Copyright © 2022 Magellan GmbH & Co. KG, Bamberg, Germany

© ООО «Клевер‑Медиа‑Групп», 2023

– Пинки, ты молодец. – Милла осторожно перевязала переднюю лапу своего плюшевого единорога.

Она играла в ветеринара почти каждый день. Сегодня она вела приём в саду под большой яблоней. Был тёплый весенний день, Милле даже разрешили надеть футболку.

– Скоро ты снова сможешь скакать по облакам.

Поцеловав единорога, Милла укрыла его одеялом. Она мечтала когда‐нибудь стать настоящим ветеринаром, чтобы к ней обращались собаки, кошки и даже дождевые черви.

– А ты уже дала Молокоусу лекарство? – услышала Милла маму, выглянувшую с террасы.

Молокоусом звали роскошного чёрного кота, который возник из ниоткуда несколько недель назад. Забрался в их дом, запрыгнул на кухонный стол и спокойно стал лакать Миллино молоко.

– Ещё нет! – ответила Милла, вскочив. – Я сейчас! – И бросилась в дом.

В прихожей она остановилась перед зеркалом и оглядела беспорядок на своей голове. Быстро собрав чёрные волосы в хвостик, Милла взяла бутылочку с лекарством. Нет, Молокоус не болел, но ему приходилось давать витаминную добавку, потому что он наотрез отказывался есть кошачий корм.

Милла накапала на ложку десять капель.

«Работа для настоящего ветеринара! Вот здорово!» – подумала Милла. Молокоус же совсем не разделял её восторга.

– Молокоус! – Милла заглянула под кухонный стол: кот любил подбирать там крошки. Особенно во время завтрака или когда ели пирог. – Молокоус! – Где же этот наглый бродяга?

«Мяу!» – донеслось из сада. Ага, вот где он прячется! Милла снова выбежала из дома.

– Пора пить лекарство, – пропела она, услышав в ответ грозное шипение: Молокоус ненавидел витамины так же сильно, как и дождливую погоду. – Ну ладно тебе, не трусь.

Когда дело касалось здоровья, Милла была очень строгой. Кто бы что ни говорил, Молокоус должен быть в хорошей форме. Милла любила этого кота. У него была самая мягкая шерсть на свете. А когда он смотрел на неё своими серыми глазами, Милле казалось, что он понимает каждое её слово.

– Где ты? – Она опустилась на корточки. Неужели Молокоус спрятался под кустом бузины?

Громкий грохот заставил Миллу обернуться. Похоже, он донёсся из оранжереи, стоявшей в глубине сада. Оранжерея была очень старой и местами покрылась мхом. Мама давно хотела её почистить и засадить помидорами, но так и не нашла на это время. Поэтому теплица зарастала в забвении.

«Там живёт огуречный призрак», – постоянно пугал Миллу жутким голосом старший брат. Просто чтобы позлить её.

Конечно, Милла в это не верила, ведь ей было уже девять. Тем не менее она никогда не ходила в оранжерею. Поздними вечерами ей часто мерещилось, будто за покрытыми мхом стёклами мелькают тени. И Милла могла бы поклясться: изнутри нередко доносились странные звуки. Как сейчас, например. Звуки борьбы и кошачий визг. Что там происходит? Молокоус в опасности?

Милла со всех ног бросилась к оранжерее. Дверь была чуть приоткрыта. Затаив дыхание Милла толкнула её.

– Молокоус?

В густом бурьяне девочка не смогла разглядеть кота и несмело вошла внутрь. Некоторые растения доходили ей до талии. Пахло влажной землёй и, как ни странно, лимонадом. Милла буквально продиралась сквозь заросли. Неужто Молокоус запутался в зарослях вьюнка? Лишь бы он только не поранился.

В углу стояла ржавая лейка. Милле показалось, будто из неё донеслось мяуканье. Неужели Молокоус внутри? Это ведь невозможно, так? Милла подняла лейку – та оказалась совсем лёгкой.

– Эй, кто тут есть? – спросила Милла, нагнувшись к лейке, но в ответ раздалось лишь глухое эхо.

Тогда она заглянула в лейку одним глазом. Это что – кошачий хвост? Милла решительно опустила в ржавый сосуд руку, и что‐то непонятное коснулось тыльной стороны её ладони. Жуть! Сердце мигом подскочило к самому горлу.

Вдруг из лейки стали вылетать звёзды. Разноцветные, закружились они вокруг Миллы. Сначала медленно, потом быстрее, ещё быстрее.

Сумасшедший звёздный вихрь становился всё больше. Милла даже прищурилась, ослеплённая блеском.

– Мяу.

– Молокоус!

Вот где был этот непоседа – в звёздном вихре! Совсем рядом! Звёзды, всё больше увеличивая скорость, расплылись в разноцветные полосы, а воздух наполнился жужжанием.

– Не бойся! Я спасу тебя, Молокоус! – крикнула Милла, но не успела она уцепиться за кончик его хвоста, как звёздный вихрь подхватил её и унёс за собой.

Милла закружилась вокруг собственной оси, как в карусели. Все цвета радуги проносились мимо. Её подкидывало вверх, бросало вниз, вертело то вправо, то влево. А сейчас и вовсе понесло в мёртвую петлю. В животе у Миллы покалывало, как от газировки, а в нос снова ударил запах лимонада. Вскоре вихрь выплюнул её, и она – плюх! – неуклюже приземлилась на мягкую траву недалеко от теплицы.

– Уф, – застонала Милла.

Мир вокруг, казалось, до сих пор вертится. Что за американские горки? Такие разноцветные, мерцающие… Значит, оранжерея всё‐таки была заколдована! В ней не обитали огуречные призраки, зато был лимонадно-звёздный вихрь! Нужно как можно скорее рассказать об этом брату.

Милла поднялась и посмотрела на оранжерею. Та выглядела так же, как всегда, – грязной и заброшенной. Никаких звёзд, ничего магического. Неужели ей всё приснилось?

– Ду-ду, – вдруг прозвучало где‐то рядом.

– Кто это дудит?

Милла обернулась на звук и… чуть не упала! На одной из крепких ветвей яблони на канатах висел диван, а в нём, раскачиваясь из стороны в сторону, сидел маленький мамонтёнок. У него были длинные бивни, коричневая шерсть и чёрные глазки-пуговицы.

– Мини-мамонт! – воскликнула Милла.

Такой милый! Она замерла, боясь двинуться с места, чтобы не спугнуть его. Малыш тоже заметил Миллу, но убегать не стал. Напротив, он спрыгнул с дивана и подошёл к ней.

– Ду-ди-ду, – сказал мамонтёнок, обнюхивая девочку.

– Ой, щекотно! – захихикала она и осторожно погладила диковинного зверя по голове. Шерсть была мягкой и очень приятной. – Привет, меня зовут Милла.

– Ду-ди-ди-ду. – Мамонтёнок обхватил хоботом руку Миллы и потащил её к качелям, затем ловко вскочил на них, а Милла села рядом.

Вместе они взлетали всё выше и выше, пока маленький мамонт не захохотал.

– Кру‐то-тень! – воскликнула Милла.

Если это и был сон, то лучший из всех, что ей когда‐либо снились. Лишь бы не проснуться раньше времени.

– Пойдём поиграем в прятки, – предложила Милла, когда ей надоело качаться.

– Ду-ду, – одобрительно продудел мамонтёнок и умчался прочь.

– Раз, два, три, четыре, пять, – сосчитала Милла. – Я иду искать!

Сверкающая на солнце бабочка порхнула мимо неё. С каждым взмахом её крыльев раздавался звон маленького колокольчика.

– Привет, звоночек, – улыбнулась Милла и побежала за ней. Сначала вокруг яблони, потом через луг.

Всё было как обычно и всё же по‐другому. Дом Миллы выглядел как небольшой замок с башенками и арочными окнами. Вокруг него росли кусты роз всевозможных оттенков, а плющ извивался по каменным стенам в форме то сердца, то звезды. Один садовый гном рыхлил клумбу, другой делал балетные па.

– Привет, – поздоровалась с ними Милла.

Гномы радостно помахали в ответ.

Вдруг она чуть не споткнулась о ярко-жёлтого гигантского червя, который рыл яму в земле. Тот поднял голову, улыбнулся ей, обнажив щербатые зубы, и прошепелявил:

– Фыкарный день фегодня, правда фе?

– Да, совершенно потрясающий, – радостно согласилась Милла и продолжила поиски. – Давай, подуди ещё!

Еловая изгородь задрожала. Милла не раздумывая пролезла сквозь неё – иглы оказались мягкими, как бархат. За стволом она заметила мохнатый хоботок и схватила его:

– Попался!

– Ду-ди-ду! – Мини-мамонт выпрыгнул из укрытия, бросился к Милле и повалил её с ног.

Смеясь, они пробрались сквозь изгородь и вышли на луг. Мамонтёнок поцеловал Миллу в щёку хоботом, а она в свою очередь прильнула к нему и огляделась. Всё было как в сказке: светло-голубое небо, порхавшие повсюду сверкающие бабочки, звеневшие на все лады, пушистые зонтики одуванчиков, увлекаемые тёплым весенним ветром. Если бы мимо пролетели шоколадные кексы и пирожные с кремом, Милла нисколько бы не удивилась.

– Волшебно, – прошептала она.

– Кошмар! – вскрикнул кто‐то совсем рядом.

Это прозвучало комично, как шипение тигрёнка.

Милла огляделась. С яблони спрыгнул чёрный кот, мягко приземлившись на траву.

– Молокоус? Это ты?

Кот подошёл ближе. Действительно, это был он!

– Что ты тут делаешь? – мяукнул он.

Милла моргнула. Это её кот только что сказал? Молокоус вопросительно склонил голову набок.

– Ну? – фыркнул он.

– Ну, – механически повторила Милла бесцветным голосом.

Сон становился всё безумнее. Хотя девочка, как ни странно, чувствовала удивительную бодрость. Милла ущипнула себя за щеку и вскрикнула:

– Ой!

– Зачем ты это сделала? – спросил Молокоус.

– Чтобы говорящий кот исчез из моего воображения.

– К сожалению, не могу оказать тебе такой услуги, – обиженно ответил Молокоус.

– Вот незадача, – прошептала Милла.

Ей стало дурно. Неужели оранжерея всё‐таки была заколдована? Милла не могла в это поверить. Быть может, она ударилась головой, поэтому ей и мерещатся все эти мини-мамонты и говорящие коты? Милла тщательно ощупала голову, но шишки не нашла. Значит, это просто сон. И какой интересный! Хорошо бы поспать ещё немного, а лучше до самого вечера. Только ей нельзя!

– Мне нужно срочно проснуться. Иначе я просплю урок игры на трубе. – Милла вскочила и запрыгала на месте.

Молокоус прокашлялся:

– Ты, как бы это сказать… не спишь.

Милла резко остановилась.

– Глупости, – сказала она. – Гигантских шепелявых червей и танцующих садовых гномов не существует.

– А здесь существуют. Ты сейчас в другом мире. В моём, Сверкающем мире, – объяснил Молокоус.

– Сверкающий мир? Впервые слышу!

– Он где‐то впереди, позади, над, под и рядом с твоим миром. Точнее не сказать. Этот мир очень похож на твой и в то же время совсем другой. Здесь хорошо, тебе понравится. – Молокоус весело подмигнул.

Сердце Миллы подпрыгнуло.

– Оранжерея… Она ведь заколдована, да?

– Можно сказать и так, – кивнул Молокоус. – Я построил в старой лейке карусель миров. С лимонным вкусом. Довольно круто получилось, если тебе интересно.

Милла потёрла лоб и делала это до тех пор, пока он не покраснел. Сверкающий мир, карусель миров… Такое бывает только в книгах! Это не может быть правдой!

Милла надолго замолчала, так что Молокоус не выдержал:

– Ку-ку! Всё в порядке?

– Э-э… ну, я не знаю, – заикаясь, ответила Милла.

Она посмотрела по сторонам. Разноцветные кусты роз вдруг стали выглядеть угрожающе. Всё показалось ей чужим. Неприятное чувство окатило её волной.

– Ду-ду. – Мини-мамонт подул на руку Миллы тёплым воздухом из хобота, и она немного расслабилась.

– С Пиппой, я гляжу, ты уже познакомилась, – промяукал Молокоус. – Она у меня с прошлого лета. Забралась на яблоню, чтобы полакомиться, а вот спуститься не могла.

– Ду-ди-ду. – Пиппа испуганно раскрыла глаза.

– Да, было довольно сложно спускать тебя вниз, – подтвердил Молокоус. – Ведь, как назло, мы съели тогда огромный яблочный пирог. Пиппе он показался таким вкусным, что она решила остаться. Наша маленькая дуделка обожает сладкое.

– Ду-ду, – кивнул мамонтёнок.

Значит, её звали Пиппа. И, судя по всему, она была лакомкой.

Милла присела на корточки:

– Ты такая милашка!

Пиппа обхватила хоботом шею Миллы. Это мягкое объятие было таким приятным, что Милла влюбилась в мамонтёнка. Ладно, пожалуй, она останется здесь ещё на какое‐то время, чтобы вместе с Молокоусом и Пиппой исследовать Сверкающий мир.

– Йо-ла-ла-ри-ри, – раздалось где‐то рядом, и что‐то блестящее прошмыгнуло мимо.

– Что… что это было?

– Хип-хоп-прыг, – ответил Молокоус.

Милла уставилась на то место, где сверкающий попрыгун исчез в траве.

– Йодль-ди-ду, – раздалось снова.

И Хип-хоп-прыг помчался через луг.

Пиппа радостно побежала следом, вытянув хобот. Это выглядело так забавно, что Милла улыбнулась.

– Пойдём. Покажу тебе, где я живу. – Молокоус кивнул в сторону луга, за которым возвышался замок.

– В замке? – всплеснула руками Милла.

– Мал, да хорош. С башней Рапунцель. Правда, без Рапунцель. – Молокоус хихикнул над собственной шуткой.

На вершине башни сидел петух с разноцветным оперением и в кухонном фартуке. Вдруг он взлетел и спикировал в открытое окно внутрь замка.

– Это наш флюгер Ганс, – сообщил Молокоус. – Он гениальный пекарь.

Петух-флюгер, который печёт пироги. Забавно. И совершенно невероятно! Милла снова тайком ущипнула себя на всякий случай – может, она всё же проснётся. Больно было как и раньше, но ничего не произошло.

Милла вздохнула: значит, она всё‐таки в другом мире.

– Что теперь?

– Для начала, – Молокоус вытянулся, – мы съедим что‐нибудь вкусное.

Живот Миллы сразу заурчал: приближалось время обеда. Сегодня мама собиралась печь блины. Внутри Миллы всё тут же сжалось: наверняка мама потеряла её.

– Мне нужно домой! – Ей, конечно, хотелось бы ещё немного побыть в Сверкающем мире, но… – Мама, наверное, волнуется. А в два у меня урок игры на трубе.

– Не переживай, милая. В карусели миров есть маховик времени. С его помощью можно точно указать, какой день и какое время должны быть в мире назначения.

– Значит, я смогу вернуться сразу после урока игры на трубе? – с надеждой спросила Милла. Это было бы кстати, ведь она совсем не практиковалась.

– Хочешь его прогулять? А ведь ты так здорово играешь. – Молокоус страдальчески закрыл уши.

Милла толкнула его в бок.

– Ну уж нет, – усмехнулся Молокоус. – Я верну тебя точно к уроку. Но поговорим об этом позже. Сейчас пора есть сладкие пироги!

– Я жутко голоден, – мяукнул Молокоус, пока они шли к замку. – Сегодня у меня совершенно не было времени на то, чтобы доесть остатки твоих мюсли.

Милла вспомнила шум в оранжерее, визг и грохот.

– Кстати, что случилось в саду?

– Бодо, – рявкнул Молокоус.

– Бодо? – пискнул один из садовых гномов и бросился в еловую изгородь.

– О нет, пофалуфта, только не он, только не фнова, – прошепелявил гигантский червь и исчез под землёй.

– Кто же это? – спросила Милла. Все явно боялись этого Бодо.

– Мой брат, – объяснил Молокоус. – От него вечно одни неприятности.

– Понимаю. – Милла вздохнула: со старшим братом они ссорились каждый день. – Том тоже может быть настоящей головной болью.

– В сравнении с Бодо Том безобиден, как муха, – отмахнулся Молокоус.

Он хорошо знал брата Миллы – они часто играли вместе в футбол.

– Серьёзно? Что же такого вытворяет Бодо?

– Он ловит наших особенных животных и крадёт ценные вещи из Сверкающего мира.

– Какой кошмар!

– Хуже того, с помощью лейки он переносит всё краденое в твой мир и там продаёт за большие деньги. – Молокоус сердито фыркнул. – В прошлый раз, например, он занимался контрабандой единорогов.

Милла замерла:

– Единорогов?

– Девчонки из твоего мира их обожают, да? На единорогах можно заработать много денег. Только это ведь не плюшевые игрушки!

– Настоящие единороги… – прошептала Милла с благоговением. Она обожала единорогов. И пришла в восторг оттого, что они действительно существуют. А Бодо собирался запереть этих прекрасных волшебных существ и продать? – Хм, подожди, как вообще маленький кот может поймать этих крупных животных?

– Бодо вовсе не кот. Он человек.

– Что? А как он может быть твоим братом?

– Ну, когда‐то и я был человеком, – объяснил Молокоус. – Представлюсь: доктор Мичи Лапуш, исследователь и ветеринар.

Лицо Миллы вытянулось от удивления. Мало того что её кот умел говорить, он ещё и был врачом! Доктор Лапуш! С ума сойти!

Молокоус тем временем продолжил:

– Не стоило выпивать моё свежеприготовленное зелье для превращений одним глотком. Но я не мог устоять перед душистым вкусом подмаренника!

– Так ты теперь навсегда останешься котом?

– Я мог бы, конечно, попробовать сварить зелье для обратного превращения, – промурлыкал Молокоус. – Но не хочу. Кошачья жизнь прекрасна: слоняешься себе весь день напролёт, спишь, позволяешь себя ласкать… Не жизнь, а мечта! Только кошачий корм – фу, гадость! Его нужно запретить!

Милла из вежливости хихикнула, хотя ей было не до смеха: глупый Бодо никак не выходил у неё из головы.

– Почему же полиция не арестует Бодо? – подумала она, но, как оказалось, вслух.

– Ролле и Ольф? – Молокоус с досадой покачал головой. – Эти двое – милейшие ребята. Но в нашей деревне особо делать нечего, так что они весь день пьют чай да вяжут носки.

– Носки? – удивилась Милла.

– Прекрасные носки, тёплые и мягкие, – кивнул Молокоус. – А вот с Бодо они справиться не могут. Он гениальный вор с кучей трюков в рукаве.

– Но ты же умнее его, да? – Милла с надеждой посмотрела на кота.

– О, однажды я его почти поймал. – Усы Молокоуса гневно дрогнули. – Увы, Бодо сбежал. Но мне удалось спасти единорогов. – Он перепрыгнул через улитку размером с футбольный мяч. Та испугалась и спряталась в домике. – Бодо после того случая долго не показывался. Я даже понадеялся, что мы от него избавились. Но несколько недель назад пропала моя подруга Роза. Она бы тебе понравилась: красивая благородная кошка с розовым мехом и голубыми глазами. Она любит кексы и комедии, прямо как я. – Явно влюблённый, Молокоус тяжело вздохнул. – Комната Розы оказалась разгромлена. Прибираясь, я обнаружил фантик от шоколадных ирисок. Роза их ненавидит, потому что они застревают в зубах. Но я знаю кое‐кого, кто обожает эти ириски. Бодо! Мой брат снова взялся за дело! Так что я тут же рванул в твой мир, чтобы спасти Розу.

Ах вот почему Молокоус внезапно появился у них дома!

– Я искал везде, – продолжал кот. – Я зорко смотрел и принюхивался – никаких следов Розы или Бодо. А недавно в оранжерее мелькнула тень. Брат! Я застал его как раз в тот момент, когда он активировал карусель миров, и, конечно же, сразу на него набросился. – Молокоус побоксировал лапами в воздухе, чуть не задев бабочку-колокольчик. Возмущённо звякнув, та упорхнула прочь.

– И что же дальше?

– Бодо сбежал в Сверкающий мир. А остальное ты уже знаешь.

– Но где же он сейчас? – Милла огляделась: Бодо всё ещё здесь? Ей стало тревожно.

– Не имею представления. Где угодно, только не здесь. Я всё проверил.

– А лейка? Может, нам куда‐нибудь её спрятать? Чтобы Бодо не забрал её!

– Лейка может работать только в оранжерее. А оранжерея закрыта на четыре замка. И на предохранительную защёлку.

Повисло молчание. Милла подумала о бедной Розе, единорогах и других животных, которым мог навредить Бодо.

– Как думаешь, Бодо продолжит? Я имею в виду, продолжит отлавливать животных?

Молокоус печально кивнул:

– Да. Он хочет купить роскошную яхту с кинотеатром и бассейном. А такая стоит немало денег.

– Вот глупость! – Милла сжала кулаки. – Сажать животных в клетку ради жалкой яхты!

– Согласен, – прорычал Молокоус, и следом зарычало у него в животе. – Э-э… давай продолжим разговор на кухне.

Замок Молокоуса был не только волшебным, но и сказочно красивым. Вход был украшен орнаментами и цветочными узорами. Золотая дверная ручка в виде львиной головы издавала гостеприимное «Приветик!», стоило её повернуть.

– Привет, – восторженно ответила Милла. И тут же повернула ручку ещё раз. И ещё. А потом ещё. Пока Молокоус нетерпеливо не затащил Миллу внутрь.

Внутри стоял аппетитный запах.

– Пирог, – промурлыкал Молокоус. – Наверно, Ганс уже испёк.

Они прошли через вестибюль размером с бальный зал. На потолке висела люстра, а на ней качалась обезьянка с белокурыми завитками и двумя забавными косичками, торчавшими подобно антеннам. Она широко улыбнулась, а затем спрыгнула. Сделав рискованное сальто, она приземлилась Милле на голову и взъерошила её волосы. Милла ахнула, обезьянка запищала, Молокоус проворчал:

– Сэм, прекрати!

Но Сэм уже схватил волосы Миллы, наскоро заплёл две косички-антенны и захохотал безумным обезьяньим смехом. Это прозвучало так забавно, что Милла перестала сердиться.

– Кажется, у тебя появился поклонник, – заметил Молокоус, взглянув на дикую причёску Миллы.

Обезьянка показала им язык, прыгнула к открытому окну и исчезла в нём.

– Вот же оболтус. – Молокоус вздохнул. – Сэм – постоянный гость в моей клинике: то палец прищемит, то у него шишки, то ссадины. Неудивительно, учитывая, какими глупостями он занимается. Бьюсь об заклад, скоро придётся снова его лечить.

– Кстати, а где находится твоя ветеринарная клиника?

– На втором этаже. Я покажу её попозже.

Как раз познакомишься с Фиби и Орелией. Они твои ровесники и помогают мне в клинике. Как же здорово! Работа в ветеринарной клинике! Милла тоже мечтала об этом.

– Разве детям здесь не нужно ходить в школу?

– Безусловно, нужно, но днём они могут делать что хотят. Танцевать или помогать пекарю. Играть в футбол или тушить пожар.

– Правда? – Милла с трудом могла в это поверить.

– Конечно, это же интересно. К тому же они многому учатся. Фиби и Орелия, например, уже очень хороши.

Молокоус толкнул дверь на кухню. Повсюду были раскиданы тарелки и чашки. Пол усыпан крошками. На стене болтались кастрюли и сковородки. А на плите сидел петух. Ганс, петух-флюгер, Милла его узнала. Перья были взъерошены, а на фартук налипло тесто. Молокоус запрыгнул на кухонный стол. Но никакого пирога там не было, вокруг только валялись зелёный лук и листья петрушки.

– Одна лишь дурацкая зелень! – воскликнул кот.

Из-за явного разочарования или из желания её уничтожить Молокоус стал жевать траву. Глядя на эту картину, Милла громко расхохоталась.

– Ду-ди-ду.

Скатерть, свисавшая до пола, колыхнулась.

– Пиппа! Вот ты где! – обрадовалась Милла.

– Только не это! – взвыл Молокоус. С уголка его рта свисало пёрышко лука. – Пиппа, ты снова съела весь пирог?

– Ду-ди-ду, – тихо и виновато прозвучало в ответ.

– Не хочешь выйти? – ласково спросила Милла.

Мохнатый хобот показался из‐под скатерти и принюхался.

– Я скучала по тебе, – сказала Милла, присев.

– Ду-ди-ду-ду. – Пиппа выскочила из‐под стола, промчалась вокруг неё и запрыгнула к ней на колени. – Ду-ди-ди-ди-ду! – засмеялся мини-мамонт и провёл хоботом по лицу Миллы.

– Щекотно, – хихикнула та.

– Я тоже хочу смеяться! – В кухню вошла девочка с веснушками и диким пучком оранжевых и зелёных прядей.

Она скинула туфли и сбросила с плеч рюкзак. Стоя перед всеми в коротком комбинезоне и толстых шерстяных носках, девочка широко улыбалась.

– Привет, Фиби. – Молокоус растянул губы в прекрасной луковой улыбке.

– Приветик, – ответила девочка, сделав реверанс.

Пиппа громко задудела. Милла, смутившись, ответила:

– Привет.

– Фиби, это Милла, – сказал Молокоус. – Она оттуда. – Он неопределённо взмахнул лапой. – Случайно попала в карусель миров, потому что… Ох, объясню попозже…

– Фантастика! – Глаза Фиби стали круглыми, как блюдца. – Никогда никого не встречала оттуда. Ты надолго? На несколько недель? Это было бы круто! У тебя есть во что переодеться? Если нет, я дам. А зверей ты любишь? Мы могли бы вместе работать в клинике! Я тебе всё покажу. Эх, я бы тоже хотела когда‐нибудь побывать в твоём мире. Только доктор Лапуш не разрешает.

Фиби хмуро посмотрела на Молокоуса. Тот с серьёзным видом произнёс:

– Фиби, ты прекрасно знаешь…

– Что это будут метания тудасюда, – закончила за него девочка. Видимо, это был не первый их разговор об этом.

– Каждый хочет попасть сюда, туда, взять что‐то с собой или оставить. Так нельзя. Иначе всё пойдёт наперекосяк, – объяснил Молокоус.

– Зачем тогда ты вообще создал карусель миров? – вмешалась Милла. От этой карусели, судя по всему, одни проблемы.

Молокоус почесал подбородок:

– Ну, я всегда тяготел к науке и экспериментам. Когда я был человеком, я проводил много исследований. Теперь в лаборатории хозяйничает Фиби. Орудовать лапами оказалось утомительно. В общем, как‐то я прочитал книгу одной гениальной женщины-учёной Альберты Цвейштейн. Она утверждала, что помимо Сверкающего мира существуют и другие миры. Мне страстно захотелось их найти. Ведь там могли оказаться интересные растения, из которых я приготовил бы новое волшебное лекарство. Так что я… построил карусель миров.

– Жалко, конечно, что меня тогда не было рядом, – вздохнула Фиби.

– Тогда ты ещё ползала в подгузниках под столом, – усмехнулся Молокоус. – К тому же путешествие по мирам не для детей, – строго добавил он. – Вы только представьте: вот вы случайно попали к динозаврам…

– Это было бы здорово! – воскликнула Фиби.

Молокоус закатил глаза:

– А что, если в лейке будет ненадёжный контакт или ты заблудишься и не найдёшь её?

– Да я всё понимаю. – Фиби подняла вверх руки и широко улыбнулась Милле. – В любом случае круто, что ты здесь.

Та улыбнулась в ответ. К тому времени Пиппа свернулась калачиком у неё на коленях, и Милла зарылась рукой в мягкий шоколадно-коричневый мех. Как же это здорово – заводить новых друзей!

– К слову, карусель миров – это большой секрет, – сказал вдруг Молокоус. – Кроме Фиби и Орелии, про неё никто не знает.

– И кроме меня, – донеслось с плиты. Ганс широко зевнул и расправил крылья. – Ух, как я истощён. И неудивительно – столько печь. Как это маленькое существо может быть столь прожорливым? – Он бросил на Пиппу измученный взгляд.

Та в ответ наклонилась и подобрала хоботом крошку с пола.

– Н-да, – произнёс Ганс, осматривая себя и качая головой. – И как я выгляжу? Как ощипанная курица! – Он с трудом расправил перья хвоста.

– А для нас у тебя есть что‐нибудь перекусить? – с надеждой спросил Молокоус.

– Нет. И печь я сегодня больше не буду. – Ганс снял фартук. – Мне нужен перерыв. Я, пожалуй, пойду в парикмахерскую. Пока-пока! – Он разбежался, оттолкнулся от плиты и вылетел в открытое окно.

– Представляю, как он вернётся с забавными кудряшками, – пошутила Фиби. Милла засмеялась, Пиппа радостно задудела. И только Молокоус с досадой слизнул со стола капельку сливок.

«Дин-дон», – пробили настенные часы. Вместо стрелок у них было два пальца, один из которых строго покачивался взад-вперёд. «Дин-дин-дон, ты опаздываешь на приём», – говорили часы.

– Спокойствие, – сказала Фиби. – Кое-какая еда всё же есть.

Молокоус устремил на неё полный надежды взгляд, а Пиппа с любопытством протянула к ней хобот.

– Я забегала по пути в пекарню «Печеньки-предсказания», – пропела Фиби, доставая из рюкзака два больших бумажных пакета. – Кактусовые конфеты, та-дам!

– Ты меня спасла! – Молокоус сразу же протянул лапу.

Пиппа радостно схватила угощение. Милла заворожённо прислушивалась к каждому тихому «чавк», с которым мамонтёнок засасывал хоботом конфету и отправлял её в рот.

– Угощайся. – Фиби протянула Милле кактусовые сладости.

Та вежливо взяла одну конфету и осмотрела её. Она точно должна съесть эту колючую зелёную штуку?

– Безумно вкусно, – хмыкнул Молокоус.

– Пф-ду. – Пиппа ощупала хоботом дно своего, увы, пустого бумажного пакета. Нетерпеливо оттолкнув его, она принюхалась к чужому.

– А ну убери свой хобот, – проворчал Молокоус и замахал лапами, выгоняя Пиппу из кухни. – Кыш-кыш!

Милла посмотрела вслед мини-мамонту. Пиппа весело дудела, а её маленький хвостик задорно вилял, как бы говоря: «Пока!»

«Дин-дон! – снова дали о себе знать часы. – Честно говоря, ребята, у вас нет времени бездельничать». Большой указательный палец нетерпеливо постукивал по цифре «двенадцать», а маленький – по «двойке».

– Да знаем. – Молокоус закатил глаза.

Милла храбро сунула в рот кактусовую конфету. Та оказалась восхитительной. Лимонносладкий вкус обволок язык Миллы.

– М-м-м… – промычала она. Но только Милла хотела взять ещё одну, как по замку прокатился протяжный крик.

От резкого звука задрожали бокалы на кухонной полке. У Миллы кровь застыла в жилах.

– Это Орелия! – воскликнула Фиби, вскакивая.

Что‐то гремело. Лампа на потолке покачивалась.

– Что там такое?

– Может, это Бодо? – прошипел Молокоус и рванул из кухни.

Вот негодяй этот Бодо!

– О боже! – вырвалось у Миллы.

– Олаф, нет! – прикрикнул кто‐то наверху.

– А, так это всего лишь Олаф, – вздохнула Фиби с облегчением. – Наш капризный оракулосьминог.

– Оракул-осьминог? – удивлённо повторила Милла. Брат как‐то рассказывал ей об оракулах. Они могли предсказывать, что случится завтра. – Олаф действительно может видеть будущее?

– Ещё как. У него же восемь глаз, – усмехнулась Фиби. – Загвоздка в том, что сегодня ему нужно сделать прививку от коралловой оспы. А он панически боится уколов. – Она взяла Миллу за руку. – Давай посмотрим, вдруг сможем помочь.

Вместе они взбежали по широкой мраморной лестнице на второй этаж. «Ветеринарная клиника "ПРЕДАННЫЕ ЛАПКИ"» – было написано на блестящей вывеске. Коридор был покрыт красным ковром. На стенах висели картины с изображением кошек в забавных шляпах. На диване для посетителей сидел золотой поросёнок. Из-за его спины торчали крылья, а ростом он был не больше хомяка. Когда Милла проходила мимо, поросёнок тихо хрюкнул.

– Привет, – вежливо поздоровалась Милла.

Тот коротко взвизгнул. В углу сидел Сэм-оболтус. Одной рукой он складывал кубики, а другой прижимал к голове пакет со льдом.

– Олаф, прекрати!

Дверь распахнулась. Из неё вылетел Молокоус и врезался в стену. Он поднялся и решительным шагом направился обратно. Фиби и Милла последовали за ним. Посреди комнаты сидел огромный красный осьминог. Он обвил себя всеми восемью щупальцами. Девочка с острым носиком выставила перед собой шприц, словно кинжал. Видимо, это и есть Орелия. У неё были длинные светлые волосы, прямая чёлка и светло-голубые глаза.

– Загляни в будущее, – раздражённо сказала она осьминогу. – Ты увидишь, что переживёшь это, ну!

Олаф только фыркнул.

– Как комарик укусит, – успокаивающе пробормотал Молокоус.

Щупальца лишь активнее пришли в движение. Милла отчётливо чувствовала страх Олафа. Ей было его искренне жаль.

– Не волнуйся, Олаф. Мы сделаем это мигом, ты и не заметишь, – сказала Фиби и схватила осьминога за одно из щупалец.

– А я держу здесь. – Молокоус прыгнул на другое щупальце и, как ковбой, его оседлал.

Тем временем Орелия подкралась к осьминогу сзади, сжимая шприц в руке. Только Олаф опрокинул всех свободным щупальцем.

– Я могу чем‐то помочь? – попыталась Милла перекричать гам.

– Ну, если ты сможешь его успокоить, это будет здорово, – пожала плечами Фиби.

– Я попробую.

– Ха! – усмехнулась Орелия. – Ну, удачи.

Милла проигнорировала её, села напротив Олафа и участливо посмотрела в его широко распахнутые глаза. Они были разных размеров и цветов.

– Всё хорошо, – тихо сказала она. – Я тебя понимаю. – Она погладила щупальце Олафа, и он стал заметно спокойнее. – Знаешь, я тоже ненавижу уколы. Я даже как‐то упала в обморок, увидев шприц. Тогда мне было пять, и мне всадили укол от лихорадки прямо сюда.

Милла изобразила, как это было, весело виляя попой.

Осьминог моргнул всеми восемью глазами, затем его тело дёрнулось, как гигантское желе. Неужели это был смех? Милла краем глаза видела, что Орелия держит шприц наготове. Молокоус глянул на Миллу и кивнул.

– Только вот нравится нам это или нет, а вакцинация важна, – продолжила она с важным видом. – Иначе можно серьёзно заболеть.

Осьминог вздохнул. Его щупальца теперь мирно лежали на полу. Фиби подняла два больших пальца. Орелия же скрестила руки на груди и явно была не в духе. Что не так? Милла посмотрела на Молокоуса, но тот лишь дёрнул кончиком хвоста. Наверное, это означало: не останавливайся!

– Хм, а что ты думаешь о красивом пластыре? – продолжила Милла. С её маленькой кузиной такой пластырь когда‐то сотворил чудо.

Глаза Олафа тоже загорелись.

– У нас есть разноцветные пластыри. – Фиби выдвинула ящик и вытащила несколько штук. – Пират или принцесса?

Олаф колебался, его щупальце замерло и спустя мгновение потянулось к Фиби.

– Пират! Круто, я бы тоже его взяла, – сказала Милла.

Осьминог изменил свой цвет с красного на розовый.

– Что насчёт прививки? Сделаем?

Олаф издал рык, покачал головой и… кивнул!

– Ну вот и хорошо, – мяукнул Молокоус. – Орелия, передай Милле шприц, пожалуйста.

– А она умеет? – буркнула Орелия.

– Вот и научится, – спокойно ответил кот.

Орелия хотела было возразить, но Олаф выхватил у неё шприц из рук и передал его Милле. Её сердце замерло от ужаса, осьминог же закрыл щупальцем глаза.

– Не волнуйся, мы сделаем это вместе, – мягко сказал Молокоус и продезинфицировал кусочек кожи.

– Всё будет хорошо, – прошептала Милла не столько Олафу, сколько себе.

Осьминог теперь был ядовито-зелёного цвета. Только щупальце, которое она держала, пульсировало ярко-розовым.

– Теперь ты немного сжимаешь здесь, – объяснил Молокоус и показал, как Милла должна воткнуть шприц. Она вспотела с головы до ног, её рука дрожала.

Олаф замер. Милла сделала глубокий вдох, задержала воздух и наконец…

– Чик! Готово!

Трудно сказать, кто испытал большее облегчение – она или Олаф.

– Ура! – Фиби аплодировала, пока Милла наклеивала пиратский лейкопластырь.

– Молодец, – похвалил Молокоус и тут же выбежал.

Милла услышала, как он позвал Сэма в соседнюю комнату.

– Новичкам везёт, – пробормотала Орелия и тоже вышла.

Фиби закатила глаза и выкинула шприц:

– Не обращай на Орелию внимания. Ей просто не нравится, когда кто‐то в чём‐то лучше неё.

– Но она права, я действительно новичок, – сказала Милла, вытирая пот со лба. – Я впервые держала в руках настоящий шприц.

– У тебя природный талант, – подмигнула Фиби.

– Прафтите. – Гигантский садовый червь заглянул в дверь и приветливо улыбнулся, обнажив длинные острые зубы. – Где фдефь туалет?

– Я вас провожу, – услужливо сказала Фиби.

Червь пополз за ней, оставляя за собой повсюду землю.

Олаф радостно дал Милле «пять», протягивая по очереди все восемь щупалец. Потом он вдруг застыл, стал сначала синим, потом ядовито-жёлтым и, наконец, фиолетовым. Его глаза забегали во все стороны.

– Олаф? – встревожилась Милла.

Но осьминог не ответил. Он взял со стола карандаш и заскрипел им по листу бумаги. Закончив, он протянул ей рисунок. В изображённой на нём девочке с растрёпанными волосами Милла узнала себя. И она на картинке плакала. Рядом Олаф нарисовал маленького мамонта в клетке. Это Пиппа? Сердце Миллы сжалось.

– Что это значит? – спросила она осьминога.

Но тот просто пожал плечами, кивнул и, опираясь на щупальца, пополз прочь. Милла осталась одна. Рой вопросов вертелся в её голове, вызывая дурноту. Ей срочно следует проверить, как там Пиппа…

– Пиппы нигде нет! – Милла, тяжело дыша, выросла в дверях процедурного кабинета. Её колени дрожали оттого, что она быстро бежала. Или оттого что была напугана. Где же мог быть мини-мамонт?

Орелия чистила зубной камень во рту гигантского червя, а Фиби светила ей.

– Что там с Пиппой? – спросила она, подняв глаза.

– Ифефла? – спросил червь, прищемив пальцы Орелии своими острыми зубами.

– Ай! – вскрикнула та и бросила на Миллу злобный взгляд.

– Прафтите, – спохватился червь.

– Пиппы нигде нет, – повторила Милла, задыхаясь. – Я искала её повсюду. И в подвале смотрела, и на самую верхушку башен бегала – никаких следов.

– О, не переживай. – Фиби улыбнулась. – Наверняка дудит себе где‐нибудь снаружи. В поисках пирога.

Пилка заскребла по зубу, издавая при этом ужасные звуки, от которых даже мурашки по коже забегали.

– Больше света! – рявкнула Орелия.

– Я думаю, Пиппу похитили, – не отставала Милла. Её похитил Бодо. От одной этой мысли оторопь брала.

– Какая чушь. – Орелия сморщила нос. – Ты просто хочешь лишний раз привлечь к себе внимание.

– Нисколько.

Слёзы показались у неё на глазах. Неужели ей никто не поверит?

– С чего ты так решила? – ласково спросила Фиби.

Милла сунула предсказание Олафа под нос девочкам. Фиби опустила лампу. Орелия перестала пилить.

– Конфено? – спросил червь и снова укусил Орелию, но на этот раз она лишь рассеянно кивнула.

– До фидания! И фпафиба! – попрощался радостно червь и выскользнул наружу.

Фиби побледнела как мел:

– А доктор Лапуш в курсе?

– В курсе чего? – Молокоус изящно запрыгнул на подоконник через окно и облизнул с подбородка кристаллики сахара.

– Пиппа исчезла, – объяснила Фиби и показала Молокоусу рисунок Олафа.

– За этим точно стоит Бодо, – прошипел Молокоус. Его шерсть поднялась дыбом.

– Я тоже так думаю! – воскликнула Милла с пылающими щеками. – Нужно срочно найти Пиппу!

– Вдруг она вместе с Розой? – взволнованно добавила Фиби.

Молокоус обеспокоенно посмотрел на девочек:

– Я бы предпочёл, чтобы вы держались подальше от всего этого.

– Но я хочу помочь, – решительно сказала Милла.

– Вместе мы непобедимы. – Фиби приобняла её за плечи.

– Девочки, вы лучшие, – расчувствовался Молокоус. – Но для начала нам нужен хороший план.

– Для начала мне нужен пластырь! – вмешалась Орелия.

Она подняла левую руку: на указательном пальце было два следа от укуса.

– О-ох, – сочувственно протянула Милла. – Больно, да? – В каком‐то смысле это была её вина, что червь начал болтать и укусил Орелию. – Хочешь, я заклею?

– Ну уж нет, спасибо! – в ужасе воскликнула Орелия. – Пусть лучше этим займутся профессионалы.

Милла с укоризной взглянула на Орелию. Почему она была так груба с ней? Фиби закатила глаза:

– У нас нет времени на споры. Шагайте со мной в лабораторию. Я изобрела новый лечебный спрей – он зарубцовывает раны за считаные секунды. К тому же идеи в лаборатории валяются буквально на полу.

Никто не рассмеялся её шутке. С вытянутыми лицами все двинулись на третий этаж, на всякий случай заглядывая во все помещения. Только Пиппа как сквозь землю провалилась.

* * *

– Где‐то здесь был спрей… – Фиби порылась в стопках бумаг.

Тут же стояли миски с красной жидкостью, колба и микроскоп. Возле пипеток лежало печенье, с комнатного растения свисали защитные очки.

– Это же настоящий бардак, – проворчала Орелия, опускаясь на табурет.

– Ха! Вот оно! – Фиби вытащила бутылку с сиреневой жидкостью. – Покажи свои укусы.

Орелия нерешительно протянула руку. Палец тем временем посинел. Фиби брызнула на раны из бутылки, жидкость тут же зашипела и забурлила на коже.

– О боже, – ахнула Орелия, уставившись на свой палец: на нём теперь красовались лиловые волдыри.

Никто не мог отвести от них глаз.

– Я стала похожа на монстра, – прошептала Орелия в ужасе.

Теперь на пальце появились ярко-жёлтые шишки. Выглядело жутко.

– Почти готово. – Фиби невозмутимо скрестила на груди руки.

И в самом деле, пузыри лопнули с тихим «щёлк!», и палец стал как новый.

– Ух ты! – восхитилась Милла.

– Неплохо, – сказала Орелия, осторожно пошевелив пальцем.

– Молодец! – кивнул Молокоус. Затем надел тёмные очки, устроился в кресле Фиби поудобнее и вдруг заснул, свернувшись калачиком.

– О, очки-спокойной-ночки работают! – Фиби похлопала Молокоуса по плечу, но тот преспокойно продолжал спать. – А я ведь думала, что нужно побольше овечек, – пробормотала она, записывая что‐то в блокнот. – Ты настоящий изобретатель! – воскликнула Милла. – Спасибо. Доктор Лапуш – прекрасный учитель, я многому у него научилась. Орелия раздражённо фыркнула:

– Может, хватит нахваливать друг друга? Алло, Пиппа исчезла, помните?

Фиби сняла с Молокоуса очки. Тот причмокнул губами и потянулся.

– Просыпайся, засоня!

– Угу, – зевнул кот. – Мне приснился кошмар. В нём был Бодо, а ещё Пиппа исчезла.

– Это был не сон, – грустно протянула Милла.

Молокоус мгновенно вскочил на ноги.

– Я его поймаю! – Он спрыгнул с кресла, пошатнулся и упал на стопку книг.

– Побочный эффект от очков, – объяснила Фиби.

– Со мной всё в порядке. – Молокоус выбрался из‐под толстого словаря.

– Итак, – Орелия закатала рукава и взяла ручку и бумагу, – что мы знаем о Бодо?

– Он мастер перевоплощений, – начал кот, Орелия старательно записывала. – Можно встретиться с ним тысячу раз и не узнать. – Молокоус стал расхаживать взад-вперёд. – Только что был старой бабушкой, через секунду он милый почтальон, а вот уже дородный продавец колбасы.

– Да, непросто будет его поймать, – сказала Фиби.

– Очень трудно, – согласилась с ней Милла.

– Но не невозможно! – Орелия задумчиво постучала карандашом по подбородку. – У всех есть свои слабости.

– Сладости! – вскрикнул Молокоус словно ужаленный. – Бодо обожает конфеты и пироги. Как‐то на школьном празднике, когда мы ещё были детьми, он опустошил весь поднос с пирогами, что повлекло немало неприятностей. – Молокоус затряс лапой, будто обжёгся.

– Школьный праздник, – рассеянно пробормотала Фиби.

– Завтра у нас как раз школьный праздник! – воскликнула Орелия и поставила в своих записях три восклицательных знака.

Фиби с энтузиазмом подхватила:

– И там будут шоколадные кексы и многоэтажный торт.

– Это наверняка привлечёт Бодо, – обрадовалась Милла. – Мы проследим за ним, а он приведёт нас прямо к Пиппе.

– Умнички, – удовлетворённо мяукнул Молокоус.

– Эх, вот бы, кроме кексов и торта, было что‐то ещё, – добавила Орелия, – что‐то соблазнительное… Может быть…

– …целая гора сладостей, – выпалила Милла и тут же поймала на себе её презрительный взгляд.

– Хорошая идея. – Фиби взъерошила кудри Миллы.

– Как насчёт каких‐нибудь особенных сладостей? В качестве приза за первое место, – предложила Орелия.

Молокоус кивнул:

– Бодо точно клюнет. Захочет их раздобыть для продажи или для себя.

– У Яко самые лучшие змейки из клубничной пенки! – выпалила Фиби. – Настоящий хит!

– И карамельный нут, м-м-м, объедение, – добавила Орелия.

– Что ж, тогда вперёд к Яко!

Как выяснила Милла, Яко был владельцем небольшой лавки со всякой всячиной. По пути она не могла прийти в себя от изумления. Вокруг них под звуки колокольчика порхали золотые поросята. В витрине пекарни «Печеньки-предсказания» плясали радужные пончики. Полная дама стояла перед входом и громко распевала рождественские гимны, причём на её голове сидела курица и тоже пела. Звучало всё ужасно: голос дамы был низким, курица же пела очень высоким. Милла приветливо кивнула им. Дама улыбнулась в ответ.

– Вот он, впереди, – сказал Молокоус, указав на покосившийся дом со светло-голубыми ставнями.

– Яко может быть довольно грубым, – предупредила Фиби Миллу.

– Скажешь тоже! – возразила Орелия. – Он невероятно милый.

Фиби подмигнула Милле:

– Орелия от него без ума.

– Вовсе нет, – отмахнулась та и покраснела.

– Тили-тили-тесто, – засмеялась Фиби, толкая дверь магазина.

– Тихо ты. – Орелия залилась краской до ушей.

– Посетители, – прозвенел колокольчик над дверью. – Входите, пожалуйста, милые дамы.

– Вообще‐то я не дама, – язвительно заметил Молокоус.

– Простите, леди кошка, – извинился колокольчик.

Молокоус проворчал что‐то в усы.

– Эхе-хей! Как дела? – Из-за переполненного стеллажа, дружелюбно улыбаясь, выглянул мальчик в кепке. У него были светлые волосы и голубые глаза.

– Привет, Яко, – поздоровалась с ним Фиби.

Милла помахала ему, а Орелия мечтательно растянула губы.

– Нам нужна твоя помощь, – без предисловий начал Молокоус.

– Всегда готов. – Яко подмигнул им. – Главное, чтобы это было увлекательно и жутко опасно. Ну или просто весело.

Пока Молокоус посвящал Яко в суть дела, Милла огляделась. Повсюду валялась всякая всячина: часы-яйца, стучавшие друг о друга, съедобная туалетная бумага, зонтики, под которыми шёл снег, и груды книг, которые читали сами себя вслух. Милла услышала, как Красная Шапочка жалуется на злого Волка.

Когда Молокоус закончил рассказывать, все бросились обсуждать с Яко, какие сладости лучше взять.

– Что насчёт карамельного нута? – спросила Орелия.

– Дайте‐ка мне штучку. – Молокоус закинул одну конфету в рот. – Хи-хи, – засмеялся он. – Хе-хе! – вскоре уже хохотал он так, что из глаз брызнули слёзы. – Ха-ха-ха! – И вот он валяется на полу и молотит по нему лапами что есть силы.

– Мы возьмём их, – усмехнулась Фиби. – И кислые леденцы, в которых мелкие пузырьки – они щекочут язык, когда лопаются.

– А у тебя есть жвачки-светлячки? – спросил Молокоус, как только закончил смеяться. – Обожаю их. Бодо, я уверен, тоже.

– Жвачек нет.

– В магазине тёти Эммы такие есть! – вспомнила Фиби.

– Пойдёмте же туда, – сказала Орелия, упаковывая шипящих змей-жвачек.

Яко остановил её:

– Минуточку. У меня есть кое‐что, что вам точно пригодится в вашей сыскной работе.

Он исчез за стойкой и вернулся с куском картона в руке. На нём красовались две причудливые чёрные точки.

– Что это?

Фиби и Милла с интересом подошли поближе.

– Рации-бородавки, – пояснил Яко. – Использовать нужно вот так. Он взял одну из точек и наклеил её на подбородок Фиби. Вторую же прилепил к щеке Миллы. Фиби усмехнулась: – Милла, ты стала похожа на ведьму!

– Сама такая! – Милла показала новой подруге язык.

– Теперь нажмите посильнее, – велел девочкам Яко.

Милла включила бородавку, а Фиби рванула из лавки.

– Протестируем! – крикнула она на бегу.

Какое‐то время спустя в бородавке Миллы прошелестело:

– Ты меня слышишь?

– Да! – хихикнула она в ответ: голос Фиби щекотал щеку. – Я в пекарне. Печенья с предсказаниями всё ещё в продаже!

Яко наклонился к Милле вплотную и сказал в бородавку:

– Радиус действия – два километра.

– Супер, – процедила Орелия без настроения, будто съела лимон. Её взгляд блуждал от Яко к Милле и обратно. Завидует, что ли?

– Мне нравятся эти штуки, – пропела Фиби в рацию.

– Берём, – мяукнул Молокоус. – Ещё чтонибудь интересное найдётся?

– Конечно, – пробормотал Яко, роясь в ящике. – Ну и где же она? – Он почесал под кепкой.

– Вот она я! – Фиби ворвалась в лавку как вихрь.

– Он вовсе не про тебя, – сказала Орелия, заглядывая через плечо Яко.

– Не могла же эта штука раствориться в воздухе! – проворчал тот.

Молокоус мяукнул:

– Что? Шапка-невидимка?

– Не-е-е, подслушивающий муравей. Только что показывал его одной даме. У неё на голове ещё была курица, они пели рождественские песни. Очень смешно.

Милла вспомнила женщину с курицей. А ещё её необычайно низкий голос. Что, если это была вовсе не женщина? Внутри Миллы зашевелилось нехорошее предчувствие.

– А ты не заметил что‐нибудь странное в той даме с курицей? – спросила она Яко.

Молокоус навострил уши. Орелия и Фиби переглянулись. Они догадались, к чему клонит Милла.

– Ты имеешь в виду, помимо поющей курицы на голове, розового костюма и сумочки из крокодиловой кожи? – Яко усмехнулся. – Нет.

– Она что‐нибудь купила? – подхватила Орелия.

– Леденцы из брюссельской капусты, огромную упаковку.

– Фу, – поморщился Молокоус. – Это точно был не Бодо. Он ненавидит зелень. В этом мы с ним похожи.

– Кстати, отличные леденцы, – возразил Яко и вынул из большого стакана что‐то похожее на яблоко конского навоза на палочке. – Вот, попробуйте!

Молокоус поморщился, Милла вежливо отказалась, а Фиби скривила лицо. Орелия взяла леденец и повертела им, внимательно рассматривая:

– Может, Бодо хочет так привлечь животных?

– Ну конечно! – Фиби хлопнула себя ладонью по лбу. – Золотые поросята, гигантские черви, единороги… Все они любят брюссельскую капусту!

– Что? – Сердце Миллы бешено заколотилось. – О нет…

Им нужно остановить Бодо. Немедленно! Вдруг дама с курицей всё ещё поёт где‐то рядом? Милла бросилась к двери.

– Подожди! – крикнула Фиби.

Но та уже умчалась.

– Бодо наверняка где‐то поблизости! – воскликнула Милла.

Фиби неслась за ней по пятам. Они бежали по деревенским улицам, перелезали через заборы и заглядывали в узкие переулки. Но Бодо нигде не было. На рыночной площади они встретили Орелию, Яко и Молокоуса. Те тоже выглядели озадаченными.

– Ни следа, – буркнула Орелия.

– Он улизнул, – вздохнула Фиби. – Снова.

Яко пожал плечами:

– Я сглупил, конечно. Но уверен, на школьном празднике всё сложится как надо! – Он откланялся. – Мне нужно срочно возвращаться в лавку.

– Проверю‐ка я всё ещё раз. Увидимся дома, – мяукнул Молокоус, бесшумно перепрыгнул через один из заборов и исчез.

– А мы давайте сходим в лавку тёти Эммы за жвачками-светлячками, – предложила Орелия.

Приближаясь к магазину, они услышали изнутри громкий гул.

– Тру-ля-ля, тро-ло-ло, тра-ли-ла, – грохотало оттуда. А потом вдруг раздались раскаты громкого смеха.

Милла остановилась. Звучало всё подозрительно. Это Бодо? Или ей уже повсюду мерещатся призраки?

– Бульк, бульк, допивай! Мышкам дерзким наливай! – пели странным писклявым голосом вразнобой.

– Это полёвки-трещотки, – вздохнула Орелия и рванула вперёд, Милла и Фиби побежали следом.

Только они хотели открыть двери магазина, как им навстречу выскочила пожилая дама в больших очках.

– Помогите! – бросилась она к ним со всех ног.

– Не тревожьтесь, мы с ними справимся, – успокоила её Фиби. – Уж мы‐то знаем, как приструнить полёвок-трещоток.

– Ох, ох, – застонала дама, схватившись за сердце, и в изнеможении опустилась на деревянный ящик, стоявший у входа.

– Всё будет хорошо, – успокоила её Милла и вошла за девочками в магазин.

Внутри был погром: повсюду валялись мешки с мукой, овсяные хлопья и орехи. В корзинке для хлеба лежала маленькая круглая мышка и пела песенку. У неё была зелёная шерсть, карие глазки и заострённая мордашка, а изо рта свисал длинный язычок.

«Какие симпатичные», – подумала Милла.

– Полёвки-трещотки обожают молоко, – сказала Фиби, хватая мышку за хвост и засовывая её в бумажный пакет. – Только, к сожалению, оно их сводит с ума.

Милла увидела, как под столом покатился рулон туалетной бумаги. Она схватила его и вытащила оттуда хихикающего мышонка.

– Ах ты маленький сорванец, – улыбнулась она.

Тот показал ей длинный язык. Милла осторожно положила мышонка в пакет Фиби.

– Эй!

Что‐то ударилось о её голову. Орешек!

Ещё одна полёвка сидела на полке и вылавливала ниткой, как рыболовной леской, следующий метательный снаряд. Орелия схватила нахального грызуна. Перед холодильником кто‐то разлил большую лужу молока, и в ней плескались четыре мыши.

Они то и дело принимались жадно пить молоко, ловко орудуя длинными язычками. Потребовалась почти вечность, чтобы отловить всех полёвок-трещоток.

– Что здесь происходит? – услышали вдруг девочки чей‐то крик.

В дверях стояла пухленькая женщина с пучком волос и носом с горбинкой.

– Привет, Эмма. – Орелия помахала рукой. – Хорошо, что вы пришли. У вас тут полёвки-трещотки разбушевались, мы как раз только что их всех поймали.

– Ой-ёй! – застонала Эмма, схватившись за голову. Хозяйка магазина, как объяснила Милле Фиби. – Спасибо! Но как эти негодники сюда проникли?

Как добрались до молока? Оно же стоит на самой верхней полке холодильника!

Милла огляделась:

– Вон там, на шкафу, рядом с конфетами, пустая бутылка из‐под молока.

– Странно. – Фиби почесала голову.

– Мыши просто опрокинули бы бутылку, – заметила Орелия.

– Видимо, кто‐то разлил молоко намеренно, – заключила Милла.

Эмма округлила глаза:

– Но лавка была закрыта…

– А как же та пожилая дама? Круглые очки, светлые волосы. Я думала, она у вас работает, – удивилась Фиби.

Эмма пожала плечами:

– Не знаю такую.

Милла и Фиби в ужасе посмотрели друг на друга: Бодо? Снова он?

– Чтоб его, – пробубнила Милла, метнулась к двери и выглянула наружу. Конечно, там никого не было.

– Пожалуйста, посмотрите, не пропало ли что‐нибудь, – попросила Орелия хозяйку.

– Хм… – Эмма стала осторожно пробираться сквозь бардак. – А где шоколадные ириски?

– Бодо обожает их, – вспомнила Милла.

Фиби взвыла.

– И жвачки-светлячки исчезли. Они стояли у входа. Большая партия, только что доставили, – добавила хозяйка.

– Деревянный ящик, на который села та бабуля! – воскликнула Милла.

– Ты имеешь в виду, который украл Бодо, – поправила её Орелия.

Фиби только прошептала:

– Поверить не могу.

– Он был почти в наших руках, – возмутилась Милла.

Но Бодо всегда был на шаг впереди. Полёвкитрещотки оказались довольно хитрым отвлекающим манёвром, и он сработал! Милла сжала кулаки. В её глазах показались слёзы от гнева и разочарования.

– Мы его поймаем. Завтра, – заверила всех Фиби.

– Завтра на школьном празднике, – добавила Орелия решительно.

Милла сжала кулаки ещё сильнее, до боли. Хорошо, если их план сработает.

Милла сидела неподвижно. Чёрные как ночь зрачки Орелии пристально уставились на неё. Но она замерла, словно робот.

– Милла! Милла! – подбодрила её Фиби. – Ты справишься! – Хотя сама только что дважды проиграла Орелии.

Школьный праздник был в самом разгаре. Милла, Фиби, Орелия и Яко ходили от одной игровой станции к другой. И теперь рубились в «Не моргай» – игру, в которой Милла всегда одерживала верх, даже у брата. Но Орелия оказалась сильным соперником.

Над головой Миллы жужжала муха, а потом и вовсе села ей на подбородок. Этого только не хватало! Милла с трудом выдержала внезапную гостью.

– Сдавайся, – прошипела Орелия. Её правое веко дёрнулось.

– С чего бы это? – процедила Милла, прищурившись.

Муха взлетела, сделала между девочками петлю (ну же, только бы не моргнуть!) и села на кончик носа Орелии.

– Апчхи! – чихнула та.

– Моргнула! – вскрикнула Фиби.

– Очко достаётся Милле, – сказала учительница, присудив Милле победу за этот раунд.

Фиби представила её всем как дальнюю родственницу из южных земель Сверкающего мира. Милла поздоровалась со всеми: «Салют!» Повезло, что никто не стал выпытывать подробности.

– Это несправедливо, – возмущённо буркнула Орелия. – Все против меня. Даже муха.

Она лидировала в общем зачёте с пятнадцатью очками, Милла с тринадцатью дышала ей в затылок.

– Это всего лишь игра, – подмигнула Фиби.

Но Орелия сердилась не на шутку.

– Бодо нигде не видно? – спросила Милла, осматриваясь.

Ганс сидел на флагштоке, не сводя глаз с ящика со сладостями. Молокоус охранял прилавок с тортом и, как подозревала Милла, делал это не совсем бескорыстно. На его подбородке виднелись крошки, и каждый раз, когда девочки проходили мимо, он что‐то жевал.

– Не-а, – ответил Яко.

– Ладно, – вздохнула Милла. – Пойдёмте метать резиновые сапоги? – спросила она Орелию, разминавшую мышцы шеи.

– Оставь меня в покое, – прошипела та и пошла вперёд.

– И что я ей такого сделала? – спросила Милла у Фиби.

– Она всегда хочет быть лучшей. Это очень утомительно, – вмешался Яко, вышагивая позади.

Орелия обернулась. Она, конечно, всё слышала. Милла предпочла бы сейчас натянуть на голову резиновый сапог.

– Орелия может быть очень милой, – сказала Фиби.

– Ей просто нужно расслабиться, – добавил Яко.

Милла посмотрела на шагавшую впереди Орелию. Что происходило в её голове? Если бы только Милла могла понять, почему Орелия была так жестока к ней.

– А теперь покажи, на что ты способна. – Яко вырвал её из раздумий. Они как раз подошли к следующей станции, где метали резиновые сапоги.

– Я первая, ведь я неделями тренировалась! – заявила Фиби. – Все в укрытие!

Она надела один резиновый сапог, раскачала ногу и запустила им над игровым полем.

– Всего три метра двадцать сантиметров, – разочарованно протянула Фиби после того, как её бросок замерили.

Орелия ненамного её обогнала (четыре метра), Яко показал одинаковый с Миллой результат (пять сорок).

На следующей станции были соревнования по поеданию пенных клубничных змей. Молокоус трижды вставал в очередь. И трижды учитель его выдворял.

– Доктор Лапуш, сладкие змеи вам не подходят. Кому, как не вам, врачу, это знать!

Милла внимательно осмотрела всех участников, но никто не показался ей особо примечательным. Появится ли вообще Бодо в этой суете?

Фиби сунула Милле пенную змею:

– Пойдём сразимся друг с другом!

Раздался стартовый выстрел. У Миллы не было шансов – Фиби прикончила свою змею с рекордной скоростью. Милла дала Молокоусу маленький кусочек своей взамен на его обещание съесть что‐нибудь полезное. Орелия проиграла Яко и оказалась в турнирной таблице наравне с Миллой.

– Ну а теперь финальный раунд: весёлая математика! – объявила учительница. – Приготовьтесь!

Орелия довольно щёлкнула костяшками пальцев.

– Не видать тебе победы, – прошипела она Милле.

Та беспомощно посмотрела на Фиби. Учительница задала первую задачу:

– Сколько будет, если дождь умножить на два?

– Слякоть, – выпалила Орелия.

– Сколько получится, если сложить крем из орехов и нуги и сливки?

– Торт! – закричала Фиби.

Учительница кивнула. Милла поняла правила игры. Речь шла не о математике, а о молниеносных остроумных ответах.

– Зима, умноженная на три?

– Бой снежками, – неуверенно предположила Милла.

– О, ты делаешь успехи, – улыбнулся Яко и похлопал Миллу по плечу.

– Слой пыли умножить на пять?

– День уборки! – И очко уходит Орелии. К сожалению, «пыльные хлопья» Фиби выкрикнула куда позже.

– Сопли в носу плюс кашель?

– Травяной чай! – Милла оказалась первой, Орелия опоздала со своим «носовым платком».

Игра продолжалась. Другие участники постепенно из неё выходили. Остались только Милла и Орелия, продолжив ожесточённо бороться один на один. Все с азартом наблюдали за поединком, даже Молокоус и Ганс.

– Хорошо, – сказала учительница, когда у неё закончились вопросы. – Предлагаю сыграть в «называй по буквам». – Она поправила очки и пролистала свои записи. – Четырёхсотпятидесятимиллиметровый.

Сначала была очередь Миллы. Она произнесла числительное по буквам без ошибок за тринадцать секунд. Орелия была на три миллисекунды быстрее.

Следующим было слово «тифлосурдоолигофренопедагогика». Раунд остался за Миллой. Вокруг собралась вся школа.

– Ничья, – вздохнула учительница. – Осталось последнее слово. Кто окажется быстрее, тот и победит.

Милла прикусила нижнюю губу от напряжения, Орелия зашаркала ногами. Учительница кашлянула и выдала:

– Водогрязеторфопарафинолечение.

Результатом Миллы было девять секунд, Орелии потребовалось десять секунд. У Миллы на одно очко стало больше.

– Милла побеждает на нынешнем школьном празднике со счётом тридцать против двадцати девяти и выигрывает ящик сладостей! – объявила учительница.

– Поздравляю! – Фиби от радости стала приплясывать и увлекла за собой Миллу.

Яко включил музыкальный центр. И весь школьный двор начал танцевать. Только Орелия стояла поодаль от всех с побледневшим лицом. Милла подбежала к ней.

– Тебе совсем чуть‐чуть не хватило, но ты была великолепна! – Она положила руку на плечо Орелии.

Та стряхнула кисть и буркнула:

– Зачем только ты появилась у нас… Исчезни!

В этот момент появился встревоженный Ганс и замахал крыльями.

– Ящик исчез! – закричал он во всё горло.

Одновременно с ним учительница объявила:

– К сожалению, церемония награждения задерживается. Исчез главный приз. Это деревянный ящик с разноцветными бантами. Пожалуйста, дайте мне знать, если где‐то его увидите.

– Бодо! – в ужасе воскликнула Милла. За этой кражей точно стоял он.

– Как такое могло случиться? – ахнула Фиби, присоединившись ко всем.

– Кто же знает? – проворчала Орелия. – Спроси свою новую лучшую подругу, вдруг она в курсе.

Милла сглотнула. Слова Орелии прозвучали до слёз обидно.

– Ты хоть замечаешь, какая ты злая? – Фиби взяла Миллу за руку.

– Я единственная, кто сохраняет здравомыслие, – заявила Орелия. – Странные вещи стали происходить именно с появлением Миллы. А что, если за всем этим стоит вовсе не Бодо? – Она ткнула в Миллу пальцем. – А она!

– Что за чушь! – отмахнулась Фиби.

– Ты только подумай. Пиппа показалась Милле милой. А таких животных нет в её мире.

– Однако это не означает, что я их краду! – В глазах Миллы стояли слёзы.

– С мини-мамонтом ты наверняка прославилась бы в своём мире, – подначивала Орелия. – А ведь ты именно этого добиваешься, не так ли?

– Что? Нет! – Милла готова была провалиться под землю от обиды.

– О, не притворяйся. Я точно знаю, что ты врёшь.

– Хватит! – Фиби закрыла Миллу собой. – Оставь её в покое. Она наш друг.

– Твой – может быть, но не мой, – прошипела Орелия. – Тебе придётся выбирать, Фиби: Милла или я!

Фиби ахнула, всплеснув руками. Горло Миллы перехватило. Прежде чем Фиби что‐либо ответила, Милла рванула прочь.

Милла бежала со всех ног, не разбирая направления. Слёзы катились по её щекам. Как бы она хотела сейчас вернуться домой, к маме и папе! Она была даже не против вступить в перепалку со старшим братом или поиграть на трубе. Всё лучше, чем прослыть тут нарушителем спокойствия. Той, которая всё испортила. Ещё и похитительницей Пиппы! Слова Орелии продолжали звучать в её голове. Как же враждебно она смотрела…

Вдруг Милла споткнулась о корень и упала. Даже лес был против неё! Всхлипнув, Милла поднялась и осмотрелась. Где это она очутилась? Милла помнила лишь, что бежала всё время прямо. Подальше от школьного двора, через луг, в лес. Куда теперь?

Милла сделала глубокий вдох. Вокруг было буйство зелени. Постепенно её пульс пришёл в норму, а слёзы высохли. Как же тут спокойно! Улитка размером с футбольный мяч неторопливо ползла по стволу дерева, дятел деловито молотил по стволу, а вдалеке будто кто‐то играл на трубе.

– Ду-ди-ду.

Минуточку, на трубе? Милла напряжённо прислушалась.

– Ду-ду-ду, ду-ди-ду.

Звучало как пение мини-мамонта. Сердце Миллы подпрыгнуло от радости.

– Пиппа! – закричала она.

И снова, как можно громче:

– Пиппа!

Никакого ответа, только шум ветра в листьях. Но Милла была уверена: мини-мамонт был где‐то рядом. Только вот где?

– Ду-ду-ду.

Вот оно, снова!

– Я иду, Пиппа! – Милла бросилась туда, откуда доносилось дудение.

– Ду-ди-ду, – трубили теперь без перерыва. И казалось, что в этих звуках нарастало волнение.

Милла неслась, перепрыгивая через упавшие деревья, продираясь сквозь заросли крапивы и стараясь не попасть в ямы.

– Ду-ди-ду, ду-ди-ду, – звучало где‐то совсем близко.

– Где ты? – Милла перешла на шаг. Она где‐то совсем рядом…

Вдруг – бамс! – земля ушла из‐под её ног, и Милла провалилась, приземлившись на что‐то мягкое. Очень мягкое. На чей‐то пушистый мех.

– Ду-ди-ду. – Маленький хобот обнюхал её лицо.

В яме было темно, но Милла сразу поняла, кто это.

– Пиппа! – Она обняла мамонтёнка. – Я так рада, что нашла тебя!

– Ду-ди-ду-ди-ду, ду-ди-ду, – затараторила Пиппа.

Похоже, у неё было что рассказать Милле.

– Ты здесь из‐за Бодо?

– Ду-ду! – Пиппа возмущённо топнула ногой. – Ду-ди-ди, – продолжила она, но Милла прервала её:

– Давай сначала выберемся отсюда.

Вряд ли Бодо найдёт её здесь, но встречаться с ним Милле не хотелось. К счастью, яма была неглубокой.

– Ты первая! – скомандовала Милла, подтолкнув мини-мамонта.

Затем выбралась сама. Отлично. Теперь надо поскорее убраться отсюда.

– Нам туда! – Милла сделала шаг вправо, задумалась, потом шаг влево. – Нет, туда!

Или всё же туда? Она кружила из стороны в сторону.

– О боже… – Милла встревоженно огляделась: она понятия не имела, где они находятся.

– Ду-ди-ду. – Пиппа вытянула хобот и принюхалась.

– Ты знаешь дорогу? – Милла присела на корточки и погладила мини-мамонта по голове.

Пиппа нежно ткнула её хоботом в нос. Миллу тут же отпустило. Мамонтёнок обвил её руку и потянул за собой мимо стволов деревьев и дальше по лугу. Милла доверилась лохматому другу. И действительно, вскоре они оказались перед замком Молокоуса.

Между тем наступил вечер. В окнах замка было темно, в ветеринарной клинике тоже была тишина – судя по всему, дома никого не было. Измученная Милла опустила плечи. Она была голодна, без сил, и ей очень хотелось рассказать о своей находке.

– С возвращением, кукареку! – послышалось с крыши.

Это был Ганс. Его перья сияли в лучах заходящего солнца.

– Привет, Ганс, – обрадовалась Милла.

Пиппа восторженно задудела.

– Пиппа! – воскликнул Ганс и полетел к ним. – Мой крошка-монстр. – Он приземлился на голову Пиппы. – Как хорошо, что ты вернулась!

– Ду-ди-ди-ду, – пропела Пиппа, уткнувшись хоботом в перья Ганса.

Тот, хихикая, захлопал крыльями:

– Срочно пойду печь пирог! Или даже два!

Словно в ответ на эти слова живот Пиппы заурчал громче грозового раската. Втроём они пошли на кухню. Милла бросилась делать какао, Ганс насыпал муку в миску – и уже скоро в воздухе витал восхитительный аромат.

Пиппа выглядела усталой и вялой.

– Какао пойдёт тебе на пользу, – подбодрила её Милла, положив побольше сливок.

Мини-мамонт жадно набросился на угощение и опустошил кружку в мгновение ока.

– Чем это так вкусно пахнет? – послышалось со стороны окна, и Молокоус скользнул внутрь.

Через секунду Фиби вбежала на кухню и встала как вкопанная. Орелия, примчавшаяся следом, чуть не сбила её с ног.

– Пиппа! – воскликнули все трое в один голос.

– Ду-ду-ду, – радостно ответил мамонтёнок, помахивая хоботом, измазанным в шоколаде. Пиппа снова выглядела бодро.

– Пиппа, милая, с тобой всё в порядке? – воскликнула Фиби, крепко обняв мамонтёнка.

– Мы везде искали тебя! – сказала Орелия Милле. Её чёлка торчала в разные стороны, а всегда аккуратный хвостик сбился набок.

– Где ты нашла Пиппу? – поинтересовался Молокоус.

Все выжидающе уставились на Миллу. Та откашлялась:

– Ну, сначала я бежала всё время прямо, в лес. И там услышала дудение Пиппы и пошла на звук. Она оказалась в яме-ловушке.

– В яме? – Фиби поцеловала мини-мамонта. – Вот бедняжка.

– Ничего себе! – ужаснулась Орелия. – Мы так волновались!

– Правда? – А ведь Милла решила, что Орелия будет рада исчезновению чужеземки.

– Никогда больше так не делай, хорошо? – строго произнесла Орелия.

– Эй! – Фиби ткнула её локтем в бок. – Полегче!

– Всё в порядке, – сказала Милла.

Она не хотела ссориться. Теперь, когда Пиппа была в безопасности, она снова почувствовала себя счастливой и беззаботной.

– В общем… гм… – запинаясь, добавила Орелия. – Прости, Милла. Мне жаль, что я была так груба с тобой. Обвинять тебя в похищении Пиппы было подло.

На душе у Миллы сразу стало тепло. Она взяла руку Орелии и крепко сжала её. Подбородок у Орелии задрожал, когда она продолжила:

– Я была вне себя от злости и завидовала… Всё потому, что ты так хорошо справилась с Олафом. Намного лучше, чем я. А потом ещё и на школьном празднике меня опередила… – Орелия посмотрела в пол. – Ты умная и популярная. Ты всем нравишься, даже Яко. Меня же он считает занудой.

Последнюю фразу она прошептала. Слёзы текли по её щекам. Фиби обняла подругу за плечи:

– Почему ты мне не сказала об этом? Мы же подруги.

Орелия фыркнула:

– Я думала, Милла теперь твоя подруга.

– Ах, Орелия. Какая же ты балда! Я всегда была и буду твоей подругой. – Фиби чмокнула Орелию в щёку.

– О боже. Я, видимо, и правда очень глупая, – сказала та тихо.

Милла улыбнулась ей:

– Всё простили и забыли. И кстати, ты мегаумная и очень крутой ветеринар.

– Думаешь? – Орелия посмотрела на неё красными от слёз глазами.

– Мне кажется, что Яко дразнит тебя только потому, что ты ему нравишься, – добавила Фиби.

– Я тоже так думаю. – Милла подмигнула Орелии.

Та покраснела до кончиков ушей.

– Ты такая хорошая. Это жутко бесит! – воскликнула она и бросилась Милле на шею.

– И я хочу обнимашек! – засмеялась Фиби и присоединилась к подругам.

– Ну наконец‐то, – промурлыкал Молокоус. – Любите вы, люди, всё усложнять.

– Ду-ду-ду, – с облегчением выдохнула Пиппа и прижалась к ноге Миллы.

– Как же здорово, что с Пиппой всё в порядке, – сказала Фиби.

– Да! – Мила потрепала мини-мамонта за ушами. – К счастью, она цела и невредима.

– Вы только представьте, если в эту яму угодят другие животные. Ужас, – возмутилась Орелия.

– Ду-ди-ди-ду, – взволнованно заголосила Пиппа, вцепившись хоботом в рукав Миллы и затопав так, будто хотела куда‐то бежать.

– Слишком много какао. – Орелия покачала головой.

– Ду-ду, ду-ди-ду. – Пиппа потянула Миллу за собой.

– Тебе нужно в туалет? – спросила Фиби.

Мамонтёнок закатил глаза.

– Нет, – задумчиво сказала Милла. – Кажется, она хочет показать нам что‐то важное. Прямо сейчас, немедленно.

– А как же пирог? – тоскливо спросил Молокоус.

– Видимо, ему придётся подождать.

– Может, Пиппа ведёт нас к Бодо? – размышляла Милла вслух, пробираясь сквозь густые заросли ежевики.

Пиппа уверенно шагала вперёд, водя хоботом по земле и по воздуху. Молокоус шёл по подлеску то справа, то слева от тропы.

– Возможно, – прошептала Фиби, вглядываясь широко раскрытыми глазами в тёмную чащу.

Они решили выключить фонарик, чтобы оставаться незаметными. Лунный свет слабо пробивался сквозь полог из листьев, рисуя на земле жуткие тени.

– А может, в его убежище, – тихо добавила Орелия. Она тоже выглядела напряжённой.

– Нам стоило предупредить Ролле и Ольфа, – сказала Фиби.

– Мы справимся, – возразила Орелия. – Мы крутая команда.

Тропинка стала шире, Милла взяла девочек за руки.

– Я так рада, что мы помирились! – С Фиби и Орелией ей было и вполовину не так страшно, как могло бы быть.

– Я тоже, – сказала Фиби.

– Здорово, что у меня такие подруги, – счастливо улыбнулась Орелия.

– Ду-ду, – продудела Пиппа впереди и свернула на поляну.

Поляна показалась Милле знакомой. Не тут ли находилась та ловушка? У Миллы скрутило живот. Что, если Пиппа действительно привела их в логово Бодо? И что, если Бодо сейчас где‐то рядом?

Пиппа нетерпеливо трубила, исчезнув в кустах орешника. Милла раздвинула ветки и наконец увидела её – пещеру, наполовину скрытую зарослями плюща и чёрную как ночь. Пиппа стремительно неслась в её направлении. Кошачья тень следовала за ней.

– Роза? – услышала Милла голос Молокоуса.

– Подождите! – крикнула она им вслед.

Но те уже скрылись в тёмном зеве. Милла бросилась за друзьями, Фиби и Орелия не отставали.

– Пиппа? Молокоус? – Голос Миллы отдавался эхом, ударяясь в каменные стены. Её глаза постепенно привыкали к темноте.

– Роза, где ты? – раздался где‐то далеко голос Молокоуса.

– Давайте держаться вместе, – прошептала Орелия.

– Давайте, – ответила Милла, нащупывая своих подруг.

– Ду-ди-ду. – Пушистый хобот обвился вокруг её руки и потянул вглубь пещеры.

Тут до них донёсся визг и писк, словно в пещере расположился целый зоопарк.

– Сюда! – позвал Молокоус.

– Включи фонарик. – Это была Орелия.

Ярко вспыхнул налобный фонарик Фиби. В конусе света заблестели железные прутья решёток.

– О боже, – выдохнула Фиби.

В глубине пещеры, вдоль стены, стояло множество клеток. Где‐то возбуждённо порхали золотые поросята. Маленькие голубые шарики меха, которых Фиби назвала крексами, впились острыми зубами в железные прутья другой клетки.

Милла заметила королевских уток в блестящих коронах и жемчужных ожерельях. И – у неё перехватило дыхание – единорога! Он был не больше пони. Рог переливался всеми цветами радуги, шерсть была белой, а грива и хвост отливали серебром. Единорог заржал и потянул поводок.

– Не бойтесь! – сказала Милла.

– Мы вытащим вас отсюда, – добавила Орелия спокойным и твёрдым голосом.

Она решительно подошла к клеткам и стала дёргать за замки – тянула каждый с силой. Но наконец сдалась:

– Закрыты.

– Это ненадолго, – хмыкнула Фиби, вынув из перочинного ножа изогнутую штуковину. – Универсальный открыватель дверей от Яко, – объяснила она.

После чего вставила штуковину в замок, повернула разок вправо, разок влево, и – та-дам! – первая клетка открылась. Из неё тотчас выпорхнула королевская утка, но, ковыляя, сделала несколько шагов и упала навзничь. Она была совершенно без сил. Милла взяла утку на руки и поправила ей корону.

– Кря, кря, кря! – расстроенно заголосила утка, будто хотела рассказать, кто за всем этим стоит.

– Всё будет хорошо, – ласково сказала Милла.

– Кря, – уже тише выдала утка и обмякла в руках девочки.

Одного за другим Фиби освободила всех животных – напуганных, голодных и ослабленных. Один из крексов жевал что‐то деревянное.

– Палочка от леденца, – проворчала Фиби, вынимая её из пасти мехового комка.

– Леденцы из брюссельской капусты, – вспомнила Милла.

Орелия была права: Бодо заманил животных этими леденцами. И именно здесь он спрятал всё украденное. Рядом с клетками были сложены ящики. В них – Милла была уверена – они найдут подслушивающего муравья Яко, сладости со школьного праздника и жвачки-светлячки. Только Розы, подруги Молокоуса, нигде не было. Как и самого Бодо.

– Нам следует скорее выбраться отсюда, – сказала Орелия, освобождая последнюю королевскую утку.

– Точно, – кивнула Милла. – Давайте для начала отведём животных в безопасное место.

Они медленно тронулись в путь. Пиппа и Молокоус шли во главе маленького отряда. Следом шагала Фиби – она засунула в капюшон трёх золотых поросят. Орелия несла по утке под мышками. Милла взяла на себя крексов. И было это совсем не просто, потому что маленькие комки шерсти то и дело выскальзывали из её рук. Единорог лёгкой рысцой трусил рядом, переливаясь серебром в лунном свете. Милла была совершенно им очарована.

Орелия тем временем планировала следующие шаги.

– Милла, ты наполни тёплую ванну для уток. Золотые поросята смогут плескаться в миске. Я же первым делом осмотрю крексов. Вдруг им в горло впились осколки от леденцовых палочек… Фиби, ты позаботься о еде. И пожалуйста, добавь везде свой суперживительный порошок.

– С удовольствием, – сказала Фиби и пообещала животным болонский горошек и зелёную кашу.

– Спальный лагерь разобьём в приёмной – она достаточно большая, – добавил Молокоус. – Ночное дежурство я возьму на себя. А вам лучше пойти по домам, уже поздно.

– Я помогу, это даже не обсуждается, – возразила Орелия. – Сейчас же сообщу обо всём родителям. Они не будут возражать.

– Я тоже, – твёрдо поддержала подругу Фиби.

Милла была рада, что её подруги остались на ночь. Спать она не могла. Ноги были словно налиты свинцом, но она чувствовала волнение. Что дальше? Им нужно было забрать украденные ящики из пещеры и вернуть всё владельцам. Но гораздо важнее убедиться, что Бодо не похитил других животных. Только как?

Вскоре после полуночи – стрелки кухонных часов громко храпели – животные были вымыты, согреты и накормлены. И невредимы, если не считать осколка от леденцовой палочки в поросячьем пятачке, который Молокоус искусно извлёк.

– Ловушки для животных – это подло, – сказала Орелия, чистя уши одному из крексов. Тому действия Орелии совершенно не показались забавными, и он цапнул её. У этого комка шерсти было невероятно много острых зубов.

– Хуже нет, – согласилась Милла. Золотой поросёнок устроился у неё на коленях, свернулся калачиком и засопел. – Бедные животные… Как же нам остановить Бодо?

– Отследить его у нас не получилось, – вздохнула Фиби.

– И к своему убежищу он наверняка не вернётся. Учитывая, что мы его раскрыли, – добавил Молокоус.

– А может, заманим его сюда? – предложила Милла. – Устроим ему ловушку!

– Хорошая идея… Только как это сделать? – Орелия взяла гребень от вшей.

Крекс распахнул от ужаса глаза и закатился под шкаф.

– Это будет непросто. На школьном празднике он обвёл нас вокруг пальца. – Фиби укрыла королевскую утку.

Орелия с ноткой горечи возразила:

– Мы сами виноваты – не очень‐то старались.

– Да уж, мы были слишком заняты соревнованиями, – вздохнула Милла.

– Точно, – признала Фиби. – Но на этот раз мы будем умнее. – Она сжала кулаки.

– Нам нужен стопроцентный суперплан! – Лоб Миллы пошёл морщинками.

– Мы слишком устали сегодня, чтобы о нём думать, – зевнул Молокоус. – Давайте лучше отдохнём. А завтра пораньше пойдём в пещеру и вынесем ящики.

– Ладно. Тогда давайте проведём экстренное совещание за завтраком, – предложила Орелия. – В пекарне «Печеньки-предсказания». С дополнительной порцией сахара мы точно что‐нибудь придумаем. – Она пошарила под шкафом в поисках крекса.

– Я за! – Фиби широко улыбнулась. – И Яко надо будет позвать. Он сообразительный, остроумный и милый.

– О, Фиби. – Орелия вздрогнула при упоминании Яко и ударилась головой о шкаф.

– А что? – невинно спросила Фиби. – Яко весьма крутой. Или ты не согласна?

Орелия густо покраснела.

– Э-э… Да… конечно, – пробормотала она и снова полезла под шкаф. – Фу, какой толстый жук! – воскликнула Орелия с отвращением, а затем добавила: – Где же мой маленький меховой комочек? Идём ко мне, крексик, голубая шёрстка!

Фиби хихикнула:

– Шёрстка? Комочек?

– Пойдём ко мне, малыш, – сюсюкала Орелия.

Крекс щёлкнул зубами. Орелия взвизгнула, отдёрнула руку и всучила гребень Милле:

– Сможешь уговорить этого кусаку, чтобы дал себя вычесать?

– Попробую. – Милла аккуратно уложила золотого поросёнка на бархатную подушку рядом с Пиппой.

Мамонтёнок мирно причмокивал во сне. Милла поцеловала Пиппу в макушку, а затем легла на живот, чтобы получше разглядеть всё под шкафом. Крекс сидел в самом дальнем углу, в гуще пыли. Толстый то ли жук, то ли муравей полз рядом, крекс устало наблюдал за ним. Милла зевнула, крекс зевнул в ответ.

– Эй, ты… – Милла протянула руку.

Крекс медленно подкатился ближе. Рыча и причмокивая, обнюхал её пальцы. Веки Миллы отяжелели, голубошёрстка прижался к её руке, и, прежде чем они успели опомниться, оба заснули.

В пекарне было многолюдно и шумно. Милла, Пиппа, Фиби, Орелия и Молокоус, к счастью, заняли тихий столик в уголке. Ганс остался в замке, чтобы охранять спасённых животных. Некоторые из них ещё спали, другие уже были на пути домой. Уставшая Милла обхватила дымящуюся чашку с какао. На рассвете они сходили в пещеру, чтобы забрать ящики с украденным, но опоздали. Всё исчезло.

– Уже начали? – Яко вбежал в пекарню.

– Не-а, – пробормотал Молокоус, глубоко погрузив лапу в пакет с кактусовыми конфетами.

– Доброе утро, – пискнула Орелия и вдруг резко выпрямилась: что‐то ползло по её спине. Это был огромный мерзкий не то жук, не то муравей.

– Тихо! – шикнула Милла и стряхнула его щелчком пальцев.

Жук приземлился на руку Фиби.

– Фу, гадость! – взвизгнула Фиби и отшвырнула насекомое к Яко.

– Что он здесь делает? – как ни в чём не бывало спросил тот, сняв извивающегося жука со своей футболки.

– О чём ты? – удивилась Фиби.

Впрочем, удивление было написано у всех на лицах.

– Это же мой подслушивающий жук-муравей, – объяснил Яко, нажав на спину странного насекомого.

Оно тут же перестало ёрзать и замерло в его руке.

У Миллы вырвался сдавленный крик:

– Он был вчера под шкафом!

– Точно! Толстый жук, которого мы видели! – вспомнила Орелия.

– Бодо шпионил за нами. – Милла сложила два плюс два. Бодо украл муравья-шпиона у Яко и подкинул его к ним. – Вот откуда он узнал про наш план на школьном празднике.

– Он выключен? – спросила Орелия, кивнув в сторону насекомого.

– Да, – заверил Яко и сунул муравья в карман брюк.

– Хорошо, что мы ещё не начали обсуждать наш новый план, – облегчённо выдохнула Милла.

– И каков план‐то? – Яко взял кружку какао со стола и сел в кресло.

Орелия подняла совершенно чистый лист:

– Мы недалеко ушли, как видишь.

– Одно можно сказать наверняка: насколько я знаю Бодо, он не сдастся. Он продолжит ловить животных ради своего мерзкого бизнеса, – сказал Молокоус.

Милла обняла Пиппу. Будет ужасно, если Бодо снова похитит мини-мамонта.

Молокоус слизнул несколько крошек с усов и продолжил:

– И мне кажется, что в ближайшее время он попытается снова включить карусель миров. Бодо знает, что мы преследуем его. Ему нужно срочно перенести украденные вещи в мир Миллы. Вполне возможно, кстати, он провернёт всё сегодня вечером.

– Времени у нас не много, – хмыкнула Фиби.

– Мне по‐прежнему идея Миллы с ловушкой кажется самой удачной! Так мы обязательно поймаем его и сможем остановить. – Орелия смачно надкусила пончик, и на её носу осталось пятнышко клубничного сахара, а нос стал напоминать розовый нос землеройки.

Фиби едва сдержала смех, Молокоус улыбнулся. Милла подала Орелии знак.

– Что такое? – спросила та.

Яко подмигнул ей:

– Так мило выглядишь.

Орелия покраснела, как её нос. Тут Пиппа запрыгнула к ней на колени и слизнула сахар.

– Фу. – Орелия вытерла рукавом нос.

– Ду-ди-ду, – сказала Пиппа и чмокнула её в щеку хоботом.

Раздался дружный смех. Все тут же ощутили прилив сил. Идеи посыпались одна за другой. Решили, что Ганс должен испечь кремовый поющий торт по старинному семейному рецепту прабабушки Молокоуса. У торта было не только три этажа и семь вкусов – он пел! И это волшебное пение не могло не привлечь всех сладкоежек.

Фиби предложила положить её очки-спокойной-ночки в качестве приманки на балконе. Пиппа тоже предложила себя в качестве приманки, но Милла была решительно против.

– Это слишком опасно, – возразила она.

Молокоус, Фиби и Орелия поддержали её. Пиппа надулась и шумно опустошила все кружки с какао.

Орелия нарисовала план замка и обсудила со всеми, где, кто и как должен стоять на страже. Ганс на крыше. Фиби перед замком, рядом с подъездной дорожкой. Яко на балконе, там же, где будут лежать очки. Милла и Орелия позади замка, у оранжереи. А Молокоус везде. План выглядел внушительно.

– Лучше не придумаешь, – оценила Орелия.

– Надёжнее некуда, – добавил Яко.

«Только бы Бодо пришёл», – подумала Милла.

– Йо очень вкосной, – пропел торт: у него оказался небольшой дефект речи.

– Я, наверное, сделал слишком много О-штрихов, – объяснил Ганс, указывая на сахарную пудру на самом верхнем корже, покрытом взбитыми сливками.

– Никто не остоит передо мной, – продолжил петь торт. Он восхитительно пах и переливался разными цветами.

Живот Миллы заурчал, Молокоус заворожённо причмокнул, Фиби схватилась за десертную вилку.

– А ну‐ка все вон отсюда! – Ганс расправил крылья и вырос перед тортом.

Все неохотно покинули кухню. Милле даже пришлось взять Молокоуса на руки – он был совершенно загипнотизирован.

В холле они встретили Орелию. Она несла поднос с пятью шприцами.

– По одному на каждого, – объяснила она.

– Шприцы? – спросила Фиби. – Зачем?

– Я абсолютно здоров, – возразил Яко, который как раз вошёл в парадную дверь.

– Они для Бодо, – объяснила Орелия. – Уколы со снотворным. Как только он заснёт, мы вызовем полицию и покончим со всем.

– Супер. – Яко подмигнул Орелии. – А ты крутая!

Орелия тут же снова покраснела. Фиби сунула один из шприцев в карман брюк.

– Надеюсь, защитный колпачок не спадёт, а то я сама себя усыплю. – Она закатила глаза и притворилась, будто падает в обморок.

Милла рассмеялась.

– Внимание, дамы! У меня тоже есть кое‐что для вас, – объявил Яко.

В тот же миг нечто похожее на змею метнулось к девочкам. Милла хотела было отскочить, но опоздала. Что‐то скрутило её с головы до ног, да так, что она не могла двинуться.

– Самозавязывающаяся верёвка. Хит продаж. Прибыла только вчера, – сказал Яко.

– Неплохо, – одобрила Фиби.

– А можно меня уже освободить? – спросила Милла. Она попыталась сделать это сама, но безуспешно.

– Это мы мигом! – Яко попытался развязать верёвку.

Та сердито зашипела на него.

– Огрызается! – буркнула Фиби.

Верёвка одним свободным концом подползла к ней и молниеносно обвилась вокруг её лодыжки.

– Эй! – Фиби споткнулась и упала на Миллу – теперь они были привязаны друг к другу.

– Упс! – Яко почесал голову. – Видимо, недоработки.

– А ну отпусти! И пошустрее, – строго велела Орелия. – У нас нет времени на детские игры.

Она схватила верёвку. Та обиженно зашипела, но послушно свернулась в бухту[1].

– А ты крутая, Орелия! – похвалил Яко, раздавая остальные верёвки. – Ловко ты с ней справилась.

Фиби с недоверием повязала свою на поясе.

– Если ты скрутишь меня, то… – Она изобразила ножницы указательным и средним пальцами: «Щёлк, щёлк».

Яко также принёс с собой рации-бородавки, даже для Ганса, который сопротивлялся до последнего: чёрная точка на клюве выглядела довольно странно. Молокоус тоже был не особо счастлив: рация склеила его шерсть.

Милла нацепила бородавку на подбородок и спрятала шприц и верёвку. Со всеми этими приспособлениями они, безусловно, смогут поймать Бодо. И тогда животные Сверкающего мира наконец‐то будут в безопасности. Хотелось верить, что всё получится. Волнение Миллы усиливалось с каждой минутой.

– Ну что ж, дорогие друзья. Скоро стемнеет, вам пора на свои позиции! – прокричали кухонные часы так, что их было слышно через дверь.

– Хорошо. Потише, пожалуйста, – буркнул Молокоус.

– Приступим! – сказала Орелия, вытаскивая свои заметки из кармана и просматривая их. – Пиппа сейчас…

– В ветеринарной клинике, – ответила Милла. Она соорудила для мини-мамонта уютное логово под столом с печеньем и тёплым одеялом. Там Пиппа была в безопасности и наверняка уже спала.

– Яко, пожалуйста, на балкон.

– О да. – Он выпустил подслушивающего муравья на пол. Тот должен был дополнительно патрулировать замок и передавать каждый шорох по рации. – Уже бегу!

Яко отдал честь и взбежал по лестнице. Очкиспокойной-ночки Фиби уже положила на самом заметном месте.

– Доктор Лапуш?

– Иду, – мяукнул Молокоус и, словно заворожённый, направился в сторону кухни, где всё ещё пел Гансов торт.

– Стоять! – скомандовала Орелия. – Сначала я уберу торт. Лучше всего поставить его на окне приёмной. Фиби сможет за ним следить.

– Оки-доки! – Фиби пошла к подъездной дорожке.

– Пойдём со мной, – сказала Милла Молокоусу. – Нам в оранжерею.

На улице смеркалось. Одинокая бабочка-колокольчик всё ещё порхала, позвякивая, в поисках цветка для отдыха. С поляны наползал туман. Милла поёжилась – было прохладно. Она уютно устроилась на качелях напротив оранжереи. Толстый жук полз по спинке рядом с её рукой. Милла едва не вскрикнула. Молокоус понюхал его:

– Настоящий. Не шпион.

«Успокоил тоже мне», – подумала Милла. Вскоре к ним присоединилась Орелия.

– Все на месте? – спросила она у остальных по рации.

– Да. Притом что с этой нелепой бородавкой трудно сохранять спокойствие, – ответил Ганс.

И наступила тишина. Время от времени ветер доносил до них пение торта. В остальном всё было спокойно. Солнце село. Взошла луна. Молокоус после четвёртого обхода задремал на подушках. Орелия раскинула над ними маскировочную сеть. Милла наблюдала через неё за оранжереей.

Сад мирно поблёскивал под бледным лунным светом. Где же Бодо?

«Фью-у-у-у», – раздалось внезапно. Высокий звук чуть не разорвал её барабанные перепонки. И шёл он из рации. Молокоус выгнул спину и вздыбил шерсть.

– Что там происходит? – послышался голос Фиби.

– Кажется, этот звук издал жук-муравей… – предположила Орелия.

– Пойду посмотрю. Оставайтесь тут, – велела Милла и, откинув маскировочную сеть, бросилась к замку.

Дверь в прихожую громко скрипнула в ночной тишине. Милла остановилась и прислушалась. Но, кроме биения собственного сердца, ничего не уловила.

«Фью-у-у-у», – снова донеслось из бородавки.

– Ха-ха-ха, – засмеялась чёрная тень, метавшаяся по комнате.

Сердце Миллы остановилось. Она узнала этого страшного призрака.

– Сэм! – закричала Милла во всё горло.

– Невыносимая обезьяна, – донеслось по рации бормотание Молокоуса.

Обезьяна-недоразумение раскачивалась на люстре, уставившись на чёрную точку на плитке, которая поспешно удалялась. Муравей-шпион. У него не было ни единого шанса. Сэм спрыгнул вниз, хлопнул по муравью рукой и повертел его, схватив большим и указательным пальцами. А после отшвырнул.

– Фью-у-у-у, – раздался болезненно громкий голос из рации. Все, кто это услышал, застонали.

– Прекрати это немедленно! – Милла подбежала к обезьяне.

– Хи-хи-ха-ха, – засмеялся Сэм и прыгнул прочь.

Милла бросилась следом. Она споткнулась, упала и перекувыркнулась через себя. Сэм весь план поставил под угрозу. Милла во что бы то ни стало должна была поймать этого несмышлёныша.

– Где нарушитель спокойствия? – Фиби пришла на помощь.

Тут из кухни донёсся шум, а после – обезьяний визг.

– Вот он где. Пойду туда. А ты жди у двери и лови его, если он попытается сбежать. Хорошо?

Милла кивнула и приготовила свою самозавязывающуюся верёвку. Фиби вбежала на кухню. Там тут же что‐то загрохотало, зазвенело и захлопало. Вскоре дверь вновь распахнулась. И Милла набросилась на комок шерсти, мчавшийся с диким криком.

– Попался!

Сэм ворчал, пищал и даже плевался. Верёвказмейка мгновенно замоталась вокруг него намертво.

– Мы освободим тебя. Но попозже, – успокоила обезьяну Милла.

– Пока побудь в кладовой, – сказала Фиби, унося Сэма.

– Молодцы, – послышался из рации голос Орелии. – Снаружи всё спокойно.

– Как ты думаешь, Бодо появится? – спросила Милла, когда Фиби вернулась.

Вдруг они его не поймают, что тогда? Возможно, карусель миров придётся уничтожить, чтобы Бодо больше не смог сюда заявляться. Но это означает, что Милле тоже придётся навсегда попрощаться со Сверкающим миром и её новыми друзьями. От этой мысли у неё перехватило дыхание.

– Не волнуйся, появится, – попыталась приободрить её Фиби, но испуганный взгляд устремился к окну, за которым уже совсем скоро должно было взойти солнце. – Странно, – вдруг добавила она.

– Что?

– Яко молчит: ни единой шутки, ни одного глупого комментария. И так уже несколько часов.

Милла подняла брови:

– Думаешь, он померил очки-спокойнойночки?

– Надеюсь, нет. – Фиби бросилась вверх по лестнице, Милла последовала за ней.

Опасения девочек подтвердились. Яко лежал, похрапывая, на балконе. На его носу красовались волшебные очки Фиби. Она яростно сорвала их:

– Просыпайся!

– О нет, – застонал Яко. – Мне снятся такие красивые сны.

– Вставай! Или я стану твоим худшим кошмаром, – прошипела Фиби и вылила лейку воды на голову Яко.

– С ума сошла? – Яко тут же проснулся.

– Это ты сошёл с ума! – Фиби сверкнула на него глазами. – Напялил очки-спокойной-ночки и дрыхнешь, вместо того чтобы дежурить!

– Чёрт… – беззвучно выругался Яко, вытирая мокрое лицо.

– Кукареку! Грабитель! – внезапно раздалось с крыши.

– Ганс? – Милла перегнулась через перила балкона.

– Бодо! Он проник в дом через чёрный ход! – возмущённо доложил Ганс.

Яко сорвался с места и побежал вниз. Фиби рванула за ним.

– Мы ищем внизу, а ты на втором этаже! – крикнула она Милле.

Милла метнулась в ветеринарную клинику. Странная тишина. Почему торт не поёт? И где Пиппа?

– Ду-ди-ди-ду, – раздалось из процедурного кабинета.

Это прозвучало гневно.

– Ду-ду, ду-ди-ду, – продудела Пиппа громко, будто звала на помощь.

Что‐то случилось! Милла достала из сумки шприц и попыталась нащупать верёвку. Но её там не было! Конечно, ведь она связала ею Сэма!

– Всё идёт не по плану, – проворчала она себе под нос, взывая к собственному мужеству.

Только Милла хотела ворваться в процедурный кабинет, как перед ней возник Олаф. С грустным лицом он показал ей царапину на одном из своих щупалец.

– О, сейчас я помогу тебе. Минутку, – прошептала Милла. – И будь осторожен: злой Бодо где‐то рядом.

Осьминог распахнул глаза, но кивнул и храбро уселся в ожидании, раскинув щупальца по полу. В этот самый миг из процедурного кабинета вылетела тень.

– А-а-а! – закричал незнакомец, споткнувшись о щупальце Олафа.

– Ду-ди-ди-ду! – Пиппа набросилась на эту тень, которой, как теперь увидела Милла, был одетый в чёрное мужчина.

– Бодо! – воскликнула она.

– Слезь с меня, меховая перчатка! – Бодо попытался стряхнуть Пиппу.

– Олаф, держи его крепче! – закричала Милла.

Осьминог мгновенно обхватил своими щупальцами ноги Бодо.

– Прочь, твари! – закричал Бодо, выхватив нож.

Олаф испуганно пискнул и отдёрнул щупальца. Бодо вскочил на ноги, схватил Пиппу и бросился к окну.

Милла побагровела от гнева.

– Отпусти её! – закричала она и устремилась к Бодо.

Тот уже занёс одну ногу. Милла разбежалась и прыгнула. Бодо застонал, когда она всадила ему в ногу шприц со снотворным. Он тотчас пошатнулся, закатил глаза и упал навзничь.

Милла вздохнула с облегчением. Только рано было радоваться: Пиппа выскользнула из ослабевших рук Бодо и полетела в окно. В последний момент она зацепилась хоботом за штанину злоумышленника.

– Ду-ду, – робко продудела Пиппа.

Под силой тяжести их обоих тянуло вниз, заснувший Бодо уже скользил по подоконнику. Ещё немного – и они упали бы!

Милла схватила Бодо за свитер и дёрнула изо всех сил. Однако её вспотевшие пальцы скользили. К тому же эти двое были слишком тяжёлыми.

– Помогите! – закричала Милла.

И помощь пришла. Восемь щупалец потянулись к ней. Одно схватило Миллу, другое подняло Пиппу, а остальные втащили обратно Бодо. Тот продолжал храпеть, даже когда Олаф неосторожно уронил его на пол.

– Милла! – Яко возник на пороге, а с ним Фиби. – Где Бодо?

– Спит, – выдохнула Милла. Она никак не могла отдышаться, колени дрожали. И всё же она чувствовала себя прекрасно. Им удалось остановить Бодо!

Пиппа прыгнула к ней и весело заголосила, обнимая Миллу и целуя её хоботом с ног до головы:

– Ду-ду-ду!

Яко и Фиби визжали и прыгали, как надувные мячики.

– Всё в порядке? Что случилось? Приём! Приём! Кто‐нибудь меня слышит? – закричала Орелия в бородавку.

– Бодо храпит, всё хорошо! – кратко сообщил ей Яко. – Идёмте в клинику.

Крики радости послышались у всех в рации. Спустя минуту в комнату ворвались Молокоус и Орелия.

– Вы лучшие! – Орелия чуть не задушила Миллу в объятиях.

Яко связал Бодо так, что тот стал похож на мумию.

– Преступник пойман, дело раскрыто.

– Я звоню в полицию, – мяукнул Молокоус.

– И надо бы подлечить нашего героя. Олаф! – Орелия достала коробку с пластырем, на этот раз осьминог выбрал принцессу.

– Мой дорогой Олаф, без тебя я бы точно не справилась, – сказала Милла, пока они обрабатывали осьминогу рану и клеили пластырь. – Ты был очень храбрым! – Она чмокнула Олафа.

Пиппа осыпала его хобото-поцелуями в лоб. Осьминог залился краской и обнял её всеми восемью щупальцами. Затем он вдруг замер, стал сначала синим, потом кричаще-жёлтым и, наконец, фиолетовым. Милла знала, что за этим последует, – предсказание.

И точно, Олаф взял карандаш, бумагу и что‐то нацарапал. Милла нетерпеливо наблюдала. Быстрыми мазками осьминог нарисовал девочку с дикими чёрными кудрями (Милла снова узнала себя), мальчика с растрёпанными волосами и футбольным мячом под мышкой (её брат, без сомнения), а также маму и папу.

– Мне пора домой, я знаю, – вздохнула Милла.

Её сердце сжалось из‐за тоски по дому и боли от предстоящего расставания. Олаф похлопал Миллу по плечу, чтобы подбодрить. Пиппа прижалась к ней.

– А я вернусь сюда? – спросила Милла оракула-осьминога.

Но тот лишь нарисовал в воздухе большой вопросительный знак.

Полиция приехала на вызов и увела Бодо. Молокоус рассказал им всё в подробностях. Ролле и Ольф поразились, особенно самозатягивающимся верёвкам. Они решили связать такие же – шерсти у них было предостаточно.

Молокоус попросил запереть камеру Бодо на три замка и выставить перед ней охрану. Ролле пообещал, что так и сделает, Ольф отдал коту честь. Все вместе они выпили по стакану медового молока в честь победы над злоумышленником.

А потом был настоящий праздник: все отведали по кусочку поющего торта (вернее, того, что Пиппа соблаговолила им оставить), запивая его земляничным киселём, и стали танцевать под весёлые песенки, пока их ноги не загудели.

Когда солнце поднялось высоко над яблоней и Милла обнаружила синяки под глазами от усталости, она поняла: пора прощаться.

– Побудь ещё немного, – взмолилась Фиби.

– Нам же так хорошо, – сказала Орелия, выпячивая нижнюю губу.

– Ду-ди-ди-ду, – отчаянно продудела Пиппа и крепко обхватила хоботом руку Миллы.

Подбородок Миллы задрожал, а в горле застрял комок.

– Это невозможно, – ответил Молокоус вместо неё. – Милле нужно вернуться в свой мир. Нельзя жить две жизни в двух мирах. Вы только представьте, что Милла вернётся, например, через год. Семья её просто не узнает. Брюки будут малы, обувь тоже, ну и играть на трубе Милла к тому времени совсем разучится.

Милла кивнула. Молокоус был прав: как бы ей ни нравилось здесь находиться, у неё был свой мир…

– Я ведь могу навещать вас, – сказала она.

– Гм… – произнёс Молокоус смущённо. – Мне придётся отключить карусель миров. Слишком многие знают про лейку. Будет опасно использовать её снова.

– А как же Роза? – в ужасе спросила Фиби.

– Мы что‐нибудь придумаем, я уверен. У меня есть другие чертежи для строительства карусели миров, – успокоил её Молокоус.

– Я помогу вам, – сказал Яко. – В моём магазине вы найдёте всё, что вам нужно.

– Вместе мы сможем всё. И обязательно спасём Розу, – заявила Орелия.

– Я поищу её в своём мире, – пообещала Милла.

Усы Молокоуса задрожали.

– Ты такая милая, я буду очень по тебе скучать, – мяукнул он.

– Я тоже. – Милла наклонилась и почесала кота за ушами. – Будь здоров, Молокоус. – Слезы скатились по её щекам.

Фиби громко высморкалась в носовой платок. У Орелии от слёз покраснели глаза. Милла расправила плечи:

– Пойдём.

Грустная процессия медленно тронулась. День был тёплым, порхали бабочки-колокольчики, а вдалеке Хип-хоп-прыг напевал йодль. Всё было слишком прекрасным, чтобы прощаться с ним. Но Милла продолжала идти вперёд. И вдруг споткнулась.

– Прафтите, – прошепелявил гигантский червь. – Я ваф не фаметил.

Милла поднялась и, наклонившись, нежно погладила его по голове:

– Ничего страшного. – Гигантских червей ей тоже будет не хватать.

Ещё несколько тяжёлых шагов, и процессия оказалась у оранжереи. Молокоус отпер её, и они вошли внутрь.

– Я заряжаю маховик времени на день твоего исчезновения из дома. Плюс-минус десять секунд, – объяснил кот, пыхтя над скрытой кнопкой внутри лейки.

– Хорошо. – Милла вытерла слёзы.

Лейка зашипела. Милла краем глаза увидела, как взвился звёздный вихрь.

– Нет! – всхлипнула Фиби, прижавшись к ней.

Орелия взяла Миллу за руку с другой стороны.

– Но я должна. Увы, – выдавила Милла; горло сдавило от грусти и тоски.

– Мы же останемся лучшими подругами, обещаешь? – Фиби чмокнула Миллу в правую щеку, Орелия – в левую.

– Ты скоро навестишь нас, ясно? – со слезами на глазах потребовала Орелия.

– И напиши нам как‐нибудь, – криво улыбнулся Яко.

– Да, конечно, – пообещала Милла, хотя никто из них не знал, сработает ли это.

– Давай, пора, – мяукнул Молокоус, ткнувшись в Миллу мордочкой.

– Ду-ди-ди. – Пиппа с любопытством вглядывалась в звёздный вихрь, который становился всё ярче и ярче.

– Потрясающе, – прошептал Яко.

Милла шагнула в вихрь, и тот тут же яростно потащил её за собой. Она бросила последний взгляд назад, схватила лейку и – вжух! – оказалась внутри.

В этот раз так же жутко покалывало во всём теле. И головокружение после второго путешествия с вихрем было таким же сильным. Даже на траве Милла очутилась похоже. Только никаких порхающих бабочек-колокольчиков, никакого Хип-хоп-прыга и его йодля. Слёзы снова обожгли её щёки. Милла не хотела открывать глаза. Она не хотела видеть мир, в котором нет её минимамонта.

– Ду-ди-ду, – раздалось вдруг над ухом Миллы, и что‐то пушистое скользнуло по её лицу.

– Ду-ди-ди-ду, ду-ду!

– Пиппа? – Милла вскочила на ноги так быстро, что перед глазами заплясали светлые пятна.

– Ду-ду. – Это был не сон. Рядом стоял её любимый мини-мамонт и размахивал хоботом.

– Пиппа! – Милла обняла своего пушистого друга. Мамонтёнок обвил хоботом шею девочки. – Как ты здесь очутилась?

– Ду-ду-ди-ду, – объяснила Пиппа. Видимо, это означало: «Вместе со звёздным вихрем, как ещё?»

– Как же здорово, что ты тут! – Милла рассмеялась.

– Ду-ду, – ответила Пиппа.

Она поцеловала Миллу хоботом, а потом вскочила и ушла. Казалось, что‐то её взволновало. Не прошло и минуты, как по лугу пронёсся футбольный мяч. И угодил прямёхонько в папину тачку.

– Ду-ду-ду, – прогудела восторженно Пиппа и тут же повторила: – Ду-ду-ду.

– Пиппа, тс‐с‐с.

– Мила? Это ты? – раздалось из дома. – Тебе пора заниматься игрой на трубе.

– Иду, мама! – крикнула Милла.

Если Молокоус был прав, то с тех пор, как она отправилась на его поиски, не прошло и минуты. Ложка с каплями всё ещё лежала на земле. Пиппа понюхала её и сморщилась.

Милла с тоской подумала о маленьком чёрном коте. Увидит ли она Молокоуса снова? Но Пиппа грустить не давала: она бодро шагала к дому. Милла бросилась её догонять. Мини-мамонт у неё дома. Боже, как объяснить это родителям?

Бухта – канат, трос, сложенный кругом или восьмёркой.