Вернувшись на Архипелаг Золотого Яблока и повстречавшись со своими старыми друзьями, она ощутила странный поток радости, словно вернулась в прошлое. Летний запах пляжа, звон птиц на берегах, яркое солнце, что приятно грело тело. Она уже забыла эту дивную мелодию листвы на высоких горах, воспоминания стирались и рассыпались, словно рассыпчатый песок, когда она вальяжно отдыхала на горячем пляже, слушая песню ястреба, пролетающего над головой.

Это именно то, чего ей так не хватало.

Не хватало обыкновенного отдыха на необитаемом острове, чтобы забыть обо всём, только наслаждаться дивным отпуском в компании дорогих ей друзей. Её охватывала свежесть чистой природы, ветерок на пляже приятно освежало тело, а яркие лучи ослепляли глаза. Здесь она могла забыть о многом, полностью отдаваясь в свободу и отдых, не волнуясь о надоедливых поручениях, хоть ненадолго забыть о том, как просыпалась каждый раз от балагана людей снаружи и бессонницу из-за пьяных ссор по ночам недалеко от дома. Сейчас царило только спокойствие, океан и незабываемое лето.

Люмин была бесконечно рада встретить старых друзей, она с радостью поговорила на различные темы с Моной и Фишль в первый же день их совместного отпуска, с большим удовольствием собирала различные фрукты с Паймон, а также с блеском в глазах обсуждала музыкальные вкусы с Син Янь.

Вечер на острове кружил голову своей неземной красотой, заполняя небо миллионами оттенками яркого оранжевого и красного, выделяя самым светлым объектом солнце на далёком горизонте, здесь её дух захватывал от невероятного пейзажа и она забывала как дышать.

Оглянувшись по сторонам, она заметила, как все дружелюбно общаются и смеются, одновременно ужиная жареной рыбой у костра.

Синь Янь рассказывала о своих успешных концертах, где исполняла свои любимые песни родного жанра, Фишль поддерживала её с блеском на глазах, и тоже говорила что-то из своей жизни.

— Хочешь, я расскажу тебе о случае на одном из концертов, где зритель принёс с собой большого говорящего попугая?? — громко сказала Синь Янь, когда вспомнила столь смешной момент.

— К-конечно хочу! — забывшись пискнула Фишль. — Ой, то есть… кхм! — она скрестила свои руки и встала в королевскую и элегантную позу. — Что ж, я позволяю тебе поведать мне о несущих с долей юмора элементов из твоего жизненного потока!

— Ох… миледи имела ввиду… — уже раскаянно начал Оз, сидящий рядом со своей принцессой.

— Спасибо Оз, но не стоит, я поняла её, — с улыбкой перебила девушка, и начала свой забавный рассказ.

Да, иногда её трудно было понять, но самое главное — никто не ругал её за это, лишь подыгрывали в редких случаях и пытались не заострять на этом внимание, не смотря на то, что бывало она сильно увлекалась и тогда под видом истинного переводчика подключался Оз.

Тем временем Паймон упрашивала Мону погадать ей, когда та собиралась отдохнуть, выдумывая всевозможные отмазки.

— Ну Мона-а! Тебе правда так трудно? — уже пищала во всю малышка Паймон.

— Сегодня был трудный день, пожалуйста, можно я отдохну немного и буду наслаждаться вкусным ужином… — откусывая кусок жаренной рыбы, бедно отвечала Мона, пытаясь всеми силами убедить компаньона подождать до завтра.

— Ну ладно! Только не забудь!

— Только напомни…

Люмин не смогла удержать тихий смешок, наблюдая всей ситуацией со стороны. Позже её взгляд упал на юношу, который тоже смотрел на эту компанию и иногда улыбался, слушая различные истории и забавные моменты.

Та выразила восхищение, поэтому её улыбка могла выдать за долю секунды.

Но он был так красив…

Когда все давно видели мечты во снах, та не могла перестать любоваться живописными звёздами, словно видела открытый космос, где можно было разглядеть каждую планету и звезду, до мурашек пугающую своей красотой туманность и, казалось, другие вселенные. Путешественница вытянула свою руку к небу, пытаясь дотянуться хотя бы мельком до пространства звёзд и тайн, но не хватало сил протянуть руку дальше, хотя чувствовала, что вот-вот сможет достать. И тогда она поднялась на небольшую гору рядом с лагерем, и легла на холодную, колючую траву, отдаваясь своим мечтаниям и забывая о том, что она одна во всём мире.

Её взор будто становился шире, а космос притягивал и проглатывал своими большими размерами.

Стало так красиво… но вечная тоска снова ринулась к ней в душу, напоминая об одиночестве, в котором она уже слишком долго пробыла. Даже не смотря на время, забыть или принять всё также было недостижимым для неё, никто не мог разделить с ней его, или стать героем, кто освободит от мук.

И тогда по её бледной щеке пробежала холодная как лёд слеза.

Люмин вытерла рукой беспощадную каплю, пытаясь найти ответ и решить загадку космоса, в спешке разглядывая каждую звезду, чтобы скорее забыть об этом чувстве.

Но под влиянием звёзд, та краем уха всё же услышала тихие шаги неподалёку от неё, словно объект двигался на облаке, и совсем не вселял страх или быструю готовность защитить себя, только светлое предчувствие. Ей казалось, что это сама звезда спустилась к ней на землю. Поэтому она просто повернула голову, где встретила не яркий огонёк, а беловолосого ронина, что медленно и не торопясь двигался к девушке.

Он смотрел рубиновыми очами на очаровательную путешественницу, что чуть не забылась в облаках мечтаний.

— Погляжу, твой сон тоже никак не доберётся до тебя? — красиво говорил Кадзуха, мягко улыбаясь.

Её сердце останавливалось каждый раз, стоило увидеть его улыбку, от его стихотворной речи клонило в сон, словно колыбельная, а умные и проницательные глаза смотрели с особой добротой. Она долго благодарила судьбу, что та подарила столь хорошего друга, с ним путешественница легко разговаривала и могла обсудить совершенно любую тему, будь-то еда или погода. Он был похож на светлую частичку заката, тёплый и душевный, и был готов к любым препятствиям, обладая сильным характером.

— Да, ты абсолютно прав, — она в мгновение ока забыла о печали, как ощутила его присутствие, он будто тайно избавлял её от этого, предвкушал в эти минуты и спасал лишь своим видом.

— Не желаешь моей компании в эту особенно прекрасную ночь? — с желанием присоединиться к ней промолвил светловолосый, не делая ни шагу без её позволения.

— Конечно.

Она бы никогда не смогла отказать ему.

Эта ночь ей запомнилась комфортом, когда они вместе лежали на колючей траве и гадали о звёздах, иногда рассматривая созвездия. Он рассказывал так мягко и красиво, что та, кажется, начинала засыпать, словно под мелодию. Девушке давно так не нравилась чья-то компания, она хотела продлить эту ночь в ещё пару часов, чтобы не терять такую исходящую от него теплоту.

Можно устойчиво поспорить с тем, что они видятся часто, несмотря на уникальность дружбы и схожих взоров на мир, всё же, у них были разные цели. Поэтому виделись они довольно редко. Обычно это происходило случайно, мимолётно и быстро, только в самых редких случаях она могла насладиться доброй компании больше, чем обычно, но она робко ощущала, что этого ей не хватало. Конечно, Люмин боялась в один миг потерять его, поэтому без колебаний подарила жетон, благодаря которому он может приходить к ней домой в чайник. Правда, Кадзуха бывал там лишь однажды. Возможно, он был самим ветром, непостоянный, свободный и жаждущий новых приключений.

Они лежали в метре друг от друга, любуясь пейзажами ночи, и, она действительно была удивлена тем, что ему интересно наблюдать за звёздами. И всё же, Люмин мало что знала о нём.

— Иногда мне кажется, что мы — странники в этом космосе, и наша цель — найти свою звезду… — он прервался, когда заметил, что та давно лежала с прикрытыми глазами. — Кажется, твой сон смог отыскать тебя, нам нужно вернуться в лагерь, пока он снова не потерял тебя, — с улыбкой закончил юноша, глядя на сонную Люмин.

Словно детская сказка…

Его речи были слишком красивыми, ей казалось, что она смогла бы заснуть даже во время бессонницы.

Девушка медленно открыла свои золотые очи, видя перед собой юношу, он оказался на вытянутую руку от неё, и это ей нравилось. Но покидать это место в столь красивый момент совсем не хотелось. Раньше она могла злиться на бессонные ночи, но сейчас она проклинает свою сонливость и дикое желание поспать.

— Я не сплю, продолжай, — хотя тут же закрыла глаза обратно. Уже не хватало сил притворяться, что вовсе не засыпает, хотя уверенно думала, что он не заметит это.

Кадзуха не смог не ухмыльнуться.

— Нас ждёт много ночей на этих островах, с твоего позволения я подарю тебе компанию на ночные разговоры или молчаливые наблюдения.

Её глаза распахнулись как редкий белоснежный цветок в утреннюю росу, не веря своим ушам… неужели, она нашла того, кто будет разделять с ней одиночество? Но этого пока не могла знать наверняка.

— Тебе одиноко?

Это заставило его промолчать и сложить свои руки на поясе.

— Если это так… давай разделим наше с тобой одиночество…

Он повернулся к ней лицом, и уже без той тёплой улыбки, ощущая, что его в миг раскусили. А Люмин словно увидела его настоящего, таким, какой он есть, хоть это и была лишь секунда, потому что тот сразу мягко улыбнулся.

— Здесь я неподвластен отказу.

Осознавать, что у него вовсе никого нет, заставило задуматься об этом… хотя если открыть глаза…

Кадзуха встал с земли и протянул свою руку, чтобы помочь ей встать, прерываясь от собственных мыслей, он не хотел думать об этом.

А она хотела поблагодарить его как можно сильнее, но позволила себе только улыбку с коротким ответом. Хотя, Кадзуха обладал слишком сильным проницательным взглядом, поэтому уловил нотки благодарности через её глаза. И как бы она не хотела остаться подольше, в сон клонило так сильно, что та не представляла как сможет дойти до своего спального места, поэтому ей пришлось подать ему свою руку и медленно встать с земли, затем же, только пожелать добрых снов, прощаясь с ним до утра.

Может… именно он станет героем?

Короткие мысли пролетели в голове перед крепким сном.

Пробегая через комнаты и лабиринты, меняя их расположение и прыгая по выступам, она бежала быстрее всех и даже не оглядывалась назад. Её сердце переполнялось чувством волнения, оно билось как громкий барабан, глаза метались из одной точки комнаты в другую, иногда бегая кругами, надеясь на внезапную удачу найти его.

Ей кричали остановиться и подождать остальных, но через туман взволнованности она не могла разобрать их речь, только двигалась дальше, не обращая внимания на других, потому что переживала за недостающего объекта в их скромной компании.

Кадзуха исчез сразу, как только он дотронулся до бонсая, и та с осознанием поспешила на его поиски.

Она остановилась перед его тенью во дворе Инадзумских стенах его семьи, как только услышала невинный голосок, что был полон тяжести и непонимания. Конечно, та подумала, что он за этими стенами, поэтому её дыхание ускорилось, а сердце чуть не остановилось, как уже помчалась искать проход в эту комнату.

— Остановись!! — крикнула Синь Янь и схватила её за руку.

— Возможно, он там! Ты что, не видишь?? — в спешке бормотала Люмин, глядя на неё испуганными глазами.

Синь Янь вздохнула, и посмотрела на неподвижную тень в непрочных стенах.

— Присмотрись, — коротко бросила она.

Путешественница совершенно не хотела слушать её именно сейчас! Но всё же бросила колкий взгляд на девушку.

— Тебе не показался его голос слишком… детским? Его рост, например?

— Неужели..

— Да… и пожалуйста, больше не убегай от нас, мы должны держаться вместе.

Люмин протяжно вздохнула и выпрямилась, ослабляя свою захваченную руку в плену у музыканта. Но успокоиться никак не могла, с каждой комнатой и долгим рассматриванием её тяжесть усиливалась, а желание вырваться и броситься дальше, кажется, вот-вот прорвётся.

Когда они наткнулись на ещё одно послание из теней, её снова окутал страх и волнение, словно прямо сейчас с ним что-то произойдет, ведь невозможно предугадать, что может случиться в этих странных местах.

Его голос… он был ещё ребёнком, когда получил на свои плечи такую ответственность и понимания всей ситуации. Кадзуха пережил слишком суровое бремя в таком юном возрасте, когда на него буквально взвалили такую тяжёлую ношу. Это всё было слышно лишь через его тоненький голосок, что был полон страха и отчаяния.

От этого ей стало только хуже.

— Хм… Люмин, тебе не кажется, что здесь заложена очередная загадка? Эти слова… — Мона обернулась туда, где стояла девушка, — Люмин?..

Пока те отвлеклись, она бросилась снова на поиски, меняя комнаты и прыгая по выступам.

Проверив все комнаты, та остановилась перед последней, глотая воздух и пытаясь восстановить дыхание.

Ребята уже подоспели к ней, снова ругая её за спешку, но она даже не пыталась их услышать.

Входя внутрь, её глаза распахнулись, а рот приоткрылся, когда у окна стоял знакомый ронин, смотрящий спокойными глазами на путешественницу. После чего слегка улыбнулся, словно он ждал именно её.

Она ринулась к нему громко крикнув его имя, расспрашивая, всё ли с ним хорошо.

Да, после возвращения в лагерь, Люмин получила кучу нотаций от Паймон, что бросать вот так своих друзей ни в коем случае нельзя. А та лишь сидела у костра и водила палкой по песку, когда Кадзуха даже не смотрел в её сторону.

Может быть, он был занят чём-то другим.

Это странное поведение девушки трудно было объяснить, даже ей самой. Просто ей казалось… что она может потерять его, или допустить к опасности. Но… разве Кадзуха не смог бы постоять за себя? И здесь она наклонила голову к коленям… Будто странное влечение, или внезапный страх. Даже перед друзьями стало невыносимо стыдно, не зная, как правильней извиниться за этот неудачный «концерт».

Девушка резко подняла голову, когда услышала своё имя.

— Ужин готов, присоединяйся, — сказала Мона, с малой улыбкой на лице.

Но Люмин уже осознала свою глупость и плохой поступок, чем она думала, когда вот так бросала всех и бежала куда глаза глядят? В этот раз на лице не было того восхищения, что пару дней назад, этим вечером ей было лишь стыдно за сегодня. Несмотря на это, другие веселились и были полны разговорами, будто ничего не случилось.

Вяло кусая хрустящую рыбу с овощами и запивая нежным кокосовым соком, она обратила внимание, что девочки очень странно смотрят на неё… отчего та чуть не поперхнулась.

Люмин посмотрела на них вопросительными глазами и ощутила внезапную ладонь на своём плече, отчего резко обернулась.

— Не переживай, со всеми бывает, лучше ешь давай, а то еле кусочек глотаешь! Хе-хе, — улыбчиво произнесла Синь Янь, сидя рядом с ней.

Энтузиазма ей не занимать, она всегда была весёлой, улыбчивой и в хорошем настроении, даже утром…

— Твой необдуманный поступок заставил Принцессу Ночи забыть о спокойствии и обратить внимание на биение своего сердца в эти минуты! Но! «Я не собираюсь держать горького зла на путешественницу!» — скрестив руки говорила Фишль, а Оз печально вздохнул.

Люмин и в самом деле стало легче после сказанных девочками слов, и она даже смогла натянуть слабую улыбку, откусывая следующий кусочек вкусного ужина. И всё же, она пообещала себе, что больше на такие уловки не станет вестись, слушая не сердце… а мозг.

Сердце?..

Вроде всё стояло на своих местах, и никто даже не вспоминал об этом, занимаясь своими делами.

Сегодня было в разы прохладнее, чем обычно, но это не помешало ей пройтись по ночному берегу, пока все собирались спать. Может быть, она бы тоже могла пойти со всеми готовиться ко сну, ведь ночь обещает быть непривычно холодной. Что же могло её заставить? Она сама не знала.

Шагая по мокрому песку босыми ногами, иногда дотрагиваясь до воды, она раздумывала свой сегодняшний поступок. Да, любой бы уже забыл об этом, но дело явно не в этом. Реакция. Вот что её зацепило. Если вспоминать другие случаи, то та никогда ещё так бурно не волновалась за пропажу кого-то. Поэтому этот вопрос стал в разы больше, но ответить на него она не могла. Хотя… её словно что-то тянуло и кто-то кричал бежать к нему, скорее найти и…

Обнять?..

Нет… никогда.

Люмин покачала головой и присела на бледный песок, рисуя палкой фигуры на мокрой стороне.

Шум океана приятно успокаивал, малые волны красиво дотягивались до берега. Поющие сверчки в кустах словно играли звёздам мелодию, и тогда она подняла голову, закрывая свои глаза.

Не сказать, что Кадзуха был удивлён, когда та призналась в том, что действительно волновалась за него. Это заставило её немного почувствовать тоску, хотя, чего она могла ожидать? Неописуемого удивления и тысяча благодарностей? Навряд ли он на это способен. Ронин слишком спокоен в таких случаях или же, это было бы заметно в алых глазах, если, конечно, он не умеет так мастерски скрывать свои чувства даже так. По крайней мере, она надеялась на это.

Хотя в душе хотелось какой-нибудь реакции.

От такого непривычного потока странных мыслей она упала на песок спиной и открыла глаза.

Да, так смотреть на звёзды стало куда лучше, чем на колючей траве, слушая приятную бурлящую воду и свист листьев.

И они снова начали втягивать, звать и уговаривать утонуть в них. Она была не против. На её глазах на долю секунды пробежала падающая звезда, такая яркая, непредсказуемая, отдаленная и… мёртвая. Прямо как Люмин. Иногда ей казалось, что она одна из падающих звёзд, тоже одинокая, яркая как свет и отдалённая от всех, словно никому не под силу её понять.

Будь её воля, она бы уснула прямо здесь, в темноте и тишине, на холодном и слегка влажном в ногах песке, ни о чём не думая, только наслаждаться пением сверчков в длинных кустах.

Прислушиваясь к каждому звуку, она начала слышать всё, как шуршит листва на дереве, как кружится трава и цветы, звон волн стал громче, а ветер приятно дул ей в лицо, поэтому снова закрыла глаза.

И сейчас девушка могла и вправду заснуть, углубляясь в это одинокое молчание звёзд.

Но когда она стала ощущать ветер со стороны головы, когда изначально он был внизу, это заставило её внезапно открыть глаза и ощутить лёгкое вздрагивание.

Алый закат, белоснежные пряди…

— Я бы мог назвать сегодняшний день… довольно трудным, неужели ты не устала? Ребята уже давно крепко спят и ждут восхода солнца для следующих приключений, — говорил он с улыбкой, прикрывая свои глаза.

Сказать, что она была удивлена, ничего не сказать…

Кажется, именно это она ждала этой ночью.

Как он здесь оказался? — спрашивала она себя, ведь не слышала ничего, кроме звонов природы.

Кадзуха сидел на корточках, и его лицо было необычно близко, уже не на вытянутую руку, а примерно… в ладонь. Он что, забыл ощущение страха? Или вовсе где-то потерял неловкость?? Она тут же залилась алыми красками, которые заполнили даже её оголённые плечи, после чего немедленно встала, хотя можно сказать, вскочила.

Его глаза были словно гипнозом, она видела в них яркий закат, затмение, солнце…

Зачем он пришёл?

— С-странное сегодня у тебя появление… — она слегка нахмурилась и пыталась не смотреть в его глаза.

А он лишь мягко посмеялся.

— Ветер подсказал мне, что ты… усердно искала меня сегодня? — склонил он голову на бок и ехидно спросил столь неловкий для девушки вопрос, будто видел её насквозь.

А она в этот момент хотела брызнуть его водой! Он что, издевается над ней?

— Я не знаю, почему это произошло!

Кадзуха улыбнулся.

— Мне даже понравилось, можешь не стыдиться этого.

Стыдиться? Как он узнал? Неужели, Кадзуха обладает такой сильной проницательностью?

Или она и вовсе как раскрытая книга?

Ей стало действительно неловко, поэтому она не могла решиться ответить на его слова.

Кадзуха незаметно посмотрел на звёзды и обратил внимание на явные изменения на небе, затем он придумал, как обойти столь неловкую ситуацию стороной и избавить девушку от смущения.

— Лучше посмотри навверх, и тебя встретит приятный сюрприз из миллионов сверкающих огоньков.

Девушка вопросительно посмотрела на юношу и неуверенно подняла голову… её глаза засверкали в ритм сияния в ночном небе, когда она увидела не миллионы, а миллиарды падающих звёзд. Это был первый раз, когда путешественница увидела настоящий метеоритный дождь.

В воде отражались огоньки, превращая этот пейзаж в настоящий шедевр, он был необычайно красив и загадочен, тем самым вселяя в глаза и душу незабываемое чувство. Она смотрела, не отвлекаясь ни на что, словно забывая, где находится, переставая слышать всё, что её окружает на данный момент, даже Кадзуха, который тоже смотрел на редкое событие, перестал ощущаться.

Люмин будто утонула в них и погрузилась в глубины океана, забывая кто она, зачем она здесь. Хотя, может быть она этого и хотела, просто забыть обо всём и насладиться бесчисленным наблюдением космоса и бесконечного пространства, пропасть в туманности и навсегда испариться, стать частью космоса, и так же, как и другие звёзды блуждать по вселенной, чтобы вскоре стать для кого-то падающей звездой и загаданной мечтой.

Кадзуха смотрел в очаровательные глаза путешественницы, в которых было только восхищение и… закрытая печаль? Он задумался и задался вопросом, почему в такой незабываемый момент в её глазах виднеется тоска? Теперь он желает узнать её лучше, чтобы понять, что здесь не так.

Но что может быть лучше, чем её отражение в золотых очах? Ему действительно это нравится.

Метеоритный дождь быстро закончился, и она опустила голову, сжимая песок в своих руках.

— Мои знания о тебе пополнились, — слегка посмеявшись, промолвил ронин.

— И что же? — она будто по щелчку опомнилась.

— Я уже не в первый раз замечаю твои колкие глаза на звёздах, а теперь ты и вовсе увлеклась, и забыла обо всём, когда встретила дождь из метеоритов.

— Ах, это… в прочем, это ни для кого не секрет, — она пожала плечами.

Он не стал заваливать её вопросами о том самом взгляде.

А Люмин и вправду была как раскрытая книга.

— Хм… не хочешь прогуляться по берегу?

Девушка согласилась, конечно, как здесь отказать?

И они медленно ходили из одной стороны острова в другую. В этот раз они о многом говорили, например, почему луна светится. На самом деле, Люмин давно задавалась этим вопросом, а Кадзуха как раз знал ответ. Он казался очень умным, будто ходячая энциклопедия, ей очень повезло иметь такого друга, с которым можно было не только что-то обсудить, но и узнать новые вещи.

Босыми ногами она еле дотрагивалась до холодной воды, в которой её ножка становилась белой, словно первый выпавший снег, и ей это нравилось, поэтому она решила идти напрямую по воде, останавливаясь на уровне колен, пуская малые капли на юношу. Он же, просто шёл рядом и рассказывал различные истории.

Вода перестала ощущаться невыносимо холодной, ступни уже привыкли, и она шагала более уверенно, а капельки становились больше.

— Хочешь обрызгать меня? — со смешком спросил Кадзуха.

Девушка задумалась…

И тогда она ловко и быстро протянула свою руку к воде, затем плеснула в него водой, громко смеясь над ним.

— А ты думал! — он сам подал ей идею.

Каэдэхара оказался не так уж и прост, поэтому без колебаний немного зашёл в воду и тоже плеснул в неё струёй воды, и совсем не нарочно, не рассчитав свою силу, попал ей на волосы, не говоря уже о платье, которое быстро впитало воду, становясь темнее. Та не стала продолжать эту войну, лишь посмеялась с ситуации.

— Ринулась в бой, чтобы нанести один удар?

— А что? Нужно же как-то развлечься!

Тем временем луна уже достигла середины неба, и им пришлось вернуться в лагерь.

Хоть день и начинался не очень, но его конец она точно запомнит надолго.

Пожелав ему добрых снов, Люмин всё равно долго не могла заснуть. Будто что-то начало внезапно беспокоить её, хоть и не понимала, что именно.

Может… потому что она думала о нём?

Девушка резко покачала головой и, сильнее завернувшись в одеяло, пыталась как можно скорее заснуть. Правда, это выходило у неё плохо. Она не ощущала усталости, тем более желания спать. Хотелось продолжить эту ночь с ним, ещё немного поговорить, или продолжить друг друга плескать водой и тогда может быть, если бы она это сделала, то они остались бы подольше.

Теперь ей стало не по себе, ведь… будут ли ещё такие ночи? Она не могла увидеть будущего, а иногда так сильно этого хотелось. Хотя бы на секунду, чтобы просто убедиться, что это не последний раз, когда она разделяет с ним одиночество.

Нет, она не собирается быть для него чем-то большим, чем друг, ей и этого вполне хватало, к тому же, это всего лишь мимолётное событие, где Люмин может видеться с ним намного чаще.

С поступлением утренней прохлады, та смогла уснуть, так и не успев довести свои раздумья до конца.

На следующий день, после довольно долгого приключения в мире грёз Синь Янь, она действительно почувствовала усталость и страшный голод. Конечно, не одна она это испытывала, с возвращением в лагерь все были готовы съесть даже сырого краба, что пугливо перемещался между ними в попытках сбежать подальше от толпы людей.

В этот раз Люмин почти не разговаривала с Кадзухой, нет, они не ссорились и уж тем более не держали друг на друга какую-либо обиду, просто…

Она сама не знала.

С тех пор начало что-то меняться, но она не могла понять, что именно, только слепые догадки и то, неоправданные и глупые попытки.

Хотя белокурая путешественница весь день хотела поговорить с Кадзухой, провести обычный разговор, спросить как дела и о чём думает… но каждый раз останавливалась. Словно её захватила неловкость или странное смущение.

— Вчера готовила ужин Синь Янь, так что теперь я займусь нашим ужином на сегодня, — с улыбкой проговорил ронин, собираясь уходить на поиски еды.

Это был шанс для неё, и она не могла его упустить.

Когда путешественница подошла к нему, то он внимательно смотрел на неё, ожидая каких-либо слов, ведь, зачем тогда она подошла? Очевидно, хотела что-то сказать.

Но она молчала, словно дурочка. Забыв все слова и в принципе смысл того, зачем вовсе подходила.

— Если хочешь посмотреть на меня, то можем это устроить после ужина, сейчас я и другие хотели бы насладиться заслуженной наградой, — с насмешкой произнёс юноша, собираясь уже уходить.

Это просто порвало её на части! Девушка даже не догадывалась, что такой человек, как Кадзуха, имеет уникальный стёб!

— Ч-что? Нет! Я хотела предложить тебе свою компанию, ну, вернее помочь с готовкой, — она скрестила руки на груди, изо всех сил сдерживая себя.

— Хм, думаю, это отличная идея, помощь никогда не помешает.

Затем он предложил ей собрать несколько фруктов, пока будет ловить рыбу, на что она согласилась и уже начала искать кокосы.

Когда они пришли к воде, то Люмин долго смотрела удивлёнными глазами на сильные руки Кадзухи, он так ловко ловил рыбу и каждый раз попадал прямо в цель, это, несомненно, объясняет такое мастерство владения клинка. Честно признаться, она была словно под гипнозом, ей никак не удавалось отвести взгляда от того, как он красиво и умело снимал рыбу с гарпуна и бросал в ведро.

Его рукава были слегка закручены, и она видела мелкие шрамы и идеальные мускулы его рук, на которых редко выступали вены, а правая ладонь особенно выделялась тем, что была забинтована, и это только украшало её, если не знать истории этой руки, конечно.

— Думаю, нам понадобится немного фруктов, — Кадзуха уже вышел из воды с полным ведром, когда Люмин стояла с одним кокосом в ладошках.

— А, ой! Я отвлеклась… на закат, мне жаль… тогда я пойду на поиски, а ты можешь отдохнуть немного, — да, девушке стало очень неловко, что всё это время она смотрела на него, вместо того, что собирать фрукты!

— Я ни капли не устал, можем сходить вместе.

На этом острове уже не осталось никаких фруктов кроме одного незначительного кокоса, поэтому им пришлось уплыть на лодке на другой, в поисках еды. И да, это стало ещё одной веской причиной, почему та не собирала фрукты.

Уплывать далеко они не стали, остановившись на самом близком варианте, где даже издалека можно было увидеть спелые кокосы у пальм и растущие большие ягоды в кустах.

Люмин заинтересовано и не торопясь собирала ягоды, а Кадзуха кокосы, складывая их в одну общую корзину. Этот процесс ей нравился, ни о чём не заставлял думать, и она могла спокойно насладиться свежим воздухом и криками чаек, иногда прислушиваясь к пению ястреба, шелест листьев на кронах деревьев особенно успокаивал и погружал в красивую природу этих островов.

— Любишь крабов? — внезапно спросил юноша, аккуратно складывая последний кокос на их компанию.

— А? Ну, я не придирчива к еде, потому что считаю, что из всего можно сделать вкусный и полезный завтрак, обед или ужин, — увлекательно рассказала она ему свои мысли, срывая большие ягоды с кустиков.

— Хм, я немного не уверен в этом, но наш ужин определенно стоит усовершенствовать, так что, поймаю пару крабов, лишним не будет.

— Хах, просто ты не встречал Сян Лин…

— Расскажешь? — он был заинтересован.

— Ну… она на полном серьёзе может сделать невероятно изумительное блюдо, используя очень странные ингредиенты, например… слайм..

— Хах, когда ты много лет оттачиваешь навыки с клинком, то перестаешь нуждаться в хорошем металле для лезвия, ведь если хорошо им владеть, то любой клинок в твоих руках никогда не сломается и будет усердно служить долгие годы, думаю, здесь Сян Лин тоже оттачивала своё мастерство, и теперь способна превратить из пары «странных» ингредиентов в искусство кулинарии, — умно раскидал юноша, положив несколько крабов в отдельную корзину. — Этого хватит, нам пора возвращаться.

Она не могла не восхищаться его речами, он всегда говорит так мудро и красиво, что всё кажется одним стихотворением или философской цитатой. И, конечно, он прав, им и вправду пора возвращаться, наверное, ребята уже заждались их, поэтому им придётся поспешить.

С прибытием в лагерь, Паймон сразу ринулась к ним.

— Как много всего! Готовьте быстрее, а то Паймон сейчас умрёт от голода!

— Ого, вы хорошо постарались, осталось только… подождать, когда это всё приготовится… — печально говорила Мона, ощущая сильный голод в животе.

— Мы быстро справимся, в четыре руки как никак, — ответила им Люмин и отошла с Кадзухой к костру.

Он очистил рыбу от чешуи и обмазал солью, которую, к счастью, добыла Синь Янь, пока те отдыхали, и, конечно, многие были удивлены, что она умеет и это, ведь процесс его довольно сложный. После чего юноша разделал краба и вместе с готовой рыбой насадил на чистую палку и поднёс к костру.

Люмин же разделяла кокосы и мыла фрукты в очищенной воде, потом складывала их в отдельную общую корзину для всех, чтобы всем хватило.

К ним присоединилась Фишль, которая почувствовала невероятно вкусный запах.

— О, я осмелюсь задать Вам прискорбный вопрос о том, сколько отцу времени потребуется крутить педали для завершения долгожданного, изысканного ужина для Принцессы ночи?

Оз снова вздохнул…

— Миледи хотела спросить, скоро ли будет готов ужин?

— Да, ещё пару мгновений, — с улыбкой ответил Кадзуха, ехидно посмотрев на Фишль, которая каждый раз сильно смущалась, когда её живот издавал звуки голода.

— Н-не надо кидать на меня насмешливые взгляды! — она увидела его алые глаза на ней.

Через пару минут рыба прожарилась до хрустящей корочки, а куски краба красиво украшали и, по идее, должны были украсить вкус нежным послевкусием.

Наконец, все сидели у костра и наслаждались невероятным ужином от Кадзухи и Люмин, съедая всё до последнего кусочка.

Но как бы хорошо всё не заканчивалось, девушка всё равно сидела по ту сторону от юноши, хотя думала, что может быть, сегодня он подумает присесть к ней. Вместо этого, он сидел с Фишль и рассказывал тонкости в приготовления рыбы…

Откусывая кусочек и запивая его кокосом, она нахмурилась. Готовили они вместе, а внимание получает Фишль?

Обидно.

— М-м, Люмин, я не знала, что Кадзуха мастер и в этом! Это потрясающе! — с восхищением и набитым ртом говорила Мона, что сидела рядом с девушкой.

— Это да… но иногда его принципиальность заходит слишком далеко.

— Ты о чём? — она бросила вопросительный взгляд.

— Ну… он никогда бы не стал есть простую пищу, потому что считает, что если готовить блюдо, то обязательно доводить его до «Совершенства» — сказала Люмин с заумным протягиванием.

— Ха-ха-ха, да ладно тебе, пусть делает то, что хочет.

— Ты права…

Люмин сильно удивилась от своих слов, отчего по её телу прошли мурашки, и даже несмотря на то, что сказала она это довольно тихо, слух юноши уловил бы это запросто. Но он ничего не сказал, и даже бровью не повёл, продолжая с ней говорить.

— Ты чего? — Паймон быстрее всех съела свою долю и обратила внимание на серьёзный взгляд.

— А, да ничего, устала просто, вот и всё, — она соврала.

— Тогда ложись спать! Не гуляй сегодня, хорошо? Ты слишком поздно ложишься.

— Как ты…

Паймон ехидно подмигнула, и улетела помогать остальным убирать всё.

А это хорошая идея, — подумала она про себя, поэтому легла со всеми спать.

Конечно, Люмин долго не могла уснуть, иногда поглядывая на место Кадзухи, думая, пойдёт ли он куда-нибудь?

И здесь она сильно задумалась, а с каких пор это начало волновать её? Холодок прошёлся по спине от таких мыслей. Ведь действительно, почему у неё сработала такая внезапная реакция на его разговор с Фишль? Слишком странно.

Отвернувшись в другую сторону, она попыталась заснуть как можно быстрее и не думать о таких вещах.

Комментарий к Секрет лунных глаз

Присутствует маленькая отсылка к “Стар против зла”;)

Величественные башни и большие королевские дворы окутывали целое пространство, обычных глаз не хватало, чтобы разглядеть всю сущность этого места. Огромные размеры зданий кружили ей голову.

Это очень утомляло путешественницу, даже рассказчик порой не спасал, когда ей приходилось в спешке менять сторонами мосты и целые построения.

Слишком большие здания.

Когда она защищалась от опасности, отбивая мечом стрелу хиличурла, то заметила, как Кадзуха усердно отбивается от стрел и факелов, защищая… Фишль?

Хмыкнув себе под нос, она свалила это на то, что он просто не хочет подвергнуть опасности своих новых друзей.

Долгая дорога, вечно застрявший Леон…

Люмин начинала проклинать это место.

Но оно было такое красивое…

Иногда она могла даже насладиться красотой, когда пролетал незаметный отдых. Её поддерживали и пытались взбодрить все, даже Фишль, но не Кадзуха.

Что происходит?

Он снова почти не контактировал с ней, это начало раздражать, ведь зачем он тогда приходит смотреть на звёзды? Если потом в Мире Грёз её словно не существует?

Тем временем, ронин разговаривал с Фишль, когда они втроём поднимались на лифте к остальным.

— О, мой спаситель, в благодарность за моё спасение я дарую тебе звание — оруженосец! — смело толковала Принцесса Ночи.

— Но, Миледи… оруженосцы не могут быть у Принцесс… — Оз был в своём репертуаре.

— Хм! Это не может стать явной причиной отказа в этом предложении! Оруженосец, ты готов нести на себе это звание? — поднимая голову и смотря в его алые глаза говорила Фишль.

Люмин была шокирована.

Кадзуха метнул спокойной взгляд на путешественницу, якобы «всё под контролем».

Неужели, он заметил моё присутствие? Вот это удача! — с сарказмом подумала девушка в своей голове.

— Да, Принцесса Ночи, я с удовольствием беру на себя эту редкую ношу, — с улыбкой ответил он.

— Я и не могла подвергнуть свои мысли к сомнению, ну что, предлагаю двигаться вперёд!

После встречи с двойником Фишль, они, наконец, выбрались отсюда.

И всё же, на этом острове царила неземная красота, схожая на настоящее королевство со своими жителями.

Ей, конечно, всё это безумно нравилось, высокие башни, большие замки и изумительный, вечно розовый закат, словно в самой настоящей сказке.

Но чувство никак не покидало её, почему она начала так бурно реагировать на окружение Кадзухи? С возвращением из Мира Грёз она будто очнулась и осознала, что чуть было не оскорбила Фишль. Ей стало стыдно… она спустилась на балкон, чтобы освежить голову, пока остальные сидели у берега.

Вид и вправду был просто великолепен, на берегу стояли закрытые театры, прислуги разговаривали между собой и вели личную жизнь. Звон чаек и различных птиц ласкали её уши, и это начинало успокаивать. Главное, чтобы юноша не задался этим же вопросом, почему она стала так реагировать. Такие как он явно замечают это с одного лишь взгляда.

Нужно быть аккуратнее, — поставила она цель про себя.

Хотя, если откинуть мысль, что Кадзуха стал для неё очень привлекателен, никак не могла. Она смогла понять, что смотрит на него слишком часто, и это трудно было объяснить…

Не уж-то симпатия? — Люмин всем сердцем не хотела в это верить, слишком глупо и наивно.

Она лишь одинокая звезда, блуждающая по этому миру, где никому не под силу понять её и принять.

Смотря на розовый закат, та хотела полететь прямо к нему, утонуть в нём и оставить здесь всех остальных несмотря на то, что сама она играет большую роль.

— Я понимаю, что в жизни иногда мы сталкиваемся с трудностями, но иногда они заставляют нас усомниться в себе, из-за чего плохие мысли чаще наполняют нашу голову…

— М? — Люмин резко обернулась и увидела пришедшего к ней ворона. — Вы о чём? — нахмуривая брови, недоумевала Люмин.

— Э-э-э… лучше взгляните на это невероятное и захватывающее небо! Разве Вы не хотите его увидеть завтра, послезавтра и всю следующую жизнь?

— Так, стоп! Простите, но к чему Вы это сейчас?? — она уперла руки в бока, всё ещё не понимая, что он от неё хочет.

— Ну, как это… хочу сказать Вам, что жизнь должна идти дальше, и, может сейчас Вы подвергаетесь к необдуманному поступку, нужно как-то… ох… не делайте этого, п-пожалуйста…

Это уже даже не похоже на шутку!

— Ты что, думаешь, я собираюсь закончить здесь свой путь?! — резко перешла она на «ты» в полном удивлении и раскрытыми глазами.

— Так Вы не собираетесь этого делать?

— Н-нет! Что за глупость?!

— Ох… тогда я п-прошу прощение за беспокойство… э-э… д-досвидание.

И ворон со скоростью света умчался в замок, видимо, спрятаться как можно дальше от неловкой ситуации.

Девушка была в шоке! Что это сейчас было? Неужели она и вправду выглядит так, будто сейчас оборвёт нить жизни?

Люмин покачала головой и облокотилась на каменные перила, пытаясь забыть этот странный момент. Хотя, это позволило ей отбросить мысли и спокойно насладиться прекрасным небом. И, даже слегка улыбнуться от такой случайной ситуации.

Сзади себя она услышала тихий смех, отчего резко обернулась и тут же надула щёки.

— Ха-ха, вот уж не ожидал, что жители здесь могут обладать таким мировоззрением и говорить так красиво! — он подошёл ближе, облокотившись на перила.

— Ни капельки не смешно! Я вообще ничего не поняла!

Кадзуха нежно улыбнулся.

— Не воспринимай это всерьёз, просто он был сбит с толку, все мы когда-то совершаем ошибки, главное — принимать их и учиться на них.

Девушка протяжно вздохнула.

— Ах, ладно, всё равно хуже уже ничего не может случиться.

Она смотрела на то, как его белокурые пряди кружатся в ритм слабого ветра, алые глаза, обрамлённые светлыми ресницами, внимательно смотрели на неё. Девушка видела, как океан и высочайшие постройки замка отражались в его глазах, а слабая улыбка только украшала его бледное и доброе лицо. Она таяла, словно кем-то забытый украшенный торт на солнце…

Но вспоминая все его взгляды на Фишль стало как-то не по себе, отчего она взялась за плечо и отвела взгляд. Хотелось сказать ему об этом, доложить всё, о чём думает, особенно в такой, вроде как, изящный момент…

Рассказать… что?

Посмотрев на него снова, она, кажется, смогла понять, что вправду ощущает симпатию к нему, ведь как это ещё можно назвать? Раньше он не вызывал у неё таких бурных чувств, с его приходом её сердце не уходило в пятки, как сейчас, а мурашки по спине никогда не бежали от его приятной речи. Ничего, кроме как восхищения и благодарность судьбе за хорошего друга, а теперь она хочет… чего-то, большего?

Это было бессмысленно для неё, он слишком свободный, чтобы чувствовать к кому-то какие-то чувства. Так думала Люмин.

Тем временем Кадзуха раздумывал о сегодняшнем дне, ему очень не понравилось своё поведение, потому что он мало уделял времени Люмин, он был всё ещё не уверен, а нужно ли ей это? Да, возможно он даже влюбился именно в компанию и бессонные ночи под звёздным небом, но молодой ронин не мог этого знать наверняка, хочет ли она этого? Не заставляет ли он её? Он не знал, что и думать на этот счёт…

Хотя, ронин всячески насильно отводил свои глаза от неё и направлял свой взор на случайный объект, сегодня в большем случае это была Фишль, конечно, он не специально это делал. Но Люмин была так красива… её светлые пряди часто падали ей на лицо, и тогда она изящно их убирала, сверкая золотыми очами. В таких моментах ему трудно было отвести взгляд, хоть та этого и не замечала.

— Сегодня ты… странно себя вёл… — она решила обсудить это именно сейчас, потому что мягко говоря устала от того, как они вначале дня будто незнакомцы, а после резко становятся самыми близкими друзьями на свете.

Он повернулся к ней, замечая серьёзный вид.

— Согласен, — Кадзуха отвёл глаза. — Если ты чувствуешь обиду на меня, то прошу простить, я не могу быть до конца уверен, что моя компания тебе по душе.

— Ещё как по душе… — шепнула она тихо, облокотившись на перила и свою руку, позволяя своим волосам закрыть своё лицо по желанию ветра, смотря вдаль и рассматривая горизонт.

Конечно, он услышал это, и, быть по правде, удивился, потому что верил до конца, что каждый раз всего лишь навязывается, а она просто очень терпелива.

— Всё это время я думал иначе, теперь моя смелость может наконец выйти наружу, ха-ха, — слегка посмеялся юноша, глядя на её почти закрытые волосами яркие глаза, в которых отражался пейзаж.

Теперь она спокойна, хоть и не показала этого, на душе образовался комочек радости, ведь теперь они, наконец, будут нормально общаться помимо ночных встреч, этого она и ждала.

Хоть и принимая свою симпатию с больной горечью, стало как-то… печально, теперь ей предстоит мастерски скрывать своих чувств, не смотря на их силу. Иногда Люмин хотела простых объятий, коснуться его волос или рук, и вовсе не имея при этом какого-либо смысла, просто… по-дружески. Наверное, это было бы лучше всяких советов или разговоров в трудные минуты, всего лишь малое объятие, и тогда она забудет обо всём.

— Сегодня был сложный день, для всех нас, пожалуй, особенно для Фишль, я часто замечал на ней печальные взгляды и тяжкие вздохи, — начал говорить юноша, пытаясь развеять обстановку.

— Да, сегодня она… разошлась, иногда мне казалось, что даже Оз еле понимает её.

— Хах, ты права, но это и делает её… особенной? Она отличается от других, словно самая вызывающая вишенка на торте, мне нравятся такие люди, у которых имеются свои изюминки, — он ещё не осознал свои слова.

В этот момент подул сильный ветер, и она раскрыла свои глаза, внутри прошлась сильная щекотка, перекрывающая дыхательные пути, отчего стало тяжело дышать, словно на неё обрушился весь этот замок. Чувствуя огромный прилив волнения, её ладошки вспотели и она положила их на каменные перила, но в душе был сильный вихрь, разрушающий все надежды и даже мечты, унося всё на своём пути без разбора. А ветер, который бурно играл с её волосами и вовсе перестал ощущаться, как и ноги, будто она вот-вот свалиться на жёсткую поверхность.

Больше всего она не хотела слышать именно этого. Хотя… на что она рассчитывала?

Это произошло, словно как на зло после её слов «Хуже уже не будет». И она даже не понимала, что именно он хотел сказать этими словами, то, что Фишль ему нравится, или то, что ему в принципе нравятся подобные люди? Стало так запутано, что на душе повис огромный груз, который совсем недавно её покинул.

— Ха-ха… ты прав, все мы должны… отличаться друг от друга, — лживая улыбка появилась на её лице, пытаясь не выдать себя.

Как бы она не пыталась спрятать свои эмоции, Кадзуха услышал эту нотку грусти в её словах и печальных глазах.

Он не хотел заставлять девушку чувствовать это. Парень даже не мог догадаться, что такое может её так сильно опечалить… Он не совсем понимал, что здесь плохого. Они же… друзья?

— Может… сходим в театр? — юноша хотел быстрее покончить с этим разговором.

— Ч-что?..

— Я слышал, что скоро начнётся представление недалеко отсюда, что думаешь насчёт этого?

Конечно, она хотела пойти вместе с ним, но другая сторона хотела убежать подальше от всех и забыться в вечных звёздах.

— Ну, давай, почему бы и нет.

Зачем?

Люмин просто не смогла отказаться. В какой-то момент ей показалось, будто она потеряет какой-то шанс, к тому же, может быть, не всё потеряно? Мало ли, что он имел в виду насчёт Фишль.

Она хотела в это верить.

Идя по мосту с девушкой, он часто засматривался на розовое небо, лучи солнца охватывали целый остров, превращая это место в фантастический роман или детскую сказку про принцесс.

В его душе появилось чувство вины, он не хотел портить этот вечер своими словами.

Присаживаясь за третьи ряды, она оглянулась и увидела, что другие жители, то есть, вороны, тоже пришли посмотреть, но… что здесь делает Синь Янь? Люмин начала надеяться, что она просто с ними поздоровается, потому что им нужно побыть вдвоём, может тогда она разберётся в своих чувствах.

И он тоже.

— Хэй, ребята! Вы тоже пришли посмотреть на представление? Хм… а почему именно вдвоём? — с хитрой улыбкой проронил музыкант, поворачиваясь к ним назад, ведь сидела она на втором ряду.

Люмин смутилась, а Кадзуха отвёл взгляд.

Он обратил внимание на светловолосую девушку, когда понял, что ответ на вопрос Синь Янь достанется ему.

— Решили отдохнуть после трудного дня, нет ничего лучше, как погрузиться в хорошее представление.

— Хм, ну ладно, тогда не буду Вам мешать, кстати, на верхних рядах никого нет, — она незаметно подмигнула юноше и повернулась обратно.

Он с облегчением выдохнул.

Идея с верхними рядами ему весьма понравилась, но он не знал, как к этому отнесётся девушка.

— Что думаешь?

— А? Ты о чём? — словно забыла все слова и потеряла память.

— Если хочешь, можем пойти наверх, думаю, там никто нам не помешает, поэтому сможем насладиться тишиной и погружением в историю представления.

— Я не против..

Тихонько они поднялись на верхние ряды, и, о чудо, там действительно никого не оказалось, Кадзуха был благодарен Синь Янь.

Когда они присели, то большой занавес поднялся вверх, открывая красивую сцену, где стоял король и принцесса.

— Услышав, что мечты людей дороже золота, ненасытный дракон явился в королевство, чтобы съесть их всех…

У Люмин загорелись глаза, и она сложила свои руки на колени.

— В это время король и принцесса обсуждали свою трапезу, споря, есть ли мясо или овощи.

— Почему нельзя есть и то, и другое? — думал преданный слуга принцессы.

— И вдруг появился злой дракон…

Честно признаться, Кадзуха почти не смотрел представление, разве что только слушал его, и этого вполне хватало, всё остальное время он смотрел на девушку, на её заинтересованный взгляд и даже малое волнение, она выглядела словно как ребёнок, впервые увидевший что-то волшебное. Хотя, с волшебством может быть и правда. Сейчас она была как никогда красива, сосредоточена и наконец смогла забыть ту угнетающую обстановку. Он спокойно улыбнулся.

Она сидела так близко, что Кадзуха мог ощутить бархатное платье и чуть оголённые плечи.

Так близко..

Он заметил это только сейчас, хотя, даже если путешественница сделала это специально, чтобы отомстить, у неё это явно получилось, потому что Кадзухе стало неловко, они никогда даже не разговаривали в такой непозволительной близости друг друга.

И тут он вспомнил, когда незаметно подкрался ночью и уставился прямо на её лицо, оставляя расстояние между ними всего лишь в ладошку, пока та лежала на песке с закрытыми глазами.

Чёрт…

Теперь всё встало на свои места.

— Тебе нравится? — ему действительно было интересно.

— Да, не думала, что они и на такое способны, всё так… продумано..

— Главное идти дальше и не оглядываться назад, жизнь не останавливается, даже не смотря на её трудности…

— Кадзуха!! — она не сильно ударила его по ноге.

Но после этого, она всё же улыбнулась и даже немного посмеялась, возвращаясь к представлению. Ему стало легче.

— Надеюсь, ты сделаешь верный выбор между жертвой и уничтожением..

— Я буду отдыхать на окраине города, но с наступлением темноты вернусь, чтобы насытиться.

— Если откажешься, я возьму сам. Твой дворец станет моими охотничьими угодьями, а твои залы — печью…

Люмин была в восторге, мало того, что она слегка касается его тела, ощущая приятно-мягкую ткань, так ещё и театр выдаётся впечатляющим, не смотря на ужасные новости и не хорошо начинающийся день, он заканчивается восхитительно для неё находясь рядом с близким…

Другом?

Улыбка спала с её лица. Она впервые не могла с радостью назвать его другом, словно это стало… не очень?

Неужели теперь ей не хочется называть его другом? С каких пор это стало невыносимо для неё?

Сможет ли она когда-нибудь сказать ему об этом?

— Ты неважно выглядишь… всё хорошо? — Кадзуха, как всегда, всё заметит и услышит.

— Ага, ха-ха, просто… мне так интересно! Смогут ли они одолеть злого дракона?

— Конечно смогут, в каждой сказке есть свой счастливый конец.

Здесь она задумалась, а будет ли у них счастливый финал?

Люмин вернулась к представлению, это стало просто невыносимо! Эти мысли окружали и хотели съесть её целиком!

Особенно когда он сидит так близко, видя его боковым зрением, дышать становилось труднее, этот заострённый носик и тонкие губы могли сводить с ума и заколдовать, белокурые пряди красиво закрывали лицо, а в еле заметных рубиновых глазах она хотела утонуть и больше никогда не возвращаться в реальность..

Когда начался перерыв перед актами, Люмин была готова вскочить, ведь оборвали всё на таком интересном моменте! И всё же она встала, чтобы посмотреть, ушла ли Синь Янь. Но нет, она решила остаться.

— Примерно… через пять минут начнётся вторая часть, останемся? — начал говорить юноша, наблюдая за забавной реакцией девушки.

— Ну конечно!

И тогда она присела обратно.

В мгновение ока Люмин покраснела, румяна выступили даже на благо закрытых волосами ушах, когда она присела чуть ближе.

Её душа за секунду оказалась у пяток, оставляя холодные следы по всему телу, которые разжигали в ней огонь.

Он ничего не сказал, лишь слегка посмеялся и не стал отодвигаться.

Пусть будет так, — подумал юноша

Пять минут пролетели быстро, как шторки снова открылись.

— Дракон покинул дворец и улетел на окраину города, чтобы немного отдохнуть, ожидая еды, представленной королем…

Когда она села ближе, он начал ощущать странное тепло внутри, похожее на начинающийся пожар, который вот-вот превратиться в извержение вулкана, её хрупкие ножки были так близки, что руку попросту некуда было девать, как прижать к своей ноге. Но факт того, что она сидела вся красная не мог не забавлять его, хотя сидеть с таким положением руки было… «слегка» неудобно. Будто не хватало какой-то… изюминки?

— Я бы мог поспорить с тем, что моей руке удобно, нет, я могу потерпеть, но если ты не возражаешь…

— Что ты хочешь сделать? — она в недоумении посмотрела на него и хлопала золотистыми яркими глазами, хотя признаться себе, ей тоже не особо было удобно прижимать свою руку подальше, но отодвигаться так не хотелось…

Кадзуха сглотнул слюну, при этом улыбаясь, положил свою руку чуть выше кисти ладони, с облегчением расслабляя её и девушке тоже стало удобно. Может быть, это был единственный вариант? Конечно, нет. Но им хотелось именно этого.

Люмин отвернулась, когда почувствовала его руку на своей, стало так щекотно в груди, словно она вот-вот выпрыгнет или взорвётся от большого количества бабочек, заполняющих всё тело. Её ноги слабо задрожали, а другая ладонь вспотела, хотя что уж тут говорить про правую. Сейчас ей было вовсе не до театра, но она пыталась изо всех сил прислушаться хотя бы к одному слову актёров, стоящих на сцене. Она пыталась не показывать то, как сильно бьётся её сердце, что искажалось на покрасневшем лице.

То, как он себя ведёт, наделяло её некой надеждой, что может быть, не всё потеряно и слова о Фишль имели совсем другой смысл.

Кадзуха ощущал холодную руку путешественницы, она была нежной, мягкой, как воздушный зефир, отчего ему хотелось гладить и рисовать на ней узоры, но он не мог позволить себе большего. Ему нужно было доказать, что Фишль не станет никем больше, чем просто друг.

Доказать?

Юноша побледнел.

Она и вправду начала светиться в его взоре ярче всех словно самая яркая и большая звезда на ночном небе, или та самая украшающая вишенка на торте… он медленно переставал видеть других на её фоне, рассматривая только красиво кружащееся платье и светлые непослушные пряди волос на ветру. Тоненький и нежный голосок начинал преследовать даже во снах, заполняя всю его голову. А ласковое прикосновение грело душу и заставляло ощущать чувство эйфории, отчего он чуть не закатывал глаза.

Это начало волновать юношу, он не понимал, с каких пор их дружба превратилась в это? И что самое главное — почему это начало происходить именно сейчас?

Да, она красива, умна, отважна и мила, но нужен ли восхитительной принцессе такой нелепый стражник? Он лишь обычный путешественник, обладающий навыками боя, ну, ему нравится писать стихи и употреблять их в своей речи, но разве этого достаточно? Он был в смятении, отчего протяжно вздохнул и отвёл взгляд, кусая свои губы, словно по-настоящему волнуется за это.

После театра они отправились в лагерь, где всю дорогу Люмин рассказывала о своих впечатлениях, когда он не мог перестать думать о своём чувстве или… чувствах?

Бушующие волны окутывали бледные ступни ног, что стояли в прохладной и прозрачной воде, от ветра у неё пробегали мурашки, волосы разлетались и забавно щекотали щёки, шелест густых деревьев ласках ей слух. Люмин стояла в воде и смотрела вдаль, словно пытаясь что-то понять, блуждая где-то в своих мыслях.

Звёзды на Опасном острове по особенному выделялись от предыдущих, здесь она могла увидеть настоящие скопления, что были похожи на северное сияние из миллиардов ярких огоньков, девушка могла с лёгкостью потеряться во взоре и голова была готова пойти кругом… однако, её начало беспокоить новое поведение Кадзухи. Ей правда стало трудно его понимать, но она никогда не сможет пойти на то, чтобы сказать ему об этом, потому что боялась, что он предложит отступить, якобы их взгляды меняются как осенняя погода.

И дело было совсем не в этом, дело лишь в том, что когда они были в Мире Грёз Моны…

Это было самое красивое место, где она могла побывать, фантастические звёзды, летающие по всему этому месту, захватывающая вода, которая создавала настоящий шедевр и идеально вписывалась как в историю Моны, так и в её Мир Грёз. Глаза Люмин наполнялись восхищением, бывало на грани потери дара речи, в особенности, когда пробегала по водным плитам, слушая приятный звон воды, словно бегала по берегу.

Всё было хорошо, даже можно сказать отлично, их короткий разговор с Кадзухой и вправду помог им разобраться с проблемой, он часто с ней разговаривал, они даже шли рядом, иногда касаясь руками друг друга. В такие моменты Люмин таяла на ходу и покрывалась мягкими румянами.

Пока в один момент его не позвала Фишль, и настроение как рукой сняло. Нет, она не ненавидела её, дело в том…

— Мой храбрый оруженосец! Не мог бы ты соизволить оказать Принцессе Ночи благородную помощь?

— Безусловно, моя Принцесса, — улыбаясь ей в ответ, он пошёл за ней, чтобы помочь решить загадку.

Путешественница присела недалеко за ними, делая вид, что тоже пытается решить загадку, когда на самом деле тайком поглядывала на них, вернее, на их близость. Поначалу она не хотела обращать на это внимание, ведь, что плохого в том, чтобы просто попросить о помощи? Но с Люмин это явно не пройдёт, она собрала достаточно информации за эти дни и даже могла составить целый список.

Здесь присутствовала Мона, которая является подругой Фишль, и Люмин могла поспорить, что она разбирается в этих механизмах куда лучше, чем Кадзуха, который видел их впервые. Также, Фишль смотрит на него совсем не как на «оруженосца», это путешественница может объяснить тем, что та иногда отвечает без какого-либо «особенного» характера, выражаясь самыми обычными словами.

Пока она считала, сколько ей удалось набрать аргументов, она случайно прислушалась к словам юноши:

— Чтобы понять, как работает это устройство, достаточно повернуть эту стрелу так, чтобы она совпадала с во-о-н тем созвездием, а затем, как бы глупо это не звучало, слегка щёлкнуть по нему, и тогда он станет издавать свечение и уже потом расставить их в других местах, чтобы в целом получилось тоже самое, что и на рисунке, — он внятно объяснял принцип этих устройств, а Фишль внимательно слушала.

— Хм… о чём ты будешь думать, если я смогу соизволить себе повернуть её… — она дотронулась до механизма. — Вот так? — и тогда она нагнулась ближе к юноше, отчего он сглотнул слюну и насторожился.

Люмин затаила дыхание и почувствовала страшный холод, пробегающий по спине.

Он немного удивился, но всё же коротко вздохнул и не стал обращать внимание.

— Тогда, если самый крайний повернуть в другую сторону… — Кадзуха встал и подошёл к нему, поворачивая на пару градусов левее. — У нас всё получится!

— Ребята, Кадзуха и Фишль смогли решить загадку, мы можем продолжить путь! — радостно подлетел Оз к остальным и поведал важные новости.

Не сказать, что Люмин была рада этому успеху, единственное, что она могла сказать, так это что-то из разряда «Что это сейчас было?». Ей стало так обидно, хоть она и не могла объяснить по какой-то именно причине.

Тем не менее, они действительно прошли дальше, только вот теперь Кадзуха шёл с Фишль и разговаривал о… звёздах?!

От такого ей стало даже тяжело дышать, почему он говорит с ней о звёздах? Если это их тема? К тому же, Люмин с трудом верилось, что этой девушке нравилась эта тема, тогда… в чём же подвох?

Она нахмурила брови и ускорилась, чтобы уйти от них подальше, например к Моне, которая, кажется, тайно нуждается в чьей-то компании, потому что сейчас ей было тяжелее всех.

С этого момента Фишль не отходила от него ни на шаг, а что самое неприятное — он был не против этого, лишь улыбался ей в ответ и хлопал добрыми глазками, как будто их двоих никто не видит. Как будто их не видела Люмин.

Ведь ещё вчера они почти держались за руки, а сегодня это казалось сладким сном. У неё в голове, наверное, появился уже сотый комочек с вопросами без ответов.

— Слушай, Люмин, помоги мне, пожалуйста, доставить эти корзины до костра… ну, ты знаешь, что я бы и сама спра-а-вилась, просто…

— Без проблем, — сухо бросила девушка и пошла помогать Синь Янь, а та лишь радостно кивнула.

Она всем сердцем не хотела смотреть на то, как они «мило» общаются стоя на берегу океана. Взгляд её был нахмуренный, а рывки резкие, словно готовится запустить эту корзину в небо, позже чуть ли не с грохотом ставя их на стол.

— Если ты согласилась из жалости, то пожалуйста, не надо, я хочу с оптимизмом всё сделать, не пойми меня неправильно, — это заметил Музыкант.

И тогда она будто прозрела и округлила глаза в удивлении от собственных поступков.

— Я… я не хотела, само как-то получилось, думала, она будет тяжелее, вот и взяла собрав все силы, ха-ха, — демонстрируя свой рывок, проговорила Люмин, натягивая улыбку.

— Ой… тогда извини меня! Кажется, сегодня был самый тяжёлый день для всех нас… — та склонила голову, но почти сразу её подняла и улыбнулась в ответ, взяв в руки ещё не приготовленную еду.

— Ах, да ничего страшного, — развела она руками по сторонам. — Ты права, сегодня все трудились не покладая рук, конечно, здесь никак не устать.

— Да, наверное, только Кадзуха и Фишль ни капли не устали, вон как брызгаются, ха-ха, — метнув на них взгляд, та продолжила с готовкой.

А Люмин резко остановилась, словно окаменела, когда увидела их счастливые улыбки на лицах и до боли радостный смех.

Фишль брызгала того водой, и произносила разные магические заклинания, которые только что придумала ради забавы, а тот лишь смеялся с её чудоковатости и, в какой-то степени, даже умилялся.

От этого путешественнице стало плохо, она еле держалась на ногах, даже несмотря на усталость, они бы всё равно устойчиво стояли, но сейчас… ей пришлось облокотиться о столик. Сердце так сильно билось, будто что-то пронзило.

После того, как они вышли из воды, запыхавшись и иногда вспоминая некоторые моменты, Люмин кидала косые взгляды на Фишль, фыркая себе под нос и даже не думая ей лживо улыбнуться, бросая лишь серьёзный взгляд. А Кадзуха делал вид, что так и должно быть, словно не замечал её.

Когда все вкусно ужинали, она почти не спускала с неё глаз, резко откусывая овощи, громко глотая коктейль из кокоса.

Руки сжимались в кулак, когда та мило строила глазки, чтобы он подал ей то, до чего она не могла дотянутся, зубы скрипели, когда Кадзуха сам к ней подсел и начинал разговаривать, когда он…

Взгляд Люмин резко опечалился, потому что к ней он так ни разу и не подсел… Это был самый худший ужин в её жизни.

Лживо улыбнувшись Паймон после ужина, та сказала, что останется на Опасном острове, чтобы разобраться кое в чём.

— Ты уверена, что тебе не нужна помощь? — жалобно говорила малышка Паймон, замечая совсем не блестящие глаза путешественницы.

— Нет… спасибо тебе большое, но ты лучше возвращайся с остальными, уже довольно поздно, пора спать.

— Может, лучше завтра сходим вместе? Паймон будет волноваться!

Девушка снова, уже в который раз бросила лживую улыбку, со словами: «всё будет хорошо» и посадила её в лодку, махая рукой и обещая, что совсем скоро уже вернётся.

Мысли никак не могли успокоиться, она была окружена ими, они съедали и словно пытались уничтожить девушку. Та всеми силами отказывалась понимать то, что ощущает дикую ревность. Смотреть за тем, как те веселились и сближались со скоростью падающей кометы, оказалось в разы больнее, чем любой бой, который мог прийти на память, это режущее чувство, словно её хотят раздавить или пронзить множествами копьями, целясь прямо в сердце.

Знакомство с моральной болью было самым худшим.

Она сидела на берегу и в этот раз была совсем одна. Да, безусловно, это уже привычно, но за эти дни та смогла привязаться к душевной компании… И теперь жаждет, хочет вернуть или ощутить его присутствие в такой атмосфере хотя бы ещё один раз… Люмин наклонилась к коленям и закрыла глаза, мечтая о том, что всё это лишь долгий сон.

Кадзуха, конечно, заметил странное поведение девушки, но не стал гнаться за ней, подумал, может хочет разобраться в себе, или просто побыть одной. Это естественно для него, даже ему иногда требуется побыть наедине с собой, чтобы подумать или порассуждать над чем-то в одиночку.

Когда он ложился спать, то долго не мог уснуть, много ворочался и не переставал думать о Люмин. Её образы, рассказы и голосок занимал все его мысли, одновременно с тем, как он с ней общается, много или мало проводит время, правильно ли вообще поступает? Это всё казалось странным сном.

Сегодня юноша бесспорно видел, как та косится на Фишль, она была готова уничтожить одним лишь взглядом, но он не мог понять одного — почему? За что она так с ней? Неужто поссорились? Хотя Фишль не кажется тем человеком, кто любил бы споры и разногласия. Тогда у него возникало множество вопросов, на которые мог ответить только если напрямую спросит у путешественницы. И это ему как раз не нравилось.

Фишль тоже не могла сомкнуть глаз, потому что была в полной растерянности, она замечала все эти взгляды на ней и то, как сильно они давили на неё, отчего той становилось некомфортно. Она не могла понять, чем это заслужила? Где же провинилась? Это очень расстроило её, ведь раньше Люмин хорошо к ней относилась, даже подыгрывала вместе с остальными, а теперь внезапный хмурый вид, словно та хотела закопать её одним лишь взглядом.

Поворачиваясь на другой бок, затем обратно, потом вовсе на спину, та не могла успокоиться, проводя свою первую бессонную ночь на Архипелаге.

Все начали просыпаться от ярких лучей тёплого солнца, одновременно чуя богоподобный, невероятно вкусный запах. Конечно, первым проснулась Паймон и прямо вскочила, туманным взглядом пытаясь понять, откуда же доносится столь чудный запах.

В итоге, когда все столпились у Люмин, то увидели готовые завтраки на каждого, это была жареная рыба-тигр и… рыба-белка? У Паймон на полном серьёзе начинали течь слюнки.

Ни для кого не секрет, что путешественница готовит вкуснейшие блюда, стоит ей дотронуться до плиты или других её представителей, как своими золотыми руками она создаёт самые сытные и вкусные блюда.

— А-а м-можно Паймон двойную… нет, тройную порцию!?

— Ого, ты сегодня прям в ударе, спасибо тебе большое, а то я уже начинала думать, что сегодня мне придётся этим заняться, нет, ты не думай конечно… мне не трудно, просто… — с блеском в глазах говорила Мона, которой иногда казалось что её бурчание в животе слышат даже чайки, летающие высоко над головами.

— Да, решила сделать маленький сюрприз на завтрак, всё-таки, мы славно потрудились и должны хорошенько отдохнуть от всего, — улыбчиво сказала Люмин и раздала всем по порциям, накрыв на стол.

Никто не мог сдержать своего восхищения, когда откусывали первый кусочек…

— А это точно жаренная рыба-тигр? — пробует на вкус, — текстура, кажется, другая, — заинтересовано говорила Синь Янь.

— Ах, да, этому рецепту меня научила Кэ Цин. Она называет его «Спасительная рыба» — уточнила она.

— Ого… ты даже умеешь готовить по совершенным рецептам… это невероятно, — Мона пыталась есть медленно, чтобы не показаться диким зверем, потому что эта еда была до мурашек вкусной и сочной.

— Ну, к сожалению, я знаю только этот, и то, это случилось как-то… случайно.

Девушка обратила внимание, что за столом не хватает одной персоны — Фишль. Оглядевшись, та заметила, что она всё ещё спит… может они так долго «развлекались» что легли под утро? Как раз совершенно «случайным» образом Кадзуха тоже выглядел сонным. Та нахмурила брови и продолжила есть.

Ей как-то было безразлично, что они там вытворяли и что между ними произошло, сейчас она хочет насладиться завтраком, как и все остальные. Это она пыталась твердить самой себе, пытаясь не отвлекаться на такие вещи. Да, ей было обидно и досадно, но она ничего не могла с этим поделать.

— Фишль всё ещё спит? — запивая коктейлем, спросила Синь Янь у остальных.

— Миледи поздно легла сегодняшней ночью… но я попытаюсь её разбудить, — вежливо проронил Оз и отправился будить Принцессу.

Ну, теперь точно всё сходится, — убедившись, подумала у себя в голове путешественница, резко втыкая палочку в рыбу-тигр, разламывая её на кусочки.

После нескольких попыток её разбудить, та всё же встала и сонно подошла к столу, где все ели сочную рыбу из двух восхитительных блюд, у той побежали глаза, в поиске своей порции, как увидела колкий взгляд на себе от Люмин. Она тут же отвела взгляд и схватилась за плечо.

Словно не в своей тарелке.

— Присаживайтесь, «Принцесса» — бросила Люмин с серьёзным видом, а затем продолжила есть.

Та действительно была в недоумении, почему она так с ней начала обращаться? Но всё же она неуверенно присела… Фишль, конечно, не могла быть до конца уверенной, и посмотрев в другие тарелки, где точно лежала рыба-белка и рыба-тигр, а у неё… было лишь второе блюдо. И тогда она смогла с лёгкостью догадаться, кто делал этот завтрак.

Взгляд её стал печальным и встревоженным, ведь ей, кажется, устроили целую войну против неё или же кинули самый настоящий вызов.

— Почему не ешь? Стоп… а где… — Мона сразу посмотрела на Паймон, как и другие обернулись на неё.

— А-э-э, ч-что вы так смотрите на Паймон?? Это не я! — пищала малышка, убирая крошки со своего рта.

— Паймон! Ты съела её порцию?? — довольно грубо бросила Синь Янь.

— Э-э-э… ну… просто я думала, что она… ну… — взгляд её забегал по разным уголкам.

Фишль окончательно стала грустной и лицо её осунулось, ведь теперь она думает, что подговорили даже Паймон. От чего сильнее стала ощущать себя лишней.

Люмин заметила ухудшение в её состоянии, и то, как жалобно она смотрит. Тут же она открыла свои глаза и сжала кулаки, отводя взгляд. Ей стало так стыдно, что обидела ни в чём невинную девочку, которая, по всей видимости, даже не в курсе всех событий насчёт Кадзухи, может быть она и вовсе не хотела и даже не задумывала что-то против неё, не хотела лезть в их дела и портить то, что между ними начинается.

Она побледнела и опустила голову, слушая нотации для Паймон от Синь Янь, она не кричала на неё, пыталась объяснить всё спокойно.

От чувства вины к себе за такой ужасный поступок, та не придумала ничего лучше, как отдать свою порцию рыбы-белки Фишль.

— Держи, возьми мою, я всё равно её, кажется, уже переела будучи в Ли Юэ.

Принцесса Ночи в удивлении подняла голову на девушку, совершенно не понимая, что здесь происходит, и главное — как к ней обращается Люмин? Недавно она кидала на неё косые взгляды, а теперь отдаёт ей свою порцию. Но та не смогла отказать и улыбнулась.

— Эм-м… у Паймон частенько такое бывает… прости её.

— С твоего милостивого поступка и сожаления о содеянном, я не могу позволить себе держать зла на великую путешественницу, — улыбнувшись, робко промолвила Фишль, забирая из её рук блюдо, после чего приступая к завтраку.

Насытившись, она потянулась руками вверх и вздыхая, радуясь, что наконец всё наладилось, и никто не держит на неё зла, возможно, что-то и случилось, но Фишль надеялась, что этому пришлось конец.

А Люмин, действительно, больше не сердилась на девочку, хотя ревность ни в какую не хотела покидать её, но она решила согласиться с тем, что лучше уж будет скрытая ревность, чем жестокая война между ними.

Делая глубокий вздох, путешественница подошла к ронину, который убирал свою посуду и помогал убираться. Он был как ни в чём небывало, словно ничего не происходило, и никаких касаний рук не было. Ей стало не по себе, щекотка окутывала с новой силой, когда тот поднял на неё глаза.

— Не мог подумать, что ты осмелишься отдать свою порцию, это очень похвально, хотя я был уверен, что тебе было некомфортно рядом с ней, — протирая свои сонные глаза, проговорил юноша.

Девушка застыла на месте, неужели её так запросто раскусили? Хотя она вроде как всеми силами пыталась не подавать виду.

— Я смотрю, ты не выспался, — перевела она тему, когда обратила внимание на слабый зевок ронина.

— Ты права, сегодня я впервые не выспался за эти дни на островах, как странно..

— Бурная ночка? — Люмин метнула серьёзный взгляд.

Она могла с лёгкостью признаться, что и знать не желает, что у него такого случилось этой ночью, отчего тот даже не выспался несмотря на то, что они смогли сидеть на пляже до полуночи, и Кадзуха после таких ночей всегда был бодр.

— Не то слово…

Люмин не верила своим ушам! Что за совпадение? Фишль проспала, а Каэдэхара не выспался!? Та просто не могла сдержать скрип зубов и надутые щёки, её охватила ревность с ног до головы, гадая, что они могли делать всё это время. Уже представляя разные картинки и сцены в своей голове, от чего становилось противно.

Хотелось уйти сейчас же, метнуть на него стервозный взгляд и просто забыть о нём, но он готовился что-то сказать.

— Просыпался каждые… пол часа, наверное, давно я так плохо не спал..

Она остановилась.

— А… то есть, ты никуда не ходил этой ночью?

— Нет, разве что, я хотел пойти за тобой, когда услышал, что ты остаёшься на Опасном острове, но подумал, вдруг ты хочешь побыть одной, и решил вернуться со всеми.

Она в удивлении округлила свои глаза, и вся выдуманная её история испарилась, оставляя только давящую вину.

— З-за мной? — девушка только что поняла, что могла спокойно позвать его с собой, ведь тогда она просто смотрела на звёзды и по пути собирала ингредиенты. Это могла быть… одна из лучших ночей, если бы просто позвала его с собой… и в эту же секунду до неё дошло, что они даже могли приготовить завтрак вместе…

— Ну да, я бы не отказался от идеи побывать там ещё пару раз, всё-таки, небо там восхищает меня в разы сильнее, чем здесь, — он слегка улыбнулся.

— Вот как… если хочешь, можем сегодня вернуться туда..

Кадзуха сглотнул слюну и притупился в алых глазах.

— Прости, но я обещал показать Фишль, как правильно ловить рыбу.

Она сжала своё плечо и отвела взгляд на бушующие волны и яркое солнце. В груди так сильно всё сжималось, что та не знала, как ответить ему на это, потому что попросту не хотела в это верить. Люмин не могла спокойно смотреть на их встречи, даже несмотря на то, что не держит зла на Фишль. От таких «приключений» её чувства усиливались в разы, когда понимала, что ревность растёт быстрее суток.

Как бы ей не хотелось высказать всё насчёт этого повода, рассказать правду, что боится потерять ночные разговоры, что просто станет скучной для него. Она не могла, это слишком глупо. Кадзуха как ветер, пролетает сквозь листья и стебли, не оборачиваясь назад и не останавливаясь двигается вперёд. У неё было мало шансов.

Даже если придётся смириться с этим, через боль, отчаяние и страх, путешественница не хотела терять встречи под ночным небом, разговаривать на различные темы и гулять по берегу.

— Тогда может, как-нибудь в другой раз, — вздыхая, ответила она.

— Да, это я и хотел сказать. Ну, мне пора, ещё увидимся, — он махнул рукой и ушёл к Фишль.

Люмин не хотела знать, что произошло дальше, поэтому просто занялась своими делами.

Весь оставшиеся день она проводила время с друзьями, наконец-то нормально поговорила с Паймон, обсудила пару вопросов с Синь Янь и помогла Моне, это отлично скоротало время, она смогла немного отвлечься от него и Фишль.

И когда все дела были сделаны, даже те, которыми она никогда не занималась, стало невыносимо скучно. Смотреть на закат, конечно, было интересно и весьма заманчиво, но словно что-то не хватало, хотя раньше это не играло большую роль, попросту привыкла наблюдать за такими вещами одна. Теперь же, ей стало не хватать одного объекта, того, у кого были белокурые волосы, тонкий и чувственный взгляд, красивые речи и приятная аура. Нет, это совсем не Паймон, она ждала старого друга — ронина.

Но он не придёт, и Люмин это знала, отчего склонила голову к коленям, закрывая свои глаза, его компания въелась в неё, осталась внутри и заставила привыкнуть к этому. Быстрая привязанность. То, чего девушка боялась.

В такие моменты ей хотелось расплавиться и стать неодушевлённым предметом, или превратиться в звезду, чтобы бесконечно обитать и блуждать в космосе. В груди царило странное чувство, словно у неё что-то насильно отобрали, оставляя лишь большую и пустую дыру.

И всё же, та не смогла не вспомнить сегодняшний разговор с Кадзухой, а вернее — последний на сегодня. Она долго раздумывала о его словах, особенно над последними:

— Я обещал показать Фишль, как правильно ловить рыбу.

В них точно был скрытый смысл.

Нет, здесь играла вовсе не ревность, кое-что более серьёзное. Словно она чувствовала это своим сердцем, которое кричало, что здесь какой-то подвох.

С резким взмахом она дёрнулась, когда смогла понять…

Её сердце было готово разорваться на части, а колени задрожали, как осенний лист на кронах деревьев.

Ведь… он что, собирается показывать, как ловить рыбу ночью? Она никогда бы в это не поверила. Теперь её душа была готова разорваться на части, неужели, Кадзуха соврал ей? Девушка предложила смотреть на звёзды, а не на закат..

Голову начало кружить.

Он и вправду применил против неё отмазку, чтобы не идти туда? Теперь возникает вопрос, что он собирается делать потом? Ляжет спать или…

Она не хотела даже на секунду представлять. Брови нахмурены, а глаза закрыты. Она мечтала лишь о том, чтобы это побыстрее закончилось. Юноша всё больше начинал отталкивать её, и она не понимала почему. Становилось нестерпимо больно, а тяжесть сдавливала грудь.

Ночью, когда все давно легли спать, Кадзуха снова ворочался, в попытках уснуть, он чувствовал себя мерзостью, которая не могла решить, что делать со своей симпатией. Для него путешественница становилась чем-то большим, чем просто близкая подруга, с каждым разом всё чаще появлялось желание коснуться, или просто легонько обнять, дать понять, что он не избегает её, а вовсе ощущает симпатию. Она стала для него звездой на тёмном и туманном небе, светила ярче чего-либо, поглощала со скоростью света…

Но нужен ли ей такой обыкновенный ронин? Это как… стражник и принцесса, необъяснимая пара.

Может юноша и видел малейшие намёки на нечто большее, но разглядывать их он попросту отказывался, всё ещё думая, что это полный бред, такого не может быть. Конечно, так считал только он.

Глядя на ночное и полное звёздами небо, Кадзуха вспоминал их встречи под открытом небом, их разговоры и короткие столкновения глаз, в такие моменты его сердце убегало в пятки, а грудь вовсе не ощущалась из-за сильной щекотки.

Ему нужно было принять самое сложное для него решение, продолжить и пытаться, где исхода всего два, один из которых являлся самым больным и пронзительным, а другой сделает его самым счастливым на Тейвате.

Когда луна достигла полночи, Кадзуха решил оставить этот вопрос до утра, но не всё так просто. Он поставил себе цель, что утром перед ним встанут два выбора — пойти с Люмин, погружаясь в мир эйфории и постоянных летающих ощущений, или свернуть с дороги и пойти с Фишль, благодаря которой он сможет отвлечься и попытается забыть путешественницу.

Так и сделаю… — в мыслях проговорил юноша, поворачиваясь на другой бок.

Было волнение, немного страха в предвкушении своего решения, но он не станет жалеть ни о каком выборе, пусть его сердце выберет, куда стоит идти.

С утреннего рассвета, сквозь сон он слышал слабое пение птиц, словно расслабляющая музыка, которая ласкала его слух, бушующий и холодный ветер окутывал юношу и слегка потрепал светлые как снег пряди, отчего ему порой приходилось убирать их со своего лица. Он слышал, как ветер шептал ему о новом дне, что погода обещает быть ясной и как никогда комфортной, поэтому он медленно открыл свои глаза, радуясь новому дню.

Поворачивая свою голову, юноша заметил, что Люмин всё ещё спит, это было почти первым, что он хотел знать. Рассвет всё ещё медленно подступал, Кадзуха мог слышать сладкое сопение ребят, которые даже и не думают просыпаться, блуждая в своих снах. Он признался себе, что тоже был не против поспать ещё пару мгновений, но когда разум постепенно приходил в себя, то голову моментально начали заполнять воспоминания о прошлой ночи, вернее — его раздумья.

Теперь ему точно не хотелось просыпаться, ночью эта мысль казалась куда легче, чем он сейчас себе представляет. Хотя бесспорно понимал, что без этого никак не обойтись.

Глядя на спящую Люмин, Кадзуха не мог оторвать глаз, её кожа так красиво светилась на розовом рассвете, а локоны приятных светлых волос очаровательно располагались на бледном и сонном лице. Ему стало интересно, какие сны она сейчас видит? А видит ли вообще? Он хотел на секунду узнать, что же на самом деле творится в голове у настоящей принцессы.

Уже в такую рань на его лице красовалась слабая, но нежная улыбка, Люмин была как светлячок, яркая, красивая, немного молчаливая, но даже тихая компания с ней казалась незабываемым волшебством. Рядом с ней ему не хотелось о чём-либо думать, все возможные негативные мысли забывались в миг, она лишь одним видом могла спасти любого своими яркими лучами, что заполняли тусклые пробелы на душе.

Но когда он вспомнил свой уговор с самим собой, то отвернулся и от улыбки, к сожалению, не осталось и следа, только задумчивые глаза и серьёзное выражение лица.

Это было слишком трудно, Кадзуха не мог определиться с выбором, ведь от него будет зависеть многое.

После плотного завтрака, он понял, что уже совсем скоро перед ним встанут два выбора, а он так и не смог решить. Еда никак не хотела поглощаться, а взор не мог прекратить смотреть в одну точку.

Иногда пробегали мысли, чтобы просто убежать, скрыться от всех и забыть о том, что случилось. Ему хотелось и того, и другого, то есть, остаться с Люмин и пытаться что-то из этого сделать, но вместе с тем, оставить эту затею и пойти с Фишль, потому что это будет одним из самых справедливых выборов, чтобы забыть о путешественнице как можно скорее.

Кадзуха попросту не мог сбежать, хотя иногда так этого хотелось, он жил по принципу — натворил дел, сам их и решай. Для него побег казался поражением и позором, поэтому приходилось отказываться от таких навязчивых мыслей, ради своей чести и клятвы.

Всё усложнилось в разы, когда Фишль сама подошла к нему и просто пожелала доброго утра. В эти минуты по его спине пробежал жуткий холод, словно её засыпали льдом. Утро начиналось хорошо, и он не хотел портить его таким образом, это была не готовность к битве, не внезапное нападение и не волнующие нотки ветерка, которые могли предвидеть смертельный шторм. Это была словно шутка, потому что Кадзуха ещё ни разу не испытывал такое сильное волнение перед выбором своего сердца. Он мог справиться с любыми трудностями, переплыть на обыкновенном и дряхлом плоту от Татарасуны до Сэйрай в страшную грозу, был способен победить многих врагов и даже смог отразить мусо но хитотати Сёгуна Райдэн, а сейчас, к сожалению, ему было не под силу решить, в какую сторону пойти.

Пока он был в глубоких раздумьях, одновременно наливая себе немного пресной воды, чтобы утолить столь жгучую жажду и пересохшее горло, которое мешало ему думать, как почти сразу обернулся, когда уловил слабые нотки ветерка за спиной. Рубиновые очи распахнулись, а старый стакан чуть не лопнул прямо у него в руках, всё тело покрылось напряжением и давление было готово раздавить юношу на части… когда встретился лицом к лицу с путешественницей.

Её глаза говорили о желании правды и хоть каплю инициативы. Он сжал кулак и поставил стакан на стол, пытаясь сконцентрироваться только на ней. Ронин прекрасно видел её состояние. Тревожность, страх, напряжение.

Но это было так непредсказуемо.

— Эм-м… доброе утро, — неуверенно бросила она, замечая бегающий взгляд, — Опять не выспался?

Он тут же лживо расслабился и натянул привычную для всех улыбку, когда в душе творился кромешный хаос.

— Кхм, доброе утро, ночной ветер был успокаивающим и тихим, так что, он не смог потревожить мой сон.

Кадзуха был напряжён.

— Это замечательно, не хочешь прогуляться сегодня вечером? Погода обещает быть весьма хорошей, — Люмин видела странный блик в его глазах, словно он тщательно пытается скрыть что-то от неё, это заставило её напрячься.

По сей день она пытается привлечь его внимание, проявить инициативу и хоть ненадолго провести с ним время, но то, как он отказывается и всячески начинает избегать её… руки медленно опускались.

Глядя на его выражение лица, та понимала, что её снова ждёт отказ, и тогда она больше не сможет продолжать эту игру в догонялки. Тем не менее, Люмин не станет гнаться за кем-то, чтобы просто добиться внимания или сближения.

— Прости, я…

— Можешь не продолжать.

Последовал протяжный вздох из женских уст.

Нет, она говорила это не со зла и без всякой обиды. После первого слова, та просто уже поняла, что он собирается сказать. Конечно, на её душу накинулась жуткая тоска и печаль, но Люмин была не в силах кого-то заставить её полюбить. Сердце сжималось, и та опустила глаза, даже не пытаясь скрыть свои чувства.

Этот короткий разговор, который был похож на самый обыкновенный, оказался понятным лишь для обоих, потому что только они могли понять его суть. Будто заранее договорились или приняли решение, где его слова окажутся решающим исходом.

Она ушла не оглядываясь, пыталась отвлечься, и, к сожалению, у неё это плохо выходило, хотела уйти куда подальше, где была только тишина, чтобы побыть наедине с собой, подумать, поразмышлять. Потому что это действительно подвергло её к недоумению, и тысячные вопросы о том, что она сделала не так — окружали со всех сторон и будто пытались раздавить своей тяжестью.

Тем временем Кадзуха чувствовал лёгкое облегчение, хотя одновременно на душе лежала странная печаль, неужели, чувства всё ещё остались? Он думал совсем иначе. Безусловно, он увидел и разглядел тусклое состояние девушки, безудержно понимал, что возможно причинил ей моральный вред, позволил разочаровать себя в её золотых очах. Он считал, что другого выбора не было, попросту не видел, что Люмин давно мечтает именно о нём…

Вдыхая свежий воздух во все лёгкие, юноша отправился искать Фишль, как верный оруженосец, он должен защищать её.

Когда они встретились, он предложил провести этот день вместе, на что та с радостью согласилась. Принцессе Ночи нравилась его компания, она ей напоминала детскую сказку про волшебство. Тёплая и совершенно спокойная, казалось именно то, чего ей не хватало, поэтому каждую крохотную встречу незаметно для себя полюбила и начала безгранично ценить.

Пока что, Кадзуха ни о чём не жалел, в последние секунды ему казалось, что это был единственный выбор, а вернее — просто отпустить и насладиться редким отдыхом. Конечно, в глубине души всё же таяла некая тоска, что теперь не будет тех самых простых и душевных разговоров под ночным и ярким небом, по которым он станет иногда скучать, хоть это и сам весьма понимает.

— Когда воздух становится слегка влажным, а запах напоминает сырость — грядёт дождь, но это самый простой вариант предвидеть погоду, также, можно понять по свисту ветра, если он дует так, словно это осколки, а воздух, несущийся по нему холодный и глубокий, то…

— Величественная молния навестит своим визитом горы и моря, окружая всех своим невероятным потоком энергии и жажды уничтожения, после чего острые как копья капли накроют эти земли хрустальной водой, спеша прямиком из неба! — разглагольствовала Фишль, вытягивая свои руки вверх, не сдержавшись показывала энергичность в своём теле.

Юноша странно посмотрел на неё, но позже всё же улыбнулся.

— Да, так оно и будет.

Вечер медленно наступал, они сидели на старом, деревянном мостике над розовым океаном. Кадзуха много рассказывал о различных ветрах и что они означают, помогая ей узнать больше, чтобы потом тоже, как и он, научиться предугадывать и видеть погоду, возможно даже слышать. Ей было интересно, она слушала с большим наслаждением, её изумрудные и сказочные очи сверкали, когда она начинала разгораться словами.

Единственное, что он пока не мог понять, это то, точно ли ему нравится эта компания? Она была такой… волшебной? Словно он читал книгу про принцесс, находясь на Парном Острове. Слушая её рассказы ему было не важно, как странно и непонятно она выражается, спустя несколько дней на Архипелаге, всё же он начинал потихоньку понимать девушку без помощи Оза, который сегодня по какой-то причине отказался участвовать в их прогулке.

Это было очень странно, потому что её пернатый друг абсолютно всегда находился рядом со своей Миледи.

Может ли это что-то означать? — подумал он в своей голове.

Тем не менее, сейчас это и вовсе не важно, на данный момент ему хотелось насладиться вечным и сказочным закатом, попутно разговаривая с девушкой.

— Хочешь чего-нибудь? — неожиданно спросил Кадзуха, наклоняя свою голову на бок.

Она заметно смутилась, парень никогда такого ещё не говорил.

— С правдой в своих глазах я провозглашаю — Принцесса Нирваны Ночи не отказалась бы отведать богоподобную пищу смертных!.. — румяна на бледных щеках сами выдали её.

— Тогда предлагаю пойти и что-нибудь раздобыть, — улыбчиво закончил юноша и поднялся, подавая девушке руку, словно настоящий джентльмен.

Легонько коснувшись его руки, она встала, немного стряхнув своё бархатное платье.

На этом острове был маленький ларёк с фруктами, на что они заметно обрадовались.

— Ох, её величество, чего желаете? — смущённо и робко бормотал продавец-ворон.

— Хм… я желаю два персика и один кокос.

— А мне, пожалуйста, одно яблоко, — спокойно произнёс ронин, указывая на палетку с яркими красными яблоками.

Ворон в спешке положил перечисленное ими фрукты в корзину.

— Сколько с меня? — кончено, Кадзуха решил, что заплатит за всё сам.

— Э-э-э… н-не нужно денег! Для госпожи Фишль всё за счёт заведения!

Юноша подумал… после чего улыбчиво попрощался, и они ушли в закат, а ворон ещё долго смотрел им вслед, гадая, они пара, или просто хорошие друзья? Тем не менее, он всё равно был рад новым друзьям или партнёрам своей госпожи.

В этот раз они решили остановиться у берега на маленьком острове, где как раз стоял стол и скамья, будто по большой удаче.

Девушка много и необычно смущалась, когда откусывала сочный и розовый персик. Она не могла понять, почему у неё в груди так сильно горит при виде юноши, хотя если вспомнить, когда они в общем сборе ужинали со всеми, то она даже близко не ощущала таких эмоций.

В редком случае он мог наблюдать, как девушка робко молчит и маленькими кусками ест персик, иногда запивая это соком кокоса, словно стеснялась при нём есть.

Кадзуха и вправду наслаждался, теперь он не будет винить себя или чувствовать, что совершил ошибку, потому что такими темпами он быстро сможет забыть путешественницу и о её прекрасных глазах, со светлыми и блестящими волосами на ветру. Сейчас он смотрит на девочку, милую и скромную, которая с осторожностью пила напиток, стараясь не издавать ни звука.

Наклонив свою голову чуть на бок, он внимательно посмотрел на неё, отчего она чуть не подавилась.

— Хочу сообщить, что так странно смотреть на принцесс неуважительно!

— Хах, прошу прощения, моя Принцесса, больше таких ошибок Вы никогда не увидите.

Фишль впервые так сильно смущалась, особенно от подобных слов, такое говорили довольно часто, но сейчас ей казалось, словно с ней разговаривает настоящий принц, который ужинает на общем собрании после балла, готовя его к женитьбе как по приметам королевств.

От таких мыслей ей стало только хуже… и почему Оз оставил её именно сейчас? Она в замешательстве.

Раньше, девушка ничего не испытывала к парням, вся её голова была забита фантазиями и своим сказочным миром, даже малейшего внимания им не уделяла, хотя, если посмотреть с честной точки зрения, она общалась только с одним мальчиком — Беннет, ей казалось, что этого достаточно.

Беннет не вызывал к ней какую-либо симпатию или чувства, только дружба и ничего больше. Она могла видеть его только как друга, на другое не была способна, пока не встретила другого парня, который светился как алый закат, его речи могли свести с ума, а бесподобное и до боли доброе лицо поражало и словно парализовало.

Теперь её мысли полностью забиты этой ситуацией.

Между ними бегала абсолютная тишина, казалось, разговаривать им не о чём, но только Фишль знала, что это неспроста, она думала, размышляла, что же это за чувство у неё в груди? Похожее на огонь или извержение вулкана, такое горячее, отчего одновременно по спине проходили холодные мурашки, когда щекотка могла заполнить всё хрупкое тельце, заставляя маленькую девочку покинуть этот мир и улететь в облака, засыпая в своих мечтаниях.

Она начала вспоминать все возможные романы про принцесс, где чутко рассказывали про первую влюблённость, и тогда она охнула, наклоняя свою голову.

— Всё хорошо? — Кадзуха чуть привстал, обращая внимания на необычное поведение девушки.

— Благодаря этому падающему солнцу, моё сердце может сказать… да, со мной всё порядке, — соврала она.

Её сердце переполнялось эмоциями и странными чувствами, словно серотонин поглощал девочку с ног до головы, захватывая и сердце, которое билось так сильно, что можно было услышать издалека.

Этот вечер стал для неё чем-то осознанным и совершенно новым, она смогла почувствовать то, что никогда не ощущала, и теперь ей казалось, что настала новая проблема в её жизни.

Через пару часов они вернулись, когда все уже давно видели картинки в виде снов в голове, в том числе и Люмин.

Кадзуха мягко пожелал ей добрых снов, а сам долго не мог прийти в себя.

Фишль на удивление быстро заснула, а вот юноша… к сожалению, ещё долго не мог найти свой сон, он блуждал и прятался, будто нарочно не хотел идти к нему, заставляя запутаться в муках, попутно обнимая бессонницу, заполняя всю его голову странными мыслями.

Он и раньше замечал Фишль, но теперь, после этой прогулки, где были лишь они вдвоём заставили ронина что-то почувствовать, это был… комфорт? Слишком простое обозначение. Кадзуха был в смятении и одновременно зол на самого себя, и с каких пор он стал таким влюбчивым? Это сложно объяснить, казалось, целой огромной загадкой, которую никто так и не смог решить, как бы не пытался.

Глядя на невероятные звёзды, он думал, так долго, что и сам сбился со счёту, теряясь во времени, всё раздумывая, правильную ли дорогу он выбрал? Может, ещё есть капля времени обдумать всё по надёжнее?

Это действительно причиняло ему боль, в груди так сильно всё сжималось, это чёртово волнение поглощало его как бездонная дыра в космосе, жаждущая большего, вернее, всего юноши, она хотела поглотить его целиком, не оставляя и следа, только пепел от разума, и то, еле пригодным для социума.

Повернувшись и посмотрев в сторону Фишль, замечая, как сладко она наслаждается мечтаниями, и его непробиваемое сердце было готово выпрыгнуть и разбиться на мельчайшие частицы, только ради неё одной.

Позже он взглянул на хрупкую Люмин, что ворочалась во сне, словно видела кошмар, Кадзуха сгорал от желания обнять её и сказать…

Ты не единственная звезда во всём бесконечном космосе, ведь я готов стать для тебя галактикой, чтобы обеспечить тебе счастье и соседей, в виде других таких же звёзд и солнечных систем…

Всё перевернулось с ног на голову, ему казалось, что он провалился в большую и бездонную пропасть, где он бесконечно летел вниз, падал там, где времени не существует, потянув за собой и других дорогих ему людей, заставляя чувствовать себя мразью, которая смогла сотворить с ними такое… это было слишком больно для него.

Потому что пришло страшное осознание, что Фишль… стала для него новым объектом симпатии, одновременно с лёгкой влюблённостью к Люмин. Это пугало юношу, он даже и представить не мог, что с этим делать.

Кадзуха хотел быть лишь простым ветерком, независимым и блуждающим на этой земле, не совершая долгих остановок, только двигаясь вперёд, иначе… его клинок затупится, а лезвие покроется ржавым слоем. Он в это верил с глубокой надеждой. А сейчас и вовсе был потерян, метясь из стороны в сторону, попросту не знал, что лучше выбрать.

Возможно, его чувства к Люмин в разы сильнее, но и она, совсем такая же, как и он, блуждающий ветерок, только в плане мерцающей звезды, которая крутиться вокруг экватора и даже не думает об остановках где-либо.

Можно ли совместить холодный ветер и яркую звезду? — пробегали манящие мысли у него в голове.

Медленно размышляя, его долгожданный сон прибыл только к утру, уже имея представления о том, каким будет сонным весь этот день.

Милая Фишль проснулась именно тогда, когда ронин только погрузился в сон. На горизонте виднелось розовое солнце, потихоньку заполняющее своими лучами всё небо. Совсем как на её острове. Она зажмурилась от яркого света и перевернулась на другой бок, гадая, что же заставило юную принцессу проснуться так рано?

Утро выдалось холодным, она с нетерпением ждала полного выхода солнца, чтобы оно согрело её своими горячими лучами.

Первые мысли были о Кадзухе и, конечно, девушка посмотрела в его сторону, слабо улыбаясь и хлопая светлыми ресницами, разглядывая белоснежные пряди волос, которые красиво менялись в молочный оттенок от очаровательного рассвета. Он спал спокойно, так казалось, и его до боли милое лицо заполняло всю её голову, очертания, малозаметные скулы, слегка пухлые губы и заострённый бледный носик. Фишль покрылась алыми румянами, а кулачки сжимались в ритм бушующего сердца, одновременно ощущая острую щекотку.

В глубине души девушка надеялась, словно ребёнок, что это взаимно. Ведь, такие взгляды на неё сразу что-то подмечают, он смотрел на неё точно не как на друга, будто… на настоящую принцессу? Она зажмурилась и еле сдержала свой писк.

Первая любовь… она была так сладка, красива и наивна. Именно в первую симпатию можно почувствовать себя в настоящем романе или в сказке. Где играют невинные и совершенно новые чувства, которые не видали боли, отчаяния и страдания, только яркие краски и будто красочный закат или рассвет. Фишль снова улыбнулась, уже представляя в своей голове целые истории.

Мысли так далеко уходили, она была слишком погружена в мир мечтаний… но позже её милая улыбка в миг спала, когда вспомнила одну маленькую деталь…

А сколько ему лет? — она серьёзно задумалась над этим и начала расследование в собственном разуме.

И тогда она вспомнила незамысловатые короткие шутки в его сторону, где говорили о том, как он совсем недавно перебрал с алкоголем… Фишль особо не разбиралась по этой теме, но она всем сердцем ощущала, что это точно что-то может значить.

— Ох, Миледи, Вы уже не спите?

Девушка резко подняла глаза и встретила своего пернатого друга.

— Как ты думаешь, мой дорогой и незаменимый Оз, могут ли пить алкоголь смертные, не достигавшие совершеннолетия? — она повернулась к нему и зажала кулачки, хлопая интересующими изумрудными очами.

— К счастью, нет, но почему Вы интересуетесь таким? Вам ещё рано такое употреблять…

— Я не имела представления о себе, просто спрашиваю. То есть, в нашей таверне «Доля Ангелов», если не ошибаюсь, не продали бы алкогольные напитки подросткам?

— Всё верно, Миледи.

— Понятно… — Фишль сразу изменилась в лице. — Благодарю за ответ, мой верный Оз, а теперь прошу не беспокоить меня, я желаю поспать ещё немного.

— Как пожелаете, если что-то понадобится, зовите меня, — и Оз удалился.

А вот девушке стало не по себе, неужели, как в сказке ей не бывать? Но всё начиналось так красиво… она бывало даже летала в облаках мечтаний, а теперь узнаётся, что её любимый оруженосец намного старше неё.

Это стало большим барьером между ними, возможно даже, недосягаемым.

Ведь для неё возраст играл большую роль, и как теперь с ним быть?

Отбросить мысли о нём станет сложнейшей задачей, но с другой стороны… почему сам Кадзуха не интересовался этим? Разве его не смущает такие разные цифры между ними?

Как бы ей не хотелось, эту мысль о нечто большем, чем просто друг в виде оруженосца не достигнуть, просто из-за её принципа.

Перед дальнейшим продолжением сна, той не оставалось выбора, как тайно репетировать речь и готовиться высказать ему об этом, только вот… когда? Конечно, ей хотелось бы хоть малую каплю продлить это незабываемое чувство, провести с ним ещё немного времени, также поговорить на любые и не связанные темы, вместе посмотреть на закат и отведать сочных фруктов… но до чего они доведут?

Чем дальше — тем хуже.

Принимая такое решение, ей становилось чуждо.

Сегодня светловолосая путешественница проснулась позже всех, и то, потому что её разбудила Паймон. Она сонно и словно сквозь сон пыталась нормально позавтракать, держа себя в руках, чтобы не уснуть прямо на столе склонив голову.

В мыслях вертелись картинки о неприятных снах, которые сопровождали девушку до самого утра, и только с восходом солнца та смогла спокойно поспать.

Убирая за собой, к ней подлетел компаньон, разглядывая сонные глаза.

— Ты выглядишь уставшей… что-то случилось?

Обернувшись на Паймон, она немного сделала паузу перед ответом, пытаясь сконцентрироваться.

— Ах, да, ночь была просто ужасной… эти кошмары… преследовали меня до самого утра.

— Отдохни немного, может получиться уснуть, а я позабочусь тут обо всём! — она действительно волновалась за свою преданную подругу.

— Хах, пожалуй, откажусь, сегодня в моих планах посетить… один остров, — она заметалась в глазах.

— Какой же?

Отвечать на этот вопрос стало как-то не по себе, до боли странная неловкость, будто боялась, что её чувства заметят.

Но если признаться самой себе, то от Паймон ничего не получится скрыть просто потому, что она является самой близкой подругой.

— На остров Пудинга.

— О! Паймон давно хотела снова там побывать! На этом острове так тепло и уютно! — глаза малышки в миг загорелись.

Слушая то, как сильно она хотела провести время с Люмин… девушка взялась за плечо и печально отвела глаза, Паймон заметила это, и сразу поменялась в лице.

— Прости, но я хотела…

— Так! Подожди, — бросил компаньон и скрестила свои руки.

— М?

Люмин хлопала глазами и будто протрезвела.

— Давай-ка отойдём, есть один разговор.

Она последовала за ней туда, откуда не будет слышен их разговор, такое поведение напрягало её и заставило наконец проснуться.

Когда они отошли как можно дальше, ближе к зарослям колючих кустиков, откуда доносились цикады, Паймон остановилась и внимательно посмотрела на уставшую Люмин, всё так же скрещивая руки.

— Что происходит? — перешла сразу к делу компаньон.

У светловолосой путешественницы забегали глаза, ладошки свойственно вспотели, а во рту была сухость, напоминающая наждачную бумагу.

— О чём ты?

— О чём? Люмин, я всё вижу, уж мне-то можно рассказать.

Да, такую серьёзную Паймон она ещё не видела, это удивляло с каждым разом всё больше.

— Ну… я даже не знаю, с чего начать… — Люмин присела на маленький и приятно холодный камень. — Просто… ох… — затем она закрыла лицо руками, пытаясь сконцентрироваться на своих будущих словах, держа все силы, чтобы не расплакаться как маленький ребёнок.

— Тише-тише, — Паймон слегка гладила её по спине. — Давай по порядку, не спеши…

По телу девушки бегали невыносимые мурашки и… страх? Хотя, отрицать то, что ей действительно стало страшно, было тяжело, ведь как ещё можно объяснить эту дрожь в бледных руках?

— Как давно ты заметила что-то неладное? Позволь спросить.

— Ну-у… вообще-то у меня есть целый список, сейчас… — она сделала небольшую паузу, стукая пальцем по подбородку. — Сначала Паймон заметила, как ты с Кадзухой заметно сблизилась, вы много проводили время вместе, гуляли, разговаривали… хотя… в Мире Грёз его будто подменивали, он не контактировал с тобой, а если приходилось, то коротко и незамысловато… а потом… — компаньон запнулся, пытаясь вспомнить, что было позднее, вернее, понять, что произошло. — А потом я не поняла… то он гуляет с Фишль, вроде как, то потом снова к тебе возвращается, а теперь Кадзуха вовсе вчера куда-то уплыл с ней и вернулся только поздней ночью… я, запуталась… — она положила свою руку себе на голову, и с трудом находила слова, чтобы продолжить.

Девушка внимательно слушала все её слова и, слёзы с трудом удерживались на блестящих и янтарных глазах, сжимая свои кулачки.

— На самом деле… как бы объяснить…

Пульс в разы увеличился, а сердце еле держалось, чтобы не выпрыгнуть из груди, это был первый раз, когда она так сильно волновалась.

Прокручивая все моменты в своей голове, Люмин ощутила жгучую печаль, хрупкие руки сжались в кулак, а брови нахмурились, еле сдерживая рвущиеся слёзы.

— Честно, я сама до конца не понимаю, что происходит, но ты начала правильно, мы и вправду сблизились с ним, и он даже отвечал взаимностью… вроде как. Затем Кадзуха начал отдаляться, те ночные прогулки исчезли, словно никогда их и не было, вместо каких-либо объяснений, он просто ушёл к Фишль, это решилось вчерашним утром, когда он вновь отказал мне… — голос дрожал, когда всё происходящее в миг пролетело в ярких красках у неё в голове, и осознавая, что уже успела привязаться, иногда тоскуя. — И, мне кажется, что теперь я обрела чувства к нему…

Склонив голову, она медленно закончила свой короткий рассказ, слёзы не выдержали и проделали почти незаметные мокрые дорожки на бледных и холодных щеках.

Паймон долго молчала, словно думала над чем-то, её глаза метались в раздумьях, а лицо серьёзное, как никогда.

— То есть… теперь он гуляет с Фишль? — дозволила она спросить.

— Ну, получается так.

— Она же… подросток, нет?…

Путешественница задумалась…

— А ведь точно, а Кадзуха получается…

— Совершеннолетний!

Паймон раскрыла свои глаза в удивлении, потому что Фишль действительно оказалась ещё слишком юна!

— Как ты это поняла?

— Думаешь, Бродяжка стал бы спаивать до потери сознания юнца? Лично я не думаю, что он настолько глупый.

— Венти вовсе не глупый! — сорвались слова с её уст. — И-и… да… ты права…

Теперь всё стало ещё запутаннее, у Люмин начинала болеть голова от всего этого, ей казалось, что путь к разгадке был весьма близок, но сейчас всё запуталось в разы, словно настоящий морской узел.

— Как-то странно это всё, может ты просто поговоришь с ним? Вместо того, чтобы ломать себе голову.

— Я не хочу больше пытаться что-то сделать, к тому же, я давала ему несколько шансов на разговор, но он соизволил отказать, дальше лезть и копать… сил уже нет, мне просто хочется отдохнуть.

Паймон не хотела заставлять её что-либо делать, но и ответить никак не могла, слова будто испарились в её лексиконе, поэтому между ними наступила тишина, где Люмин сидела и смотрела в одну точку, пытаясь хоть что-то сообразить, а компаньон разводил руками.

— Знаешь, честно говоря, я бы хотела выпить.

Малышка Паймон удивилась! Она впервые слышала такие предпочтения от своей подруги!

— Ч-что? Кхм, то есть… — она помотала головой. — Хочешь, я принесу тебе чего-нибудь «такого» завтра к вечеру?

Да, только потом компаньон поняла, что сказала, казалось, это невыполнимое задание, ведь, где же добыть алкогольные напитки в такой глуши? Но… когда та смотрела на путешественницу, сердце кровью заливалось, такие печальные и мокрые глаза не могли оставить её в покое, поэтому она лишь хотела сделать всё, чтобы та не грустила и как можно скорее забыла об этом происшествии.

Просто Паймон боялась, что придёт момент, когда Люмин потеряет родной блик в глазах.

— И где же? Это просто мысли вслух, даже мне его не продают, тебе тем более, — девушка облокотилась на свои руки. — Так что… здесь мы можем насладиться только спелыми кокосами.

— Звучит как вызов! Спорим?

Случилась самая подходящая тема, чтобы разбавить угнетающую обстановку, и Паймон ни за что бы её не упустила, хотя сама же понимала, на какой бред соглашается. Всё ради путешественницы.

— Ха-ха! А давай! — первая улыбка нарисовалась на лице девушки, отчего летающей подруге стало намного спокойнее, что хотя бы так сможет ей помочь.

Лезть в её личную жизнь совсем не было желания, боясь что-то испортить, поэтому она всегда искала другие варианты, которые обходили стороной личные дела.

— Договорились, жди завтра подарочек от Паймон! А теперь, нам надо вернуться в лагерь, ты же слышала, что вчера сказала Мона?

— Эм… нет, — стало интересно.

— Я тоже не знаю, но сегодня мне сказали, что она хотела попросить нас о помощи.

Это даже немного рассмешило её, и тяжкий груз на плечах стал ощущаться куда меньше. Медленно вставая и отряхивая платье, та последовала за подругой.

Этот разговор облегчил всё и теперь стало несколько спокойнее, хотя, тема о том, что Фишль намного младше Кадзухи всё же иногда беспокоила. Но это уже ей только предстоит ещё узнать, сейчас та хотела провести время со своими друзьями и напрочь забыть о печали и тоске.

Яркие лучи живописного и до мурашек красивого заката окутывали весь остров с высокими башнями, шум океана и пение далёких чаек словно пытались успокоить девушку, которая сидела на влажном песке и не отрывая глаз смотрела на два веселящихся объекта, что игрались с водой на другом берегу, совсем недалеко от остальных.

Смотреть на них было тяжело, душа горела желанием высказать всё накопившееся, а руки давно сжаты в кулаки. Но Люмин не ощущала злобы на них, скорее больше отчаяние. Будто у неё что-то украли, урвали или и вовсе силой отобрали. Чем дальше он отходил от неё, тем крепче и сильнее становились чувства, это работало так ужасно, что та порой проклинала людскую влюблённость, она была так несправедлива и жестока…

Кадзуха много смеялся, улыбался и подыгрывал Фишль, а та брызгала того водой с громким визгом.

Она одна сидела на влажном берегу, наблюдая за искренним весельем.

Сюда прибыла вся их компания, все смогли найти себе занятие, даже простой разговор за деревянным столиком и с видом на захватывающие пейзажи казался чем-то особенным. Но, к сожалению, это была Мона и Синь Янь, а не она. Присоединиться к ним не хватало желания и сил, кажется, Люмин хотела так провести время именно… с Кадзухой? Это уже отчаяние.

Юноша не рассчитал силы и совершенно случайно толкнул Фишль так, что та упала прямо в воду, где её пышное платье насквозь стало мокрым. Он протянул ей руку, одновременно повторяя одну и ту же фразу: «Прости меня!».

Принцесса Ночи сидела в прохладной и прозрачной воде, убирая выпавшие пряди с лица, она слегка нахмурилась, словно для вида, и медленно взялась за его руку, но тут же потянула на себя, отчего тот тоже упал в воду и полностью промок. Девушка рассмеялась, а Кадзуха был в недоумении.

— Оказывается, принцесса ещё та нахалка! — хотя тоже начал смеяться.

Он доверял ей, поэтому подобная выходка выбила его из строя, заставила расслабиться и не быть начеку, как ей это пошло на пользу.

— Ха! Жалкий оруженосец! Не уж-то ты думал, что так легко отделаешься и избежишь от заслуженного наказания? — она улыбалась, потому что ей казалось, что это было так мило и одновременно нелепо.

— Ты права, но теперь я не смогу дать тебе свою верхнюю одежду! Она тоже стала мокрой. Однако, не продумано.

Фишль посмотрела на него, раскрывая свои изумрудные и полные удивления глаза. Он действительно хотел дать свою сухую верхнюю одежду?

Несмотря на то, что они были по колено в воде, верх одежды еле затрагивался.

Тем не менее, у неё появились малые румяна на щеках.

Это забавляло ронина, он хотел видеть в ней радость и неловкость постоянно, потому что подобное так красиво украшало невинное личико, которое было наполнено ребячеством, словно не повидавшее боли, скорби, сложных обстоятельств и тяжёлых грузов на детских плечах.

Совсем не как у него.

А Люмин в этот момент была готова раствориться, её так сильно задело подобное поведение, что зарылась в свои колени, чтобы хоть на секунду представить, что на самом деле он сидит с ней рядом.

Он был так близко, но одновременно бесконечно далеко, невозможность дотянуться и коснуться парня заставляло чувствовать нестерпимую боль в груди, которая будто горела от желания уничтожить девушку изнутри.

Её воображение так далеко зашло, что та действительно кого-то ощущала рядом, это было приятное тепло с левой стороны, словно надежда или спасение, но это было лишь в её подсознании, ведь на самом деле…

— Да… смотреть на такое и вправду нелегко.

Люмин резко подняла голову и широко раскрыла глаза, потому что эти ощущения оказались правдой. На секунду она начала всем сердцем верить, что это был Кадзуха, который решил наконец прийти к ней, просто поговорить, что-то нелепое обсудить, или всего-навсего посидеть рядом, отдавая свою компанию.

Это оказалась Синь Янь.

— Ты же с Моной была, так почему пришла ко мне?

— Я давно замечаю твои колкие глаза на них, вижу в них грусть, или же желание быть вместо Фишль… вот решила присоединиться к тебе, чтобы ты не чувствовала себя одинокой.

Её слова звучали так уверенно, это было спасением.

— Хах, неужели я так предсказуема?

— Ну-у… не совсем, просто я понимаю тебя, поэтому и не хочу допустить, чтобы ты печалилась, — она обнадеживающе улыбнулась и это по щелчку согрело душу путешественницы. — Наблюдать за таким… не сказать, что приятно, так зачем же ты…

— Не знаю… — перебила путешественница.

Синь Янь ненадолго пустила молчание.

Она видела её насквозь, эта аура, которая исходила от неё была бледной, словно вечерний ливень, янтарные глаза открывали взор на весь мир девушки, что был полон мучений и бесконечных вопросов. Она не хотела, чтобы та ощущала грусть.

— Знаешь, на твоём месте я бы подошла к нему, даже не интересуясь, хочет он… или нет, и всё высказала, задала все тревожные вопросы и давила на правду, это было бы справедливо, — музыкант развела руками, — Кадзуху я не так хорошо знаю, но всё равно он поступил некрасиво по отношению к тебе, поэтому… дай ему шанс высказаться, может, ты просто всё не так поняла?

— Ты правда так думаешь?

В золотых очах появилась надежда.

— Абсолютно! Лучше всё решить разговором, чем гнаться за мыслями, которые не смогут тебе ответить на вопросы.

Люмин промолчала.

Эта особенность у Синь Янь могла спасти и вытащить из глубокой ямы, просто произнеся нужные слова в трудную минуту. Ей действительно стало легче на душе, появилась некая… смелость? Она поставила себе цель, что теперь обязана поговорить с ним, во что бы это не стало. Но, точно не сегодня.

На сегодняшнюю ночь уже были планы, и нарушать их вовсе не хотелось.

— А где Паймон? — обернувшись по сторонам, спросила путешественница.

— Хм? Не знаю, хотя она вроде говорила, что ей нужно кое-куда сходить… что же это могло значить…

Долго думать не пришлось, Люмин моментально вспомнила, что вчера они поспорили.

Она серьёзно собралась искать для меня напиток ради какого-то спора? — пронеслись мысли в голове.

Через час они уже сидели с Моной за столиком, обсуждая различные темы, Люмин давно так не проводила время с друзьями, поэтому внутри она ощущала лишь тепло, уже позабыв о том, что ронин и Фишль куда-то пропали. Девушка решила, что больше не станет смотреть на них, разве что, в последний раз поговорит с ним, а там пусть решит сама судьба.

Но в глубине души, где-то в самом тёмном и труднодоступном месте она желала, чтобы Кадзуха тоже смог полюбить её…

— Ах! Синь Янь! Только прошу, не смотри вниз! — внезапно бросила Мона и побледнела в лице, тем самым силой отрывая от мыслей светловолосую девушку, что сидела в полном удивлении.

— Что там? Я могу посмотреть?

— Н-ни в коем случае!

А Люмин сидела задумавшись, что же там такое произошло? Она тихо и незаметно посмотрела под стол, где было…

— Вспомни свой единственный страх! И тогда просто медленно подойди к нам!

— Какой страх?? — она совсем ничего не понимала. — Хотя… только не говори, что там…

— Да…

И тогда она тоже побледнела, по спине начал скользить мерзкий до мурашек холодок, ножки не чувствовались, а сердце, кажется, ушло прямо в пятки.

Единственный её страх — большие и сморщенные лягушки, а тем более — жабы. Тут она не могла даже пошевелиться, ведь детские страхи самые сильные, поэтому даже встать и уйти никак не получалось.

Сжимая свои кулачки, она решила раз и навсегда избавиться от своего страха, глубоко вздыхая и словно находя истинный цзинь в своём теле.

— Всё! Я смотрю! — музыкант медленно наклонила голову и зажмурила свои глаза. Когда открылся взор под столом, та начала медленно и с опаской открывать яркие очи, брови нахмурены, а кулаки давно сжаты, по телу бегала интрижка и лёгкое дрожание.

Люмин еле сдерживалась, чтобы не засмеяться, казалось, её лёгкие уже готовы взорваться.

— Э-э-э…? — Синь Янь внимательно осмотрела каждый уголок под столиком, но так ничего и не обнаружила.

— Я пошутила, — Мона даже бровью не повела. — Ну а что? Сидим как угрюмые, надо же разбавить обстановку.

— Ха-ха-ха-ха! — путешественница не выдержала, и громко засмеялась, схватившись за свой живот.

Музыкант надула щёки и скрестила свои руки.

— Вот так и теряют друзей! Я, действительно, испугалась!

— Да ладно тебе, зато смотри как Люмин развеселилась, — Мона метнула взгляд на девушку, которая до сих пор безостановочно хихикала.

— Ну ладно! Может ты и права, но в следующий раз придумай что-нибудь более оптимальное!

Путешественница протёрла глаза, кажется, они начали слезиться, она посмотрела на своё окружение будто со стороны, эта была тёплая компания, не с самыми лучшими шутками, но невероятно… родная? Рядом с ними та ощущала лишь радость и тепло. Это так вовремя произошло, они словно чувствовали всем телом, что девушка тоскует, поэтому решили всеобщим коллективом взбодрить её. Она словами не могла передать, как сильно благодарна своим друзьям, даже несмотря на то, что здесь присутствовали только две из них, а большего и не надо, к тому же, она душой чуяла, что скоро вернётся и Паймон.

Сейчас Люмин вовсе не думала о Кадзухе, вся голова была забита другими мыслями, включая и её разговор с подругами. Иногда, та хотела на пару мгновений остановить само время, чтобы продлить этот тёплый момент, где нет никакой серьёзности. Про тяжёлые будни в Мире Грёз уже никто не говорил, и они навсегда запечатаны в их сердцах, где сопутствовала злость, веселье и даже некий страх. Они просто наслаждались отдыхом, иногда добавляя нелепый юмор.

Казалось, вот оно счастье, и никаких любовных нитей не нужно, только душевная и расслабляющая компания.

Во время бурного разговора, к ним, наконец, подлетела малышка Паймон, тихо подкрадываясь за спиной светловолосой путешественницы.

— Я тебя слышу, не прячься и не пытайся меня напугать, — сказала она с ноткой радости и обернулась, где летала знакомая фигура.

— Как ты угадала? А, впрочем, неважно, пошли отойдём, я выиграла наш спор! Хе-хе.

Путешественница была удивлена тем, что Паймон буквально готова на всё, чтобы ей стало лучше, пошла практически на невыполнимую задачу, так ещё и умудрилась выполнить её. Но больше она задавалась вопросом…

— Как ты это сделала? — они отошли на нужное ей расстояние и это стало первым, что она бы хотела узнать.

— А это пусть останется в тайне, — Паймон ехидно подмигнула и протянула бутылку хорошего, красного вина, которое что-то ей сильно напоминало.

— Ты меня поражаешь! И всё же, я… — нет, она не ощущала радость в той сфере, что ей принесли выпить, глаза наполнялись яркими бликами из-за того, что это самое дорогое внимание по отношению к ней, вся эта ситуация с ронином совсем отбила у неё голову, из-за чего та забыла, кто здесь по-настоящему дорогой человек. — Спасибо тебе… — тихо произнесла девушка, аккуратно забирая маленький подарок от подруги.

— Не за что!

— А-а-а… а на что мы спорили? Что-то я не припомню…

— Ни на что! Это просто… метафора, главное, что теперь ты стала чуточку счастливее, и всё благодаря Паймон! Хе-хе.

— Да, дело даже не в этой бутылке, больше всего меня порадовало то, что ты, действительно, так сильно хотела мне помочь, независимо от того, насколько это было сложным…

— Ой, да брось, это просто дружеская поддержка, ничего необычного! Наслаждайся вечером, и, вроде как… ты хотела сходить на остров Пудинга? Только не задерживайся, хорошо? А то Паймон будет зла на тебя! — хихикая говорила компаньон, хлопая по обеим плечам путешественницу.

Ещё раз поблагодарив её, девушка покинула подругу с мыслями, а правильно ли она сейчас поступает? Может, ей стоило бы остаться с ребятами?

Но назад пути уже нет, она сидела в лодке и готовилась отплывать.

Всю дорогу Люмин раздумывала о юноше и Фишль, вернее, что он собирается с ней делать? Читать сказку на ночь? Или может… предложит поиграть в куклы? Конечно, Принцесса Ночи даже будь совсем юной, не стала бы заниматься такими детскими вещами, она была сильной и отважной, но факт того, что она только-только вступила в подростковый возраст, даже наполовину не дойдя до совершеннолетия, никак не отменить. Поэтому путешественница не могла понять причину — почему Фишль, а не она? Чем же светловолосая искательница приключений оказалась хуже неё? Вроде как, их темы для разговоров всегда были особенными и без каких-либо разногласий, они абсолютно всегда были спокойными и интересными для обоих, их вкусы часто совпадали, а любовь к безграничным звёздам и вовсе стала частью их дружбы. До этих пор. Так, почему же?

Она помотала головой, ведь уже прибыла на остров. Забираться по лестнице и скалам одновременно раздумывая о таких вещах было не самой хорошей идеей.

Пока она поднималась, то старалась думать только о своём пути и как сладко будет наслаждаться первой бутылкой вина в её жизни, это было так странно… резкое слово про алкоголь стало исполненным, словно по щелчку пальца, когда даже будучи в таверне, она никогда бы не смогла позволить себе хотя бы кружку хорошего вина из одуванчиков.

Когда Люмин забралась на самый верх и присела на холодную траву у красивого дерева, где открывался живописный и потрясающий вид на другие острова — она задумалась. Раз ей никогда не продавали даже обычный алкогольный коктейль, то каким образом эта бутылка оказалась у Паймон? Не уж-то подкупила Дилюка? Который спустя долгие месяцы смог позволить сделать только коктейль, а насчёт настоящего вина даже и думать не хотелось, хватало лишь на миг представить угрюмое лицо господина Дилюка, который всем сердцем не хотел и ни в какую бы не согласился налить хоть каплю своего вина путешественнице.

Где же ты его достала? — повторила она свой вопрос, это было настоящей загадкой.

Тихонько открывая его и слегка принюхиваясь к содержимому, она почувствовала сладкий запах винограда, словно это был освежающий сок, где с идеальной ноткой остро проникало в нос, будто что-то острое. Люмин сделала свои первые пару глотков, внимательно изучая вкус во рту, немного посмаковав его, а после проглотив, она сразу же почувствовала, как по горлу прошло необычное жжение, которое почти сразу перекрыло сладким виноградным вкусом, после чего в её животе стало очень жарко, будто туда поместили солнце, отчего было так горячо.

Сморщив носик, она слегка вздрогнула, но не думала останавливаться, как буквально глотала всё содержимое в бутылке, ощущая сильное жжение где-то в животе и горле, он был готов сжечь всю её глотку, и это не могло её остановить. Этот вкус ей явно понравился.

Девушка отложила бутыль рядом с собой и облокотившись о дерево, запрокинула голову. Она любовалась множеством звёзд, голова начинала немного кружиться, поэтому они казались вдвойне больше, чем обычно, та словно открыла для себя второе зрение, разглядывая каждый огонёк и видя в нём его историю. Как бы не казалось то, что они чертовски находились рядом с другими звёздами, по горькой правде были нестерпимо далеки друг от друга, это так красиво описывало её состояние…

И будто специально, ей на глаза попалась одна из самых ярких, где недалеко от неё светил тот же свет, разве что, слегка желтее. Люмин начало казаться, что эта яркая звезда была она сама, а та отдалённая от неё — всеми знакомый ронин. Было сложно объяснить, почему именно эти два огонька, но ей казалось именно так. Эти две звезды жили далеко друг от друга, без какой-либо возможности встретиться, поговорить и признаться в тайных чувствах, тот светлый огонёк верил, что настанет день, когда они смогут встретиться. Но если это произойдёт, они больше не смогут жить в этой галактике, столкновение слишком смертельно. Но для них это было самой лучшей смертью — оборвать нить жизни после долгожданных объятий.

И о чём я только думаю… — сказала она вслух, после чего помотала головой.

Фишль разгуливала по берегу с Кадзухой, ни о чём не думая, просто наслаждаясь самым приятным вечером, которым она может разделить вместе с ним. Каждая встреча была похожа на самую красивую романтику из книг, словно сама попала в сказку, где сбываются мечты.

Он шёл рядом, исполняя любимые стихи, они были так чудесны, так свободны и прелестны, что та хотела слушать целую вечность, или пожертвовать самим временем, чтобы продлить эти мгновения. В его словах не встречалась злость или подлость, ни единого намёка на негатив или пошлость, поэтому они так сильно запали ей в душу, ведь звучали как сам ветер — спокойно, мягко и приятно для девичьего слуха.

— Ты не устала слушать мои сочинения? — улыбчиво промолвил юноша, смотря рубиновыми очами на идущую по берегу Фишль.

— Ни сколько, — с ответным выражением лица ответила та.

Ей безумно нравилось с ним проводить время, так легко и свободно, словно…

Он не намного старше неё?

И здесь она чутко это вспомнила. Поэтому обратила внимания на всю обстановку, он ей, действительно, нравился, а он отвечал взаимностью, девушка вновь забыла про возраст, может, её принципы оказались сущим пустяком? И на это можно спокойно закрыть глаза? На секунду та поверила.

Хоть это и не будет самым подходящим моментом, но он сможет понять, ведь, вдруг случится так, что Кадзуха совсем недавно шагнул в пределы совершеннолетия?

— Дорогой мой Оруженосец Кадзуха, — начала она резко, — не желаешь ли ты дать мне иное знания о тебе? Я лишь хочу узнать одно, как давно ты достиг совершеннолетия? — и тут же смущаясь отвела глаза.

Кадзуха не повёл и бровью, но слегка задумался, ведь и в самом деле, ни он, ни она не интересовались таким, и что же натолкнуло милую даму задуматься об этом и напрямую спросить? Видимо, её настолько это волнует?

— Ну, скажем, что не давно, но и недавним событием назвать сложно, что-то между средним, — он ответил спокойно, хотя теперь ему тоже стало интересно, и, раз она начала говорить на тему возраста, то и он хотел бы узнать, какое по счёту она встречает день рождения.

— Вот как… — девушка думала, что он ответит прямой цифрой, вместо этого подарил лишь очередную загадку, она надула щёки

Если здраво размышлять, раз это было нечто средним, значит ему точно меньше двадцати пяти, но точно больше двадцати… она напряглась, даже если это и окажется так, то это всё равно очень большая цифра для такой маленькой девочки как Фишль.

— А сколько тебе? Позволь спросить.

Она на месте застыла и посмотрела прямо ему в глаза, Кадзуха тоже остановился, но не понимал, к чему такая реакция, его это не на шутку насторожило.

— А-а-а… а ты знал, что спрашивать о возрасте дам не прилично?? — робко крикнула она. — Лучше давай вместо серьёзных разговоров я поведаю тебе историю, которую… — голова моментально перестала работать, — Э-э-э… совсем недавно прочитала! — стало так стыдно, что не могла связать и пару слов.

Лучше она расскажет всё через какую-то сказку со смыслом, чем будет говорить это настолько прямолинейно. Она попросту не могла, это оказалось тяжело для девушки. Ведь, это словно расставание, хотя они ещё не успели попробовать этот сладкий вкус любви.

— Хорошо… давай тогда присядем недалеко отсюда? Например… вот здесь, — Кадзуха показал пальцем на маленький холмик, — чтобы я мог одновременно наслаждаться твоей прекрасной историей и любоваться этим незабываемым видом.

Его это насторожило, будто что-то предвкушал, в такие моменты сердце странно колотилось, а ветер, не переставая о чём-то шептал.

Когда они присели, Фишль пыталась сконцентрироваться, подбирая нужную книгу, но в голову как назло ничего не приходило!

Это были самые ужасные пять минут в её жизни, когда ронин молчаливо сидел в ожидании истории, когда она даже не знала какой именно! Щёки давно покрыты алыми пятнами.

— Ну?

— Кхм! Так, когда-то давно… — руки её задрожали, ведь она так и не нашла нужную ей историю, теперь придётся придумать прямо на ходу, и всё бы ничего, но девушка так банально её начала! Словно собирается рассказывать сказку для малышей! — На свете белом существовал величественных размеров дворец, где жила семья из королевы, короля и ещё совсем юной дочери.

Кадзухе понравилось начало, хотя прекрасно замечал, как сильно она волнуется, и именно этого он не мог понять… почему же?

— Когда ей исполнилось четырнадцать, то родители устроили грандиозный балл, где её ожидал будущий жених, о котором было известно лишь имя. По традициям этой семьи, королева и король подписывают договор с другой семьёй, у которых есть сын и, конечно, он тоже знал лишь имя юной принцессы, — придумывать на ходу оказалось не так уж и сложно, та быстро приспособилась и легко нашла суть своего рассказа. — Когда они сидели за обеденным столом после балла, принцесса долго разглядывала своего будущего мужа, с которым она будет обязана прожить всю оставшуюся жизнь, он ей понравился, был красив и элегантен, красноречив и идеально харизматичный, будто вышел прямиком из книги. После знакомства с будущим супругом, их оставили наедине, чтобы те смогли немного привыкнуть друг к другу. Поначалу они долго молчали, и он первый начал разговор. Принцесса не успела моргнуть, как мимолётно пролетели пару часов, она влюбилась так сильно, что пылала изнутри ярким огнём, она всю ночь мечтала лишь о нём, представляя свадьбу и детей.

Каэдэхара разглядывал красивые розовые волны, одновременно слушая занимательную историю, в которой пока не понимал суть, если, конечно, Фишль не решила просто так поделиться с ним. По крайней мере, он в это верил, потому что девушка разговаривала вовсе не так, как многие привыкли, её глаза говорили о нечто печальном. Это беспокоило его, но он решил подождать финала этой истории.

— Принцу она была невероятно симпатична, редкие стандарты, утончённая талия, великолепные, чуть оголённые плечи, её глаза блестели как редкий бриллиант, шелковистые и светлые волосы, что красиво заплетены в интересную причёску с маленькими цветами, она покорила его сердце, его душу, его всего. Но… как бы он не пытался найти подходящую тему для обоих… найти никак не мог, после той ночи они часто виделись потом, и всё никак. Принц, который сидел на золотой скамье у большого балкона, раздумывал: «Может, всё дело в возрасте?», случайно подумал он. На тот момент ему было… двадцать три года, когда его принцессе совсем недавно исполнилось четырнадцать, — Фишль резко запнулась, делая небольшую паузу.

Может всё и начиналось красиво, но это только до момента, пока не начнёшь понимать его суть. Она ощущала необычную тяжесть в груди, говорить и продолжать эту историю становилось всё труднее и труднее…

— Наступила последняя ночь, где они смогут побыть друзьями или обыкновенной парой… Принцесса, влюблялась в него с каждой встречей сильнее, когда сам принц… Давно хотел сказать ей правду. Они стояли на вытянутом балконе, откуда виднелась яркая луна, он встал прямо перед ней, заглядывая в небесные и невинные очи, в которых без труда разглядел сильные чувства, он не хотел говорить жестокой правды, боялся задеть, обидеть… и тогда она чуть приоткрыла рот, будто собиралась что-то сказать… «Вас что-то тревожит?», вежливо спросил высокий парень, поглаживая своей рукой в белоснежной перчатке её бледную щеку. «Вы нравитесь… нет, я Вас люблю», сказала она робко, после чего внезапно добавила: «Но я хочу перед Вами извиниться… потому что выйти за Вас замуж я, увы, не могу… Вы намного старше меня, и мне трудно с Вами разговаривать…», когда она закончила, по бледной щеке пробежала холодная слеза, а Принц это давно уже понимал, но она опередила его, словно тоже ощущала.

Фишль чувствовала тяжесть, это без труда понятно, чем ближе она подходила к концу — тем сильнее становилось больно в груди, ведь, это будто расставание, потому что для неё возраст играл слишком большую роль. Кадзуха был красив, умён и смел, но это не могло уйти на первый план, как бы хорошо она себя не чувствовала рядом с ним.

— На кануне самой свадьбы устроили огромный пир и пригласили всех желающих граждан, чтобы это видели все, как дочь короля выходит замуж. Люди веселились, ели, танцевали и пели, они и вовсе не догадывались о том, что совсем скоро этот праздник в мгновение ока распадётся, юная леди встретит тысячи оскорбляющих глаз, услышит шепчущие слухи и ощутит тяжесть от строгих родителей. И вот, она уже медленно идёт по красному ковру с золотыми нитями, её длинное платье красиво украшало утончённую фигуру и длинные светлые волосы. Когда у них начали по традиции уточнять, желают ли они стать мужем и женой, то та долго молчала, после чего ярко заявила всему народу, в том числе и своим родителям, что совсем не готова иметь замужество в таком юном возрасте, что ещё слишком мала и глупа, несмотря на то, что её готовили ещё с раннего возраста. Он оказался слишком взрослым, принцесса хотела ещё немного побыть ребёнком и насладиться молодостью… — после долгого рассказа, Фишль сделала паузу, потому что сдерживать такую тяжесть стало невероятно мучительно.

Позже она задумалась, а может… это и есть их общий конец? Может, вовсе не обязательно придумывать то, что случилось потом, всё-таки, это история должна быть про неё и Каэдэхару, и главное, чтобы он это понял.

Поэтому она лишь взглянула ему в рубиновые глаза, которые явно раздумывали о её словах.

Тем временем он, действительно, думал об этом, уж слишком подозрительный выдался рассказ.

Конечно, в мгновение ока он всё понял, стоило посмотреть ей в изумрудные и прекрасные глаза, которые и так, уже всё сказали.

Ему стало стыдно, уже в тысячный раз за этот отдых, ведь он не смог заметить её тонкую культуру речи и свойственное ребяческое поведение… Он снова сделал ошибку. Только вот, на ней ему вряд ли получится чему-то научиться.

— Замечательная история… мне очень понравилось, — лживая улыбка, нарисованный взгляд.

— Мне жаль…

Им обоим стало не по себе, отчего оба отвели глаза, она думала о своём поступке, ни капли, не жалея об этом несмотря на то, что хрупкое сердце сильно сжималось. Он размышлял и винил самого себя, что опять втянул своего друга в бездонную яму.

Кадзуха не стал обижаться, скорее был лишь рад, что Фишль вовремя остановила этот влюбчивый процесс.

— Оруже… кхм, Кадзуха… — тихо позвала она.

Он повернулся с вопросительными очами.

— Может, просто останемся друзьями? Я думаю, это будет лучше для нас обоих…

— Конечно, одна воля Принцессы — и я готов к исполнению.

Юная леди улыбнулась, и предложила уговор, что они никогда не станут парой, лишь добрые и тёплые дружеские отношения, ничего больше. Он с радостью согласился, хотя всё равно ощущал себя странно. Будто он совершил что-то очень плохое… голова шла кругом.

— Кхм! Предлагаю заключить объятья, в знак верности и покорности! Чтобы ни за что в этой жизни не стать чем-то большим, чем простые друзья! — она вернулась в свою фантазию.

Кадзуха малость помолчал, после чего обнял её всей душой, словно прощаясь с ней, хотя в каком-то смысле так оно и было. Он ощущал сладкий запах ночи, бархатные пряди щекотали ему лицо, маленькие ручки так приятно окутывали его шею. А Фишль ощущала лишь тепло, казалось, будто она обняла саму осень, чувствуя запах листьев и свободного ветра.

Расставаться было трудно, но так будет только лучше.

Он проводил её до лагеря, а сам решил вернуться на свой личный остров, чтобы провести там целую ночь, разобраться в себе, подумать и попытаться простить самого себя.

Уже давно наступила ночь, кроме тихих и спокойных волн была лишь тишина, пока он медленно плыл, то слушал новые песни ветра, что шептали ему стихи.

Пока Люмин сидела и смотрела на звёзды, то успела уже дойти до твёрдой середины содержимого в бутылке, уже полностью отдаваясь в свои громкие мысли. Её перестал беспокоить непривычный холод в эту ночь, трава под ногами и руками почти перестала ощущаться, а глаза пока не хотели закрываться для будущего сна.

Может быть, ей было больно, где-то далеко в груди, может она чувствовала себя одинокой, а может и вовсе скучала по этим нелепым, маленьким моментам, где словно существовали только они вдвоём.

Под воздействием алкоголя, набросилась резкая злость на юношу, порой хотелось сделать его прозрачным, чтобы хоть на секунду он смог понять… какого это, когда любимый человек не замечает тебя. Но как жаль, что это физически невозможно, а как же сильно этого хотелось.

Теперь ничего не изменить, он сам так решил.

Она сделала несколько глотков сладкого, обжигающего вина и чуть вздрогнула, затем протяжно вздохнула, уже мечтая о том, чтобы поскорее забыть эти алые как осенний лист глаза, эти светлые, почти белые волосы, и такие красивые слова.

И всё же небо было таким красивым…

Девушка закрыла золотые глаза, прислушиваясь к пению сверчков, приятный шелест листьев и слабый звон волны, что слабо билась о камни. Она начала слышать всё окружающее, как дикая белка переворачивается во сне, как тихо ползёт муравей по колючей и холодной траве.

Люмин бы и дальше продолжила слушать природу, но сзади дерева, у которого она сидела начал дуть до жути знакомый ветер, словно чьё-то напоминание, а запах напоминал осенние листья…

Глазам не хватало сил, чтобы распахнуться, да и любопытство было скудным.

— Знаешь… я была готова внезапно встретить даже Венти, но точно не тебя, — путешественница даже не шевельнулась и не повернулась, когда услышала тихий скрип засохшей ветви на земле.

Не составило труда догадаться, что за ветер она ощутила, только один объект из всего Тейвата мог способен приводить его с собой.

— Я тоже весьма удивлён… — тонкий голосок проследовал за спиной девушки, — Могу ли я спросить, что тебя сюда привело?

— Спроси у звёзд, потому что я сама не знаю…

Из глубокой тени появились белые пряди, затем и алые глаза.

— Не против, если я присоединюсь к тебе?

— А что, с Фишль уже неинтересно? Ну, что я могу сказать, Синь Янь вряд-ли одобрит твоё внезапное внимание к ней, а Мона…

— Н-нет! Вовсе нет… — на вздохе протягивая последние слова, он всё же присел на траву и облокотился о дерево. — Как бы глупо это не звучало, но всё происходящее ты поняла вовсе не так, как является на самом деле… хотя, в прочем, — появилась знакомая улыбка на его лице, — это моя вина.

Кадзуха был просто шокирован, что встретил здесь путешественницу, он совершенно не был готов её увидеть, слова путались и теряли свой смысл, горло пересохло, а ладошки вспотели.

А Люмин было настолько плевать, что даже не смотрела в его сторону. Вино знатно потрепало её разум.

— Как-то… не очень убедительно, если честно, — сухой ответ.

— Мне жаль… просто я… — он впервые запнулся. — Я всего лишь… — слова так сложно подбирались, словно он разучился говорить, потому что только что юноша чуть не признался в любви, стало так жарко, что сальные капли пота скопились у него на лбу.

У девушки поднялась бровь, это было так заметно, что она абсолютно негодовала, о чём идёт речь.

— Просто, я боюсь привязанности, — сейчас он хотел поблагодарить всех богов и их подобных, что смог подобрать нужное слово и загладить своё до жути нелепое начало.

Было так рискованно, я чуть не наткнулся на иголку… — с холодом на спине сказал он про себя.

— Привязанность? Думаешь, я его не боюсь? Да ты хоть знаешь, как сильно я скучаю по тем ночным разговорам?

— Прости… — позволил он себе перебить. — Это я во всём виноват, ты не виновата, что белокурый мальчишка внезапно испугался свойственной привязанности, — с самого начала он не мог посмотреть в её сторону, совесть не могла позволить, но после этих слов всё же взглянул на бледное лицо и тонкие руки, замечая её колкие глаза на… бутылку? — Решила выпить чего крепкого? — как быстро он сменил тему.

— Да, могу позволить.

И здесь он чётко начал ощущать нестерпимую сухость во рту.

— Могу ли я немного отпить? К моему невезению, на меня напала жажда…

Девушка протянула бутыль, а тот аккуратно взял в руки, спешить отпивать тот не стал, сначала внимательно изучил название, структуру и запах, который так сильно напоминал Мондштадт…

— Ты ещё не напился? Я думала, тебе хватило и того раза.

— А-а-х… столько лун прошло, а ты до сих пор помнишь… такие вещи происходят более элегантно, мне так неловко… — на резком вздохе робко проговорил юноша, резко застывая в неловком положении, — Знаешь, когда ты в таком виде, то язык у тебя действительно острый..

Она лишь победно хмыкнула.

А он изучал вино.

— Хм… если мне не изменяет память, то это любимое вино того барда из таверны, вроде бы его зовут… Венти?

— Как ты это понял? У тебя ночное зрение что-ли? — вокруг, действительно… было темно, чтобы что-то разглядеть в таком плане.

— Ха-ха, вовсе нет, запах оказался точно таким же, каким он был тогда, вот и всё.

У Люмин распахнулись глаза, Паймон действительно связалась с Венти и вернулась в Мондштадт? Или это бард был здесь? Конечно, эта ситуация немного запутана, но сам факт всё же остаётся. Она протяжно вздохнула и облокотилась на дерево, расслабляясь, глядя на небо.

— Ла-а-адно, я прощу тебя только в том случае, что ты помог мне узнать откуда эта бутыль вина, не более, — сказала совсем тихо.

— Я очень рад… — Кадзуха совсем малость отпил и слабо улыбнулся, смотря на путешественницу, кажется, ему стало легко на душе, словно тяжёлый груз с плеч, наконец, покинул его.

Наступила тишина, только громкие сверчки издавали красивые звуки ночи, Люмин в глубине души была рада, что он вернулся, хотя обида малым следом всё равно душила изнутри, она не стала расспрашивать его, что случилось на самом деле, и почему юноша так резко начал запинаться, когда нелепо сказал, что боится привязанности, неужели, он думал, что путешественницу так легко обмануть? Здесь точно скрывался тонкий смысл. Но с этим она не станет разбираться, пусть звёзды сами всё расскажут.

Точно ли ему стало легко от того, что она смогла его простить? Это произошло так… случайно. Ситуация с Фишль пока преследовала тяжким воспоминанием, и он чувствовал печаль.

Неужели, это всё было зря?

Ведь теперь он будет тонуть в своих чувствах к путешественнице, без шанса на какое-либо продолжение.

А кто говорил, что шанса может не быть?

— Ты уже достаточно много выпила, хех, почти целую бутылку в одиночку, может, стоит остановиться? Иначе утром тебе будет очень тяжко… — он видел, как Люмин продолжала пить.

— Я вроде, — она нелепо икнула, — не спрашивала твоего мнения.

Она всё также строга…

Девушка раздумывала, и посмотрела на него. Ей, казалось, словно они поменялись местами, раньше она боялась сказать лишнего, испытывала много неловкости, когда он был смелым во всех словах. А сейчас, она могла сказать что угодно, и не будет об этом жалеть, тем временем как юноша ощущал страх и боялся в миг потерять эту встречу.

Это было так странно.

И ей это не нравилось.

Хотелось вернуть всё обратно, где вокруг них царило спокойствие и тепло, нежели общение на иголках, которое сейчас окружало их. Хотя скорее, именно с его стороны.

— Я не хотела, извини, — она осознала свою грубость.

— А-ах, ничего страшного, тебе не нужно извиняться, я это заслужил.

— Опять ты за своё… не будь так строг к себе, просто… — на миг она задумалась, — сегодня не мой день, — очевидная ложь.

В груди он почувствовал незримое и горячее тепло, словно что-то до боли обжигало. Ему это нравилось…

Её голосок заставлял влюбляться сильнее, он был слишком красивым и мягким, иногда хотелось закрыть ей рот, потому что это одна из причин сильных чувств, которые и не думали останавливаться расти дальше и причинять ему боль.

— Но я же… — Кадзуха посмотрел на девушку, которая пила последние глотки сладкого вина. — Т-ты уже выпила всё? — протяжно промолвил он, слегка улыбаясь, — Довольно быстро…

— Ну да, — вытирая рот, она икнула, убирая бутылку назад, — почему бы и нет, — и облокотилась на дерево, где её окутывали звёзды.

Юноша тоже взглянул на небо.

— Звёзды по-своему прекрасны, они могут подарить как осознание мира, так и углублённые мечтания…

— И незабываемые моменты, правда, этого сложно достичь в одиночку, — она повернула голову и посмотрела на него.

Девушка вспомнила каждую минуту, как они вдвоём сидели или лежали на прохладной траве, разговоры не казались такими тяжёлыми, а чувства становились крепче. Когда они легонько, до жути неловко держались за руки, хотя, таковым и назвать было сложно, но в тот момент Люмин провалилась словно в сон, где сбывались маленькие мечты.

Если её прощение вернёт их в милые встречи, она не будет об этом жалеть.

— Я даже хочу поблагодарить тебя, потому что ты помог мне обрести воспоминания, связанные со звёздами…

У него приоткрылся рот, а зрачки расширились, упорно смотря на путешественницу, которая смотрела на него. Их взгляды столкнулись, и тогда они не знали, что делать дальше.

— Пожалуйста, не благодари меня… я сделал тебе больно, всё, что я могу сделать, так это продолжить дарить воспоминания под звёздным небом… — в алых глазах горела печаль, словно спичка.

— Мне больше ничего и не надо, — совсем тихо шепнула она.

Может быть, девушка ждала этим вечером именно того, чтобы он пришёл, и они наконец поговорили. Злость испарилась без следа, ведь за следом его извинений была и осознанность своих поступков, он знал, за что извиняться. Это самое главное. Теперь ей стало спокойно. Да, может она и любила его также сильно, как и ярких огоньков на ночном небе, но с этих пор станет дорожить хотя бы таким совместным времяпрепровождением.

Без намёков, без первых шагов.

Глаза начали закрываться, Люмин не помнила, когда в последний раз так сильно хотела спать, но голову отворачивать не стала, лишь медленно закрывала золотые глаза, в которых видела Кадзуху, он словно таял, испарялся, будто здесь его вовсе не было.

Иллюзия. Обман.

Под действием алкоголя та и не знала, взаправду это всё, или же очередные галлюцинации, которые терзали изнутри.

Люмин так не хотела, чтобы это был сон, поэтому протянула к нему руку, ведь, если это иллюзия, то, что тогда будет? Ничего. Рука попросту пройдёт насквозь.

Кадзуха удивился, когда та тянула руку к его щеке, он на миг застыл, будто вовсе забыл, как дышать.

Он почувствовал холодную как снег ладонь, она была так мягка и приятна, но до жути морозной, не думая о последствиях, тот приложил и свою ладонь, что горела огнём, в попытках согреть и поделиться теплом.

Девушка не могла особо соображать, но его щека была такой теплой, что не хотелось её убирать, а когда тот накрыл своей, то растаяла и обожглась таким сильным чувством тепла, только уже, в своей груди, в сердце горело пламя, способное расплавить любые препятствия.

— Знаешь… — тихо начал юноша.

Он и вправду был здесь…

А глаза по-прежнему закрывались, ладонь плавно расслабилась и уже хотела покинуть тепло его щеки, но он этого не допустил, крепче придерживая её.

— Когда ты смотришь на небо, то можешь разглядеть и мою звезду, на которой я живу, и услышишь, как моя звезда играет песню космоса. Я бы хотел увидеть и твою звезду, послушать её мелодию… — Кадзуха не сводил с неё глаз, и продолжил бы с наслаждением, но уловил звуки тихого сопения. — Лучше нам вернуться в лагерь, вижу, твой сон наконец нашёл тебя, Люмин.

Во сне можно было увидеть мечту, которая никогда не сможет стать реальностью. Она видела небо, где мерцали её желание, её спасение. И как бы она не пыталась вытягивать руки вверх, но так не удавалось достать до них.

Если бы ей дали всего одно желание, то та загадала бы стать звездой, путешествующей по бесконечному пространству.

Мысли, что окружили девушку этим вечером — странно тревожили.

Этот день был спокойным и даже весьма интересным, впервые за весь отдых Мона приготовила ужин, он оказался настолько вкусным что, кажется, у Люмин появилась соперница в таком разделе.

И как она верила, Кадзуха начал проявлять внимание. Было так непривычно, что поначалу девушка удивлённо хлопала ресницами, когда тот внезапно подошёл и пожелал доброго утра, а затем и вовсе спросил, как та себя чувствует. Конечно, после такого злоупотребления алкоголем у неё жутко болела голова, но ронин будто подготовился и протянул стакан, в котором был отварной чай, что помог избавиться от первого в жизни похмелья. Девушка была серьёзно шокирована подобной заботой, ведь юноше пришлось встать чуть раньше и сделать для неё чай.

Сейчас она сидела на колючей траве, глядя на огоньки и размышляя об этом.

Всё произошло слишком быстро, потому что сначала он даже не мог позволить себе поздороваться, как сегодня уже был разговорчив и обеспокоен здоровьем Люмин.

Неужели я так быстро его простила? — шёпотом проговорила она вслух.

Вспомнить досконально у неё не получалось, всё было как в тумане и непонятными обрывками.

Это совсем не то, что та хотела получить от их разговора.

Как бы она не пыталась забыть, не обращать внимание или вовсе перестать думать об этом… вопросы о произошедшем всё также мучили, как бы хорошо она не пряталась и не пыталась убежать.

В прочем, сейчас путешественница ждала его и, как ни странно, он опаздывает.

Ещё днём Кадзуха предложил встретиться этой ночью, как… в былые времена? Словно их настигла жуткая разлука, где, наконец, они смогут встретиться и провести время как тогда. Наступила необычная ностальгия, и она малость задумалась — а будет ли всё так, как было тогда?

От таких раздумий, девушка легла на холодную поверхность этой земли, запрокидывая руки за голову. На лице не было каких-либо эмоций, ни радости, ни печали. Нечто среднее. Наверное, потому что та ещё не до конца понимала всей сути почему, зачем и для чего.

Прошли первые двадцать минут, как она пришла на это место, на другой остров, будто специально подальше от остальных, и это немного тревожило, не уж-то серьёзный разговор? Или внезапное признание?

Люмин резко помотала головой и закрыла лицо руками, покрываясь еле заметными румянами. Но… тогда на что ещё это было похоже?

Приятный шум волн успокаивал, в прочем, как и всегда. Ей нравились эти острова, они словно личный психолог, выслушивали, не перебивали, а в добавок дарили песню ночи, где шелест листьев и звон воды ласкал её слух.

Закрыв глаза она на миг перестала думать, наконец, погружаясь в этот вечер, в ожидании Кадзухи. Может он, действительно, что-то подготовил для неё? Это было так непредсказуемо, что та дрожала от интриги.

Или она просто забыла, что это вполне обыкновенный случай?

Это тоже стало правдой, и теперь ей стало не по себе.

Скрывать то, что каждая крохотная встреча буквально заставляет любить сильнее — была непреодолимой задачей. Она хотела просыпаться от его ласкового голоса, трогать его белые пряди и…

Внезапно она вспомнила, как той ночью положила свою ладонь прямо ему на щеку, лицо моментально стало красным как спелое яблоко. Но она была так мягка… теперь ей хотелось дотрагиваться до него постоянно, ощущать тепло его рук и щёк. А может, и вовсе обнять..

— Прошу прощения за ожидание, внезапно меня задержала Синь Янь, она попросила о помощи.

Этот голос…

Люмин была готова подпрыгнуть и громко закричать, это произошло так не вовремя, потому что уже оказалась вся в ярких румянах от воспоминаний, так ещё и он был так близко, что та совсем малость ощущала и даже слышала его спокойное дыхание.

— Опять… ты меня пугаешь! — она раздвинула пальцы у глаз, чтобы встретиться с алым закатом.

Он действительно был непозволительно рядом.

— Я не хотел, — Кадзуха присел на траву и посмотрел на небо. — Голова уже не так мучительно болит?

А та ещё не осмеливалась полностью открывать лицо, боялась, что он увидит эти чёртовы румяна.

— Н-нет! И хватит, пожалуйста, напоминать мне об этом, а то я тоже могу начать, — от таких заявлений Люмин перевернулась на другой бок спиной к нему, пытаясь прийти в себя, юноша так внезапно появился прямо перед ней, что успокоиться стало сложнее.

А он лишь слабо посмеялся.

— Небо сегодня как всегда завораживающее, может, присоединишься? Хех.

Люмин промолчала.

Через пару минут та смогла немного сконцентрироваться и позволила себе сесть рядом. От него приятно пахло осенью, и в глубине этой тишины, иногда она слышала тихое дыхание. По телу бегали мурашки…

Но взгляд всё равно смог выдать её.

Кадзухе понадобилось мгновение, чтобы увидеть в золотых глазах нечто странное.

— Если я вчера наговорила всяких глупостей… — или действий? — извини, я правда не хотела как-то задеть тебя, просто…

— Не думай об этом, всё хорошо.

Хотя от малейшего воспоминания о том, как держал её руку у своей щеки он тоже, покрывался холодным потоком и в груди пробегала сильная щекотка. Если бы ему только было дозволено, то держал бы её ладонь вечность, чтобы избавить от колючего холода.

— Но… разве ты ничего не помнишь? — задал он вопрос.

— Эм-м… ну, обрывками только, я сделала что-то плохое? — она действительно мало что помнила.

Кадзуха вздохнул, может, она вовсе и не помнила, как тот нёс её на руках?

И нужно ли это напоминать?

— Хм, а помнишь ли ты, как вернулась в лагерь? — решил пойти другим путём.

— Н-нет… — ладошки вспотели, у Люмин бегали глаза, волнение ощущалось так сильно, что от такой неловкости не сможет быстро отойти.

— Ну, тогда, может и к лучшему.

Его ехидная улыбка волновала больше всего. И почему он настолько жесток с ней? Её переполняло неловкими мыслями и единственным желанием было провалиться под землю!

— Эй! Говори уж тогда! А то как-то… не по-человечески! — писком говорила девушка, затем отвела взгляд.

Юноша испытывал то же, что и она.

Той ночью она настолько сильно была пьяна, что заснула, облокотившись о дерево, и больше всего он был удивлён, как в такой неудобной позе вообще можно долго находиться. Поэтому, ему пришлось взять её на руки и аккуратно спуститься к лодке.

Если он именно в таком виде расскажет, то, может ничего и не случится, Люмин не будет громко кричать и мучить себя.

Стоит ей рассказать о том, как по пути к берегу она проснулась, и не отводя глаз смотрела на него.

— Уже проснулась? Спешу огорчить, мы только прибываем к лодкам.

— У тебя… красивые глаза… — слегка хрипло и совсем тихо шепнула девушка.

— Ох, ты, действительно, много выпила… надо поскорее вернуться… — он значительно ускорился.

— Зачем? Может, останемся здесь? Вдвоём, — она совсем не ощущала стыда в своих откровенных словах.

— Тогда ты будешь очень долго жалеть об этом, — с улыбкой выдал он.

— Хах, может… ты и прав… — Люмин несдержанно икнула. — Но я бы всё равно хотела остаться у тебя на руках, обнимая твою шею…

Кадзуха наклонил голову в сторону и пытался не выдать своё смущение, и чем она думала, когда говорила это? Затем он вспомнил… что пьяные слова самые честные. Но, это только усугубило его состояние. Неужели, она на полном серьёзе хочет его касаний? В груди снова разгорелся пожар.

— Я нёс тебя на руках до лодки, а затем уложил.

Было ли всё так просто?

— Вот мы и в лагере, спокойной ночи…

— М-м… ляжешь со мной? Утро довольно… холодное.

— Э-э-э… лучше закрывай глаза скорее, чтобы не упустить прекрасный сон, который уже заждался тебя, — а сам проклинал тот случай, что в лагере были их друзья, ведь он попросту не сможет оправдать или объяснить то, что спал рядом с путешественницей.

— Какой же ты зануда, Кадзуха…

После таких воспоминаний ему стало не по себе, даже смотреть на путешественницу было трудно, она совсем ничего не помнила, что случилось после того, как уснула, облокотившись о дерево.

— И всё? Вроде… ничего такого, хотя… я всё равно благодарна тебе, если бы ты тогда не пришёл… то… — Люмин резко задумалась, — я бы уснула там и осталась на ночь, хех.

А задумалась она о том, что вообще подвергло Кадзуху туда прийти? Следил? Или просто случайность?

И даже если девушка его простила и больше не злиться на него, на вопросы ей никто так и не ответил. Да и извинения были… слишком спонтанны.

Взгляд её стал задумчивым, ведь она так и не поняла, что между ним и Фишль произошло на самом деле? Может ли она так спокойно сейчас находится рядом с ним?

— Да, всё так и было, — ложь.

Юноша не сможет отрицать, что такие выходки путешественницы заставили его долго ворочаться перед сном, потому что не мог нормально спать. И раз её слова на тот момент были чистой правдой, вернее то, что Люмин так тщательно скрывает в глубине души… может ли она испытывать к нему чувства?

Очередные догадки.

Хотя он, кажется, после таких приключений влюбился в неё в тысячу раз сильнее. И это до мучительной боли огорчало его. Может это и было мило с её стороны, но тот факт, что он всё ещё не знал, как она относится к нему — подвергало к отчаянию. Пойти на тот риск, чтобы признаться в своих чувствах он чрезвычайно отталкивал, потому что ощущал… страх? Соврать вряд-ли получится.

Кадзуха смог признаться в себе, что, действительно, влюбился в путешественницу как малый подросток, от этого осознания он чутко ощущал, что начал выворачиваться изнутри, чувствовал вину на своих плечах и боялся смотреть ей прямо в глаза. А виной всему была Фишль. Нет, она не сделала что-то плохое лично, скорее сам юноша. Он подверг себя к малой симпатией к этой девушке, причём… взаимной, и теперь ему попросту стало стыдно даже разговаривать с Люмин, может его слова в её сторону и звучат в какой-то степени смело и будто без волнений, но в душе всё также оседала гнилая вина. Словно он… изменял ей за спиной, а теперь как в ни чём не бывало вернулся, даже несмотря на то, что их встреча на том острове была совершенно случайна.

— Вот как… но всё равно спасибо тебе! — она мягко улыбнулась.

Ей было до мурашек стыдно, но Люмин проклинала свою сонливость в ту ночь, ведь теперь ей хотелось ощутить его подобные прикосновения. И больше всего она желала, чтобы память была не стёрта, и та могла помнить ощущения, которые видела только во снах.

Посмотрев ему в лицо, как тёплая улыбка путешественницы в миг простыла.

Бесчисленные вопросы мучили, терзали и окружали, с ними трудно было справиться, хотелось правды и неких объяснений. Несмотря на то, что он уже сделал для неё многое, хоть это и было лишь обычной заботой, но в душе останется надолго.

Её глаза опустели, потому что она окончательно запуталась.

Кадзуха обратил на это внимание, и, кажется, смог догадаться.

— Тебя что-то тревожит? Если ты чувствуешь стыд, то ничего страшного, можешь спокойно об этом забыть, — конечно, он надеялся на это.

— Н-нет…

И его накрыло холодом.

— Понимаешь… вчера я, действительно, мало что соображала, да и прощение моё получилось очень спонтанным, но… — она сделала короткую паузу. — Ты не подумай, что я требую ещё одних извинений, я лишь хочу узнать… что случилось на самом деле? Я точно помню, ты говорил, что я не так всё поняла, так может… — Люмин сжала кулачки у своей груди, — расскажешь мне об этом?

Ронин держался изо всех сил, чтобы не выдать своё волнение. Он опустил глаза и лживо улыбнулся, осознавая, что всё-таки пришёл момент, когда необходимо всё рассказать без попыток лжи.

— Держу пари, тебе это не очень понравится, ветер шепчет мне о неудаче.

— Хах, я готова выслушать тебя, — давала она надежду.

Немного подумав, Кадзуха решил, что не будет больше убегать и прятаться от правды и раскаяния, пусть она узнает всё, что требует, а там звёзды решат, что с этим делать дальше.

— Из-за своего страха привязанности, — уже лживо начинал юноша, хотя, признаваться он ещё не собирался и даже не думал, — я хотел лишь отвлечься, поэтому нашёл новое общение. Я с уверенностью могу сказать, что Фишль хороший друг, может со своими нюансами, я и не спорю, но что-то в этом есть.

Люмин изменилась в лице, кажется, она потихоньку сама понимала, к чему это всё привело.

— Затем я начал замечать, что наша дружба медленным темпом во что-то растёт, я не был к этому готов… и по всей видимости, она тоже. Позже она закончила нашу «лестницу» из-за большой разницы в возрасте, может… Фишль и нравилась мне, но так продолжать было нельзя, — он глубоко вздохнул, хотя с опаской, по телу бегала дрожь, а ветер был режущим и острым. — Ну, думаю ты догадываешься, что произошло потом, после этого я решил вернуться на остров Пудинга, чтобы поразмыслить и подумать над своими выходками…

Кадзуха закончил говорить, но… стало ли ему легко? Скорее всего — нет. Напряжение росло, а в воздухе повисла тяжесть.

Девушка сидела с удивлёнными очами, её злости не было предела, если бы не его милое и безобидное лицо, она бы давно ударила его или как минимум подарила след от ладони на щеке.

Сердце еле держалось, чтобы не вырваться или не взорваться от такого сильного биения, пульс шокировал своим темпом, а глаза бегали по сторонам и, кажется, они были на мокром месте.

Все её догадки стали провалом, а его правда — нестерпимым ударом.

Она так надеялась, что юноша осознал свою ошибку, а оказалось…

— П-подожди! — Люмин резко встала, глядя на него сверху вниз.

Он слышал, как сжимаются её руки.

— То есть… — не зная, как реагировать и от сильного шока, она начала криво смеяться и положила свою руку на лицо, — Фишль грубо говоря тебя отшила… и ты решил вернуться ко мне!? К-как запасной вариант что-ли?? — кричала она сдержано, пытаясь держать себя в руках, но это так плохо получалось, что весь негатив так и брызгался в него.

Ронин был удивлён её реакции, поэтому вслед за ней поднялся.

— Я-я… — промычал парень.

Она опять не так всё поняла…

Да, он очень плохо рассказывал подобные вещи, но… Фишль нравилась ему и в самом деле, отчего и было так стыдно.

— Нет! Хватит! — Люмин подошла к нему почти вплотную и прошипела слова, затем сделала пару шагов назад.

Брови нахмурены, а гнев выступал даже на кривой ухмылке, которая уже не понимала, как реагировать.

— Мхм… я-я даже не знаю, каким словом тебя обозвать! Я не ожидала такого от тебя! — выплюнула девушка и собиралась торопливо покидать этот островок, спеша идя на берег к лодке, даже не отряхнувшись от пыльной земли и не оглядываясь.

Все мечты рухнули, как замок из песка, тело пылало огнём, только вот, уже не от сильных чувств. Руки от злости начали дрожать, словно на морозе, а в глазах было лишь разочарование.

— П-постой! — крикнул юноша ей вслед и не думая о последствиях помчался за ней, пытаясь остановить.

Конечно, девушка даже не думала останавливаться, не веря его голосу и попыткам, потому что считала, что это была очередная ложь.

Он понимал, что через пару мгновений потеряет её бесследно, поэтому создал малый ветряной поток, чтобы оказаться прямо у неё за спиной. Путешественницу это только больше разозлило, что не имеет сил даже ответить ему по заслугам или уйти тогда, когда она этого хочет. Высказаться именно так, как бы ей хотелось не удастся, и виной всему — людская влюблённость, это раздражало и буквально доводило до слёз.

Кадзуха взял её за руку, а та пыталась вырваться без каких-либо желаний слушать его дальше.

— Всё-таки, это была ошибка той ночью, надо было послать тебя куда подальше! Да я…

Мало что можно было придумать, чтобы остановить её, хотя бы на одно мгновение…

— Успокойся, прошу… — ронин взялся за обе руки девушки и медленным шагом шёл назад к воде, глядя ей в глаза.

В них была злость, недопонимание, обида. Он понимал и осознавал это, может быть, и вовсе ожидал такого исхода. Кадзуха не хотел видеть в ней такое настроение, всем сердцем не желал, чтобы та злилась на него. Не хотел быть виноватым…

— Попытайся немного остыть.

Люмин с нахмуренными бровями больно сжимала ему руку и впиваясь ногтями в кожу, почему-то ей безумно хотелось сделать ему больно, не так значительно, конечно, но это было большее, что она могла себе позволить. Сильные чувства к нему не могли позволить ударить юношу, обозвать или как-то мучительно отомстить, его рубиновые глаза, словно минерал, запрещали что-то из этого сделать, когда она так этого хотела.

Довериться ему снова уже боялась, что ещё от него можно ожидать?

Чёртово сердце, что так громко кричало у неё в груди идти за ним, держась за руки и пытаясь успокоиться. Несмотря на то, что этому поступку не было прощения, душа так и твердила, что оказанное на данный момент внимание снижало напряжение.

— Ты… подлый… мхм, самый настоящий подлец! — после бурной агрессии, поступила резкая печаль, слёзы на нитке висели от того, чтобы не расплакаться как малое дитя.

Подбородок дрожал, а голос становился хриплым, и этого было достаточно, чтобы юноша понял, что девушка изо всех сил держится, чтобы не заплакать. Он никогда не видел её в таком состоянии и даже никогда бы не смог подумать, что она способна на такой открытый негатив, и это делало ему больно и заставляло ощущать отвратительный стыд, вина на плечах повисла тяжким грузом, он не хотел допускать подобного.

Зайдя в воду до колен, Кадзуха остановился, но её руки специально не отпускал, будто прилип к ним или вовсе утонул в мягких ладонях, что шептали ему о ласке, которую они так давно ждут. Или, может быть он боялся, что та убежит при первой возможности, не дав ему шанс.

Люмин размышляла, думала, пыталась найти связь, обдумать его слова… благодаря холодной воде та и вправду немного успокоилась, но тот факт, что ему нравится другая, когда они были намного ближе друг к другу. Её снова начал волновать вопрос — почему она? Девушка именно этого и боялась, что его чувства окажутся занятыми, и у неё не останется шанса. Она была готова на любой ответ, но, к сожалению, точно не к такому, чутко ощущая, что её хрупкое и нетронутое сердце раскололось на несколько частей, разлетаясь больными пятнами в груди.

Пока она стояла, и думала, как могло так всё ужасно получится, как внезапно широко открыла свои глаза, руки сжались вновь, затем моментально отпустила ладони юноши, когда заметила, что ему стало неприятно, ведь на местах мужских рук уже образовались бордовые пятна. Пульс стал превышать норму, а воздух казался невыносимо душным, отчего той было трудно дышать…

Она осознала свою неправильную и слишком бурную реакцию…

— Вижу, ты, наконец, немного пришла в себя, меня это радует, — улыбчиво начал юноша, но всё также беспокоился. — Соглашусь, я выразился слишком грубо, но даже если и так, то тогда я, действительно, немного не понимаю твоей резкой реакции, разве тебе… не всё равно? — он уже понимал, как сильно ошибся в который раз, и ждать момента, когда они смогут наконец обсудить их некую «дружбу» — он устал. Конечно, он не мог поверить в то, что Люмин могла бы полюбить его, но сегодняшний «концерт» заставил задуматься, особенно подмечая историю случившейся вчерашней ночью.

И это именно то, до чего она дошла.

Ей стало стыдно.

Каэдэхара отнёсся к этому очень серьёзно, ведь ему всегда казалось, что путешественница не обращает внимание на подобные вещи, поэтому его это особенно тронуло и до мурашек удивило. Он был готов без колебаний признаться, что она как всегда — непредсказуема, как и сам ветер.

— Т-ты прав… что это со мной? Хах… А знаешь, это не моё дело, хоть меняй девушку каждый день, я не стану влезать в твою жизнь, — снова неправда, и опять подавленные чувства. — Я прошу лишь одного… — горло ощутимо пересохло, — не забывай своих друзей…

Друзей?

Это не совсем то, что она хотела бы сказать.

С такой информацией мало кто сможет справиться так запросто, если человек уже влюблён… Изменить его чувства, вернее, влюбить в себя станет сложнее, чем одолеть самого сильного противника, это нечто большее, что-то вовсе не земное и никак не физическое, оно не подвластно понимаю обычных смертных. К тому же, Люмин не станет гнаться за ним, потому что вечернее времяпровождение началось до того, как он ушёл к Фишль, а это значит только одно — что она не та, кого бы он хотел видеть в плане героя романтики.

Это так страшно расстраивало, что малая, но невероятно чувственная слеза упала вниз, не успевая проделать и дорожки на замёрзших щеках.

— Это уже лишнее, я не собираюсь бегать по разным романтическим точкам, — хотя он был рад, что она всё-таки смогла понять. — Если я тебя как-то задел или обидел, то не злись, прошу… ты же знаешь, что я не хочу и совсем не думаю причинять тебе вреда. Просто… ну, ты уже, и сама знаешь, хах.

— Да, я понимаю, наверное… — легче от того, что они, наконец, воссоединились не сказать, что стало, ведь все её надежды рассыпались как сухой песок, — Тогда ты больше не бойся привязанности, хотя бы со мной…

Она опустила глаза, разглядывая малые волны под ногами, а капли медленно падали вниз.

Кадзуха не хотел видеть её такой.

Он позволил себе сделать то, чего так давно боялся, его сердце вновь заколотилось, но он уже сделал шаг вперёд, так что обратного пути нет, да и уже не был в силах останавливаться, оставалось лишь сделать намеренное, не ожидая каких-либо последствий, это пришло будто по щелчку пальца, моментальная идея, которую больше не смог сдерживать внутри себя.

Мыслей о том, что девушка его попросту оттолкнёт — не было ни разу. Ему ясно казалось, что сейчас был идеальный момент.

Она подняла взгляд и широко раскрыла веки, когда тот слабо коснулся руками её талии, хотя даже чуть выше, чтобы не смутить. Кадзуха обнял Люмин, и та стояла в удивлении пару мгновений, а затем обвила руками его шею, зарываясь в белые волосы, они пахли свежестью и морем, а от него самого веяло теплом, солнцем и ярким закатом, запах напоминал нечто большее, чем просто осенние листья, в нём было тепло, так и страшный холод, он скрывался, но Люмин это с лёгкостью узнала. Отходить ей вовсе не хотелось, полностью погружаясь в долгожданные объятья, может быть, этого было мало для откровенной мечты во сне, хотя всё равно согрело. И не только замёрзшее тело, но и душу, которая давно ждала какого-нибудь тепла, не со стороны друзей, скорее, что-то большее… от объекта влюблённости? Это было странно

Да, ей было больно, словно ядовитые стрелы пронзили её насквозь, жаждущие больше мучений, она лишь хотела взаимности, а теперь это только во сне станет действительностью. Так пожелали звёзды.

От девушки пахло звёздами, её волосы щекотали ему щёки, и они приятно касались кожи, приятные и шелковистые, а бархатная ткань одежды заставляла тонуть в наслаждении, немного касаясь оголённых плеч, её кожа была мягкой, но по-прежнему холодной, как сам лёд.

В этих первых объятьях с путешественницей он почувствовал что-то очень странное, исходящее словно от её тела, оно кричало громче ветра и грома, как будто хотело что-то сказать, и он медленно начинал понимать…

Затем его рот приоткрылся, и тот еле сдержал громкое удивление, глаза широко забегали по сторонам, а сам слегка вздрогнул.

Эти прикосновения напомнили ему те чувства, которые она так тщательно держала в себе, не давая и капли намёка, он смог понять, что они означают, поэтому долго не мог прийти в себя. Все догадки сложились в единый пазл, включая и нелепые слова на не трезвую голову, несмотря на их глупость, они стали главной зацепкой и сотым ключом.

Ветер чётко шепнул ему на ушко, что путешественница…

— Ам-м… слушай… кхм, — она отпустила его. — прости, в последнее время я ужасно себя веду, нагрубила тебе, устроила тут… скандал, ха-ха, — лживый смех.

— М? А, не вини себя, это я неправильно выразился, ты просто не так поняла, да и всё равно я этого заслужил.

— Я-я не про это…

Кадзуха заинтересовался.

— Я так безрассудно ворвалась в твою жизнь и начала ставить свои законы и правила, совсем не думая о тебе, если тебе нравится Фишль, то… я могу только порадоваться за тебя, не более… — если бы только она умела управлять временем, то сделала бы совсем по-другому. Может, она просто не успела? Это только сильнее погрузило в отчаяние…

Он немного помолчал, ведь до сих пор не мог прийти в себя.

То, что прошептал ветер — открыло ему глаза, всё это время его старания не обходили стороной, только улучшали отношения и вставали на новую ступень их общей лестницы, где стараются оба. Ему стало обидно, досадно и печально, что не смог заметить этого раньше…

— Не говори так… — тяжесть сдавливала грудь.

Сможет ли он всё исправить? Он хотел в это верить.

Её действия, её слова дали большую надежду, теперь он смог увидеть, что она тоже видит в нём не просто друга для посиделок под ночным небом, не просто объект для разговоров… поверить в это было трудно, тревога настигла страшным потоком, что Кадзуха мог просто не успеть, или вовсе упустить это момент для признания с уверенностью. Его это так огорчало.

Если бы только он смог узнать всё совсем немного раньше, то в их истории и не было имени Фишль, не было этих ссор, недопониманий и вранья. Он хотел как лучше, а получилось всё совершенно наоборот.

Он попросту не мог увидеть в ней прощения за весь этот спектакль, который сам же и устроил, может она и твердила, что уже не злиться на него и поверила, но этого было мало. Хотелось глаз, где бы виднелись её настоящие чувства.

— Мне правда жаль… — уже не помнил, в какой раз это говорит.

Стало так тяжело на душе, что если бы он только мог, то упал тяжким грузом в воду и желал забыть всё то, что натворил своими руками.

— Ты… уже говорил это? Хах, я поняла.

Ей тоже было странно ощущать всё это.

Между ними пробежала яркая искра, где их чувства объединились в одном понимании своих же действий, где юноша стал инициатором, а девушка слишком многого хотела и это подвергло их обоих к такому исходу, где никто не мог сказать то, что их давно тревожит, даже не смотря на то, что Кадзуха уже знал о её чувствах, но этого было мало для такой смелости.

Словно атмосфера изменилась, и теперь их окружала неловкость.

После долгого молчания, Люмин не знала, что сказать и в принципе что делать.

— Кхм, э-э-э… уже довольно поздно, — она посмотрела на небо, где луна медленно покидала середину. — Думаю, пора возвращаться, — ей казалось, что это правильное решение.

— Ты права.

Этот разговор помог многое узнать, но не смог дать продвижение. Они всё также молчали о своих чувствах, будто боялись, что их отвергнут. Его останавливало то, что теперь ему казалось, что девушка обрела совсем другое мнение о нём.

Она смотрела на вечернюю зарю, которая медленно гаснет на холодном небе.

Ребята веселились на другом конце небольшого острова, был слышен смех, радость и звук фотоаппарата. Они развели большой костёр, на столе лежали вкусные блюда.

Но в их компании не хватало одного человека, того, кто отличался от других своей особенностью и необыкновенным даром — воображение. Фишль сидела, облокотившись о холмик и обнимая свои колени слушала яркое веселье.

Изумрудные глаза светились тоской, а сама она была в задумчивости.

После того разговора с Кадзухой та не могла найти себе места, думая, не сделала ли она ему больно? Может, есть время подумать ещё раз? Это навряд ли. С тех пор они особо не общались, разве что утреннее «доброе утро» сопутствовало в обязательном порядке. И она была рада, что у них осталось хотя бы это. Её чувства никуда не собирались уходить, и это начинало раздражать, ведь та думала, что после некого «расставания» от них останется лишь воспоминание, вместо этого Фишль по-прежнему ждёт от него какого-нибудь приглашения на вечер или обыкновенного разговора. Она хорошо понимала, что так будет только лучше для обоих, но… смотреть на то, как юноша ехидно общается с путешественницей, затем вовсе куда-то уходя от остальных вдвоём — не радовало ни капли.

Впервые она познала для себя ревность, это было очень странное ощущение, словно из неё вылетали все накопившееся бабочки, превращаясь в иголки, которые небрежно атаковали сердце.

— Миледи, в сборе наших друзей не хватает лишь Вас, может, всё-таки присоединитесь? — Оз оставался рядом с ней, бросая всех.

— Как думаешь, я правильно поступила? — тихо прошептала она, не отвечая на его вопрос.

Он знал всё, что происходило с ней, словно ходячая записная книжка, где до малейшей частицы написано о ней.

— Не нужно на этом зацикливаться, если между вами был барьер, то не обязательно пытаться ужиться с ним, существует лишь один вариант — попробовать разрушить его.

— Моя натура не позволяет перестать обращать внимания на возрастные ограничения, просто потому… что иногда я ловлю себя на мысли «интересно ли ему со мной говорить?» как бы сильно ты не желал и не хотел соглашаться с тем, что ваши разговоры и темы отличаются — это всё равно окажется чистой правдой, каким бы человек не был умён… — Фишль облокотилась головой о холмик и смотрела на небо.

— Вы правы, Миледи, но если Вы понимаете, что другого выбора нет, то может лучше отпустить? Хотя бы попробовать.

Оз всегда старался её подбадривать, независимо от причины, будь то кризис сладкого или недопонимания окружающих людей. Он не хотел видеть в ней грусть или отчаяние, поэтому всегда соглашался стать слушателем на любой вечер по воле принцессы, бросая всех, отвергая и отказываясь. Для него она была всем.

— Хм? — девушка решила не отвечать, потому что перестала слышать тоненький голосок юноши, затем обернулась и потеряла его из виду, так же, как и Люмин внезапно пропала, — Хах, они что, снова куда-то ушли? — голос заметно изменился.

— Похоже, что да. Вас это так волнует?

— Ты абсолютно прав, буду честна, мне неприятно, что он так быстро нашёл мне замену…

Пробежало короткое молчание, лишь дальние разговоры и шум костра сопровождал их. В этом тёмном местечке, без настроения и желания веселиться.

— А если я найду их? Или встречу тогда, когда они разойдутся и поговорю с ним? Моё предчувствие шепчет мне, что это необходимость.

Это уже отчаяние.

Фишль начинала жалеть, что отвергла его.

Тем временем Оз не знал, что на это ответить, в голову приходило лишь одно — просто поддакивать.

— Звучит неплохо, — или это ошибка?

Ступая по мокрому песку и держа руку ронина, она счастливо пробегала у воды, глядя ему в развивающиеся белые локоны, что красиво кружились в ритм их не быстрого и спокойного бега. Они убежали от всех, от мира, от реальности, ступая туда, где есть только он и она.

Они прибыли на другой остров, подальше от друзей, оставаясь вдвоём, и сегодня им никто не помешает.

На небе прекрасно горели яркие белые фонари, красиво окружая их поле зрения, хотелось испариться, чтобы на свете существовали только они.

Кадзуха остановился, поворачивая голову к путешественнице, улыбаясь и пытаясь восстановить дыхание.

— Хах, надо передохнуть, — отдышавшись промолвил юноша.

Она была так близко, как никогда раньше, её рука обхватывала ладонь парня. Отпускать совсем не хотелось, чувствуя его тепло.

— Согласна, я даже немного устала.

Люмин не верила своим глазам, оказавшись здесь вместе с ним была словно очередная иллюзия, где небо было розовым, а звёзды как никогда яркие.

Он смотрел на неё с чувствами, и совершенно не жалел о том, что сбежал от всех вместе с Люмин, ради неё одной. Его сердце больно разгоралось, а в горле ощущался пожар, адреналин выступал во всех своих красотах, и мысли рисовались совсем другие. В такой замечательный момент ему хотелось немного большего, чем просто охваченная девичья рука.

Сейчас Каэдэхара никак не думал отступать или замечать границы, смелость покорила его, и он был готов на всё.

Девушка присела на влажный песок, хлопая по нему в знак того, чтобы он незамедлительно присоединился. Конечно, Кадзуха только с радостью присел вслед за ней. И тогда они в тишине смотрели на звёздное небо, словно в ожидании чуда.

Его компания радовала, заполняла пустоту, которая была не под силу друзьям, дарила совсем иные эмоции, наслаждение…

Она слегка чувствовала плечо ронина, это едва ощутимое касание заставляло тонуть в бабочках и задыхаться от щекотки, её хрупкое тело держалось на волоске от волнительной дрожи, потому что её переполняло чувствами и тепла в эту прекрасную и незабываемую ночь, она казалась совсем другой, в отличие от других, будто она что-то готовила для них.

— Вот бы это продолжалось вечность… — тихо она шепнула, ярко улыбаясь, как само солнце.

Хоть ему и нравилась другая, как думала Люмин, её медленно покидала обида. Может всё не так уж и плохо? Она верила в это. По крайней мере, он начал вести себя по-другому и это давало некие надежды.

— Ты про что? — будто ему захотелось подразнить.

Он знал, что нравится ей, это стало понятно после чувственных объятий, для других они могли показаться обычным явлением, но Кадзуха был слишком проницателен.

— Ты и сам знаешь…

Ему нравилось, как она смущается, улыбается и смеётся, как красиво поправляла пышное платье, как небрежно находится в ступоре и так прекрасно спит, словно ангел, которого изгнали из рая, чтобы встретиться с его пустой и одинокой душой. Порой юноше казалось, что она была послана именно за ним, как за поиском единого целого, будто сама судьба.

Он хотел вечность видеть то, как та робко разговаривает и как неловко кивает головой в минуты, когда тот задаёт рискованные вопросы, её светлая и солнечная улыбка заставляет забыть, как дышать и чувствовать.

— Мне так хорошо здесь, никаких забот и вечных поручений… — говорила девушка, отвлекая его от мыслей.

Он посмотрел добрыми глазами в её сторону, замечая опущенные уголки холодных губ.

— Везде есть свой конец, скоро и мы вернёмся, разойдёмся по своим дорогам, кто куда.

Она не хотела этого слышать, лёгкие сжались у неё внутри, кулачки крепко схватили песок.

— Скоро?

— Я думал, ты уже знаешь… через пару дней мы возвращаемся, — а на лице было спокойствие и равнодушие.

— В-вот как… — настроение сразу изменилось, ведь она так привыкла к таким красивым вечерам и сладким ночам.

Ей так сильно не хотелось возвращаться в людскую суету, где вечно требуют помощи, где не видно спокойного неба…

— Не нужно расстраиваться, всё впереди.

Эти слова никак не помогали, Люмин только-только сблизилась с Кадзухой, мечтания о них превышали норму, а теперь… неужели они ничего не успеют? И потом вовсе просто разойдутся? Это ранило и уничтожало, она не хотела этого…

— Было бы всё просто… когда вы это решили? Может, останемся ещё немного? — отчаяние.

— Синь Янь хотела уезжать ещё вчера, но мы с Моной отговорили её, позже оказалось, что через три дня у неё концерт, поэтому… ты сама понимаешь… — он видел в ней печаль, поэтому говорить это стало особенно тяжело.

Ей стало жаль, что за это время она смогла привыкнуть к такой обстановке, уже забыла, что есть что-то другое, помимо как просыпаться покрытой солнечными лучами и ощущать теплый песок… она не хотела расставаться с ним.

Что будет дальше, когда их дороги разойдутся? Она боялась представлять.

Безусловно ему тоже стало жаль, что всё так быстро пролетело, в особенности, когда он не успел сделать то, о чём так долго думал.

Юноша понял, что девушка не собирается что-то отвечать, поэтому он, не спеша встал с мокрого песка и протянул ей руку, по-прежнему улыбаясь.

Она с удивлением посмотрела на него, сдерживаясь, чтобы не охнуть, луна так красиво светила ему на белые волосы, отчего те начали будто светиться, его взгляд был очарованным и полон уверенности в своих словах… конечно, Люмин молча протянула ему свою холодную ладонь, касаясь тёплых и приятных рук.

Даже не зная причины, та всё равно потянулась к нему, словно магнит.

Несмотря на жуткий холод в груди.

— Сегодня было довольно жарко, это значит, что вода не такая уж и холодная, — ехидно произнёс юноша, медленно шагая в воду и ведя за собой девушку.

Люмин была как под гипнозом, следуя за ним и не думая о последствиях.

Одежда становилась мокрой, неприятно прилипая к телу, но они всё равно двигались вперёд, смотря друг на друга с громкими чувствами.

Когда он зашёл по пояс в воду, то остановился, не отпуская девичьи ладони, которые так хотел согреть. Она светилась, словно звезда или яркая луна, её золотые волосы красиво мелькали на белом свету, а в глазах была лишь непредсказуемость.

— Э-э… зачем мы здесь? — робко спросила та, будто не замечая, что всё ниже пояса уже давно стало мокрым насквозь.

Он закрыл глаза, медленно отпуская её нежные руки, на лице светилась тёплая улыбка, которая могла ослепить девушку, Кадзуха был так красив, что порой она не могла отвести взгляд.

Люмин была в ожидании чего-то большего, тело дрожало от волнения и поспешных выводов, кажется, во рту стало совсем сухо, а глаза метались, то на его лицо, то на руки, которые ласково отпускали. Эта юношеская непредсказуемость доводила до мурашек, ощущалась лёгкая щекотка, которая заполняла всё её тело, отчего стало так жарко, даже несмотря на то, что она по пояс в хрустальной и чистой воде.

Кадзуха смотрел на неё и, почему-то, ему казалось, что их мысли и желания стали едины. Он слышал, как та громко просит о нечто большем, чем просто объятья или нежное касание. Он тоже хотел что-то похожее.

Но то, как грустно та говорила, юноша понимал, что сейчас не самое удобное время, нужно слегка разбавить обстановку, совсем немного, чтобы ещё раз увидеть в ней солнечную улыбку.

У девушки громко забилось сердце, не зная, что ожидать в такой момент, он был так близко, что дышать было невыносимо тяжело, лёгкие будто высохли или перестали работать вовсе, она пыталась не упасть, ведь чувствовала, как сильно дрожали её ноги.

Кадзуха небрежно начал брызгать ту водой, попадая на волосы, оголённые плечи и область груди, он в секунде видел удивлённые очи и раскрытый рот, в глазах рисовались большие вопросы и недоумение.

— Ч-что ты, делаешь!? — крикнула путешественница и в ответ брызнула горстью воды прямо ему в лицо.

От него был слышен только смех и останавливаться он пока не думал.

Девушка безудержно пыталась отбиться и как можно больше побрызгать парня, но тот оказался сильнее в этом плане, как её золотые волосы уже были насквозь мокрыми.

Это так странно повлияло, так глупо и по-детски, хоть она и сама уже смеялась как малое дитя, пытаясь словно насолить, попадая в неприятные места.

От резких попыток и движений, та умудрилась потерять равновесие и готовилась упасть прямо в воду, обмакивая всю верхнюю одежду и лицо с волосами, глаза расширились, видя перед собой только юношу.

Он быстро сосредоточился и обхватил её талию, слегка нагибаясь, оставляя считанные сантиметры от бледного и полного удивления лица.

Стало так трудно отводить глаза, что он прикусил свой язык, чтобы не сотворить глупостей и выйти из гипноза очарованных золотых очей.

Она хлопала светлыми ресницами, теряя свою голову и способность думать, всё произошло так быстро и ловко, словно по сценарию, что та не знала как реагировать, её мысли сплелись в огромный узел, ощущая как его рука крепко держит спину. Волосы чуть касались воды, казалось, что она вот-вот свалится прямо в воду, но он не мог позволить себе этого допустить.

Стиснув зубы и громко вздыхая, он поднял её, еле отрываясь от неземной красоты её глаз, неловко откашливаясь в руку.

— Прости… просто хотел разбавить печальную обстановку…

И её мечты, которые образовались за время, что они провели в воде обрушились, как древние руины.

Она так ждала чего-то невероятного, а в итоге он просто решил побаловаться. Тем не менее, ей и вправду стало легче, мысли о том, что им скоро уезжать на время покинули её.

— Глупый! Теперь я точно вся мокрая! — крикнула путешественница и в последний раз брызнула ему прямо в лицо, поправляя верхнюю одежду и шарфик.

— Тебя это так волнует? — с улыбкой произнёс Кадзуха, глядя на неё.

— Вообще-то да! Я думала ты… — она резко остановилась и покраснела, потому что чуть не раскрыла свои грязные мысли и не выдала сильную симпатию. Она до сих пор думала, что её чувства находятся в тайне.

— Думала что? — он явно издевался.

— Аргх… н-ничего!

Кадзуха, кажется, догадывался, что она скрывает и что именно не хотела говорить, но наблюдать за такой реакцией стало забавно, ему нравилось.

Но издевательства только начинались, и он почувствовал шокирующую уверенность. Поэтому он подошёл к ней и взялся за обе девичьи руки, ехидно улыбаясь и медленно моргая.

— Наверное, ты хотела этого? — Кадзуха совсем малость нагнулся к ней, уже наблюдая яркие румяна.

Девушка словно проглотила язык, единственное, что она сейчас могла делать, так это просто неподвижно стоять в ожидании непредсказуемого, и он оказался чертовски прав, из-за чего её сердце переполняло и она была уверенна, что даже он слышал громкое сердцебиение, а ручки так сильно задрожали, что беспощадно выдали её чувства и страшное волнение.

От таких поворотов событий, та собрала в себе силы и отвернулась, а румяна выступили даже на ушах и плечах. Смотреть на то, как близко он находился и как красиво по нему стекали капли воды стало невозможным для неё. Слишком привлекающее.

Теперь он был уверен в взаимности, эти робкие эмоции подтвердили все его догадки.

Может… сейчас идеальный момент?

Его самого переполняло чувствами и дрожью, хоть он и не показывал этого, но руки тоже начали дрожать.

— Что ты чувствуешь, когда смотришь на ту же луну, что и я? — тихим голоском начал юноша, немного и почти незаметно поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони.

— Эм-м… наверное… спокойствие? Она просто прелестна и красива…?

Стало так жарко, она не могла здраво соображать, и к чему такие вопросы? Ей стало трудно стоять, он никогда не был так уверен в себе, они никогда не стояли так близко, а теперь всё случается разом, и рискованные вопросы, и действия, этот полный взгляд задумчивости, будто он к чему-то готовится… она проклинала такую вспышку эмоций.

— А ты? — наверное, это был самый глупый вопрос, который она могла задать, потому что попросту не знала, что говорить, в особенности, когда находится хоть малый промежуток времени в тишине с юношей, это заставляло краснеть ярче алого заката или слышать собственное учащённое сердцебиение.

Он слегка посмеялся, и это только сильнее начало волновать.

— Наверное, то же, что и ты.

Люмин даже немного злилась, почему Кадзуха ничего не чувствует, лишь издевается над ней, когда она была готова провалиться под землю или утонуть? Несправедливо.

— Звёзды только и делают, что смотрят на влюблённых людей, оттого они так прелестны, — он поднял голову, рассматривая невероятную луну и звёзды, слегка улыбаясь, чувствуя только смелость и уверенность.

Кадзуха уже и забыл, когда в последний раз ощущал подобное, благодаря этому приливу сил он смог тайно признаться девушке, которая не сможет ему отказать. Раньше, он бы ни за что не подумал, что принцесса влюбилась в стражника, Каэдэхара считал, что это неимоверно глупо и невозможно. Теперь же, он стоит перед ней, держа её руки и слыша взволнованное дыхание, с полной готовностью пойти на этот риск, о котором раньше бы мог только мечтать.

Девушка не совсем понимала, зачем юноша это сказал, поначалу она совершенно не догадывалась, потому что все мысли были заняты абсолютно другим. О чём можно думать, когда объект влюбленности стоит так близко, при этом держа её руки и немного поглаживая? Здесь она не могла даже спокойно дышать, эту ночь будет забыть труднее остальных.

Больше он ничего не говорил, лишь опустил голову и смотрел в робкие глаза, ожидая реакции и ответа.

К счастью, она смогла понять, что эта фраза что-то означает, но что именно, пока что не удалось.

Люмин начала упорно думать и пытаться сконцентрироваться на его словах, чтобы решить очередную загадку, мозг ни в какую не хотел поддаваться и работать в такой нужный момент.

Позже она зациклилась на таких словах как: «смотрят на влюблённых людей».

Глаза её забегали по сторонам, потом и вовсе с силой зажмурилась и наклонила голову вниз, прижимаясь к его груди, совсем не хотя, воспринимая эту фразу, вернее — признание. В ушах она слышала пульс и непрерывное биение сердца, в груди стало так щекотно и горячо, что, кажется, ей стало плохо, ноги косились, поэтому та была бесконечно благодарна воде, которая немного держала и не позволяла упасть, вода же стала невероятно холодной, будто вновь отвыкла и резко прыгнула в глубь, от ветра и осознания пошли щекотные мурашки по всему дрожащему телу, она еле верила в то, что их чувства взаимны.

Люмин до последнего была уверена, что юноша любит Фишль, просто тщательно скрывает это от неё, но после этих слов мир перевернулся и все её догадки снова поменялись и запутались в большой клубок.

От того, что она молчит уже пару минут стало ещё хуже, не знала, как ответить и как будет правильнее всего, с такими ощущениями она сталкивается впервые.

Кадзуха тоже немного нервничал, её молчание словно месть за это представление с водой, он действительно не знал, что ожидать в такой ситуации, поэтому чем дольше она молчала, тем хуже он себя чувствовал.

Но торопить никак не собирался.

Хотя одна забавная мысль всё же посетила светлую голову, и он отвёл взгляд, на его щеках проступили лёгкие румяна, а рот скривился улыбкой.

— Я-я… — она немного подняла голову и пыталась посмотреть на него.

Он в миг повернулся к ней и приготовился внимательно слушать, глаза её бегали, а дышала она так, словно пробежала сотню миль.

— Н-не знаю, что ответить… нет, ты не думай, что это отказ или я пытаюсь сменить тему… — говорить было страшно тяжело, — просто… это так неожиданно, я всё это время думала совсем иначе..

— Ничего страшного, главное, что ты не отрицаешь, — Кадзуха протяжно вздохнул.

— Мхм… — ей показалось это лишним, потому что так открыто говорить, что она согласилась с его фразой было неприемлемо!

Мысль сделать это, снова посетила его голову, и он решил, что раз они точно знают о чувствах друг друга, то… может рискнуть? Он был готов к любым обстоятельствам и ответам. Если она откажет, то сердиться ни в коем случае не станет, а если ответит взаимностью… то будет самым счастливым. К тому же, они скоро уедут отсюда и останутся лишь тёплые воспоминания в этом сказочном месте.

Когда он медленно наклонился к девичьему лицу, то заметил дрожание рук и услышал неловкое дыхание, на секунду он хотел остановиться, подумал, что может она не готова или слишком волнуется? Хотя, Кадзуха тоже нервничал, ведь это происходит у него впервые, может он даже и не знал, как правильно это делать. Но сердце кричало громче всех.

Единственное, что хотела путешественница в этот момент — громко кричать и с силой закрыть глаза. Она ощущала, как сильно дрожат её руки и горло, все так страшно сжалось у неё внутри, что от здравых мыслей ничего не осталось, только удивлённые глаза и приоткрытый рот.

Вблизи юноша казался ещё красивее, чем она могла себе представить, его ехидная улыбка и приятные руки, которые нежно держали её ладони сводили с ума, буквально забывая как дышать, она проклинала свои засохшие губы и глупое выражение лица, потому что по-другому реагировать никак не могла.

Когда Кадзуха сократил минимальное расстояние между ними, то на долю времени остановился, прикрывая алые глаза, глядя на её дрожащий и чуть приоткрытый рот, чувствуя горячее дыхание Люмин, оно было волнительным и прерывистым, словно ей трудно дышать, отчего ему только сильнее хотелось наконец прикоснуться к ней.

Внутри девушки началась самая настоящая буря эмоций и переживаний, это было похоже на извержение опасного вулкана или цунами. Она перестала слышать волны и шелест густых листьев, перестала ощущать себя и окружение, она лишь чувствовала до страшных мук нежные губы на своих, жаждущие большего, целого мира. Будто они перестали существовать на пару мгновений, становясь теми самыми звёздами, которые наконец окунулись в объятия, при этом разрушив свою жизнь.

Это случилось по такой глупости, но отказать или отпустить сердце не позволяло, веря каждому его слову, действию и взгляду.

Их близость была ошибкой, Люмин не хотела в это верить.

Прощаться с ним станет острой болью на долгие муки.

«Но как она была прекрасна»

Эти слова он шептал про себя постоянно, её тонкие и холодные губы, со своей невероятной нежностью и невинностью были готовы парализовать.

Они словно выпали из мира, теряя слух и зрение.

Было так сладко и желанно, как большой взрыв, такой же горячий и чувственный. В их телах пробегала горячая лава, заполняя все пустые и одинокие места, погружая в сон, в котором исполнилась мечта обоих.

Она впервые ощущала вкус мужских губ, они были немного сухими, но их нежность и аккуратность заполняла все её мысли, он был так хрупок, будто боялся сделать что-то не так, следуя ритму девушки, вернее, на что она была способна сейчас.

Отдаляться друг от друга не хотелось, они слишком долго мучали себя, и это стало причиной, почему никто из них двоих не услышал, как недалеко от них упали ягоды.

Маленькая Фишль уронила их и закрыла рукой свой рот, пытаясь удержать этот удар на хрупком теле, глядя на то, как только что её любимый человек ушёл от неё навсегда.

Ночь больше не казалась красивым моментом и волшебной счастливой сказкой, звёзды больше не светили так ярко и не кричали добрые слова, а шелест листьев и шум океана разонравился в секунды.

Она не хотела помнить этого, не хотела видеть.

Её маленькая, но сильная душа с трудом справлялась с подобной тяжестью, и в итоге всё равно тьма была в миле от поглощения девочки, которая сидела у дерева, обнимая свои колени. Глаза были зажмурены, зубы с первых секунд стиснуты до неприятного скрипа.

Хотелось забыть этот момент, стереть или и вовсе переиграть. Сейчас Фишль была готова на всё, отдать что угодно или даже кого угодно ради того, чтобы просто вернуться в прошлое и сделать всё по-другому.

Она злилась, мучилась и переживала. Эти ощущение противно уничтожали изнутри, одновременно пуская капли печали из глаз. Принцесса Ночи не помнила, когда в последний раз плакала или из-за чего-то так сильно расстраивалась, вспоминая все тяжести прошлого, на издевательства и потакание окружающих… даже тогда её изумрудные очи не оказывались мокрыми. Ей не хотелось верить, что это происходит на самом деле, иногда проверяя настоящее через короткую боль в предплечье.

Кадзуха в её глазах быстро сменился и всё доброе мнение угасло, как старый фонарь на забытой тропинке. Теперь она видела в нём легкодоступного осла, который со скоростью света нашёл ей замену. Так быстро и так подло.

Голова начинала мутнеть, воображение заходило как никогда далеко, она тихо плакала, мечтая, что это просто иллюзия, и на самом деле всё произошло совсем по-другому.

Она так сильно вцепилась руками в плечи и зажмурилась, что не услышала знакомый шум крыльев, которые шустро и торопливо становились громче.

Сейчас ей хотелось лишь забыть увиденное, в голове воображая другой исход истории.

— М-миледи! Я Вас повсюду искал, почему же Вы так одиноко просиживаете здесь? — взволновано бубнил Оз, подлетая к девушке.

Она молчала, погружаясь в свою реальность, у неё не было ни единого желания оставаться здесь, хотя, даже его слова казались тихим шепотом.

Оз слегка дотронулся своими лапами до Фишль, пытаясь достучаться и узнать, кто обидел его лучик света.

Девушка вздрогнула, поднимая свою голову и мечтая о том, что это был Кадзуха, который хотел доказать, что ей всего на всего показалось.

Но это был её старый друг.

Разочарование, усталость.

— Мои глаза желали увидеть другое, но этот гром в небесах и яркие молнии, что поселились в моём сердце тотчас, страшно болят… Оз, я чувствую, как моё тело кричит о печали, мне с трудом удаётся справится с такой невероятной тяжестью… — говорила она дрожащим голосом, через боль и муку.

— Ох, кто заставил Вас ощутить такое? Неужели, это Каэдэхара Ка..

— Не называй его имени! — резко крикнула девушка. — Моё сознание не хочет помнить о нём и всё, что с ним связано!

Оз начинал понимать, что скорее всего случилось, и это именно то, чего он боялся.

— Вы всегда можете рассказать мне или высказаться для сброса тяжести на душе… моя миледи..

— Я-я… я… больше всего мне не хотелось видеть, как красивая, осенняя и любимая душа созерцает в другую сторону своей дороги, выбирая лёгкий путь…

— О чём Вы?

— Кленовый лист, похожий на золотую осень предал меня и растоптал в прах, а та, кого я считала другом и лучом надежды… стала врагом… мне всего лишь хотелось найти его, поделиться своим даром из нескольких любимых ягод… но объект, которого я полюбила и по своей глупости отпустила… уже нашёл свою звезду… мне так жаль, Оз… — через слёзы хрипло проговорила Фишль, не сдерживая поток горьких слёз.

— Кхм… но… Вы же сами решили, что возраст станет большой преградой для вас, и поэтому мне становится тяжело понять ситуацию, по которой вы так грустите.

— И-и что?! Я не могу позволить своему невинному телу испачкаться во взрослых мыслях и действиях! Моя натура не позволяет этого достичь в таком возрасте!

— Теперь мне стало труднее Вас понять…

— Хмх! — девушка не удержала злобного мычания. — Я не знаю! Я… мне так больно, словно что-то режется внутри… я не хотела, чтобы он подвергался к прямому уходу… я не хотела его отвергать… мне так обидно… и больно… — отчаянно и на удивление без любимых красивых слов хрипло бубнила она, сжимая свой кулак у сердца, будто пыталась ослабить внутреннюю боль от потери.

Эта ночь стала для неё открытием, кажется, она смогла мысленно повзрослеть на несколько лет, ощутив острые и неприятные тяжести в груди. Смогла многое понять, осмыслить и полностью поменять своё мнение о любви.

Оз вложил все свои силы, чтобы та смогла не только хорошо обдумать происшествие, но и успокоиться, он понимал, как той было тяжело и досадно.

Бессонная ночь оказалась совсем не такой красивой, какой она себе представляла. Красные глаза, уставшие и заплаканные изумрудные очи, которые ещё недавно светили детской забавой и радостью, в миг превратились в пустые. Хриплый и сонный голосок, полон боли и страданий. Нестерпимый шум в ушах, отчего терпеть боль в голове было как никогда утомительно.

Кажется, она перестала верить в сказки.

Прохладным и освежающим утром Люмин, наконец-то, смогла проснуться без мучений, теперь была только бодрость и радость новому дню.

Девушка повернула голову, чтобы мысленно поздороваться со спящим Кадзухой, посмотреть на его белокурые пряди мягких волос и прислушаться к тихому дыханию. Глядя на юношу, ей стало невероятно легко на душе, не спеша вспоминая прошлую ночь.

Но стоило ей мысленно встретить картинку, где они стояли в воде, как тут же отвернулась, покрываясь алыми румянами и ощущая сильное волнение. Иногда думая, что всё это произошло у неё в голове, нежели по-настоящему. Но как же было приятно представлять любого рядом, сердце беспрерывно что-то щекотало, а в голову лезли разные частицы прошлого вечера, каждый вздох и касание, каждое слово и любование.

Попробовав один раз, она не сможет остановиться. Ей хотелось ещё пару раз почувствовать до мурашек мягкие губы, ласкательные руки и мягкие волосы…

Засыпая под звуки чаек и утреннего океана, больше всего она желала проснуться от его касаний.

Ей снилось путешествие, словно воспоминание, где-то глубоко под землёй, где её ждали явные неприятности, это было что-то тёмное, похожее на королеву самой тьмы, которая беспощадно поглощало всё движущееся и с признаками живого. Она продолжала идти по незнакомой пыльной тропинке, где объект темной силы становился ясным для глаз… кажется, ей начинали видеться волосы, светлые и золотые локоны, похожие на её, глаза, что были похожи на красивый янтарный камень…

Девушка начинала ворочаться во сне, кажется, ей снился кошмар.

Во сне ей стало невероятно трудно дышать, будто находилась в воде, без возможности выбраться. Это был её брат, который примкнул к врагам..

— Эй! Хватит спать! Ау-у.

Люмин резко обернулась, когда услышала эти слова, они были неразборчивы, заглушены и с сильным эхом, словно доносятся отовсюду. Тем временем как её родной брат… смотрел на неё так не по-человечески, злобно и бездушно.

Она закричала и закрыла голову руками, присела и начала всхлипывать, впервые так сильно её задел собственный сон, в котором почти ничего не могла сделать, кроме как просто наблюдать, как брат становится поглощением тьмы.

— Ты чего? — голос стал намного яснее и громче.

Открывая глаза, она поняла, что на самом деле это был лишь сон, а она сидела на спальном месте и закрывала лицо руками.

Как же ей хотелось, чтобы это был ронин…

— М? — Люмин открыла свои очи и встретила Паймон, которая страшно волновалась.

— Всё хорошо? У тебя… слёзы…

Она дотронулась до своих глаз и, действительно, они были мокрыми, словно облили водой. Её лицо не выражало каких-либо эмоций, пустое и каменное лицо, будто вовсе нет души.

— Да-а… просто неприятный сон..

После недолгих разговоров с компаньоном та улетела за водой, оставляя девушку наедине со своими мыслями.

Люмин раздумывала о своём странном сне, где основой был её брат. Душу начало терзать волнующее чувство, будто она что-то теряет, упускает или и вовсе куда-то опаздывает… тяжело вздохнув, та с тяжёлым грузом поняла, что ей пора идти дальше, прощаясь с прекрасным отдыхом и друзьями. Как только они вернутся, та планирует двигаться в новую страну — Сумеру, где свои порядки, законы, а также новые люди и история.

Теперь её глаза обрели живой облик, правда, несколько грустный, когда посмотрела на Кадзуху, что радостно разговаривал с Паймон. Если бы не сильные чувства, которые как раз недавно были признаны… было бы куда проще. Осознавая, что уже завтра им придётся расстаться… внутри всё колко сжалось.

После обеда Люмин сидела на холмике наблюдая за тем, как её друзья потихоньку собираются — это было не самое приятное наблюдение. Прощаться будет очень тяжело, хотя, скорее, именно с Кадзухой, потому что они встречаются слишком редко, даже когда находятся в одной стране, каждый раз была лишь случайность, несмотря на яркие события каждый раз. Если бы она могла признаться чуточку раньше, то…

Дура… — мысленно обозвала она себя.

Это ошибка для них, глупость и эгоизм. Вот так запросто устроить короткий роман. Правда, девушка была совсем не готова к такому. Её сердце как чистый лист, всё ещё легко ранить. Но, кажется, парень не так уж и мучительно горюет, как она могла видеть, он вполне был радостен и весел, будто ничего не произойдёт и они останутся тут и завтра, и послезавтра. Словно у них есть ещё время…

Хотелось бы сидеть так и дальше, только вот, позади начали слышаться тихие шаги, и как по некой «случайности» именно Фишль там не было. Сейчас девушка совершенно не хотела ссориться или выяснять отношения, особенно в том случае, что Кадзуха недавно вёл себя как настоящий козёл. Но остановить время было нельзя, та уже медленно присела к ней и… молчала? Это казалось странным.

— Что-то не так? — спросила путешественница, глядя в её сторону. Позже она заметила, что глаза Фишль еле держались, чтобы не заплакать.

— Никогда бы не позволила себе и думать, что, вроде как, моя «подруга» окажется врагом.

Люмин распахнула глаза. Что это сейчас было? Она вообще не поняла, что та хотела этим сказать.

— О чём ты? — в недоумении спросила девушка.

А Фишль даже не смотрела в её сторону.

— Прошу не делать из себя ту, которая не может думать шире, напряги свой мозг, и тогда может, поймёшь…

— Ты про Кадзуху что-ли? Если да, то мне придётся тебя огорчить, — за такое грубое вступление и внезапное появление она не думала о вежливости, впрочем, как и Принцесса Ночи.

— Он в мгновение ока примчался к тебе, словно меня и не было никогда, он так быстро нашёл мне замену, что я ощущаю тяжесть внутри… и… я не буду врать, что обижена на тебя, это оказалось сложнее, чем мне бы хотелось думать.

— Ха-ха, Фишль, кажется, ты ещё не в курсе всего происходящего? — фыркнула девушка, не собираясь даже жалеть её.

Ей никогда не нравилось, когда её винят в том, в чём она ни разу не виновата, это было подло со стороны других, паршиво и некрасиво.

— Так поведай же мне! — подняла она голову и опустила глаза, словно само королевство.

А та лишь слегка посмеялась.

— С первого же дня мы начали хорошо и тесно общаться, гулять и смотреть на звёзды… но позже он захотел избежать чувств ко мне, поэтому решил найти то, что его отвлечёт, потом, как я понимаю, ты сама же его и отвергла, а там мы уже случайно встретились и обговорили всё… Фишль, я не желаю тебе зла и не сержусь, но всё же советую подбирать слова по вежливее, особенно когда не знаешь всей ситуации, — это звучало максимально больно для Фишль, её глаза не сдерживали слёз и детский плачь.

Она сидела в удивлении и даже посмотрела на Люмин с раскрытыми и полными печали глазами. Теперь та понимала, что использованной оказалась она же сама. А позже опустила взгляд, медленно вздыхая.

— В-вот как..

Стало ли ей лучше? Однозначно нет.

После недолгого молчания и шума шелеста листьев, Люмин немного остыла от её грубого приветствия, и впервые почувствовала себя паршиво. Фишль, по сути, была ещё ребёнком, а уже столько всего пережила. Теперь ей захотелось успокоить девушку. Ведь она даже и не была толком виноватой в этой ситуации, она не знала, не видела и попросту не могла представить, что Кадзуха был тем ещё засранцем.

Люмин легонько положила свою руку ей на спину, отводя свои янтарные глаза, позволяя ей слегка «упасть» на плечо и грудь, и слушая очень тихий плачь.

— Не нужно расстраиваться… ни ты, ни я не виноваты в этом, мне правда жаль, что он втянул тебя в это и больше всего я бы не хотела, чтобы ты так тосковала из-за этого… — её слова звучали уже увереннее и в разы добрее, будто знала всё наперёд и переживала много раз, хотя желание помочь оказалось куда сильнее.

— Просто… м-мне так обидно…

В груди стало так больно, что Люмин сжала свой кулак, слышать подобные хриплые слова было так… ужасно? Будто теперь вся вина упала на неё, отчего ощущала невероятный стыд. Наверное, теперь она жалела, что рассказала всё так прямолинейно.

Поглаживая её по спине, они просидели так до самого вечера, иногда коротко болтая, Фишль в эти моменты не разговаривала в любимом тоне и выражении, и это только сильнее мучило путешественницу. Она высказывалась, злилась и плакала, но в конце концов смогла успокоиться, кажется, ей не хватало лёгкого объятья, понимающего и доброго. Груз начинал понемногу спадать, а на душе уже не было так тоскливо. Вроде как, она даже смогла понять и смириться, но излить чувства через слёзы хотелось больше всего, словно это был всплеск всего накопившегося. А путешественница и не была против, выслушивая её до конца и даже иногда отвечая.

Когда Люмин смогла убедиться, что Фишль стало лучше, то проводила её до лагеря, находя при этом Оза, который с радостью забрал её и увёл.

Глядя, как она уходила ей, наверное, стало намного лучше, ведь проблемы с Принцессой Ночи уже решились и это как никогда радовало. Теперь все мучения, страдания и самое главное — недопонимания исчезли, и всего лишь надо было просто поговорить… Путешественница в который раз убедилась, что все проблемы довольно легко решить долгим разговором, где можно высказаться, позлиться и даже несколько поплакать.

Уходя чуть дальше от лагеря, та решила в последний раз насладиться прекрасной ночью, посидеть на чистом песке, полюбоваться звёздами и подышать свободным воздухом. Стало так странно, она до сих пор ощущала себя неспокойно, будто всё ещё куда-то опаздывает… но и ответ был слишком прост, ей просто хотелось овладеть всеми элементами силы и вспомнить обо всём, а также попытаться вернуть брата. С самого утра её не покидает это чувство, что нужно как можно скорее возвращаться и идти дальше, одновременно с болью в сердце не хотела вот так запросто расставаться с Каэдэхарой, задумываясь… а увидятся ли они ещё? Это вопрос времени и совершенно непредсказуемый.

Глубоко вздыхая, она посмотрела на небо, которое, как и всегда, красиво успокаивало.

— Почему-то я знал, что ты именно здесь, — тонкий, душевный и тёплый голосок прилетел из любимых уст.

— Наверное, я тайно от себя ждала тебя, Кадзуха.

На самом деле она не очень горела желанием сейчас с ним видеться и разговаривать, нужно было понимать, что буквально на следующий день им придётся разойтись по разным дорогам, а вечером её больше никто так тепло и любимо не будет сопровождать перед сном.

Он как ни в чём не бывало подсел рядом, всё также мило улыбаясь.

— Как прошёл разговор с Фишль? — совсем неожиданный для девушки вопрос.

Ей безумно хотелось задать вопрос в ответ: «именно это тебя сейчас беспокоит?» но решила сдержаться.

— Да, вполне, она даже вроде как всё поняла, правда теперь она тебя называет козлом отпущения, — прыснула путешественница и немного посмеялась.

— А-ах… так и сказала? Как неловко… — пропищал Каэдэхара, почёсывая затылок, — хотя я этого заслужил, так что не буду на это обращать внимание…

После этих слов ей стало немного легче, обстановка временно поменяла свой цвет и запах.

— Завтра уже возвращаемся… не хотя покинем это незабываемое место, где так красиво запомнились мгновенья, я буду вспоминать их с улыбкой, — ложно говорил юноша.

И когда она на миг успокоилась, видимо, он решил плеснуть спиртного в почти потухший огонь…

— Я пыталась отвлечься, знаешь ли, — уже несколько грубый тон последовал от её уст. Она не хотела об этом говорить.

— Хм?

— Ой, вот не надо дурачка из себя строить! Неужели ты не понимаешь, что наши пути разойдутся, мы больше не сможем так сладко наслаждаться ночами под звёздным и красивым небом? Мы больше не встретим закат с твоими чувственными стихами… — голос начинал дрожать, словно эта была последняя капля её спокойствия, — мы больше не сможем так романтично гулять по берегу ночью, незамысловато болтая, не поужинаем твоей потрясающей рыбой, не пожелаем друг другу доброго утра с улыбкой и сонными глазами и… — она зажмурилась с силой, и прикусила свой язык. — И не сможем так ласково влюбляться друг в друга! Не обнимемся, н-не… не подарим друг другу тёплый п-поцелуй… — девушка закрыла лицо руками, стыдясь своих слов, но… чего стесняться, когда это может быть последней встречей, где они любили друг друга?

Этот всплеск эмоций, он был таким чувственным и искренним, что та даже не замечая, уже пролила несколько слёз.

А юноша лишь посмеялся.

Девушка нахмурила брови и резко вскочила, взгляд сменился на злобный, она была просто в шоке от его реакции.

— Т-ты!.. То есть тебе абсолютно всё равно? Совершенно наплевать, что я сейчас тут выворачиваюсь, п-пытаюсь донести свою будущую тоску по тебе… а тебе смешно?? Неужели ты настолько равнодушен ко мне? И те слова, что ты говорил, когда м-мы… — девушка прикрыла глаз, сдерживаясь от слёз. — Тогда с-стояли… было ложью…?

Стало так обидно и неприятно, что все её старания, все её высказывания оказались шуткой для него, будто это был простой и легко забываемый роман. Всё сжалось с такой силой от осознания, что это было зря, что он так запросто забудет об этом, когда Люмин придётся страдать от невыносимых воспоминаний о нём…

Юноша не спеша встал, он был спокоен и, кажется, даже глазом не повёл, будто все искренние слова пролетели мимо, как закрытый ветер, который так и не смог достучаться до небес.

В который раз он ехидно хихикнул, что больше злило светловолосую путешественницу и… как можно крепче обнял её, слегка поглаживая по светлой макушке, а она смотрела удивлённо. Это случилось так неожиданно, что та думала, что он попросту молча уйдёт, не сказав и слова. Поэтому она прижалась к его плечу и тихо плакала, надеясь, что он сейчас скажет что-нибудь хорошее, хотя надеется на подобное не было и смысла.

Именно этот отдых она не хотела покидать, не хотела, чтобы это забылось и стало больным воспоминанием, не хотела… чтобы он стал причиной для бессонной ночи для неё.

— Хм… знаешь, я давно хотел побывать в стране мудрости говорят, там живут красивые рассветы и закаты, а дожди оставляют незабываемое впечатление и атмосферу запаха свежести… — говорил он тихо, словно совсем шёпотом, немного улыбаясь и продолжая гладить мягкие волосы.

Она не сильно оттолкнула его и посмотрела глубоко в глаза, пытаясь увидеть в них ложь или долю сарказма, ей с трудом верилось, что существуют подобные чудеса, это звучало так ложно, словно насмехается, но что-то громко кричало, прямиком из глубины её души.

— Т-ты…

— Утром я спросил Паймон, куда вы дальше держите путь и как по забытому удивлению, она была совершенно не против, если я присоединюсь к вашему путешествию, ведь я тоже, по сути, путешественник, и Сумеру и вправду меня привлекает… но я хотел услышать и твоего мнения об этом событии, не против ли дорогая и величественная Люмин…? Но после твоих слов… я… понял, что будешь даже рада.

Ей не верилось, слишком всё просто получилось, это словно сон или сказка, поэтому её глаза плескались каплями, а рот давно раскрыт, её тело не знало более счастливого конца, она и вправду была счастлива, как ребёнок.

— К-кадзуха… — шепнула она хрипло, после чего обняла его крепко, как только могла себе позволить…

Неужели… теперь она будет счастливой до конца? Это было так… неожиданно для неё, что совсем не знала и не понимала, как будет правильнее отреагировать, уже мечтая, как славно они проведут время, как больше узнают друг о друге, как преодолеют трудности, а потом будут смеяться за компанией друзей, как сладко будут наслаждаться ночами, глядя то на звёзды, то на прекрасные глаза, которые будут кричать о взаимных чувствах.