Каждый год сотрудники лаборатории праздновали только три праздника, но зато с особым размахом: Рождество, день рождения директора лаборатории Райли Миллигана и день рождения его близкого друга (несмотря на огромную разницу в возрасте), а по совместительству главного научного сотрудника лаборатории – доктора Элеаса Моррисона, который как раз скоро должен был отпраздновать свой пятидесятилетний юбилей. А это значило, что вечеринка будет воистину незабываемой.

Доктор Элеас был из тех людей, которые ладят со всеми. Он одинаково доброжелательно относился ко всем людям, которые его окружали. Конечно же, порой он был весьма раздражительным и дотошным, но того и требовала его должность. Однако это совсем не мешало ему быть добрым и отзывчивым человеком. Коллегам доктора нравилась и ещё одна его черта – он никогда не перекладывал свои обязанности на других. Немного найдётся таких руководителей, которые не спешат скинуть на своих подчинённых лишнюю работу. Но Элеас Моррисон был одним из них…

– Добрый день, Аманда, спасибо, что пришли. Я надеюсь, вы храните своё обещание, которое дали мне?

– Здравствуйте, мистер Дэйри. Конечно, я ничего никому не говорила. Хотя признаюсь: мне очень неловко перед коллегами и тем более перед моей собственной семьёй. Я прячусь от всех, словно…

– Миссис Уорэн, прошу вас, ничего не бойтесь.

– Но я действительно ничего не понимаю.

– Миссис Уорэн, мы просто беседуем с вами.

– Я не думаю, сэр, что люди беседуют с ФБР просто так.

– Прошу вас, я всё вам объясню. Но крайне необходимо, чтобы наши с вами встречи оставались тайной для всех. Это очень важно.

– Да, я поняла.

– Надеюсь, Аманда, вы простите меня, что заставил вас ехать в такой дождь. Погода в Нашвилле этой весной просто ужасная…

– Ничего страшного, я давным-давно переехала в Теннеси. К тому же, погода здесь практически не отличается от того, что происходит на родине.

– Хорошо. Итак, продолжим с того момента, на котором мы остановились в прошлый раз. Вы говорили, что лаборатория работала с определёнными видами химикатов. Но утверждаете, что никогда до того момента не сталкивались с этими веществами. Как такое может быть? Ведь вы являетесь заместителем директора лаборатории.

– Я не могу ответить на ваш вопрос. Мне случайно попались на глаза накладные, которые я никогда не видела прежде. Даже не могу сказать, что это за вещества. Они были маркированы обычным набором цифр.

– Кто-нибудь из сотрудников лаборатории пояснил вам назначение этих веществ?

– Я подходила к некоторым коллегам, но они были удивлены не меньше. Думаю, это просто была какая-то ошибка.

– А как же… Хм… не помню, как его зовут… Ваш доктор. Фамилия, кажется, Моррисон. Вы спрашивали у него?

– Элеас? Да, я подходила с этим к Элеасу. Когда доктор заглянул в документы, мне показалось, что он на секунду растерялся.

– Растерялся? И что же он вам ответил?

– Он сказал, что, возможно, произошла какая-то ошибка. Сказал мне, что лично разберётся, поблагодарил и забрал документы.

– Как вы думаете, доктор Элеас соврал вам?

– Честно, не знаю. Это так на него не похоже.

– Но тем не менее, Аманда?

– Мне показалось, что в действительности он что-то знает. Но не понимаю, почему не сказал мне.

– Аманда, – агент сделал паузу, было даже видно по его лицу, что некая мысль внезапно посетила его. – Аманда, – произнёс он, внезапно понизив голос, как будто боялся, что их подслушают, – вы говорили на эту тему с Миллиганом?

– С директором? – удивилась Аманда – Нет. Передав информацию Элеасу, я выбросила этот случай из головы. Не люблю докучать мистеру Миллигану лишними вопросами. У него и так всегда полно дел.

Аманда взглянула на агента. Ей показалось, что он с облегчением выдохнул.

Личная карточка осведомителя Аманды Уорэн по делу лаборатории FMI

Дата:

От 15 марта 2052 года.

Пометка: совершенно секретно.

Ф. И.: Аманда Джейн Уорэн.

Дата рождения: 14 июля 2014 года.

Место рождения: Лондон, Великобритания.

Глаза: зелёные.

Волосы: светлые.

Рост: 173 см.

Вес: 70 кг.

Характер: меланхолик.

Образование: два высших образования, окончила Открытый университет Великобритании в городе Милтон-Кинс, графство Бакингемшир, Великобритания.

1. Курс «MBA» Деловое администрирование (магистр).

2. Курс Биологическая наука: от генов до видов (магистр).

Имеет ученую степень – магистр.

Место работы: лаборатория Future Medicine Industries.

Должность: заместитель директора лаборатории FMI.

Семейный статус: замужем, двое детей.

Близкие родственники:

Муж: Гарри Уорэн (дантист).

Сын: Майкл Уорэн (студент).

Дочь: Эмили Уорэн (ученица средней школы).

Информация:

Аманда Джейн Уорэн была выбрана специальным агентом ФБР Митчеллом Дэйри в качестве осведомителя для изучения внутренней структуры и персонала организации Future Medicine Industries, далее «Лаборатория». Дело начато в связи с некоторыми случаями, произошедшими в прошлом с сотрудниками лаборатории и числящихся в уголовных сводках полиции как «несчастный случай». Аманда Джейн Уорэн была выбрана в качестве осведомителя по нескольким причинам:

1. Высокая должность в лаборатории.

2. Четырёхлетний стаж работы в данной организации.

3. Доступ ко всей (или как выяснилось впоследствии почти ко всей) внутренней информации.

В ходе бесед с осведомителем выяснилось, что Аманда является не научной, а скорее, координирующей силой в лаборатории FMI. В её обязанности входят такие функции как:

1. Связь с общественностью.

2. Представление лаборатории на научных выставках, конференциях и собраниях.

3. Частичные полномочия по управлению персоналом.

4. Координация работы коллектива при отсутствии директора Райли Миллигана.

5. Работа с внутренней и внешней документацией лаборатории.

6. Работа с клиентами лаборатории.

Аманда Уорэн имеет только косвенное отношение к научным разработкам лаборатории.

Сотрудничество с осведомителем способствует сбору большого количества информации о ключевых сотрудниках лаборатории. Однако в ходе первых же бесед было выявлено предположение, что часть информации, касающаяся научных разработок или каких-либо других направлений, скрывается от А. Уорэн её коллегами.

Примечание:

С осведомителем очень трудно работать из-за особенностей её характера. Осведомителя пугают беседы и сбор информации о коллегах, которых она считает друзьями. Осведомитель нервничает из-за того, что встречи проходят секретно. Осведомителя успокаивают такие понятия как «помощь государству» и «общественный долг», однако совершенно необходимо, чтобы поведение осведомителя и отношение его к коллегам не менялось.

Из личного хранилища улик

Специального агента ФБР

М. Дэйри.

Накануне большого праздника казалось, что Джессика умеет находиться в трёх местах сразу. Она носилась по этажам лаборатории с такой скоростью, с какой не бегала даже в самый пик исполнения рабочих обязанностей, который обычно выпадал на конец квартала. Как обычно, она являлась организатором всех праздничных событий в лаборатории. Заказ воздушных шаров, оформление зала для пресс-конференций, организация шикарного шведского стола, рассылка пригласительных членам семьи юбиляра – всё это ложилось на плечи девушки. Но даже в этой безумной спешке Джессика не изменяла двум вещам – коротенькой чёрной юбке, в которой обычно девушки ходят в клуб, и каблукам на пятидюймовой шпильке. Вообще Джессика всегда выглядела, мягко говоря, вызывающе. Иногда у посетителей лаборатории, в особенности, у мужчин, её образ вызывал когнитивный диссонанс. В здании лаборатории, где большинство людей носило униформу, основным предметом которой был белый халат, накрашенная брюнетка модельной внешности с пышными локонами, в вечернем, клубном обмундировании и в туфлях на высоком каблуке, просто не вписывалась в её атмосферу. Хотя, в принципе, это была проблема только посетителей, так как остальные члены коллектива давно привыкли и к Джессике, и к её гардеробу. Никто даже не мог и представить её в строгом офисном костюме с собранными в пучок волосами и без макияжа. Зато все как один веселились, завидя очередного клиента, или курьера, или любого другого человека, которого нужда привела в стены лаборатории, впавшего в прострацию и минутное оцепенение при виде самой обворожительной сотрудницы. Единственное, чему не переставали удивляться представительницы прекрасной половины коллектива – это способности Джессики бегать на таких высоких каблуках днями напролёт. Это для них действительно была загадка.

Дождавшись курьера, вручив ему пригласительные для супруги и дочери доктора и отправив его по нужному адресу, в ту же минуту Джессика уже набирала номер компании по сервировке столов – дело спорилось в её руках. Что касается подарков, то правило в лаборатории было одно: хочешь – дари, не хочешь – не дари. Никаких специальных сборов средств на оформление зала или подарки сотрудникам не осуществлялось. Да и вообще, на все эти празднества и фуршеты никто и цента никогда не тратил. Вся материальная ответственность по организации праздников целиком и полностью лежала на директоре лаборатории Future Medicine Industries – Райли Миллигане. А так как Джессика была ответственна за приготовления, то распоряжалась финансами на своё усмотрение и вкус, в котором, кстати говоря, никто и не сомневался.

– Доброе утро, Аманда.

– Здравствуйте, мистер Дэйри.

– Если я не ошибаюсь, сегодня день рождения Элеаса Моррисона. Я прав?

– Да. Пришлось взять платье с собой, переоденусь по дороге.

– Вас не хватятся раньше времени?

– Нет. Вчера я позвонила мистеру Миллигану и сказала, что срочно вызвали в школу к дочери. Доктор Элеас подъедет только к обеду, поэтому я успею вернуться.

– Хорошо, Аманда. Начнём. Сегодня я хочу чуть-чуть больше узнать у вас о Джессике Лингвуд.

– О Джесс? А при чём тут она? – удивилась Аманда. – Она замечательная девушка, очень вежливая, умная и доброжелательная.

– Вы говорили, она занимает должность информатора. Что это означает? Какие у неё обязанности?

– Она работает с внутренней документацией лаборатории. Бегает по этажам, выполняя самые разные поручения, в основном исходящие от директора. Иногда знакомит новых сотрудников с персоналом и устройством лаборатории.

– То есть она не принимает никакого участия в научных разработках?

– Нет, но думаю, она не хуже меня осведомлена о работе лаборатории. Хотя я как заместитель директора знаю всё. Ну… или… – Аманда на секунду задумалась, – в сложившихся обстоятельствах правильнее будет сказать: почти всё.

– Вы не знаете, откуда она приехала? Какие у неё взаимоотношения с семьёй?

– Нет, мистер Дэйри. У нас с ней не настолько близкие отношения.

– Но ведь вы как заместитель директора должны были изучить личное дело Джессики, когда вступали в должность? Или я не прав?

– Если честно, я не помню, видела ли её дело. Только помню, как нас познакомил мистер Миллиган и сказал, что я могу доверить Джессике всё что угодно, и на самом деле так и есть – она ни разу меня не подвела.

– Хм…

– Мистер Дэйри, – обратилась Аманда, вздохнув. – Мы беседуем с вами уже не в первый раз. И мне по-прежнему приходится всем лгать. Я ведь в жизни никому не лгала, а сейчас мне приходится пить снотворное, чтобы уснуть, потому что меня мучает совесть – это раз. А во-вторых, я начинаю сильно нервничать, задаваясь вопросом, почему ФБР расспрашивает меня о моей работе и коллегах. Может быть, уже можно поговорить со мной начистоту?

Дэйри достал пачку сигарет из верхнего ящика стола.

– Не возражаете? – спросил он Аманду.

– Нет, – улыбнулась она. – У меня муж курит.

Он щёлкнул зажигалкой.

– Аманда, а что, если я скажу вам, что Джессики Лингвуд четыре года назад не существовало?

Аманда удивлённо вскинула брови:

– Как не существовало?

– Всё, что я смог найти о ней, это комплект документов: паспорт, налоговые счета, прописка, даже свидетельство о рождении и штрафы за парковку. Но у неё, как бы это сказать, нет прошлого. Никакой информации о её семье, родителях или родственниках. Нет информации о её одноклассниках. Я даже не поленился заглянуть в социальные сети и пересмотреть её однофамильцев. Сделал запрос в информационную базу полиции.

– Бог мой! – воскликнула женщина. – Я ничего не понимаю! Что это значит?

– Это значит, Аманда, что либо в мире есть мистика, либо Джессики Лингвуд просто не существует. И зовут эту девушку по-другому.

– Но этого не может быть! – Аманда резко встала со стула, на котором сидела уже, наверное, одиннадцатый или двенадцатый раз. – Мистер Дэйри, прошу вас объясните мне подробнее, что всё это значит?

– Миссис Уорэн, – очередной раз крепко затянувшись, агент выпустил клуб дыма. – Это всего лишь одна из загадок. Всего лишь одна. Поэтому мне не обойтись без вашей помощи. Вам пора идти. И я вас прошу, – он встал из-за стола и подошёл к ней на расстояние вытянутой руки, – ведите себя как обычно, иначе больше ничего не буду вам рассказывать. Если вы хотите вместе со мной докопаться до разгадки, то помогите мне.

– Хорошо, мистер Дэйри, я всё поняла, – Аманда взяла свою сумочку, глубоко вдохнула. – До свидания.

– До свидания, Аманда.

Специальный агент ФБР мистер Митчелл Дэйри прошёлся по кабинету, пуская дым. За первой сигаретой последовала вторая. Ему было всего сорок два, и он был вполне доволен своей жизнью, службой, зарплатой, женой и дочерью. В общем, всем, кроме одного. «Полгода, – подумал Митчелл, – ровно полгода прошло с тех пор, как я начал биться головой в закрытые двери FMI. И ничего. Ничего, кроме тайн, слухов и совпадений». Раскрыв с десяток сложнейших дел (два из которых были отмечены пометкой «Государственной важности»!), Митчелл получил должность, уважение и почёт. Он знал, что любая ниточка может привести к разгадке. Но все ниточки из лаборатории или заходили в тупик, или запутывались в такой клубок, что распутать его просто не представлялось возможным. Он, разумеется, ухватил ещё одну, но это уже была не ниточка, а нить, которая могла превратиться в канат. В мозгу отчётливо билось: «Четыре года назад. Четыре года назад в лаборатории появилась новая сотрудница. И это – единственная информация о ней на нынешний день. Кто же ты такая, Джессика Лингвуд?»

Досье:

На Д. Лингвуд, состоящую в должности информатора в лаборатории FMI (Future Medicine Industries).

Составлено: отдел криминальных расследований, реагирования и кибернетики.

Агент ФБР Стивен Блэквуд.

Дата:

От 8 ноября 2052 года.

Пометка: совершенно секретно.

Дата рождения: 5 июня 2029 года.

Место рождения: Калифорния, Лос-Анджелес, США.

Глаза: голубые.

Волосы: тёмные.

Рост: 173 см.

Вес: 67 кг.

Характер: сангвиник.

Образование: информация отсутствует.

Место работы: лаборатория Future Medicine Industries.

Должность: информатор.

Семейный статус: не замужем, детей нет.

Близкие родственники: информация отсутствует.

Привычки: всегда употребляет кофе (осведомитель).

Дополнительная информация:

Со слов осведомителя, Д. Лингвуд, общительная и жизнерадостная девушка, очень красива. Любима коллективом. Состоит в отличных дружеских отношениях с директором лаборатории Райли Миллиганом. С момента появления Джессики в коллективе среди любителей поболтать ходит мнение, что директору пора бы жениться. И Джессика – это лучшая кандидатура. Р. Миллиган и Д. Лингвуд к таким слухам относятся с юмором и сами иногда шутят по этому поводу. Однако осведомитель утверждает, что романтических отношений между ними нет.

Постоянно привлекает к себе мужское внимание, но держится достойно и на предложения встречаться, исходящие от некоторых членов коллектива, всегда отвечает отказом.

В ходе поиска информации о данной личности возникло множество вопросов, которые на данный момент остаются без ответа. Не найдена информация об образовании и родственниках. Нет информации о прошлой жизни Д. Лингвуд. На данный момент остаётся открытым вопрос: «Есть ли в стенах лаборатории «Личное дело» сотрудника, которое должно быть заполнено работодателем?». За сотрудницей установлено кратковременное наблюдение в определённые часы с целью выяснения подробностей её личной жизни.

Пометки:

На 08.11.2052 досье не является завершённым, материалы будут дополнены по мере дальнейшего исследования личности Джессики Лингвуд.

Составил:

Агент ФБР С. Блэквуд.

Ознакомлен:

Специальный агент ФБР М. Дэйри.

Долгожданный праздничный день наступил. Это был один из трёх дней в году, когда во всей лаборатории не было видно ни одного белого халата. Женщины и девушки были в платьях, мужчины – в смокингах. По традиции виновник торжества являлся только в обед. К этому времени завершались последние приготовления: репетировались поздравления, поправлялись ленточки на подарках. И казалось, что сам воздух был пропитан праздником.

Юбиляр, конечно же, прибыл ближе к обеду в сопровождении самых близких ему людей – супруги, с которой они двадцать пять лет прожили душа в душу, и их дочери Кейтлин, примчавшейся из соседнего городка. Она отпросилась с работы на пару дней специально, чтобы поздравить отца. Кейтлин выглядела превосходно – блондинка с прямыми волосами и серыми глазами. Она одновременно была похожа и на отца, и на мать. Некоторые парни, только завидя её, уже подталкивали друг друга плечами и, ухмыляясь, шептали друг другу: «Наконец и у Джессики появилась конкурентка!» Как только до директора лаборатории Райли Миллигана дошла весть, что долгожданный юбиляр появился в здании (а любая новость, неведомо как, всегда достигала его буквально за пару минут вне зависимости от того, где он находился и чем занимался), был подан звуковой сигнал, оповещающий обычно о начале очередной конференции или утреннего брифинга. Сигнал означал, что всему персоналу требуется подняться в конференц-зал, который находился на третьем этаже лаборатории, там же, где и находился кабинет директора. Как всегда, организаторские способности Джессики превзошли ожидания. Весь зал был украшен воздушными шарами, которые складывались в поздравительные пожелания: «С днём рождения, дорогой Доктор», «С юбилеем» и тому подобными выражениями. Вдоль стен стояли столы с угощением, а в центре зала была огромная площадка, представляющая танцпол. В общем, зал конференций лаборатории можно было бы смело назвать произведением искусства. По форме он напоминал один из стадионов, на которых обычно проводятся чемпионаты мира по футболу, только гораздо меньшего масштаба. Но тем не менее он занимал большую часть третьего этажа, имея овальную форму с ловко установленными столами, которые огибали зал полукругом и располагались на трёх разных уровнях высоты. На некотором расстоянии от самых нижних столов был широкий зал, который в данный момент исполнял роль танцпола. За ним находилась трибуна, с которой обычно и вели свои выступления участники конференций. Ходили слухи, что директор Миллиган выложил целое состояние на проект и строительство этого помещения. И, говоря по совести, все считали, что оно того стоило. Даже если весь персонал собирался в конференц-зале, он был занят только частично. И если в других организациях порой приходится сидеть как в битком набитом людьми автобусе, то члены лаборатории чувствовали себя здесь, как в Колизее, что также устраивало всех.

Практически все уже собрались. Ожидали только прихода директора, так как опять же по традиции первое слово было за ним. Пока запоздавшие сотрудники подтягивались, Джессика уже успела поздравить юбиляра, поболтать с его женой, расспросить Кейтлин про работу и дальнейшие планы и шепнуть Элеасу, чтобы держался поближе к трибуне. Всем уже не терпелось поскорее разделаться с официальной частью поздравления и перейти к более интересной неофициальной. И вот наконец в дверях зала появился собственной персоной директор лаборатории FMI – Райли Миллиган.

Досье:

На генерального директора лаборатории FMI (Future Medicine Industries) Райли Миллигана.

Составлено: отдел криминальных расследований, реагирования и кибернетики.

Младший агент ФБР Джон Флетчер.

Дата:

От 19 октября 2052 года.

Пометка: совершенно секретно.

Дата рождения: 25 августа 2024 года.

Место рождения: Миннесота, Рочестер, США.

Глаза: серо-зелёные.

Волосы: тёмно-русые.

Рост: 178 см.

Вес: 80 кг.

Характер: сангвиник-флегматик.

Образование: высшее, с отличием окончил Чикагский университет, Чикаго, штат Иллинойс.

Отдел биологических наук: клеточная и молекулярная биология, фундаментальные механизмы биологических явлений в молекулярных, клеточных и многоклеточных масштабах.

Дополнительные курсы: генетика человека, экспериментальные исследования болезней и генетических признаков заболеваний.

Имеет учёную степень доктор наук.

Служба в армии: не служил.

Место работы: лаборатория Future Medicine Industries.

Должность: директор лаборатории FMI.

Семейный статус: не женат, детей нет.

Близкие родственники:

Мать: Вероника Миллиган.

Сестра: Луиза Миллиган (местонахождение неизвестно).

Отец: Эндрю Райли Миллиган. Статус – мёртв.

Место проживания: временно не установлено.

Привычки:

Предположительно курит в стрессовых ситуациях (осведомитель).

Рано встаёт, поздно ложится спать (осведомитель).

Имеет чрезвычайную работоспособность (личное наблюдение).

Дополнительная информация:

Со слов осведомителя, успешно руководит лабораторией FMI с момента её основания. Почитаем среди коллег и отлично ладит со всем персоналом лаборатории. Уважаем среди медицинских центров, научных сообществ и образовательных организаций. Имеет разносторонние интересы в науке и киберинженерии. Часто выступает с научными докладами различных направлений во множестве разных организаций.

Пометки:

На 19.10.2052 досье не является завершённым, материалы будут дополнены по мере дальнейшего исследования личности Райли Миллигана.

Составил:

Младший агент ФБР Д. Флетчер

Ознакомлен:

Специальный агент ФБР М. Дэйри.

– Райли, Райли, Райли, кто же ты такой? – нараспев произнёс Митчелл Дэйри, тысячный раз перечитывая в досье всё, что удалось найти на Миллигана.

Раздался стук в дверь.

– Войдите! А, Стивен! Это ты? Чем порадуешь?

– Я приготовил отчёт, сэр, о поездке Миллигана в Миннесоту на прошлой неделе, – Блэквуд протянул начальнику небольшую папку.

– Изучу позже, – бросая папку на стол сказал Дэйри. – Давай пока вкратце. Аманда была права?

– Да, сэр, он действительно ездил к матери, видимо, Аманда не ошиблась. Каждый месяц Миллиган навещает мать. Они обедают, два раза ходили по магазинам, один раз были в кино. Насколько могу судить, отношения у них очень даже хорошие.

– Это хорошо, но далеко не факт, что он ездит каждый месяц. Будь готов. В следующий раз тоже поедешь. Необходимо удостовериться в этом. Может быть, в этот раз это просто совпадение.

– Хорошо, сэр.

– Нашли его сестру?

– Нет, сэр. Было бы проще, если бы мы разослали официальные запросы сначала в колледжи, потом в другие организации, где могли бы найти…

– Стив, – перебил его Дэйри, встал с кресла и отправился гулять по кабинету, – как ты думаешь? Если бы не было объективной причины, я бы заставил вас с напарником работать по старинке? Заставил бы вас ползать с лупами, как частных сыщиков, несмотря на то, что в моём арсенале есть любые привилегии?

Блэквуд понял, что совершил оплошность. Они с начальником всегда понимали друг друга с полуслова. Да и на самом деле он боготворил Митчелла Дэйри, который был ему духовным наставником и многому его научил. Первым, что Митчелл вдолбил ему, было то, что у агента ФБР в любой ситуации должна быть железная выдержка, но последнее время сам начальник стал нервным и раздражительным.

– Ну, так что? – Дэйри закончил мерить кабинет шагами и остановился напротив Стивена.

– Извините, сэр, не подумал.

– Неужели спустя пять лет совместной работы я должен объяснять тебе, агенту с неплохим стажем, почему мы не можем сделать официальный запрос?

– Нет, сэр, я всё понимаю.

– Бывает и такое в нашей работе, парень, поэтому придётся потерпеть. Любая наша с вами ошибка может вылиться в такой скандал, что мы все трое получим пинок под зад. Это ясно?

– Да, сэр.

– Хорошо. Будут новости – я всегда тут.

– Э… сэр?..

– Ну?

– По поводу сестры Миллигана…

– Если никаких других зацепок не будет, – снова перебил его Дэйри, – остаётся только мысль, что Луиза Миллиган, возможно, уже покинула мир живых. Понадобится просмотреть некрологи штата за последние двадцать пять лет. До этой информации мы сможем спокойно добраться, не привлекая внимания.

– Да, сэр, конечно. Но у меня возникла ещё одна мысль. Что если она в тюрьме?

– Хм… Вот чёрт возьми! – воскликнул Дэйри. – Соображаешь ведь, когда хочешь! Надо обязательно проверить. Только позвони нашему другу, а он пусть позвонит своему. Нужно привлекать к этому делу только самых надёжных людей.

Директор прошёл к трибуне.

– Дорогой мой друг! – обратился Миллиган к юбиляру. – Вот ты стал ещё старее, ещё умнее и ещё мудрее. Хотя, казалось бы, куда уж мудрее? – подмигнул публике Миллиган, вызвав всеобщий смех. – Тем не менее хочу от себя (а заодно и от лица всего коллектива) поздравить тебя с этим знаменательным для всех нас днём! Держи мой скромный подарок.

Миллиган протянул Элеасу конверт. Под аплодисменты они обнялись.

– Речь, речь, речь, – слово было подхвачено десятками голосов…

– Что ж…. кхм… – откашлялся Элеас. – Спасибо вам большое, господин директор, за поздравление. В первую очередь, я хотел бы поблагодарить…

Досье: На ведущего учёного лаборатории FMI (Future Medicine Industries) Элеаса Моррисона.

Составлено: отдел криминальных расследований, реагирования и кибернетики. Агент ФБР Стивен Блэквуд.

Дата: От 25 октября 2052 года. Пометка: совершенно секретно. Ф. И. Элеас Моррисон. Дата рождения: 25 марта 2002 года. Место рождения: Колорадо, Денвер, США. Глаза: карие. Волосы: тёмные с сединой. Рост: 182 см. Вес: 85 кг. Характер: флегматик. Образование: высшее, с отличием окончил Принстонский университет, Принстон, штат Нью-Джерси, США.Факультет: молекулярная биология, целостность генома и человеческие заболевания.

Имеет учёную степень – доктор наук. Служба в армии: не служил. Место работы: лаборатория Future Medicine Industries. Должность: ведущий учёный. Семейный статус: женат, есть дочь. Близкие родственники: Супруга: Элизабет Моррисон (домохозяйка).

Дочь: Кейтлин Моррисон. Место проживания: временно не установлено. Особенности: Дотошен в рабочих вопросах (осведомитель). Не признаёт чужого мнения вне зависимости от того, авторитетно оно или нет. Имеет свою точку зрения на любой вопрос (осведомитель). Имеет чрезвычайную работоспособность (осведомитель).

Дополнительная информация:

Будучи студентом последних курсов, Э. Моррисон написал несколько научных диссертаций на тему «Карцинома» (рак). Это были громкие работы, за которые Э. Моррисон получил несколько научных наград и удостоился звания доктора наук. По окончании обучения ему немедленно были предложены рабочие места в лучших научно-исследовательских центрах страны. Однако работа Э. Моррисона в двух из таких центров не увенчалась успехом. По некоторым данным, коллеги, работающие с Э. Моррисоном в рамках исследования «Карциномы», считали идеи доктора наук абсурдными. У Э. Моррисона часто возникали разногласия с коллегами и непосредственным начальством. Наиболее острым стояли вопросы недостатка финансирования его проектов и невозможность решения проблем нетривиальными способами, к которым руководство исследовательских центров относилось скептически. По словам осведомителя, когда Э. Моррисон впал в настоящую депрессию, его отыскал молодой Райли Миллиган, на тот момент уже занявший пост директора лаборатории FMI. Однако лаборатория работала всего один год и не имела выдающихся успехов. Доподлинно неизвестно, почему такой человек, как Э. Моррисон, согласился работать в организации, которая на тот момент не имела абсолютно никакого веса в научном сообществе. Осведомитель предполагает, что Моррисон получил в лаборатории то, что хотел, а именно – свободу. Причём не только в направлении исследований, но и в плане финансового обеспечения (вопрос финансирования данной организации до сих пор открыт). Однако, как мы можем предполагать, именно появление Моррисона в стенах организации дало несколько мощных толчков в развитии её репутации. Именно под руководством Э. Моррисона было разработано несколько очень важных противовирусных вакцин, аналогов которым не было. От источников осведомителя стало известно, что поначалу отношения между директором Райли Миллиганом и Элеасом Моррисоном были сугубо деловые и носили официальный характер. Но через несколько лет и за довольно короткий промежуток времени они стали настоящими друзьями.

Пометки:

На 25.10.2052 досье не является завершённым. Материалы будут дополнены по мере дальнейшего исследования личности Элеаса Моррисона.

Составил: Агент ФБР С. Блэквуд

Ознакомлен: Специальный агент ФБР М. Дэйри.

Кабинет был большой. Можно даже сказать, огромный. Таковым было решительно всё: чёрное кресло, чёрный стол, на нём – пепельница, в которой огромное количество окурков. На южной стене этого несоразмерного с рабочим кабинетом помещения висели десятки мониторов. Он стоял перед ними, скрестив руки за спиной. Бросил взгляд на табло, висевшее в верхнем правом углу кабинета. Он любил смотреть на это табло. Приятным зелёным светом на нём светилось число – сто сорок шесть. Это означало, что весь персонал лаборатории, включая уборщиц и охрану, находился в здании. Не было только заместителя директора – Аманды Уорэн. Конечно же, одного человека зелёное табло не показывало вообще – его самого. И только Райли Миллиган знал, что в здании лаборатории находятся не сто сорок восемь человек, а сто сорок девять. Десятки мониторов показывали все коридоры, склады и кабинеты. Кроме одного. Кроме кабинета директора. Он видел, как люди приходили и уходили. Он знал их всех. Он видел, как Джессика оформляла праздничный зал. Он видел, как приехал Элеас. Он слышал поздравление Миллигана. Он видел и слышал всё. Ведь это была его работа – видеть и слышать. Этого человека звали Эшли Брайдтон.

Брайдтон посмотрел на камеру, которая отслеживала комнату охраны, и в очередной раз громко расхохотался. Его всегда забавляло сосредоточенное лицо оператора. Парня звали Ник Артмейер. В лаборатории он занимал должность директора безопасности, хотя помимо него в лаборатории работали только три охранника – его заместитель на камерах видеонаблюдения. Один всегда присутствовал на входе, а второй заступал на тот же пост в ночь. Ник Артмейер гордился своим постом и своей работой. Гордился, что работал на компанию, которая помогает людям. Гордился тем, что служил своей стране. Гордился тем, что платил налоги и воспитывал дочь. И, в конце концов, тем, что иногда водил любовницу в свой офис, и ни одна живая душа об этом не знала. Вернее, он так думал. Но дело в том, что Эшли Брайдтон знал, как зовут его любовницу, где она живёт и во сколько ложиться спать. И что у неё есть кокер-спаниель по кличке Питер.

– Аманда! – Джессика махнула рукой. – Привет. Где ты была? Я тебя не видела.

– Эм… Привет, Джессика, – Аманда отвела взгляд. – Мне… нужно было пойти в школу к дочери, поэтому задержалась.

– Понятно. Пойдём танцевать? – позвала Джессика и, сделав глоток шампанского и схватив начальницу за руку, повела на танцпол.

– Джесс, – с виноватой улыбкой сказала Аманда, тщетно стараясь освободить руку, – прости, но мне что-то нездоровится. Да и настроения совсем нет.

– Аманда, что-то случилось? – с волнением заглядывая ей в глаза, спросила Джессика. – Ты сама не своя!

– Джессика, правда, что-то совсем нет настроения на праздник, – Аманда отошла в сторону, по-прежнему виновато улыбаясь.

– Мистер Миллиган!

– О Аманда, здравствуйте. Не видел вас сегодня.

– Директор, вы забыли? Мне нужно было в школу на собрание к дочери. Я отпрашивалась у вас вчера вечером.

– Ах да, точно. Миссис Уорэн, прошу меня извинить. Забыл.

– Директор, я бы хотела у вас попросить личное дело Джессики.

Миллиган не подал вида, что эта информация хоть как-то его насторожила. Но внутри вдруг зашевелилось предостережение.

– Хорошо, Аманда, – невозмутимо ответил он. – Может быть, мы решим этот вопрос в понедельник? Или это срочно?

– Нет, господин директор, – Аманда пожала плечами. – Просто нужно согласовать пару бумаг.

– Хорошо, Аманда. Напомните мне об этом в понедельник, пожалуйста.

– Договорились, господин директор.

В общем, вечеринка удалась на славу. Все были веселы и отдыхали на полную катушку. Раскрасневшийся от шампанского Элеас получал подарки и поздравления со всех сторон. Танцевали даже те, кто никогда не танцевал. В конце концов до глубокого вечера дотянули только Джессика, Райли Миллиган и ещё несколько молодых девушек, правда, ноги их уже не слушались. Миллигану пришлось лично звонить в службу такси и заказывать минивэн, чтобы поместились все. Расплатившись с таксистом заранее, он также дал указание охраннику на входе, чтобы тот ехал вместе с девушками, каждую из них проводил до дома и передал в руки родственникам, удостоверившись, что всё хорошо.

Утром следующего дня лаборатория пустовала, так как почти у всех сотрудников был выходной день. Почти у всех. Эшли Брайдтон мельком, по привычке, глянул на зелёное табло. Цифра 4: Райли Миллиган, охранник на входе и две уборщицы. Хотя, по мнению Брайдтона, чтобы разгрести весь вчерашний бардак, оставшийся после празднования, не хватило бы и десяти уборщиц. На столе у Брайдтона зазвонил телефон. Мужчина незамедлительно поднял трубку.

– Господин директор?

– Доброе утро, Эшли. Зайди ко мне.

– Сейчас буду.

Брайдтон повесил трубку и вышел из помещения, закрыв за собой тяжеленную железную дверь на три замка. Будучи на работе, Брайдтон никогда не покидал рабочего кабинета. На этажах его никто и никогда не видел. У него был отдельный вход в лабораторию и отдельный санузел. Он мог пройтись по лаборатории, только когда она совершенно пустовала. Как, например, сейчас.

Директор Миллиган сидел за столом и сосредоточенно что-то печатал на своём ноутбуке. Голова после вчерашней вечеринки побаливала. Он не нервничал. В общем-то, мало что могло заставить его нервничать. Он просто был расстроен из-за Аманды. Она была хорошим руководителем, умной женщиной, которая легко справлялась с персоналом на дружелюбной тёплой ноте. Но вчера, когда он уже приехал домой, ему позвонила Джессика. Она, кое-как добравшись до дверей своей квартиры, решила продолжать праздник и открыла бутылку вина, стоящую в холодильнике. Джессика сказала, что переживает по поводу поведения Аманды. Рассказала о том, что Аманда как-то странно вела себя весь вечер: не веселилась, не танцевала, отказалась пить шампанское и вообще была будто бы сама не своя. Но это было ещё полбеды. Из речи Джессики Миллиган узнал, что Аманда спрашивала у коллег про какие-то старые накладные. «Я подумала, что это как-то слишком странно, Райли. Ещё и во время праздника», – сказала Джессика уже заплетающимся языком и, видимо, вырубилась, потому что в трубке было слышно лишь её сопение. «Черт возьми, – подумал он, – что было бы, если бы я не взял эту девочку на работу? Время, – размышлял Миллиган, – вот в чём вопрос. Есть ли у нас у всех еще время. Или нет?»

Дверь открылась. В кабинет вошёл Брайдтон. Он сел в кожаное кресло напротив директора.

– Директор?

– Ещё раз утро доброе, Эшли.

– Проблемы, директор?

– К сожалению, да, – отозвался Миллиган. – Не живётся нам спокойно, правда?

– Работа – это работа, директор, – Брайдтон пожал плечами. – А в нашем с вами случае работа – это жизнь…

– Что ж, ты прав. К сожалению, опять же…

На несколько секунд в кабинете воцарилась тишина. Каждый из мужчин в этот момент подумал о своём. Брайдтон достал пачку сигарет, закурил. Миллиган знал эту его привычку – Эшли всегда курил, когда речь заходила о деле.

– Думаю, что Аманда… – начал было Миллиган.

– Полиция? – Мгновенно уловив мысль начальника, Брайдтон вопросительно поднял брови.

– Не уверен, – задумчиво продолжил директор, – Скорее всего, хуже. Сколько раз она отпрашивалась в этом месяце?

– Три раза в этом и два раза в прошлом, – незамедлительно ответил Брайдтон. – У меня есть даты.

– Ты не проверял, чем она занималась?

– Нет. Отгулы – вещь обыденная, директор. Многие отпрашиваются с работы по несколько раз в месяц. Поэтому я не счёл нужным придавать этим отлучкам слишком большое значение. Единственное, что меня не оставляет в покое – её вчерашнее поведение на вечеринке. Она казалась слишком озабоченной чем-то.

– Сверься по датам, – решил Миллиган. – Найди и просмотри записи тех дней, когда она задерживалась. Обрати внимание на то, с каким настроением она приходила в эти дни и что делала на работе. Если она отпрашивалась на полный день, значит, смотри следующие. Если случилось то, о чём я думаю, в эти дни она будет сама не своя, как и вчера. Займись этим немедленно.

– Хорошо, – кивнул Брайдтон.

– Кстати, хотел бы тебя поблагодарить еще раз.

– За что же, господин директор?

– За работу, в особенности, за Джессику.

Брайдтон рассмеялся:

– Да-а-а, помощницу я вам нашёл не промах, – он выпустил клуб дыма. – Это она что-то заподозрила?

– Да, вчера. То же, что и ты. Но даже и побольше, – Миллиган улыбнулся.

– Неужели? – удивлённо произнес Брайдтон и потянулся к пепельнице.

– Уорэн спрашивала некоторых о тех накладных, помнишь? – вмиг посерьёзнев, спросил Миллиган.

– Хм. Это могло быть отправной точкой? Имею в виду для тех, кто нами заинтересовался.

– Вполне, – отозвался директор. – Может, виски? – Миллиган открыл небольшую тумбочку, протягивая руку за бутылкой.

– Благодарю, – отказался Брайдтон, мотнув головой, – лучше чаю.

Миллиган включил чайник.

– Итак, Аманда, – начал Брайдтон. – Очень жаль, если правда что-то не так. Она мне нравится. Замечательная женщина.

– Знаю. Мне тоже, – Миллиган бросил в чашку пару кусочков сахара. Брайдтон снова закурил.

– Почему вы думаете, что это не полиция? – спросил он, делая глоток из чашки, которую подал ему директор.

– Слишком всё аккуратно. Большие перерывы. Но, видимо, вчера был прокол.

– Они что-то такое сказали Аманде, что она не смогла выбросить из головы. Поэтому ходила задумчивая, – сообразил Брайдтон.

– Да. И я даже догадываюсь, про кого. Про Джессику. Вчера Аманда попросила посмотреть её личное дело.

– Вот чёрт! – Брайдтон резко встал с кресла. – Вы думаете, они копали под Джессику?

– Ну, если так… – Миллиган поставил локти на стол и внимательно посмотрел на Брайдтона. – Если всё так, то могу предположить, что у нас очень мало времени, Эшли. Если информация насчёт Аманды подтвердится, у нас будет только один выход.

Брайдтон кивнул и вновь опустился в кресло. Сделал глоток из чашки.

– Итак, я просмотрю записи. Это всё? Или предпримем что-нибудь ещё? – спросил он.

– Нет. Не всё. Этого недостаточно. Действовать необходимо прямо сейчас. Дай-ка подумать, – Миллиган посмотрел в окно. – Давай сделаем так, – продолжил он через несколько секунд: – В понедельник мы положим на стол Аманды какую-нибудь папку. Но на этот раз с ложной информацией, похожей на ту, которая так некстати попала ей на глаза в прошлый раз. Я позвоню на рабочий телефон Аманды и скажу, что потерял эту папку и, возможно, Джессика по ошибке оставила её у неё…

– А в это время я буду наблюдать, что она будет делать, – подхватил Брайдтон. – Если будет копировать, то…

– Если будет копировать, – перебил его Миллиган, встал и подошёл к окну, сложив руки в замок за спиной. – Если будет копировать, то ты станешь её тенью, – Миллиган повернулся и посмотрел Брайдтону прямо в глаза: – Эшли, – произнёс он почти шёпотом, – ты не отойдёшь от неё ни на шаг.

В понедельник утром настроение у всех было приподнятое. Все хорошо отдохнули, а значит, можно было бы взяться за работу со свежими силами. Аманда, несмотря на происходящие в её жизни в последнее время события, тоже была весела и энергична. Но только до обеда. Так как в обед всё пошло наперекосяк. Аманда любила обедать прямо у себя в кабинете. Не потому, что ей не нравилась общая столовая, а потому, что она предпочитала отдыхать в тишине. Да и чашка крепкого чая с сэндвичем не отягощала желудок и не расслабляла мозг, поэтому можно было бы сохранить, что называется «утренний темп работы». Однако посидеть в тишине и покое ей не удалось. Как только она поднесла кружку к губам, собираясь сделать первый глоток, раздался звонок рабочего телефона.

– Да, – Аманда подняла трубку.

– Аманда, знаю, что сейчас обед. Я вас сильно побеспокоил?

– Нет, мистер Миллиган, вовсе нет.

– Аманда, я не могу найти очень важные документы. Боюсь, что Джессика могла по ошибке принести вам не ту папку. Посмотрите, пожалуйста, в ваших сегодняшних документах её нет? Насколько я помню, она жёлтого цвета. Это срочно, прямо сейчас, я подожду…

– Конечно, мистер Миллиган, одну минуту.

Аманда положила трубку, встала, вышла из-за стола и направилась к тумбочке у двери. Кипа бумаг, за которую она как раз собиралась взяться после обеда, ждала своего часа. Она увидела папку почти сразу, вытащила её и вернулась к столу.

– Мистер Миллиган, я её нашла. Занести вам?

– Нет, Аманда. Спасибо вам большое. Сейчас к вам подойдёт Джессика, отдайте ей, пожалуйста.

– Хорошо, мистер Миллиган.

Аманда посмотрела на папку. Ничего сверхъестественного, кроме, конечно же, цвета. Обычно документы «передвигались» по лаборатории в папках более строгих тёмных тонов – зелёных или синих.

«Может, это как раз специально, – подумала она, – чтобы было легко найти в случае потери». Зная, с какой скоростью Джессика умеет порхать по этажам, Аманда заторопилась. Второго случая ей может и не представиться. И она решилась взглянуть на документы хотя бы одним глазком. Открыла папку, и её тут же бросило в дрожь. Всё это она уже видела тогда, в прошлый раз – непонятные ненаучные маркировки, неясные поставки чего, откуда и куда. Было понятно только, что это не лекарства, не вакцины и не экспериментальные материалы. Тогда что это?! Она перелистнула несколько страниц. Какие-то пробы: одни прошли проверку, другие не прошли. Документы не подходили ни к фармакологии, ни к микробиологии. То есть вообще не было ничего общего с прямой деятельностью лаборатории. Она засуетилась, неловко повернувшись, сбила локтем чашку нетронутого чая. Одной рукой потянулась за тряпочкой, которая была предназначена как раз для таких неожиданностей. Другой рукой достала мобильный телефон и включила фотокамеру. «Хотя бы несколько страниц», – пробормотала она, второпях щёлкая документы. Вдалеке раздался звук шагов – это Джессика. Аманда быстро закрыла папку, отложила на угол стола и начала протирать разлитый чай. Раздался стук в дверь. Не дожидаясь ответа, Джессика открыла дверь и вошла в кабинет.

– Миссис Уорэн, меня послал директор. За какими-то документами. Цитирую: «Одна нога здесь, другая там». Я чуть было не расшиблась на лестнице, – Джессика увидела, что Аманда вытирает чай. – Что-то случилось? Вам помочь?

– Нет, нет, что ты, Джесс, – Аманда улыбнулась. – Просто небольшая авария. Вот, держи папку.

– Благодарю, – сказала Джессика, добавляя папку к уже имеющейся на руках кипе бумаг, которую она несла на подпись к директору.

Она почти уже вышла из кабинета, но обернулась у самой двери.

– Миссис Уорэн, чуть не забыла вам сказать. Я встретилась с доктором Элеасом на лестнице. Он попросил вас пройти во вторую лабораторию сразу же после обеда. Ему нужна ваша помощь.

– Спасибо большое, Джессика, – сказала Аманда, закончив вытирать чай. – Я скоро к нему подойду.

Дверь закрылась. Аманда сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Взяла со стола мобильный телефон. В телефонной книге нашла контакт – «Курьер, Гринстрит» и нажала кнопку набора номера.

В это же время Эшли Брайдтон на полную прибавил звук микрофона, установленного в стене прямо за спиной Аманды, и нажал кнопку записи.

– Алло… Мистер Дэйри?

Брайдтон молниеносно схватил ручку и записал фамилию.

– Здравствуйте. Нет, мистер Дэйри, ничего не случилось. Хотя, можно сказать и так. Нет-нет, я не дома. Я на работе. Да, я одна. Мистер Дэйри, я снова увидела эти документы, чисто случайно. Нет-нет, никто не знает, что я заглядывала в них. Мне удалось сделать несколько фотографий.

«А вот тут вы ошибаетесь, миссис Уорэн», – прошептал Брайдтон, прибавляя громкость в наушниках и внимательно вглядываясь в монитор.

– Да-да, как всегда, до пяти. Хорошо-хорошо, конечно… В шесть, я поняла. До свидания.

Аманда убрала телефон в карман. Брайдтон отключил запись. Тут же снял трубку своего рабочего телефона и набрал номер директора.

– Что там? – с нетерпением спросил Миллиган.

– Боюсь, вы были правы, директор. Некий мистер Дэйри. Она встречается с ним сегодня в шесть вечера, после работы.

– Эшли, узнай, кто он. Как договаривались, не спускай с неё глаз. Надо быть уверенными на все сто процентов. Через пять минут скину тебе номер счёта. Любые расходы, Эшли. Если вдруг понадобится помощь, привлекай только самых надёжных. Узнай, кто этот Дэйри, даю тебе сутки, – Миллиган положил трубку.

Эшли достал свой мобильный и стал совершать звонок за звонком. До пяти часов ещё была уйма времени.

Райли Миллиган закурил. Он редко курил, но сейчас это было необходимо. У него всегда валялась пачка сигарет про запас. Он знал, что отсутствие личных документов Джессики – не единственное слабое место. Ещё одно слабое звено было здесь в самой лаборатории. Он знал, что был слишком самонадеян, когда открывал здесь один из дополнительных отделов. Но тогда он сам должен был участвовать в работе этих людей. Контролировать их деятельность и руководить основной лабораторией никак бы не удалось, если бы отдел находился в другом месте.

Здание лаборатории FMI было бы прямоугольным. Если бы не одно но. С обратной стороны, выходившей на неказистый проход между парой офисных зданий и смотревшей прямо в серую стену соседней безоконной типографии, имелась пристройка. Довольно-таки небольшая, но с отдельным входом. Над дверью красовалась красная вывеска, на которой большими белыми буквами было написано «IT Help». Небольшая конторка занималась починкой всевозможных гаджетов – от персональных компьютеров до телефонов и планшетов. На первый взгляд казалось, что дела у них идут ни шатко ни валко, так как в этом районе Нашвилла была довольно высокая конкуренция подобных контор. Поэтому клиенты толпились преимущественно у тех, которые были снабжены огромными вывесками и выходили на центральные улицы города с массово шагающими пешеходами и мчавшимися автобусами. Такими же, как и вывеска самой лаборатории FMI. А предприятие IT Help оказалось где-то на задворках, но вопреки всему продолжало существовать.

Зайдя в это зданьице, можно было бы увидеть плохо освещённый зал, в котором трудились, по обыкновению, пять человек. Светловолосый парень за стойкой принимал заказы на устранение неисправностей чего бы то ни было. А вдоль стен стояли несколько столов, за которыми сидели скучающего вида люди. Двое из них действительно ковырялись то в одной аппаратуре, то в другой. А двое других, не отрываясь, писали что-то на больших белых листах бумаги. Возились с какими-то папками. А то и вовсе сидели в социальных сетях, не заботясь о своём рабочем времени. Если бы напротив входа в IT Help была бы лавочка, на которой каждый день отдыхал бы один и тот же человек, он невольно заметил бы, что рано утром в конторку заходят двадцать пять человек, а не пять. Находятся там целый день и так же уходят поздно вечером. Но такого человека не было. И лавочки не было. Редко здесь можно было встретить заплутавшего прохожего или коммуникационные службы, заезжающие по мере надобности. Ну или клиента IT Help, которого совсем не устраивало стоять в очередях у конкурентов данной организации. За залом, в котором лежали пылившиеся микросхемы, располагался туалет. Напротив него была дверь со старой табличкой, на которой было написано «Уборная». Дверь была закрыта на ключ. За дверью же не было никакой уборной. Зато была лестница вниз, в коридор, пройдя которым, можно было бы оказаться совсем в другом помещении, довольно-таки просторном, хорошо освещённом и чистом. Помимо основного зала тут было ещё несколько кабинетов: раздевалка, уборная и даже комната отдыха. Здесь тоже были люди, а точнее, их было двадцать человек. Все носили белые халаты. Иногда можно было увидеть, как из того или иного кабинета выходил человек в противогазе. В кабинетах стояли реторты и перегонные кубы. В здании лаборатории FMI находилась другая лаборатория. И если бы правоохранительные органы вдруг узнали, чем занимаются люди в белых халатах, то для Райли Миллигана это бы означало одно – конец.

Директор лаборатории Райли Миллиган знал, что если дело зайдёт слишком далеко, то обыска не избежать. А это значит, что надо действовать. И действовать незамедлительно.

В первом часу ночи того же дня в доме директора лаборатории раздался звонок в дверь. За окном был сильный ливень. Опять. Жители штата Теннеси давным-давно привыкли к дождям, но в этом году синоптики прогнозировали ещё более высокое количество осадков. «А ведь май только начался», – подумал Миллиган, встал из-за кухонного стола и пошёл посмотреть, кому это не сидится дома в такую погоду. Он смутно представлял, кто это мог быть. Но только один человек знал, что Райли никогда не ложится спать до часу ночи. Миллиган отодвинул шторку и, узнав посетителя, открыл дверь. На пороге стоял Брайдтон. Мокрый, в чёрном кожаном плаще, перчатках с дырками на фалангах и армейских ботинках, он был похож невесть на кого: то ли на байкера, то ли на бродягу, то ли на самого чёрта. Столь поздние визиты были настолько редки, что Миллиган понял сразу: его худшие опасения подтвердились, и Брайдтон предпочёл лично оповестить его об этом. Мужчина впустил своего позднего гостя, закрыл дверь и движением руки пригласил пройти в кухню.

– Выкладывай, Эшли.

– ФБР, – только и сказал Брайдтон, снимая плащ и вешая его на спинку кухонного стула.

Директор молча прошел к холодильнику, достал бутылку виски и захватил с полки два стакана. Не спрашивая гостя, налил оба: один выпил сам, другой протянул Брайдтону. Тот выпил залпом, достал портсигар и продолжил:

– Не просто ФБР. Райли, это какой-то спец по криминалистике. Его зовут Митчелл Дэйри. В бюро его очень уважают. Это пока всё, что я смог узнать.

– Что насчёт времени? Сколько они взаимодействуют?

Миллиган подошёл к окну со стаканом в руке. Он смотрел в темноту. Лицо казалось вырезанным из кости.

– Думаю, наши худшие опасения подтвердились. Я пересмотрел отлучки Аманды. Она действительно была задумчивой после своих отгулов. Так что, вероятно, около четырёх-пяти месяцев.

– Это слишком долго, Эшли… Слишком долго… – Миллиган вернулся к столу, сел напротив Брайдтона.

Эшли взял бутылку и налил себе ещё виски. Директор последовал его примеру.

– Если мы это сделаем, они поймут, – сказал Брайдтон, глядя Миллигану в глаза.

– Поймут, – кивнул тот и продолжил: – Но мы не знаем, с чего они начали… Где отправная точка? Вдруг им что-то известно про «те» случаи?

– Скорее всего, – ответил Брайдтон. – Другое в голову не приходит. Может, кто-нибудь из родственников обратился в полицию, попросил проверить? Хотя…

– Именно. Это подняло бы такую шумиху. Полицейские ввалились бы, как стадо бизонов, допрашивая кого попало и снимая отпечатки пальцев. А потом удалились бы восвояси, опозорив весь свой департамент в жёлтой прессе. Нет, мой друг, – продолжил Миллиган, – в «тех» делах всё было чисто. Там к нам не подкопаться. По крайней мере, я на это надеюсь. Возможно, кто-то умный увидел две смерти, и каким-то образом они привели к нам. Может быть, решили проверить, связаны мы с этим или нет. Не понимаю пока, откуда здесь ФБР. Но им надо было с чего-то начать. Не зная персонал, не зная, как устроена лаборатория, они и вышли на Аманду…

Миллиган посмотрел на Брайдтона и очень удивился. Он как будто не слушал. Его взгляд застыл где-то в районе электроплиты. Вдруг он стукнул кулаком по столу.

– Вот же я и кретин, директор, – он резко поднялся и сам теперь двинулся в сторону окна, но на полпути обернулся, смотря на директора. Он был чертовски зол. – Фургоны! – воскликнул он.

– Что? – Миллиган ничего не понял. Он был совершенно сбит с толку. – Какие фургоны?

– Фургоны, мать их. Райли, – Брайдтон подошёл к столу, опёрся на столешницу на кулаки и, глядя на Миллигана сверху вниз, произнёс: – Я два месяца вижу припаркованные фургоны. То с одной стороны здания, то с другой. Но они разные, понимаешь? Поэтому я сразу не понял, не заподозрил. Они разные! Этот чёртов агент установил наблюдение. Но федералы обычно торчат в одном и том же фургоне, и это может броситься в глаза. А когда они разные…

Брайдтон снова стукнул по столу, на этот раз обеими руками. Он был зол. Брови Миллигана от удивления поползли вверх и там же и застыли.

– Точно, – вполголоса проговорил он, – наружное наблюдение. Они следят за нами.

Брайдтон натянул плащ.

– Итак, – сказал он, – что мы предпримем?

– Вариантов больше нет, – произнёс Миллиган, и его голос был полон решимости. – Аманда оказалась не в то время и не в том месте. Тянуть больше нельзя. Сделай это, – Брайдтон кивнул. – А ещё, – продолжил Миллиган, – мы закроем нижний уровень.

– Вы серьёзно? – настало время удивиться и Брайдтону. – Чёрт возьми, неужели вы серьёзно? Но как мы сможем это сделать? Там двадцать работников, огромное помещение. Вы думаете, возможен обыск? – Брайдтон справился с волнением и вернулся к своей обычной привычке разговаривать с директором на «вы».

– Когда Аманда исчезнет, – Миллиган снял очки и принялся протирать их краешком рубахи, – этот Митчелл Дэйри поймёт, что её убрали. И если он умён (а мы предполагаем, что это так!), он явится сюда. Решит взять нахрапом, потому что расследовать убийство по горячим следам гораздо проще… – он посмотрел на Брайдтона. – Но ведь это же не будет убийство, правда, Эшли?

– Конечно, нет, директор, – ответил Брайдтон, открывая парадную дверь. – Это будет несчастный случай… – бросил он через плечо.

Дверь закрылась с негромким стуком. Миллиган вернулся на кухню. За окном шёл дождь.

Штат Арканзас. Небольшой городок Норт-Литл-Рок. В одном из кабинетов офиса строительной фирмы «Бас и сыновья» скучал за своим рабочим столом бригадир Эрик Трэйн.

Трэйн руководил строительной бригадой уже целых десять лет. Последнюю пару дней вся его бригада болталась без дела. И сегодня он с самого утра отправил всех домой. Дела у фирмы шли неважно: заказов не было. И денег, соответственно, тоже. Нельзя сказать, чтобы так было всегда. Просто месяц вышел крайне неудачный. Несмотря на отсутствие работы, Эрик обязан был присутствовать в конторе. Заваривая, наверное, уже десятую чашку чая и страдая от безделья, он курсировал по конторе, болтая то с одним человеком, то с другим. Как вдруг его вызвали к начальнику – мистеру Клайду. Мистер Клайд, так же, как и Эрик, работал в этой конторе с самого её основания. За это время они успели неплохо подружиться. Мистер Клайд являлся исполнительным директором и отвечал за приём заказов и распределение бригад по рабочим местам. Долгое сотрудничество было выгодно им обоим. Клайд знал, что бригада Эрика самая лучшая: мужчины под его руководством работали над любым проектом качественно и быстро. А Эрик, в свою очередь, знал, что мистер Клайд подберёт его бригаде самую высокооплачиваемую работу. Заказ, который они взяли в тот день, запомнился им очень надолго. Запомнился от начала и до конца во всех мельчайших подробностях.

То утро мистера Клайда началось с необычного посетителя. Молодой мужчина, лет двадцати пяти – двадцати семи в деловом костюме постучался и вошёл в дверь его кабинета около девяти часов утра. Потрясло мистера Клайда то, что мужчина оказался федеральным маршалом. Показав документы, посетитель перешёл сразу к делу. Он рассказал, что на территории штата Теннеси в одном из медицинских учреждений была организована нелегальная операционная. Какого рода операции там проводились, агент не уточнил. Однако сказал, что, если об этом прознают представители жёлтой прессы, то дело может закончиться массовыми увольнениями ни в чём не повинных людей. Выход из ситуации был только один – помещение, в которым проводились операции, должно быть ликвидировано без лишнего шума. А рабочие, выполняющие данный заказ, не должны болтать об этом на каждом углу. Он пояснил, что, так как дело находится под юрисдикцией Службы федеральных маршалов, то автоматически становится делом государственной важности. Соответственно, мистеру Клайду и его подчинённым выпала честь немного послужить своей стране. Маршал предоставил мистеру Клайду всю необходимую информацию о помещении и конечную цель: рабочим необходимо было произвести демонтаж отделки помещения и из бывшего подпольного медицинского учреждения сделать обычное складское помещение. Когда же мистер Клайд увидел цену контракта, он был ошеломлён. Фактически каждому работнику выплачивали двухмесячную зарплату всего за два дня работы. При этом оплачивался транспорт и питание всей бригады. Несомненно, что и для мистера Клайда, и для Эрика, которому он всё рассказал в тот же день, это была удача. Тем более маршал намекнул, что если всё пройдёт гладко и тихо, то в будущем при необходимости снова обратится к ним. Однако маршал попросил мистера Клайда, чтобы данный заказ не числился в официальных документах. А так как генеральный директор предприятия был в курсе того, что бригада Эрика Трэйна временно не работает, то это дело действительно можно было бы провернуть очень быстро и втайне от начальства, оставив при этом себе всю прибыль. Эрик тут же ознакомился с объёмом работ. Рассчитал количество необходимых материалов, которое выслали на предоставленный маршалом электронный адрес и получили ответ, в котором значилось, что все необходимые материалы будут доставлены на место к сроку их прибытия на место. Автобус с рабочими должен был выехать завтра в послеобеденное время, так как работу необходимо было выполнять в ночное время суток.

Отправив мистеру Клайду электронное письмо с утверждением закупки материалов и согласованием выезда, Брайдтон, бережно сложив поддельные документы маршала в сейф, откинулся на спинку кресла. Время шло, а дел ещё было очень много. Множество камер наблюдения по-прежнему вело запись по всему периметру лаборатории. Изображение одной из них мужчина вывел на монитор своего персонального компьютера. Камера снимала парковку, располагающуюся через улицу приблизительно в пятидесяти метрах от здания лаборатории. На парковке стоял фургон.

– Достало меня здесь сидеть, – не скрывая раздражения, пробормотал младший агент ФБР Джон Флетчер, разворачивая пакет с остывшим фастфудом. – Я, конечно, всё понимаю, – продолжил он, ни к кому конкретно не обращаясь, – но Дэйри решил нас здесь поселить, что ли?

– Не ной, Джонни, – из глубины фургона послышался голос второго агента, старшего напарника Джона, Стива Блэквуда. – Истина где-то рядом, – сказал он саркастически и не смог подавить смешок.

– Очень смешно, Стив, – отозвался напарник. – Знаешь, когда я добивался своего значка, я хотел распутывать преступления, ловить чёртовых маньяков и наркоторговцев. А теперь вот третий месяц живу в этом чёртовом фургоне.

– Начальник сказал – агент сделал, – отозвался Блэквуд, проверяя входящие на своём мобильнике.

– А я смотрю тебя все устраивает, Стиви?

– Знаешь, Джонни, – с нажимом произнёс Блэквуд, передразнивая товарища. – Ты прав, устраивает. Я не получу пулю в грёбаной перестрелке и не взорвусь на мексиканской бомбе. Я просто слежу за грёбаным входом в грёбаное медицинское учреждение.

– Это не больница.

– Да мне всё равно. Просто я здесь, я сыт, не мёрзну и не шарюсь по подвалам. Не понимаю, чем ты не доволен.

– Жопа от сидения болит, вот чем. Всё равно без толку. О чём думает Митчелл? Он думает, что мы увидим, как у главного входа разгружают пулемёты? Ты только послушай, как звучит наше задание… Вот, посмотри в эту папку. Тут написано…

– Уймись, Джонни, – отодвигая руку напарника с документом, отозвался Блэквуд.

– Нет! Ты посмотри, – настаивал Джон, поднося лист с указаниями начальника. – Смотри. Чёрным по белому написано, – начал читать Джон: – «Установить наблюдение за входом в учреждение FMI. Докладывать о любых подозрительных вещах». ДОКЛАДЫВАТЬ О ПОДОЗРИТЕЛЬНЫХ ВЕЩАХ?! Вчера там, возле входа, уснул пьяный бездомный. Я прямо сейчас напишу отчёт про него, так как лично для меня это кажется вполне подозрительным: что это он спит возле этой лаборатории? Как будто больше негде…

– Джонни, ты достал уже, – зевая, констатировал Блэквуд и отложил в сторону мобильник.

– Нет, Стив, какого чёрта? – не унимался Джон. – Что здесь может быть подозрительного? Приходят работники, уходят работники. Приходят клиенты, уходят клиенты. Мы уже давным-давно составили графики прихода и ухода. Знаем их всех. Предоставили Митчеллу досье. Тогда зачем он заставляет нас тут сидеть?

– Мы ведь не знаем, что там происходит, так? Мы даже не знаем, чего, собственно, хочет добиться Митчелл. Но что-то же тут явно не так. Где твоё чутье, Джонни? Я давно работаю с Митчеллом. Да ты и сам знаешь, что он профи. Ему бы не поручили эту работу, не будь чего-то серьезного.

– А-а-а-а, – протянул Джон. – Вот теперь я и понял, почему тебе нравится тут сидеть.

– Да неужели? – подавляя очередной зевок, произнёс Блэквуд. – И почему же? Откроешь тайну?

– Да ты же запал на эту красотку, Стив. Девочку-тайну. Ждёшь, пока она выпорхнет из здания, чтобы пожрать её взглядом? Я видел, как ты пялился на её фото! Это мы поэтому тут сидим? Ты запал на Лингвуд?

– Иосиф и дева Мария… Да что же ты несёшь? – огрызнулся Андерсон. – Ни на кого я не запал.

– Ну-ну, – хмыкнул Джон, – хотя, должен тебе признаться, она та ещё штучка. Длинноногая такая.

– Да заткнись ты уже!

– А юбка-то? А причёска? А эти каблучки?

– Я тебе серьёзно говорю, Флетчер, заглохни!

– Да всё, молчу. Ты только мне объясни, – не унимался Джон, – зачем мы тут сидим всё-таки?

– Наблюдаем. Сегодня, кстати, остаёмся тут на ночь. Только что пришло сообщение от Митчелла.

– Да ты издеваешься, что ли?! – Джон вскочил с места, на котором сидел, чуть не ударившись о крышу фургона.

– Нет, – спокойно ответил Андерсон.

Флетчер замолчал. Потом сказал:

– Ладно, чёрт с ним, ночевать так ночевать. Кстати, ты мне так и не сказал, что с сестрой Миллигана?

– Без понятия. Через очень хорошего знакомого пробил чуть ли не все тюрьмы страны и теперь, видимо, до конца жизни буду у него в должниках. Умершей она тоже не числится.

– Скорее всего, она просто вышла замуж и живёт где-нибудь в Европе.

– Вполне может быть. Без официальных запросов найти её невозможно. Но официальные запросы Митчелл делать запретил.

– И что он на это сказал? – спросил Флетчер.

– Сказал: «Чёрт с ней».

На следующий день, окончательно одурев от бессонной ночи, оба агента предстали перед своим непосредственным начальником.

– Какие новости? – спросил Дэйри, глядя на Андерсона.

– Всё как обычно, – отозвался тот. – Кроме одного. Помните, что с обратной стороны лаборатории имеется контора по ремонту телефонов и компьютеров?

– Конечно. И что?

– Вчера в районе полуночи мы заметили, что в тот проулок, где находится мастерская, заехал небольшой автобус.

Дэйри задумчиво нахмурил брови.

– Продолжай, – сказал он.

– Я сразу последовал туда. Из-за угла мне удалось кое-что увидеть. Из автобуса вышли люди. Где-то около десяти человек. Там ведь темно. Толком ничего не видно. Уличного освещения нет. Но некоторые люди вышли на свет фар автобуса. У многих из них были инструменты, в этом я не сомневаюсь.

– Инструменты?

– Да, для ремонтных работ. У одного на плече даже был перфоратор, а у другого кувалда.

– Ночью? – Дэйри начал мерить шагами кабинет.

Они знали эту его привычку. Это означало два момента: что их начальник в недоумении и что в данный момент им нужно молчать – начальник думает.

– Ничего не понимаю, – сказал наконец Дэйри. – Где тут связь? Что они хотят там делать? Почему ночью?

Блэквуд и Флетчер знали, что эти вопросы начальник адресовал сам себе, и продолжали молчать. Дэйри сел за стол, левой рукой подпёр лоб, а правой забарабанил пальцами по столешнице.

– Ладно, – спустя минуту сказал он. – Подумаю об этом на досуге. Кого-нибудь отправим туда. Под предлогом починки мобильника. Глянем изнутри. Я вижу, что вы устали. До завтра. Оба свободны.

Агенты вышли. Митчелл погрузился в раздумье.

Через пару дней погода окончательно испортилась. Тяжёлые тёмные облака нависали, казалось, над всем городом.

Очередной рабочий день в лаборатории подходил к концу. Аманда заканчивала повседневную возню с бумагами. Было уже пять часов вечера, когда раздался стук в дверь и вошёл директор.

– Аманда, добрый вечер. Вы не заняты?

– Добрый вечер, мистер Миллиган. Нет, уже закончила, – сказала Аманда, убирая документы на край стола.

– У меня для вас печальные новости, – Миллиган виновато улыбнулся и развёл руками. – Придётся вам сегодня задержаться. И задержаться надолго. Мне срочно потребовалась полная отчётность по последнему исследования доктора Элеаса. Вернее, не мне, а тем людям, которые полностью проплатили эти исследования и очень заинтересованы в результатах. Оказывается, мы должны были предоставить их ещё неделю назад, но вы ведь знаете нашего доктора? Бумажная возня далеко не его конёк. Мне пришлось сейчас долго извиняться в трубку, чтобы оправдать нашу репутацию пунктуальных людей.

– А я-то думала, к чему сегодня такой лёгкий день? – Аманда рассмеялась. – Нет проблем, директор. Задержаться так задержаться. Где документы?

– В кабинете учёта, – ответил Миллиган, – лежит стопка папок. В синей вы найдёте формы отчёта, который нужно подготовить. А в красной – тема и результаты исследований доктора.

– Хорошо, мистер Миллиган. Только позвоню мужу, предупрежу, что задерживаюсь.

– Может быть, вас подвезти, когда закончите? Боюсь, что там работы далеко за полночь. Мне тоже не суждено сегодня лечь пораньше. И с меня, как всегда в таких случаях, выходной, – Миллиган улыбнулся, – когда попросите, – добавил он.

– Нет, не волнуйтесь, господин директор, это моя работа, – улыбнулась Аманда в ответ. – И подбрасывать меня не нужно, я сама доеду.

– Что ж, не буду вам мешать. Попрошу Джессику, чтобы принесла вам что-нибудь перекусить, до того как уйдёт домой.

– Большое спасибо, директор, – Аманда снова улыбнулась. – Увидимся утром на работе.

– Увидимся, Аманда.

Директор поправил галстук и вышел из кабинета своего заместителя.

Одиннадцать часов вечера. На зелёном табло в рабочем кабинете Эшли Брайдтона горела цифра три: директор, охранник на входе и Аманда Уорэн. В кабинете службы безопасности на мониторах отображались картинки камер наблюдения. Камеры вели запись круглосуточно. Однако их было намного меньше, чем камер Брайдтона. Да и качество записи их существенно отличалось. Обычные камеры располагались согласно стандартным правилам по антитерроризму и фиксировали только наиболее важные части здания: закрытую служебную парковку, главный вход и ещё несколько центральных мест, которые есть в любом учреждении. Об этих камерах и их расположении знали все. А вот о нескольких десятках других, скрытых, камер, передающих чёткую картинку с возможностью регулировки дальности и прочими навороченными возможностями, не знал никто. Никто. Кроме Брайдтона, Миллигана и Джессики.

Брайдтон смотрел на изображение, которое шло с камеры, ведущей на закрытую служебную парковку лаборатории. Оставалось всего две машины: Миллигана и Аманды. Он посмотрел на часы. Время пришло. Он подошёл к компьютеру. Одна из его камер вот уже двадцать минут записывала картинку с автостоянки. Он остановил запись, переключил штекер и отключил камеру, которая отвечала за запись в кабинете безопасности. Подошёл к ноутбуку, стоящему на тумбочке у стола, пару раз щёлкнул мышкой. Машина Аманды мелькнула передними фарами – сигнализация отключена. При этом на камере в кабинете безопасности это никак не отразилось. Брайдтон бросил взгляд на кабинет Аманды: заместитель спокойно писала что-то на белом листе бумаги. «Звук, камера, мотор», – прошептал Брайдтон и пошёл на парковку. Вернувшись через десять минут, включил одновременно чайник, сигнализацию на автомобиле Аманды и парковочную камеру на экране службы безопасности. Мужчина отключил подставную запись и погрузился в огромное чёрное кресло. Оставалось только ждать.

Аманда посмотрела на часы – половина первого. Глубоко выдохнув, вложила оставшиеся документы в файлы. За окном барабанил дождь. «Ну, ещё полчасика – и дома», – подумала она. Джессика, когда уходила, сказала, что директор даёт ей целых два выходных – один завтра и один по желанию. «Вот здорово, – думала она, – стоило чуть-чуть задержаться, чтобы провести весь день дома, поливая цветы и болтая с соседкой». Она оставила папку с документами на столе. Джессика забежит к ней в кабинет завтра утром и доставит папку Миллигану. Аманда набросила пальто и вышла из кабинета.

– До свидания! – сказала Аманда охраннику на выходе, приложив пластиковую карту сотрудника к турникету. В кабинете Брайдтона на зелёном табло мигнула цифра -1.

Аманда ехала по шоссе. Обычно она не ездила быстро, тем более в дождь. Но сейчас ей очень хотелось домой: принять душ, выпить чашку кофе и завалиться спать под ворчание мужа о том, что такая работа её угробит. Аманда улыбнулась. Дворники метались по стеклу. «Это уже не дождь – это уже ливень», – подумала она. Машин на шоссе практически не было. В районе аэропорта Нашвилла ещё присутствовало какое-то движение. Но, проехав аэропорт, Аманда отметила, что дорога будто вымерла. Вдруг прямо перед машиной Аманды выскочил мотоцикл. Она испугалась, ударила по тормозам и поняла – что-то не так. Машина тормозила первую секунду, потом её занесло… И автомобиль, ревя, соскользнул на обочину, перевернулся и ударился о дерево. Аманда открыла глаза. Изо рта текла струйка крови. Она пыталась хватать воздух ртом, но у неё плохо получалось. Начала глубоко дышать носом. Она ничего не понимала. Рядом с водительским окном появился чёрный шлем мотоциклиста. Он выломал рукой остатки разбитого стекла. Аманда приподняла руку, прося помощи. «Помогите!» – прохрипела она. Мотоциклист протянул руку в чёрной перчатке и зажал ей нос. Она снова начала хватать воздух ртом, словно рыба, выброшенная на берег…

Через тридцать секунд Аманда была мертва.

Город спал. Спали дети Аманды. Спал специальный агент Митчелл Дэйри со своей женой. Спал беспокойным сном агент ФБР Джон. Джессика Лингвуд с бутылкой недопитого бренди спала после визита в ночной клуб. И, кажется, что только три персоны во всём городе не спали в этот час. Не спал директор лаборатории Райли Миллиган, печатая что-то на ноутбуке. Но то и дело отвлекался, вздыхал, курил и возвращался к работе снова. Не спал муж Аманды, набирая раз за разом номер телефона супруги. И не спал пёс по кличке Эшби. Эшби ждал хозяина. Его хозяин всегда приходил домой очень поздно. Конечно, они постоянно вместе играли по утрам или даже, бывало, и ночью. Но порой ему всё равно было скучно. Тем более сейчас. Дэйзи – подружка хозяина, которую Эшби очень любил, уехала в гости к своим родителям. И бедный Эшби слонялся по дому, развлекаясь с мячом и большой чёрной гориллой по имени Дейв. Весь долгий день ему было скучно. За окном раздался моторный рокот и звук открывающегося гаража. Если открывается гараж, значит, надо бежать к задней двери. Эшби вне себя от радости рванул к ней. Дверь открылась, и немецкая овчарка кинулась на плечи к своему хозяину.

– Ну-у-у, что же ты, парень?! – воскликнул хозяин. – Соскучился? Как насчёт жареных рёбрышек? – Эшби ответил утвердительным лаем. – На, держи, положи, где всегда лежит, – хозяин дал в зубы Эшби круглый чёрный мотоциклетный шлем.

Эшби иногда гонял его по полу, за что, бывало, хозяин наказывал его. Но шлем был гораздо интереснее его гориллы. Эшби положил шлем на маленькую тумбочку в коридоре и побежал на кухню, предвкушая сытный ужин и весёлое времяпровождение с хозяином.

– Соскучился, небось, по нашей подруге? – спросил его хозяин. Эшби в ответ заскулил. – Я тоже соскучился. Давай запишем ей видео? А утром отправим, чтобы она поскорее к нам вернулась и надолго не пропадала.

Эшли Брайдтон достал из промокшей мотоциклетной куртки мобильник…

Телефон звонил настойчиво и громко, намереваясь во что бы то ни стало разбудить жителей небольшого, но очень элегантного коттеджа в пригороде. Митчелл Дэйри проснулся и, борясь с действием снотворного, подошёл к телефону. То, что он услышал, мгновенно заставило забыть про сон. Его голос, сорвавшийся на крик, разбудил и миссис Дэйри. Элизабет вскочила с постели и бросилась к мужу, полная самых дурных предчувствий. Её супруг всегда был сдержан. И по долгу службы, и в качестве главы семьи. Он вообще редко повышал голос. Но сейчас мужчина был в ярости.

– Да-да, мистер Блэквуд мой подчинённый, – кричал в трубку Митчелл. – И когда вам что-то говорит мистер Блэквуд, то, удовлетворившись его значком, вы должны прислушаться к нему. Когда это произошло?! Где?! Ясно. Свидетели были?! Ну, разумеется, нет. Да мне начхать, что там говорит ваш коронер. Мой эксперт выезжает немедленно. Ничего, чёрт возьми, не трогать! Дело полностью под юрисдикцией ФБР. Какие техники? Скажите им, чтоб не смели даже приближаться к машине! Не подходить к машине! Не трогать тело! Не ходить вокруг места аварии! Хотите сделать доброе дело? Отправьте людей к ней домой, сообщите мужу. Мои люди скоро будут. Я выезжаю через пятнадцать минут, через сорок буду на месте. Дайте трубку агенту Блэквуду.

– Стив, привет, что, чёрт возьми, происходит? Как ты вышел на них? Давай кратко, я собираюсь, – Дэйри быстрым шагом направился к гардеробу.

– Засыпал в фургоне, Митчелл, – голос Блэквуда был подавленным. – Видел, как Аманда отъехала от лаборатории. От скуки решил послушать полицейскую частоту. Сначала даже не сообразил, потом подорвался сюда. Гнал как умалишённый. Приехал ненамного позже полиции.

– Стив, это точно она? – спросил Митчелл, стараясь одной рукой снять брюки с вешалки.

– Без сомнения.

Митчелл бросил трубку. Он был в бешенстве. Элизабет прекрасно знала супруга. Знала, что не нужно приставать с расспросами и тем более биться в истерике. Она давно вышла замуж за него и прекрасно знала, что делать в таких ситуациях.

– Алло, Джон, просыпайся, слушай внимательно, вопросов не задавать! – рявкнул Митчелл в трубку. – Срочно звони нашему судмедэксперту. Пусть двигается на трассу «I – 40». Примерно в четверти мили от аэропорта произошла авария. Пусть едет туда. Сам заводи машину и срочно ко мне. Через пятнадцать минут чтоб был у меня. Все вопросы решить за рулём.

Он отбросил мобильник. Элизабет уже подошла к нему, держа в руках пиджак. Чемодан, записная книжка и даже упакованный обед. Она знала, что в таких случаях муж может пропасть на целые сутки. Митчелл заканчивал сборы в полной тишине. Она принесла кофе, и только тогда он поднял взгляд и посмотрел на жену.

– Ничего страшного, дорогая, – вполголоса ответил он на вопрос, который она так и не задала. – Просто ещё одна загубленная мною жизнь.

За окном мелькнули фары. Джон Флетчер нажал на сигнал. Митчелл вышел из дома в предрассветных сумерках.

В квартире Миллигана зазвонил телефон. Он тотчас же взял трубку.

– Сделано? – не дожидаясь собеседника, спросил он.

– Да, – последовал ответ.

– А ты уверен, что нас не слушают?

– Уверен, рановато для прослушки. Её ставят только тогда, когда знают, что речь идёт про криминал. И им самим нужно на это разрешение судьи.

– Хорошо. В лабораторию не возвращайся. Узнай про них всё, что можешь узнать. Слышишь, Эшли? Всё! Прошу, сосредоточься. Чувствую, что на этот раз всё более чем серьёзно. Я прикрою тут.

– Необходимо проинструктировать Джессику.

– Я уже занимаюсь этим. С Джессикой я оплошал. Не думал, что угроза может существовать.

– Вы всё же думаете, они придут? Для этого же нужны веские причины.

– Да, Эшли, нужны. Как раз такая появилась пару часов назад… Давай, Брайдтон. До связи. Не утони в вискаре.

– Не в первый раз, директор.

Миллиган положил трубку. Набрал другой номер.

– Алло, Джессика?

– Мистер Миллиган? – сонно удивлённым голосом произнесла Джессика. – Что-то случилось?

– Случилось, Джесс, – директор выждал паузу. – Мы уволили сотрудника. Поняла меня? – Миллиган знал, что нужно время, чтобы до сонной девушки дошёл смысл этих слов. – Джесс, ты поняла меня? – повторил он.

– Да, – ответила Джессика. Голос дрогнул.

– Джесс, прошу тебя, не время для душевных терзаний.

– Да, извините. Я в норме.

Судя по голосу, Джессике всё же удалось совладать с собой.

– Ты получила материалы?

– Да, давно.

– Изучила?

– Вполне. Знаю всё наизусть. Но Райли, если они из ФБР… Неужели они не могут проверить?

– Они обязательно проверят, милая, от и до. Всё, что ты им скажешь (до последнего слова!) они проверят.

– Но… Райли… Тут нет ни слова правды. Мне очень страшно.

– Джессика, дорогая. В этой истории не было правды, когда я её сочинил. А когда мой человек позаботился об этом, история стала правдой.

– Я поняла. Когда они придут?

– Думаю, прямо сегодня. Будут действовать пряником, на кнут у них пока нет полномочий. Всё зависит от нас двоих. Ты поняла? Только от нас двоих. Не забывай: на тебя точно будет психологическая атака по поводу Аманды, так как ты у них на карандаше. Ты что там всхлипываешь?

– Простите… Она правда была очень добра ко мне, господин директор.

Миллиган молчал, потом тихо ответил:

– Ко мне тоже, Джесс, – и положил трубку.

Машина неслась по шоссе. Дождь хоть и закончился, тем не менее было чертовски скользко. Ни водителя, ни пассажира это нисколько не волновало. Они торопились. Джон с тревогой взглянул на босса, как только они тронулись.

– Сэр? Что произошло? – осторожно спросил он.

– Аманда мертва, – глядя в окно, ответил Дэйри.

– Что?! Но, чёрт возьми, как?! Что случилось?! – Джон засыпал начальника вопросами.

– Автокатастрофа, – не отрывая взгляд от окна, ответил начальник. – Вернее, скорее всего, это просто выглядит как автокатастрофа. Поэтому я думаю, Джон, думаю. Надеюсь, теперь ваш скептицизм по поводу этого дела исчезнет… Вот вам несчастный случай. Однако есть одна существенная деталь.

– Какая же?

– Мотив… Да… мотив. Во всех остальных трагедиях не было мотива, так? – Митчелл словно бы говорил сам с собой. – Были просто несчастные случаи. Были результаты, но не было причин. Теперь же причина есть.

– В остальных случаях? – непонимающе спросил Джон. – В каких случаях?

– Я вам не говорил. Вам ещё предстоит об этом узнать. А насчёт Аманды… Это мы, Джон. Мы – причина. Женщина умерла из-за нас.

– Но… если вы думаете, что это подстроено? Возможно, ребята отыщут что-нибудь? Что-то же должно быть?

Митчелл горько улыбнулся.

– Я изо всех сил на это надеюсь, – ответил он. – Но боюсь, что надежды мои тщетны. Я более чем уверен, что мы не только не сможем найти улик. Мы даже не докажем, что это убийство. По моему мнению, у нас остался только один выход…

На следующее утро все сотрудники лаборатории были шокированы новостями о несчастном случае с заместителем директора Амандой Уорэн. О работе не могло быть и речи. С самого утра директор Миллиган официально объявил день траура. Персонал слонялся по зданию лаборатории, тщетно пытаясь найти дело, которое хоть как-то отвлекало бы от мыслей о случившемся. В зале конференций была поставлена урна пожертвований, куда каждый мог внести свой вклад для семьи Аманды. Во время установки урны директор лаборатории произнёс целую речь:

– Мы скорбим. Мы все знали Аманду как доброго, отзывчивого человека. Мы все помним её неоценимую поддержку и помощь в любых вопросах, касались ли они нашей работы или же просто человеческих чувств. Она всегда знала, как поддержать каждого из нас и помочь. И, несомненно, являлась для нас образцом человека науки, который постоянно стремился к чему-то новому. Она работала не покладая рук на благо коллектива и научного общества в целом. Мы не забудем её. Она навсегда останется в наших сердцах.

Казалось, что даже стрелки часов замерли, решив не выполнять своих главных функций. Но затем всё резко изменилось. Ровно в двенадцать часов по полудни. В здание лаборатории зашли три человека. Проходя через турникет, самый старший из них показал, что-то охраннику, на что тот поднял трубку и нажал единственную кнопку, которую до этого ни разу за время своей работы не нажимал.

– Простите, директор Миллиган? У меня на проходной трое джентльменов, сэр. Утверждают, что они из ФБР, и просят немедленно проводить их к вам… Хорошо, сэр, – охранник повесил трубку и обратился к посетителям:

– Джентльмены, будьте любезны подождать пару минут. Скоро вас проводят к директору лаборатории.

– Конечно же, мы подождём, – с деланной улыбкой ответил Митчелл Дэйри, расстёгивая пальто и с нескрываемым любопытством озираясь по сторонам.

Флетчер и Блэквуд стояли тут же, озираясь с точно таким же любопытством, как и их начальник.

– Мы займёмся опросом? – спросил Блэквуд у Дэйри.

Тот ответил на вопрос лишь гримасой.

Джон, оглядывающий стенд о вреде наркотиков, услышав вопрос напарника, невольно улыбнулся. Ему всегда нравилось, с какой интонацией их начальник произносит слово «опрос»: всячески подчеркивая его выражением лица, звучанием голоса, а иногда даже жестом руки. А ещё Джон знал, как Митчелл Дэйри ненавидит это слово. Он говорил его вместо слова «допрос», когда знал, что у него нет ни единого факта. Что сейчас он пришёл сюда чуть ли не как консультант. Он не на месте задержания, у него нет улик, нет доказательств. Он не имеет права допрашивать людей со всем официозом и пафосом, которые дают привилегии ФБР. Он пришёл опрашивать людей как журналист, старающийся найти какую-либо полезную для него информацию.

– Нет, не опросом, Стив, – услышал Джон ответ начальника. – В этот раз мы даже опросом не будем заниматься. Мы просто пришли поговорить.

– Под каким же предлогом? – поинтересовался Блэквуд.

– Скажем, что расследование автокатастрофы определённым образом соприкоснулось с другим делом, находящимся под нашей юрисдикцией. Будьте внимательнее, парни, – добавил он. – Не упускайте ничего из виду.

В этот момент Блэквуд увидел её. Первый раз увидел не издалека, выходящей из здания лаборатории, и не на фотографии. А тогда, когда она шла прямо к ним. В тот момент он готов был поклясться, что его ударило током. Высокая стройная брюнетка. Чёрная блузка и юбка. Высокий каблук. Вообще это должен был быть официально-деловой стиль одежды, но длина юбки заставила этот стиль балансировать на грани вечернего наряда. Даже на фотографиях она была не так эффектна, как сейчас.

– Добрый день, джентльмены, – произнесла Джессика, остановившись перед ними. Она прижимала к груди несколько папок. – Простите, что встречаю вас без улыбки, как положено, встречать гостей в моей работе. У нас сегодня произошло печальное событие. Мне поручено проводить вас к директору. Его кабинет находится на третьем этаже. Прошу за мной.

Она развернулась и пошла по белым плиткам, чуть ли не высекая искры чёрными лаковыми каблуками. Митчелл не стал медлить. Несколькими большими шагами он нагнал девушку и, поравнявшись с нею, спросил:

– Простите меня, но вы не представились. Можем мы узнать ваше имя?

– Это вы извините меня. Так нетактично с моей стороны… Меня зовут Джессика. Джессика Лингвуд. А вас? – ответила Джессика, нажимая на кнопку лифта, уже успевшего уехать на третий этаж.

– Меня зовут Митчелл Дэйри, – отозвался Митчелл. – Я специальный агент ФБР. А это, – Митчелл махнул рукой в направлении своих напарников, – мои помощники: агенты Стивен Блэквуд и Джон Флетчер.

– Приятно познакомиться, агенты.

– О, нам тоже приятно с вами познакомиться, – ответил Митчелл. «Вы даже не представляете, насколько», – подумал он про себя.

«Вот же акула», – думала Джессика. На самом деле, к её собственному удивлению, она не оробела перед специальным агентом. Ей не было страшно. Он не произвёл на неё впечатления, которого она ожидала. А, может, пока и не старался произвести. Она невольно подумала о Миллигане. О тех моментах, когда он становился похож на мраморную статую, источавшую уверенность. Или… или лицо Эшли Брайдтона… в те моменты, когда один его взгляд вселял ужас.

Все трое вошли в лифт, Джессика нажала кнопку третьего этажа. Джон толкнул Стива локтем, поганенько ухмыляясь над его миной, Стив показал Джону средний палец. Митчелл искоса взглянул на двух молодых, сильных и умных агентов ФБР как на придурков и покачал головой. «Хорошо, что она этого не видит», – подумал он. Джессика, стоявшая лицом к дверям лифта, несмотря на всю серьёзность и грусть обстановки, ухмыльнулась. Ей достаточно было одного взгляда на онемевшего агента, чтобы понять, какое впечатление она на него произвела.

Дверь кабинета директора лаборатории была открыта. Джессика пропустила агентов вперёд. Митчелл показал значок, удостоверение и представился.

– Здравствуйте, мистер Миллиган. Меня зовут Митчелл Дэйри, я специальный агент ФБР. Это мои помощники: агенты Стив Блэквуд и Джон Флетчер, мы пришли к вам, чтобы по долгу нашей службы задать вам несколько вопросов.

Джессика вопросительно взглянула на Миллигана.

– Спасибо, Джессика, – Миллиган поймал её взгляд. – Вы свободны. Но задержитесь в приёмной, пожалуйста. Вы можете понадобиться в любой момент. Прошу, джентльмены, – продолжил он, обращаясь к агентам, – присаживайтесь, где удобно. С вашего позволения, я сяду к своему обычному рабочему месту.

Стив и Джон сели на кожаный диван недалеко от двери. Митчелл расположился в кресле напротив Миллигана.

– Я к вашим услугам, – ответил директор. – Но прошу простить меня за прямоту. Сегодня действительно не лучшее время для разговоров. Видите ли…

– В частности, – вдруг прервал его Дэйри, – мы хотим задать несколько вопросов про несчастный случай, произошедший с Амандой Уорэн, которая скончалась сегодня приблизительно во втором часу ночи по дороге домой. Полагаю, она была вашим заместителем?

Миллиган сделал удивлённое лицо.

– Я не понимаю, мистер Дэйри, откуда у вас такая осведомлённость о наших делах. Но о гибели Аманды я узнал только в восемь часов утра. Мне позвонили из полиции. А персонал я оповестил только в девять. Если вы по какой-то причине интересуетесь этой трагедией, то мне совсем нечего вам сообщить. Это тяжёлая утрата для нас. Для всего нашего коллектива. Видите ли, у нас очень сплочённый коллектив, мистер Дэйри. Если вы побеседуете с персоналом, вы поймёте, насколько тяжела для нас утрата Аманды.

– Несомненно, мистер Миллиган, – глаза Дэйри блеснули. – Однако мне всё-таки придётся задать вам несколько вопросов. Эта ужасная автокатастрофа некоторым образом связана с одним из наших расследований. Нам всегда приходится действовать быстро, поэтому я решил не откладывать дело в долгий ящик и сразу направиться к вам.

– Я всё понимаю, – ответил Миллиган. – Задавайте свои вопросы. Обещаю сделать всё, что в моих силах. В память об Аманде.

– Хорошо. Наш с вами разговор неофициальный, – уточнил Дэйри. – Но, я думаю, вы и так уже это поняли. Скажите, пожалуйста, где вы находились в момент автокатастрофы?

– У себя дома. Спал.

– Но почему тогда миссис Уорэн возвращалась домой так поздно?

– Если в чём-то и есть моя вина, агент, – ответил Миллиган, – так это именно в этом. Поверьте, мне очень горько думать, что это из-за меня Аманде пришлось так поздно возвращаться домой. Я попросил её срочно закончить отчёт. Поэтому она и задержалась на работе.

– Разрешите полюбопытствовать… Что такого было в этом отчёте, что его нужно было заканчивать ночью?

– Видите ли, мы не успели сдать документы в срок. Вчера утром мне позвонили заинтересованные лица с претензией, что отчёт, который должен был быть у них три дня назад, так и не пришёл. Я обязан был принять срочные меры. Пунктуальность – эта черта, к которой мы стремимся с самого основания лаборатории. Я могу сделать вам копию этого отчёта.

«Даже глазом не моргнёт, – думал про себя Дэйри в этот момент. – Я много повидал преступников. Знаю их наизусть, знаю выражение их лиц, знаю ход их мыслей… А этот Миллиган… Либо он не преступник, либо…»

– Хорошо, сделайте копию отчёта, если вам не сложно. С удовольствием почитаю то, что свело миссис Уорэн в могилу, – не скрывая пренебрежения, сообщил Дэйри.

– Чем я могу быть ещё вам полезен? – спросил Миллиган.

– Я бы попросил вас, чтобы вы предоставили мне доступ к личным делам ваших сотрудников, – произнёс Дэйри, облокачиваясь на спинку кресла.

– Боюсь, на последнюю просьбу, агент, я вынужден ответить вам отказом. Полагаю, что, так как вас интересует гибель моего заместителя, то я могу предоставить вам дело Аманды Уорэн. Но не думаю, что личные дела моих сотрудников должны вас заинтересовать. Ведь они не имеют никакого отношения к катастрофе. Разве не так?

– С вами очень трудно договориться, мистер Миллиган. – Митчелл выпрямился в кресле и забарабанил пальцам и по столешнице. – Видите ли, в отличие от полиции, мы не верим, что это был несчастный случай.

– О чём это вы? – Миллиган вновь сделал удивлённое лицо.

– Мы полагаем, что, возможно (всего лишь возможно!), кто-то мог желать зла миссис Уорэн. Может быть, вы тогда разрешите нам просмотреть дела и побеседовать с вашими коллегами, которые наиболее тесно общались с миссис Уорэн?

– Хм, – задумался Миллиган. – Если вопрос ставится так, то, полагаю, мы все хотели бы узнать, что случилось с Амандой. Я могу вас познакомить с двумя коллегами, которые действительно были очень близки с Амандой в рабочих вопросах. Одного из них, а вернее, одну вы уже видели. Это Джессика Лингвуд. Девушка, которая проводила вас сюда. Они с Амандой решали вместе много организационных вопросов. Да и вообще, Джессика у нас что-то вроде связующего звена между всеми уровнями лаборатории. Так что, думаю, вы найдёте беседу с ней весьма полезной.

– Несомненно, это то, что нужно, – кивнул Дэйри. – Могу ли я попросить вас взглянуть на её дело? Просто я должен удостовериться, что сотрудник работает на официальных условиях. Чистая формальность, мистер Миллиган.

– Видимо, даже в неофициальном общении с ФБР без формальностей никак, – искренне улыбнулся Миллиган. Он встал, подошёл к шкафу, в котором хранились личные дела сотрудников, открыл дверцу и стал перебирать папки.

– А второй сотрудник? – невозмутимо спросил Дэйри.

– Это наш доктор Элеас Моррисон, – донеслось из недр шкафа, в котором Миллиган исчез почти полностью. – Он отвечает за все научные разработки в лаборатории. Они с Амандой вместе работали над некоторыми проектами.

Миллиган закрыл дверцу шкафа и принёс три папки: с фотографиями Аманды, Джессики и Элеаса.

– Вот, возьмите, – Миллиган отдал папки Митчеллу и вновь сел в рабочее кресло. – Полагаю, – продолжил он, – беседа с моими сотрудниками будет носить дружеский характер?

– Конечно, мистер Миллиган, – отозвался Дэйри. – Мы не собираемся устраивать допросы. Тем более у нас нет для этого никаких причин. Мы просто хотим больше узнать о работе покойной.

– В таком случае для беседы можете использовать мой кабинет. В данный момент я должен находиться рядом с сотрудниками. Я оповещу Джессику и Элеаса о том, что вы будете ждать их здесь, – Миллиган встал с кресла.

– Благодарю вас, мистер Миллиган. Но прежде чем вы уйдёте, могу ли я задать вам пару вопросов о лаборатории?

– О лаборатории? – директор снова опустился в кресло. – Если это необходимо, то думаю, что да. А что именно вы хотели бы знать?

– Только общие факты, – отозвался Митчелл.

– Хорошо, – согласился Миллиган.

Протокол опроса Райли Миллигана, директора лаборатории FMI.

Опрос вёл: специальный агент ФБР Митчелл Дэйри.

Цель опроса: собрать больше информации о финансировании и функционировании лаборатории.

– Мистер Миллиган, разрешите поинтересоваться, а вы давно занимаете пост директора лаборатории?

– С самого её основания.

– Тогда кто является владельцем?

– Видите ли, наша лаборатория – это результат вливания нескольких капиталов. В основном, от частных лиц и некоторых акционерных обществ. Как таковых владельцев у лаборатории нет. Есть только обладатели наших акций.

– То есть вы хотите сказать, что по служебной лестнице ваша должность самая высокая? То есть выходит так, что всеми действиями в лаборатории руководите вы? Как тогда, позвольте узнать, принимаются решения о начале тех или иных исследований? Вы решаете это самостоятельно?

Миллиган рассмеялся.

– Нет, конечно же, нет. Часть акций принадлежит некоторым научным сообществам, образованным, например, на базе ведущих научных и медицинских университетов. Благодаря внутренним контактам мы всегда определяем наиболее важные стороны исследований. К тому же раз в полгода мы проводим конференции, на которых присутствует большинство заинтересованных лиц. Путем голосования мы выбираем наиболее актуальные темы исследований.

– Это очень интересная система управления. Я бы сказал, даже необычная. Я слышал, что вы сотрудничаете со многими университетами…

– О, да. Мы тесно сотрудничаем со всеми университетами Лиги плюща. Постоянно обмениваемся опытом и идеями. Здесь, в Теннеси, мы часто приглашаем преподавателей университетов к нам или выезжаем с докладами к ним. Государственный университет Теннеси, университеты Вандербильда и Липскомб – это огромная и постоянно развивающаяся база знаний. А знания – это фундамент нашей лаборатории.

– Да, я вижу, что это очень продуктивное сотрудничество. А вы можете привести «практический» пример функционирования вашей лаборатории?

– Могу. Допустим, в определённом регионе или городе вспыхнула болезнь. Пусть это будет обычный грипп, но помимо основных симптомов он вызывает осложнения и плохо поддаётся лечению. Именно поэтому некая медицинская организация беспокоится по поводу развития этого заболевания. Они связываются с нами и пересылают данные. Либо наши специалисты выезжают на место и собирают необходимый для исследований материал. Благодаря финансовой независимости мы имеем передовое оборудование и зачастую находим решение проблемы гораздо раньше наших коллег. К примеру, мы нашли слабое место в вирусе гриппа и изготовили вакцину. Испробовали, удостоверились, что она действует, и запатентовали. На основе нашей вакцины фармакологические компании могут создать лекарства, и за приобретение вакцины или… Хм, как бы вам проще сказать… самого рецепта вакцины, они оказывают нам финансовую помощь.

– То есть покупают сам рецепт? Я правильно понял?

– Совершенно верно. Мы считаем издержки: материалы, количество задействованных специалистов, размеры заработной платы этим специалистам. И на этих основаниях устанавливаем необходимую цену.

– А какая же всё-таки цель, мистер Миллиган? Деньги или гуманизм?

– Прогресс, мистер Дэйри. Это главная цель. Если бы не такая система функционирования, как у нас, то мы бы ничем не отличались от других сообществ, которые содержатся на государственном обеспечении. Они связаны по рукам и ногам бюрократизмом и бумажной волокитой. Работа наших учёных состоит не в перекладывании бумаг с места на место, а в стремлении к знаниям и открытиям.

– Спасибо, мистер Миллиган. Это действительно очень интересно.

Из личного хранилища улик

Специального агента ФБР

М. Дэйри.

Протокол опроса Джессики Лингвуд, информатора лаборатории FMI.

Опрос вёл: специальный агент ФБР Митчелл Дэйри.

Цель опроса: собрать информацию для проверки личности мисс Лингвуд, путём установления родственных связей и информации о прошлом Д. Лингвуд.

– Итак, мисс Лингвуд, я хотел бы задать вам пару вопросов. Но прошу вас, не волнуйтесь, наша беседа будет носить неформальный характер.

– Хорошо. Как мне к вам лучше обращаться?

– Просто мистер Дэйри.

– Хорошо. Мистер Дэйри. Что вы хотите узнать?

– Прежде чем мы перейдём к вопросам об Аманде, я хотел бы больше узнать лично о вас…

– Обо мне?

– Просто формальности, мисс Лингвуд.

– Но вы ведь сказали, что наша беседа носит неформальный характер.

– Совершенно верно. Но поймите, мне необходима информация о человеке, с которым мы будем беседовать по поводу смерти миссис Уорэн.

– Хорошо, мистер Дэйри, я поняла.

– Как давно вы работаете в лаборатории?

– Мистер Миллиган принял меня на работу пять лет назад.

– У вас есть образование, мисс Лингвуд?

– Я окончила небольшой художественный колледж в Лос-Анджелесе, только и всего. Но мистер Миллиган настаивает на моём поступлении в университет Вандербильда. Он говорит, учиться никогда не поздно.

– Это верно. Значит, вы из Калифорнии?

– Да, я родилась в Лос-Анджелесе.

– Понятно. Извините меня за бестактность, я обращаюсь к вам «мисс», но не уточнил: вы замужем?

– Нн… нет, мистер Дэйри, – споткнувшись, ответила Джессика.

– Как же так? Вы такая красивая девушка. У вас, наверное, толпы поклонников. Или, может быть, вы успели разочароваться в браке?

– Нет, мистер Дэйри, я не была замужем. Что касается поклонников… они есть, но нет, видимо, ещё человека, с которым я могла бы быть счастлива…

– Наверное, ваши родители очень переживают по этому поводу.

– У меня нет родителей, мистер Дэйри. Мама умерла при родах, а отца я и не знала.

– Бедная девушка! Неужели вы выросли в приюте?

– Нет, мистер Дэйри. Меня вырастила тётя. Она заменила мне и мать, и отца.

– Должно быть, она очень добрая и благородная женщина.

– Да, мистер Дэйри, вы правы. Если бы не она… Не знаю тогда, что было бы со мной.

– Я надеюсь, ваша тётя здорова?

– О да, конечно. Я иногда навещаю её. К сожалению, у меня всегда много работы. Мистер Миллиган редко может меня отпустить на несколько дней. Он говорит, что без меня в лаборатории сразу же всё рассыплется.

– Да, я заметил, что мистер Миллиган очень дорожит вами. Наверное, ваша тётя очень далеко живёт, раз вам приходится отпрашиваться на несколько дней, чтобы навестить её.

– Она живёт там же, в Лос-Анджелесе, где я и выросла. Путь действительно не близкий, а стоимость билетов на самолёт просто заоблачная.

– Насчёт цен я совершенно с вами согласен. Благодарю вас, мисс Лингвуд. Давайте теперь перейдём к делу. Давно ли вы знали миссис Уорэн?

– С тех пор как она пришла к нам работать. Именно я показала ей все отделения лаборатории. Познакомила с ключевыми людьми персонала… показывала её кабинет…

– Мисс Лингвуд, я понимаю, что это очень тяжело. Может быть, вам стакан воды?

– Извините, мистер Дэйри… Нет, благодарю… всё в порядке.

– Хорошо. Не замечали ли вы в поведении Аманды чего-нибудь подозрительного? В последнее время или непосредственно в день трагедии?

– Нет, мистер Дэйри. Она была такая же, как и всегда.

– Может быть, её поведение резко менялось в течение дня? Или, может быть, вам казалось, что она что-то скрывала или тревожилась из-за чего-либо?

– Нет, мистер Дэйри. Правда, не могу припомнить ничего особенного. Ничего такого, что могло бы броситься в глаза.

– Хорошо. А какие у вас были отношения с покойной?

– Мы были очень дружны. Всегда понимали друг друга с полуслова.

– Благодарю вас, мисс Лингвуд, за предоставленное мне время.

Из личного хранилища улик

Специального агента ФБР

М. Дэйри.

Протокол опроса Элеаса Моррисона, ведущего научного специалиста лаборатории FMI.

Опрос вёл: специальный агент ФБР Митчелл Дэйри.

– Здравствуйте, мистер Элеас. Могу я к вам так обращаться?

– Если вас не затруднит, то было бы лучше доктор Элеас. Или просто доктор. Не подумайте, что я вредный старик, просто так мне гораздо привычнее…

– Хорошо. Доктор. Скажите, пожалуйста, какую должность вы занимаете в лаборатории?

– Так сразу вам и не ответить. У меня много функций. В основном (как бы проще выразиться) я главный учёный лаборатории. Я один слежу за всеми исследованиями и работами одновременно. И по возможности стараюсь курировать любое научное исследование и вникать в возникающие проблемы.

– Должно быть, очень трудно везде успевать…

– О, вы совершенно правы. А теперь… когда Аманды нет больше с нами…

– А вы давно знаете мистера Миллигана?

– О да, очень давно. Необычайного ума человек. Мне кажется, что объединение наших умственных способностей может решить любую проблему, если мы как следует над ней поработаем.

– А как вы познакомились?

– Он пригласил меня работать… В то время лаборатория только начала функционировать. И года не прошло, как меня разыскал мистер Миллиган. У меня как раз был тогда тяжёлый, так сказать, творческий период.

– Как это?

– Хм… как бы вам проще объяснить… В то время я покинул очередную организацию, в которой работал в качестве научного сотрудника.

– Простите меня, доктор, но мистер Миллиган разрешил мне буквально одним глазом заглянуть в ваше личное дело. Насколько я могу судить, у вас были отличные перспективы. Вы могли получить работу в любом из самых престижных исследовательских центров мира. Почему же вы выбрали никому неизвестную лабораторию?

– Если честно, я и сам не знаю, что меня тогда потянуло сюда. Скажу вам по секрету: Райли Миллиган умеет убеждать. Перво-наперво, конечно, я заинтересовался высокой должностью и довольно-таки хорошим окладом. Плюс Миллиган уверял меня, что мне предоставят самое лучшее оборудование в мире… И по большому счету он не соврал. Ну а потом мне приглянулась… Как это попроще вам объяснить… Мне приглянулась свобода. Я был волен работать над любыми вопросами и исследованиями по своему усмотрению. Мне предоставили все условия для саморазвития. Сказать по правде, это и принесло лаборатории первые «нашивки».

– Благодарю вас за подробное объяснение, доктор. А что вы можете рассказать мне про погибшую?

– Ох, Аманда была замечательной женщиной, мистер Дэйри, просто замечательной. Мир её праху. Отличное образование, превосходные лидерские качества. Сказать по правде, лаборатория много потеряла с её смертью.

– Как вы думаете, у неё были враги?

– Враги?! У Аманды?! Я вообще не представляю, какие могут быть враги у такого человека, каким была бедная Аманда. Но ведь мистер Миллиган сказал… что это был несчастный случай… Или нет?

– Сложно сказать, уважаемый доктор. Пока мы обязаны проверить все версии. Даже если на первый взгляд они кажутся невероятными. Думаю, вы меня понимаете.

– О да, понимаю.

Из личного хранилища улик

Специального агента ФБР

М. Дэйри.

Вернувшись в офис, Митчелл сел за своё рабочее место, а подручные расположились в креслах перед ним. Дэйри открыл ящик стола, достал оттуда шесть ничем не отличающихся друг от друга папок и сказал:

– Итак, пришло время вам узнать, почему мы взялись за лабораторию. Мы взялись за лабораторию, потому что Аманда не единственная жертва, – Блэквуд и Флетчер переглянулись. – Помимо Аманды существует ещё два дела. Два дела и два трупа. Нет улик, нет доказательств. Но самое интересное, что каждая из этих смертей так или иначе связана с лабораторией.

Митчелл строго посмотрел на своих подчинённых. Оба молчали, ожидая продолжения.

– Тогда чем же занимается лаборатория? Или это прикрытие. Но для чего? Наркотики? Отмывание денег? Неизвестно. Вообще связанность этих дел с лабораторией была предположительна и очень случайна. Можно сказать, что если бы не нелепая случайность, то нас вообще бы тут не было. В подробности пока вдаваться не буду. Подведём итог. Завтра я вылетаю в Калифорнию и лично переверну там всё вверх дном, но проверю легенду Лингвуд. Вы остаётесь здесь. Наблюдение с лаборатории пока снимаем. Всё равно это не принесло нам никаких результатов. Вот вам дела, из-за которых мы здесь, – Дэйри передал подчинённым папки. – Изучите самым внимательным образом. Пораскиньте мозгами, выспитесь. Я не стал сразу открывать все карты перед Миллиганом. У меня имеются куда более серьёзные вопросы и к Лингвуд, и к Моррисону. Однако до поры необходимо, чтобы никто из лаборатории не знал об этом. Кстати, по поводу Лингвуд. Вы заметили? – спросил Митчелл, обращаясь к обоим подопечным.

Агенты вопросительно посмотрели друг на друга.

– Эээ… А что мы должны были заметить, сэр? – осторожно спросил Флетчер.

– Я вам сколько раз говорил, что во время допроса вы должны оба сидеть и думать головой. Хотя я, конечно, догадываюсь, что вы другим местом думали, когда я вёл беседу с Лингвуд, – Митчелл вздохнул. – Всё, свободны. И не спите до обеда, шевелите мозгами. Лучше одновременно.

Как только Миллиган проводил агентов из здания лаборатории, он оповестил, что весь персонал может идти домой и чем быстрее, тем лучше. Затем он вернулся в свой кабинет. Через несколько секунд, после того как он закрыл дверь, в кабинет ворвалась Джессика. Миллиган поднял на неё глаза и остолбенел: она была вся в слезах. Тушь размазалась по глазам. Она бросилась к столу, бухнулась в кресло, в котором пятнадцать минут назад сидел Дэйри, и разрыдалась:

– Я всё испортила, Райли, всё испортила, – захлёбываясь слезами, повторяла она.

В тот момент Райли Миллиган понял, что никогда в жизни не испытывал такую боль, которую испытывает сейчас, видя, как она плачет навзрыд. За свою не особо длинную жизнь он успел похоронить в закоулках своей души страшные вещи. Он всегда был готов ко всему. Вернее, он так думал. Впервые в жизни Райли не знал, что делать. Чувство, которое он испытал при встрече с ней (и так тщательно старался задушить его в себе), нахлынуло в этот момент очень сильно. Он готов был подбежать к ней, обнять её, завалить вопросами о том, что произошло. И растерзать тех людей, которые довели её до такого состояния. Ему не важно было, кто они.

– Джесс, – мягко сказал он, вставая из-за стола и подходя к Джессике. – Джесс, что случилось?

– Я подвела вас, мистер Миллиган. Я не была к такому готова.

В этот момент у Миллигана зазвонил рабочий телефон. Зазвонил необычной мелодией. Это был Брайдтон. Миллиган не знал, за что хвататься.

– Джесс, не плачь, пожалуйста. Успокойся, возьми платок, – он подвинул ей небольшую стоечку с бумажными носовыми платками, которые всегда были у него на столе. Так, на всякий случай. Правда, это был первый раз, когда они пригодились. Сам же подошёл к телефону.

– Райли, – в трубке послышался голос Брайдтона, – Райли, этот ублюдок Дэйри подловил Джессику. Дело плохо. Но не срывайся на ней, пожалуйста. Она действительно ни в чём не виновата.

– Чёрт возьми, вы объясните мне, что происходит? – воскликнул вконец расстроенный, ничего не понимающий директор лаборатории.

Так как все сотрудники уже покинули здание лаборатории, Брайдтон мог спокойно передвигаться по зданию. Через десять минут он прибыл в кабинет директора с флешкой. Джессика уже пришла в себя, но на расспросы Миллигана о том, что произошло, реагировала только словами, что она виновата. Просила простить её. Эшли Брайдтон зашёл в кабинет без стука со словами:

– Надеюсь, вы помните, что просили меня установить тут камеру, чтобы проследить за нашими агентами?

Он посмотрел на Джессику, подбежал к ней, обнял за плечи, улыбнулся, глядя ей в глаза, и произнёс: «Не плачь, сестрёнка, ты ни в чём не виновата».

– Эшли, я…

– Не виновата, – нараспев сказал он. – На, принёс тебе успокоительное. Держи.

– Помню, Эшли, – запоздало отозвался Миллиган, протягивая Джессике стакан воды. – Только не забудь её сегодня убрать, – добавил он. – Джесс, всё хорошо, – обратился он к Джессике. – Я уверен, что нет ничего непоправимого. Так что произошло?

– Смотрите, – сказал Брайдтон, вставляя флешку в ноутбук Миллигана.

На мониторе появилась запись разговора Джессики с Митчеллом. Вернее, её отрывок. На записи было отлично слышно и видно их обоих:

Дэйри: – Значит, вы из Калифорнии?

Джессика: – Да, я родилась в Лос-Анджелесе.

Дэйри: – Понятно. Извините меня за бестактность, я зову вас «мисс», но не уточнил, вы замужем?

Джессика: – Н…нет, мистер Дэйри.

На записи было видно, Джессика запнулась, испуганно взглянула на Митчелла, нервно сглотнула. «Твою ж мать», – одними губами сказал Миллиган, стрельнув глазами на Брайдтона. Тот мельком глянул на Джессику, на которую уже подействовало очень сильное успокоительное, промолчал, но легонько кивнул.

Дэйри: – Как же так? Вы такая красивая девушка. У вас, наверное, толпы поклонников. Или, может быть, вы успели разочароваться в браке?

Джессика: – Нет, мистер Дэйри. Я не была замужем. Что касается поклонников… Они есть. Но нет, видимо, ещё человека, с которым я могла бы быть счастлива…

Брайдтон остановил запись. Оба подняли глаза на Джессику. Она смотрела на них. Все трое молчали.

– Ничего страшного, – наконец сказал Миллиган. – Джесс, дорогая, поверь, ничего страшного. Даже если он за это уцепится, он ничего не найдёт, ничего… Это невозможно, – постарался успокоить её Миллиган. Брайдтон присоединился к нему.

– Верно, сестрёнка, забудь. Ты перегибаешь палку и заставляешь нас переживать. Всё хорошо.

Первый раз Джессика легонько улыбнулась.

– Поезжай домой, Джесс. Я вызову тебе такси. Машина будет ждать у входа. А мы кое-что обсудим и тоже разъедемся, – с улыбкой произнёс Миллиган.

Джессика не стала спорить. Встала и вышла из кабинета.

– Вот же упырь этот Дэйри, – сказал Миллиган, опускаясь в кресло, которое только что покинула Джессика.

– Это верно. Думаете, он может что-нибудь раскопать?

– Не знаю. Вполне может быть. То, что он поедет в Лос-Анджелес проверять историю Джессики – это точно. Надеюсь, там все пройдёт гладко.

– А если нет? – спросил Брайдтон.

– А если нет, то всё будет ещё хуже, чем сейчас.

Брайдтон промолчал, задумался и вышел из кабинета.

Несколько минут Райли Миллиган просто сидел в кресле. Затем достал свой мобильный и набрал номер. Ему нужна была помощь. Времени, чтобы всё решить самому, у него не было. Ему нужна была помощь одного из самых надёжных, умных и близких ему людей.

– Лу! Здравствуй, сестрёнка. У меня большие проблемы. Возможно, они тебя затронут тоже.

– Привет, братик! Ты бы мне хоть позволил соскучиться по решению твоих проблем. Чем я могу тебе помочь?

Луиза закончила ежедневную борьбу с макияжем, сделав последний взмах тушью. Она торопилась. Самолёт до Сиднея был через два часа, а за это время необходимо было сделать ещё много звонков. Морально настроиться на многочисленные перелёты, которые ей необходимо было совершить буквально один за другим, она тоже не успела. Однако работоспособность Луизы была такой же, как у её брата. В этом им обоим повезло.

Эндрю Райли Миллиган – её отец – был чрезмерно энергичен, что передалось и обоим его детям. И Райли, и Луиза Миллиганы были гиперактивными детьми. И если некоторых родителей пугало такое понятие, как гиперактивность, то Эндрю с самых малых лет учил Райли и Луизу пользоваться своими энергоресурсами так, что всё сделанное ими обращалось им же на пользу. Он учил их концентрироваться. Сначала отец учил их концентрироваться на решении одной проблемы (например, выучить стихотворение). Для гиперактивных детей это был самый тяжёлый шаг на начальном этапе их обучения. Им было сложно сконцентрироваться на чём-то одном, но отец был строг и неумолим. Когда они научились полностью отдавать себя решению одной поставленной задачи, Эндрю ввёл вторую переменную – он заставлял их учить два стихотворения параллельно. Было тяжело, но дети справились. Потом, в начальной школе, начались математические задачи. И Эндрю ввёл ещё одну переменную. Райли и Луиза концентрировали внимание на одновременном решении трёх задач. Потом четырёх. Потом пяти. Эндрю давно уже не было с ними, но он мог бы гордиться ими обоими.

Пока Луиза делала мейкап, она думала только о решении наиболее важной задачи, поставленной перед ней её братом. Закончив прихорашиваться, она обнаружила, что знает, как решить ещё два сопутствующих вопроса. А это уже три. Пока она обдумывала одну проблему, мозг уже автоматически решил две другие. Вызвав такси, она сразу же набрала другой номер.

– Кристофер, – властно произнесла она. – Я отправила тебе факс. Дело очень срочное. Боюсь, один ты не успеешь. Позвони Эдварду и Мире. В ближайшее время займитесь основами: каждый паспорт должен содержать два гражданства. Данные, которых не хватает, я пришлю позже. Видел? Ты её где-то видел? Кристофер, ты делаешь поддельные документы десятками, и у тебя еще хватает смелости и наглости запоминать фотографии людей? Кристофер, давай я не буду напоминать тебе твои обязанности. Мы обговаривали это уже сотню раз. Займись делом. Мне некогда, я спешу.

Утром следующего дня агент Стив Блэквуд решил спать до обеда. Бессонные ночи, проведённые в фургоне, давали о себе знать. Встав с кровати в третьем часу дня и занимаясь всякими бытовыми делами, он невольно поймал себя на мысли, что постоянно думает о лаборатории. Несомненно, это дело увлекло его, причём очень сильно. Он всегда умел внутренне отстраняться от работы и думал о ней только тогда, когда находился на службе. Но в это раз всё было по-другому. Он не мог думать ни о чём, кроме лаборатории и… Джессике. Брюнетка запала в его сердце очень основательно. Какими только нелестными словами он не отзывался о себе и своей выдержке, стараясь заглушить химические процессы своего организма. Но ничего не удавалось. Позавтракав (или уже пообедав), Блэквуд решил не откладывать дело в долгий ящик и погрузился в чтение материалов, которые дал ему начальник.

Дело об убийстве.

Имя жертвы: Дуайт Эмит.

Дата рождения: 20.04.2024.

Место рождения: Нашвилл, Теннеси, США.

Рост: 180 см.

Вес: 84 кг.

Место работы: безработный.

Особые приметы: татуировка на левом предплечье: кабан.

Опознание: Лора Эмит (мать жертвы).

Обстоятельства смерти:

Дуайт Эмит был найден мёртвым в собственном доме. Причина смерти – асфиксия, являющаяся последствием удушения. Со слов матери жертвы (которая и опознала тело убитого), было установлено, что из дома были похищены немногочисленные ценные вещи (список украденных вещей прилагается). Следствие пришло к выводу, что убийство было совершено в ходе ограбления. Орудие убийства на месте преступления отсутствует. По результатам судмедэкспертизы выявлено, что орудием убийства является холодное оружие типа гаррота.

По результатам расследования какие-либо следы преступника/преступников в доме жертвы отсутствуют. В ходе следствия было выявлено, что Дуайт Эмит неоднократно привлекался правоохранительными органами к ответственности за употребление и распространение наркотических веществ. В связи с этим было высказано предположение, что смерть Дуайта Эмита может быть связана с наркобизнесом. Опрос соседей жертвы также показал, что из-за его пристрастия к наркотикам у многих людей были многочисленные конфликты с Д. Эмитом. Со слов опрошенных, главный конфликт жертвы был с ближайшим соседом убитого – доктором Элеасом Моррисоном, владельцем смежного земельного участка. Со слов соседей, Элеас Моррисон и его супруга неоднократно вызывали полицию, жалуясь на шумные компании, собирающееся у Д. Эмита в ночное время суток. Во время одной из проверок, инициируемых мистером и миссис Моррисон телефонным звонком, полиция обнаружила у некоторых людей, присутствующих в доме Д. Эмита, наркотик – героин. На посетителей были заведены уголовные дела. После этого случая в течение полугода отношения между соседями обострились настолько, что дело нередко доходило до взаимных угроз. На момент происшествия мистер и миссис Моррисон находились на отдыхе (информация была проверена), и поговорить с ними удалось только после того, как они вернулись. По словам мистера Моррисона, постоянные конфликты возникали в основном из-за наркотических пристрастий соседа и его «уголовного образа жизни», как выразился Э. Моррисон. За неимением улик и свидетелей по данному уголовному делу оно было закрыто.

«Вот и первая связь!» – подумал Стив. Его внезапно бросило в пот. Действительно. Связь есть, но какая? Какая может быть связь между доктором Элеасом – умнейшим человеком, как уже отметил про себя Стив, и обычным нарколыгой? Неужели это просто совпадение? И имя доктора здесь просто потому, что он попал во вполне обычную ситуацию, с которыми мы сталкиваемся ежедневно? Или не только поэтому? Почему же имя доктора находится именно в том деле, которое привело к смерти человека. Пусть даже такого, как Дуайт Эмит. Блэквуд посмотрел на дату.

Июль, 2046 г.

Миллиган, как всегда, сидел в кабинете, устремив взгляд своих проницательных глаз в ноутбук. Внезапно раздался стук в дверь.

– Заняты, директор? – Эшли Брайдтон приоткрыл дверь.

– Нет, Эшли. Проходи. Присаживайся.

Миллиган закрыл ноутбук. Поставил локти на стол и соединил кончики пальцев. Внимательно посмотрел на Брайдтона.

– Рассказывай.

– Беспокоюсь, директор, – ответил Брайдтон, усаживаясь в кресло и доставая пачку сигарет.

– Повод?

– Элеас.

– Ему же просто нездоровится. Я сам было запаниковал и лично проверил – он действительно был на процедурах в дни, когда отпрашивался.

– Я не об этом, – покачал головой Брайдтон, щёлкнув зажигалкой и прикурив сигарету. – Отлучки стали носить периодический характер.

– Периодический? – переспросил Миллиган.

Брайдтон кивнул и продолжил:

– Пока вы были в отъезде, его частенько прикрывала Аманда. Ну а в последнее время вы очень сильно заняты, поэтому не видите того, что вижу я.

– Что ж, – директор пожал плечами, – ты совершенно прав. Ещё чуть-чуть, и я совсем забуду, что такое сон. Так что выкладывай, что с Элеасом?

– Выпивает.

– Выпивает? – недоверчиво переспросил Миллиган. – Элеас? А мы об одном и том же Элеасе говорим?

– Выпивает. Или, наверное, больше подойдёт слово «пьёт». Судя по всему, что-то произошло. У нашего доктора депрессия. И, насколько я могу судить, очень и очень глубокая.

– Выпивает? Элеас?! Депрессия?!

Миллиган не знал, что и подумать. Он был совершенно обескуражен информацией, которая никак не могла уложиться в мозгу. Это во-первых. А во-вторых, Райли Миллиган привык сам подмечать странности, в чём бы они ни выражались. «Как я мог проглядеть такое? Может, я просто устал?»

– Можете убедиться сами. У меня есть записи… – тем временем продолжал Брайдтон.

– Нет надобности, – директор поднял ладонь в знак того, что полностью доверяет выводам Эшли. – Рассказывай, что узнал.

– В общем, пару раз пришлось проследить за доктором. Ситуации всегда аналогичны. Приходит с работы – напивается, а потом не может остановиться. Несколько раз пропадал на три дня подряд. Вы как раз были по уши в поездках и на конференциях. Один раз пришлось рискнуть. Они не задёрнули занавеску на кухне. Я видел, как он и супруга сидят на кухне и плачут – оба. Уверенности нет, но, кажется, проблема связана с их дочерью.

– Откуда такой вывод? Она же вроде учится в университете?

– Сдала сессию досрочно, но вторую неделю сидит дома. Мать запрещает ей даже выходить на улицу.

– Откуда такие подробности?

– Не хотел вас беспокоить, директор. Пока их не было дома, установил микрофон на кухне.

– Быстро сработал, – констатировал Миллиган.

– Как всегда, – с улыбкой ответил Брайдтон, но сразу посерьёзнел и продолжил: – Толком ничего не понятно. Они не говорят об этом открыто. В основном, повторялись однотипные фразы типа «что мы можем сделать?» или «ничего нельзя изменить». И все в таком духе. Поэтому решил, что пришло время вас оповестить. Что будем делать? – он вопросительно посмотрел на Миллигана.

– Вариант только один, – ответил тот. – Поговорю с доктором.

– Вызывали, мистер Миллиган? – Элеас закрыл за собой дверь и направился к столу директора.

– Да. Доктор, пожалуйста, проходите, – махнул рукой Миллиган, приглашая доктора присесть. – Элеас, нам нужно серьёзно поговорить.

– Уверяю вас, мистер Миллиган, этого больше не повторится! Это было в последний раз. Обещаю. Совсем нездоровится, а на официальный больничный я не хочу. Вы ведь сами всё понимаете.

Миллиган снял очки, потёр глаза и внимательно посмотрел на доктора. Потом сказал:

– Элеас, за эти года, что ты тут работаешь, ты ни разу меня не подвёл. Мы с тобой вместе работали по таким… хм… Не побоюсь этого слова, запрещённым делам. И никогда не сомневались друг в друге. Ответь мне, хоть один раз я отказывал тебе в просьбе?

– Нет. Мистер Миллиган, что вы такое говорите?! Вы всегда…

– Элеас, – прервал его директор, – у меня к тебе вопрос. Могу ли я сейчас рассчитывать на твою искренность и честность?

– Конечно, директор, – пробормотал Элеас, чувствуя, что хоть он и сам до глубины души упёртый человек, но спорить с Миллиганом или противоречить ему сейчас было бесполезно.

– Хорошо, – продолжил директор, – допустим, я знаю истинную причину ваших отлучек. И не спрашивайте меня откуда. Это одна из моих задач, как руководителя. Я наблюдаю за работой своего персонала. Особенно за работой главных людей в моей лаборатории. До поры я закрывал на это глаза. Но, видимо, вы не можете решить свою проблему. Я вам предлагаю свою помощь. Я могу решить её. Но, для того чтобы вам помочь, мне необходимо знать причину вашего беспокойства. Я же знаю только о последствиях.

Несмотря на то, что Элеас работал с Миллиганом уже порядочное количество времени, он первый раз видел начальника таким. Впоследствии, вспоминая этот разговор, Элеас понимал, что видел совершенно другого человека. Во время совместной работы они попадали в разные ситуации. В том числе в те, когда в своих разработках или экспериментах шли против закона. Но это не смущало ни того, ни другого. Элеас никогда не ставил под сомнение авторитет руководителя и, несмотря на возраст, всегда соблюдал субординацию. Однако и мог иногда поспорить со своим непосредственным начальником и даже поругаться с ним. Но с Миллиганом, который тогда сидел напротив него, невозможно было спорить. На него невозможно было злиться. Было даже страшно ослушаться его. Он источал бешеную энергию и силу. Казалось, сам воздух наэлектризовался. В тот раз, сидя перед директором, он действительно чувствовал себя школьником, которого вызвали на серьёзную беседу с руководителем учреждения. А потом… Потом он наконец понял, кто такой Райли Миллиган. Понял, с кем он работал все эти годы. Но когда он это понял, ему уже было без разницы. Он готов был идти с ним до конца, как и многие другие люди. Но это было потом. А в тот момент Элеас просто смотрел на Миллигана и понимал, что не в силах что-то выдумывать. И не видел причины врать. Он тяжело вздохнул.

– Боюсь, что вы не сможете мне помочь. Но рассказать, так и быть, я расскажу. Вы же знаете, мистер Миллиган, что у меня есть дочь?

– Конечно.

– Наш сосед – ублюдок! – продолжил Элеас трясущимся голосом. – Мы с супругой ничего и не подозревали, пока не пришло извещение из университета о том, что дочь не посещает курсы. Оказывается, они начали общаться. Втайне от меня и супруги. А потом… Потом, видимо, он предложил ей наркотики… – Элеас закрыл лицо ладонями.

Миллиган молчал, ждал продолжения.

– Мы давно стали замечать отклонения в поведении дочери, – продолжил наконец Элеас. – Её замкнутость, частые отлучки под предлогом подготовки к занятиям с подругами. Мы с супругой списывали всё на большую учебную нагрузку. Пока однажды, чисто случайно, мы не узнали, что её ни разу не было у той девочки, к которой она отпрашивалась. Тогда мы решили устроить ей подробный допрос. Но опоздали с этим. В тот же вечер она вернулась и была в наркотическом опьянении. Толком ничего не соображала. Тогда мы и осмотрели её.

Элеас поднял голову и посмотрел на Миллигана.

– На руках были следы от инъекций, – тяжело вздохнув, закончил он.

– Это ужасно, Элеас, – сочувственно произнёс Миллиган. – Что было дальше? Вам налить выпить?

Элеас мотнул головой и продолжил:

– Когда она отошла, мы устроили ей допрос, пригрозили и клиникой, и полицией. Вы же знаете Кейтлин, мистер Миллиган. Она всегда была послушной и хорошей девочкой. Она расплакалась и всё рассказала.

– Вы обращались в полицию? – спросил директор.

– Нет, Райли, – первый раз доктор назвал Миллигана по имени. – Я пару раз пробовал натравить на него полицейских, но он просто не открывает дверь. Мы с женой нередко видели, как к нему приходят люди – такие же наркоманы, как и он. Бандиты и бродяги. Я попросту не знаю, что делать. Боюсь, что, если пойду в полицию, Кейтлин может пострадать. Сейчас мы не выпускаем её из дома. В университет отправили прошение на получение академического года для дочери в связи с проблемами со здоровьем. Мы записали Кейтлин на программу двенадцати шагов в соседнем городе, чтобы её случайно не увидели сокурсники или знакомые. Или этот урод. Мать поедет с ней на время реабилитации…

– Бог мой! Элеас, да эта программа помогает в лучшем случае двум из десяти! И вероятность рецидива больше семидесяти процентов.

– Я знаю, директор, но больше никакого выхода не вижу. Я просто хочу, чтобы она была жива, чтобы она смогла жить дальше как нормальный человек.

– Сколько времени длилось привыкание, Элеас?

– Думаю, около полугода.

– Это немного, – быстро отреагировал Миллиган.

Элеас поднял на директора влажные глаза.

– Что вы имеете в виду? – спросил он. – Как это может быть немного, когда сильным, волевым людям хватает одной дозы, чтобы пристраститься к этой гадости навсегда!

– Мой дорогой доктор, – вкрадчиво ответил Миллиган, – будьте добры, когда дело касается здоровья человека, обращайтесь сразу ко мне. Программа двенадцати шагов вам не поможет. А вот я помочь могу. Доверьтесь мне. Скоро Кейтлин забудет о том, что была зависима.

– Вы… вы серьёзно? – Элеас резко пришёл в чувство. К нему вернулась выдержка и надежда.

– Как бы вам это сказать, доктор, – задумчиво проговорил Миллиган. – В силу этих обстоятельств я могу открыть вам один секрет, надеясь, что вы сохраните его в тайне.

– Конечно, мистер Миллиган, конечно! – закивал головой Элеас. – Поверьте, вы можете на меня рассчитывать.

– Я знаю, друг мой. Так вот. Лаборатория, в которой мы с вами работаем, не одна. – Миллиган внимательно смотрел на реакцию Элеаса. – У меня есть ещё несколько филиалов. В этих филиалах ведутся научные работы по многим другим направлениям. И один из них занимается излечением зависимостей. Конечно же, разработки экспериментальные, но они уже проверены на реальных пациентах. Я ознакомлю вас с подробностями этого направления, но это должно остаться между нами.

– Но, мистер Миллиган… – удивлённо начал Элеас, – почему я ничего не знаю об этом?

– Элеас, об этом не знает никто. Почти никто. Ты сам знаешь, как сложно сохранять инкогнито в наше время. И как сложно добиться прогресса, когда каждый норовит испортить жизнь другому.

– Безусловно, мистер Миллиган, – воскликнул Элеас. – Я всё понял! Мне можно доверять, поверьте.

– Я верю вам, Элеас. Возможно, с этой отметки у нас начнётся более тесное сотрудничество, потому что я мог бы консультироваться с вами во многих других вопросах.

– Я надеюсь на это! Но… Мистер Миллиган, – горько произнёс Элеас, – даже если мы вылечим Кейтлин, что мне делать с этим ублюдком?! С нашим соседом. Мы можем переехать. Мы уже думали об этом. Хотя, конечно, будет очень жалко. Мы живём в этом квартале с тех пор, как поженились. У нас там друзья. Всё было хорошо, пока не умер мой сосед, мистер Ричардс, и в его дом не поселилось это чудовище. Даже если мы переедем, боюсь, что он не отступится от Кейтлин.

– Как зовут этого человека, Элеас?

– Дуайт Эмит, – ответил доктор.

– Элеас, я так понимаю, что семья – это самое главное, что есть в вашей жизни. Я прав?

– Если бы не они, мистер Миллиган, я не видел бы смысла своего существования в этом мире, – произнёс Элеас.

– Тогда послушайте меня внимательно и твёрдо запомните, что я вам скажу, – глаза Миллигана сверкнули. – Мы вылечим вашу дочь. Вылечим так, что она забудет весь этот кошмар и вернётся к нормальной жизни. А насчёт вашего соседа… Я скажу так. Что бы вы ни услышали, что бы вы ни увидели, что бы ни случилось и кто бы вас ни расспрашивал, никому не говорите обо всей этой ситуации ни единого слова. Никому. Даже вашей жене больше ни о чём ни слова не говорите. Пусть она знает то, что знает сейчас. Можете рассказать ей только о лечении и уверить, что всё будет хорошо. Никто, слышите, Элеас, – с нажимом произнёс Миллиган, – никто не должен знать о нашем с вами разговоре.

Элеас встал с кресла. Он был полон решимости сделать всё, о чём попросит его Райли Миллиган. Тем более сейчас, когда речь идет о родной дочери.

– Мистер Миллиган, вы можете полностью на меня рассчитывать, – уверил его Элеас.

– Надеюсь на это… – с лёгкой улыбкой произнёс директор. – Сегодня я оповещу нужных людей, – продолжил он. – А завтра вы ознакомитесь с особенностями лечения Кейтлин, и мы обговорим остальные сопутствующие моменты.

– Спасибо вам, – сказал Элеас и вышел из кабинета.

Миллиган поднял телефонную трубку, набрал номер.

– Слышал?

– До единого слова, – из трубки послышался голос Брайдтона, только что снявшего наушники. – Я помню, как Кейтлин поздравляла отца в прошлом году. Молодая, красивая, жизнерадостная. Теперь понятно, что стряслось в семье у доктора.

– Что будем делать? – первый раз Миллиган задал вопрос Брайдтону, а не наоборот.

– Не думаю, что наш доктор огорчится, если одним наркоманом в этом мире станет меньше. Вы планируете отправить их в пятый отдел?

– Да. Давай сделаем так: я пока всё организую, предупрежу людей о скором прибытии пациентки, пусть все подготовят. Элеаса с супругой отправим туда же. Они должны быть рядом с дочерью. У меня есть хороший друг, который содержит небольшой туристический курорт. Попрошу его организовать официальное пребывание семьи там на время лечения. А доктора отправим в официальный отпуск.

– Доктора не шокируют будущие события? Вы думаете, после этого разговора он готов? Боюсь, он не совсем понял значение ваших слов.

– Я поговорю с ним более открыто, но совершенно в другой обстановке. Он справится.

– Когда приступать?

– Это уже смотри сам. В лаборатории пока всё тихо, ты здесь не понадобишься. Элеас с семьей уедут дня через три…

Неделя не задалась абсолютно. Ломка. Ломка не отпускала. Последняя доза героина лежала в тайнике и не давала покоя. Дилеры словно взбесились: заломили цены. Отделение по борьбе с наркотиками обрушивало на них облаву за облавой. На перепродажу тоже ничего не удавалось достать. Сосед, высокомерный кретин, куда-то дел свою дочурку. Но Дуайт не переживал. Она прибежит к нему сама, как и много раз до этого – лишь вопрос времени. Дуайт был зол как чёрт. Спасали его только алкоголь и бесконечный просмотр телевизионных шоу. За окном что-то разбилось, подозрительно близко от входной двери. Дуайт напрягся. Огнестрельного оружия он не хранил. Из-за отсидки в любой момент могла нагрянуть полиция с проверкой. А незаконное хранение огнестрельного, да плюс ещё и наркотики… Это означало, что Дуайт до старости может просидеть в тюрьме. Из маленького ящичка кофейного столика он достал нож. Это был отличный охотничий нож, и мужчина неплохо умел обращаться с ним. Он посмотрел в глазок – никого. Осторожно открыл дверь, сделал пару шагов в темноту. Фонарь, освещающий парадный вход, не горел. Дуайт подошёл к нему ближе, чтобы выяснить, в чём причина. И вдруг откуда-то сбоку донёсся шорох. Он обернулся, но было поздно. Руки в чёрных перчатках накинули на шею удавку, Дуайт почувствовал боль и вдруг осознал, что не может дышать. Он выронил нож, нелепо размахивая то левой, то правой рукой. Он пытался схватить человека, стоящего за спиной, но безуспешно.

Брайдтон воспользовался гарротой. Вообще это было его любимое оружие. Оно было сделано на заказ и предназначалось как раз для особых клиентов, каким и стал Дуайт Эмит. Обиду, которою Дуайт нанёс семье Моррисонов, а в особенности несчастной Кейтлин, Брайдтон воспринял как личную. Если бы в данный момент снимали кино, то его движения в замедленной съёмке и со спецэффектами выглядели бы очень завораживающе. Брайдтон в считанные секунды затащил Дуайта вглубь дома. И через несколько секунд он был мёртв. Всё заняло буквально полминуты. Ни крови, ни звука выстрела, ни света, ни свидетелей. Ничего. Брайдтон закрыл входную дверь. Убавил звук телевизора, включил торшер. В тусклом свете торшера удостоверился, что Дуайт мёртв. Вытащил из кармана убитого бумажник, снял с трупа кольцо-печатку и золотой браслет. Методично растормошил содержание всех имеющихся в доме шкафчиков и тумбочек. Нашёл у прикроватной тумбочки большую спортивную сумку, положил в неё ноутбук, лежавший на кофейном столике и соседствовавший с ним мобильник. Немного скривив лицо, запихнул туда же небольшой кофеварный аппарат. Вот вам и ограбление. Правда, если сюда действительно забрёл бы настоящий грабитель, то он был бы сильно разочарован, потому что взять было нечего. В любом случае это было наилегчайшее дело, которое не могло иметь каких-либо последствий. Человек привлекался за наркотики, поэтому завалить его и ограбить мог любой отморозок из тех, с кем ошивался Дуайт. К тому же, дела негодяев полиция закрывает достаточно быстро и охотно. И Брайдтон знал это. Он пришёл и ушёл. Тихо, ночью, в темноте. Он никогда не понимал, почему некоторые преступники, заведомо зная, что едут совершать преступление, пользовались автомобилями и огнестрельным оружием. Ещё и без глушителя. Машину любой зевака мог бы заметить и запомнить, к примеру, цвет. А старушка, страдающая от бессонницы и слоняющаяся по дому в огромных очках, случайно подойдя к окну, могла бы, например, запомнить первые цифры номерного знака, на который так удачно падал свет ближайшего фонаря. И по таким, казалось бы, незначительным приметам полицейские бы насобирали десять или двадцать машин по всему городу и, проверив их, вышли бы на след преступника. А об огнестрельном выстреле посреди ночи можно и вообще не говорить. А так: «Ну да, проходил какой-то прохожий со спортивной сумкой. Ну, такой… среднего роста», – сказал бы уличный зевака. «И в чёрной куртке», – добавила бы старушка. В принципе, этим дело и кончилось.

Митчелл был за рулём. Рядом с ним, на пассажирском сиденье, лежало ещё одно дело, связанное с лабораторией. Вернее, наверняка связанное, но пока было непонятно, каким образом. Митчелл решил пойти, что называется, ва-банк. Пока он ехал, необходимо было ещё раз перебрать в голове все особенности этого дела, чтобы в нужный момент ничего не упустить.

Дело о смерти Майкла Стара.

Имя жертвы: Майкл Стар.

Дата рождения: 20.04. 2024.

Место рождения: Мемфис, Теннеси, США.

Рост: 174 см.

Вес: 67 кг.

Место работы: не определено.

Мать: Эмилия Стар (Мемфис, Теннеси, США. Сентрал-Авеню 2758. Д. 10).

Отец: Джордж Браун (с Эмилией Стар они разведены, местонахождение неизвестно).

Особые приметы: отсутствуют.

Опознание: Эмилия Стар (мать жертвы).

Обстоятельства смерти:

Майкл Стар был найден мёртвым на берегу реки Камберленд недалеко от парка «Ривервью». В полицию обратились люди, совершавшие прогулку и заметившие тело. По результатам судмедэкспертизы, смерть наступила от утопления. Какие-либо признаки насильственной смерти отсутствуют, поэтому дело определено как несчастный случай и было закрыто.

Небольшой расположенный в зелёном районе Мемфиса домик, к которому подъехал Митчелл, выглядел скромно, но приветливо. Не найдя звонка и отворив небольшую калитку, которая была не заперта, он оказался в благоухающем саду и по тропинке направился к дому. На террасе, сидя в мягком кресле, расположилась довольно привлекательная женщина лет сорока. Одета она была в голубое свободного покроя платье. Она равнодушно смотрела на незнакомого мужчину и курила. Вопреки ожиданиям Митчелла, она хранила полнейшее молчание, даже когда он подошёл к террасе.

– Миссис Эмилия Стар? – спросил Митчелл, остановившись возле первой ступеньки.

– Верно, – спокойно ответила женщина приятным голосом. – А вас как зовут?

– Федеральный агент Митчелл Дэйри, – представился он, протягивая документы.

– Вот как… – сказала она, кажется, совсем не удивившись. – Чем могу быть в таком случае полезна? – спросила женщина, возвращая Митчеллу его документы.

– Прошу прощения, миссис Стар, мне очень неловко. Но мне нужно задать вам несколько вопросов о смерти вашего сына.

Женщина была поражена. Она даже забыла про сигарету у неё в руке и молча смотрела на Митчелла. Он прочитал в её глазах боль.

– Я понимаю ваши чувства, миссис Стар… – вполголоса продолжил он, – но это действительно необходимо.

Эмилия совладала с собой. Ещё глубже погрузилась в кресло, затушила сигарету, а потом вдруг спросила:

– Вы?

Митчелл на секунду растерялся.

– Вы понимаете? – продолжила она саркастическим тоном. – Может быть, вы рожавшая женщина? Может быть, это вы с пелёнок сидели у детской кровати и потеряли сына?

– Простите, миссис, я…

– Пустое, агент, – холодно прервала она. – Если у вас есть вопросы, то задавайте их. Но не говорите, что понимаете мои чувства. Говоря так, вы лишь оскорбляете их. Даже другая мать, оказавшаяся в такой же ситуации, не сможет понять меня. А я не смогу понять её. Потому что наши дети – это НАШИ дети. И никакое чувство эмпатии не может быть соизмеримо с тем, что происходит у нас внутри. Я пережила это, агент. Просто… я не ожидала, что разговор пойдёт о моём сыне.

– Да, вы правы. Прошу меня простить, – он сделал паузу (не более секунды) и продолжил. – Вы знаете об обстоятельствах гибели вашего сына?

– Мальчик утонул – это всё, что я могу вам сказать. Я, может быть, и хотела, чтобы это было не так, но заключения нескольких экспертиз не вызывают сомнений.

– Миссис Стар…

– Можете называть меня просто Эмилией, агент. Думаю, что лишний официоз нам ни к чему.

– Хорошо. В таком случае зовите меня Митчелл. Скажите, Эмилия, лично вам ничего не показалось странным в этой трагедии?

– Ну как же, Митчелл! Не только не показалось странным, а изначально было странным то, что мальчик найден в воде…

– И что же в этом странного?

– Да потому что он не любил воду. Он боялся воды. Это была фобия. Из-за неё он даже плавать не умел.

– Но в деле написано, что была найдена лодка, на которой плыл ваш сын….

– И это полный бред, в который я, к сожалению, должна была поверить.

– Боюсь, я вас не совсем понял. Должны были поверить?

– Три экспертизы, Митчелл, – отчеканила Эмилия. – Три. Две государственные и одна независимая. Сомнений в том, что он утонул, не было ни у кого. На теле не было обнаружено никаких следов насильственного утопления. Дело в том, что мой сын к лодкам в жизни не подходил.

– Вы говорили про эту фобию полицейским? – спросил Митчелл.

– Естественно! Это первое, о чём я начала твердить, оправившись от шока.

– И какие были предположения?

– Предположение было одним: таким образом он собирался победить свою фобию. У него действительно иногда было желание преодолеть этот страх внутри себя… Но лодка… По моему мнению, даже если бы он и хотел побороть свой страх, он начал бы с занятий в каком-нибудь неглубоком бассейне. И то под присмотром тренера. Он никогда не был настолько безрассудным, чтобы одному залезть в лодку и плыть по реке.

– Хм… Да… Действительно, необъяснимо. А скажите, Эмили, какое последнее место работы вашего сына?

– Он не говорил мне. Держал это в тайне. Сказал только, что работает в престижной организации. Я не привыкла наседать на него с вопросами. Он был достаточно самостоятельным парнем.

– Он не упоминал слово «лаборатория»?

– Лаборатория? – Эмили резко встала с кресла. – Что вы имеете в виду? Вы хотите сказать, что он был связан с какой-то лабораторией?

Она была зла и напугана.

– Эмили, что такое? – осторожно спросил Митчелл.

– Мой муж, – коротко ответила она. – Вернее, мой бывший муж когда-то работал в какой-то лаборатории. Точнее, не в самой лаборатории. Он просто вёл какие-то юридические дела этой фирмы. Я не знаю в какой. А потом… потом его посадили.

– Посадили? – Митчелл был удивлён. – Но в деле о смерти…

– Это я сказала полицейским, что не знаю, где Джордж, – прервала его Эмилия. – Мы давно были в разводе, и я знала, что он отбывает срок за наркотики. Но поймите, Митчелл. Я не хотела ещё большего позора… Сын утонул, муж в тюрьме…

– За наркотики? – спросил Митчелл, ведя запись в блокноте. – Он был наркоманом?

– Нет. Конечно же, нет… Его арестовали с намерением продать крупную партию наркотиков, – Эмили всхлипнула. – Митчелл, что это за лаборатория? – она снова потянулась за пачкой сигарет. – Расскажите мне, матери, потерявшей сына, неужели он тоже был связан с лабораторией? Он тоже пострадал из-за неё?

– Эмили, – тихо произнёс Дэйри, – вы говорите «тоже», что значит тоже?

Она вытерла выступившие слёзы тыльной стороной ладони.

– Послушайте, Митчелл, – она дотронулась до его плеча. – Я не знаю, что это значит, но, когда Джорджа посадили, он позвонил мне. Несмотря на наш развод, мы очень хорошо общались и подумывали даже о восстановлении семьи. Но потом произошла вся эта ситуация. Джордж звонил мне из тюрьмы и уверял, что он не виновен, что его подставили. Он винил во всём какого-то Виллигана… или…

– Миллигана? – с напряжением в голосе спросил Митчелл.

– Да! Точно! Он винил во всём Миллигана. Митчелл, кто такой этот Миллиган? Вы же пришли сюда не просто так? Выходит, Джордж был прав? Его подставили? Но тогда при чём тут, чёрт возьми, мой сын?! – воскликнула она, потеряв остатки самообладания.

Митчелл обнял её за плечи.

– Мне тоже хотелось бы знать, кто такой Миллиган, – проговорил он, поглаживая её по плечу. – И я узнаю, если вы мне поможете. Скажите мне, Эмили, – он обратился к ней, глядя в заплаканные зелёные глаза, – где отбывает срок ваш муж?

– В Алабаме, – всхлипнула женщина, – тюрьма Вентресса. Это в Клейтоне.

Путь от Мемфиса до Клейтона был неблизкий – порядка трёхсот семидесяти миль. И Митчелл решил выехать туда немедленно. Он не любил долго находиться за рулём, но и тянуть не хотелось. Проехав примерно половину пути, остановился на ночлег в небольшом придорожном отеле. Толком не выспавшись, утром продолжил путь.

Исправительное учреждение Вентресса штата Алабама было тюрьмой среднего уровня безопасности. Открытая с тысяча девятисотого года, она вмещала более тысячи двухсот заключённых и специализировалась на лечении алкоголиков и наркоманов. Однако имелись заключённые, осуждённые за статьи о распространении наркотиков, но не употребляющие их.

Добравшись до места, Митчелл решил не отдыхать и сразу направился в тюрьму. Предъявив значок и объяснив ситуацию, он добился уединённой встречи с заключённым. Им отвели комнату, предназначенную для особых встреч заключённых с посетителями. Митчелл ждал осуждённого, сидя за столом, и барабанил пальцами по столешнице. Через пятнадцать минут в комнату ввели заключённого. Охранник, кивнув Митчеллу, вышел. Джордж Браун был, судя по всему, ровесником Митчелла. Среднего роста мужчина с зелёными глазами, точно такими же, как у его бывшей супруги, выражавшими обеспокоенность. Джордж сел напротив Дэйри.

– Мне сказали, меня хочет видеть федеральный агент? – вопросительно посмотрел Джордж на Митчелла.

– Совершенно верно, мистер Браун.

– Чем же я могу помочь вам, мистер… э?

– Митчелл Дэйри. Я хочу задать вам пару вопросов по поводу смерти вашего сына.

– К сожалению, я мало чем могу вам помочь. Я сам узнал об этом только из письма Эмилии – моей бывшей супруги. Во время происшествия я уже находился здесь. – Джордж горестно вздохнул.

– Ничего страшного. Мистер Браун, уверен, вы поможете мне в другом вопросе. Скажите мне, почему вы здесь оказались?

– Разве вы беседуете с заключённым, не узнав, за что он сидит в тюрьме? – горько усмехнувшись, спросил Джордж.

– Я успел немного ознакомиться с вашим делом, – ответил Дэйри. – Но я хочу услышать немного другое. Мистер Браун, я хочу услышать правду.

– Правду? Жаль, что никто не хотел слышать правду, когда шло так называемое следствие. А теперь… Кому теперь нужна эта правда? Даже если вы мне поверите и не сочтёте сумасшедшим, то это уже ничего не изменит.

– Вы ошибаетесь, мистер Браун. Это многое может изменить. Например, может ответить на вопрос, почему погиб ваш сын.

– Мой сын утонул. Жена сообщила, что в целях достоверности было проведено множество экспертиз, которые подтверждают – это была случайность.

– А то, что вы сидите здесь, тоже случайность?

– Нет! – Джордж внезапно вцепился рукой в подлокотник кресла. – В том, что я сижу здесь, виноват один-единственный человек.

– Его зовут Райли Миллиган? – спросил Митчелл.

Джордж был ошеломлён. На мгновение потеряв дар речи, он, кажется, собирался с мыслями.

– Райли, – голос Джорджа дрожал. – Как вы узнали? Он арестован? Я ничего не понимаю. Вы единственный произнесли это имя. Имя человека, из-за которого я гнию в тюрьме уже шесть лет. Я сам уже перестал верить в правду.

– Мистер Браун. Джордж…

Митчелл видел, что его слова о Миллигане глубоко задели его.

– Джордж, только вы можете мне помочь, – продолжил он. – Я изо всех сил пытаюсь понять, кто такой Миллиган и чем в действительности занимается лаборатория?

– Лаборатория? – Джордж вдруг рассмеялся. – Значит, всё-таки лаборатория до сих пор функционирует? Значит, вы ничего не узнали? В таком случае… – лицо Джорджа внезапно застыло. – Постойте. Я не понимаю. Вы пришли ко мне из-за смерти сына. Как вы меня нашли?

– Ваша бывшая супруга сказала мне, где вас искать, – ответил Дэйри.

– Тогда я совсем запутался. Значит, вы были у неё, чтобы расспросить о гибели сына. Но в то же время вы знаете про Миллигана и лабораторию… О боже, – прошептал он, глядя на Митчелла. – Вы хотите сказать, что…

– Думаю, да, мистер Браун, – опередил его Митчелл. – Все сходится. Смерть вашего сына это одна из зацепок, которая привела меня к дверям лаборатории, оттуда – к вашей жене. И, к моему великому удивлению, привела меня к вам.

– Я не понимаю, как мой сын связан с этим всем?..

– Мистер Браун, – перебил его Митчелл, – я расскажу вам всё, что знаю. Но сначала вы должны рассказать мне, почему вы здесь и что знаете про Райли Миллигана.

– Простите меня, агент, за мои эмоции, – вздохнул Джордж. – Хорошо, расскажу вам всё, что знаю. По крайней мере, ещё один человек будет знать правду о делишках лаборатории и её директора.

Митчелл щёлкнул ручкой. Блокнот был уже наготове.

– Я – юрист, – начал Джордж. – Вернее, был юристом. У меня уже была неплохая частная практика, когда я решил поработать с Миллиганом. Неофициально, конечно. До этого мы пару раз пересекались по рабочим вопросам. Не вижу смысла рассказывать в подробностях. Это не имеет значения. Не знаю, какой он сейчас, спустя шесть лет. Но тогда он был очень отзывчивым и приятным молодым человеком. По крайней мере, так казалось на первый взгляд. Миллиган попросил меня тогда отсрочить или уменьшить определённый налог. Конечно, это было не совсем законно, но такая практика у юристов существовала всегда. Выискивая возможные варианты, я подолгу находился в стенах лаборатории и из обрывков фраз персонала и самого Миллигана понял, что лаборатория на мели. Либо растраты превысили доходы, либо не было хороших заказов. Но то, что лаборатория была на грани банкротства, – это факт.

Митчелл был очень заинтригован рассказом и ловил каждое слово, произносимое Джорджем.

– А потом, Митчелл, – продолжил Джордж, – я невольно подслушал один разговор и вляпался во всю эту историю.

– Какой разговор?

– Видите ли, я не знаю, с кем разговаривал Миллиган. Знаю только, что с мужчиной. Поймите меня, Митчелл, я не люблю совать нос в чужие дела, а уж тем более – играть в шпионские игры. Но на тот момент ничего не мог с собой поделать. Конечно же, я помню только общий смысл разговора, но вот название лекарства запомнил на всю жизнь – «Ацепрол».

– «Ацепрол»? – переспросил Митчелл, ведя запись.

– Да. Но это всего лишь одно из названий.

– Как это?

– Я всё объясню, – улыбнувшись, сказал Джордж. – В общем, лаборатория получила заказ на создание лекарства. В то время туристы притащили откуда-то какое-то новое заболевание. А туристический бизнес – он таков… Заболевание быстро распространилось по многим странам. Вирус плохо поддавался лечению. Было множество летальных исходов. Так вот, лаборатория получила заказ на создание лекарства. А вместе с заказом, видимо, получила огромные деньги: финансирование от заинтересованных организаций. Насколько я понимаю, лаборатории удалось сделать нужное лекарство, но для массового изготовления, за которое тоже отвечала лаборатория – так было прописано в контракте – денег не хватало. А вернее, как я понял, их не было вообще. Хотя, полагаю, деньги были выделены огромные.

– Да, скорее всего, это так, – оживлённо подтвердил Митчелл. – Что было дальше?

– А дальше всё было очень просто, – печально улыбнулся Джордж. – Я подслушал, как Миллиган давал очень конкретные распоряжения. Представьте, что вместо сока в магазине вам продали сокосодержащий напиток. Так вышло и с лекарством. Миллиган изменил составляющие и вместо лекарства получил состав, который в лучшем случае снимает симптомы, но никак не лечит заболевание. Насколько я понял, было задумано сделать несколько клонов – аналогов этого препарата, одним из которых и был «Ацепрол». А затем распространить его. Не знаю, как Миллиган всё это провернул, но после того как выяснили, что препарат снимает симптомы, произошёл ажиотаж. И фальшивка распространялась галлонами. Об этом даже писали в прессе. Но эта фальшивка не имела никакой связи с лабораторией.

– То есть это лекарство якобы было изготовлено сторонней компанией? – уточнил Митчелл.

– Совершенно верно! – кивнул Джордж. – Я решил лично проследить за доставкой препарата «Ацепрол». Это была единственная зацепка, о которой я знал. Через некоторых знакомых нашёл одного врача. Клиникой, где он работал, как раз был закуплен «Ацепрол». Я сказал ему, что заинтересован в вопросе только как частное лицо и хотел бы знать о результатах. Но потом всё и так стало ясно. Люди продолжали умирать, Митчелл. Вот тут-то суматоха и началась. А потом было ещё проще… На одной из конференций, на которой мне удалось присутствовать лично, лаборатория под руководством Райли Миллигана представила якобы только что сделанный прототип лекарства, которое полностью исцелит заражённых. Далее Миллиган заявил, что учёные лаборатории исследовали препараты, среди которых и значился «Ацепрол», и пришли к общему мнению, что это была просто чья-то фармакологическая афера.

– Это немыслимо! – воскликнул Митчелл. Он не смог усидеть в кресле: встал и принялся расхаживать по комнате. – Соответственно после этого было опробовано новое лекарство, которое представила лаборатория? – спросил он.

– Да, – кивнул Джордж. – И результаты превзошли ожидания: лекарство лаборатории действовало, и смертность пошла на убыль.

– То есть получается, что, продав свою же фальшивку, Миллиган на вырученные средства закончил производство настоящего лекарства?

– Совершенно верно. А с помощью продаж настоящей вакцины резко поднял финансовое состояние лаборатории, – подытожил Джордж.

– Но как же быть с фальшивым лекарством? – спросил Митчелл. – Ведь на него были потрачены огромные деньги. Откуда-то же оно должно было появляться? Должно было быть расследование.

– Думаю, что оно и было, – отозвался Джордж. – Я лично проверил накладные по поставкам «Ацепрола» в ту клинику, о которой я вам рассказывал. Пробил накладные по юридическим данным. Ни одной организации, поставлявшей «Ацепрол», попросту не существовало! Все юридические моменты были умело сфабрикованы. Всё списали на группу неизвестных мошенников, и дело закрыли. А деньги с продаж фальшивок ушли на офшорные счета. Поэтому…

– Вот это да… – обдумывая услышанное, произнёс Митчелл. – По правде сказать, мистер Браун, я давно понял, что в лаборатории что-то нечисто. Но насколько – я понял только теперь. Остался последний вопрос. Как вы оказались здесь?

– Я и сам долго думал, почему. И до сих пор не знаю точного ответа. Думаю, Миллиган как-то прознал о том, что я интересовался «Ацепролом» и всей этой историей. А если так, значит, могу знать и информацию, которую знать не должен.

– Да, – кивнул Митчелл. – Скорее всего, так и произошло. Но почему вы не рассказали об этом следствию?

– Мистер Дэйри, я пытался. Но адвокаты просто смеялись надо мной. Мои попытки рассказать им всё так, как было на самом деле, получались бредовыми даже для меня самого. А следователь вообще ничего не хотел слушать. Возможно, ему заплатили, чтобы он побыстрее и без лишних вопросов упёк меня за решётку. Да и обдумав это всё миллион раз, я только сейчас смог сформулировать из этого всего связанный рассказ. И поведал его вам – человеку, который в курсе дел лаборатории. А кому было рассказывать тогда? Простым полицейским? – Джордж замолчал.

– М-да… – Митчелл с сожалением посмотрел на Джорджа. – Вы совершенно правы. Мало кто бы поверил в это. Но вы оказали мне неоценимую услугу. А что же за история с наркотиками?

– А ничего, – отозвался Джордж. – Меня остановил дорожный патруль. Для досмотра. В багажнике обнаружили три килограмма героина. Три, Митчелл. Вы знаете сколько стоят три килограмма героина?

– Да, знаю. Я в курсе расценок.

– Вот так вот. А на пачках, в которых лежали наркотики, были мои отпечатки пальцев – вот этого я до сих пор не могу понять.

– Перенести отпечатки пальцев не составляет труда, Джордж… В особенности для тех, кто знает, как это делается. А ваши отпечатки были разбросаны по лаборатории. Отпечаток можно снять с подходящей поверхности. Например, с эмалированной кружки или стеклянного стакана. А потом перенести куда угодно.

– Я догадывался об этом. Поэтому и бросил любые попытки связаться с адвокатами и требовать пересмотра дела. У меня не было ничего, кроме фантастических историй о том, что меня подставили. Все доказательства были неоспоримы.

Оба замолчали.

– Митчелл? – вновь обратился Джордж к агенту.

– Да? – отозвался тот, складывая блокнот в небольшой портфель.

– Почему мой сын?

Митчелл задумался. Немного помолчал. Потом ответил:

– Думаю, ваша супруга когда-то имела неосторожность рассказать вашему сыну о том, что вы сели в тюрьму из-за какого-то Миллигана и лаборатории. Найти нужного Миллигана – бессменного директора лаборатории FMI – не составит труда даже с помощью интернета. Ваша супруга не знала, где работает ваш сын. А один полицейский… не тот, который вёл дело вашего сына, – уточнил Митчелл, – обнаружил бейдж на имя Майкла Стара с логотипом FMI.

– Стара?

– Да. Думаю, ваш сын хотел узнать правду. Хотел узнать, почему его отец сидит в тюрьме. Он взял фамилию матери. И, скорее всего, как вы когда-то, неофициально решил подработать в лаборатории. Он же учился в престижном колледже. А Миллиган, как я понял, сотрудничает только с умными, подающими большие надежды людьми – с теми, с кем выгодно работать самой лаборатории. Подозреваю, что некоторое время ваш сын занимал там должность младшего лаборанта. Допускаю, что он что-то узнал. Хотя, вероятнее, кто-то узнал его настоящую фамилию. И Райли Миллиган понял, что это ваш сын. Проверить это было бы проще простого.

– Значит, наш с Эмилией сын не утонул?

– На девяносто пять процентов уверен, что нет. Всё было подстроено. Тем более, мы знаем, что парень боялся воды. Тот, кто подстраивал дело, не знал этого.

Митчелл посмотрел на Джорджа, который сидел, глядя в одну точку, и не сдерживал слёз. Да, наверное, и не мог сдержать. Митчеллу искренне было жаль этого человека и эту семью, которая получила ужасный удар просто потому, что оказалась не в том месте и не в то время. И получалось, что этот удар нанёс один-единственный человек – директор лаборатории FMI. Возле входной двери Митчелл обернулся и ещё раз бросил взгляд на неподвижно сидящего заключённого, осуждённого на двадцать лет колонии за намерение сбыть крупную партию героина.

– Вы понимаете, Джордж, что я ничем не могу вам помочь, – сказал Митчелл. – По крайней мере, пока. Но я обещаю, что приложу все усилия к тому, чтобы те, кто сделал это с вашей семьёй, ответили за всё… – с этими словами агент вышел.

Митчелл вернулся из тюрьмы в отличном настроении. Наконец-то всё вставало на свои места. Спустя столько времени, когда он уже начал отчаиваться, удача улыбнулась ему. Ещё бы распутать клубок с Лингвуд! Но, будучи одухотворённым в этот момент, он не сомневался, что и это ему будет по плечу.

– Милая, я дома! – громко оповестил Митчелл супругу, которая, судя по всему, была в спальне на втором этаже.

Уже смеркалось, и, подходя к дому, Митчелл видел, что свет горит только в одном-единственном окне их спальни. Он увидел её, как только сбросил пиджак. Увидел и замер. Она медленно шла к нему. Глаза её были опухшими от слёз. Она тихонько всхлипывала.

– Дорогая, что случилось?! – встревоженно воскликнул он.

Она не ответила, бросилась к нему, обняла и разрыдалась.

– Элизабет, скажи мне, что случилось? Что-то с дочерью?

Вместо ответа супруга лишь мотнула головой и разрыдалась с новой силой. Такой он не видел её никогда. Жена, конечно, могла всплакнуть порой. Но, чтобы с ней была истерика, он видел лишь второй раз в жизни. Хотел было порыться в аптечке и найти успокоительное, но потом вспомнил, что у них в доме таких таблеток просто-напросто не было. Потому что оба замечательно владели собой и не поддавались расстройствам. Он налил два стакана воды – один протянул Элизабет. Второй выпил сам. Элизабет пила, не замечая, что полстакана воды пролила на халат.

– Элизабет… – в третий раз попытался начать разговор Митчелл, понимая, что больше не может видеть жену в таком состоянии.

Она допила воду, вытерла слёзы полой халата, посмотрела на мужа и протянула листок бумаги, который до этого лежал в кармане, и тихо сквозь вновь проступившие слезы прошептала:

– Это медицинское заключение, Митчелл. У меня рак.

Телефон зазвонил в точно условленное время. Миллиган поднял трубку:

– Какие новости, Эшли?

– Плохие, директор, – голос Брайдтона заглушали порывы ветра. – Мистер спецагент решил прокатиться по стране. Он был у Эмилии Стар…

– Вот чёрт, – ругнулся Миллиган, потирая лоб.

– Это ещё не самое плохое, директор. После Мемфиса он сразу поехал в Алабаму. Он наведывался к Джорджу.

– Твою мать! Он был в тюрьме?

– Да. Райли, я говорил тебе тогда, что не надо рисковать…

– Эшли, я не знал точно, какую информацию знал Джордж.

– Зато теперь Митчелл Дэйри знает то, что знал он.

– Дело плохо, Эшли. Он не отступится. Где вы сейчас?

– В аэропорту Нашвилла. Думаю, он собирается лететь в Лос-Анджелес проверять легенду Джессики. Кстати, не знаю, почему, Райли, но он очень плохо выглядит.

– Что значит плохо? Почему?

– Точно сказать не могу. Он пробыл дома практически неделю, но складывается впечатление, что за эти дни он и не спал, и не ел. Очень странно себя ведёт. Очень рассеянно.

– Это странно, Брайдт. Спасибо, я поразмыслю над этим. Это может быть важно.

– Райли, что с легендой Джессики?

– Чёрт возьми, Эшли, я предполагал, что максимум с кем мы столкнемся это с парой ленивых полицейских, а не с ФБР. Их бы всё устроило. Но этот Дэйри…

– Расскажи вкратце. Я должен знать. Только говори громче, тут сумасшедший ветер.

– Женщину зовут Розалия Стоун, – повысил голос Миллиган. – Она лечилась у нас и очень мне благодарна. Я попросил её побыть тёткой Джессики и не сомневаюсь, что она справится.

– Понял. Ещё подробности?

– По легенде сестра Розалии это мать Джессики, которая не пережила роды.

– А в действительности?

– У неё на самом деле есть сестра – Констанция Лингвуд. А у неё есть дочь – и она ровесница нашей Джесс.

– Лингвуд? – в голосе Брайдтона слышалось удивление.

– Да. Когда вы свалились в тот момент мне как снег на голову, я сразу наметил историю.

– Это очень хорошо. Значит, фамилия ничего ему не даст.

– Фамилия – нет. Но проблема в том, что Констанция Лингвуд с мужем и дочерью живут в Австралии. И все живы.

– Вы думаете, он может проверить родословное древо Стоунов?

– Боюсь, что да. Если он узнает, что сестра Розалии жива, значит, вся легенда коту под хвост.

– Я понял, директор. Только что объявили посадку на рейс до Лос-Анджелеса, агент отправился туда. Я был прав, мне пора. Возьму билет на параллельный рейс. Посмотрим, чем будет заниматься наш агент там.

– Понятно. Держи меня в курсе. Дело плохо, Эшли, очень плохо.

– Райли? Ты слышишь?! – почти кричал в трубку Брайдтон. Ветер усилился.

– Да, Эшли, говори!

– Мне без разницы, что будет с нами. Вытащи Джессику. Я знаю, что она тебе не безразлична.

– Если ты знаешь, насколько она мне не безразлична, Эшли, откуда у тебя тогда взялась мысль, что я позволю ей гнить в тюрьме? Или что позволю гнить в тюрьме тебе?

– Райли…

– Эшли, – перебил его Миллиган. – Мы все понимаем, что узел затягивается. И я сам уже, если честно, близок к панике. Но вас с Джессикой я им не отдам.

Директор лаборатории FMI повесил трубку.

Он сидел в кресле и смотрел в окно. Он устал думать. Да и вообще устал. От всего. Узел затягивался. Естественно, он был готов. Но бежать? Бежать сейчас? Когда уже столько сделано, решено, запланировано? Когда он принял на работу Аманду, он выдохнул спокойно и надеялся, что теперь всё будет хорошо, без экстренных ситуаций. Научная работа лаборатории держалась на Элеасе и его чётко подобранных подчинённых. Аманда идеально организовывала разного вида конференции, встречи и работу с клиентами. Джессика – фундамент коллективных отношений. Брайдтон – человек-невидимка – спокойно сидел бы за своими камерами. А он, Райли Миллиган, продолжал бы открывать новые отделы. И люди под его руководством продолжали бы делать открытия в науке и медицине. И всё было бы хорошо. А теперь? А что теперь? Что теперь делать, он не знал. Он не говорил им, но и для Эшли, и для Джессики, и ещё для нескольких близких ему людей, на которых может обрушиться бич структур правопорядка, уже были подготовлены новые документы и небольшие домики в разных уголках планеты. Луиза постаралась на славу. Она не раз его выручала. Милая сестрёнка… Пусть только они скажут, куда хотят, и выберут новые имена. И всё будет сделано. С Элеасом все было обговорено уже давным-давно: он будет всё отрицать, и в конце концов его оставят в покое. Возможно, даже лаборатория продолжит работать. Но уже под руководством других людей…

А что останется ему? Что он будет делать? Жить на ферме в Ирландии или в деревеньке в Сибири? Единственная мысль не казалась совсем уж печальной. Он уехал бы с Джессикой, если бы она, конечно, согласилась. Плюнул бы на всё и уехал. Денег им всё равно бы хватило до конца жизни, если особо не шиковать. Да и в бегах особо не пошикуешь. А может, им лучше всем уехать в одно место? На какой-нибудь островок в Карибском море. Ему и Джессике, Брайдтону с подругой, и стать настоящей семьёй. Хотя они и были семьёй. Брайдтон, Джессика и он. И все они чувствовали это. Да, так он и поступит. Но не сейчас. Сейчас необходимо было постараться всё исправить. И вообще, он уже вошёл в раж. Это была игра. Жестокая игра с высокими ставками. Никогда у него не было такого соперника как Митчелл Дэйри, поэтому до настоящего момента ему легко удавалось всех обыграть. А игра с достойным соперником вполне стоит свеч. Пока Митчелл выигрывал, причём с очень большим перевесом. Но это должно было самым благоприятным образом отразиться на состоянии его духа. Тогда почему же Брайдтон сообщил, что Митчелл рассеян и подавлен? Эта мысль не давала директору покоя. Но он отогнал её на второй план и снова подумал о Джессике. Он вспомнил чувство, которое испытал, увидев её впервые. Её глаза, спутанные волосы и блузку, пропитанную кровью. Он восхитился ею уже тогда. Её смелостью, сдержанностью и красотой. Но что он ей мог предложить? Деньги? Или постоянные тайны? А что он может ей предложить сейчас? Он закрыл глаза и унёсся мыслями к их первой встрече.

Патрисия бежала. Бежала быстро. Она не знала, что делать, не знала, куда идти. От страха ноги подкашивались. Её слегка тошнило. Но она продолжала бежать. Пока не выдохлась. Она добралась до одного из городских парков. Это не был парк аттракционов, а, скорее, набор тропинок и небольших рощиц, где люди гуляли или занимались спортом. Поравнявшись с одной из лавочек, она буквально упала на неё. Из-за тусклого света фонаря и сгустившегося сумрака она не сразу заметила молодого человека, сидящего на другом краю лавочки. Она было испугалась и собиралась бежать дальше, но уже не могла. Присела на самый краешек лавочки, стараясь отдышаться. Краем глаза попыталась разглядеть человека, сидящего на другом конце. Судя по всему, это был молодой человек. Возможно, на три-четыре года старше её самой. Одет он был довольно-таки странно: кожаный плащ, армейские ботинки. Патрисия не могла понять, кого он ей напоминал: то ли бродягу, то ли байкера. Казалось, он не обращал внимания на девушку. Просто сидел и курил. Немного отдышавшись, она было поднялась с намерением идти дальше. Но где-то недалеко, наверное, на дороге рядом с парком, послышались звуки сирены полицейского автомобиля. Внезапно она вспомнила всё, что произошло, и её замутило. В следующую секунду её вырвало. Мозг наконец переварил произошедшее, но справиться с этим не мог.

Она не сразу сообразила, что молодой человек придерживал её волосы, чтобы они не мешались, пока её выворачивало наизнанку.

– Спасибо, – отплёвываясь, произнесла она, выпрямилась и увидела протянутую ей влажную салфетку. Взяла сначала одну, потом вторую.

– Проблемы? – спросил парень.

– Нет, – ответила Патрисия. – Извини, мне нужно идти. Спасибо за помощь, – она кое-как встала с лавочки.

– Ты, конечно, можешь идти, – произнёс он спокойно, – но поверь, в блузке, заляпанной кровью, без вещей, денег и документов ты в лучшем случае доживёшь до утра. А потом, с рассветом, тебя арестуют на ближайшем перекрёстке. А меня нет, потому что в отличие от тебя я знаю, что делать.

Способность трезво мыслить ещё не до конца вернулась к Патрисии, но где-то в глубине души было стремление жить дальше. Стремление забыть всё, что с ней произошло. Но пока девушка не знала, как это сделать, а этот парень, видимо, знал. Терять ей было абсолютно нечего. Она вновь опустилась на скамью и спросила:

– Значит, тебя ищет полиция?

– Давай лучше поговорим о тебе, – мягко, но веско возразил он. – Если что-то нужно исправить, а я на сто процентов знаю, что это необходимо, то поверь, у нас очень мало времени. Я задам тебе несколько вопросов, хорошо? А ты ответишь. Не бойся меня, я смогу помочь. Но только если ты мне доверишься. Итак, вопрос первый. Тебя ищет полиция?

– Я… я не знаю, – ответила она, запнувшись. – Думаю, пока нет.

– Пока нет… Хорошо. Второй вопрос. Кровь на твоей блузке принадлежит не тебе, так как ты не ранена. Мне нужно знать: человек, которому принадлежит эта кровь, жив или мёртв?

– Мёртв, – тихо произнесла она дрожащим голосом.

– Точно? Ты уверена?

– Точно.

– И последний вопрос…

– Это я убила его, – прервала парня Патрисия. – Я убила его, потому что хотела убить. И он мёртв, – её голос дрожал всё сильнее.

– Говори, пожалуйста, тише, – попросил молодой человек. – Далеко отсюда?

Она мотнула головой.

– Мы должны вернуться туда, – сказал он вдруг.

– Нет! Нет! Нет! – она попыталась было вскочить, но парень удержал её.

– Постой. Скажи мне, как тебя зовут?

– Патрисия…

– Послушай, Патрисия, я хочу помочь. Но смогу, только если ты будешь меня слушаться. Как ты думаешь, кто-нибудь мог тебя увидеть?

– Нет.

– Ты уверена?

– Абсолютно.

– А как же соседи?

– Дом стоит на отшибе, а ближайшие соседи уехали в отпуск.

– Это был пистолет?

– Да, – девушка отвечала на вопросы всё уверенней и уверенней.

– С глушителем или без?

– Без.

– Идём, – он помог ей подняться.

– Нет! – она вцепилась в его руки. – Я не могу туда вернуться.

– Патрисия, нам нужно собрать твои вещи. Нужно, чтобы ты показала мне место. Я смогу вытащить тебя из города, но это нужно сделать до утра понимаешь? До того, как обнаружат тело. До того, как на тебя подадут в розыск. Идём, – снова повторил он.

И она пошла.

В двадцати минутах ходьбы от парка был расположен небольшой спальный квартал. Большой двухэтажный дом действительно стоял немного в стороне от других. С первого же взгляда было видно, что и проект дома, и благоустройство территории, которую он занимал, существенно отличались от других домов в квартале: высокий кирпичный забор вокруг, раскидистые сосны. В ближайшем доме, расположенном по соседству, свет был выключен. Они притаились за кустами неподалеку от ворот дома. Майкл – так молодой человек представился Патрисии – за время их «прогулки» сказал, что необходимо удостовериться, что в доме никого не было с тех пор, как она убежала. Они прождали минут пять. Вокруг было тихо.

– Так, – проговорил Майкл. – Ты идёшь позади меня, примерно на расстоянии десяти шагов. Если скажу бежать – беги. Если подниму ладонь вверх – вот так, – замри и не двигайся, поняла?

Патрисия кивнула.

– Майкл, – произнесла она, как только он двинулся к дому.

Он обернулся, вопросительно глядя на неё. Его голубые глаза выглядели немного неестественно.

– Там может быть опасно! – продолжила она. – Я не сказала тебе раньше, не знаю почему… Но он бандит… вернее, был. Вдруг его друзья уже там? Они часто приходили к нам без звонка.

– Вот как… – произнёс Майкл. – Ну и ладно. Нам всё равно нужно туда. Держись позади меня.

Они зашли в открытую калитку. Тут же Майкл поднял руку в останавливающем жесте. Девушка замерла. Он стоял, как будто бы прислушиваясь, потом, к удивлению Патрисии, достал из-под плаща пистолет с глушителем. Она от неожиданности громко охнула. Он обернулся к ней, приложив палец к губам, и осторожно двинулся к парадному входу. Дверь была не заперта, как её и оставила Патрисия. Майкл жестом указал ей остаться в прихожей. В доме было темно, но он двигался ловко, как кот. Не задев ни один предмет мебели, он быстро обошёл весь первый этаж. Затем Патрисия услышала, как скрипнула ступенька: видимо, он поднялся на второй. Ей стало страшно находиться тут одной, но через несколько секунд Майкл вернулся.

– Идём, – шепнул он. – Тут никого нет.

Они вошли в гостиную. К радости Майкла, свет в гостиной был оборудован регулятором яркости. Он включил освещение ровно настолько, сколько было необходимо, чтобы разглядеть комнату. Патрисия, не отрывая взгляда, смотрела на тело человека, лежащего на полу в луже крови. И вдруг она совсем перестала испытывать страх. Как будто что-то щёлкнуло внутри. Ей больше не надо было бояться. Она и так два года боялась. Боялась человека, который сейчас лежал на полу и не двигался. Боялась человека, который называл её женой. Больше ей не надо было бояться.

Майкл мельком глянул на Патрисию: в обморок падать девушка вроде бы не собиралась. Он присел возле тела. Тут же валялось и оружие – револьвер тридцать восьмого калибра. Он внимательно осмотрел полкомнаты. Немного поодаль, возле тумбочки, в тусклом свете люстры заметил три гильзы. Он посмотрел на Патрисию. К его удивлению, девушка полностью владела собой. Только сейчас он заметил, как она красива.

– Ты в норме? – спросил он на всякий случай.

– Да, абсолютно… Этот ублюдок заслужил это, как никто другой.

– Метко стреляешь! – буркнул Майкл.

– Отец научил, – услышал он в ответ.

– Парень или муж?

– Муж…

– Это осложняет дело. Тогда документы можешь не брать. Пусть это выглядит как похищение. В любом случае им придётся гадать, ты это сделала или не ты. Иди собери вещи в дорогу. Лишнего не бери, только самое необходимое. Мобильник оставь здесь. Если нужны номера, перепиши их на листочек. Но никому не звони, пока я лично не дам тебе на это разрешение. Ты сможешь связаться с родными, когда я тебе всё разъясню. Иди, у тебя пять минут. И мы уходим.

Патрисия пошла наверх. Майкл достал из кармана носовой платок. Протёр пистолет, удаляя отпечатки пальцев девушки, и положил было его на то же место, где он лежал. Но потом передумал и убрал его в карман плаща. Затем прошёлся по всем комнатам, закрывая окна на задвижки. Вернулся в гостиную. На лестнице послышались шаги – Патрисия спускалась с полупустой чёрной спортивной сумкой на плече. Она уже была переодета. В руке несла заляпанную кровью блузку, которую сняла с себя. Майкл протянул руку, забрал блузку и аккуратно сложил в свой рюкзак.

– Майкл, я забрала свои драгоценности. Но у этого козла, – она кивнула на тело, – есть небольшой сейф в гараже.

– Патрисия, сейчас не время…

– Майкл! Прошу тебя, – перебила она его. – Я потеряла всё! Всё, понимаешь? И теперь мне придётся начинать жить заново. У меня ничего нет. Ты сказал: «Позвонишь родным»… У меня нет родных. Раз уж ты притащил меня сюда, тогда помоги мне и в этом.

– Покажи, где сейф, – решил он и взглянул на часы.

Время поджимало, но ночь только началась. Они прошли в гараж, который примыкал к дому. Майкл подошёл к сейфу и улыбнулся. То, что Патрисия назвала сейфом, оказалось обычным железным ящиком с отверстием для ключа. И, скорее всего, владелец этого «сейфа» носил его с собой. Майклу пришлось вновь вернуться в гостиную. Через пять минут содержимое сейфа находилось в спортивной сумке девушки. Пора было уходить.

Они быстро шагали по улице. Проходя мимо круглосуточного бара, она мельком взглянула на стоявших у входа курящих мужчин, затем внезапно взяла Майкла за руку и ускорила шаг.

– Что такое? – вполголоса спросил Майкл, чуть наклонив голову.

– Там его друзья. Узнали меня, – также вполголоса ответила Патрисия.

– Не оборачивайся, – приказал Майкл. – Сворачиваем налево вон там, в тот узкий переулок за фонарём, поняла?

– Да.

Они свернули, но не успели пройти и двадцати шагов, как их окликнули:

– Эй, Пат… – двое молодых парней, ровесников Майкла, бодро приближались к ним. – Где Эйвери? Почему он не берёт трубку? А это что за хрен с тобой?

Майкл быстро огляделся: в переулке было достаточно темно. Вокруг не было ни души. Он посмотрел Патрисии прямо в глаза и спокойно спросил:

– Ты же знаешь, что у меня нет на это времени?

Она поняла, что он собирался сделать и, холодея от этой мысли, кивнула.

– На чё там у тебя нет времени? – поинтересовался один из парней.

Он был повыше своего напарника, Майкл увидел, как он достал раскладной нож. А вот на второго внимания обратить не успел. Тот, что казался пониже, был вооружён лучше, соображал быстрее, и реакция у него была замечательная. Он выхватил пистолет как раз в тот момент, когда пуля из пистолета Майкла влепилась в лоб его напарника. Но выстрелить не успел. Через секунду вторая пуля пробила ему самому грудь чуть-чуть выше сердца. Его начало разворачивать. Его рука с зажатым пистолетом описала дугу, и он, не целясь, нажал на курок. Прогремел выстрел. Майкл краем глаза заметил, как Патрисия пошатнулась и присела на одно колено, прижимая руку к груди. Её блузка снова была в крови, но на этот раз – в её собственной.

– Чёрт, чёрт, чёрт, – сквозь зубы прорычал Майкл, подбегая к двум бандитам.

Тот, что был выше, мёртв: пуля пробила череп, и мозги на асфальте не давали в этом усомниться. Тот, что ранил Патрисию, был жив. Его выстрел не могли не услышать из того же бара. Поэтому здесь в любую секунду могли оказаться дружки этих двоих или, что ещё не лучше, полицейский патруль. Он подошёл к ворочающемуся на асфальте человеку, прицелился в голову и выстрелил два раза.

Патрисия очнулась в машине на переднем пассажирском сиденье. За рулём был Майкл. Они неслись по трассе с бешеной скоростью.

– Майкл… Майкл, – еле-еле проговорила девушка. – Где мы?

– Мы едем, Патрисия. Едем.

– Куда?

– К моему другу. Он поможет тебе. Всё будет хорошо.

Она посмотрела на свою руку. Видимо, Майкл успел наложить повязку.

– Мне больно, – сказала она. – Я почти не чувствую руку, только боль.

– Не переживай, – отозвался Майкл, – пуля только задела тебя. Ни тебе, ни руке ничего не угрожает.

– Майкл, тут кровь.

– Знаю, – спокойно сказал он. – Я вколол тебе кровоостанавливающее и обезболивающее, скоро подействует.

– Майкл, спасибо тебе. Спасибо тебе за всё.

Её голос стал более твёрдым. Она вновь быстро взяла себя в руки. Он взглянул на неё и улыбнулся.

– Мы стали близки за несколько часов, правда? – спросил он.

– Правда, – улыбнулась она в ответ и прикрыла глаза.

– Ну тогда, – продолжил Майкл, – нам придётся познакомиться заново. Меня зовут Эшли, Патрисия. Майклом я был, но когда-то давно. Теперь это мой… хм… рабочий псевдоним.

Она открыла глаза, посмотрела на него секунды три и неожиданно для него рассмеялась звонким смехом. Но сразу же сморщилась: смех отзывался болью в руке. Однако перестать смеяться ей было трудно. Он, улыбаясь, смотрел на дорогу, вжимая педаль газа в дно автомобиля.

– Что ж, Эшли, – проговорила Патрисия, справляясь со смехом. – А меня зовут… – она замолчала, призадумалась, а потом сказала: – Знаешь, папа уступил маме, когда мне выбирали имя. Мама хотела назвать меня Патрисией, и папа не стал с ней спорить. Хотя он хотел назвать меня по-другому.

Эшли кивнул:

– Ну так давай познакомимся в третий раз. Привет, меня зовут Эшли, Эшли Брайдтон.

– Очень приятно познакомиться, Эшли. Я – Джессика, – ответила девушка.

После полудня, в самый разгар рабочего дня, у Райли Миллигана зазвонил телефон. Звонил Брайдтон.

– Слушаю, Эшли.

– Райли! Нет времени объяснять, срочно нужна твоя помощь. Нужна комната в отеле твоего друга. Нужен хирургический набор, необходимо обработать рану и наложить швы. Сделать это придётся тебе. Нельзя никого привлекать, слышишь?

– Чёрт возьми! Эшли, ты сильно ранен? Где ты?

– Не я, Райли. Со мной всё в порядке.

– В смысле не ты?

– Господин директор, я же предупредил, что объяснять всё времени нет. Через двадцать минут я буду в городе. Ещё понадобится еда. Я не помню, когда ел в последний раз. Райли, будь добр! Если бы кто-нибудь видел наше состояние, то заплакал бы и посочувствовал! Мне ехать в отель?

– Да, конечно. Сейчас я позвоню ему, узнаю номер комнаты.

– Райли, нужен первый этаж, самый близкий номер к чёрному входу, слышишь?

– Понял, – произнёс Миллиган и сбросил звонок.

«Какого чёрта там происходит», – подумал Миллиган. Набрал номер своего знакомого и уладил дело с комнатой отеля. Затем обратился к своей секретарше:

– Джэйн, послушай, мне срочно нужно уехать. Когда вернусь, не знаю. Пожалуйста, предупреди доктора Элеаса. Скажи ему, чтобы оставил свои исследования и заменил меня.

«Когда я уже найду себе заместителя», – подумал Миллиган. Предчувствия были дурные, но делать было нечего. Он завёл автомобиль и двинулся на встречу с Брайдтоном, который ждал его у чёрного входа в небольшой отель на окраине города. Обычно там останавливались дальнобойщики, перевозящие самые разные грузы. Хозяин отеля был очень благодарен Миллигану и с удовольствием оказывал небольшие услуги.

Сложно было бы подобрать жанр к картине, которую увидел Миллиган. Зрелище вызвало смесь сочувствия, страха и смеха: из подъехавшего автомобиля марки «Форд» неизвестно каких годов вылез Брайдтон, нервный и всклокоченный. Открыв переднюю пассажирскую дверь, он вытащил и, аккуратно поддерживая, повёл за собой девушку. «Очень красивая, – отметил про себя Райли, – несмотря на спутанные волосы и мятую одежду». Выглядела она гораздо хуже Брайдтона, так как еле волокла ноги и как-то неестественно держала правую руку, как будто бы боясь потревожить. Рукав блузки, начиная от плеча, был весь в крови. Миллиган бросился к ним навстречу.

– Эшли, давай помогу. Номер седьмой – это вторая дверь от конца коридора, – проговорил он, протянув руки, чтобы помочь Брайдтону с девушкой.

– Райли, нет, – остановил его Брайдтон. – Отгони машину куда хочешь. Побыстрее, она краденая. Скорее всего, её уже ищут. На заднем сиденье две сумки: мой рюкзак и её, – он кивнул на девушку. – Машину нужно будет уничтожить, у меня есть хороший знакомый на Авеню. Там небольшая автосвалка, отгони туда. Парня зовут Ричи. Скажи ему, что ты от Майкла, пусть припрячет машину и скрутит номера. Потом возвращайся сюда, пожалуйста, быстрее, – последние слова Брайдтон договаривал, уже заволакивая девушку в чёрный ход отеля.

«Давненько мне не приходилось с этим сталкиваться», – включая зажигание, думал про себя Миллиган. В точности исполнив указания Брайдтона, через сорок минут он вернулся в отель на такси. Гружённый сумками двух путешественников постучал в дверь седьмого номера: Брайдтон открыл дверь. И Эшли, и девушка были уже в более-менее стабильном психическом состоянии. А вот с физическим были проблемы. Миллиган скинул сумки на пол и направился прямиком к девушке, по пути захватив чемоданчик, который взял с собой из лаборатории.

– Это Джессика, – сказал Эшли Миллигану, кивнув на девушку.

Она неуклюже сидела на стуле, поддерживая правую руку левой. Подняла взгляд и внимательно посмотрела на приближающегося человека.

– Джессика, это Райли Миллиган. Он тебе поможет, – закончил Брайдтон и стал копаться в пакете из местного ресторанчика, в который Миллиган заскочил перед тем, как вернулся в отель.

– Позволь, я посмотрю? – обратился Миллиган, подсаживаясь к девушке.

Она кивнула. Открыв чемоданчик, он достал оттуда небольшие металлические ножницы. Аккуратно, но быстро отрезал рукав блузки чуть повыше плеча, распорол ткань вдоль и снял его с руки девушки. Затем начал снимать повязку, наложенную Брайдтоном. Джессика зашипела: было чертовски больно.

– Потерпи, пожалуйста, это недолго, – произнёс Миллиган.

– Я вколол ей антибиотик и обезболивающее. Штопать времени не было, директор, нужно было срочно уходить.

«Директор, – подумала про себя Джессика. – Что бы это значило?»

– Джессика, послушай, – сказал ей Миллиган, – сейчас я вколю тебе лекарство. Это снотворное с обезболивающим. Ты уснешь, а я позабочусь о твоей руке, хорошо? Ты же мне доверишься?

Вместо ответа Джессика улыбнулась. Первый раз в жизни она могла довериться кому-то на сто процентов, хотя почти и не знала этих людей. Она кивнула и прикрыла глаза. Впервые за эти сутки она была полностью спокойна. Она почувствовала лёгкий укол в плечо правой руки и тут же, буквально через несколько секунд, её глаза стали закрываться. Последнее, что она увидела, это Брайдтон, открывавший бутылку виски, и глаза Райли Миллигана, смотревшего на неё: бездонные, загадочные, добрые, но и в тот же момент переживающие за неё, боявшиеся её потревожить. Красивые глаза, как и сам… «Директор», – подумала вдруг она и с этой мыслью уснула.

– Будь добр, плесни мне тоже, – бросил Миллиган Брайдтону через плечо, склонившись над раной Джессики.

Брайдтон взял второй стакан, из морозильника достал лёд, налил в стакан виски и подошёл к Миллигану. Тот взял стакан, сделал глоток.

– Ну, Эшли, и кто же эта наша принцесса? Не хочешь рассказать мне вашу увлекательную историю?

Первый раз за всё время Брайдтон рассмеялся, припомнив их с Джессикой недавние похождения.

– А знаете, директор, – произнёс он, допив виски в своём стакане. – История действительно увлекательная…

Лос-Анджелес – город ангелов. В любое другое время Митчелл не отказал бы себе в искушении оплатить дорогущий отель на берегу Тихого океана в Лонг-Бич. Посетить несколько изумительных мест. И даже засидеться в баре. Но сейчас он думал только о супруге. В один момент всё в жизни пошло прахом. Он не спал. Не спал во время перелёта, не спал в такси, не спал, когда заселялся в небольшой туристический отель. Не мог спать. В одночасье он разучился жить. Не чувствовал ни вкуса еды, ни океанского воздуха – ровным счётом вообще ничего. Он постарался максимально взять себя в руки. Хотя бы на время выкинуть ужасные мысли из своей головы и сосредоточиться на текущей задаче. Найдя в блокноте необходимый ему адрес, он поймал такси и отправился знакомиться с единственным родственником Джессики – её теткой. Женщину звали Розалией Стоун.

Розалия жила вместе с мужем, который в данный момент находился в командировке. Взрослые дети Стоунов давно уже жили отдельно от родителей со своими семьями. Розалия оказалась радушной хозяйкой и, как Митчелл и предполагал, ничуть не удивилась приезду федерального агента. После приветствия Митчелл, не понимая, каким образом, оказался за обеденным столом, уставленным всеми возможными яствами. Миссис Стоун оказалась очень словоохотливой женщиной, и прямо с порога Митчелл узнал столько о семействе Стоунов, что впору было ему писать книгу об этой семье. Он узнал, что во время одной из командировок мистер Стоун познакомился с русским: они сдружились, и во время очередного отпуска семейство Стоунов, сгорая от любопытства, отправилось в Россию в гости к новым друзьям. Розалии и её супругу очень понравилось в Москве, хотя там им удалось побывать только проездом. Оказалось, что Константин – так звали русского, жил практически в самом центре Сибири. И вот там-то Розалия с мужем целиком и полностью пристрастились к русской кухне. Супруга Константина – Елена, как и сама Розалия, обожала готовить. И пока муж Розалии осваивал нелёгкий вид спорта, а именно подлёдную рыбалку (хотя чтобы добраться до места рыбалки, ему пришлось осваивать ещё один навык – ходьбу на лыжах), Розалия и Елена, стоя у плиты на большой кухне, делились кулинарным опытом. Получалось у обеих просто отлично, и, когда отпуск пролетел, обе домохозяйки пополнили свои кулинарные книги несколькими десятками новых экзотических рецептов. А мужья пополнели на несколько килограммов.

Поначалу Митчелл отнекивался от угощения, как мог. Но когда под давлением чрезмерно радушной хозяйки отправил в рот ложку супа, который она называла борщом, то остановиться уже не мог. Это был красный цветом суп с мясом и со сметаной. После борща были блины, которые очень сильно отличались от тех, которые пекла его жена: они были гораздо больше и пеклись на широкой сковороде. В общем, Митчелл едва не забыл, для чего приехал. От всей души поблагодарив хозяйку за сытный обед, он начал давно подготовленный в своей голове разговор:

– Миссис Стоун, полагаю, вы в курсе, почему я вас посетил?

– Конечно, мистер Дэйри. Джессика звонила мне и предупреждала насчёт возможности вашего появления. По правде говоря, она была немного напугана интересом ФБР к ней и до чёртиков напугала меня, – затараторила Розалия.

– Уверяю вас, миссис Стоун, в этом нет ничего страшного.

– Неужели Джессика попала в какую-то неприятную историю? Бедная девочка, она ни в чём не виновата, – продолжала тараторить Розалия, не давая Митчеллу даже возможности вставить слово.

– Нет, миссис, не думаю. Но тем не менее мне бы хотелось уточнить пару вопросов о мисс Лингвуд.

– В таком случае я вас слушаю.

– Мисс Лингвуд сказала, что вы воспитывали её с детства.

– Абсолютно верно, – кивнула Розалия. – Моя бедная сестра умерла при родах, а муж бросил её, ещё когда она носила Джессику. Редкостный козёл на самом деле был её муж. Мистер Дэйри, когда они поженились, я ей сразу сказала…

– Хорошо, миссис Стоун, понятно, – Митчелл прервал очередной нескончаемый поток слов своей собеседницы. – Джессика ходила в школу здесь?

– Да, конечно. О, я даже нашла её старый школьный альбом с фотографиями из разных классов. Надо же! Чуть не забыла! Куда же я его дела… А! Вот и он. Смотрите, вот она во втором классе. Видите, тут у неё косички – это я заплетала её…

Митчелл рассеянно слушал щебетание женщины. Он был растерян. Не могла же Розалия быть такой хорошей актрисой! Или могла? Она настоящая тётка Джессики? Тогда почему он не нашёл никакой информации? «Нет, здесь что-то не так, – ему чудилось, что его снова обошли на повороте, он был уверен в этом. – Нет! Чёрт возьми…»

– Миссис Стоун, – вновь перебил женщину Митчелл, которая уже добралась до фотографий Джессики, где та училась в четвёртом классе, – вы полностью удовлетворили моё любопытство. Я задам вам последний вопрос и не буду больше раздражать вас своим присутствием. Джессика была замужем?

– Замужем? – удивилась миссис Стоун. – Что вы, мистер Дэйри, конечно же, нет. Мы частенько разговариваем с ней на эти темы. Насколько я знаю, она вся в работе. Хотя я хотела бы уже посмотреть на её маленьких детей. Надеюсь, она родит прелестных дочек. Она же такая красивая! Если малышки пойдут в неё, то они будут просто маленькими ангелочками…

На каждый вопрос, который он задавал Розалии, он получал не только исчерпывающий ответ, который бы устроил самого упрямого детектива, но и ещё с десяток историй, непонятно каким образом «прикрученных» к вопросу. Он расспрашивал о школьных годах Джессики и узнал, как Стоуны ездили отдыхать в Лас-Вегас, оставив детей на попечении тётушки Рэйчил. Расспрашивал о колледже Джессики, который она окончила здесь, и узнал, что у младшего брата её мужа была дислексия. Расспрашивал о том, как Джессика переехала в Теннеси и дополнительно узнал о том, что Стоуны запланировали полностью обновить фасад дома в следующем году и долго ругались по поводу того, в какой цвет выкрасить беседку, сойдясь наконец на цвете морской волны.

– Благодарю вас, миссис Стоун, – встал Митчелл, прекращая очередной монолог Розалии. – Спасибо вам большое за роскошный обед и за предоставленное мне время.

Митчелл возвратился в отель не в очень хорошем расположении духа. Неужели он и тут промахнётся? Нет! «Может быть, они думали, что я удовлетворюсь общением с этой женщиной? Но нет. Конечно, случись полицейским распутывать это дело, то они, вне всяких сомнений, поверили бы Розалии. Нет оснований ей не верить. Но этим дело точно не кончится. Я ни за что не уеду отсюда, пока не докопаюсь до правды, – думал Митчелл. – Джессика оговорилась, в этом нет сомнений: она была замужем. Много ли на свете семнадцатилетних девиц, которые были замужем? Наверное, много. Если Розалия даже и врала, то, скорее всего, Джессика вышла замуж здесь, в Лос-Анджелесе. Значит, отсюда и начнём…»

Джессике не спалось. Она сидела на диванчике в гостиной своей квартиры, чуть ли не с головой укутавшись пледом, и смотрела телевизор. Но думала совсем о другом. Последнюю неделю она замечала, как странно смотрит на неё Райли. Конечно же, пару раз она и до этого замечала такой его взгляд, но всегда сама убеждала себя, что ей просто кажется. Однако сейчас она видела этот взгляд очень часто, и это ставило её в тупик. С того самого времени, как она встретила агентов ФБР в холле лаборатории и проводила их к директору. Джессика не знала о положении дел. Нервничала, но ничего не спрашивала. Знала, что Райли и Эшли разберутся без неё. Единственное, что она знала про план Миллигана, это о женщине, которую зовут Розалия Стоун. Она должна сыграть перед агентами роль её родной тётки, чтобы они перестали интересоваться прошлым Джессики. Точнее, не Джессики, а… Патрисии.

Внезапно раздался звонок в дверь. Она редко приглашала к себе гостей: иногда лишь пару подружек. Но чтобы кто-то из них заявился вот так, без предупреждения, да ещё и среди ночи! Нет. Такого быть не могло. Немного нервничая, она прошла в прихожую и посмотрела в глазок. Сказать, что она удивилась – не сказать ничего. Скорее, она была шокирована, увидев в глазок Райли Миллигана. Судя по всему, с ним был ещё кто-то, но кто, разглядеть она не могла, хотя и догадывалась. Джессика заметалась по квартире. Она была не накрашена, волосы собраны в пучок, в халате… Хотя это был даже и не халат, а пижама с покемонами. Но переодеваться было некогда. В дверь снова позвонили. На бегу распуская волосы, Джессика открыла.

– Привет, сестрёнка, – весело сказал Эшли Брайдтон и первым переступил порог. – Миленькая пижамка, – улыбнулся он, мельком рассмотрев её наряд, и отправился прямиком на кухню. Джессика смущённо улыбнулась. Она редко видела Эшли и искренне была рада встрече. Но ей было понятно, что это не просто ночной дружеский визит.

– Не слушай его, Джесс, – Райли Миллиган переступил через порог. – Ты, как всегда, шикарно выглядишь.

Он снова посмотрел на неё так необычно. Но в этот раз посмотрел так, чтобы она ПОНЯЛА, и отправился на кухню вслед за Эшли. Больше сомнений у неё не было. Она почувствовала внизу живота слабость, которая мгновенно передалась ногам. Улыбнулась где-то глубоко внутри себя, но тут же взяла себя в руки. Она закрыла дверь и отправилась за мужчинами.

Эшли расположился у окна. Приоткрыв его для проветривания, доставал сигарету. Райли, деловито, прямо как у себя в офисе, достал папку зелёного цвета и положил её на кухонный стол.

– Что случилось? – спросила Джессика, переводя взгляд с одного на другого.

Эшли, дымя сигаретой, скорчил непонятную рожицу и развёл руками:

– Я сам не в курсе, – сказал он.

– Присядь, Джесс, – мягко сказал Миллиган. – Не переживай. Есть новости. Плохие или хорошие, нельзя сказать. Всё зависит от точки зрения.

Джессика присела на стул.

– В общем, расклад такой, – начал Миллиган. – Нас поимели. В прямом смысле. Специальный агент Митчелл Дэйри проделал образцовую работу. Признаюсь, я оплошал. Скорее всего, ему удалось узнать твою историю, Джесс. Не знаю точно, до какого момента, но то, что ты – это не ты, он знает. Плюс, считаю, что он всё-таки мог разузнать про твоё замужество, и рискну предположить, что он узнал то, что знаем только мы трое – правду.

Она молчала. Виновато посмотрела на него. Он улыбнулся.

– Джесс, ты ни при чём. Даже я не мог предугадать такой вопрос, хотя и должен был. Во-вторых, – Миллиган обратился к Брайдтону. – По поводу нашего с тобой друга, Эшли, того, который отбывает наказание за торговлю наркотиками. Я подумал и пришёл к выводу, что и здесь мы потерпели фиаско. Не знаю, что конкретно мог рассказать ему Джордж, но как минимум Митчелл знает о мошенничестве в особо крупных размерах. А это уже второй повод заявиться к нам со всевозможными ордерами. И, в-третьих, – Аманда. Если бы я знал, как всё далеко зашло. Мы хотели пресечь это на корню, а в итоге из костра сотворили пожар. Так что ещё и подозрение в убийстве до кучи.

Брайдтон и Джессика молчали. Каждый из них думал о своём.

– В любом случае, – продолжил Миллиган, – я вооружил Митчелла от а до я. Дальше дело будет так. Откуда бы ни шло указание проверить нашу лабораторию (что, кстати, до сих пор сильно меня волнует), Митчелл должен предоставить подробный отчёт своим начальникам о проделанной работе. А потом, друзья мои, нас возьмут за горло. В лабораторию без предупреждения приедет целый штат людей в чёрном. И они перероют всё здание, прощупают все стены. И первое, что они найдут – это десятки камер и прослушивающих устройств. Найдут твой кабинет, Эшли. А это уже не оставит сомнений в наличии других видов деятельности, производимых сотрудниками лаборатории или её начальством – и нам хана. Значит, всё зависит от отчёта, который Митчелл не должен сдать. Он вернулся из Лос-Анджелеса два дня назад. Следовательно, работа над отчётом наверняка идёт в полном разгаре. К сожалению, в семье Митчелла случилось несчастье: его супруга – Элизабет Дэйри – заболела раком.

Джессика испуганно охнула. Эшли удивлённо вскинул брови. Глаза блеснули: он уже всё понял про намерения Миллигана.

– У неё обнаружили опухоль в лёгких, – продолжил Райли, – неоперабельную. Следующий шаг медиков – это химиотерапия. Но боюсь, что и Митчелл, и его супруга понимают, что шансы на выздоровление, мягко говоря, невелики.

– Как вы узнали про болезнь? – спросил Эшли.

– После того как ты рассказал мне о странном поведении Митчелла, я обратился к знакомому частному детективу. Попросил его проверить, как дела у дочери Митчелла. Она сейчас заканчивает колледж. Он сообщил мне, что у неё все хорошо. Видимо, родители ещё не сообщили ей про диагноз матери. Таким образом, я сообразил, что дело, скорее всего, в супруге. «А что может так сильно выбить человека из колеи, – спросил я себя, – кроме развода? только проблемы со здоровьем». Дальше, сам понимаешь, узнать необходимую информацию было нетрудно.

Брайдтон кивнул.

– Итак, – продолжил директор. – Я даже не буду ставить ему условия. Я только сделаю ему предложение и дам время подумать. Скажем, до полуночи завтрашнего дня.

– Подумать о чём? – не поняла Джессика.

– О том, чтобы спасти его жену, – ответил Миллиган. – Видишь ли, Джесс, у современной медицины только два выхода: операция или химиотерапия. Ты не в курсе, но мы можем вылечить её.

– В смысле вылечить? Вы можете вылечить рак?! – недоверчиво воскликнула Джессика.

– Джесс, – улыбнулся Миллиган, – подробности я расскажу тебе позже, хорошо? Скоро рассвет. Сейчас ты соберёшься, вызовешь такси и поедешь по этому адресу. – Миллиган вырвал листочек из своего блокнота, написал адрес и протянул его девушке. – Это адрес Митчелла.

Она даже не нашлась, что ответить, взяла листочек и ждала продолжения.

– Ты поедешь к нему с этой папкой, – он протянул ей зелёную папку, которую положил на стол перед началом разговора. – В этой папке есть от меня письмо, адресованное ему, и кое-какие документы. Ты объяснишь Митчеллу: от того, что написано в этой папке, зависит жизнь его супруги. Что ему необходимо ознакомиться с информацией в этой папке. Что я буду ждать его в лаборатории завтра для разговора. Ты должна ему чётко объяснить, что если завтра до полуночи он не придёт, то я буду вынужден отменить собственное предложение. Ты поняла?

– Да, – ответила девушка.

– Ехать тебе далеко, поэтому обдумать свою речь ты ещё успеешь. После того как закончишь, ты отправишься по этому адресу, – Миллиган вырвал другой листочек, также записал адрес и отдал его Джессике. – А сейчас ты соберёшь необходимые вещи для поездки. Как в тот раз, когда ты познакомилась с Эшли, только самое необходимое.

– Я не поняла, зачем? – услышав последние слова Миллигана, Джессика впала в ступор. – Зачем? – повторила она, глядя на него.

– Джесс, – Миллиган встал, обошёл вокруг стола, подал ей руку и помог встать со стула. Потом поднёс ладонь к её щеке и нежно провел по ней рукой. – Если Митчелл решит, что его долг потопить нас превыше жизни его жены, в чём я очень сильно сомневаюсь, – добавил он, – то я не хочу, чтобы ты пострадала. Ты уедешь. Исчезнешь снова.

– Нет… – прошептала Джессика, в ужасе мотая головой. – Нет, нет! Райли, я не поеду. Я вернусь сюда, чтобы быть с вами! Что бы ни было, я буду с вами. Вы… вы моя семья, – на её глазах выступили слёзы. – Я не уеду от вас.

– Я и не хочу, чтобы ты уезжала от нас, – улыбнулся Райли, успокаивая её. – Мы тебя никуда не отпустим одну. Ты соберёшь свою сумку и отдашь её Эшли. А когда ты приедешь по этому адресу, – он всунул ей в руку второй листочек блокнота, – Эшли будет ждать тебя там.

Брайдтон, поняв, чего хочет Миллиган, встрепенулся и резко выпалил:

– Какого? Какого хрена, Райли? Мне-то что там делать? Меня ты тоже без моего согласия отправишь чёрт знает куда?

– Эшли, друг мой, – обратился к нему Миллиган, – не время для ругани. Я на девяносто пять процентов уверен, что Митчелл сделает выбор в пользу жены. Но я не хочу рисковать, если я ошибаюсь. До того, как всё разъяснится, вам нет нужды лишний раз высовываться. Доктора Элеаса я уже проинструктировал обо всём на всякий случай. Завтра ночью вы с Джессикой в назначенном месте будете ждать от меня звонка. В зависимости от того, придёт Митчелл или нет… В зависимости от того, как закончится наш с ним разговор, вы получите следующие инструкции. Но я хочу, чтобы вы знали. Если вдруг всё пойдёт наперекосяк, то я тоже тут не задержусь. Мы увидимся в любом случае, – договаривая эту фразу, он смотрел на Джессику, всё ещё стоявшую на выходе из кухни. Он подошёл к ней, поцеловал в щеку и шепнул: – Ничего не бойся. Я рядом. Иди собирайся, – он легонько подтолкнул её к гостиной.

Она взглянула ему в глаза. Как всегда, в важные ответственные моменты, когда знал, что делает, он источал уверенность. И эта уверенность полностью передалась ей. Она поглотила эту уверенность. Она уже не была испуганной девочкой Патрисией в парке. Она, чёрт возьми, была Джессикой. И сейчас ей нужно было бороться. Бороться за себя и за людей, которые ей были дороги.

– Он придёт, Райли, – твёердо сказала она. – Он не придёт, а прибежит к тебе. Я тебе обещаю, – с этими словами она вышла с кухни.

Миллиган повернулся к Брайдтону – тот вновь курил. Подошёл к нему, протянул руку и с улыбкой спросил:

– Работаем? Эшли?

Эшли Брайдтон крепко пожал протянутую руку и, улыбнувшись, ответил:

– Работаем, директор.

Митчелл снова не спал. Уже четвёртую ночь не спал по двум причинам. Первая – отчёт, который Митчелл заканчивал для заместителя директора ФБР. Вторая – это болезнь супруги. С тех пор как он узнал об этом (ещё до поездки в Лос-Анджелес) и до настоящего момента они не разговаривали об этом. Но, казалось, с той самой минуты, когда он обо всём узнал, из дома ушла сама жизнь. Митчелл никак не мог вернуться в жизненную колею. Казалось, что за один этот месяц он постарел на несколько лет. Блэквуд и Флетчер поначалу заваливали его звонками с вопросами: «Что произошло?» и «Что нам делать дальше?». Но после того как начальник уже в грубой форме сказал им ничего не делать, они немного успокоились и отстали. Однако о причинах такого поведения могли только строить догадки. Хотя, по правде говоря, Флетчер только порадовался возможности отдохнуть. А вот Блэквуд был встревожен. Но Митчеллу было не до них.

Он не знал, что делать. Не знал, как подбодрить жену. Вся радость жизни в ней угасла. Они даже толком не разговаривали, просто сидели рядом вместе, держась за руки. Он хоть и старался работать над отчётом, но выходило из рук вон плохо. Сосредоточиться было невозможно. Во вторник, около пяти утра, раздался звонок в дверь. Митчелл, как всегда, проворочавшись в кровати с двенадцати до четырёх, так и не смог уснуть, поэтому сидел на кухне и пил первую чашку кофе. Кофе немного заставлял его сконцентрировать мысли на работе. Он мог работать до тех пор, пока кофеин подталкивает уставший измотанный мозг к действию. Боясь, что нежданный звонок разбудит супругу, он кинулся открывать дверь, совсем забыв посмотреть, что за незваный гость пришёл к нему в дом в такую рань. Резко распахнув дверь, кажется, первые три секунды он вообще не понимал, кто перед ним. А может, понимал, но не мог поверить. В дверях стояла Джессика Лингвуд – девушка, убившая мужа и бежавшая. По крайней мере, он так предполагал. Конечно, сам этот факт мало его волновал. Он не боялся девчонки, да и вообще мало кого боялся. Он сначала даже и не придал значения тому факту, что место его жительства обычному человеку отыскать практически невозможно.

– Что вы здесь делаете? – грубо спросил Митчелл.

– И вам доброе утро, агент, – тоже не слишком-то вежливо, с вызовом ответила Джессика. – Позволите войти?

– Не позволю, – рявкнул Митчелл. – Если вам есть что сказать по вашему делу или о лаборатории, то на это у вас есть мой рабочий номер телефона.

– Прошу вас, агент, выслушайте меня. Это не займёт много времени. Директор Миллиган хочет срочно с вами встретиться. Только с вами, лично. Завтра… уже сегодня, – поправилась она, – в его кабинете в лаборатории.

– Вы зарываетесь, мисс! – не выдержал Митчелл. – Я не знаю, что задумал ваш директор, но прямо сейчас у меня появилось жгучее желание разделаться с вами со всеми прямо завтра. Вы хотите, чтобы я пришёл? Тогда я приду. Но я приду с ордерами на ваш арест, Патрисия, и на обыск вашей чёртовой лаборатории. Приду с судмедэкспертами, приду с учёными, которые разберут ваши бумаги. Я приду завтра узнать, из-за чего погибла Аманда Уорэн. И мы разберём вашу лабораторию по камушкам. Можете так и передать Миллигану.

К его удивлению, девушка полностью хранила власть над собой. Ни один мускул не дрогнул на её лице, когда он произнес её настоящее имя. Это немного обескуражило его. В ответ на его гневную тираду Джессика протянула ему папку и сказала:

– Здесь подробный отчёт. Он один, но если вы придёте к Миллигану до полуночи завтрашнего… сегодняшнего дня, то он покажет вам и другие, не меньше десяти. Этот по счёту – шестой. Он выбран для вас не случайно. Имя пациентки Розалия Стоун, с которой вы уже имели удовольствие познакомиться. Я, конечно же, передам ваши слова мистеру Миллигану, но прежде чем похоронить нас, пусть у вас будет возможность спасти свою семью. Директор предоставляет вам шанс. Шанс, который вы вряд ли предоставили бы ему.

С этими словами она всунула ему в руку зелёную папку и поспешно направилась к такси, которое ожидало её у ворот дома.

Митчелл вернулся на кухню, не открывая, бросил папку на стол и закурил. «Наглая девчонка, – думал он. – Но, должен сказать, настаивать на своём она умеет». Слова Джессики о спасении семьи застряли у него в мозгу, хоть он и не понимал, к чему они были сказаны. А вот Розалия Стоун… Какую же всё-таки роль играет эта приветливая домохозяйка? То есть роль-то её как раз вполне ясна. Не прояви Митчелл упорства, он вполне удовлетворился бы этой лживой историей о её родстве с Джессикой. Но почему она пошла на это? Почему она пациентка? Вопросы требовали ответов. Он протянул руку и открыл папку. Первое, что он увидел, было письмо. Оно было запечатано. На конверте было написано «От Райли Миллигана – Митчеллу Дэйри». Чуть ниже на конверте красной ручкой было написано: «Прежде чем вскрыть пакет с номером шестым, прочтите это». Под конвертом был большой бумажный запечатанный пакет с огромной цифрой 6 и больше ничего. Любопытство Митчелла дошло до предела – он вскрыл письмо.

Митчелл отложил письмо. Пока он ничего не мог понять. Написанное было похоже на бред шизофреника. Но тем не менее его чрезвычайно заинтересовало, что скрывалось в пакете под номером шесть. Он вскрыл пакет. С первой же страницы его бросило в пот. Там была фотография изнеможённой Розалии. Он унёсся мыслями в Лос-Анджелес и даже прикрыл глаза, чтобы лучше всё вспомнить. Миловидная хозяйка, немного полная, но удивительно живая и жизнерадостная, с копной кудрявых окрашенных волос. Он открыл глаза и посмотрел на фотографию. Лысая худая женщина с огромными мешками под глазами, но это была она, вне всяких сомнений.

Дочитав, Митчелл выронил документ из рук. Его била дрожь. Он вскочил и заметался по кухне. Мысли сотнями крутились у него в голове, но ни за одну из них он не мог уцепится: «Они лечат рак?! Пока мы следили за ними, они следили за нами, – думал он. – Узнать адрес можно только слежкой. Узнать о болезни супруги можно только по данным обследования, которое она проходила. Я следил за ним, а он следил за мной. Но кто работает на Миллигана? Где они?» Рак, лаборатория, Миллиган, супруга, Джессика – всё крутилось в голове Митчелла. Сотни вопросов без ответов. Его взгляд остановился на зелёной папке, валявшейся на кухонном столе. Он замер, не отрывая взгляда от папки, приблизился к столу, сел и, обхватив голову руками, продолжал пялиться на неё.

Последние полмесяца он втайне от жены обзвонил, наверное, все перспективные клиники мира. И везде был один и тот же ответ – химиотерапия. Депрессия, рвота, выпадение волос и ничтожная вероятность отсрочки. Всего лишь отсрочки. Теперь он понял записку Миллигана от и до. И он чувствовал, что всё написанное в ней правда. Что Миллиган действительно сделал это: вылечил Розалию, прибегая к одному ему известным методам лечения, и, будучи благодарной ему, она согласилась помочь в спектакле с Джессикой. Конечно, как тут не быть благодарным. Но почему никто не знает об этом? Внезапно Митчелла осенило. Скорее всего, слово «лаборатория» включает в себя гораздо больший смысл, чем он мог предположить. Что, если лечение рака – это только лишь одно из направлений никому не известной деятельности? Получается, что за заметными прорывами лаборатории в науке скрываются ещё более сенсационные. И тут его снова как громом ударило. Он вспомнил досье, которое они с помощниками составили на доктора Элеаса Моррисона. Его работы по раку казались бредовыми для многих представителей научного сообщества. А потом он попал к Миллигану. Сомнений быть не могло – вдвоём они добились того, чего не могли другие: нашли ответы.

«Пропади всё пропадом, – вполголоса проговорил Митчелл, – пропади всё пропадом, но я не позволю ей умереть. Я сам себе поклялся, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы её спасти, несмотря на то, какой будет цена». Он встал, потёр опухшие красные глаза и, глядя на конверт, задумчиво произнёс: «М-да… мистер Миллиган, не думал я, что на старости лет мне придётся определяться с выбором баррикад».

Миллиган сидел в своём кабинете. Было без четверти десять вечера. Раздался стук в дверь. Он давно ждал его.

– Добрый вечер, – произнёс Митчелл, заходя в кабинет.

«Он действительно будто бы постарел», – подумал Миллиган и ответил:

– Добрый вечер, Митчелл. Проходите, присаживайтесь.

Митчелл сел напротив Миллигана, в то самое кресло, в котором сидел в прошлый раз.

– Значит, вы всё-таки каким-то образом следили за мной, – констатировал факт Митчелл.

– Это имеет значение? – спросил Миллиган, приподняв брови.

– Нет, не имеет. Вы правы. Не сдержался. Итак, вы хотите, чтобы я прекратил расследование в обмен на спасение жизни моей жены.

– Знаете, Митчелл, даже ваша фраза звучит очень омерзительно. Я не торговец, просто так сложилась ситуация. Но выбор всё равно остаётся за вами. Вопрос в другом: расследование чего?

– Ну, например, расследование несчастного случая с Амандой Уорэн. Или почему вы скрываете величайшее открытие, которое может позволить спасти десятки тысяч людей от смертельной болезни? Чем ещё занимается ваша лаборатория и какую роль во всём этом играют Элеас Моррисон и Патрисия Эштон, называющая себя Джессикой?

На последних словах Митчелл сделал акцент, думая, что застал Миллигана врасплох. Но он ошибся.

– Уважаемый мистер Дэйри, ваше хамство отбивает у меня всякое желание помогать вам. Вы так и собираетесь разрываться между вашим профессиональным чувством долга и желанием спасти супругу? Что касается Джессики, а я прошу вас называть её именно так, то какой бы информацией вы не владели, вы ни черта не знаете её историю. А я знаю. Знаю, что её бывший муж – ублюдок – промотал её состояние, доставшееся ей от исчезнувшего отца. Знаю, что он нередко бил её. Знаю, да и вы должны быть в курсе, что он состоял в так называемой банде «Чёрные лебеди», которой, кстати говоря, одно время интересовалось ваше бюро. Про то, что она убила супруга, вы можете только догадываться и, сдаётся мне, доказать это не сможете. Так что на деле обвинить Джессику вы можете только в использовании поддельных документов. Не забывайте, что на момент той трагедии ей было всего восемнадцать лет. К тому же я могу вам сказать, что она этого не делала. Что она только обнаружила тело и сбежала, испугавшись его дружков бандитов, которые, возможно его и убили. Убежала, испугавшись, что её обвинят в смерти негодяя. Верите вы в это или нет… по большому счёту, это ничего не меняет.

А насчёт открытия? Полагаю, это вы про исцеление рака. Что ж, значит, вы уже поверили в то, что нам это по силам. Именно в этом я и хотел вас убедить. А насчёт того, чтобы подарить миру возможность исцеления рака… Мне кажется, не зная вообще никакой информации об этом, как вы могли допустить возникновение этой мысли в вашей голове?

Вы даже представить себе не можете, сколько стоит это оборудование и сколько бы стоила эта процедура, вздумай мы отдать наше знание в чьи-нибудь грязные руки, жадные до денег. Вы думаете, вам или любому другому обычному человеку, трудящемуся на благо государства, была бы по карману эта процедура? Да даже если вы распилили бы себя на органы, вам всё равно не хватило бы денег оплатить эту процедуру. Ни вам, ни Розалии Стоун, ни остальным людям, которым мы помогли просто так. Ответьте мне, Митчелл, сколько, по-вашему, стоит человеческая жизнь? Вы думаете, всё можно продать или купить? Есть вещи, мистер Дэйри, которые имеют другую цену. И мне кажется, что, оказавшись в этой ситуации, вы уже должны были понять: цены попросту не существует… Именно поэтому я не торгуюсь с вами, а всего лишь хочу показать, что вы совсем ничего не знаете о нашей работе, и если вам это действительно интересно, мы можем поговорить об этом позже. Про смерть Аманды мы с вами уже разговаривали. Можете сколько угодно строить свои догадки, но по этому поводу мне вам сказать больше нечего. Да и опять же, каким бы ни был ответ – не имеет значения в данных обстоятельствах. Позавчера, – продолжил Миллиган, – посреди ночи я поднял на ноги большое количество людей, чтобы помочь вашему горю, потому что время не ждёт. С тех пор и по сей момент эти люди трудятся в поте лица, готовят оборудование, вакцины. Готовят место, где вы будете спать со своей супругой в перерывах между процедурами. А вы сидите здесь и капаете мне на нервы. Сейчас я выйду на пять минут, к кофейному автомату, а когда вернусь, вы либо будете здесь и мы начнем разговор, ради которого вы сюда пришли, либо вас здесь не будет. Но тогда вы больше никогда не войдёте в стены этой лаборатории без положенных ордеров. Даже если вы будете увешаны значками и орденами, как рождественская ёлка игрушками, – с этими словами Миллиган вышел.

Митчелл продолжал сидеть в кресле. Он понимал, что Миллиган был прав практически во всём. Что касалось «Чёрных лебедей», это дело действительно когда-то поставило на ноги всю полицию штата и в конце концов им занялись в ФБР. Жертвы «лебедей» исчислялись десятками. Члены банды вели себя, как животные. Прикрытая сверху итало-американской коза нострой банда собрала отморозков всех мастей. Кражи, наркотики, похищения, рэкет… Бюро долго боролось с ними, и в конце концов совсем недавно агентам удалось засадить за решётку верхушку банды.

Митчелл глубоко вздохнул. Он вновь почувствовал себя разбитым и уставшим, а теперь ещё и в чём-то виноватым. Митчелл решил сосредоточиться на супруге. В конце концов, он действительно шёл сюда без «меча» и просто не сдержался. «Пропади всё пропадом», – пробормотал он себе под нос.

В это время открылась дверь – Миллиган вернулся с двумя чашками кофе. Одну поставил перед Митчеллом. Затем сел в кресло, достал из тумбочки маленькую бутылку коньяку и плеснул в свой кофе.

– Будете? – спросил он Митчелла.

Тот кивнул. Миллиган плеснул ему столько же.

– Значит вы всё-таки разгадали секрет Джесс, – неожиданно с улыбкой сказал Миллиган. – Знаете, Митчелл, я вас недооценивал. Нам обоим определённо будет над чем подумать, после того как всё закончится.

– Определённо, думать придётся о многом, – улыбнулся Митчелл ему в ответ. – Что ж, мистер Миллиган, давайте приступим к делу. Операция или… как правильно вы называете?

– Процедура.

– Ах да… процедура будет проводиться здесь?

– Нет, в соседнем штате – в Миссури. В здании, которое не числится в каких-либо бумагах как медицинское.

– Секретная лаборатория?

– Скорее, секретная операционная.

– Как туда добраться?

– Об этом пока не переживайте.

– Сколько людей там будет?

– Пока точно сказать не могу. Будут и врачи, и учёные. Они не будут знать, кто вы, откуда вы и почему вы там. И не должны знать об этом. Для них вы будете пациентка и муж пациентки. Они будут спрашивать у вас только информацию, необходимую для процедуры. И я вас очень прошу, Митчелл: вы ни о чём не спрашиваете их. Вы можете ненароком их напугать. Не вздумайте ляпнуть, что вы из ФБР. Других таких людей в этом мире нет. Люди, о которых я говорю, составляют так называемый седьмой отдел, – Миллиган запустил руку в тумбочку, достал оттуда синюю папку и протянул её Митчеллу со словами: – Здесь информация о седьмом отделе. Но вы молчите о том, что я вам её показывал. Я доверяю вам и хочу просто, чтобы вам было спокойнее. Помимо людей, описанных здесь, – Миллиган указал на папку, – там может быть и другой персонал. Например, лаборанты, помощники и так далее… их в этой папке нет. Здесь описаны люди, которые непосредственно руководят процессом исцеления и наблюдают за ним.

Митчелл взял папку.

– Можно взять домой для ознакомления? – спросил он.

– Только для ознакомления. Если дадите мне слово, что не будете копировать и вернёте назад завтра.

– Слово даю, – глядя в глаза Миллигану, сказал Митчелл и положил папку в свой чемоданчик. – Интересно, если это седьмой отдел, чем занимаются остальные шесть? – лукаво улыбнувшись, спросил он.

– Уверяю вас, что без дела они не сидят, – улыбнулся в ответ Миллиган.

– Мы поедем вдвоём?

– Вчетвером. С вами поедет Джессика в качестве проводника. И к тому же миссис Элизабет понадобится поддержка. Поверьте, Джессика умеет и поддержать, и развеселить.

– И кто ещё? Вы?

– Нет. К сожалению, дела требуют моего присутствия в лаборатории. Вместо меня поедет Майкл.

– Что за Майкл? Не припомню такого имени среди ваших сотрудников.

– Наш друг, – улыбнулся Миллиган, – мой и Джессики, выступит в качестве вашего водителя и моего представителя в одном лице. Думаю, вы подружитесь.

– А автомобиль?

– Принципиальной разницы нет. Если хотите, можно даже и на вашем. Просто меня волнует момент, что кто-нибудь из вашего бюро может случайно узнать его. А мне бы не хотелось, чтобы по этому поводу возникли вопросы.

– Да, полагаю вы правы.

– Кстати, Митчелл, в бюро вас не хватятся? Вдруг вас… вызовут…

– Не переживайте по этому поводу, мистер Миллиган, – Митчелл отхлебнул из чашки.

– Хорошо. С собой возьмите запасные вещи, средства гигиены, деньги на продукты. Всё-таки вы будете там жить две недели.

– А можно узнать подробнее, где там?

– Всё находится в одном здании: комнаты для отдыха персонала и для вас с супругой. Да, Митчелл, что вы скажете своей дочери?

– У неё как раз сейчас сессия. Я скажу, что мы с её матерью едем в небольшой отпуск.

– Хорошо. А ваши подчинённые?

– Я временно освободил их от обязанностей. Скажите, пожалуйста, а процедура идентична той, о которой я читал здесь? – Митчелл достал из чемоданчика зелёную папку и протянул Миллигану.

– Да, один в один. Ещё понадобятся все медицинские данные вашей супруги: её медицинская карточка, результаты обследования, диагноз. Мои специалисты должны всё досконально знать о её здоровье.

– С этим проблем не будет. Мы всё возьмём с собой. Когда выезжаем?

– Чем быстрее, тем лучше. Предлагаю послезавтра утром. Да, и ещё. Вашей жене, несомненно, будет сложно во всё поверить, как и любому здравомыслящему человеку…

Митчелл поднял ладонь в останавливающем жесте и произнёс:

– Я уже всё обдумал, мистер Миллиган. Я из ФБР. Я придумаю, как рассказать ей об этом.

– Да, я в принципе так и думал.

– Это всё, что я должен знать?

– В общих чертах да. Вот… запишите номер моего мобильного.

– О, – улыбнулся Митчелл, – не волнуйтесь, мистер Миллиган, у меня есть все ваши номера.

– Ох, уважаемый агент, – ответил Миллиган, – не хотелось бы вас расстраивать, но этого номера у вас точно нет.

Агент Стивен Блэквуд проснулся в этот день ранним утром с очень плохим предчувствием. Его напарнику – Джону – было без разницы, почему дело лаборатории резко остановилось и почему начальник не делится с ними новостями о развитии событий. Хотя он побывал уже в двух командировках и определённо владел какой-то информацией. Джон просто отдыхал. Стивен был гораздо опытнее напарника и по работе в бюро, и по жизненному опыту. К тому же он знал, что останавливаться на полпути, тем более когда начали появляться более серьёзные аргументы для дальнейшего расследования, совсем не в духе его начальника. Более того, это даже противоречило его характеру.

Он натянул халат, встал с постели и налил себе кофе. «Нет, я всё понимаю, но хотя бы минимального объяснения я заслуживаю», – думал Блэквуд. Он решил поехать к Митчеллу и получить хоть какие-то ответы на свои вопросы. Подъезжая к дому начальника, агент вдруг увидел незнакомый автомобиль, припаркованный возле ворот. По какому-то наитию он не свернул к воротам, а проехал мимо. Ему стало любопытно и одновременно не по себе: не хочется совать нос в дела начальника, но всё же… Блэквуд сделал круг, бросил автомобиль на стоянке перед супермаркетом и пошёл к дому начальника пешком.

Напротив дома Митчелла располагалась небольшая парковая зона для пеших и велосипедных прогулок. Множество деревьев и кустарников плотно ютилось вдоль дороги. Человека, стоящего за ними, углядеть было практически невозможно. Зато обзор на ворота семейства Дэйри и припаркованную возле них машину был отличный.

В тот самый момент, когда Блэквуд занял удобную для наблюдения позицию, открылась калитка. Первым вышел мужчина среднего роста, темноволосый, в рубашке с коротким рукавом и в солнцезащитных очках. Его лица разглядеть толком не удалось. Обе руки у него были заняты: в одной огромная сумка из тех, что туристы берут с собой в поход, а в другой – чемодан на колёсиках, тоже совсем не маленький. Следом за ним вышел Митчелл. Одет он был просто. Даже непривычно было видеть его без пиджака, в обычной повседневной одежде. Блэквуд видел, что мужчины оживлённо разговаривают. Незнакомец открыл багажник, и, пока они с Митчеллом укладывали поклажу, из ворот вышли две женщины. Он сразу узнал миссис Дэйри, оживлённо болтавшую с молодой девушкой. Присмотревшись повнимательнее, Блэквуд от удивления протёр глаза и ущипнул себя. Девушкой была не кто иная, как Джессика Лингвуд! Та самая сногсшибательная Джессика Лингвуд, первая загадочная особа лаборатории, ради выяснения личности которой его начальник недавно посетил Лос-Анджелес.

«Да что тут, чёрт возьми, происходит?!» – находясь в ступоре, сказал сам себе Блэквуд.

Тем временем все они усаживались в машину: Митчелл на переднее пассажирское, Джессика и Миссис Дэйри на заднее. Последним садился водитель. Стивен присмотрелся внимательнее. «Неужели это Миллиган? – подумал он. – Нет. Однозначно нет. Директор лаборатории немного повыше».

Водитель завёл двигатель, и они уехали. Просто уехали. Стивен стоял как громом поражённый. Его начальник с супругой сели в одну машину с Джессикой Лингвуд: девушкой, живущей по словам его же начальника под фальшивыми документами и, возможно, косвенно виновной в смерти Аманды Уорэн… Стивен Блэквуд полчаса стоял, как истукан, не понимая происходящего. Так было задумано в бюро? Но зачем? Какая цель этого расследования? Или это расследование чего-то другого? Может быть, та же Джессика – это агент под прикрытием? Нет. Она же подозреваемая! Такого быть не может. Ведь она столько лет проработала в лаборатории. А может, это не бюро, а сам Дэйри ведёт игру? Но зачем, чёрт возьми? Стив Блэквуд не знал, что и думать. Выхода не было. Он вернулся домой и изрядно напился, хотя вообще сам был одержим здоровым образом жизни. Однако прежде чем напиться, он магнитиком приколол листочек на дверцу своего холодильника: на нём был номер автомобиля, на котором уехали Митчелл, его супруга и двое других.

В начале пути все молчали. Каждый пытался вести себя дружелюбно, но общее напряжение чувствовалось. У Митчелла и Джессики улыбки выходили натянутыми, у Элизабет – получалась растерянной. Брайдтон в роли шофёра Майкла не улыбался вообще. Солнце палило нещадно. Брайдтон включил кондиционер: путь предстоял долгий. Спустя пару часов завязалась осторожная беседа между Джессикой и Элизабет. Речь пошла о предстоящей процедуре. Поскольку Миссис Дэйри не была посвящена в детали, ей всё было интересно. К тому же Джессику ей представили как куратора, в обязанности которого входит морально подготовить пациента к процедуре. Единственное, что она смогла вытащить из мужа: процедуры не подразумевают хирургическое вмешательство и ни о какой химиотерапии речи нет. Джессика начала издалека. С существования якобы секретных правительственных лабораторных комплексах и экспериментах, которые проводятся секретно.

– Вы действительно присутствовали при проведение подобных процедур? – разволновавшись не на шутку, спросила Элизабет Джессику.

– Конечно, – ответила та, – поэтому я и еду с вами, – добавила она с улыбкой.

– А есть ли какие-нибудь риски или противопоказания?

– Нет. Вам совершенно не о чем беспокоиться. Вами будут заниматься первоклассные специалисты.

– Митчелл сказал, что ему можно будет находиться рядом со мной во время всех процедур. Это правда?

– Конечно! Вы будете с ним вместе от начала и до конца.

– Я даже не могу в это всё поверить… Это большая удача! Последний месяц был просто кошмаром, правда, дорогой? – спросила Элизабет мужа, положив руку на его плечо. – А теперь снова есть надежда, – она взволнованно улыбнулась.

– Конечно, милая, – ответил Митчелл, улыбнувшись ей через плечо.

Он видел её счастливую улыбку, полную надежды, и улыбался сам. В этот момент он ни капли не жалел обо всей этой ситуации. Ему всё было безразлично. Что-то находящееся глубоко внутри само отодвинуло всё на задний план. Все, кроме неё. Митчелл не верил в Бога, но последний месяц молился в своей душе о спасении жены. А последние дни молился о том, чтобы Миллиган не обманул его. Как ни крути, всё равно было тяжеловато верить в безграничные возможности лаборатории.

На место приехали далеко за полночь. Митчелл изначально знал весь маршрут. Накануне поездки он заходил к Миллигану ещё раз, чтобы вернуть ему документы, которые он брал для ознакомления, и ещё раз уточнить все сопутствующие вопросы. Никаких отклонений от обговорённого маршрута не было. Даже на обед и отдых останавливались в заранее запланированных местах.

Здание, к которому они подъехали, было даже сложно разглядеть. Оно было одноэтажным. По всему периметру стоял высокий кирпичный забор, довольно обветшалый, с облупившейся краской, а кое-где и отваливающимися кусками штукатурки. Перед забором была парковка буквально на пару машин, но она пустовала. Припарковав машину и изрядно увешавшись сумками, все направились к большим железным воротам, справа от которых была такая же массивная, как и ворота, дверь. Майкл приблизился к ней и, взяв все сумки в одну руку, достал из кармана ключ, который легко повернулся в замочной скважине. Майкл толкнул дверь: она открылась без малейшего скрипа. Пропустив своих спутников вперёд, он аналогичным образом закрыл её.

Они оказались в большом дворе, заваленном каким-то хламом: старыми автомобильными покрышками, металлоломом и чем-то похожим на старые ржавые холодильники. Элизабет от удивления прижалась к мужу. Да и Митчелл был очень удивлён. Однако и Майкл, и Джессика были невозмутимы. Вокруг стояла темнота. Местность освещалась только двумя фонарями: один находился прямо над железными воротами, а второй – над крышей самого здания. К нему-то и повёл Майкл своих спутников. Через пару десятков шагов приблизились ко второй двери, ведущей в само здание. Она была близнецом первой, но выглядела так, как будто её не открывали много лет. В некоторых местах явно проглядывала ржавчина. Намётанный глаз Митчелла сразу заприметил висящую немного справа камеру. Она была закреплена так, что обычный человек никогда бы не заметил её, если бы специально не начал рассматривать обветшалые края крыши и ржавые сливы у себя над головой. Хотя было темно, Митчелл даже догадался о модели камеры. Это была очень дорогая аппаратура новой модели: такие же недавно стали использовать в бюро. В верхнем правом углу двери располагался звонок. Майкл, подойдя, сразу же нажал на кнопку. Ждать пришлось около трёх минут. Наконец за дверью послышалось движение. Раздался характерный лязгающий звук. На пороге их встретил совсем молодой человек. Митчелл бы дал ему от силы года двадцать три.

– Здравствуйте! – обратился он к Митчеллу и его супруге. – Меня зовут Джек. Прошу за мной, – он махнул рукой и деловито зашагал по коридору.

Спутники двинулись за ним.

– Джессика, ты превосходно выглядишь. Как всегда, – бросил Джек через плечо.

– Спасибо, Джеки, ты тоже.

– Как ты, Майк? – теперь уже не оглядываясь, спросил Джек Брайдтона. – Не устал рулить?

– Может, самую малость, – отозвался Брайдтон. – Ты-то как, Джеки? Давно не виделись.

– Это точно!

На этот раз он развернулся и, улыбаясь всей четвёрке, сделал несколько шагов спиной вперед. Коридор был длинным и плохо освещённым. Стены обшарпаны. «Больше похоже на наркоманский притон», – подумал Митчелл.

– Знаете, Джек, здесь немножко жутковато, – послышался голос Элизабет.

Джек легонько рассмеялся в ответ.

– Не волнуйтесь, миссис, и ничего не бойтесь. Мы почти пришли.

Завернув за угол, все оказались перед другой дверью. В отличие от первых двух она была в идеальном состоянии. Джек толкнул дверь и вошёл. Элизабет ахнула: они оказались в ярко освещённом зале с идеальным ремонтом. Больше всего помещение смахивало на хирургическое отделение больницы. Взгляду сразу открылись два коридора. Джек показал направо.

– Прошу сюда, – произнёс он. – Это жилой сектор. Здесь три комнаты под номерами один, два и три. Первый ваш, – обратился Джек к Митчеллу и Элизабет, протягивая мужчине ключ. – Внутри есть всё необходимое: двуспальная кровать, холодильник с продуктами, шкафы и ванная комната. Единственный недостаток: здесь совсем не ловит сотовая связь и интернет. Но, думаю, вам это не принципиально. Без вашего ведома в комнату никто не зайдёт: ключ только один, и он уже у вас. Номер второй для тебя, Майкл, – он протянул ключ Майклу. – И номер третий твой, Джесс. Держи ключик, – подмигнул он Джессике. Та в ответ улыбнулась и закатила глаза.

– Спасибо, Джеки, – сказал Майкл, передавая сумки Митчеллу, который уже открыл дверь в свой номер.

– Да, чуть не забыл, – спохватился Джек, – в шкафах вы найдёте специальную форму. Халат надеваете поверх своей одежды. Сменную обувь обуваете ту, которую привезли с собой. Советую всем поужинать и хорошенько выспаться. Процедурный зал находится в противоположной стороне. Завтра в десять утра буду ждать вас у входа. А с вас, – он перевёл взгляд на Элизабет, – только хорошее настроение.

– Хорошо, – ещё сильнее разволновавшись, ответила она.

Джек улыбнулся всем четверым, пожелал спокойной ночи и ушёл. Четвёрка вновь прибывших, тоже пожелав друг другу доброй ночи, разошлась по комнатам.

Утром, без пятнадцати десять, все четверо подошли к двери на другом конце коридора. Все в застёгнутых белых халатах. Все, кроме Брайдтона: он просто небрежно накинул его поверх плеч. Митчелл был сдержан, Элизабет взволнована, Джессика выглядела совсем не выспавшейся. Настроение же Брайдтона по его лицу никак нельзя было определить. Ровно в десять часов дверь открылась и, как всегда улыбаясь, со словами: «Доброе утро!» Джек пригласил их войти. Пройдя в двери процедурной, все оказались в довольно большом зале: слева находились три кабинета под номерами один, два и три. У дальней стены было небольшое странное сооружение. Оно очень сильно напоминало прозрачное яйцо. В «яйце» был шезлонг. Но самым удивительным было то, что до того места, где должна находиться голова человека, «яйцо» было заполнено зелёным веществом. На первый взгляд оно сильно напоминало яблочное желе. К «яйцу» был подключён монитор. Возле него стояло высокое кресло. У противоположной стены располагались мягкие диваны. Рядом с ними находилась стойка с журналами и книгами. Там же стоял кофейный аппарат. Недалеко от него была ещё одна дверь. За ней коридор раздваивался: направо была кухня, налево уборные помещения.

Брайдтон сразу же отправился к кофейному автомату, а Джессика, увидев знакомую лаборантку, поспешила к ней. Митчелл и Элизабет стояли рядом с Джеком. В ту же минуту к ним подошёл довольно высокий мужчина уже в возрасте и в круглых очках с большими линзами.

– Здравствуйте, – поздоровался он. – Меня зовут Кайл Нуан. Я ведущий научный сотрудник этого отдела. Вместе со мной и Джеком здесь девять человек. Постепенно вы познакомитесь с каждым из них. Нам не один день предстоит пробыть вместе.

Затем он обратился к Элизабет:

– Итак, процедура довольно проста. Вы сейчас пройдёте три кабинета под номерами один, два и три. По порядку. У вас возьмут кровь, сделают кардиограмму, зададут пару вопросов. Это обычное медицинское исследование перед началом процедур. Сама процедура проста. После того как выйдете из третьего кабинета, пройдёте прямо к моему столу, вон туда, – показал рукой Кайл на стол, находящийся недалеко от «яйца». – Я сделаю вам инъекцию. Затем на некоторое время мы поместим вас в капсулу. Вы будете испытывать только одно неудобство: вам придётся проводить в капсуле много времени. Но поверьте: это сущий пустяк. Единственное, о чём бы я вас хотел попросить, это о спокойствии. Вас испугало что-нибудь из того, что я сейчас сказал? – спросил Кайл.

– Совсем нет, доктор, – ответила Элизабет. – Просто я удивлена, насколько всё просто.

– Не вы первая, дорогая, – улыбнулся Кайл. – И прошу вас, никаких докторов. Зовите меня просто Кайл. Мы здесь все друзья, – он снова улыбнулся. – Митчелл, – обратился он к Дэйри, – вы можете находиться с супругой двадцать четыре часа в сутки. Это никак не повлияет на нашу работу. Но, уверяю вас, в этом нет нужды. Конечно же, первые сутки вы не сомкнёте глаз – это уже знаю. Но когда ваша супруга отправит вас отдыхать, не сопротивляйтесь этому, – он снова улыбнулся.

Как и сказал Нуан, первые сутки Митчелл не отходил от жены ни на шаг. За весь день она немножко взволновалась только один раз: когда спускалась в капсулу-яйцо. Ванну с яблочным желе она никогда не принимала, поэтому минут пятнадцать пришлось поёрзать. Затем тело привыкло. Желе было тёплым, будто пуховое одеяло. Порой казалось, что она и правда лежит в кровати. Митчелл сидел рядом с супругой. Слышимость была хорошая, и вполне можно было разговаривать. У монитора, которой находился слева от капсулы, всегда сидел сотрудник. Они постоянно менялись. Вообще многим находившимся в лаборатории делать было нечего. Люди болтали друг с другом или просто слонялись по залу. Нередкими стали и вечерние посиделки: люди сдвигали диваны, расставляли кресла вокруг капсулы – и текла увлекательная для всех беседа. Оказалось, что Джек знал сотни анекдотов, от которых хохотали решительно все, даже Элизабет. А от весёлых похабненьких историй Джессики краснели не только молодые представители коллектива, но и видавшие виды Митчелл Дэйри и Кайл Нуан.

На пятый день нахождения в процедурной Митчелл сидел на небольшой кухоньке за чашкой кофе. Вторую ночь подряд он засыпал рядом с женой. После периодического нахождение в капсуле в течение трёх дней всё тело Элизабет болело, поэтому Нуан решил дать пациентке два выходных, продолжая делать только инъекции. Когда Элизабет выбралась из капсулы, она помылась, переоделась в платье и отправилась гулять по помещению, разминая конечности. Эта же первая ночь, проведённая с супругой в мягкой постели в их номере, была чуть ли не лучшей в их брачной жизни. И следующая была не хуже. Пока он пил кофе, думал. Думал о том, что, несмотря на всю серьёзность ситуации, этот «отпуск» был самым лучшим в его жизни. Лучше, чем на островах, лучше, чем в компании его друзей. Он был спокоен как никогда. В этот момент на кухню, где расположился Митчелл, вошёл Брайтон.

– Доброе утро, – приветствовал он Митчелла.

– Здравствуй, Майкл, – ответил Митчелл.

– Взгрустнулось?

– Нет, Майкл. Наоборот, радостно. Вы же слышали, как Нуан сказал, что лечение идёт очень успешно. Поэтому радостно.

– Да, – кивнул Брайдтон, заваривая растворимый кофе. – Это, несомненно, хорошие новости.

– Можно задать вам вопрос, Майкл? – спросил Митчелл и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Зачем Миллиган отправил вас сюда со мной?

– Думаю, вы и сами знаете ответ, – сказал Брайдтон, отхлебнув из чашки.

– Только догадываюсь. И, возможно, вы просто играете сейчас свою партию. Но мне очень интересно, какую «настоящую роль» вы играете во всём этом? У меня хорошая память. Я ни разу не видел вас в лаборатории. Однако директор Миллиган не отправил бы вас сюда, если бы не доверял вам на все сто процентов. Сначала я подумал, что вы просто человек, посланный за компанию вместе с Джессикой, и вашим основным делом станет пригляд за мной. Однако вы знаете персонал. А вот из персонала вас не знает никто, кроме Джека. Немного понаблюдав за вами, я сделал вывод, что ошибся. Вы приглядываете не только за мной, а за всеми: за моей супругой, за Джессикой, за персоналом. Так кто же вы, Майкл? Если это, конечно, ваше настоящее имя, в чём я сильно сомневаюсь, – добавил он. – Плюс ваше движение, осанка… Знаете, Майкл, когда-то я был отличным стрелком. И, наблюдая за вами, я пришёл к определённому выводу…

– Очень любопытно было бы узнать, – действительно заинтересовавшись наблюдениями агента, прокомментировал Брайдтон.

– Так вот, понаблюдав за вами эти пять дней, я думаю, что вы куда лучший стрелок, чем я…

– Полагаю, это можно воспринять как комплимент? – спросил Брайдтон, заваривая вторую чашку кофе.

– Да, – отозвался Митчелл. – Я знавал не много парней, которые могли бы со мной потягаться в стрельбе.

– Что ж, очень лестно услышать это от вас, – Брайдтон размешал сахар в своей чашке. – И всё-таки. К какому же выводу вы приходите на основе ваших наблюдений?

Митчелл немного задумался, потёр пальцем висок и продолжил:

– Если не ошибаюсь, вы – козырь в рукаве директора Миллигана, причём вы туз. Зачем же он раскрывает карты? Уверен, вы не тот человек, который присутствует на заседаниях лаборатории. Я уверен, что вас очень сложно найти стандартными способами, к которым прибегает обычно полиция. И также чертовски сложно найти необычными способами. Вы – невидимка, Майкл. Невидимка. Тогда зачем Миллиган подставляет вас под удар, познакомив со мной?

Первый раз за всё время их знакомства Брайтон улыбнулся агенту настоящей искренней улыбкой и сказал:

– Это же так просто, дорогой специальный агент. Ваши-то козыри уже давно вышли, закончились. Несомненно, вы карьерист. Но, несмотря на всю вашу напускную суровость, вы – добрый человек. У вас есть понятие чести. Вы не будете делать зло человеку, который спасает вашу жену. Позавчера я видел, как вы до полуночи болтали о всяком разном с Джессикой. С девушкой, я напомню, которую всё это время подозревали в убийстве. Всю свою жизнь вы разграничивали чёрное и белое, делили мир на хороших и плохих. Чёрные и белые, Митчелл? И вот вы столкнулись с ситуацией, которая ломает ваш шаблон… Иногда есть и чёрное, и белое… одновременно… Но вот в чём вопрос: чего больше? И раз уж мы так с вами разоткровенничались, то в своих наблюдениях вы абсолютно правы. Но кроме знака минус, который вы поставили мне, имея в виду то, что я слежу за всеми, как тюремщик, можно ещё поставить знак плюс. Моя задача состоит ещё и в том, чтобы охранять вас и вашу жену, Джессику и этих людей от каких бы то ни было случайностей. А по поводу раскрытых козырей… Может быть, вы ещё не обдумывали всё в своей голове. Но наши с директором мысли сошлись на том, что игра закончена. А если она закончена, зачем тогда держать козыри?

Брайдтон собирался уже покинуть кухню, но внезапно остановился.

– Думаю, мистер Дэйри, директор бы не одобрил того, что я сейчас сделаю. Но он сказал, что это мне больше не понадобится, – Брайдтон достал увесистый бумажный пакет. – Я не должен был отдавать его вам, но не могу отказать себе в этом. Это лишний раз заставит вас задуматься о том, что игра уже закончилась, причём ничьёй, – с этими словами Брайдтон протянул пакет Митчеллу и, подхватив свою чашку, вышел из кухни.

Митчелл не без любопытства развернул конверт и ахнул. В конверте была целая кипа фотографий. На них были запечатлены он и его подручные. Были фото, где он садился в свой автомобиль. Были снимки его дома. Были снимки фургонов, в которых устанавливали слежку Блэквуд и Флетчер. Были снимки, где они обедают втроём. На каждом снимке стояла дата. Все они были сделаны тогда, когда у Митчелла кроме досье (и то не на всех людей лаборатории) ничего не было. Фотографии сделаны тогда, когда Аманда ещё была жива. Он был ошеломлён. Уже тогда и Митчелл, и его подручные, и даже его семья – все находились под ударом. Он только ещё подбирался к дверям лаборатории, а Миллиган уже знал, кто он, где он, чем занимается и где живёт. Первый раз в жизни Митчелл почувствовал настоящее поражение. На этот раз решение было принято. Колебаний больше не было. Он не будет вредить этим людям. Кем бы ни был Райли Миллиган и какова бы ни была его цель, сейчас он спасал его жену. И, по мнению Митчелла, это было большое «белое».

Он пришёл домой, закрыл дверь. Первое, что сделал, это ослабил галстук и расстегнул верхние пуговицы рубашки. Пройдя в зал, включил кондиционер и, опустившись в кресло, задумался. Задумался очередной раз о том, что порой наши желания, которые начинают исполняться, искажаются из-за многих и многих факторов. И в итоге получается не совсем то, о чём мечтал или чего хотел человек. А иногда совсем не то. Дела шли хорошо, даже очень хорошо. Последние пару месяцев Райли Миллиган сомневался в благополучной развязке всей этой истории. Но вчера… Вчера этот вопрос был практически урегулирован. Эшли Брайтон позвонил поздно вечером и сообщил: процедура по исцелению супруги Митчелла благополучно завершена. Осталась только неделя профилактических наблюдений. Также он сообщил, что отпустил Джессику домой. Вероятно, она приехала сегодня утром и завтра собирается на работу.

Райли только сейчас в полной мере осознал, что ему нужен выходной. Безотлагательно. Он достал мобильный телефон и набрал номер Элеаса. Сообщил ему, что завтра тот будет за главного. Затем подошёл к небольшому холодильнику и достал бутылку виски. Налил. С того самого дня, когда Миллиган познакомился с Джессикой, он постоянно ловил себя на мысли, что думает о ней. Думает не как о сотруднице, а как о девушке. С тех пор как он стал директором лаборатории, он и подумать не мог не то что о семейной жизни, даже просто об отношениях. Не думал о том, что при такой деятельности мог бы позволить себе личную жизнь. «Какого чёрта», – ругнулся он и снова потянулся за мобильником.

Джессика приехала рано утром. Ехать пришлось на автобусе, а это было чертовски долго и утомительно. Неудивительно, что она чувствовала себя как выжатый лимон. Сил не было совсем, и лучшим решением виделся только сон. Хотя бы до обеда. Чуть отоспавшись, почувствовала хоть какой-то прилив сил. Дома дел было невпроворот. Убраться перед поездкой она не успела, поэтому остаток дня незаметно пролетел в бытовых делах. Стемнело, но спать не хотелось совсем. Джессика заварила себе кофе и погрузилась в просторы интернета. Как вдруг зазвонил телефон: входящий звонок от Райли Миллигана. Она незамедлительно ответила:

– Да, мистер Миллиган?

– Привет, Джесс. Я тебя не разбудил?

– Нет, я ещё не сплю, – ответила девушка и с тревогой подумала: «Неужели опять что-то стряслось?»

– Если не возражаешь, я скоро приеду. Надо срочно переговорить.

– Хорошо, я буду ждать, – ответила Джессика, разволновавшись.

На этот раз было необходимо успеть привести себя в порядок. Встречать Райли в пижаме, как в прошлый раз, не хотелось. Она быстро накрасилась, но решила обойтись без помады. Привела в порядок волосы. Открыла шкаф и, придирчиво оглядев свой гардероб, остановилась на чёрной юбке-карандаш и белой блузке свободного покроя. Нарядилась, подбежала к зеркалу. «Чёрт, – чертыхнулась она, – выгляжу, как школьница на выпускном». Она села на диван, подогнув под себя ноги, и стала нетерпеливо ждать. Долго ждать не пришлось. Буквально через пятнадцать минут раздался звонок в дверь. Первое, что она увидела – огромный букет роз. Такой большой, что самого Миллигана за ним видно не было.

– Это тебе, Джесс, – произнёс знакомый голос откуда-то из-за цветов.

– Ах! Спасибо, мистер Миллиган! По какому поводу?

Джессика кое-как охватила огромный букет.

– Проходите, мистер Миллиган, будьте как дома, – сказала она и пошла в гостиную.

Букет обладал значительным весом. Положив цветы на диван, Джессика не могла отвести от них взгляд: такой огромный букет она видела впервые. Подняла взгляд на директора. Он был в тёмно-синем костюме, без привычных очков, и даже не походил на того начальника, к образу которого она так привыкла.

– Джесс, – начал он, – я давно хотел тебе сказать, что ты самая смелая, добрая, весёлая и сногсшибательная девушка, которую я когда-либо встречал…

Он подошёл к ней и остановился на расстоянии одного шага.

– Знаешь, ты мне понравилась уже тогда, когда я зашивал рану на твоей руке… Уже тогда я поймал себя на мысли, что любуюсь тобой…

– То ещё было зрелище, правда, Райли? – шёпотом спросила она и сделала один шаг.

Последний шаг, который их разделял…

Будильник зазвонил рано, особенно если учесть, что уснули они всего лишь пару часов назад. Джессика, не отрывая голову от подушки, дотянулась до сенсора и отключила надоедливый звук. Попыталась встать. Но у неё ничего не вышло. Миллиган обнял её, притянул к себе и прошептал: «Спи, на работу уже не надо, приказ начальства».

– Слушаюсь, господин директор, – промурлыкала она и крепче прижалась к нему.

Агент ФБР Стив Блэквуд сидел за рулём своего автомобиля. В этот момент он походил на сумасшедшего. Он не спал практически неделю. Нездоровый блеск его глаз был связан с огромным количеством ежедневно выпиваемых им энергетических напитков. Он дождался того, чего ждал всё это время: нашёл машину, на которой они уехали, нашёл это здание, нашёл их. Всё это время он сидел, смотрел, записывал и фотографировал. Несколько раз он видел выходящих оттуда людей. Несколько раз видел самого Митчелла. Несколько раз видел Джессику и другого молодого парня лет двадцати трёх. Однажды, когда они с Джессикой выходили вместе, агенту удалось прочитать по её губам его имя – Джек или Джеки. Блэквуд был там, когда они все постепенно покидали здание. Сначала Джессика с сумкой. Видимо, в ней были её вещи. Затем Митчелл с супругой и неизвестный водитель, образ которого он заучил наизусть. Но тёмные очки водителя не давали разобрать черты лица. Потом из здания выходили люди и сразу терялись в сумерках.

Блэквуд делал фотографии раз за разом. Десятки… Нет, сотни фотографий. Он был хорошим агентом, умел подобрать место для слежки, умел маскироваться. Потом, видимо, когда все уехали, за дело взялся парень, которого Джессика назвала Джеком. Он постоянно пригонял сюда старенький фургончик, который исчезал за высокими железными воротами на пару часов, затем выезжал оттуда, а потом вновь возвращался. Блэквуд делал снимки фургончика. Ему безумно хотелось действовать – перелезть через высокий забор, узнать о содержимом фургона, но он терпел. Терпел, ждал и, кажется, сходил с ума. Джек гонял фургон пару дней подряд. Но вчера он не приехал, и сегодня тоже. Значит, можно было действовать. Блэквуд закинул на плечо сумку с инструментами, подойдя к высокому забору, со всех сил швырнул сумку, перекинув её через забор. Подкатил к забору валявшуюся неподалеку ржавую железную бочку, влез на неё и, подпрыгнув изо всех сил, уцепился за край забора, подтягиваясь и упираясь руками и ногами. Преодолев преграду, Блэквуд оказался на той стороне. Осмотревшись, не увидел ничего, кроме кучи какого-то хлама и металлолома. Направился к двери, которую заметил практически сразу. И тут его постигло первое разочарование: дверь была со встроенным замком точь-в-точь как та, которая была встроена в ворота. Ему пришлось перелазить забор только потому, что он не хотел портить двери, а хотел оставить своё присутствие здесь незамеченным. Но теперь пути назад у него не было. Он достал газовый резак и просто вырезал замок из железной двери, проделав в ней дыру. Рывком открыв дверь, он выхватил пистолет и, не видя больше преград и бросив сумку с инструментами прямо здесь, побежал. Коридор, лестница, коридор, ещё одна дверь, но она не заперта, идеально чистое помещение. Увидел три двери: заглянул в каждую – комнаты, похожие на гостиничные номера. Все пустые. Нет даже мебели. Он побежал дальше. Коридор, двери, ещё помещение, идеально чистое, огромное, пустое. Нет ничего, только стены. Увидел три кабинета под номерами один два и три. Пинками открывая двери, проверил всё – пусто. Вернулся в большой зал. Увидел ещё одну небольшую дверь в дальней стене, метнулся туда, рывком открыл дверь – пусто… Он вновь вернулся в большой пустой зал. Сел прямо на пол. Внутри у него всё клокотало. Он был в бешенстве, но не мог даже закричать – так сильно он устал… Блэквуд обхватил голову руками и прошептал: «Что, мать твою, здесь происходит?»

Поздним вечером почти на самом краю города, недалеко от заводского комплекса «Сандия Моторс», на автобусной остановке стоял человек. Через несколько минут к остановке подъехал тонированный «мерседес» представительского класса. Задняя дверь открылась, и человек исчез в машине.

– Мистер Миллиган.

– Господин полковник.

Мужчины пожали друг другу руки. «До чего же он огромный», – очередной раз невольно подумал Райли.

Полковник действительно своими габаритами был похож на быка. Грузный, он сидел, сложив руки на своём выдающемся пузе, и смотрел в окно. «Трогай, Стоун», – приказал полковник водителю, и машина беззвучно отъехала от остановки.

– Итак, мистер Миллиган, – произнёс полковник, повернувшись лицом к своему собеседнику. – Начнём с главного вопроса. Как у вас с финансированием?

– Не жалуюсь, господин полковник, – последовал ответ.

– Наслышан-наслышан! Успешная научно-исследовательская деятельность. Постоянный приток денег от научных сообществ, университетов и так далее, и тому подобное.

– Да, господин полковник.

– Это хорошо… Однако я уже распорядился. Получите круглую сумму от ряда бюджетных организаций на разработку чёрт знает чего… Какого-то лекарства. Я в этом не разбираюсь. Лекарство уже приобретено. Лежит на наших складах. Легализуйте поступление, подготовьте отчёт по разработкам, сроки, списки персонала… в общем, всё как обычно. Как только всё будет готово, свяжетесь с моим человеком по этому номеру, – полковник протянул Миллигану клочок бумаги, который достал из нагрудного кармана. – Он доставит лекарство на место назначения. И дело в шляпе…

– Благодарю, господин полковник.

– Теперь давай вкратце, я тороплюсь. Как у нас дела?

– Прототипы установок, синтезирующих кислород, готовы на сто процентов. Для массового создания прототипов требуется наладить производство двух необходимых компонентов в промышленных масштабах. Вот флешка с подробностями. Ваши люди разберутся.

– Ясно. А что по поводу объёма? – спросил полковник, пряча флешку в своё портмоне.

– Единственное, что могу сказать… – произнёс Миллиган, потирая лоб, – что, разобравшись в моих чертежах, ваши инженеры смогут увеличить масштаб установок. Возможно, заменяя кое-какие компоненты, вы сможете уменьшить себестоимость такой установки. Но в любом случае вам нужны первоклассные инженеры.

– Отлично, мистер Миллиган! – полковник хлопнул ладонью по своему колену.

Выглядел он очень довольным. – Так! А есть ли какие-нибудь соображения по другому проекту?

– Тут всё сложнее, но…

– Но?! – полковник удивлённо вскинул брови. – Я думал, это невозможно! Какое «но», Миллиган, говорите же скорей.

– Мы провели необходимые исследования. Пришлось, конечно же, попотеть. Мы с моим замечательным и гениальным другом доктором Элеасом полгода анализировали исследования всех наших коллег, которые со всего мира прислали нам свои соображения по данному вопросу. Но решение проблемы оказалось (в теории, конечно же!) совершенно простым. Фреон… – Миллиган словно бы забыл на минуту, где он находится. – Фреон… – бормотал он задумчиво. – Действительно, было бы простым решением непростой проблемы…

– Мистер Миллиган, – вполголоса произнёс полковник с улыбкой на лице. – Земля вызывает Миллигана.

– А? – очнулся от размышлений Райли. – Извините, господин полковник. Фреон, – повторил он снова.

– Это тот, что у меня в холодильнике, что ли? – нахмурив брови, спросил полковник.

– Ага, – улыбнувшись, кивнул Миллиган.

– Да вы шутите! – воскликнул полковник. – Это же невозможно.

– Возможно, но пока только в теории.

– А как быть с практикой?

– Чтобы хотя бы проанализировать практическую возможность, опять же нужны инженеры. Профессионалы. Люди, которым мы на сто процентов можем доверять. Мне придётся открывать ещё два филиала: один инженерный, другой научный. Но есть проблемы.

– Какие?

– Руководство, господин полковник. Я физически не успеваю следить за всем, что происходит даже в моей собственной лаборатории. Персонал начнёт расти в геометрической прогрессии, как только мы возьмёмся за это дело.

– Понимаю. Но проблему с руководством всё равно придётся решать вам.

– Да, я постараюсь. Вторая проблема – это безопасность. Люди, которые работают на моих секретных проектах, молчат. Молчат не потому, что я им запретил, а просто большинству из них я очень сильно помог. В благодарность они хранят тайны лаборатории. Но для работы над нашим новым проектом (давайте назовём его «Криоген») нужны новые люди. Люди, которые будут молчать. Которые будут работать секретно, как бы от правительства. Понимаете, о чём я?

– Да, я понимаю, мистер Миллиган. Я этим займусь. Найду вам спецов, посажу на повышенный госоклад и скажу держать язык за зубами. А вы, в свою очередь, организуйте отдел и найдите начальника, который будет выступать посредником между нами. Договорились?

– Договорились, господин полковник, – ответил Миллиган.

Митчелл сидел у себя в саду в беседке. На столе перед ним стоял ноутбук. Пока что на нём отображался чистый лист с мигающим курсором в верхнем левом углу экрана. Всюду проглядывались признаки ранней осени. Примерно в это же время, год назад, он находился в командировке в штабе ФБР. Ранним утром он, как всегда, пришёл в свой временный офис.

– Мистер Дэйри! Добрый день!

– Добрый день, Луиза. Какие новости?

– Вас вызывает к себе замдиректора…

– М-да, – хмыкнул Митчелл. – А я надеялся, что это утро пройдёт без происшествий.

– Видимо, не судьба, сэр, – сказала Луиза, улыбнувшись.

– Видимо, да, – ответил Митчелл и прошёл в кабинет начальника.

– Доброе утро, Митчелл.

– Доброе. Что-нибудь произошло?

– Нет. К счастью, пока нет. Митчелл, у меня для тебя есть одно щекотливое дельце. Ты знаешь что-нибудь о лаборатории FMI? Расшифровывается как «Future Medicine Industries».

– Что-то знакомое, но вспомнить не могу… – задумчиво протянул Митчелл.

– Ничего удивительного. Видишь ли, эта лаборатория занимается определёнными научными разработками. По тому небольшому количеству информации, что у меня есть, известно только, что она имеет хорошую репутацию у различных научных сообществ. А «знакомое», потому что она находится в твоём городе – в Нашвилле. Знаешь, занимается выпуском лекарств и всё такое.

– Точно! Вспомнил… И в чём проблема?

– Один мой далекий родственник работает в убойном отделе. Кто он и где конкретно работает, говорить не буду, это не имеет значения. Так вот, у них в отделе была запланирована проверка, и ему выпало систематизировать разные дела, от уголовных дел до банальных несчастных случаев. Из всех сотен, которые он там систематизировал, его заинтересовали только два. Одно из них было открыто как уголовное, но потом переквалифицировано как несчастный случай. А вот второе являлось убийством, которое, судя по всему, произошло в ходе неудачного ограбления. Суть в том, что все преступления на редкость странны сами по себе. Но самое интересное, что он обнаружил связь между ними, можно сказать, чисто случайно. Одна из жертв работала в этой самой лаборатории, а вторая была соседом того, кто в ней работает. Чувствуешь?

– Однозначно, да, – отозвался Митчелл. – Это всё довольно-таки странно. Хотите, чтобы я проверил?

– Видишь ли, сейчас у нас нет особо крупных дел, которыми должен был бы заниматься такой профессионал, как ты. К тому же, я не могу предать это дело огласке… Мы и так последнее время кругом виноваты.

– Понимаю.

– Давай сделаем так. У меня есть определённые финансовые резервы, чтобы обеспечить расследование. Но официальное дело заводить не будем, так как смысла в этом я не вижу. Всё это может просто оказаться стечением обстоятельств. Поэтому я прошу тебя: понаблюдай за этой лабораторией, Митчелл. Возьми своих парней, кто там у тебя, я не помню?

– Блэквуд и Флетчер.

– Ах да, точно. Они последнюю неделю корпят в архиве. Заодно развеются, пыль с себя стряхнут. Вот в этой папке всё, что у нас есть. Мне неважно, сколько времени это займёт. Главное, чтобы дело не предалось огласке, тем более, если ничего такого в этой лаборатории нет. Если ты понадобишься в другом месте, я дам тебе знать.

– Хорошо, сэр.

Он вспоминал этот день, как будто это было давным-давно, хотя прошёл только год. «Ну, это с какой стороны посмотреть, – думал Митчелл. – Год – это может быть мало, и год – это может быть много. В зависимости от того, какие события происходят с людьми. Если человек проживает год как обычно и у него в жизни не происходит никаких происшествий, – он просто решает повседневные вопросы, – то год пролетает быстро. А когда ты каждый месяц сталкиваешься с выбором, от которого зависит не только твоя судьба, но и судьбы многих других людей – вот тогда-то год кажется тебе вечностью». Митчелл думал о себе и о других людях. О правильных и неправильных поступках. О добре и зле в целом.

В сад на прогулку вышли двое самых дорогих ему в жизни людей: жена и дочь. Дочка успешно окончила институт, и через несколько дней должна была быть церемония награждения выпускников. По этому случаю Элизабет собралась организовать вечеринку: пригласить всё семейство. Поэтому мама с дочерью постоянно обсуждали текущие вопросы. Они посмотрели в сторону беседки и помахали ему. Он улыбнулся и махнул им в ответ. Выдохнул и наконец принялся печатать. Работа над документом не заняла у него много времени. Готовый файл он скинул на флешку, чтобы завтра утром отвезти его на работу. Прежде чем выключить ноутбук, он сделал копию этого документа и отправил по электронной почте.

В этот самый момент на мобильный телефон Райли Миллигана пришло уведомление о входящем электронном письме. Он находился в конференц-зале лаборатории, битком набитом людьми. За трибуной стоял доктор Элеас Моррисон и держал годовой отчёт о работе лаборатории перед представителями самых разных научных сообществ. Директор Райли Миллиган и информатор Джессика Лингвуд сидели за столом, расположенном справа от трибуны. Джессика по команде Элеаса, переключала слайды презентаций. Посмотрев на электронный адрес отправителя, Миллиган незамедлительно открыл письмо и прочитал его. Затем поглядел вверх. Со стороны казалось, что он будто бы посмотрел в окно, описав при этом рукой с телефоном дугу. Но именно там, прямо над окнами, располагалась камера, с помощью которой можно было бы увидеть весь конференц-зал и людей, находившихся в нём. Эшли Брайдтон, наблюдавший за отчётом, как всегда, быстро всё сообразил и потянулся за мобильником. Райли переслал ему письмо. Как раз в этот момент презентация закончилась, но Элеас продолжал говорить. Джессика выключила проектор. Райли протянул ей свой телефон с открытым письмом. Прочитав его, она посмотрела ему в глаза. Взгляд был задумчивым.

– Значит, всё? – спросила она.

– Да, – ответил он.

Они оба подняли взгляд на Элеаса, хотя думали совсем о другом.

Эшли Брайтон небрежно положил ноги на стол, закурил и ещё раз перечитал пересланное директором письмо.

Заместителю директора ФБР

Кайлу Вэссэлу

от специального агента ФБР Митчелла Дэйри.

Уважаемый мистер Вэссэл,

В первую очередь, хотелось бы извиниться за то, что моя небольшая проверка сильно затянулась во времени. Однако, как мы и говорили с вами тогда, действовать приходилось очень осторожно, избегая огласки. Именно поэтому произошла столь длительная задержка. Уверяю вас, что мы провели тщательное расследование, прибегая ко всем возможным средствам, которые могли использовать. По итогам нашего расследования спешу вас заверить в следующем. В ходе проверки лаборатории FMI выяснилось, что события, о которых мы с вами говорили, никак не связаны друг с другом и с деятельностью лаборатории. Уголовные дела, послужившие отправной точкой расследования, были тщательно проверены и являются абсолютными совпадениями в рамках косвенных связей с лабораторией FMI. Никаких нарушений в деятельности лаборатории и персонала выявлено не было.

C уважением,

Митчелл Дэйри

Ник продолжал передвигаться по зданию. И с каждым шагом его изумление росло. С каждым шагом он всё больше убеждался, что нашёл наконец место, которое могло дать ответы на его вопросы. Он сомневался, что внутри этого зданьица будет хоть какое-то подобие порядка, но ошибался. Внутри здание было таким же, как и снаружи. Стоявшее посреди руин, оно будто бы презирало хаос, царивший вокруг. Оно насмехалось над тринадцатиэтажными высотками, рассыпавшимися в прах. Над железными, искорёженными остовами машин. Внутри оно смеялось, так же как и снаружи. Всё выглядело так, будто здесь регулярно проводили уборку. Свет фонаря Ника то и дело отражался от зеркальных поверхностей потолков и стен, идеально чистых, идеально свежих. Он не видел ни одного обветшалого уголка, ни одной трещины не было в стене. С каждым шагом его уверенность росла. Это здание не просто отличалось от других. Оно было другим. Он понимал, что это здание проектировалось людьми, которые подчинили себе физику и инженерию. Ему казалось, что сами стены замерли, наблюдая за нежданным гостем. Ник спустился в подвал. Он был уверен, что если найдёт электрощит, то питание обязательно включится. Он догадался, что электропитание было здесь автономным. Так же, как и в «склепах». Но если «склепы» строились по передовым технологиям, то это здание проектировалось по технологиям будущего. Он нашёл. Это был не электрощит. Это была целая комната, снаряжённая рубильниками, выключателями, кнопками и индикаторами. Изучать все эти панели можно было бы часами и так и не понять, за что отвечает тот или иной рубильник. Но. Кто бы не покидал эту комнату последним, он это учёл. Центральный рубильник на стене был неряшливо, будто бы второпях, подписан красным маркером. Надпись гласила: «Включи». Недолго думая, Ник исполнил команду. Свет был настолько ярок для привыкшего к сумраку Ника, что больно резанул по глазам. Он на секунду зажмурился.

По словам доктора, где-то в этом подвале была потайная дверь. Ключ от этой двери был намертво прикован к плечу Ника тремя титановыми цепочками. Потерять этот ключ означало потерять всё. И он не собирался его терять. У дальней стены комнаты виднелась дверь. Ник пошёл дальше. При свете передвигаться было гораздо проще и приятнее. Вскоре он наткнулся на неё. Дверь не была потайной, но такую дверь и не было необходимости прятать. Газовый резак Ника был, как всегда, при нём, но Ник знал, что здесь он был бы практически бесполезен. С нетерпением Ник стащил с себя куртку и футболку. Аккуратно расстегнул цепочки. Снял маленький кодовый замочек, объединяющий колечки всех застежек, и снял ключ. Вставил его в замок и повернул, внимательно прислушиваясь. Как он и ожидал, это и был отнюдь не простой замок. Это было механическое чудо. Послышался звук шестерёнок и отодвигающихся запоров. Ник открыл дверь. Запоры – длинные металлические трубки, вылитые из титанового сплава, вгрызались в армированные таким же сплавом стены. Никакая взрывчатка не открыла бы эту дверь, не будь у Ника ключа. Ник дал себе обещание ничему больше не удивляться.

Он прошёл внутрь. В сумерки. Щёлкнул выключателем, который находился в том самом месте, где обычно можно обнаружить выключатели, и удивился снова, вопреки своему же обещанию. Он оказался в огромном кабинете. Чёрный кожаный диван, огромный чёрный стол. На стене висело три десятка выключенных мониторов. На столе лежал ноутбук. Ник подбежал к столу. Открыл ноутбук и нажал на кнопку питания. Моментально, без всяких экранов загрузки, ноутбук включился. В эту же секунду, как по команде, включились мониторы. Над мониторами загорелась зелёным светом цифра 1. Ник подошёл к мониторам. За всё это время у него выработалась привычка, необходимая для выживания. Он умел замечать мелочи. Он уверен, что даже в темноте, имея лишь свет от фонаря, он бы заметил хоть одну камеру. Но пока он шёл по зданию, он не видел ни одной. Мониторы же доказывали обратное. Каждый кабинет, каждая комната и каждый коридор этого здания находились под наблюдением. На стене справа от мониторов он заметил неприметную ручку (она сливалась прямо со стеной), похожую на ручку шкафа – купе. Он подошёл, потянул её и чуть было не потерял равновесие. Дверь плавно, без единого звука, отъехала в сторону, складываясь в гармошку. За дверью оказалась небольшая комнатушка. Примерно три на два метра. Посреди этой комнатушки был массивный люк. Ник понял, что наткнулся на «склеп». Он вскрикнул, бросился к люку. Он дёргал за ручку изо всех сил. Крутил огромный вентиль, издающий странные звуки при повороте. Он тыкал кнопки на цифровой панели, уже не понимая, что делает и зачем. В помутнении рассудка он бросился за газовым резаком. Он принялся резать этот треклятый люк, пока часть сознания не вернулась к нему. Пока он не начал осознавать, что всё это бесполезно. Слёзы брызнули у него из глаз. Он зарычал как зверь в припадке бешенства, но силы, так резко покинувшие его, вдруг вернулись. Он был там. Он был в месте, где находились ответы. Пусть даже он не найдёт здесь её тело, но наверняка найдёт подсказки, где его искать. Наводка доктора была прямой: «Вернись туда, где всё началось». И он нашёл это место.

Всё началось здесь. Значит здесь, в этой комнате или где-то в этом здании есть ответ, как открыть этот проклятый люк. Нужно просто найти этот ответ, найти этот ключ. Успокоившись, он вернулся в кабинет. Подошёл к столу. Открыл первый ящик. В нём лежал револьвер и коробка сигар. Ник достал коробку, открыл. В коробке, помимо самих сигар, была зажигалка. «Сейчас на эту коробку сигар можно, наверное, купить весь Нью-Йорк», – подумал Ник. Он пожал плечами, достал сигару и закурил. Открыл второй ящик. В нём лежал небольшой фотоальбом. Ник уже много лет не видел таких альбомов, даже до всего этого кошмара они были уже раритетам. Люди давно привыкли хранить свои фотографии в КПК или смартфонах, или на других электронных носителях. Он открыл альбом. На первой странице была большая фотография, на которой было запечатлено порядка тридцати – сорока человек. В глаза сразу же бросался образ невесты, ибо фотография была свадебной. Высокая брюнетка, словно сошедшая с обложки журнала мод, в белом шикарном платье. Рядом с ней улыбающийся жених. На первый взгляд он показался Нику самым обычным человеком, но было в этом образе жениха что-то хищное. Что-то такое, что обостряло выработанные животные инстинкты Ника. Внутренний голос сразу шепнул ему, что этот человек опасен. Возле жениха стоял мужчина, немного пониже его ростом, с бутылкой шампанского в руках. Улыбка его, с виду доброжелательная, больше походила на оскал хищника. Взгляд Ника упал на подружку невесты, и смутное беспокойство овладело им. Как будто он где-то видел лицо этой девушки. Как будто встречался с ней, хотя и понимал, что этого не могло быть. Он перевёл взгляд чуть выше и увидел ЕГО. Увидел «доктора». На фотографии он был в годах, но ещё полон сил. Он стоял возле дочери, немного позади неё. Ник присмотрелся ещё внимательнее, боясь ошибиться, но сомнений быть не могло. Это был он. «Туда, где всё началось, – прошептал Ник. – Значит, эти люди… но как?» Ник перевернул фотографию. Полезной информации не было, даже даты не было. Была только надпись:

«Поздравляем!!! Коллектив лаборатории FMI».

Ник положил фотографию на стол. У него возникло чувство, что эта фотография очень важна. Что он должен сохранить её. Не откладывая, он тут же сделал несколько цифровых копий этой фотографии. Он вернулся к сумке, которую бросил в трансформаторной вместе с оружием. Открыв сумку, вынул небольшой ящичек, в котором хранил все самые ценные для него вещи. Ящичек был несгораемым, непотопляемым и пуленепробиваем. Именно в него он и положил найденную фотографию. Положил с трепетом, ибо чувствовал, что на этой фотографии существуют десятки ответов на его вопросы. Сердце Ника давно уже билось с бешеной силой и скоростью. Он будто находился в колыбели мироздания, нового мироздания. Как будто нашёл старое, забытое людьми святилище. Он вернулся к столу, заглянул в третий ящик. Там лежал небольшой блокнот. Судя по кожаной обложке, он был очень дорогим. Ник сразу открыл его. Записи в блокноте велись очень аккуратным почерком. Ник моментально определил, что почерк был мужской. На внутренней стороне обложки блокнота были написаны инициалы «Э. Б». Ник начал читать.

Лаборатория растёт ежеминутно. И я веду эти записи вручную. Мне так удобнее, и мне это необходимо, иначе у меня у самого поедет крыша. Я уже сам начал путаться сколько у нас отделов. Кто чем занимается. А мне нужно умудряться следить за всеми. Делая пометки, я могу более чётко координировать свои действия и мысли. Разумеется, я сообщил Райли, что буду этим заниматься. Естественно, что он сразу выдвинул условия, с которыми я тут же согласился. Эти заметки должны оставаться в лаборатории и не покидать ящиков моего стола. Это вполне логично. Очередная разборка с картелем, и мне прострелят башку, а в кармане найдут сокращённый вариант лаборатории. Нет. Этот блокнот не покинет этих стен. О нём знаю только я, Райли и Джесс. В случае чего, каждый из нас знает, что делать. Мне надо было уже давно заняться хроникой лаборатории. Тогда бы я смог анализировать наши ошибки гораздо быстрее. Может, если бы я сделал это раньше, мы бы не увязли в этой ситуации со специальным агентом Дэйри. В любом случае мне полезно начать собирать все мои мысли в кучу. Из-за недавних событий, думаю, стоит начать с устройства лаборатории в целом.

Начну с того, что никто из работников «основной» лаборатории не знает о её отделах. Ни о седьмом, ни о пятом, ни тем более о других. Сама «основная» (легальная) лаборатория подразделяется на так называемые уровни. «Уровень концепций», к примеру, необходим для начального этапа работы над любым проектом. «Уровень разработки» – отвечает за начало работы и так далее. Штат работников подразделяется на эти уровни согласно образованию или выполняемым ими функциям. Хотя, в основном, разделение работников на уровни носит, скорее, формальный характер. Директор Райли Миллиган изначально старался подбирать на должности людей так, чтобы не ограничивались узконаправленными специализациями и могли бы без проблем подменять друг друга на разных уровнях. Он называл такую схему «бесперебойным функционированием». Таким образом, он давал коллективу понять, что незаменимых нет, порождая тем самым конкуренцию. Многие руководители сказали бы, что работа в условиях «вечной конкуренции» ведёт к гибели взаимопонимания внутри коллектива, а затем к краху всей организации. Но у директора лаборатории всё получилось наоборот. С первых минут работы в лаборатории сотрудники начинали понимать, что все они профессионалы, но тем не менее у каждого из них были и сильные, и слабые стороны. Но вместо того, чтобы потешаться над ошибками коллег или злорадствовать, они начали обучать друг друга. Уровни лаборатории подразумевали не вертикальную систему начальников и подчинённых, а горизонтальную – в которой все были между собой равны. Начальником является только сам директор. Есть ещё Элеас. Но он что-то вроде вечно брюзжащего, полусумасшедшего божества. На то он и гений, а не конкурент. Иногда между работниками коллектива возникал спортивный интерес. Соревнование. Например, кто быстрее решит ту или иную проблему, но на этом конкуренция и заканчивалась.

Отделы же создавались совсем для иных целей. Эти отделы являются мини-лабораториями. И имеют гораздо более узкую специализацию. В них ломают головы над гораздо более сложными вопросами. А вопросы перед ними ставит лично Миллиган. Первое время все возникающие отделы имели «переходный» характер. Менялись цели, методы, условия работы. Отделы, которым удаётся структурироваться, получают номер. Таким образом возник, например, и пятый отдел. В основном он сформировался благодаря доктору Кайлу Нуану, который в конце концов и возглавил проект. Надежды на материальный успех отдела были, мягко говоря, невелики, но и затраты на его открытие были минимальны. Поэтому Нуан получил одобрение Миллигана на осуществление своей задумки. Что в конечном итоге принесло свои плоды.

Пятый отдел лаборатории.

Цель отдела: разработка методов лечения и препаратов, направленных на полное исцеление/реабилитацию наркозависимых пациентов.

Руководитель 5-го отдела: доктор Кайл Нуан.

Ведущие специалисты: Эрик Бёрч, Эрик Козински, Дженнифер Коули.

Лаборанты: Дункан Спенелли, Эрик Козински.

Гипнотизёр: Элоиза Маклауд.

Пятый отдел лаборатории был открыт директором лаборатории Райли Миллиганом. Отдел лаборатории на первых порах носил тайный, сугубо экспериментальный характер. Отправной точкой отдела была популярная на протяжении многих лет программа двенадцати шагов. Впоследствии благодаря нескольким нетривиальным идеям доктор Кайл Нуан в тесном сотрудничестве с директором совершили настоящий прорыв, сократив порог героиновых наркоманов до девяноста процентов. После полного исцеления и реабилитации дочери одного из ведущих учёных лаборатории – доктора Элеаса Моррисона. Райли Миллиган принял решение вывести пятый отдел на новый уровень функционирования. Отдел был реорганизован в современную клинику по исцелению и реабилитации наркозависимых пациентов, имеющих зависимость всех видов и степеней тяжести. Клиника получила название «Новая жизнь» (от англ. NLC) и получила статус дочерней компании FMI. Доктор Кайл Нуан сложил с себя полномочия руководителя отдела в связи с новым распоряжением директора лаборатории, передав все свои полномочия одному из лаборантов. Стопроцентное функционирование клиники позволило экс-руководителю Кайлу Нуану направить все свои силы на развитие седьмого отдела. В данное время Клиника NLC способна оказывать услуги одновременно пятидесяти пациентам, независимо от степени тяжести наркотической зависимости.

Переломным моментом в функционировании пятого отдела было привлечение к процессу гипнотизёра Элоизы Маклауд. Медикаментозное лечение зависимостей, проводимое пятым отделом, было успешным с момента его организации. Однако по завершении реабилитации среди пациентов всё ещё сохранялся высокий процент рецидива. Кайл Нуан и Райли Миллиган пришли к нетривиальному решению открыть должность гипнотизёра. С появлением Элоизы Маклауд процент рецидивов (даже у героиновых наркоманов) сократился до девяноста процентов. Гипноз, проводимый доктором Маклауд, направлен на глушение эмоций, связанных с самым первым приёмом наркотика. После нескольких сеансов с доктором Маклауд пациенты, проходившие реабилитацию, не могли вспомнить даже ощущений, связанных с употреблением наркотика. Последний сеанс у доктора Маклауд прививал пациентам отвращение от мыслей об употреблении препаратов. К сожалению, примерно у десяти пациентов сохранилась возможность рецидива из-за врождённых способностей к нейтрализации гипноза.

Доктор Маклауд.

Имя: Джозефина Маклауд.

Дата рождения: информация отсутствует.

Место рождения: Кёльн, Германия.

Глаза: голубые.

Волосы: светлые.

Рост: 174 см.

Вес: 65 кг.

Образование: информация отсутствует.

Дополнительная информация:

Будучи ребёнком, в возрасте семи лет маленькая Джозефина проявляла огромное тяготение к астрологии. В возрасте двенадцати лет начала составлять астрологические прогнозы и календари. Школьные успехи Джозефины оставляли желать лучшего. Родители Джозефины, видя стремительное развитие девочки в выбранном ею направлении, смирились с проблемами в обучении. В шестнадцать лет Джозефина окончательно перестала связывать своё будущее с академическими успехами. В восемнадцать лет открыла свой собственный бизнес по продаже астрологических прогнозов. В средствах не нуждалась, однако через два года попала в поле зрения ОБМ (отдела по борьбе с мошенничеством). Детектив (информация секретна), расследовал три ограбления, что называется по горячим следам. Дела были связаны с пропажей крупных сумм денег со счётов трёх крупных строительных корпораций. Примечательно было то, что все три главных бухгалтера всех трёх корпораций перевели деньги на офшорные счета. Сами обвиняемые клялись, что не совершали переводов и даже прошли тесты на детекторе лжи. Последний официальный рапорт детектива гласил, что он вышел на след предполагаемого преступника, а вернее преступницы. После этого рапорта детектив исчез. По факту исчезновения было возбуждено уголовное дело. Со слов опрошенных родственников, было установлено, что детектив взял из своего сейфа все личные сбережения и, не сказав никому ни слова о месте, куда отправляется, уехал. Следователи обнаружили, что вечером того же дня детектив уехал в Англию. На его имя в аэропорту был куплен билет в один конец до Лондона. Через неделю он вернулся в родную страну. Позвонил в родной отдел и долго говорил с начальником. После этой беседы ушёл на больничный, а дело о трёх хищениях было закрыто за недостатком улик.

«Не знаю, как Райли меня нашёл, понятия не имею. Я его даже не спрашивала о том, как он узнал об истории, в которую я однажды вляпалась. Он только спросил меня, что я сделала с детективом, который вышел на мой след. Я сказала ему правду. Я внушила детективу мысль об отсутствии смысла в поисках преступницы. Внушила ему желание посетить Лондон. Внушила ему купить билет, не откладывая. Райли подмигнул мне тогда и сказал: «С ним всё нормально, он привёз кучу фотографий с достопримечательностями Лондона. Вы ознакомились с условиями, которые я предлагаю?» Я ответила: «Да».

Кайл Нуан.

Кайл Нуан – первоклассный учёный. Именно работа в пятом отделе помогла Нуану раскрыть свой научный потенциал. После получения докторской степени Нуану пришлось довольствоваться скромной ролью преподавателя в университете. Преподавать ему нравилось, да и сильной тяги к научной работе он не испытывал. Но вот финансовая сторона вопроса оставляла желать лучшего. Волею случая начальство университета отправило Нуана на одну из конференций, устроенной Миллиганом. В то время лаборатория была на этапе создания. Директор Миллиган все силы прилагал к поиску финансирования и кадров. После конференции Нуан молча протянул Миллигану резюме, которое на всякий случай прихватил с собой, и ушёл. Пару дней спустя ему позвонил директор новой лаборатории и предложил работу в узкоспециализированных отделах. Директор не ошибся. Нуана не интересовали ни прорывные проекты, ни революционные исследования. Его сила, как оказалось, была в другом. И такому предприятию, которое затеял Миллиган, эта сила была просто необходима. Нуан обожал дорабатывать. Он был перфекционистом. Он брал готовый научный проект, который был создан другими людьми, и начинал творить чудеса. Для дорогих проектов он находил возможности сократить расходы. Бесполезным проектам находил применение. Сложные проекты он мог упростить, долгие – сократить во времени. Малоприбыльные – превратить в прибыльные.

Долгое время Нуан работал сам по себе, дорабатывая проекты, которые выдавались непосредственно директором. Но в конце концов Нуан сам потихоньку обзавёлся небольшим штатом собственных помощников. Затем Миллиган познакомил Нуана с Моррисоном, и это знакомство превратилось в мощный тандем. Тандем Моррисон-Нуан был чертовски успешным. Бешеное стремление Моррисона сделать открытие и такое же бешеное стремление Нуана доработать это открытие приносило свои плоды. Моррисон создавал шероховатый, дорогостоящий, чертовски трудозатратный и энергоёмкий проект (который нередко работал только на бумаге). Нуан доводил это проект до совершенства. Умело исправлял схемы и формулы, искал ошибки и упрощал функционирование. В итоге проект воплощался в жизнь. Воплощался идеально откалиброванным. С чувством внутреннего удовлетворения Нуан ожидал другой проект.

Закончив свою работу в пятом отделе, Нуану в качестве начальника был поручен седьмой отдел. Миллиган и Моррисон совершили прорыв в исцелении раковых заболеваний. Задача Нуана была такой же, как и всегда. Чтобы седьмой отдел начал работать как часы.

Седьмой отдел лаборатории.

Цель отдела: разработка методов лечения и препаратов, направленных на полное исцеление раковых заболеваний.

Основатели отдела: Райли Миллиган, Элеас Моррисон.

Руководитель отдела: Кайл Нуан.

Медицинские работники: Стэнли Розье, Мишель Эванс, Анджелика Винчи.

Лаборанты: Джек Граунд, Льюис Браун.

Седьмой отдел лаборатории был основан Райли Миллиганом вскоре после присоединения к лаборатории доктора Элеаса Моррисона. Вместе, они начали работу над прототипом лекарства «УР». Вскоре после создания прототипа было выявлено, что лекарство справляется с поставленными целями, однако процесс исцеления поражённых клеток был гораздо медленнее развития заболевания. Было принято решение о создании катализатора. Разработка катализатора для прототипа лекарства заняла втрое больше времени, чем разработка самого прототипа. Для создания капсулы катализатора было принято решение подключить к работе второй (инженерный) отдел лаборатории. Под чутким руководством Элеаса Моррисона работа над капсулой была успешно завершена. Капсула для катализатора напоминала огромное, прозрачное, полое куриное яйцо. Сочетание лекарства и катализатора позволило ускорить процесс исцеления раковых клеток в десятки раз. Райли Миллиган дал указание о начале функционирования седьмого отдела. Ответственным за деятельность отдела был назначен доктор Кайл Нуан, завершивший на тот момент свою работу в пятом отделе.

Отдел лаборатории IT Help.

Цель отдела (основная): прикрытие для потайного отдела лаборатории, располагающегося в восточной части здания FMI.

Цель отдела (дополнительная): обслуживание информационно-коммуникационного оборудования лаборатории (устранение поломок ИК устройств и проч.).

Состав: информация отсутствует.

Отдел лаборатории IT Help был организован Райли Миллиганом для обеспечения прикрытия секретной лаборатории X. Доступ в лабораторию Х был разрешён только работникам данного отдела. В связи с возможностью обыска здания лаборатории FMI агентами ФБР, Райли Миллиганом было принято решение об упразднении лаборатории «X». Крыло здания, в котором располагалась лаборатория, было переделано в складское помещение. Отдела лаборатории IT Help изменения не коснулись. Он продолжал функционировать.

Лаборатория «Х».

Один из дополнительных, но очень существенных источников дохода, придуманный Райли Миллиганом и доктором Моррисоном в то время, когда лаборатория находилась на грани банкротства. Оба гения долго ломали головы, как исправить положение и где достать денег. Решение нашлось в создании поддельных медикаментов, расходы на которые были крайне низки по сравнению с предполагаемыми доходами. Я был против создания этого отдела. Эта затея нарушала десятки федеральных законов, и малейшая ошибка гарантировала, что нас всех упекут за решётку, причём очень надолго. Но в действительности на тот момент других вариантов не было. Мне пришлось сильно попотеть, налаживая каналы сбыта и обеспечивая их сохранность, не говоря уже о том, сколько пришлось задействовать посторонних людей на свой страх и риск. В итоге наше маленькое предприятие было успешным. Некоторые огрехи аукнулись нам со временем, но теперь всё улажено. Какое-то время лаборатория «Х» находилась в нашем основном здании, так как требовалось личное присутствие Моррисона или Миллигана. Потом отдел упразднили. Затем лаборатория «Х» была реорганизована в проект «К» – «Криоген».

Я размышлял, какие ещё слабые места есть в лаборатории, до которых может дотянуться длинная рука ФБР. Кроме документов Джессики, разумеется. Долго размышлял. И пришёл к выводу, что ничего, кроме утечки из лаборатории «Х» не могло бы нам навредить. Но рвётся там, где тонко. Накладные из лаборатории «Х» каким-то образом попали в здание, и я ещё узнаю каким. Но даже эта утечка слишком поверхностна. Из-за неё никто бы и не задумался начинать расследование, тем более негласное.

Джесс опять отличилась. Ей удалось достать информацию, которая неминуемо бы отправила нас на дно вопреки всем нашим стараниям. Жаль, что ей удалось достать только копии. За оригиналы я возьмусь лично. Хотя самым любопытным документом среди этой кипы бумаг является, пожалуй, моя собственная биография. Слежки за мной не было сто процентов, я бы заметил. Но объём информации, который им удалось на меня найти, впечатляет. Я уже переговорил на эту тему с Райли. Кто-то снова копает. И копает глубоко. Я оставлю здесь свою биографию. Чтобы понять, какие каналы они задействовали для поиска этой информации, мне необходимо изучить её самым внимательным образом.

Эшли Брайдтон.

Имя: Эшли Брайдтон. До смены – Майкл Брайдтон.

Дата рождения: информация отсутствует.

Место рождения: информация отсутствует.

Рост: 174 см.

Вес: 80 кг.

Образование: Школа одарённых детей.

Родственники: информация отсутствует.

Эшли Брайдтон – правая рука Райли Миллигана и самый лучший друг директора лаборатории. Профессиональный киллер. Имеет большие связи в криминальном мире. Имеет свою собственную агентурную сеть и знает в лицо каждого киллера и на восточном, и на западном побережье. Располагает подробной информацией о всех крупных преступных группировках Америки и Мексики. В теневом сообществе получил прозвище Призрак. Тем, кому повезло работать с Призраком, утверждают, что он чуть ли не бог криминального мира. В этом мире он знает всё обо всех, а о нём не знает никто. На протяжении многих лет все представители теневой деятельности хотели поработать с Призраком или искали его, чтобы предложить сотрудничество. Но те, кому однажды довелось видеть Призрака, утверждали: «На него нельзя выйти, если ему понадобится, он выйдет на вас сам». Особо отчаянным личностям или группировкам иногда приходила в голову идея отыскать Призрака и использовать его в своих личных целях. Все такие попытки заканчивались трупами горе-ищеек. После слухов о разборках с одним из мексиканских картелей фигура Призрака навсегда перешла в разряд легендарных. С тех пор больше никто не пытался его искать. Легенды о Призраке обросли всеми возможными мифами. Некоторые думали, что он из ЦРУ и правительство через него контролирует теневые структуры. Некоторые думали, что он один из боссов итальянской мафии. Некоторые всерьёз думали, что он бог. Как бы то ни было, Призраку были открыты любые двери криминального мира.

Путь Майкла Брайдтона начался в восемь лет, когда он проявил незаурядную способность в математике. По воле своего отца он был переведён в специализированную школу для одарённых детей, которую окончил с отличием. После этого двери всех самых престижных университетов в стране были для него открыты. Но вопреки желанию родителей ни один из университетов Лиги плюща не дождался выдающегося студента. Майкл выбрал простой государственный колледж с военной кафедрой. В процессе обучения проявлял огромный интерес к оружию и средствам разведки. Спустя три года обучения, так и не окончив колледж, он исчез. Спустя два года Майкл Брайдтон перестал существовать, но появился Эшли Брайдтон. Где он был и что делал на протяжении этих двух лет, знал только он сам. За довольно короткий промежуток времени прослыл самым крутым киллером на Восточном побережье. Сама судьба свела их с Райли Миллиганом. Они оба оказались в очень щекотливом положении, выбраться из которого и выжить они могли, только объединив усилия. Сработались они неплохо. Сработались так, что город, в котором они тогда находились, трещал по швам. Миллиган посвятил Брайдтона в планы создания лаборатории, и Брайдтон их полностью поддержал.

Да, поддержал. Я поддержал не только Райли, но и его сестру. Можно сказать, это я придумал бизнес Луизе. Не знаю, как эта идея закралась мне в мозг. Может, возникло чувство самосохранения. Причём появилось оно как раз на заре возникновения лаборатории. Я знал, что нам нужен путь отхода. Надёжный путь. Так и возникла «Группа Луизы».

Группа Луизы Миллиган.

Луиза Миллиган – родная сестра Райли Миллигана. Широко известна в криминальном мире. Пользуется полной неприкосновенностью в связи с двумя аспектами. Первый – она нужна всем преступникам всех категорий и положений. А второй аспект – это её работа с Призраком – Эшли Брайдтоном. В общем, Луизе с головой хватало второго аспекта, но гордилась она первым. Бизнес Луизы был сложен, интересен, но не всем был по карману. Поэтому Луиза была довольно богатой женщиной.

Если кому-то вдруг необходимо исчезнуть и начать жизнь с нуля, нужно было «найти Луизу». «Найти Луизу», – в криминальном мире эта фраза готовящихся к побегу преступников стала крылатой. Когда человек попадал в федеральный розыск, лучший совет криминальных адвокатов был: «Найди Луизу». Функции Луизы были практически один в один похожи на программу защиты свидетелей, предоставляемую ФБР особо ценным свидетелям – доносчикам. Разница была только в том, что новую жизнь начинали не свидетели, а преступники. Луиза предоставляла новые документы, новое место жительства, причём в любой точке мира, по желанию клиента. А ещё Луиза умела убеждать, точь-в-точь как её брат.

Команда Луизы состояла из неординарных людей, таких же, как и она сама. Кристофер занимался координацией и логистикой переездов, обдумывал все нюансы и тонкости, смотрел на ситуацию в целом. Эдвард занимался созданием документов. Мира, в свою очередь, была компьютерным гением. Команда Луизы была готова к работе и днём, и ночью, и дело было далеко не в деньгах.

Полковник.

Не располагая полной информацией о личности и деятельности полковника на данный момент, я могу изложить только общие факты о нём. Полковник занимает высокую должность в оборонном комплексе США, однако имеет множество других, собственных интересов. Я почти полностью уверен, что интерес полковника к сотрудничеству с лабораторией основан только на его личной цели. Правда, пока не могу понять, для какой. Информация военных строго засекречена. По распоряжению Миллигана я вывалил целую кучу денег одной из лучших хакерских группировок для взлома оперативных данных по главным научным армейским разработкам. Ничего похожего на объект «Криоген» в армейских анналах не значится. Это означает, что с полковником нужно держать руку на пульсе. Он лжёт нам. Райли утверждает, что пока наши цели обоюдны, можно работать. Райли и Моррисон почему-то ухватились за идею полковника. Но лично для меня их интерес иррационален. Речь идёт о создании криогенного оборудования для мгновенной заморозки человека и погружения его в летаргический сон. Полковник готов выложить любые деньги, предоставить любых экспертов. Отсюда возникает вторая загадка. Понятно, что часть денег из государственного бюджета утекает через карманы полковника прямиком за стены лаборатории. Но это только часть. Если бы все суммы шли из оборонного комплекса страны, то утечку такого размера быстро бы засекли спецслужбы и никого бы не простили за такое независимо от чина. Сам полковник не смог бы оплатить запросы Миллигана из своего кармана, разве только он имел бы доступ к золотому резерву страны. Отсюда я делаю вывод, что за полковником может стоять кто-то ещё, но это явно неармейские структуры. У меня остаётся только несколько вариантов. Я практически исключаю ФБР, это не их дорожка, но проверить придётся. Второй вариант – это частное лицо, возможно, мультимиллионер, поехавший на идее о конце света. Этот вариант я отложу на потом. Более всего я склоняюсь к тому, что здесь замешано ЦРУ. К сожалению, пока я не могу найти даже теоретическую возможность о проникновении в эту организацию. Я даже не могу организовать слежку за полковником, да и Райли бы этого не одобрил. Пока мы разбираемся с этой заварушкой с Амандой и ФБР, я нужен директору здесь. Конечно, если мы проиграем Митчеллу, то будущее не настанет, но если всё закончится хорошо, я незамедлительно займусь полковником лично.

Инженерный отдел.

Теперь, когда директор вступил в контакт с полковником, решено начать формировать инженерный отдел. До нынешнего времени инженеры прикреплялись к определённым отделам. Таким, например, как седьмой. Научная успешность отдела зависела от создания «Капсулы», которую нельзя было создать без помощи техников-профессионалов. Подобно Нуану, инженеры выполняли свои цели в определённом отделе и перебрасывались в другой. Теперь же, когда на горизонте замаячили такие масштабные проекты, как «Даймонд» и «Криоген», несколькими инженерными кадрами нам не обойтись.

Проекты «Даймонд» и «Криоген».

Оба проекта тесно связаны между собой. Проект «Даймонд» – это полная перепланировка лаборатории. Миллиган в обозримом будущем хочет снести здание лаборатории и поставить новое. Он говорит, что проект «Даймонд» – это лишь небольшая репетиция к «Криогену». Из любопытства я заглянул в наброски, сделанные Миллиганом и Моррисоном. Как всегда, их задумка граничит с чем-то невероятным. Они решили сделать здание лаборатории независимым ни от погоды, ни от городских коммуникаций. По их задумке, лаборатория должна стать полностью автономной. Но если «Даймонд» это только репетиция к «Криогену»…

В любом случае, пока мы не разобрались с ФБР, не думаю, что от этих набросков будет какой-то толк. Райли продолжает верить в светлое будущее, думает, что у нас получится вырваться из цепких когтей Митчелла. Что ж, возможно, во вновь возникших обстоятельствах такой шанс нам представится.

Ник выронил блокнот из рук. Прислонился спиной к стене, возле которой стоял, и сполз вниз. Все действительно началось здесь! Проект «Криоген». Вот откуда появилось название. Название родилось в этом здании. Гидра родилась здесь. В этих стенах отросла её первая голова. Возможно, в этих же стенах начали отрастать и другие. Ник почувствовал жуткую усталость. В глубине души он чувствовал, что это знание, обретённое им, является для него достижением цели. Цели, о которой он не мог даже мечтать. Он нашёл колыбель «Криогена». Все раны, трудности и тяжести, все склепы, которые он вскрыл, все мёртвые тела людей, которых он видел – всё навалилось на него жуткой усталостью, с которой он не мог больше бороться. Он решил остаться здесь. Это здание будет его убежищем. К тому же лучшего места сейчас не найти. Мониторы показывали не только внутренние помещения, но и всю обстановку снаружи здания, что, несомненно, было огромным бонусом к безопасности. К тому же, чтобы изучить весь этот дневник, потребуется не один день. Ник верил, что где-то в недрах этого дневника есть ключ к открытию люка, находящегося в этой комнате.

Содержание

Глава 1. Информатор

Глава 2. Катастрофа

Глава 3. ФБР

Глава 4. Расследование

Глава 5. Патрисия Эштон

Глава 6. Переворот

Глава 7. Седьмой отдел

Глава 8. Письмо

Эпилог: дневник