем, но никто в здравом уме не мог отрицать его преданности. Я понимал его лучше, чем когда-либо понимал своего отца.

Когда что-то ценно, ты заботишься об этом, а люди — самые ценные, незаменимые приобретения на свете.

Элио нахмурился, глядя на меня.

— Если бы я не знал тебя лучше, я бы подумал, что ты действительно влюбился в эту женщину, а не просто решаешь проблему.

— Проводи свой психоанализ в свободное время. Возвращайся к работе.

Чарли

Я проснулась с ужасной головной болью и страхом, скручивающим меня изнутри.

Жучок.

Необходимо было подбросить его сегодня. Я долго лежала в постели. В какой-то момент Люси вернулась в нашу комнату. Она уютно устроилась под одеялом лицом ко мне. Я изучала ее спящее лицо. Что же мне делать? Достаточно того, что меня заставляли вступать в брак внутри этой семьи, так теперь еще и полиция и подталкивала меня к предательству.

Скоро у меня на спине появится мишень, настолько большая, что ее будет видно из космоса. Я чувствовала себя крысой в лабиринте, которой я всегда была, — стены, наконец-то, сомкнулись, и выходы были заблокированы.

Детектив Вэйн ясно выразилась. Установить жучок сегодня до обеда, или они придут и арестуют Люси. Она была недостаточно крепкой, чтобы молчать во время допроса. Сестра сломается; она уже трещала по швам, едва удерживая всё в себе. Люси не выдержит и скажет правду, и Ренато избавится от неё.

Папины четки были намотаны на ее кулак. Я уставилась на круглые бусины и коснулась одной из них кончиком пальца. Люси пошевелилась, и вся цепочка упала мне в руку.

Я тихо встала, умылась, после чего натянула позаимствованный свитер оверсайз и леггинсы. На удачу обернула четки вокруг запястья. Затем достала из конверта крошечный жучок, осторожно сжала его в ладони и вышла за дверь.

Ренато

Я был в хорошем настроении. При моем роде деятельности, я редко испытывал счастье. Я мог чувствовать удовлетворение от нашей прибыли, или облегчение от того, что мои люди и их семьи обеспечены. Я мог быть доволен тем, что прожил еще один день или выжил в кровавой схватке за власть. Я мог испытывать мрачный восторг, прикончив тех, кто угрожал мне.

Но счастье было редкостью.

Для меня счастьем стал вкус сладкой киски Шарлотты у меня во рту. А также то, как она таяла в моих объятиях, когда я целовал ее; как борьба покидала ее, когда мы соприкасались.

Я оставил ее приходить в себя после нашей небольшой встречи в своем кабинете, хотя уже знал, что позже снова буду охотиться за ней. Теперь, когда я попробовал её, я стал зависим. Одного раза было достаточно, чтобы сойти с ума от неё. Несмотря на это, меня ждала работа, и я был уверен, что моя маленькая медсестра сейчас боролась с моралью своего поступка, вспоминая как развалилась на части в руках своего похитителя.

Я дам ей возможность смириться с этим, прежде чем снова разрушу ее.

Сейчас я находился в подвале Casa Nera и занимался делами. Я щелкнул зажигалкой, и мужчина, привязанный к стулу передо мной, застонал сквозь кляп. Его глаза блестели в отблесках пламени. Я оттянул кляп настолько, чтобы он мог говорить.

— Ты был рядом с моими владениями, глубоко в лесу. Слишком близко, чтобы я не беспокоился, к тому же это не совсем популярная пешеходная тропа. Что ты там делал? И не утруждай себя ложью. Я все равно узнаю.

— Клянусь, я просто заблудился. Я не знал, что это твои владения. Я даже не знаю, кто ты!

Страх в его глазах сразу же выдал его.

— Ауч, довольно сильный удар по моему самолюбию, не так ли? Полагаю, мне следует представиться.

Я встал и снял куртку. Раздался стук в дверь, и на пороге появился Элио, неся в ведре изящное сокровище. Раскаленные угли. Запах наполнил комнату.

Парень в кресле побледнел, увидев их. Я знал, что он лжет. Он был членом картеля Кастильо, и тупые ублюдки решили, что это мудрая идея — попытаться разведать обстановку в Casa Nera.

Возможно, демонстрация расчлененных частей тела на стенах замка снова должна стать стандартом. Ничто так не настраивает на нужный лад, как полезное напоминание о том, что быть повешенным, растянутым и четвертованным не так уж весело.

Я взял один из углей из ведра, зажав его щипцами, и поднес к шее связанного паренька. Он извивался, как будто это могло его спасти.

— Кто послал тебя сюда? Мне нужны имена.

— Клянусь, никто, — прошептал парень.

Идиот.

— Очень хорошо. Ты сделал свой выбор, — бесстрастно сказал я и засунул кляп обратно. Затем расстегнул его футболку у горла и бросил внутрь горячий уголь.

Он закричал, корчась от боли, когда раскаленный кусок заскользил по его телу, плавя плоть на своём пути, и остановился где-то возле живота. Его глаза выпучились от боли. Уголь достаточно быстро прожег его футболку, и я стряхнул его щипцами.

— Спрошу снова — кто тебя послал? Скажи мне его имя.

— Я сказал, что не знаю! Мне не говорили об этом напрямую. Может быть, Хуан Кастильо, но я не уверен.

— Ну вот, уже что-то. Раз уж это упражнение послужило для тебя такой хорошей мотивацией, мы повторим его, но на этот раз я опущу уголь тебе в штаны. — предупредил я его.

— Нет! Нет, я правда ничего не знаю, чувак. Мне просто сказали подобраться поближе и посмотреть как у тебя тут все устроено, проверить, здесь ли женщины.

— Женщины?

— Сучки, из-за которых убили Мигеля.

Сучки? О, малыш, сейчас будет очень больно.

— Почему Хуан так сильно хочет заполучить их?

— Думаю, что он хотел бы сравнять счет, а также вывести тебя из игры. Но ему помогает еще кто-то, какой-то старый белый парень, который позволяет провозить товар по берегу и заставляет копов смотреть в другую сторону.

Вот это было интересно.

— Подробнее.

— Я больше ничего не знаю, клянусь. Я все тебе рассказал, честное слово.

Теперь парень плакал и трясся всем телом. Запаха горелой плоти было достаточно, чтобы вызвать у меня тошноту, а у меня был крепкий желудок для такого рода вещей.

— Ладно, расслабься. Ты хорошо справился. Молодец. — успокоил я рыдающего мужчину. Действительно, довольно жалко, что он заканчивает свою жизнь здесь. Я мог бы сделать это быстро, чтобы вознаградить его за информацию, которую он мне предоставил; последний подарок для умирающего. Но он все испортил.

Он упустил этот шанс, когда назвал Шарлотту сучкой.

Я бросил взгляд на Элио, который зашел парню за спину и крепко сжал его голову. Взяв щипцами еще один горячий уголь, я засунул его в кричащий рот. Элио с силой надавил на челюсти и заставил их сомкнуться, когда раскаленный уголь попал на язык. Мужчина беззвучно кричал, не в силах вырвать лицо из хватки моего sottocapo.

За то, что он назвал Шарлотту сучкой, его язык будет выжжен из его никчемного рта. За попытку шпионить за Casa Nera и моей семьей его тело станет удобрением для роз, которые Шарлотта понесет в своем букете.

Круговорот жизни — прекрасная вещь.

Я похлопал его по плечу и улыбнулся, направляясь к выходу из подвала.



Чарли

Когда я переступила порог Ла Леоноры, в динамиках заиграла песня «The Boy I’m Going to Marry» (пер. «Парень, за которого я выйду замуж»). Она была чертовски громкой и эхом разносилась по всему красивому зданию Веселая музыка резко контрастировала с напряженной атмосферой, витавшей над нашей маленькой группой. Песня была глазурью на торте. Ренато издевался надо мной?

Сегодня казино было украшено самым роскошным образом. Очевидно, свадьба Де Санктис не была скромным мероприятием, и, судя по машинам, похожим на танки, выстроившимся на полосе, и группам телохранителей смертоносного вида, снующих вокруг, список гостей включал в себя одних из самых известных криминальных авторитетов Восточного побережья.

Несмотря на общую атмосферу насилия, было странно осознавать, что я чувствую себя в безопасности. В окружении охраны Ренато Де Санктиса, на его территории, я была неприкосновенна. Это был резкий контраст с теми днями до того, как он привез нас в Casa Nera, когда я боялась собственной тени и убегала от картеля Кастильо.

Я вошла в здание со свитой охранников, стиснув руку Люси в своей. Джада стояла по другую сторону от нее и время от времени протягивала руку и сжимала ее плечо. Дружеское напоминание о том, что психопатка с арбалетом была ее назначенной няней.

На территории отеля Ла Леонора была часовня. Меня ужасала сама мысль о свадьбе в церкви, учитывая, что это была за свадьба, но никому не было дела до моих протестов.

— Теперь у тебя есть пара часов, чтобы преобразиться в красивую sposa¹⁷ и избавиться от этого хмурого взгляда. Я не хочу, чтобы на каминной полке стояли свадебные фотографии с унылой невестой. — сострила Джада, направляя меня и Люси к лифтам.

Со всех сторон нас обступили Сонни, Винни и еще несколько мужчин.

Шансов на спасение не было.

Мы готовились в пентхаусе. У Вито была целая армия помощников, бегущих выполнять каждое его указание. Люси сидела у окна и смотрела на город. Сонни и Винни смеялись и шутили, похоже, им было весело. Джада наблюдала за всеми с коварностью ястреба, попеременно нарезая персик тонкими ломтиками и подпиливая свои кроваво-красные ногти ножом для разделки.

— Кто-нибудь может выключить музыку? — спросила я, едва не набросившись на бокал шампанского, стоявший неподалеку.

Схватив его, я залпом выпила содержимое. Шипение было приятным, но мое беспокойство не уменьшилось. Я отправилась на поиски еще одного, соблюдая осторожность на случай, если у Джады были инструкции позаботиться о том, чтобы я не напилась до церемонии.

Она ухмыльнулась мне.

— Угощайся. Оно безалкогольное. Жених не согласен на пассивно-пьяное подчинение. Это не весело.

— Ты — монстр, как и твой босс. Гребаные психи, вы все. — пробормотала я, отставляя бокал и поворачиваясь к зеркалу. Каким-то образом я преобразилась. Платье надевали на меня три человека, и я понятия не имела, как буду ходить в нем в туалет. Оставалась только фата, которая висела на специальной подставке. Она была такой длинной, что даже если бы я сбежала с церемонии, у жениха был бы длинный поводок, чтобы поймать меня.

Я выглядела красивее, чем когда-либо могла себе представить. Мои скулы выделялись, а глаза были огромными. Даже губы были накрашены и казались больше. Я была сама на себя не похожа. Возможно, после сегодняшнего дня я никогда не вернусь к своей старой версии. Возможно, прежняя я умру навсегда, как только возьму фамилию дипломированного убийцы. Я превращусь в кого-то другого, кого не смогу узнать.

Люси наблюдала за мной в зеркало, пока стилисты ворковали над пенистым изделием, в которое нарядили меня. Ее презрительный взгляд сменился откровенным отвращением, когда она посмотрела мне в лицо. Я вздрогнула, как будто она меня укусила. Сестра встала и ударила ногой по столу рядом с собой, отчего стаканы разлетелись во все стороны. Затем развернулась и направилась в спальню, хлопнув за собой дверью с такой силой, что картина упала со стены и разбилась об пол. Сонни перекрестился, словно Люси была одержима.

— Я знаю, что она твоя младшая сестренка, но… хочешь, я убью ее за тебя? — задумчиво спросила Джада, разглядывая свои ногти. — Я бы сделала это быстро, из вежливости к тебе.

Я проглотила острые осколки боли при виде огорченной Люси и направилась в спальню.

— Она просто расстроена. Я поговорю с ней.

— Ей нужно больше, чем просто разговор, Чарли. Она неблагодарная маленькая соплячка, и ее почти не коснулись последствия. Она втянула тебя в эту передрягу, и теперь ты её из нее вытаскиваешь, а она даже не может быть милой с тобой. Этой девчонке нужен пинок по голове, — пробормотала Джада. — Добровольцы на позицию бьющего?

Она подняла руку, то же сделал и Сонни.

Я глубоко вздохнула и толкнула дверь в спальню. Люси лежала на кровати, уставившись в потолок.

— Что случилось? — спросила я, не зная, как справиться с ее неспокойным настроением.

— Что случилось? Просто посмотри в зеркало и ответь на свой вопрос. — Голос Люси был жестким, полным сарказма. — Ты кажешься действительно счастливой, ты в курсе? Это жалко.

— Счастливой? Я не счастлива. — возразила я.

— Уверена? Ты выглядела так раньше. Неужели ты не понимаешь, что все это не по-настоящему? Ренато наверняка смеется над тобой за твоей спиной.

— Что, черт возьми, я тебе сделала, чтобы заслужить эту атаку? — потребовала я, мое терпение лопнуло.

— Что ты сделала? Судя по всему, ты сменила сторону.

— Сменила сторону? Я выхожу замуж за Ренато, чтобы обезопасить тебя.

— Может, все так и начиналось, но сейчас, я думаю, ты просто хочешь этого. — Люси вскочила с кровати и уставилась на меня. — Признай это. Тебе нравится жить в его роскошной тюрьме и не ходить на работу, а просто бездельничать и есть еду, которую для тебя готовит повар. — она сложила руки на груди и вздернула подбородок, глядя на меня. — Держу пари, тебе даже нравится, когда большой и злой босс мафии загоняет тебя в угол и целует. Он ведь нравится тебе, не так ли? — губы Люси скривились еще больше. — Не лги мне, я уже видела вас двоих.

— Ты видела нас? — повторила я, стыд прокатился по моему телу огромной, горячей волной.

— Да, видела какая из тебя получилась пленница. Сколько тебе потребовалось? Меньше недели, чтобы стать отчаянной домохозяйкой для своего похитителя?

— Отчаянная домохозяйка?

Смешок вырвался у меня раньше, чем я успела его остановить. А потом еще один. Горький смех пробился наружу, заглушив желание заплакать. Он был таким сильным, что я согнулась.

— Что с тобой? Ты что, окончательно слетела с катушек? — Люси настороженно наблюдала за мной.

— Может, и так. — выдохнула я. Это платье не оставляло места для смеха. — Может, я сошла с ума.

Я протрезвела, стыд внутри меня превратился во что-то другое.

Гнев.

Нет, не просто гнев.

В раскаленную добела ярость.

— Может быть, это действительно безумие — испытывать облегчение от того, что есть решение, которое позволит нам обоим жить. Может, это безумие — чувствовать облегчение от того, что в кои-то веки нет необходимости беспокоиться о деньгах или о горячей еде, которую тебе не нужно готовить самой.

Люси сузила на меня глаза.

— Вот и вся твоя высокая мораль и добросердечие, верно? Ты понимаешь, что испытываешь благодарность к человеку, который поставил нас в такое положение? Как убого.

Я хмыкнула и подошла ближе.

— Давай начистоту. Это ты поставила нас в такое положение. Ты и твой парень. Ренато Де Санктис не просил вас вламываться на его склад и пытаться украсть его наркотики. Он также не просил двух своих головорезов застрелить Мигеля, на самом деле, он сразу же наказал их за то, что они пошли против его воли, прямо у меня на глазах. Ты виновата в сложившейся ситуации. Ты. — я остановилась перед ней. — Как ты смеешь судить меня?

Я вгляделась в неприятную усмешку Люси и покрасневшие глаза. Я не могла понять ее. За последние несколько дней моя эмоциональная пропускная способность снизилась. Я израсходовала ее всю на собственные заботы.

— Это чувство вины.

Ренато стоял в дверях спальни. Я не слышала, как он вошел.

От его вида у меня перехватило дыхание. Он был в смокинге. Костюм от Midnight couture облегал его сложенное тело, идеально соответствуя его пропорциям. Ренато носил его безупречно, как мужчина, привыкший к роскоши. Он шагнул в комнату, и его глаза остановились на мне.

— Она чувствует себя виноватой в том, что втянула тебя в эту ситуацию, и набрасывается, пытаясь оттолкнуть тебя, в то же время ища лучик надежды, что, возможно, этот принудительный брак не так плох, как кажется. Не так ли, Люси?

Одного взгляда на лицо Люси было достаточно, чтобы подтвердить слова Ренато. Угрюмое выражение сменилось на виноватое.

— Твоя сестра еще не понимает, что все, что она сделала, — это познакомила нас. Остальное, кто мы есть друг для друга и кем будем, касается только нас.

Ренато пересек комнату и теперь положил руку мне на поясницу. Это согрело меня тем способом, в который я не хотела вникать слишком тщательно. Мой гнев утих перед лицом его спокойствия. Его непринужденное доминирование каким-то образом расслабило меня, и я отпустила свою агрессию по отношению к сестре. Он был прав, верно?

Я повернулась и уставилась на мужчину, который ворвался в мою жизнь и перевернул все с ног на голову. Этот человек никогда не осуждал меня. В его руках я никогда не чувствовала стыда. Рядом с Ренато я никогда не чувствовала ничего плохого по отношению к себе. Разве так уж неправильно наслаждаться этим?

Это всё веселье и игры, пока он не узнает, что ты его предала, и не решит расторгнуть сделку.

Моя сестра, очевидно, чувствовала себя виноватой и срывалась, но разве в ее словах не было правды? Может, именно это и ранило больше всего.

— Сейчас я собираюсь поговорить с твоей сестрой. — сказал Ренато Люси, выводя меня в гостиную номера.

Комната все еще была забита Вито и его помощниками.

— Оставьте нас. — тихо приказал Ренато, но в его словах была сила.

Внезапно номер люкс опустел, а Джада выпроводила Люси. Я стояла перед панорамным окном, яркое солнце раннего зимнего дня освещало меня своим белоснежным сиянием. Ренато посмотрел на меня в утреннем свете и нахмурился.

— Кто делал макияж? — его слова были подобны удару кнута.

Вито остановился как раз перед тем, как исчезнуть за дверью.

— Моя дочь Елена.

— Пришли ее обратно через десять минут. — распорядился Ренато и царственным кивком головы отпустил Вито.

Дверь со щелчком закрылась, и мы остались одни. Я не видела Ренато со вчерашнего вечера, когда кончила в его объятиях, безжалостно доведенная до оргазма его злым языком. При воспоминании об этом все мое тело вспыхнуло жаром.

— Что ты собираешься сделать такого, что испортит мой макияж? — мне стало любопытно. С ним я никогда не могла сказать наверняка. В голову сразу же полезла всякая грязь.

Он приподнял бровь.

— Хотя мне нравится направление твоих мыслей, ты не похожа на саму себя со всем этим макияжем. — он подошел ко мне, схватив с туалетного столика упаковку с влажными салфетками по пути. Вытащил одну, после чего протянул мне. — Я хочу видеть твое лицо. Настоящее.

Я фыркнула.

— Почему тебя это волнует? Безусловно я должна чувствовать себя красивой в день свадьбы, притворной или нет.

— Без этого ты еще красивее. Я хочу, чтобы ты была похожа на себя.

Я взяла влажную салфетку, отрицая чувство в груди, которое вызвали его слова. Моя кожа уже начала зудеть, а макияж казался тяжелой маской. Я не могла себе представить, что буду ходить с ним весь день под яркими лампами.

Когда я потерла щеку влажной салфеткой, с нее снялось около трех фунтов косметики. Мне вдруг стало неловко за то, как я буду выглядеть с частично накрашенным лицом, и я принялась стирать остатки. Ренато терпеливо ждал, даже протягивал мне свежие салфетки и избавлялся от использованных.

Наконец, он отложил упаковку и кивнул.

— Намного лучше.

— Значит, ты пришел сюда только для того, чтобы заставить меня умыться?

— Я пришел сюда, чтобы отдать тебе это. — поправил он и достал из кармана смокинга черную бархатную коробочку.

Он протянул ее мне, и я осторожно открыла подарок, у меня отвисла челюсть. Внутри лежало ослепительное рубиновое ожерелье, огромные красные камни были окружены бриллиантами. Над ним висели подходящие серьги.

— Они принадлежали моей nonna¹⁸ и хранятся в нашей семье уже несколько поколений.

— Вау, — я дотронулась до камней, восхищаясь их блеском. — Значит, ты всегда был богат?

Рот Ренато скривился в полуулыбке, а затем он стал доставать драгоценности из шкатулки.

— Считай, что это свадебный подарок.

Я никогда не видела таких красивых украшений, даже на шикарных вечеринках, которые обслуживала в Ла Леоноре.

— Мой nonno¹⁹ был влиятельным человеком. Однако не по праву рождения. Первые шаги к могуществу Де Санктис он сделал в Неаполе. В те времена городом правил человек, которого звали Стромболи. История гласит, что однажды мой nonno увидел дочь Стромболи, когда она гуляла в саду их поместья. Он был водителем. Ему было двадцать пять, а ей восемнадцать. Он влюбился с первого взгляда.

Десять лет спустя, когда умер ее отец, он назвал моего nonno своим преемником, несмотря на то, что у него было трое сыновей. Никто точно не знает, что произошло между умирающим и человеком, который был его шофером, но через неделю мой nonno женился на дочери Стромболи и захватил власть. Говорят, по мере того как росло его могущество, он становился все более параноидальным в отношении безопасности своей невесты. Он осыпал ее подарками и построил ей дом, о котором могла мечтать только королева, но не выпускал ее на улицу.

— Звучит как твой тип отношений.

Ренато улыбнулся, но как-то грустно.

— Мой отец придерживался того же образа мышления, что и nonno. Позолоченная клетка для нелетающих птиц. Повернись.

Я медленно подчинилась, остро ощущая его горячее дыхание на своем шее. Его руки обвились вокруг меня, фиксируя ожерелье.

— Почему ты даришь их мне? Неужели я обречена повторить судьбу твоей nonna?

Он защелкнул застежку, и холодное серебро прилипло к моей коже.

— Она никогда их не носила. Ей некуда было идти в них. Это был ее молчаливый протест против того, как сложилась ее жизнь. Она принимала подарки, но ни разу не надела ни одного из них.

Я не знала, что сказать в этот неожиданно интимный момент. Мне нечем было ответить на его семейные секреты. Моя мать умерла, родив Люси, и с каждым днем я вспоминала о ней все меньше и меньше.

— Я дарю их тебе, потому что никогда не встречал никого другого, кому бы предпочел их отдать. — пробормотал он. — И я хочу, чтобы ты носила их, маленькая медсестра, и не только сегодня.

От его прикосновений моя кожа горела. Как могло мое тело так себя вести? Впитывать даже малейшие прикосновения пальцев этого мужчины, словно воду в пустыне? Означает ли это, что он не будет держать меня взаперти в роскошной клетке, как его дед поступал с его бабушкой?

— Они тебе идут. Бесценные украшения для единственной в своем роде женщины.

Его большой палец погладил мою шею, волнами посылая мурашки по плечам. Мы оба почувствовали это. Напряжение между нами не было похоже ни на что, что я испытывала раньше. Мое тело было настроено на его. Я могла определить, где он находится, даже с закрытыми глазами. Тело словно светилось, когда он был рядом, и погружалось во тьму, когда он уходил.

И я шпионила за ним.

— Ты уверен, что мы должны это сделать? — я не смогла удержаться от вопроса. Мысль о жучке, спрятанном прямо сейчас в горшке с растением в кабинете Ренато, не давала мне покоя. Не потому, что предательство было незаслуженным, а потому, что я была уверена: ни для меня, ни для Люси это ничем хорошим не обернется. Мы были лишь сопутствующим ущербом в игре, которую вели между собой гиганты.

— Я уверен. Сегодня ты станешь моей женой. А если кто-нибудь попытается отнять тебя у меня? — добавил он. — Никто не сможет помешать мне забрать тебя обратно. Ни копы, ни ангел-хранитель с огненным мечом, ни даже сами Жемчужные врата не смогут меня остановить. Помни это.

Ни копы? Меня охватил страх. Говорил ли он в общем или уже знал? Я не осмеливалась встретиться с ним взглядом, опасаясь того, что увижу.

— Я предоставлю тебе позаботиться о серьгах. — предложил он, отходя в сторону.

Я проглотила сухой комок неловкости, застрявший в горле, и просто кивнула.

Раздался стук в дверь, и вошла Елена, визажист.

— Сохрани её естественной. Я хочу, чтобы она была похожа на себя. — рявкнул Ренато девушке, прежде чем направиться к двери.

— Но фотографии… — начала Елена.

— Будут идеальными.

Я обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как он исчезает, даже не оглянувшись.

Чарли

Несмотря на то что это был самый длинный день в моей жизни, когда мы подъехали по длинной, извилистой дорожке к Casa Nera, я увидела, что он еще не закончился. В темноте дом светился, как рождественская елка.

— Что происходит? — поинтересовалась я. Во дворе перед домом собралось огромное количество мужчин.

— Семья пришла выразить свое почтение. — ответил Ренато. Он совсем не выглядел усталым. Если уж на то пошло, в нём чувствовалась какая-то беспокойная энергия, как будто этого дня ему было недостаточно. Видимо, требовалось нечто большее, чем просто свадьба, чтобы утомить его.

Элио остановился возле дома, и более сотни голов повернулись в нашу сторону, когда мы вышли из машины. Ренато взял меня за руку, чтобы помочь выбраться, поддерживая меня на шатких каблуках и в облегающем платье.

Когда мы встали рядом, освещенные луной, раздались аплодисменты, охватившие всю группу собравшихся мужчин. Я оглядела толпу. Они улыбались, подбадривали и выкрикивали поздравления.

Сверху раздался громкий взрыв. Гангстеры явно ожидали этого, поскольку никто не вытащил оружие. Я подпрыгнула от испуга, и рука Ренато обвилась вокруг меня. Он был таким твердым и теплым. Я подняла голову и улыбнулась, глядя, как в небе вспыхивают фейерверки, ослепленная этим зрелищем.

— Что скажешь, bambina? — спросил меня Ренато. В его глазах отражались огни цвета драгоценных камней, и было трудно оторвать взгляд.

— Это прекрасно. — пробормотала я.

— Да, так и есть. — согласился Ренато, не сводя с меня глаз.

Мы наблюдали за фейерверком, пока не прозвучал звонок.

— Пора идти внутрь.

Ренато обнял меня за плечи и повернул к дому.

— Куда теперь? Этот день когда-то закончится? — спросила я. — Не знаю, как долго еще выдержат мои ноги.

— Не проблема, — ответил он и, не говоря больше ни слова, подхватил меня на руки, чтобы переступить через порог.

Мое сердце едва не выпрыгнуло из груди. Слишком много чувств бурлило во мне прямо сейчас. Шок, растерянность, страх и что-то еще. По ощущениям это было очень похоже на облегчение. Отлично, меня сделали такой же сумасшедшей, как все в этом доме.

— Теперь ты можешь опустить меня. — пробормотала я ему, пока он нес меня через дом.

— Возможно, но не стану. — голос Ренато был спокойным и глубоким.

Его уверенное объятие каким-то образом успокаивало меня. Я должна была бояться этого мужчину, но его хватка заставляла меня чувствовать, что я никогда не упаду.

— Потому что? — спросила я, изучая место, где его накрахмаленный воротник соприкасался с загорелой шеей. Оно выглядело определенно съедобным. Он был слишком соблазнителен; это было действительно несправедливо.

— Я не хочу, — ответил он.

Затем мы направились в самую большую комнату в Casa Nera. Мне всегда было интересно, не была ли она когда-то бальным залом. Сегодня вечером это место было щедро украшено живыми цветами и стильными, но элегантными банкетными столами. В камине, достаточно большом, чтобы можно было забраться внутрь, пылал огонь.

Когда мы вошли, раздался новый взрыв аплодисментов. Работники Casa Nera стояли у стен и энергично хлопали.

Бутылки шампанского зазвенели по всей комнате, когда Ренато подвел меня к столу в центре и усадил в мягкое бархатное кресло.

Мужчины с улицы входили в комнату, громко разговаривая. Было много хлопков по плечам и улыбок. Это совсем не походило на атмосферу смертоносной мафиозной семьи.

Затем образовалась очередь. Мое кресло стояло по центру, и, начиная оттуда, очередь змеилась за пределы комнаты, настолько она была длинной.

Ренато встал за моим креслом и положил руку мне на плечо.

Элио был первым. Он слегка усмехнулся и склонил голову, протягивая мне руку.

— Все в порядке, Шарлотта, именно поэтому они здесь. — невозмутимо сказал Ренато.

Я вложила свою ладонь в руку Элио, и смертоносный наемник поднес ее к губам, оставляя легкий поцелуй на тыльной стороне.

— Non ti deluderò, sangue del mio sangue.

Итальянские слова легко слетели с его языка, он улыбнулся мне и отошел.

— Что это значит? — спросила я, оглянувшись на Ренато.

— Я не подведу тебя, кровь от крови моей. — перевел он, накрывая мое плечо одной из своих огромных рук и посылая по мне теплую дрожь.

У меня не было времени спросить больше, так как подошел другой мужчина и почтительно взял меня за руку.

Люди продолжали идти. Незнакомцы, которые склоняли головы и обещали мне свою верность. Я не знала, что, черт возьми, и думать. В этом ритуале было что-то древнее, и его формальность подходила Ренато. Все в нем носило отпечаток истории и традиций, хотя он явно нарушал правила, когда хотел.

Церемония, потому что именно так она выглядела, продолжалась почти час.

— Что это было? — спросила я Ренато позже, когда мужчины пили шампанское в честь свадьбы своего бесстрашного лидера, а я наконец-то осталась наедине со своим новым мужем. Мужем?

Сама идея была нелепой, и все же это случилось.

Ренато возился с чем-то на столе. Он облил руки дезинфицирующим средством. Резкий химический запах казался неуместным в бальном зале, который выглядел прямо как из другой эпохи.

Ренато взял мои руки в свои, и шок от того, что его сильные пальцы скользнули по моим, прошел до самых пяток. Он тщательно размазал дезинфицирующее средство по моим рукам.

— Только не говори мне, что ты тайный гермофоб? — поинтересовалась я.

Он просто ухмыльнулся.

— Мы еще не закончили, anima mia. И это была церемония принесения присяги… как рыцари в старину, которые вставали на одно колено и обещали свои жизни правителям.

— Правителям? — повторила я.

Ренато хмыкнул в знак согласия и поднял меня на ноги. Среди собравшихся мужчин воцарилась тишина.

— Моя семья теперь твоя семья, Шарлотта Де Санктис, и каждый из них будет защищать тебя и твою сестру до последнего вздоха. Ты больше никогда не будешь испытывать голода или нужды в чем-либо. Ты больше никогда не будешь одинока. Теперь ты очень могущественная женщина, Шарлотта. Ты командуешь армией мужчин, готовых умереть за тебя. Сегодня они пришли, чтобы отдать тебе дань уважения.

У меня закружилась голова, я не могла разобрать его слов. Но вскоре вид ножа в его руке рассеял туман в моем сознании.

— Что это? — нервно спросила я.

Он взял мою руку, только что продезинфицированную, и поднял, чтобы все видели. На безымянном пальце красовалось кольцо с рубином и бриллиантом. Ренато приподнял его на несколько дюймов и провел кончиком ножа по коже под ним.

— Плоть от плоти моей, кровь от крови моей. — провозгласил Ренато.

Этот ублюдок собирался порезать меня прямо здесь, на глазах у всех, как какой-то варвар.

— Лишь это звено — наш союз — удерживает кровь внутри. Лишь это кольцо защищает тебя. Оковы, которые ты никогда не сможешь разорвать. — тихо сказал он, а затем прижал лезвие к моей коже.

Он провернул его со знанием дела, как человек, хорошо умеющий оставлять шрамы. Я прикусила язык, чтобы не закричать. Порез горел, и кровь стекала по моей руке, пока Ренато прижимал мое кольцо к кровоточащей ране, останавливая кровотечение. Будет шрам. И кольцо, которое я никогда не смогу снять. Отмеченная навсегда, как принадлежащая ему.

Он повернул нож рукоятью в мою сторону. Я медленно взяла его. Острие было нацелено ему в грудь, пока он возился со своим кольцом. Я могла бы убить его прямо здесь и сейчас, прежде чем кто-либо успел бы меня остановить.

Нет. Не могла бы. Его люди тут же прикончили бы меня, и в любом случае я не сомневалась в том, что он сможет разоружить меня за секунду. Однако этот мужчина был так уверен в себе. Ренато знал, что я не стану этого делать. Он знал, какие чары он наложил на меня и какой властью обладает.

Ты теперь очень могущественная женщина, Шарлотта.

Ренато протянул мне свой безымянный палец, и я порезала его точно так же, как он меня ранее. Он снова надел обручальное кольцо, в точности, как сделал это с моим, и сжал наши кровоточащие руки вместе. Рубиновые капли потекли по юбке моего белого платья, в тон кольцу. Почему-то это казалось уместным. Несомненно, сделка с дьяволом и брак, рожденный в Аду, должны быть скреплены кровью.

Я была невестой демона, и выглядела именно так, стоя с забрызганным кровью платьем и сжатой в красную хватку рукой. Аплодисменты были оглушительными, а затем начались крики.

— Bacci!²⁰

— Поцелуй ее, босс!

— Bacci! Bacci!

Я едва успела предостеречь Ренато, как он уже наклонился вперед.

— Не надо.

Внезапно мысль о том, чтобы поцеловать его на глазах у всех и под бурные аплодисменты, стала невыносимой. Слишком много внимания, слишком много предвкушения, слишком много вины за то, что мне это понравится, и слишком много страха перед тем, что это значит.

— Останови меня, — прошептал он мне в губы, скользнув рукой по моей шее, а затем настойчиво поцеловал.

Его язык проник мне в рот, посылая огненную волну по всему телу. Он целовал меня безжалостно, словно хотел поглотить, а я прижалась к его груди и позволила ему.

Нет, я не просто позволила ему. Я поцеловала его в ответ. Мои губы скользнули по его губам, и ощущение его горячей кожи обожгло, как жидкий огонь. Я провела своим языком по его, и он издал глубокий одобрительный стон. Когда Ренато отстранился, я чуть не споткнулась, но он был рядом и удержал меня.

Что, черт возьми, я только что сделала? Я не должна была целовать его или падать без чувств рядом с ним. Мы с Люси были его пленницами. Я теряла голову и забывала, кто хороший, а кто плохой.

Ренато был злодеем, боссом мафии с черным сердцем, который только что вынудил меня выйти за него замуж, а у меня подкашивались колени от его нежеланных поцелуев. Но разве они были нежеланными? Я яростно выбросила эту мысль из головы.

В остальной части зала, не обращая внимания на американские горки вины и стыда, на которых я каталась, зазвучала музыка, и вечеринка началась.

Люди Де Санктис, которые не были приглашены на свадьбу — из-за их огромного количества это было невозможно, — собрались здесь, чтобы поприветствовать новобрачную своего капо.

Ренато наклонился ко мне.

— У тебя есть десять минут, чтобы показаться здесь.

— А потом? — спросила я, хотя жар, пробежавший по телу, предупредил меня о том, что он собирался сказать.

— Потом мы поднимемся наверх, bambina, и ты будешь моей.

Ренато

Рука Шарлотты была холодной в моей, когда я выводил ее из бального зала. Музыка и шум праздника стихали по мере того, как мы пробирались по извилистому лабиринту Casa Nera.

В моих шагах не было усталости. Я ждал этого момента всю неделю.

Сегодня вечером я трахну женщину, которую выбрал себе в невесты, ту, что достаточно сильна, чтобы противостоять мне и достойно нести наследие и наследников Де Санктис. Шарлотта не сломалась бы перед лицом трудностей. Это просто было не в ее характере. Она не знала, когда нужно сдаться. Это была одна из многих вещей, которыми я восхищался в ней.

Я взял ее за руку, когда мы подошли к лестнице, и мы начали подниматься. Я наклонился, схватил в охапку тяжелые юбки и приподнял их для ее удобства, мельком увидев подвязки на бедрах. Мой член уже был твердым весь день, с того самого момента, как я вошел в пентхаус, где готовили невесту.

Она стояла у окна, освещенная зимним солнцем, и выглядела как нечто священное. Возможно, я никогда не оправлюсь от этого зрелища. Она уже засела у меня под кожей, как заноза, и ничто не могло ее вытащить. Даже информация о том, что она шпионила за мной.

Я хотел, чтобы она сама рассказала мне о копах.

Я хотел, чтобы она мне доверяла.

Если бы эта женщина смогла довериться мне, грешнику перед ее святостью, тогда она бы полностью принадлежала мне.

Мы добрались до хозяйских покоев. Я там не спал. Эти комнаты не использовались уже несколько десятилетий. Это были комнаты моей матери. Элио полностью переделал их. Я больше не хотел жить с призраками.

Шарлотта нервничала: это было видно по тому, как слегка сгорбились ее стройные плечи, как она то и дело поглядывала на меня сквозь ресницы.

Мы вошли в комнату. Я удовлетворением отметил, что Кармелла все подготовила. Горели свечи, на кровати были разбросаны лепестки красных роз. Я попросил оставить четыре отрезка шелка в изножье огромной кровати с балдахином и уже заметил их там.

Ждут свою пленницу.

Шарлотта с трепетом оглядывалась по сторонам. Она обходила вокруг, пока я снимал смокинг и вешал его на стойку. При звуке удара моих запонок о перламутровый поднос Шарлотта прекратила осмотр комнаты и посмотрела на меня. Я снял шелковый галстук-бабочку и спрятал его в карман пиджака. Ее глаза просканировали меня, и щеки порозовели.

Какой восхитительно противоречивой она была. Временами такой же храброй и напористой, как любой из моих мужчин, а временами — застенчивой инженю. Я никогда так не ощущал нашу разницу в возрасте, как в те моменты, когда ее щеки краснели, а глаза избегали меня. Мне хотелось загнать ее в угол, посадить к себе на колени, приподнять ей подбородок и выведать у нее все секреты.

Такие, как установка жучка в моем кабинете.

Я сделал глубокий вдох, вытесняя из головы ярость, которую испытывал к детективам Уайтли и Вэйн. Шарлотта была моей. Отмечена мной, замужем за мной и вскоре будет беременна моим ребенком. Как они посмели лезть к моей женщине? Я знал, о чем они думают. Их ничтожные умы прискорбно легко читались. Шарлотта была бессильна, не имела ни влияния, ни связей — именно таким человеком, на которого они могли опереться и не пострадать от последствий, если она сломается от напряжения.

Что ж, теперь у нее были власть, связи и миллиарды на личном счету. Посмотрим, как они сломают ее сейчас, со мной за её спиной.

— Эта комната такая красивая. Я никогда не видела ее раньше. — пролепетала Шарлотта.

Я знал эту тактику. Она тянула время. Я быстро расстегнул пуговицы на рубашке и она присоединилась к остальной одежде.

— Ты много говоришь, когда нервничаешь, anima mia. Ты знала об этом? Это выдает тебя.

— Я не очень люблю играть в покер.

— Подсказки полезны во всех видах игр.

Например, в игре в поддавки, в которую мы играли сейчас, без ее ведома. Она продолжала шпионить за мной, а я ждал, когда чувство вины возьмет над ней верх и она прекратит это. День, когда Шарлотта признается мне, станет днем, когда я пойму, что она приняла свою новую реальность. Это покажет, что она доверяет мне больше, чем копам. Что я залез под её кожу так же, как она под мою, и игровое поле снова станет равным.

— Раздевайся.

Услышав мой приказ, она остановилась как вкопанная и развернулась. Ее румянец распространился и на декольте. Божественный розовый цвет.

— Конечно, я знаю, что мы только что поженились, но ты же не думаешь…

— Мы не собираемся трахаться, потому что только что поженились, — перебил я, медленно приближаясь к ней на случай, если она бросится в ванную и закроется там. Я только отремонтировал эту комнату. Выбивать дверь было бы досадно. — Мы трахнемся, потому что я не могу перестать думать о вкусе твоей пизды со вчерашнего дня. Теперь она моя, и я не собираюсь терять ни секунды, отказывая себе в ней.

Я потянулся к ее платью, и она положила свои руки поверх моих.

— Подожди. Это всё слишком, — прошептала она. Ее глаза поднялись к моим. — Я думаю, у меня паника.

— По-моему, ты совершенно спокойна.

— Тогда, может быть, я все-таки умею скрывать эмоции.

Ее взгляд упал на мою грудь. Это был первый раз, когда я был без рубашки перед ней. Она нахмурилась, глядя на ровные ряды татуировок поперек моего сердца.

Ей пришлось дважды сглотнуть, прежде чем она смогла заговорить.

— Это те люди, которых ты… — с трудом выдавила она из себя. — Я имею в виду, это подсчет твоих убийств?

Ее рука парила в воздухе над моей кожей, и мне вдруг захотелось ощутить ее плоть на своей. Я взял ее пальцы и провел ими по татуировкам, побуждая ее прикоснуться к ним.

— Не убийств. Подсчет потерь, — поправил я. — Каждый хороший человек из Де Санктис, погибший под моим руководством, находится здесь.

— В ту ночь, когда мы встретились, ты сам убил двоих из них, — напомнила она мне.

— Я сказал про хороших людей Де Санктис. Людей с честью, достойных этого имени. Я ношу их с собой, чтобы никогда не забывать, что жизни моих людей в моих руках и их семей тоже.

Она с трудом сглотнула.

— А я думала, что отвечать за Люси — это тяжело. — пошутила она.

— Быть ответственным за одного или за сотню — это одно и то же. Бремя и дар.

Ее глаза встретились с моими. Она покачала головой, на ее красивых губах заиграла недоверчивая улыбка.

— Ты даже не представляешь, как часто я думала об этих словах. Хотя я никогда не произносила их вслух. Они входят в категорию «секреты, которые мы уносим с собой в могилу»… во всяком случае, для меня.

— Ты можешь рассказывать мне все, что угодно, Шарлотта. Признайся в своих секретах, и я сохраню их. Теперь ты моя жена.

— На бумаге, верно? Конечно, а как же еще? — спросила она, ее дыхание становилось тяжелее с каждым словом.

— Я покажу тебе, как еще.

Я снова потянулся к ее платью, перебирая пальцами целый ряд крошечных пуговиц сбоку. Они были чертовски утомительны, но я был терпеливым мужчиной и всю свою жизнь ждал женщину, на которой хотел бы жениться. Эту женщину. Теперь ничто не заставит меня торопиться.

Напряжение нарастало, пока я медленно расстегивал платье, давая Шарлотте достаточно времени обдумать то, что произойдет дальше. Моя жена, казалось, испытывала некоторое чувство стыда каждый раз, когда ее тело отзывалось на мои прикосновения. Ее смущало то, насколько мокрой она становилась. Стыдилась того, как ее соски умоляли, чтобы их пососали, и как ей нравилось быть прижатой, беспомощной и неконтролируемой.

Я планировал научить ее гордиться своим удовольствием. Требовать его.

Платье обвисло, как только была расстегнута последняя пуговица, и я спустил его с ее плеч. Оно рассыпалось у ее ног водопадом из шифона, шелка, кружев и жемчуга.

На ней было нижнее белье в виде корсета с подвязками, за которые цеплялись прозрачные чулки. Все это было кремового, девственно-белого цвета.

Я помог Шарлотте выйти из платья и потащил её к огромному зеркалу, установленному напротив кровати.

Стоя позади нее, я намотал ее длинные волосы на кулак, зафиксировав ей голову и ждал, пока ее глаза не найдут мои в отражении.

— Что ты видишь? — поинтересовался я, запустив одну руку в ее волосы, а другой блуждая по передней части ее тела.

Моя загорелая, покрытая татуировками рука резко контрастировала с ее белым бельем. Ее внимание было приковано к тыльной стороне моей руки. Я переместился сначала к шее, обхватив ее ладонью. Пульс бился ровно. Возможно, она нервничала, но не боялась.

Шарлотта не знала страха, если только она не просила что-то для себя.

Я слегка надавил, и ее подбородок приподнялся, инстинктивно предоставляя мне лучший доступ. Да, моя маленькая медсестра была идеальна.

— Что ты видишь, Шарлотта? — повторил я.

Я провел рукой вниз, направляясь к ее груди. Корсет имел полуоткрытую чашку с верхом из тонкого, как паутина, кружева. Сквозь него виднелись соски. Я сомкнул пальцы вокруг одного и слегка ущипнул.

Ее губы приоткрылись, чертовски отзывчивые.

— Ответь мне, — приказал я ей.

— Я и ты, — выпалила она. — Я вижу себя и тебя.

— Хм, правда? — Я вижу только ее. Ничто не может отвлечь меня от нее. — Но кто ты?

— Я твоя жена, — пробормотала Шарлотта, едва заметно выгнув спину, чтобы приблизить соски к моим пальцам.

Блядь, да. Мне нравилось, как это звучит.

— Верно. Моя жена. Вся моя.

Я провел рукой по ее животу.

— Ты также очень красивая женщина. Верная, умная и храбрая…

Я замолчал, когда добрался до края корсета. Там было несколько дюймов плоти, а затем ее трусики. Они были из того же кружева, что и корсет, и совершенно прозрачные. Я мог видеть ее волоски сквозь белый узор.

Я просунул руку ей между ног, и она дернулась. Она едва сдерживалась, я чувствовал напряжение в ее мышцах. Я цыкнул ей в ухо, когда она попыталась свести бедра и лишить меня доступа. Ее глаза, обычно карие, потемнели и наполнились желанием. Шарлотта даже не представляла, на что способна. Совсем. Я собирался показать ей.

Я скользнул пальцами по киске, проникая в неё через кружево. Ее соки покрыли меня, несмотря на барьер из ткани.

— Сказать тебе, кто ты еще, mia moglie²¹?

Ее взгляд был прикован к моей руке, ласкающей ее между ног, а бедра выгибались навстречу мне в едва уловимых движениях, которые, как я подозревал, она даже не осознавала. Я уткнулся подбородком ей в плечо и заговорил с ее отражением.

— Ты — совершенство, Чарли. Совершенство. Ты освещаешь комнату.

Ее дыхание сбилось, и она задрожала.

— Ты очаровываешь меня. — я поцеловал ее в шею.

Она таяла от моих прикосновений, ее сопротивление ослабло.

Я развернул ее в своих объятиях и поцеловал. Ее губы тут же разошлись, и мой язык скользнул внутрь. Я целовал ее долгими, томными движениями, давая представление о том, что скоро сделаю с ее киской. Затем приподнял ее за талию и потянул к себе на кровать. Кровь стучала в моих венах, требуя, чтобы я, наконец, взял эту женщину, наполнил ее, отметил как свою, сохранил ее навсегда. Я устал отказывать себе. И не мог сдерживаться больше ни секунды.

Я искал завязки на проклятом корсете, а она извивалась в моих руках, как оголенный провод, ни на секунду не отрывая своих губ. Шарлотта потянулась ко мне, ее ногти впились в мою кожу и притянули меня ближе.

— Вот так, bambina, покажи всем, кому я принадлежу. — прорычал я ей на ухо.

Она задрожала и поцеловала меня сильнее, вжимаясь своими сиськами в мою грудь так, что я подумал, что сойду с ума, если не попробую их на вкус. Она задвигала бедрами напротив меня, её горячая киска жаждала большего трения, и я знал, что если не сниму с нее нижнее белье в ближайшие десять секунд, то разорву его в клочья.

— Это белье или пояс целомудрия? — пробормотал я, пока мои руки продолжали нащупывать только кружево и сетку.

Шарлотта фыркнула от внезапного, неожиданного смеха, а затем замерла. Это было громко и неуклюже. Это было по-настоящему. Я обнаружил, что улыбаюсь, и это было чертовски приятно.

Я откинул ее волосы с разгоряченного лба и потянулся за одним из ножей, которые прятал возле кровати.

— Прости, если оно тебе нравится. Я куплю тебе новое.

Отодвинувшись назад, я сделал единственное, что пришло мне в голову, и осторожно приставил лезвие к кружеву чашки.

— Не двигайся, маленькая медсестра.

Она затаила дыхание, когда я разрезал кружево с обеих сторон, а затем проделал тоже самое с ее трусиками. Отбросив нож, я втянул твердый сосок в рот и застонал. Блядь, это было совершенство. Вырезанные чашечки корсета приподнимали ее грудь, а разрезы оставляли как раз достаточно места, чтобы соски могли выскочить наружу. Я не спеша облизывал и посасывал набухшие бутоны, одновременно погружая в нее три пальца. Сегодня она должна была принять мой член, но была такой тугой, что это могло причинить боль. Ее нужно было растянуть.

Я трахал ее пальцами, потирая клитор, пока она не кончила. Ее мышцы то напрягались, то расслаблялись сильнее, чем когда-либо, по мере того как на нее накатывали волны удовольствия. Воспользовавшись случаем, я раздвинул ее ноги и переместился между ними.

Ее руки сжали мои плечи, и она задрожала в моих объятиях, когда я провел членом по ее мокрому входу.

— Я только что кончила, — пробормотала Шарлотта в изумлении.

Она была очаровательна. Она так привыкла к тому, что оргазм — редкое явление, что даже не подозревала, что одного раза и близко недостаточно для правильного траха.

— И ты будешь кончать снова и снова, пока мое имя не будет единственным, что ты сможешь произнести. — я вдавил член внутрь, и ее скользкие мышцы красиво разошлись для меня. — Я собираюсь трахать тебя до тех пор, пока ты не станешь так же зависима от моего члена, как я от вкуса твоей киски.

Так же, как я зависим от твоей улыбки. Я умолчал об этой конкретной мысли. Почему-то она казалась более интимной.

Мы оба замерли, когда я вошел в неё до конца, мои бедра прижались к ее бедрам. Было невыносимо приятно находиться внутри нее. Она зашевелилась первой, извиваясь на моем члене, подталкивая меня двигаться.

Я усмехнулся, подчиняясь. Моя маленькая медсестра даже не подозревала, что она подавляла в себе. Я мог сказать, что в постели она будет дикой кошкой. Как только она перестанет стыдить себя за то, что наслаждается тем, что мы делаем вместе, ее будет не остановить. Я был везучим ублюдком.

Нет, это не везение.

Я толкнулся в нее чуть сильнее, и она ахнула, издав хриплый звук, который возбудил меня еще больше.

Я сам создал свою удачу. Шарлотта была прекрасным примером. Я увидел ее и удержал. Надел ей на палец свое чертово кольцо, и теперь, при первой же возможности, засажу в неё своего ребенка. Моя, навсегда.

Она схватилась за меня, пока я трахал ее сильнее. Опираясь на одну руку и держа свой член глубоко погруженным, я просунул другую руку между нами, обводя ее клитор. Она вскрикнула.

— Тебе нечего стыдиться, маленькая медсестра. Ты моя жена, перед Богом и свидетелями. Ничто из того, что мы делаем вместе, не является неправильным.

Сначала я трахал ее медленно, постепенно нарастив темп до карательного. Она вцепилась в меня, выдыхая мое имя. У меня появилась новая любимая музыка, и это было мое имя, срывающееся с губ этой женщины. Когда она с криком кончила вокруг меня, я последовал за ней. Она так охотно обнимала меня и так сильно сжимала мой член, что сдерживаться было невозможно. Я пульсировал внутри нее, погружая свой член в тепло ее влажной киски.

Толкнувшись в неё до упора, я обхватил ладонями ее вспотевшее лицо и захватил ее рот в обжигающем поцелуе. Ее остекленевшие глаза смотрели в мои. Я никогда не знал, что можно быть настолько близким с другим человеком. По-настоящему заглянуть в душу. Пока не встретил эту женщину.

Мой шепот прозвучал грубо.

— Каждый раз, когда мы касаемся друг друга — это священно, и никакие твои мысли или чувства не могут этого изменить. Моя идеальная, идеальная жена.

Я родился грешником и умру им. Я уже давно потерял надежду на спасение, и все же, кончая внутри своей жены, я почувствовал себя как в Раю. Я никогда еще не был так близко к небесам, и для меня этого было достаточно.

Чарли

Я пробудилась от глубокого сна, когда почувствовала легкий щипок за руку. Последние несколько часов нахлынули на меня. Свадьба, прием, то, как Ренато порезал мне палец, а затем повел наверх. Я кончала так сильно, что видела звезды. Мое тело было теплым и вялым, выжатым от наслаждения.

— Ты крепко спишь, bambina, — пробормотал Ренато сбоку от меня.

Я повернулась, чтобы посмотреть на него. Зрелище было совершенно ужасающим. На нем были стерильные перчатки, а на прикроватном столике стоял чемоданчик с медицинскими инструментами.

— Что ты делаешь? — запаниковала я.

— Ничего такого, чего бы ты не ожидала, — сказал он и бросил что-то в металлическую миску. Вещица со звоном приземлилось.

Я подумала об остром уколе, который разбудил меня, и о боли чуть выше локтя. Там было только одно.

— Мой противозачаточный имплант, — догадалась я. — Ты извлек его.

— Конечно, я его извлек.

Он стянул перчатку и скомкал ее. Затем обмотал эластичный бинт вокруг моего предплечья, закрепив его достаточно туго, чтобы закрыть небольшой разрез, который он сделал для удаления импланта.

Я извлекла их достаточно, чтобы хорошо знать процедуру.

— Он тебе больше не нужен, — продолжил Ренато.

Эта спокойно произнесенная фраза привела меня в ужас. Он действительно планировал завести со мной детей. Со мной. Никто и никогда не проявлял такой готовности к обязательствам в отношениях со мной.

Обязательствам? Он только что женился на тебе и заставил своих людей склониться перед тобой. Какие еще обязательства ты ждешь? У меня не было ответа на это.

— Ты не думал, что извлекать его должен медицинский работник? Или, может быть, ты был слишком обеспокоен тем, что они скажут об удалении импланта у бессознательной женщины?

Перейти к обороне казалось самым безопасным решением прямо сейчас, когда мое тело все еще было теплым от его прикосновений, а разум смягчился по отношению к мужчине, в руках которого было мое будущее.

Ренато встал и склонился надо мной, разглаживая повязку и осматривая дело своих рук. Он был щепетилен во всем, будь то точный выстрел кому-то между глаз или проведение мелких медицинских процедур.

— Во-первых, я не стал обращаться к медикам, потому что никто, кроме меня, не причинит тебе вреда. Я обещаю тебе это.

— Это не так обнадеживающе, как тебе кажется! — вмешалась я, но Ренато прижал палец к моим губам, призывая к молчанию.

— Во-вторых, ты больше не просто какая-то бессознательная женщина. Ты моя жена.

Я вывернула голову из его руки, по низу живота пробежал ток.

— Перестань произносить это так.

— Как? Жена? Ты моя жена, bambina. По-моему, звучит красиво.

Я проглотила свои нервы и замешательство. Моя рука не болела. Очевидно, он ввел мне местный анестетик. Он обошел кровать и направился в ванную. Я должна была ударить его или как-нибудь бороться, но мое тело было слишком вялым, чтобы прилагать усилия. Он даже не накачал меня наркотиками, просто измотал сексом и самым длинным, самым эмоциональным днем в моей жизни.

Я уставилась на повязку на своей руке. Я ведь знала, что это случится, не так ли? Он ясно дал понять, что ему нужен наследник. Это была буквально его цель, и он не скрывал этого. Но у меня был секрет.

Срок действия импланта подходил к концу, и один из врачей на моей смене посоветовал мне записаться на клиническое испытание нового противозачаточного препарата. Эффект от укола длился три месяца, а я сделала его всего несколько недель назад. Так что, у меня просто не было времени извлечь свой старый имплант, но я должна быть в безопасности еще пару месяцев.

Тем не менее, мой новый муж явно был серьезно настроен на то, чтобы сделать меня беременной как можно скорее. Я должна была бы испугаться больше, чем на самом деле. Возможно, мои датчики страха просто перегорели. Слишком много адреналина сделало меня невосприимчивой. И я оцепенела. Однако я не чувствовала оцепенения, наблюдая, как Ренато направляется в душ и останавливается в дверях, чтобы оглянуться на меня.

— Ты очень спокойно реагируешь, — заметил он.

Дерьмо.

Я пожала плечами.

— Ты предупреждал меня. Смерть или брак и дети с тобой. Я выбрала тебя.

— Да, выбрала.

Он наблюдал за мной еще минуту, и я подумала о том, чтобы попытаться выглядеть обеспокоенной, но отбросила эту идею. Я была ужасной актрисой. Вместо этого откинула волосы назад за плечо, где они рассыпались, как водопад.

Ренато по-прежнему наблюдал за мной.

— У тебя что-то болит? Душ мог бы помочь. — предложил он, его взгляд лениво прошелся по мне.

— Я приму его позже.

— Или ты можешь принять его сейчас, со мной, — тихо сказал он и усмехнулся, увидев выражение моего лица. — Ты действительно краснеешь после всего, что мы делали прошлой ночью? Я бы сказал, что душ — это не так уж и плохо.

Меня бесило то, что он мог читать меня так чертовски хорошо. Я действительно была такой прозрачной? Или никто раньше не заботился о том, чтобы попытаться понять меня?

— Я не могу намочить дыру, которую ты проделал в моей руке, — огрызнулась я, сползая на кровать и пряча лицо в подушку.

— Уверен, что так и есть, bambina, — ухмыльнулся Ренато.

К счастью, вскоре включился душ, и дверь закрылась. Испустив долгий вздох, я перевернулась на спину и уставилась в потолок с красивыми карнизами.

Я подняла левую руку над головой и посмотрела на свое кольцо. Оно сверкало в свете, проникающем через панорамные окна, расположенные вдоль одной из стен комнаты.

Рука была не единственным местом, на котором виднелись следы работы Ренато. Вокруг обручального кольца запеклась кровь, напоминая о церемонии прошлой ночью. Придется его почистить. Было не так уж больно, но, в любом случае, я не была из тех, кто суетится из-за мелких порезов и царапин.

Меня больше беспокоил жучок, спрятанный в горшке в его кабинете. От копов больше не было вестей, но я знала, что они объявятся.

Может, мне просто рассказать Ренато правду? Как только я подумала об этом, я поняла, что не могу. Мужчина только что вырезал противозачаточный имплант из моей руки. У него не было границ. Его представления о добре и зле полностью отличались от моих. Я понятия не имела, как он отреагирует. И не могла так рисковать. Я просто должна была подыграть детективам Вэйн и Уайтли, пока не пойму, что делать. Мне нужно было немного чертового времени, чтобы подумать.

Душ выключился, и я вскочила с кровати. Мышцы ног дико протестовали, когда я, пошатываясь, вышла из спальни и двинулась по коридору к комнате, которую делила с Люси. Я заметила, что Сонни не было поблизости. Полагаю, это означает, что Ренато возьмет ночные смены на себя. Кому нужен тюремный надзиратель, когда эту должность занимает законный муж?

Винни сидел у двери в комнату Люси. Он вскочил, когда я появилась в поле зрения, а затем резко отвернулся от меня, отводя глаза.

— Доброе утро, миссис Де Санктис, — хрипло поздоровался он.

— Доброе утро. Просто Чарли, — напомнила я, удивляясь его странной позе. — Что случилось?

— Ничего, совсем ничего, просто я не думаю, что мне следует… хм…видеть Вас в таком наряде, не то чтобы я смотрел. — пробормотал он.

На мне была шелковая ночная рубашка с кружевной отделкой на спине — часть свадебного наряда, подаренного мне Вито и его командой. Точно. Ренато и его властные приказы о том, в чем я могу ходить перед его людьми.

— Прости. Это моя вина. Я не скажу ему, если ты не скажешь. Просто впусти меня к Люси.

Я нетерпеливо ждала, пока он откроет дверь.

Люси читала и удивленно подняла бровь, когда я вошла внутрь, закрывая за собой дверь.

— Доброе утро, — пробормотала, понимая по выражению ее лица, что Люси многое хочет сказать, но я была слишком отвлечена, чтобы задумываться над этим. Я принялась искать конверт в одном из комодов.

Люси наблюдала за мной с нечитаемыми эмоциями на лице. Я нашла конверт и сложила его на ладони.

— Ты в порядке? — спросила ее.

— Конечно, настолько, насколько может быть в порядке заключенный в самой скучной тюрьме мира.

— А что бы ты хотела?

— Мне нужен телефон. Я скучаю по разговорам с друзьями.

Она отвернулась и посмотрела в окно на лес. Осенние листья окрасили деревья за окном в оранжевые и красные цвета.

— Я пока не уверена, что смогу достать тебе телефон. — я пожевала губу. — Может быть, сейчас самое время подумать о том, что ты хочешь делать дальше.

— В смысле?

Я села напротив нее. Я размышляла над этой темой с конца лета, когда большинство одноклассников Люси уехали учиться или работать, а она осталась в стороне, застряв на месте.

— Ну, ты хочешь поступить в колледж или, может быть, найти работу? Что ты хочешь делать со своей жизнью?

Люси закатила глаза.

— Ты такая наивная. Ты серьезно думаешь, что кому-то из нас позволят делать то, что мы захотим? Я уверена, что мой новый зять как раз ищет подходящего кандидата, чтобы выдать меня замуж следующей и решить проблему с младшей сестрой.

От ее уверенных слов по моей коже пробежал холодок.

— Нет. Он бы не стал. Это никогда не обсуждалось. Он дал мне слово, что позаботится о тебе, если я выйду за него замуж.

— И Ренато Де Санктис из тех людей, которые держат свое слово? Да, точно.

Уверенный голос Ренато прозвучал в моей голове. Я всегда держу свое слово. Всегда. Мое слово — это обязательство.

— Этого не произойдет, так что просто выбрось глупости из головы и подумай о том, что я спросила. Ты хочешь учиться? Работать? Чем ты хочешь заниматься в своей жизни?

— Какой жизни? — взорвалась Люси, отскакивая от меня.

Она была так взвинчена, что я удивилась, как ей удавалось держать себя в руках до сих пор.

— У нас нет жизни. Мы умерли, и это Ад.

Я покачала головой.

— Не говори глупостей. Я сделала все это, чтобы мы могли жить.

— Может, я не хочу так жить. Под микроскопом убийц, в ожидании, что они сделают с нами. Ни свободы. Ни пространства. Ни спасения. Это не жизнь.

— Жизнь — это то, к чему ты стремишься. Перестань плакать о прошлом — оно ушло. Сосредоточься на будущем.

— У нас нет будущего! — Люси огрызнулась, бросив на меня злобный взгляд. — Я не могу так жить.

— У тебя нет выбора. — Мой тон звучал резко из-за продолжающегося стресса последней недели. — Это наша реальность, и мы не слабачки, так что смирись с этим.

— Это твой совет? Просто смириться с этим?

— Это то, что я всегда делала, не так ли? Присматривай за сестрой, — я справилась с этим. Обеспечь ей крышу над головой, школу и еду, — и с этим справилась. Выйди замуж за мафиози, чтобы обезопасить нас, — сделано.

Медленные, ироничные хлопки прервали меня.

— Поздравляю с тем, что ты можешь заставить себя делать ужасные вещи.

В глазах Люси кипели непролитые слезы. Она была сплошным клубком эмоций, и я не знала, как ей помочь.

Я потянулась к ее руке, но она отпрянула. Я отступила и вздохнула.

— У меня нет на это времени прямо сейчас. Я приму душ и продолжу свой день.

Сестра долго смотрела на меня, как будто была разочарована моей реакцией на ее вспышку, а затем пожала плечами.

— Да, не хотелось бы заставлять надзирателя ждать.

Я не могла позволить себе быть втянутой в вечеринку жалости Люси. Я умирала с голоду и отчаянно нуждалась в душе. Я чувствовала запах Ренато по всему телу. Моё тело было липким от его спермы, и это заставляло меня чувствовать себя такой развратной, как никогда раньше. Поэтому я оставила Люси там, кипящую от гнева и обиды. Со временем общаться с ней без ссор становилось все труднее.

Я запрыгнула в душ в своей старой комнате и вымылась так быстро, как только могла.

Проведя руками по своему телу, я вздрогнула. Все было таким чувствительным после его прикосновений прошлой ночью.

Тебе нечего стыдиться, маленькая медсестра. Ты моя жена, перед Богом и свидетелями. Ничто из того, что мы делаем вместе, не является неправильным. Каждый раз, когда мы касаемся друг друга — это священно, и никакие твои мысли или чувства не могут этого изменить. Моя идеальная, идеальная жена.

Одного воспоминания об этих словах, — произнесенных в тот момент, когда я кончала во второй раз, а наши тела слиплись от пота и спермы — было достаточно, чтобы заставить меня содрогнуться. Его слова идеально вписались в пазл из разбитых кусочков внутри меня, которые раскололись в детстве. Один этот факт свидетельствовал о том, что мой новый муж действительно видел меня во всей моей подавленной, жестко контролируемой красе. Моя идеальная, идеальная жена.

Я направилась вниз, одетая в один из одолженных Кармеллой комплектов из леггинсов и свитера. В какой-то момент мне придется обзавестись собственной одеждой.

Когда я вошла, на кухне было полно народу. Элио сидел за стойкой, а Сонни и Джада спорили из-за последней миски импортных итальянских хлопьев в кладовой.

Кармелла повернулась ко мне с улыбкой.

— Auguri.²²

Это было самое теплое ее обращение ко мне за все время. Она притянула меня к себе. Экономка была мягкой, как подушка, и пахла сахарным печеньем. Я оставалась в ее объятиях дольше обычного, но Кармелла ничего не сказала. Она просто похлопала меня по руке, когда я наконец отстранилась.

— Спасибо, — пробормотала я ей.

— Grazie. Спасибо это grazie, — поправила она.

— Только не говори мне, что теперь ты начнешь давать Чарли уроки языка против ее воли? — поддразнил Сонни пожилую экономку.

— Она должна говорить на языке своего мужа. На языке своей семьи. — Кармелла вскинула голову с такой энергией, которую невозможно было сдержать.

— Она права. Когда ты поедешь в Италию, будет здорово иметь возможность поговорить с семьей. — голос Элио удивил меня. Он был не из болтливых.

Я села рядом с ним, как раз когда Кармелла поставила передо мной чашку кофе. Ренато действительно возьмет меня в Италию? Я даже никогда не покидала Нью-Джерси.

— Zio Сальваторе будет в восторге от тебя. — крикнула Джада из-за стойки, где она искала миску.

— Сальваторе?

— Дядя Ренато со стороны матери. Он управляет Неаполем, как Рен управляет Атлантик-Сити. Он уже много лет ждёт счастливых новостей с этого конца света.

— Счастливых новостей?

Я сделала глоток кофе.

— Новостей о ребенке. — фыркнула Джада, победоносно размахивая миской с хлопьями.

От ее слов и неожиданного вкуса во рту жидкость попала мне в нос. Я фыркнула и закашлялась, подавившись полным ртом.

— Что это? — спросила я.

— Кофе без кофеина. Будущим мамам не следует злоупотреблять кофеином. Это вредно для ребенка, — проворчала Кармелла из кладовки.

— Но я не беременна!

— Пока, — добавила Джада.

Я проигнорировала ее.

— Я даже не беременна, так что нет необходимости пить кофе без кофеина. Мне нужен кофеин. Пожалуйста, дай мне его, или я перелезу через стену и отправлюсь в ближайшее кафе.

— Перелезешь через стену? В этом нет необходимости. Casa Nera полон секретов… например, потайные ходы, из которых можно выйти на дорогу, — ухмыльнулась мне Джада.

— Правда? — удивилась я.

— Правда. — подтвердила она.

— Джада, basta. — Элио резко прервал ее, заставив меня подпрыгнуть.

— Не волнуйся. Я согласилась на этот фарс. И доведу его до конца. — пробормотала я и попробовала еще один глоток кофе. На самом деле все было не так уж плохо.

Элио сосредоточился на точке над моим плечом.

— Я беспокоюсь не о тебе.

Я повернулась на своем сиденье и заметила Люси, задержавшуюся в дверях. Кармелла тут же кинулась к моей младшей сестре, обняла ее и потащила на кухню с энергией курицы-наседки.

— Люси! Я ждала тебя. Сегодня мы будем учиться печь хлеб.

— Ты учишься готовить? — спросила я.

— А что? Разве это запрещено? — тут же огрызнулась Люси.

Наш болезненный разговор наверху закрутился в моей голове.

Кармелла похлопала Люси по руке.

— Полегче, cara²³. — Экономка поймала мой взгляд. — Люси побудет со мной некоторое время.

Я кивнула, сжимая чашку с кофе так, словно от этого зависела моя жизнь, и вышла из кухни. Мне нужно было немного пространства.

Чарли

В тот вечер я пыталась читать в своей новой кровати, когда в дверях появился Ренато. Пыталась, потому что слова продолжали двигаться. Оказалось, что целый кувшин Маргариты был немного выше моего уровня переносимости.

Несмотря на то, что я чувствовала себя как на карусели, мне было приятно съехать из комнаты, которую я делила с сестрой. Ее угрюмое настроение было заразным, а я не могла себе позволить пасть духом. Я должна была продолжать жить. В конце концов, я согласилась на все это. А с полицией, дышащей мне в затылок, было достаточно сложно сохранять стабильным свое собственное настроение.

— Что ты читаешь?

Внезапный голос Ренато из дверного проема заставил меня подпрыгнуть.

Я бросила книгу на кровать, уставившись на него. Он стоял в дверях и смотрел на меня.

— Как давно ты тут стоишь? — обвиняюще спросила я, встревоженная его теплым выражением лица.

— Некоторое время, — пробормотал мой муж и вошел в комнату. Он снял пиджак, демонстрируя черную рубашку. Она была расстегнута у горла, и из-за воротника виднелись его татуировки.

Мой взгляд задержался на длинных, мускулистых изгибах его торса. Мужчина был безумно сексуальным. Я не могла этого отрицать. Мой взгляд поднялся на его лицо, и его понимающая ухмылка заставила меня снова смущенно схватиться за книгу.

— Все в порядке, bambina. Мне нравится, когда ты смотришь на меня. Я тоже люблю на тебя смотреть, — заметил он. Он расстегнул еще несколько пуговиц на рубашке, оставив ее открытой, и я старательно избегала смотреть на его татуированную грудь.

Ренато направился к кровати в расстегнутой рубашке и черных брюках, низко сидящих на бедрах. Он остановился рядом со мной и просунул палец под атласную бретельку одного из новых пижамных комплектов, которые купил мне.

— Тебе идет, — задумчиво произнес он.

Я боролась с желанием заёрзать под его прикосновением.

— Если ты хочешь тратить свои деньги впустую, я не собираюсь тебя останавливать, — съязвила я.

Кровать прогнулась, когда Ренато сел на край рядом со мной и закрыл книгу. Я страдальчески вздохнула, глядя куда угодно, только не на него.

— Тратить деньги на мою жену — это не впустую. Ты заслуживаешь иметь хорошие вещи. Скажи мне, кто заставил тебя почувствовать себя иначе, и я преподам им этот факт, медленно.

Я пожала плечами.

— Жизнь научила меня этому, так что просто успокойся. Стрелять за это не в кого, спасибо, что спросил.

Рот Ренато растянулся в полуулыбке, которая была чертовски сексуальной. Он бросил взгляд на мои колени.

— Что ты читаешь? — он развернул книгу и приподнял бровь. — Государь. Макиавелли. Легкое чтиво перед сном, значит?

— В твоей библиотеке не так уж много романов, да и вообще книг на английском языке. — огрызнулась я. По правде говоря, меня привлекла эта книга, потому что она была одной из самых потрепанных. Как будто книга могла помочь мне понять мужчину, сидящего рядом со мной. Да, конечно. И все же, хоть что-то было лучше, чем ничего.

Ренато поднял книгу и положил ее на прикроватный столик, а затем тихо произнес.

«…поскольку любовь и страх не могут существовать вместе, то если нужно выбрать одно из двух, куда безопасней быть устрашающим, нежели любимым.»

Он перевел взгляд на меня.

— Я годами изучал мысли, изложенные в этой книге, но только сейчас начал понимать смысл этой конкретной цитаты.

Его тон был загадочным, и когда он находился так близко, было трудно сосредоточиться на чем-либо. Выпитая ранее Маргарита все еще текла по моим венам, делая меня расслабленной и бесстрашной перед этим мужчиной, которому я принадлежала. Значит ли это, что он тоже принадлежал мне?

— Мы действительно собираемся спать здесь вместе каждую ночь? — спросила я, мой разум ухватился за следующую шальную мысль, которая пришла в голову.

— Да. Мы женаты, это наша комната.

— Просто ты не похож на мужчину, который… спит с одной женщиной.

Черт, я понятия не имела, кто управлял моим ртом, но они проделывали ужасную работу.

Ренато поднял бровь.

— Что создало у тебя такое впечатление? Полагаю, единственная женщина, с которой ты видела меня, кроме себя, — это Джада.

Я взмахнула рукой, указывая на его тело.

— Всё это. Вся эта штука, — уточнила я, как будто это могло помочь.

Слабая усмешка тронула губы Ренато.

— Ты делаешь мне комплимент, mia moglie?

Я фыркнула.

— С чего бы это? Как будто тебе нужно что-то еще, чтобы стать более нахальным? — последнее слово, казалось, прилипло к моим губам, заставив меня рассмеяться. — Нахальный, понял?

Я еще немного посмеялась. Наверное, мне не стоило так много пить, когда я распаковывала вещи. До этого момента я не осознавала, что напилась.

Ренато поднял бровь, глядя на меня. Я качнулась в его сторону.

— Нахальный, потому что у тебя большой ты знаешь, — объяснила я громким шепотом.

Он поймал меня, когда я чуть не упала.

— Кто несет за это ответственность?

— Джада помогла мне распаковать вещи.

— Сказанного достаточно. Ты ужинала?

— Забыла. — я вздохнула. — Я пыталась читать твою книгу, но слова не переставали двигаться.

Я на секунду закрыла глаза, и мир покачнулся. Ух ты. Ладно, это определенно было слишком много текилы для такого легковеса, как я.

— Пойдем, маленькая медсестра. Приготовим тебе что-нибудь поесть.

Я открыла глаза. Ренато стоял надо мной, протягивая руку. Мой желудок заурчал при мысли о еде, и он усмехнулся.

— Мне не нужна помощь. Я не пьяна, — запротестовала я, вставая и тут же падая на него.

— Конечно, нет. — он пробежался взглядом по моему наряду, и его глаза потемнели. — Я знал, что ты будешь хорошо смотреться в одежде, которую я тебе купил.

— У меня только та одежда, которую ты мне купил.

— Хорошо.

Он притянул меня ближе, проводя руками от моих плеч к талии. Его прикосновения были приятными. Я растаяла рядом с ним.

— За исключением старых леггинсов Кармеллы, — отметила я.

— Я приказываю их сжечь. Пойдем, найдем тебе что-нибудь поесть, — хрипло сказал он, убирая волосы с моего лица.

Ренато

— Рэн? Ты меня слышал?

Голос Элио вывел меня из задумчивости. Шарлотта занимала мои мысли все утро, вероятно, потому что быстро отключилась, как только мы поднялись наверх прошлой ночью, и оставила меня с бешеным стояком. Она залезла в мою пустую грудь на кухне, вытащила засохшее сердце своей идеальной маленькой ручкой… а потом беззаботно отправилась есть яйца и забыла об этом.

Но я не забыл. Ни в коем случае.

— Да, я тебя слышал. Комиссар Рейнольдс хочет встретиться. Зачем?

— Он не сказал.

— Я больше не буду продлевать ему кредит. Он и так уже влип почти на сто тысяч.

Я ущипнул себя за переносицу, прогоняя нарастающую головную боль.

Богатые, влиятельные люди вроде комиссара полиции были проклятием моего существования. Их связи приносили слишком большую пользу, поэтому избавляться от них было неразумно, но в остальное время они были гребаными пиявками.

— Хочешь, чтобы я сказал ему об этом? Или просто запретить ему играть, пока он не выплатит часть долга?

— Запрети ему. У меня нет на это времени. Он думает, что может выдвигать требования? Тогда как прекрасно знает, что у меня более чем достаточно улик против полицейского департамента? Не пускай его в казино и держи подальше от моих глаз. Пусть попотеет.

Элио приподнял бровь, но не стал комментировать. В последнее время я нуждался в комиссаре Рейнольдсе как никогда, поскольку детективы Вэйн и Уайтли совали свой нос куда не следует, но с меня было достаточно этого старика. К тому же каждое слово, сказанное в моем кабинете, попадало прямо в уши любопытных детективов, благодаря жучку, который им установила Чарли. Пусть они донесут эту информацию до своего босса и посмотрят, что из этого выйдет.

— Джада также обнаружила это, — продолжил Элио и положил фотографию передо мной.

На ней были комиссар Рейнольдс и скользкий Кастильо, который неделю назад заходил ко мне на склад. Тот, чье имя назвал покойник из леса. Хуан Кастильо. Поза мужчины и количество охраны, которая его окружала, подтвердили мои подозрения. Это был глава Кастильо, и все это время он находился прямо у меня под носом. Я должен был обратить на него больше внимания тогда. Но я был отвлечен, и причина этого спала в моей постели.

Работа сегодня была до невозможности скучной, и каждая секунда, которую я посвящал делам, казалась мне временем, которое я мог бы потратить на фантазии о своей жене.

Моя жена.

Она уже проснулась? Я посмотрел на часы и встал.

Она достаточно поспала, пришло время что-то предпринять с болью в моих яйцах.

Ренато

Клуб «Норт-Шор» был местом, где можно было встретить элиту Атлантик-Сити или засветиться перед ней. В основном, это были богатые старики, которые играли в гольф, щупали персонал и писали в кусты. Настоящая круговая порука привилегий и коррупции. Все члены клуба так или иначе принадлежали мне. Я не был похож на своего отца, который смотрел слишком много фильмов и полагался на подход «лошадиной головы в кровати»²⁴ к управлению бизнесом. Страх и угрозы могли работать только до определенного момента. Я предпочитал рычаги давления и гарантированное уничтожение. Мы не были похожи.

Людей, которые переходили дорогу моему отцу, избивали, а членов их семьи брали в заложники. Люди, которые переходили дорогу мне? Я хоронил их социально, профессионально, а затем, когда они были достаточно измучены, — физически.

Недостаточно было убить мужчину, подобного завсегдатаям клуба «Норт-Шор». Сначала нужно было опозорить его. Разрушить его репутацию. И лишь потом убить. Всему свое время.

Мы с Элио подождали, пока комиссар Рейнольдс и судья Элленс окажутся у самой дальней от клуба лунки, прежде чем направиться к ним.

— Доброе утро, джентльмены, какое совпадение. Я не знал, что вы здесь играете.

Ложь, конечно, очевидная для всех присутствующих. Я знал каждую чертову вещь об этих скользких подобиях мужчин.

Комиссар Рейнольдс пришел в себя первым.

— Ренато! Я не знал, что ты играешь. Никогда раньше не видел тебя на поле.

— Что тут сказать, работа не дает мне покоя, и я пренебрегаю своими хобби. Полагаю, тебе это незнакомо, комиссар. Ты никогда не пренебрегаешь своими увлечениями, не так ли?

Лицо комиссара покраснело, и он сдавленно закашлялся.

Увлечения Рейнольдса были довольно стандартными. Пить, нюхать все запрещенные вещества, которые только можно запихнуть в нос, проигрывать в азартные игры свои сбережения и гоняться за какой-нибудь бедной эскортницей на ночь, разочаровывая ее плохим исполнением. Я точно знал, насколько плохим, потому что видел видеозаписи. С навыками Джады в моем распоряжении было легко получить именно те доказательства, которые могут погубить мужчину.

— Что это значит?

— В последнее время тебе приходится несладко. Мы уже говорили о кредите, если помнишь?

Рейнольдс облизнул губы.

— Помню.

— Bene²⁵. Значит, эта часть разговора не нуждается в повторении. Откуда ты знаешь Хуана Кастильо?

Рейнольдс побледнел, а судья Элленс засуетился, внезапно очень заинтересовавшись травой у своих ног.

— Кого? — слабо спросил Рейнольдс.

Я усмехнулся.

— Ты собираешься так играть?

Валяние дурака со мной не работало, но Рейнольдс никогда не был самой яркой лампочкой.

— Что?

Я тяжело вздохнул, раздраженный тем, что на моем костюме может оказаться кровь. Подбросил дубинку в руке и сделал короткий оборот, прежде чем ударить тяжелой головкой по щеке Рейнольдса. Пара зубов вылетела на траву, а мужчина упал на колени.

— Это освежило твою память? Что-нибудь вспомнил?

Рейнольдс схватился за челюсть, словно она была сломана или вывихнута. Может, так оно и было. Мне было все равно. Элио протянул мне пачку фотографий, и я бросил их на комиссара.

— Я хочу знать, где прячется этот человек, и не пытайся сказать мне, что не знаешь.

Камера видеонаблюдения показала, как Рейнольдс встречается с Хуаном, тем самым хитрым посредником, который недавно зашел на мой склад на Клементс Драйв.

Глава картеля.

— Чего он хочет? — спросил я, приседая рядом с Рейнольдсом.

— Только этих двух дешевок, медсестричку и ее сестру — и избавиться от тебя. Разумеется, я сказал ему проваливать.

— Конечно, сказал. Давай кое-что проясним. Ты не можешь бороться со мной, Рейнольдс. Тебе не одолеть меня, даже если твою спину будут прикрывать малыши Кастильо. Ты не в силах изменить мою власть над этим городом, и не сможешь избавить меня от рычагов воздействия на тебя.

Я встал. Судья Элленс трусился возле гольф-кара. Это был тот самый судья, который подписывал все сомнительные бумаги, отправленные комиссаром Рейнольдсом, и все же он был настолько глуп, что выглядел удивленным тем, что его друг разозлил кого-то.

— Детективы Вэйн и Уайтли. Они работают на тебя?

Рейнольдс катался по земле, зажимая рот и сплевывая кровь себе на грудь.

— Если да, отзови их. Если нет, найди способ заставить их отступить. Я устал от них, и следующий раз, когда мне придется прийти и поговорить с тобой об этом, будет последним.

Я протянул руку за бутылкой с песком и нахмурился, когда Элио передал ее мне.

Я планировал засыпать немного песка в глотку Рейнольдсу, чтобы донести до него сообщение, но мерзкие свиньи нассали в бутылку, которую использовали для заполнения лунок. Я угрожающе перевернул бутылку над телом Рейнольдса.

— Увижу тебя с любым из Кастильо, и этот разговор пойдет совсем по-другому. Тебе не справиться со мной в моем городе, Рейнольдс. Даже не пытайся.

Я вылил на него смесь с запахом мочи, и бросил бутылку судье Элленсу, который неловко попытался поймать ее.

— До скорой встречи, джентльмены.

Чарли

Поздним декабрьским днем территория Casa Nera была девственно чиста. В лесу за стенами еще лежала осенняя листва, а небо было бледно-голубым. В воздухе витал слабый запах древесного дыма, как будто поблизости кто-то жег листья.

Гравий хрустел под ногами, когда я отошла от самого большого дома на территории комплекса и направилась в обход. Сонни следовал за мной, не отставая ни на шаг. То тут, то там мелькали вооруженные охранники, патрулирующие территорию. В одном из них я узнала Тони, парня, чье лицо я залатала в свою первую ночь в Casa Nera. В ту ночь, когда я пообещала Ренато поклоняться ему. Тони помахал мне рукой, широко улыбаясь. Я ответила на его теплый жест.

За огромным особняком располагался небольшой лес, огород с теплицей и небольшое каменное строение. Сегодня в маленьких окнах этого милого здания впервые горел свет.

— Что там? — спросила я Сонни, ожидая, пока он догонит меня.

— Часовня покойной миссис Де Санктис. Матери Ренато. Он поддерживает ее в хорошем состоянии. Ей там очень нравилось.

— Могу я посмотреть? — я уже направилась к двери.

Сонни поспешил за мной, застыв в дверном проеме, как будто боялся переступить порог на святую землю.

У матери Ренато была собственная часовня? Она была маленькой и причудливой, словно ее по кирпичику перевезли из Италии. Такую можно встретить в каком-нибудь симпатичном горном городке, с красным кирпичом, увитым плющом фасадом и витражными окнами со свинцовыми панелями.

Внутри на стене над простым алтарем висел крест, а справа мраморная Мадонна благосклонно взирала поверх скромных скамей. Это была церковь не для показухи. Это была церковь истинно верующего человека. В ней не было ничего вычурного или впечатляющего. Она была простой и красивой. Почти на каждой поверхности горели свечи, воздух был насыщен благовониями.

Я проследовала к алтарю и опустилась на скамью. Я не была в церкви с тех пор, как умер папа (за исключением моей свадьбы, конечно, которая вряд ли считается). Из-за боли, которую я испытала в детстве, чувствуя себя брошенной и нелюбимой взрослыми в своей жизни, я отвернулась от убеждений своего отца. Вряд ли моя вера вернется в ближайшее время, но это не означало, что меня не успокаивали покой и безмолвие этого места.

Я закрыла глаза и позволила этому покою проникнуть в меня. Пожалуйста. Кто-нибудь, укажите мне путь. Мне хотелось, чтобы кто-то ответил, потому что я была в реальной опасности влюбиться в дьявола и понятия не имела, как это остановить. Мысли о жучке кружились в моей голове и мучили меня. Может, мне просто уничтожить его?

— Это была часовня моей матери.

Голос Ренато заставил меня вздрогнуть. Я открыла глаза и посмотрела на него. Он стоял в дверях, уставившись на мраморную Мадонну.

Это утро было самым грязным и самым сексуальным опытом в моей жизни. Я и не подозревала, что способна испытать четыре оргазма подряд. Черт, до встречи с Ренато я не знала, что способна на оргазм с участием другого человека, и точка. Я всегда была слишком напряжена, отвлечена или спешила к финишу. Я всегда слишком беспокоилась о том, что парень думает обо мне. Всегда слишком погружена в свои мысли и отрезана от своего тела.

Однако больше нет. Мой муж не давал мне возможности убежать или спрятаться от него. Он даже не позволял мне держаться за мое драгоценное чувство контроля, которое помогало мне сохранять ясную голову. Он был вихрем, у меня не оставалось выбора, кроме как сдаться.

И я была опасно близка к тому, чтобы стать зависимой.

Ренато неторопливо вошел в часовню и сел рядом со мной на скрипучую скамью.

— Мой отец никогда сюда не приходил. Вокруг было недостаточно людей, которым он мог бы продемонстрировать свою веру. У него было другое место в городе. Там случился пожар. Мы им больше не пользуемся. Для него вера, как и любовь, и преданность, была перфомансом. Если никто не смотрел, имело ли это значение? Не для него.

Вдохновленная его открытостью, я ответила взаимностью.

— Мой отец любил ходить в местную католическую церковь в нашем районе. Тогда у нас было так много друзей. Все его любили. Он был с характером, понимаешь? Больше, чем жизнь. Мы были так бедны, но никогда по-настоящему не осознавали этого, пока его не стало. Он умел превратить голод в игру. Он всегда знал, что делать, в отличие от меня. — я замолчала, внезапно чувствуя себя неловко из-за того, что так много рассказала.

— Ты отлично справляешься. Твоя сестра — непростой человек.

Я ощетинилась.

— Ты ее не знаешь. Она не ищет проблем. Она хорошая девушка, самая лучшая, просто влюбилась не в того парня. Любовь может сделать это с тобой… не то чтобы я ожидала, что ты поймешь.

Я почувствовала, как глаза Ренато метнулись ко мне.

— Что это значит?

— Это значит, что… Я не видела, чтобы кто-то другой сближался с тобой, и ты женился на мне, совершенно незнакомом человеке.

— А ты? — перебил он.

— Что я?

— Когда-нибудь была влюблена?

Нет. Даже близко нет.

— Я люблю свою сестру.

Это была чистая констатация факта.

Ренато кивнул, а затем поднял бровь.

— Конечно, любишь, но я спрашивал не об этом.

— Если ты говоришь о романтической любви, то, конечно, возможно, тут или там.

— Возможно, тут или там? — повторил Ренато, выглядя позабавленным. — Похоже, ты знаешь об этом не больше, чем я.

Я пожала плечами, и выражение его лица вызвало у меня неохотную улыбку.

— Почему ты выглядишь довольным этим? — потребовала у него. Я не хотела с ним спорить, потому что, в конце концов, он был прав. Я никогда не была влюблена ни в одного из мужчин, с которыми встречалась. Подтверждать его слова было бы слишком жалко, поэтому вместо этого я поиграла четками. — Знаешь, когда мы были совсем маленькими, папа говорил нам взять в руки четки и загадать желание.

— Четки так не работают, — начал Ренато.

Я закатила глаза.

— Я знаю. Просто говорю. Он хотел воплотить в жизнь все наши самые смелые мечты, но у него ничего не получилось. Вместо этого мы остались одни. — я замолчала.

— Каким было твое желание? — спросил Ренато, расслабленно откинувшись назад и скользя рукой по скамье позади меня.

— Конечно, я не могу тебе этого сказать. Тогда оно не сбудется. — указала я.

Он усмехнулся.

— Моя сестра — когда-то ты с ней познакомишься — всегда хотела стать художницей. Я же никогда не хотел ничего подобного. Мои мечты не были связаны с профессией или обладанием. Я мечтал, чтобы она чувствовала себя в безопасности. Я мечтал спасти свою мать. Я мечтал стать человеком, вызывающим доверие у людей, которых я любил.

Я повернула потрясенное лицо к Ренато. Это была грубая, поразительная откровенность, и я не знала, почему он решил поделиться со мной.

Он провел рукой по своим густым волосам.

— Сила привычки. Исповедоваться в церкви.

— Я мечтаю никогда больше не оставаться одна. — выпалила я, вдохновленная его честностью. Казалось слишком несбалансированным не ответить ему взаимностью. — Я мечтаю, чтобы кто-то в мире выбрал меня, не потому, что должен, как Люси, а потому, что хочет. Я мечтаю, чтобы меня кому-то было достаточно.

Глаза Ренато, прекрасные, как выдержанный виски, встретились с моими. Он приподнял бровь.

— Мне сложно поверить, что за все эти годы никто не пытался выбрать тебя. С трудом верится, что ты чувствовала, будто нуждаешься в ком-то. Ты очень способная женщина.

Мои щеки потеплели от похвалы, и я полушутя пожала плечами, чтобы скрыть свое смущение.

— Ну, шрамы от того, что тебя выбрали последним на физкультуре, глубокие и вечные, это знает каждый психиатр.

Ренато усмехнулся и окинул меня оценивающим взглядом.

— Ты не умеешь принимать комплименты, не так ли, bambina?

Я глубоко вздохнула и попыталась унять бешено колотящееся сердце. Удручающий разговор с Люси накануне утром вернулся ко мне. Рядом с Ренато мне следует придерживаться более безопасной почвы, иначе я рискую окончательно потерять голову.

— Люси беспокоится, что навсегда останется пленницей. Что ты выдашь ее замуж за какого-то мафиози и избавишься от нее. Она переживает, что ее жизнь закончилась, даже не успев начаться.

— Я обещал тебе, что позабочусь о ней. Уверяю тебя, что выдавать ее замуж — это не мой метод заботы. Разумеется, поскольку ты моя жена, Люси теперь моя родственница. Я буду относиться к ней как к Софии, моей сестре.

Я недоверчиво уставилась на него, хотя не могла подавить надежду, расцветающую в моей груди. Как всегда, он прочитал мои чувства так, словно они были написаны у меня на лбу.

— Мое слово — это мое обязательство, помнишь?

Я кивнула, стараясь сохранять хладнокровие. Я знала это. Я знала, что он не откажется от своего слова. Я понятия не имела, почему была так уверена. В этом не было никакого смысла. Это было нелогично, и все же это было правдой. Мое сердце колотилось так, словно я бежала.

Затем Ренато продолжил, и мой пульс забился еще сильнее.

— Как только пыль уляжется, твоей сестре придется устраивать здесь настоящую жизнь. Для этого ей нужна ясная голова. Тебе тоже, если ты собираешься закончить свою программу медсестер.

Я обернулась, чтобы посмотреть на загадочного босса. Его скрывал полумрак часовни. Я не могла прочитать выражение его лица, но в этом не было ничего нового.

— Ты хочешь сказать, что я получу диплом?

Он кивнул.

— Но хватит этой ерунды с заочным обучением. Ты перейдешь на дневную форму и покончишь с этим. Такие вещи не должны затягиваться.

Я потянулась и обняла Ренато, прежде чем успела остановиться, обхватив его за плечи. Учитывая их ширину, и то, что я сидела рядом с ним, крепких объятий не вышло. Он подхватил меня, когда я чуть не свалилась со скамьи.

— Что? Ты счастлива? — спросил он, глядя на меня сверху вниз.

Я энергично кивнула, и Ренато улыбнулся. У меня было ощущение, что не многие видели его улыбку. Я спрятала ее в своем сердце.

— Если ты так счастлива, сядь ко мне на колени, — тихо сказал он, и настроение внезапно перешло на горячую, опасную территорию.

Я на мгновение замешкалась, сбитая с толку просьбой.

— Не размышляй. Просто сделай это, — сказал он.

— Ренато, — начала я со вздохом. Этот мужчина был полон решимости развратить меня, да еще и здесь, прямо в церкви. Он действительно был дьяволом.

— Рен.

— Рен, — поправила я себя. Я отодвинулась, его команда повисла в воздухе без ответа. Я прочистила горло. — Зачем ты пришел сюда?

— Чтобы увидеть тебя.

— Разве у тебя нет работы?

— У меня всегда есть работа, — устало сказал он. Мужчина ущипнул себя между глаз, и вдруг стал выглядеть изможденным. — Хочешь верь, хочешь нет, но я бы предпочел зарабатывать деньги для семьи, отмывая их в своих казино, а не стрелять в людей на грязных складах у берега. Потребовалось много времени, чтобы привести в порядок наследие моего отца и сделать его прибыльным.

Внезапно он показался таким усталым и обремененным, что в моей груди что-то дрогнуло. Я знала этот взгляд. У меня был такой же. Когда ты чувствуешь, что не справляешься, но от тебя зависят люди, поэтому ты заставляешь себя идти вперед.

Я встала, прежде чем успела обдумать всё, прошла вдоль скамьи и села к нему на колени. На секунду он застыл от удивления, а затем обхватил меня рукой за талию, помогая сохранить равновесие. Я попыталась устроиться, но это было чертовски неудобно, поэтому откинулась назад и прислонилась к нему. Его руки поднялись, чтобы удержать меня на месте. Мой разум радостно переключился на мысли об очном обучении.

— Я знаю, что не обязана благодарить тебя за то, на что итак имею полное право, — начала я.

Ренато фыркнул.

— Ты так же плохо умеешь делать комплименты, как и принимать их.

— Но… спасибо. Я знаю, что для тебя это головная боль, и не было необходимости позволять мне это, так что спасибо.

Я обернулась, воодушевленная разговором. Казалось, что я наконец-то двигаюсь вперед после того, как застряла в подвешенном состоянии на неделю.

— Хотя я так и не убедила тебя, — добавила я, вспомнив тот раздражающий разговор, когда он предложил найти способ убедить его позволить мне учиться.

— Разве нет? — пробормотал он.

Мы оба замолчали, умиротворение окружающей обстановки окутало нас. Он был теплым и устойчивым подо мной. Я не могла понять его. Был ли он маяком в шторм или волной, разбивающей меня о скалы? Он казался и тем, и другим одновременно.

Что станет с милосердием Ренато, когда он обнаружит жучок? Тогда от его гнева будет не скрыться.

Подумаешь об этом позже, малыш. Завтра ты можешь умереть.

Верно, пап. Учитывая то, как я поступаю, это вполне возможно.

Одно я знала точно. Я должна была избавиться от жучка.



Чарли

Два утра спустя Сонни отвез меня на занятия в кампус моего колледжа в Трентоне. Я никогда не была так взволнована. Выйдя из машины и хрустя опавшими листьями, с новым рюкзаком и одеждой, тщательно отобранной из моего дизайнерского гардероба, я чувствовала себя ученицей в свой первый день в новой школе.

Прошло чуть больше недели после благотворительного вечера, на котором мне пришлось обслуживать доктора Дэна и его друзей, но я чувствовала себя другим человеком. Со мной столько всего произошло, и не последнюю роль в этом сыграл огромный камень с рубином и бриллиантами на моем пальце. Я предложила снять его, но эта идея была встречена ироничным покачиванием головы моего телохранителя.

Ренато хотел, чтобы это чертово кольцо было на моем пальце, и я была почти уверена, что Сонни получил инструкции надеть его обратно, если я попытаюсь снять украшение, или, что еще хуже, позвонить моему мужу.

Я предпочла не проверять эту теорию, поэтому оставила кольцо на пальце.

Учитывая, что вчера я наконец-то прошла медицинское обследование, которым угрожал Ренато, я не хотела раскачивать лодку. Я не сомневалась, что мой противозачаточный укол вот-вот обнаружится, благодаря анализу крови. Не существовало способа ускорить действие гормонов, так что у меня оставалось еще добрых семь недель защиты, и я понятия не имела, как отреагирует мой помешанный на ребенке муж. Его пристрастие кончать в меня и удерживать на месте, наполненную его спермой, было довольно очевидным. Он хотел, чтобы я забеременела, и скоро узнает, что это невозможно в течение еще семи недель. Момент истины приближался, но я не знала, когда именно это произойдет.

Однако, поскольку этот момент еще не наступил, и я была в колледже, а Ренато здесь не было, я не собиралась позволять своему беспокойству испортить мне день. В грандиозной схеме вещей, которые я от него скрывала, временно повышенный уровень гормонов едва ли имел значение.

Сегодняшний день был особенным и только для меня. Решение сбежать из Атлантик-Сити означало отказ от всего, чего я здесь добилась, включая получение степени. Теперь у меня появился еще один шанс. Неожиданная возможность следовать своим мечтам, когда я уже думала, что они ушли навсегда.

Я вошла в здание, где проходила моя лекция, впитывая в себя все, что касалось этого места. Флаеры на стене, запах подгоревшего попкорна, исходящий из комнаты для отдыха. Я взяла кофе на вынос и помахала рукой нескольким людям, которых знала по своей программе. Единственным темным пятном в этот счастливый день была моя крадущаяся тень.

Когда пришло время платить, Сонни протянул деньги и забрал у бариста свой американо.

— Знаешь, тебе не обязательно следить за мной здесь. Ты можешь подождать снаружи в машине.

— Стоянка находится далеко сзади. Мне нужно быть под рукой, на случай чего, — пробормотал Сонни, подозрительно оглядывая каждого студента.

— На случай чего?

— Эти ублюдки из Кастильо пытаются отомстить. Око за око, знаете. Это не только в кино. Эта часть до боли реальна.

Какое-то время мы шли молча. Люди, проходившие мимо нас, посылали улыбки в мою сторону, но тут же бледнели, замечая громадного мужчину в костюме, пускающего на них злобные взгляды. Невозможно было спрятать Сонни. Он был большим и главным, по крайней мере, так ему нравилось думать. Похоже, его обучали в той же школе наемников, что и Элио, потому что он сканировал углы и двигался с той же тактической грацией, что и sottocapo.

— Ты служил с Элио? — поинтересовалась я, когда мы добрались до моего класса.

— Откуда Вы знаете?

— Просто предположение. Ты же в курсе, что не можешь войти в лекционный зал?

Сонни кивнул и указал на место у двери.

— Я буду здесь. Если Вам что-то понадобится, миссис Де Санктис, просто кричите, и я буду рядом, прежде чем Вы выдохнетесь.

— Зови меня Чарли, пожалуйста. Не делай это еще более странным, чем оно уже есть, — взмолилась я.

Он отвел глаза, избегая моего взгляда, и занял свою позицию возле дверей.

— Миссис Ди. Окончательное предложение, — наконец согласился он.

С покорным вздохом я повернулась к дверному проему.

— Прежде чем Вы уйдете, скажите, сколько это продлится? — выпалил Сонни перед моим уходом.

— Три часа.

Его полный отвращения взгляд заставил меня рассмеяться. Он быстро перекрестился, ругаясь себе под нос по-итальянски.

— Ты выживешь, но если устанешь, я могла бы зайти за тобой в кофейню? — предложила я.

Однако Сонни не купился на это.

— Я буду здесь, — твердо сказал он, расставляя ноги.

— Тогда увидимся позже, — поддразнила я и вошла в класс.

Студенты рассаживались по своим местам, я тоже выбрала одно свободное в конце и села. У меня были мои конспекты и книги. Каким-то образом Ренато удалось нанять приспешника, который разыскал наши вещи из автобуса. Он также перевез все из нашей старой квартиры в Casa Nera. Мне вернули все мои конспекты и подержанные учебники.

И теперь, когда у меня снова была моя старая одежда, я увидела, насколько поношенной она выглядит рядом с новыми дизайнерскими вещами. Я подумывала пожертвовать ее, но это казалось расточительством и испорченностью. На самом деле я чувствовала себя виноватой перед своей одеждой за то, что хотела выбросить ее, когда появилось что-то лучшее. Я явно с каждым днем все больше теряла рассудок.

Свет потускнел, когда я проверяла расписание занятий. Приглашенный лектор? Кто бы это мог быть?

Как будто мои мысли призвали его, он внезапно появился.

— Что ж, сестра Берк, я рад видеть, что ты еще жива.

О, нет.

Доктор Дэн стоял рядом со мной, глядя на меня сверху вниз с самодовольной улыбкой.

— Ты приглашенный лектор?

— Конечно. Надеюсь, ты не против, чтобы тебя учил коллега. Или теперь бывший коллега? Я слышал, тебя перевели в больницу Святой Роберты. Милое местечко с меньшим количеством жестоких преступлений. Отличный вариант, если удастся туда пробиться, — продолжил доктор Дэн.

Я и забыла, как сильно этот мужчина любит звук собственного голоса. Раньше я принимала это жужжание за уверенность, но встреча с Ренато изменила мое мнение. Сила была в молчании. Отсутствие необходимости заполнять все пробелы в разговоре, — признак настоящей уверенности.

— Я собираюсь учиться на дневной форме, а потом, да, вероятно, закончу свою практику в больнице Святой Роберты.

Я не удивилась, узнав, что Ренато уже устроил меня на работу в ближайшую к

Casa Nera больницу. Как ни странно, я не возражала против этого. Больница Святой Роберты была прекрасным местом, и попасть в нее на время практики считалось сбывшейся мечтой. Я не собиралась смотреть в зубы дареному коню. Моя гордость была не настолько хрупкой.

— Что ж, мы скучаем по тебе в больнице Камдена.

В зале окончательно погас свет, и включился проектор. Я указала вперед.

— Думаю, пора начинать.

Дэн кивнул, хотя, казалось, ему еще есть что сказать. К счастью, у него не было времени.

Он вышел вперед, на ходу махая зрителям с самодовольным видом. Отлично, три часа слушать, как Дэн рассказывает о том, какой он потрясающий. Как раз то, что мне нужно. Он был совсем неплохим врачом, но и пяти минут не мог прожить без хвастовства.

Я сделала глоток своего орехового мокко, взяла ручку и собралась с духом.

В конечном счете лекция закончилась быстро. Он рассказывал о сменах в отделении неотложной помощи, что было интересно, и я так соскучилась по учебе, что, когда взглянула на часы, была потрясена, обнаружив, как быстро пролетело время. Как только мы закончили, студенты стали подниматься со своих мест. Я собрала сумку и вышла из своего ряда.

— Шарлотта? Можно тебя на пару слов? — позвал Дэн с кафедры.

Я всерьез подумывала притвориться, что не услышала его, но в конце концов мои хорошие манеры слишком глубоко укоренились.

— Что там?

— Тебе понравилось занятие?

Дэн оперся бедром о свой стол и доброжелательно улыбнулся мне.

Я кивнула.

— Конечно, было очень интересно. Ты хороший учитель, — сказала я, надеясь, что он просто хотел немного потешить свое эго.

— Я знаю, вот почему они всегда зовут меня. Однажды, когда я слишком устану или перегорю на работе, я займусь преподаванием. Есть что-то такое в нетерпеливых юных студентках, что заставляет меня снова с удовольствием изучать темы. — он ухмыльнулся.

Нетерпеливых юных студентках? В том, как он это сказал, было что-то гнусное, и я представила его мужчиной в возрасте с сединой на висках, как у Ренато, но без его стиля или мрачной харизмы, пристающим к студенткам вдвое моложе его.

— Нам будет не хватать тебя в Камдене, но, честно говоря, всегда немного раздражало, что мы были коллегами. Это такое клише — медсестра и доктор, — усмехнулся он. — Я стараюсь избегать подобных вещей, но теперь все стало проще.

— Я не понимаю, — я нервно посмотрела на дверь. Это был лишь вопрос времени, когда Сонни придет искать меня.

— О нас. Я приношу свои извинения за то, что был пьян на торжестве, — начал он.

— Нет необходимости. Что было, то прошло. Но на этом я должна тебя остановить. Я не могу с тобой встречаться.

Дэн нахмурился, похоже, раздраженный тем, что его прервали как раз в тот момент, когда он собирался подкатить ко мне.

— Почему нет?

— Потому что она замужем, а я не из тех, кто делится, — низкий голос Ренато наполнил комнату.

Дрожь тревоги пронзила меня.

Он стоял в дверях, прислонившись к порогу с ленивой грацией.

— Прошу прощения? — спросил Дэн, его пронзительный голос затих, когда он увидел мужчину, который уставился на него с убийством в глазах.

Ренато выпрямился и неторопливо вошел в аудиторию. Он не спеша спустился по лестнице, ведущей к кафедре. Добравшись до нас, притянул меня к себе и поцеловал в щеку.

— Почему ты здесь? — удивилась я.

— Я хотел забрать свою жену после ее первого дня.

Его пристальный взгляд блуждал по моему лицу, словно он ужасно скучал по мне за те несколько часов, что мы были в разлуке.

— Жену? — скептически переспросил Дэн.

Ренато повернулся к нему, теплое выражение его лица превратилось в нечто ужасающее.

— Да, мою жену. Мы с Шарлоттой недавно поженились. Можешь нас поздравить.

Он поднял подбородок и ждал со всем королевским величием. В прошлой жизни мой муж определенно был членом королевской семьи.

— Поздравляю, наверное, — заикаясь, пробормотал Дэн. Он внимательно посмотрел на Ренато, вероятно, пытаясь вспомнить, откуда он его знает. Глава семьи Де Санктис пользовался дурной славой, но принстонские мальчики вроде Дэна — избалованные, изнеженные, воспитанные вдали от реального мира — могли и упустить это. Возможно, он узнал его по благотворительному вечеру.

Взгляд Дэна упал на мою руку, сканируя её в поисках кольца. Ренато переплел свои пальцы с моими и поднес её к губам, целуя тыльную сторону. Кольцо было очевидно.

У Дэна отвисла челюсть.

— Я… я не знал, — начал он.

— Теперь знаешь. С этого момента ты не просишь мою жену задержаться, чтобы побыть с тобой наедине. Ты не пытаешься флиртовать с ней или даже говорить с ней о чем-то, не имеющем отношения к предмету, который ты преподаешь, и, прежде всего… — тон Ренато понизился, в нем прозвучал смертельный намек, от которого у меня по спине пробежал страх. — Ты никогда не говоришь с ней свысока. Никто не проявляет неуважения к моей жене. Никто.

Напряжение было адским, и я посмотрела на своего мужа. Он был взбешен. Ренато не злился так, как другие люди. Он не разглагольствовал и не бушевал. Он даже не кричал. Я никогда не слышала, чтобы он кричал. Чем тише и сдержаннее он был, тем смертоносней.

— Пойдем. В кампусе есть милая кофейня. Купишь мне горячего шоколада, — сказала я Ренато.

Он уставился на доктора Дэна так, что тот вспотел. Парень побледнел под этим испепеляющим взглядом.

— Рен, ну же. — я потянула мужа за руку, и, к моему удивлению, это сработало.

Он оторвал свой убийственный взгляд от Дэна и посмотрел на меня.

— Я хочу горячего шоколада, а кое-кто из моих знакомых любит покупать мне всё, что я захочу, так что вот твой шанс, — сказала я ему и попыталась улыбнуться.

Прошло несколько секунд, а затем губы Ренато растянулись в усмешке, и доктор Дэн был забыт.

— Если моя жена хочет горячий шоколад, она его получит. — он положил мою руку себе на сгиб локтя и повернул нас, даже не взглянув на Дэна. — Знаешь, Кармелла может приготовить гораздо лучший горячий шоколад для тебя. Никакой растворимой порошкообразной дряни, которую используют в кофейнях.

— Мне нравится порошкообразная дрянь, — запротестовала я, радуясь, что буря миновала.

Мы вышли из аудитории, и Сонни отделился от стены. Ренато бросил на него быстрый взгляд, когда мы проходили мимо.

— Ты ведь ничего не собираешься делать доктору Дэну, правда? Он просто идиот.

Ренато похлопал меня по руке.

— Это неоспоримо. Так где находится эта кофейня?

Я обернулась, прежде чем мы свернули за угол, и посмотрела на дверь в лекционный зал. Дверь была закрыта, а Сонни нигде не было видно.



Ренато

— Я видел фотографии, — сказал мне Сэл позже по телефону. Мой дядя любил практиковать свой английский при любой возможности, даже если его было нелегко понять. — Она выглядит стойкой.

Описание Шарлотты заставило меня улыбнуться.

— Ты себе даже не представляешь.

Сэл усмехнулся.

— Bene. Иногда нужен огонь, а иногда — просто твердая рука, чтобы держать в своей. Omertà. Fede.

Верность. Вера.

— Sì, Zio.

Он бы надорвался от смеха, если бы узнал, что Чарли только что загнали в угол два детектива в туалете ее колледжа, или, еще хуже, что моя жена установила жучок в моем кабинете.

Но она также уничтожила устройство и дала отпор полиции. Я никогда не был так горд и, более того, так уверен.

Шарлотта влюбилась в меня, невзирая на здравый смысл.

Она была моей, даже в своей голове.

Она была моей, чтобы спасать, защищать и хранить. Власть была пьянящей. С ней я действительно чувствовал себя богом.

Снаружи декабрьское вечернее небо затянуло от снега, и повсюду летели белые хлопья. Первый снег зимы. Мимо окна пронеслось красное пятно, и я встал, чтобы выглянуть на улицу.

— Что ж, хорошо. Может быть, к моему приезду появятся buone notizie²⁶ о ребенке?

— Теперь я женат. Пусть это пока удовлетворит тебя. Наследники появятся достаточно скоро.

Я не сказал Zio Сэлу, что медицинское заключение Шарлотты, лежавшее у меня на столе, раскрыло еще один секрет, который маленькая медсестра скрывала от меня.

Уровень ее гормонов в настоящее время был слишком высок, чтобы она могла забеременеть. Ей сделали противозачаточный укол, вероятно, примерно в то время, когда мы познакомились, но она не сказала мне об этом. Она не давала мне расслабиться и, безусловно, делала жизнь интересной. После того, как я так долго чувствовал себя изможденным и скучающим от своего существования, вокруг меня вдруг появились вещи, которыми я мог наслаждаться. Это была ее заслуга. Мой маленький шар добра и света. Мой ангел, которого можно испортить и развратить. Моя, навсегда.

В небольшом розарии, разбитом под окнами кабинета, Шарлотта и Джада бросали друг в друга снегом. Шарлотта была одета в красную парку, и на ее круглых щеках горели два румянца. Она рассмеялась, и это было самое чертовски красивое зрелище, которое я когда-либо видел.

Сонни стоял в стороне, выглядя холодным и обиженным. Джада была занята тем, что скатывала маленькие камни в снежки, пока я не постучал по стеклу, и она не послала в мою сторону сердитый взгляд. Я погрозил ей пальцем и указал на Сонни. Никто не бросал камни в мою жену.

— Ты слушаешь? — спросил Сэл мне в ухо.

Джада и Шарлотта атаковали телохранителя.

— Извини, теперь да.

Сэл захихикал.

— Только не говори мне, что непогрешимый Ренато наконец-то пал. Так ты любишь эту женщину?

— Она моя жена.

Это не было «да», но я и не опровергнул его предположение. У такого мужчины, как я, почти не было опыта в любви, поэтому распознать ее было не в моих силах. До моей маленькой медсестры я никогда не встречал женщину, которую был бы склонен полюбить. Уже один этот факт делал ее исключением.

Я наблюдал, как Сонни пытается увернуться от Шарлотты и Джады, а затем падает на землю.

Смех Сэла затих, и я представил себе его покорное выражение лица.

— Что ж, желаю тебе удачи, мой мальчик.

Удачи?

— Прибереги свои пожелания для кого-то другого, Zio. Я сам создаю свою удачу.

Я поймал свое отражение в стекле. Долю секунды я был похож на незнакомца. Все дело в улыбке. Она была новой, и моя жена несла ответственность за нее. Мне больше не нужна была удача. У меня была Шарлотта, и она была всем, что мне нужно.



Чарли

Расскажи ему.

Признайся и покайся.

Я проснулась от этих слов, кружащихся в моей голове. Прошлая ночь была… у меня не было слов, чтобы объяснить, что это было. Мое тело было теплым и расслабленным, а руки Ренато держали меня в крепкой хватке. Мое ухо прижалось к его груди, прямо над сердцем.

Я должна была рассказать ему правду о жучке и копах. Это была тайна, которую я больше не могла скрывать.

Потому что? Я не хотела иметь от него секреты. За последние несколько дней между нами все изменилось. Это могло стать чем-то настоящим, если бы я позволила, и внезапно я захотела этого, с такой силой, что было трудно дышать. Потому что я влюблялась в него. И не могла остановить падение. Он впивался в мое сердце, как заноза. Он увидел меня. Он понял меня. Всю свою жизнь я отрицала целую часть себя. Я подавляла себя и отсекала свои потребности и желания, как будто даже думать о них было эгоистично. Он снял эту пелену с моих глаз. Это не было эгоизмом — хотеть для себя хоть что-то, черт возьми.

И я хотела его. Я хотела быть его. Я хотела быть частью этой семьи.

А для этого мне нужно было рассказать ему правду и пусть фишки падают, где придется. Вероятно, он будет в ярости. Несомненно, он накажет меня, хотя после прошлой ночи это уже не было сдерживающим фактором. Что, если он откажется от сделки? Что, если он решит, что ему не нужна жена, которой нельзя доверять? Как бы то ни было, я все равно верила ему больше, чем копам.

Ренато пошевелился подо мной, поглаживая мои волосы.

— Я знаю, что ты не спишь.

Я прочистила горло.

— Только не говори мне, что ты стесняешься этим утром, после прошлой ночи?

— Ты не злишься, что занимался всем этим сексом, чтобы сделать меня беременной, а все усилия оказались напрасными? — я приподнялась на локте и посмотрела на него сверху вниз.

— Ты действительно считаешь, что все те разы, когда я находился в тебе, были напрасными? Трахать тебя, мою жену, — изюминка моей унылой жизни. Я бы трахал тебя не меньше, если бы знал об этом раньше, и я буду трахать тебя не меньше, когда ты забеременеешь. Я трахаю тебя не только для того, чтобы оплодотворить, — сказал он. — Я трахаю тебя, потому что не могу оставаться в стороне. Кончать в тебя — мое новое хобби, а заставлять тебя кончать на меня — моя новая одержимость. Тебе просто придется смириться с этим, anima mia.

Моя душа. Скажи ему.

— Я должна тебе кое-что сказать, — быстро выпалила я.

Я открыла рот, признание вертелось на языке, но я так и не успела произнести его вслух. Громкий стук в дверь спальни заставил меня подскочить. Ренато нахмурился. Никто не беспокоил его, когда он был в постели. Они бы не осмелились, если бы это не было чем-то важным.

Он выскользнул из кровати и направился к двери. На нем были свободные черные брюки, которые болтались на бедрах. Его широкая, покрытая татуировками грудь напряглась, когда он рывком распахнул дверь.

— В чем дело?

Элио стоял прямо за дверью и выглядел обеспокоенным, что было чертовски страшно, учитывая, как мало эмоций обычно проявлял sottocapo.

— Копы. Они снаружи. Говорят, что у них есть ордер на арест Люси.

Я дернулась, словно в меня выстрелили. Они на самом деле сделали это. Детективы действительно собирались арестовать Люси, как будто она могла выпустить собственному парню пулю в голову. Что за черт?

Я вскочила с кровати и потянулась за свитером, чтобы надеть его поверх шелковой майки.

— Что ты делаешь? — невозмутимо спросил Ренато.

— Одеваюсь. Я не поеду в участок в пижаме, — пробормотала я. Меня трясло. Это было ужасно, и все же какая-то часть меня ждала развязки. Это было странное и отвратительное облегчение.

— Ты никуда не пойдешь, — сказал он мне, затем повернулся к Элио. — Позови Люси.

— Рен… — начала я.

Но он уже притянул меня к себе и обнял.

— Все в порядке. Я обо всем позабочусь.

— Я должна тебе кое-что сказать. — я вывернулась из его объятий как раз в тот момент, когда Элио появился с Люси.

Она потерла заспанные глаза.

— Что происходит?

Ренато посмотрел на меня.

— Вы увидите часть оригинального Casa Nera. Ты подождешь там немного со своей сестрой, а потом выйдешь обратно, прямо как в прятки.

— Рен, — начала я в третий раз, но стук во входную дверь эхом разнесся по всему особняку.

— Casa Nera спрячет вас обоих, пока не станет безопасно, — решительно сказал Ренато, натягивая рубашку и легко застегивая ее. — Пойдемте со мной.

Я влезла в джинсы, сунула ноги в кроссовки, и взяла Люси за руку. Мы поспешили вниз вслед за Элио и Ренато. Затем спустились в подвал. Люси побледнела, когда увидела камеры.

Мы шли по коридору, и в какой-то момент Элио, казалось, исчез. Потайной дверной проем, сделанный из того же камня, что и остальные стены. Там было так темно, что невозможно было что-то разглядеть.

— Идите вдоль прохода минут пять. Вы зайдете в комнату. Сядьте и ждите там. Никто вас не найдет. Я приду за вами, когда все будет чисто.

— Копы собираются рассказать тебе кое-что! — в отчаянии закричала я, шагнув в потайной ход.

Но времени не было.

— Не беспокойся о копах, я с ними разберусь, — заявил Ренато.

Я схватила его за руку, прежде чем он успел закрыть часть стены, которая скрывала отверстие.

— Я должна сказать тебе…

— Я знаю, — закончил Ренато. — Шарлотта, я знаю.

Он протянул руку и погладил меня по щеке.

— Ты знаешь? — слезы наполнили мои глаза. Я столько дней переживала о том, что он выяснит всё, а он уже знал? Что, черт возьми, он собирался с этим делать? Он был зол на меня?

— Я знаю. Доверься мне, bambina. Теперь тебе просто нужно довериться мне, — заверил он меня, и его глаза встретились с моими, как раз перед тем, как стена закрылась и на нас опустилась тьма.

Люси вцепилась в мой рукав и прижалась ко мне.

— Что происходит?

— Копы здесь, чтобы арестовать тебя за причастность к убийству Мигеля.

— Что?

— Не волнуйся. Ренато не позволит им добраться до тебя.

Люси тихо хмыкнула.

— Конечно, он такой самоотверженный. Он просто не хочет, чтобы я рассказала правду.

— Ты понимаешь, что мы говорим о единственном человеке, который сейчас на нашей стороне?

— На нашей стороне? — Люси фыркнула. — Никто не на моей стороне.

Я с досадой стиснула зубы и указала на тускло освещенный коридор.

— Давай отойдем от двери. После тебя.

Люси поплелась вперед, и я последовала за ней, представляя, как душу ее, всю дорогу.

Мы дошли до комнаты, и Люси остановилась у входа.

— Знаешь, Сонни рассказывал мне об этих туннелях. Ренато и его сестра использовали их, чтобы улизнуть, когда были маленькими. Людей держали в плену в этом месте десятилетиями.

— Ты не пленница, — пробормотала я.

Люси замерла и склонила голову набок.

— Ты действительно так думаешь?

Если это так, то я влюбилась в тюремщика. Звучало не очень.

Люси вздохнула.

— Может, тебе так больше не кажется, но это то, кем я себя чувствую. Я все еще пленница и больше не хочу ею быть.

— Что это значит?

— Это значит, что я собираюсь увидеть, что находится в конце этого туннеля, и если это свобода, я никогда не оглянусь назад.

— Люси!

Она вырвалась прежде, чем я успела ее схватить. Я побежала за ней по неровному коридору.

— Люси, не будь дурой. Снаружи опасно, тебя ищут копы.

Она удалялась от меня. Она всегда была быстрой.

Я побежала быстрее, мои кроссовки лучше справлялись с влажным полом, чем шлепанцы Люси.

— Люси! — мой крик эхом разнесся по стенам.

Становилось светлее. Мы приближались к концу туннеля. На секунду мне захотелось рассмеяться, а потом слезы подступили к горлу. Этот момент идеально отражал мою жизнь. Я бежала за сестрой, оставив позади свое сердце и свои законные интересы.

Я споткнулась о выступающий камень и упала на колени. По ногам растеклась боль. Я смотрела, как сестра удаляется все дальше и дальше.

— Остановись. Пожалуйста, просто остановись, — пробормотала я.

Она не услышала меня и не обернулась. Шальная мысль пронеслась у меня в голове, приморозив меня к месту. Просто отпусти ее.

Я напряглась. Отпустить ее? Она втянула нас во все это, но с другой стороны, разве не из-за нее я впервые в жизни влюбилась в мужчину? Разве не из-за нее наши с Ренато пути пересеклись?

Ты не можешь бороться с судьбой, она всегда найдет тебя. Твой Бог подарил мне тебя. Всему этому суждено было случиться.

Слова Ренато кружились в моей голове, пока я боролась с собой, чтобы встать. Моя судьба и судьба Люси были связаны навеки, и я никогда не смогу перестать беспокоиться о ней. Это была бы не я. Я была преданной до мозга костей. Сестрой до конца. Сучкой, которая никогда не сдается.

Я бросилась за ней, мои колени горели. Она добралась до конца туннеля и пыталась понять, как его открыть. Я заставила себя прибавить скорость, но не успела. Дверь распахнулась, и она исчезла в зимнем утре.

Я добежала до двери как раз в тот момент, когда она закрывалась, и стала возиться с задвижкой. Это было непросто, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы справиться. Спотыкаясь, я выбралась на свет и огляделась в поисках Люси.

Она стояла посреди дороги. Где мы находились? Где-то позади Casa Nera?

Люси уставилась на что-то вдалеке по дороге, что я могла не разглядеть. Она была неподвижна, как статуя. Навстречу ей с ревом мчался белый фургон.

— Убирайся с дороги! — я закричала, бросаясь к ней.

Я схватила ее как раз в тот момент, когда фургон остановился. Задняя дверь открылась, и оттуда выпрыгнули четверо мужчин. Я сразу узнала одного из них.

Головорез из больницы. Тот, который спрашивал о Люси. Парень из Кастильо.

Они схватили Люси первой, зажав ей рот рукой, чтобы заглушить крики. Двое из них отнесли ее в грузовик, а двое других направились ко мне.

Я все еще была рядом с туннелем. Я могла бы вернуться и запереть дверь изнутри.

Мой взгляд остановился на сестре.

Я не могла оставить ее одну. Я не сопротивлялась, когда они схватили меня. Я хотела быть в том фургоне рядом с Люси. Они небрежно затолкали меня внутрь, и мои ободранные колени больно ударились о пол. Головорезы грубо связали нам руки скотчем, натянули мне на голову мешок, а затем раздался звук захлопывающихся дверей, от которого у меня застучали зубы.

Спустя еще одно мгновение фургон тронулся.

— Люси, ты как?

Я двигала запястьями за спиной, дергая ими туда-сюда, пытаясь освободиться.

Она застонала. Должно быть, ей заклеили рот скотчем после рук, вероятно, из-за её громких криков.

— Все в порядке. Не волнуйся. Все будет в порядке, — бормотала я, как заклинание. Мне нужно было услышать это самой, потому что прямо сейчас все было далеко не в порядке.

Ренато знал о жучке. Он уже знал. Он ненавидел меня? Он играл со мной? Та часть меня, которая привыкла к одиночеству, вопила от триумфа. Видишь, — рычала она, — тебе суждено быть одной. Кто вообще может полюбить тебя? Он просто играл с тобой, и ты поверила в это. Жалкая.

Глубокий, уверенный голос Ренато из моих воспоминаний зазвучал в голове.

Ты идеальна, Чарли. Идеальна, хороша и чиста, как свежевыпавший снег.

Ты освещаешь комнату.

Ты очаровываешь меня.

Я поборола свою неуверенность, ту, что предупреждала меня никогда не доверять никому другому. Ту, что была рождена из необходимости защищать меня и мою сестру. Ту, в которой я больше не нуждалась.

— Не волнуйся, Люси. Ренато придет за нами. Он найдет нас и отвезет домой, — заверила я ее.

Люси издала через скотч вопросительный звук. Ты уверена?

— Я уверена.

Чарли

Я не знала, как долго мы ехали. Я боролась с клейкой лентой на запястьях. Пилящее движение ослабило её. Я вспотела, и мои запястья горели от трения к тому времени, как мне удалось снять ее, но обхватить себя руками спереди стоило того.

Когда я сбросила мешок с головы, Люси лежала на боку, ее глаза были дикими и отчаянными. Я подползла к ней по полу фургона, стараясь двигаться как можно тише. Дотянулась до Люси и осторожно сняла скотч с ее рта, приложив палец к губам, чтобы она молчала.

Из кабины доносился громкий разговор на испанском. Диалог был быстрым, но я смогла уловить суть. Они ехали куда-то, где собирались поменять машины и разделить нас, чтобы Ренато было труднее выследить их.

Ужас пронзил меня при мысли о том, что нас с Люси разлучат и у меня не будет возможности найти ее. У моего мужа не будет возможности найти ее. Я не могла допустить этого.

Насколько я знала, Ренато не вставлял в меня другой маячок. Но он всегда был на три шага впереди, всегда разрабатывал стратегию. Неужели он действительно позволил мне разгуливать без подстраховки? Это было совсем на него не похоже.

— Тшш, не кричи. Нам нужно время подумать, — прошептала я младшей сестре.

Она прижалась ко мне и кивнула. Я уставилась на свои кровоточащие запястья, ломая голову над каким-нибудь планом, и тут мое кольцо поймало луч света, пробившийся сквозь щель в газете, приклеенной к окну.

Кольцо Ренато. Семейная реликвия. То самое, которое параноидальный nonno подарил его nonna. То самое, которое Ренато предупреждал меня никогда не снимать.

— Тшш, просто послушай, — хрипло прошептала я сестре, снимая кольцо. Я вгляделась в замысловатый узор из переплетенных бриллиантов и рубина.

Лишь это кольцо защищает тебя.

— Не снимай его, чтобы ни случилось, — выдохнула я и взяла ее за руку, а затем остановилась, передумав. Кольцо было бы заметно на пальце Люси. Кастильо знали, что не она была замужем за Ренато.

— Открой, — потребовала я.

Она нахмурилась, но открыла рот и позволила мне положить кольцо ей на язык.

— Постарайся не проглотить, но держи его там. Должна же быть какая-то водонепроницаемость, — яростно пробормотала я. Но не от желудочной кислоты. — Не глотай его, если только это не крайняя мера. Возможно, они даже не снимут ленту, и все будет в порядке. А если снимут, спрячь кольцо, как ты раньше прятала жвачку во рту от учителя. У тебя это так хорошо получалось.

Я откинула волосы Люси с ее потных, испачканных слезами щек и разгладила их.

Она послушно спрятала кольцо в щеку, ее руки вцепились в меня так, словно она никогда не хотела меня отпускать.

— Ладно, у нас нет времени, — пробормотала я и приподняла край скотча над ее губой.

— Подожди, — настойчиво прошептала она. Ее темные глаза изучали мое лицо. — Я люблю тебя. Я знаю, ты, наверное, ненавидишь меня сейчас, я все испортила, прости меня. Ты для меня все. Все, что у меня есть. Единственная, кто никогда не уходил.

Я заключила ее в крепкие объятия.

Рука Люси схватила меня, когда я попыталась отползти на свое место. Неловко, со связанными руками, она вложила папины четки в мою ладонь. В последнее время она носила их повсюду. Я взяла их и обернула вокруг запястья, немного воспрянув духом, благодаря заветному предмету.

— Я почти уверена, что в кольце есть маячок. Ренато будет использовать его, чтобы искать нас. Он придет, куда бы ни привел трекер, и найдет тебя.

Глаза Люси вопросительно смотрели на меня.

— На случай, если мы разделимся. Мне нужно, чтобы он нашел тебя, — объяснила я.

Глаза Люси наполнились слезами, и они потекли по ее щекам. Юным и пухлым, как яблочки.

— А как насчет тебя?.

— Со мной все будет в порядке. Потом он найдет и меня, — сказала я ей.

— Как? — поинтересовалась она.

У меня не было ответа на этот вопрос, поэтому я просто поцеловала ее в лоб.

— Это не прощание навсегда. Это прощание на данный момент.

— Откуда ты знаешь, что он придет?

Я не знала, как объяснить своей сестре, что произошло между мной и мужчиной, который украл наши жизни и подарил нам новые. Я не знала, как выразить словами те сложные и непривычные вещи, которые мы разделили, и что это было не то чувство, которое легко отбросить. Как можно объяснить распознавание чьей-то души?

— Он придет. Он человек слова.

Человек своей собственной, извращенной чести. Человек, которого я уважаю, сейчас, когда мы подошли к концу.

— Обещаешь? — голос Люси дрогнул.

Да, я просто надеюсь, что это будет вовремя. Вместо того чтобы поделиться этой болезненной мыслью, я кивнула и попыталась улыбнуться, пока заклеивала ей рот скотчем, чтобы похитители ничего не заподозрили.

Через несколько минут грузовик резко остановился. Я была спокойна. Люси все еще плакала, ее лицо исказилось от страдания. Оставалось надеяться, что ее отчаяние побудит мужчин не освобождать ей рот, на случай, если она будет сильно кричать. Я нашла лом под беспорядком на заднем сиденье. Они действительно были невысокого мнения о нашей способности защищаться, раз оставили настоящее оружие.

Я ждала сбоку от двери, готовая нанести любой ущерб, какой только смогу. Я не питала иллюзий насчет того, что смогу справиться больше чем с одним мужчиной, а я уже знала, что их было несколько. Но хотя бы с одним я бы справилась, и, возможно, с оружием и элементом неожиданности на моей стороне я даже смогла бы вырубить его. Таков был мой девиз — не сдаваться без боя — в данном случае, в буквальном смысле.

Задняя дверь грузовика открылась. Я замахнулась, как только в поле зрения показалась голова. Лом с глухим стуком ударил мужчину по затылку. Раздался крик, и он рухнул на землю. Остальные запрыгнули на заднее сиденье, пытаясь схватить меня и подошли слишком близко, чтобы я могла снова замахнуться. Я боролась изо всех сил. Я была диким животным, защищающим свое потомство. Я царапалась и кусалась, и кричала во все горло.

Они вытащили меня из кузова грузовика. Мужчина, которого я ударила, лежал на земле, из раны на голове текла кровь. Он был неподвижен. Мои глаза уловили это зрелище, и мозг застопорился. Кулак врезался мне в лицо, и последнее, что я увидела, была Люси, которую вытаскивали из грузовика.

Затем свет погас.

Ренато

— Так что, детективы, я действительно не вижу никакой необходимости арестовывать Люси Берк.

Ронан Блэк, мой адвокат, откинулся на стуле и ухмыльнулся.

Ноутбук стоял на столе, и тщательно вырезанные кадры видеонаблюдения воспроизводились снова и снова.

Детектив Вэйн выглядела так, будто хотела хладнокровно пристрелить его прямо здесь.

— И у Вас была эта запись, но Вы не подумали поделиться ею?

— Что я могу сказать, мы обнаружили ее только в тот момент, когда Вы появились в доме. — сказал я с улыбкой, от которой ее лицо драматично покраснело.

— По мне, так это просто удачное стечение обстоятельств. — сказал Ронан с самодовольной ухмылкой.

— И где те двое мужчин, которые участвовали в убийстве?

Я пожал плечами.

— Понятия не имею. Больше я о них ничего не слышал. Мы не были друзьями. Я не знал, что они сделали.

— Где аудиозапись из файла? — прервал Уайтли.

— Я спрошу своего ИТ-специалиста, она снаружи. Может быть, запись еще можно восстановить, кто знает? — я улыбнулся детективам.

Мы все знали, что она никогда не будет восстановлена, точно так же, как и то, что остальная часть видео никогда не будет найдена. Был момент выстрела в мальчишку Кастильо, на этом все.

Детектив Вэйн не сводила с меня глаз, ожидая, что я дернусь. Я встретил ее испытующий взгляд и улыбнулся. Она резко оттолкнулась от стола и громко выругалась, задев локтем кофейную чашку. Она упала на пол и разбилась вдребезги.

— Упс, руки-крюки, — лениво заметил Ронан, праздно постукивая пальцами по своему портфелю. — Я так понимаю, мы закончили, детективы? Учитывая, что вы совершенно неправы в своих подозрениях и у вас нет абсолютно никаких доказательств, чтобы обвинить в чем-либо моего клиента или его невестку.

Уайтли выпрямился, когда мы с Ронаном встали. Мускул на его челюсти дернулся, когда он наблюдал за нами.

— Пока нет, — наконец выдавил он.

— В таком случае, хорошего дня.

Мы вышли в коридор, когда полицейский поспешил открыть дверь допросной.

Снаружи, в комнате ожидания, нас ждали Джада и Элио. Вместо обычных острот Джада выглядела серьезной. Я остановился, как только вошел в комнату. Руки Элио сжались в кулаки по бокам.

Что-то было не так.

— Что случилось? Я подошел к ним тремя большими шагами.

— Это Люси. Похоже, она нашла потайной ход, тот, что выходит на Малтри-стрит.

— И?

— Мне пришлось просмотреть запись, чтобы понять, что произошло. Кастильо забрали ее. Они наблюдали, выжидая удобного случая, чтобы добраться до нее. Время чертовски подозрительное.

— Bastardi²⁷.

Я запустил руку в волосы, напряжение пульсировало во мне.

Чарли будет очень расстроена из-за сестры. Я должен был вернуть ее как можно быстрее. Если с ней что-то случится… Нет. Я не мог позволить себе такие мысли. Им нужен был козырь. Они хотели прикончить меня. Убийство заложника ничего им не даст. Я мог отнестись к этому разумно и рационально. Это был единственный способ убедиться, что я не совершу ошибок. Шарлотта никогда бы мне этого не простила.

— Есть кое-что еще, — тяжело произнес Элио, останавливая меня на полпути. — Чарли пошла с ней, пытаясь помешать ей уйти, я полагаю. Сонни следил за входом в тайник внутри дома и все пропустил.

Я развернулся и схватил своего лучшего друга. Взрыв насилия. Я притянул его к себе, не в силах вынести того, что Элио собирался произнести, но зная, какие слова последуют дальше.

Его светлые глаза встретились с моими, и я понял.

— Они забрали и Чарли. У них твоя жена.

Чарли

Я проснулась в скрюченном положении, ноги требовали, чтобы я их выпрямила. В нос ударил запах бензина, вызывая головокружение. У меня ужасно болела голова, красные пятна застилали глаза, когда я осмотрелась. Я снова была связана и с кляпом во рту, на этот раз в крошечном багажнике. Лицо болело, и ребрам было не намного лучше. Очевидно, меня продолжали пинать, даже после того, как я потеряла сознание.

Мы все еще двигались, машина раскачивалась на неровной местности.

Люси здесь не было. Страх угрожал парализовать меня, пока я лежала там. Я не могла позволить себе гипервентиляцию в багажнике. Воздух закончился бы слишком быстро.

Мне пришлось повторять простую мантру, чтобы успокоить дыхание.

Рен найдет Люси. Он обрушит всю мощь семьи Де Санктис на этих ублюдков, и ни один не уцелеет. Он спасет ее, а потом спасет меня. Он спасет ее.

Мои руки были связаны за спиной, а плечи болели. Каким-то образом во сне мои пальцы нащупали четки. Я провела кончиками пальцев по гладким шарикам.

Загадай желание, малыш. — услышала я голос отца в своей голове.

Но четки так не работают. Я знала это лучше, чем кто-либо другой. Вместо этого я держала каждую бусинку и молилась мстительному богу, которому обещала свою душу.

Моему мужу.

Ренато

Я терял время. Оно неслось огромными скачками, и я не мог контролировать это. Казалось, я только был в участке, и Элио рассказывал мне о Шарлотте, и вот я снова в Casa Nera, стою в оружейной комнате.

Мои люди выстроились рядом со мной. Сегодня не было ни светских бесед, ни мрачного юмора. Стояла тишина. Я пристегнул свои ножи, пистолеты и патроны поверх тактического снаряжения.

— Рен. Мы должны пойти без тебя. Ты тот, кого они ждут. — осмелился сказать Элио рядом со мной.

Я не стал утруждать себя ответом.

— Нам нужно подкрепление.

Я проигнорировал его. Ждать кого-то еще означало оставить Шарлотту в руках Кастильо на более длительный срок, а этого не могло произойти. Мы слишком долго искали Хуана и его убежище, и теперь моя жена расплачивалась за это. Это была моя вина, и я должен был всё исправить.

Вооруженный до зубов, я зашагал через дом. Джада шла рядом со мной, держа планшет в руке.

— GPS в кольце перестал двигаться. Это в заброшенном мотеле на окраине Атлантик-Сити.

— Отправь координаты Элио.

— Готово.

Она не отходила от меня, пока мы шли через главный зал.

За мной следовали более пятидесяти вооруженных мужчин. Кармелла смотрела, как я иду, ее рот встревоженно сжался. Она перекрестилась, когда я проходил мимо.

— Прослушивай полицейские каналы. Я не верю в совпадение времени. Что-то происходит. — сказал я Джаде, выходя на улицу.

— Согласна, но я могу это делать, находясь рядом с тобой, — сказала она, следуя за мной по пятам. — Я хочу пойти.

— Нет. Мне нужна информация от тебя здесь.

— Пожалуйста, Рен, они и моя семья тоже.

Я остановился. Ее искренние слова затронули холод, который наполнял мою грудь с момента в полицейском участке.

— Я знаю, но ты должна быть здесь. Ты — наши глаза, Джада, и ты нужна нам. Ты нужна им.

Она тяжело сглотнула, ведя внутренний спор, но проиграла и неохотно кивнула. Остальные мужчины вышли из дома и сели в ожидающие их машины.

Посыпался гравий, когда машины выехали со двора и покатили по извилистой подъездной дорожке Casa Nera.

— Мы не знаем, во что ввязываемся, — тихо сказал Элио, все еще не оставляя эту тему. Он протянул мне телефон. — Позвони хотя бы своей сестре и Николаю.

— Она в России, если ты не забыл.

— Звони.

Чарли

Думаю, что на какое-то время я отключилась в подвале. В промозглом, явно неиспользуемом нижнем этаже дома было холодно и темно. Мне связали руки и лодыжки и бросили на грязный пол. Когда проснулась, я уставилась на свет, пробивающийся из-под тяжелой металлической двери, запертой снаружи.

Полоска света стала темнеть, и по урчанию желудка я прикинула, что время близится к обеду. Я не ела весь день, и мой желудок представлял собой пещеру. Голова все еще болела. Мне действительно следовало проверить ее… если я выживу, конечно.

Я гадала, нашел ли Ренато Люси. Оставалось только надеяться, что да.

Он найдет и меня. Я была уверена в этом. Вопрос заключался только в том, сколько времени это займет и что со мной будет между тем?

Беспомощные слезы давили на веки. Моя жизнь была разрушена только для того, чтобы быть построенной заново, и теперь я балансировала на грани того, чтобы снова всё потерять. Боль, которую я испытала, потеряв крошечный проблеск жизни, который у меня был с Ренато, показала, насколько несчастливой была моя жизнь до встречи с ним. Он был ураганом, который разнес мое существование в клочья, и только тогда я поняла, что держалась на волоске. Слишком много работала, слишком много беспокоилась, экономила и пыталась выжить.

Но жизнь — это нечто большее, чем просто выживание, и я забыла об этом. Возможно, благодаря своему детству я никогда по-настоящему не понимала этого. Счастье было привилегией, закрепленной за другими. Эта убеждение было заложено в моей голове, а Ренато вырвал его оттуда.

Меня не волновало, что он был мужчиной, обреченным на ад за те вещи, которые он делал для своей семьи. Меня не волновало, что он заставил меня выбирать между ним и смертью. Теперь, под конец, моя мораль казалась совсем не такой уж большой перед лицом любви.

Любовь. Может быть, сказывалась приближающаяся смерть, но это слово продолжало крутиться у меня в голове. Возможно ли вообще влюбиться в кого-то так быстро? Думаю, это так же возможно, как дожить до моих лет и никогда не любить никого, кроме своей семьи. Я не осознавала, что чувствую это, и, возможно, так и не поняла бы, если бы не была связана, на полу подвала, перед лицом почти неминуемой смерти. Подобные обстоятельства заставляли задуматься о том, чего вам будет не хватать и кого вы теряете.

Поэтому, столкнувшись со смертью, я не могла отрицать, что люблю его. Он был первым и последним мужчиной, которого я когда-либо любила, и если бы я умерла сегодня, в глубине души я знала, что он позаботится о Люси. Я доверяла ему.

И вот так привычка всей жизни уступила место исключению. Он был моим исключением.

Слезы медленно потекли по моим щекам. Я должна была сразу рассказать ему о жучке. Я должна была признаться ему в любви, даже если это было слишком рано. Теперь я жила в его мире, а в его мире, где регулярно происходили сценарии жизни и смерти, разве признание в любви было таким уж безумием?

Мои сожалеющие размышления были прерваны звуком снаружи.

В замке со ржавым стоном повернулся ключ, а затем дверь с грохотом распахнулась. Вошли двое парней, которые меня похитили. Один нес поднос. От запаха супа у меня заурчало в животе.

— Смотри, кто решил проснуться, — усмехнулся один из них, пнув меня в бок, когда подошел достаточно близко.

— Ага, эта сучка спокойно просыпается, когда ввела Хулио в кому? Это неправильно. — пробормотал другой.

Хулио? Должно быть, это был тот парень, которому я проломила голову ломом. Мне действительно не нравилось облегчать себе жизнь.

Я настороженно наблюдала за их передвижениями. Свет из дверного проема освещал холодный подвал. Паутина обвивала неиспользуемые винные стеллажи, а шорох бумажных опилок и старых газет в углам указывал на то, что я здесь не одна в темноте. Похоже, подвалом все-таки пользовались, но обитатели были четвероногими и суетились повсюду.

Приспешник Номер Один вытащил кляп у меня изо рта и приблизился вплотную.

— Что ты можешь сказать в свое оправдание, сука?

Я не потрудилась ответить. Мне нечего было сказать, и, наверняка, я не могла сказать ничего, чтобы остановить то, что собирались сделать эти парни. Я была бессильна, и это жгло.

Мой желудок выбрал этот момент, чтобы снова заурчать, и оба моих мучителя рассмеялись.

— Она голодна. У нее все еще есть аппетит после того, как она чуть не убила человека. Не волнуйся, мы тебе поможем.

Один из них держал поднос.

— Босс сказал убедиться, что ты не умрешь, что у тебя есть немного воды… Он хочет приберечь тебя, чтобы Ренато мог наблюдать, как он тебя убивает.

Другой парень гладил меня по волосам со злобной нежностью.

— Я сказал, что мы позаботимся о тебе, — рассмеялся тот, что держал поднос.

Его друг попятился назад, как раз вовремя, чтобы не забрызгаться супом, когда поднос опрокинулся мне на голову.

Суп был горячим и расплескался по моей груди и животу, прожигая рубашку. Парень, который вылил на меня суп, бросил пустой поднос мне на голову, когда они вдоволь насмеялись над тем, как я корчусь от боли под горячей жидкостью.

— Ну и беспорядок у тебя, девочка. На твоем месте я бы прибрался до прихода мужа. Ты же не хочешь, чтобы его последнее воспоминание о тебе было таким грязным. — воздух наполнился смешками и раздался звук открывающейся тяжелой старой двери. — Мы вернемся позже, сучка. Приятного аппетита.

Хлопнула дверь, и звук поворачивающегося в замке ключа подтвердил, что я снова полностью заперта в этом подвале; не более чем человеческая приманка для Ренато.

Слезы текли по моим щекам, теперь, когда я осталась одна и могла развалиться. Будь я проклята, если позволю им увидеть, как я плачу, но сейчас, в одиночестве? Я не могла это остановить.

Суп быстро остыл, и прохладный сквозняк, дующий из-под двери, заставил меня вздрогнуть. В нос ударил запах моркови и имбиря. Смешанный с земляным запахом плесени из подвала, он скрутил мой желудок.

Я лежала там и плакала в темноте, все мое тело тряслось, плечи болели в сгорбленном положении. Я не знала, сколько прошло времени, но его явно хватило, чтобы крысы, которые сделали подвал своим домом, начали проявлять любопытство. Приближающийся шорох их лап только заставил меня расплакаться еще сильнее. Они почувствовали запах еды, а я была вся пропитана ею. Я не осмеливалась закрыть глаза: меня мучила паранойя, что если я это сделаю, то проснусь в окружении грызунов, пытающихся высосать суп из моей одежды. Даже когда потемнело, я изо всех сил старалась держать глаза открытыми и иногда дергаться, чтобы отпугнуть любое животное, и никто не рискнул подобраться слишком близко.

Ренато придет за тобой. Он придет. Верь в него.

Я повторяла эту мантру, перебирая каждую утешительную мысль, как драгоценную деревянную бусину. Мои собственные ментальные четки.

Он придет.

Придет.

Ренато

— Просканируйте весь район снова, обыщите каждое здание, сарай, переверните каждый листок, мать вашу, пока не найдете ее!

Мой крик эхом разнесся по кабинету, и мужчины, стоявшие передо мной, вздрогнули — ну, все, кроме Элио.

Он подождал, пока мой голос не затихнет.

— Вы слышали босса. Обыщите всё снова. Сделайте это сейчас же.

Мужчины вышли. Они представляли собой следующий уровень управления в семье и отвечали за выполнение. Раньше у меня не было причин сомневаться в них. Они были хорошими людьми. И все же, как только мужчины вышли, я усомнился в своем приказе. Я должен был сам перепроверить всё.

Я не осознавал, что высказал это конкретное сомнение вслух, пока Элио не заговорил снова.

— Они верны тебе. Ты можешь им доверять.

— Не говори мне того, что я и так знаю. — огрызнулся я.

Элио просто кивнул. Черт. Я терял контроль. Это был не я. Эта мешанина насилия и импульсивности. Но с того момента, как Джада указала на четки, и мы обнаружили их на сиденье брошенной машины, я не мог мыслить здраво.

Красный окрасил мое зрение. Ярость, которая была такой горячей, что кипела в моих венах, разрывала меня. Но, несмотря на всё это, не гнев делал меня таким резким.

Это был страх.

Я никогда не испытывал такого страха.

Элио вышел из комнаты, и едва успела закрыться дверь, как моя рука взметнулась и ударила по ноутбуку на столе, отправив его с грохотом на пол. Этого было недостаточно. Гнев захлестнул меня, перерастая в насилие.

Следующими были книги на книжном шкафу, а затем и весь шкаф. Он с оглушительным грохотом рухнул на пол. Затем письменный стол превратился в боксерскую грушу. Лампа, стоявшая на торце, стала хорошим грузом, чтобы сбивать картины на стенах, а растение, в котором Шарлотта спрятала жучок, превратилось в конфетти, рассыпавшееся под моими ногами на ковре.

Время снова неслось вперед. Я не мог удержать его на месте. Мои руки саднило, костяшки пальцев были разбиты и разодраны. Я с хрипом вдыхал и выдыхал воздух, а пустая дыра в груди, где несколько драгоценных недель билось сердце, болела.

Когда время вернулось ко мне, я был без сил. Руки пульсировали, рубашка была испачкана кровью, а комната превратилась в руины.

Не осталось ничего, кроме портрета моей матери, безмятежно улыбающейся мне сверху, и деревянного креста на стене над ним. Разгромив комнату, я опустился на колени прямо под портретом и крестом. Полированное дерево блестело, его строгие линии осуждали меня.

Я был мужчиной, который ничего не боялся. Мужчиной, которому долгое время нечего было терять.

Все изменилось. Я был доведен до точки: хрупкий, сломанный, зазубренный осколок. Мой пресловутый самоконтроль был разорван в клочья, и на меня смотрел незнакомец из кусков стекла, усеявших пол.

— Прости меня, — мой голос прозвучал хрипло во внезапно наступившей тишине. — Прости меня, прокляни меня, утащи меня в ад… только верни ее.

Впервые с тех пор, как я был мальчиком, идущим за гробом своей матери к месту погребения, я начал молиться.



Чарли

Я проснулась от ощущения шевелений на груди. Множества шевелений. Я закричала и дернулась так сильно, как только позволило мое окоченевшее тело, сгоняя нескольких крыс, которые бродили по моей шее и груди, обгладывая остатки пищи. Паника подступила к горлу и угрожала задушить меня. Я была бессильна. Я не могла двигаться, не могла бежать, все, что я могла, — это лежать здесь и терпеть.

Сухие слезы давили на веки. У меня не осталось жидкости, чтобы плакать. Мне так хотелось пить, что мысль о воде начала овладевать моим сознанием. Должно быть, прошло уже где-то двадцать четыре часа. Из-под двери пробивался свет. Рассвет озарял мир. Мне было так холодно, что теперь я не контролируемо дрожала, руки и ноги онемели. Моя щека, прижатая к грязи, тоже ничего не чувствовала.

Неужели я умру здесь?

Нет. Я не могла позволить этой мысли проникнуть в меня. Терять надежду было опасно. Я постоянно видела это в больнице. Людям нужна была надежда, чтобы продолжать бороться.

Снаружи, за пределами подвала, было шумно. Вдалеке кричали люди и было слышно множество шаркающих шагов, как будто они бегали туда-сюда.

Медленно сквозь парализованные мысли до меня донесся какой-то звук. Что это было? Громкий повторяющийся хлопок прорезал воздух. Это было похоже на быстрый стук в барабан. Нет, не барабан.

Теперь, когда я сосредоточилась на нем, он был слишком отчетливым, чтобы быть чем-то иным, кроме выстрелов. Вдалеке грохотали пулеметы. Не нужно было быть экспертом, чтобы узнать этот звук. Сердце подскочило к горлу.

Ренато был здесь.

Дверь в подвал распахнулась, и вошли двое тех отморозков, что были раньше.

— Что происходит? — спросила я.

Они рывком поставили меня на ноги, и один из них ткнул мне пистолет в бок.

— Твой выход. Поторопись, — гаркнул он.

Ренато был здесь. Он нашел меня. Но я была приманкой и не хотела, чтобы пострадал мой муж.

Я боролась с мужчинами, но пистолет все сильнее впивался мне в бок.

— Послушай, chica, ты была наживкой, а теперь, когда рыба клюнула, ты нам не нужна. Не будь трудной.

— Это невыполнимая просьба, — пробормотала я, дико озираясь в поисках чего-нибудь, что я могла бы использовать для самозащиты или замедления нашего ухода. — Спросите моего мужа. Похоже, он снаружи. Я могу вас познакомить, если хотите.

— Заткнись, сука, или я заткну тебе рот кляпом.

Этой угрозы было достаточно, чтобы я замолчала. Даже от мысли, что этот парень засунет что-нибудь мне в рот, меня затошнило. Ирония заключалась в том, что Ренато затыкал мне рот кляпом, трахал меня пальцами в черных перчатках, и это только заводило меня, даже когда я пыталась убежать от него, но угроза того же от этих двоих вызывала у меня тошноту. Доказательство того, что мой муж был моим исключением во всех отношениях.

Откуда-то спереди раздался голос. После нескольких часов темноты, проникающий внутрь свет был таким ярким, что ослепил меня, и я не могла разглядеть черты темного силуэта, заполнившего дверной проем. Но голос? Я узнала бы этот голос где угодно. Этот голос был моим домом.

— Никто не затыкает рот моей жене, кроме меня.

Мое сердце сильно сжалось. Надежда вспыхнула во мне, как лесной пожар. Как он оказался здесь так быстро? Стрельба все еще звучала вдалеке. Он пробрался внутрь один? Вопросы пронзили меня, как молния, но все они исчезли, пока я пыталась увидеть его хоть мельком.

Мои похитители как раз поворачивались на голос, когда один из них вскрикнул и отпустил мою руку. Ренато стоял в дверях подвала с пистолетом в руке. Он направил его в нашу сторону и быстро выстрелил, и второй парень, державший меня, упал, повалив меня на пол рядом с собой.

Оба мужчины корчились на земле, когда Ренато добрался до меня. Он притянул меня к себе, его лицо было напряженным и беспокойным. Весь в черном, он казался наемником самого дьявола. Я не могла отвести глаз. Трудно было поверить, что он реален.

Он оглядел меня, гнев ожесточил его черты.

— Ты ранена. — его голос был совершенно убийственным.

— Я буду жить, раз ты здесь. — прохрипела я. — Ты пришел.

— Конечно, я пришел. Я говорил тебе, bambina, что даже ангел с огненным мечом не сможет удержать меня от тебя.

Он осмотрел меня, оценивая мои порезы и синяки, а также окровавленную одежду, испачканную супом и мочой. На его лице появилось такое мрачное выражение, что я чуть не отпрянула от него. В его глазах словно погас свет.

Он провел пальцами по моей щеке и повернулся к первому упавшему Кастильо, который безуспешно пытался дотянуться до своего пистолета. Ренато перешагнул через извивающееся тело, подобрал оружие и вдавил его в руку мужчины, пригвоздив тем самым к полу.

— Нужна помощь? — спросил он. Его бесстрастная маска вернулась на место, и он нажал на спусковой крючок.

Рука мужчины разлетелась на куски, брызнув кровью и костями. Звук был оглушительным. Я попятилась назад, чтобы не попасть под брызги. Второй мужчина попытался встать и убежать, но следующие две пули попали ему в ноги, и он успел проковылять всего несколько шагов, прежде чем упасть. Ренато достал нож из потайного кармана в рукаве.

— Ничего личного, мужик. Это просто приказ босса.

Ренато подкрался к нему, его черные перчатки поблескивали в свете верхнего освещения. Он склонился над мужчиной и указал ножом на меня.

— Ничего личного? Кто разукрасил ей лицо? Кто вдавливал свои никчемные пальцы в ее кожу? Кто вообще прикасался к ней?

Мужчина на полу затрясся, и воздух наполнился запахом мочи. Была какая-то поэтическая справедливость в том, чтобы видеть его в таком же состоянии, в какое он довел меня.

— Кто ее напугал? — он провел ножом по лицу парня и наклонился, чтобы тихо заговорить с ним. — Когда я заберу твою бесполезную жизнь, то отрублю тебе голову и прикажу доставить ее твоей семье. Неважно, где они живут. Я найду их. Я сделаю это делом своей жизни. Они получат голову, а потом, той же ночью, пока они будут молиться и оплакивать твою потерю, я тихо проскользну в их дома и сделаю то же самое и с ними. Тогда я отправлю их головы их семьям… И со временем я сотру с лица земли всех, в ком есть хотя бы капля твоей крови.

Я проглотила рваный протест при этих поистине ужасающих словах.

Ренато сейчас был абсолютно не в себе, и я не могла остановить этого монстра на задании.

Мужчина захныкал, и Ренато улыбнулся.

— Не волнуйся, я обязательно расскажу им, почему они умирают, прежде чем убить.

С этими словами он полоснул ножом по шее мужчины, и кровь брызнула ему на плечо и щеку. Он даже не вздрогнул. В этот момент мой муж выглядел как настоящий живой демон.

Он встал, осматривая свою работу, и достал из-за пояса пистолет. Затем дважды выстрелил в парня, которому оторвало руку.

Я не могла отвести взгляд, хотя и хотела. Мне казалось, что если я это сделаю, он исчезнет, а я проснусь в бреду от обезвоживания на полу подвала, все еще со связанными руками.

Ренато присел рядом со мной, и вытер нож о штаны, прежде чем аккуратно разрезать мои путы. Затем снял со спины небольшой рюкзак. Он едва успел открыть бутылку с водой, как я уже потянулась за ней и стала жадно глотать.

— Не спеши, иначе вернется обратно, — пробормотал он, наблюдая за мной тем же мрачным убийственным взглядом, который предупреждал, что его кровавая месть далека от завершения. Он вернулся к рюкзаку и вытащил темный свитер, продев мои поврежденные запястья в рукава, как будто я была сделана из стекла. Внезапное тепло заставило меня задрожать еще сильнее. Мои руки возвращались к жизни, и они чертовски болели.

— Нам нужно двигаться, — сказал он после минутного наблюдения за мной, оценивая каждый мой вздох и дрожь. Он встал, а затем осторожно поднял меня на руки.

— Куда мы идём? — тихо спросила я, неуверенная, с кем сейчас разговариваю — с мужем или с демоном, который носит его лицо.

— Покончить с этим. — мягко сказал он.

Это был такой контраст с тем, как он только что себя вел, что я была ошеломлена этим зрелищем. Мой муж всегда был размеренным и спокойным. Контролировал себя во всех отношениях. Больше нет. Сейчас он был настолько близок к варвару, насколько я когда-либо видела человека. Контраст был еще более разительным в таком мужчине, как Ренато, который был мастером своих эмоций. Я вцепилась в его шею и прижалась лицом к испачканной кровью коже.

Он вывел меня на морозный рассвет. Сонни стоял снаружи с пистолетом в руке, его лицо было окровавлено и избито. Улыбка облегчения, промелькнувшая на его таком знакомом лице, тронула мое сердце. На заднем дворе участка было тихо, я разглядела неровную дыру в проволочном заборе, окаймлявшем заснеженный лес. Неужели мой муж пробрался сюда, проскользнув мимо многочисленной вооруженной охраны, имея в качестве прикрытия всего одного человека? Мы обошли дом сбоку, направляясь к главному входу. Очевидно, что подкрасться сзади, одновременно атакуя спереди было частью плана, если судить по хаосу, в который мы попали. Я не была готова к тому зрелищу, которое встретило нас за углом.

Территория была усеяна мертвыми мужчинами. Повсюду разносились звуки выстрелов. Выпавший снег был залит кровью.

Люди Де Санктиса заполнили двор, приседая за различными предметами для укрытия. Их машины выломали ворота, а бока черных внедорожников были обстреляны.

Члены картеля прятались за стенами крыльца и, как я могла предположить, в других местах вокруг дома. Стрельба велась в обоих направлениях. Мы отошли в тень рядом с домом и остановились там, где были припаркованы машины, обеспечивающие отличное прикрытие.

— Джада, ну что?

Голос Ренато удивил меня, пока я не увидела незаметную гарнитуру в его ухе.

— Она у меня. Где они?

Я не расслышала ее ответа.

— Где Элио? — спросила я, вглядываясь в тени и людей, которые приседали, держась подальше от линии огня. Похоже, ситуация зашла в тупик. Sottocapo Ренато всегда был рядом с ним.

— Он уже в пути, — сказал Ренато.

— Де Санктис!

Громкий крик эхом разнесся по территории. По звучанию было похоже, что он доносился откуда-то сверху.

Там, на балконе, с которого открывался вид на поле боя, стоял Хуан в окружении своих людей. Они выстроились вокруг него живым щитом.

— Ты будешь прятаться или встретишься со мной лицом к лицу, как мужчина? — подначил Хуан.

Ренато не сделал ни малейшего движения, чтобы выйти на уязвимое место перед домом. Вместо этого он запрокинул голову и крикнул наверх.

— Так это ты? Ты глава Кастильо? И у тебя даже не хватило смелости признаться в этом, когда ты забрел на мой склад в центре. Ты всегда был трусом? — Ренато бросил вызов.

Хуан ответил немедленно, в его голосе слышалось раздражение.

— Я не трус, просто умнее тебя. Я хотел посмотреть на твою организацию, и я это сделал. Было интересно. Возможно, мы сохраним некоторые элементы, когда сменим вас. Дни правления мафии Де Санктис прошли.

— Разве? — подтолкнул Ренато.

Я слышал, как Джада что-то бормочет в наушник, и гадала, о чем, черт возьми, она говорит.

— Мне все равно, если ты считаешь меня трусом. Скоро ты умрешь, и твой город станет моим. — крикнул Хуан.

— И почему ты так уверен в этом? — спросил Ренато, растягивая слова, его тон был безразличным.

Это явно выводило Хуана из себя, если судить по тому, как его голос становился все выше и выше.

— Потому что я не одинок в своем стремлении. Ты разозлил не тех людей, Де Санктис, и теперь ты поймешь всю опасность этого.

— Не тех людей или не того человека? Ты ведь говоришь о комиссаре Рейнольдсе, верно? Этот дом принадлежит его семье, не так ли? Ему не очень понравится то, что ты сделал с этим местом.

— Он хочет, чтобы ты исчез, и хочет, чтобы я устроил это. Беспроигрышный вариант для меня.

— Хм, возможно. Но ты не сможешь добраться до меня здесь, не рискуя собой.

— Может и так, но мы не остановимся. Если я не достану тебя сегодня, то мы никогда не прекратим охоту на тебя или на нее. Однажды мы снова доберемся до нее.

Ренато долго молчал, а затем посмотрел на меня.

— Я не могу так рисковать. — тихо сказал он мне. Он осторожно поставил меня на землю и уклонился от моих рук, когда я попыталась дотянуться до него.

— Что мы будем делать? Они заняли более высокую позицию, нам нужно чудо. — бессмысленно бормотала я, страх парализовал все мои органы, кроме рта.

Хуан крикнул нам сверху:

— Или тебе будет плевать, если твоя женщина умрет?

— Если она умрет, мне будет плевать на жизнь. — сказал Рен почти шепотом, не сводя с меня глаз. — Потому что я не смогу без нее жить.

В воздухе раздался далекий звук, похожий на хлопанье крыльев, он становился все ближе и ближе, но все мое внимание было приковано к Ренато.

Он погладил меня по щеке.

— Продолжай читать «Государя», маленькая медсестра. Это поможет тебе руководить семьей. И я должен изменить свой ответ в часовне, когда ты спросила меня, был ли я когда-нибудь влюблен. — он поцеловал меня. — Ответ — да. Ты первая и последняя женщина, которую я когда-либо полюблю.

— Какого черта?! — я вцепилась в жилет Ренато, отказываясь отпускать. — Ты не можешь выйти туда.

Руки Сонни сжались на моих плечах, удерживая меня на месте.

Ренато провел рукой по моим спутанным, грязным волосам и поцеловал меня в лоб.

— Никогда ничего великого не достигалось без опасности. В этом вопросе я должен согласиться с Макиавелли.

Звук вдалеке становился все ближе. Помощь на подходе? Как они попадут сюда без того, чтобы их разнесли на части?

Ренато оторвал мои руки от своего жилета, и я навалилась на Сонни. Его хватка не позволяла мне сопротивляться ни на дюйм. Он не собирался отпускать меня с Реном. Мой муж сделал два шага от меня, его взгляд был прикован ко мне.

— Хорошо, Кастильо! Я сдаюсь! — крикнул Ренато, и его голос перекрыл все остальные. Он сделал еще один шаг назад.

Я закричала, потянувшись к нему, но он покачал головой.

— Даже не думай об этом, маленькая медсестра. Доверься мне.

Затем он повернулся и отвлек всех, выйдя на поле боя перед домом, медленно поднимая руки.

Все замерли. У меня вырвался панический крик, когда я увидела, как он входит в мертвую зону, привлекая всеобщее внимание и делая себя мишенью.

— Могущественный Ренато Де Санктис, кладущий свою голову на плаху, чтобы спасти жену. Как романтично. — усмехнулся Хуан.

Ренато уставился на балкон. Его взгляд ни разу не дрогнул. Что он делал? Он собирался дать себя убить.

Затем над головой раздался шум, и весь ад вырвался наружу.

Хуан поднял пистолет и выстрелил в Ренато. Я закричала, увидев, как пуля попала ему в живот. Он упал на одно колено. Абсолютный ужас придал мне силы, которой я никогда не знала раньше. Я сильно наступила Сонни на ногу и воспользовалась моментом, когда он отвлекся, чтобы вырваться. Затем побежала к Ренато.

Внезапно воздух вокруг нас ожил от пуль. Свет лился над темными садами, освещая место, где Хуан стоял на балконе с живым щитом из своих людей.

Повсюду гремели точные выстрелы, с шумным треском разрываясь в ночи. Щит людей пал, и Хуан следом. Его затылок разлетелся, а затем он исчез из виду.

Вертолет ненадолго завис, и я, прикрыв глаза, посмотрела вверх, моргая от яркого света. Я мельком увидела Элио, который сидел, свесив ноги через борт, со снайперской винтовкой в руках. Затем снова побежала к Ренато.

Люди Де Санктиса выскочили из своих укрытий и напали на оставшихся членов картеля, которые пытались вырваться. Звуки боя снова наполнили воздух, но это не имело значения. Ничто не имело значения, кроме фигуры в черном, лежащей на белой земле. Добравшись до него, я упала на колени и коснулась его лица.

— Ренато? Рен, ты меня слышишь? — по моему лицу потекли слезы. Возьми себя в руки, Чарли, ты же медсестра. Спаси его. — Я не позволю тебе умереть. Ты нужен мне, поэтому тебе нельзя. — яростно пробормотала я, пытаясь расстегнуть его черный жилет, и обнаружила, что это чертовски трудно.

Я поискала нож, чтобы срезать его. Необходимо было найти пулевое отверстие и надавить на него.

— Ты, блядь, разрушил мою жизнь, заставил меня влюбиться в тебя, а потом решил, что можешь просто умереть у меня на глазах? Ты злобный, страшный ублюдок. Я обещала тебе свою душу, и ты должен быть жив, чтобы забрать ее. — пробормотала я, наконец просунув руку под жилет и нащупав твердый материал. На ощупь он был смутно знакомым.

Я перестала дышать, двигая рукой под жилетом по гладкому материалу, пока не нашла ее. Пуля застряла в дыре, которую она пробила в керамической пластине.

— Тебе не отделаться от меня так легко, anima mia. Боюсь, ты застряла со мной.

Я посмотрела вниз и обнаружила, что он наблюдает за мной. Теперь его голос был больше похож на самого себя.

— На тебе бронежилет?! — я завизжала на него.

— Конечно. Какой смысл ждать встречи с тобой всю свою жизнь только для того, чтобы умереть через несколько недель?

Я хотела ударить его, но почему-то просто обняла. Его руки обхватили меня, и он поцеловал меня в макушку.

— Тебе могли выстрелить в голову! — запротестовала я.

— Есть способы умереть и похуже.

Я ударила его, и моя рука заныла от удара о пуленепробиваемый жилет.

— Кроме того, большинство людей, профессиональные гангстеры или нет, чертовски ужасные стрелки.

Его мрачный юмор заставил меня улыбнуться, несмотря на всю ситуацию.

— Хватит разговоров. — сказал он и крепко сжал меня в объятиях.

Мои ребра заболели от сдавливания, но я не проронила ни слова. Мне было слишком хорошо.

— Теперь тебе лучше? — спросила я, мой голос был приглушен его снаряжением.

— Лучше?

— Раньше ты был другим… пугающим.

— Я все время пугающий, Чарли, только ты этого не видишь.

— Ты действительно любишь меня?

— Думаешь, я предлагаю себя в качестве мишени ради кого угодно?

Я сглотнула и приподнялась на локте.

— Возможно, я тоже люблю тебя, — тихо призналась ему.

Он рассмеялся, а затем поморщился.

— О, я знаю.

— Ты знаешь?

— Я понял, когда ты уничтожила тот маленький жучок и сказала копам проваливать.

— Ты это слышал?

— Конечно, слышал. Я никогда не был так горд. — он поцеловал меня в лоб.

Вертолет приземлился чуть поодаль, и Элио зашагал к нам по окровавленному снегу, рядом с ним шел еще один мужчина. Его спутник был бледен и весь покрыт татуировками, весь его вид кричал о жестокости и опасности.

— Как вы нашли меня? — поинтересовалась я.

Люди Де Санктиса наводили порядок вокруг нас. Похоже, им было приказано не оставлять никого в живых. Эта мысль внушала ужас, и все же это был не мой выбор и не моя ответственность. Это было решение моего мужа.

— Я начал с них, и они помогли нам приблизиться к цели.

Ренато полез в карман и стал рыться там, пока не нашел то, что искал. Затем он обернул папины четки вокруг моего запястья. Новые слезы наполнили мои глаза.

— Ты установил маячок моей сестре?

Я не злилась. Возможно, мне следовало бы, но я не могла. Его властные, контролирующие наклонности спасли положение. Теперь мы жили в его мире. Здесь действовали новые правила.

— Разумеется. Она — член семьи.

Я облизнула губы и попыталась произнести как можно лучше:

— La famiglia prima di tutto?

Его улыбка была широкой и искренней.

— Brava, anima mia. А теперь позволь мне отвезти тебя домой.

Ренато

Шарлотта послушно сидела на сиденье в ванной, где я оставил ее несколько минут назад.

Мы были дома, после зачистки всех до единого членов картеля Кастильо, включая их трусливого главаря. Кирилл Чернов прибыл на вертолете, не меньше. Я был в долгу перед братвой за помощь, но он был семьей в некотором роде. Русские в большинстве своем могли быть непредсказуемыми психопатами, но он также был членом семьи. La famiglia prima di tutto.

Я забрал Чарли и своих людей до того, как Кирилл и его русские расправились с выжившими. Мы потеряли трех солдат в бою, и это тяжким грузом лежало на моей совести, как и состояние моей жены. По дороге домой мы заехали в больницу, где ее проверили на сотрясение. У нее были ушибы ребер, порезы и гематомы, но, к счастью, не более того. Врач хотел оставить ее в больнице, но Шарлотта настояла на том, чтобы отправиться домой. Она хотела иметь собственную ванную и кровать, и я не собирался с этим спорить. Не тогда, когда она была такой тихой. Видеть тихую Чарли было просто неправильно.

При взгляде на нее, моя кровь вскипела. Одна сторона лица была фиолетовой от кровоподтеков, губы потресканы и распухли, а под глазом красовался адский синяк. Ее запястья с отметинами от наручников кровоточили, а все тело было покрыто ссадинами, как будто ее избивали. Я еще не заглядывал под ее грязную одежду.

Один только факт, что они отнеслись к ней с таким неуважением, заставив сидеть в подвале в этой грязной одежде, вызывал у меня желание выкопать этих ублюдков и расчленить их снова. К сожалению, такое удовольствие нельзя было повторить больше одного раза.

Я шагнул в ванную. Шарлотта подпрыгнула. Меня захлестнула еще большая ярость. Моя жена боялась в собственном доме из-за этих подонков.

Из-за комиссара Рейнольдса. Он получит по заслугам, и очень скоро.

— Давай приведем тебя в порядок, — бодро сказал я ей.

Она отвела от меня взгляд.

— Я могу сделать это сама, — пробормотала Шарлотта, смущение окрасило ее щеки.

— Я знаю, что можешь, но я хочу, чтобы ты позволила мне. — я присел перед ней на корточки и положил руки ей на колени. — Я не хочу, чтобы ты закрывалась от меня или уходила туда, куда я не смогу последовать.

Она прикусила губу, а затем поморщилась, когда зубы задели порез.

— Позволь мне позаботиться о тебе, Чарли.

Она тяжело сглотнула. Я видел, чего ей стоило быть такой уязвимой, и как мужественно она с этим справлялась. Никто не был таким храбрым, как моя жена.

Она расправила плечи.

— Ладно. Прекрасно. Если ты настаиваешь.

— Я настаиваю.

Я снял с нее сначала носки, потом футболку и лифчик.

На боку у нее был кровоподтек поперек ребер, и она дернулась, когда я слегка коснулся там фиолетовой кожи.

Затем я перешел к ее джинсам. Она издала приглушенный, смущенный звук, когда я стянул с нее грязную, высохшую ткань. Сняв джинсы, я бросил их в мусорное ведро вместе с трусиками и включил душ. Воздух наполнился паром. Ее волосы были спутаны. Я взял расческу возле зеркала, и начал медленно водить ею по волосам.

Пока я работал, ее глаза закрылись, расческа застревала в волосах, и она прислонилась ко мне спиной. Люси заснула, пока Кармелла дежурила у ее кровати. Сон пойдет девочке на пользу. Шок медленно проходил, иногда накатывая волнами. Чарли все еще стойко держалась. Она не знала, как сдаться.

— Ладно, теперь вместе в душ.

Я положил расческу и повел ее в стеклянную кабинку, исходящую горячим паром.

Она немного постояла под брызгами, позволяя им пропитать ее насквозь. Я уже был босиком, в одной футболке и свободных брюках. Я шагнул под струю, чтобы помочь ей.

Мыть ей волосы было легко. Намылить её тело было сложно. Несмотря на синяки и порезы, прикосновения к ее животу, изгибам бедер и попки делали меня чертовски твердым. Я чувствовал неуместную и неоспоримую потребность наполнить эту женщину. Я хотел глубоко погрузиться в нее и убедиться, что она здесь, в моих объятиях, живая и невредимая. Она не жаловалась на то, что мыло, должно быть, жжет. Она вообще ни на что не жаловалась.

— Повернись, — хрипло приказал я.

Ее упругие изгибы и влажная кожа терзали меня. Синяки и порезы приводили меня в ярость. Я осторожно вымыл ее, как будто она была из стекла. Она прижалась ко мне, уставившись на мою грудь.

— Ты весь мокрый. — её голос звучал не так устало, как я ожидал.

— Мне все равно.

Она посмотрела на меня, приподнялась на носочках и нежно поцеловала.

— Я не могу выбросить все это из головы, — пробормотала она. — Я хочу забыть.

Она была такой прекрасной и бесценной, стоя там под водой, льющейся из душа. Я чуть не потерял ее.

Я бережно обхватил ладонями ее лицо и поцеловал, осторожно касаясь губ, и двинулся вниз. Она прислонилась к нагретой стене и наблюдала за мной, пока я опустился на колени у ее ног, футболка и брюки промокли насквозь, а мой взгляд был прикован к ее глазам. Я мог прочитать в них желание, совпадающее с моим. Заставь меня забыть.

— Предоставь это мне, bambina.

Чарли

На следующий день я встала рано, готовая отправиться на занятия.

Мне нужно было отвлечься от мыслей о последних сорока восьми часах, а лучшего лекарства от плохого настроения, чем занятость, не существует.

Я почти ожидала, что Ренато начнет со мной спорить, когда спустилась вниз с рюкзаком в руке и объявила, что ухожу — ушибленные ребра, черно-синяя челюсть и все такое. Сонни с обеспокоенным видом вскочил со стула, а Кармелла тут же возразила.

Ренато лишь кивнул, на его губах заиграла улыбка. Его совершенно не удивил мой упрямый отказ позволить всему этому вмешаться в мою жизнь.

— Отвечай на мои звонки и не отходи от Сонни.

— Не буду.

— Хорошая девочка, — сказал он с ухмылкой, от которой меня бросило в жар.

Этот мужчина мог завести меня и полностью отвлечь одним удачно подобранным комментарием.

Его руки обхватили мои бедра, и мне пришлось вырваться, а затем побороть желание вернуться.

— Чем ты сегодня занимаешься? — спросила я его, когда он провожал меня до машины.

— Встречаюсь со своим адвокатом, а позже — со старым другом. Но к ужину я буду дома. — Он наклонился и прижался поцелуем к моей щеке. — Будь на столе без трусиков, с раздвинутыми ногами к тому времени, как я вернусь домой для трапезы.

Вот так мой злой муж усадил меня на заднее сиденье машины и закрыл дверь.

Я все еще краснела, когда Сонни сел за руль.

Мы поехали в кампус. Выпал снег, и все выглядело свежим и новым. Я застонала, вылезая из машины.

— Вам следовало остаться дома до конца недели, миссис Ди. — пожаловался Сонни, обходя машину, чтобы подать мне руку.

— Чтобы что? Плакать в подушку, пока я отстаю прямо перед экзаменами?

Он фыркнул.

— Босс был прав.

— Касательно чего?

— Ваших больших медных яиц.

Я рассмеялась, и это вызвало боль в ребрах. Возможно, Сонни был прав, и мне следовало отдохнуть. Может, стоило остаться в больнице прошлой ночью, но мне было ненавистно видеть знакомые лица там. Я не хотела, чтобы кто-то спрашивал меня о том, что случилось. Я понятия не имела, что сказать. Говорят, что из медиков получаются самые плохие пациенты, и в моем случае это было правдой. Однако, если в ближайшие несколько дней мне станет хуже, а не лучше, я вернусь обратно. Я должна буду заставить себя или за меня это сделает мой муж.

— Надеюсь, доктора Дэна не будет, — пробормотала я себе под нос, пока мы шли по коридору.

— О, я уверен, что нет. Разве Вы не слышали? — задумчиво произнес Сонни. — Он попал в аварию, потерял половину передних зубов и нуждается в реконструктивной хирургии.

— Подожди, что? — я остановилась и уставилась на Сонни.

Он даже не дернулся.

— Чертовски грустно.

— С ним действительно произошел несчастный случай?

Сонни пожал плечами.

— Несчастные случаи — не такая уж редкость. Люди сталкиваются с ними каждый день. Выходя из дома, ты подвергаешься риску. Черт, да и сидя дома тоже.

— А если приударить за женой босса мафии, то вероятность еще больше, верно? — я остановилась на пороге класса и свирепо посмотрела на Сонни.

Он просто ухмыльнулся.

— Ваши слова, миссис Ди, не мои. Я буду здесь, когда Вы закончите.

Ренато

Тремя часами ранее

Комиссар Рейнольдс жил на самом верху многоэтажного жилого дома в Трентоне. На самом деле это было идеально, как будто боги светили мне и одобряли мою месть, не то чтобы меня что-то могло остановить.

Он лежал на бетонной крыше, обливаясь потом сквозь мятую рубашку.

— Я не имею ко всему этому никакого отношения, зачем мне идти против тебя, Де Санктис?

— Разве ты не видел онлайн-проверки, которые снимают на видео? Некоторые люди просто слишком тупы, чтобы понять, когда что-то ведет их к неминуемой смерти. Ты думал, что твоя малая доля власти и жалкая репутация общественного деятеля защитят тебя. Боюсь, такую ошибку можно совершить только один раз.

Он застонал, уставившись в небо.

— Я должен был догадаться, что эти ублюдки из Кастильо способны только на болтовню. “Мы можем убрать Ренато, просто дай нам шанс”. Как же. — Он посмотрел на меня с несчастным выражением лица. — Ничего бы этого не случилось, если бы ты не отрезал меня. Ты ограничиваешь мои средства и собираешь на меня всякое дерьмо, но забываешь, сколько мне приходится платить людям, чтобы они закрывали глаза на твой бизнес.

— Не моя проблема. Ты уже видел новости о своем приятеле, судье Элленсе?

Рейнольдс тяжело сглотнул. Видел. Он должен был догадаться, что он следующий.

— Я все еще могу помочь. Тебе понадобится новый судья, который будет смотреть в другую сторону. Тебе нужен кто-то, кто не даст детективам совать нос в твои дела.

— Может и так, но это будешь не ты.

Я кивнул Элио.

Он связал ноги Рейнольдса веревкой и закрепил ее вокруг шлакоблока. Я взял бутылку с жидкостью для зажигалок, которую обычно использовал, чтобы поджечь перчатки, и обильно вылил ее на Рейнольдса и веревку.

— Что ты делаешь? Ренато, мы можем поговорить об этом! Я работал на твоего отца.

— Мне плевать. Меня не волнует ничего, кроме того, что ты втянул её в это.

Синяк на челюсти Шарлотты заполнил мою голову, и ярость прожгла меня насквозь.

Я мотнул головой в сторону Элио, который тащил за собой веревку, подтягивая Рейнольдса к краю крыши.

— С ней все в порядке! Она жива.

— Это стало твоим финалом с той самой секунды, как ты решил, что сможешь использовать её и её сестру в своих заурядных играх. Даже если бы она отделалась лишь одной потерянной ресницей, ты бы все равно умер вот так.

Я махнул рукой своему sottocapo.

Элио толкнул Рейнольдса к краю. Тот закричал, а затем дернулся. Шлакоблок сдвинулся ближе к краю, но удержался.

Теперь Рейнольдс плакал от страха, умоляя сохранить ему жизнь, и, без сомнения, обделался от паники. Надо было записать на видео. Он извивался, как червяк на крючке, на высоте тринадцати пролетов.

Вместо этого я достал из кармана зажигалку и поднес пламя к веревке. Оно быстро разгорелось и понеслось вверх по веревке прямо к человеку, свисающему вниз головой над пропастью. Его крики были музыкой для моих ушей. Я долго наслаждался ими, прежде чем обратиться к своему помощнику.

— Поехали. Я хочу быть дома, когда Шарлотта вернется с занятий.

Я кивнул на камеру наблюдения в углу. Джада уже работала над ней, вырезая кадры, мастер в своей области цифровых данных.

Чарли

— Значит, комиссар Рейнольдс намеренно поощрял закулисные методы Уайтли и Вэйн, просто чтобы усложнить тебе жизнь? — спросила я.

Мы сидели в его кабинете в большом кожаном кресле с высокой спинкой. Технически, в кресле сидел Ренато, а я раскинулась на его коленях.

— Угу. У них не было никаких законных оснований настаивать на том, чтобы ты шпионила для них, или пытаться арестовать Люси, а затем и тебя. Нелепый арест Люси был просто шансом вытащить ее из Casa Nera. Рейнольдсу нужен был картель Кастильо, чтобы навести порядок в его делах, а они хотели убить меня, ну и заодно отомстить за то, что случилось с пареньком. С которого всё началось.

— Откуда они знали, что Люси улизнет?

— Они не знали. Думаю, это был просто бонус. Вероятно, они планировали подрезать Вэйн и Уайтли по дороге и выкрасть ее у них. То, что она вышла сама, а потом ты последовала за ней, было невероятным везением.

Я вздрогнула.

— Что теперь будет?

— С судьей Элленсом, отправленным в тюрьму, и прискорбным самоубийством комиссара Рейнольдса?

Я фыркнула.

— Он поджег себя и спрыгнул с крыши, чтобы покончить с собой?

— Случались и более странные вещи.

Я подняла на него бровь. Он ухмыльнулся.

— Ну, я тебе этого не говорил, но когда копы проведут расследование, они найдут в его компьютере очень тревожащие снимки. Логично, что он покончил с собой до того, как их обнаружили.

— Снимки? — я вспомнила, как Джада хихикала весь день. — Имеет ли к этому какое-либо отношение местный айтишник?

Ренато ухмыльнулся и перевел взгляд на горшок с растением в углу своего стола.

— Я не понимаю, о чем Вы говорите, миссис Де Санктис. — он повысил голос, как будто подстраиваясь под жучок. — Все обвинения против тебя и твоей сестры сняты. Все записи обо всем, что связано с вами, исчезли. Ты можешь начать всё с чистого листа, и Люси тоже.

Я испустила долгий вздох.

— Знаешь, она вроде как хочет поступить в кулинарную школу.

Ренато кивнул.

— Я знаю. Кармелла подтолкнула её к этой идее. Как думаешь, ей понравится Флоренция весной? Или Кордон Блю, Париж. Париж в марте прекрасен. Мы могли бы организовать экскурсии по музеям, пока будем там. — он на мгновение задумался. — Швейцария тоже достойна внимания.

Я повернулась в кресле и крепко поцеловала его.

— Спасибо. — пробормотала ему в губы.

— За что?

— За то, что впервые в жизни я не одинока. — тихо призналась я.

Конечно, у меня всегда была Люси, но это совсем иное чувство, когда ты заботишься о ком-то другом. Ты все еще можешь чувствовать себя одинокой, обремененной обязанностями, которые становятся слишком тяжелыми, чтобы их можно было разделить.

— Тогда я тоже должен поблагодарить тебя, маленькая медсестра.

Ренато улыбнулся и откинул мои волосы с лица. Он наклонился и поцеловал меня в шею, его губы прижались к точке пульса, которую он впервые лизнул еще на благотворительном вечере. Это был первый раз, когда кто-то разрушил стены стыда и подавленного желания, которые я возвела вокруг себя.

— Я молилась, ты знаешь? — прошептала я.

Он издал звук одобрения, коснувшись моей кожи.

— Я молилась, чтобы ты пришел за мной, и ты пришел. Я молилась, чтобы ты спас Люси, и ты это сделал.

Он продолжил свой горячий путь к моему уху, пока слова, которые зрели внутри меня, вырывались наружу.

— Когда мне было тринадцать, я молилась, чтобы мой отец вернулся, но этого так и не произошло.

Рен сделал паузу.

— Он был мертв, anima mia.

Его сухой юмор заглушил боль от воспоминаний.

— Спасибо, гений. Я знаю это. Я и тогда это знала, хотя на осознание ушло некоторое время. После этого я молилась, чтобы мы с Люси снова были в безопасности и счастливы. Потребовалось тринадцать лет, чтобы эта молитва сбылась, но теперь я думаю, что это произошло. — я запустила руки в его волосы. — Каждая молитва, каждый мой шаг, сделанный с таким трудом, приближал меня к тебе. Думаю, что мои детские, отчаянные молитвы были услышаны.

Рен дотянулся до цепочки с медальоном святого Антония.

— Значит ли это, что ты больше не потеряна?

Я медленно покачала головой. Ленивая улыбка расплылась на его губах, и он нежно поцеловал меня.

— Знаешь, если этот разговор перерастет в отказ мне в обещанной душе, у нас возникнут проблемы.

Я рассмеялась. Ренато Де Санктис, игривый? Никто бы не поверил.

— Ох, неужели? Как мы можем решить эту дилемму?

— Тебе придется дать мне что-нибудь еще взамен, так будет справедливо.

Ренато выгнул бедра навстречу мне, его член лег твердой линией напротив моей киски, и это заставило меня задыхаться.

Я извивалась в его объятиях, желая, чтобы он был внутри меня, а не просто соблазнительно близко.

Я опустила руку между нами и погладила его через брюки. Он застонал, невнятное бормотание вырвалось из него при моем прикосновении. Иметь такого мужчину, как Рен, стонущего под моими прикосновениями, было новым видом власти, к которой я пристрастилась.

— Что ты имеешь в виду? — поддразнила я, мои мысли уже перескочили на всякую грязь. Я не испытывала стыда за похоть к этому мужчине. Он был моим мужем. Нет ничего плохого в желании восхитительного, грязного траха в целом. Я работала над тем, чтобы поверить в это, по одному оргазму за раз. Может быть, сексуальное исцеление — это действительно вещь.

— Как тот, с кем разорвали соглашение, я требую права выбрать замену. — прошептал Ренато мне на ухо. — Оставь себе душу. Я заберу твое сердце.

Оно уже твое.

Я замерла, на секунду ошеломленная этим мужчиной. Я никогда не ожидала от жизни многого для себя. Просто выживать и поддерживать Люси было все равно что каждый день достигать цели, поставленной передо мной отцом. Но жизнь — это не просто выживание, и хотеть большего — это нормально. К глазам снова подступили слезы. Для той, кто редко плакал на протяжении десяти лет, последний месяц был напряженным. Я плакала, смеялась и кипела от злости. Я боролась, причиняла боль и кричала. Я испытала всю шкалу эмоций после многих лет, когда не чувствовала вообще ничего.

— Это слишком? — Рен мягко поинтересовался. Я оставила его в подвешенном состоянии.

Я покачала головой и наклонилась, чтобы запечатлеть легкий поцелуй на его губах.

— Чаша моя преисполнена³¹. - прошептала я.

Он улыбнулся мне в губы, а затем его рука присоединилась к моей, и он высвободился, опустив бедра так, что его член вырвался на свободу. Он направил его ко мне. Его рука двинулась вверх по моему бедру, задирая юбку до колен, и он замер, когда пальцы встретились с мягкими завитками на моем холмике.

— Жена, ты что, разгуливаешь без трусиков? Что я тебе говорил о том, чтобы прятать эту гребаную мечту о теле от всех глаз, кроме моих?

Я подалась вперед и, обхватив основание, ввела член прямо в себя. Ренато тихо зарычал, когда я опустилась на всю его длину, сидя к нему спиной и упершись ногами в пол. Он задрал мою юбку, чтобы видеть, как его член исчезает внутри меня.

— Ты сказал мне, что будут последствия, если я нарушу твои маленькие правила. — напомнила я ему и покрутила бедрами, когда он погрузился глубоко в меня. — Я хочу знать, какие именно.

Его рука легла мне на поясницу и наклонила меня вперед.

— Ты меня уничтожаешь. — хрипло произнес он, как раз перед тем, как его рука жестко опустилась на мою ягодицу, посылая по мне волну восхитительного жара.

Он шлепнул по другой стороне, пока я насаживалась на его длину, наслаждаясь каждым развратным моментом.

— Теперь прыгай на мне, bambina, пока я не кончу, а потом я хочу, чтобы ты сохранила всю сперму в своей киске. Упустишь хоть каплю, и мне придется наполнить тебя снова.

— Ты же знаешь, что до того, как я смогу хотя бы попытаться забеременеть, еще несколько недель, верно?

— Практика ведет к совершенству, маленькая медсестра.

ШЕСТЬ МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ

Чарли

Окончание школы медсестер в моем возрасте — это не такое уж большое событие, по крайней мере, так я повторяла себе в сотый раз, пока ждала под весенним солнцем приезда семьи. Большинству других зрелых студентов моего возраста диплом просто присылали по почте. Я предложила это Рену, и он раздраженно поморщился, как всегда делал, когда знал, что я о чем-то лгу.

— Ты пойдешь и получишь свой диплом лично, а я буду там, чтобы наблюдать за тобой, даже если это будет просто ожидание в очереди в административном офисе. — твердо сказал он, и вот я здесь.

Все остальные выпускницы вокруг меня были моложе, и я почти уверена, что ни одна из них не была беременна.

На самом деле мой бугорок еще совсем не был виден. Я была всего на четвертом месяце, и это была моя первая беременность, так что я не слишком выставляла её напоказ.

— Они здесь. — прошептал мне Сонни.

Я развернулась на своем месте. Да, у меня был телохранитель на выпускном. Я была той странной, неприкасаемой студенткой, от которой исходили флюиды тайной принцессы, и меня это вполне устраивало. Я была уверена, что Люси придется еще хуже во Флоренции, когда через несколько недель она начнет учиться в кулинарной школе.

Маленький двор был забит стульями, родителями и доброжелателями. Пространство окружали цветущие розовые деревья, а небо было светло-голубым.

В этой пастельной гамме появился всплеск тьмы.

Семья Де Санктис заполнила двор, люди Рена рассредоточились, чтобы проверить безопасность территории. Все в черном, они не совсем вписывались в обстановку. Ренато повел группу по центральному проходу, Элио за его плечом, Джада с другой стороны, Кармелла и Люси следовали за ними. Что-то сжало мне горло при виде всех этих людей, которые стали для меня родными, явившихся сюда, чтобы поддержать меня.

Ренато искал меня взглядом, притягивая взгляды остальной аудитории, пока шел сквозь толпу, словно король, навещающий своих подданых. Люди расступались перед ним естественным образом. Он выглядел смертельно опасным и слишком красивым, чтобы это было законно. Его глаза встретились с моими, и легкое напряжение на его лице исчезло. Он улыбнулся мне, склонив голову в кивке.

Хорошая девочка, моя маленькая медсестра. Ты так хорошо справилась. Я все еще слышала слова, которые он прошептал мне на ухо на прошлой неделе, когда я сказала ему, что беременна, прямо во время секса.

Итальянцы сели, выглядя как крутые школьные бунтари, на которых хотели быть похожими все остальные. Заиграла музыка, и церемония началась.

Когда назвали мое имя, я взяла свой диплом, и воздух наполнился громким свистом. Вся моя разношерстная семья стояла и хлопала так громко, что это должно было вызвать смущение. Зачинщицей, конечно же, была Джада. Даже мужчины Де Санктис, многих из которых я теперь знала по именам, обработав их различные порезы и раны, громко аплодировали в стороне.

Я не покраснела и не бросилась прочь. Я заслужила это.

Я подняла свой диплом в торжествующем жесте, а затем не спеша, черт возьми, покинула сцену.

14 МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ

Ренато

Я вошел в спальню и услышал, как Шарлотта вздыхает из ванной комнаты. Я был в командировке в Лас-Вегасе, и каждая ночь, проведенная вдали от жены и дочерей-близнецов, была пыткой. Теперь, когда у меня появилась своя семья, я по-новому оценивал боль. Не быть на расстоянии вытянутой руки от моих девочек ощущалось как новая и опасно эффективная техника пыток.

Моих девочек.

Близнецам исполнилось девять месяцев, и Шарлотта оказалась именно такой матерью, какой я ее себе представлял. Если уж на то пошло, она стала более бесстрашной, более преданной. Женщиной, уверенной в своих силах.

Такой, блядь, возбуждающей.

Дверь в ванную была приоткрыта. Я наблюдал, как моя жена расхаживает взад-вперед по мраморной плитке. На ней было только нижнее белье, ее прекрасное тело свидетельствовало о том, как сильно изменилась наша жизнь. Ее живот стал мягче, на бедрах появились растяжки, а грудь… У меня не было слов, чтобы объяснить свою одержимость ее сиськами с тех пор, как она забеременела. На ее теле были следы моего владения. Доказательство того, что мы навсегда связаны друг с другом, и она никогда не была более красивой.

Однако прямо сейчас она ругалась, как матрос, и смотрела на себя в зеркало над раковиной.

Я знал, что она одна, потому что уже заглянул к девочкам. Они спали в детской, а Кармелла, счастливая, вязала в углу. Экономка десятилетиями ждала, когда в доме снова появятся дети. Она была по-настоящему довольна.

Шарлотта выпрямилась, и я, наконец, увидел ее грудь. Бюстгальтер для кормления был расстегнут с обеих сторон, и ее идеальные, большие груди были набухшими и переполненными. От этого зрелища в члене запульсировало желание. Я понятия не имел, почему бюстгальтеры для кормления обычно не считаются эротическим предметом, учитывая, насколько сильно меня возбуждал вид моей жены в одном из них. Возможно, остроты добавлял и тот факт, что ее тело кормило моих детей. Это было примитивно, и, без сомнения, чертовски сексуально.

— Ну же, Чарли. Ты можешь это сделать. — сказала Шарлотта своему отражению, не подозревая, что у ее маленькой ободряющей речи есть свидетель.

Я по-прежнему любил наблюдать за своей женой, пока она была в неведении. Спала или кормила близняшек, издалека поджидая её.

Я уже собирался заговорить и дать ей понять, что у нее есть аудитория, когда она наклонилась над раковиной и схватилась за грудь. Мои слова застряли в горле, поскольку его сжало сильное желание. Она склонилась над раковиной и массировала тяжелые округлости, щипая соски.

Мой самообладание лопнуло, и я вошел в комнату.

— Я знаю, что меня не было две ночи, но ты посягаешь на мою территорию, а ты знаешь, что мужчины Де Санктис относятся к этому серьезно. — сказал я ей.

Она крутанулась на месте и прижала руку к груди.

— Ты рано вернулся!

— Не мог ждать. — я сделал два больших шага, и она оказалась в моих объятиях. — А теперь расскажите мне, что ты делала, и поподробнее.

Она слегка покраснела. Моя маленькая медсестра все еще краснела от самых невинных вещей. У нее был грязный ум, и мне это нравилось.

— Близнецы отказываются от кормления, а у меня так много чертового молока… это больно. — призналась она.

Я взял ее за бедра и подвел к стойке, снова повернув ее так, чтобы она оказалась лицом к зеркалу. Я осторожно откинул длинные волосы назад, за плечи, чтобы они не мешали, и обхватил ее полную грудь.

— Тебе нужна помощь, маленькая медсестра? — спросил я, обнимая спереди ее миниатюрную фигурку, чтобы медленно и методично вымыть руки в раковине перед ней.

Она кивнула, впившись зубами в нижнюю губу. Я вытер руки, а затем оказался на ней. Я не мог ждать ни секунды. Она замерла, когда я обхватил ладонями ее ноющие сиськи. Я позволил себе недолго поласкать их, приподнимая их вес, и проводя пальцами по огромным темным соскам.

Она прижалась ко мне, выгнув спину так, что ее задница уперлась в мой член, уже стоявший наготове с того момента, как она расхаживала по ванной.

— Это то, что тебе нужно?

Мои пальцы ухватились за ее соски и потянули, идеально имитируя движения, которые совершали близнецы во время кормления.

Шарлотта кивнула, еще немного наклоняясь над раковиной. На концах жестких бутонов появились белые бусинки.

— Они кажутся такими переполненными, как будто я вот-вот лопну. — она вздохнула, ее глаза закрылись, когда появилась первая струя молока. — Завтра мне нужно купить молокоотсос или что-то в этом роде. Может быть, поставить это молоко в морозилку. — пробормотала она, всегда организованная и думающая наперед.

Вторая грудь опустилась сразу же после первой. Она облегченно вздохнула. Мне была ненавистна мысль о ее боли или дискомфорте. Мой взгляд был прикован к ее полным сиськам, из которых текли струйки молока. По моим татуированным костяшкам пальцев бежали капли, ее кожа была влажной и блестела в свете ламп туалетного столика.

Черт, я был чертовски тверд. Я доил свою жену, ради ее же комфорта, и это сделало меня таким твердым, каким я никогда не был.

И похоже, что я был не единственным.

Я встретил взгляд Шарлотты в зеркале. Ее глаза были затуманены и потеряны от удовольствия. Я мял и ласкал ее свисающую грудь, получая от этого больше удовольствия, чем молока, поток которого постепенно убывал, а затем прекратился. В воздухе витал его сладкий запах. Я упирался своим твердым членом в ее попку, и она целенаправленно насаживалась на меня.

— Продолжай в том же духе, bambina, и тебя трахнут над этой раковиной, прямо здесь и сейчас. — предупредил я.

Она ухмыльнулась и задвигала бедрами напротив меня.

— Продолжать в каком духе?

Ее голос был полон расчетливой невинности.

Эта женщина была бесконечным очарованием.

Мне потребовалась секунда, чтобы расстегнуть ширинку и вытащить себя. Моя рука была мокрой от ее молока, и я провел ею вверх и вниз по всей длине своего члена, чтобы покрыть его и сделать скользким для нее, прежде чем прижался к ее входу. Ее трусики легко сдвинулись в сторону. Внутри было горячо и влажно. Я погрузился в нее, осыпая поцелуями ее плечи. Теперь я чувствовал, что действительно вернулся из своей поездки. Прямо здесь, погрузившись по самые яйца в любимую женщину, мою жену, я был дома.

— Если хочешь поиграть, bambina, просто попроси.

Я вбивался в нее, ухватившись руками за попку, чтобы удержать её на месте.

Она оперлась руками о стойку, чтобы насаживаться на меня в ответ.

Я трахал ее жестко, пока она не выдохнула мое имя. Прежде чем она кончила, я притянул ее спиной к себе, ее бедра выгнулись дугой, и схватил за горло. Другая моя рука, все еще липкая и мокрая от молока, скользнула в ее сладкий рот, заткнув его так, как ей это нравилось. Я просунул туда все четыре пальца и сжал ее челюсть, точно так же, как в ту ночь в Ла Леоноре, когда впервые обнаружил, что в моей хорошей маленькой медсестре есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд.

Она захныкала, ее киска становилась только влажнее от моего контроля над ее ртом. Ее язык ласкал мои пальцы, а пульс дико трепетал под моей ладонью, пока она поднималась все выше и выше.

Она взорвалась вокруг меня, безжалостно сжимая мой вбивающийся член и почти удерживая меня на месте. Ее сокращающиеся мышцы доили меня, вытягивая сперму из моих яиц с неудержимой интенсивностью. Я глубоко погрузился в последний раз и сильно кончил.

Позже, когда мое сердце перестало бешено колотиться, и мой член выскользнул из ее тугого канала, я просто держал ее в своих объятиях, наблюдая за ее отражением. Я наслаждался тем, что ее прежнее недовольство исчезло, а потрясающие черты лица стали мягкими и спокойными. Моя рука все еще была на ее шее, как ей это нравилось, и теперь запуталась в медальоне, который она до сих пор носила. Святой Антоний. Покровитель потерянных вещей и людей.

— Я думала о том, чтобы заменить этот медальон. — пробормотала Шарлотта, глядя на меня в зеркало.

— Это хорошая идея. В конце концов, ты больше не потеряна, bambina, и никогда не будешь.

Она улыбнулась мне, и луч чистого солнечного света озарил мое недостойное лицо. В конечном счета, она стала божеством, которому я буду служить до последнего вздоха. Моя надежда и спасение. Моя высшая сила. Счастьем для меня был и всегда будет вид ее улыбки.

— Потому что ты нашел меня и сохранил. — закончила она за меня. Моя ритуальная молитва моей богине. — Пока смерть не разлучит нас, — тихо прошептала она.

Я улыбнулся, прижимаясь губами к ее коже, и запечатлевая сладкий поцелуй на ее нежном лбу.

— Даже не тогда, если у меня есть право голоса. Я же сказал, что оставлю тебя у себя, а я всегда держу свое слово.