– Ох, и везучая ты, Лилька!

Я улыбаюсь.

Чокаюсь с подругой стаканом ледяной воды. Между прочим, не какой-нибудь, а из самого горного источника. Нереально какой-то чистой. Ее доставляют только в это заведение. По специальному заказу!

– Знаешь, Дана.

Скрещиваю пальцы , чтоб не сглазить.

– Я и сама до сих пор не верю, что все так вышло! Все время кажется, что сейчас просто проснусь! И все окажется сном! Даже щипаю себя иногда за руку в последнее время!

Точно. Совсем не верю!

Ведь еще каких-то пару месяцев назад мы с Даной выпустились из детского дома в поселке. Что мы там видели? Да ничего! Обноски со старших и конфеты по большим праздникам!

Государство выделило нам квартиры в столице.

И вот мы, совершенно потерянные и растерянные, но намертво решившие держаться вместе, приехали сюда. Почти без копейки денег. Со старыми потертыми рюкзачками, в которых и было-то всего пару вещей!

А как иначе? Конечно, вместе! Мы с самого детства дружим. И сидели за одной партой. И спали в соседних кроватях в детдоме.

Какие бы трудности нас не ждали впереди, а пройти мы через них решили вдвоем! Что бы ни случилось!

– Перестань! Ты поймала свою светлую сторону! Волну удачи! Знаешь, Лиль. Ты ее заслужила! Не всегда жизни поворачиваться к нам своей темной стороной!

Ага.

Вот именно. Про темную сторону я слишком даже хорошо помню!

Как мы вместе сидели над учебниками ночи напролет. Как ели одну сосиску на двоих.

Работу пока даже не искали. Цель была главная. Поступить!

А счета за коммуналку только накапливались.

И на экзаменах вступительных нас провожали взглядами., как оборванок. Как девушек второго или даже третьего сорта!

И…

Как Дана поступила, а я нет!

Вроде и не дурочка. И факультет выбрала не самый сложный. Дошкольное воспитание.

Нет. Не потому, что поступить легко. А просто… Еще в детском доме я поняла, что больше всего на свете хочу работать с детьми! Кому, как не нам, детдомовским девочкам, знать, как сильно малышам нужна забота и ласка?

Это была мечта. Самая настоящая.

Даже не понимаю, что пошло не так! Почему я не справилась с заданием и провалила первый же экзамен?

А потом несколько суток в полном расстройстве. С головой под одеялом.

Заставила себя подняться.

Решила, что от мечты не откажусь.

Она просто откладывается на год!

Бесконечные поиски работы.

А это очень трудно в столице, которая и без нас переполнена.

Куда я могла устроиться? Только со школьным образованием?

Курьером. На рынке торговать. Полы мыть.

Выбор совсем небольшой!

И платят копейки…

Но…

Меня все время как будто преследовал злой рок!

Обязательно находился какой-нибудь урод, который начинал хватать за разные места и требовать интима!

Они понимали. Ну, кто я? Сирота без родственников! Кому мне жаловаться? Как найти управу? А за работу мне нужно было держаться, чтобы не умереть с голода!

Приходилось увольняться.

А в одном магазине, куда устроилась кассиршей, на меня такой вот пузатый и похотливый директор вообще попытался недостачу повесить, чтобы я с ним…

Мне еще повезло!

Я неплохо сдружилась с персоналом. Один из охранников, Лева, мне помог. Пытался что-то доказать, сто раз прокручивал директору камеры, но в итоге… Просто заплатил за меня.

И, естественно, мне снова пришлось уволиться!

Я даже не знала, что делать дальше. Как жить. Почти впала в депрессию.

А потом…

Потом я встретила его!

Просто случайно.

Шла по улице, почти не разбирая дороги. Слезы накатили на глаза, а я и не думала их стирать.

Думала о том, что уже поздняя осень. Скоро начнутся холода. А у меня ветровка только. Теплой одежды нет. Даже нет ботинок.

О том, что Дине все удалось. Она и учится на своем филологическом. И в библиотеку устроилась. Хоть какая-то, а подработка. А я, по сути, просто сижу у нее на шее, хоть она и сама зарабатывает копейки, которых и на жизнь-то толком не хватит!

– Боже! Какое лицо!

Меня просто схватили за руку.

– Девушка. Вы зачем? Зачем его портите слезами? Глаза же потухнут! Кожа, да еще на таком ветру обветрится! Прекратите! Это же преступление!

Даже не посмотрела на него.

Просто махнула рукой. Попыталась пойти дальше.

Но он преградил мне дорогу.

– Прекратите это делать! Я смотреть на это кощунство не могу!

Почти уперлась в его грудь.

Пришлось отступить шаг назад. А он…

Он просто взял и стер в моих глаз влагу.

– Ну вот. Вот! Так же лучше! Красавица! Просто идеальная красавица! Алмаз! Вас как зовут?

Рассеянно рассматриваю этот странного мужчину.

Дожилась. Ко мне уже пристают прямо на улице!

Непонятно вообще, что такой забыл в этом районе.

Явно дорогое пальто. Пронзительный, почти хищный взгляд. Длинное узкое лицо и длинный нос с горбинкой.

Он…

Почему-то показался мне похожим на птицу. На орла. Или коршуна?

– Никак, – твердо отвечаю, поджимая губы.

– Никак?

Его бровь взлетает вверх.

– Понятно. Это настоящая причина для слез! Но ничего. Подберем. Подберем тебе имя! Такое, чтобы сверкало! Как ты сама! Кому нужны настоящие имена?

– Что вы себе позволяете! И вообще. Пропустите! Я спешу и с незнакомцами разговаривать не привыкла!

– Прошу прощения, девочка. Не представился. Привык, что меня и так все знают! Я Даниилов. Эрнест Юлианович. И вы… Вы станете просто прекрасным дополнением в моей коллекции! А, может, и ее главным алмазом!

– Вы сумасшедший?

Нет. Ну точно. Наверняка какой-нибудь больной!

– Девочка. Все, в ком горит дар, кажутся немного сумасшедшими! Это даже комплимент! Ведь мы совсем не обычные люди! Отличаемся от них! И в тебе. В тебе тоже есть дар! Редкий дар красоты! Такое лицо, раз увидев, не запомнить невозможно! Пройти мимо совершеннейше нельзя! Такая пронзительная синь в глазах! Такая глубина! А эти локоны! Шелк! Чистый шелк! Настоящее расплавленное золото! А губы…

Он нагло проводит пальцем по моим губам.

А я даже не стряхиваю его руку.

Просто оторопело смотрю на него.

Как там нужно себя вести с сумасшедшими?

Не знаю. Понятия не имею! Я же не на психолога поступать собиралась!

Но, вроде, им лучше не перечить!

– О, Боги! Они настоящие! Без капли силикона! И не накрашенные! Этот цвет… Такой естественный! Цвета спелой вишни! Вы хоть понимаете? Сколько краски нужно смешать, чтобы добиться такого оттенка? А размер? Идеальный размер! Природа сотворила шедевр! А вы его так странно и нелепо решили испортить! Но я этого не допущу! Решено! Я спасу эту красоту! Дам огранку этому алмазу!

– Простите. Мне пора!

Выпаливаю, украдкой озираясь по сторонам.

На улице еще светло. На уже наступают первые сумерки. И вокруг, как назло, ни души!

Зато совсем неподалеку стоит явно дорогая машина.

А если она принадлежит ему? Да скорее всего! И этот сумасшедший безумец сейчас просто меня в нее затащит?

Ох…

– Я сделаю из вас настоящую звезду! Сейчас у меня как раз новая рекламная кампания. Шикарная. Новейшая коллекция украшений! Бриллианты. Сапфиры. Цветочный набор известнейшего бренда! А у меня нет лица! Все они одинаковые. Милые. Стандартные. По сто раз перекроенные, как по шаблону! Ваше лицо станет лицом новой коллекции! Решено!

Рассекает рукой уверенно воздух.

Реклама?

Бред какой-то! Или это такой подлов?

Ну, не находят моделей на улице!

Даже если представить, что он, допустим, и правда в рекламе какой-то вертится.

На моделей учиться нужно. И даже я понимаю, что не день и не месяц! Это очень жестокий мир. Там кастинги покруче любых вступительных экзаменов!

– Вот моя визитка. Жду вас завтра в восемь утра. И. Не смейте. Не смейте, слышите! Больше портить вашей соленой водой мое лицо!

Хочется рассмеяться.

Но я с облегчением выдыхаю, когда безумец, еще раз напоследок впившись в меня странным взглядом, уносится в сторону машины.

– Завтра! Не опаздывайте!

Кричит мне вслед.

А я спешу домой, чтобы согреться на ходу.

В одном он прав.

Плакать я точно перестала!

* * *

– Ну бред же, Дан, – помешиваю чай у подруги на кухне. – Бред. Какая реклама? Он точно. Просто сумасшедший!

– А ты сходи. Ну? Что тебе стоит? Работы все равно никакой. А вдруг и правда? Это твой счастливый шанс?

– Ага. А вдруг он маньяк, который таким образом к себе девушек заманивает? Дурочек наивных. Таких, как мы с тобой?

– Ну, не знаю. Они и правда там все… Немного с приветом. И голубые. Так что приставать не будет. Леву попроси с тобой сходить, у него смена только после обеда. Если что, просто развернешься и уйдешь. Но глянешь хотя бы, что там за здание. По этому адресу.

– Глупости.

Я отмахиваюсь.

До полуночи сижу в интернете. Ищу вакансии.

Утром просыпаюсь с твердым намерением выбросить визитку и забыть о сумасшедшем.

Но…

Распахиваю дверь на пронзительный, настойчивый звонок в дверь.

– Лева?

Удивленно смотрю на того самого охранника, который спас меня в свое время.

Кстати, долг я ему так и не отдала. И поэтому становится неловко.

– Что ты здесь делаешь? В такую рань?

– Рань? Это ты почему еще не готова? А уже поздно!

– Не готова? Куда?

– Мне Дана позвонила. Сказала, тебя нужно сопроводить. Я даже отвезу. Но… Если ты не поторопишься, мы и с машиной не успеем!

Черт.

Вот не думала, что подруга так поступит!

Мне и без того неловко перед Левой.

Он меня выручил. Я его должница. Пару раз звал на свидания, но… Совсем он не в моем вкусе. Как человек, он мне глубоко симпатичен, да. Но как парень?

И из-за этого еще более неловко. Мало ли, что он теперь подумает?

Но деваться уже некуда. Раз он здесь.

Собираюсь. Хотя внутри меня уверенность в том, что там наверняка окажется какая-нибудь квартира, куда заманивают дурочек.

И…

Просто застываю с открытым ртом, когда мы оказываемся на месте.

Нет. Здесь не дурдом. Не берлога маньяка. А высоченное здание, сверкающее стеклом и серебром. А в самом верху горит золотом название.

« Респект»

– Это же…

Ох. Воздух вышибает из груди.

– Лева… Это ведь и правда? Та самая известная корпорация!

Известная на весь мир рекламная организация!

Ноги подгибаются и дух захватывает, как будто я не здесь, а на верху. На самой крыше! Ветер в ушах звенит!

Пусть я таким особенно не интересуюсь. Но про « Респект» не слышать может только пещерный человек!

Охрана пропускает нас обоих, когда называю фамилию Даниилова. Они явно предупреждены. Только кивают, указывая на лифт.

Осматриваюсь так, как будто попала в сказку.

Роскошный холл. Все сверкает серебром и белым мрамором. И мне даже кажется, что серебро здесь не цвет! А реальное, настоящее серебро!

– Наконец-то!

По рекомендации охраны мы едем на самый верхний этаж. Голова кружится все сильнее. Ведь лифт стеклянный. Прозрачный. И я чувствую себя, как будто по-настоящему взлетаю в воздух!

Даниилов встречает нас в коридоре, не менее роскошном, чем и холл.

Распахивает руки, как будто хочет меня обнять.

Но тут же хмурится. Бросает жесткий, цепкий взгляд на моего персонального охранника.

– Нет. Мужчины мне сейчас не нужны. Вы зря пришли, молодой человек!

– Но… Я… Он пришел со мной, Эрнест…

Запинаюсь, пытаясь вспомнить его отчество. Просто и не думала, что придется его произносить!

– Для тебя Эрнест. Просто Эрнест, детка.

Он обхватывает мой подбородок пальцами. Крепко, но очень аккуратно.

Вертит мою голову в разные стороны. К свету и в тень.

Любуется, будто и правда смотрит на какую-то коллекционную вещь!

– Идеально, – выдыхает, а глаза его вспыхивают. – Никакие линзы не дадут такого эффекта! Твои глаза еще и переливаются! Играют всеми гранями сини! Сапфиры? Пожалуй, нет. Они потеряются на твоем фоне! Бриллианты! Только бриллианты! Черт! Да даже золото будет сверкать хуже, чем твои волосы!

Он хватает меня за локоть.

Отводит, или, буквально тащит меня в один из кабинетов. Или это что-то вроде номера?

Освещение здесь такое яркое, что приходится зажмурить глаза.

Меня усаживают под какие-то лампы.

Всовывают в уши драгоценности.

Здесь много людей.

Все мечутся, суетятся.

Выставляют свет.

Еще нескольким девушкам надевают сверкающие колье и другие нереальные украшения.

И всем руководит Эрнест. Нереально орет на самом деле. Подгоняет. Придирчиво оценивает работу каждого.

– Да!

Наконец замирает передо мной.

– Как я и говорил! Самые роскошные украшения коллекции, центральные композиции у тебя! Гримируйте и одевайте! Так как ты говорила, тебя зовут?

– Лиля…

Отзываюсь на одном дыхании.

– Лиля… Лилия… Цветок?

Прицокивает. Будто пробует на вкус языком каждое слово.

– Нет. Нет. Цветок слишком просто! Ты будешь Алмазом! Моим Алмазом! А лилия… Хм… Это да!

Щелкает пальцами.

– Рядом с ней поставить белые лилии. Везде! Они будут оттенять красоту и создавать атмосферу!

Вот так я и стала Алмазом.

До поздней ночи длилось все это безумие. Вспышки. Съемки. Гримм. Смена поз и мебели.

На следующий день, когда первые фото были отсняты и отпечатаны, подписала с « Респектом» контракт страниц примерно на сто. Даже глаза разболелись, но я вчитывалась упорно. Стараясь не пропустить никакого подвоха.

И…

Вышла после нового безумного дня съемок с новой картой и авансом…

От которого кружилась голова еще сильнее, чем от высоты этого здания!

Тут не только пальто и ботинки. Тут хватит на то, чтоб и шубы норковые купить, нам обеим с Даной! И ремонт сделать в убитой квартирке. Обставить мебелью, и…

И еще довольно прилично осталось!

Остальные суммы я должна буду получать каждый месяц. Но основную потом. Когда рекламная компания коллекции закончится. Примерно под Новый Год.

И мне даже страшно представить, что такая баснословная сумма окажется в моих руках!

А дальше…

Дальше все завертелось, как в карнавале.

Новые знакомства. Приемы, на которых я обязана была появляться вместе с Эрнестом как лицо коллекции.

Пришлось снять квартиру поближе к « Респекту». Ведь работа длилась практически сутками, и тратить время на дорогу, несколько часов, было просто безумием! Эти часы мне жизненно необходимы, чтобы выспаться!

И…

На одном из приемов я встретила его!

Того, в кого сейчас влюблена!

Своего Пашу.

И…

Вчера я нашла в кармане его брюк коробочку с помолвочным кольцом!

Так вот, что это за повод, по которому он пригласил меня в ближайшие дни в самый роскошный ресторан столицы!

Даже не верится!

Бедность и безысходность в прошлом!

Даниилов обещает мне большое будущее! И совсем скоро я стану женой того, в кого влюблена! Впервые в жизни влюблена! Разве жизнь – не рай?

– По такому поводу можно и шампанского выпить!

С Даной мы все равно не потерялись. Наша дружба продолжается, как мы и поклялись.

И, что самое главное, в подруге нет ни капли зависти!

А что такое зависть, я прекрасно узнала, попав в общество моделей!

– Согласна!

Мы снова поднимаем бокалы с водой, чтобы чокнуться.

– Но… У меня сегодня показ. А после еще съемка. И… Знаешь. Ну вот правда. Боюсь сглазить! Кольцо-кольцом, но сначала пусть он сделает мне предложение и наденет его на палец! А уж тогда! И шампанское и все, чего нам захочется!

Вдруг чувствую что-то странное. Вроде удара в самую грудь.

Даже рука со стаканом дергается, а вода проливается на стол.

– Лиля? Тебе плохо?

Обеспокоенно спрашивает подруга.

– Нет, Дан. Нет. Все хорошо, – отвечаю, чувствуя, как отчего-то пересыхает в горле.

Медленно, будто кто-то придерживает мои веки, поднимаю глаза.

И тут же встречаюсь взглядом… С черным пламенем.

Даже шумно сглатываю. И сердце почему-то пропускает удар.

Мужчина за столиком напротив смотрит на меня, не мигая.

Нет. Не смотрит. Пожирает глазами. Вышибает дух одним взглядом!

Застываю. Замираю. Даже воздух забивается в горле, а рука начинает мелко дрожать.

Он… Какой-то жуткий. Как будто не из этого места, не из этого мира.

Огромный такой, что даже сидя, кажется, занимает собой все пространство.

Бритая голова. Аккуратно подстриженная, но какая-то брутальная бородка. На лице жуткий шрам. Уверенно сжатые челюсти. Квадратный подбородок.

Руки в татуировках. Черная рубашка расстегнута на груди. Рукава закатаны.

От него веет ледяной мощью.

Он совсем не похож на тех, с кем я общаюсь в последнее время.

Скорее, похож на охрану, но по сравнению в ним даже самые вышколенные и грозные из них, выглядят как оловянные солдатики.

Его глаза вспыхивают еще сильнее, когда он опускает взгляд ниже.

Скользит по моим губам, и я вспыхиваю, как от удара тока.

Ниже…

Жадно, дьявольски жадно останавливаясь на груди.

Медленно ползут еще ниже.

Он не смотрит. Он раздевает. Подчиняет. Присваивает.

А у меня внутри… Черт! Что это такое?

Будто вспышки. Огонь. Пожар.

В животе , в самом низу все сжимается в какую-то странную пульсацию!

Я горю.

Хочется даже приложить ладонь ко лбу и проверить, нет ли у меня температуры!

Сочные, чувственные губы растягиваются в усмешке. Понимаю, что я слишком долго смотрю на них, отведя взгляд от его глаз…

Становится слишком душно. Нечем дышать.

– Мы не заказывали, – как из тумана слышу голос Даны. – Что это?

– « Хрусталь». Самое лучшее шампанское, которое можно найти в мире!

Гордо отвечает официант.

На миг отвлекаюсь. Перевожу взгляд на бутылку , которую он ставит на наш столик.

И правда « Хрусталь». Шампанское, которое стоит несколько десятков тысяч евро за бутылку!

– Комплимент от мужчины с соседнего столика, – поясняет официант.

– Отнесите обратно.

Говорю слишком резко, хоть замечаю, как глаза Даны загораются.

Да.

В любой другой обстановке я и сама бы с радостью попробовала этот удивительный напиток!

Замечаю, что со дна бутылки как спиралью поднимаются золотые крупицы.

Значит, это « Хрусталь» коллекционный. Самый элитный. Его цена вообще нереально зашкаливает!

– Отнесите обратно тому, кто его послал!

Нервничаю.

Понимаю.

Это не просто подарок.

С такими глазами просто так подарков не делают. И бутылок в качестве комплимента не посылают!

Но…

Становится чуть легче дышать, когда бросаю взгляд на тот самый столик.

Мужчины за ним уже нет. Вихрем проносится облегчение.

Только официант почему-то делает испуганные глаза.

– Примите бутылку. Прошу вас.

Мне кажется, или его голос таки перепуган, как и он сам? Даже руки задрожали.

– Нет, мы не можем этого принять, – решительно бросаю на стол купюры в оплату нашего счета.

Поднимаюсь, собираясь уходить, как вдруг…

– Добрый вечер, дамы, – хриплый, уверенный голос бьет прямо в спину.

А на самом деле по всем нервным окончанием.

Заставляя меня вдруг превратиться в натянутую струну!

Даже оборачиваться не нужно, чтобы понять, кто за спиной.

Даже его дыхание обволакивает.

Как запах, который улавливаю даже не поворачиваясь лицом.

Мощный. Терпкий. Дорогого табака, чего-то древесного, и… Вербены? Убийственное сочетание!

Резко оборачиваюсь, как будто меня кто-то дергает за руку, и…

Просто замираю!

Вблизи он еще… Мощнее!

Во всем!

Он выглядит дико на фоне ресторанной цивилизации.

Дикая, агрессивная красота.

От него так и веет первобытной, запредельной силой.

Длинные ноги запакованы в черные кожаные штаны. Такой же кожаный плащ поверх черной рубашки. На которой мышцы бугрятся так, что натягиваются пуговицы. Кажется, они просто сейчас отлетят! Выстрелят!

И даже сквозь кожу плаща видно, как перекатываются на руках могучие мышцы!

Он…

Как будто из другого мира. Века. Как воин-завоеватель, который вернулся из какой-то очередной страшной битвы с победой.

Только оружия или хлыста не хватает!

Хотя… Постойте-ка! А что у него там так красноречиво оттопыривается? Не пистолет разве? Оххххх…

Мужественное лицо. Крупные, но агрессивные, зловещие черты.

На лице ни единой эмоции. Оно будто высечено из камня.

Но глаза…

Ох…

В них пылает ураган!

Такой, что дыхание перехватывает. Оно забивается где-то в горле!

Даже не удивляюсь, почему официант так побледнел, когда я озвучила свой отказ!

Даже я под этим бешеным напором взгляда чуть покачиваюсь. Он сметает с ног. Крушит и подавляет. Подчиняет. Пригибает к земле!

Хочется ухватиться за спинку стула.

И только вышколенная за время работы моделью осанка, которую нужно держать на любых, даже самых высоких каблуках и даже если туфли натерли до слез, позволяет мне этого не сделать!

– Простите. Мы спешим, – скомкано бормочу.

И понимаю, что его глаза просто пригвоздили меня к себе!

Этот взгляд тяжело выдержать. От него хочется спрятаться, забиться куда-нибудь подальше!

Но в то же время будто властный приказ человека в черном не разрешает отвести глаза!

– Куда можно спешить в такое время?

Черная густая бровь со шрамом резко вздергивается.

И сквозь обманчивые первые нотки бархата в голосе четко ощущается металл. Приказ. Черт, да даже вкус этого самого металла я чувствую во рту!

– У нас планы. Прошу прощения.

Хочется оказаться от него как можно дальше!

Но и нужно оставаться вежливой.

Другого этот хищник явно не потерпит!

– Как твое имя?

Чуть наклоняет голову набок.

Рассматривает меня с каким-то странным интересом. Как забавную зверюшку… Но в черных глазах пламенем зажигается, ярко вспыхивает и совсем другой интерес! О, такой взгляд я не спутаю ни с чем! Хотя именно так на меня еще никогда. Ни разу не смотрели!

– Неважно.

Мотаю головой. Стряхиваю наваждение.

Почему его взгляд так буравит меня? Будто заставляет оцепенеть и подчиняться. Пугает. Словно в черную пропасть проваливаюсь!

– Мы все равно уже уходим, и…

– Хм. Как скажешь. Если тебе неважно, значит, будешь без имени. Или я сам назову? Ты так предпочитаешь? Оставаться неважной и безымянной?

– Странный разговор, – бормочу, отводя глаза.

Мне становится все неуютнее.

И в то же время он чем-то неумолимо притягивает.

Наверное, бешеной энергетикой. Безумной харизмой.

Глаза сами возвращаются в крепкой мощной груди. Под рубашкой каждая мышца напряжена до предела. Я вижу, как перекатываются стальные мускулы.

Вспыхиваю, понимая, что разглядываю уже не грудь. Взгляд пополз ниже. Даже сквозь ткань просматриваются мощные кубики пресса.

Он всегда так напряжен? Или это его обычное состояние?

Брюки тоже натянуты до предела. Кожа не скрывает явного интереса, который я у него почему-то вызвала.

Краснею. Снова отвожу глаза.

Но что-то, словно магнитом, притягивает меня обратно. К черной бездне полыхающих глаз!

– Все рассмотрела?

Насмешливо вздергивает бровь.

Красивое мужественное лицо. Волевое, как , кажется, принято, говорить. Но красота странная. Завораживающая и пугающая одновременно. Это лицо настоящего воина. Даже не бойца. Именно воина, как из позапрошлых столетий. Непримиримого и… Наверное, не знающего жалости. Ни к противнику, ни к себе.

А меня? Меня он тоже воспринимает, как противника? Или как добычу?

Нос явно был несколько раз сломан.

Но и это его не портит. Наоборот. Делает еще более мужественным, и… Загадочным?

А вот губы… В них таится чувственность. С каждым словом, как бы оно не звучало, его губы словно смакуют каждый звук.

Но нет. Я не хочу о них думать. Тем более, узнавать, какие они на вкус и наощупь.

Хотя… Мне почему-то кажется, что стоит этим губам прикоснуться к другим, как тут же подогнуться коленки.

– Присядь. Вечер только начинается. Куда тебе спешить? Поговорим. Выпьем шампанского. Познакомимся.

– Я… Меня ждут. Это важно.

Мнусь почему-то. А хочется на самом деле со всех ног броситься прочь!

– Послушай. Я могу решить любой вопрос. Один звонок, и ты совершенно свободна. На весь вечер.

– Простите. Мне пора!

Отмираю наконец-то.

Резко разворачиваюсь и таки с трудом не срываюсь на бег.

– Мы выпьем с тобой сегодня шампанского, – ударяет в спину уверенный низкий голос.

Бьет по всем нервным окончанием. Будто насквозь и в солнечное сплетение.

– Раз уж бутылка откупорена, мы вместе из нее пригубим.

Вылетаю из заведения так, как будто за мной гонятся.

Никто не хватает ни меня, ни Дану. Никто не держит.

Но его взгляд так и горит между лопатками. Прожигает спину.

Даже задыхаюсь, оказавшись на воздухе. Так жадно хватаю губами воздух, как будто кучу времени провела под водой с задержанным дыханием.

– Наваждение…

Шепчу, проводя рукой по волосам.

– Лиль?

Подруга смотрит на меня ошарашенно.

– Он кто? Жуткий такой?

Передергивает плечами.

– Не знаю, Дан. Впервые его вижу. И, надеюсь, в первый и в последний раз! Пошли!

Подхватываю подругу под локоть.

Вместе мы буквально перелетаем дорогу. Даже не замечая, как громко нам сигналят машины.

– Уфффф!

Останавливаемся только на другой стороне улицы.

– Надо же!

– Знаешь, Лиль. Если ты из-за работы пересекаешься… С вот такими… Я совсем тебе не завидую!

– Нет. Такое со мной впервые, Дан. Бр….

Его слова прозвучали, как угроза.

– Ладно. Я уже опаздываю! Пока!

Отмахиваюсь от мыслей о странном мужчине. И от еще более странного ощущения его взгляда. Хотя кажется, что он остался на мне. Как запах. Как слишком сильное прикосновение.

Но мне нужно бежать. Иначе опоздаю! А это недопустимо!

– Позвони мне. Обязательно. Лиль.

– Конечно!

Уже на ходу посылаю подруге воздушный поцелуй.

* * *

– Алмаз! Ну, где ты пропадаешь! Мы уже все яйца снесли! Сегодня же показ! Финал рекламной кампании! Ты еще час назад должна была здесь быть!

Черт!

Незнакомец совсем меня сбил с толку.

Я опоздала.

Зато теперь полностью окунулась в суету сумасшедшего рекламного мира моды!

Сумасшедший. Безумный вихрь.

Все носятся, как угорелые.

Подбирают платья. Прически, макияж.

Хотя сто раз перед показом все отыграли. Платья выбраны под каждый из наборов. Прически и лук отточены по миллиону раз.

Но, как всегда, все идет не так.

– Это не годится!

Рявкает Жанна, закатывая глаза .

– Ты слишком бледная! – пощипывает мои щеки.

– И что такое? Ты успела со вчерашнего дня похудеть? Платье на груди болтается!

Финальный показ.

В самом роскошном отеле столицы. « Респект» арендовал его на всю ночь. Но целый этаж был снят еще на месяц раньше. Приготовления, одежда, все необходимое и штат рекламщиков с моделями еле уложились в такую площадь!

– Быстро переделать!

Жанна нервничает. Вся налилась краской.

– Адель! Подшить! Живо!

Скрепляет булавками платье над самой грудью.

Она здесь главная. Царь и бог. После Эрнеста, естественно. Но в случае чего, за каждый, даже и малейший промах, отвечать перед ним будет именно она.

– Алмаз! Ну, что ты, как не живая! Как деревянная! Немедленно соберись!

Шипит прямо мне в лицо.

– Это же финальный аккорд всей кампании! От этого зависит будущий взлет до нереальных вершин « Респекта»! Или провал! Мы должны выйти на новый уровень! Инвесторы, спонсоры! И, конечно, новые заказы из ювелирных домов и домов мод! А ты центральная фигура во всей кампании! Да что с тобой сегодня! Ты как неживая! Девочки! Кофе мне принесите! И ей! Лучше каждой по ведру!

Я похожа на странную куклу.

Меня просто вертят в разные стороны.

Один глаз накрашен лиловым. Второй в нежно-розовом нюдовом тоне.

Над прической колдуют стилисты прямо стоя. Взобравшись на стул над моей головой.

Прикусываю губу и тут же слышу недовольное цокание языком от Жанны.

Да. Портить товар, который лицом, нельзя!

Ох….

Мне казалось, все пройдет легче!

Я ведь почти не занималась дефиле. Да и не нужно было. В основном фотографии. Хоть и там приходится улыбаться так, что скулы потом болят . Немеют. Их сводит, как судорогой.

Но мы же сто раз все отрепетировали!

А теперь вдруг я путаюсь в слишком длинном платье. Ноги покачиваются на высоченных тонких каблуках.

И эта прическа…

Мне кажется, что на мою голову надели пять ведер с песком.

На волосах литры лака. Сияющая гранатовая диадема с бриллиантами. В ушах длинные тяжелые серьги. Почти до самых открытых плеч.

– Нет! Немедленно снимай это! Бежевое сюда не подходит! Белое! Под гранаты только белое! Адель!

Все суетятся. Носятся. Сбиваясь с ног.

Теперь пудра не подходит ко всему образу. Меня снова умывают. Накладывают другой макияж.

– Все. Идеально. Пошла!

Жанна подталкивает меня к краю кулисы.

Делаю шаг, и яркий свет софитов тут же слепит глаза.

Камни должны сверкать. Сиять. Именно для этого я здесь.

Но… Черт! Репетиции проходили при совсем другом освещении!

Покачиваюсь.

Зажмуриваюсь.

Вспоминаю о том, что нужно смотреть только в одну точку. Туда, где светится красным огонек.

Собираюсь и решительно делаю шаг.

Это самое сложное. Не смотреть по сторонам. Только туда. Вперед. Одна точка. Огонек. Иначе собьешься. И лицо. Оно должно быть совершенно непроницаемым!

Я просто манекен. Не человек сейчас! Нужно не забывать об этом!

Иду вперед.

Чувствую на себе раздевающие взгляды мужчин.

Липкие. Жадные.

Взгляды тех, кто привыкли считать себя хозяевами мира благодаря толстым кошелькам.

Это, наверное, самое трудное.

За те несколько показов, в которых я участвовала, я так и не привыкла к этим похотливым взглядам. Когда и тебя оценивают так же, как часть коллекции, которую запросто можно купить.

Радует только одно.

На такие мероприятия приходят со своими женщинами. И про модель очень скоро забывают. Особенно, когда спутница начинает требовать свои подарки. О нас больше не помнят. Кроме того, у агентства серьезная охрана. Да и нас, самих моделей, очень трудно узнать после того, как роскошные платья сняты, а макияж смыт.

– Великолепно!

Жанна одобрительно кивает, когда я снова вхожу за кулисы.

– Ты настоящий алмаз, Лиля! Молодец! Собралась! Так. Теперь золотое. Шелк и жемчуг. Девочки! Бегом!

Переодеваюсь в струящийся шелк. Платье больше напоминает расплавленное золото.

После первого прохода уже становится легче. И каблуки на новых туфлях не такие высокие.

Выхожу, больше не чувствуя ослепления. Глаза привыкли. Уверенно иду вперед.

И вдруг…

Чувствую тяжелый взгляд. Будто удар в спину. Прошибает током и мурашками. Нет. Скорее, будто острыми осколками стекла, что врезаются прямо в кожу.

Ступни и пальцы начинает показывать.

Нельзя! Отвлекаться и смотреть по сторонам нельзя! Иначе собьюсь с ритма. Собью остальных!

Но…

Черт!

Это точно такое же неприятное ощущение, как и тогда, когда я почувствовала взгляд незнакомца, сидя с Даной.

Черт!

Меня бросает в жар. По спине начинает струиться липкий пот.

Нет. Ну нет.

Он больше похож на варвара.

Уж точно на такие мероприятия такой, как он, не мог прийти!

Да и сомневаюсь я, чтобы у такого была женщина, которой он бы стал дарить драгоценности.

Но…

Почему мне кажется, что рядом с красным огоньком, единственным, на что я могу смотреть, светятся черные дьявольские глаза?

* * *

– Уффффф….

Буквально падаю на стул.

Показ закончен.

Ноги и спину ломит до жути.

Это самый большой и долгий показ за все время, что я здесь работаю!

Хочется только одного.

Сбросить с себя все и завалиться в горячую ванную. Отмокать в ней сутки… Это как минимум!

А многие ведь думают, что это так просто. Всего-то прогуливаться по подиуму и наряжаться. На самом деле это выматывающий труд!

– Белиссимо! Ты молодец, моя девочка!

Эрнест ураганом налетает на меня.

Целует в обе щеки.

Но аккуратно. Чтобы не испортить прическу и макияж.

– Это фурор! Успех! Ты не подвела! Мой глаз никогда не ошибается! Выцепил сразу настоящий бриллиант из серого осеннего навоза! Так. Ты не переодеваешься пока. Остаешься в этом.

– Зачем? Все ведь закончено…

– Девочка! В нашем мире шоу не заканчивается никогда! Все только начинается! Ставки просто бешеные! До небес! Да! Но… Ставки закроются еще не скоро! Дадим им разогреться! Подпитаем интерес!

– Эрнест. Я устала.

– А кто сказал, что будет легко? Малыш. Ты сейчас натягиваешь свою алмазную улыбку и отправляешь на прием! Самый настоящий бал! Два бокала шампанского выпьешь.

– Но…

– Без но! Это тоже работа! Расслабишься, а заодно и румянца щекам дашь. Блеск в глаза. Поверь. Это привлекает не хуже украшений. На тебе сейчас самый дорогой комплект. Я хочу, чтобы он сиял на приеме так, что затмил бы все! Все, Алмаз! Потанцуешь. Пройдешься. Поулыбаешься. А потом финальная съемка.

– Съемка? Сегодня?

– Надо ковать железо, пока горячо! Во время съемки мы выведем твои фото на главный экран. Вот тогда. Вот тогда, милая, и пойдут настоящие ставки! Женщины будут капризничать. Мужчины, выпив и расслабившись, расщедрятся. Это наша ночь! Апофеоз всего!

– Ладно.

Только качаю головой, жалея, что не могу хотя бы шпильки вытащить из головы. Они натягивают кожу так, что она печет.

Вздохнув, выпрямляюсь. Натягиваю рабочую улыбку модели.

– Вот так. Умничка. А теперь в зал. И сразу выпей первый бокал. А то глаза уставшие. Кому нужны тусклые глаза?

– Дамы и господа! Алмаз нашего показа! Неповторимая и яркая звезда! Встречайте!

Громко оглашает Эрнест, выводя меня под руку в зал. На небольшую сцену.

Теперь глаза слепит уже не от огней. А от того, как сверкает на моей шее бриллиантовое колье. Рассыпается искрами. Яркими бликами и правда ослепительным сиянием.

Самый дорогой предмет в коллекции. На дефиле Эрнест решил его не выставлять, как и другие роскошные украшения. Теперь понимаю. Он оставил их на десерт. Для приема и для следующей съемки. Чтобы еще больше распалить интерес.

Голоса в зале стихают.

Наступает оглушительная тишина.

Такая, что прекрасно слышно, как пузырится в бокалах роскошное шампанское.

Но я прекрасно понимаю. Смотрят не на меня. Это именно колье, которое светится, затмевает собой все.

Но…

Меня снова прошибает. Ударом. Мощным.

Кожа становится гусиной.

Отрываю взгляд от точки на стене, которую решила использовать, как тот самый красный маячок.

И… Замираю.

Он.

Прямо передо мной.

Наталкиваюсь взглядом на черные, как два угля, полыхающие глаза.

Он смотрит жадно. Отпивает из бокала шампанское, не отводя от моих своих чертовых глаз! Крылья носа раздуваются. Под той же черной рубашкой бугрятся мышцы.

Меня словно ударяет в самый низ живота. Горячей лавой.

Даже грудь сжимается, а тонкая ткань платья без белья, предательски выставляет напоказ мои сжавшиеся, как от холода, соски.

Он что? Следил за мной?

Одет так же, как и в нашу первую встречу.

Другие, пришедшие на показ, в подобающей одежде. Вообще, на такие мероприятия всегда установлен строгий дрес-код. Мужчины во фраках. Женщины в роскошных вечерних платьях.

Он выделяется сразу. Выглядит, как коршун среди ласточек.

Хищный. Опасный. Явно дает понять, что ему плевать на остальных. На чужое мнение и на правила. Плевать.

Все тот же черный кожаный плащ. Даже его не оставил в гардеробной.

Дорогая рубашка, но совершенно не подходящая для такого вечера! Рукава закатаны. На мощных ногах кожаные штаны. И… Странная обувь. Что-то вроде армейских сапог.

Выглядит дико. Странно.

И, наплевав на все приличия, просто раздевает меня взглядом.

С кривой ухмылкой рассматривает совершенно беззастенчиво.

Глаза хищно вспыхивают, когда он опускает взгляд на мои груди.

Он как будто проводит по ним обеими руками.

Соски напрягаются еще сильнее. Начинают покалывать. Как будто бы их сжали.

Угли черных порочных глаз скользят ниже. Почти прожигают дыру на животе. Мне даже кажется, что платье сейчас задымиться.

Медленно поднимает свои порочные глаза.

В них черная бездна. Дикий порок. Нереальный.

Как будто он меня прямо здесь. При всех. Имеет во всех возможных позах.

Поднимает бокал с остатками шампанского. И кивает мне, ухмыльнувшись так, что становится страшно.

– Эрнест. Мне что-то нехорошо, – шепчу на ухо, увлекаемая им со сцены вниз. – Может, мне лучше не присутствовать на этом приеме? Я бы сразу приступила к съемке. Это ведь несколько часов работы. А у меня голова кружится. Я вообще падаю с ног!

– Милая.

Эрнест наклоняется к моему уху.

Похлопывает по руке. Улыбается, но только одними глазами.

– Успех всегда кружит голову! Не поверишь! Иногда от нервов даже тошнит! И выворачивает наизнанку! С этим тоже надо научиться справляться. Привыкай. Не можешь же ты каждый раз сбегать! А у тебя большое будущее! Это я предрекаю! Поверь мне! Я не ошибаюсь. Никогда!

– Я могу не справиться со съемкой.

– Это все твоя работа. И это , – выразительно обводит глазами зал, – тоже. Не забывай. Ты подписала контракт. Ты лицо этой коллекции. И отработать должна каждую секунду. Основную выплату ты получишь только после того, как закончится вся кампания. А ты ведь не хочешь выплатить мне неустойку за то, что не отработала правда, девочка? Ну, и следующий контракт. Его с тобой подпишут только если я останусь тобой доволен. А доволен я буду лишь в том случае, если ты будешь молодчинкой и отработаешь на максимум. Так что давай. Улыбайся. И помни. С приема ты уйдешь только когда я прикажу!

– Марат Самирович! Как же рад вас видеть!

Черт!

Еле сдерживаюсь, чтобы не прикусить губы.

Потому что спускаясь, мы буквально натыкаемся на этого проклятого незнакомца!

Лицо Эрнеста в миг меняется. Расплывается в подобострастной улыбке.

А вот так он смотрит редко. Да что там! Вообще никогда!

Конечно, Эрнест повернут на деньгах и со всеми, кто может щедро заплатить. Но… Обычно он ведет себя, как гений, вокруг которого все должны вертеться! Целый мир! А чтобы он смотрел вот так… Это впервые!

Он даже распахивает руки, как будто хочет обняться с гостем, совсем не вписывающимся сюда. Ни в этот зал, ни в этот вечер!

Но тот, кого он назвал Маратом мрачно окидывает его чуть насмешливым взглядом. Смотрит, как на муху. Мелкую. Под ногами. С легким презрением.

И руки Эрнеста опускаются. Зато улыбка расплывается еще сильнее. Становится еще слаще. Даже у меня на губах появляется приторный привкус.

– Рад! Рад! Да что там! Я просто счастлив! Что вы решили посетить наше скромное мероприятие! Вот это настоящий фурор!

Эрнест назвал свое мероприятие скромным?

Да кто же он такой, что сам Даниилов перед ним так пресмыкается?

– Меня вдруг начали интересовать алмазы.

Этот дикарь обжигает меня взглядом. Окидывает с ног до головы. Будто в лаву кипящую окунает.

– Внезапно. Захотелось поиметь один в своей коллекции.

Он смотрит слишком выразительно. Слишком откровенно.

И почему я слышу в его словах совсем другое?

И речь явно идет не про украшения! А…. Лично обо мне?

– Почему же один, дорогой вы мой? У нас множество уникальных камней! А какие композиции! Вы, как никто другой, можете себе позволить…

– Могу.

Резко прерывает его. Обрывает на полуслове.

– А сейчас я хочу рассмотреть то, что меня заинтересовало, поближе.

– Эрнест!

Мне жутко неуютно под пристальным, пронзающим взглядом мужчины.

Да разве мужчины? Нет! Этого настоящего дикаря!

И пусть полон зал людей. Пусть играет музыка и пары расслаблено общаются, попивают шампанское и танцуют!

Его взгляд пожирает. Припечатывает к месту. Заставляет сердце колотиться где-то в самом горле!

Я чувствую себя перед ним совершенно голой. Вернее, нет. Чувствую, как он смачно раздевает меня глазами. Своими черными безднами. Смотрящими порочно. С дикой, неприкрытой похотью!

Ноги подкашиваются.

Ощущение, как будто мы в этом зале совершенно одни!

Фигуры и голоса расплываются.

Остается только он.

Мощный. Могучий.

Со вздувшимися на шее венами . Это не тело. Это просто огромные мышцы, налитые до предела. Перекатывающиеся сталью!

И ощущение, что ему никто. Ничто не помешает.

Он способен сделать все, что ему захочется! А его желание ничем не прикрыто. Оно читается сразу. Бьет по всем нервным окончаниям. По всем рецепторам. Просто сбивает с ног!

Впиваюсь изо всех сил в локоть Эрнеста.

Умоляюще смотрю на него. Посылаю знаки глазами, чтобы не оставлял меня с этим зверем наедине!

Но он как будто и не видит. Не чувствует. Вообще ничего не замечает!

Хотя Эрнест мастер видеть каждый оттенок настроения . В лице и в глазах! Он же сам натаскивает, ругается из-за не такой мимики! Он чувствует все! До мельчайшей грани!

Но сейчас он смотрит куда-то вдаль. Рассматривает не меня, а кучку мужчин, собравшихся неподалеку.

– Давай, детка. Уважь нашего почетного гостя! Ты, считай, сегодня, хозяйка вечера! Самая настоящая его королева! Ты должна потанцевать с каждым! Давай! Твое дело сиять и очаровывать!

Шепчет мне на ухо, широко улыбаясь неандертальцу.

Он что? Совсем с ума сошел? Разве не видит, что я боюсь его до чертиков? Что этот Марат опасен, как самая настоящая бомба?

Впиваюсь пальцами в него так сильно, что чуть не рву пиджак.

Но он лишь отцепляет мои пальцы, слегка поморщившись.

– Как скажете, Марат Самирович! Вы же знаете. Я с удовольствием исполню каждое ваше желание!

Он…

Просто передает меня в руки этому бандиту!

Легонько подталкивает в нему. Так, что я почти впечатываюсь в могущую грудь, перекатывающуюся сталью.

Быстро отходит, кивнув этому дикарю.

На меня и мою немую, но очень красочную мольбу глазами, не обращает никакого внимания!

– Ну? Чего дрожишь?

Жар его дыхания опаляет.

Кажется, плавятся даже ресницы.

– Я же сказал. Если бутылка откупорена, мы пригубим шампанского вместе.

Отшатываюсь так, что чуть не падаю, когда этот громила делает шаг вперед.

Успевает меня подхватить.

Крепко обхватывает талию.

Мне будто не хватает воздуха.

Озираюсь по сторонам. Словно ищу спасения.

Но жест этого мужчины на вид кажется совершенно безобидным. Он просто вкладывает в мою дрожащую руку бокал. С тем самым шампанским.

Даже улыбается. Вернее, его широкие губы слегка приподнимаются. Даже как-то просто вежливо с виду.

Но почему каждый его жест напоминает мне бросок хищника, готового наброситься на свою добычу?

– Я не хотела вас обидеть. Или нагрубить, – лепечу, отведя глаза.

Не стоит. Не стоит злить хищника. Лучше и правда. Прикинуться просто дурочкой. Поулыбаться и пощебетать. Тогда его, наверное, отпустит! Или, вернее, тогда он отпустит меня! Потеряет интерес! Ему станет скучно!

– Сами видите. У меня… Работа!

– Почему я должен обижаться?

Густая черная бровь взлетает вверх.

Осторожно смотрю в его лицо.

Огромные глаза.

Волевой мощный подбородок.

Нет. В нем правда что-то дикое. Варварское. До одури пугающее.

И в то же время он завораживает… Чем? Тем, что его взгляд заставляет холодеть все внутри?

Наверное. Так смотрят на опасного хищника. Не в силах сдвинуться или отвести глаза!

– Я что? Девчонка?

Он усмехается еще сильнее.

Его голос обволакивает. Звучит мужской мощью и… Как-то вкрадчиво. Пугающе и будоражаще одновременно!

– Мужчины не обижаются, красавица. Они просто берут свое. Плевать на цену. Я захотел с тобой провести вечер. И я его проведу с тобой!

Голова кружится.

В висках бешено пульсирует кровь.

Ахаю, когда он вдруг резко наклоняется.

Обмакивает палец в мой бокал и проводит им, вымоченном в шампанском, по моим губам.

– Сладкая, – резюмирует, слегка прищурясь.

– Вкусная.

Резко вздыхает запах у моих губ. Как самый настоящий зверь! И глаза его вмиг вспыхивают чернотой!

– Пей. Или на брудершафт?

Подхватывает с подноса второй бокал.

Ударяет по моему в застывшей руке.

– Нет, – мотаю головой. Отчаянно. Чувствую, как распахиваются глаза от такой наглой вольности. А губы просто горят от его прикосновения!

– Тогда до дна!

Подносит бокал к губам, подталкивая и мою руку. Толкает так, что мне ничего не остается. Как выпить пузырящийся напиток без остатка.

– Вкусно?

Его глаза полыхают. Адским пламенем.

И я снова покачиваюсь.

– Не знаю.

Растерянно выдыхаю. Чувствую себя в плену. Вот так, на глазах у множества людей! А я все равно. Будто затиснута в клетку с этим опасным зверем!

– Не распробовала?

– Я… Не привыкла вот так. Залпом. Я по чуть-чуть.

– Значит, будем смаковать, – кивает, чуть нахмурившись. – Хотя весь смак часто в том, чтобы залпом. По полной. На максимум. Не сдерживая своих инстинктов!

Ой, мамочки! Это он сейчас о чем?

Он скользит по моей щеке костяшками пальцев.

Я замираю. Внутри проносится лед и пламя одновременно.

Его глаза вспыхивают хищным блеском.

А я ни пошевелиться, ни выдохнуть просто не могу!

– Алмаз. Ты сияешь…

Наклоняется ко мне близко.

Так, что его дыхание опаляет губы.

Хочется сбежать! Сбежать со всех ног!

Но они как будто приросли к полу.

Голова кружится! Почти ничего сегодня не ела, и еще этот бокал шампанского залпом!

Его голос глубокий. Низкий. Тягучий. Голос того, кто привык подчинять. Порабощать. Приказывать, но тихо. Зная, что никто не посмеет его ослушаться.

Бросаю взгляд в сторону Эрнеста.

Умоляющий взгляд. Как взгляд утопающего, который отчаянно требует хотя бы соломинки.

Сердце вылетает из груди. Уходит куда-то вниз.

Но Эрнест только улыбается мне. Широко. Яркой белозубой улыбкой. Кивает, салютуя своим бокалом.

Уфффффф…..

Может, все не так уж страшно?

В конце концов, здесь множество людей! Ну, что он мне сделает? Не станет же насиловать, хоть вид у него такой, как будто ему наплевать на всех и на все! Да так явно и есть!

И не уволочет в свою берлогу, забросив на плечо, верно?

Перевожу взгляд обратно. На лицо дикаря.

И снова… Подкашиваются ноги. Его взгляд затягивает, как в самый настоящий омут.

Он забирает из моей руки бокал. Кожу пронзает ток там, где наши руки соприкасаются.

Миг, и его руки начинают скользить по моей талии.

А меня потряхивает еще сильнее. Бьет током в миллионы ватт!

Резкий толчок, и я впечатываюсь в мощное тело. Будто вылитое из сплошной стали! Раскаленной стали, которая перетекает по его груди.

Все меркнет. Даже огни, кажется, становятся тусклыми. Неяркими.

Он прижимает меня к себе. А я чувствую себя бабочкой, нанизанной на булавку!

И… Его явное желание упирается прямо мне в живот!

Невозможно отстраниться. Оттолкнуть!

Горячее дыхание затапливает меня полностью! Насквозь!

Из стального плена этих рук не выбраться!

– Если я решаю провести с кем-то вечер, то проведу его, – тягучий голос заползает мне прямо в ухо.

– В любых условиях. Неважно. Детка. Чего бы это ни стоило.

А звучит иначе. Звучит так, что « я беру все, что захочу». И я совсем не сомневаюсь в этом, под взглядом, который меня припечатывает.

– Отпустите…

Сама не замечаю, как перехожу на шепот.

– Алмаз… Хм… Тебе подходит. Неограненная. Необтесанная. Или так только кажется с первого взгляда?

– Пожалуйста. Отпустите.

Нервничаю. Голос дрожит.

Его глаза вспыхивают так странно. Что не могу не думать о том. Он решил меня огранять? Подтачивать под свои желания?

– Это просто танец. Пока.

От его рук словно полыхнуло огнем. Прошибло меня насквозь.

А от этого « пока» внутри заклокотал безумный страх.

– Боишься меня, девочка?

Густая черная бровь взлетает вверх.

– Нет, – выдаю через силу.

Чего мне бояться? Это ведь… Танец. Просто танец, – напоминаю себе.

Это прием. Вокруг люди. Это моя работа. Часть контракта, как оказалось.

Поулыбаться. Познакомиться. Потанцевать.

Надо выдохнуть! Ничего страшного не происходит! И не произойдет!

Совсем скоро у меня съемка! Эрнест заберет меня! Сейчас я, как никогда рада этой неожиданной дополнительной работе!

Он вроде бы и не нарушает никаких границ.

Просто ведет меня в танце. Просто….

Только ноги меня не слушаются.

Его руки расплавляют ребра.

Дыхание опаляет кожу, заставляя сердце биться все сильнее.

Танец. Просто танец, – напоминаю я себе, чувствуя, как странно разливается слабость и жар внизу живота.

Он не стесняется своего дикого, каменного желания. Оно упирается в меня все сильнее.

– Расслабься, – шепчет мне куда-то в шею, заставляя наоборот, еще сильнее съежиться в его стальных руках.

Его руки скользят по спине.

А кажется, что раздевают.

Срывают платье.

Во рту пересыхает. Мне начинает мучительно не хватать воздуха!

Он просто вышибает почву из-под ног!

Озираюсь по сторонам, чтобы хоть так вырваться из этого странного наваждения. Все время кажется, что никого, кроме нас двоих, здесь нет.

Но на нас никто не обращает внимания.

Может, это только мне кажется, что наш танец… Так полон порока?

Все вокруг танцуют. Может, у этого мужчины просто такая бешеная энергетика? Дикая? Сносящая все вокруг него?

Танец, – напоминаю я себе. Просто танец. И все.

Сердце стучит оглушительно. Так сильно, что перекрывает аккорды.

Но я прислушиваюсь к музыке. Скоро. Скоро мелодия закончится, и он меня отпустит! Отпустит же?

Все….

Последние звуки музыки.

Мы останавливаемся.

Дикарь в последний раз крепко прижимает меня к себе. Дает в полной мере ощутить всю мощь его жаркого тела.

Дыхание замирает.

Все. Все, Лиля. Все!

Он отпускает меня.

Мощные руки ослабляют свою хватку.

Голова начинает кружиться уже от облегчения. Все закончилось! Теперь остается только съемка и домой! Домой!

Как вдруг…

Он наклоняется низко. Над моим лицом.

Его глаза хищно вспыхивают, заставляя меня шумно втянуть воздух.

– Я. Хочу. Тебя.

Произносит прямо в губы. Опаляет их каждым жестким словом.

Пронзает все тело насквозь сумасшедшим, безумным током!

Вырываюсь из его рук.

Хотя… Кажется, они меня уже и не держат!

Сердце колотится, как безумное.

Понимаю, что бегу.

Вовремя останавливаюсь. Притормаживаю.

Выпрямляю спину и возвращаюсь к легкому шагу модели. Как и надо.

Только почему мне кажется, что сейчас в спину мне раздастся демонический хохот! И ударит какая-нибудь фраза вроде « Ты не сбежишь!».

Потому что я бегу от самого дьявола! Не иначе!

– Алмаз! Ну, ты молодец! Сегодня всех затмила!

Меня хватает под локоть одна из девушек-моделей.

Риана. Здесь, в этой коллекции, ее называют Гранат.

Жгучая роскошная брюнетка с огромной грудью. Темно-красные камни прекрасно сочетаются с ее волосами и на удивление белой кожей.

Природа наделила ее потрясающей внешностью. Совсем не модельной. Тонкая талия, но при этом огромная идеально круглая грудь и крутые бедра. И губы. Губы природного цвета реально как будто гранатовые!

Да. Эрнест умеет подбирать девушек! Все нестандартные. Никто бы в модели нас таких не взял.

Но он находит в каждой изюминку. Терпеть не может стандартов. А еще работы пластических хирургов. Все должно быть натуральным в его личной коллекции моделей!

Потому, наверное, у него и такой оглушительный успех!

Не скажу, что я очень люблю общаться с коллегами.

Ревность, зависть, сплетни и интриги. Это самый настоящий клубок змей! Правда, неизменно улыбающихся змей. Ослепительных. Но все же.

Но сейчас я рада оказаться в обществе девочек!

– Что с тобой? Успех вскружил голову? Или что? Алмаз! Ты с ума сошла! Никакие препараты нам принимать нельзя!

– Я?

Рука дергается, чтобы растереть лоб по привычке.

Но тут же опускаю ее вниз. Напоминаю себе о гриме.

– Ты что. Нет, конечно. Я ничего такого не принимала!

– На тогда. Выпей. Ты просто перенервничала, значит. Еще бы! Это же твоя первая кампания такого размаха! Еще и такой успех!

Мне в руку Риана вкладывает новый бокал шампанского.

В горле пересохло безумно.

Да и, в конце концов, мне сейчас точно не повредит!

Опрокидываю в себя бокал залпом. Даже не чувствую вкуса.

Зато вся горю. И до сих пор ощущаю тот первый вкус. Когда он провел пальцами по моим губам. До сих пор чувствую его прикосновения!

– Все. Тебе хватит.

Риана отставляет мой пустой бокал.

Однозначно хватит. Чувствую, как вся горю. Даже уши.

– А то на съемке свалишься.

Точно! Съемка! Я о ней совсем забыла! Обо всем забыла на самом деле! Этот дикарь совсем выбил почву из-под ног!

– Гранат.

Мы привыкаем и в общении называть друг друга этими прозвищами. Или, как правильно, псевдонимами.

Провожу рукой по лицу. Черт. Как же хочется приложить к нему что-то холодное! Уже наплевать на макияж. На все наплевать. Вот бы поскорее оказаться дома!

– Слушай. Меня никто не предупреждал про съемку. Разве это было в договоре?

– Хм…

Придирчиво окидывает меня взглядом. Вертит в руке свой бокал.

– Вообще-то…

Задумчиво произносит, как бы намерено растягивая информацию.

– Вообще-то съемка после показа бывает не часто. Но коллекция произвела настоящий фурор! Эрнест решил самые роскошные комплекты оставить на закуску. После дефиле. Иначе их раскупили бы первыми, а остальное так и осталось бы лежать, никем не замеченное.

Только киваю.

Что я могу сказать?

Сто страниц договора. Мелким шрифтом. Я могла много чего пропустить, я ведь не юрист. И нанять юриста возможности у меня не было. Только с подругой читали. Пытались разобраться хотя бы в главном.

Зато про неустойку я помню очень хорошо! Сто лет самых каторжных работ без перерыва не покроют ее, это точно!

– Не страшно?

Риана покачивает ножной бокала.

– Почему мне должно быть страшно?

Нервно передергиваю плечом.

Если она про неустойку, то я не собираюсь нарушать условия контракта. Отработаю съемку. Хоть до утра. В конце концов, я не неженка. И еще не успела надеть на себя звезду, как многие здесь!

– Хирург на тебя запал. Явно.

– Кто?

Резко оборачиваюсь.

Вздрагиваю.

Меня будто обдают кубиками льда из ведра.

За спиной… Нет, далеко отсюда. В самом конце зала. Но за моей спиной. Идеально одетый мужчина. Лет тридцати пяти. Но… Какое же холодное лицо! И блеклые, будто выгоревшие глаза.

Он просто стоит. Ни с кем не общается. Даже не двигается.

И пронзает меня этим своим странным взглядом! От которого ледяные мурашки ползут по всему телу, а внутренности сводит, как от холода. Кажется, он даже не моргает!

Вздрагиваю, резко отворачиваясь.

Ищу глазами очередной бокал с шампанским. Что-то мне совсем нехорошо!

И…

Тут же сталкиваюсь с тяжелым взглядом того, кто так нагло заявил мне о своей желании.

Изо льда в самое пламя!

Будто огненная дорожка опаляет все мое тело!

Вспыхивает еще сильнее, когда он красноречиво переводит взгляд на мои губы.

Порочно усмехается, дернув вверх угол губы с одной стороны. Насмешливо вздергивает бровь, будто говоря мне, что никуда я не убегу!

– Весь вечер от тебя глаз не отводит, – продолжает Риана, цокнув языком. – С самого показа.

– Кто он?

Внутри снова все холодеет.

Эти блеклые глаза… Он как не живой! Будто в самые глаза смерти заглядываешь!

– Хирург? Ты что? С луны свалилась?

– Впервые слышу, – нервно пожимаю плечами.

Всю передергивает.

Почти захлебываюсь очередным бокалом, который снова осушаю залпом.

– Прежний хозяин столицы. Криминальный авторитет. Ты что? Правда ничего не слышала? О том, почему хирург, я думаю, объяснять не стоит.

– Почему?

Зубы стучат о край уже опустевшего бокала.

– Его врагов находят по частям!

Ох, мамочки.

– Это его почерк. Фирменная визитка, так сказать.

– Боже! А здесь-то такой что забыл?

– Ну…

Риана задумчиво покачивает бокал в руках.

– Вообще-то Хирург очень охоч до женщин. До свежего мяса, как он сам говорит. Иногда приходит на такие вот приемы или показы. Выбирает себе парочку. В пользование.

– Как это? Выбирает? Здесь же не эскорт! Не проститутки!

– Ой, Лиля! Я тебя прошу! Кто ему откажет? Он берет все, что хочет. И говорят, что те девушки, которых он себе присваивает, больше не возвращаются. Никуда. Он, знаешь… Ну, из тех, кто любит пожестче.

– В каком смысле?

– Что ты, как первый раз замужем, а? В прямом! Избивать. На цепи сажать. Трахать до посинения! Кончики пальцев, говорят, подрезать любит. Под ногти иголки засовывать. В общем, чем больнее жертве, тем ему больше в кайф. Не знаю. Убивает он их в итоге, или она такие изувеченные остаются, что уже ничем помочь нельзя. И знать не хочу.

– У нас же охрана? Если что…

– Не знаю, – нервно передергивает плечами.

– И вообще. Что-то странное затевается. Не думаю, что он за девушками в этот раз пришел. Хоть на тебя и смотрит безотрывно. И Дикарь сегодня здесь. Лучше бы побыстрее убраться с этого приема. Боюсь, начнутся разборки. Как бы кого-то из нас не подстрелили!

– Дикарь?

Кажется, даже спрашивать не стоит, кого так называют.

Вариант только один!

И мне кажется, что я даже сейчас ощущаю на всем теле его жаркое дыхание!

– Да. Вот тот. В коже весь. Ты что? Вообще ничего не знаешь?

Только качаю головой. Пожимаю плечами.

Мне совсем не до таких дел! Денег бы заработать и спокойно поступить! Зажить тихой и спокойной жизнью! Я же не собиралась оставаться в этом бизнесе! Зачем мне вообще знать таких людей?

– Он недавно в городе появился. Ты что! Кто о нем не слышал?! Поражаюсь тебе! И тут же сместил Хирурга. Никто не знает, откуда появился. Но одно его имя на всех наводит страх.

Офигеть…

Пальцы начинают покалывать.

Угораздило же меня так вляпаться, а!

Черт!

Теперь понятно, почему парень в кафе был таким перепуганным, когда я от шампанского того чертового отказалась! И почему Эрнест так перед ним лебезит!

Хозяин города!

Криминальный, естественно!

Похуже того, который своих врагов расчленяет….

Хорошо, хоть не нахамила ему в кафе! Но ему и отказа хватило! Может, надо было остаться? Полчасика с ним посидеть. Он бы и отстал?

Что ж мне так везет, как утопленнику! И главное! Что теперь с этим делать?

– Говорят, он вообще без башни. В соседней столице пол администрации разнес. Реально. Сжег там все дотла. Вместе с теми, кто ему дорогу перешел. Дикарь самый настоящий! Беспредельщик! Вот я и боюсь. Чего они оба вдруг на нашем показе появились? Если прямо здесь разборки устроят… Лучше бежать. И не оборачиваться!

Риана осушает залпом свой бокал. Нервно барабанит по опустевшему хрусталю.

Осторожно поднимаю глаза.

Замечаю, как эти двое, хоть и находятся в разных сторонах зала, скрестились тяжелыми взглядом.

Кажется, что между ними натянута прочная нить. Попадешь в ее поле, и током шандарахнет. Убьет. Снесет ударной волной!

Но…

Где-то в глубине души начинает колоть облегчение.

Выходит, Дикарь не из-за меня сюда пришел? А ради врага? Того, кого решил сместить на месте хозяина города?

Тогда легче. Я в относительной безопасности!

Только вот его слова, сказанные мне прямо в губы, горят на них, как клеймо!

Есть шанс, что он обо мне забудет?

Ничего.

Сегодня кампания завершается.

Осталось только отработать съемку.

Заберу свой гонорар. И тут же. Не откладывая даже до завтра. Соберу вещи и уеду из города!

В университет в другом месте поступлю. Какая мне, в принципе, разница? Близких, кроме Даны, здесь у меня нет! Родных тоже! Решено! Мне нужно исчезнуть!

– Алмаз.

Рядом оказывается напряженный Эрнест.

Окидывает меня тяжелым взглядом.

– Поднимайся бегом на съемку. На верхнем этаже, если ты забыла. Федора уже послал. Давай. Бегом!

– Но вечеринка же еще не закончилась!

Капризно искривляет губы Гранат.

Страх-страхом, но ей явно хочется задержаться.

По сути дела, на таких приемах есть шанс познакомиться с интересным мужчиной. Все девчонки ради этого на них на самом деле и вертятся.

Я, например, со своим Пашей так и познакомилась!

Паша…

В груди разливается тепло.

Ну конечно!

Я же теперь не одна, как раньше! Совсем необязательно оставаться наедине со своими проблемами!

Нужно просто ему позвонить, и все решится! Он меня отсюда просто заберет! Чего я так перепугалась!

– Прием продолжается. Остальные пойдут на съемку позже, – резко чеканит Эрнест, не поворачиваясь даже к Риане.

– А ты давай. Бегом. Нет. Через черный вход, Алмаз. Здесь. Вон в той нише!

Скулы сводит от напряжения.

Но, с другой стороны, я чувствую невероятное облегчение, поднимаясь без лифта по темным ступенькам все выше и выше.

Даже почти не чувствую каблуков, хотя в другое время все бы отдала, чтобы их снять.

Но это плохой прием. Я уже проходила, знаю. Стоит на время снять узкую обувь, как нога тут же распухнет. И до слез невозможно будет надеть туфли обратно! Так что лучше уж потерпеть. Снять их только когда будет возможность полностью расслабиться.

Сердце колотится, но вовсе не от стремительного подъема на самый верх.

До сих пор будто чувствую на себе два взгляда. Два омута разных глаз.

Ледяные. Блеклые. Холодные Хирурга. Точно. Он смотрит так, как будто прямо сейчас из тебя вырезает самое сердце!

И горячее пламя Дикаря. Дикого. Необузданного. С неприкрытым желанием и штормом, который привык сбивать с ног все на своем пути!

Какое счастье, что я от них вырвалась! Сбежала с этого странного, безмолвного, но такого страшного для меня ринга скрещенных взглядов. Двух мужчин, между которыми вдруг оказалась… Опасных. Страшных мужчин, не признающих слова « Нет»!

Я ведь вырвалась? Так же? Все закончилось?

Но хриплое « Я. Хочу. Тебя.» до сих пор так и горит на губах!

Они так не пекли даже после наших самых страстных поцелуев с Пашей!

– Уффффффф…..

Буквально вваливаюсь в номер. Задыхаюсь.

Зато прихожу в себя, оказавшись в привычной обстановке.

Все, как обычно. Работа. Просто работа, – повторяю себе, сбрасывая наваждение двух хищников, что чуть не разорвали меня взглядами.

Уже все подготовлено.

Белоснежный мягкий диван. Стеклянный столик. Два белых мягких кресла.

И, конечно же, лилии. Они сопровождаю меня на каждой съемке.

Это фишка Эрнеста.

Всегда я должна сниматься на фоне белоснежных лилий. Так он видит. И я не против. Обожаю эти цветы!

Многие их не любят. Их аромат кружит голову. Но мне эта сладость приятна.

– Вот комплекты, – Жанна деловито раскладывает красоту на дальнем столике.

Даже стону в голос. Их слишком много! Эта съемка однозначно не закончится до самого утра!

– Девочки! Быстрее! Грим! Алмаз! Ну, как так можно было обращаться с собственным лицом? Это, в конце концов, считай, выданный тебе реквизит, а вовсе не твоя собственность! Ты пару часов всего провела на приеме! А уже все испортила! Там размазалось, здесь поплыло! Быстро! Девочки!

Щелкает пальцами, и вокруг меня начинает суетиться целая стайка.

– Концепцию причесок тоже изменим! Начнем… Хм… Пожалуй, с высокого хвоста!

Вздыхаю. Вижу, что будут и диадемы. Значит, прически мне будут менять несколько раз. Под такие украшения требуется специальная укладка. Витиеватая с локонами или высокая… Значит, времени пройдет еще больше! Эх….

– А это что? Жанна? Зачем?

Я покорно отдаюсь в руки гримеров и визажистов. Но…

Дергаюсь, замечая в ее руках… Реквизит? Целая охапка нижнего белья! Тончайшего. Кружевного. Воздушного и совершенно не способного ничего прикрыть!

– Съемка в белье!

Сухо отрезает Жанна, раскидывая всю стопку на дальнем диване.

– Хм…

Цокает языком. Щелкает пальцами, видимо, пытаясь сообразить. Что первым выбрать из этой груды.

– Да!

Наконец решает. Указательный палец взлетает вверх.

– Вот это.

Выуживает комплект-сеточку из разваленной перед ней груды.

– Идеально подойдет к бриллиантовым каплям на серьгах и подвеске! Идеально! Да!

– Жанна!

Не кричу. Говорю резко. Холодно. С нажимом.

Кричат только слабаки и истерички. Этому я тоже уже научилась. На них никто не обратит внимания. Просто отмахнутся. Пропустят мимо ушей. Говорить нужно резко. Четко. И спокойно, если хочешь, чтобы тебя услышали!

– А? Что это у тебя? Голос прорезался?

Жанна резко разворачивается. Смотрит на меня удивленно, приподняв брови вверх. Как будто манекен вдруг заговорил, честное слово!

– Я не буду сниматься в белье! Тем более. В таком! Этого нет в контракте! Я точно знаю! Потому что этот момент мы специально проговаривали с Эрнестом! Никакой обнаженки и съемок в белье!

– Будешь!

Жанна шипит, подлетая ко мне вплотную.

– Будешь. Алмаз! Потому что в контракте четко сказано. Ты обязана отработать, даже если обстоятельства и условия изменятся! Так вот! Они изменились! Быстро переодевайся и не затягивай ни мое, ни свое время!

– Но…

– Деточка.

Она смотрит на меня сверху вниз. Снисходительно, и… С каким-то сочувствием, что ли?

– Бывают форс-мажоры. Это как раз один из них. Хозяин коллекции, ювелирный дом « Парадайз» потребовал финальную съемку именно в белье! Мы не можем отказаться! У нас горят будущие контракты! И, между прочим, нам, как и тебе, в случае отказа, такую неустойку придется платить, что все продадим и должны останемся! Ты, что ли, ее компенсируешь, а?

Она останавливается возле меня. Прикрывает глаза. С шумом вдыхает и выдыхает воздух.

– Так вот, Лиля.

Очень, очень редко Жанна обращается к кому-то по имени. По сути, мы все здесь для нее реально что-то вроде реквизита.

– Условия изменились. Поэтому ты сейчас же перестанешь жевать сопли, наденешь это белье и будешь улыбаться! Такой бизнес, детка. Иногда приходится переобуваться на ходу!

Тяжело вздыхаю.

Впрочем, быстро смиряюсь. Спорить или капризничать нет никакого смысла.

Наверняка, в договоре все прописано так, что не подкопаешься. Уверена, такие моменты тоже в нем предусмотрены.

Да и Жанна явно совсем не рада такому новому условию.

В конце концов, ничего я не добьюсь своими спорами или возражениями. Только задержу нас всех еще надольше.

– Ладно, – бросаю, подхватывая выбранное Жанной белье.

Уже чувствую себя неуютно. Голой. Совсем не хочется выставлять свое тело так откровенно напоказ.

Ухожу в ванную и переодеваюсь. Снова бормоча себе под нос обещания, что ноги моей здесь больше не будет! Отработаю сегодня и все. Денег мне на несколько лет скромной жизни должно хватить! Я не из тех, кто не умеет вовремя остановиться! Ведь сегодня мне приходится идти против себя. А сколько еще таких раз будет? Так и себя саму недолго потерять!

Замираю, рассматривая себя в зеркале.

Вспыхиваю так, что краска заливает все лицо и даже грудь.

Жанна не ошиблась. Это белье… Оно сидит на теле просто роскошно!

Я бы хотела в таком белье быть в свой первый раз… А еще… Это слишком личное. Слишком интимно, чтобы выставлять перед всеми!

Но деваться некуда.

Слегка брызгаю себе в лицо ледяной водой. Совсем капельку, чтобы успокоиться и убрать краску, в которую меня бросило. Так, чтоб не испортить макияж, над которым так долго трудились девочки!

– Я готова, – выхожу обратно в длинном халате.

– Вот и молодец. Вот и умничка, – щебечет Жанна.

– Ты просто прелесть, Алмаз! Многие убили бы за такую фигуру! Не переживай. Каждая проходит свой первый раз! Потом привыкнешь. Уже и не захочешь сниматься иначе… Может, дойдешь даже до съемок без белья! Поверь. Это так эстетично и красиво! А когда увидишь свой гонорар за эту маленькую неприятность… Все сомнения пропадут, как будто их и не было!

Медленно сбрасываю халат.

Устраиваюсь на диване так, чтобы максимально закрыться.

– Ну все. Оставляю вас с Федором. Колдуй, мастер от бога!

Мы остаемся с фотографом одни.

– Перестань, Алмаз. Раскрепостись. Ты и правда. Просто шикарна! Не воспринимай меня, как мужчину. Я просто камера. Таааак. Выгнись чуть вправо! Покажи шикарный изгиб бедра… Вот так! Королева! Богиня!

В конце концов я таки расслабляюсь.

Федя и правда идеальный мастер своего дела!

Он выбирает потрясающие ракурсы. Совсем скоро я вообще забываю о том, что нахожусь в одном белье!

Просто работа.

Тело уже затекает из-за всех этих поз. Губы сводит от дежурных улыбок.

– Федь. Долго еще?

Поворачиваюсь к нему.

Последние кадры он снимал со спины.

– Федь?

Странно. Его нет! Когда он успел выйти?

– Долго?

Слышу насмешливый низкий голос с легкой хрипотцой.

– Все только начинается, детка!

Вздрагиваю всем телом и тут же замираю.

Воздух накаляется в номере до предела. До самой точки кипения!

Тело меня будто совсем не слушает. Становится деревянным! Я просто не могу пошевелиться!

Только глаза мечутся по номеру.

Судорожно пытаются найти выход!

Но…

Вот же черт!

Его нет!

В номере пусто. И когда все успели выйти? Даже Федор, а ведь только что щелкала его камера!

Рефлекторно сжимаю ноги. Закрываю руками почти ничем не прикрытую грудь! Да и разве эта кружевная тряпочка способна хоть что-нибудь прикрыть?

Затравленно, будто под гипнозом смотрю на него.

Щелкает замок.

Он запирает номер на ключ, опуская его себе в карман.

Приближается. И каждый его мощный размашистый шаг заставляет внутри все холодеть сильнее и сильнее.

Его ноздри трепещут. Опасно раздуваются. В глазах искрами пламенем пляшет порок. Дикое возбуждение. Запредельная похоть.

Мышцы играют под рубашкой. Перекатываются так, что кажется, будто ткань сейчас разорвется!

На виске с силой бьется вена, выказывая крайнее возбуждение мужчины.

– Ну что, красавица? Пришло время выпить нам шампанского. Вдвоем.

Он оказывается рядом.

Огромный. Мощный. Громоздкий.

А двигается плавно и бесшумно. С грацией самого опасного и уверенного в себе хищника.

Я замираю окончательно. Даже не мигаю. Чувствую себя, как кролик перед удавом.

Он оказывается так близко, что меня волной жара обдает от его мощного тела.

А еще…

Еще его выпуклая ширинка оказывается прямо перед моими глазами!

Ткань натянута до предела.

Громко сглатываю. Губы распахиваются, чтобы вдохнуть хоть немного воздуха.

Его огромный орган выглядит, как направленное на меня оружие.

Даже через брюки видно, какой он огромный.

Почти касается моего рта! А я… Ни закричать, ни с места сдвинуться не могу!

Да и разве это поможет?

Раз все разбежались по щелчку его пальцев, оставив меня с этим громилой наедине, вряд ли кто-нибудь поспешит меня спасать от него!

Меня просто заперли. Заперли в клетке в опасным и голодным зверем!

Куда бежать?

Стоит сделать лишь шаг, как он тут же поймает меня! Сдавит своими огромными ручищами!

– Красивая. Трепетная. Готовая.

Он наклоняется к моему лицу.

Так близко, что я почти соприкасаюсь с его длинными черными ресницами своими.

Смотрю расширенными глазами. Они уже пекут, но я по-прежнему не в силах даже моргнуть! А горло просто сдавило спазмом.

– Да.

Чуть прикрывает глаза. Жадно, с шумом вдыхает у моих волос воздух.

– Я не прогадал. Самое то.

Наклоняется еще ниже.

Подхватывает мою руку. Резко защелкивает на ней странный браслет.

– Комплект, что на тебе, я тоже выкупил. Считай это моим подарком.

– Мне… Мне не нужно ваших подарков! Ни этих, ни каких-нибудь других!

Выпаливаю на одном дыхании. Сама поражаюсь тому, откуда вдруг прорезался голос.

– Я что? Спрашиваю? Хм. Мне нравится. Ты будешь сиять камнями, извиваясь на моем члене. Красиво. Не подозревал, твою мать, что я, оказывается, эстет! Какая нежная кожа…

Его темная огромная лапища опускается на мою шею.

Мягко поглаживает.

А у меня чувство, как будто меня сдавливают тисками.

– Первый раз так долго ждал девчонку, – качает головой.

– Но ничего. Растягивать удовольствие, оно даже слаще.

Черные глаза вспыхивают.

Обдают меня жаром. Диким, безумным пламенем!

В них адская похоть. Расслабленность хищника не обманывает ни на секунду.

– Сладкая.

Обмакивает палец в бокал с шампанским. Только сейчас понимаю, что бокалы с бутылкой были у него в руке, когда вошел.

Проводит пальцем по губам. Впечатывая жесткие узоры своих пальцем. Втирает напиток мне в губы. Трет так, что они начинают гореть.

– Пора пригубить. А то как бы не выдохлось, – хрипло шепчет, опускаясь рядом со мной на диван.

– Ну? Чего ждешь? Пей. Я не зверь. Так сразу набрасываться не стану.

Вкладывает мне в руки бокал.

Под тяжелым пристальным взглядом осторожно делаю глоток.

Один… Еще один…

Пузырьки взрываются на языке. Ударяют в небо.

А я все так же не могу отвести взгляда от черных полыхающих глаз.

– Убери руки.

Черные глаза скользят по моей шее. Медленно. Тягуче. Останавливаются на груди и снова вспыхивают этим проклятым дьявольским блеском. Лихорадочным. Жадным.

– Я хочу видеть. Тебя. Всю.

Но его приказ действует на меня с точностью до наоборот.

Еще сильнее прижимаю к груди руки. Бедра зажимаю так сильно, что становится больно. Между ног начинает тянуть от напряжения.

– Убери. Сама.

И снова. Приказ. Неоспоримый.

Он явно привык подчинять. Ставить на колени. Одним взглядом.

Но…

Хоть внутри все и холодеет , замерзает в лед, а я только мотаю головой.

– Это что значит?

Густая черная бровь летит вверх.

– Что за игра, красавица, м?

– Пожалуйста, – лепечу на одном дыхании. – Отпустите меня!

– Что? Я не расслышал.

Взгляд в один миг наливается холодной сталью. Ледяным металлом. Убийственным и грозным. Хищник срывает маску. Начинает показывать свой оскал. И я понимаю, что это только так. Слегка.

– Пожалуйста. Я хочу домой. Я устала, и…

Оттянуть момент! Вот что главное! Уговорить его. Уболтать! Вырвать отсрочку!

Главное выйти из этого номера!

А дальше… Дальше я что-нибудь придумаю!

Мой контракт закрыт. Значит, никто не будет меня искать, чтобы заставить его доработать или сбить неустойку!

Я сбегу! Скроюсь хоть на край света!

Только бы сейчас выиграть время!

– Я и так слишком долго ждал. Могла бы вместо того, чтобы вертеть перед всеми задницей, сразу отправиться со мной из той забегаловки. Так что про усталость забудь. Давай, красивая. Выпей еще . И будь нежной. Горячей. До вечера у нас с тобой вагон времени. И я хочу получить свое уже!

Пытаюсь закрыться, но он не дает.

Сильные руки сжимают мои локти. Опускают мои руки вниз.

Глаза снова жадно загораются. Он просто пожирает меня ими.

Кажется, уже сорвал эту кружевную паутинку с моей груди!

Черт! Что делать? Куда деваться?

– Иди сюда. Ко мне.

Мощные руки подхватывают меня, как пушинку.

Усаживает меня себе на колени. Прямо на вздыбленный член промежностью!

– Вот так. Красавица. Так намного лучше! А теперь на брудершафт!

В моей руке снова оказывается бокал.

Его ладонь всей пятерней обхватывает мои ягодицы.

Черт! Что он творит!

Кожа его брюк трется о мои почти ничем не прикрытые складочки! Заставляет из разбухать! Все под тонкими кружевными трусиками начинает гореть и печь!

– До дна!

Ударяет по моему бокалу своим так, что хрусталь чуть не разбивается.

Тут же опрокидывает напиток себе в горло. Придерживает мой бокал рукой так, чтобы я выпила все до капли.

И…

Не успеваю я проглотить, как на мои губы уже обрушивается его рот.

Он врывается жадно. Дико. Одержимо порабощает.

Слизывает остатки пенящегося у меня во рту шампанского.

Врывается языком, обхватив руками мои бедра.

Заставляет меня скользить прямо по его каменному закостеневшему члену!

Толкается внутрь, высекая из глаз искры.

– Перестань зажиматься, – хрипит прямо мне в рот, а его хриплый голос ударяется в самое горло.

– Что это за игры, мммм? Мне не нравится! Ты должна быть горячей. Светиться, как эти камушки!

Его губы обжигают.

Жадно ползут по моей шее.

Он как будто пожирает меня. Заставляет затрястись всем телом и всхлипнуть.

Перед глазами все плывет.

Он точно ничего не подмешал в мое шампанское?

По всему телу проносится дрожь. Пронзает меня, будто огромной раскаленной иглой сверху до низу!

– Мокрая.

Удовлетворенно констатирует.

Подхватывает под попку выше. Так, что я почти прямо насаживаюсь на его огромный орган. На самый верх!

– Готовая.

– Подождите!

Выбрасываю руки вперед.

Упираюсь ладонями в стальную грудь. Он точно из металла, а не из плоти и крови, как все остальные люди!

– Мы на ты, красавица.

Напоминает, искривляя свои губы в улыбке.

Черт! Мои до сих пор полыхают! Во рту так и остался его вкус. Пряный. Мужской. С вербеной, табаком и какой-то горчинкой.

– Да, – судорожно сглатываю, кивая.

– Что с тобой? Правда устала? Чего такая неласковая, ммммм?

– Послушай.

Начинаю тараторить.

Стараюсь не смотреть в полыхающие глаза, от которых у меня все внутри сжимаются и поджилки трясутся.

– Слушаю.

Хищник наклоняется.

Снова втягивает с шумом воздух . Прямо у моих губ.

Потирается легонько коротко стриженной бородкой.

А я глаз не могу отвести от грубого рваного шрама на его виске. Тот явно уходит выше. По голове. Под волосы. Неужели ему проламывали череп? Ужас какой! Но у меня точно нет таких шансов!

– У меня парень есть, – сбивчиво тараторю. – Я замуж за него скоро выхожу.

– И что?

Запрокидывает голову и хохочет.

Вот он. Тот самый дьявольский смех, которого я ожидала в спину.

– Красавица. Я ж тебя не замуж брать собрался!

Опять наклоняет свое лицо к моему.

Похотливо припечатывает взглядом мои губы.

А после и не только взглядом. Опускает на них палец. Проводит снова по губам, заставляя их пылать.

– Твои дела с каким-то сосунком меня касаются меньше всего. Или ты что? Боишься, что он сцену ревности тебе устроит? Руку поднять может? Не переживай, красавица. Сопляк сам виноват. Зачем позволил своей женщине задницей вертеть перед мужиками? Если вдруг вломиться попробует, я ему это очень доходчиво объясню. Доходчиво и быстро.

Но вижу, что он злится почему-то.

Челюсти сжимаются. Взгляд загорается недобрым блеском. На лице начинают играть желваки.

Плохой ход. Не стоит злить опасного зверя!

Хотя…

Если бы кто-то сейчас вломился в номер… То мог бы и отвлечь этого Дикаря!

– Хватит уже разговоров. Надоело.

Его руки скользят по спине. Выше. И выше. Кажется, что перебирают каждый позвонок. Разбирают меня чуть ли не на запчасти!

– К делу пора переходить. Скидывай свое тряпье.

Руки сжимаются на моей шее.

Чуть сдавливают и тут же начинают поглаживать.

Как под гипнозом смотрю в черные пропасти глаз. Проваливаюсь, как в самую настоящую пропасть!

Не могу понять своих ощущений!

На заднем плане сознания проносится мысль о том, что он может вот этими руками переломить мою шею легко. Как спичку!

И в тоже время его касания будоражат.

Высекают какие-то странные. Дикие. Безумные вспышки внизу живота!

Выхода нет, – четко пульсирует в голове. В висках. Уверена, он прекрасно чувствует своими крепкими пальцами, как судорожно бьется венка на моей шее.

Я словно в дурмане.

А его руки между тем уверенно скользят вниз.

По шее.

Пока он не добирается до почти открытых полушарий моей груди.

Запрокидывает голову и смотрит на меня замутненным похотью, адским желанием, взглядом. Резко, нетерпеливо сжимает мои, вздернувшиеся от страха и стресса соски.

Из мощного горла Дикаря вырывается короткий хриплый рык.

– Хороша, – шепчет он, продолжая растирать мои горящие соски. – Стоишь каждого доллара. Настоящий алмаз!

Бугор в его штанах разбухает. Чувствую, как он жадно дергается, начав пульсировать.

Голова плывет. И вокруг, перед глазами, все тоже расплывается!

Он приподнимает меня на себе. Как пушинку. Одной рукой. Слышу, как чиркает ширинка.

Толстый закаменевший член вырывается на свободу из штанов. Упирается в меня так, что я вспыхиваю. Явно готов протаранить меня даже через одежду! Хотя… Ту паутинку, что отделяет меня от его вторжения, одеждой уж точно не назовешь! Ее даже и преградой-то, по-хорошему, никак нельзя назвать!

– Подожди. Пожалуйста.

Начинаю лепетать, нервно облизывая пересохшие губы.

Черт!

Кажется, я делаю только хуже.

Дьявольский порочный взгляд останавливается на моих губах. Хищно вспыхивает, а из горла этого ужасного громилы вырывается новый рык.

Он подтягивает меня еще выше.

Соски уже трутся и царапаются о его стальную грудь.

Чувствую, как обхватывает свой толстый член рукой.

Задыхаюсь от жара, исходящего от его тела. От того, как вибрирует его грудь. Прямо как мощный мотор автомобиля! Или самого настоящего танка!

– Пожалуйста. Этот день был таким долгим! Мне нужно в душ. Освежиться. Привести себя в порядок.

– Не нужно. Ты охренительно пахнешь.

С шумом вдыхает воздух у ложбинки между моих грудей. Трется о них своей короткой бородкой.

– Пожалуйста. Я так не могу. Мне правда. Очень нужно в душ!

– Ладно. Хрен с тобой.

Чуть отстраняет меня.

Окидывает придирчивым и голодным взглядом.

– Времени у нас впереди много. И я намерен распробовать тебя на максимум. Пока сам не устану. Думаю, скоро ты будешь залита потом и моей спермой покруче, чем сейчас. Но… Раз тебе так важно. Давай. Можешь всполоснуться. Смыть с себя похотливые взгляды других мужиков!

Он вроде и дал добро.

Но по-прежнему крепко держит. Не выпускает меня из стального захвата сильных рук.

– Так… Я пойду?

Смотрю на него умоляюще.

Судя по жадным, пропитанным похотью глазам, он сейчас передумает. Просто дернет меня на себя, и…

Ворвется одним ударом! Мамочки!

Но, к моему удивлению, все же отпускает.

Жар его рук вдруг перестает жалить мою кожу, оставляя на ней ожоги.

Чувствую, как сползаю вниз. Прямо на его колени. Тело обмякает. Становится совершенно ватным.

– Так что? Передумала?

Густая бровь вздергивается вверх.

– Мне тоже не терпится распробовать, какая ты на вкус!

– Нет-нет. Я все же в душ, – лепечу, неловко сползая с его колен.

Даже не верится, что он не вернет меня обратно! Не дернет сейчас со всей силы на себя, опять возвращая в этот порочный плен!

Ноги заплетаются. Чуть не подворачиваю правую, когда несусь в душевую комнату.

Запираюсь на щеколду. Черт! Ну, почему здесь нет нормальных замков? Это дало бы мне возможность выиграть побольше времени!

Хотя…

Что для такого громилы, как этот, какая –то дверь душевой?

Уверена. Он одним ударом сшибет и настоящую. Крепкую. Дубовую!

Думай, Лиля! Думай!

Сумочка моя здесь осталась. Еще с тех пор, как белье надевать сюда ходила.

Это радует. Заставляет выдохнуть.

В ней все. И ключи от квартиры, и телефон и даже документы!

Без нее я никуда!

Звонить Паше? Эрнесту? Жанне?

Кому?

Лихорадочно соображаю, вертя мобильник в руках.

Пашка, конечно, примчится. Но это же долго! Вообще еще неизвестно, дома он или нет. Может, и на переговорах каких-то важных. У него бизнес свой. Он частенько и до утра засиживается. И на звонки не отвечает!

Даже если и ответит. Сколько ему времени понадобиться, чтоб сюда примчать?

Минимум, час. Это в лучшем случае!

Нет. Я здесь так долго оборону не выдержу! Дверь падет раньше, чем Пашка доберется до своей машины!

Да этот Дикарь меня сто раз успеет разделась! За такое-то время!

Эрнест? Жанне точно звонить нет смысла. Она сама ушла. Допускаю, что Дикарь мог на нее рявкнуть. Наорать. Пригрозить!

В конце концов, я уверена, что она в курсе, что он здесь. И что Федю выгнал из номера!

Я и так тянула время. Как могла.

Жанна при желании уже давно могла охрану вызвать.

И да. Таки вынести эту чертову дверь номера! Вытащить меня отсюда!

Значит, Жанна не вариант.

Заношу палец над контактом Эрнеста.

И замираю в нерешительности.

Он ведь должен мне помочь, правда? Должен спасти!

Сколько раз он мне говорил, что я настоящий и лучший алмаз в его коллекции! Что беречь меня будет всегда, потому что такого ему еще не попадалось? Что именно я его муза и приношу ему успех?

И…

Он ведь отправил меня с того приема! Даже через черный ход!

Теперь понимаю, почему.

Понял, что эти двое на меня смотрят так, как будто сожрать готовы!

Значит , специально обезопасил. Почти выпинал! Да! Он поможет! Кто, в конце концов, как не он!

Но…

Все же что-то не дает мне преодолеть эти пару миллиметров.

Хоть в висках гудит каждая секунда! Ударами отсчитывается!

Черт! Воду забыла включить!

Быстро исправляю это упущение. Выворачиваю кран на полную мощность. Не хватало еще, чтобы этот Дикарь догадался, что я вовсе не для интима с ним освежаться пошла!

Снова возвращаюсь к контакту Эрнеста.

И снова палец замирает.

Тревожное предчувствие лупит набатом прямо в сердце.

А если он в курсе? Если ему этот громила так приказал?

В конце концов, Жанна тоже давно могла рассказать о ситуации Эрнесту. И он мог попытаться что-то решить. Да. Пусть не идя на конфликт с громилой, которого, оказывается, весь город боится! Но…

Как-то деликатно, что ли! Эрнест мастер выворачиваться из самых сложных ситуаций!

Вздыхаю, так и замерев пальцем над экраном.

Не верю! Ну, никак не верю, что Даниилов может обо всем знать и ничего не сделать, чтобы мне помочь!

Но все-таки откладываю телефон. Перевожу в режим полета и прячу в сумочке.

Остается только один. Последний вариант.

Набрасываю длинный махровый халат и подхожу к небольшому окошку.

Еще когда первый день съемок здесь был, смеялась над таким решением архитектора. Ну, что за глупость, окошки ставить в туалете и в ванной! Как будто кому-то очень хочется выставлять себя здесь напоказ! Кстати, шторок и занавесок на этих окошках нет!

В голове прокручивается расположение номеров в отеле.

Точно! Ровно под этим номером находится тоже арендованный нами. Забитый реквизитом до самого потолка. Порой там даже пройти было невозможно, не то, что отыскать нужную вещь!

Значит…

Сердце гулко бьется.

Мне нужно всего лишь пройти по пожарной лестнице! Спуститься на один этаж!

А дальше… Дальше я что-нибудь придумаю!

Решительно распахиваю окно и тут же начинаю пятиться назад.

Конец декабря. Настоящая снежная зима в самом разгаре.

Меня тут же обдает ледяным ветром с колючим снегом. Он иголками впивается в лицо и в шею.

Металлическая лестница наверняка совсем заледенела. А я в одном белье и махровом халате! Босиком!

Какой шанс на то, что окошко в номере под этим окажется приоткрытым?

Черт!

Осторожно подхожу к окну. Высовываюсь вниз.

Ледяной воздух тут же заполняет легкие.

До окошка еще добраться нужно! Не сорваться на ледяной лестнице!

Что же мне делать? Какой вариант выбрать?

Пятидесятый этаж!

Сердце колотится, как ненормальное!

Ледяной воздух проникает, кажется, в самую душу!

Черт! Черт, черт, черт!

А если я зря рискую?

Вдруг Эрнест уже спешит на помощь со своими людьми?

Подхожу к двери. Прижимаюсь ухом.

Нет. Ничего не слышно.

Этот громила явно один в номере. Слышу, как расхаживает нетерпеливо недалеко от двери ванной.

Нет. Выхода нет, кроме самого страшного!

Возвращаюсь к окну. Зажмуриваюсь. Дыхание само замирает.

Открываю глаза. Распахнутыми глазами смотрю вниз.

Миг, - и голова начинает сумасшедше кружиться.

Внизу огни. На бешеной скорости пролетают машины. А если…

Так. Все. Все, Лиль. Соберись! Смелости и удачи то, что ты представляешь себе свое разнесенное на куски тело там, внизу и собственную кровь на заснеженной дорожке у отеля, тебе точно не придаст! И вообще. Ничего хорошего не добавит!

Стоит ли честь жизни?

Дурацкий вопрос!

Прикусываю губу!

Решаюсь!

Хватаюсь обеими руками за оледеневшие перила и смело делаю шаг на металл.

Руки и ногу жжет. Перекинутая на шею сумочка некстати болтается, закрывая обзор.

Черт! А если моя кожа сейчас просто примерзнет? Меня успеют спасти? Вытащить до того, как я совсем превращусь в ледышку? При какой температуре кровь замерзает в лед?

Идиотские мысли! Надо остановить эту панику! Не думать об этом! Только про следующий шаг!

Почти вскрикиваю, когда нога скользит в сторону.

Металл и правда не просто холодный, но и скользкий.

Но вовремя заталкиваю крик обратно в горло. Хватаюсь руками за поручень еще сильнее.

Шаг. Маленький. Малюсенький шажочек…

Я не иду. Не переступаю. Просто скольжу.

Первая ступенька пройдена! Теперь важно смотреть только на вторую! Главное, чтоб не ниже!

Опускаюсь. Осторожно. Не отрываю вторую ногу до тех пор, пока не начинаю чувствовать, что уверенно стою! Как же сложно отпустить хотя бы одну руку! Но это необходимо, чтобы схватиться за следующий поручень.

Вторая ступенька пройдена! Остается всего лишь две!

Сердце начинает колотиться от радости так сильно, что разгоняет кровь! Я даже больше не чувствую холода.

– Так, Лиля. Давай. Ты можешь!

Шепчу сама себе закоченевшими губами.

Проползаю следующую. Осталась всего одна!

Осторожно ставлю ногу, как вдруг резкий сигнал сирены заставляет меня дернуться!

Черт! Черт! Черт!

Нога улетает к стене! Рука срывается, заскользив по металлу. Миг, и я просто вишу над мигающим огнями городом. Все свои силы вложив в ту руку, которая пока еще держит меня над землей!

Отчетливо слышу даже сквозь шум шин внизу и сигналы машин стук в дверь. Мощные удары.

Или это так сильно стучит мое сердце?

Не знаю!

Но от этого внутри холодеет сильнее, чем от мороза!

И страх придает мне какие-то просто нечеловеческие супер-силы!

Вытягиваюсь , держась всего одной соскальзывающей рукой вверх.

Уверенно, двумя ногами становлюсь на предпоследнюю ступеньку.

Так, Лиля! Дыши! Главное , дыши! И главное еще сейчас не поторопиться на панике!

Сажусь на пятую точку, даже не думая о том, что все придатки себе сейчас отморожу.

Соскальзываю вниз, проезжаясь руками по поручню.

Бинго!

Дыхание возвращается. Становится рваным. Лихорадочным. Сердце возвращает свой обычный ритм!

Я добралась! И, о, мое счастье! Дверца в ванную номера с реквизитом оказывается приоткрытой!

Просто толкаю ее ногой.

Уже не думаю про осторожность.

Вваливаюсь через окно, падая на широкий подоконник.

Чуть не лечу прямо головой вниз, но вовремя выбрасываю вперед руки.

На пол уже просто сползаю.

Хочется повалиться на спину. Отдышаться. Хохотать от счастья!

Я выбралась! Мне удалось то, что казалось совсем невероятным! Видно, и правда там, сверху, за нами кто-то наблюдает! И спасает, когда наша жизнь подходит к какой-нибудь критической черте!

А еще я начинаю верить в то самое предновогоднее чудо!

Именно оно со мной случилось! Не иначе!

Но…

Нужно не шуметь.

Тело покалывает такими мурашками, что больно пошевелиться. Все-таки с такого мороза и в тепло! Надеюсь, серьезных последствий для моего здоровья после этой прогулки не будет!

Так и ползу по полу вперед. Толкаю дверцу и тут же оказываюсь в темноте комнаты с реквизитом. Как в темном шкафу, заваленном под завязку одеждой. С ароматами самых разных духов и пудр, от которых кружится голова! Но надолго здесь остаться нельзя! Хоть как бы мне ни хотелось хотя бы отдышаться и отогреться!

Почти не глядя, дергаю на себя первый попавшийся парик.

Накручиваю хвост, натягиваю туго сеточку.

Пара секунд, и вот я уже брюнетка с коротким боб-каре. Сбрасываю халат, заталкивая его среди вещей поглубже. Важно не оставлять за собой следов!

Останавливаюсь на блестящем вечернем платье.

Набрасываю шубку, которых тут нереальное множество. Почему-то считается особенным шиком делать снимке в шубке , наброшенной только на белье. Так украшения раскрываются сильнее, по словам Жанны.

Молюсь, чтобы номер не оказался запертым на ключ.

Ведь даже и гадать не нужно, куда я могла деться из окна ванной!

И мне снова везет! Дверь не заперта! Наверняка остальные съемки еще не закончены, поэтому дверь оставили открытой, чтобы не тратить время.

На ходу хватаю чулки и высокие сапоги на каблуке.

Босиком, в шубе, прижимая к себе сумочке, чулки и обувь, осторожно просачиваюсь в коридор. Проскальзываю в соседний номер.

Прислоняюсь к двери, тяжело дыша.

Делаю вскрикнувшей было горничной, которая как раз здесь убирается, знак молчать, поднося палец к губам. И умоляюще тут же складываю на груди руки.

– Мой муж меня ищет, – горячо шепчу. – Хотел застать меня на измене. Пожалуйста! Мне нужно спрятаться! Он просто убьет меня, если увидит здесь! Умоляю! Вы можете спасти мне жизнь!

– Она должна быть здесь!

Слышу низкое рычание в коридоре сразу за дверью.

Сжимаюсь в комок, снова умоляюще глядя на горничную.

Этот голос я узнаю теперь из тысячи! Из миллиона! Он теперь в кошмарных снах будет ко мне приходить!

– Больше негде!

– Вы сами видите, – в ответ лебезящий голос Эрнеста. – Номер для реквизита пуст. Здесь никого нет.

Вот же предатель! Какое счастье, что я все-таки ему не позвонила!

– Проверить соседние номера!

Рычит явно разъяренный Дикарь. И честно. От его голоса мороз по коже гораздо сильнее, чем когда я была почти голая и снаружи!

– Далеко она уйти не могла! Других вариантов просто нет!

– Пожалуйста!

Умоляюще шепчу, прижав руки к груди.

– Помоги мне! Он просто меня убьет!

– На балкон. Быстро, – девушка реагирует мгновенно.

Мотаю головой.

На балкон? Глупая, нет, совершенно дурацкая идея! На балконе меня легко заметят!

– Давай.

Девушка дергает головой, давая понять, что пресекает все мои сомнения.

Пулей влетаю, куда она указывает.

– Ложись!

Черт!

Опять этот холод!

Но, с другой стороны, разъяренный Дикарь еще опаснее! Уверена. Обморожение покажется мне сказкой по сравнению с тем, что будет, если он меня найдет!

Она включает пылесос на полную мощность.

Так, чтобы он заглушил удары в дверь, понимаю.

Укладываюсь на бок с самого краешка балкона. Даже дышать страшно. Мысленно молюсь всем богам, чтобы меня здесь не нашли!

Но лучше бы в шкаф спряталась! Или под кровать, ну, в самом деле!

Девушка быстро сдергивает белье с постели. Сваливает огромной теплой кучей прямо на меня.

Хмыкнув, накрывает голову посильнее.

Вслед за одеялами и простынями на меня летят тяжелые пыльные портьеры. И занавески кружевные сверху.

– Да что за грохот там!

Громко кричит.

– Иду! Уже!

Выключает пылесос, и я тут же замираю. Точно. Ни вздоха не вылетает из меня!

Потому что и правда. В дверь колотят так, как будто бы ее сейчас просто вынесут!

– Ты почему не открываешь?

Слышу грозный голос.

– Я… Так пылесос же работал. Не слышала, как стучали.

Горничная совсем не робеет. Отвечает даже с вызовом.

– А заперла дверь зачем?

Не унимается строгий голос.

– Как зачем? Уборка же! А перед праздниками тут полно пьяных шатается! Виталий Валерьевич! Вы же сами помните! В прошлый раз под Новый год, как один из посетителей номер перепутал. Галю чуть не изнасиловал. Вот и запираюсь теперь!

– Хватит разговоров!

О…. А вот этот голос я узнаю из тысячи!

Съеживаюсь под тканью в такой комок, что меня точно здесь найти будет трудно! Кажется, я раз в пять уменьшилась!

Только вот главное, чтоб этот комок, в который я превратилась, не задрожал и этим себя не выдал! Сердце колотится похлеще, чем у перепуганного и замершего почти насмерть котенка!

– Прячешь ее здесь? А? Признавайся!

О, Боже!

У меня бы от его голоса уже бы коленки подогнулись. Представляю себе еще и его лицо! Его сумасшедший взгляд!

Будь я на месте этой девушки, все бы выдала! Даже самую военную тайну!

Пожалуйста! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Пусть она окажется смелее, чем я!

– Эмммм…. Кого, простите?

Как ни в чем ни бывало, удивляется девушка.

– Говоришь много!

Слышу тяжелые уверенные шаги.

Он входит в номер.

Вижу сквозь тонкую ткань простыни его начищенные до блеска туфли.

И…

Вот же черт!

Сразу же направляется к шкафу. Резким рывком распахивает створки.

Со стуком сгребает вешалки в шкафу.

А после просто выдергивает их. Бросает на пол. Как будто я за ними смогла бы спрятаться!

Оххххх! Какое же счастье, что я туда не полезла!

– Где она? Говори? Быстро!

Рычание.

Так и вижу, как он напирает на девушку. Обхватывает ее подбородок пальцами.

– Лучше сама признайся. Дешевле тебе обойдется!

Рявкает так, что внутри все совсем инеем покрывается. И мороз здесь вот совсем ни при чем!

– Нет здесь никого. Я одна! Убираюсь в номере!

Лепечет девушка испуганным голосом.

– Может, здесь?

Он наклоняется. Заглядывает под кровать.

А я молюсь. Лишь бы не повернул голову! Лишь бы меня не заметил!

Вижу, как вытягивает вперед руку. Шарит под высокой кроватью.

Как будто я там могла калачиком свернуться!

– Гдеееееее???!!!

Опять рявкает. Нет. Скорее, рычит.

Как самый настоящий зверь! Хищный. Опасный! Смертельно опасный!

И, честно говоря, я уже начинаю жалеть что разозлила этого зверя настолько сильно! Ну, не растерзал же он бы меня насмерть? А теперь… Теперь неизвестно еще, что со мной сделает!

Если найдет.

Если. Если. Если.

Ударами стучит в моем сердце. Ударяет по ребрам.

– Признавайся. Серьезно девочка. Лучше скажи мне сама. Поверь. Так будет лучше!

– Да нет здесь никого!

Выпаливает, а у меня самой поджилки трясутся.

Как только находит в себе такую смелость? Противостоять… Вот такому….

– Пошла вон!

Рявкает.

Слышу, как перемещается мебель.

Дикарь разъярен. Зол. Он не из тех, кто выпускает свою добычу!

– В ванной кто?

– Никого, – смело отвечает моя спасительница.

– Почему тогда заперто!

– Ира. Шевелись. Побыстрее. Покажи нашему гостю все. Да распахни ты эти чертовы двери! И шкафы все открой!

Другой голос. Испуганный. Слышно, что пытается командовать, а у самого голос дрожит не по-детски!

Ну да.

Страшно представить себе, каким этот человек может быть в ярости! Тут и самому ванная и санузел могут понадобиться в срочном порядке!

– Ира! Да шевелись ты! Чего застыла! Уверяю вас, Марат Самирович. Здесь никто не пойдет против вашей воли и вашего приказа. Никогда.

Слышу топот ног. Цокот каблучков.

Что-то гремит. Хлопают двери.

– Сами видите, здесь никого нет.

Голоса возвращаются.

– Да…

Сжимаюсь, когда резко распахивается балкон.

Чиркает зажигалка.

Мамочки! Он совсем рядом. Закуривает, с шумом выдыхая едкий дым.

Становится ногами на одеяла! Прямо у моей головы!

Главное, не чихнуть. Не закашляться от дыма! А еще… Еще не дышать!

Черт! Ну почему мое сердце стучит так громко!

– А это что?

Дикарь пинает ворох тряпья. Почти попадает по моей груди. Благо, он делает это легонько. Ударил бы по-настоящему, не только бы меня обнаружил! Я бы вообще тогда с балкона слетела!

– Постельное белье. Шторы. Портьеры. Все, что приготовлено в стирку.

Не теряется девушка.

– Почему здесь?

Рявкает и тут же с силой затягивается.

– Что за хрень?

– Ну… Просто пол надо пропылесосить и вымыть. Это все мешать будет. Я всегда так делаю. Выношу все на балкон. Здесь чисто! Можете сами проверить!

Черт! Что она творит!

Наклоняется к самому полу и проводит по нему пальцем.

Показывает Дикарю, что даже пыли здесь нет.

– Я никогда не стала бы сбрасывать это все на грязное! Честное слово!

Лепечет так испуганно. Как будто это проверка чистоты и уборки к ней пришла!

Вот же актриса! Она явно не своим делом занимается! Ей Оскара нужно давать за сегодняшний вечер!

– Все номера обыскать.

Резко приказывает Дикарь.

– Но… Простите, Марат Самирович. Там постояльцы, и это… Это неудобно!

– На хрен. Вышвырнуть, если возмущаться начнут. Все номера. Я сказал.

Оооооооох.

Изо всех сил зажимаю рот рукой.

Чтобы вздох облегчения не вырвался слишком громко!

Неужели все вышло? У нас получилось?

Мамочки! Я до конца не верю!

Но шаги удаляются.

Слух обострен до невозможности!

Я даже слышу, как Ирина проворачивает ключ в замке двери номера!

Но!

Я не так наивна!

Не спешу сразу выбираться из своего укрытия!

Это вполне может оказаться обманный ход.

Кажется, я даже слышала, как раздувались ноздри у этого монстра!

Как у самого настоящего хищника, почуявшего свою добычу!

Он явно уверен был в том, что я именно здесь.

А таких людей чутье не подводит! Без чутья они до таких лет не дожили бы!

Благо, Ира тоже понимает, что Дикарь просто мог дать нам возможность расслабиться. И в любой момент может снова ворваться в этот номер. Или… Или даже стоять под дверью и прислушиваться.

Поэтому она не спешит говорить со мной или откидывать тяжелую ткань. Под которой я спрятана.

Снова включает пылесос на полную мощность. Делает вид, что продолжает уборку!

А я…

Я даже думать боюсь! Боюсь сглазить свое спасение!

– Давай. Вылезай. Только аккуратно.

Пылесос до сих пор гудит. Ира подходит прямо ко мне. Наклоняется, чуть откидывая тяжелые одеяла.

– Нужно ловить момент. У него такие глаза… Честно. Пугать тебя не хочу, но мне кажется, он до конца не поверил.

Только киваю, на карачках выползая из своего укрытия.

У меня тоже неприятный осадок внутри остался. Чувствовалось, что Дикарь на сто процентов уверен в том, что я именно здесь.

Из соседнего номера доносятся крики.

Постояльцы явно разозлены и возмущены тем, что их потревожили.

А ведь отель дорогой! Роскошный! Даже « Респекту» Эрнеста серьезно влетает в копеечку его арендовать!

Значит, Дикарь ни перед чем не остановится! Ему плевать на все! Лишь бы загнать свою добычу и овладеть ею! Полностью!

Оххххххх….

Страшно представить, что будет, когда я попадусь ему в руки!

– Не годится.

Ира качает головой, придирчиво окидывая меня взглядом.

– Внимание привлекаешь. Эта шуба…И платье… Как тряпка для быка. Как будто специально создано. Чтобы мужчин привлекать. А твой бык очень. Очень зол! Разъярен до белого каления! Черт! У меня вся душа в пятки ушла, когда он на меня смотрел! И взгляд, главное, такой… Дикий!

Эээээх, да. А то я не знаю!

Хотя нет. Не знаю. Я же его таким злым из-за моего побега не видела!

– Держи. Переодевайся.

Ира протягивает мне форму горничной.

Как раз мимо тележку с выстиранной формой проносили. Я и схватила в коридоре.

– А вот волосы…

Да. Мне подошел бы к такому платью сейчас совсем другой парик. Косичка какая-то простенькая.

И снять не вариант.

Эрнест правильно говорит. Волосы у меня ну просто чистое золото! Сияют похлеще драгоценностей! Сразу так в глаза брошусь!

– Ладно. Давай так. Парик в хвостик закрути. Может, и пройдет.

Быстро сбрасываю с себя все, что на мне.

Укладываю парик в не очень аккуратный хвостик, пользуясь снятой с косы Ирины резинкой.

Сумочка. Черт!

Слишком дорогая для горничной! Да и выглядит бредово! В форме и с ней!

Но сумочку я оставить не могу.

Там документы. Кошелек. Мобилка и ключи. Самые важные мои вещи!

– Косметику лучше бы смыть, – Ира с сомнением отходит на несколько шагов, оценивая мой наскоро слепленный новый « образ».

– Но времени нет. Ладно. И так сойдет. Хотя. Подожди-ка…

Она возвращается с мокрыми салфетками. Что-то подправляет там у меня на лице.

– Ну вот… Хотя бы блеск с кожи стерла. И румяна. Тушь я тебе слегка размазала, ну, и вечерний макияж, извини, потерян.

– Спасибо!

Макияж. Какие глупости! Тут бы в живых вообще остаться!

– Спасибо тебе огромное!

Обеими руками сжимаю ее руки.

– Ты мне просто жизнь спасаешь!

– Еще выбраться нужно, – машет рукой.

– Я обязательно когда-нибудь тебя найду и отблагодарю, – горячо шепчу, вкладывая ей в руки карточку с моим номером. – Позвони мне, если что-нибудь понадобиться! Спасибо!

– У меня сестра в такой ситуации была. Муж ее застал… Ну, вернее, решил, что застал с любовником. Хотя она ему не изменяла. Ревнивый до ужаса был. Закончилось все выкидышем и сломанной челюстью. Слушать ничего не стал. Она год потом по психологам ходила. Так в себя и не пришла после потери ребенка. Мужчин боится. За версту их всех обходит. Так что я знаю, каково это. А твой… Бежать тебе от него надо! Он еще хуже, чем у сестры муж был! По лицу видно! Да еще и с такими возможностями! Врагу не пожелаешь!

– Спасибо! Спасибо тебе огромное!

Смахиваю накатившую слезу.

В нашем мире найти помощь, это один человек на миллион попадется! Мне ли не знать? Сейчас все о себе только думают. От чужих проблем отворачиваются. Стараются не ввязываться. И вообще не замечать!

– давай. Проход чист, – Ира осторожно приоткрывает дверь номера.

– Пройдешь в самый конец коридора. Там служебная лестница. Вот.

Сбрасывает мне в руки белье, под которым я пряталась на балконе.

– Руки с сумочкой закроешь. Черный ход во дворик выходит. Сориентируешься там. Только в такси у отеля не садись! Отойди подальше!

– Спасибо!

Снова киваю, как болванчик.

Снова замерзну, осталась ведь без шубы.

Но ничего. Это наименьшая из опасностей сейчас!

– Давай. Удачи!

Выскальзываю в ярко освещенный коридор.

Путаюсь вначале, в какой именно конец коридора мне нужно.

Осматриваюсь по сторонам.

Замечаю парадную лестницу.

Значит, мне нужно в противоположную сторону!

Резко разворачиваюсь, и…

Ох, черт!

Просто врезаюсь в широкую знакомую спину!

Такую ни с чем не спутаешь! Она сделана из стали, как и все тело Дикаря! Об нее ребра поломать можно!

– Простите, – пищу не своим голосом, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

В ответ слышу легкое недовольное рычание, и тут же семеню вперед неуклюжей утиной походкой.

Прижимаю к лицу простыни, стараясь закрыть хоть половину.

Не удерживаюсь.

Украдкой бросаю взгляд на разъяренного Марата Самировича.

Ох…

Он зол. Он в бешенстве! Зол , как сам дьявол!

Нет.

Его лицо совсем не перекошено. Он не багровеет и не орет, как некоторые в гневе.

Наоборот.

Челюсти плотно сжаты. Между бровей залегла угрюмая складка.

А глаза метают такие молнии, что сердце холодеет и душа уходит в пятки!

Охххххх….

Вот это настоящее бешенство! Ярость сильного! Того, кто привык получать все. Что ему хочется, по одному щелчку пальцев! Того, кому нигде ни в чем не отказывают!

И…

Того, кто способен страшно покарать за неповиновение!

Сердце замирает. Начинает биться, кажется, только тогда, когда я все-таки добираюсь до служебной лестницы.

На самом деле, чудом.

Потому что в глазах темно, а ноги подгибаются. Еле держат!

Каждую секунду жду, что меня схватит крепкая, мощная рука. Развернет рывком к себе, и…

И дальше лучше бы не думать!

Но я каким-то чудом преодолеваю этот коридор, который кажется мне безразмерным! А сама дорога длиной в самую вечность!

Тяжело захлопываю за собой дверь.

Остаюсь на темной, почти неосвещенной лестнице.

Впиваюсь рукой в перила. Жадно дышу, чувствуя, как бешено колотится сердце! Но! Я это сделала! Прошла прямо под носом у монстра!

Даже не вериться! Но ликовать и радоваться своей удаче пока рано!

Придя чуть в себя, стремительно несусь по лестнице вниз. Стараюсь, чтобы каблуки не цокали так оглушительно!

О них-то я и не подумала! Надеюсь, никто не обратил внимания на то, что на ногах у горничной мега дорогие модельные туфли! Остается только надеяться, что Дикарь из тех. Кто не привык смотреть вниз! Только вверх! Такие, как он, ни взгляда, ни головы не опускают!

Множество этажей пролетает незаметно. Точно быстрее, чем один тот коридор.

Вот уже и небольшая дверца, ведущая к моему спасению!

Сбрасываю под лестницу простыни.

Надеюсь, Ира догадается их отсюда забрать, и у нее не будет из-за меня проблем!

Осторожно выглядываю.

Двор кажется совсем пустым. Здесь темно.

Выхожу наружу, чувствуя, как ледяной воздух тут же обволакивает все тело морозом. Сковывает пальцы.

Дворик небольшой. Я покидаю его довольно быстро.

Выглядываю из-за угла. Смотрю на играющий огнями главный вход в отель.

Здесь тоже суета. Охрана носится, как угорелая. Множество людей в черной охранной форме стоят по всему периметру. Как будто убийцу отлавливают ей-Богу! Ну, или собираются встречать самого Президента!

Качаю головой.

Отправляюсь в другую сторону.

Скрещиваю пальцы на удачу, молясь, чтобы черный вход не догадались проверить и выставить сюда охрану! Иначе мои шансы попросту равны нулю!

Благо, форма темная, коричневая. И волосы тоже черные, парик. Я сливаюсь с темнотой…

Прохожу мимо дорогих машин, дежурящих специально у отеля.

Как бы ни хотелось юркнуть в спасительное тепло, все же сдерживаюсь. Эти очень быстро выдадут меня, если у них о чем-то спросят! А, судя по всему, Марат Самирович настроен ой, как серьезно! Допросит каждого!

Наконец замечаю в сторонке недорогую машину.

Быстро просачиваюсь в салон.

– Вы свободны?

С надеждой спрашиваю пожилого водителя.

– Довезу с ветерком такую красавицу!

Радостно гаркает он, растирая руки.

Видно, устал ждать клиентов. Ну да. Здесь в такую машину мало кто сядет!

– Печку сейчас включу.

Что-то крутит. Что-то в ответ громко трещит.

– Куда едем?

Черт!

Замираю, стиснув кулаки.

Домой точно нельзя! И к Дане не отправлюсь, там меня легче легкого найти.

Шумно выдыхаю и наконец решаюсь. Уверенно называю адрес Паши. Вот, где мое спасение! Расскажу ему все! Он, в конце концов, тоже не последний человек, его отец высокий пост в столице занимает! Надеюсь, он решит эту огромную проблему и больше я ни про Марата, ни про Эрнеста не услышу!!!

– Паша!

Кричу в телефон, наконец-то дозвонившись.

Слишком долго пришлось слушать гудки.

Кажется, это уже навязчивая идея. Мне везде уже мерещится этот Марат! Боюсь, что и до моего жениха он добрался! Такой на все, что угодно, способен!

– Пашенька! Я у тебя!

– Оу, малыш. Это круто. Жаль, что меня нет. Дела. Пришлось срочно уехать. Я в городе сейчас другом. Разгребусь только к завтрашнему вечеру. Но все остается в силе! Завтра обязательно встретимся! Столик в « Реглане» на девять вечера зарезервирован. Романтический вечер при свечах , и я тебе обещаю! Это будет самый романтический вечер из всех, которые у тебя когда-нибудь были! Из кожи вылезу, но устрою для моей малышки самый шикарный праздник!

– Ох…

Только и выдыхаю.

В пустой квартире мне… Слишком тихо и пусто.

И страшно, чего уж греха таить!

За каждой тенью мне мерещится этот ужасный Марат.

Вздрагиваю от звука каждой проезжающей машины за окном!

А если он меня все-таки выследил?

И сейчас сюда ворвется?

Паша живет в хорошем районе.

Во двор просто так не проедешь. Нужно иметь специальный ключ. Охрана, конечно, на самом входе в дом.

Но…

Разве такого что-нибудь остановит?

– Малыш… Черт, я тоже по тебе безумно соскучился! Проклятые дела! Так и представляю, как ты сейчас голенькая в ванной с пенкой откисаешь! Или под одеяло забираешься! Я бы это одеяло.. Зубами бы на пол скинул! Но… Дела правда важные. Не могу все бросить и примчаться. Надо все закончить к Новому году! А уж тогда! Я устрою тебе самые шикарные новогодние каникулы! Поедем куда-нибудь. На лыжи или на море!

– Конечно, любимый, – заставляю себе приободриться. Очень стараюсь, чтобы мой голос не дрожал.

В конце концов, Паша занят. Так же, как и я.

В последние дни у него тоже совсем минуточки нет свободной. Предновогодний аврал!

Он же старается. Для нас. Чтобы потом время выкроить и побыть вдвоем! Только вдвоем! А вот каникулы новогодние для меня сюрприз! Не знала, что он такое готовит!

Какой же Паша у меня замечательный! Ну, настоящий романтик! Дана права. Мне с ним просто безумно повезло!

– Работай. Не буду тебя отвлекать.

Придаю своему голосу побольше оптимизма.

– Ты тоже ведь устала после показа. Жаль, не смог на него вырваться, малыш. Бери все, что захочется. В холодильнике там деликатесы разные. Шампанское . Ни в чем себе не отказывай. Черт. Знал бы, что ты ко мне приедешь, все бы отменил. Теперь думать только о тебе буду. О том, что ты у меня, а я, как последний идиот, такую ночь теряю! С тобой…

– Спокойно работай. Не последняя ночь, – шепчу в трубку, краснея.

– Ты отдыхай. Подумай пока, куда поехать хочешь. И… Когда ляжешь в постель, думай обо мне! Все, малыш. Прости. Надо идти. Люблю тебя!

– И я тебя.

Отключаю звонок.

Обнимаю плечи руками.

Как же жаль, что именно сегодня Паши нет дома и даже в городе!

Мне сейчас он так нужен! Хочется спрятаться от всего этого кошмара в его крепких объятиях! Какой же он замечательный, хоть и родился с золотой ложкой во рту, как говорят!

А ничего брать у отца не хочет. Сам. Все сам. Крутится изо всех сил, чтобы на достойную жизнь самостоятельно заработать!

Опять дергаюсь, замечая за окном роскошный черный внедорожник.

Надо успокоиться.

Иначе так совсем сойду с ума!

Плотно задергиваю шторы.

Убеждаю себя не дергаться. Это хороший район. Здесь живут богатые люди. Дорогие машины тут норма.

Сбрасываю форму горничной.

Натягиваю футболку Паши, тут же окунаясь в его привычный запах.

До сих пор потряхивает. Не верится, что я и правда выбралась из того кошмара! Что мне удалось сбежать и сейчас я в безопасности!

Нужно бы принять ванну. Горячую. После сегодняшних прогулок по морозу почти голышом не трудно и серьезно заболеть!

Все равно страшно. Прислушиваюсь к каждому шороху за дверью.

А в ванной… Я же там буду совсем беспомощной! Если что случится, и сюда ворвутся люди Дикаря, сбежать уже не выйдет!

– Так, Лиля! Перестань себя накручивать!

Громко приказываю, бросая взгляд на часы.

Уже около получаса прошло, как я в квартире Паши.

Если бы они за мной и правда погнались, то наверняка уже были бы здесь!

И все же противный червячок гложет изнутри.

Уверена. Эрнест с радостью выдаст этому Марату всю информацию про меня! Наверняка и о том, с кем я встречаюсь расскажет!

Сколько этим людям понадобиться чтобы приехать ко мне на квартиру? И после этого, не обнаружив меня дома, отправиться сюда? Выяснить адрес моего жениха?

И все равно чувствую себя неуютно.

На всякий случай отключаю телефон.

Даже странно, что Эрнест не начал мне трезвонить, пока продолжались поиски! На мое счастье, ведь телефонный звонок мог бы меня выдать! Особенно тогда, в номере, когда я пряталась на балконе под грудой тряпья, а он… Он был так близко!

Снова становится жутко. Морозом по коже.

Отправляюсь в кухню. Откупориваю бутылку шампанского. Выливаю в себя залпом целый бокал.

Наливаю еще.

Чуть потоптавшись, возвращаюсь к шкафу.

Привычная обстановка, одежда Паши, его родной запах который от нее исходит, все-таки успокаивают меня.

Вытаскиваю его брюки.

Опускаю руку в карман. Нахожу ту самую коробочку . Открываю, любуясь кольцом с аккуратным бриллиантом.

Улыбаюсь. Вот она, моя настоящая жизнь! А не громила, который возомнил, что может брать все на свете, как только ему захочется!

Уже очень скоро все изменится!

Я стану женой замечательного парня! Мы вместе отправимся на отдых! В медовый месяц даже, возможно! Или он там уже сделает мне предложение?

Набираю ванную с пенкой.

Сбрасываю футболку Паши.

Со стоном блаженства опускаюсь в горячую воду. Чуть прикрываю глаза. Потягиваю вкусное шампанское. Заставляю себя забыть. Вычеркнуть из памяти весь сегодняшний вечер!

Настраиваюсь на другой. На то, что ждет меня завтра.

Объятия любимого и романтический ужин!

А после…

Чувствую, как лицо заливает краской.

Но да. Я уже все решила!

После завтрашнего ужина я отдамся своему жениху! Пора уже. Сколько можно тянуть? Ведь нам хорошо вместе и мы так замечательно друг другу подходим!

Опускаю руку вниз.

Осторожно раздвигаю нежные складочки.

Прикрываю глаза, аккуратно порхая по ним кончиками пальцев.

Я не часто так делаю. Наоборот. Очень, очень редко! Но сегодня, прямо сейчас мне просто необходимо расслабиться! А еще переключиться. Настроиться на правильную волну…

Ласкаю себя, пока с губ не слетает первый стон.

Тело натягивается в пружину, готовую выстрелить прямо сейчас.

Представляю себе Пашу. Его крепкие руки. Его губы на моих…

Соски покрываются вспыхивающими мурашками.

Вся сжимаюсь внутри. Представляю себе все так красочно, что реально чувствую каждое прикосновение! Вижу глаза любимого прямо над моими…

Еще секунда и я взорвусь…

Но…

На самом пике почему вдруг ощущения меняются? И вместо нежных губ моего Паши я ощущаю чужие? Те, которые набрасываются с силой. Сминают. Пожирают. Порабощают и заставляют подчиняться?

Всем телом вздрагиваю, словно снова почувствовав на себе чужие руки. Крепкие. Сильные. Властные. Сжимающие меня. Заставляющие задыхаться!

И этот взгляд. Пугающий. Черный. Страшный. Истинный порок. Взгляд, вышибающий из легких дух!

Черт…

Меня выгибает. Подбрасывает над водой в бурном оргазме.

Только вот расслабиться совсем не получилось.

Все тело дрожит. Даже губы подрагивают.

Снова хватаю бокал с шампанским. Но даже глотнуть не могу! Зубы ударяют о хрусталь бокала.

Откуда это взялось? Почему он вдруг появился в моем сознании? Если все. Чего я хочу, это выбросить его. Из своей памяти и своей жизни!

Блаженно потягиваюсь, просыпаясь утром на широкой мягкой постели Паши.

Медленно потягиваюсь. Улыбаюсь, понимая, что развалилась поперек. И даже места еще осталось куча! У Паши шикарная постель!

Огромная, почти как комната в некоторых квартирах! В том доме, что выделило мне государство, кухня была примерно таких же размеров!

И мне нравится! Да! Однозначно нравится!

Хватаю одну из подушек. Прижимаю к лицу, зарываясь в аромат своего жениха! Может, рано так его называть… Но красивое кольцо с бриллиантом говорит само за себя!

И снова откидываюсь на постели. Раскинув руки над головой.

Даже не верится! Ведь моя жизнь уже очень скоро кардинально изменится!

Не будет больше никаких съемок. Никаких показов! Никакого Эрнеста! И липких похотливых взглядом чужаков! И особо наглых чужаков, которые решают, что им все можно!

Скоро я каждое утро буду просыпаться в этой постели! И не одна! А в крепких объятиях любимого и любящего мужа!

Летом обязательно поступлю в университет. А, может, мы вначале задумаемся о ребенке?

Лениво тянусь за телефоном. Включаю его.

Сразу удаляю все сообщения от Эрнеста.

Успеваю прочитать только первое.

« Лучше вернись. А то будет хуже. Дикарю не отказывают! Алмаз!»

Из внизу еще, наверное, штук пятьдесят, а, может, больше!

Но я их просто стираю. Вместе с человеком, который меня так предал. И с прошлой ночью. Да со всей этой прошлой жизнью!

« Детка. Я соскучился»

И тысячи сердечек.

«Как подумаю, что ты в моей постели… Черт! Спать не могу. Думаю о тебе. Чувствую на себе твою нежную кожу»

« Ты спишь? Ненавижу все дела на свете. Ты у меня, а я застрял до самого обеда здесь. Приеду, не выпущу из своей квартиры. Несколько дней, как минимум»

Улыбаюсь.

Это все от Паши. И в таком же духе длинная лента.

Провожу рукой по гладкой атласной простыни.

Ночью. Уже этой ночью я отдамся ему на этих простынях! Он станет моим первым мужчиной!

Даже краснею. Прямо до ушей.

Это понимание будоражит и слегка пугает. Хорошо тем, у кого это все получилось в первый раз спонтанно. А я немного нервничаю. Боюсь сделать что-то не так. Или показаться Паше слишком… Зажатой, что ли? Ведь мне уже почти девятнадцать! Сейчас девушки намного раньше получают свой первый сексуальный опыт.

« Скучаю так, что с ума схожу»

Прилетает новое сообщение от Паши.

Улыбаясь, отправляюсь в душ.

Я проспала после вчерашней ночи почти до полудня!

А ведь вечером свершится самое главное в моей жизни! И я собираюсь подготовиться самым тщательным образом!

Обязательно съезжу в салон. Массаж. Ароматная маска с феромонами на все тело.

Куплю новое красивое белье. Сексуальное до невозможности! Чтобы он на всю жизнь запомнил!

И, пожалуй, новое платье. Да! Теперь я вполне могу себе это позволить! Я отработала каждую копейку из того, что должен мне выплатить Эрнест! Еще и как отработала!

Обязательно сделаю красивый макияж. Неброский. Скорее, нежный. И прическу.

Хочу, чтобы в наш вечер и в нашу ночь все было просто идеально!

Главное, успеть до девяти вечера! Со всеми планами время пролетит очень быстро!

«Малыш. Скучаю. Уже в городе»

Улыбаюсь, получая сообщение от Паши.

« Люблю. Уже в квартире, а тебя здесь нет…»

И грустный смайлик.

Я после массажа. Размяли каждую косточку. Еще один последний штрих…

Эпиляция. Глубокое бикини.

Больно до ужаса. Но… Я твердо решила, что именно этой ночью будет наш первый раз. Можно и потерпеть! Оно того стоит!

Идеальный мужчина заслуживает, чтобы в нашу первую ночь все было идеально!

Платье выбрано. Роскошное. На одной бретельке. Декольте почти закрыто. Слегка выступает с той стороны, где нет бретели, округлый холмик груди. Нежно-золотистое. Ровно под цвет моих волос, которые я уложу игривыми локонами.

Радует, что ночные приключения прошли без последствий. Я не заболела и даже не простудилась.

Из реальных последствий ругательства Эрнеста, которые регулярно прилетают сообщениями на телефон. Но я их игнорирую. Просто не замечаю.

Кстати, мне на карту все-таки прилетел мой гонорар! Огромный! По-настоящему огромный! В два раза больше того, что было оговорено в договоре!

Такой суммы я себе даже не представляла! Теперь мне вполне хватит на пару лет безбедной жизни. Даже и на учебу!

Наверное, нужно будет снять наличные. Можно ли отследить меня по карте? Или заблокировать ее?

Наверное, при возможностях Эрнеста все-таки можно. Станет ли он это делать, раз, несмотря на все свое недовольство, деньги все же перевел?

Я уже не знаю, чего ожидать от человека, которому, в общем-то доверяла. Лучше подстраховаться. Правда, остается еще одна проблема.

Украшения. Роскошное колье с бриллиантами. Несколько колец и браслеты. Довольно массивные серьги-капельки. Все это осталось у меня. Не догадалась снять еще в ванной комнате, перед тем, как перелезть через окно. Да и не до того мне было! Я вообще забыла о том, что на мне эти украшения! Спохватилась только утром, когда проснулась в постели у Паши!

Оставлять это все у него в квартире не рискнула. Надевать на себя, естественно, тоже. Так и ношу с собой в сумочке.

Но с этим нужно что-то решать. Они стоят намного больше, чем гонорар. Тянут на роскошную квартиру в столице!

Рано или поздно мне придется встретиться с Эрнестом. Такие дорогие вещи почтой или курьером отправить точно не получится!

Только вот как это сделать? И не попасть в лапы того ужасного человека, которому Эрнест с такой легкостью меня отдал?

Ладно. Я подумаю об этом потом!

Сегодня наша с Пашей ночь! Наш вечер!

Лечу в ресторан, как на крыльях.

Замечаю Пашу из окна. Останавливаюсь на пару минут. Любуюсь.

Похоже, он нервничает. Волнуется. Пьет минералку стакан за стаканом. Постоянно бросает взгляд на часы.

И у меня внутри все трепещет. Сердце бьется так часто и громко!

Вот он. День, который я запомню навсегда! И буду рассказывать о нем когда-нибудь нашим детям!

Решение принято. Мне даже и думать было не нужно!

Поправляю платье и чуть растрепавшиеся локоны. Делаю глубокий вдох, и…

Решительно вхожу в распахнутую передо мной швейцаром дверь ресторана. В мою новую жизнь!

– Детка!

Паша тут же подскакивает мне навстречу. Широко распахивает руки, идя ко мне.

– Как же я скучал, малыш!

Шепчет, крепко обнимая. Сгребая меня в крепкие объятия.

– Сегодня особенный вечер! И я хочу чтобы все было особенно!

Стол сервирован просто идеально! Горят свечи. Паша кивает головой, и к нам тут же подходят, чтобы взять заказ. Он тут же заказывает самое дорогое шампанское, оставляя выбор блюд за мной. Выбираю почти наугад. Волнуюсь так, что горят щеки.

Заказ принимают.

Рядом с нашим столиком тут же оказывается скрипач. Вручает мне роскошный букет алых роз. Такой огромный, что я даже не могу обхватить его обеими руками. Тут же устанавливают огромную напольную вазу рядом с нашим столиком. Скрипач играет удивительную мелодию.

Замечаю, как Паша опускает руку в карман брюк, второй рукой крепко сжимая мою ладонь в своей. Его глаза вспыхивают. Жадно загораются, проскользив по моему почти скромному декольте и остановившись на губах.

– Малыш… Ты самое лучшее, что у меня есть, и… И я так счастлив, что ты со мной!

Похоже, Паша волнуется. И я тоже!

Такой важный момент!

Только почему внутри вдруг проносится холодок? А по спине начинают выступать капельки пота?

Чувство, как будто я со всего размаху лечу в пропасть! Потому что, кажется, я спиной ощущаю тот самый тяжелый взгляд, который не спутаю ни с одним другим! И все внутри сжимается! Ком застывает в горле!

Резко оборачиваюсь, напрягаюсь до состояния натянутой струны.

Но сзади никого нет.

Окидываю лихорадочным взглядом весь зал.

Нет. Ничего даже похожего на мрачный, прожигающий взгляд черных глаз, больше похожих на горящие дьявольские угли!

Тогда откуда это жуткое ощущение? Уверена. Такая реакция у меня может быть лишь на одного человека! Да и человек ли он? Настоящий дьявол!

Спокойно, Лиля. Дыши. Дыши.

Ну, в конце концов, даже если и так? Если он вдруг здесь появиться? Ну, что может случиться такого страшного?

Здесь полно людей! И Паша рядом! Это ему не закрытый номер, в котором он меня запер с подачи и одобрения Эрнеста! Ничего он мне не сделает! Да не посмеет даже приблизиться!

Нужно срочно рассказать обо всем Паше!

Но… Не хочу портить момент, который во всем сегодня должен быть идеальным! Завтра. Все завтра! А сейчас…

– Детка. Что-то случилось?

Бархатный голос парня обволакивает. Но все равно. Напряжение окончательно не проходит.

– Нет-нет, – слишком резко дергаю головой, прикусывая губу.

– Просто.. Зябко как-то…

– Выпей шампанского. Оно удивительно.

Паша вкладывает мне в руку бокал.

А меня снова потряхивает. Ведь это то самое шампанское! Так и чувствую на губах отпечаток и привкус пальцев того самого дьявола, когда он пальцем проводил по ним…

– Малыш. Тебе надо расслабиться. Ты слишком напряжена.

– Что ты. Тебе показалось.

Пожимаю плечами. Залпом выпиваю напиток. Чувствую, как начинают гореть щеки.

Только вот ощущение тяжелого взгляда никак не проходит! Просто наваждение какое-то! Наоборот! Все только усиливается!

– Малыш.

Паша берет мою руку в свою.

Нежно поглаживает ладонь с внутренней стороны.

– Я давно хотел…

Вытаскивает из кармана ту самую коробочку…

Вот он! Вот он, тот самый момент, которого с таким нетерпением ждет каждая девушка!

Но…

Паша не успевает ни договорить, ни раскрыть заветную коробочку.

– Вас срочно просят пройти в кабинет к хозяину.

Резкий голос официанта прерывает весь романтический настрой.

Слишком резкий. В нем ни капли обычной услужливости людей этой профессии!

А, может, это и не официант вовсе?

Бритая голова. Слишком мощное тело. Как у качка или охранника. Рубашка облепила крепкие мышцы так, что ткань сейчас порвется!

И голос… Грубый. Звучит как приказ. Или, скорее, как угроза!

Или это все он? Дикарь? Мерещится мне. Вот я и надумываю не пойми чего?

– Не видно? Я занят. Со своей девушкой!

Резко отвечает Паша.

– если есть какие-то вопросы, все потом!

– Вы не поняли.

Взгляд « официанта» становится ледяным. Каменным.

– Вас зовут к себе срочно. И лучше не задерживаться. Это понятно?

Он выразительно проводит рукой по низу пиджака. И я вскрикиваю, понимая, что у него там оружие! Что происходит? Нам что? Угрожают? Вот так? Посреди ресторана? И среди людей?

– Я скоро , малыш. Пара минут, – Паша вымученно улыбается, поднимаясь.

– Нет. Вас хотят видеть вместе с вашей спутницей. И это не обсуждается!

Резко чеканит официант.

Тут уже не остается никаких сомнений. Никакая это не просьба! Самый настоящий приказ!

– Паша?

Сама не понимаю, как цепляюсь мертвой хваткой за его руку.

Не нравится! Ой. Как же все это мне не нравится!

Может, я себя накручиваю. И этот официант здесь исполняет ко своей работе еще и функцию охранника! Слышала, что во многих заведениях так делают, чтобы не отпугивать посетителей бритоголовыми парнями на входе!

Но…

Этот его жест…

Он выглядел, как самая настоящая угроза!

Как будто он это оружие собирается против нас применить, если мы не послушаемся!

– Все в порядке, малыш.

Его лицо очень неприятно кривится.

– Это так. Мелочи. Ерунда. Пять минут, – кивает официанту. – Схожу в уборную и мы сразу придем к хозяину заведения.

– Нет.

« Официант» решительно сжимает челюсти.

Качает головой, окидывая Пашу сверху вниз напряженным и уверенным взглядом.

– Что значит « нет»? Григорий Аркадьевич меня сто лет прекрасно знает! А я так же прекрасно знаю, где находится его кабинет здесь! Пять минут и мы придем!

– Вы пойдете прямо сейчас. Со мной. И так, чтобы я вас обоих видел.

Его тон становится ледяным. Больше не остается никаких сомнений. Никакой он не официант. Но кто же тогда? И что вообще происходит?

– Это дорого тебе обойдется, – цедит Паша сквозь сжатые зубы.

Вижу, как кадык у него дергается. На лице начинают играть желваки.

– У нас с девушкой особенный вечер. А ты его поганишь.

– исполняю приказ, – ничуть не смутившись, « официант» пожимает плечами.

– Все претензии к Григорию Аркадьевичу. Если, конечно, у тебя хватит дурости ему их озвучить!

– Паша. Что случилось? Во что ты вляпался?

Нервно шепчу, сжимая его руку.

Он уверенно идет через весь зал. Сворачивает в совсем незаметный коридор за самой стойкой небольшого бара в отдалении. Ведет меня вперед, мимо множества запертых дверей. Интересно, зачем их здесь столько?

И…

Мне кажется, или откуда-то снизу слышаться какие-то странные звуки? Будто удары… Приглушенные вскрики… Да что же такое происходит?

Паша явно бывал здесь не раз! Слишком уверенно идет! Слишком хорошо ориентируется!

А « официант» следует за нами неотрывно! На расстоянии нескольких шагов. Сбежать никак не получится! Да… И зачем бы Паше сбегать!

– Все в порядке, малыш.

Но я слышу, как нервно звучит его голос.

А еще… Еще его рука, сжимающая мою, становится влажной.

Оххххх….

Что-то явно нечисто!

– Ерунда. Один маленький вопрос с хозяином ресторана решить надо. Не успел. Замотался в разъездах по делам! Не думал, что он такую мелочь так всерьез воспримет. Пара минут, и мы все решим. Вернемся к нашему ужину! Вообще не понимаю, зачем ему понадобилось. Чтобы ты тоже туда пошла!

« Официант», не стесняясь, хмыкает нам в спины.

Интересно. К чему это относится? К тому, что проблема небольшая? Или что мы через пару минут вернемся к ужину? Он явно знает больше, чем я!

В любом случае, здесь после такого я ужинать не собираюсь! Пусть даже и пропадут дорогущие деликатесы! Уж лучше пиццу или суши на дом заказать чем оставаться здесь после такого хамства!

Только вот холодок по спине проносится все сильнее.

Интуиция просто вопит, что так просто не обойдется! Впивается в горло ледяными стальными пальцами!

Неужели Паша мне врет? Ну нет! Я должна верить тому, кто скоро станет моим мужем! Как же связывать свою жизнь без доверия?

Оххххх…. Если бы я только знала, чем все это закончится! Никогда больше не пойду против собственной интуиции! Сбежала бы прямо из зала ресторана! Со всех ног! Ну, не стал же бы этот « официант» стрелять при полном зале людей!

– Кондратьев!

Неприятный голос встречает нас, как только Паша распахивает очередную из множества дверей.

В комнате темно. Приходится несколько раз моргнуть. Нужно минут пять, чтобы глаза привыкли к полумраку.

Посередине расположен круглый стол.

Комната большая.

У стены подальше замечаю глубокие белые кресла. Они видны только благодаря свету.

Там кто-то сидит. Звенит хрусталь. Клубится сигарный и сигаретный дым.

В центре за столом тоже сидят мужчины.

Но тот, кто обращается к Паше, кажется мне самым здесь мерзким.

Он вальяжно, нагло раскинулся в кресле, широко расставив длинные ноги. Во рту сигара. Ему приходится прищуриваться, чтобы дым не разъедал глаза.

Он смеряет нас обоих тяжелым взглядом. Как ведром с помоями им обливает.

В голосе и в каждом жесте чувствуется, что этот человек возомнил себя хозяином мира!

– Григорий Аркадьевич…

Паша… Начинает лебезить!

Перевожу на него изумленный взгляд.

Он же всегда в себе так уверен! А теперь… Да что ж такое происходит!

– Мы ужинали с девушкой, и… Сами понимаете. Ну! Хотел бы я сбежать. Разве явился бы сюда!

– Мне насрать, что там у тебя в башке происходит. Меня интересует только одно. И ты прекрасно знаешь , о чем я!

– Григорий Аркадьевич… Мне нужно еще совсем чуточку времени. Вопрос почти решен! Еще совсем немного осталось, и…

– И как для смертника, ты слишком много болтаешь, щенок!

Вся цепенею.

В этот момент дверь за нашими спинами захлопывается. Явственно различаю звук проворачивающегося в замке ключа….

– Кому ты врать вздумал, а? Сопляк! Думаешь, я не знаю, какие у тебя дела, мммм? Ты мне проигранный долг отыгрывать ездил! Да только не наскреб ты ни черта! Наоборот! Проигрался по полной! И только расписки на стол там бросал, потому что у самого, кроме долгов передо мной, за душой и нет ни черта!

– Я…

Паша дико вращает глазами, озираясь по сторонам.

Еще сильнее стискивает мою руку, а я холодею. Вырываю свою ладонь из его захвата.

Как же так?

Сердце пропускает улар за ударом.

Паша игрок?

Он должен этим людям?

Пусть это окажется ошибкой! Каким-то диким недоразумением!

Но нет!

Судя по бегающим глазам Паши, по тому, как от отирает капли пота со лба и как дрожит его рука, все это правда!

Как же он мог? Играть это самое идиотское , что могло бы прийти в голову! Прямой путь к разорению или даже смерти!

Потому что я прекрасно знаю. Карточных долгов не прощают! Никогда!

– Паша. Скажи мне, что это неправда!

Хватаюсь за последнюю соломинку.

Но он только качает головой, тут же опуская ее.

– Прости, малыш, – хрипло шепчет, снова пытаясь поймать мою руку. – Я не хотел тебя в это впутывать. И я… Я разберусь!

– Хватит там шептаться, любовнички!

Рявкает хозяин заведения.

– Ты здесь не за тем, чтобы амурные штучки свои сопливые разводить!

– Послушайте.

Голос Паши дрожит.

Резко дергает воротник рубашки, даже не замечая, как с нее отлетает пуговица.

– У меня еще есть время. Несколько дней. Я решу. Я обязательно все решу! Найду деньги! Вы же видите. Я не прячусь! Я даже ужинаю у вас, как часто это делал! Никуда не убегаю, и…

– И что?

Резкий удар по столу кулаком. Металлический голос разрывает воздух, как летящая пуля.

– Что ты найдешь? Откуда? Ты найдешь только собственное перерезанное горло! Те, кому ты проиграл за последние два дня, церемониться и нянчиться с тобой не будут! А с трупа твоего я долг не сниму!

В полумраке сверкает очень однозначный блеск металла. Слышится щелчок. Этот человек снимает пистолет с предохранителя. Дуло смотрит прямо в колени Паше.

Непроизвольно зажимаю рот рукой.

Он явно способен прострелить ему ноги! И не только!

– И репутация моя пострадает, сопляк. Так что мне придется наказать тебя первым.

– Нет. Нет, да вы что?

Паша сжимает кулаки. Но не воинственно. Вовсе нет. Мне вообще по его лицу кажется, что он сейчас просто грохнется в обморок!

– Вы же знаете, кто мой отец! Вы не посмеете!

Сухой смешок прерывает его. Демонстрирует, что еще как посмеет!

– Вы не пойдете против него! Зачем вам наживать такие проблемы?

– Сопляк.

Голос того, кому Паша должен, звучит снисходительно и с издевкой.

– Ты совсем еще пацан , я смотрю. В детстве застрял и в сказки, походу, веришь. В Деда Мороза. Не понимаешь еще? Твой отец на своей должности только благодаря мне. В ножки нужным людям кланяется. Приказы наши исполняет. И бабло само собой, аккуратно каждый месяц заносит. Дорогая у него должность. Только и ее я по щелчку пальцев у него отберу. Пары минут хватит! К тому же, ты думаешь, твой отец будет раз узнать, что ты проигрался в прах? Еще и уважаемых людей за нос водишь. Уважения не проявляешь!

– Я выплачу! Выплачу! Все, до копейки!

– С чего? У тебя ни хрена нет! Квартира заложена. Бизнес твой, который отец тебе дал, чтобы ты, дурак поднялся, уже давно другим людям принадлежит. Ты по бумагам только собственник. И получаешь с этого копейки. Даже не понимаешь. Почему тебя по бумажкам этим пока оставили. А ведь для того, чтобы было, кому ответить, если махинации, которые через фирмы эти проводят, вскроются!

– Пожалуйста.

Паша прислоняется к стене.

– Дайте мне возможность. Отыграться! В последний раз!

– А, может, дать тебе возможность сейчас сдохнуть? Твой долг на отца перейдет. Он его и погасит.

– Умоляю вас!

Судорожно вспоминаю о том, что в моей сумочке сейчас находятся украшения. Запредельной стоимости!

Но…

Они мне не принадлежат! Страшно представить, что бы Эрнест со мной сделал, если бы они пропали! Да он продаст меня тысячи раз! Подложит под тысячи таких, как тот вчерашний Марат! Или попросту убьет…

Паша выкрутится.

Страшно за него, не спорю. Но совсем не жалко! Он сам сделал свой выбор. Видел же, что проигрывается! Мог остановиться! Понять наконец, что его просто обдирают профессиональные игроки! Мог бы у отца денег взять. Да и сейчас еще не поздно долг погасить, попросив у него!

А у меня ничего нет за душой. И помочь некому!

Хорошо, что я не оставила это все у Паши дома! И не сказала ему про украшения!

– На расписки играть снова хочешь?

Ухмыляется тот, кто здесь главный.

– Со мной такие номера не проходят, сопляк!

– Нет! Кое-что у меня все-таки есть! Вот! Она!

Паша… Просто грубо толкает меня вперед. Так, что я чуть не пролетаю всю комнату, упав прямо на стол, за которым сидят мрачные мужчины!

– Что? Да как ты можешь?

Кричу.

Пытаюсь вырваться.

Сбежать.

Кусаю чью-то руку, схватившую меня за плечо.

Пытаюсь вырваться.

Меня ослепляет настолько, что забываю обо всем!

О том, что кабинет полон мужчин, которым я на один зуб и охраны. О запертой двери!

Просто отчаянно рвусь. Подальше отсюда!

Но мне удается сделать всего лишь несколько шагов! А дальше я просто бессильно бьюсь в схвативших меня крепких руках охраны.

– Что-то твоя ставка слишком строптива, а, щенок?

Меня бросают грудью на стол.

А хозяин, которому Паша должен, даже бровью не ведет. Даже не меняет своей вальяжной расслабленной позы властелина мира!

Замираю, понимая, что вырываться бесполезно и бессмысленно.

– Она будет послушной. Поверьте.

Слышу позади себя ледяной голос своего… Кого? Того, кого считала женихом и собиралась с ним провести жизнь! Готовилась отдать ему свою невинность этой ночью!

– Тебе поверить, себя… кидануть, – он ухмыляется.

Подается вперед.

Обдает меня своим дыханием с примесью сигар, от которого тут же начинает тошнить.

Хватает пальцами мой подборок. Дергает вверх, заставляя поднять на него глаза.

– Хм… Красивая. И выглядит свежей…

Задумчиво рассматривает, как будто товар в витрине.

– Только стоит ли она того, что ты мне должен, мммм? Что она умеет, а? Ты знаешь. Я прихотлив. Меня не так просто порадовать женщине!

– Все умеет. Вы удивитесь. Она просто первый класс! Обслуживает так, что яйца звенят и мозги прочищаются! Она стоит трех таких сумм, что на кону! А, может, даже и больше!

Дергаюсь, как от удара плети.

Как будто не словами меня он в спину вот так ударил, а самой настоящей плеткой!

Да как он может! Такое обо мне говорить? И так явно предлагать меня… В такие услуги!

– Хм…

Он вертит мое лицо из стороны в сторону.

– Ладно. Убедил. Играем. Делайте ставки, господа! Высокие ставки! У нас сегодня серьезный лот!

Меня оттаскивают чуть в сторону.

Паша усаживается за стол к остальным мужчинам.

– Не бойся, малыш. Я отыграюсь. Тебе ничто не грозит, – шепчет мне на ухо, чуть приобняв. – Просто подыграй мне!

А меня коробит.

Трясет от омерзения от его руки, которую я тут же стряхиваю. От его мерзкого лживого голоса! Чтоб он провалился!

– Эй. Хватит любезничать. И лапать девчонку! Она уже не твоя! Игра покажет, кто станет ее новым хозяином!

Мерзкие слова вонзаются в меня, как острые ледяные иголки! Хозяином! Как будто я какая-нибудь вещь!

Хотя… Разве не так и Паша отнесся ко мне. Когда выставил на кон?

Раздают карты, и я перестаю дышать. Вся превращаюсь в натянутый нерв.

Сейчас я ненавижу Пашу. Да! Глаза ему его мерзкие выцарапать готова!

Но мне остается только молиться и скрестить пальцы на то, чтобы он выиграл! Конечно, после этого вечера я с ним и разговаривать не буду! Но от него я хотя бы смогу уйти! А от этих…

Здесь настоящие мордовороты. Явно одни бандиты за столом собрались!

Даже глаз не поднимаю, чтобы посмотреть на них. Да и страшно.

Не отвожу взгляда от карт. От стола, за которым так нелепо вдруг решается моя судьба!

Не дышу. Замираю. Когда они вскрывают карты! Пока у Паши оказывается самый высокий расклад! Он выиграл! Почти выиграл!

Кончики пальцев немеют, когда переводу напряженный взгляд на последнего оставшегося игрока.

Он реально. По-настоящему жуткий! Выглядит, как самый настоящий бандитский отморозок!

Руки все в татуировках. И явно не гламурных, а тех самых, которые показывают в бандитском мире уровень. Уши кривые, как и нос. Их явно не один раз ломали. Все губы изукрашены рваными белыми шрамами.

Он не спешит. Тянет время. Специально издевается.

Наши глаза встречаются.

Он кривит губы с мерзкой похотливой улыбке. Скользит по мне липким взглядом так, как будто бы уже раздел…

Сжимаю кулаки до боли! Ну же! Пусть это окажется всего лишь блеф!

А перед глазами становится темно. Когда он медленно. Карта за картой выкладывает свой расклад на стол!

– Моя, – хрипит, двинувшись ко мне. Тут же обхватив до боли своими толстыми пальцами мою шею!

Он выиграл! И… Земля уходит из-под ног!

– Нет.

Ледяной голос звучит в комнате, как выстрел

Смуглая рука ударяет по столу, сбрасывая карты.

– Что значит нет? Я ее выиграл! Если хочешь, попробуй отыграть!

Мерзко усмехается тот, кто на самую малость обошел Пашу. Сдавливает мою шею еще сильнее. Потирает подушечками пальцев кожу так, что наверняка останутся синяки!

– Нет. Я сказал.

Вздрагиваю. Медленно поднимаю глаза.

Я не ошиблась! И это у меня не галлюцинации!

Этот голос принадлежит ему! Тому самому головорезу из отеля!

Внутри все сжимается.

Значит, я не ошибалась с самого начала, когда только вошла в ресторан, чувствуя на себе холодок его взгляда!

– Марат.

Хозяин подается вперед.

– Ты меня удивляешь. Карточный выигрыш, как и проигрыш, дело святое. Неоспоримое. Сам знаешь. Здесь беспределов не бывает! Хочешь себе девчонку, попытайся отыграть! Но ты даже и не играл с нами! Раньше надо было решать, раз уж так приглянулась! Поздно теперь. Она принадлежит Аллигатору.

– Я тебе другую пришлю, – мерзко скалится тот, кого назвали Аллигатором.

Неудивительно. У него жуткий оскал.

Не удивлюсь, если он умеет рвать зубами жертву до самой смерти! Такой загрызет насмерть и не подавится!

– Эта самому нравиться. Извиняй, Дикарь. Ты, конечно, почти хозяин города. Но Григорий прав. Здесь беспредела не бывает. Это ты бизнес и бабки отжать можешь со своим стволом. А тут совсем другой расклад! Фортуна, мать его! К кому лицом повернулась, тот ее и любит! А я сегодня эту кралю залюблю! Уже так и слышу ее визги! Горячая твоя штучка, а, сопляк? Что умелая, я уже понял. И красивая! Охренеть красивая!

Его пальцы мерзко скользят по моей коже.

Вниз. По ключицам.

А меня трясет.

А с места сдвинуться не могу!

– Горячая, видать. Вон. Уже дрожит, как меня хочет. Из трусов выскакивает. Ну, пойдем мы тогда с ней. Кувыркаться. С вами хорошо, но нашлись дела поинтереснее. Гриш. Я наверх. В номера ее заберу. У тебя же для друга найдется свободный номер?

– Конечно. Наслаждайся. Проведи моего гостя, – кивает одному из охранников, что так и стоят у входной двери.

– Я. Сказал. Нет.

Чеканит ледяной голос.

Спокойно. Без крика.

Он от его тона кровь леденеет в жилах!

И я не знаю, что хуже.

Попасть в лапы того, кто меня выиграл? Или в руки этого Марата!

Он наверняка мне припомнит прошедшую ночь! И без того такой жуткий, что от одного взгляда коленки подкашиваются! А теперь еще и разозлен!

Может, с другим еще договориться получится? Объяснить, как все на самом деле! А вдруг отпустит? А от этого Марата я точно живой не выберусь!

– У меня для друга даже особенная комната есть. Как ты любишь, Аллигатор. С плетями и цепями. И с кляпом, чтобы особо не орала! И для тебя, Марат, комната найдется. По твоему вкусу! На правах гостя можешь выбирать любую! Заказывай, чего душа желает! Все за счет заведения! Девок тебе пришлю. Хорошеньких. Свеженьких. Ты каких предпочитаешь? Есть все. На любой вкус, цвет и размер!

– Нет. Эта, – тычет в меня пальцем. – Моя.

Даже не замечаю, как он оказывается рядом.

Бросает на меня черный, пронизывающий до самого сердца взгляд. Который не сулит мне ничего хорошего! Наоборот! Я там свою смерть вижу! И… Ох, она будет не быстрой и не легкой! Это читается в его глазах! Вся кожа сжимается под этим взглядом!

– Вот.

Цепко хватает мою руку.

– Она принадлежит мне. На ней моя метка. Вопросы?

В голосе Дикаря чувствуется явная угроза. Он режет, как сталь. Уверена. Если с ним начнут сейчас спорить, заговорит оружие!

Метка… Черт! Точно!

Он ведь защелкнул на моей руке браслет. Еще тогда, в номере! И, как я ни старалась, так и не смогла его снять. Но тогда просто особого значения этому не придала…

А зря. Выходит, он так и задуман, чтоб не снимался! Он надел на меня знак принадлежности ему, как поводок!

– Марат. Подожди.

Григорий вздергивает руку вверх, как бы предупреждая, чтобы никто не дергался и ничего не предпринимал.

– Я не понимаю.

Потирает переносицу, переводя взгляд от Марата на Пашу и на этого мерзкого Аллигатора, который уже оскалился, как самая настоящая собака, готовая броситься и загрызть за свою добычу.

– Тихо! У меня приличное место. Здесь ни стрельбы, ни драки не будет!

Видно, он четко понимает, что сейчас может начаться бойня.

Даже я это понимаю, по недобро сверкающим, как два лезвия очень острых ножей, глазам Марата. И по вытянутом в струну Аллигатору.

– Объясни. Если это , – тычет в меня пальцем, от чего я содрогаюсь, – принадлежит тебе. Почему тогда Пашка ее поставил на кон? А ты? Почему не заявил свои права сразу? Дал начаться игре! Дал, мать твою, чтобы она закончилась! Зачем ждал так долго? Как мне теперь рассудить? Как принять правильное решение? Аллигатор честно выиграл то, что стояло на кону. Карточный долг не обсуждается! Это на равных с правом крови! Ты ведь молчал… А надо было сразу заявлять, что ставка не принадлежит тому, кто ее поставил!

Григорий явно нервничает.

Видно, боится отказывать Марату.

Все же он не простой человек. Из тех, кому не отказывают. И хозяин заведения это понимает!

– А вот зачем, Григорий.

Марат спокойно обходит стол.

Поднимает оставшуюся колоду карт, которые не раздавались.

– Смотри.

Рассыпает их лицом на столе.

Замечаю, что в колоде есть те карты, которые оказались и в раскладе Паши и этого Аллигатора!

– Я чуял. Что у тебя здесь крыса завелась. Хотел проверить. Посмотреть , так сказать, наглядно. Кто еще, как не тот, кто держит за твоим столом свои карты в рукаве? За твоим столом , Григорий. Не сосунков типа этого катает в каких-то вонючих подпольных гадюшниках. А тебя самого. Здесь.

Это серьезно. Это очень, очень серьезно!

Чувствую, как напрягается тот, кто меня по-прежнему держит за горло.

Сейчас начнется… Что-то ужасное!

Даже я понимаю что такого не простят! Кто-то имеет все шансы не выйти из этих стен и этого кабинета!

Но…

Вопреки моим ожиданиям, Григорий просто запрокидывает голову и начинает хохотать. Оглушительно. Недобро. Так, что внутри все режет!

– Охренеть же ты лошара!

Продолжая смеяться, поворачивается к Пашке.

– Ты… Ты настолько идиот, что даже с картами в рукаве умудрился проиграться! Это охренеть просто! Быть таким неудачником! Взять их.

На последних словах смеха больше ни в одном глазу. Он сжимает челюсти. Взгляд становится жестким, как у настоящего убийцы.

– Взять и закрыть в подвалах. Каждого отдельно.

Чеканит приказ ледяным тоном.

Рядом с Пашкой и с нам тут же оказываются амбалы в черном.

– Нет. Ни хрена!

Аллигатор дергает меня на себя, еще сильнее сжимая пальцы на шее.

Делает резкий шаг назад.

Его вторая рука взлетает вперед. Вместе с пистолетом, нацеленным прямо на Марата.

– Я уйду отсюда! И девчонку свою заберу! А ты… Ты, Григорий, слишком быстро переметнулся на его сторону! Думаешь, он с тобой поделится? Да он и тебя под себе подомнет! И не утрется!

– Взять. Никуда ты не уйдешь.

– Уйду!

Слышится звук выстрела. Оглушительный.

Меня тащит за собой его сжатая рука.

Слышу, как тяжело падает чье-то тело.

Неужели он убил этого Дикаря?

А после все превратилось в полный хаос! Выстрелы. Вспышки. Едкий запах и дым, из-за которого ничего не видно. Мат. Крики. Звуки упавших тел…

Кто-то толкал меня. Наваливался.

Но Аллигатор, отстреливаясь, уверенно прокладывает себе путь к выходу. Прикрываясь мной, как щитом… От пуль…

Вокруг падают тела.

Меня обжигает чьей-то горячей липкой кровью.

Все вокруг рушится. Трещит мебель. С грохотом переворачивается стол и тяжелые кресла. Звенит разбившаяся посуда!

Если бывает на земле ад, то это именно он!

Уже ничего не разбираю перед глазами. Все плывет. Подергивается дымкой. Кажется я проваливаюсь в какую-то вязкую, липкую темноту…

Падаю.

Но удариться не успеваю.

Меня рывком подхватываюсь чьи-то крепкие руки.

Но я уже не разбираю, чьи. Жив Аллигатор или нет. Да я даже не понимаю, жива ли я на самом деле!

– Эй. Очнись. Очнись, красавица.

Как сквозь пелену слышу неласковый, грубый голос. Меня хлопают по щекам. Грубо. Хоть и не больно.

С трудом приоткрываю глаза.

Тут же захлопываю.

Мир вокруг слишком быстро и сильно вращается. Яркие краски режут по глазам.

Так и укачать. Стошнить может! Ой… Кажется, меня и правда сейчас стошнит!

К горлу подступает мощный спазм.

Я подавляю его усилием воли. Судорожно сглатываю, а в горле пересохло. Так сильно, как будто у меня там песок! Иди толченое стекло!

– Эй. Красавица. Тебе что? Семь гномов нужно, чтобы поцеловали? Так гномов там до хрена. Правда, повыше ростом будут. И ни хрена не целовать станут, если до твоей красивой тушки доберуться! Очнись, говорю!

И опять эти хлопки по щекам!

Черт!

Да он мне так челюсть свернет!

Открываю глаза. Теперь уже как-то полегче. Мир все еще кружится и расплывается перед глазами. Но уже не так сильно!

И…

Тут же захлопываю их обратно!

Потому что натыкаюсь на очень знакомые горящие угли пронзительных глаз! Его запах бьет в ноздри. Забивается в легкие. Терпкий. Мужской. Запах настоящего самца, смешанный с сигарным дымом и запахом пороха. А все равно, даже сквозь них пробивается!

– Ты пришла в себя. Хватит притворяться!

Слышу, как хмыкает.

– Или тебя вернуть обратно? Там полежишь. Дохлой рыбой притворишься. Может, тебя и отпустят, мммм? Пожалеют и выбросят в какую-нибудь прорубь? Или мне самому? Красивая. Ты любишь в проруби купаться? Говорят, для здоровья ой, как полезно! Ну… Полагаю, разок нырнешь и тут же сознание к тебе вернется!

– Не надо. В прорубь, – шепчу помертвевшими губами.

Сама не замечаю, как цепляюсь руками за рубашку Дикаря. Чиркаю случайно ногтями по смуглой, почти черной, коже.

Распахиваю глаза. Я переполнена ужасом! Ведь сейчас… Сейчас я в руках того, кто стал моим самым страшным кошмаром!

Натыкаюсь на совсем неласковый взгляд. Он просто испепеляет меня! Бьет похлеще пули. И обещает адские наказания!

Снова судорожно сглатываю, глядя на то, как сочные губы моего палача искривляются в злой усмешке.

Перевожу взгляд ниже.

Боже! У него даже шея огромная и кажется стальной! А руки… Это просто орудия массового убийства! Мощные мышцы бугрятся. Выпирающие вены, оплетающие крепкие руки, напряжены.

Он…

Да он и мизинцем меня переломить может! Причем, даже мизинцем на ноге!

Что теперь со мной будет…

Вижу, как он разъярен.

Челюсти угрожающе сжаты. На лице играют желваки.

И этот странный звук, который он издает, когда быстро окидывает дьявольски полыхнувшим взглядом меня всю. С ног до головы. Заставляя съежиться. Почувствовать себя маленьким, нет, просто крошечным дрожащим комочком!

Взгляд настоящего дьявола!

Порочный. Невыносимо порочный. Острый. И… Такой злой, что я понимаю. Фраза про волосы, которые встали дыбом, это правда! У меня, кажется, даже волоски на руках поднялись!

А еще понимаю вдруг, что мне совсем не холодно.

С удивлением замечаю, что Дикарь в одной черной рубашке, а я просто закутана в его огромный кожаный плащ. Как ни странно, в нем тепло. А, может, это стресс? Адреналин меня греет?

Сердце вылетает из груди.

Его запах окутывает меня. Забивается в легкие. Пропитывает кожу.

Я, как котенок, которого запеленали и держат в огромных руках взрослого. Потому что он и так настоящий исполин! По сравнению с любым мужчиной, которого я когда-либо видела! А по сравнению со мной… Так особенно! Глыба! Гора настоящая!

– Куда? Куда вы меня…

Стучу зубами. Говорю совсем невнятно.

Дикарь и не думает меня отпускать. Наоборот. Сжимает в руках сильнее.

Его сердце так мощно бьется, что я ребрами слышу эти удары. Сталь мышц перекатывается так, что сжимает. Перекрывает дыхание.

Он уверенно шагает.

Не отвечает на мои вопросы.

Добирается со мной на руках до огромного черного внедорожника. Совсем под стать хозяину.

Хотя я даже не удивилась бы, если бы здесь его ждал какой-нибудь огромный конь. Может, один из тех, на котором должны прибыть всадники Апокалипсиса? Мой личный апокалипсис точно и однозначно полыхает в его глазах!

Бросает меня на переднее сидение. Сам молниеносно, несмотря на огромное тело, уже усаживается рядом со стороны водителя.

– Ккуда? Ввввы? Ммммменя?

Губы онемели. Меня колотит мощной крупной дрожью.

– А ты что? Далеко думала сбежать, красавица?

Черные глаза прожигают насквозь.

Сердце замирает, пропуская удар.

Резким движением отбрасывает плащ, в который я была закутана. Окидывает меня снова очередным порочным. Хищным. До одури голодным взглядом.

Тянет на себя, обхватив за талию.

Усаживает себе на колени.

Наклоняется к моему лицу так близко, что начинает кружиться голова.

Что же за глаза у него такие? Особенные?

Лютые. Страшные. Одним взглядом убивать можно!

И в то же время взгляд от них свой не отвести…

Они будто приказывают смотреть. Не отпускают. И не подчиниться невозможно!

Эти глаза просто порабощают! Живут своей жизнью на мужественном, ледяном, будто высеченном из камня лице! Полыхают огнем!

Да… Что-то есть в его лице. Дурманящее. Притягивающее. Хоть и страшно в это лицо смотреть!

И я замираю.

Даже не пытаюсь биться в этих огромных руках. Сопротивляться и вырываться бесполезно! Я и так разъярила лютого, страшного зверя! Зачем подписывать себе еще и смертный приговор?

– Красивая…

Хрипло шепчет, почти прикоснувшись к моим губам своими. Широкими. Чувственными. Пусть его губы замерли в полувздохе от моих, но меня уже обдает жаром! Его губы словно пламя! Горячие до жути!

Обхватывает мои бедра рукой еще сильнее. Вздрагиваю, но сжимаю зубы. Молчу.

Подцепляет бретельку моего платья пальцем. Проводит по шее, прижимая отчаянно забившуюся венку.

Мечусь взглядом в поисках выхода, но с ужасом понимаю, что его нет.

– Или как там тебя? Алмаз? Посмотрим, станешь ли ты алмазом в моей личной коллекции!

– Это… Это нечестно! Неправильно!

Наконец обретаю голос. Кричу прямо ему в лицо.

Задыхаюсь и дрожу под его руками.

– Ты принадлежишь мне. Полностью. Уже дважды. Жаль только, на тебе слишком много одежды. Я предпочел бы, чтоб ты была только в одних подарочных ленточках.

Рывком впечатывает меня в каменную грудь. Выбивая последнее дыхание из легких.

– Но мы это исправим. Раздевайся!

Крепкие руки снова подхватывают меня, как пушинку.

Мужчина перекладывает меня на переднее сидение.

Вцепляется руками в руль, будто и позабыв совсем обо мне.

Могу наблюдать лишь его хмурое лицо. Мрачный взгляд, направленный вперед, перед собой, на дорогу. Складку, которая западает между его бровей.

Машина срывается с места. Резко. Толчком.

Так, что мне приходится обеими руками ухватиться за верх видения, чтобы не вылететь.

Он несется вперед. Как самый настоящий всадник Апокалипсиса! Крепко сжимает руль.

А я…

Черт! У меня, похоже, какое-то помутнение рассудка на фоне всех стрессов последнего времени!

Почему-то я, как завороженная, смотрю на его руки.

Крепкие Мощные. Огромные.

С черной вязью татуировок, начинающихся с пальцев и уползающих причудливыми узорами вверх. До закатанных до локтях рукавов рубашки. И еще выше.

Эти руки… Просто могучие. Сильные. Кажется, ничего сильнее я в своей жизни не видела.

В них какая-то завораживающая красота. Как и во всем в нем.

В мощном теле. И игре мускулов, которые заметны даже сквозь ткань рубашки. В венах, что оплетают руки. В лице, мужественном и одновременно страшном…

Это просто мощь в чистом виде. Орудие смерти.

Быть может, он тем и завораживает? На что-то ужасное можно смотреть так же долго, как и на шедевр красоты…

Во всем в нем что-то дикое. Варварское. Нечеловеческое. Даже вот в этом его голосе с легкой хрипотцой.

– Ну?

Бросает, не отводя взгляда от дороги.

– Чего ждешь? Я сказал. Раздевайся.

– Что?

Съеживаюсь. Забираюсь с ногами на сидение. Обхватываю колени руками.

– Ты что? Плохо слышишь? Глуховата? Ммммм? Или обделена умственными способностями? Я слыхал, что у моделек такое бывает. Красивое личико компенсируется отсутствием извилин. Но даже при таких талантах вы, модельки, должны прекрасно понимать команды « раздевайся» и « раздвинь ноги». По поводу открыть пошире ротик надеюсь, тоже все понятно, мммм?

– Но… Я…

– Ты и говоришь, походу, плохо. Совсем не развитая. Читать-то хоть умеешь? Или только задницей вертеть на людях? И позы правильные занимать. В белье и без него?

– Да что вы….

– Только не придуривайся, ок, Алмаз? Знаю. В большинстве своем там в модельках ночных бабочках, конечно, дурочки. Хотя с командами справляются, иначе никто бы их там не держал. Только вот ты совсем не глупая малышка, а? Так мастерски от меня пыталась убежать! Не каждый рискнул бы. Даже мужик сразу бы понял, что злить зверя слишком дорого может обойтись. Для шкурки твоей. Да и для жизни, в принципе, тоже. Ум и способности ты мне показала. Молодец. А теперь я хочу другое. То, ради чего ты здесь!

– Я вам… Не собака! Команды исполнять!

Фыркаю.

Понимаю. Он прав. Зверя этого точно злить не стоит! Особенно после того, как и так разозлила своим побегом! Но… Не могу сдержаться!

– Да?

Машина резко останавливается. Так же резко, как и сорвалась с места.

Дикарь успевает меня поймать. Вернее просто удержать рукой.

Поворачивается ко мне. Медленно. Слышу, как громко, шумно дышит.

Глава превратились в черные горящие угли!

Охххххх…. Кажется, я таки пробудила в нем то самое пекло, что чувствуется в каждом его жесте, в каждом взгляде!

– Будешь, кем я решу, – крепко ухватывает меня за подбородок. С силой.

Заставляет поднять на него глаза.

Наклоняется так близко, что я ощущаю на коже его дыхание.

– А теперь. Раздевайся. Исполняй команду. Давай посмотрит. Алмаз ты на самом деле или просто булыжник, красиво раскрашенный .

– Вы с ума сошли!

Дергаюсь. В панике отодвигаюсь от него, насколько это возможно. Вжимаюсь спиной в дверь машины.

– Неееет, красавица, – его глаза темнеют еще сильнее.

Голос становится тягучим. Вкрадчивым.

И почему у меня чувство, что таким голосом мог бы обратиться кот к загнанной в угол мыши? Ровно перед тем, как ею закусить!

– Ты. Принадлежишь. Мне! И будешь, кем я захочу все то время, пока ты моя собственность! Хоть собачкой, хоть кошечкой, хоть… Живым пособием по Камасутре!

Его рука скользит вниз. По моей шее. Опускается к декольте.

Он с нажимом проводит по самому краю начала груди.

А у меня кожа горит там, где он прикасается.

И…

Почему-то где-то внизу живота вспыхивают какие-то странные мурашки…

Очень странные. Необычные… Может, это от того, что он так смотрит?

Даже не вижу. Чувствую. Как сильно вздымается его грудь.

Совсем черные глаза вспыхивают странным, опасным блеском.

– Вот так.

Ударяет куда-то в низ живота его гортанный голос.

И тут же платье рвется, как тонкая паутинка. Он просто разорвал его одним рывком!

– Это тоже.

Проводит пальцем по кромке бюстгальтера.

Моя грудь вздымается, как бешеная. Ходит ходуном.

Кажется, Дикарю это нравится! Из его горла вылетает гортанный рык.

Он рассматривает мою грудь в тонком, почти ничего не прикрывающем белье. Пожирает глазами.

Долго. Медленно ведет пальцем по кромке бюстгальтера.

Обводит оба полушария. А после дергает на себя.

Почти впечатывает в свое мощное огромное тело.

Я так остро чувствую его выпирающее желание!

Обхватывает крепко всей ладонью мою грудь. Сжимает. Зажимает между пальцами сосок, заставляя меня вскрикнуть и до боли закусить губу.

– Чего дергаешься? Что? Никогда не занималась этим в машине? Неужели привыкла к шелковым простыням или ваннам с шампанским?

Только всхлипываю, но Дикарь, кажется, понимает это по-своему.

– Пролетела ты с шампанским, девочка. И с ванными с густой пенкой. Надо было не играть с тем, кто сильнее тебя. Согласилась бы сразу, еще в той забегаловке… Все бы было. А так!

Он еще сильнее сжимает мой сосок.

И меня пронзает каким-то странным ощущением насквозь. От самого естества вверх по позвоночнику. Отдаваясь гулом в висках… В ушах…

Между ног все почему-то вспыхивает.

Странное. Тягучее и слишком резкое, до боли острое ощущение!

Голова плывет. Меня оглушает. Почти как от тех выстрелов в ресторане!

– Отпусти меня. Прошу, – лепечу, чувствуя, что прокусила губу до крови. Соленая жидкость наполняет рот.

– Поздно, красавица. Нежности кончились, – рычит Дикарь, глядя на меня каким-то полубезумным взглядом.

На его виске дико бьется вена. Как будто он очень напряжен…

А его руки творят невозможное! Недопустимое!

Теперь уже обе его огромных ладони обхватывают мои груди.

Сжимают и отпускают их. Пальцы сдавливают соски. То сильнее, то чуть ослабляя хватку.

Как пульс. Как странная для такого громилы ласка. Грубая, или нет. Скорее, острая. Как острый перец в блюде.

– Иди сюда.

На миг наклоняется к моему лицу. Долго, внимательно всматривается расширенными зрачками. Как будто вовнутрь мне, в самую душу заглядывает…

Резко наклоняется, опаляя меня своим дыханием.

И…

Вдруг слизывает капельки крови с моей губы.

От его резкого, с нажимом движения языка, меня опаляет жаром. А кожа наоборот. Будто инеем покрывается.

Не понимаю, что со мной творится! Трясет, как в лихорадке! То бросает в жар, то морозит!

Может, я все-таки простудилась?

Но без присутствия этого мужчины я чувствовала себя здоровой! А теперь… Теперь его много. Слишком много! Он занимает собой все пространство! Даже будто в грудь ко мне, в самую середину пролез! Иначе почему я совсем не могу дышать?

Он обхватывает всей пятерней мой затылок.

Держит крепко. Будто фиксирует.

Его лицо так и остается рядом с моим. Губы почти касаются моих…

Дикарь рвано дышит прямо в них. А его взгляд темнеет все сильнее и сильнее…

– Вкуснее шампанского, – хрипло произносит, скользя по изгибу моей талии вниз.

Дергаюсь. Тихо всхлипываю, когда его пальцы обводят резинку тонких трусиков.

Он на миг замирает. Останавливается. Снова впивается в меня взглядом.

А рука между тем забирается дальше. Под тонкое кружево.

Его пальцы уверенно и явно умело, с нажимом раздвигают мои нижние губки. Прижимаются к нежным, тут же задрожавшим складочкам…

И все вспыхивает перед глазами. Я совсем не так к себе прикасалась, а больше никто и никогда!

Эти ощущения… Они пронзают меня насквозь.

Так сильно, что сама не замечаю, как выгибаюсь в его руках. Впиваюсь ногтями в его плечи.

– Это нам не нужно, – рычит Дикарь и в один миг мои трусики с треском разлетаются. Не глядя, он отшвыривает из куда-то назад.

– Давай, Алмаз. Покажи мне, чего ты стоишь…

Он хрипло и шумно выдыхает сквозь сжатые губы. Одним рывком забрасывает меня на себя.

Так, что мои ноги оказываются совсем распахнуты. А в нежные складочки упирается огромный каменный член! Даже сквозь кожу я ощущаю, какой он твердый, огромный и горячий!

Толкается вперед и меня просто обжигает в самых нежных, самых интимных местах.

Я так остро, так мощно чувствую его орган, как будто он упирается в меня совсем без одежды.

В глазах темнеет. Он жутко огромный! И просто каменный!

Это нереально, если он вдруг решит в меня ворваться! Это же… Это же орудие убийства, а не часть человеческого тела! Мамочки! Он же меня просто разорвет! Ровно на две половинки! Точно так же, как только что разодрал мое платье!

– Алмаз…

Глаза Дикаря становятся совсем черными. Две огромных опасных пропасти.

В них дьявольский огонь. Он обещает все муки ада.

Обхватывает с силой мои бедра.

Хрипло выругавшись, ослабляет хватку, когда замечает, как моя нежная белоснежная кожа вмиг покрывается красными пятнами под его руками.

– Охренеть ты нежная, – рычит, продолжая вжимать меня в свой огромный каменный член.

Опускает пальцы вниз. Прижимает бешено забившийся узелок клитора так, что я вскрикиваю. И вспышки тут же снова проносятся перед глазами.

Он раздвигает мои складочки еще сильнее.

Что-то рвано бормочет, или, скорее, хрипит.

Распахивает их. И… Сейчас его пальцы становятся на удивление нежными. Аккуратными. Осторожными…

Но от этого мне ничуть не легче! Наоборот! Меня пронзает мощными волнами тока! Такими мощными, что снова начинает бить дрожь. Новая . Странная. Такая, какой я прежде никогда не ощущала… И спина выгибается так резко!

Я вся превращаюсь в натянутый нерв. В раскаленное железо.

Все тело выламывает, а новые волны накатывают все сильнее и сильнее. Захлестывают меня с головой, когда он снова возвращает руки на мои бедра.

Начинает делать движения, от которых я просто скольжу своими складочками по его мощному члену.

Уже не разбираю, откуда этот безумный жар? Мой или он исходит от него?

Но кажется, что сейчас оттуда, где мы соприкасается, от того, как жадно, с напором и все быстрее водит Дикарь моими бедрами, посыпятся самые настоящие искры!

И внутри все горит. Полыхает. Простреливает.

Грудь будто в огне. Соски болезненно ноют, поднявшись вверх. Превратившись в два заострившихся камушка!

– Черт. Разложить бы тебя прямо здесь. Насадить на член так, чтобы дух вышибло, – хрипло, рвано шепчет Дикарь, зарываясь мощной пятерней в мои волосы.

Дергает на себя и я почти распластываюсь на его огромной груди.

Тихо всхлипываю.

Ощущаю его член голодной, жаркой мощью. Чувствую, как он жадно дергается между моими складочками. Кажется, сейчас прорвет до предела натянутую кожу его брюк.

А Дикарь вдруг с шумом втягивает воздух у моих волос. Просто зарывается в них лицом.

И меня будто ледяной водой обливает.

Накатывает осознание, погасив весь странный, задурманивший меня жар.

Я совершенно голая в руках мужчины. Опасного. Хищного. Совершенно незнакомого!

Он полностью одет.

Моя грудь трется о его рубашку. Соски цепляются за ткань, и от каждого движения между ног все сжимается, а мои складочки почему-то предательски наполняются влагой.

Это порок в чистом виде.

Но…

Почему-то именно это и дурманит. Возбуждает до предела. Наверное, это адреналин. Как гонки… Или… Азартные игры?

Не знаю.

Но моя реакция пугает меня саму!

И…

Я же совершенно бесправна! Он может сделать со мной все, что ему захочется!

– Пожалуйста, – еле выдыхаю.

Губы почти совсем не слушаются меня.

– Не нужно…

Страх сносит возбуждение окончательно.

Он правда. Такой огромный… Он просто меня убьет! И вряд ли станет сожалеть об этом или оказывать какую-то помощь! Скорую наверняка не вызовет! А что? Закопает где-нибудь в лесочке! Его внешность и манера поведения просто кричат о том, что такое для него не в новинку!

– Да?

Дикарь вдруг меняется.

Нежность, с какой он только что нажимал пальцами на кожу головы, исчезает.

Он резко, грубо наматывает мои волосы на кулак. Дергает вниз, заставляя меня запрокинуть голову.

– Не надо…

Шепчу одними губами. На грани слышимости.

Взгляд, которым он пронзает меня, совершенно дикий. Страшный. Дьявольски порочный.

– А ты права, – криво усмехается.

И от этой ухмылки моя кровь будто замерзает в лед.

– Похоже, в этот раз мне и правда достался деликатес. Им нужно насладиться, а не набрасываться , чтобы спустить пар. Посмаковать. Распробовать… Правда ли это так, или только кажется…

Выдыхаю, зажмуриваясь, когда Дикарь поднимает меня. Опускает на соседнее сидение.

Поджимаю ноги, обхватив колени руками. Стараюсь максимально закрыться, спрятать свою наготу…

– Нет, – резко хрипит Дикарь, полыхнув недовольным взглядом. – Я хочу видеть тебя, и…

Подбирает ошметки моего красивого платья.

Ровно две половинки, которые от него остались.

Ухмыляясь, одной рукой ловит мои ноги. Заставляет меня их вытянуть полностью. Укладывает на свои бедра.

– Вот теперь правильно, – оскаливается, связав их половинкой платья. Завязывает на мне огромный бант.

– И… Пожалуй, здесь.

Ловит мои руки. Проделывает с ними то же самое.

– Вот теперь все как надо. Товар упакован и скоро будет доставлен по назначению, – ухмыляется, жадно скользя глазами по моей груди.

– И использован тоже. Как нужно. И… Надеюсь, лишнего трепа от тебя не будет. Алмаз.

Последнее слово он произносит странно.

Не пойму. То ли с нежностью, то ли с издевкой.

Но Дикарь уже разворачивается. Сосредотачивается на дороге.

Крепко впивается в руль, а я глаз не могу отвести от его огромных, таких мощных рук…

Они, как и он сам. Пугают и завораживают. И я прекрасно понимаю. Одним взмахом он способен меня уничтожить!

Он больше не произносит ни слова.

Безотрывно смотрит только вперед. На дорогу. По которой летит просто на бешеной скорости!

И у меня внутри зарождается ураганом понимание.

Он такой во всем.

Несущийся вперед.

Не знающий полутонов.

Все на максимум.

Как и бешеная похоть или страсть, с которой на ко мне прикасался. Даже странно. Дико для него, понимаю, что остановился!

Но…

Такие , если загораются, то их ничем уже не остановить. Будут добиваться своего, даже пробивая головой стены. Не отступят и говорить с ним бесполезно. Такие не слышат и им ничего не докажешь!

Но так же быстро и охладевают. Перегорают и теряют интерес, получив то чего хотели.

Может…

Если он остановился и не взял меня прямо сейчас, то есть шанс, что передумал?

– Марат…

Осторожно осмеливаюсь заговорить.

Его голова чуть дергается в мою сторону. Но он все так же не отводит взгляда от дороги. И все так же крепко, напряженно сжимает руль. Я бы даже сказала, просто впивается в него крепкими пальцами. Даже странно, что до сих пор не превратил его в щепки!

– Не провоцируй, Алмаз, – резко бросает, чуть искривив губы.

Некстати думаю о том, что они чувственные. Не пухлые. Но и не маленькие. Цвета крови или темного хорошо выдержанного вина. Крепкие, как и все в нем. Такие, наверное, умеют и ласкать до одури, и ударить, как камнем. Зажать, словно в стальных висках.

– Не отвлекай на себя. Иначе возьму тебя прямо здесь.

Я замолкаю. Зверя точно провоцировать не стоит. Лучше и не напоминать о себе.

Только молюсь про себя чтобы его отвлекли какие-нибудь важные дела. Он же бандит? Ну наверняка. По одному виду понятно. Тем более, исходя из того, что я о нем слышала и что видела сама, в этом не остается сомнений! А у бандитов всегда должны быть важные дела по ночам! Разве могут они спать спокойно? Им же нужно обязательно вершить какие-нибудь темные дела под покровом ночи, когда добрые люди спят! Это же их работа!

Но мне так не везет. Телефон дикаря молчит. Никто никуда срочно его не вызывает. На какую-нибудь перестрелку, к примеру, из которой он бы не вернулся… Ну, или надолго бы потерял интерес к женщинам в принципе и ко мне конкретно.

Замираю совсем, когда мы выезжаем из города. Темная дорога…

Мимо проносится лесная полоса.

Ох…

Он же не настолько маньяк чтобы вывезти меня куда-нибудь в лес и закопать там? У него же, кажется, были другие намерения? Или он именно что-то такие имел в виду, когда говорил про « посмаковать»?

Начинаю дышать только когда машина останавливается.

Марат достает пульт. Нажимает какие-то кнопки, просунув его в открытое окно двери машины.

То, что казалось мне черной стеной, приходит в движение. Оказывается огромными воротами, которые бесшумно разъезжаются, давая нам проезд дальше.

И…

Мы будто оказывается совсем в другом мире.

Проезжаем мимо красивых ухоженных деревьев. Кустов. Везде причудливыми шарами светятся фонари. Выглядит так, как будто они просто висят в воздухе. На разной высоте. Зрелище завораживает.

Слышится плеск воды. Не сразу рассматриваю огромный фонтан.

Но замечаю также и темные фигуры мужчин.

Охрана. Слышен лай собак.

Не верится, что это может быть домом. Скорее, больше похоже на какой-нибудь огромный парк. Все время мне чудится, что вот-вот я увижу прогуливающихся людей.

Но нет. Вокруг тихо. Никого.

Кроме нескольких мужчин, которые подходят к плавно движущейся машине.

Марат останавливается. Чуть приопускает окно, которое уже успел снова закрыть.

– Доброй ночи, Марат Самирович. На территории все спокойно. Без происшествий.

Марат кивает в ответ. И вновь машина плавно трогается с места.

Не знаю, как долго еще мы едем.

Внутри нарастает страх. Ведь то, ради чего он забрал меня себе, неминуемо приближается!

Я все бы отдала за то, чтобы эта дорога не заканчивалась, но…

Машина останавливается.

Дикарь, почти не глядя на меня, просто закутывает в свой огромный плащ.

Что-то неразборчиво хрипит, рывком поднимая меня на себя, как пушинку.

И выходит со мной на руках из машины.

Успеваю заметить, что перед нами просто невероятных размеров дом! Как старинный замок, куда мы ходили в детском доме на экскурсии. Настоящий дворец! Здесь, наверное, все жители нашей улицы вполне могли бы разместиться!

Несет меня к освещенной яркими огнями огромной входной двери.

Дергает ее на себя, и…

Я безвозвратно оказываюсь в логове дьявола! Дверь с грохотом захлопывается. Сливаясь с громким, просто оглушительным ударом моего сердца!

– Подожди!

Вскрикиваю, когда Марат буквально швыряет меня на огромную постель.

Понятия не имею, сколько времени он нес меня по дому. Слишком темно… Но этот хищник ориентируется в полнейшей темноте безошибочно!

– Подожди! Остановись!

Кричу, выбрасывая вперед руки.

Потому что он уже делает рывок. Включает приглушенный свет, хлопнув в ладони. Бросает на меня быстрый голодный взгляд и рвется придавить меня своим огромным, исполинским телом!

– Что не так? Опять брыкаться? Хватит, Алмаз. Все игры хороши в меру!

Гневно сверкает глазами, медленно проводя по моей щеке рукой.

Может, для него это и что-то вроде ласки. А для меня почти как пощечина! Вместе с его словами!

– Ты прав, – шепчу, отводя глаза.

Смотреть на него страшно. И голос замирает. Комок застревает в горле.

– Ты прав, Дикарь. И твоя игра со мной тоже слишком далеко зашла. Что ты хочешь показать? Что способен поработить слабую девушку?

– Поработить?

Дикарь мрачно ухмыляется.

– О чем ты вообще ведешь речь, Алмаз? Ты принадлежишь мне. Еще в том самом номере ты уже была моей! Не понимаю, к чему все эти кривляния! Я тебя купил. И ты сама выставила себя на продажу! И не раз! Вижу, что для тебя это в порядке вещей!

– Что? Что все это значит?

Отползаю от него подальше к спинке кровати.

– О чем ты говоришь? И почему не раз?

– А сегодня? Ты тоже собиралась продаться? Отдаться тому, кто тебя выиграет! Только вот на это сейчас ночью ты не имела никакого права. Твое тело уже принадлежит мне!

– Неправда! Я… Я просто ужинала со своим женихом! А эти бандиты… Эти…

– С женихом?

Он снова усмехается. Густая черная бровь насмешливо летит вверх.

– Да!

Выпаливаю с вызовом.

– Он мой жених, и…

– И ты, можно подумать, понятия не имела, что он игрок. Только вот мальчишка не рассчитал силенок. Хотел обхитрить тех, кто давно уже щелкает таких, как он пачками. На его жадности и глупости грех не нажиться!

– Не знала. Понятия не имела!

– Алмаз.

Выдыхает шумно сквозь зубы.

– Ты здесь не для того, чтобы разговаривать. А я не для того, чтобы тебе пояснять элементарные вещи и учить жизни. Лекции проводить не моя тема. Ты здесь только для одного. Ублажать меня.

Его глаза снова хищно сверкают в полумраке. Дикарь тянет на себя узел банта, которым завязал мое платье. Тонкая ткань послушно скользит вниз под его руками.

– Я не знала. Правда.

Опускаю голову. Еле слышно выдыхаю, смиряясь с неизбежным.

– Женщины в моей постели не для разговоров, – хрипло шепчет, с нажимом проводя пальцем по моим губам.

– Для другого. Но если так уж хочешь поболтать, то скажи. Разве не за тем вы туда явились, чтобы ты расплатилась по его долгам своим телом? Прекрасно же твой «жених» знал, что с него спросят долг! Может, ты потому от меня и сбежала, мммм, резвый сверкающий и очень глупый камушек? Чтобы долги твоего « женишка» закрыть? Или ты тоже в доле? С ним играть ездишь? Отвлекаешь игроков на свои сочные формы, пока он мухлюет и передергивает карты?

– Да не знала я ничего!

До боли обидно.

Мало того, что со мной так поступили! Бросили на кон! И кто? Тот, кому я доверяла! С кем готовилась не просто эту ночь провести, а всю свою жизнь!

Так еще и Дикарь так обо мне думает!

Чужой человек. Опасный. Враг даже, можно сказать! А все равно! Так обидно, что даже страх уходит на второй план!

Да черт!

Уж лучше отдаться этому Дикарю, чем тому уроду, который так легко от меня отрекся! Решил использовать!

– Алмаз… Алмаз…

Качает головой наклоняясь ко мне совсем близко. Поглаживает край моих губ большим грубым пальцем.

– Почему тебя так прозвали? Так сильно любишь деньги? Ненасытная и приносишь своим сутенерам груды камушков и золота, мммм?

– Я правда. Ничего. Не знала!

– Ненавижу ложь.

Его глаза cверкают, будто острые лезвия ножа.

– Ты можешь быть кем угодно, Алмаз. Это твой выбор. Твое решение. И отвечать за него тоже только тебе. Не осуждаю выбора. Можешь продаваться. Можешь быть шулером. Только по счетам всегда приходится платить. А вот врать и делать из себя невинную овечку не нужно. Эта самая мерзкая гниль в людях, которая может быть!

– Но… Я не вру!

– Прааааавда?

Вкрадчиво спрашивает, снова опасно ухмыльнувшись.

– Тогда скажи мне, красавица. Почему ты, имея в свой милой сумочке целое состояние, так легко согласилась быть коном в игре своего женишка, мммм? Проще продать себя, чем расстаться с дорогими побрякушками?

– Откуда ты…

Осекаюсь. Конечно, он же вытащил меня оттуда, и сумочку тоже прихватил, в которую я вцепилась обеими руками. Намертво. Рефлекторно. За утрату таких дорогих украшений Эрнест с меня бы голову снял! Или, вернее, сотворил бы что-нибудь похуже.

– Это не мои украшения, и…

– Правильно, камушек. Не твои. Они принадлежат мне, как и та, на которой они были надеты. Ты.

Проводит по моей шее рукой. Медленно. С легким нажимом.

А я совсем теряюсь с ним.

В голове все плывет. Сливается в странный калейдоскоп.

То он жесток и опасен. То, кажется, готов взорваться пламенем. То вдруг мне кажется совсем не бесчувственным бандитом, который решил, что я принадлежу ему, а…

А странное чувство на миг возникает, как будто мы на свидании.

И то, что происходит между нами… Тягучая странная страсть…

Не понимаю ничего уже. Совсем теряюсь.

Вот и сейчас.

Кожа пылает, а внутри что-то вздрагивает от его прикосновений.

Я смотрю прямо в его красивые большие глаза и взгляда отвести не могу.

Его жар растекается под моей кожей.

И…

Голова кружиться, а между ног становится вдруг так влажно и горячо!

И чувствую, как просто необходимо ухватиться. Обеими руками. За что-то устойчивое!

Иначе я утону в этом омуте!

И предательская , странная мысль разливается внутри. Течет по венам странным будоражащим огнем. А если бы мы встретились иначе? Если бы тогда я согласилась выпить с ним шампанского? Смогла бы устоять?

Он опасен. И мощный, как скала.

Но в то же время от него исходит такая мощная мужская сила! Безумная харизма, перед которой ни одна женщина бы не устояла!

Он просто обволакивает. Сбивает с ног.

И…

Когда его рука опускается на мою грудь, я слышу, как быстро начинает биться мое сердце.

И даже не вздрагиваю. Не дергаюсь. Безотрывно продолжаю смотреть в черные бездонные глаза. Как и Дикарь в мои…

А по всему телу сладким ядом разливается какая-то блаженная нега…

– Почему ты считаешь, что я принадлежу тебе?

Спрашиваю низким, совсем глухим голосом.

Непроизвольно облизываю пересохшие губы. И тут же ловлю на них жадный, хищный взгляд мужчины.

– Почему ты это отрицаешь?

Его голос звучит бархатом. Хрипотцой. Пороком. Дьявольским пороком, который обволакивает, затягивает меня в эти сети еще сильнее.

– Потому что я человек. Не вещь. Я никому не принадлежу! Только себе!

– И тем не менее, я тебя купил. Ты хочешь спорить? Я уже понял. Ты почему-то любишь отрицать очевидное. Что ж. Я никуда не тороплюсь. Времени у нас много, Алмаз… Я буду смаковать тебя долго.

Его рука поднимается выше. Скользит по ложбинке между грудей, вызывая под кожей целую бурю льда и пламени одновременно.

– Но для того, чтобы ты больше не спорила и прекратила эту странную игру, я покажу тебе интересное кино. Наслаждайся. Только так, девочка. Я трачу на это время, которое мог бы с тобой провести совсем иначе. Поэтому. Когда я вернусь. Я хочу, чтоб не было больше никаких игр. Никаких споров и придумок. И… Вообще никаких разговоров. Хочу тебя покорной и послушной. И, пожалуй, страстной. Да. И больше ни одного слова!

Он нажимает на какие-то кнопки на пульте, который оказывается на тумбочке рядом.

Из стены тут же раздвигаются какие-то створки. Выезжает огромный кинотеатр.

– Наслаждайся, – бросает Дикарь, поднимаясь.

И меня тут же будто обволакивает холод от того, что он уже не рядом.

Боже, да что со мной? Что это за мысли?

– Я пока освежусь, – на ходу расстегивает рубашку, демонстрируя мне идеальный пресс. С перекатывающимися кубиками мышц. Крепкую грудь с густой черной порослью волос.

– И не вздумай делать глупости, девочка. Во дворе собаки. Очень злые и натасканные рвать чужого насмерть. Мои люди могут и не успеть их остановить. Это была бы нелепая смерть и еще более нелепое завершение этой ночи. Мы поняли друг друга?

– Да, – еле слышно глухо отвечаю, понимая, что так и не могу отвести глаз от его тела.

Шумно сглатываю, прочищая вдруг совсем пересохшее горло. Снова облизываю губы, чувствуя, что жар опять накаляется в комнате.

Дверь за Маратом захлопывается.

Несколько минут я сижу в полнейшем одиночестве.

Голова совсем пустая. Мысли в ней словно остановились.

Только в тишине слышно, как оглушительно колотится мое сердце.

Не понимаю этой странной реакции на этого мужчину!

Я ведь… Бояться, ненавидеть его должна!

Но в меня будто вкололи наркоз. Или еще что-нибудь похуже! Иначе почему мое тело так странно реагирует?

Экран вспыхивает.

Крупным планом я вижу себя.

На весь огромный экран во всю стену!

В том самом номере. В самом дорогом комплекте украшений и в полупрозрачном нижнем белье. Я полулежу на диване. Улыбаюсь. Принимаю разные позы.

Надо признать, довольно сексуальные. Вызывающие. Дерзкие и призывные!

Но…

Это ведь все было для фотосессии! И по подсказкам, которые давал мне наш фотограф, Федя! Я была уверена, что это для журнала или для каталога! Ну, в крайнем случае, пойдет на какой-нибудь рекламный баннер!

– Ииии! Наш самый дорогой лот! Встречайте! Очаровательная и сексуальная Алмаз в уникальном комплекте из ожерелья, браслетов , серьг и колец! Чистейшие бриллианты! Уникальная работа! И незабываемая во всех смыслах девушка! Аукцион начат! Делаем ставки, господа! И.. Хм.. Пожалуй, и дамы!

Внутри все холодеет. Я слышу, как называются суммы.

Суммы за меня. Эрнест меня продал! Вот так. Открыто! При всех тех людях. Что были на приеме, просто выставил меня на всеобщее обозрение, на продажу!

Голоса отсеиваются по мере повышения сумм.

В итоге остаются лишь два голоса.

Марата я узнаю сразу. Второй ледяной, бесстрастный, скрипучий. Как сталью по нерву.

А я все так же верчусь на экране. Принимаю еще более соблазнительные позы. Улыбаюсь еще более открыто! Как будто слышу все, что происходит в зале, на этих омерзительных торгах!

В итоге Дикарь уверенно называет баснословную сумму.

Повисает тишина. Второй что-то неразборчиво бормочет.

– Раз. Два. Три. Продано!

Оглашает Эрнест.

Экран гаснет.

Какие-то секунды я так и остаюсь сидеть в темноте и тишине.

Убитая. Замеревшая.

В полном шоке! Не могу поверить. Что со мной так могли поступить!

– Посмотрела? Отпираться больше нет смысла.

Слышу над собой бархатный, тягучий, чуть хрипловатый голос Дикаря.

Даже не заметила, как он вернулся. Как подошел так близко, что его дыхание опаляет мою кожу.

– Алмаз.

То, как он это произносит, заставляет почему-то мою кровь струиться по венам быстрее.

И кожа горит от одного тягучего звука его голоса.

– Ты моя.

Его пальцы обхватывают мой подбородок.

Не сильно. Поглаживая даже с какой-то странной лаской.

– А теперь я распакую свою подарок.

Дергает вторую ленту, освобождая мои ноги.

– Надень украшения, Алмаз. Я хочу тебя в них.

Он вытряхивает безумно дорогие украшения из моей сумочки прямо на мои обнаженные бедра.

Руки дрожат.

Я подхватываю пальцами бриллиантовое колье. Пытаюсь застегнуть его на шее, но изысканный замок не поддается моим дрожащим пальцам…

– Дай я.

Он шумно выдыхает сквозь сжатые зубы.

Легко проводит ладонью по моей спине снизу вверх, от самого копчика.

И я вся переполняюсь новой дрожью. А внутри сжимается какой-то до безумия напряженный комок.

Застежка щелкает. Камни сверкают в тусклом свете. Почти ослепляют меня.

– Кольца.

Тихо произносит Марат.

Но меня будто заклинивает.

Не могу пошевелиться. Превращаюсь в застывшую статую.

Он сам берет мою руку. Держит на весу, нанизывая на пальцы те самые кольца, которыми я совсем так недавно завороженно любовалась.

Всего сутки назад. А вся жизнь будто прошла! Перевернулась с ног на голову!

Дикарь Берет мои пальцы своими так, что они остаются наполовину на весу. Перебирает их, заставляя играть камнями в тусклом приглушенном свете.

– Подними волосы.

Его приказ звучит…

Мягко?

Будто не бандит, купивший меня, мне приказывает, а любовник говорит, пусть даже чуть властно, о своем желании…

Дикарь просовывает длинные серьги с каплями бриллиантов мне в уши.

И снова поражаюсь, как его руки, такие большие, огромные, просто пугающие, способны быть… Аккуратными. Так мягко приподнять мочку уха. А после провести по шее. Не нажимая. Не подчиняя. Вызывая снова целую бурю внутри моего сознания, дурманя его, и моего тела, заставляя кожу остро покалывать…

– Идеальна.

Дикарь разворачивает меня на себя.

Хищно, жадно окидывает взглядом.

А я почему-то застываю глазами на его губах. Мильных. Темно-вишневых. Наверняка, чувственных.

– Иди ко мне.

Как и в том номере, Дикарь вдруг резко дергает меня на себя.

Я оказываюсь сидящей у него на бедрах.

Ноги распахнуты. Его вздыбленная ширинка упирается мне прямо в естество.

Грудь прижимается к его горячей коже. Вдруг вздернувшие и закаменевшие соски упираются в стальные мышцы груди.

Я вся дрожу. Горю. Полыхаю.

Мне страшно, и…

– Пожалуйста, – шепчу, когда руки Дикаря зарываются мне в волосы.

Страшно до безумия. Я знаю. Его спокойствие недолго. Под ним скрывается целый ураган. Накал, способный сбить меня с ног. Разметать . Уничтожить.

Просить о том, чтоб он меня отпустил, нет никакого смысла. Не отпустит.

По всем правилам выходит, что я и правда принадлежу ему . Он купил меня за баснословную сумму. За эти деньги сотня таких, как я, могут круглосуточно работать в рабстве.

И я понимаю, что все произойдет. На его правилах. Так, как он того захочет!

Только где-то в глубине души я очень ясно вдруг понимаю одно.

Так все равно бы вышло. Так или иначе, а я оказалась бы в этой спальне. На этой постели. С распахнутыми ногами для Дикаря…

Это было им решено с того самого первого взгляда, который не напрасно опалил меня . Он уже тогда все решил. И как бы своего добился, уже не важно. Нашел бы способ.

И…

Каким бы страшным, жутким он бы ни был, он не врет. Не притворяется. Не передергивает карты ни за столом, ни в жизни, как это сделал со мной Паша. С горечью вспоминаю, с каким трепетом я готовилась к этой ночи… С другим. С мерзким подонком.

Закрываю глаза, глубоко вдыхая.

Если уж суждено мне сегодня потерять невинность, то лучше так. Вот с ним. С тем, кто открыто купил, но не продал и не предал…

– О чем ты меня просишь, Алмаз?

Его дыхание снова опаляет кожу.

Руки сжимают мои бедра. С силой. С нажимом. Оставляя по себе красные следы.

Поднимаются все выше, добираясь до самого сокровенного. И… Резко дергают в стороны распахивая меня на максимум.

Под внешним спокойствием начинает прорываться тот самый внутренний ураган, который трудно не разглядеть в этом мужчине.

Животная страсть. Лавина дьявольской, дикой похоти полыхает на меня из его уже совсем почерневших глаз.

– Не будь со мной грубым, – выдыхаю, удивляясь, что голос мне поддается. И даже почти совсем не дрожит…

– Ты нежная девочка?

Его пальцы снова ложатся на мое лицо. Проводят по щеке.

И тут же двигаются вниз. Резко . По шее. Опускаясь на грудь и крепко, жадно сдавливая ее.

– Пожалуйста. Я тебя прошу.

Шепчу, чувствуя, как сердце вылетает из груди под его руками.

– А ты заслужила , чтобы я не был грубым?

Почти рычит, но вибрация его голоса почему-то отдается у меня между ног. В самом лоне… Странным спазмом и дрожью.

– Я прошу тебя. Марат.

Шепчу, чувствуя, что начинаю задыхаться.

От страха, от той ярости, что на миг мелькает в его глазах, и…

От странной бури, что твориться внутри моего тела….

Обхватывает мои волосы в кулак. Оттягивает вниз с легкой болью, заставляя запрокинуть голову. Смотреть прямо в его глаза…

А в них читается буря. Ураган выплескивается, заставляя меня задыхаться. Бешенство. Безумие. Настоящая стихия, которая просто не может быть подвластна обычному человеку! Стихия, которая сметет меня… Сожжет дотла…

– Просишь, значит, – рычит, а его ноздри бешено раздуваются.

Как будто он пытается унять эту свою стихию. Сжать в кулаке, как мои волосы.

И…

Вдруг его пальцы обхватывают затылок.

Он дергает мою голову вверх. Притягивает к себе.

На миг еще вижу сверкание его безумных глаз. И тут же Дикарь набрасывается на мои губы жадным поцелуем.

Нет. Это даже нельзя так назвать.

Его рот просто обрушивается на мой.

Сминает мои губы. Расплавляет. Порабощает и будто пожирает все с тем же рычанием, которое отбивается у меня во рту. Пронзает в самое небо, в горло…

Это не губы. Это чистая сила. Концентрированная. Это огонь, который просто расплавляет меня. Заставляет дрожать…

Даже не понимаю, как вдруг его пальцы начинают с нажимом, но не до боли, массировать мой затылок.

Губы словно становятся мягче. Замедляются. Сдерживают свой напор, превращаясь в что-то просто горячее. Жадное, но больше не сметающее все на своем пути. Я ощущаю хватку его губ. Его язык распахивает мои. Властно. Уверенно. Скользит кончиком по моему небу. Толкается до самого горла и медленно. Тягуче медленно возвращается назад.

Проводит по губам и снова врывается . Ловит мой язык, схлестываясь с ним в какой-то дикой пляске и снова толкается до самого горла.

Его губы с силой всасывают мои.

А у меня в ушах звенит. И все мысли из головы вылетают.

Я забываю кто я. Где я. Зачем, почему и как здесь оказалась.

Он больше не терзает, как вначале. Нет. Он творит с моим ртом нечто совершенно безумное!

И его руки начинают творить то же самое с моим телом.

Оплетают его. Так, что кажется, они везде. Каждый миллиметр кожи горит под его прикосновениями…

Я схожу с ума…

Его руки мнут и ласкают мои спину. Это странная ласка. Совсем не нежная. С нажимом. Но… На каком-то интуитивном уровне я понимаю, что это для мужчины и есть самая нежная ласка… На большую он не способен…

Накрывает пальцами мою грудь, не отрываясь от моего рта. Слегка придавливает, заставляя меня глухо застонать прямо в его губы.

Резко дергает бедрами, заставляя мои ноги распахнуться еще сильнее.

Под моими уже совсем влажными складочками дико пульсирует его огромный член. Жадно. Горячо. А в груди растекается жар. Проносятся безумные удары тока. Когда он сжимает и разжимает мой сосок, перекатывает его между пальцами, дергая меня на себя еще сильнее.

Так, что наши тела уже почти сливаются. Врастают.

И кажется, что он уже проник в меня. Уже заполнил. Подчинил. Поработил.

– Алмаз.

Он отрывается, глядя на меня еще более диким взглядом. Произносит мое имя так, словно подтверждает его.

Понимаю. Теперь его уже не остановить! Ничто не смогло бы больше удержать эту бурю, что прорывается из него, рвется наружу!

Его руки властно, с силой обхватывают мои ягодицы. Резким движением раздвигают их в стороны.

Палец скользит от самого копчика прямо к сжавшемуся колечку между полушариями…

– Нет!

Пытаюсь оттолкнуться, но он только качает головой.

Фиксирует крепкой ладонью мою спину, не давая мне отодвинуться и на миллиметр.

– Ты принадлежишь мне, Алмаз, – хрипло шепчет, окидывая голодным взглядом мои распухшие губы. – Вся принадлежишь. Я попробую тебя всю. Везде.

Снова дергаюсь, но получаю в ответ лишь раздраженное рычание.

Его палец прижимается к самому тугому колечку.

Дикарь шумно выдыхает сквозь зубы. И я понимаю, что он дошел сейчас до крайней степени возбуждения!

– Тугая. Узкая, – шепчет, водя кончиком пальца прямо там, в тайном отверстии. Чуть толкается внутрь, задевая чувствительные точки, и я вся покрываюсь испариной.

– Пожалуйста. Не надо.

Умоляюще шепчу, поднимая на него такие же умоляющие глаза.

– Молчи. Просто молчи сейчас, Алмаз, - получаю в ответ глухим рычанием.

Он подхватывает меня под ягодицы. Одним рывком. И вдруг я оказываюсь распластанной на постели!

Марат поднимается.

А у меня дух вышибает. Разглядываю его мощное, поистине исполинское тело. Мышцы, что бугрятся на руках, на плечах и груди, играют кубиками на животе… Скольжу взглядом ниже, по густой черной поросли волос. Замираю на мощных косых мышцах.

От каждого его жеста, да, черт, от каждого его вдоха веет нереальной, запредельной силой. Настоящей мощью, от которой просто замираешь. Теряешь способность дышать!

Дикарь опускает руки на кромку полотняных простых домашних штанов.

Он успел переодеться. Только теперь замечаю, что его волосы еще влажные, зачесаны назад.

Шрам от виска, почти на половину лица, который меня так пугал с самого начала, сейчас кажется естественным дополнением, завершением вида Дикаря. Настоящего дикаря, способного смести все на своем пути...

Шумно сглатываю, возвращая глаза вниз. На его вздыбленный орган, который дергается из-под ткани, как только Дикарь сбрасывает штаны одновременно с бельем.

– Марат…

Наконец-то выхожу их оцепенения. Шумно сглатываю, облизывая пересохшие губы.

– Да, Алмаз?

Он поворачивается ко мне.

Хищно смотрит, весь полыхая жаром.

Его грудь жадно вздымается. Лицо становится диким. Дьявольским. Но… В низком, ударяющим в самую грудь, голосе, бархат, перемешанный с желанием.

И мне страшно, что сейчас я могу снова разозлить дикаря… Пробудить ярость… Я и без того уже наворотила дел, сбегая от него и оказавшись в том проклятом ресторане!

Но…

Я должна узнать правду! Чего мне ждать? Что со мной будет дальше?

– Это надолго?

– Что именно?

Он криво, насмешливо усмехается, опуская взгляд на свой вздыбленный, огромный, перевитый мощными венами член, и снова переводя взгляд на меня.

– То, что я принадлежу тебе…

Выдыхаю, чувствуя, как сердце начинает бешено колотиться. Он явно имел сейчас в виду совсем другое!

– Пока я буду хотеть тебя, Алмаз.

В его голосе все тот же бархат. И мне бы он показался бы красивым, если бы не вся эта ситуация! Он завораживает, так же, как и исполинская мощь этого мужчины! И дело не в огромном даже росте и не в мышцах, которые беспрерывно играют по всему его телу. Это энергия. Жгучая. Бешеная. Она исходит от него потоком. Волнами. Ударом! Ей просто невозможно противиться! А все остальное… Это уже внешнее. Просто приложение. Его сила исходит изнутри, и это чувствует каждый в радиусе километра!

Выдыхаю, понимая, что, к счастью, не разъярила его этим вопросом.

И тут же все тело снова напрягается. Вытягивается в струну.

Дикарь опускается рядом со мной на постель. Матрас пружинит под его мощным телом.

– А что? Снова не терпится сбежать? Повертеться еще на чьем-то члене?

Его глаза опасно сверкают. Прикусываю губу. Черт! Я все-таки разозлила зверя!

– Нет, – отчаянно мотаю головой.

Почему мне , кроме страха перед ним, так не хочется, чтобы именно он так обо мне думал? Странное чувство. Иррациональное. Мне вообще не это сейчас должно быть важно!

– Просто… Хочу знать, что со мной будет дальше. Потом.

– Ты принадлежишь мне, Алмаз.

Он снова наклоняется надо мной. Его дыхание жаром ложится на мои губы.

Обхватывает подбородок, поглаживая губы. Чуть распахивая их и проводя пальцами по внутренней стороне губ…

– И ты будешь моей до тех пор, пока этого буду хотеть я!

У меня еще тысячи, миллион вопросов!

Что это значит, быть его? Принадлежать этому мужчине? Жить с ним? Здесь? В его доме? Или он отпустит, когда насытится, и будет вызывать меня к себе ? На ночь? Или когда ему захочется? И как долго все это будет длиться? И…

И еще тысяча и один вопрос!

Но я понимаю. Сейчас не время для этого!

Он просто не ответит или попросту заткнет мне рот! И далеко не самым приятным способом!

– Хватит разговоров, Алмаз. Ты слишком много говоришь!

Его пальцы поглаживают мою кожу. Спускаются ниже. Скользят по шее, по ложбинке между грудей.

– Поласкай себя, – Дикарь вдруг отстраняется.

Окидывает меня всю с ног до головы горящим взглядом. И под ним я чувствую себя еще более голой, если такое, конечно, возможно!

– Что?

– Я сказал поласкай себя. Раздвинь ноги. Сильнее. Так, чтобы я тебя видел. И ласкай себя руками. Начни с груди. Так, как ты это делаешь, когда остаешься одна и хочешь доставить себе удовольствие. Ну? Алмаз!

Робею под его взглядом. Острые мурашки россыпью расползаются по всему телу. Жар окутывает с ног до головы.

Но.. Выхода нет.

Медленно, осторожно веду своей рукой по груди. Обхватываю ее, почти точно так же, как это совсем недавно делал Марат. Сжимаю сосок, легонько перекатив его между пальцами…

С губ сам по себе срывается тихий стон.

Никогда себя так не ласкала… Я повторяю его движения под пристальным, напряженным взглядом Дикаря. Чувствуя, что погружаюсь в океан порока! Но почему-то рядом с этим мужчиной эта пучина не пугает. Наоборот. Притягивает. Манит своей запретностью»!

– Еще, Алмаз.

Понимаю, что остановилась. Замерла, прислушиваясь, переваривая новые ощущения.

– И ноги. Раскройся.

Его челюсти напряженно сжимаются . Глаза полыхают, словно пожирают меня. Я чувствую его взгляд. Физически. Так, как будто он ведет по моему телу вместе с моей рукой. Прикасается к коже… К самым чувствительным местам…

– Без ложной скромности. Ласкай себя по-настоящему!

Рвано приказывает, и я подчиняюсь.

Распахиваю бедра, словно в каком-то дурмане.

Ахаю, опустив пальцы на напряженный комочек клитора. Дикая. Сумасшедшая. Небывалая чувствительность во всем теле. Я словно один сплошной натянутый нерв! Стоит лишь прикоснуться, как все тело пронзает, будто ударом тока!

Опускаю ставшие тяжелыми веки…

Закрываю глаза, продолжая водить пальцем по напряженному клитору.

Пытаюсь спрятаться от дико горящего взгляда Марата. Но… Он будто пропечатался на внутренней поверхности век! Стоит мне закрыть глаза, и я снова вижу его взгляд. Голодный. Горящий. Полыхающий диким огнем!

– Смотри. Смотри на меня. Открой глаза!

Хрипло приказывает Дикарь, и я подчиняюсь. Открываю глаза и тут же сталкиваюсь с его тяжелым взглядом…

– Еще. Сильнее.

Приказывает низким голосом с хрипотцой, и я подчиняюсь.

Щеки горят. Не только щеки, я вся пылаю!

От стыда. От этого порочного омута, в который он меня затягивает.

Не отрываю больше глаз от его.

Под нашими скрещенными напряженными взглядами, веду рукой сильнее. Увереннее. Быстрее.

Это дикость! Абсурд!

Но…

Возбуждение охватывает меня с головой. Накрывает волнами, особенно когда вижу, как все сильнее и сильнее расширяются черные глаза. Как бьется вена на его виске.

Вмиг становлюсь такой влажной, как никогда не становилась наедине с собой.

Комнату начинают наполнять пошлые влажные звуки, когда я ускоряюсь под его немым приказом. Начинаю водить пальцами быстрее. Ниже. С силой прижимаю нижние губки почти в самого узкого входа. При это продолжая поглаживать уже набухший, дергающийся под моим пальцем клитор.

Мне не хватает воздуха. Тот, что переполняет легкие, становится просто дико горячим!

– Сдави грудь, – приказывает Дикарь, и я подчиняюсь.

Так же безотрывно глядя в его горящие глаза, сжимаю налитое полушарие.

Сдавливаю между пальцами сосок, не переставая ласкать себя второй рукой и самого лона.

Сама не понимаю, как мое тело начинает мелко-мелко дрожать.

С губ слетает короткий стон одновременно с рыком Дикаря.

Никогда ничего подобного не чувствовала! Даже представить не могла!

Все внутри будто собирается в тугой, болезненный комок. Меня просто потряхивает. Бедра сами по себе взлетают в бешеном ритме над постелью.

– Дальше я сам, – хрипло полурычит Дикарь.

Наклоняется прямо между моими бедрами.

С силой раздвигает нижние, до боли припухшие губки.

Водит с нажимом огромным пальцем между ними вверх-вниз, продолжая придавливать обоими пальцами.

И меня пронзает насквозь. Простреливает грудь. Кровь бешено бьется в висках. Особенно когда он медленно погружает свой палец внутрь!

Совсем неглубоко. Всего наполовину!

Но даже это движение вызывает тягучее ощущение внутри. Он растягивает меня даже пальцем! А что будет, когда его заменит его исполинский орган?

Но я не успеваю додумать эту мысль.

Голова становится совсем пустой! Из нее все вылетает.

Меня сжимает диким спазмом, а створками я сдавливаю палец Дикаря так, что искры летят из глаз!

– Играешь или такая чувствительная?

Хрипит Дикарь, уже придавив меня тяжестью своего тела.

Дико всматривается в глаза, но мой взгляд задурманивается. Лишь голова мечется из стороны в сторону по подушке. Потому что он продолжает творить невероятное пальцами у меня между ног!

Но вдруг все резко прекращается.

Дикарь отстраняется. Убирает свою руку.

Немигающим взглядом смотрю на то, как он обхватывает свой мощный, огромный и такой толстый член. У самом основания.

Чувствую, как воздух накаляется. Становится жарче.

Вижу, как ударяет кровь пульсом в венах, оплетающих огромный ствол!

Мамочки! – взрывается внутри, и я рефлекторно дергаюсь назад. Бедра все еще потряхивает, а между ног будто раскаленная лава!

– иди ко мне, – шепчет Дикарь, резко дергая меня обратно. Прямо на себя.

– Расслабься, Алмаз. Раздвинь бедра пошире и просто расслабься.

Я подчиняюсь.

Обреченно распахиваю перед ним бедра на максимум. Стараюсь расслабить каждую мышцу.

И все равно. Это в меня не поместится! Это орудие убийства просто разорвет меня! Проткнет насквозь!

Мысленно смиряюсь со своей смертью. Отчаянно закрываю глаза, приготовившись к самому страшному.

– На меня смотри.

Припечатывает приказом Дикарь.

И вот его лицо уже оказывается рядом с моим. Глаза буквально впиваются в самую душу, которую он сейчас растерзает вместе с моим телом!

Уже почти чувствую дикую, разламывающую меня боль, но…

Он входит медленно.

Хрипло матерясь при этом сквозь зубы. Почти неразборчиво.

Раздвигает. Растягивает меня так, как будто хочет отпечататься внутри меня навечно! Так, что я ощущаю каждую его вену. Каждый толчок в них крови.

И вдруг толкается вперед. Резко. Быстро. На максимум!

А я…

Я только распахиваю рот.

Боль оглушает! Так сильно, что даже закричать не могу. Я будто онемела вся. Кажется, она пронзает даже кончики моих волос!

И только судорожный хрип вылетает из моего рта. Кажется, из самого живота, а не из горла!

– Что за хрень?

Брови Дикаря хмуро сдвигаются.

– Ты что? Девственница? Серьезно?

Только киваю, хватая ртом воздух. Судорожно и жадно.

Глаза распахнуты до боли. И я почему-то не могу даже моргнуть! Только слезы щиплют их, но не смагриваются!

– Тшшшшшшш…..

Дикарь даже как-то нежно обхватывает мой затылок. Замирает внутри меня. Но облегчение лишь очень слабое!

– Так больно?

Выдыхает сквозь зубы с шумом.

Но я не могу даже кивнуть. Зато моргаю. Слезы из глаз скатываются на щеки.

– Тихо, Алмаз.

Он стирает подушкой пальца влагу с моего лица.

– Тихо. Раз я уже в тебе, придется завершить. Иначе будет еще больнее.

Кажется, я что-то скулю в ответ.

Дикарь смотрит на меня хмуро, и… с беспокойством? Или это просто раздражение от того, что ночь, которую он запланировал, не удалась?

Он начинает двигаться. Медленно. Очень медленно. Плавно.

Но у меня все равно такое чувство, что меня сейчас просто расчленяют! Причем. Чем-то вроде обжигающего раскаленного паяльника!

– Расслабься, – прижимает меня к себе еще сильнее.

Буквально впечатывает в свое тело.

– Так будет легче.

Но легче не становится. И я прокусываю губу до крови.

– Тсссссссс….

Стирает кровь, тут же облизывая палец. И…

Как ни странно, накрывает мои губы своими.

Медленно. Даже и правда нежно. Словно успокаивая.

– Расслабься как только можешь, Алмаз.

Его рука снова опускается вниз.

Раздвигает мои складочки. Палец начинает выписывать на все еще твердом клиторе какие-то круги, узоры.

Боль словно отступает. Замораживается.

На смену ей приходит новый жар. Будто тысячи иголочек пронзают всю кожу, всю поверхность тела.

Но именно там, где Дикарь касается пальцами, собирается воронка самого настоящего урагана.

Медленно вначале. Плавно.

А после по нарастающей.

Меня закручивает в эту дикую спирать. Жара и льда. Наслаждения и чувства наполненности, растянутости. Где-то к ним примешивается боль. Но она… Она уже другая. Смешанная с запредельной волной удовольствия!

– Ах!

Вскрикиваю, неосознанно цепляясь за плечи Дикаря. И он одновременно толкается в меня. С силой. На максимум, или мне только кажется? Но чувство, будто простреливает грудь. Ослепляет этим ударом. Заполняет полностью. До самого горла, из которого уже рвутся настоящие, громкие крики.

И меня трясет. Все тело выламывается, изгибается под мощными судорогами, которые накатывают внутри. Чувствую, как сильно сжимаю его огромный член. Как его вены впечатываются в нежную плоть у меня внутри.

Но Дикарь прижимает. Не дает ускользнуть.

Держит меня крепко, что-то хрипло шепча. Слов не разбираю. Меня оглушает. Ослепляет мощной вспышкой… Трясет на максимум…

Мои бедра уже сами движутся навстречу его естеству. Насаживаются, заставляя меня снова и снова разрываться изнутри от его огромного размера, от этой давящей наполненности. Но именно в этой боли и какая-то сладость…

Меня снова взрывает, а Марат дергается сильнее. Рвано. С оттяжкой. Вонзаясь, почти вгрызаясь в меня!

Пока я не дохожу до пика. Тело подбрасывает, впечатывая в его грудь еще сильнее.

Кричу и мечусь, не соображая ничего. Кажется, комкаю ногтями его каменные плечи…

Еще один удар. Еще толчок. Меня раскалывает на множество осколков, а воронка внутри просто взрывается. Он рвано хрипит, и я чувствую, как внутрь, в самую сжавшуюся в спазме матку, ударяет мощная струя, заставляя меня снова вскрикнуть и забиться в его руках…

– Тише, Алмаз. Тише.

Его руки нежно скользят по моим плечам.

А меня все еще колотит. Все тело горит. Чувствую, как по лицу сами по себе текут горячие слезы.

Марат смотрит на меня пристально. С нечитаемым выражением на лице.

– Все хорошо, девочка, – шепчет, стирая пальцами мои слезы. – Все хорошо, – гладит по плечам, укладывая рядом с собой.

Притягивает ближе. Почти укладывает на свою вздымающуюся грудь.

Продолжает гладить. Плечи. Голову. Лицо. Волосы.

Успокаивает. Дурманит. Убаюкивает.

И я сама не понимаю, как льну к нему. Прижимаюсь к сильной горячей груди. Даже обхватываю ее руками.

Он будто успокаивает меня. И… Мне почему-то вдруг становится с ним спокойно.

Я больше не боюсь страшного Дикаря. Или это лишь на миг? На время?

Проваливаюсь в сон. В какую-то странную полудрему.

Мое сознание выдохлось. Но тело продолжает гореть. Трястись. Особенно там, внутри.

Уже уплывая, отключаясь. Слышу, как Дикарь снова стирает пальцами мои слезы. Они все еще почему-то текут. И легкие спазмы все еще сотрясают мои внутренности.

Он что-то шепчет. Очень тихо. Совсем неразборчиво. На непонятном мне языке. И… В его голосе столько нежности… Или все это мне только кажется? Или уже снится?

Как и его горячие губы, что осторожно и мягко прижимаются к виску, а после убирают последнюю влагу с щек. Опускаются на короткий миг на мои губы, будто расплавляя кожу на них?

Просыпаюсь, когда яркий солнечный свет уже бьет по припухшим векам.

Еще не раскрываю глаз. Все тело ломит так, как будто я в зале неделю самые тяжелые блины к тренажерам подвешивала. Ломит все. Полностью. Даже какие-то мышцы, о существовании которых я и не подозревала!

Жарко до одури.

Чувствую себя, будто в капкане. Горячем, огромном капкане.

Не вижу, но ясно ощущаю на себе его взгляд.

В голове тут же щелкает. Все события прошедшей ночи проносятся в памяти, заставляя внутри все съежиться.

Ужас. Кошмар. То, что мы творили… А особенно, как бесстыже и порочно я ласкала себя под пристальным, напряженным взглядом Дикаря…

Такое, кажется, только во сне могло бы привидеться! Но со мной и правда произошло все наяву! И вот теперь я просыпаюсь в его постели! В его крепких руках, которые прижимают меня к себе так сильно!

Чувствую, как пальцы Дикаря нежно поглаживают мою щеку. Спускаются на шею… Легко проводят по полуоткрытым еще во сне губам…

И мне даже страшно открывать глаза. Увидеть суровую, настоящую реальность! Да еще и при дневном свете!

– Ты проснулась.

Слышу уверенный, чуть хриплый голос Дикаря.

Рука тут же исчезает с моих губ.

– Да.

Шепчу потрескавшимися, распухшими, слегка побаливающими после вчерашнего губами.

Осторожно и медленно приоткрываю веки.

Дикарь нависает прямо надо мной. Смотрит в глаза. Долго. Внимательно. Как-то напряженно.

Шумно сглатывает. Вижу как дергается его кадык и сжимаются челюсти.

И тепло, или вернее сказать, жар его кожи, который окутывал меня, враз исчезает.

Марат отстраняется. Резким движением поднимается с постели.

Встает передо мной во всей своей исполинской, истинно мужской красе.

Украдкой разглядываю его. Мощные длинные ноги. Крепкие ягодицы. Могучую грудь.

Он стоит ко мне в профиль. В пол оборота.

На лице нечитаемое выражение. Оно будто застыло в камень.

Смуглая кожа напоминает загар. Но, скорее, это ее природный цвет.

Дыхание снова замирает, когда вижу его вздыбленный член. Он и правда нереально огромный. Даже не верится, что я выжила после этой ночи! И… Хм… Не просто выжила! Черт! Прикусываю губу. Надо признать. Меня качнуло просто ураганом дикого, порочного, запредельного наслаждения!

Этот варварски грубый, опасный человек стал моим первым мужчиной. Разбудил во мне то, чего я сама в себе совсем не подозревала! Открыл какие-то неизведанные ощущения…

Краснею. Еще сильнее прикусываю губу, чувствуя во рту соленый запах крови. Ноги сжимаются сами по себе.

Неужели он хочет снова? Его орган, явно направленный вверх, с силой прижимающийся к кубикам живота гораздо выше пупка, жадно дергается. Однозначно дает понять, что готов к новому заходу… Ох, нет… Кажется вот к этому я сейчас совсем не готова! А еще… Еще он до сих пор испачкан моей кровью. Уже подсохшей. И от этого становится как-то жутковато…

– Ты как?

Сухо, даже как-то безразлично бросает Дикарь, окидывая меня быстрым взглядом.

Только сейчас понимаю, что я совсем обнажена перед ним. Ничем не прикрыта!

Руки сами тянутся за одеялом, чтобы прикрыть наготу.

Но Дикарь резко дергает головой в отрицательном жесте.

И мои руки повинуются раньше, чем мозг успевает что-то сообразить и возразить. Послушно вытягиваются на постели вдоль тела.

– Тебя осмотрит врач, – сухо бросает Дикарь.

Выражение на его лице совсем каменное.

Даже не верится, что этой ночью я читала в его лице и глазах столько страсти! Да. Пусть она была порочной. Пусть в ней было так много жадной похоти, но… В них , в его глазах, было что-то и большее… Какая-то щемящая нежность, которой я поддалась… В которую улетела с головой.

Или я ее просто себе придумала? Увидела то, чего не было? И не могло быть в этом черством, совершенно безразличном мужчине?

Опускаю взгляд на свои ноги. Туда, куда только что бросил свой взгляд Дикарь.

Между ног запекшаяся кровь и его сперма. Стягивают нежную кожу на внутренней поверхности бедер. Жжет. Печет. Но… Кажется, все совсем не так критично. Острой боли внутри нет. Как и кровотечения. Вся кровь уже запеклась.

– Я … В порядке, – тихо шепчу, поднимая на него глаза.

– И тем не менее. Врач скоро будет.

– Мне нужно привести себя в порядок.

Даже на груди и на животе кожа краснеет от того, что я перед ним… Вот такая. В таком виде. Стыд заливает краской до корней волос!

Кажется, Дикарь это понимает. Или чувствует своим каким-то запредельным чутьем. А в том, что оно у него есть, я даже не сомневаюсь!

– Ванная там, – дергает головой, указывая направление.

Но и ему тоже нужно смыть с себя последствия вчерашней ночи.

Он что? Собирается это сделать вместе со мной?

– У меня не одна ванная, Алмаз, – сообщает все так же безразлично, будто прочитав мои мысли. Неужели я для него открытая книга? Без какой-либо вообще интонации в голосе!

– Да. Спасибо, – зачем-то лепечу, кивая.

Под его взглядом мне неловко подниматься и выходить. К тому же вспоминаю, что у меня совсем нет одежды. Никакой. И белья.

Но он точно мне помогать не собирается!

Неловко тянусь за простыней, но тут же снова получаю резкое отрицательное покачивание головой.

На миг его глаза вспыхивают той же жадностью, которая была в них этой ночью. Ноздри заостряются. Мне даже кажется, что сейчас Дикарь с рычанием снова набросится на меня!

Но после… В них снова мелькает та самая нежность. На какой-то очень короткий миг. Но какая! Одного мгновения хватит, чтобы просто расплавить! Растопить и тело и сердце!

Марат быстро отворачивается. Слышу, как что-то хрипло бормочет на чужом языке.

Успеваю воспользоваться моментом и поднимаюсь с постели. Неуклюже. Ноги дрожат от перенапряжения. Держат с трудом.

Слегка покачиваюсь, но тут же становлюсь ровно. Призываю все свои силы и привычку идти уверенно, с гордо поднятой головой. Понимаю, что, наверное, в такой ситуации это выглядит нелепо. Но не хочу , чтобы Марат после всего, что было, видел меня совсем жалкой!

Уверенно встаю на обе ноги, удерживая равновесие. Выпрямляю плечи. Поднимаю голову.

Направляюсь в ту сторону, которую мне указал Марат.

Замечаю, что он смотрит на меня. Цепко наблюдает за каждым движением в отражении черной плазмы, до сих пор так и выдвинутой из стены…

И…

На миг его взгляд снова вспыхивает. В нем читается что-то… Мне непонятное! Но уж точно не ледяное безразличие, которое он так явно демонстрирует! А что-то вроде… Восхищения?

Ну уж вряд ли. Скорее всего, это просто последствия всего, что мне пришлось пережить за такое короткое время! Мне просто кажется!

Быстро принимаю душ, радуясь возможности наконец оказаться в одиночестве и расслабиться.

Особенно тщательно растираю там, где остались запекшиеся следы.

Как-то отчаянно тру кожу мочалкой с гелем для душа. Абсолютно мужским. Вообще, здесь не наблюдается никаких женских принадлежностей, – зачем-то отмечаю, придирчиво рассматривая содержимое полок небольшого навесного шкафчика.

Хотя… Как сам сказал Дикарь, у него в доме не одна ванная комната! И даже не две, уж в этом я точно уверена!

Да это и не дом. Самый настоящий дворец!

Мысли о прошлом быстро выветриваются мыслями о будущем.

Что будет со мной дальше?

Говорят, у таких вот хозяев мира, которым денег некуда девать, свои, очень особенные причуды.

Обычные отношения им вообще не нужны. Это удел простых смертных. Обыкновенный секс, как правило, тоже.

Из перешептывания девочек, с которыми вместе работали в модельном агентстве, я знаю, что у каждого их таких вот толстосумов свои извращения. Кто-то любит жесткий секс и издевательства типа приковывать свою сексуальную жертву, бить плетями… Кто-то предпочитает оргии… В чем извращение Дикаря? Оно наверняка есть. Наверное, этой ночью он лишь положил начало тому, что меня ждет…

Старательно вымываюсь. И все равно, мне кажется, что его запах все еще остается. И на моей коже и на волосах. Как и его жадные прикосновения, которые, кажется, так и горят до сих пор на всем моем теле…

– Марат.

Почему-то тихо выдыхаю распухшими губами, глядя на себя в зеркало.

Пробую его имя на вкус. Оно гораздо больше мне нравится, чем пугающее имя « Дикарь».

– Я почти закончила, – отзываюсь в ответ на явно нетерпеливый стук в дверь.

Ответа не получаю. Только слышу удаляющиеся шаги. Но точно знаю, что это был он. Каким-то шестым чувством.

Выхожу из ванной комнаты, завернувшись в огромный махровых халат.

Идти неудобно. Кажется, он размеров на десять больше, чем мне нужно. Приходится подхватить полы халата руками, иначе он бы так и полз за мной по полу комнаты.

– Добрый день.

Марата в спальне нет. Зато у постели уже расположился доктор. Мужчина средних лет, уже вытаскивающий из своего небольшого чемоданчика какие-то инструменты.

– Осмотр на дому всегда менее результативен, чем в клинике, – сообщает он мне, кивая на постель. – Но, как я понимаю, вопрос у нас несложный. Разрывы и не более, ведь так?

Снова киваю.

Мне до ужаса неуютно.

Постель до сих пор не прибрана. Смята. На ткани остались следы нашей бурной ночи. Она как будто вопит всем своим видом о том, что здесь происходило и чем тут занимались!

Снова заливаюсь краской.

Но вариантов нет.

Приходится выполнить все, что говорит мне врач. Улечься на спину, широко раздвинув ноги и просто расслабиться. Дать ему возможность все осмотреть, прощупать и даже взять какие-то мазки на анализ.

Возражать нет смысла. Понимаю, что приказ Дикаря никто не решится оспорить. Никогда и ни в чем.

Интересно, он станет наказывать меня за мои глупые побеги, которые так ни к чему и не привели, или простит мне?

– С вами все в порядке, – удовлетворенно кивает врач. – Результаты анализов на заболевания и инфекции будут к завтрашнему дню. Пока советую немного воздержаться от вагинального секса. День-два, не более.

Он будто робот. Говорит и выглядит совершенно неодушевленно. Впрочем, наверное, он за время своей работы и не на такое насмотрелся. Вряд ли ему интересно, что здесь происходило.

А вот предостережение именно по поводу вагинального секса заставляет меня почувствовать, что я снова задыхаюсь.

Марат мужчина с немалыми требованиями. С просто огромным аппетитом!

Даже ночью я поняла, как сильно он сдерживался. Мне еще повезло, что он повел себя со мной так!

Вряд ли он станет сдерживать себя и дальше. Отказывать себе в удовольствии по рекомендации этого врача! А это… Это значит, что Дикарь может взять меня… И иначе!

Ужас. Внутри все холодеет! Самое страшное, оказывается, только впереди!

– Марат Самирович приказал вам передать, чтобы после осмотра вы спустились в гостиную на завтрак, – все так же равнодушно сообщает доктор, складывая свои инструменты обратно в чемоданчик.

Просто кивает и выходит, оставляя меня одну.

Замечаю в кресле у постели одежду. Простые джинсы и вязаная кофта с небольшим вырезом у горловины. Даже белье есть. Неужели Дикарь о таком не забыл?

Быстро надеваю все на себя, замечая, что рядом на полу есть и туфли. Лодочки, совсем простенькие, без каблука.

Быстро подсушиваю волосы, делая высокий хвост. Торопливо спускаюсь вниз. Благо, особенно искать гостиную не приходится. Ступени начинаются через одну дверь от этой спальни. И первой же комнатой оказывается именно гостиная.

Еще с лестницы до меня доносятся ароматы еды. Желудок отзывается, напоминая мне о том, что я просто дико, оказывается голодна!

Но я замираю на месте, добравшись до гостиной.

Дикарь сидит во главе стола. И вот сейчас он самый настоящий Дикарь. Все в той же коже и черной рубашке с закатанными рукавами, через которую видно, как натягивается ткань под мощными мышцами. Лицо бесстрастное. Даже, кажется, слегка угрожающее.

С ним за столом сидят еще двое мужчин.

И мне становится страшно. А вдруг он и правда решил устроить оргию? Отдать меня другим?

– Проходи, Алмаз.

Марат скользит по мне ничего не выражающим взглядом.

А вот у мужчин в глазах тут же вспыхивает интерес.

Они рассматривают меня совсем не стесняясь. С ног до головы. Так, что я чувствую себя, как на витрине.

– Не время расслабляться, Евгений, – скрипит голосом Марат, поворачиваясь в сторону одного из них.

Он совсем не похож на Дикаря или на того, кто мог бы быть его другом. Наоборот. Оба мужчины как из другого мира. В шикарных дорогих костюмах. Выглядят скорее, как бизнесмены высокого уровня, чем как бандиты.

– Еще не всех мы выловили. Не всех отследили. Ты рано решил с головой уйти в свое уютное гнездышко. Выбирайся из него, пока его не разворошили до основания. Ты же сам знаешь, как это бывает. Не мне тебя учить.

Мужчина усмехается. С насмешливым прищуром переводит взгляд то на меня, то на Марата. Меня Дикарь своим гостям не представляет. Возникший непонятно откуда слуга отодвигает мне стул и ставит передо мной тарелку и приборы. Наполняет ее горячим ароматным завтраком, за который я тут же принимаюсь, стараясь не показывать своего страха или интереса по поводу мужчин.

– Я помню, Марат, – жестко отвечает Евгений, бросая на стол салфетку и поднимаясь из-за стола.– Только вот, смотрю, и ты вполне можешь забыть о нашей цели.

Красноречиво почему-то смотрит при этом на меня.

– Я не из тех, – Дикарь оскаливается в насмешке. – Слабины не дам, как некоторые.

– Нам пора.

Второй тоже поднимается со своего места.

– Присмотрись, Фил. Неплохое дело. Серьезно, – Марат так и остается сидеть. – Почти то же самое, чем ты сам все это время занимаешься. Только… Ну, скажем, поприличнее.

– Присмотрюсь, – Фил кивает, но его губы расплываются в улыбке, кажется, предназначенной для меня.

Улыбка обезоруживающая. Под ней можно растаять, как сахар на солнце. Да и сам мужчина настоящий красавец. Но… Внутри что-то царапает. Неприятно, когда меня так разглядывают.

– Фил, – в голосе Марата чувствуется явная угроза.

Не пойму, с чем она связана, но на всякий случай опускаю глаза в тарелку.

– И правда, кажется, неплохой бизнес, – слышу голос Фила.

Мужчины прощаются и уходят. Лишь тогда я могу вздохнуть с облегчением.

Поднимаю глаза и тут же наталкиваюсь на пристальный, горящий взгляд Марата.

Мы завтракаем в молчании.

Я стараюсь даже глаз не поднимать.

Чувствую на себе прожигающий, жадный взгляд самого настоящего Дикаря.

Если честно, боюсь даже шевелиться. Сделать какое-то резкое движение. Мне кажется, или теперь его глаза вспыхивают той, прежней яростью, какую я уже видела в нем?

Совсем не понимаю, как себя вести. Что делать?

Как вообще себя ведут в подобных случаях?

Решаю, что самым правильным будет одно. Не дразнить зверя. Не провоцировать. Лучше вообще уткнуться лицом в тарелку и молчать. Даже не смотреть на него лишний раз!

Он ведь страшный человек. Однозначно. Жуткий. Ему вон даже Эрнест отказать не смог! Стелился перед ним! Заискивал! А Эрнест, на секундочку, вершина! Величина, с которой все, даже самые капризные дома мод и модельеры считаются!

И то, что на какой-то миг со мной этот дикарь был нежным, ничего не значит… Все равно может порвать в любой момент! Или вывезти в какой-нибудь лес и там закопать! Откуда мне знать, на что он способен, раз его все так боятся?

И вообще. Может, эта нежность мне просто показалась!

Он молча допивает кофе.

Рывком поднимается из-за стола, и я почему-то делаю то же самое. Впрочем, я давно уже закончила завтракать. Даже не думала, что мне кусок в горло полезет. Но оказалась просто дико голодна!

– Подойди ко мне.

Резкий приказ чуть хриплым голосом.

Слушаюсь, по- прежнему не поднимая глаз.

– Иди. Сюда.

Уже мягче. Но мне совсем не становится легче. Ледяные мурашки бегут по всей коже. Хоть я подошла уже так близко, что жар его груди опаляет меня.

– Алмаз…

Задумчиво произносит Марат, обхватывая пальцами мой подбородок. Заставляет поднять голову. Посмотреть в его черные глаза.

Губы почему-то сами приоткрываются, когда он, все так же пронзая меня взглядом, ведет пальцами по щеке.

Эта странная грубая ласка. Но от нее почему-то подгибаются ноги. Или это просто после нашей бурной ночи? Перенапряжение в каждой мышце!

Вздрагиваю, когда Дикарь вдруг резко дергает кофточку.

Полы разъезжаются в разные стороны. Я оказываюсь перед ним в одном простеньком лифчике.

Черные глаза вспыхивают огнем. Как будто и не было всей этой ночи. В них просто адский голод!

Он рычит и хрипло матерится сквозь зубы. Проводит другой рукой по моему бедру. Забрасывает на стол, сдвинув моей попой тарелки и приборы.

– Доктор сказал… Пока нельзя…

Лепечу, пытаясь сжать бедра.

Но Дикарь уже вклинивается между ними своими. Его огромный член упирается в меня даже сквозь ткань штанов!

– Нельзя? Или лучше воздержаться?

Хрипло спрашивает, пронзая меня взглядом.

Резко дергает чашечку лифчика в сторону. Обхватывает мою грудь всей пятерней. Совсем не нежно. Грубо. На грани боли.

Но…

Что за странная у меня реакция на этого мужчину?

От его даже вот таких грубых прикосновений, внутри все начинает дрожать. Чувствую, как набухают и становятся совсем мокрыми нежные складочки. Кожа горит, и я просто задыхаюсь! От его рук… Под его взглядом…

– Лучше воздержаться, – лепечу, заливаясь краской.

Не выдерживаю. Опускаю глаза. Закрываюсь от него длинными ресницами.

А его рука все так же продолжает мять мою грудь. Сжимает пальцами сосок.

И я вскрикиваю. Бедра сами по себе дергаются. Распахиваются для него. От члена, который трется о меня все быстрее, между ног все полыхает. Голова сама запрокидывается назад. Опираюсь локтями на стол, чувствуя, что не удержусь. Просто свалюсь сейчас на него!

Марат сжимает сосок крепче. Еще сильнее. С нажимом катает его между пальцами.

И меня пронзает мощный спазм…

– Это была рекомендация, Алмаз, – хрипло выдыхает, наклонившись над моим лицом.

Как будто пожирает каждую черточку. Каждую эмоцию. От него не скрыться!

– Но я, пожалуй, к ней прислушаюсь.

Он резко отпускает меня. Становится вдруг холодно, как будто меня облили ледяной водой.

Еле встаю на ноги. Покачиваясь. Приходится ухватиться руками за стол, чтобы не потерять равновесие.

Вся горю. Соски болезненно ноют. Спазмы снова и снова пронзают самое естество.

А Дикарь… Он такой, будто ничего и не было. Все та же бесстрастная маска на лице. Ничего не выражающая. Даже не смотрит на меня, лишь окидывает единственным равнодушным нечитаемым взглядом. Поправляет рукава на рубашке, закатывая их чуть выше.

– Вернусь вечером, – коротко кивает на ходу и выходит, хлопнув дверью.

А я ловлю ртом воздух, радуясь, что теперь он меня не видит. Прижимаю руку к низу живота, все еще держась второй за стол. Меня потряхивает все сильнее. Спазмы становятся слабее, но зато чаще.

Сгибаюсь, когда ощущаю самый мощный из них…

Еле распрямляюсь, когда все это заканчивается. Бросаю на себя взгляд в огромное зеркало на стене.

Растрепанная. Губы распухли и покраснели. Вся облита потом, даже волосы кое-где прилипли к лицу.

Что же он со мной творит? И… Что со мной будет дальше? Даже странно, что он остановился. Зачем спрашивал? Или хотел поймать меня на лжи? Снова, как он считает? И… Неужели он совсем ничего не чувствует?

Мы завтракаем в молчании.

Я стараюсь даже глаз не поднимать.

Чувствую на себе прожигающий, жадный взгляд самого настоящего Дикаря.

Если честно, боюсь даже шевелиться. Сделать какое-то резкое движение. Мне кажется, или теперь его глаза вспыхивают той, прежней яростью, какую я уже видела в нем?

Совсем не понимаю, как себя вести. Что делать?

Как вообще себя ведут в подобных случаях?

Решаю, что самым правильным будет одно. Не дразнить зверя. Не провоцировать. Лучше вообще уткнуться лицом в тарелку и молчать. Даже не смотреть на него лишний раз!

Он ведь страшный человек. Однозначно. Жуткий. Ему вон даже Эрнест отказать не смог! Стелился перед ним! Заискивал! А Эрнест, на секундочку, вершина! Величина, с которой все, даже самые капризные дома мод и модельеры считаются!

И то, что на какой-то миг со мной этот дикарь был нежным, ничего не значит… Все равно может порвать в любой момент! Или вывезти в какой-нибудь лес и там закопать! Откуда мне знать, на что он способен, раз его все так боятся?

И вообще. Может, эта нежность мне просто показалась!

Он молча допивает кофе.

Рывком поднимается из-за стола, и я почему-то делаю то же самое. Впрочем, я давно уже закончила завтракать. Даже не думала, что мне кусок в горло полезет. Но оказалась просто дико голодна!

– Подойди ко мне.

Резкий приказ чуть хриплым голосом.

Слушаюсь, по- прежнему не поднимая глаз.

– Иди. Сюда.

Уже мягче. Но мне совсем не становится легче. Ледяные мурашки бегут по всей коже. Хоть я подошла уже так близко, что жар его груди опаляет меня.

– Алмаз…

Задумчиво произносит Марат, обхватывая пальцами мой подбородок. Заставляет поднять голову. Посмотреть в его черные глаза.

Губы почему-то сами приоткрываются, когда он, все так же пронзая меня взглядом, ведет пальцами по щеке.

Эта странная грубая ласка. Но от нее почему-то подгибаются ноги. Или это просто после нашей бурной ночи? Перенапряжение в каждой мышце!

Вздрагиваю, когда Дикарь вдруг резко дергает кофточку.

Полы разъезжаются в разные стороны. Я оказываюсь перед ним в одном простеньком лифчике.

Черные глаза вспыхивают огнем. Как будто и не было всей этой ночи. В них просто адский голод!

Он рычит и хрипло матерится сквозь зубы. Проводит другой рукой по моему бедру. Забрасывает на стол, сдвинув моей попой тарелки и приборы.

– Доктор сказал… Пока нельзя…

Лепечу, пытаясь сжать бедра.

Но Дикарь уже вклинивается между ними своими. Его огромный член упирается в меня даже сквозь ткань штанов!

– Нельзя? Или лучше воздержаться?

Хрипло спрашивает, пронзая меня взглядом.

Резко дергает чашечку лифчика в сторону. Обхватывает мою грудь всей пятерней. Совсем не нежно. Грубо. На грани боли.

Но…

Что за странная у меня реакция на этого мужчину?

От его даже вот таких грубых прикосновений, внутри все начинает дрожать. Чувствую, как набухают и становятся совсем мокрыми нежные складочки. Кожа горит, и я просто задыхаюсь! От его рук… Под его взглядом…

– Лучше воздержаться, – лепечу, заливаясь краской.

Не выдерживаю. Опускаю глаза. Закрываюсь от него длинными ресницами.

А его рука все так же продолжает мять мою грудь. Сжимает пальцами сосок.

И я вскрикиваю. Бедра сами по себе дергаются. Распахиваются для него. От члена, который трется о меня все быстрее, между ног все полыхает. Голова сама запрокидывается назад. Опираюсь локтями на стол, чувствуя, что не удержусь. Просто свалюсь сейчас на него!

Марат сжимает сосок крепче. Еще сильнее. С нажимом катает его между пальцами.

И меня пронзает мощный спазм…

– Это была рекомендация, Алмаз, – хрипло выдыхает, наклонившись над моим лицом.

Как будто пожирает каждую черточку. Каждую эмоцию. От него не скрыться!

– Но я, пожалуй, к ней прислушаюсь.

Он резко отпускает меня. Становится вдруг холодно, как будто меня облили ледяной водой.

Еле встаю на ноги. Покачиваясь. Приходится ухватиться руками за стол, чтобы не потерять равновесие.

Вся горю. Соски болезненно ноют. Спазмы снова и снова пронзают самое естество.

А Дикарь… Он такой, будто ничего и не было. Все та же бесстрастная маска на лице. Ничего не выражающая. Даже не смотрит на меня, лишь окидывает единственным равнодушным нечитаемым взглядом. Поправляет рукава на рубашке, закатывая их чуть выше.

– Вернусь вечером, – коротко кивает на ходу и выходит, хлопнув дверью.

А я ловлю ртом воздух, радуясь, что теперь он меня не видит. Прижимаю руку к низу живота, все еще держась второй за стол. Меня потряхивает все сильнее. Спазмы становятся слабее, но зато чаще.

Сгибаюсь, когда ощущаю самый мощный из них…

Еле распрямляюсь, когда все это заканчивается. Бросаю на себя взгляд в огромное зеркало на стене.

Растрепанная. Губы распухли и покраснели. Вся облита потом, даже волосы кое-где прилипли к лицу.

Что же он со мной творит? И… Что со мной будет дальше? Даже странно, что он остановился. Зачем спрашивал? Или хотел поймать меня на лжи? Снова, как он считает? И… Неужели он совсем ничего не чувствует?

Марат уходит, а я остаюсь в огромном доме совершенно одна.

Нет, здесь, конечно же, наверняка много прислуги. Да и снаружи немало мужчин. Охраны. Этот дом, больше похожий на дворец, охраняется, как самая настоящая крепость.

Возвращаюсь в ту самую спальню, в которой провела ночь с мужчиной.

Хочется воздуха. Хотя бы глотнуть свободы!

Но что-то мне подсказывает, что Марат точно не будет рад, если я выйду хотя бы во двор. Дело просто в свободе передвижения или в том, что я позволю себе слишком многое? Разгуливать по его владениям так, как будто я гостья, а не купленная игрушка для забав? Почти вещь?

Или в том, что во дворе слишком много мужчин?

Не знаю, что становится здесь решающим аргументом. Просто понимаю, чутьем, что этого делать не стоит.

По сути, Марат мог быть со мной совсем другим этой ночью после моих выходок и побегов!

Падаю на постель со стоном, чувствуя безумную слабость во всем теле. Ограничиваюсь лишь тем, что приоткрываю окно. Впуская свежий морозный воздух и лай собак.

Тут же вспыхиваю, вспоминая, что он со мной делал на этой постели.

Тело отзывается тяжестью внизу живота и ноющими мышцами.

Ничего не понимаю я в этом мужчине.

Эта его нежность… Пусть грубая, но такая, что даже сейчас меня жаром обдает… И страсть… Сумасшедшая. Неистовая. Я чувствовала, как он себя сдерживал со мной… Очень сильно сдерживал!

Но почему? Если я для него всего лишь вещь. Всего лишь забава?

Что-то мне подсказывает, что ни один бы меня не пожалел! Ни из тех. Кто повышали ставки за меня на аукционе. Ни тот бандит, который меня выиграл с подачи « любящего жениха»!

При воспоминании о Пашке руки сами сжимаются в кулаки.

Понимаю, что ничего к нему не чувствую, кроме жгучей злости! Нет никакой дыры в сердце, боли… А ведь с ним я еще вчера думала связать свою жизнь!

Неееет! Теперь мне лишь хочется разукрасить его смазливое лицо. С чувством так. Чтобы синяки еще с месяц не сходили!

И нет. Я совсем не оправдываю этого мерзавца! Не жалею его из-за того, что парень запутался и попал в тяжелую ситуацию! Даже усмехаюсь. Так и вижу, как он мне это все рассказывает с несчастным лицом « Прости, детка, но я запутался. Попал так, что выгрести было невозможно! Да я бы тебя не за что не дал в обиду! Обязательно бы отыгрался»!

Фууууу. Такого не прощают! И не оправдывают! Даже если Пашка приползет ко мне на коленях, он навсегда у меня уже в черном списке!

А вот перед Маратом… Перед ним мне так обидно, что я просто задыхаюсь. Чувствую на физическом уровне, как сдавливает что-то в груди!

Это из-за этих мерзавцев! Пашки и Эрнеста! Он думает теперь. Что я просто продажная вещь!

Почему меня это так волнует? Какая разница, что думает обо мне ужасающий бандит, который взял меня без спросу? Или это просто срабатывает инстинкт? Первый мужчина всегда будет важен, при каких бы обстоятельствах девушка бы ему не отдалась?

Я должна бы думать лишь о том, что делать дальше. Но вместо этого меня почему-то волнует именно он. Дикарь. Необузданный и такой холодный. Такой жесткий и такой…

Что он чувствует ко мне? И чувствует ли хоть что-то? По его безразличному лицу, когда он уходил, можно решить, что я и правда для него всего лишь ничего не значащая вещь…

Кажется, я даже его чем-то злю. Раздражаю.

И от этого мне почему-то так больно! Хотя… Мне ведь тоже должно быть все равно. Ведь правда? Раз раздражаю, значит, радоваться должна! Что ж. Опытная, как он думал, игрушка, не оправдала его ожиданий! Не сумела ублажить в постели так, как ему хотелось. Потому что я ничего! Ничего совсем не умею в этом плане! Вот он наверное и злится. Еще и сдерживаться из-за моей девственности должен.

Значит, скоро отпустит. Поймет, что я совсем не то, за что он заплатил! Я обрету свободу, а с Эрнеста, очень на это надеюсь, Дикарь слупит не только те сумасшедшие деньги, которые за меня заплатил, но и компенсацию морального ущерба! Так ему и надо!

Но… Вместо радости почему-то кошки внутри скребут!

Ладно. Нужно переключиться. Как-нибудь отвлечься.

Расхаживаю по огромной спальне.Рассматриваю мебель и интерьер.

Под кроватью замечаю свою сумочку, в которую вчера так отчаянно вцепилась, чтобы не потерять целое состояние. Странно. Здесь все на месте. И даже телефон?

Дикарь не ограничил мою свободу? Я даже могу связаться с кем-то? Позвонить?

Это удивляет.

Тут же открываю телефон.

Миллион пропущенных звонков и сообщений от Эрнеста. Все они на один лад. Угрозы и требования срочно к нему явиться. Обещания того, что он со мной сделает, если не появлюсь! Урод!

Даже странно, что этот торговец чужими телами и судьбами, перевел мне на карту все деньги, которые положены по контракту. Снова захожу в сообщения из банка. Все верно. Сумма упала на счет и до сих пор там. Даже никто ничего не заблокировал. Хотя я точно знаю. Такой финт вполне во власти Эрнеста!

Вздохнув, понимаю, что связываться мне не с кем. Ну, не Дане же звонить и рассказывать о том, что со мной случилось?

Открываю ленту новостей и замираю.

Павел Кондратьев, сын известного политика и мецената, попал в страшную аварию. Жив, но состояние критическое. Находится в реанимации и пока не может ничего сообщить. Врачи не дают прогнозов. По странной случайности в его квартире этим утром случился пожар.

Ох…

Впрочем, это неудивительно. Он перешел дорогу серьезным людям.

А вот следующая новость заставляет меня похолодеть.

« На владельца лучшего в стране модельного агентства было совершено нападение. Оказана медицинская помощь, но для реабилитации и восстановления потребуется время. Неприятности свалились на Эрнеста Даниилова прямо в ночь его самого блистательного показа! Видимо, за успех всегда приходится платить. Той же ночью его роскошный особняк в центре столицы взлетел на воздух. По предварительным данным, произошла утечка газа».

Надо же! Проверяю дату. Все это случилось как раз ночью после показа! Пока я отдыхала в Пашиной квартире, радуясь своему спасению!

Совпадение?

Ой, не похоже!

Вопрос лишь в том, кто приложил к этому руку? Дикарь? Или тот, другой, который торговался с ним за меня ноздря в ноздрю?

Или я себе надумываю и моя скромная персона здесь совсем не при чем?

Хм…

Но тогда вряд ли бы Эрнест, в таком состоянии, слал бы мне свои сообщения! Будь я ни при чем, он и думать обо мне не стал!

Силы быстро покидают меня.

После всего, что творил со мной Марат и после всего стресса…

Не замечаю, как проваливаюсь в сон. Прямо в одежде, хоть за окном еще совсем светло.

Но глаза сами распахиваются, когда слышу стук двери.

Каким-то шестым чувством понимаю, что хозяин дома вернулся.

Бросаю взгляд за окно. Там совсем уже стемнело.

– Хозяин ждет вас на ужин, – сообщает мне чей-то голос через закрытую дверь. Постучав в нее перед этим.

Резко подпрыгиваю на ноги.

Меня всю трясет.

Теперь почему-то встретиться с Дикарем еще страшнее. Вчера все же все было иначе… После той жуткой игры и перестрелки…

Сейчас откат. И жуткое понимание того, что я чужая собственность. Вещь. Пленница.

Быстро спускаюсь вниз, пригладив перед зеркалом волосы.

У меня тысячи вопросов о том, что будет дальше.

Но все они застревают в горле, когда я натыкаюсь на хмурый взгляд Дикаря.

На его мрачное лицо.

– Иди. Сюда.

Рвано и жестко приказывает он, не поднимаясь из-за стола. Сидит на том же месте, что и утром.

Внутри все подпрыгивает и замирает. Неужели он решил продолжить начатое утром?

– Алмаз. Я не повторяю.

Припечатывает.

И я с трудом отрываюсь с места. Как будто бы мои ноги приклеены к полу.

На негнущихся ногам подхожу к Дикарю. Губы дрожат, как и пальцы.

– Чего дергаешься?

Он поднимается во весь свой исполинский рост. Зарывается всей пятерней в мои волосы.

Вижу, как жадно вспыхивает его взгляд, а ноздри начинают раздуваться. Когда жестко вдруг наматывает мои волосы на кулак, запрокидывая мне голову. А глаза просто прожигают мои губы…

– Я не…

Нервно их облизываю.

Кажется, я начинаю понимать, чего он хочет! Но… Ох. Я не смогу! А ведь он сказал ночью… Про все места! Неужели он и правда собирается взять меня везде? Он и так чуть не порвал меня своим огромным размером, и это в естественном, природном процессе! Нет….

– Дергаешься, – цедит сквозь сжатые зубы.

Все его лицо пылает недовольством. Раздражением.

Я что? Делаю что-то не так? Должна была встать на колени или сделать что-то другое?

– Это лишнее.

Дикарь резким рывком срывает с меня кофту.

Опрокидывает спиной на стол, с нажимом проведя пальцем между губами. Заставляет их распахнуться. Вталкивает в рот свой палец.

С силой. Глубоко. Прямо до самого горла.

Так, что горло сводит непроизвольным спазмом и слезы сами по себе выступают на глазах!

Вклинивается ногой между моих бедер. Резко. Распахивая меня одним ударом ноги. Впечатывается своим уже готовым органом прямо между ног. Я чувствую его жар и каменную налитость даже сквозь одежду!

Тяжело дышит. Резко дергает чашки бюстгальтера. Так, что они просто отлетаюсь.

С силой сжимает мою грудью Терзает сосок.

Теперь и правда горю от его прикосновений. По-настоящему диких. Жадных. Грубых.

От , пусть и грубой, но все же нежности, которую я получала от него ночью, не осталось и следа!

Его палец начинает орудовать у меня во рту. Он жадно, быстро и жестко толкается. Почти выходя, чуть царапнув губу с внутренней стороны и снова ударяясь почти в самое горло.

Чувствую, как задыхаюсь. Жар бросается в лицо. Наверное, я становлюсь совсем пунцовой.

– Чертов алмаз…

Хрипло бормочет Дикарь сквозь сжатые зубы.

Впечатывает мои бедра в себя так, что мне кажется, что его огромный член сейчас пронзит меня даже через одежду.

Жадно сминает мои ягодицы. Просто комкает. Мнет. Так, что наверняка останутся следы!

Но это не самое жуткое!

Он толкается в мой рот уже двумя пальцами.

Его рука перемещается на горло, чуть сдавливая его.

Дикарь наклоняется близко. Так близко, что наши лица почти соприкасаются. Тяжело дышит, потираясь о меня своим возбужденным членом все сильнее. Быстрее. Яростнее! Так, что я чувствую даже толчки крови в его венах! И то, как ненасытно дергается огромная головка!

Смотрит так, как будто бы пожирает. Меня. Всю. Целиком. Как будто бы проглатывает каждую мою эмоцию.

Мне не хватает воздуха. Движения пальцев во рту становятся сильнее. Жестко. Грубо. Без шансов на пощаду.

Дикарь неотрывно смотрит на меня. На мои губы, по которым уже начинает капать слюна. На то, как я жадно пытаюсь схватить ртом воздух, начиная биться под его мощным телом.

Он не пощадит. Возьмет. Вот так. Сейчас.

Понимаю, и вся внутри в ужасе сжимаюсь. Мой ад только начинается!

Марат с рыком дергает меня на себя.

Сжимает обе груди, безжалостно терзая их пальцами. Буквально размазывает меня о свое стальное тело. Рвано выдыхает сквозь зубы.

– Иди отсюда.

Вдруг резко отшвыривает меня от себя, заставляя повалиться спиной на стол.

Отстраняется, выпрямляясь во весь свой мощный рост.

– Ччт-то?

Переспрашиваю дрожащими губами.

Да я вся дрожу! Перед ним. На столе. Почти голая. Каждой клеточкой своего тела!

– Что ты не услышала, Алмаз?

Его лицо снова каменное. Ледяное. Холодное. Не выражает ровным счетом ничего.

– Я. Сказал. Иди отсюда. Ты так бегала. О свободе мечтала? Ну все. Ты свободна.

– Что?

Мотаю головой. Ничего не понимаю.

Хоть лицо Марата и ничего не выражает, а все же ноздри раздуваются. И я вижу, как дергается кадык.

Он решил вот так, вот сейчас обрушить на меня свою ярость за мои побеги? Ничего не понимаю!

– Ты же хотела свободы?

Криво усмехается, и мне почему-то от этой ухмылки становится совсем нехорошо.

– Я с тобой закончил. Ты больше не нужна. Неинтересна. Одевайся. Тебя отвезут.

– То есть? Ты меня отпускаешь? Совсем?

Глупо моргаю. Смотрю на него, как идиотка.

– Я смотрю, ты не хочешь? Передумала? Захотела остаться?

– Я… Сейчас… Я сейчас…

Неуклюже, боком поднимаюсь со стола.

Подхватываю с пола сброшенную Маратом кофту. Натягиваю кое-как, не совсем попадая пуговицами в прорези.

Дрожащими руками берусь за застежку колье. Я до сих пор в тех украшениях, что Марат приказал мне надеть.

– Не могу расстегнуть, – сдаюсь, понимая, что скорее сломаю застежку.

– Сними сам, пожалуйста.

Поворачиваюсь к нему спиной.

– Я купил все. Это мой подарок, Алмаз. Оставь себе.

– Нет, – качаю головой, пытаясь снять с себя браслет. И тот, из коллекции, и надетый Маратом еще в номере. Знак принадлежности ему.

– Тогда считай это платой, – жестко чеканит Дикарь и просто уходит, оставляя меня одну.

Он отпустил? Не может быть? Или это еще какая-то его проверка?

Чувствуя, как подгибаются ноги, иду к двери.

Кого-то явно ждет машина. Фары горят. Мотор работает.

– Ваша сумочка.

Слышу женский голос в спину.

Оборачиваюсь, замечая молоденькую девушку в форме и переднике. Кажется, именно она звала меня вниз.

Только киваю, забирая из ее рук свою сумку.

Неуверенно подхожу к машине. Все жду подвоха.

Но его, кажется, нет.

Дверь открывается. Я усаживаюсь на заднее сидение.

– Куда ехать?

На автомате называю номер своей « модельной» квартиры. Той, которую снимаю, чтобы не ездить далеко до работы.

Вздрагиваю, будто ударом тока почувствовав на себе тяжелый взгляд.

Поднимаю глаза вверх.

Он стоит у окна той самой спальни. На улице мороз, но его это явно не смущает. Рубашка сброшена. В распахнутое окно я вижу играющие на обнаженной груди мышцы.

Смотрит пристально, оперевшись руками о подоконник. Мышцы на руках вздуваются.

А я…

Я почему-то думаю о том, кто будет сегодня в той постели… Эта молоденькая горничная? Или новая купленная игрушка? Модель?

Машина резко дергается с места. А я так и не могу отвести взгляд от черных глаз. Кажется, они преследуют меня и в темноте зимней ночи… Способны добраться и прожечь своим пламенем на любом расстоянии…

В ворота въезжает еще одна машина. Замечаю на заднем сидении жгучую брюнетку с пышными формами и пятым размером груди.

Это Рената. Черная Жемчужина. Из наших моделей.

Значит, Дикарь решил просто поменять меня на другую.

Выхожу из машины, когда она останавливается у моего дома.

Жадно вдыхаю морозный воздух. Снежинки падают на лицо, но ни капли его не остужают.

Не дожидаясь лифта, просто несусь наверх по ступенькам.

С грохотом захлопываю за собой дверь.

А после…

Просто прижимаюсь к ней, провернув ключи на все обороты и так и оставив их в замках. Чувствую, как силы пропадают. Будто вытекают из меня, а все тело колотит крупной дрожью!

Не время сейчас оседать на пол!

Заставляю себя собраться! Поднимаюсь и отправляюсь в ванную. Откручиваю воду, наливаю щедро пену с ароматом шоколада, ванили и тирамису. Ничего цитрусового! Ничего, что бы напоминало мне сбивающий с ног аромат Дикаря!

Расстегиваю замочки на колье и на браслетах. Вытаскиваю серьги. Срываю с пальцев кольца.

Безумно дорогой набор. Безумно красивый. Но теперь я просто швыряю его на стол, словно он вдруг стал ядовитым! Да так оно и есть!

Погружаюсь в ванную с пенкой с головой.

Но меня не отпускает!

Мучительно сдавливает почему-то грудь!

Почему? Как он мог? Перед глазами так и мелькает, как он укладывает в свою постель другую! Как… Как трогает ее… Везде… Смотрит на нее своими жадными горящими глазами. Набрасывается, и…

Резко берет. Наматывает волосы на кулак, заставляя запрокинуть голову… Терзает своими безумно нежно-грубыми руками….

Черт! Его губы перед глазами. Я от запаха их, от вкуса не могу избавиться!

Почему? Почему я об этом думаю? Почему мне хочется вдруг расплакаться? Я радоваться должна! Я больше не пленница! Не вещь, которую купили и с которой можно делать все. Что угодно! Я и надеяться на свободу не могла! Почему же тогда мне так больно?

Решаю переключиться.

Тянусь за телефоном.

Ничего нового. Снова тысячи пропущенных и сообщений от Эрнеста. О. И даже от Пашки! Ну нет. Эти я точно смотреть не буду!

– Федя.

Набираю единственного, с кем, как мне кажется, могу откровенно поговорить. Нашего фотографа. Того, который проводил ту самую роковую съемку.

– Алмаз. Ты с ума сошла?

Он шепотом шипит в телефон.

– Тут из-за тебя такое… Эрнест точно поседеет окончательно! Я его таким еще никогда не видел!

– Федор, ты можешь приехать? И никому не говорить об этом?

– Хорошо, Лиля. Через полчаса буду. Ты где?

– Дома. На квартире своей, – пожимаю плечами.

– Совсем с ума сошла! Хорошо. Давай. Жди. Я еду. Но лучше бы тебе скрыться. И телефон этот выбросить.

– Жду.

Отключаю вызов.

Снова ныряю с головой в ароматную пену.

Запах вербены и табака все равно так и не выветрился с кожи. Въелся в нее. Как и руки этого дикаря, которые до сих пор словно чувствую огнем на своей коже!

Наверное, Федя прав. Не нужно было сюда ехать.

Но раскрывать адрес своей квартирки я не хотела. Не могла! Она… Она как какой-то мой очень личный островок. Что-то, до чего никому нет доступа. Особенно в этом мире, где я вовсе не Лиля, а Алмаз. В чужом мире, от которого иногда так хочется отгородится!

Впрочем…

Тот, кто захотел бы меня найти, найдет везде. Даже в другой стране или под землей. От него не скрыться. Только вот он меня выставил! Просто вышвырнул. Как надоевшую игрушку!

А Эрнеста я не боюсь! Прямо сейчас готова в глаза высказать все. Что о нем думаю! Что он мне сделает?

– Федя?

Я почти отшатываюсь, когда , даже раньше заявленного времени, в квартиру раздается стук. Именно стук, а не звонок.

Федор буквально влетает в квартиру ураганом, стоит мне лишь чуть приоткрыть дверь.

Дерганный какой-то. Взъерошенный.

Тут же бросается к окнам. Проверяет, хорошо ли задернуты шторы.

– Дверь хорошо закрой. И, пожалуй, так будет лучше.

Приглушает свет, выключая верхний. Оставляет только слабые напольные лампы.

– Федя? Что происходит? Ты с ума сошел? Или в шпионов решил поиграть?

Грустно улыбаюсь, скрещивая руки на груди.

Все, что могло, уже произошло на самом деле. Или он просто пока не в курсе, что Дикарь меня нашел? Нашел, и… И просто выставил из своего дома! Перед этим забрав мою девственность и так щедро за нее мне заплатив!

– Ты зря сюда заявилась, Алмаз. А вообще, тебе лучше бы уехать. Вот прямо сейчас собраться вещи, и… И, черт, – Федя садится на постель, зарываясь всей пятерней в волосы. И так взъерошенный. Он теперь совсем похож на воробья. Нахохлившегося и после драки. – Теперь смыться будет намного сложнее! Тебя наверняка уже все заметили!

– Федь.

Я устало вздыхаю, опускаясь на постель рядом с ним.

– Все уже в прошлом. Дикарь меня нашел. И… И уже отпустил. Да, – подтверждаю в ответ на его изумленный взгляд. – Так что бежать мне больше незачем.

– Я думал, ты за этим меня позвала. Чтобы помочь тебе скрыться.

Его лицо в один миг становится каменным. Как будто чужой совершенно человек передо мной. Как будто только что не было на нем столько беспокойства.

Наоборот. Федор смотрит на меня… Как-то свысока. С каким-то презрением. Как будто я таракана у него под ногами раздавила. Или, вернее, как будто это я и есть от самый раздавленный таракан!

Обхватываю себя руками. Ну конечно. Он все прекрасно понял. Чем я там с Дикарем этим занималась.

– Уже поздно скрываться, – обхватываю себя руками.

Как ни стараюсь быть спокойной, ничего не выходит. Голос дрожит. А еще… Хочется разбивать все, что попадет под руку!

– Я думал, ты другая. Но… Раз ты так решила… Ладно, Алмаз. Рад был видеть. Пойду. Встретимся на съемке. Только звала-то зачем? Не пойму.

– Я?

Задыхаюсь от обиды, комкая руками шелковый золотистый халат с яркими птицами.

Когда-то любимый. А теперь мне ненавистно, кажется, все, что я купила за эти модельные деньги! Но разве могла я тогда знать?

– Я это решила, а, Федь? Вот так? А ты? Ты знал, для чего ты вообще меня снимаешь? Черт тебя возьми! Я тебя другом, между прочим, считала! А ты все знал! Знал, что меня продают! И вообще! Что не модельное агентство у Эрнеста, а притон самый настоящий! Ты же мог… Мог предупредить! А ты, выходит, вместе с ним. Тоже меня продал!

– Алмаз.

Федя с силой хватает меня за руку.

– Знал?

Вскидываю глаза.

– Да.

Опускает голову.

– Тогда почему?

– Потому что ради этого в основном девушки к Эрнесту и приходят! И он отбирает самых лучших! Для этих всех! Зажравшихся сливок-кобелей общества! Хозяев мира!

– То есть…

Не могу поверить!

– То есть. Получается, это после каждого показа так было? Устраивали аукцион? Ставки на нас всех делали? А мне просто не повезло попасть на продажу в последний день? Раньше меня не покупали?

– Нет. Эрнест тебя раньше и не выставлял. Говорил, что ты особенная. Что ты его муза и в обиду тебя никому не даст! Хотя… В этом я тоже не совсем уверен, Лиля.

– В смысле? Не совсем уверен?

– Ну…

Толкает под кровать носком туфли несуществующие пылинки.

– Пашке-то твоему Кондратьеву, он, если разобраться, тоже так-то тебя продал.

– Что? Это как?

Стены начинают покачиваться перед глазами.

– Там другое немного было, Лиль. Девушек, ты думаешь, Эрнест для чего на приемы эти водит?

– Что?

Голова совсем кругом! Он ведь говорил, что все невинно и просто! Им просто льстит, что модель выходит к ним пообщаться. Ну, и из-за этого и покупают украшения лучше! Та же реклама или показ, по сути, просто в неформальной обстановке!

– Ну, что-то вроде сопровождения… С продолжением, если девушка захочет. Или вроде содержанки, любовницы… Пашка твой все уши дружкам своим прожужжал, что ты его к телу не допускаешь! Даже хвастался, что кольцо пришлось купить. Чтоб тебя наконец на секс крутануть! Да все это кольцо видели же! Ну!

Кусаю губы. Пальцы начинают реально подергиваться.

Вот же мерзавец! А я, дурочка, поверила, что у нас все по-настоящему!

– Но в тот раз Эрнест тебя на аукцион не выставлял! Он вообще не собирался тебя продавать, Алмаз! Это Хирург. Он на тебя сразу глаз положил. Захотел себе. Эрнест тебя и увел из-за этого. И фотосессию эту придумал. Ее вообще не должно было быть!

– Но аукцион все-таки был!

– Ты пойми. Хирург… Он ведь был столько лет хозяином города. Его все боятся! Эрнест пытался ему кого-то другого из девушек подсунуть, только он ни в какую. А ты знаешь, что он с девушками творит? Ужас. Про показы забыть на всю жизнь можно. Про нормальную жизнь вообще забыть. Калечит. Издевается. С гостями своими извращенцами делиться. Нет. Многие даже сами на это идут. Он очень большие деньги девушкам дает за это. Но тебя Эрнест ему на растерзание отдавать не собирался!

– Чтобы не терять меня как модель, – с горечью понимаю.

И от этого становится совсем плохо.

Никому я, сама по себе, выходит, не нужна!

– Хирург ему пригрозил. По сути, эм…. Тебя и в белье упаковали для Хирурга.

– И что пошло не так?

– Дикарь вмешался. Эрнесту деваться было некуда. Он же вроде… Хм… Сместил сейчас Хирурга. Хотя там все не ясно. Может, расклад еще поменяется. Война у них. Серьезная.В общем, раз такое дело, Эрнест типа выкрутился. Устроил этот гребаный аукцион. Ему между этих двух огней совсем не улыбалось! Оба убить могут. Даже за меньшее!

– Значит, получается, что дикарь меня спас… От Хирурга…

Изумленно бормочу, разглядывая ногти.

Не похож он на Робин гуда. Совсем!

– Не спас, Алмаз. Отсрочил только. Хирург от тебя не отказался, даже при том, что ты в постели Дикаря побывала. Потому и говорю. Лучше тебе бы сбежать. Но если для тебя это не страшно, как ты сказала…

– Я… Постараюсь, конечно, помочь. Только зря ты домой приехала, Лиля. Теперь тебя быстро найдут. И скрыться будет уже намного труднее.

Бред. Это все какой-то просто дикий бред!

– Это все уже не важно, Федор. Я уезжаю. Мой контракт с Эрнестом окончен. Собираю вещи, и…

– Я бы на твоем месте так не обольщался, Алмаз.

Его лицо становится жестким. Челюсти крепко сжимаются.

– На тебя глаз положил тот, кому не отказывают. Он возьмет свое. Так или иначе.

– Я… Я в полицию пойду! Нет! Не может быть такого, чтобы в наше время вот так запросто человека могли продать! Федор!

– Только хуже сделаешь, – мрачно цедит он, подходя к окну.

Осторожно приоткрывает штору. Выглядывает и тут же отшатывается.

– Вон. Уже их машина возле дома стоит.

– И что мне делать?

Мрачно переспрашиваю, повторяю его действия.

Точно. Несколько огромных внедорожников. Ну, в принципе, здесь живут небедные люди. Это престижный район, так что и машины вполне могут принадлежать кому-то из жильцов.

Вот только совсем не помню, были ли они здесь, когда я приехала? Не до того совсем мне тогда было!

– Пока лучше не дергайся. Пережди несколько дней. Пусть думают, что ты бежать не собираешься. Может, даже в агентстве появись. Усыпить бдительность для начала нужно. А дальше, – вздыхает.

– Дальше я постараюсь что-нибудь придумать. Найти машину, за которой не буду следить. Дом у меня есть. У тетки. В деревне… На первое время, конечно. Но какой-никакой вариант. Только спешить не нужно. Иначе мы и до выезда из города не доедем! Вот.

Протягивает мне телефон какой-то допотопной модели. Кнопочный.

– Тут и симка новенькая, Алмаз. Эти телефоны не отслеживаются и прослушиваются с большим трудом. Набери меня через пару дней, если не передумаешь. Я пока все подготовлю. А пока будь незаметной. Но повода думать, что ты уедешь, им не давай!

– Бред какой-то все, Федя.

Устало потираю виски. Нет, Ну правда. За пару каких-то часов я будто в криминальный боевик попала какой-то.

– Думай, что хочешь. Сама убедишься Ладно, Лиль. Мне пора. Пока.

Бесшумно выходит, запирая за собой дверь.

А я снова украдкой выглядываю в окно.

Наблюдаю, как к уже стоящим, подъезжает еще одна машина. Из нее выходит огромный амбал в черном стандартном костюме и наушнике в ухе.

Подходит к одной из машин.

Из той выскакивает человек, похожий на него, как две капли воды.

Они о чем-то переговариваются. Пожимают руки. Стоявшая прежде машина уезжает. Ее место занимает приехавшая.

И все бы ничего. Но я четко вижу, как взгляд оставшегося амбала останавливается ровно на моих окнах!

Или у меня уже начинает развиваться паранойя?

Подскакиваю на месте, чуть не упав, когда входная дверь оглушительно хлопает.

– Алмаз!

Раздается ор Эрнеста.

– Вот ты где! Какого хрена ты, девочка, думаешь. Что тебе можно не отвечать на мои звонки?

– Эрнест?

Впервые он меня пугает. По-настоящему.

Даже не думала, что такое возможно!

Его лицо сейчас грозное. Безжалостное. Перекошенное дикой яростью! Такого Эрнеста я даже и представить себе не могла!

В руках костыли. Нога в гипсе.

И все же… Эрнест передвигается очень резво, даже с поломанной ногой!

– Если ты думаешь…

В один миг оказывается совсем рядом.

Хватает меня за горло, яростно сверкая глазами.

– Что можешь подставлять меня вот так! Или скрыться! То я тебя сильно разочарую, девочка! Ты никто!

Выплевывает мне прямо в лицо, передергиваясь от злобы все сильнее и сильнее.

– Никто! Слышишь! И если. Одни из хозяев этого города решил, что ты будешь принадлежать ему, значит, ты будешь ему принадлежать! Делать все, что тебе прикажут! Да, черт возьми! Если он захочет, чтобы ты на себя хвост нацепила и перед ним виляла этим хвостом, ползая перед ним на коленях, то так оно и будет!

– Эрнест!

Обхватываю его руку, тяжелой хваткой держащую меня за горло.

Стряхиваю, хоть для этого мне приходится вложить все свои силы!

– Ты… Ты меня продал! Вот так просто! Как будто я твоя вещь! Ты не имел никакого права, и я…

– В твоем случае « я» вообще не имеет никакого значения!

Рявкает, а после просто замирает рядом. Опускает всю пятерню в волосы, взъерошивая их. Превращая то, что на голове, в осиное гнездо.

– Пойми, Алмаз. Я пытался. Я же знаю, что ты не из тех! И, черт возьми, я не собирался тебя продавать! Устраивать этот чертов аукцион! Потому и отправил тебя прочь с того приема! Через черный ход, после того, как Хирург заинтересовался тобой! Что я мог сделать? Эти люди… Дикарь. Хирург… С ними не шутят! Мы для них всего лишь маленькие сошки, понимаешь! Муравьи под ногами, на которых они так легко наступят и размажут вместе со всеми потрохами!

– Как ты мог, Эрнест, – тихо бормочу, качая головой.

А в глазах застывают жалящие слезы.

– Да ни черта я не мог! Понимаешь!

Встряхивает меня за плечи.

– Ни черта! Уже было не отвертеться! Их слово, их желание закон, как ты не понимаешь! Но, твою мать, Алмаз! Я подставляться за то, что ты творишь, не собираюсь! Видишь? Ты видишь, что со мной сделал Дикарь? И почему? Только из-за того, что глупая маленькая птичка решила от него сбежать! Ты кем? Кем себя возомнила? Тебе что? Так трудно ноги раздвинуть, а? А больше от тебя ничего и не нужно! Поэтому ты. Будешь. Подчиняться. Делать все, что тебе прикажут! Я, Алмаз, подыхать от руки Хирурга и его людей не собираюсь!

– Но… Эрнест! Как ты можешь!

– Тоже мне важность! То, что у тебя между ног , не стоит моей жизни! И моих костей, Алмаз, тоже! Вот точно у тебя там не алмазы! Хирург тебя хочет. Пару дней отойдешь. Чтобы запах другого мужчины из тебя выветрился. После Дикаря, сразу же он брезгует. Но имей в виду. Ты больше. Даже не пытаешься сбежать! Или наделать еще каких-нибудь глупостей! Не пойдешь добровольно, тебя наша охрана притащит к нему! А иначе… Иначе придет охрана Хирурга. И тогда ты все равно окажешься под ним! А я с нашими парнями под землей! Оно того стоит? Нет, девочка! Поэтому я сам. Лично. Приволоку тебя к Хирургу, как только он решит, что прошло достаточно времени после чужой постели!

– Эрнест!

Моих сил просто не хватает.

Я сдаюсь.

Смотрю на него с немой мольбой.

– Ты не можешь так поступить!

– Девочка.

Эрнест качает головой. Рассматривает меня, как когда-то. Но с легкой долей сожаления.

– У меня выбора нет. Поверь. Между своей и чужой шкурой каждый выберет собственную. Мне жаль, что именно ты попала в этот оборот. Но вариантов у тебя нет. И не будет. И Алмаз. Даже не пытайся больше сбежать. Моя сломанная нога это цветочки по сравнению с тем, что Хирург тебе может устроить! Тем более, что Дикарь тебя вышвырнул.

Он выходит, хлопая дверью.

А я снова бегом возвращаюсь к окну.

Внедорожники никуда не делись. Теперь их уже три. И все под моими окнами!

И все следующие дни мне нет никакого покоя.

Стоит только куда-то пойти, как за мной, совершенно открыто, следует одна из этих машин.

Я больше не могу спать. Мысли скачут в голове, как безумные.

–Федор

С облегчением прислоняюсь к дверному косяку, когда ранним утром, около часов пяти, в мою дверь раздаются негромкие стуки.

Каждую секунду боюсь того, что за мной придут люди Хирурга! А у меня до сих пор так и нет никакого плана!

– Собирайся, Алмаз.

Шепчет, входя и прикрывая за собой дверь.

– Только очень быстро. Прежняя игрушка Хирурга с серьезными травмами попала в больницу. Думаю, она ему больше не понадобиться. Значит, за тобой скоро придут.

– А ты? Тебя же наверняка отследили! Федор! Под окнами их машины стоят!

– Ничего не замечаешь?

Федор прокручивается передо мной.

Теперь только вижу, что он в непривычной одежде. В форме курьера. Даже кепка на нем фирменная.

– Я даже пиццу для верности взял. Все чисто, Лиля.

– Но… Черт!

Начинаю лихорадочно метаться по комнате. Хоть готовилась к этому дню. Даже, на самом деле, не надеясь, что Федя выполнит свое обещание и поможет мне сбежать!

– Сейчас. Я сейчас. Или мне в твою одежду переодеться?

Но тогда я его подставлю! Если они сюда приедут и найдут в моей квартире Федора… Ему не поздоровится!

А для побега я приготовила мальчишескую одежду. Я худенькая, да и рост у меня невысокий. Не модельная внешность от слова совсем.

Может, и удастся проскочить…

– Ты через черный вход выйдешь. Возьми мусорные пакеты, забей их чем-то. Свернешь за угол. Там будет ждать машина. Желтая.

Лихорадочно собираюсь, то и дело опасливо оглядывая в окно.

Ну, вряд ли же Хирургу так приспичит, что он прямо на рассвете за мной заявится! Хотя… Ничего не исключено! Эти люди, они же просто сумасшедшие! Холодный пот бежит по спине. Руки трясутся.

– Я готова.

Поправляю кепку. Быстро зашнуровываю кроссовки.

– Давай, Алмаз. Удачи.

Крадусь на цыпочках. Тихонько прикрываю за собой тяжелые металлические двери для техобслуживания. На одном из лестничных пролетов все-таки натыкаюсь на двух амбалов в черной одежде.

– Кто такой?

Меня резко хватают за руку.

– Я… Чердак прочищал. Раз в месяц обязательно. Голуби там заводятся. Гадят. Жильцы жалуются на вонь.

Поражаюсь, как голос не дрожит, а сердце не вылетает из груди.

– Документы!

Рявкает второй так, что у меня все остатки души в пятки уходят.

– Нет. Нет документов. Я нелегально подрабатываю, – уже лепечу умоляющим голосом.

– Пожалуйста. Не выдавайте меня! Иначе на хозяина такой штраф наложат, что я год бесплатно полы драять буду! А у меня семья… Мать больная… Вы же не из инспекции? Нет?

– Охренеть. Давно таких забавных не видел. Думает, что трудинспекция самое страшное, что может нагрянуть!

– Из пожарной безопасности? О, нет! Только не говорите, что из налоговой! Пожалуйста! Отпустите меня, а? Мать болеет, и…

– Шуруй отсюда, сопляк. И больше нам не попадайся!

Меня отпускают. А рука до сих пор горит в том месте, где только что держал стальной захват!

Кубарем скатываюсь по оставшимся ступенькам.

Стараюсь не привлекать внимания на заднем дворе. Может, и здесь тоже люди Эрнеста или Хирурга поджидают.

Добираюсь до желтого фургона. Падаю на сидение и тут же вскрикиваю, зажимая рот рукой.

Федора выволакивают во двор. Их четверо. А сзади еще несколько человек.

Кажется наш побег закончился раньше, чем появился шанс сбежать! Только проблем нам теперь создал!

– Отпустите меня!

Вопит Федор, но его затаскивают в одну из машин.

– Я ничего не знаю! Я простой курьер!

– Где она. Просто скажи, где, и отпустим.

Слышу ледяной голос. Узнаю его безошибочно. Это Хирург. Сам. Лично, выходит, за мной явился!

– Я понятия не имею, о ком вы! Мое дело пиццу доставить. Девушка вышла, сказала, на минутку. К соседке, за наличкой. У нее там не хватило…

– Ладно. Подождем. Через пять минут пойдем соседей проверять!

– Мы едем?

Незнакомый водитель с хмурым лицом разворачивается ко мне.

– Или я в такую рань встал, чтобы ты просто в машине погрелась?

– Едем.

Выдыхаю, сжимая кулаки и откидываясь на сидении.

Есть только одно место. Один человек, который может помочь! Иначе мне ни за что и никогда от этих людей не скрыться! И Федю не спасти!

Только…

Что я ему скажу? И захочет ли он помочь?

Но это единственный шанс. Другого просто не существует!

Единственная. Самая маленькая. Самая слабая, а все-таки надежда!

Хоть что-то мне подсказывает, что нас могут даже и за ворота не впустить!

– Быстрее. Пожалуйста. Быстрее!

Может, мне кажется, но ощущение, что за нами едут все эти машины!

– И так гоню изо всех сил. Федор где?

Хмуро бросает незнакомый водитель .

– Быстрее!

Чувствую, как волнами начинает накатывать истерика.

Надо же. Сейчас я сама на всех парах несусь к тому, от кого так старательно сбегала! И еще молюсь, чтобы он принял! Сжимаю кулаки так, что ногти прорезают кожу ладони. Главное не вспоминать его каменное лицо, когда он меня выставил из своего дома! Глаза, которые смотрели будто сквозь меня и ничего. Вот совсем ничего не выражали!

– Туда!

Указываю рукой на поворот.

Сердце бьется отчаянно. Главное, я вспомнила дорогу правильно! Точно не ошиблась! Вот этот красный кирпичный дом, а за ним через два та самая крепость Дикаря!

– Туда? Дамочка, ты с ума сошла? Ты знаешь, какие там люди живут, а? Да меня в фарш сейчас постреляют только за то, что я своей колымагой на их территорию…

– Туда!

Уже отчаянно кричу. Потому что водитель явно собрался остановиться. А останавливаться нам никак нельзя! Каждая минута на счету!

– Сумасшедшая, – недовольно кряхтит водитель.

– Что? К этому дому? Нет. Ты совсем больная! Это же дом… Да ты хоть знаешь, чей? Я тебе что? Смертник? Нет. Выметайся. Мне моя жизнь еще дорога чуть больше, чем как память!

Ну и черт с ним. Уговаривать нет никакого смысла.

Вылетаю из резко затормозившей машины. Несусь к воротам со всех ног.

И в сердце отчаянно колотится.

« Только бы… Только бы он не выгнал!»

– Марат!

Ворота как раз распахиваются. Из них выезжает тот самый знакомый черный внедорожник, а скорее, танк, в котором меня сюда привезли.

Почти падаю на движущуюся машину. Размахиваю руками, как очумелая.

– Это… Что такое?

Дикарь резко тормозит. Выходит из машины. Смотрит на меня тем самым ледяным пронизывающим взглядом.

– Я тебя не звал. И ты. Меня. Задерживаешь.

– Марат. Пожалуйста. Я тебя умоляю! Прими меня обратно! Возьми к себе.

Если честно, я готова сейчас даже упасть перед ним на колени. Или вцепиться руками в рубашку и не отпускать! Но изо всех сил стараюсь держаться. Марат, выпрямившись во весь свой исполинский рост и широко расставив ноги и так смотрит на меня, как на букашку.

В какой –то момент его лицо искажается… Чем-то вроде презрения. Или… Я его раздражаю?

– Зачем?

Холодно бросает, снова окинув меня с ног до головы ледяным взглядом.

– Пожалуйста. Сделай меня своей… Любовницей. Марат.

Гадкое слово дается мне с трудом.

– Любовницей?

Он вздергивает густую черную бровь. Насмешливо искривляет губы.

– Любовниц я не ищу. Да и ты… Откровенно говоря, не тянешь. Ты была просто покупкой. Как оказалось, одноразовой. На этом все.

Растерянно молчу. Смотрю на него, не мигая.

Неужели это провал? И я не смогу найти помощи?

Дикарь хмурится. Нетерпеливо дергает головой. Уже собирается сесть обратно в машину.

– Пожалуйста, Марат!

Прижимаю руки к груди.

– Одна ночь… Она еще ничего не значит. Я просто… Не умела ничего. Но я постараюсь. Очень постараюсь.

– Тебе и правда. Придется. Очень постараться.

Почти рявкает, но мне не страшно. То, что позади меня, намного хуже даже самой сильной грубости Дикаря!

– Вернуться в мою постель хочешь? Алмаз?

Дикарь вдруг делает шаг вперед. Тут же оказывается рядом. Так, что я почти впечатываюсь в его мощную грудь, хоть перед этим расстояние между нами было довольно приличным.

Обхватывает пальцами мой подбородок.

Пристально смотрит в глаза. А как будто насквозь пронзает ледяным взглядом.

– Да, – киваю, выдыхая еле слышно.

– Я не услышу от тебя ни одного «нет», Алмаз. Буду брать тебя как хочу и где хочу. Сдерживаться и жалеть тебя больше не собираюсь. Я хочу. Ты покоряешься. Других правил не будет. Это понятно?

– Да, – киваю, снова сжимая кулаки.

Я выдержу. Я должна выдержать. Другого выхода у меня все равно нет!

– Хорошо, – мрачно кивает, и мне кажется, что его глаза сейчас наполняются просто бешеной яростью.

Я что? Так сильно его злю? Но почему?

– Иди в дом. И чтоб когда вернусь , была готова. И слова от тебя чтоб не слышал. Вообще. Никогда. Игрушка должна покорятся молча!

– Марат…

Тереблю пальцами рукав. Робко поднимаю на него глаза.

– Я… Попросить тебя хочу… Там один человек. Фотограф. Федор. Его спасти надо!

– Еще один твой непутевый любовничек?

Бровь снова взлетает вверх.

Марат поднимает голову. Трет пальцами короткую бороду.

– Не слишком ли рано для того, чтобы выпрашивать что-то у своего хозяина? В дом я сказал, Алмаз. Или на все четыре стороны.

Он припечатывает каждым словом. Похоже, я оказалась в самом пекле. Но… Обратной дороги у меня точно нет!

– Пожалуйста, Марат. Помоги!

– Ты пока не заработала подарков.

Хлопает дверь машины. Она срывается с места.

Я еще немного стою перед воротами. Топчусь с ноги на ногу.

Но…

Ворота начинают закрываться. А со стороны дороги уже слышится шум машин!

Недолго думая, я просто заскакиваю внутрь. И очень вовремя. За мной они как раз захлопываются.

Весь день я как на иголках.

На этот раз меня встретил во дворе мрачный мужчина в черной одежде. С кобурой на поясе. И вовсе не пустой.

Кивнул с каменным лицом. Провел до двери.

Точно так же молча меня на пороге встретила горничная. Молоденькая девушка. Ее глаза вспыхнули при виде меня, или мне просто показалось?

Впрочем, неважно. Ничего уже не важно. Какая разница, как на меня смотрят в этом доме?

Я в тишине проследовала за ней в ту самую комнату, где провела ночь с Маратом.

Следов нашего здесь пребывания не осталось никаких. Идеальная чистота. Стерильная.

Но…

Оставшись одна, устало опустившись на постель, отчего-то начала принюхиваться. Слышен или нет в этой комнате запах духов той, которую привезли мне на замену? И… До сих пор ли Черная Жемчужина в этом доме?

Комнат у Дикаря много. Здесь вполне легко заблудится.

Даже зачем-то расправляю кровать. Нюхаю белье.

Ничего. Запах свежести кондиционера и… Его. Резкий. Терпкий. По-настоящему мужской. Смешанный с крепким табаком и сводящей с ума вербены. Мой любимый запах. Не Дикаря, конечно. Вербены.

Отправляюсь в душ. И здесь удовлетворенно почему-то отмечаю, что все осталось, как было. Одна зубная щетка. Запакованная. И одна его. Гель для душа и прочее. В общем, ничего женского. Никаких чужих следов. Почему меня это так цепляет?

Я вообще. О другом думать сейчас должна!

О том, спасет ли Марат Федора! Успеет ли? И вообще, захочет это делать?

Он мне ни о чем не дал никакого внятного ответа!

А я сама? Со мной что теперь будет?

Конечно, все, что угодно лучше, чем попасть в руки к Хирургу! Но сейчас становится страшно. Что со мной сделает Дикарь?

Похоже, он говорил правду. Такой уж он человек. И мне придется исполнять все, что он захочет! Молча. Покорно. И…

Это еще если он захочет! Ведь вполне может снова просто вышвырнуть меня из своего дома вот с этим вот каменным лицом! Если ему хоть что-то не понравится!

Привожу себя в порядок. Долго стою под струями воды.

Меня колотит. Только теперь понимаю, в каком безумном нервном напряжении я была все это время, с момента появления Эрнеста в моей квартире!

Нет. Марат явно лучший из вариантов! Просто потому, что других вариантов у меня нет!

Когда возвращаюсь в комнату, на прозрачном стеклянном столике меня уже ждет завтрак. Простой, но сытный. На постель брошен женской шелковый халатик. Короткий. Без пуговиц. На одном пояске.

И целый кофейник ароматного кофе. С него и начинаю. Жадно глотаю горячий напиток. Крепкий. Без сахара.

Интересно, это Марат распорядился или горничная сама все организовала?

Странные мысли почему-то меня посещают! Какая мне разница вообще? Я теперь кукла. Просто игрушка. Почти механическая. А ключик в глазах и желаниях Дикаря!

Кусок в горле не лезет, но я заставляю себя проглотить завтрак. Мне понадобятся силы, как бы печально это ни звучало!

Горничная примерно через час просто молча забирает поднос.

Мне нечем заняться. В телефоне копаться совсем не хочется. Да и тех новостей, которые меня волнуют, я в официальных источниках точно не прочитаю!

Так и расхаживаю нервно весь день по комнате, обхватив себя руками.

В фривольный халатик не переодеваюсь. В нем буду чувствовать себя совсем голой. А мне этого не хочется. Кажется, что обычная, прикрывающая меня одежда, как бы защищает меня. Не дает почувствовать себя по-настоящему просто чем-то вроде кошки или собачки, ждущей своего хозяина на ее законном и единственно положенном ей месте. В его постели.

Мне приносят обед, который я тоже заставляю себя проглотить.

День заканчивается. Уже темнеет.

Время икс наступает неумолимо! Дикарь скоро должен вернуться!

А еще меня иголками покалывает мысль, что, если он ничего не сделал, чтобы спасти Федю, то уже может быть поздно!

Наступает ночь. Время переваливает за полночь. А в доме все так же тихо.

Постепенно напряжение берет свое.

Скорее всего, Марат сегодня не вернется домой. У него же много разных ночных дел, я ведь сама это видела!

Не раздеваясь, просто ложусь сверху на покрывало.

Почти проваливаюсь уже в нервный сон, как дверь открывается.

– Хозяин ждет вас внизу.

Ледяным голосом сообщает мне та самая горничная.

И тут же закрывает за собой дверь.

Решаю не медлить. Быстро протираю глаза, пару раз плеснув холодной водой. Быстро , на ходу, приглаживаю волосы.

Почти бегом спускаюсь вниз, в гостиную.

– Марат.

Выдыхаю, останавливаясь у стола.

Он сидит во главе. Вижу, что рукав его кожаного плаща продырявлен. На татуировках, что покрывают пальцы, запекшаяся кровь. Его?

Костяшки сбиты. И… Мне кажется, или к его запаху примешался запах пороха.

– Ближе.

Ледяным голосом командует Марат.

Подхожу, чувствуя, что трясусь, как самый настоящий перепуганный заяц. Сердце колотится так сильно, что даже поражаюсь, как от его ударов по всей гостиной не разносится эхо!

– Еще ближе, Алмаз.

Он буравит меня тяжелым мрачным взглядом.

Поднимается во весь свой исполинский рост.

А я осторожно приближаюсь почти вплотную.

– Становись на колени.

Резкий приказ оглушает.

Я поднимаю на него глаза и задыхаюсь.

Дыхание останавливается где-то в горле.

Его глаза сейчас… Черный смерч. В них полыхает целый ураган. Способный смести. Уничтожить. Заставить захлебнуться!

А лицо совершенно каменное. Будто застывшее в скалу.

– Чего ждешь? Условия договора надо выполнять, Алмаз. Слово должно быть крепким, раз уж оно произнесено.

Молчать.

Напоминаю себе его слова. Покоряться и молчать. Без права сказать « нет».

И ведь я сама это ему предложила!

– Не я к тебе пришел с этим предложением. Ты сама, Алмаз. Я не звал.

Дикарь будто читает мои мысли.

Опускаю глаза. Смотреть в его сейчас просто невыносимо.

Чувствую, как внутри все сжимается.

Послушно опускаюсь на колени.

Зачем-то рассматриваю его идеально начищенные туфли.

– Я долго буду ждать? Ненавижу остывшую еду. И все остальное.

Его огромный орган выпирает из штанов каменным бугром. Упирается мне прямо в горло.

Дрожащими руками расстегиваю ширинку.

Выпускаю наружу раскаленный член, который тут же дергается. Взметает вверх, пульсируя огромной багровой головкой.

– Ну?

Чувствую на себе его взгляд. Как будто давит на спину, хоть руки Дикаря неподвижны.

Резкий запах мужского естества ударяет в нос. Терпкий. Мускусный. Тот, который я чувствовала даже после того, как сто раз намылилась мочалкой и приняла ванну. На коже. А теперь… Теперь мне предстоит совсем иное!

А ведь я ничего не умею! И про Федора так и не смогла спросить.

Но чувствую. Один мой вопрос сейчас, и Дикарь просто вышвырнет меня, как собачонку.

Несмело беру в руку его член. Рукой обхватить такой объем просто нереально.

– Алмаз. У меня ощущение, что ты там спишь. Ну же. Я жду исполнения твоих обязательств.

Зажмуриваюсь и тут же снова распахиваю глаза.

Осторожно провожу рукой по всей длине его раскаленного, до жути твердого органа.

Рот сам по себе наполняется слюной.

Замечаю вязкую каплю, расползающуюся ровно посередине.

Провожу губами по раскаленной головке.

Снова зажмуриваюсь, медленно вбирая ее внутрь.

Вкус не отвращает. Но… Губы тут же начинают болезненно ныть. Он широкий. Слишком широкий. Для меня.

Стараюсь втянуть сильнее, придерживая рукой, проводя по нему до самого основания.

Ему нравится?

Не пойму. Но, кажется, по всему телу Дикаря проносится какая-то странная волна вибрации.

Втягиваю в себя его член еще сильнее.

Чувствую, как дрожу. Больше, чем на четверть, я вобрать в себя это не смогу.

И еще… Боюсь разозлить его еще сильнее! Задеть зубами, например… Моя неумелость меня подводит!

Поднимаю глаза, заглядывая на Дикаря.

Он так и стоит, как прежде. Но голова запрокинута назад. Веки прикрыл. Кажется, из его горла вылетает тихое рычание. Только что оно значит?

– Быстрее, Алмаз. Всасывай сильнее. И рукой сожми. Крепче.

Я стараюсь. Стараюсь изо всех сил.

Но совсем не попадаю в ритм. Давлюсь слюной. Из глаз брызгают слезы, когда Марат обхватывает мой затылок рукой. Начинает слегка толкаться мне в рот. Прямо в горло.

И…

Ох, черт!

Ко всему прочему, мое горло сводит спазмом!

У меня всегда был дикий рвотный рефлекс. Даже когда ангиной болела, врачи взять мазки не могли. А тут…

Это явно не то, что понравится мужчине!

– Твою мать.

Дикарь хрипло матерится сквозь зубы.

Оттягивает мою голову назад так, что его член с влажным шлепком покидает мой рот.

Прожигает меня своим ураганным черным взглядом, глядя на текущие слезы и слюну.

И…

Рефлекс повторяется. Горло снова сводит, а я издаю противный звук.

– Прости…

Лепечу, быстро поднимаясь на ноги.

Прижимаю руку ко рту и пулей вылетаю из гостиной.

Мне срочно нужно в уборную, иначе…

Иначе он вышвырнет меня прямо вот так. За шкирку.

Вряд ли Марат привык, чтобы женщин тошнило во время… Такого!

Поднимаюсь, глядя на себя в зеркало.

Плескаю ледяной водой в лицо.

Может, это просто нервы. А вовсе и не реакция на то, что я делала?

Но выгляжу я отвратительно. Бледная. Глаза блестят, как нездоровым, больным блеском.

– Прости, Марат.

Возвращаюсь, не решаясь поднять на него глаза.

Руки до сих пор дрожат.

– Я… Я просто была не готова, и… Я сейчас все исправлю.

– Садись.

Резко припечатывает меня приказом.

Недоверчиво поднимаю на него взгляд. Он что? Даже не говорит, чтобы я убиралась отсюда к чертовой матери и больше никогда не смела приближаться?

Уже успел вызвать себе другую игрушку для того, чтобы снять напряжение? Черная Жемчужина, да и любая другая точно такого косяка бы не допустила!

Его глаза полыхают черным огнем. Как всегда, прожигают меня, будто углями.

– Я…

– Садись, сказал. Ешь.

Только сейчас замечаю, что на столе уже накрыто.

Горячий ужин, от которого разносятся ароматные запахи. Накрыто на двоих.

– Но… Ты… Я…

Лепечу какой-то бред.

– Я же уже сказал, Алмаз. Не терплю ничего остывшего.

Он меня не хочет. И больше не захочет никогда! Чем же мне выторговать сейчас свою безопасность?

– Ешь, сказал. Или на еду у тебя тоже такая же реакция? Я привык к самому лучшему, Алмаз. В том числе и к поварам.

Понятно.

Еще сильнее сникаю, берясь за вилку.

Для Дикаря должно быть все только самое лучшее! В том числе, конечно, и женщина, с которой он занимается своими утехами!

Он ведь, наверное, и меня поэтому выбрал тогда, на показе. Эрнест всегда меня ставил как лучшую вою модель. Алмаз. Вот что он выбрал. Алмаз среди коллекции других камней! Был уверен, что я лучшая во всем. И просчитался.

А теперь что?

Он просто из жалости меня ужином решил накормить перед тем, как выставить вон?

Ужин проходит в полнейшем молчании.

Я даже глаза боюсь поднимать на Дикаря.

Почему-то кажется, что его спокойствие только видимое. И что он сейчас… Просто взорвется, стоит мне хоть как-то спровоцировать, хоть что-то сделать не так!

Напряжение буквально свистит в воздухе.

– Иди в комнату.

Приказывает Марат, закончив ужин и резко швырнув на стол салфетку.

Не жду, пока он повторит.

Поднимаюсь, все так же держа голову опущенной вниз. Смотрю только себе под ноги, быстро взлетая по ступенькам вверх. В ту самую комнату.

Несколько раз нервно брожу из угла в угол. Жду, что хлопнет входная дверь и на пороге появится Марат.

Но он не приходит.

Облегченно выдыхаю, отправляюсь в душ.

Встаю под горячие струи воды и только теперь чувствую, как меня колотит.

Отогреваюсь, и, завернувшись в полотенце, выхожу из ванной.

Валюсь на постель.

Уже чувствую, как проваливаюсь в тяжелый сон, когда матрас прогибается под мощным телом. В нос ударяет тот самый запах, который невозможно спутать ни с чем!

Одним рывком Марат срывает с меня полотенце.

Дергает на себя, устраивая сверху, на своих бедрах.

Я чувствую его дикое, жадное желание. Раскаленный член уже подрагивает и дергается, упираясь мне прямо в лоно.

– Ты готова, Алмаз?

В темноте по всем нервным рецепторам лупит его тихий, хриплый голос.

Только киваю, стиснув зубы. На самом деле я уже успела расслабиться. Решила, что этой ночью Дикарь меня не тронет

– Тогда начинай.

На миг замираю. Не понимаю, что делать.

Неловко начинаю ерзать бедрами по его члену, когда слышу глухое и явно недовольное рычание. Не стоит его злить еще сильнее, чем я уже и так умудрилась!

Но…

Я нервничаю.

Теряю равновесие.

Падаю на него, выбросив вперед руки. Пальцы сами соскальзывают вниз с огромной груди

– Алмаз.

Он ловит мои руки. Крепко.

Полыхает черными глазами, пронзая меня насквозь.

И…

Мне вдруг становится не страшно.

Я задыхаюсь под его горящим взглядом. А низ живота затапливает мощной волной жара.

– Пришло время выполнять свои обещания, девочка.

Резко переворачивает меня. Подминает тяжестью своего тела.

– Пожалуйста.

Умоляюще поднимаю на него глаза.

Боюсь, что он теперь потребует, возьмет свое на максимум. Резко и грубо. Жестко. Не так, как в первый раз.

Дикарь что-то хрипит сквозь плотно сжатые зубы.

И вдруг…

Просто впивается зубами в мою шею.

Я и не понимаю, это губы или укус.

Просто чувствую, как начинаю биться под его крепким телом.

Он резко распахивает мои бедра.

Просовывает руку, прикасаясь прямо к входу.

Толкается внутрь пальцем, и меня обжигает.

Я вся сжимаюсь. Даже это проникновение отдает болью. Внутри все начинает тянуть. И печь.

Но я вытерплю. Я ведь сама пришла к нему. На таких условиях!

Покорно распахиваю ноги. Закрываю глаза. Чувствую, как жестко он орудует внутри меня своими пальцами. К первому присоединяя второй.

Больно.

Но я терплю. Молчу. Стараюсь быть покорной.

Большего я дать ему не могу. Страсть, умения… Все то, чего он наверняка от меня ждет.

– Твою мать.

Хрипит Дикарь и жар его тела тут же пропадает.

Слышу, как он переворачивается на бок. Резко обхватывает своей огромной рукой мое бедро.

Замираю. Боюсь дышать. Пошевелиться.

Но Дикарь больше меня не трогает. Только его рука лежит на моем бедре, слегка его сжимая.

– Марат?

Позволяю себе пошевелиться лишь через несколько минут.

– Я сказал. Быть покорной. И молчать.

Недовольно бормочет, но злости в его голосе я не слышу.

– Но… Ты разве… Не будешь?

Я напряжена до предела. Вся вытянута в натянутую струну. Лучше бы он уже сделал это и все закончилось!

– Спи давай. Уже поздно.

Ловлю это отсрочку. Сворачиваюсь в позу эмбриона, развернувшись к нему спиной.

Но крепкая рука властно дергает меня на себя. Так, что его грудь вжимается в мою спину.

Ничего не понимаю.

Его желание никуда не пропало.

Сейчас я очень сильно ощущаю его жаркий член. Он упирается в меня, как самый настоящий камень!

– Марат?

Удивленно вздрагиваю, когда его пальцы проводят по моим глазам.

Слышу в свою шею хриплый мат.

– Нормально все с твоим любовником. Жив. Прекрати реветь.

И правда. Он нервов, напряжения и всего этого беспокойства, слезы сами покатились по ресницам. Только как он это понял? Я же лежу к нему спиной!

– Он мне не любовник.

– Спи. Сказал. Поздно. Что ж ты такая… Непокорная!

Он вроде говорит строго. Даже раздраженно.

Но…

На моем лице сама собой расцветает улыбка.

Дикарь вовсе не такой зверь, как о нем говорят. Теперь я это точно знаю. Знаю наверняка.

– Спи, Алмаз. И перестань трястись, как заяц. Кровать под тобой раскачивается. Спи. Не трону пока.

Проводит ладонью по моему лицу.

Я еще сильнее сжимаюсь. Рефлекторно притягиваю ноги к груди.

Марат издает недовольный рык.

Его рука снова опускается на мое бедро.

Властно дергает, прижимая меня к себе. Заставляя на максимум прижаться к его разгоряченному телу. Его каменный член впечатывается в меня. Так, что, кажется, стоит мне лишь вздрогнуть или хоть чуть пошевелиться, как я просто сама на него насажусь!

– Пока спи, – подчеркивает Марат, шумно, с присвистом выдыхая воздух сквозь сжатые зубы.

Знаю. Знаю, что завтра день будет нелегким.

А его рука уже скользит по моему боку.

Поглаживает. Передает мне свой жар.

Мощные удары его сердца как будто отдаются и у меня внутри.

И…

Будто подчиняясь его приказу, я проваливаюсь наконец в глубокий сон.

Чувствуя сквозь него, как его рука поднимается выше. Обхватывает всей пятерней мою грудь…

* * *

Я просыпаюсь, зажатая в капкан мощного тела.

Марат сжимает меня так сильно, что трудно дышать.

Не успеваю открыть глаза. Но очень сильно чувствую на себе его взгляд.

Он развернул меня на спину. И теперь нависает надо мной.

Притворяюсь спящей.

Чувствую его мощное желание. Его горячие руки, взявшие меня в плен.

Все тело горит. Между ног жарко и влажно.

Всхлипываю, не открывая глаз, когда Дикарь проводит пальцами по моей шее… Груди… До живота и ниже…

Очень легко. Мощные руки дарят такие легкие, нежные прикосновения…

Дышать становится трудно уже от другого…

Настраиваюсь. Сейчас все случится. Больше передышки Дикарь мне не даст! Он и так слишком долго терпел!

Но…

Вдруг становится холодно.

Тяжесть его тела пропадает.

Так и не раскрываю глаз. Все еще притворяюсь спящей.

Распахиваю веки только когда слышу, как в ванной льется вода.

Марат пошел в душ.

Но и тогда не поднимаюсь с постели. Наверняка он возьмет свое, как только оттуда вернется.

Но он даже взгляда на меня не бросает, а я украдкой наблюдаю за тем, как он собирается.

По черной поросли на его груди капельками стекает вода. Украдкой рассматриваю упругие крепкие ягодицы. Зачем-то ловлю каждый жест. То, как он откидывает назад влажные волосы резки рывком ладони. Как набрасывает белоснежную рубашку, застегивая манжеты.

Сегодня Марат выглядит совсем по-особенному. Дух захватывает от того, каким роскошным мужчиной он встает передо мной, облаченный в костюм.

Теперь он совсем не похож на бандита.

Скорее, на бизнесмена. Одежда сидит на нем, как влитая. Но даже через плотный пиджак видно, как играют, переливаются мускулы на мощном теле. И эта мягкая походка хищника, в любой момент готового к прыжку…

Марат выходит, напоследок все же бросив последний взгляд на постель.

Зажмуриваюсь еще сильнее. Пусть лучше думает, что сплю.

В конце концов, он не стал бы со мной нежничать. Если бы захотел, чтобы я исполнила условия, на которых осталась здесь, с самого начала бы разбудил!

На завтрак меня тоже не зовут. Вскоре я слышу, как со двора выезжает машина.

Медленно поднимаюсь, сажусь на постели.

Почему-то меня заливает ревность.

К кому он поехал? Для кого так вырядился?

Может, он покупает женщин для того, чтобы сбросить напряжение, но где-то у него есть любимая?

Марат точно не похож на человека, который будет заботится о том, как он выглядит, если речь идет о бизнесе!

Значит… Для женщины?

Марата нет весь день.

Я места себе не нахожу.

Листаю новости в телефоне. Пытаюсь отвлечься. Даже вспоминаю про университет, в который так и не поступила. Начинаю читать какие-то материалы по учебе.

Но буквы так и прыгают перед глазами. Ничего не соображаю. Просто не вникаю в смысл.

Можно ли позвонить Федору? Слову Марата я верю. Но не знаю, могу ли связаться с ним и просто узнать, как он?

Слова о любовнике Марат произнес не зря! Только не хватало, чтобы он еще в этом меня обвинил! Дикарь из тех, кто ничего просто так не произносит!

« Я в порядке. Спасибо тебе, Алмаз. Не знаю, как тебе это удалось. Надеюсь, до тебя не добрались»

« Я тоже в порядке»

Коротко отвечаю на прилетевшее наконец сообщение от Федора. Теперь могу дышать спокойнее. Безумно рада, что он и правда в безопасности! И, главное, жив!

« Мне пришлось уехать. На время. Если будет нужна помощь… Я пришлю тебе сообщение со своего нового номера. С цифрой «0» . Будешь знать, что это я»

« Спасибо!», отписываюсь, чувствуя, как на глазах выступают слезы.

Даже не ожидала от Феди, что он настолько будет готов помочь! Мы же, по сути, и друзьями близкими не были! Так, перекинулись за все время несколькими словами, и все…

« Береги себя», – добавляю.

Мне в комнату приносят ужин.

От Дикаря нет никаких вестей. Но спрашивать молоденькую горничную я о нем не хочу. Она и без того смотрит на меня такими глазами, как будто я что-то у нее отняла.

Она спит с ним? Хм… Вполне возможно. Иначе откуда столько ненависти в глазах?

– Марат Самирович приказал, чтобы вы собирались, – ледяным голосом сообщает эта девушка, опуская на постель что-то упакованное в кофр на плечиках. И еще какие-то пакеты опускает прямо на пол.– За вами заедут через час.

Окидывает меня злым взглядом.

Но тут же выходит. Хотя я чувствую, что ей что-то очень бы хотелось еще добавить. От себя.

Разворачиваю пакеты.

Там оказывается нереально красивое платье. Почти как на подиум. Золотистое. С глубоким вырезом на декольте и распоркой почти до самого бедра.

В остальных оказывается нижнее белье. Тоже золотистое. Такое, что сольется с кожей. Только искрами золота будет сверкать, показывая, что оно есть. А в остальном… Просто тонкая паутинка воздушного кружева.

Украшения. Браслеты, колье, кольца.

И туфли.

Вздыхаю. Вариантов нет. Приходится все это на себя надеть.

Привожу себя в порядок. Наношу легкий макияж. Убираю волосы в высокий гладких хвост.

Пусть все это делали девочки-стилисты, но работая у Эрнеста я научилась за несколько минут приводить лицо в такой вид, как будто нужно на срочную съемку. Непонятно только, куда Марат меня вызвал!

Я готова ровно к назначенному времени.

И ровно через час, минута в минуту, раздается стук в дверь.

Та самая горничная. Окидывает меня таким взглядом, как будто вываливает сейчас на меня ведро помоев. Пожалуй, даже горячих помоев.

Но только кивает головой и разворачивается ко мне спиной. Я следую за ней.

На выходе мне подают шубку. Машина ждет у самой двери в дом.

Молча усаживаюсь. Не задаю вопросов.

Мы подъезжаем к одному из элитных ночных клубов. Молча прохожу за тем, кто меня привез через зал. Здесь извиваются девушки на шестах. Совсем без одежды. Многие отправляются в ВИП-комнаты. Явно обслуживать клиентов.

Сердце пропускает удар. Зачем меня Марат сюда приказал доставить? Неужели хочет… Отправить сюда? Ну нет. Я буду сопротивляться! Если нужно, придется снова убегать!

Напрягаюсь. Сканирую глазами помещение, пытаясь определить, где здесь может быть второй выход.

Прохожу за водителем дальше. На второй этаж.

Он открывает передо мной одну из дверей.

Там, за столом, в полумраке, сидит Марат. И не один. С какие-то мужчинами. Среди них замечаю того, кто был у него на завтраке. Филипп, кажется.

– Спасибо, друг. Думаю, мы все решили.

Произносит Марат, глядя на него.

Все тут же поднимаются со своих мест.

Уходят, даже на меня не глядя.

Мы остаемся с Маратом вдвоем…

– Ты голодна, Алмаз?

Марат поднимается во весь свой исполинский рост.

Только отрицательно дергаю головой, шумно сглатывая.

Марат обходит меня, задевая своим телом. Запирает дверь, проворачивая ключ в замке.

Возвращается. Становится совсем рядом.

И…

Вдруг резко срывает с меня шубу. Дергает платье обеими руками. Отшвыривает ошметки ткани в сторону.

Хищно скользит взглядом по моему почти обнаженному телу. Накрывает руками тонкие чашечки бюстгальтера. Один рывок, и от него ничего не остается.

Вздрагиваю. Рефлекторно дергаю руками, пытаясь прикрыться.

Но Марат дергает головой. В его глазах сейчас такое пламя, что мои руки послушно опускаются. Просто повисают.

Он отходит всего на шаг. Наконец я могу жадно глотнуть воздуха. Но тут же возвращается снова. Опаляя меня своим горящим взглядом.

– Остальное сама, Алмаз. Снимай.

Бьет по всем нервным окончаниям хриплым голосом.

Медленно наклоняюсь. Снимаю чулки. Неторопливо скольжу по ногам, скатывая их вниз.

Так и не отрываю от Дикаря пристального взгляда.

Не потому, что пытаюсь быть сексуальной или соблазнить.

А просто меня как будто парализовало. Замедлило. И глаз не могу отвести от его!

Замечаю, как вспыхивают его глаза! Темным. Порочным. Тягучим.

Как начинают яростно раздуваться его ноздри, а дыхание становится рваным…

И меня будто ударяет. В самый низ живота

… Опаляет его диким возбуждением, каким-то звериным желанием.

Вижу, чувствую, он хочет побыстрее. Его челюсти сжимаются. На виске бьется вена.

Но Марат не торопит. Не подгоняет.

А я…

Между ног разливается жар. Пальцы, наоборот, становятся ледяными.

Не замечаю, как задеваю ногтем чулок. И кожу на ноге царапаю до крови.

Не замечаю. Не чувствую. Будто ничего не существует. Кроме этого его дикого взгляда. И срывающегося жадного дыхания.

– Иди. Ко мне.

Марат не дожидается, когда я справлюсь с трусиками.

Просто дергает меня на себя. Прижимает к разгоряченному телу.

Его жар я ощущаю даже сквозь рубашку.

Резко дергает тонкое кружево, отшвыривая его в сторону.

Прижимает меня так крепко, что я чувствую его дико напряженное желание. Чувствую его ребра.

Проводит пальцами по щеке, напряженно глядя прямо мне в глаза. Вдруг резко разворачивает, вышибая из меня дыхание .

Опрокидывает животом на стол, сметая с него остатки посуды.

Слышу за спиной гортанное рычание.

Чувствую его обжигающее дыхание прямо на позвоночнике!

Марат с силой сжимает мои ягодицы. Накрывает ладонями так, что я сжимаю зубы. Наверняка останутся следы его пальцев, но…

Это не самое страшное… Он резко раздвигает их. Проводит с нажимом пальцем между ними, останавливаясь у самого тугого колечка.

Я вся сжимаюсь, но он продолжает. Резко погружает палец прямо вовнутрь, вышибая из меня тихий стон.

Меня прошибает потом. Так сильно, что он выступает каплями на лбу.

Ощущение легкой рези. Палец Марата растягивает тугое отверстие так сильно!

Но…

Это еще не страшно. Наоборот.

Какое-то странное чувство волнами пробегает по позвоночнику! Охватывает низ живота, заставляя меня сжаться .

Что будет, когда он возьмет меня там? Его член просто огромный! А я…

Я не могу зажиматься. Не могу ему отказать! Я сама назвала условия! К тому же, после прошлого раза, который не удался по моей вине…

Закусываю губу. Медленно выдыхаю сквозь сжатые зубы. Заставляю себя перестать сжиматься… Позволить ему…

Но Марат толкается пальцем сильнее. Глубже. Добавляет второй, и я чувствую, как из глаз начинают лететь искры!

Марат глухо рычит, раздвигая мои ягодицы сильнее.

Но мучительная растянутость исчезает.

Чувствую, как там, в узком месте, все просто горит от его пальцев. Оно судорожно сжимается.

Пальцы Марата еще пробегают между ягодицами. Мнут сами полушария, выбивая из меня тихий вздох.

Странные ощущения. Острые. Очень. Очень горячие.

Но одновременно мне и дико страшно, что он меня возьмет прямо туда! Вот так. Без подготовки…

Но Марат резким рывком переворачивает меня. Усаживает голыми, все еще горящими от его рук, ягодицами на стол.

Его руки везде.

Челюсти сжаты так, что воздух выходит с легким свистом.

И это пламя. Пламя в его глазах. Оно становится совсем черным.

Опять? Опять что-то не так?

Он не отводит от меня взгляда, а у меня, как всегда, вышибает дух от его глаз.

Медленно проводит пальцами по щеке. Почти размазывает губы.

Скользит вниз. По шее. Жестко обхватывает грудь, начиная грубо, до легкой боли, мять соски.

– Тебе кроме одежды передали украшения, Алмаз. Почему ты их не надела?

Вдруг разрезает накаленное между нами пространство его хриплый голос.

Не сразу понимаю, о чем он. Какие украшения? Странный вопрос. Хотя. В такой ситуации, наверное, любой вопрос был бы странным.

– Я. Спросил тебя. Алмаз.

И снова это черное пламя в его невозможных глазах!

– И зачем ты так ерзаешь попкой по столу! Все-таки хочешь, чтобы я взял тебя именно туда?

– Ннет, – отчаянно мотаю головой, и тут же прикусываю губу.

Условия ведь были такими, что « нет» я сказать не имею права! Никогда. Ни в чем!

– Нет?

Густая черная бровь летит вверх.

Марат наклоняется к моему лицу. Близко. Очень близко.

И мне хочется отшатнутся. Кажется, теперь я по-настоящему разозлила зверя!

Но…

Огромным усилием воли я заставляю себя не дернуться назад!

– Как скажешь, Марат . Как тебе будет угодно.

– Это уже лучше, – кивает, снова сжимая мой сосок. Перекатывает его, напряженный, болезненно затвердевший, между пальцами.

Жадно окидывает взглядом мой живот, и внутри все сжимается. Начинает покалывать вспыхивающими искрами. Между ногами вдруг становится невыносимо жарко. И так мокро!

От одного вот этого взгляда!

Кажется, даже перед глазами все плыть начинает!

Не замечаю, как откидываюсь назад. Опускаю локти на стол. Откидываю голову.

Подставляю себя для него еще сильнее. Открываюсь. Распахиваюсь.

А Марат все продолжает терзать мои соски.

Теперь уже сжимая обеими руками. Катая между пальцами оба соска. То сжимая сильнее, от чего с губ слетает судорожный хрип, то отпуская…

– Так где украшения, Алмаз?

– Прости. Я… Я просто их забыла.

Это правда. Даже не обратила внимания, что они там есть. Так сильно нервничала, когда он меня вызвал к себе!

– Женщина? Забыла про украшения?

Марат буравит меня взглядом, не останавливая своих уверенных жадных рук. – Серьезно?

Я только ахаю.

Взгляд начинает расфокусироваться. С трудом вообще понимаю, что мне говорит Марат.

Как ни пытаюсь сопротивляться, а каждое его прикосновение, вызывает во мне просто бурю. Сумасшедшую гамму ощущений. Горячих, диких. Обжигающих ощущений, которые накрывают меня с головой. Волна за волной. С каждым разом все сильнее!

Я вся уже дрожу. Трясусь мелкой дрожью.

– Да…

Протяжно стону в ответ на его вопрос.

А Марат сжимает мои соски еще сильнее.

И я сама поддаюсь ему навстречу.

Распахиваю ноги так широко, что он может взять меня в любой момент.

– Очень странно, Алмаз.

Марат вдруг отходит.

А меня будто целым ведром льда обсыпали , начиная с головы. Так сразу холодно становится. Между ног что-то болезненно пульсирует. Соски ноют так, что я готова жалобно застонать от разочарования. От какой-то дикой. Запредельной потребности, чтобы он продолжал!

Но Марат отходит на несколько шагов.

Наливает себе в стакан темный напиток.

Медленно цедит его, не сводя с меня тяжелого, пристального взгляда.

– Тебе не интересны украшения. И их ценность. Зачем ты пришла ко мне, Алмаз? На самом деле. Если дорогие подарки не то, что тебе нужно?

Марат.

Отпускать ее невыносимо. Немыслимо.

Хрен знает, как, но она зацепила с первого удара.

Удара прямо внутрь, когда встретился с этими нереальными глазами. Затопила так, что я, впервые в жизни, как пацан, просто, на хрен, захлебнулся!

Нет.

Сначала я, конечно, зацепил фигурку.

И густые волосы цвета расплавленного золота.

Тут же поймал дикий стояк. Так и увидел. Почти почувствовал.

Как наматываю эти локоны на кулак. Жестко, как привык. Как люблю. Натягиваю так, что легкие слезы выступают в этих огромных глазищах от натяжения.

Как очерчиваю рукой по крутым, охрененно округлым бедрам.

И резко врываюсь. На полную длину. На максимум. Сразу. С размаха.

Вот тогда в этих глазах заискрится настоящее море! Океан!

И губы. Просто охренительные губы!

Вторым кадром перед глазами пошли именно они.

Как они обхватывают мой тут же занывший член.

А я долблюсь. Долблюсь в самую глотку. Прямо всхлипы ее, судорожные, от того как переполнена моим членом, услышал. Влажные толчки с потекшей по ее подбородку слюной. И глаза. Глаза, из которых брызнут слезы. С первого толчка!

Такой и представлял себе, когда к ней подошел.

Чуть не застонал от адского стояка, когда она медленно приподняла длинные пушистые ресницы.

Но…

Блядь! Как только впилась в меня взглядом своими огромными глазищами…

Дух вышибло. Напрочь.

Впервые.

И в груди что-то сжалось.

Она будет моей!

Это я понял уже в первого вздоха.

Который, кажется, мы сделали одновременно.

Так или иначе. Но будет. Этой ночью. И точка.

Выяснить, куда так спешила красавица, оказалось не так сложно.

Еще легче было бы тупо перехватить по дороге и отвезти к себе.

Но меня разобрал азарт.

Кажется, это впервые мне ответили так дерзко! Черт! Да она же не просто меня отшила! Она меня буквально послала, да еще и так невинно глядя мне в глаза!

Не скрою.

Желание схватить в охапку и стянуть с этого подиума уже очень быстро перевесило желание понаблюдать за женщиной, которая уже стала моей. Хоть еще и не поняла этого.

Даже кулаки дернулись. И зубы сжались.

Но я сдержался, пусть и бормоча сквозь сжатые зубы маты и проклятия.

Мне стало интересно. И я решил пойти до конца. Понять. Рассмотреть. Что из себя представляет и чем дышит.

Поначалу меня это не интересовало. Одна ночь. Как всегда. А после… Распрощаться, отвесив неплохие чаевые.

Но… Видимо, хрупкий Алмаз , занимающаяся одной из самых порочных профессий и торгующая своей красотой, таки зацепила меня намного сильнее, чем я поначалу думал! Намного сильнее!

Не скажу, чтобы прям за горло, но…

Я видел, как ее пожирали голодными глазами. И как она сияла, купаясь в этом восхищении и похоти. А, проще говоря, наслаждалась. Чувствовала себя в привычной атмосфере!

Твою мать!

Даже гадко как-то стало. Девок этого пошиба, и даже этой конкретной фирмы, я знаю очень хорошо.

Любую из них можно в любой момент дернуть. Дня или ночи.

Обслужат по первому разряду. Профессионально. Мастерски.

Частенько вызывал. Даже имен не собираясь не то, что запоминать, а даже спрашивать!

Но то, что она такая же… Из этих… Дорогих и одноразовых…

Черт. Гадко стало. Даже во рту какой-то омерзительный привкус появился.

Я почти ушел. Сам на себя разозлился, что столько времени потерял на продажную дешевку. Мысленно уже послал ее к чертям!

Повернулся уходить. Мне точно на таких приемах делать нечего. Любую мне Эрнест сам, лично привезет и хвостом еще передо мной вилять будет! Любую!

Но…

Мне в спину ударили слова про аукцион!

И сам не понял, как красная пелена заволокла все перед глазами!

Ее сейчас купит кто-то из этих извращенцев, что втайне подрачивали, гладя, как она рассекала по подиуму!

Руки сами сжались в кулаки.

Из горла вырвался рык.

И я готов был каждому оторвать то самое место, которое побуждало их не отрывать взгляда от экрана! И торговаться за эту нежную плоть!

Мурашки по коже рассыпались искрами, когда она изгибаться начала перед камерой.

Я уже почувствовал пальцами ее белье. И то, как срываю его, прикасаясь к нежной коже. Светящейся коже. Уже будто и услышал ее первый стон!

Мозгами понимал, что это для нее привычное дело. И вся ее нежность, эта какая-то переливающаяся в каждом движении и глазах невинность – лишь игра. Нет никакого Алмаза. Ничего уникального. Простая продажная девка. Разве что чуть красивее других. Или просто необычнее.

И не отбривала она меня на самом деле. Просто не разобралась сразу, кто я. Не увидела толстый кошелек за моей простой одеждой.

А все равно.

Как завороженный смотрел. Глаз оторвать не мог. От каждого ее жеста.

Назвать готов был, кажется, любую сумму.

Но, твою мать! Она не будет ничьей! Моя!

Мне даже интересно было наблюдать за тем, как она со мной пыталась в кошки-мышки поиграть.

Понял же. Чутьем почуял, что в номере том была, внизу.

Забавно даже стало. Интересно было посмотреть, как далеко зайдет. Сколько бегать от меня будет?

От меня еще ни одна не сбегала! Наоборот. Как понимали, кто я, тут же хвостом вилять начинали. И ротиком готовы были поработать.

Тошно до скукотищи. А эта.. Хм… Не разозлила. Раззадорила!

И…

Твою мать!

Впервые для начала нравится эта игра. Впервые. За хер знает сколько лет захотелось узнать. Понять. Войти глубже, чем просто членом в тело.

Прочесть что-то там… В глубине глаз. Потому что мне впервые среди пустышек там где-то, на донышке, глубина настоящая показалась.

Ее смаковать хотел.

Быть нежным. Я. Я, на хрен, и нежность! Самому на миг дико стало.

Но… Прикоснулся. Туда. Глубже.

Трепет ее почувствовал. Губы. И дрожащие ресницы.

Запредельное что-то. Я. Я захлебнулся!

После первого же раза вдруг понял, что и она сама. Глубже. Намного глубже, чем следовало, в меня вошла. Проникла. Ворвалась с разбега!

Это надо было остановить. Убрать ее. Вышвырнуть.

То, что у меня под ребрами, просто орган. Он кровь качать должен! А не дергаться, будто простреленный. От чьих-то глаз!

Давно я такого не ощущал. Не чувствовал. Давно запретил себе чувствовать. В принципе.

Все женщины лгуньи. Продажные дешевки. И неважно, как дорого возьмут. Главное, что предать, воткнуть нож в спину для них как прогулка под весенним солнцем.

И ни один настоящий мужчина не позволит ни одной из этих особей проникнуть дальше, чем просто в постель!

А я дорвался.

Как голодный дорвался, едва пригубив. Едва распробовав.

Как охотничий пес на добычу готов был наброситься.

Инстинкт. Дикий. До одури запредельный. Вулканом во мне взорвался.

Нераспечатанная. Нежная. Настоящая!

Нет. Это все бред, – убеждал себя, стиснув челюсти и виски пальцами. До ломоты. До боли.

Не бывает среди них настоящих!

Мог бы наброситься. Не пытаться унять свой дикий голод.

Но, твою мать.

Понял, что просто порву. Порву девочку. На хрен. Стоит своего зверя внутреннего выпустить из-под контроля. Порву сам себя, потому что уже. С самого первого раза. С того трепета, как легкой дрожью отзывалось ее тело, стоило лишь провести по нему рукой, меня срывало.

Или она захлебнется. Или я.

Неужели? И правда? Мне цветок трепетный и невинный достался?

Не важно. Уже просто не важно. Главное, было самого себя сдержать. Убрать ее подальше.

Отправил машину и зарекся.

Не возвращаться. Не выяснять ничего про этот редкий даже для Эрнеста Алмаз.

Оторвался на другой. Обрушился на нее со всей своей дикой яростной жадностью. С диким голодом, который во мне маленькая алмазинка вызвала.

И…

Охренел, когда сама пришла.

Почти в ноги бросилась.

Что? Наигралась? В беглянку? Оценила цену подарков и остального, что могла бы от меня получить?

Зверь внутри завыл.

Такая же, как и все.

Зря я Эрнеста за то, что посмел продать ее, на больничную койку отправил.

Цену себе просто, выходит, набивала. А когда поняла, что я могу утратить интерес…

Приползла. Собачкой послушной и безотказной быть сразу стала готова.

Знаю я этот сорт. Эту дешевую притворную невинность. Которые перегородку между ног подороже и выгоднее продать хотят! А сами отработаны по самое не хочу. В задницу и в рот раздолбанные, хуже последних, самых грязных шлюх!

На хрена принял обратно?

Готов был. Что пойму. Она из тех, кто послушно опускается на колени. В любое время. Будет служить своему хозяину безмолвной собачонкой. Окажется еще порочнее, чем многие, которые свой порок выставляют открыто. Не играют в святую невинность.

Значит, я вполне смогу утолить свой голод. Сбросить пар. Тот жесткий зуд, который девочка-алмаз во мне вызвала. И которого не утолила даже самая опытная и умелая девка их моделек Эрнеста. А даже она не держалась на ногах, когда я ее отправил прочь из своего дома.

Выжал девку до капли. Так, что пришлось бросить намного больше сверху. И взгляд ее был полон совсем не притворного ужаса.

А сам остался голодным. Зверски. По вот этому алмазу. Голодным до ломоты в костях!

Только вот все с ней снова пошло не по плану.

Охренел.

Ее что? И правда чуть не стошнило?

Твою ж мать!

Да она и минет не умеет делать!

Неужели? В первый раз?

И опять резанула куда-то. Прямо, на хрен, под ребра.

Вышвырнуть бы ее. Вот тогда. Сразу же.

Но нет.

Я как больной мазохист. Ненормальный извращенец.

Решил напоследок просто ночь вместе провести. Лежал и смотрел. Как она дышит. Как вздрагивают ее ресницы. Дурея от ее дыхания. От аромата. Настоящего. Природного женского запаха. Который в ноздри в глубже въелся. Намертво резанул по всем мужским инстинктам. Так резанул, что наутро зверь внутри бесновался. Готов был разрывать. Пожирать.

И ледяной душ ни хрена не помог.

Один взгляд на девчонку, и внутри такой сполох, от которого рычать захотелось.

Вышвырну. Намертво решил.

Просто дела решить надо. А дальше. Дальше девчонка отправится прочь.

Не собираюсь я с этим связываться. И так. Ни хрена не получил, кроме зубовного скрежета. А каприз девки выполнил. И даже ее успокоил.

Потому что…

Потому что, мать его, хотел!

Как почувствовал эти чертовы слезы на пушистых ресницах… Так снова под дых и ударила!

Захотелось ласкать. Успокоить. На руках баюкать.

Только ведь все они продажные. Все врут. Заглядывают, на хрен, прямо в душу, а стоит не вовремя спиной повернуться, как кинжал в спину и воткнут. Мне ли не знать?

И злоба дикая. Бешеная. Невыносимая. Темной волной взметнулась.

Лучше бы она, на хрен, просто продалась. Тупо продалась и член мне полировала только за бабки.

А ни хрена, выходит. За мужика. Собой пожертвовать решила!

Да и что там, на хрен, за мужик? Так. Недоразумение какое-то. Не поймешь так сразу. То ли мужик, то ли баба.

И вообще. Разве за юбками нормальный мужик прятаться будет? Сам разбираться должен. Или умей решать свои вопросы и женщину свою защитить, или на хрен ты вообще нужен? Зря землю топтать и пыль от себя дурную оставлять!

– Зачем пришла ко мне, Алмаз?

Провожу ладонью по щеке, а у самого демоны из самого нутра взлетают. Вверх поднимаются.

Ну же. Скажи. Скажи мне это, девочка.

За баблом пришла, потому что люблю его больше всего на свете.

Молчит. А я кулак сжимаю до хруста.

Неужели все-таки из-за него? Из-за сморчка того несчастного?

Так я как вытащил его, так и закопать могу. И даже поглубже!

– Я… Я не понимаю.

Еле шепчет. Хлопает на меня пушистыми ресницами. Глазищами своими так смотрит, что снова только рычать и остается!

– А что здесь не понимать, а, Алмаз?

Чувствую, как пальцы непроизвольно сжимаются на ее подбородке.

Как бы не повредить ее сейчас.

Нет. Надо было сразу вышвырнуть. И даже не слушать, что она там лепетала!

– Ну, не от любви же, которой ты вдруг воспылала с первой же ночи?

Рычу прямо в ее губы.

Схлестываюсь глазами.

Смотрит. Не опускает. Сглатывает только шумно и губы нервно облизывает. Сочные губы, которые хочется озверело, до боли, до ее стона своими смять!

Чиркаю по этим губам пальцам. Она шумно выдыхает, а я сам обжигаюсь. Из нутра рвется рычание. Почти умирающий, воющий рык.

Не нежно. Не ласково.

Нет.

Так больше не будет никогда! Да и не про меня все это.

Я просто беру.

Сминаю жадными руками. Нежные белоснежные ягодицы.

Рвано дергаю на себя…

И…

Твою мать!

Ее рваный выдох, с хрипом, на грани, врывается в нутро. Сливается с моим внутренним демоном. Врезается в него, срывая, на хрен , все планки!

И я рычу.

Дергаю на себя, жестко, жадно, одурело, остервенело нанизывая на свой пульсирующий член.

Резко рву бедрами на себя. Распахиваю на максимум.

Еще. Еще. Сильнее!

Ее глаза затуманиваются. Почти гаснут.

А в моих ожог. Слепота.

Пелена яростная и….

Она…

Там. В самой глубине. На самой сердцевине.

Все демоны мои внутри ожили. Слились, переплелись в дно.

И я жадный. Такой до нее жадный. До этих глаз, до невинных, на самом деле, невинных на хрен, губ и глаз, что отпечатались внутри…

Ни хрена не вижу снаружи. Только яростно насаживаюсь. Долблюсь в нее. Снова. И снова. И снова.

Но голод не утихает. Нееет! Он становится в тысячи, в миллион раз сильнее!

С каждым толчком. С каждым ударом.

Только вижу ее внутри. Там. Под ребрами Ее образ. И глазища эти невозможные!

– Алмаз. Лиля?

Черт. Кажется, перегнул.

Девочка начинает хрипеть. Заваливается спиной по стол.

– Эй. Девочка. Ты как?

Блядь.

Я и правда беспокоюсь.

Провожу горящей рукой по ее раскаленному лбу.

- Тебе плохо? Маленькая… Прости.

Блядь. Знаю. Напор у меня сумасшедший. А с ней все вообще выходит из-под контроля! Таким голодным себя чувствую, как будто бы впервые до женщины дорвался!

И, твою мать. Не в первый раз это чувство во мне пробудилось! Знаю. Уже помню. Клятву, зарок дал себе больше такого не допустить! Потому и гнал ее! Гнал, как только мог! Но теперь… С ней… Все даже сильнее!

– Девочка моя… Алмаз!

– Все хорошо. Хорошо, Марат.

Лепечет.

А сама ноги поджимает. К самой груди. Как судорогой.

И по нервам. По каждому суставу этим движением лупит.

Твою мать!

Запрокидываю голову.

Мой член все еще в ней.

Разбухший. До одури голодный. Напрягшийся так, что хоть стены, на хрен, над головой рухнут, не смогу остановиться! Хоть автомат мне в спину разряди!

Но на нее, вот такую. Не могу смотреть.

Это не лицо. Она челюсти свела и будто терпит!

– Твою мать, Лиля!

Резко дергаю от себя.

Срываю с одуревше дергающегося члена.

Почти швыряю на стол.

– Сказал же тебе!

Обхватываю тонкий подбородок пальцами.

Знаю. Ей больно сейчас. А мне? Мне, на хрен, каково?

– Я…. Я же подчиняюсь…

Тихий голос.

Затрепетавшие ресницы. А меня выворачивает. Наизнанку. На хрен. Всего. Вместе с нервами и суставами.

– Сказал, твою мать! Правду говорить! Всегда! Иначе… Иначе я просто убью тебя, Алмаз!

И это не пустая угроза. Девчонка еще не поняла? За ложь я на раз убиваю. Не глядя, кто передо мной. После того… После того всегда! Даже друга лучшего не глядя завалю!

– Я не прощаю вранья, – шиплю, дергая на себя.

Заставляю смотреть мне в глаза . Ее. Перепуганными. Глазищами.

Шиплю прямо в распахнутые губы.

И сам. Снова. Обжигаюсь. Так, что, кажется, с моих губ кожа облазит от ожога этого чертового!

– Если я спросил. А тебе плохо. Ты должна сказать. Это понятно! Понятно, мать твою?!

Встряхиваю.

Какого черта она такая перепуганная?

Я что? Хоть раз ей дал повод меня бояться? Да я же с ней… Как ни с одной… Никогда. Даже с той!

– Ты выгонишь меня теперь?

Трясется.

А я… Я ни хрена не понимаю.

Протираю лицо полыхающее рукой, выплеснув на голову бутылку минералки.

Какого хрена? Меня боится и в то же время от страха трясется, что прогоню?

Или того ублюдка так сильно любит, что через меня хочет ему безопасность обеспечить?

Отшвыриваю от себя. На стол. Подальше.

Сам бы его сейчас придушил. Вместе с ней!

– Иди сюда.

Грубо сгребаю в охапку.

Притягиваю к себе.

И…

Хрен знает, чем вдруг накрывает.

Провожу пальцами по дрожащим, уже помокревшим ресницам.

Чувствую, как внутри словно какой-то новый мотор оживает. Начинает гудеть. Подрагивать. Рычать.

– Прогонишь?

Кажется, ей даже все равно, что тушь поплыла.

Хм…

Обычно эти девки даже реветь грамотно умеют. Так, что товарный вид сохраняется. А если что-то и течет, то так, чтобы грязными не выглядели. Ровно на жалость. И не больше.

– Кто он тебе?

Вкрадчиво спрашиваю. А сам продолжаю водить пальцами по ее лицу. Пытаюсь стереть эту чертову тушь, но делаю только хуже. Размазываю на хрен по половине лица.

И… Твою мать!

Трясется. Сжалась вся. Плечи такие тонкие сдвинула. С этими чертовыми размазанными глазами и распухшим красным носом.

Брезгливость должна вызывать. А во мне что-то сжимается.

Опять. В самое сердце. Прямо под ребра. Какой-то новой, тоненькой иглой проникает.

Колет. Колет, зараза. Так, что сам задыхаюсь. Дышать не могу.

– Кто? Он?

Переспрашивает, распахивая и без того огромные глазища.

– Вот только не нужно сейчас играть со мной в дурочку, Алмаз.

Рычу. Рычу, и чувствую. Как пламя. Темное. Черное. Из самой глубины взрывается. Проситься наружу! Если взметнется выше, накроет. Все. И ее вместе со всем вокруг сейчас к чертям собачьи в щепки переплавит!

– Не притворяйся, – хриплю, проводя по ее щеке пальцами.

– Федор этот. Он тебе кто? Любимый? Ты ради него моей подстилкой стать согласилась? А. Нет. Не согласилась. Сама предложила, захотела ею стать!

Пусть. Пусть вот сейчас мне не соврет! Потому что пальцы уже ложатся на ее горло! Миг и сомкнуться на нем стальной хваткой!

– Нет.

Качает головой. Но как-то слишком уж отчаянно. И трясется еще сильнее. Врет! Ну врет же!

– Алмаз.

Делаю глубокий вдох. Смотрю предупреждающе. Если хоть капля инстинкта самосохранения в ней есть, должна понимать! Вот сейчас. На столе этом. Ее жизнь решается!

– Он просто помог мне. Федор только друг. Да и то никогда не был близким.

– Тогда почему за него просила?

Мнет пальцы. Зажимает в замок.

Врет. То ли не договаривает. А, в принципе, есть ли разница?

– Ты… Не поймешь, наверное…

Мнется, и вдруг глазищи на меня вскидывает. Снова, твою мать! В самое сердце!

– Я попытаюсь.

Со всей силы сжимаю челюсти.

Черт. На хрена? На хрена я вообще с ней разговариваю, а? Сразу же понял. Подальше ее от себя держать нужно! И дело тут… Ни в чем, кроме того, как она вдруг под самый панцирь проникает!

– Просто он единственный, кто старался помочь. Эрнест. Я ему доверяла. А он… Он меня продал! Федя хотел меня спасти, поэтому…

– Не продолжай, Алмаз. Я понял, – киваю, набрасывая на нее свой пиджак.

Вернее, не совсем набрасывая. Заворачиваю ее дрожащее тело в него. Совсем крохой выглядит в моем пиджаке. Одни глазища и торчат.

– Пошли.

Вздыхаю, подхватывая ее на руки.

– Куда?

Перепуганно лепечет, а сама ногтями мне в плечи вцепляется.

– Домой. Только на будущее. Если я увлекусь, ты говори сразу. Не привык я нежничать. И к девочкам нежным. Тоже. Не привык.

Лиля.

Марат просто заворачивает меня в свой пиджак.

Подхватывает на руки, а я рефлекторно цепляюсь за его плечи.

Прячусь лицом в крепкую грудь. Чувствую, как прямо на нее, почти с шипением, падают непроизвольные слезы.

И… Почему-то задыхаюсь в его аромате.

Он ведь бандит. Он купил меня. Просто один монстр из двоих. Зло, которое оказалось меньшим, потому что не было выбора.

Но…

Как же мне хочется сейчас. Просто взять и спрятаться на его крепкой груди от всего мира!

– Эй. Ты чего там? Я что? Опять слишком крепко?

Мотаю головой, но Марат останавливается. Двумя пальцами крепко обхватывает мой подбородок.

– Блядь, Алмаз. На хрен ты меня выворачиваешь.

Хрипло бормочет сквозь зубы так, что я с трудом разбираю слова.

– Прости. Я просто. Перенервничала, и…

– Можно подумать, это у тебя первый раз…

Резко говорит и осекается. Снова окидывает меня странным, полыхающим взглядом. Опять начинает бормотать неразборчивые ругательства.

Выносит из заведения, глянув во все стороны так, что вокруг тут же все разбегаются.

А я снова прячу лицо на его груди.

Усаживает на переднее сидение своей машины. И я еще сильнее заворачиваюсь в его пиджак. Ноги прижимаю к груди. В нем будто как в коконе. Жадно вдыхаю его аромат, оставшийся на ткани. Кутаюсь в его тепло, как в одеяло.

Марат пронзает меня взглядом. На миг замирает. А после лишь дергает головой.

– Спи.

Дорога кажется мне бесконечной. Особенно когда слежу за тем, как крепко сжимаются его руки на руле. Вижу, как сжаты челюсти.

Но и она заканчивается. Марат не вышвыривает меня по дороге. Привозит в свой особняк, или, скорее, крепость. Относит на руках в ту самую спальню, укладывая на постель.

– Ну? Что еще?

Его голос снова становится ледяным. Сухим. Чужим и отстраненным.

А я крепко впиваюсь пальцами в его плечо.

– Останься.

Шепчу, понимая, что он сейчас уйдет.

– Твою мать, Алмаз.

И снова бормочет ругательства сквозь сжатые зубы.

Но, так и не отпуская меня до конца, сбрасывает рубашку. Укладывается рядом, откинув с меня свой пиджак. Прижимает к себе. К своему раскаленному телу.

И… Я чувствую его дикое желание. Неутоленное. Пульсирующее на моей коже. Впечатывающееся в меня так, как будто сейчас порвет. Протаранит.

– Спи, сказал. И не ерзай.

Крепкая рука падает на мое бедро. Прижимая так крепко, что наша кожа, кажется, сейчас срастется.

А я расслабляюсь только тогда, когда Марат устало прикрывает веки.

Осторожно кладу руки на его грудь.

Сама не замечаю, как начинаю выводить на ней узоры пальцами.

Сейчас он совсем не грозный.

И…

Меня как-то глупо тянет исследовать его тело. Хочется узнать, что у него внутри. В голове. И больше. Какой он?

Подбираюсь выше. Снова втягиваю его аромат. Неповторимый. Будоражащий. Такой по-настоящему мужской.

– Не ерзай. Сказал.

Гремит Марат, не открывая глаз.

– Не нарывайся, Алмаз.

И я почему-то улыбаюсь, замирая на его груди.

Утром я просыпаюсь. Просто вздрагиваю. Как будто бы меня встряхнули.

Медвежий капкан рук Марата не дает ни пошевелиться, ни вздохнуть.

Он не делает ни единого движения. Просто смотрит. Но так…

Что в горле тут же пересыхает, а по всему телу волнами проносится дрожь.

От этого взгляда я и проснулась. Как от рывка. Даже взгляд Марата способен проникать внутрь. Как будто касаться физически.

– Выспалась?

Хрипло спрашивает, пробегаясь пальцами по моей щеке.

И я вздрагиваю уже по- настоящему.

Сама тянусь к нему, подаюсь всем телом. Поднимаю руки на мощные плечи.

– Да, – шепчу, когда его пальца оказываются на моих губам.

Мнут. Сминают.

Ласкают грубой лаской.

Это дикое ощущение. Между ног все сразу вспыхивает. В один момент.

А черные глаза полыхают самым настоящим пламенем. Превращаются в два черных омута, в которых я просто тону… Пропадаю…

– Не думай, Алмаз, что тебе не придется выполнять своих обязательств, – рвано хрипит Марат, заваливая меня на спину.

Наклоняется, жадно ощупывая все мое тело глазами.

Придавливает весом своего огромного мощного тела, уже пышущего желанием.

– Это была только отсрочка.

Он резко дергает мои руки вверх. Фиксирует над головой.

Но…

На миг останавливается.

Будто ищет в моем лице, в моих глазах согласие… Или страх?

Он смотрит пристально. Изучающе. Проникает под самую кожу. И даже глубже.

– Я не отказываюсь, Марат.

Шепчу, облизывая пересохшие губы.

– Не отказываюсь.

– Тогда давай. Сама. Покажи мне свою страсть и чего ты хочешь, девочка. Я дам тебе такую возможность.

Марат резким движением переворачивается на спину.

А я… Я замираю на миг, не совсем понимая, что мне теперь нужно делать.

Медленно, осторожно наклоняюсь над его лицом.

Провожу по щеке пальцами, как будто изучая.

Марат не двигается. Не подгоняет. Лишь слегка прикрывает веки.

А его грудь ходит ходуном. Кадык дергается.

Чувствую, сколько силы он прилагает к тому, чтобы сдержаться. Не накинуться на меня со всей своей яростной похотью. Со всем жаром и голодом, на который он способен…

Осторожно опускаю обе ладони на его грудь. Чувствую, как кожа раскаляется. Как с силой дергается под ребрами его сердце…

Спускаюсь вниз, прижимаясь ладонями к мощным кубикам пресса.

Самой становится страшно от этой стали мышц. Со мной рядом как будто не живой человек, а самая настоящая мощнейшая машина!

Замираю, когда его мощный член вздрагивает у моих пальцев. Жадно. Требовательно. По-собственнически.

Скольжу руками вверх…

Снова наклоняюсь над его лицом…

Неумело и неуверенно прижимаюсь губами к его губам…

Слышу, как хрустят его резко сжатые кулаки.

Зажмуриваюсь, чувствуя дикую, звериную силу, которую Марат в себе сдерживает.

Меня начинает трясти. Колотить.

Внутри разгорается такой жар, что становится трудно дышать. Я задыхаюсь. Особенно, когда веки Дикаря, вздрогнув, приподнимаются.

– Давай, Алмаз.

Хрипло рычит сквозь сжатые зубы.

Чувствую, как его руки дергаются. Но он замирает. Со скрипом еще сильнее сжимает челюсти. С силой опускает руки вниз так, что матрас просаживается.

Осторожно продолжаю вести по его лицу руками. Ощупываю. Знакомлюсь. Медленно провожу по волосам. Жадно вдыхаю его запах, чувствуя, что впервые по-настоящему наслаждаюсь им. Растворяюсь в нем.

Снова осторожно прикасаюсь к его губам своими. Их вкус взрывает что-то внутри. Как фейерверком.

– Марат, – еле слышно выдыхаю, когда в ответ раздается его нетерпеливое рычание. А руки жадно накрывают мои ягодицы.

Дикарь превращается в миг в настоящего дикаря.

В глазах плещется черное пламя. Взгляд сбил бы с ног.

Но меня сбивает другое. Его жадные руки. Которые вмиг переворачивают меня на спину. Опрокидывают.

Горячее мощное тело уже придавливает меня к постели.

– Что с тобой не так?

Хрипло спрашивает Дикарь, зарываясь с жадностью пальцами в мои волосы.

– Ты боишься меня? Или просто не хочешь?

– Я?

Глаза сами по себе распахиваются до боли. В удивлении.

– Скажи. Алмаз. Просто. Мать твою. Скажи. Что тебе нужно? Зачем ты ко мне пришла, если тебе приходится так себя насиловать? Я сказал уже. За правду прощу все. Но только за правду, Алмаз!

– Нет, – отчаянно мотаю головой.

Даже слезы на глазах выступают.

Боюсь его?

До ужаса. До мурашек по коже.

Но…

Задыхаюсь от его близости! До еще больших мурашек! Пальцы на ногах поджимаются только от одного его взгляда! И… В груди просто настоящий ураган! Он будто мой наркотик! Самый настоящий! Я ведь помню. Прекрасно помню, какая ломка у меня была после того, как он отказался от меня!

– Просто… У меня это все впервые. В первый раз. Все. Понимаешь?

Шепчу, не отрывая глаз от его дикого взгляда. Пока могу… Пока мои губы еще не смяты его жадным напором.

– Я… Я хочу понять. Прочувствовать. Узнать тебя, наконец! А ты… Ты будто размазываешь меня каждый раз своим бешеным напором!

– Я причиняю тебе боль?

Его лицо искажается, как будто ему самому больно.

Но лишь на миг. Секунда, и губы кривятся в жесткой ухмылкой.

– Я ведь предупреждал, Алмаз. Аппетит у меня крепкий! Если не готова выдержать, тебя никто не держит.

Обидно. Становится обидно до слез.

Неужели для него вот все так просто? Только постель и его аппетиты? А если мне не подходит, то меня заменят любой другой?

Но… Нет!

В этот раз я не поддаюсь эмоциям.

Наоборот. Смелею. Просто обхватываю его голову обеими руками. Притягиваю к себе. Уже уверенно прижимаюсь к его губам.

Позволяю ему наброситься. Смять мои губы. Жадно ворваться языком, толкаясь так, что он достает до самого горла. Заставляет меня стонать. Распаляет что-то невероятное внизу живота!

– Смотри, Алмаз. Бесконечно я терпеть и отпускать тебя не буду!

– И не нужно, – шепчу, чувствуя, как дико кружится голова. Все расплывается перед глазами. Остается только безумная, дикая дрожь.

– Не нужно, Марат, – шепчу, задыхаясь, в его губы. – Просто… Пожалуйста. Будь со мной нежным… Как в первый раз…

Я долго чувствую ее взгляд утром.

Девочка смотрит изучающе. Всего меня ощупывает глазами.

– Не спится?

Дав ей налюбоваться, наконец открываю глаза.

Пытается отшатнуться, но я прижимаю к себе еще крепче. Не даю откатиться на край кровати, как ей, наверное, хотелось бы.

– Просто я привыкла просыпаться рано, и…

– Я понял.

Резко дергаю на себя.

Черт. Как же она пахнет!

Нашим с ней сексом, а еще своим особенным, таким нежным запахом… Ноздри бешено раздуваются сами по себе. Охренеть. Я вдруг понимаю, что не могу надышаться. Так бы и сожрал. Ее. Всю. Полностью. И без остатка!

Член требовательно дергается. Наливается кровью. Начинает раздуваться и каменеть.

Уже не замечаю, как дергаю на себя еще крепче. Начинаю лихорадочно, до одури жадно скользить руками по ее горячему телу.

– Я тебя пугаю?

Черт. Девчонка вздрагивает. Дрожать начинает. И эти глаза, что распахиваются, как будто ужас какой-то она увидела.

Когда меня такое вообще интересовало? Когда я вообще обращал на такое внимание? Плевать. Мне, мать вашу, должно быть плевать! Женщина создана, чтобы удовлетворять мужчину!

Но с ней все. Все, с самого начала, идет не так!

– Ннет.

Алмаз запинается. Густо краснеет, слишком решительно мотая головой.

А у меня уже башню рвет. Потому что руки уже сами добрались до ее нежных складочек, вырывая из малышки тихий, такой робкий стон.

И меня кроет, как никогда. Потому что складочки дрожат и припухли после того, что я вчера с ней творил. Потому что так и вижу, как после вчерашнего их нее вытекает мое семя. И от этой картины все планки срывает окончательно. От того, как она судорожно сжималась, выталкивая мою сперму. Как стонала и извивалась. И краснела. Да. Да, мать вашу! Краснела! И кончала так по-настоящему.

Не как другие, что притворяются, чтобы распалить мужика. Хотя мне по фигу на самом деле.

Ни хера. Совсем иначе. По-особенному.

Как будто сдерживается. Даже кулачки сжимала. И… Не может. Срывается. На стон. Потом на крик. И внутри у нее. Эта дрожь сумасшедшая. Которая снова и снова судорожными спазмами взрывалась. Сжимала мой член так, что думал, его расплющит.

Маленькая. Нежная. Да. Красивая.

Только других в моей постели и не бывает!

Но искренностью. Тем, что вот настоящая такая меня зацепила. В самое сердце, прямо под ребра засадила гарпун. А я думал, что это уже невозможно. Что такого со мной больше не будет.

– Чего тогда дергаешься?

Пожираю глазами разбухшие от поцелуев губы.

– Иди ко мне.

Сбрасывая одеяло, в которое Алмаз так робко, как-то даже по-детски пытается завернуться. Пальчиками в него впилась.

– Марат…

Выдыхает, смущенно облизывая губы.

Блядь. Ну что творит? У меня же уже взрыв мозга и члена от одного этого движения!

И, кстати. Этот язычок я попробую. Во всех смыслах!

– Что не так?

Раздвигаю ее сжатые бедра. Провожу пальцами осторожно. Прижимаю уже потвердевший клитор, чуть не рыча, когда она снова пытается сдержать свой стон. Даже прикусывает губу.

– Перестань сдерживаться, Алмаз, – уже таки рычу, набрасываясь на ее губы.

– Это естественно. Просто. Мать его. Отпусти себя!

– Мне нужно в душ, – наивно лепечет малышка, снова густо краснея. Прям заливается краской. Даже по шее. По груди.

Глупая.

Совсем не представляет, как от ее запаха рвет все планки. Как дико. До одури он возбуждает. Лупит по всем нервам! А они у меня пиздец, какие стальные! Но не с ней. Только не с ней!

– Иди ко мне.

Дергаю на себя, стараясь быть не слишком резким.

Но… Черт! Когда речь идет о моем алмазе, это практически нереально трудно!

Она будит во мне что-то охренительно нечеловеческое! Пробуждает все самые дикие инстинкты! Хочется наброситься. Сожрать. И… Твою мать! В то же время не увидеть страха в ее глазах! Вот как сейчас!

– Лиля.

Впервые называю ее по имени.

Даже сам для себя.

И неожиданно мне это нравится. Хочется смаковать ее имя. Как и ее саму. Перекатывать на языке. Оно охренеть, как ей подходит.

Такой же цветок. Хрупкий. Нежный. До одури ароматный! Хочется надышаться, хоть и знаешь, что голова закружится. Что поведет так, что потом остановиться и прийти в себя не сможешь!

Наркотик. Ну в чистом виде!

Но мой. Только мой наркотик!

– Пугаю тебя?

Зарываюсь руками в ее волосы.

Смакую кожу, проводя губами по нежной шее. Ловлю кайф в чистом виде, когда под моими губами начинает напрягаться и дико биться венка.

– Не бойся Алмаз. Я не причиню тебе вреда. Тебе. Не причиню. А душ мы потом примем. Вместе. Обязательно.

Скольжу руками по груди. Накрываю пальцами уже вздернувшие, затвердевшие соски.

Реально. Изо всех сил сдерживаюсь. Стараюсь быть аккуратным.

Ее соски, как и губы, и нежные складочки внизу после вчерашнего распухли. Наверняка стали слишком чувствительными. Здесь удовольствие для малышки теперь на грани боли. А боль я хочу ей причинять меньше всего. Даже по неосторожности. Главное не сорваться.

Смакую ее даже пальцами. Взахлеб.

Это охренительное чувство. Голова и правда плывет. Особенно, с каждым новым ее вздохом.

Чувствую, как она расслабляется под моими руками.

Напряжение в ней спадает и тут же появляется совсем новое. Жаркое. Возбужденное.

– Не молчи, – уже срываюсь на хрип, прикусывая ее сосок и тут же зализывая его. Ловя бедрами то, как она начинает дрожать внизу живота.

Моя. Моя девочка. Такая трепетная. Такая чувственная.

Главное сейчас эту чувственность не вспугнуть. Не сломать этот хрупкий цветок. А ведь могу.

– Говори, как тебе нравится. Или просто дай понять.

Черт.

Челюсти сводит и самого прошибает потом. Никогда в жизни, никогда так сильно не хотел. До одури. До полного, на хрен, взрыва мозга. И никогда. Ни с кем. Еще так не сдерживался.

– Алмаз!

Уже рычу, не замечая, как срываюсь.

Она что-то лепечет разбухшими губами. Дергает головой из стороны в сторону.

– Тебе нравится? Так?

Впечатываюсь пальцами в покрасневшие губы. Провожу, и чувствую, как по венам начинает лететь чистый ток.

Резко распахиваю ее , все еще сжатые, бедра.

Просовываю всю ладонь, нажимая на нежные складочки.

Черт. Мокрая. Уже совсем мокрая для меня.

Прижимаю чуть крепче, чувствуя, как они пульсируют под моей рукой.

И…

Твою же мать!

С катушек срывает окончательно, когда Алмаз резко дергается вперед. Прогибается в спине, выгибаясь всем телом.

Впивается в мои плечи ногтями.

– Марат, – еле слышно выдыхает, уже забившись в судорогах оргазма.

И я впиваюсь в эти губы. Пожираю свое имя, толкаясь языком почти до самого горла.

– Какая ты сладкая, когда кончаешь, – хриплю , пока ее тело бьется под моей рукой все в новых и новых судорогах.

Блядь. Она таки сведет меня с ума!

Подхватываю ее, еще подрагивающую, на руки.

Тело Лили совсем обмякло. Руки висят, как плети.

Голову ведет.

Как самый истинный дикарь, с шумом втягиваю ее запах. Не могу им нажраться.

И тело снова вытягивается в струну. Приходит в полную готовность.

Дергается, потянувшись к ней.

Адское желание. Запредельное. До одури.

Но я лишь сжимаю челюсти. До хруста.

Прижимаю к своей мокрой от пота груди бережно. Как самую хрупкую бесценную ношу.

Отношу в ванную. Осторожно отворачиваю кран душа. Пробую, мать вашу, воду. Чтоб не обжечь и не заморозить.

Охренеть.

Такого за собой уж точно не припомню! Нет. В ней точно какой-то наркотик! Иначе что со мной происходит, вашу мать?

– Девочка, – хрипло бормочу, проведя ладонью по ее щеке.

Кровь тут же дико ударяет в голову. Когда ее губы приоткрываются. С них срывается тихий, легкий стон.

И… Твою мать! Она тянется. Тянется ко мне. Блаженно зажмуривается и снова распахивает глаза. Рассматривает. Обвивает рукой мою шею… Так доверчиво, так… Щемяще, мать вашу, как-то!

– Я сама, - тихо лепечет, начиная ерзать у меня на руках.

Позволяю ей встать на ноги. Но не отпускаю. Продолжаю придерживать.

Она так кончала . Дико. Безудержно. Сладко. Это совсем вымотало мою нежную девочку.

– Я сама.

Снова повторяет, глядя на меня с просьбой.

И вот опять. Отчаянно краснеет. Прикрыться пытается. От меня!

– Перестань меня стесняться, Лиля.

Рычу, дергая на себя.

Обхватываю ее руки, поднимая вверх. Выдавливаю гель на мочалку.

Опять краснеет из-за того, что вынуждена стоять передо мной распахнутая. Раскрытая. Снова дергается, пытаясь зажаться.

– Я уже все там видел, Алмаз, – хрипло шепчу, наклонившись ей прямо к уху. – Все видел и все трогал. Так что хватит.

Опять зажмуривается. Краснеет еще сильнее.

Но против силы не попрешь. Ей приходится смириться.

Зато не видит, как дергается мой налитый кровью член. И раздуваются ноздри.

Хочу ее до дикости. До ломоты в костях. Точно бы сейчас испугалась, если бы поняла. Какие дикие инстинкты во мне вызывает.

Всем. Губами своими. Сочными. Разбухшими. Такими невинными. Тем, как вздрагивает под моими руками, когда провожу по ее груди мочалкой. Как легко подрагивает у нее все внизу живота.

– Марат…

Тихо выдыхает, распахивая свои огромные глазища, когда я резком толчком раздвигаю ее бедра. Провожу мочалкой между ногами. Прямо по сочным, сочащимся влагой складочкам.

Охренеть.

Никогда таким не занимался.

Но с ней хочется всего.

Видеть каждую ее реакцию. Касаться. Снова и снова. Везде.

– Тсссссссс…

Хриплю, обхватывая пальцами ее подбородок.

– Не дергайся. Иначе возьму прямо сейчас.

Провожу там снова. Но только уже пальцами.

Башня слетает окончательно, когда вижу, как пьянеют ее глаза.

Разворачиваю к себе спиной, поглаживая мочалкой нежную кожу.

Самому бы сейчас под ледяной душ. Успокоиться. Остудиться. Распаляюсь с каждым ее вздохом!

– Выйдешь завтракать? Или приказать, чтобы тебе принесли в комнату?

С сомнением окидываю ее, развернув снова лицом к себе, взглядом с ног до головы.

Пожалуй, пока ей лучше отлежаться. Уже держится на ногах, но все еще слабо. Охренеть.

– А ты…

Робко заглядывает мне в лицо, задирая голову.

– У меня дела, – хрипло бросаю, стараясь не смотреть так жадно на сочные губы.

– Но ты… Остался неудовлетворенным…

Лепечет. Снова краснеет. И…

Ох, черт!

Запрокидываю голову и рычу, когда Алмаз неумело, робко обхватывает мой член.

– Лиля.

Подхватываю ее, когда Алмаз начинает опускаться на колени.

– Ты не должна этого делать.

Хриплю, зарываясь руками с ее густые разметавшиеся волосы.

Какого черта я творю? Сам ни хрена не понимаю.

Почему не должна? На таких условиях она здесь. В моем доме. В моей постели.

Но, твою мать. Внутри что-то замирает. Особенно, когда вспоминаю ее перепуганные огромные глазища и то, как она сорвалась в прошлый раз. Убежала. Летела так, как будто я сам дьявол и вот-вот погонюсь за ней.

И все переворачивается наизнанку.

Не хочу. Не хочу принуждать ее. Не хочу, чтобы девочка переступала через себя. Со мной…

– Лиля.

Рвано, хрипло выдыхаю в ее губы прежде, чем наброситься на них. Смять своими. Снова ошалеть от того, какие они сладкие. Сочные. Невинные и порочные одновременно. Взметающие внутри меня такой безумный ураган, который способен снести нас обоих.

Пожираю. Ее вкус. Ее дрожь. С силой втягиваю в себя нежный язычок, проглатывая ее тихий стон.

– Ты не обязана.

Хриплю, наконец оторвавшись от своего искушения в чистом виде.

Прижимаюсь к ее лбу своим, тяжело дыша.

Черт! Кажется, меня начинает пошатывать от девочки!

– Я… Хочу…

Тихо выдыхает, облизывая губы и снова заливается краской.

Твою ж мать! Тут разве что мертвый бы не сорвался! Хотя… Она и мертвого, наверно, завести готова!

Даже не понимает своей силы!

Отпускаю, позволяя ей опуститься ниже.

Рычу сквозь сжатые зубы, когда она, став на колени, робко поднимает голову. Заглядывает мне в глаза.

Медленно, неторопливо облизывает губы, переводя взгляд на мой уже до одури вздыбленный член. Проводит по нему рукой, а внутри меня уже бушует пламя. Дикое. Ненасытное.

Осторожно вбирает в свой сладкий ротик разбухшую головку.

И меня срывает. Напрочь. Окончательно.

До одури пьянит это дикое чувство понимания, что и здесь я у нее первый.

– Не так, Алмаз. Возьми поглубже, – хриплю, не узнавая собственного голоса.

Обхватываю ее затылок, зарываясь в волосы.

Начинаю медленно толкаться, каждый раз входя в нее все глубже.

Черт.

Это адская пытка.

Ведь стараюсь не сорваться.

Не отпустить своих демонов. Не испугать девчонку.

А перед глазами красная пелена. Член в ее ротике дергается, пульсирует с дикой жадностью.

Замираю, понимая, что девчонка начинает давиться.

Черт. Нужно аккуратнее. Но как? Твою ж мать!

– Расслабь горло. И дыши носом, – хриплю, ослабевая свой напор.

Медленно вхожу и выхожу на максимум. Провожу по разбухшим сочным губам головкой и под влажные звуки толкаюсь снова, почти касаясь горла.

Слезы брызгают из глаз малышки.

А я… Твою мать! Как пацан. Чувствую, как меня ведет. Приходится опереться второй рукой о стену.

Еще пара толчков, и я взрываюсь. Заливаю ее сладкий ротик фонтаном спермы.

– Просто втягивай в себя, – хриплю, поглаживая ее затылок. Мягко перебирая волосы.

Она послушно втягивает мою головку. Обхватывает член у основания рукой. Глотает все до капли.

– Иди сюда.

Рывком поднимаю ее. Член все еще напряжен. До одури.

Мало. Мне ее мало!

Целый день бы и всю ночь мучил бы малышку. Снова и снова!

Но она пока не готова. И мне нужно придержать себя.

Накрываю ее губы с жадностью. Стараюсь все же быть нежным.

Алмаз пытается отшатнуться, но прижимаю к себе с такой силой, что не вырвется!

– Отдыхай, девочка, – шепчу, с трудом отрываясь от ее губ. Жрал бы и жрал. Поглощал бы ее вкус до бесконечности.

– Отдыхай и готовься. Это пока только разминка.

Она поднимает на меня пьяные глаза.

Снова облизывает губы.

И я понимаю. Готов сейчас все дела послать к чертям собачьим!

Но они не ждут.

Война с Хирургом за власть в городе в самом разгаре. И тут отступать нельзя. Нельзя дать слабинку. Или он меня, или я его. Равновесия не выйдет. Не может быть в городе две власти.

Подхватываю девочку на руки. Сам поражаюсь, как бережно обтираю полотенцем ее нежное тело.

– Отдыхай, – провожу напоследок по ее губам своими, укладывая Лилю в постель.

– Завтрак закажешь, какой захочешь. Если что-нибудь нужно, не стесняйся. Говори прислуге. Но выходить из дому я запрещаю. Пока. Пока, Алмаз. Просто в целях безопасности.

Черт!

Пора уходить! Иначе застряну в ней до завтрашнего утра.

Буквально отталкиваюсь от нее.

А сам до сих пор пропитан весь ее запахом.

Быстро пересекаю комнату. С грохотом захлопываю за собой дверь.

Дела. Помни о делах, Марат. Когда это я терял голову?

Лиля.

Ноги подгибаются.

Внутри все горит. Просто полыхает!

Марат на прощание окидывает меня таким взглядом, что становится просто не по себе.

Он пробирает насквозь. Прожигает новым пламенем. Заставляет все внутри задрожать!

Не человек. Настоящий дьявол! Дикарь…

Но…

О, Господи! Что он способен делать с моим телом! Со мной!

Бессильно откидываюсь на подушки, когда дверь за Маратом захлопывается.

Закусываю губу. По всему телу, под самой кожей все еще разливается то самое нереальное наслаждение. Я вся , кажется, продолжаю звенеть, как самая настоящая натянутая струна!

Как же я его боялась…

А теперь…

Кажется, я и сейчас боюсь грозного Марата-Дикаря!

Но…

Он задевает во мне какие-то странные… Сокровенные струны!

Нет. Не только в моем теле. О котором с Маратом я узнала намного больше, чем за всю жизнь! Даже никогда не представляла… Что бывает такое наслаждение… такое блаженство!

Внутри. В самом сердце. Куда, мне кажется, каждый раз добирается его дикий, потемневший взгляд.

Он проник прямо туда!

И я с наслаждением обхватываю подушку, пропитанную его запахом. Нашим запахом. И он больше не кажется мне неприличным. Постыдным. Или порочным!

Хочется дышать. Вдыхать его все больше.

Там, в душе…

Сама не понимаю, что на меня нашло!

Я вся содрогалась от нереального, невыносимого наслаждения! Даже где-то на грани боли! И мне хотелось… Хотелось, чтобы Марат и наполовину почувствовал то же самое!

Его глаза… Они были в тот миг такими дикими… Пьянили. Сводили меня с ума!

А вдруг ему не понравилось?

В сердце, будто острые ноготки, проникают сомнения.

Ведь Марат очень, очень опытный мужчина! Он привык не знать ни в чем отказа! Наверняка его обслуживали и удовлетворяли самые умелые женщины! А я? Что могу дать ему я?

Я даже не поняла, понравилось ему или нет.

Он явно сдерживался. Подавлял свой напор. Я чувствовала, что ему хочется иначе. Жестче. Сильнее. Глубже.

Но…

Черт!

Почему я ничего не умею? Совсем ничего!

И…

Мне уже кажется, будто я провела с ним всю свою жизнь. Даже не представляю. Как могла раньше быть без него! Засыпать без его крепких рук! Без этих диких, безумных ласк, которые он так щедро дарит!

Как могла его бояться?

Теперь все. Чего я хочу, это быть с ним рядом!

Прошло всего несколько минут, а я уже понимаю, что скучаю по Марату.

И в то же время…

Совсем не понимаю, как с ним себя вести. Что говорить? Что делать?

Ведь я его совсем не знаю!

Но…

Даст ли он мне шанс узнать его поближе и получше?

А если ему наскучит моя неумелость и он просто вышвырнет меня, как котенка, из своего дома?

Теперь я боюсь именно этого. Даже угроза от Хирурга отходит на второй план!

* * *

Марат запретил выходить из дома. Но перемещаться в самом доме он мне не запрещал.

Во всем теле такая дикая слабость, что приходится еще несколько часов провести в постели. Кажется, я успеваю даже задремать. Сквозь сон слышу стук в дверь, но ответить или разлепить глаза просто нет сил!

Приходится завернуться в огромный халат Марата.

Только сейчас понимаю, что в этом доме у меня нет никакой своей одежды. Только та, что была на мне, когда я к нему пришла…

Просить у прислуги неловко. А сама сделать заказ я все же не решаюсь. Кто знает, как к этому отнесется хозяин дома? И вообще, позволено ли, чтобы хоть кто-то сюда приезжал, пусть даже и курьер?

Осторожно толкаю дверь спальни. Нерешительно мнусь на пороге полутемного коридора.

Дико волнительное чувство. Как будто я оказалась в замке Синей Бороды. А вдруг сейчас мне откроются какие-то секреты? То, о чем я знать не должна?

Но любопытство все же пересиливает.

Делаю несколько осторожных шагов.

Толкаю первую попавшуюся по пути дверь.

Увы. Она оказывается запертой. А, может, это и к лучшему?

Следую дальше. В этот раз мне везет.

Захожу в огромную комнату и сразу же безошибочно понимаю, это спальня Марата. Здесь все пропитано его запахом. На стенах висит столько оружия, что чувствую себя, будто в музее.

Распахиваю дверцы шкафа.

Здесь очень много одежды, но она вся как будто одинаковая. Множество черных костюмов и рубашек. Брюки. Несколько черных кожаных плащей.

Мелькает неприятная мысль. Ведь, выходит, у самого Марата отдельная спальня! Та, в которой он провел со мной уже две ночи… Она для кого? Для девушек на ночь? Черная Жемчужина тоже там была?

Чтобы отвлечься от неприятных мыслей, заглядываю в тумбочку у изголовья кровати.

Ничего особенного. Какие-то документы. Фото.

С улыбкой вытаскиваю альбом.

Рассматриваю совсем молодого Марата. В компании тех самых мужчин, которых я видела тогда у него на завтраке. Филипп и Евгений.

Такие разные. Такие непохожие. Интересно, что может связывать этих троих?

В самом конце альбома нахожу перевернутую фотографию. Молодая девушка. С сияющим взглядом. По-настоящему влюбленным.

На кого она так смотрит?

Думаю, даже гадать не нужно. Наверняка, именно на того, кто и делал это фото. И, конечно же, это был он… Марат…

– Вы здесь на правах гостьи, – вздрагиваю от неприятного голоса.

Подняв глаза, замечаю ту самую горничную.

Молодая. Красивая. И смотрит на меня сейчас еще с большим неодобрением, чем в первый раз.

– Но не хозяйки. Копаться в вещах хозяина не позволено никому!

– Я не копалась. Просто зашла.

Пожимаю плечами.

– Меня зовут Рада , – она поджимает губы, оглядывая меня как-то свысока.

– По приказу хозяина я в вашем распоряжении. Но не обольщайтесь. Вы здесь ненадолго. Вы все здесь бываете ненадолго. Что бы вы хотели на завтрак? Или, вернее, уже на обед? Кстати. Если хотите, могу предложить вам много женской одежды. Правда, она уже была в пользовании. Но все выстирано и выглажено.

« Для таких шлюх, как ты», – будто читается в ее взгляде.

– Благодарю, Рада, – выдавливаю из себя улыбку.

Модельная карьера научила меня еще и не такому.

– Но чужую одежду я не ношу. Поэтому ты можешь оставить ее для себя. И я бы хотела сама себе что-нибудь приготовить. И не только себе. Что любит твой хозяин?

– Хозяин любит порядок в своем доме. И не любит, когда в нем пытаются хозяйничать чужаки. А кухня – моя территория здесь. И так это и останется. Вы же можете заказать блюда на ваш вкус. Я с радостью исполню желание хозяина. Любое. Мне не впервой принимать его недолговременных гостей. Только все вы уходите, а я остаюсь. Не пытайтесь занять чужое место

Марат возвращается уже совсем глубокой ночью.

Несмотря на внутренний протест, я решила вернуться в ту комнату, в которой мы были вместе.

Занялась делом. Просмотром новостей, информацией о новых показах и работе агентства Эрнеста.

Замерла, когда прочла, что оно больше ему не принадлежит.

Зато на главном фото красуется новый хозяин. Филипп Рогожин. Тот самый, который тогда был у Марата на завтраке.

Девчонки из нашего агентства буквально облепили его, ну, а сам он явно совсем не против. Обхватил двоих руками так, как будто прямо после ухода фотографа намерен взять их, причем не по очереди, а обеих сразу.

Хотя… Надо признать, девчонки явно не против такого поворота. Новый хозяин красив до безумия. А еще он обладает просто бешеной харизмой! Это я помню всего за несколько минут знакомства! Представляю, как он может очаровать, если захочет и пару раз улыбнется! И даже обручальное кольцо на его пальце совсем никого не смущает…

Только вот есть один и очень большой нюанс.

Агентство это детище Эрнеста. Любимое. Выпестованное. Вся его жизнь!

Уверена. Просто так, добровольно, Эрнест ни за что бы его никому не отдал!

Вспоминаю что-то из того утреннего разговора и меня осеняет догадка. Это именно о нем тогда Марат и говорил! Выходит, они вместе просто отобрали модельное агентство у Эрнеста!

Приходится поежиться. Ведь я, надо признать, совсем разомлела! Напрочь забыла о том, что Марат на самом деле не просто мужчина. Страстный и такой, до головокружения, нежный любовник. Мужчина, в которого я влюблена, уже поздно пытаться это отрицать и с этим бороться!

Ко всему прочему, он опасный человек. Самый настоящий бандит. Головорез!

Просто я так разнежилась под его руками, что вижу теперь его совсем другим!

Рада приносит мне еду в комнату.

Просто молча вносит и забирает через некоторое время. Так же молча. Даже на меня не глядя.

А я все думаю, как поговорить о важном с Маратом. Например, о том, кто та женщина на фото. Кем ему приходится эта самоуверенная горничная, раз уж позволяет себе так себя вести. Любовница? Скорее всего. Иначе вряд ли так со мной бы разговаривала! Похоже, не просто любовница, а та, с кем он спит постоянно. В промежутках между такими бабочками на одну ночь, как я… И что все –таки случилось с агентством?

Раздумываю, стоит ли задавать все эти вопросы.

Но под конец и эти мысли уходят.

Остается только одна.

Вернется ли Марат этой ночью домой? Уже слишком поздно…

И… Придет ли он в эту спальню, или останется ночевать в своей?

Сердце пропускает удар, когда слышу уверенные сильные шаги на лестнице.

Тихий, мурлычащий голос Рады, которая тоже дождалась и теперь встречает своего хозяина. Совсем не разбираю слов. Но явно различаю, как она к нему ластится. Будто кошка.

Неужели… Сегодня он выберет ее?

Замираю так, что даже перестаю дышать.

Но… В ответ на ее ласковое журчание слышу резкий отрывистый ответ Марата. На незнакомом мне языке.

И почти сразу же дверь в мою спальню резко распахивается.

Слышу, как Марат замирает на пороге, будто раздумывает, входить ему или уйти.

Не шевелюсь. Просто не двигаюсь. Только прислушиваюсь к его рваному тяжелому дыханию. К его запаху, который тут же заполняет собой все пространство. Смешанному с табаком, виски и еще чем-то, незнакомым…

Ощущаю на себе его взгляд. Тяжелый. Будто прожигающий меня насквозь.

И почему мне кажется, что именно вот сейчас, вот в эту минуту, Марат принимает очень важное для нас обоих решение?

Он тихо хрипло матерится себе под нос.

А после делает шаг вперед. Порывистый. Резкий.

Останавливается у постели, будто ощупывая меня глазами.

И вдруг резко одергивает одеяло, оставляя меня почти обнаженной.

– Ждала, Алмаз?

Спрашивает резким голосом.

Снова догадался, что я не сплю. А ведь я так старалась!

– Или надеялась, что я не приду?

– Ждала, – выдыхаю, чувствуя, как у меня будто с плеч сваливается целая гора.

Выходит, для него это важно?

– Очень ждала. Марат.

Безотчетно подаюсь вперед, обвивая его шею руками.

Он холодный. С мороза. А я пытаюсь обвить его своим теплом.

Утыкаюсь губами в шею.

Марат тут же с силой обвивает меня руками. Прижимает к себе, снова бормоча хриплые ругательства себе под нос.

– Посмотри на меня.

Он на миг отпускает. Чуть отстраняется, подхватив мой подбородок пальцами.

Внимательно всматривается в глаза. Будто заглядывает в самую душу.

– И правда. Ждала, – поизносит как будто удивленно, а его глаза превращаются в два огромных черных омута.

Настоящие бездны. В которых вспыхивает просто дьявольское пламя!

У меня внутри все дрожит.

Марат сейчас настоящий Дикарь. Но… Внутри этого дикого, жадного, просто пожирающего меня пламени, я замечаю что-то… Щемящее… Такое нежное, что кружится голова.

Он рывком прижимает меня к своему мощному телу.

Заставляет все тело задрожать. Дыхание замирает.

– Сбрасывай тряпки, – рычит Марат, а сам уже успевает сбросить мой халат на пол.

– Я принес тебе другие камушки, Алмаз, – Марат криво усмехается, пожирая меня глазами с ног до головы. – Раз те не понравились. Но уж эти ты наденешь.

В тусклом свете, исходящем только из окна, что-то невесомо и ослепительно сверкает в его руке. Так, что бьет по глазам. Приходится прикрыть веки.

Марат быстрым, хищным движением наклоняется надо мной.

В ноздри забивается его сводящий с ума запах. Смешанный с чем-то… Таким незнакомым… Сладким… Но и без этого запаха, от одних его глаз кружится голова.

Щелчок, и на моей шее застегивается тяжелое колье. Камни сверкают в темноте, заставляя слепнуть.

– Марат, – тихо шепчу пересохшими губами.

Осторожно прикасаюсь к его крепкой груди.

Хочу сказать. Что мне все это ненужно. Сколько у меня таких камней было, на показах! Пусть и не моих. Пусть он достал что-то особенное, редкое. А я уже поняла, что другого Марат и не принес бы.

Но… Это все так ведь не важно!

Мне хочется разобраться в другом. В наших чувствах. Если они есть, кроме его дикого, адского желания. В нас. Или пока не время?

Но все слова, все вопросы просто замирают у меня в горле.

Руки натыкаются на что-то мокрое.

В ужасе отшатываюсь. Подношу ладони к самым глазам.

– Ты ранен? О, Господи!

Внутри все замирает и переворачивается одновременно.

Так вот, что это был за сладковатый запах! Это кровь! Его кровь!

– Марат!

– Пустяки, – он так же неотрывно смотрит на меня.

– Не хочешь на себя полюбоваться? Обнаженная. В полутьме. В полный рост и с этим сверканием?

– Ты с ума сошел!

Мне хочется его сейчас ударить. Вот честно. Несмотря на то, какой он грозный и что я его должна бояться. Ну или, как минимум, не перечить!

– Какие камни? Какие драгоценности. Марат! Ты ранен! У тебя кровь!

А вместо того, чтобы заняться этим, он ерундой какой-то занимается!

Может, он потому и стоял так долго на пороге комнаты? Не потому, что раздумывал, войти или нет, а потому, что, возможно, он ослаблен ранением?

– Женщина. Я сам решаю, что нужно делать, – хрипит Марат, поглаживая пальцем мою шею.

Слегка опускаясь к груди…

– Поднимись. Хочу посмотреть, как вышло.

– Включи, пожалуйста, свет, – выдыхаю на грани слышимости. Губы совсем не слушаются. Будто онемели.

– Мне больше нравится так. В полумраке.

Черт бы его побрал!

Вскакиваю с постели. Включаю свет и только и могу, что в ужасе прижать ладони к губам.

Он и правда ранен. И достаточно серьезно!

Рубашка просто разодрана. Вся грудь залита кровью.

– Срочно! Тебе срочно нужна помощь!

Выхожу из ступора. Начинаю метаться по комнате.

Что? Что, черт возьми, делать?

Я не доктор! Даже принципов первой помощи не знаю!

– Вода! Нужно принести воды! И снять рубашку! Или лучше срезать? Да. Именно срезать. И звонить в скорую! Марат!

Марат

– Угомонись, женщина, – выдыхаю, гневно сверкая глазами.

Это что?

Маленький камушек собрался мне перечить? Не бывать такому! Даже если Лиля и Алмаз. Даже если она и вызывает во мне что-то давно, так глубоко забытое и похороненное! Даже не так. С большей силой, чем когда-то. Надо признать. Надо. Хотя бы самому себе.

Но позволить женщине спорить?

Э, нет! Это уже слишком!

И пары ночей в моей постели не отработала, как должна бы, а уже пытается качать права!

– Ко мне иди.

Слишком резко дергаю на себя. Впечатываю в свое тело.

Впечатываюсь сам.

Даже не замечаю, как глаза прикрываю. Жадно глотаю ее запах. Нереальный аромат. Заводит с полоборота! Меняет что-то внутри. Настолько, что я…

– Ну, чего ты разволновалась?

Злиться не получается. Наоборот. Усмехаюсь. Поправляю ее выбившийся локон, заправляя его за ухо.

– Это пустяки, Алмаз. Царапина. А нам есть, чем заняться. Гораздо более интересным. Например… Для начала пройдись по комнате. Покажи мне себя во всей красе.

Да. У меня слабость. К хорошему оружию. И обнаженным девушкам , на коже которых сверкают камни.

Или… По ходу, именно к одной девушке. Раньше за собой такого как-то не замечал!

– Чего забилась? Дрожишь вся? Ты это прекращай, Алмаз.

Что за черт?

Отстраняюсь, заглядывая в эти огромные глазища.

Я что? Недостаточно с ней был нежным? Должна давно прекратить меня бояться, а сама дрожит, как загнанный гончей заяц!

– Ты. Ранен.

Прикусывает губу. Сама не понимает, как меня этим дразнит. Зверя во мне пробуждает.

Трясется вся. А смело, даже нагло вскидывает глаза. И… Мне, вашу мать. Втыкает их вот прямо в самую душу! В самое нутро! Насквозь!

– Чего переживаешь? Что постель кровью испортим? Новую куплю, – хрипло бормочу, опять притягивая ее к себе.

Пробегаю губами по тонкой нежной шее. Чуть прикусываю, замирая там, где так отчаянно бьется жилка.

– Ну же Алмаз. Расслабься.

А руки уже жадно обхватывают ее грудь. Сдавливаю пальцами сосок, превратившийся в заостренный камушек.

Твою мать.

Как пацан, жадно дышать начинаю.

Нажраться ее, напиться не могу. Член стоит колом. И причем давно. Еще с того самого момента, как переступил порог собственного дома, успев представить себе ее спящей. Ждущей меня. В моей постели!

Хоть, может, и не ждет, – пронеслось в голове.

И с каких-то херов вдруг это так важно для меня стало.

Так важно, что даже замялся на пороге, на нее любуясь.

А если не ждет?

Просто, как и другие, выбрала себе богатого и влиятельного покровителя? И, по сути, только терпит свою отработку со мной в постели?

Хрень какая же в голову полезла!

Какая мне разница? Это сделка. Не хуже остальных. Нормальная, обыкновенная сделка. Так и должно быть.

Но вот как-то все с ней не так. С самого начала.

И я, как одержимый, жду каждого ее отклика. Пьянею, сходя с ума, ловя ее тихие стоны, переходящие в крик. И каждую новую вибрацию ее тела, каждый новый спазм!

Какая она настоящая. Как сладко кончает!

Даже ртом мне наслаждение доставляла тогда совершенно искренне! Не по отработке.

И черт. Твою мать!

Понимаю. Не сделку хочу. Вот именно с ней. Не отработку! А по-настоящему!

Впервые за много лет вдруг прорвало.

Ее хочу. Всю. Полностью. На максимум. И без остатка!

Да только разве так бывает?

– Ты послушной должна быть, Алмаз. Покорной. Я что? Много от тебя требую?

Веду пальцами по ее животу. Чувствую, как напрягаются внизу мышцы.

И самого током бьет. Лупит. Лупашит. Жилка на виске так бешено биться начинает. Аж пелена перед глазами.

– Будь хорошей девочкой. Раздвинь ножки.

Не слушается. Замерла. Не дышит даже, кажется.

Ничего. Эту хрень я быстро исправлю!

– Ну?

Провожу жадными пальцами по ее складочкам. Нажимаю на сжавшийся в дернувшийся комочек клитор. На остальные точки.

Она такая чувствительная, моя девочка. Мой Алмаз. Сразу откликается. А я умею нажать, куда нужно. Знаю, как из этого инструмента самые сладкие ноты вытащить!

Но… Что за черт!

– Сухая.

Выдыхаю, вытаскивая из нее пальцы.

Опускаю ладонь на ягодицу, жадно сжимая. Кажется, оставлю отметины. Но, что за черт!

Где моя податливая малышка, которая так жарко откликалась на каждое прикосновение?

– Лиля?

Обхватываю за плечо. Снова заставляю посмотреть мне в глаза.

Это что еще за хрень?! Там что? Слезы? С каких херов у моей малышки глаза на мокром месте, мммм?

– Кто обидел? Случилось что-то? Какого черта ты молчишь?

Твою мать. У меня слов не хватает. Слов и терпения!

– Я не могу так , Марат. Понимаешь? Не могу!

И опять эта влага чертова в глазах!

Еще и губы снова прикусывает. Руки заламывает.

Сколько я в жизни слез бабских повидал? Не счесть! Если все вместе собрать, не одно ведро получится. С верхом! Они те еще актрисы! Любят пустить волну!

Но с ней. Черт! С ней впервые меня это трогает! По-настоящему задевает.

– Да что с тобой?

Подхватываю пальцами подбородок, заставляя поднять ко мне лицо.

– Ты ранен, – всхлипывает. – И сильно. Это может быть серьезно! Как я могу наслаждаться и отдаваться тебе, если ни о чем другом не могу думать! Как ты не понимаешь!

– Хм. Наслаждаться, значит?

Нависаю над ее лицом.

Пожираю каждое движение. И этот лихорадочный блеск, вспыхнувший в глазах. И то, как малышка тут же впадает в краску.

Наслаждение она получает.

Твою мать! Мне это слово ее, как бальзам на раны! Лучше всякого бинта и швов! Охренеть. Реально. Сам себя не узнаю. Губы сами по себе расползаются в довольную сытую улыбку. Плотоядную улыбку. Потому что после этих слов я еще сильнее хочу тебя сожрать. Малышка!

– Пожалуйста, Марат. Я тебя прошу. Позволь мне осмотреть и промыть хотя бы твою рану.

– Это что?

Гремлю голосом, а сам волосы ее пальцами перебираю.

– Что ты себе придумала, женщина, а? Наслаждаться, во-первых, здесь я один должен. А твое дело какое? Правильно. Слушаться меня и ублажать. Все. А ты что придумала? Спорить со мной? Решения какие-то принимать? Или условия ставить? Что-то ты быстро страх потеряла. Что? Совсем не боишься уже меня? Думаешь, пара ночей, и я уже в воск превратился? Спущу, что мне перечат? Растеряла страх? Забыла, как шарахалась от одного моего взгляда? Так ничего не изменилось.

– Боюсь, – и снова губу прикусывает. Отводит глаза. Нервы мне, чертовка, совсем режет!.

– Боюсь тебя, Марат, – черт, вот же. Серпом по яйцам!

Боится она, значит. Ладно. Я так ее затрахаю, что бояться у нее сил не останется!

– Но за тебя боюсь еще сильнее. Это же не каприз. Это серьезно.

– Что? Думаешь, я скопычусь и больше камушков тебе никто не подарит, мммм? Не волнуйся за это, Алмаз. Я мужик крепкий. И не такое проходил. А тут вообще. Царапина.

– Не нужны мне твои камни!

Нет. Ну надо же!

Что за девчонка?!

Она еще и голос в моем присутствии повышает!

Мало того!

Дергает руками к шее. Мой. Мой подарок с себя сбрасывает!

Это…. Это уже совсем. За гранью!

– Вот. Забирай. Забирай все и ничего мне больше никогда не дари. Только пожалуйста. Я прошу тебя. Позволь не осмотреть и промыть твою рану. И обещай, что вызовешь врача, если она глубокая. Пожалуйста. Марат! Прошу тебя.

– Хрен с тобой, – рычу сквозь сжатые зубы.

Она вообще хотя бы понимает? Сколько косяков в пару секунд наворотила?

– Пошли в ванную.

И не потому, что я размяк. Ни хрена.

Просто ну как мне с ней вот с такой сейчас сексом заниматься?

Она ж такая напряженная, что хуже бревна. А на кой черт мне нужно бревно в постели, а?

– Марат!

Сдергиваю с себя рубашку.

Черт.

Крови и правда слишком много. Брызгает даже на лицо малышке.

Она всплескивает руками. Даже закрывает ладошками лицо.

Это что, вашу мать? У нее что? Слезы?

– Перестань, Алмаз. Это мелочи. Ну. Чего ты испугалась. Мне и к более серьезным ранам не привыкать. Думаешь, я с таким красивым лицом родился, что ли? Для настоящего мужчины боевые отметины дело привычное. А тут вообще. Царапина. Ну? Чего ты? В обморок , что ли, грохнуться мне здесь решила?

– Н…нет…

Черт. Бледная же, похлеще моей белой рубашки.

Покачнулась. Но руки отодрала от лица.

И смотрит так… Твою мать! Что в сердце похуже этого ножа несчастного, который я пропустил, позволив Хирургу до меня достать, ударяет. Прям насквозь. Черт. Зря я к ней в спальню пришел. Надо было к себе. Или вовсе. Домой не возвращаться.

Домой.

Сердце глухо пропускает удар.

Что для меня раньше дом был? Ни хрена. Просто место. Просто стены.

А теперь понимаю. Знал. Знал ведь, что здесь малышка моя меня ждет. Спешил. Может, впервые за хрен сколько лет и правда про особняк как про дом думать начал.

– Лиля. Это не для твоих, видно, глаз, – криво усмехаюсь.

Черт. Как разрядить? Чтобы этот ужас из ее глаз забрать? Мне гораздо больше по вкусу, когда она эти глаза в экстазе закатывает!

Сказать, что ему досталось намного больше?

Хм… Боюсь, так себе убеждение. Еще на хрен у нее истерика начнется. А что делать с бабскими истериками? Правильно. Хрен его знает. Легче город под себя подмять, чем с этим разобраться!

– Лиля.

Хватаю ее руку. Провожу по своей щеке.

Хрен знает. Захотелось вдруг. Защемило. Как глоток воды сейчас эти ее пальцы.

– Успокойся. Со мной все хорошо. Сдыхать не собираюсь. У меня еще планов много. И на тебя. В том числе. Особенно на тебя!

– Нужно промыть.

Шумно сглатывает.

А малышка молодец.

В себя приходит довольно быстро. Характер, видно, таки есть! Стержень!

А в женщинах стержень редко бывает. Кому знать, как не мне?

– Я сейчас.

Мечется по комнате.

– Где у тебя перекись? Бинты? Марат!

– Успокойся.

Ловлю ее, обхватывая талию.

Кажется, мне таки все в ней нравится. Все. Даже то, как краснеет и бледнеет. Даже вот это. Хотя опять. Голос повышает. Наглый воробушек! Бесстрашный просто!

– Ко мне иди. Вот что мне нужно.

Притягиваю к себе.

Накрываю губами сочные, спелые губы.

Надо же. Чертовка. Дергается. Вырывается еще из моих рук! Головой вертит и губы свои закрыла! Сжала так, что не проникнуть внутрь!

– Ты это прекращай, Лиля, – хрипло шепчу в упрямые губы. Крепко фиксирую ее затылок.

– Ты. Моя. Характер свой забудь!

Хлопает глазами. Даже ротик свой сочный приоткрывает. Черт! Я что? Железный? Провожу пальцами по губам. Прижимаю сильнее, обхватывая ее лицо всей пятерней. Опускаю лоб к ее лбу. В тело свое впечатываю.

– Чувствуешь?

Красноречиво трусь о трепетное тело своим диким стояком.

– Хочу тебя. Охренеть, как хочу. Ну? Я похож на умирающего?

– Нннн… Нет, – дергает головой в явном изумлении.

– Но все равно. Рану надо обработать!

Вот же… Упрямица. И откуда только взялась на мою голову, м? Никто ей не объяснил, что своеволие и женщины- понятия несовместимые?

– Пошли!

Обхватываю ее тонкую талию.

Надо же! Тростинка! Мелкая такая. А со мной спорить вздумала! Мистика просто!

Веду из комнаты вон. По коридору.

Мелькает странная мысль, что надо камушку этому мелкому, но, оказывается, такому колючему, дом по-настоящему как-нибудь показать. Как-нибудь. Не сейчас. Сейчас я с ней с удовольствием другим совсем займусь.

Охренеть, какая мысль.

Женщины обычно здесь если и задерживались, то только в этой самой гостевой спальне. Хотя, почему гостевой? Из гостей здесь только те, с кем мне ночью хорошо. Для друзей и других гостей у меня другие комнаты.

Я что? Сейчас всерьез думаю о том, чтобы Лилю поселить? У себя в доме? На каких это правах, чтобы ее с домом знакомить?

Или и правда? Хирург приложил меня слишком сильно? В голове бред какой-то появился?

– Вот аптечка.

Привожу ее не на кухню, где у меня всего базовый запас. В свою спальню. Туда, где ни одной ногой еще баба не бывала! Да и с чего бы? У них свое место. Как место Рады, к примеру, на кухне.

Надо же.

Какая деловая!

Хмурится, рассматривая, что там у меня припасено. Прям серьезная вся. Как будто важный вопрос решает!

– Ты хоть раз вообще такое делала?

Усмехаюсь, рассматривая этого хрупкого птенчика.

Прикусывает губу. Тревожно качает головой.

– Нет. Но у меня все получится!

Надо же. Даже с вызовом мне отвечает! Глазища вон сверкают даже! Как будто я у нее сейчас ее пузырьки из аптечки заберу!

– Ну давай.

Беру за руку. Утягиваю в сторону постели.

Пусть поиграется, раз уж ей так хочется. А потом… Потом приступим к самому интересному!

– Нет.

Дергает головой. Еще и руку из моей выдирает!

– Надо промыть. В душ.

Ого!

Не понял я. Мне что? Не в грудак, а по ушам, что ли, врезали? Это что сейчас было? Девчонка командовать мне здесь вздумала?

– Пожалуйста. Марат.

Черт. Руки в мольбе складывает. И смотрит. Так умоляюще. Щемяще… Твою ж мать! Да у меня девки так побрякушки и Мальдивы не выпрашивали, как она сейчас!

– У тебя что?

Наклоняюсь.

Шепчу вкрадчиво, почти касаясь ее губ.

Сладких. Охренительно сладких. Таких, что отрываться никак не хочется. И сердце вдруг начинает колотиться, как бешеное!

– Мечта была с детства? Медсестрой стать? Заветная, ммммм? Раз просишь так, как будто прям у тебя все пригорает!

– Марат!

Черт. Ее голос звучит упреком.

Она что? И правда? Всерьез? Раной моей озаботилась? Переживает, что ли? Да лаааадно!

– Хорошо, – киваю. – В душ, так в душ.

Снова беру ее руку. Лучше вернуться в ту комнату. Здесь мне как-то неуютно с женщиной. Один здесь быть привык.

И… Как-то сам не замечаю, когда вдруг переплетаю пальцы с ее. Когда такое делал? Сто лет назад. И только с одной.

Только вот тогда все по-другому было. Я еще, как дурак, тогда в чувства верил. Что-то строить пытался. Не понимал еще, что отношения с друзьями, с мужчинами только строить можно. А женщины, они для другого. Секс и плата за него. Умеренная, естественно. Побрякушки и прочая хрень. Ну, вопрос какой-то, максимум, решить.

Даже останавливаюсь.

С неверием смотрю на наши переплетенные пальцы.

С чего это вдруг я?

– Марат. Нужно быстрей! Или тебе плохо? Я же говорила! Нужен врач! Давай я позвоню! Вызову настоящего специалиста!

– Не надо, – хриплю, а сам пальцы зачем-то еще сильнее переплетенные сжимаю. – Обойдемся без врача, Алмаз.

Мы наконец добираемся до спальни.

Бросаю хищный взгляд на постель.

Но… Твою мать!

Крепко сжимаю челюсти. И позволяю Алмазу увлечь себя в душевую.

С каких пор я иди на поводу у женщины? Да, черт возьми, вообще, хоть у кого-то на поводу?

Но в ее глазах что-то такое… Что заставляет внутри что-то сжаться. Или это просто ребра ноют после сегодняшней бойни? Черт. Не разобрать.

– Больно?

Лиля обеспокоенно заглядывает мне в глаза, чуть потянув уже присохшую к груди рубашку. Даже на цыпочки приподнимается.

– Нет, – сам не понимаю, как губы растягиваются в улыбке. – Просто даю тебе возможность побаловаться. Как ребенку.

Тут же добавляю, хмуря брови.

Хочется рявкнуть. А не получается.

– Ну, перестань.

Хватаю ее руку, медленно проводя по своим губам. Хочется дать ей ласки. Нежности. Вот же черт! Потому что она опять всхлипывает. А в глазищах загорается даже обида! Или ее тень. Но мне хочется это развеять.

– Просто сказал же тебе уже. Это царапина. Просто царапина, Лиля. Ерунда. А ты носишься с этой ерундой, как будто конец света!

– Ох…

Она таки распахивает на мне рубашку. Струи воды, под которыми мы стоим, совершенно, кстати, одетые, делают свое дело. Ткань отлипает от кожи.

– Марат! Здесь совсем не царапина! Тут же…

– Обычное ножевое, – пожимаю плечами, чуть морщась, когда тонкие пальчики пробегают по самому краю раны.

Почему-то они совсем ледяные. Хоть вода и комнатной, комфортной температуры.

– Ну все. Поиграли, и хватит, – рычу, снова замечая, что у нее глаза на мокром месте.

– Это не для женских глаз, Алмаз.

Ну да. Что она привыкла видеть в своем маленьком мирке?

Красоту. Максимум трагедии, это сломанный ноготь.

Хотя нет. Трагедии у нее еще есть. И другие. Например, полное неумение не вляпываться в проблемы! Ну, или талант связываться не с теми мужчинами. Пашку того же ее взять, например. Женишка ее недоделанного.

Сжимаю челюсти до хруста, только подумав, что он собирался с ней сделать. Попался бы мне под руку прямо сейчас, не думал бы. Просто. Голову бы отвинтил. Одним рывком. Оторвал бы совсем.

– Пожалуйста. Позволь мне помочь.

Она шумно сглатывает, глядя на края раны.

Сам решаю посмотреть. Ну… В принципе, можно было бы и пару швов наложить. Но не критично.

Откидываюсь на кафельную стенку, чуть прикрыв глаза. Позволяю девочке смыть запекшуюся кровь. А на самом деле просто кайфую. Ее руки скользят так нежно. И наслаждение от этого намного сильнее, чем сама рана дает о себе знать.

– Хватит, Алмаз.

Ловлю ее руку, будто очнувшись. Достаточно.

Что-то и правда я совсем начал размякать. Чертовка как-то ненормально на меня действует!

– Нужно еще перекисью обработать. Повязку наложить. Пожалуйста, Марат. Давай мы пойдем сейчас в комнату, ты ляжешь, а я все сделаю.

– Ладно.

Бурчу, чувствуя себя каким-то, на хрен, гребаным стариком. Обычно под такими словами подразумевать женщины должны совсем другое. И не она. А я такую команду должен отдавать. Предвкушая жаркое наслаждение губами и глубоким горлом!

А у этой… У нее даже горла глубокого нет! Да что ж такое, а? Чего я вдруг так на ней залип, интересно?

– Вот и все.

Лиля, сама морщась, залила меня перекисью и еще какой-то ерундой. Противовоспалительным, чем-то еще с антибиотиком. Намотала кучу бинтов. Прям гусеницей себя чувствую, которая в бабочку должна превратиться!

Теперь замечаю, как дрожат ее руки. И губы. Черт. Вот же твою мать! Надо было не ехать! Ну, а как не ехать, если она здесь? И хочется ее до одури? До ломоты в суставах?

– Что значит все?

Гремлю голосом, поднимаясь на постели.

– Лиля. Ты, я смотрю, расслабилась. Я дал тебе поиграться в медсестру. Но пора мне взять свое!

Член стоит колом. Давным-давно.

Еще с того момента, как только о ней подумал, приближаясь к дому.

И так столько сдерживался! А еще все эти ее нежные прикосновения! Она ж, как маленькому, мне еще и на ранку дула, когда заливала ее! Дует, а у меня в штанах все больше все разрывается. Член наливается кровью так, что она вся от мозгов утекает. Кажется, им сейчас можно убивать. Стены проламывать. Еще чуть-чуть, и мне самому им по лбу достанется так, что вырубит по-настоящему. А не как какая-то там ранка!

– Быстро. Ко мне!

Дергаю на себя.

Жадно обхватываю обеими руками ее сочную попку.

Все. Теперь не отвертится!

– Марат. Пожалуйста. Я не могу, – всхлипывает, и…

Охренеть!

Отползает! Она что? Еще и сопротивляется? И в этом мне перечит?

– Таааааааак!

Рявкаю, смотрю на нее , как на восьмое чудо света.

Или, вернее, как на совсем блаженную.

Мне. Не. Отказывают!

Вообще. В принципе!

А тем более, девчонка, которая вообще здесь только ради того, чтобы в сексе меня ублажать! Везде. Где захочу. И когда захочу.

– Лиля.

Кажется, пора кому-то объяснить ее место!

– Напомнить тебе, для чего ты здесь? И на каких условиях? Смотрю, я слишком добрый с тобой. Мой косяк. Больше такого не повториться!

– Ну прости. Я не могу. Не могу, понимаешь! Все время буду думать о твоей ране! А вдруг она расширится из-за движений? Закровит? Марат. Пожалуйста. Давай не сейчас. Ну, хотя бы не сегодня!

Черт. Ей что? Способ назвать, при котором мне и двигаться не надо? Или подтолкнуть головой к своему члену? Мне вообще. Только рукой придется поработать. Чтобы ритм ей задавать и в нее вколачиваться!

– Распустил я тебя, Алмаз. Совсем распустил. Ладно. Черт с тобой. Спи. Но завтра! Завтра ты уже не отвертишься! Все твои отмазки можешь оставить при себе! И даже вслух мне о них не говорить! Я возьму по полной!

И пусть не надеется, что сможет меня разжалобить своей неумелостью!

Какого черта я и так нормально удовлетвориться уже столько времени не могу? Ровно с тех пор, как этот камушек появился в моем поле зрения!

Пора расставить все по своим местам!

Крепко обнимаю свой Алмаз.

Пусть чувствует, что от меня не вырвется!

Прижимаю так, что у самого скулы сводит.

Странно. Первый раз просто лежу в постели с женщиной. С адским стояком и без нормального секса! Какого хрена?

Но ее тихое дыхание почему-то успокаивает. Дарит какой-то странный, непривычный уют. Разливается теплом… Где-то под кожей.

Сам не замечаю, как оно меня убаюкивает.

В полусне начинаю мягко перебирать волосы Лили. Приятно. Очень странное чувство.

Проваливаюсь в сон, кажется, чувствуя, как улыбаюсь. Охренеть. Я!

Черт.

Просыпаюсь от тихих всхлипываний.

Чувствую под простыней какое-то странное копошение.

Она что? Сбежать решила? Совсем обнаглела девчонка!

Напрягаюсь, заставляя себя не двигаться. Не выказать того, что я уже не сплю.

Хотя все естество просто требует сжать девчонку посильнее и взять уже наконец-таки свое!

Что она там делает?

Как кулаком прямо в лоб. Или сильнее. По мозгам!

Она ж ревет! А еще… Тихонько возиться по краю моей раны. Поглаживает и… Целует?

– Эй.

Ловлю ее руку. Рывком поднимаю на себя. В каком-то ослеплении смотрю в заплаканные глаза.

– Ну. Чего ты? Алмаз?

Стираю большим пальцем эти выступающие слезы. Черт. Почему они так режут? Прям колотая рана! Не думал никогда, что он слез какой-нибудь девчонки мне почему-то вдруг так больно станет! Будто все нутро выворачивает!

– Лиля.

Провожу пальцем по полуоткрытым губам. Медленно. Осторожно. Твою мать! Даже не о сексе думаю сейчас, а об этих вот ее тихих, нежных поцелуях.

Не для виду же делала. Чтоб меня разжалобить или притвориться, будто переживает. Ни хера. По-настоящему!

И внутри что-то дергается. Ошпаривает. Обжигает.

– Девочка. Это, видно, не для тебя все.

Провожу пятерней по волосам. В первый раз в жизни, кажется, не знаю, что сказать. Как подобрать слова.

– Ты как будто из другого мира, Лиля. Хоть и работала в том агентстве. Моделькой. Но мой мир другой. И тот, в котором ты начала вертеться. Он жестокий. Жесткий. Здесь ножевое это правда просто ерунда. Каждый день совсем другие, посерьезнее проблемы возникают.

– Это… Очень жестоко, – шепчет, а глаза снова влажными становятся.

Ну, что ж за черт!

– И больно, – добавляет, опуская глаза.

– Алмаз. То, что я сейчас скажу, больше не повторю. Уходи. Уходи из этого мира. Он просто не для тебя. Уезжай отсюда. Или займись чем-нибудь, что тебе больше подходит. Я денег дам. Охрану тебе тоже. Уезжай и больше никогда в это дерьмо не вляпывайся. Что?

Мотает головой. Губу закусывает.

Черт. Как ее отпускать?

Но я должен. Это и правда все не для нее. А она… Не для меня. Вот такая. Нежная. Слишком хрупкая. Я ведь сломаю. А не я, так мой образ жизни. Не выдержит девочка. Сорвется.

– Ты совсем ничего ко мне не чувствуешь? Это из-за того, что ничего не умею, да?

Дурочка.

Медленно, осторожно провожу ладонью по ее лицу. Заправляю выбившуюся прядь за ухо.

Не чувствовал бы, хрен бы предлагал. Вообще бы не слушал. Тупо бы брал свое.

А так… Самому хреново, как теперь представлю, что ее в моем доме больше не будет. Мелькает даже мысль послать все к херам и просто зажить обычной жизнью. С ней.

Но…

Так не выйдет. И мы оба это понимаем.

– Ты хочешь, чтоб я ушла?

И глазищами своими невозможными. Прямо в душу. В самое нутро.

– Так будет лучше. Для тебя. Решай.

Хриплю, а сам ладонь ее сжимаю.

– Я хотела бы уехать, – выдыхает, а у меня под ребрами все застывает в лед.

– Но только на свою квартиру. Вещи забрать. С Даной поговорить. У меня же здесь ничего нет. Никакой одежды. Мне непривычно. И… Я ведь никуда не выхожу. Ни с кем не общаюсь.

Твою мать. Это что? Я? С таким шумом выдыхаю? И понимаю, что не дышал, дожидаясь ее ответа.

– То есть, ты хочешь остаться? Здесь? Со мной? Подумай, Алмаз. Я такого второй раз не предложу!

– С тобой.

Шепчет, и снова поцелуем обжигает. Скользит губами по моей шее. А внутри все дергается.

– С тобой, Марат. Неважно, где. Если ты этого хочешь.

– Ты сейчас нарываешь, Алмаз, – хриплю, обхватывая ее бедра. – Ох, как нарываешься, девочка!

– Вот карточка.

Выкладывает на тумбочку карту.

– Купишь, что тебе нужно. Но своему вкусу. Кстати. Я люблю кружевное белье. Белое. Белое тебе идет, Алмаз.

Черт.

Заливаюсь краской.

Так и представляю, как он снова разрывает на мне тонкое кружево. Потому что, насколько я уже знаю Марата, белье он любит в основном срывать и рвать. Не глядя.

– Марат.

Несмело поднимаю на него глаза.

Все-таки, наши отношения для меня еще не совсем понятны.

Кто я для него? Просто женщина для ночных утех? Или… Все-таки что-то большее?

– Да, Лиля?

Он снова смотрит с нежностью. Правда, она мелькает в его темных глазах лишь на миг.

– Когда я заберу вещи… Ну, или куплю что-нибудь… Мне их куда везти? Или продлить срок аренды моей квартиры?

Наверное, это слишком нагло. Мы всего-то пару дней знакомы, хоть между нами уже и было столько всего…

Это очень много значит для меня. Но насколько все это важно для Марата?

– Глупости какие.

Снова наклоняется. Опаляет мои губы своим дыханием.

– Сюда привезешь. Все.

– Но… На квартире у меня много вещей. Даже мебель кое-какая есть…

В принципе, у меня ведь осталась еще та квартира, которую мне, как сироте, выделило государство. Рядом с квартирой Даны. Крошечная. Если перевезти туда все, что я успела купить в арендованную квартиру, то там и пройти будет негде!

Но оставлять за собой ту квартиру мне не хочется. Слишком много воспоминаний. Особенно последних, когда страх разъедал меня, как кислота. К тому же, о ней все знают. Туда в любой момент может ворваться Эрнест или кто-то похуже, чем он. А мне хочется затеряться. Оборвать все связи с тем миром.

– Ты моя, Алмаз, – хрипло выдыхает Марат, проводя пальцем по моим полураскрытым губам. – А, значит, должна быть там, где я. Это понятно?

Черные глаза угрожающе сверкают.

А я улыбаюсь. Расцветаю.

Значит, я ему нужна! Он хочет, чтобы я была рядом!

Марат уходит, а я с наслаждением потягиваюсь.

Все тело ломит и горит от его жадных ласк и горячих поцелуев.

Краснею до кончиков волос, вспоминая прошлую ночь. Кажется, на моем теле не осталось ни миллиметра, где бы не побывали руки и губы этого ненасытного Дикаря. Даже не смотря на рану, я не могла остановить его и сопротивляться!

Отправляюсь в душ, с наслаждением встаю под теплые струи воды. Даже что-то себе мурлыкаю под нос.

Осматриваю себя в зеркале, подсушивая волосы.

Его следы даже остались на моем теле. Они горят на бедрах. На животе. Его губы такие же сильные, как и его руки!

Выхожу, тут же одеваясь сразу в уличную одежду. Повертев в пальцах карточку Марата, все же решаю оставить ее на тумбочке.

Я не содержанка. У меня теперь достаточно и своих денег!

Я привыкла экономить и во многом себе отказывать. Но раньше у меня и не было желания поразить мужчину!

Что ж. Теперь самое время позволить себе больше, чем раньше! Тем более, что при самом неудачном варианте наших отношений, мне все равно хватит на то, чтобы больше не возвращаться в мир моделей. А после того, как я увидела его изнанку, я даже вспоминать об этом мире не хочу!

Прикидываю сумму.

Что ж.

Я даже неплохую квартирку смогу себе купить. А старую можно сдавать. Этих денег при моем образе жизни мне хватит надолго!

И на учебу тоже должно хватить. Или просто у меня сегодня слишком радужное настроение, и кажется, что впереди все будет легко и просто?

Но не хочу думать о трудностях.

Решаю поехать сразу же в торговый центр. Или нет. Вначале, наверное, в СПА. Приведу себя в порядок для любимого мужчины!

– Завтрак готов.

Рада приоткрывает дверь без стука. Окидывает меня хмурым, пренебрежительным взглядом. Как какое-то насекомое.

Черт.

О ней я тоже совсем забыла!

Если у нас с Маратом действительно все серьезно, нужно будет с ним о ней поговорить. В конце концов, я тоже совсем не безрукая. И вполне могу готовить для любимого мужчины! Ну, а мой рацион вообще достаточно прост. Овсянка, фрукты, салаты. Тут любой справится!

– Спасибо, Рада. Я только выпью кофе.

С таким лицом, как у нее сейчас, я не удивлюсь, если она плюнула в еду. Или ее прокляла. Или подсыпала какой-нибудь гадости вроде слабительного!

Да и не хочется мне ничего от нее. И еды из ее рук. Вот от слова совсем!

– Как скажете.

Она поджимает губы. На миг в ее глазах мелькает такая жгучая ненависть, что мне становится страшно.

Но Рада быстро справляется с собой. Даже натягивает на лицо исскуственную резиновую улыбку.

Нет. Обязательно нужно поговорить о ней с Маратом!

– О, привет, красавица!

Раздается радостное приветствие, как только я спускаюсь.

За столом в вальяжной позе сидит один из прежних гостей Марата. Филипп, кажется?

И с наслаждением поглощает завтрак.

– Признаться, удивлен, – он окидывает меня оценивающим взглядом.

С ног до головы.

Мне почему-то очень под ним неуютно.

Особенно из-за того, что за нами наблюдает Рада. Так и стоит за спиной, и я ее прожигающий взгляд между лопатками чувствую. Могла бы взглядом испепелять, от меня бы уже осталась кучка пепла.

– Почему?

Держусь уверенно.

В конце концов, это ведь друг Марата, насколько я поняла. Рано или поздно мне придется войти в его окружение, если у нас все получится! Так почему бы не начать знакомство сейчас?

– Ты ведь уже была здесь, правильно? Мы виделись за завтраком.

– М…. Да. Но что в этом странного?

– Марат не из тех… Хм… А, впрочем, ты красивая. Редкая красота.

Филипп прицокивает языком. Снова осматривает меня с ног до головы. Как будто раздевает взглядом.

Ох. Не нравится мне это! Совсем не нравится!

Хотя тот факт, что у Марата обычно девушки не ночуют дважды приятно разливается теплом где-то в груди.

– Мне пора. Рада была снова увидеться.

Быстро бросаю, разворачиваясь к выходу.

– Не так быстро.

Филипп плотоядно сверкает глазами. Ловит меня за руку, заставляя остановиться.

– Ты ведь Алмаз? Из самой уникальной коллекции Эрнеста?

– Да, это я, – киваю, чувствуя, как сдавливает горло.

Не нравится. Это все мне совсем не нравится!

– Садись, Алмаз. Нам нужно поговорить.

Припечатывает приказным тоном. Тянет меня к столу, заставляя опуститься рядом с ним на стул.

– Рада, оставь нас, – и снова в этом голосе приказ.

Жесткий. Подавляющий. Такой, что не посмеешь и ослушаться!

Теперь смотрю на этого Филиппа по-новому.

Он выглядит совсем не как Марат. От Марата за километр чувствуется опасность.

В прошлый раз я еще удивилась, что может быть общего у троих мужчин, которые собрались тогда вместе за завтраком.

Филипп выглядел красавцем. Мачо, привыкшим к легкой жизни. Явно умеющий очаровывать женщин.

Но теперь я понимаю, что они с Маратом похожи. Этот человек тоже умеет командовать и подавлять. В нем чувствуется сила. А еще, что он не привык к неповиновению.

Он опасен. Наверняка. Ничуть не меньше, чем Дикарь. Хоть и внешне так сразу по нему этого и не скажешь!

– Расслабься, Лиля.

Он снова окидывает меня нечитаемым взглядом.

Странно. Он даже имя мое знает? Откуда?

Сомневаюсь я, чтобы Марат имел привычку обсуждать своих женщин с друзьями. Он вовсе не такой!

– Я не причиню тебя вреда.

– Хорошо, – киваю, наливая себе полную чашку кофе. – Что вам нужно?

От него мне явно не уйти. Ну, не станет же он что-то делать со мной в доме Марата! Придется выслушать.

– Как ты, наверное, уже знаешь, теперь я владею « Респектом».

– И даже не хочу знать, как он к вам перешел, – пожимаю плечами.

Явно Эрнест не добровольно отдал вое любимое и приносящее такой сумасшедший доход детище! А это значит, что передо мной хищник. Ничуть не меньший, чем Марат! Тот, кто умеет выдирать зубами!

– Этого тебе и не нужно, – Филипп усмехается, и я снова попадаю под его очарование.

Совсем он не производит впечатление бандита!

– Ты ведь была центральной в его модельном доме. Я просто смотрел все показы за последние годы. Ты и правда лучшая. И, насколько я понимаю, Эрнест тебя ценил. За какие заслуги, интересно, мммм? Тебе доставались самые лучшие комплекты и ключевые сессии!

– Это не ваше дело, – отвечаю резко, отставляя чашку. – К тому же, вы сами только что сказали, что я одна из лучших. Неудивительно, что Эрнест этим пользовался, выставляя меня.

– Неудивительно. Да.

Он смотрит пронзительно. Изучающе. Снова барабанит пальцами по столу.

– Тем более, что там я больше не работаю. А, значит, говорить мне с вами не о чем.

– Нашла более теплое местечко?

А вот теперь он усмехается совсем нехорошо. И мне это не нравится. Совсем. И то, как подается вперед, раздевая меня взглядом.

– Моя личная жизнь вас тоже не касается, Филипп, – резко поднимаюсь.

– Нам не о чем больше говорить. Что вас интересует, вы можете узнать у Эрнеста.

– Есть о чем, Алмаз.

Он тоже поднимается. Опять берет меня за руку. А вот глаза его становятся ледяными. Жесткими.

– Во-первых, чтобы разорвать договор, ты должна подписать бумаги. Заедь сегодня в « Респект». Мы все оформим. А, во-вторых, я бы хотел предложить тебе новый контракт. Оплата будет больше прежней. Намного больше, Лиля. Соглашайся. Ты больше нигде не найдешь таких условий.

– Вот уж нет! С меня хватит модельного бизнеса! И его подковерных игр!

– Обещаю. Никаких аукционов больше не будет. Ведь именно так ты досталась Марату, верно? Хотя… Откуда такое возмущение? Девушки сами хотят попасть на эти аукционы. Прямо из трусов выпрыгивают! Это ведь роскошная жизнь, правда, девочка? Шанс попасть к солидному мужчине и больше никогда не работать!

– Неправда! Я не знала об этом аукционе! И я бы ни за что….

– Ну ладно. Ладно, – машет рукой, отпуская меня. – Я понял. Только вот Марат не держит при себе женщин долго. Я вообще удивлен, что ты задержалась здесь больше, чем на одну ночь. Подумай. Скоро ты уйдешь из этого дома. Наскучишь Марату. А я… Хм…

Что это? Он резко дергает меня на себя. Впечатывает в свое мощное тело.

И вдруг…

Обрушивается на мои губы жадным поцелуем!

Я будто в капкане!

Но мне удается вырваться. С размаху даю наглецу пощечину! Да так, что его лицо начинает гореть!

– Не смейте! Слышите! Я вам не девка, которую может трогать каждый!

– Я далеко не каждый, девочка, – Фил спокойно опускает на свой стул. Как будто ничего и не произошло.

– Я владелец самого крупного модельного агентства. Тот, кто может прекрасно устроить твою судьбу. И ты мне нравишься. Пожалуй, я даже готов сделать тебя своей любовницей. Подумай, детка. В любом случае заедь сегодня подписать бумаги. Иначе твой контракт не будет расторгнут, и тебе придется выплатить неустойку!

– Я заеду. Даже не сомневайтесь!

Бросаю ему уже на ходу. Почти вылетаю из дома.

Распахиваю дверь и почти спотыкаюсь, замечая на ступеньках на второй этаж Раду.

Что она видела? Вот же проклятье! Эта змея точно все перекрутит и расскажет Марату какие-то гадости! Или нет?

* * *

– Вас приказано отвести, куда вы скажете.

Стоит лишь выйти за дверь, как передо мной буквально вырастает огромный амбал.

– Машина ждет вас.

Указывает рукой на один из огромных внедорожников.

Я все еще задыхаюсь от негодования. Настроение, которое было с утра, тут же испаряется. В торговый центр не хочется.

Называю адрес своей квартиры. Пожалуй, я начну с нее.

– Кто здесь?

Поднимаюсь на нужный этаж.

Прошу человека Марата подождать меня снаружи. Но, стоит мне лишь открыть дверь и войти в квартиру, как тут же накатывает ощущение, что здесь кто-то есть!

– Тсссссс…. Это я. Федор.

Меня тут же ловят за руку, увлекая вглубь коридора.

– Федя? Что-то случилось? Ты почему здесь? И как?

– Я не знаю, Алмаз, как тебе удалось уговорить твоего Дикаря спасти меня.

Федор смотрит на меня с явным неодобрением.

Ну да. Выглядит все ужасно. Как будто я продалась!

Но разве у меня тогда был выбор? К тому же, теперь все совсем не так! У нас все намного больше, чем сделка!

– Мне совсем не хочется, чтобы ты плохо обо мне думал, Федя, – устало опускаюсь на пуфик в коридоре. – Ты ошибаешься. Марат… Да, он опасный мужчина! Но со мной он совсем другой, и…

– Лиля.

На миг в глазах Феди мелькает боль.

Он проводит по моим волосам легким взмахом.

– Ты, кажется, влюбилась, – грустно произносит, качая головой. – Очаровалась опасной силой этого Дикаря?

– Лучше о себе расскажи, Федь. Почему ты здесь? Что тогда произошло?

– Не знаю, как он успел. Но Дикарь появился как раз когда меня схватили люди Хирурга. Приходится признать, что я обязан ему жизнью. Или, скорее, тебе, Алмаз.

– Я рада, что все хорошо.

– Не до конца. Я не верю, что Хирург просто так отступиться. Он злопамятный. Очень, Лиль. Ты даже не представляешь, насколько!

– Но сейчас же все в порядке?

– Между ним и Дикарем идет серьезная война. За власть в городе. И эта война не на жизнь, а на смерть, Алмаз. Поверь мне.

– Что же делать?

Прижимаю ладони к щекам.

Мне и одной опасной раны Марата хватило. А, выходит, это еще не конец!

– Бежать, Лиля. Бежать из этого города. Я пока спрятался у тебя. Пару дней. Чтобы перекантоваться. Хирург не забудет этого. И будет меня искать. Все равно. Кто знает? Раздерет меня, а после подбросит Дикарю, чтобы показать свою власть. В свой дом мне возвращаться опасно. Ну, и еще… Еще я ждал тебя, Лиля.

– Зачем?

– Эта война не закончится. А если Дикарь не победит? Хирург тебя найдет, Лиля. И тогда все будет намного хуже. Хуже, чем тогда, когда я пришел к тебе в первый раз, чтобы тебя увезти. Нужно уезжать. Срочно. Из этого города. Пока за тобой, возможно, еще не следят люди Хирурга. Хотя я думаю, что следят. Женщина врага это трофей! Мне даже страшно представить, что он может с тобой сделать! Так что наш план не отменяется! Если ты, конечно, хочешь нормально жить! И жить вообще, Лиля!

– Нет.

Резко качаю головой.

– Пойми, Федя. Я очень тебе благодарна за то, что ты обо мне так заботишься, но… Но я не могу его оставить! Тем более, если все так серьезно! Я буду с ним рядом. Это же так важно! Я не могу оставить своего мужчину, тем более, в таких условиях!

– Ты влюбилась.

Федя снова горько усмехается.

– Но пойми, Алмаз! Ты для него… Никто! Максимум, мимолетное увлечение! Даже если Дикарь и победит. Ты думаешь, что останешься с ним? Да он забудет тебя уже через пару дней! Снова возьмет себе да хоть бы одну из наших девушек! Как всегда брал!

– Неправда. Это неправда, Федя. Он…

Любит меня? Не знаю. Но между нами наверняка что-то намного большее, чем секс!

– Ты не веришь. Но он даже предложил мне перевезти к нему свои вещи. У нас все серьезно, Федя! Мы будем жить вместе!

– Надолго? Очнись, Лиля! Кем ты для него будешь? Просто удобной игрушкой, которая всегда рядом? Ты себе напридумывала что-то. Но пойми. Такие, как Дикарь, не женятся! А если и женятся, то на девушках своей крови! И… Невинных, Алмаз! Не на тех, которых можно купить на каком-нибудь аукционе!

– Федя!

Его слова, как пощечина. Больно.

– Я знаю, ты не такая. И не виновата. И не хочешь этого слышать! Но они всегда выбирают чистых девушек. Которые не снимаются в белье! Не ходят по подиумам! Очнись!

– Это все бред! Я даже слушать не хочу!

Резко вскакиваю с пуфа.

– Лиля… Я не хотел тебя обидеть… Я же забочусь о тебе!

– Мне нужно собрать кое-какие вещи, Федор. А потом еще заехать в агентство и подписать какие-то документы. Квартира оплачена еще на неделю. Оставайся, если хочешь. Но, думаю, тебе лучше подыскать другое жилье. Ведь про эту квартиру все знают. Если тебе нужны деньги, то…

– Лиля.

Он хватает меня за руку.

– Нет. Деньги мне не нужны. И я не хотел тебя обидеть. Ты дорога мне, и… Я ведь влюблен в тебя с самого начала, как только ты появилась! Я всегда знал, что ты другая. Не такая, как все! Я чувствовал это! Но я ни на чем не настаиваю. Не буду к тебе приставать и чего-то требовать. Просто подумай. Подумай обо всем, что я тебе сказал. А я останусь здесь. Буду ждать. Тебя и твоего решения.

– оставайся, если хочешь. Но мое решение не изменится. Я с Маратом, Федя. И я… Я люблю его!

Ухожу в комнату.

Благо, Федор так и остается в коридоре.

Собираю кое-какие вещи. В основном одежду. Несколько статуэток. О большем, вроде мебели, нужно будет отдельно поговорить с Маратом. Решить, куда это можно будет разместить в его доме…

Слезы обжигают глаза.

А если Федор прав? Что со мной будет?

Марат в моей жизни совсем недолго. Но… Если он женится на другой, это разобьет мне сердце!

– Пока, Федь. Я еще заеду.

Выхожу в коридор с сумкой.

– Лиля. Я же о тебе забочусь! Только о тебе!

– Пока.

Приоткрываю дверь. За ней, так и не сдвигаясь с места, стоит охранник Марата. Бросает цепкий взгляд внутрь.

– Это мой друг. Федор. Мы вместе работали, – зачем-то поясняю, хоть Феди и не видно.

Но охранник замечает его руку на моей руке. И тут же разворачивается.

– Поехали, – вздыхаю, выходя из квартиры.

Теперь уже точно. В СПА. Чтобы расслабиться. И в торговый центр!

* * *

Привожу себя в порядок. Впервые по-настоящему наслаждаюсь этим процессом. Особенно массажем, который, после ненасытности Марата, мне просто необходим!

Раньше все это приходилось делать по работе. Лицо. Прическа, макияж.

А теперь совсем иное чувство. Радостно представляю себе, как все это оценит Марат. Увижу ли в его глазах восхищение?

Закончив с этим, отправляюсь в торговый центр.

Быстро покупаю разную домашнюю одежду. Глянув на товары, поняла, что моя прежняя только для меня одной. Теперь же меня в этом будет видеть мужчина, которого я люблю!

Выбираю и несколько красивых платьев. Просто для выхода. И парочку еще вечерних. Нарядных. Таких, чтобы сразить моего мужчину наповал!

Например, как вот это. На одной бретельке, приоткрывающее грудь. В пол, но с распоркой до самого бедра!

Я буду не против, если Марат, увидев меня в нем, решит, что никто никуда не пойдет. Набросится. И пусть даже разорвет это красивое платье!

Уже так и представляю хищный, голодный, адский блеск в его глазах, когда он меня в нем увидит!

Внизу живота разливается горячее тепло. В трусиках тут же становится мокро. Я прямо чувствую на себе его рваное жадное дыхание!

Долго выбираю белье. Это самое важное. Верчусь перед зеркалом, критически оценивая каждый комплект.

В итоге набираю целый ворох всего.

Вспоминаю, что говорил Федор о « чистых» девушках. Хм… Меня тянет на необычное. Сексуальное до одури! Но вдруг Марат сочтет меня слишком распущенной?

Поэтому беру разные комплекты.

Человек Марат терпеливо ждет меня и спокойно принимает очередной пакет с покупками.

Останавливаюсь, проходя возле небольшого кафе в торговом центре. Желудок урчанием тут же напоминает мне о том, что я с утра ничего не ела!

– Марат!

Почти вскрикиваю, заметив за одним из столиков мощную фигуру.

Сердце радостно забивается в груди. Он узнал, что я здесь? Выкроил для меня время?

Несусь вперед, и тут же замираю, как вкопанная.

К Марату плавной уверенной походкой подходит высокая красивая брюнетка. Он поднимается, пододвигает ей стул.

Прикусываю губу до крови, чтобы прямо здесь не разреветься.

В конце концов, ну, мало ли, с кем у Марата здесь может быть встреча!

Только вот внутренний голос орет, напоминая жестокие слова о том, что такие, как Марат, женятся только на своих . Эта девушка явно их крови. Смуглая . Черноглазая. Очень прилично и скромно одетая. И он… Он так ей улыбается, что у меня подкашиваются ноги!

– Ты… Говорил Марату, что я здесь?

Резко поворачиваюсь на сто восемьдесят градусов к охраннику.

– Нет. Господин не приказывал докладывать ему о ваших передвижениях.

Понятно. Значит, это не случайная встреча с девушкой. Меня здесь не ждали. Что ж…

– Туда, – указываю охраннику на дальний столик у самой стенки. Он в полутьме. Марат не сможет разглядеть меня там.

Впрочем, он слишком для этого занят своей спутницей! Прямо глаз от нее не отводит!

Наверное, это какой-то мазохизм и мне стоило бы уйти.

Вернуться домой и не рвать себе сердце наблюдая за тем, как Марат воркует с другой женщиной. Как смотрит на нее… С таким теплом…

А после просто спокойно поговорить с ним. Спросить о том, кто я для него. И как он видит наши отношения.

Марат больше меня не держит. Больше того, он пообещал мне свою защиту. Если окажется, что у него есть невеста, а я всего лишь мимолетное развлечение, я просто уйду. Соберу вещи и уеду. Марат защитит от Хирурга. Наверняка. Ну, или , в крайнем случае, поможет мне скрыться так, что тот меня не найдет.

Это разумно.

Но я почему-то не могу сдвинуться с места.

Знаю. Марат не соврал бы мне. Да и зачем ему лгать?

Только почему-то мне хочется увидеть все своими глазами.

Поэтому я, как мазохистка, ловлю каждый его взгляд. Каждый жест.

И… Мне не нравится! Мне все это не нравится!

Глаза затмевает горькая пелена слез.

– Ваш заказ.

Чуть не подскакиваю, когда меня отвлекает официант.

Быстро заказываю еду и кофе.

Когда снова смотрю в ту же сторону, за столиком уже Марата и его спутницы нет.

Черт!

Мне надо было увидеть! Как они уходили! Обнимал он ее? Целовал? А я все пропустила!

– Принц! Это же ты! Принц!

Тишину вдруг рассекает детский голос.

Замечаю за окном кафе малышку, которая просто летит вперед, широко расставив руки.

А после слышу ее звонкий хохот. Кажется, ее поймали. Тот, к кому она так неслась!

– Рая. Так нельзя.

Тут же раздается звонкий женский голос.

Изумленно замираю, так и не донеся вилку с уже принесенной едой, до рта.

Потому что Марат возвращается. Снова за тот самый столик.

Его лицо выглядит хмурым. Брови сошлись на переносице. Самый настоящий угрожающий бандитский вид! Совсем не то лицо, которое было с той девушкой!

А на его шее висит, как обезьянка, маленькая девочка. Лет шести-семи.

Обхватила его ручонками и счастливо улыбается. Смотрит на него, как на самого обожаемого мужчину.

– Прости, Марат, – торопливо бормочет высокая женщина рядом. – Она заметила тебя, а я… Не удержала.

– Что?

Рявкает Марат, сверкая глазами на малышку.

– Соскучилась по аттракционам?

– Ага, – радостно кивает малышка.

Женщина пытается ее забрать. Но куда там! Девочка только сильнее обхватывает шею Марата.

– С тобой хорошо. И весело. Ты хороший, – лепечет малышка.

А я умиляюсь. Надо же! Ребенок совсем его не боится!

А ведь дети так хорошо всегда чувствуют человека… Их не обманешь даже самой грозной внешностью! Хотя мне почему-то кажется, что Марат специально сейчас напускает на себя грозный вид.

– Ладно. Тогда по десерту и пойдем. Поищем, на чем покатать тебя, принцесса.

Его надолго не хватает. Вижу, как в глазах снова появляется тепло.

– Я не твоя принцесса, – малышка мотает головой. – А где твоя?

У меня почему-то щемит внутри. Наверное, потому, что я понимаю, что Марат однажды станет прекрасным отцом. Не зря ведь эта девочка так к нему тянется!

И в тот же миг чувствую, что хочу от него ребенка! Только от него! От этого единственного мужчины! Даже представляю на секундочку, какой могла бы быть девочка. С его густыми черными волосами и губами спелой вишни… Или сын… Настоящий мужчина!

И все же как же я мало знаю о Марате!

Может, это его жена? И его ребенок? Хоть девушка и блондинка, но, возможно, Федор ошибся? И Марат вполне мог жениться на девушке не их крови?

Может быть, он даже прячет семью на время этой войны за власть с Хирургом. И потому встречается с ними тайно… Вряд ли отбитый на всю голову бандит Хирург станет ходить по таким местам!

Проглатываю свою еду, совсем не чувствуя вкуса.

Проскальзываю на выход, когда Марат увлеченно рассматривает, что ему показывает малышка.

Дыши, Лиля. Просто дыши.

Хоть первым порывом и становится просто на всем плюнуть.

Вернуться в свою квартиру и передать Марату, что я передумала. И больше не буду с ним!

Но…

За свою любовь ведь нужно бороться, разве не так? Я не могу. Просто не могу сейчас поддаться эмоциям! Поступить как истеричка.

Нужно вернуться в дом. А после… После поговорю с ним. Или посмотрю, как он будет себя со мной вести…

* * *

Нервничаю все время, пока нахожусь в доме.

Я приоделась. Нарядилась в самое лучшее к его возвращению!

Если Марат был в торговом центре, значит, не особо сегодня загружен делами. Он же нашел время на то, чтобы провести его с той девочкой! И ее мамой. И той женщиной…

Но за окном давно темно. А Марата все нет.

Я не решаюсь попросить охрану позвонить ему. Да и вряд ли это даст результат…

К тому же… Марат может быть недоволен таким звонком! Решит, что я ему навязываюсь, а этого уже не позволит моя гордость!

Как же жаль, что в доме Рада!

Так я хоть бы заняла себя. Приготовила бы нам ужин.

Выказала бы заботу о своем мужчине. И смогла бы, надеюсь, удивить его своими талантами! Ведь готовлю я хорошо…

Наступает полночь. А его все нет.

Что, если он и вовсе не вернется?

Где-то через час я просто сникаю. Отправляюсь в ванную. Скидываю роскошное платье, которое надела для него. И белье.

Смываю красивый макияж, стоя под струями воды.

Накидываю халат и заползаю под теплое одеяло.

– Марат!

Вырываюсь из полусна, когда чувствую, как матрас проседает под тяжестью мощного тела.

Рефлекторно обхватываю его плечи руками. Прижимаюсь. С наслаждением вдыхаю любимый запах мужчины.

– Ты вернулся…

Шепчу, осторожно прикасаясь губами к его спине.

– Почему я должен был не вернуться?

– Просто… Уже так поздно. И я тебя ждала…

– Спи, Алмаз. Сегодня я тебя терзать не буду.

– Что? Почему? Рана?

– Просто спи, – шумно вздыхает. – С раной все в порядке. Зажило уже все.

Закрываю глаза.

Кажется, он устал.

Может, и не стоит затевать такой разговор? Мужчины вообще таких бесед не любят. Но…

– Нет. Я так не могу!

Приподнимаюсь на постели. Укладываюсь на его мощную грудь. Заглядываю в глаза. Я должна сейчас их видеть!

– Что? Настолько привыкла к горячему, что без него не можешь?

Марат порочно усмехается.

И тут же обхватывает руками полушария моих грудей.

– А я собирался дать тебе передышку. Но раз ты сама хочешь, то…

– Нет. Подожди!

Откидываю голову. Не даю ему впиться в мои губы.

– Что за хрень? Лиля!

– Марат. Нам нужно поговорить.

– О чем? На карте денег оказалось мало? Завтра новую дам.

– Нет. Я совсем не об этом. Марат…

– Лиля. Я не в настроении разгадывать загадки. И вообще. Не в настроении болтать. Если тебе скучно…

– Дело не в этом.

Черт. Весь вечер готовилась к этому разговору, а теперь не знаю. Как его начать. Не могу подобрать слов. Чувствую, что все будет нелепо. Как будто я ревнивая жена. Имею ли я вообще право на такой разговор?

– Ты женат?

Выпаливаю первое, что приходит в голову.

– Что? С чего ты взяла?

– Я сегодня была в кафе. В торговом центре. И видела тебя там. С девочкой и красивой женщиной. Это твоя жена? Твоя дочка?

– Нет.

Марат хмурится. Он явно недоволен этим разговором. Как я и предполагала.

– Это все? Ложись спать, Алмаз.

– Нет. Марат…

Опускаю глаза.

Черт. Кусаю губы.

Может, лучше бы все оставить, как есть? Насладиться тем временем, которое мы имеем, чтобы быть вместе?

– Лиля. Я должен из тебя каждое слово клещами вытягивать? Что еще?

– Еще была женщина. До того, как появилась другая с малышкой. Кто она для тебя?

– Это тебя не касается, – Марат сжимает челюсть.

– Касается, Марат. Прости, но ведь мы с тобой вместе! Я понимаю, что рано заводить такой разговор, но… Но ты не сказал мне оставить ту квартиру! Сказал, что я могу сюда привезти свои вещи. А это значит… Что мы будем жить вместе! Пойми. Я должна понимать. Кто я для тебя?

– Лиля.

Марат шумно выпускает воздух сквозь сжатые челюсти. Его ноздри раздуваются. Глаза темнеют.

Кажется, я его разозлила. Сжимаюсь в комочек.

Боюсь, что сейчас он ударит. Ударит по мне словами, что я всего лишь развлечение, которое все время должно быть под рукой! И не более…

– Это для тебя так важно?

Его голос вдруг меняется. Становится тихим. Нежным.

Чувствую, как вдруг начинает подрагивать его рука, которой он гладит меня по волосам.

– Важно, Марат. Я ведь… Я тебя люблю!

Выпаливаю на одном дыхании.

– И… Я хочу быть с тобой. Хочу семью. Детей. А если это не входит в твои планы? Может, у тебя есть жена. Или невеста. Я должна понимать! Пойми. Ведь это для меня так серьезно!

– Ты слишком далеко заходишь, – его голос звучит жестко.

Но при этом Марат смотрит мне в глаза так, что прямо в самую душу заглядывает.

– Лиля.

Он наконец смягчается.

– Семья. Дети. О чем ты? Я не знаю, что со мной будет завтра. И буду ли я вообще! Ни жены, ни невесты у меня нет. Но семью и детей я заводит не планирую. Если это для тебя так важно, лучше найди себе кого-то другого. Я ведь не держу.

– Значит, ты не с другой?

– Нет, Лиля, – качает головой, поглаживая мою спину.

– Других женщин нет.

– Хорошо, – киваю, чувствуя, как бешеное напряжение отпускает меня.

Просто укладываюсь ему на грудь. Обхватываю руками плечи.

И блаженно засыпаю, чувствуя, как Марат гладит меня.

Других нет. Он не сказал, что я просто развлечение. Разве этого мало? А про остальное думать еще рано! Хотя никто не помешает мне видеть во сне нашу счастливую семью! И деток. Девочку и мальчика. Которые висят на шее у своего папочки и смотрят на него с обожанием вот такими же черными огромными глазами!

Утром я просыпаюсь от какого-то шума.

Едва протираю глаза.

Рассвет едва-едва начался.

Что может происходить в такую рань?

Я одна в постели. Марата нет и даже простыни с его стороны уже холодные.

Явно что-то случилось!

Быстро набрасываю на себя халат.

Подхожу к окну и тут же отшатываюсь.

Весь двор полон машин. Люди Марата стоят с оружием наготове. Их здесь целая армия!

Из огромного внедорожника выходит… Хирург!

Его рука болтается на перевязи. Вот, значит, результат той встречи с ним, после которого Марат вернулся раненым! Но зачем он приехал? Что делает в его доме, здесь? Мне казалось, что дом Марата самая неприступная крепость!

А сам Дикарь стоит у входа. Окидывает Хирурга мрачным угрожающим взглядом. Но…

Почему-то молча разворачивается. Входит в дом, оставляя дверь за собой открытой!

Он что? Приглашает своего заклятого врага? Позволяет ему войти?

Осторожно крадусь к коридору. Оставляю дверь в спальню приоткрытой на случай, если придется скрыться.

Марат с Хирургом входит в гостиную.

Долго молча стоят, испепеляя один другого взглядами.

– Зачем приехал?

Наконец разрывает тишину Марат.

– Поговорить, – кривится Хирург.

Ему явно и самому не по нраву быть здесь.

– Надо же. И как только решился? Ты же понимаешь, что можешь не выйти из моих дверей. Заодно и людей своих всех привел. Как удобно. Положить вас здесь всех скопом. Братскую могилу устроить. Ты что, Хирург? Вот так решил город мне отдать? Мог бы просто уехать. Максимум, записку бы мне оставил. Прощальную. Зачем совершать коллективное самоубийство?

– Я знаю тебя, Дикарь. Ты чтишь традиции, хоть о тебе и говорят, что ты беспредельщик. Ты не причинишь вреда даже самому заклятому врагу, если он приедет в твой дом.

– Это сомнительное заявление, – Марат засовывает руки в карманы брюк.

Смотрит на Хирурга свысока. Уверенно. И угрожающе.

– Но я тебе не враг. Это просто борьба за власть. У тебя ведь есть и настоящие враги, верно? Смертельные?

– Ты порассуждать об этом приехал? Не трать мое время. Оно дорого стоит.

– Я приехал с предложением, Дикарь. Мы рвем один другого. Погибают наши люди. Рвем город на части.

– Так сдайся. Признай свое поражение. Кто мешает?

Марат ухмыляется.

Явно чувствует себя хозяином положения.

Уверенный. Сильный.

Не могу не любоваться им даже в такой момент!

– Ты сам понимаешь.

Хирург недобро усмехается.

Черт.

Я нервничаю так, что стучат зубы.

Да, возможно и есть традиция не трогать того, кто пришел на переговоры в твой дом. Но кто сказал, что Хирург станет придерживаться ее? А вдруг у него есть какой-то коварный план?

– Я свое не отдам. Но гибнут люди. Мы оба несем потери, Дикарь. Серьезные потери. Я предлагаю это прекратить. Давай сядем за стол переговоров. Поделим город. Но у меня есть одно условие. Алмаз. Ты отдашь ее мне.

Замираю. Сжимаюсь в комок.

Хирург вдруг поднимает свои блеклые, будто выцветшие глаза и смотрит прямо на меня. Как ножом резкой вспышкой полоснул этим взглядом!

Я сбегаю. Просто несусь в комнату, захлопывая за собой дверь.

Черт!

Кто сказал, что Марат не пойдет на эти условия?

Его люди гибнут. Он в постоянной опасности! Стою ли я для него так много, чтобы рисковать жизнью и своими людьми?

Ответ прост. Он на поверхности.

И… Этот ответ « нет»!

Мечусь по комнате.

Судорожно хватаю и снова бросаю свои вещи, одежду. Руки трясутся так, что даже белье не могу надеть!

Хотя… Разве я смогу сбежать? Особенно в такой момент!

Я ведь уже столько раз сбегала от Марата! Но ведь он каждый раз меня и находил!

Придумать. Надо срочно что-то придумать!

Хватаю телефон, дрожащими пальцами ищу номер Федора…

– Алмаз.

Вздрагиваю, когда мои плечи слишком крепко сдавливают руки Дикаря.

Я не заметила, не услышала, как он вошел. Этот мощный огромный мужчина умеет передвигаться совсем бесшумно.

Но сейчас в нем совсем нет той нежности, которая появилась в последнее время между нами.

Марат с силой сжимает мои плечи. Его голос звучит жестко. Буквально вдавливает меня спиной в свою стальную грудь.

И сердце начинает колотиться часто-часто.

Десятым чувством я понимаю, что сейчас со мной в комнате не Марат. А Дикарь. Тот самый. Опасный и безжалостный. Тот, который не раздумывая, по щелчку пальцем, может решить чужую судьбу. Сломать. Вывернуть наизнанку.

– Собирайся. У нас мало времени.

Жестко бросает и еще крепче сжимает мои плечи.

– Возьми всю свою одежду.

Марат выходит из комнату. А я дрожу всем телом.

Снова дергаюсь к окну.

Без шансов. Без вариантов.

Машины Хирурга уезжают. Люди Марата оцепили весь двор.

Мне не сбежать! Не выбраться! Я в самой настоящей ловушке! В клетке!

Трясущимися руками собираю вещи. Просто бросаю их в сумку.

Марат возвращается довольно быстро. Окидывает меня жестким, ледяным взглядом.

– Пошли, – приказывает и тут же разворачивается к двери.

Не ждет меня, просто идет вперед.

Приходится нагонять.

Мы молча выходим из дома.

Марат усаживается в машину на переднее сидение. Я почти падаю рядом с ним.

Пристально смотрю на его хмурое лицо. Как будто он о чем-то раздумывает.

Но, разве он уже не принял своего решения?

Машина срывается с места.

А я будто онемела. И сказать ничего не могу!

Сквозь слезы, закрывшие глаза, вижу размытые очертания за окном.

Мы едем долго. Очень долго. Или мне просто кажется? Совсем не могу сейчас верно воспринимать время! Мне кажется, оно просто растянулось в какую-то вязкую жижу!

– Марат, – наконец решаюсь.

– Ты… Отдаешь меня ему?

Он даже не поворачивается. Только матерится сквозь зубы на своем языке. Еще крепче сжимает руль своими огромными руками, и это выдает сейчас, как сильно он напряжен.

– Выходи.

Даже не замечаю, что дорога закончилась.

Мы… В каком-то лесу? Здесь совсем нет дороги!

Вокруг все утопает в сугробах.

Он что?

Решил меня убить? И закопать здесь? Чтобы я не досталась никому?

– Быстрее, Алмаз. Время.

Марат размашисто шагает вперед. И даже сугробы ему не мешают.

А я семеню следом. Пытаюсь попасть в его следы, чтобы не утонуть в этом снегу.

Мы добираемся до какой-то странной избушки. Прямо домик Бабы-Яги из сказки.

Марат рывком открывает заскрипевшие двери.

Молча пропускает меня вперед.

Начинает растапливать камин, по-прежнему так на меня и не глядя.

– Где мы? Марат! Пожалуйста! Скажи мне хоть что-то! Я же сейчас просто умру! Что ты собираешься со мной делать?

– Скоро здесь будет женщина. Она займется хозяйством.

Бросает Марат, снова и не глядя в мою сторону. И уже направляется к выходу…

– Нет! Подожди!

Я бросаюсь к нему. Становлюсь между ним и дверью. Впиваюсь руками в рубашку на его груди.

– Марат. Я слышала ваш разговор! Слышала, что он тебе предложил! Я должна знать! Что ты со мной сделаешь?

– Ты солгала мне, Лиля, – его лицо так и остается каменным.

– А я говорил. Я не прощаю лжи. Правда. Правда, твою мать! Какая угодно! Но теперь ты мне ее скажешь. Эту самую чертову правду. Ты. Пришла ко мне только потому, что боялась Хирурга? Ради защиты?

В его глазах пляшут молнии. Настоящая буря. Ураган. Лед и пламя.

Он в ярости. В такой, какой я еще у него не видела!

Хоть его лицо и остается непроницаемым. Все высказывают его глаза!

– Да, Марат, – отвечаю тихо. Опускаю голову.

– Это правда. Хирург торговался за меня там, на аукционе. Когда я вернулась от тебя домой, пришел Эрнест. Сказал, что Хирург не намерен отступать. Что заберет меня! Что мне оставалось делать? Ты единственный, кто мог меня защитить!

– Ясно.

Марат хмуро кивает.

Смотрит на меня, как… Как на какое-то насекомое!

– Мне пора, Алмаз. Дела.

– Марат!

Снова хватаю его за рубашку. Пронзительно заглядываю в глаза.

– Что со мной будет?

– Не волнуйся, Алмаз.

Он рывком стряхивает мои руки.

– Свою безопасность от Хирурга ты отработала по полной программе. И будешь отрабатывать и дальше. До конца. Пока мне не надоест. Я всегда плачу , даже шлюхам. Мое слово нерушимо. Всегда.

Он почти откидывает меня в стороны.

Выходит тяжелым шагом. Так, что даже дом сотрясается.

А я…

Я просто сползаю вниз по стене. Закрываю лицо руками.

Все! То, что в последнее время между нами случилось.. Та его нежность… Наши начавшиеся зарождаться отношения… теперь все потеряно! Будь проклят этот чертов Хирург!

Я больше не верну тепла Марата! Никогда! И его доверия!

Марат.

Твою мать!

Я готов крушить все вокруг! Да хоть этот даже проклятый дом!

Иду к машине, а сам чувствую, что хочется остановиться.

Дикая боль выворачивает все внутренности. Не дает дышать. Выкручивает наизнанку!

И, блядь, это намного, в сто, в тысячи раз похлеще каких-то пуль и ножей, кто втыкались за всю жизнь в мое тело! Покруче любого удара!

Алмаз… Лиля…

Я ведь уже в мыслях называл ее своей!

Пробила. Пробила весь лед во мне. До искр из глаз!

Дыру на самом деле. Дыру во мне пробила!

А ведь я…

Я и правда думал, что у нас чувства. Серьезно… Что она моя…

Твою мать! Какая же актриса! Неплохо, идеально просто Эрнест их вышколил! Такими глазами на меня смотреть! Что я… Я, твою мать, поверил!

Ни с кем нежным не был. Никогда. А с ней…

С ней все совсем иначе было! Поверил. Поверил, твою мать. Что она другая. Настоящая! Что чувствует!

А она такая же дешевая кукла. Как и все другие. Все гадал, что ей нужно было от меня. Пока не бросил. Нежность, заботу в ее глазах увидел. Слабину дал.

А ей просто другое было нужно. Не тряпки и не брюлики. Не бабло. А защита. Защита, мать его, от Хирурга! Ради этого она кривлялась! В чувства играла!

Ей не на подиум! Ей в актрисы нужно!

А я…

Черт! Как же я так повелся? Как сопливый пацан!

Я ведь знал. Знал, что все они врут. И ни хрена не стоят!

С той самой. Первой. Которую любил. Блядь, про свадьбу думал. Дом мечтал для нее построить. Даже о мести. О святом деле отомстить за смерть родителей чуть не забыл!

Пока не застал ее с другим.

В моей постели!

Как она играла! Как притворялась, когда клялась в любви! А сама любовника в наш дом привела!

И после. После приходила. В ноги мне падала. Смотрела, почти вот так, как вот эта! Черт! Да они все на одну масть!

Ублюдка своего, которым забеременела, пыталась на меня повесить! После того, как, видно, любовничек ее отказался! Думала, что я после такого на ней женюсь!

Только вот даже тогда. Даже тогда так не болело!

А теперь…

Выкрутила меня. Вывернула. Так приложила, что убивать хочется. Голыми руками и всех. Всех подряд!

Как я мог повестись? Знал же. Тот первый случай меня на всю жизнь научил!

Но нет. Растаял. Поверил. Впервые за столько лет!

Ну ничего. Отрабатывать теперь девочка свою безопасность будет, как положено. По всем статьям! Спуску ей больше не дам! Не поведусь на эти глаза! На нежность, которой в ней сроду не было!

Драть буду так, что стены дрожать будут! Никакой больше жалости! Никакой пощады! Хватит!

Лиля.

Медленно поднимаюсь.

Хватит.

Не стоит страдать и убиваться.

Марат меня не отдал. Это самое важное. Про остальное я буду думать потом.

Хорошо, что я здесь одна. Нет никакой Рады. И людей Марата.

Осматриваю дом, обхожу оба этажа, заглядываю в кладовку.

Здесь пыльно. И явно никто не убирался давно. Зато запасов продуктов столько, что на целую армию хватит.

Наверное, это тайное место Марата. На крайний случай, вроде этого.

Истерика отступает.

Я прихожу в себя.

Раз он решил так надежно меня спрятать, значит, я все же что-то для него значу!

Мне нужно чем-то занять руки.

Быстро переодеваюсь и принимаюсь за уборку.

К вечеру все блестит. Просто сверкает. Достаю из шкафов одеяла, красивые большие подушки.

Раскидываю по дивану рядом с камином.

Из кухоньки долетают такие ароматы, что у самой слюнки текут.

Теперь у меня есть возможность самой создать для нас уют. И я этому рада! Быть может, Марат посмотрит на меня с другой стороны?

Жду его до самой ночи.

Выпиваю бутылку вина, которую приготовила на ужин в надежде просто посидеть вместе у камина и поговорить. Съедаю остывший ужин.

Марат так и не возвращается. Но я жду его. Так и засыпаю на диване у камина. Сидя. Когда за окнами уже начинает светать.

– Ты вернулся…

Бормочу, не до конца проснувшись, когда чувствую, как крепкие руки поднимают меня.

Тут же тянусь к нему. Обхватываю шею руками.

Прижимаюсь крепко-крепко. Зажмуриваюсь, жадно вдыхая его запах.

– Перестань, Алмаз. Эта игра никому не нужна, – жестко отвечает Марат, и я вижу, как его глаза опасно сверкают.

– У нас с тобой сделка. А я всегда выполняю свои условия. Не надо играть в женщину, ждущую своего мужчину. Все намного проще. Не напрягайся. Секс за безопасность. Все честно и всех устраивает.

– Марат. Я тебя ждала. Ужин приготовила. Ты голодный? Я сейчас разогрею.

– Прости. Женщина не приедет. Придется тебе справляться самой. Но это недолго.

– Мне совсем не трудно! Я даже рада, что могу это делать. Мне совсем нечем заняться здесь, Марат, а связь не ловит. И я рада. Правда рада. Что могу…

– Ну прости. Развлекать тебя в нашу сделку не входит.

– Марат! Ну, что ты говоришь!

Он укладывает меня в постель на втором этаже. Резко отстраняется, и я тут же ощущаю холод.

Его лицо холодное. Ледяное. Челюсти сжаты так, что сейчас, кажется, захрустят.

Даже той адской похоти, которая была в его глазах в первое время, и той нет!

– Марат!

Догоняю его. Обвиваю руками со спины.

Он замирает. Резко дергается.

С силой сжимает мои руки, будто раздумывая, отшвырнуть их или нет.

– Марат. Все так. Поначалу я пришла к тебе только из-за Хирурга. Но потом… Потом все изменилось. А может быть, даже и раньше. Я прошу тебя. Просто поверь мне! Неужели ты не чувствуешь?

Прижимаю его руку к своему сердцу. Оно отчаянно бьется.

– Я люблю тебя, Марат! Люблю. Правда. И я не хочу, что все, что есть у нас, разрушилось! Ты мне дорог! Безумно дорог!

– За уборку и готовку я заплачу тебе отдельно. Это ведь не входит в нашу сделку. А сейчас я хочу есть.

– Марат!

Он резко шагает вперед.

Но я отступать не намерена!

За свою любовь нужно бороться, разве не так?

А у меня точно. У него есть ко мне чувства! Я знаю! Я чувствую это! И его глаза… Они не могли мне врать!

И я понимаю, как все выглядит сейчас для него. Со стороны. Даже чувствую его боль!

Бегу за любимым на кухню.

– Я сама. Позволь мне!

Разогреваю то, что вчера приготовила. Здесь еды хватит дня на три на самом деле. Вчера я увлеклась.

– Не знала, что ты любишь. Приготовила запеканку, утку под соусом… Есть еще стейки. И плов…

Суечусь на кухне.

Марат только мрачно окидывает мою стряпню глазами.

– Немного переставила здесь мебель. Так же уютнее, правда?

Ничего не отвечает. Просто усаживается за стол.

Ладно.

Накладываю ему в тарелку стейки и запеченый картофель. Немного и себе.

Усаживаюсь напротив, наблюдая, как на миг Марат прикрывает глаза. Его ноздри трепещут. Запах ему нравится! Впрочем, я и постаралась на славу! Сама сейчас, кажется, язык проглочу.

– Приятного аппетита.

Я быстро проглатываю свою порцию. И просто любуюсь тем, как жадно поглощает пищу Марат.

Разве много нужно для счастья! Я все бы отдала, чтобы мы вот так жили! Просто, без огромных домов и его серьезных проблем! Просто чтобы он возвращался в наш дом, пусть маленький. Каждый вечер. И я кормила бы его всякими вкусностями. Просто чтоб был рядом!

Может, это еще возможно?

Марат молча доедает.

Поднимается, забирая наши тарелки в мойку. Наливает из кофемашины нам две чашки кофе.

Лед тронулся?

Я выпиваю свою чашку под его пристальным взглядом. Он отставляет свою…

– Раздевайся, Алмаз. Пришло время удовлетворить и другие мои потребности.

Его слова бьют меня льдом. Приказом. Как хлыст!

Я сбрасываю с себя тонкий халат.

Неотрывно смотрю на Дикаря.

Замечаю, что его глаза вспыхивают.

Жадно. Хищно. Но в них все еще плещется ярость. Дикая злость.

Ноздри бешено раздуваются. Руки напряженно сжаты в кулак.

В какой-то миг он будто тянется ко мне. Но тут же возвращается в прежнюю позу.

– Становись на колени, Алмаз, – жестко приказывает безразличным тоном. – Сегодня я хочу, чтобы ты удовлетворила меня ртом.

Послушно опускаюсь на колени.

Дергаю молнию на его брюках.

Его член тут же вырывается на волю.

Он хочет меня. Хочет до одури!

Медленно облизываю разбухшую красную головку.

Поднимаю глаза на Дикаря, поглаживая его огромный напряженный член руками.

Он смотрит на меня жадно. Голодно. Челюсти сжаты до предела. Ноздри раздуваются, как у голоного хищника.

– Быстрее, Алмаз. Без прелюдий. Вот так.

Он жестко опускает ладонь на мой затылок. Подталкивает мою голову так, что его огромный член просто врывается в мой рот.

Я давлюсь. Губы растянуты так, что начинают болеть.

Но стараюсь не дергаться. Не вытянуть руки к его бедрам, чтобы оттолкнуть его.

Пытаюсь втянуть в себя. Посасывать.

Рот сам наполняется слюной, когда по всем рецепторам ударяет его резкий терпкий запах и вкус.

Слезы брызгают из глаз, когда Марат толкается слишком резко.

Успокаиваюсь. Понимаю, что ему нужно. Расслабляю горло, как только могу. Стараюсь дышать носом.

Марат не спешит набрасываться. Дает мне привыкнуть к его огромному члену у меня во рту. Достает только до самого горла.

А я продолжаю его втягивать изо всех сил.

– Твою мать!

Слышу, как Марат рычит сквозь сжатые зубы.

Обхватывает мой затылок еще сильнее. Начинает толкаться. Теперь уже в самое горло.

Жадно. С дикой силой. Пронзая меня насквозь.

Из горла вырываются хриплые звуки. Но теперь рвотного рефлекса нет.

Снова поднимаю на Марата глаза. Вижу, как он напряжен. И возбужден. До дикости!

Он пронзает меня черными полыхающими глазами. На его шее напряженно бьется жилка. Шея напряжена так, что все вены выступили, вздулись. Кожа покраснела.

Марат начинает толкаться в мое горло с новой силой. Таранит. Вышибается из меня дух!

Входит резко, вот теперь на максимум. На полную длину своего исполинского органа. И вдруг замирает.

Я ловлю передышку. Смахиваю ресницами выступившие слезы.

И тут же чувствую, как перекрывает дыхание. Его огромный член становится еще больше. Раздувается в моем горле.

Марат делает еще один толчок. Я почти впечатываюсь лицом в его мошонку.

И горячая струя спермы выстреливает мне прямо в горло.

Пытаюсь отшатнуться, но он не дает. Еще сильнее прижимает мой затылок. Ровно до тех пор, пока мощная струя не перестает биться прямо мне внутрь.

Наконец Марат отстраняется. Его все еще каменный член выходит из меня с пошлым влажным толчком. Ударяет по лицу, измазывая меня спермой.

Меня трясет. Руки и ноги тоже дрожат от бешенного напряжения.

А еще…

Еще я понимаю, что в тот момент, когда он вошел в меня на максимум… Я, кажется, кончила. Не так мощно по ощущением, как обычно с ним, но резкий спазм судорогой свел все внизу живота. Спазмы до сих пор накрывают меня, хоть и с меньшей силой. Между ногами так мокро, как будто Марат там забрызгал меня своей спермой!

Чувствую себя странно.

Марат наклоняется к моему лицу.

На миг в его глазах вспыхивает отголосок той самой былой нежности… Но лишь на миг.

Он молча проводит пальцами по моим губам, на которых осталось его семя.

– Мне пора, Алмаз, – равнодушно произносит, глядя на мои губы. – Вечером буду пораньше. Чтоб ты была готова.

Он поправляет все еще стоящий колом член. Заправляет в брюки.

И быстро выходит из лома, громко хлопнув дверью.

А я так и остаюсь на полу. На коленях. Меня все еще сотрясает дрожь.

* * *

Ладно. Первая попытка не удалась, – решаю, с трудом поднимаясь с пола.

Приходится придерживаться на край стола. Иначе свалюсь. Ноги подгибаются!

И все же…

Я улыбаюсь.

Ведь Марат мог и не приехать. А, значит, он думает обо мне! И хочет! Хочет быть со мной!

Та мимолетная нежность, которую я видела в его глазах, дает мне надежду! И многое значит!

К вечеру я готова.

Успеваю выспаться.

И приготовить новый ужин.

Решаю не создавать никакой романтический настрой. Хоть меня и тянет. Зажечь свечи, нарядиться для него.

Но…

В этом доме все пропитано каким-то очень простым уютом.

И я надеваю простое хлопковое белье. Обычные джинсы. И свитер.

Становлюсь просто обычной девушкой. Без всего этого налета салонов, присущих модели. Хочу, чтобы Марат увидел меня такой. Простой. Уютной. Домашней. Настоящей. Хочу, чтобы и он раскрылся. Сам стал таким.

Понял, что у него есть дом. Потому что дом, это там, где тебя ждут!

Чтобы расслабился. Почувствовал себя обычным мужчиной. Отвлекся от всех своих серьезных дел.

На этот раз мне не приходится долго ждать. Марат возвращается довольно быстро.

Замирает на пороге, окидывая меня тяжелым взглядом.

– Ты вовремя. Все как раз готово.

Я улыбаюсь. Не обращаю внимания на его хмурое лицо.

Подхожу поближе и становлюсь на пальчики, чтобы его поцеловать. В щеку.

Марат рефлекторно наклоняется, и тут же отшатывается от меня. Как будто его ядовитая змея укусила!

– Сейчас принесу ужин.

Отправляюсь на кухню за тарелками.

Марат присоединяется. Выхватывает из моих рук тяжелый поднос.

Относит все в комнату. Сам достает из бара бутылку вина.

Мы молча ужинаем, глядя на огонь в камине. Он уютно потрескивает, и мне становится хорошо. Большего и не надо!

– Алмаз.

Марат отставляет тарелку.

Мрачно буравит меня взглядом.

– Не обольщайся. Не знаю, что ты себе придумала. У нас просто сделка. Договоренность. Больше ничего.

Тянется ко мне.

Рывком сдирает мой свитер.

– Остальное сама, – приказывает, откинувшись на диване.

– Как скажешь, Марат. Но я буду ждать. Буду ждать, когда ты мне поверишь. Поверишь в мою любовь! Я хочу быть с тобой. Не за деньги. Не за власть. Которая у тебя есть. Просто. С тобой. Пусть в этом простом доме. За километры от других людей. От всего! Просто рядом. Это правда. Ты же умеешь видеть все по глазам!

– Много болтаешь, – рычит Марат, сам срывая с меня джинсы. – Становись на четвереньки. И молчи. Не люблю болтовни!

Послушно становлюсь в коленно-локтевую позу. Распахиваюсь для Марата на максимум.

Он наклоняется надо мной сзади. Спиной чувствую его обжигающее дыхание.

– Ноги раздвинь. Шире. И прогнись в спине.

Послушно исполняю его команду. Марат сам прогибает меня, как ему хочется, приложив руку на спину.

Да. Это не так, как мне бы хотелось.

Но уже по всему телу разносятся острые вспышки предвкушения!

Марат резко толкается прямо мне в лоно пальцем.

Матерится сквозь зубы. В отражении шкафа вижу его недовольное лицо. И то, как он смачивает свой палец слюной, снова поднося к моему лону. Увлажняет, и...

– Ай!

Не выдерживаю. Кричу. Потому что он резко, жестко вбивается в меня своим членом.

Это не приятно, как было раньше. Это больно! Господи! Так больно, что красные всполохи идут перед глазами!

Он остановится? Или ему и правда все равно?

Не могу расслабиться, чтобы ослабить эту боль. Наоборот. Почти сухое лоно сжимается еще сильнее.

– Марат. Пожалуйста!

Еле выдыхаю.

Он резко выходит. Медленно начинает поглаживать мою спину.

И вдруг резко подхватывает меня на руки. Поворачивает к себе.

– Больно?

Он… Смотрит на меня с той самой нежностью. И в его глазах самое настоящее беспокойство!

– Да, – киваю, смахивая с глаз слезы.

– Ну, а что ты хотела, Алмаз?

Его брови хмуро сходятся на переносице.

– Такого рода сделки не подразумевают нежности. Так что терпи!

Он снова возвращает меня на ковер. Заставляет принять ту же позу.

Даже зажмуриваюсь, пытаясь настроиться на ту же боль.

Но…

Марат действует вопреки тому, что сказал.

Поглаживает мои ягодицы, чуть раздвигая их. Наклоняется над спиной. Слышу, как тяжело, рвано он дышит. Чуть потирается бородой о мою кожу.

Его пальцы касаются нежных складочек.

Водят по кругу. Нежно, постоянно усиливая нажим.

И я не замечаю, как сама начинаю выгибаться ему навстречу. Сама уже трусь о его пальцы.

Внутри все горит. Полыхает. Я настолько мокрая, что его палец с легкостью толкается внутрь.

Но Марат уже не спешит. Будто дразнит. Медленно вытаскивает палец и снова толкает внутрь.

Все тело уже ноет. Он задевает какие-то до одури чувствительные точки. Я чувствую, как жадно сжимаются мои стеночки вокруг его пальца… И сама трясусь, как в лихорадке.

– Марат… Пожалуйста, – шепчу, выгибаясь на максимум. Еще сильнее распахиваю ноги.

– Хочешь, чтоб я в тебя вошел.

– Даааааа…. Очень! Пожалуйста! Прошу!

Он с рычанием вбивается с меня. Начинает двигаться быстро. Жадно. Понимаю, что он сам еле сдерживался. Был на грани.

Ему достаточно толкнуться во мне несколько раз. И вот меня уже взрывает в мощном оргазме.

Перед глазами искры. И я отчаянно дергаюсь ему навстречу, отдаваясь каждому его толчку. Выкрикиваю его имя….

Меня выкручивает снова. И снова. Но Марат не останавливается. Даже когда я почти обмякаю. Чувствую себя выпотрошенной.

Он держит крепко. Продолжает входить в меня. С еще большей жадностью.

И меня накрывает опять. Мощными волнами. Такими судорогами, что я сжимаю его член, ощущая каждую напряженную его вену.

Снова кричу. Вожу ногтями по ворсу ковра. Падаю почти без сил, совершенно выдохшись.

Но он все равно не отпускает. Поднимает, укладывая меня на спину. Резким движением раздвигает на максимум мои ноги.

Заставляет задрожать. Застонать. Потому что все там уже разбухло. Каждое его прикосновение граничит с болью. Сладкой болью, от которой кругом идет голова…

– Марат. Я больше не выдержу, – бессильно шепчу, но он продолжает двигаться.

И я рассыпаюсь на тысячи осколков с каждым его толчком!

* * *

Мы просыпаемся вместе.

Прямо здесь. На ковре. У камина.

Огонь уже давно погас. Лишь чуть светятся угли.

Но мне тепло Так тепло в его руках!

Особенно потому, что Марат так крепко меня обнимает!

Он быстро уходит. Вначале в душ, а после и прочь из дома, на ходу проглотив быстрый завтрак.

Не говорит мне ни слова.

Но пристально смотрит.

И я знаю. У нас обязательно все получится! Пусть и не сразу, не так быстро, как мне бы хотелось, но…

Я теряю счет времени. Сколько прошло? Может, недели три, а, может, и месяц.

Но почти каждый вечер Марат неизменно возвращается именно сюда.

А первые дни повторялось практически то же, что и в начале.

Только с каждым разом он проявлял больше ласки. И в его глазах начало появляться все больше тепла.

Марат почти не говорил со мной. В основном короткие фразы по делу.

Но иногда я замечала, как он улыбается, глядя на меня.

И почти каждую ночь мы засыпали вместе. И я ловила его дыхание. А по утрам, просыпаясь, так часто чувствовала его взгляд.

Мне было хорошо с ним. Даже вот так. Лед постепенно таял.

Даже не хотелось возвращаться. Я готова в этом домике провести всю жизнь! С ним вдвоем!

Но…

Увы. Ничто не может длиться вечно!

– Все, Алмаз.

Марат ввалился в наш домик необычно для последнее времени хмурый.

– Хирург мертв. Город принадлежит мне. Полностью. Ты можешь собираться.

– Куда?

Внутри все замирает.

Наверное, я должна радоваться! Мне больше не грозит опасность! И любимому тоже. Ведь все эти дни, оставаясь без него, я просто безумно переживала за Марата!

Он долго молча смотрит на меня. Подходит вплотную. Так, что его грудь касается моей.

– А куда ты хочешь? Ты теперь свободна. Тебе больше никто не угрожает. Ты вправе выбирать. И больше не должна прятаться.

– Марат…

Прикусываю губу. Ловлю его взгляд.

– Если я могу выбирать, то я выбираю быть там, где ты. Я бы осталась здесь. С тобой. Вдвоем.

По его лицу будто проносится ураган.

Но лишь на миг.

Оно снова становится спокойным. Непроницаемым. Только глаза горят. Жарко…

Мы молчим. Наверное, вечность. Не слышно даже дыхания. Только лишь удары сердца.

– Я ведь тоже. Принадлежу тебе, Марат.

– Наша сделка больше не имеет смысла.

– Не по сделке, Марат. Здесь. Здесь принадлежу.

Прижимаю ладонь к груди. Не отрываю от него взгляда.

– Ладно, Алмаз. Лиля.

Его лицо смягчается. Он даже ловит мою руку. Хочет как будто прижать ее к своей щеке, но тут же успевает опомниться и наши руки так и повисают в воздухе.

– Тогда домой. Собирайся.

– Ты выглядишь усталым. Может, тебе лучше сейчас поспать?

– Дома, – резко бросает, выходя наружу.

Я быстро собираю вещи.

Оборачиваюсь в последний раз на дом, вздыхая.

– Чего застыла?

Марат нависает, как скала. Отбирает мою сумку, перекидывая ее на плечо.

– Так, как было здесь, уже больше никогда не будет, – печально отвечаю. – Только ты и я…

– Алмаз.

На его лице мелькает что-то вроде боли. Или надежды?

– Ты правда этого хочешь? Быть со мной? Учти. Я непростой человек. И не люблю…

– Я лучше буду узнавать, что ты любишь. Да, Марат. Это правда. Я хочу быть с тобой. Без всяких условий.

– Хорошо, – кивает, и вдруг…

Расплывается в такой мальчишеской улыбке, что я влюбилась бы прямо сейчас в него. Если бы не полюбила уже давно.

– Мы попробуем, Алмаз. Но помни! Больше никакой лжи! Никакого вранья! Какой бы ни была правда!

– Обещаю.

Я наконец вытягиваю руку. Провожу по его заросшей щеке. Как давно мне хотелось это сделать!

Он перехватывает. Прижимает мою ладонь к своему лицу. И я знаю. Теперь у нас все будет только еще лучше!

– Обживайся, – Марат широко обводит рукой вокруг, когда мы оказываемся в его доме. – Можешь посмотреть все комнаты. Выбрать себе любую. Если хочешь что-то изменить в интерьере, то я не против.

– Для нас, Марат, – улыбаюсь. – Не для себя. Для нас.

Он кивает. Улыбается мне в ответ.

– Это Эйла, – представляет мне вышедшую со стороны кухни пожилую женщину. – Она вместо Рады. Будет прибираться и готовить. Можешь ее отпускать, если захочешь заняться кухней сама. Эйла. Это Лилия. Она… Будет на правах хозяйки в этом доме.

Эйла кивает. Протягивает мне руку. Выглядит намного приветливее Рады, о которой я уже и забыть успела! А все же это приятный для меня сюрприз.

– У меня еще несколько дел в городе. Надеюсь вернуться не поздно, – Марат смотрит на меня так, что кожа начинает гореть.

Явно дает понять, что меня ждет жаркая ночь.

– Займись, чем хочешь. Водитель тоже в твоем распоряжении. Карточка на столе. Ты от много отвыкла за последнее время. Наслаждайся.

Марат…

Наклоняется.

Впервые за все это время целует меня.

Жадно. Долго. Тягуче. Смакуя. Так, что у меня подкашиваются ноги и становится трудно дышать.

– Я пойду, – хрипло шепчет в мои губы, отрываясь. – Иначе уже не смогу оторваться. Не выйду из дома. Вообще. В ближайший год.

– Иди, – шепчу, расплываясь в блаженстве. – Я буду ждать. И… Я люблю тебя, Марат.

– И я тебя. Люблю. Лиля.

Марат резко отрывается от меня. Выходит.

А я прижимаю ладони к полыхающим щекам.

Он сказал это! Он это сказал! Кто сказал, что мечты не сбываются!

Голова кружится от счастья!

Или…

Ох…

Не пойму. Вдруг все начинает вертеться перед глазами!

Приходится вцепиться рукой в стену. Хорошо, что Эйла ушла и этого не видит. Ненавижу перед кем-то выказывать свою слабость!

Это… Плохо…

Меня вдруг прошибает ледяной пот. Руки начинают трястись, и вдруг…

Мощный спазм скручивает желудок.

Я с трудом успеваю добежать до уборной. Почти падаю на пол и тут же меня выворачивает наизнанку…

Ох…

Поднимаюсь, тяжело дыша и придерживаясь за стенку.

Окидываю себя придирчивым взглядом в зеркало.

Волосы слиплись от пота. На щеках красные пятна.

Я отравилась? Но нечем!

Судорожно вспоминаю, когда у меня в последний раз были месячные.

И понимаю. Их не было с нашей первой ночи с Маратом!

Брызгаю себе ледяной водой в лицо.

Это нормально. Это же такое счастье! У нас будет ребенок!

Не планировала сегодня никуда выходить. Как оказалось, я совсем не соскучилась по столичному шуму.

Но наспех собираюсь.

Водитель везет меня… В сквер.

Говорю ему, что мне просто хочется прогуляться. Не хочу, чтобы он увязался за мной в аптеку и видел, что я покупаю.

Я переполнена вся ощущением чуда. Тайной, которая растет во мне и связывает нас с любимым навсегда! На совершенно новом уровне!

Водитель держится на расстоянии, пока я якобы прогуливаюсь.

Захожу в аптеку, покупая сразу пять разных тестов. И заодно витамины, которые демонстративно кладу в сумочку уже выйдя обратно в сквер.

В нетерпении мчусь обратно. Еле сдерживаюсь, чтобы не подгонять водителя.

Сразу же отправляюсь в уборную в той самой нашей спальне.

И… Да! Две полоски! Марат даже не представляет, какой сюрприз сегодня его ждет!

Счастливо отправляюсь на кухню.

Теперь вдруг дико разыгрался аппетит.

Ну а что? Марат вон, какой огромный мужчина! И его ребенок тоже наверняка богатырь! Его надо хорошо кормить!

– Что вам приготовить?

Эйла тут же вырастает передо мной.

– Я принесу. Все, что пожелаете. В гостиную или в спальню?

– Спасибо, Эйла. Я сама. Хочется что-то испечь. И на ужин.

Хватаю сочное зеленое яблоко. С наслаждением впиваюсь в него зубами.

– Лилия…

Эйла придирчиво окидывает меня взглядом Хмурит брови.

– Я знаю Марата еще маленького. Я работала в его семье. У него были очень богатые родители, вы знали?

– Нет, – мотаю головой.

Как ни жаль, а я вообще ничего о Марате не знаю.

Как же так вышло тогда, что он стал бандитом? Я удивлена.

Ничего. Со временем я узнаю о нем все!

– Рада… Она моя родственница. Дурочка, которую я пристроила к господину работать. А она возомнила себе невесть что… Я хочу вам сказать. Вы мне нравитесь, Лиля. Марат с вами совсем другой. Он… Будто оттаивает.

– Я рада, – киваю, хотя мне и не очень по душе, что Рада родственница этой женщины.

– Я давно его не видела таким, как в последнее время. С вами. Но… Многие женщины пытались завладеть его сердцем. На что только они не шли! Его родители… Они погибли, когда Марату было пятнадцать.

– Оооо…

Сочувственно выдыхаю. Выходит, мы с ним похожи в этом. Он, как и я, сирота. Это многое объясняет!

– Потому он и стал таким. Поклялся отомстить за них. Их убили.

– Господи!

Прижимаю руку к груди. Как же мне сейчас за него больно!

– А вы и не знали, правда?

Склоняет голову к плечу, снова рассматривая меня, как диковинную птицу.

– Марат поклялся отомстить. Он жизнь положил ради этого. Он очень чтит память своих родителей. Когда-то его отец хотел, чтобы Марат женился на дочери его друга. Рамире.

– Зачем вы мне это говорите?

Кажется, я теперь понимаю, что за женщина была тогда с ним в кафе! Неужели Федор был прав? И он все равно жениться на женщине своей крови?

– Я не знаю, Лиля, выполнит ли Марат волю отца. Знаю только, что в последнее время он выглядит почти счастливым. И я рада за него. Я хочу, чтобы мой мальчик, которого я нянчила с детства, был счастлив. Он жесткий, но очень светлый и справедливый человек. Никогда зря не обидит. Но и не простит за подлость. Не пытайтесь завладеть им. Тем более, обманом. Не нужно стараться подтолкнуть его к каким-либо решениям. Пусть все идет своим чередом. Марат не терпит лжи и предательства. Он не простит. Не разрушайте собственное счастье. Если вам быть вместе судьба, то так и будет.

Предательство? Ложь? О чем это она? Зачем мне все это говорит?

– К чему ваши слова? Я не собираюсь предавать Марата и лгать ему!

– Мои слова мудры, девочка. Послушай их.

Она качает головой.

И я понимаю. Все время эта женщина смотрит на карман моего халата. Из которого высовывается тест с двумя полосками!

– Спасибо, Эйла. Я вас услышала.

Поворачиваюсь к ней спиной.

Начинаю готовить тесто на блинчики.

Но как-то внутри неприятно. Что она хотела всем этим сказать?

Может, она просто решила дать совет? Без всякой задней мысли?

Тогда зачем говорила о других женщинах? И почему неотрывно смотрела на мой тест?

– На сегодня вы можете быть свободны, Эйла, – сообщаю ей, закончив с тестом.

Сегодняшний вечер наш. Только наш с Маратом. Или нет. Наш на троих!

* * *

Кухня у Марата такая, что ей позавидует даже самый крутой ресторан. Здесь есть все. В прямом смысле слова!

Я накрываю в гостиной праздничный ужин. На этот раз не забываю и о свечах.

Долго думаю, в чем его встретить.

В конце концов решаю, что самой подходящей будет простая домашняя одежда.

– Марат!

Вскакиваю и бегу к двери, как только она открывается.

Марата не видно. Его закрывает огромный букет белоснежных лилий, который он держит перед собой.

– Привет, красавица.

Второй рукой Марат подхватывает меня, как пушинку.

Крепко прижимает к себе, а я обвиваю руками его шею.

Сладко целует, заставляя меня просто таять от счастья!

Обвиваю и его торс. Ногами. Прижимаюсь еще сильнее, зарываясь пальцами в его густые волосы.

– Эй. Малыш. Так мы не переступим порог! Я же возьму тебя сейчас прямо здесь. Заласкаю насмерть!

Марат медленно, аккуратно опускает меня вниз.

Я принимаю букет, который он передает мне в руки. Марат просто светится. Вот таким я и правда его никогда не видела! А после моей новости он станет светиться еще сильнее!

– О, праздничный ужин? Эйла расстаралась?

– Это я. Сама. Для нас.

– Похоже, нужно тебя свозить в ресторан. Надоела простая пища?

– Марат. Мне с тобой все нравится. И везде хорошо, и… Я должна тебе кое-что сказать!

Выпаливаю на одном дыхании.

– Ну, говори, красавица.

Марат улыбается. Так широко. Так открыто. Я даже не представляла, что он бывает таким!

–– Я беременна!

Достаю тест с двумя заветными полосками.

– Марат! У нас будет малыш! Наш с тобой ребенок! Разве ты не рад?

Что происходит? Почему его лицо становится мрачнее тучи?

– Марат! Ты меня слышишь?

– Твою мать!

Кулак Марата летит в стену. С такой силой, что сыплется штукатурка, а на стене остается кровавый отпечаток.

– Твою мать, Алмаз. А я ведь тебе поверил.

Жестко цедит сквозь сжатые зубы.

– Я ведь Раду выгнал. За ее, как я думал, вранье. С кем ты была? С Филом? Мало того, что в моем доме, так еще после и в « Респект» к нему ездила! Мало показалось? Добавки захотелось, а? И этот твой якобы друг. Фотограф. Ты больше часа в тот день кувыркалась с ним в одной квартире! У тебя что? Бешенство матки, Лиля? Ты должна трахнуться с каждым, кто появляется на твоем пути?

– Марат! Что ты говоришь? Это бред! Я была только с тобой!

– А я, идиот, даже кольцо купил. Собирался просить тебя стать моей женой!

Бархатная коробочка летит через всю гостиную. Ударяется о стену. Раскалывается, а из нее выкатывается невероятной красоты кольцо.

– Марат!

– Я бесплоден, Алмаз. Переболел еще в детстве. Надо было узнать прежде, чем пытаться повесить на меня свой плод. А теперь убирайся. На этот раз уже навсегда. Навсегда, Алмаз.

Он поднимается наверх. Слышу, как хлопает дверь. А после дикий грохот.

А я так и стою, будто парализованная. Только по щекам текут слезы.

Как же так? Этот день должен был стать самым счастливым для нас обоих! А обернулся полным крахом! Катастрофой!

Вот о чем говорила Эйла, глядя так красноречиво на мой тест!

И вот почему Марат ни разу не предохранялся со мной!

Но… Я ведь я была только с ним! Его диагноз ошибка!

Нет.

Резко дергаю головой, будто отгоняя от себя наваждение.

Нет. Я не буду больше убеждать его. Уговаривать, чтобы он поверил.

Я ни в чем не виновата. И сделала все, чтобы он понял, что я его люблю и никогда не обману, не предам.

Если этого мало, то больше ничто не поможет! А, значит, нам пора расстаться! На этот раз наши с Маратом судьбы и правда разошлись навсегда!

Поднимаюсь наверх. Молча собираю сумку.

Даже слез нет. Просто какая-то пустота внутри. Выжженная пустыня.

Видимо, я просто устала бороться за наше счастье. Что ж. Так тому и быть!

Оставляю только все драгоценности. Остальное, даже те вещи, которые купила специально для того, чтобы очаровать Марата, забираю с собой.

Лучше пусть я это выброшу, чтобы не терзать себя воспоминаниями. Чем вышвырнет он, как и всю память обо мне.

В моей квартире Федор, и я не хочу туда возвращаться. Влюбленный мужчина это сейчас совсем не то, что мне нужно.

Решаю ехать в свою старенькую квартиру.

Отказываюсь от помощи водителя. Выхожу за ограду и вызываю такси из приложения.

На какой-то миг замираю, выйдя из дома.

Спиной чувствую его тяжелый, прожигающий взгляд.

Но я сдерживаю порыв вернуться. Снова с ним поговорить. Объяснить.

Нет. Я уже сделала достаточно. И Марат тоже. Сделал свой выбор.

– Дана!

Тут же бросаюсь обнимать подругу.

– Ну, чего ты такая хмурая? Решила, что я о тебе забыла ? Закрутилась в роскошной жизни?

– Ну, примерно так, – качает головой подруга.

– Только не думай, что ты мне стала не нужна. Мы же с тобой, как сестры! Дан? У тебя ничего не случилось? Ты бледная. И темные круги под глазами? Ты не заболела?

– Нет, – отмахивается подруга. О себе лучше расскажи.

Мы болтаем почти до утра. Вернее, как. Я болтаю, а Дана просто слушает.

– И что ты теперь будешь делать?

– Не знаю, Дан, – пожимаю плечами. – Наверное, ты скажешь, что я не права. Но я хочу уехать. Куда-нибудь подальше. Навсегда забыть этого мужчину. Вычеркнуть его из своей жизни.

– А ребенок?

– Об этом и речи быть не может. Конечно, я его рожу!

Поглаживаю животик. Пока я ничего особенного не ощущаю. Но уже думаю о своем малыше, как о части себя!

– Осуждаешь меня? Скажешь, что ребенку нужен отец и я должна бороться за него?

– Нет, Лиля, – подруга качает головой.

Наливает очередную чашку травяного чая.

– Я тебе этого не скажу. Не всегда нужно жертвовать собой ради мужчины. Пусть он даже и отец ребенка.

– Оооо, а это кто?

Так рано, а в дверь уже раздается звонок.

Дана как-то совсем не радостно плетется открывать.

Возвращается на кухню с огромной охапкой цветов и какой-то коробочкой.

– Дана? У тебя кто-то появился?

О, как же я искренне рада за подругу!

Пусть хоть у одной из нас что-то получится!

– Ну… Как тебе сказать…

Только распахиваю глаза, наблюдая за тем, как роскошный букет летит в мусорное ведро. А коробочку Дана просто бросает в кухонный шкафчик. Замечаю, что их там уже много собралось… И все очень известного бренда!

– Что это? Дай-ка посмотреть!

Беру верхнюю. Раскрываю.

И просто замираю.

Это очень дорогое колье. Изумруды с бриллиантами. За время работы моделью я успела научиться разбираться с таких вещах!

– Дана! Это же… Баснословно дорого! Признавайся! Что у тебя происходит? И почему все это валяется… Вот так?

– Я замуж выхожу, – вздыхает подруга, оседая на стул. – Завтра.

– О… Поздравляю! Так вот почему ты такая! Не высыпаешься, готовясь к свадьбе! Не у одной меня, выходит, в жизни такая куча перемен!

– Да. От счастья аж сдохнуть хочется, – кривится подруга.

– Дан? Я ничего не понимаю! Что случилось?

– Не бери в голову. Ситуация такая. От этого брака мне не отвертеться! Если бы я могла уехать, как ты… Но этот Арбатов… Он похуже твоего Дикаря. И не даст мне свободу! У меня просто нет выхода, Лиль, понимаешь!

– Боже! Как же это так?

Про ситуацию без выхода я знаю прекрасно!

– Во что ты вляпалась?

– Не я. Мой брат. Не с теми связался. Выкинул что-то. Вляпался так, что его могут убить! И Вот теперь я должна стать женой этого ужасного человека! Просто потому, что ему так захотелось!

– Дан…

Хватаю руку подруги. Поглаживаю.

– Чем я могу помочь? Может, сбежим вместе? Федор мог бы что-то сделать…

– Нет, Лиль, – Дана смахивает слезы. – Это не вариант. Я должна, понимаешь? Иначе брата не спасти!

– Он хоть не чудовище? Этот Арбатов?

– Красавец. Миллионер. Выглядит так, что дух перехватывает! Но внутри… Внутри он в сто раз похуже любого чудовища!

– Дан…

– Ты уезжай, Лиля. Уезжай и расти своего ребенка. А я… Я справлясь. Надеюсь, я ему быстро надоем. Это ведь всего лишь прихоть! А вообще, зря мы с тобой приехали в столицу. Думали покорим ее, а она нас на один зуб сожрала! Я тоже однажды отсюда уеду. В какое-нибудь тихое место. Ты обустраивайся там. Может, и к тебе потом.

– Я буду тебя ждать. Только ты не пропадай. Связь обязательно будем держать!

Ревем, обнимаясь с подругой. На этот раз явно прощаемся надолго.

А я решаю дольше не оставаться. Решила ехать, значит, прямо сейчас!

Почти наугад выбираю место.

Тихий поселок на несколько домов. Один дом как раз продается. Значит, судьба!

Выезжаю на вокзал.

Беру билет.

И вот уже через несколько часок поезд везет меня в мою новую жизнь!

И она будет счастливой! Потому что теперь в моей жизни появится моя самая большая любовь на свете! Мой малыш! Только. Только мой!

Марат

– Твою мать, Солодов! Какой хрена?

Она уехала.

И правильно. Правильно! С самого начала так нужно было! Все мои инстинкты орали о том, что от этого Алмаза нужно избавляться!

Какого черта только я так долго с этим тянул?

Не сдержался.

Застыл у окна, наблюдая за тем, как Алмаз покидает мои владения, мою территорию.

С мясом. С жилами надо ее и из себя так же вырвать! Навсегда!

Но, твою мать!

К женской продажности и вранью я уже привык.

Но Фил! Один из двоих моих лучших друзей! Как он мог!

– Марат. Тебе нужно остыть.

Я врываюсь в это чертово агентство дешевых, но таких дорогих моделек.

Тут же направляюсь в кабинет к Рогожину.

Надо же. Предатель. А еще улыбается мне! Протягивает, сволочь, мне свою предательскую руку!

Ничего не говорю. Просто с размаху одним ударом отправляю его через весь его чертов кабинет!

Жаль, что не прицелился так, чтоб он окно собой высадил, сученыш!

Но ничего. Я только начал.

Наступаю.

Сжимаю и разжимаю кулаки.

Заряжаю в челюсть так, что слышу отчетливый хруст. И тут же херачу по нему, уже не глядя. Пока какая-то сила не оттаскивает меня, повалив на пол!

А! Еще один друг нарисовался! Солодов!

– Остыть? Ты охренел? Или сам хочешь под раздачу?

– Да что с тобой, черт возьми, происходит?

Шипит Женька, усаживаясь на меня верхом. Придавливает грудь.

– Марат! Мы же с детдома вместе! Мы поклялись быть вместе до самого конца! А ты что творишь? Какая муха тебя…

– Солодов, слезь! Иначе и тебя покрошу на хрен! Слезь, я сказал! Ты мне мешаешь убивать этого подонка!

Но Солодов меня не слышит. Не реагирует. Ладно. Я по-хорошему с ним хотел. Но нет, так нет.

Резко поднимаюсь. Хватаю Женю за рубашку. Отшвыриваю в другой конец кабинета. Чтоб под ногами не мешался!

– Рогожин. Сука. Тебе чего было мало, а? У тебя в клубе мало девок, которые обслужат любого? Так я тебе это чертово агентство подогнал! Трахай не хочу! Тебе обязательно к моей женщине было лезть?

Глаза ослепляет красная пелена. Ничего. Скоро все в этом кабинете станет красным! От его поганой крови предателя!

Врезаю снова. Прямо в челюсть. Да. Брызнула уже кровь! Залила его рожу! И это только начало!

– Марат, погоди!

Солодов набрасывается на меня ураганом. Снова сбивает с ног. Мы оба валимся на пол.

– Какого черта! Объясни мне!

– Хочешь рядом с ним трупом улечься? Так пожалуйста. Не вопрос.

– Слушай. Не знаю, что у вас там вышло, но Фил никогда бы не предал! Очнись!

– Да ты смотри. Он даже и не сопротивляется! Значит, знает, в чем виноват передо мной!

Снова отшвыриваю Жеку.

Черт. Кажется, сегодня я лишусь обоих своих друзей!

Хотя уже похер. Что мне терять?!.

В груди дыра. Дымящееся отверстие. И даже хруст челюсти Фила его не лечит, вашу мать!

– Стой. Стой , Марат.

Рогожин уже поднимается на ноги.

Выставляет перед собой руки. Ха! Как будто мне это помешает его убить! Превратить в мессиво!

– Я не хочу с тобой драки. Ты мой друг! Давай поговорим!

– Поговорим? О чем? О чем, твою мать. Нам с тобой говорить, Рогожин? О том, как ты оприходовал женщину, зная, что она моя? Сколько раз? Где? В моем доме! И здесь еще! Здесь, твою мать! Где? На этом столе?

Переворачиваю на хрен стол со всеми бумагами.

– Или на диванчике вот этом?

С ноги превращаю диван с хлам.

– А? Как тебе? Понравилось? Хорошо тебя ублажила? Настолько, что это стоило многолетней дружбы?

– Марат. Я тебе клянусь. У нас ничего не было!

– Ты даже не стеснялся моей горничной. Вы оба не стеснялись! Весело вам было, да? Или страсть так залила глаза, что настолько охренели, чтоб в моем доме…

– Марат. Стой. Остановись. Да. Я попытался ее поцеловать! Для тебя старался, между прочим! Понял, что у тебя все серьезно. Я просто хотел ее проверить! И она не поддалась! Такую пощечину мне влепила! И послала подальше! От всей души! Да я просто проверял ее! Для тебя! Марат!

– Да что ты говоришь? Так напроверялся, что она от тебя залетела! Сколько раз проверял? Все позы перепробовать успел? В какой тебе больше понравилось?

– Марат. Я тебе клянусь. Она меня послала! И даже если бы и согласилась, я никогда бы с ней не переспал! Просто сказал бы тебе об этом! Мы же друзья!

– Твою мать! Не смей мне врать!

* * *

– В этом поганом баре еще что-то осталось?

В « Респекте» мы раскурочили почти все.

Но Солодов, который таки оказался дипломатом, умудрился как-то заставить меня услышать.

Убийство Фила пришлось отложить. Принять его слова на веру.

И вот теперь мы, как воины Апокалипсиса, сидим в клубе Рогожина. В рваных рубашках и с забразганными кровью рожами. Уничтожаем запасы его бара.

– На складе еще пару ящиков вискаря есть. Сейчас принесут, – Фил отшвыривает пустую бутылку.

– Но как ты мог, Марат? Как ты мог, а? Подумать, что я тронул бы твою женщину? Мы же на крови клялись. Друг за друга горой! Всегда! До самой смерти! А ты…

– А что мне. Твою мать, было думать? Я бесплоден . А она беременна!

– Да… Ситуация… Как тогда, – потирает челюсть Фил. – Тогда могу понять.

– Ты ее-то хоть не убил?

Солодов сжимает мое плечо.

– Нет. Выгнал на хрен.

– Но ты любишь ее.

– Ты охренел? Как можно любить продажную шваль? Любовь вообще. Сказки для сопливых дурочек. Не больше.

– Ага. Я знаю. Но послушай, Марат…

– Что ты мне хочешь рассказать? Как сам слюни пускал на свою Татьяну? Чуть дело, на которое мы годы положили, не угробил из-за своих соплей! Это не то, Солодов, чем стоило бы гордиться!

– Или как Фил так забухал, что чуть не подох из-за своей Ольги? А она с его конкурентом шашни крутила и слила ему всю информацию по бизнесу? Как он чуть не потерял все, ради чего пахал, как проклятый, все эти года, а?

– Послушай, Марат, – Солодов ерошит волосы. – А ведь у меня было намного больше причин не доверять своей Татьяне. Она вообще пришла ко мне , как продажная девка!

– А ты повелся. Как идиот.

– Нет, Марат. Я не повелся. Я поверил. Себе поверил. Тому, что к ней чувствовал. И не жалею. Ни капли. Ни на миг. Я ведь счастлив, Марат. Со своей женой и нашим ребенком!

– Ну, тебе, допустим, просто повезло. Но это как выиграть в лотерею. Шанс на миллион!

– Марат. Ты обиду сейчас свою слушаешь. Ревность свою жгучую. Я тоже далеко не был уверен , что Татьяна носит именно моего ребенка! Но я тебе так скажу. Если женщину любишь. Если чувствуешь, что твоя… То тебе плевать. Потому что это твоя женщина. А, значит, в ней твой ребенок! Я ведь даже тест ДНК не делал. Потому что когда любишь, никаких тестов на хрен не нужно!

– Ты сомневался, Жень. А я уверен. Ребенок не мой, черт раздери!

Лиля.

Как же в деревне хорошо!

Спокойно.

Меня и малыша ничего здесь не тревожит.

Я давно уже забыла, как это. Жить без этого сумасшедшего круговорота.

Теперь я могу просто быть собой. Не Алмазом. Не играть разные роли, не примерять на себя разные образы.

Носить то, что мне нравится. Общаться с теми, кто ко мне доброжелателен.

А здесь все ко мне отнеслись очень хорошо.

Поначалу я думала, что не смогу прижиться в деревне. Все же, здесь совсем другие нравы. Приезжие здесь чужие до следующего поколения! В маленьких городках и деревнях их обычно не любят еще больше, чем в столице.

Ну, и плюс ребенок, конечно. Без мужа.

Мой округлый животик давно уже не вызывает сомнений в том, что я беременна.

В столице на такое всем плевать. А здесь я боялась осуждения. Что от меня шарахаться начнут, как от прокаженной.

Но все оказалось не так.

Здесь такие милые, такие добрые люди!

Соседские мужчины очень сильно помогли мне с домом. Сделала ремонт, починили крышу. И даже денег не взяли, только за материалы. Обиделись даже , когда я попыталась всунуть купюры им в руки.

Так не принято. Это же по-соседски!

Так объяснили мне.

И женщины тоже очень помогли. А сколько бесценных советов я получила о беременности и первых месяцах жизни малыша!

Даже памперсы менять научилась. Девушка из соседнего дома недавно родила. Почти все время я у нее. Учусь. Впитываю каждую подробность.

И я на свежем воздухе. Его можно , кажется, просто зачерпывать руками и пить! Как же это непривычно после столицы! И натуральные продукты. Все для пользы. И моей и малыша. Лучшего решения, чем сюда уехать, и придумать невозможно!

И все же… Не могу сказать, что я не грущу о Марате.

Я его люблю. Отчаянно скучаю по нему!

По его запаху, его дикому взгляду, полному такой страсти и такой дикой нежности… Так умеет смотреть только он! Один во всем мире! По его жаркой коже и крепким рукам…

Нет.

Я не позволяю себе впадать в уныние.

Чего мне грустить?

Я жду ребенка от любимого! Я и малыш здоровы, все показатели просто идеальны!

Здесь, в райцентре, нашлась на удивление хорошая клиника.

Конечно, мне так хотелось бы, чтобы Марат был со мной рядом! Чтобы он, а не соседка, выбирал вместе со мной кроватку и помогал оборудовать комнату для малыша. Чтобы держал за руку, когда я плакала от счастья, слушая сердечко нашего малыша…

Но грустить я все равно не буду.

Не надо расстраивать моего сына.

Как не буду и думать о том, что Марат уже, возможно, нашел себе другую.

У меня есть то, что между нами было. Его не отнимет никто и никогда. А все остальное меня не касается!

Хотя…

Я не могу выгнать любимого из моих снов. Каждую ночь он мне снится. Жарко ласкает. Сжимает в своих крепких объятиях. Целует и шепчет самые заветные для меня слова…

Просыпаясь, я даже чувствую, как будто он рядом. Вот только ушел, а постель еще хранит его тепло… И его запах, чуть уловимый, будто летает по комнате…

Иногда мне кажется, что я чувствую на себе его взгляд…

Пронзительный. Жаркий. Такой не спутаешь ни в чем…

А еще я скучаю по Дане. Что там у нее за история? Я видела по телевизору ее роскошную свадьбу. Такого великолепия я еще не видела никогда! Даже на самых роскошных приемах после выступлений!

Этот Арбатов красивый мужчина. Ослепительно красивый. Уверенный в себе. Богатый. Дана была права. В него можно влюбиться с одного взгляда!

И она выглядела на свадьбе просто королевой!

Правда, только я, наверное, как лучшая подруга, смогла понять, как ей на самом деле отчего-то грустно…

Ничего.

У нас с Маратом тоже все начиналось так ужасно! А какой обернулось любовью!

Очень верю, что и у Даны все получится намного лучше, чем кажется сейчас! Верю, что она еще будет счастлива!

– Ой. Люда!

Как всегда, я сижу у соседки.

Как вдруг живот пронзает какая-то резь.

– Это оно? Началось?

Боже! Это ведь не что-то плохое? С ребенком?

– А сама как думаешь?

Смеется соседка, красноречиво глядя на пол.

Ох…

Воды отходят!

– Что делать?

Я бы заметалась по дому, да не могу даже пошевелиться!

– Нянька с детьми посидит. Быстро в машину! Отвезу тебя! Где твоя сумка?

– В доме… У самого входа!

– Я мигом! Можешь идти? Давай. Обопрись на меня.

Люда доводит меня до машины.

Я уже похожа на шарик. Еле усаживаюсь на сидение.

Быстро бежит за моей сумкой.

Здесь недалеко…. Недалеко, – уговариваю себя, чтобы не впасть в панику. – Потерпи еще , малыш…

* * *

– Быстро! Носилки! В родзал!

Мы едва успеваем доехать.

Схватки уже начались. Дышу. Я дышу.

Ничего вокруг не замечаю. Вспышки боли пронзают меня раз за разом!

Кто-то держит меня за руку, и я изо всех сил цепляюсь за эту руку.

– Молодец, мамочка! Ох, какой богатырь!

Я не знаю, сколько прошло часов! Мы выезжали утром, а за окнами уже совсем темно! Мне кажется, что все это длилось целую вечность!

И вот наконец я слышу крик своего малыша!

Тянусь к нему обеими руками.

Мой малыш. Мой маленький… Но уже такой большой!

– Дайте мне его!

– Может, вы все же отдохнете? Роды были долгими.

– Нет! Дайте мне моего малыша!

Только сейчас замечаю, что моя рука не свободна. Ее до сих пор держит этот… Врач?

Слишком он высокий. И почему так пахнет вербеной?

А еще…

Еще у него такие черные глаза… И они сейчас горят. Нежностью. Теплом… Надо же!

Он отпускает мою руку, и я беру своего сына.

Он тут же затихает. Чувствует маму.

– Моя любовь, – шепчу, укладывая его на грудь.

Он вылитый Марат. Ну точная копия.

Черные густые волосы. Такие же глаза, как у Марата! И взгляд. Такой цепкий!

Только вот он будет меня любить. Без всяких оговорок. Без недоверия и сомнений! А его, его… Я его уже давно люблю всем сердцем!

– Как назовете малыша?

– Самир.

Уверенно отвечаю. Даже не задумываясь.

Так звали отца Марата. Он хотел бы передать это имя нашему сыну! И мне оно тоже очень нравится!

– Алмаз…

Вдруг слышу тихое. Хриплое. Над самым ухом.

Резко вскидываю голову. Встречаюсь взглядом с черными глазами.

Мне послышалось? Он не может здесь быть! Это просто доктор, который подбадривал меня! Держал за руку. Говорил какие-то слова, пока я тужилась!

– Мы вас оставим. Если что-нибудь понадобится, сбоку кнопка.

Рассеянно хлопаю ресницами. Весь персонал выходит из палаты. Остается только этот. « Врач»

– Ты? Этого не может быть!

Стягиваю маску с его лица, и меня обжигает. Марат. Я не ошиблась и мне не показалось! Это он!

– Прости меня, Алмаз.

Хрипло шепчет. Его взгляд жадно мечется то на меня, то на сына.

– Прости.

– Ты ведь мне не поверил, – отзываюсь с печалью. Еще сильнее прижимаю к себе нашего сына.

– И был неправ, Алмаз. Теперь я это ясно вижу, но…

– Но что?

– Ты моя женщина. Ты растопила во мне весь лед. И я не смог с этим справится! Я хочу быть с тобой. Если ты мне это позволишь. И…

– И?

– И даже если бы у тебя родился рыжий ребенок, я все равно хочу быть с тобой. Всегда. Если ты не против.

– Марат!

– Выходи за меня, Лиля. Стань моей женой.

Он опускается на колени. Распахивает перед моим лицом бархатную коробочку, на подушке которой сияет кольцо.

– Я пытался вернуться к прежней жизни. Но моя жизнь без тебя… Не жизнь! Я виноват перед тобой. Очень виноват, моя девочка. И я обещаю. Если ты согласишься, всю жизнь буду заглаживать эту вину!

Вот же…

Марат сумел выбрать момент!

Прежде я и разговаривать бы с ним не стала! Просто бы развернулась и гордо ушла!

Но сейчас я не могу этого сделать физически!

А еще на моей груди так уютно устроился наш новорожденный сынок!

И поэтому… Поэтому я просто хлопаю ресницами. А глаза наполняются слезами.

– Нет, Марат, – отвечаю, прикусывая губу. – Слишком много всего было. Слишком много времени прошло. И вообще. Ты просто пользуешься моментом!

– Ты кричала мое имя, когда рожала нашего сына. И еще. Ты шептала мое имя во сне. Не раз. Почти каждую ночь!

– Ах, ты… Ты следил за мной?

– Я же сказал, Лиля. Ты. Моя. Женщина. Как я мог тебя отпустить до конца?

– Нет, – отчаянно мотаю головой, хоть глаза и застилают слезы. – Ты от нас отказался. Ты…

Но мой рот затыкают жадным поцелуем.

Губы Марата просто сминают мои.

Он целует… Необычно. С такой томительной, жгучей нежностью…

Что я на миг поддаюсь. Даже обвиваю его одной рукой. Отвечаю на поцелуй. Тянусь к нему, раскрывая губы…

– Это наш прощальный поцелуй, Марат, – шепчу, задыхаясь. Мы соприкасаемся лбами.

– Последний.

– Обещай хотя бы подумать, ладно?

В его глазах пляшут черти. Он что? И правда решил, что я растаю от одного поцелуя? Какая самоуверенность!

– Нет.

– Дашь мне его?

Марат поворачивается к нашему сыну.

И… Сердце замирает от того, как он на него смотрит.

И малыш…

Он будто тянется к нему.

Их глаза так близко! И так похожи!

– Возьми.

Марат бережно берет на руки нашего сына. Сейчас он такой…. Идеальный. Что-то говорит ему. Совсем тихо. Наклонившись над самым личиком.

И мое сердце тает.

Смогу ли я разлучить их? Лишить моего кроху отца?

Да и Марат. Он смотрит с такой любовью!

В моей душе ураган. Буря. Цунами.

Я не могу отобрать сына у Марата! Это же… Это же как вырвать сердце ему! И себе…

Потому что и мне без него так плохо!

Он единственный мужчина, которого я люблю! И буду любить всегда!

– Отдыхай, любимая.

Марат возвращает мне сына. Я знаю, его скоро заберут. А у меня сейчас глаза просто слипаются.

– Отдыхай, – его губы на моих губах. Нежно. Трепетно. Мимолетно.

– Спасибо тебе, родная. За это счастье, – шепчет Марат и выходит, резко развернувшись.

Будто отрывая себя. Заставляя уйти.

Марат.

Нет. Конечно, я не мог ее отпустить.

Вначале просто приказал своим людям проследить за ней. Действовать незаметно.

Не потому, что собирался вернуть Алмаз. Нет. Просто я ведь обещал ей безопасность, верно? А слово надо держать!

Поэтому мои лучшие люди поселились неподалеку от домика, который купила Лиля

Я просто получал их отчеты. Не более.

А потом…

Потом внутри начало ныть. Дом стал вдруг таким пустым и огромным!

На других женщин не тянуло от слова совсем. А я зачем-то спал в той самой спальне, вместо своей. Зачем? Чтобы доказать себе, что я ее не помню. Не думаю о ней! И даже ее легкий аромат и оставленная на тумбочке заколка не вызывают во мне ровно ничего! Никаких чувств!

Поначалу было много дел. Перенимать на себя власть в городе задача непростая. Мало было убрать Хирурга. Нужно еще приструнить, подчинить себе всех остальных, которые раньше ему подчинялись. Чтобы не было бунта. Выстроить новую систему. Показать, кто здесь настоящая власть и истинный хозяин.

А потом…

Что-то вдруг накрыло.

Сам не заметил, как просто сел в машину и погнал.

В тот самый поселок. Остановился так, чтоб тачку не было видно.

И понял, что схожу с ума, когда она вышла во двор погреться на солнышке.

Такая простая. Без всех этих цацок и краски. Такая светлая.

Уселась, чуть зажмурив глаза. И животик свой поглаживает. Он уже округлился.

Черт!

Я жрал ее глазами. Глотал.

Ненавидел себя, а каждый день возвращался.

Перевел в местную зачуханную клинику лучших врачей. Заплатил как за космос, но мне на это было наплевать!

Каждый день я дежурил у ее двора.

Просто любовался. Представлял себе, как ее касаюсь. Как глажу эти золотые волосы… Прижимаю к себе, проводя рукой по нежной коже…

Не сдержался.

Вошел ночью в дом. Улегся рядом.

И просто смотрел. Проводил пальцами по ее полураскрытым губам. Дышал ее воздухом! А она… Он так сладко шептала во сне мое имя… Каждую ночь!

Где он? Тот урод, что заделал ей ребенка?

Филу я поверил. Фотографа этого допросил с пристрастием.

Ждал. Караулил. Ненавидел себя за эту слабость!

Черт возьми! Ладно бы, залетела еще до нашей встречи! Хотя такое для мня неприемлимо в принципе. Но все равно. Тогда мог бы ее ребенка принять. С ней бы остаться! Но я был у нее первым!

Она изменяла. Врала! Смотрела мне в глаза! Обнимала! В постель мою ложилась, а сама водила шашни с каким-то уродом за моей спиной!

Разорвал бы его. Ждал, когда наконец он сунется.

А после понял. Хрен с ним.

Моя она! Моя!

Не смогу без нее. Не отпущу! Запру в своей крепости и не выпущу никуда! И ребенка… Ребенка, пожалуй… Тоже придется принять. Ну как разлучать его с матерью!

Я детдомовский. Я знаю, что это такое!

Я все решил.

С ума чуть не сошел, когда ей в клинику время пришло ехать.

С трудом сдерживался, чтобы не наорать на врачей. Как она это выдержала? Моя нежная, хрупкая девочка? У меня самого все нутро переворачивалось от ее криков!

Но она выдержала. Алмаз. Хрупкая с виду, но с каким стержнем!

А я всю боль ее хотел бы на себя взять. Все бы за это отдал!

И…

Твою мать! Сердце остановилось, когда я перевел взгляд на ее ребенка.

Он мой. Так не бывает. Точное сходство! И даже родинка у виска. Ее давно уродливый шрам у меня закрыл. А у него она есть!

Мой. Мой ребенок!

Я ослеп. Потерял голос и способность двигаться! Как такое возможно?

Я ведь давно смирился с тем, что мне не суждено познать счастье отцовства. А тут…

Алмаз. Мой Алмаз. Она сотворила настоящее чудо!

А мне… Мне всю жизнь замаливать перед ней свои грехи! Но я вывернусь наизнанку, а сделаю ее счастливой!

Лиля.

– Боже, что это? Марат!

Он встречает меня на пороге клиники, когда мы с Самиром выписываемся.

Сияет, как самое настоящее солнце.

А во дворе…

Сколько здесь машин? Сколько цветов?

Меня слепят вспышки фотоаппаратов!

Марат протягивает мне такой огромный букет лилий, который весит, наверное, больше, чем наш сын!

Я на миг покачиваюсь. А после становится страшно. А вдруг он заберет нашего ребенка? Где-то я слышала, что мужчины его крови так и поступают. И с детства отдают своих сыновей в какие-то специальные заведения, где их обучают!

– Я люблю тебя, Лиля. Ты мой самый драгоценный алмаз. Самый редкий. Самый важный. Ты та, ради которой я готов на все!

О, Боже!

Марат становится на колени. При всех!

Мало того, что во дворе собрались все работники клиники. Еще и половина поселка, в котором я теперь живу. Здесь еще столько людей… Кто они?

– Скажи мне да, Алмаз. Раздели со мной всю нашу жизнь! Она не имеет без тебя никакого смысла!

– Я…

Задыхаюсь. Не знаю, что сказать.

Только почему-то крепче прижимаю нашего сына к груди.

– Даже если ты мне сейчас откажешь, я буду делать это снова и снова. Каждый день. Буду становиться перед тобой на колени и просить стать моей женой! Хоть до самой старости!

Черт!

Голова кружится.

А наш малыш…

Он тянется к Марату. Что-то лопочет. Хватает пальчиком сверкающее новое кольцо.

– Вот видишь. Слушай сына! Он подсказывает тебе решение. А мужчины никогда не ошибаются!

– Марат…

Зачем я противлюсь?

По глазам его вижу. Он никогда не обидит меня больше! В них сейчас столько надежды и столько боли… А еще… А них такая безумная любовь!

– Я согласна, но…

– Можешь не прощать меня сразу, – шепчет Марат, мгновенно поднявшись и крепко прижав меня к себе.

Его жаркое дыхание опаляет кожу.

Хитрец проводит языком по раковине моего уха. Чуть прикусывает мочку. Запрещенный прием! Как и его руки на моей талии. И глаза эти его. Сумасшедшие!

– Просто будь со мной.

Он машет куда –то рукой.

Тут же появляется незнакомая женщина.

– Я регистратор. Если вы готовы оформить брак…

– Мы готовы, – кивает Марат, прижимая меня еще сильнее.

Забирает Самира, а я не могу отвести глаз от этого мужчины с нашим сыном на руках. Это самое прекрасное зрелище! Сколько в нем сейчас любви! Сколько гордости!

И Самир так тянется к нему…

– Мы готовы, – вздыхаю, качая головой.

А глаза уже наполняются слезами. От счастья!

Мы быстро ставим подписи в книге .

– Поехали, мои драгоценные.

Марат крепко придерживает меня. И вдруг…

Просто подхватывает меня на руки. Одной рукой, а второй по-прежнему держит нашего сына.

– Марат! Ты не удержишь!

Перепугано выдыхаю.

– Удержу, Алмаз. Тебя и нашего сына я удержу всю жизнь!

Он доносит нас до машины.

Мы садимся на заднее сидение.

Водитель мчит нас в дом Марата.

Здесь тоже просто сказочное преображение!

Весь дом увит белоснежными лилиями.

Даже замираю у входа… Но… Сюрпризы на этом не заканчиваются!

Мы входим в дом, и я просто не узнаю его.

Цветы. Воздушные шары…. Марат за руку ведет меня наверх.

Толкает дверь одной из комнат.

– О, Боже! Марат! Это же та самая детская, о которой я мечтала!

Когда он только успел?

Здесь есть все. И даже больше, чем нужно!

– Холодное оружие со стен нужно убрать, Марат! А в остальном… Это просто мечта!

– У нас мужчина растет. Пусть привыкает с детства, – Марат пожимает плечами.

Кажется, это уже не убрать…

Потому что наш сын уже начинает тянуться к сабле. И глазенками сверкает. Смеется.

– Настоящий воин, – с гордостью замечает Марат, опуская взгляд на мои губы. – Настоящий…

– Я уложу его. Слишком много впечатлений на сегодня.

Марат не оставляет нас.

Пристально смотрит, как я меняю сыну памперс. Даже помогает, хоть, конечно, и неумело.

А меня это еще больше умиляет. Этот огромный, такой властный, такой уверенный мужчина! Тот, кто сумел подчинить себе город! Столицу!

Возится с памперсом, сосредоточенно стараясь!

– Он уснул, – шепчет Марат, так и стоя над кроваткой нашего сына.

– Не хочешь посмотреть, какой я сделал нашу с тобой спальню?

Я снова замираю на пороге. В этой комнате я прежде не была.

Мой любимый золотистый цвет. Белая мебель… Подсветка на стенах на три уровня… Марат что? Каким-то чудом сумел залезть мне в голову?

– Я узнал о тебе все, мой Алмаз. Изучил , начиная с детского дома, в котором ты воспитывалась. Поднял все, что мог в « Респекте». Я знаю тебя до малейшей подробности. Знаю твои мечты . И я каждый день. Буду воплощать их в жизнь. Для тебя.

Он прижимает меня к себе. Опускает лицо к моему.

Нежно-нежно поглаживает по щеке.

Накрывает мои губы. Сметает меня этим поцелуем, как ураганом. Доводит до безумия своей нежностью. И тем, как осторожно поглаживает меня. Как будто боится сломать. Причинить боль. А его глаза так светятся!

– Марат. Нам нельзя, – выдыхаю, тяжело дыша, когда он отпускает мои губы. Но его рука продолжает ласкать мою грудь. Опускается ниже…

– Я знаю, Алмаз. Знаю. Я хочу тебя до одури. Дьявольски хочу. Главное, что и ты этого хочешь! И я готов ждать, сколько придется! А потом…

– Потом?

Повторяю за ним, как завороженная.

– Потом начнем наверстывать упущенное! И очень надеюсь, что скоро ты родишь мне второго малыша. Я хочу прожить это все с тобой. Как он растет в тебе. Как толкается…

– Как меня тошнит по утрам и как я буду капризничать, посылая тебя ночью зимой за клубникой…

Улыбаюсь. Я совсем не капризничала , когда носила нашего малыша. Но все время мне просто дико хотелось клубники! А арбузов. Зимой!

– Я полмира пролечу за этой клубникой, Алмаз. И буду счастлив. Капризничай, сколько захочешь! Я весь твой, – поглаживает мою щеку.

А я задыхаюсь. От каждого прикосновения. От каждого слова.

Вот оно, счастье. В чистом виде!

– И у меня не было женщин все это время, – добавляет Марат.

Я не собиралась спрашивать. Я знаю его темперамент. Просто не хотелось об этом думать.

Но сейчас… Для меня это важно. Хоть в такое я даже не верила!

– Только ты. Одна. Единственная. Навсегда! Но! Ты больше не будешь моделью! Ты будешь только моим Алмазом. Самым ценным. Но сверкать будешь только для меня!

– Я согласна, Марат. Согласна, – шепчу, сглатывая ком в горле.

Боже! Неужели бывает такое счастье?

Марат.

Солодов верно сказал. Когда женщина твоя, не нужно никаких ДНК-тестов. Ее ребенок тоже твой. Твой. И точка.

И я взял бы Алмаз даже с чужим ребенком. Если бы она хотела быть со мной. Только со мной! Навсегда. И растил бы его, как своего. Не задал бы никаких вопросов. Не упрекнул бы. Хоть для этого мне всерьез пришлось через себя переступить. Пересмотреть все свои взгляды!

Но хватило один раз посмотреть на Самира. И тут же пронзило. Как ударом молнии!

Он точная моя копия! Тут и тестов никаких не надо!

А, значит…

Значит, та, другая, могла тоже не соврать!

Хоть о ней я не жалею.

Я встретил ту, которая моя истинная вторая половинка. Убери ее из моей жизни, – и мое сердце просто вырвут с мясом.

Значит, все тогда вышло во благо.

Нужно было потерять, чтобы обрести свое. Истинное. Настоящее.

Но…

Черт!

Мысль о том, что где-то по земле может ходить мой ребенок, не дает мне покоя. Спать не дает.

Я должен его найти! Сделать это аккуратно!

Пришлось прогуляться в столицу соседнего государства.

Мы нашли с Солодовым тех, кто уничтожил наших родителей. Подло убили, чтобы захватить их деньги и бизнес.

Прижали их. Спросили по полной. Возмездие случилось, но…

Некоторые из них уехали.

Пришлось немного попутешествовать. Одним махом призвать всех к ответу. От администрации той столицы не осталось и следа! Одни руины. И мэр, который оказался моим давним другом. Давид Багиров.

Он и помог мне его найти. Тайно. Чтобы ни одна собака не узнала. И даже взять материал, чтобы провести ДНК-тест. На этот раз я должен быть уверен.

Артем Громов.

Настоящий мужик.

Очень похож на меня.

Мне тоже приходилось выдирать все в жизни зубами. Кулаками. Собственной кровью.

Но я рос в детдоме. Там не то, что за каждый кусок хлеба. Там за жизнь каждый день нужно было драться. Выгрызать ее!

Он же остался сиротой. Живет с теткой. Выгрызает себе жизнь, занимаясь боями без правил.

Хорошо дерется. Охрененно просто!

Я посмотрел пару боев.

Странное чувство. Будто в свое отражение смотришь. Не только по лицу. Почти по жизни.

Мой сын победитель! И дикая гордость просто захлестывает меня, когда я смотрю на каждый его бой!

Хорош. Мужик!

Надо будет с Градовым поговорить. Он же чемпион мира по боям без правил! И брат того, кто помог мне найти сына.

Пусть занимается с ним. Артем пока самоучка. Но как у него уже поставлен удар!

Впрочем, я могу дать ему больше. Намного больше! Образование, свое дело. Защиту.

Только вот даже до первой встречи с ним, до первого разговора знаю, что легко не будет! Да я и сам бы хрен простил!

Мы сидим в кафе напротив один другого.

Артем, как волчонок, буравит меня взглядом. Или как уже почти матерый волк!

Злится. Но ничем не выказывает. Только вижу, как на руках бугрятся жилы. Понимаю. Борется между тем, чтобы узнать меня поближе и зарядить мне сейчас в челюсть!

– Ты знаешь, кто я?

– Да, – хмуро кивает и сжимает кулак.

И это радует. Значит то, что перед ним не только отец, который его не воспитывал, но сам Дикарь, подмявший под себя город и обладающий не только силой, но и возможностями для него, его не остановит.

Не купить моего сына. Не испугать. Моя. Моя кровь!

– Мать, значит, умерла.

Снова хмуро кивает.

– Артем. Я понимаю, это принять охренеть, как сложно. Но у меня были причины поступить так. Очень веские причины. И далеко не одна.

Вытаскиваю из бумажника старую справку. И еще одну. И еще.

Тогда я их сделал сотни! В каждой клинике проверялся!

Но итог был один. Я бесплоден. Это доказывал мне каждый врач с полной уверенностью!

А мне так тогда хотелось, чтобы они ошиблись!

– Я знаю, – сжимает челюсти. – Мать мне все рассказала.

– Я не жду, что ты бросишься мне на шею и назовешь отцом. Но вот моя рука. Я хочу, чтобы ты стал мне сыном. По-настоящему. А я тебе отцом. Пусть не сразу. Со временем.

Он ничего не отвечает.

Просто смотрит на мою протянутую руку, как на гремучую змею.

Резко поднимается и выходит.

Да. Моя кровь. Ничего иного я не ожидал.

Но я найду способ вернуть себе сына! Однажды все будет по-другому с ним!

Лиля.

– Боже, Марат! Зачем все это?

У меня было свадебное платье.

Но, пока мне делаю и макияж и прическу, Марат вдруг врывается в комнату с улыбкой победителя.

Впрочем, эта улыбка не сходит с его лица!

Ровно с тех пор, как мы провели вместе ночь…. Горячую ночь! Такую, что у меня искры летели из глаз!

И как я согласилась на настоящую свадьбу… Не без серьезного давления Марата, между прочим! Он замучил меня оргазмами и угрожал, что не прекратит! Куда мне было деваться? Этот мужчина настоящий бандит! Умеет добиваться своего любой ценой!

Марат расстегивает упаковку, и я замираю.

– Это же… Это же то самое платье!

Черт!

Самое дорогое свадебное платье во всем мире! Уникальный крой. Все усыпано бриллиантами! На аукционе за него сражались самые богатые холостяки мира!

– Это слишком, Марат. Зачем? Я и так нервничаю.

Да. Это правда.

Все это великолепие не для меня!

Сколько здесь человек? Кажется, вся богема не только страны, а всей Европы прибыла на нашу свадьбу!

– Ты поставил новые фонтаны. Превратил весь дом в самый настоящий дворец! А двор… Мне там пройтись страшно! У нас вспышки фотокамер журналистов слепят глаза! И еще это… Марат! Ну зачем? Такой размах…

– Все самое лучшее для тебя, моя Принцесса, – улыбается Марат, жарко проводя по моей шее губами. – А еще… Чем роскошнее свадьба, тем горячее будет брачная ночь!

– Ты хитрец, Марат, – не могу не улыбаться. Особенно, когда он вот так на меня смотрит. – Все еще хочешь меня подкупить?

– Просто я видел, как ты смотрела на это платье. И решил. Оно будет твоим! Ты должна получать все, чего тебе хочется! Я ведь обещал, что все сделаю для тебя? Все, Алмаз. Мой Алмаз. Без всяких исключений!

– Марат. И все равно это слишком.

– Не волнуйся, Алмаз. Я быстро сорву эту тряпку с тебя! Ты и забудешь о ней! Оооочень скоро!

– Ну уж нет!

Забираю платье. Прижимаю к груди.

Оно и правда прекрасно. Нереально просто!

– Ты будешь аккуратным этой ночью! Я хочу, чтобы платье с нашей свадьбы осталось на всю жизнь! Я буду доставать его из шкафа и вспоминать, какими мы были счастливыми в этот день! Иначе я вообще отказываюсь от этой свадьбы! И подаю на развод! Вот так, Марат!

– Зачем тебе платье и вспоминать про счастье?

Марат отшвыривает платье на диван.

Наступает на меня, сверкая глазами.

– Я собираюсь делать тебя счастливой каждый день. Каждый день, мой прекрасный цветок. Мой уникальный Алмаз, ради которого я живу!

Притягивает меня в себе. Крепко сжимает в объятиях. Заставляет задрожать всем телом от его полыхающего взгляда.

– Ты же знаешь. Мне важен ты, а не твои подарки. Меня не подкупить. А с тобой… С тобой я готова жить даже в бедности! Ничего не нужно! Только ты, Марат!

– Знаю, – шепчет мне в губы.

Проводит пальцами по обнаженной груди так, что жар растекается внизу живота. Я вспыхиваю, как спичка.

– Но раз уж так вышло, что я богат… Хочу тебя баловать! Исполнять твои самые заветные мечты! Хочу для тебя… Всего! Звезд с неба!

– Марат…

Его руки уже захватили меня в свой плен. Как и губы. И язык, который с жадностью толкается в мой рот, явно намекая на нетерпение Марата о брачной ночи.

Ноги подгибаются. Как всегда, стоит этому мужчине хотя бы прикоснуться ко мне…

– А, может, ты права, Алмаз? Может, к черту ее, эту свадьбу? Займемся главным? Сразу к нему перейдем? Ты слишком долго держала меня на голодном пайке!

Его руки сдавливают мои соски. Марат начинает увлекать меня к дивану…

Ага. Слишком долго! Целую ночь перед свадьбой!

Решила соблюсти традиции и эту ночь провести отдельно!

Но разве Марат может так долго выдержать?

– Ну уж нет, дорогой муж, – отбиваюсь от него обеими руками. – А то так и платье не надену! Что я тогда буду вспоминать на старости лет?

– Хорошо. Я ухожу. А то ты его точно так и не наденешь. И совсем по другой причине! – хрипит Марат, отпуская меня.

Ох…

Ночь будет жаркой! Самой жаркой из всех, которые были раньше!

Улыбаюсь, подходя к зеркалу.

Смотрю на свою, все еще идеальную фигуру. На мне надеты пока только белые чулки.

С улыбкой поглаживаю еще плоский животик!

Только вчера я узнала, что снова беременна!

Сказать об этом Марату?

Пожалуй, нет!

Доктор сказал, что все можно! Так пусть наша первая брачная ночь пройдет так, как хочется Марату! Я его знаю. Если узнает, что я жду ребенка, будет бояться и пальцем ко мне прикоснуться!

А я хочу вспоминать не только свадьбу… Но и нашу брачную ночь!

* * *

– Какая у тебя красивая принцесса!

К нам восторженно подлетает та самая девочка, которую я видела тогда с Маратом в торговом центре.

Теперь я уже знаю, кто это. Она сестра жены одного из лучших друзей Марата, Евгения Солодова. А когда я узнала их историю… Поняла, что у нас с Маратом еще все гладко начиналось!

– Лиля. Ты настоящий Алмаз!

Фил Рогожин тоже нас поздравляет.

Пытается меня поцеловать, потянувшись к щеке, но отстраняется, когда Марат начинает глухо предупреждающе рычать.

– Это мой Алмаз, Фил. Найди себе свой! А для тебя моя жена Лиля. И все.

Я уже знаю, что Филипп настоящий друг Марата. Просто тогда он меня проверял. Беспокоился за друга.

И совсем на него не обижаюсь. Я даже рада, что у Марата есть такие друзья!

– Марат…

Я резко сжимаю его руку.

– Что, малыш? Тебе плохо? Слишком много людей? Голова кружится?

– Нет… Посмотри вон туда!

Указываю на вход глазами.

Лицо Марата напрягается. Он вытягивается в струну. Сжимает мою руку еще сильнее.

Там, у самого входа, нерешительно мнется его сын. Артем.

Все-таки пришел. Марат рассказал мне свою давнюю историю. И у меня сердце кровью обливалось, когда я ее узнала.

Какое счастье, что у нас вышло все иначе!

Как представлю себе, что Самир мог бы жить без отца! И узнать его уже совсем взрослым!

Мне их так жаль! Их обоих!

Артем ни разу не появлялся в нашей жизни, как бы Марат все это время не искал с ним встреч.

Но теперь. Пришел! И это для Марата огромное счастье!

– Я ненадолго, – Артем подходит к нам ближе. – Хочу просто поздравить. И уже ухожу.

Марат кивает.

Долго смотрит на него.

Протягивает руку.

– Спасибо, что пришел. Сын.

Артем на мгновенье замирает.

Вижу, как по его лицу будто проносится судорога.

Но… В конце концов он все же пожимает руку Марата.

Они оба упрямцы! Одна кровь! Но я уверена, Марат растопит лед у него внутри!

– Буду рад, если ты останешься. Мой дом – твой дом, Артем.

Но он уходит, просто кивнув на прощание.

– Все будет хорошо, Марат, – шепчу, поворачиваясь к любимому. Обнимаю его так крепко, как только могу!

Даже самым сильным мужчинам необходима наша вера. И поддержка.

– Он пришел. Значит, первый шаг сделан!

– Это ты. Ты приносишь мне счастье, мой Алмаз. Ты изменила в моей жизни все!

– Люблю тебя, – шепчу в его губы.

– Живу ради тебя, – опаляет мои его горячее дыхание.

Мы будем счастливы. Всегда. Что бы ни случилось! Это я знаю наверняка!

А еще я знаю, что рано или поздно Артем не устоит. Особенно перед своим младшим братом, которого еще не знает. А если родится девочка… Я уже знаю, кого буду просить помочь мне с ней, когда Марата не будет дома!

Все обязательно наладится!

Да и разве может быть иначе? Когда нас связывает такая любовь!

Вечная любовь. Истинная. Настоящая! Та, которая творит чудеса!

– Какая у тебя красивая принцесса!

К нам восторженно подлетает та самая девочка, которую я видела тогда с Маратом в торговом центре.

Теперь я уже знаю, кто это. Она сестра жены одного из лучших друзей Марата, Евгения Солодова. А когда я узнала их историю… Поняла, что у нас с Маратом еще все гладко начиналось!

– Лиля. Ты настоящий Алмаз!

Фил Рогожин тоже нас поздравляет.

Пытается меня поцеловать, потянувшись к щеке, но отстраняется, когда Марат начинает глухо предупреждающе рычать.

– Это мой Алмаз, Фил. Найди себе свой! А для тебя моя жена Лиля. И все.

Я уже знаю, что Филипп настоящий друг Марата. Просто тогда он меня проверял. Беспокоился за друга.

И совсем на него не обижаюсь. Я даже рада, что у Марата есть такие друзья!

– Марат…

Я резко сжимаю его руку.

– Что, малыш? Тебе плохо? Слишком много людей? Голова кружится?

– Нет… Посмотри вон туда!

Указываю на вход глазами.

Лицо Марата напрягается. Он вытягивается в струну. Сжимает мою руку еще сильнее.

Там, у самого входа, нерешительно мнется его сын. Артем.

Все-таки пришел. Марат рассказал мне свою давнюю историю. И у меня сердце кровью обливалось, когда я ее узнала.

Какое счастье, что у нас вышло все иначе!

Как представлю себе, что Самир мог бы жить без отца! И узнать его уже совсем взрослым!

Мне их так жаль! Их обоих!

Артем ни разу не появлялся в нашей жизни, как бы Марат все это время не искал с ним встреч.

Но теперь. Пришел! И это для Марата огромное счастье!

– Я ненадолго, – Артем подходит к нам ближе. – Хочу просто поздравить. И уже ухожу.

Марат кивает.

Долго смотрит на него.

Протягивает руку.

– Спасибо, что пришел. Сын.

Артем на мгновенье замирает.

Вижу, как по его лицу будто проносится судорога.

Но… В конце концов он все же пожимает руку Марата.

Они оба упрямцы! Одна кровь! Но я уверена, Марат растопит лед у него внутри!

– Буду рад, если ты останешься. Мой дом – твой дом, Артем.

Но он уходит, просто кивнув на прощание.

– Все будет хорошо, Марат, – шепчу, поворачиваясь к любимому. Обнимаю его так крепко, как только могу!

Даже самым сильным мужчинам необходима наша вера. И поддержка.

– Он пришел. Значит, первый шаг сделан!

– Это ты. Ты приносишь мне счастье, мой Алмаз. Ты изменила в моей жизни все!

– Люблю тебя, – шепчу в его губы.

– Живу ради тебя, – опаляет мои его горячее дыхание.

Мы будем счастливы. Всегда. Что бы ни случилось! Это я знаю наверняка!

А еще я знаю, что рано или поздно Артем не устоит. Особенно перед своим младшим братом, которого еще не знает. А если родится девочка… Я уже знаю, кого буду просить помочь мне с ней, когда Марата не будет дома!

Все обязательно наладится!

Да и разве может быть иначе? Когда нас связывает такая любовь!

Вечная любовь. Истинная. Настоящая! Та, которая творит чудеса!