Среди бесконечных писем от «Столото», «ЖЖ», оповещений от «ВКонтакте» и чеков от «Озона» это письмо выглядело неправдоподобным и чужеродным. Странный адрес, тайская вязь вместо привычного русского в заголовке. Почему тайский-то? Ольга рассматривала висящее закреплённым в ящике письмо уже третий день, не решаясь открыть. Мошенники? Откроешь, а оно возьмёт и коварно сожрёт всё содержимое телефона. Или ноута. Или не сожрёт, а денег потребует. Как оно там бывает? А любопытство, сгубившее не один десяток кошек, изматывало невозможно. Ну давай, открой, посмотри. Вдруг что дельное?

Здравый смысл замолчал как застреленный уже на второй день. Осталась тихушная параноечка и всё то же неуёмное любопытство. Ольга сдалась в пятницу, когда в ящик упало ещё одно письмо с того же адреса, но теперь уже с темой на чистом русском языке. Некое агентство «Миэмай» приглашало госпожу Лауна в Таиланд. Яснее не стало, любопытнее — в разы. Пришлось, зажмурившись, ткнуть в письмо курсором. Ничего катастрофического не стряслось, впрочем, и понятнее не стало.

«Уважаемая госпожа Лауна, наше агентство хотело бы пригласить вас на встречу с господином Атхитом{?}[ «Солнце» по-тайски.] Сунтхоном в рамках шоу-проекта и промотирования нового сериала “Луна и Звезда”. Съёмки состоятся в августе этого года в Бангкоке. Перелёт и проживание наше агентство берёт на себя, также вы будете обеспечены переводчиком. Все возникшие вопросы можно решить с вашим куратором, госпожой Вонгпратхун».

Коротко. Ясно. Нифига не понятно. Какой сериал? Что за агентство? Кто такой этот господин Сунтхон? Криво ухмыляясь, Ольга смотрела в монитор. Курсор мигал нервно в окошке ответа на письмо. Ссылок к письму прикреплено не было, денег тоже не просили, наследство не обещали. В чём же подвох? Видимо, всё же стоило задать вопросы непосредственно упомянутой госпоже Вонгпратхун. Курсор дрогнул в последний раз и бодро поскакал по строке.

Ответ пришёл уже к вечеру. Госпожа Вонгпратхун оказалась вполне себе русской девушкой Ларисой, волею судеб когда-то зазимовавшей в тёплых краях и оставшейся там надолго, может даже насовсем. Переписываться с носителем языка было конечно же гораздо удобнее, нежели с онлайн-переводчиком, но ситуация прояснилась далеко не сразу. Из ответа Ларисы стало понятно, что актёры раскручивающегося прямо сейчас лакорна «Луна и Звезда» через месяц будут сниматься в шоу, в котором будет каким-то образом освещаться их жизнь до и во время этого проекта. Каким образом к этому причастна Ольга, она сообразить пока не могла. Погуглила название агентства, нашла несколько статей на тайском, тогда решительно вбила в поисковую строку имя из письма. Атхит Сунтхон. И сразу всё стало понятно. За прошедшие два с половиной года он очень изменился, но улыбка была всё та же.

Ольга пролистала фильмографию — три лакорна, не считая того, про который ей написали. В первых двух роли эпизодические. И тот, что она смотрела полгода назад, там Сансет играл одну из главных ролей. Она тогда посмотрела серии три и выключила, потому что было не по себе. Отвлеклась, ринулась вместе с коллегой в составление букетов из сухоцветов. Дико бесилась от хрупкости материала, от постоянного зуда в носу и несовершенства того, что выходило из-под её рук. Наконец, бросила.

Вообще, с момента возвращения из Таиланда, Ольга буквально грызла себя за то, что нарушила один из своих главных принципов — лучше сделать и пожалеть один раз, чем бесконечно сожалеть о несделанном. Никакой конкретики, упаси Позжже, даже мысли не допускать о том, ЧТО именно она тогда не сделала, КАК именно не сделала и сколько раз могла бы, но… не сделала. В ход шла классическая литература, поездки, спонтанные и запланированные, сериалы запоем. Была даже робкая попытка заняться спортом. Но бесконечных «а вот если бы» не останавливало ничто. Кроме протекающего мимо времени. К концу второго года тот отпуск вспоминался уже совсем размыто, даже висящая на стене в белой рамочке открытка с закатом не делала струнам души «трррунь», а лишь цепляла глаз всплеском невыцветающих красок.

И именно в период ватного затишья под руку подвернулся тот лакорн, будь он неладен. И снова поднялась старая муть. Всё же Сансет оказался весьма артистичным и убедительным в роли юного обольстителя, пришлось просмотр прекратить и удвоить количество прогулок по городу. Ну и в бассейн почаще наведываться, ожидая, пока заново отболит.

А теперь это письмо, задери его собака. И та самая возможность сделать всё как хочется, а не как надо. Раз нашли и зовут, значит, он помнит? Ольга улыбается саркастически своему почтовому ящику — конечно, помнит. Чего бы не запомнить человека, который, по сути, дал тебе путёвку в лучшую жизнь. Видимо, те деньги оказались недостающим элементом в паззле жизни Сансета, и красивая картинка сложилась окончательно.

Мозг в очередной раз хотел поступить правильно, но женщина взяла себя в руки и решительно начала делать глупости. Долгие ли будут съёмки? Нет, всего четыре дня. Как скоро нужно подтвердить участие в проекте? Желательно в течение следующей недели. В чём будут заключаться её, Ольги, обязанности в рамках шоу? Ничего особенного, общение с актёрами лакорна, в частности, с господином Сунтхоном, а также несколько интервью. Вот этот момент Ольгу немного смущал. Она и в молодости не была человеком публичным, а теперь и вовсе не стремилась к… известности, так, наверное, стоит назвать то, что ей светит. С другой стороны, слетать на халяву в Таиланд, да ещё и увидеться с… известным актёром? Сансетом? Господином Атхитом Сунтхоном? Она растеряна — как теперь называть того, кого два с половиной года назад она подобрала на паттайской помойке и кого, похоже, так и не забыла до сих пор?

Госпожа Вонгпратхун настойчива в своём стремлении уговорить Ольгу на поездку, обещая подарки от спонсоров и даже (!) осторожно интересуясь подробностями личной жизни. А не мешает ли кто-то принятию решения? А не связаны ли вы какими обязательствами? Нет, не мешает, если не считать того, что она сама мысленно лупит себя по рукам, тянущимся к свалившейся с неба возможности. Нет, не связана.

Решение приходит на третий день во сне. Ей снится тот номер в отеле, улыбающееся лицо мальчика и его смешливые глаза. Давай, говорит он одними губами, приезжай, Кхун Мун, я тебя жду.

И переписка в почте от уговоров переходит к чётким инструкциям.

Комментарий к Глава первая. Проверяя почту

Продолжение выйдет после того, как отметится несколько ожидающих читателей (а вдруг — никогда?)

Комментарий к Глава вторая. Меняя жизнь

Логика в этот раз не самая сильная моя сторона, зато я изворотлива как глист и хитроумна, как… а как?

Всё свободное время до вылета Ольга тратит совершенно бездарно — на пустые метания и переживания. Красить ли всё ещё не седую голову? Покупать ли новое платье? Что брать с собой? А может совсем отказаться от поездки? Но тот самый нарушенный принцип висит над головой дамокловым мечом и издевательски покачивается, а сердце набито покатой морской галькой.

Аэропорт Суварнабхуми{?}[Суварнабхуми или Суваннапхум — международный аэропорт Бангкока, крупнейший аэропорт Таиланда.] — последний оплот нормальной температуры и влажности перед несколькими днями духоты. На выходе из таможни Ольга выхватывает в группе встречающих табличку со своей фамилией, напрягается и с облегчением выдыхает — под табличкой госпожа Вонгпратхун, Лариса, её куратор и, заодно, переводчик. Фотографиями они еще в письмах обменялись, чтобы вопросов при встрече не возникло.

Машина привозит их к высотному зданию, на одном из верхних этажей которого то самое агентство. Лариса уже успела объяснить, что сегодня нужно будет ознакомиться и подписать кучу документов касаемо участия в проекте, затем получить списки вопросов и ответов (да-да, фиг ли выдумывать самостоятельно, на то специально люди учатся) и потом переночевать в отеле, чтобы с утра влиться в коллектив.

Надо было, конечно, заранее задаться вопросом — какой-такой коллектив? Но Ольга настолько отрешилась рассудка уже тогда, когда ответила согласием на поездку, что дальше просто плыла по течению, предполагая разбираться с проблемами по мере их наваливания.

За столом в переговорной в стиле хай-тек она не раз пожалела, что не выспросила у Ларисы, или как тут её называли, Пи Йим, абсолютно всех подробностей. Потому что внезапно выяснилось, что в шоу будут участвовать трое молодых и уже довольно популярных актёров и также трое их, скажем так, вдохновителей на актёрскую карьеру.

Жить все четыре дня шоу они будут на вилле, в программу входит посещение парка развлечений, ресторана тайской кухни и несколько интервью с актёрами и их вдохновителями, практически всё время их будут снимать. Именно на этом моменте в Ольге начал стремительно заканчиваться воздух… в чужой стране, в доме с пятью незнакомыми людьми, ой ладно, с четырьмя, или нет, с четырьмя с половиной, ибо Сансет уже наверняка наполовину совсем незнакомый человек.

Примерно в это время ей начали подсовывать одно за другим: какие-то бумаги, договор, соглашение, неразглашение, невывезение, невозбранение… Заботливая Лариса, как могла, растолковывала смысл каждого документа, но осоловевшее от открывшихся перспектив сознание вяло отмахивало подпись за подписью и мечтало попить, пописать и поспать.

Закончили они часа через четыре, когда Ольга уже совершенно отчаялась и потерялась. Все очень вежливо с нею раскланялись и покинули переговорную, они остались с Ларисой вдвоём. И пара толстеньких брошюр на полированном столе. В одной — программа на четыре дня, во второй — сценарий интервью. Что приятно — все на русском.

После агентства Лариса отвезла Ольгу в небольшой отельчик и заодно отвела в скромное кафе прямо напротив. Время было уже позднее, воздух горячий и влажный, хотелось не столько есть, сколько упасть лицом в холодную воду. Однако, вместо этого Лариса провела досмотр Ольгиного багажа. Просторное платье-балахон, шорты черные, шорты синие, три футболки и закрытый купальник черного цвета. Из выходного — простое платье-футляр глубокого синего цвета и ажурный бело-бирюзовый кардиган в пол с длинными расклешёнными рукавами и подолом. Скептически похмурив бровки, Лариса отсняла на телефон масштаб бедствия, переслала кому-то, сделала пару звонков на тайском, затем наскоро сняла мерки с Ольги, переслав и их. Объяснила это тем, что в кадре всё должно быть достойно, одежду привезут завтра прямо на виллу, а вот визажист приедет пораньше и прямо в отель.

После того, как Лариса из номера ушла, продолжая с кем-то активно переписываться, сон и усталость у Ольги как рукой сняло. Она потерянно сидела среди разбросанных по кровати вещей и пыталась читать план мероприятий, запланированных на следующие четыре сумасшедших дня.

День первый: заезд и знакомство всех участников друг с другом и местом проживания. Совместный обед и первое совместное же интервью с историями актёров и их патронов. Или как их правильно называть? Все ли они, как Ольга, только деньгами поучаствовали в судьбах своих протеже?

День второй: посещение парка развлечений и день вне виллы, но всё зависит от погоды и реакции зрителей на трансляцию первого дня. Организаторы шоу уведомили, что расписание второго дня может непредсказуемо поменяться.

День третий: индивидуальное общение протеже и патронов, индивидуальные интервью, поход в ресторан на ужин и некие «сюрпризы». Что подразумевалось под этим словом, Ольга и представить не могла. Всякими подобными передачами про живых людей под прицелами камер она раньше никогда не интересовалась, разве что мельком выцепляя иногда на экране телевизора, но решила, что будут, наверное, какие-то совместные задания или мастер-классы для потехи фанатов.

На самом деле, ей было немного жалко Сансета, вряд ли она станет украшением кадра, впрочем, может это вовсе и не её задача. Может, она просто должна создать актёру, набирающему популярность, некий загадочно-романтический флёр. Кстати, Ольга бы не удивилась, если бы их с Сансетом история оказалась изрядно подправленной. Вопрос — насколько сильно.

День четвёртый: общение, прощание и подарки от спонсоров, коих прицеплен к брошюре целый список на три листа. И на следующее утро госпожа Лауна летящей походкой следует в аэропорт города Бангкока, чтобы вернуться домой и снова шаг за шагом забывать и смиряться. Потому что ничего хорошего ей тут определённо не светит под прицелом десятков камер и миллионов глаз фанатов. Спасибо, если не порвут в аэропорту на сувениры.

Ольга отложила брошюры и решила всё же лечь поспать, чтобы завтрашний (а точнее почти уже сегодняшний) визажист не истратил все свои запасы тональника, замазывая знатные синяки на усталом лице будущей звезды тайского шоу. Наскоро покидав вещи в небольшой чемоданчик и оставив на завтра то самое «выходное» платье и кардиган, она приняла душ и забралась в постель. За окном шёл дождь, капли барабанили по стеклу, почти заглушая шум автомобилей на улице. Хотелось вспомнить лицо Сансета, но она его попросту не помнила, ни то, двух с половиной-летней давности, ни нынешнее, которое вообще видела мельком.

Голова гудела от усталости и обилия новостей, тело — от долгого перелёта. Впереди было четыре дня, которые хотелось потратить только на себя, но, похоже, что не получится.

Господин Атхит Сунтхон, не выйдет ли так, что вы разочаруетесь после долгой разлуки?

Госпожа Луна, не пожалеешь ли ты о том, что без оглядки рванула через полмира исправлять что-то в своей странной судьбе?

Комментарий к Глава вторая. Меняя жизнь

Разбивать каждый день на части или закидывать прям целиком? Просто пока эти две главы самые короткие.

Утро началось по местному времени, с милосердного звонка Ларисы на рассвете. Иначе Ольга проспала бы в самый первый день и визажиста, и выезд. Скомканные гигиенические процедуры, пока в номере на кровати раскладывали свой арсенал хрупкая девушка-визажист и её помощница, судя по кадыку — тот ещё мальчик. Сюжет начинал пестрить флешбэками, а Ольга под умелыми руками профессионала тихо сходила с ума.

На удивление, красили её не сильно, убрав лишь явные недочёты кожи, слегка скостив возраст и чуть подчеркнув цвет глаз. Волосы она убрала сама в нетугой узел, чтобы не изнывать от жары и не растрепаться. Критично глянув на себя в зеркало у двери номера, Ольга решила, что этому зеркалу она явно понравилась, и покинула номер вслед за деятельной сверх меры госпожой Вонгпратхун и визажистками.

Пока добирались до виллы, удалось даже вздремнуть, ведь несмотря на ранний выезд, пришлось постоять в пробках. Можно было, конечно, прочесть вторую брошюру с вопросами интервью, можно было предаться самоедству по поводу авантюры, в которую она вписалась, но на Ольгу напал с юности знакомый непреодолимый пофигизм, повернуть назад уже нельзя, поэтому, махнув на всё рукой, она просто закрыла глаза и расслабилась.

Через пару часов их микроавтобус парковался перед воротами красивой двухэтажной виллы с оштукатуренным фасадом, большими панорамными окнами и красивым садом, цветущим по обе стороны от въезда. В саду и в доме вовсю сновали люди, шла подготовка к первому дню съёмок. Ольга уже не понимала, от чего она снова начала волноваться: от количества техники и софитов вокруг или от предстоящей встречи? Часть её собиралась расплакаться и убежать в глубь сада, другая часть менторским тоном отчитывала первую и держала за ногу третью, которая рвалась расставить уже все точки и апострофы и на том выдохнуть. Ну что сказать, разносторонняя паникующая личность.

Тем временем Пи{?}[Правило очень простое: в обращении к человеку стоящему выше вас по рангу или возрасту необходимо употреблять “Пи”.] Йим волочёт паникующую личность на первый этаж дома через раздвижные стеклянные двери. Огромная гостиная с двумя тёмно-серыми диванами посередине, на диванах уже сидят люди, вокруг суетится стафф, таская пучки проводов, сценарий, воду в бутылках, какие-то приборы. Слева прямо у входа организован уголок-гримёрка с парой стульев и креслом. Несмотря на работающий кондиционер и прохладу после ночного дождя, внутри дома душновато.

Ольга начинает тихо и отчаянно потеть, проклиная местный климат и свою к нему неприспособленность. Лариса на ухо шепчет, что пока лучше присесть в уголок, там её быстро приведут в норму. Так же шёпотом Ольга жалуется на духоту, тут же поясняя, что переживает не за своё стремительно краснеющее лицо, а за то, что испортит к чертям всю съёмку. Лариса успокаивающе гладит по плечу, усаживая перед подсвеченным зеркалом, быстро чирикает инструкции визажистке и отходит к диванам. Ольга закрывает глаза. С лицом что-то делают, внезапно становится совсем немного прохладнее, словно живительный сквозняк пробегается по лицу и плечам.

Снова возвращается Лариса и говорит, что пришла пора идти и знакомиться с теми, кто проведёт рядом с нею эти четыре дня. Ольга открывает глаза и оглядывается.

Оказывается, всё это время на неё стоял и дул маленьким вентилятором щуплый паренёк в футболке с надписью «Стафф». Это смешно и очень трогательно, она с благодарностью улыбается пареньку и встаёт со стула. Народу в гостиной резко поубавилось, оба дивана высвечены ярким светом, поэтому люди за периметром освещённой площадки словно растворены в полумраке. Ольга идёт за переводчицей, переставая ощущать свои ноги, надеясь, что не упадёт феерично в самом конце дефиле.

Ей даже интересно, как она сейчас выглядит со стороны.

Оба дивана установлены друг напротив друга и боком ко входу в дом. Между ними низкий журнальный стол. На левом диване — трое парней в одинаковых белых футболках и джинсовых шортах по колено, а также женщина в ярко-оранжевом брючном костюме. На правом диване мужчина и женщина. Мужчина молод и одет в джинсы и простую серую футболку с текстовым принтом, на женщине однотонное платье голубого цвета и короткий белый пиджак. Она старше мужчины, но явно помоложе Ольги. Лариса приглашает Ольгу на правый диван.

Еще у гримёрного столика ей прицепили микрофон, который должны были включить после начала съёмки. Видимо, на этих диванах пройдет первое знакомство всех героев шоу. Ольга, ещё идя к диванам, пыталась понять, кто из парней — Сансет. Но ей это так и не удалось. И когда она подходит к диванам вплотную, только здравый смысл подсказывает, что именно он сейчас подскочил к ней и крепко сжал в объятиях, бормоча своё «Кхун Мун, Кхун Мун», как в недавнем сне. Она лежит лицом в футболке на его груди и думает, не отпечатается ли теперь её макияж и пот на белой ткани на манер Туринской плащаницы{?}[Льняное полотно размером 4,37 на 1,11 метра с негативным изображением мужчины в полный рост, видами спереди и сзади, почитаемое как святыня католической и православной церквями. Многие христиане считают, что именно в это полотно завернули тело Иисуса Христа после смерти, однако официальные представители католической и православной церквей, признавая святость плащаницы, не делают прямых заявлений о её происхождении. В настоящее время плащаница хранится в соборе Святого Иоанна Крестителя в Турине.]. Как-то это всё ошарашивает. Впрочем, через мгновение Сансет отпускает Ольгу и возвращается на свой диван, где в него с двух сторон вцепляются оба партнёра по будущему лакорну. Женщина в оранжевом радушно смеётся, правый диван с интересом рассматривает Ольгу и вежливо улыбается, Лариса осторожно тормошит её за руку и усаживает на самый край рядом с собой.

Начинается знакомство. Ольга постепенно отходит от шока, понимает, что вроде не всё так страшно, как она себе надумала, камера не лезет к ней в лицо, Лариса очень быстро и понятно переводит всё, что происходит в кадре. И очередь до неё самой доходит самая последняя, а значит есть время успокоиться.

Женщина в оранжевом — ведущая шоу, Пи Роуз, она представляет сперва актёров лакорна. Называет их не полными именами, так Ольга узнаёт, что парня с рыжими прядями зовут Скай, а блондина — Фон. Сансет всё того же цвета, что и пару лет назад, но Пи Роуз называет его Сэт. Мальчики делают вай на камеры и на второй диван. Теперь очередь второго дивана. Женщина в голубом оказывается матерью Ская, её зовут кхун Файлин, мужчина — близкий друг блондина, Пи Ан. Кхун Лауна — говорит оранжевая женщина, Лариса подталкивает Ольгу незаметно под локоть, она растерянно наклоняет голову, забыв сложить ладони перед собой. Ей, как иностранке, кажется, прощают эту оплошность. Последней представляют Ларису как Пи Йим, объясняя необходимость её присутствия в доме.

Ольга снова чувствует, как от света прожекторов и волнения начинает потеть. Тем временем Пи Роуз общается с актёрами, расспрашивая, насколько они рады встрече и как планируют провести сегодняшний день, Скай нежно смотрит на маму, Фон, кажется, нервничает и ерошит длинную чёлку пальцами, Сансет ёрзает и прикусывает губу.

Пи Роуз расспрашивает Ская о том, какую роль сыграла мама в его судьбе. Оказывается, его мама растила сына самостоятельно, работая в государственной больнице медсестрой и все свои немногочисленные деньги вкладывая в единственного ребёнка. И вот — Скай в свои двадцать умеет играть на фортепиано, гитаре и барабанах, работает фотомоделью и уже снялся в двух довольно популярных лакорнах. Пока хвалят сына, кхун Файлин улыбается робко и растерянно, переводя взгляд с сына на ведущую. В какой-то момент вдруг начинает плакать. Съёмки останавливают, призывают магию в лице сына и визажистки. Остальные участники шоу продолжают бледнеть и краснеть на своих диванах. Ольге кажется, что она ещё и тает, как массажный баттер. У неё не хватает смелости спросить у Ларисы, не красное ли у неё лицо, не хватает твёрдости посмотреть в лицо неузнаваемого господина Атхита. Сил хватает лишь на то, чтобы сквозь давящий шум съёмок держаться руками за диван, как в детстве за школьную доску, чтобы не упасть, и ждать адресованных ей вопросов.

В оцепенении она пропускает тот момент, когда съёмку возобновляют и переходят к рассказу о Фоне и его друге Ане, который, оказывается, продал подаренный родителями мотоцикл, чтобы вместе с другом ходить на прослушивания и сделать профессиональное портфолио. Затем Пи Роуз обращается к Сансету, а Ольга начинает слушать внимательнее.

И да, версия их встречи весьма изменена и романтизирована, нужно будет непременно почитать брошюру про интервью, Ольга делает себе мысленную пометку. Оказывается, на бедного, работающего за гроши грузчиком, мальчика она наткнулась на пляже Паттайи, помогла с лечением ран и, разглядев потенциал, заставила записаться на прослушивание. Ну и конечно же дала денег. Губы неудержимо растягиваются в улыбке от такой забавно сокращённой и выхолощенной версии их совместного проживания. Что ж, грузчик так грузчик.

Их с Сансетом взгляды встречаются, когда Пи Роуз задаёт свой первый вопрос Ольге. Почему? Потому что достоин, конечно. Потому что вы увидели в нём образ сына? Ольга отвечает на автомате и максимально честно, устало моргая почти ослепшими от яркого света глазами. Нет. Не потому. И замолкает. Пи Роуз очень профессионально закругляет затянувшуюся из-за кхун Файлин съёмку. Лариса говорит, что теперь можно перекусить и отдохнуть. Ольге хочется пить и закрыть слезящиеся глаза. Микрофон с неё не снимают, ведь съёмки будут продолжены. В ладонь тычется холодный влажный пластик, кто-то принёс ей воды. Открывает глаза — Лариса вежливо и тихо интересуется, читала ли она вчера вопросы интервью? Ольга жадно пьёт и отрицательно мотает головой, высматривая в комнате Сансета. С ним в дальнем углу беседует Пи Роуз. Лариса вздыхает и поясняет, что почитать всё же следовало, что на вопрос про сына следовало ответить положительно. Ольга дёргает бровью и снова смотрит на Сансета, который закончил говорить с Пи Роуз и мнётся, не решаясь подойти.

Тем временем Лариса решительно тащит Ольгу на короткую экскурсию по дому. На первом этаже большая гостиная, кухня-столовая с выходом на задний двор, где виднеются среди цветущей зелени очаг и беседка, а также большая спальня, где будут жить Сэт, Скай и Фон. Комнаты патронов на втором этаже, каждая со своим санузлом. И общий холл, в котором стоят кресла и кофейный столик. Ольгу не спрашивают, какую комнату она хочет занять, Лариса просто подталкивает её в сторону нежно-салатовой двери, на которой приклеен лист бумаги с тайскими закорючками.

Комната в светлых тонах, преобладают серый, белый и бежевый. В отличие от первого этажа, здесь прохладный кондиционированный воздух, шторы задёрнуты, рядом с полуторной кроватью стоят два чемодана — один Ольгин, второй втрое крупнее и незнакомый. К нему, всплеснув руками, бросается Лариса. Это обещанная одежда, чтобы не позориться в кадре. Ольге в мгновение ока выдают белую блузку, бежевые просторные брюки, пушистое полотенце и запихивают в ванную с намёком ополоснуться и переодеться.

Так, пожалуй, даже лучше, когда кто-то управляет тобой и твоим поведением, — решает для себя Ольга, вытираясь после душа. Она не любит белый цвет, но вариантов нет, придётся соответствовать. Вернувшись в комнату, обнаруживает, что Лариса уже опустошила второй чемодан и развесила в шкафу разноцветную одежду, раздвинув вешалки партиями так, что сразу становилось понятно — что и с чем надевать. На дне шкафа выстроилась обувь, в основном босоножки на плоской подошве или балетки, которые Ольга терпеть не могла, потому что от них частенько болели ноги. Но в этот раз, видимо, придётся потерпеть.

Засиживаться в комнате недосуг, время неумолимо катилось к первому совместному обеду. Нужно было спускаться в столовую. Лариса между делом рассказала, где и какие есть камеры. В каждой комнате по одной, в холле второго этажа, в кухне и столовой — по две, четыре камеры в гостиной, одна — в беседке на заднем дворе. Также за жильцами будет присматривать группа из трёх операторов и несколько помощников. В общем — толпа народу, постоянно толкущаяся поблизости.

Ольга поинтересовалась, что насчёт присутствия Ларисы, та ответила, что будет приезжать в дом каждый день к девяти утра и уезжать в девять вечера или позднее, если понадобится продлить её присутствие. Ольга искренне надеялась, что такой каторжный труд оплачивается достойно.

В столовой был накрыт большой стол на восемь человек, во главе стола сидела Пи Роуз, слева от неё трое молодых парней, а справа Пи Ан и кхун Файлин. Место рядом с женщиной и место напротив Пи Роуз пустовали, ожидая, пока их займут Ольга с переводчицей.

Все присутствующие успели переодеться и выглядели чуть более расслабленными. На столе царило истинное разнообразие, перед каждым стояла тарелка с рисом. Ольга вздохнула, на глаз определить, что из чего, она вряд ли смогла бы, придётся расспрашивать Ларису. Они поспешили занять места, чтобы все, наконец, могли спокойно поесть.

Фон и Скай весело переговариваются со своими близкими, Пи Роуз тоже принимает участие в их беседе, лишь Ольга и Лариса поневоле выпадают из круга общения, Ольга едва слышно просит посоветовать ей из близстоящих тарелок что-нибудь не слишком экзотичное, пока переводчица шёпотом рассказывает про блюда, две быстрые руки меняют местами тарелки и ловкими палочками накидывают кусочки мяса и зелени к белому скучному рису. Ольга поднимает глаза — поменявшись местами с Фоном, напротив неё теперь сидит Сансет и широко улыбается, закидывая ей в тарелку ещё и какие-то странные грибы.

На миг всё внимание присутствующих и оператора с камерой сосредотачивается на Ольге, которая одними губами говорит Сэту спасибо. По-русски. И показывает язык в ответ на очередной заботливо подброшенный кусочек. Пи Роуз смотрит так, словно они только что устроили ей незапланированные проблемы, коллеги Сэта хихикают, мама Ская выглядит удивлённой, а Пи Ан переглядывается с Фоном, словно спрашивая, в чём собственно дело. Ольга подхватывает ложкой рис и зелень и отправляет в рот, опуская глаза в тарелку и слыша, как возобновляется разговор за столом, Пи Роуз рассказывает о том, что после обеда у них будет пара часов обжиться, а потом нужно будет готовиться к вечерней съёмке.

Ольга шёпотом умоляет ответственную Ларису хотя бы сейчас не переводить, а спокойно поесть, полагая, что всю необходимую информацию она получит так или иначе. И снова смотрит на того, кто сидит напротив, на Сэта, который успевает светиться улыбкой для всех и аппетитно жевать всё, до чего дотягивается на столе. Сама же она после быстрого вороватого взгляда переключает внимание на тарелку с нарезанными фруктами. Она бы не отказалась от чашки кофе, но беспокоить переводчицу не хочется, поэтому будет довольно и воды в высоком синем стакане.

Она только сейчас, пожалуй, начинает в полной мере осознавать, насколько действительность расходится с её ожиданиями, сейчас, когда Пи Роуз сверлит её взглядом с противоположного конца стола, а за правым плечом пыхтит уставший оператор, направляя камеру на прозрачную фруктовницу с красиво разложенными на ней десертами. Всё будет совсем не так, как было. Всё будет совсем не так, как она себе это сочинила. Всё будет совсем не так.

Нет, Ольга не сваливается в хандру, не плачет от разочарования, не топает раздражённо ножкой и не планирует капризничать на правах иностранки. Всё гораздо веселее — в русской душе просыпаются балалайки. Нельзя получить желаемое — што-ш, будем шалить. Пока ещё никто не в курсе, но в дурной голове начинается брожение идей.

Тем временем обед вроде бы как заканчивается, но из-за стола встать никто не спешит, поэтому что? Правильно, нужно быть первой — одной рукой Ольга цепляет едва дожевавшую госпожу Вонгпратхун, второй поднимает со стула за ворот футболки Сэта и красивой (должно быть) походкой от бедра выметается на задний двор, игнорируя вопросительные возгласы из зрительного зала. Чёрт побери, в голове газировка, лишь бы её хватило до ночи.

На улице жарой и духотой выбивает из груди воздух, изо лба пот, а вот дурь в голове остаётся в полном объёме. Ошеломлённая троица тормозит в зоне отдыха, где стоит красивая костровая чаша и, по словам Пи Йим, нет камер. А оператор из дома пока не добежал, наверняка получает инструкции от ведущей.

Отпустив офигевшую переводчицу, Ольга снова утыкается носом в грудь Сансета. И тут же отстраняется, сводя брови и супя губу.

— Ну вы, блин, даёте! Лариса, не переводи, лучше скажи мне, я для него реально на роль мамки приглашена?

Ольга смотрит неотрывно на смущённого мальчика, пока со спины с дробным топотом набегает пыхтящий оператор. Лариса послушно не переводит, просто кивает головой. Ольга начинает ржать, противоречивая натура. Они хотели мать? Они её получат, пожалуй. Родину-мать, монументальную, только без меча. Впрочем, тонкости нужно будет обговорить наедине, а пока… Она подхватывает ладонь Сансета и намеревается вернуться в дом, где хотя бы можно дышать без риска растаять как мороженое в сауне. Обогнав на пару шагов оператора, который замученно тащится за ними в промокшей от пота футболке, она одними губами сигналит Ларисе «Переводи», и далее просит Сансета подыграть ей, внимательно посмотрев в удивлённо распахнутые и затем понятливо сузившиеся глаза, полные смешинок. Кажется, будет весело.

Пи Роуз смотрит на них, как на заговорщиков против королевской семьи и нежно улыбается. Фон и Скай пихаются локтями и моргают морзянкой Сэту что-то отчаянно пошло-подростковое. Кхун Файлин цветёт как орхидея, безмятежно любит сына в любом бардаке, а Пи Ан пока не решил, за кого воевать. Стафф на низком старте — то ли грозу разогнать, то ли веселья добавить по отмашке режиссёра. Ольга чувствует кожей на спине, как рейтинг ползёт вверх. То ли возрастной, то ли зрительских симпатий — пока не ясно, но определённо ползёт, и определённо вверх.

На мини-совещании, пока зрителей кормят рекламой, Пи Роуз требует пояснений. И Ольга их щедро даёт. Мол, да, мол, сын, аж до слёз какой сын, да она тут вообще готова всех усыновить, как заправская русская мать-перемать. И плотоядно поглядывает на Пи Ана и Фона. И на парочку парней, маячащих за спинами участников шоу. Лариса нервно икает, глядя на надвигающийся цирк, но исправно переводит. Пи Роуз вздыхает, выходит из кадра с кислым лицом и возвращается через минуту, переведя выданные жизнью лимоны в статус лимончеллы. Быстро оповещает всех участников шоу, что просмотры рвут все прогнозы по оптимистичности, призывает к толерантности в адрес иностранной гостьи и быстро распускает совещание, ибо реклама слишком затянулась.

А балалайки в Ольгиной широкой душе делают «тр-р-р-рунь». Пора бы и в пляс. После обеда их распустили по комнатам, давая прийти в себя и немного обжиться, поэтому времени хватило и на то, чтобы обсудить всё с немало удивлённой, но согласившейся помочь Ларисой, и на чтение брошюры с вопросами к интервью. И да, история тайского Золушка в изложении специально обученных людей сама по себе вполне тянула на лакорн. Если не уточнять деталей, конечно. «Мать, значит» — хмыкала Ольга на каждой второй странице и хихикала на каждой третьей. Помимо биографии Атхита Сунтхона, сценаристы и ей самой сочинили душераздирающую историю. Ольга молилась, чтобы на родине это клятое шоу осталось никому не известным. Но рейтинг последнего лакорна Сансета, если честно, надежд на это не давал.

Через пару часов вдвоём с переводчицей они спустились на кухню попить водички, но решили переключиться на чай. Сбросив ещё в комнате балетки, Ольга поняла, почему нужно даже в доме ходить в обуви, по полу босиком ходить было слишком некомфортно, весь первый этаж, похоже, был засыпан то ли мелким песком, то ли крупной пылью. Поэтому чай она пьёт, сидя на стуле по-турецки, одёрнув широкие брючины так, чтобы они прикрывали голые ступни. К чаю Лариса добыла из холодильника тайские десерты, похожие на крохотные разноцветные драгоценности. Ольга не столько ест их, сколько любуется разноцветьем и формами.

Вскоре за стол приземляются бок о бок и Скай с мамой. Скромная улыбающаяся женщина робко касается чашки со свежезаваренным чаем и иногда поглаживает сына по руке. Скай трещит что-то без умолку и дует ледяную колу из банки. Ольга вспоминает про сувениры в чемодане и коротко брякнув Ларисе: «Я щас!», — галопом уносится наверх. Возвращается, бухнув на стол большую коробку мармеладного ассорти — мармелад с ягодами, орехами и даже с сосновыми шишками. Скай отставляет запотевшую банку, истекающий слюной оператор вырастает как из-под земли, пугая кхун Файлин, Лариса говорит что-то по-тайски, Ольга продолжает пить чай, довольная донельзя.

Слово за слово, сперва Скай, потом и его мама начинают общаться с Ольгой. Они спрашивают про Россию, она — про Тай, про то, как сказалась актёрская карьера сына на матери, про то, каково ребятам вместе. Про Сэта тоже спрашивает, но совсем некстати к столу заявляется он сам, подгоняя и Фона. Увидев угощение, парни превращаются в голодных чудовищ, однако лакомство оказывается слишком сладким для них, а по злой судьбе именно Сэту перепадает мармеладная розочка с шишкой внутри. Смеясь, Ольга читает коротенькую лекцию о сосне и шишках, Лариса переводит, добавляя и адаптируя под местную флору. Сэт корчит надкушенной мармеладке грозную рожу и откладывает её подальше от себя.

В гостиной нарастает шум — начинается подготовка к вечерним съёмкам, на площадке снова появляется Пи Роуз на этот раз в голубом брючном костюме, от неё веет свежестью и высокими рейтингами, она с улыбкой и длинной речью обращается ко всем сидящим в столовой. Их просят быть артистичными, сдержанными, искренними и не выходить за рамки выданного ранее текста. Актёры переглядываются, кхун Файлин бледнеет и, кажется, снова готова плакать, но сын уже утешает и обнимает маму за плечи. Всех разбирают мальчики и девочки из стаффа — гримироваться. Ольга с Ларисой уходят наверх, где их ждёт утренняя визажистка.

Рассадка для вечернего интервью остаётся прежней — на левом диване Пи Роуз в голубом и молодые парни в одинаковых, на этот раз с рекламой будущего лакорна, серых футболках и трикотажных шортах; на правом диване компания чуть более разноцветная, но попадающая в общий колорит. Мама Файлин явно в национальной одежде, на ней узкая длинная юбка в оттенках голубого и синего и блуза с коротким рукавом из той же ткани. Пи Ан в синих джинсах и тёмно-синей футболке с логотипом одного из спонсоров шоу. Переводчица переоделась тоже, теперь на ней лёгкое свободное платье молочного цвета, а Ольга, вопреки собственному желанию, сменила брюки и блузу на платье-рубашку, но категорически отказалась затягивать её поясом, поэтому выглядит в просторной рубашке в полосочку как отдыхающая, вернувшаяся с пляжа.

Пи Роуз ведёт интервью плавно и легко, улыбается, сыплет шутками и комплиментами, изящно касается обеденного инцидента с побегом из-за стола, предлагая участникам пояснить свои действия. И Ольга с удовольствием валит всё на то, что иностранка, что засмущалась, что формат этого мероприятия для неё совершенно нов. Утаив, конечно, что чудить она планирует и дальше.

Вопросы по ранее выданному сценарию продолжаются, кажется, всем на диванах удаётся до самого конца съёмки оставаться бодрыми, но осторожными, яркими, но послушными, загадочными, но предсказуемыми. И Пи Роуз очень довольна всеми. Ровно до тех пор, пока не ловит на активных переглядываниях Сэта и Ольгу. Вернее, сперва эта парочка попадает в поле зрения одной из камер, а потом из-за кадра помощники семафорят Пи Роуз руками.

— Так что же всё-таки происходит между вами и Нонг{?}[Слово Нонг означает Брат или Сестра в зависимости от пола человека, к которому вы обращаетесь.] Сэтом, кхун Лауна? — кажется, Ларисе тоже это интересно, её в известность не ставили, да и плана никакого не было, эти гляделки случились спонтанно, стоило Ольге на какую-то весёлую реплику Фона шевельнуть бровями и случайно глянуть на улыбающегося Сэта. И улыбка тут же перешла в смех. Ну и собственно сдерживаться, зная, что можно манипулировать младшим поколением одними бровями, было уже невозможно.

— Мы не виделись два с половиной года, госпожа Роуз. Я помню его совсем другим и теперь знакомлюсь с ним заново. Это сложно и интересно для меня, простите, если я делаю что-то не так.

Сказанное смиренным голосом идёт вразрез с прищуром глаз, вскинутых на ведущую, а потому Пи Роуз переключает внимание со сложной подопечной на других участников шоу. Ольга переглядывается с Ларисой, принимает скромную позу, сложив руки на коленях, и следит за противоположным диваном, чуть склонив голову, из-под опущенных ресниц.

После окончания съёмки и дружных аплодисментов друг другу и всем работникам на площадке Пи Роуз подходит к Ольге и просит вместе с переводчицей пройти к руководителям проекта. Беседа проходит в фургоне, припаркованном перед особняком.

Сперва Ольгу мягко и бережно отчитывают за утренний ляп в интервью, затем просторно благодарят за побег из-за стола и чаепитие, а после долго и нудно просят не отклоняться по возможности от прописанного сценария. Ольга улыбается и кивает головой, составляя коварные планы на завтра. Ведь завтра должен быть их день на выезде, а она обожает карусели и прочие аттракционы.

Вернувшись в дом, они застают всех уже за столом, на котором им приветственно пахнет ужин. Напротив снова оказывается Сансет. И снова снабжает Ольгу едой под прицелом камер. А она снова устраивает битву, бодро перекидывая еду на тарелку оппонента. Глядя на них, то же самое повторяет и Фон, подкидывая еду Пи Ану и Скаю, мама Файлин впадает в культурный шок, камера в руках оператора мечется бешеной белкой, не успевая обозревать весь масштаб хулиганства. Раздаётся громкий хлопок по столу и грозный голос, который определённо сурово отчитывает всех, замешанных в играх с едой. Это наконец отмерла мама Файлин и, встав со своего места, хмурится и ругается на чём свет стоит. Ольга даже втягивает голову в плечи, чувствуя себя провинившейся девчонкой, хотя по-честному, кхун Файлин младше неё на пару лет. Про молодёжь вообще нечего говорить — притихли, уставились в тарелки, споро жуют, Скай делает вид, что его тут вообще нет, а Фон всё равно сдержанно хихикает, только плечи трясутся. Лариса начинает переводить прочувствованную речь уже после того, как мама Файлин возвращается на своё место. И Ольга узнаёт о себе и нонгах много интересного и местами нового.

Ужин завершается извинительным чаем, который для всех заваривает Лариса, и мармеладом, который остался с дневного чаепития. Коварный Сансет, поглядывая на свою кхун Мун, уговаривает Ская, Фона и Пи Ана попробовать мармелад с шишками. Из-за того, что подопытных у него трое, а мармеладок всего две, жертвами розыгрыша добровольно становятся Скай и Пи Ан. И если первый ругается и плюётся, то второй стоически обсасывает с шишки весь тягучий и всё-таки вкусный мармелад.

После ужина Пи Роуз созывает всех ненадолго к диванам, где все садятся как хотят, поэтому мгновенно рассыпаются на пары, и оглашает предварительные рейтинги первого дня, а также планы на завтра. Погодный прогноз дождя не обещает, а значит с восьми утра и на весь день они выезжают в парк Сиам. Форма одежды — удобная, еду с собой не брать, в дорогу до парка им выдадут перекус. Съемка в пути будет без звука. Пи Роуз скидывает нонгам в чат ссылку на страничку шоу с обсуждениями их фанатов, велит им непременно провести вечером хотя бы один на троих лайв, затем прощается со всеми и уходит. На этот раз Ольга делает синхронный вай вместе с мамой Файлин, а потом просит Ларису принести извинения за инцидент на ужине. Файлин округляет рот и глаза, отрицательно машет головой и убеждает переводчицу, что ни в коем разе не смеет принимать извинения от кхун Лауны. И Ольга понимает, что с мамой Файлин тоже бы неплохо подружиться за ближайшие пару дней. Что ж, на то у неё имеется план.

За последующий час она с Ларисой успевает обсудить планы на завтра и послезавтра, ознакомиться с обзором на парк Сиам и даже выбрать для себя пару экстремальных аттракционов. Ей ужасно интересно, как будет сниматься катание на них, выдадут ли каждой паре своего оператора-смертничка, или это будет решено каким-то иным способом. Впрочем, от пары Скай-Файлин она не ждёт особого экстрима, сомневается отчего-то и в Пи Ане, но за себя ручается твёрдо — американские горки и парочка супер-каруселей от неё не уйдут.

Почти в десять вечера вымотанную донельзя переводчицу на такси отправляют домой, а Ольга спускается на кухню за бутылочкой воды. В гостиной шуршит вежливый клининг, отдраивая затоптанные полы, на кухне из открытого холодильника торчит нижняя часть кого-то из нонгов, судя по шортам. Через мгновение показывается белая голова — Фон. Делает вороватый вай одной рукой, пряча что-то за спиной и испаряется в комнату парней. Ольга берёт пару бутылок воды и устало возвращается в комнату. Завтра подъём в шесть, хотелось бы выспаться.

Комментарий к Глава третья. День первый: знакомство

Что ж, мои герои жгут и немного пепелят. Иногда они кажутся мне картонным, а временами я искренне до слёз хочу на их место.

Мармелад с шишками: https://shop.az1.club/image/cache/catalog/Categories/Marmelad/MarmeladsSosnovojSHishkoj200_2Go-1100x1100.jpg

Тайские десерты: https://i.pinimg.com/736x/60/24/42/60244269fbc92d6b3643d16767c97365—church-ceremony-thai-dessert.jpg

Просыпаться в два ночи — да лучше и вовсе не ложиться! Впрочем, два ночи сейчас дома, где печальный котик ходит по квартире и ищет хозяйку. А хозяйка в Бангкоке в душе пытается проснуться. Но выходит не очень — вода уютно тёплая и так ритмично и убаюкивающе журчит. После встречи лба с кафелем, Ольга понимает, что спать стоя в душе травмоопасно, выключает воду и выбирается из кабинки. В комнате уже наводит суету отвратительно бодрая Лариса, словно не её вчера отпустили полумёртвую домой. Хотя ей организм смена часовых поясов не подкашивает, да и стресс нервы не ест. И сны наверняка снятся спокойные, не в пример Ольгиным.

Форма одежды удобная? Бриджи, футболка, поверх едва ощутимая хлопковая рубашка с длинным рукавом, которая, по крайней мере, хотя бы обгореть не даст. Знакомая уже визажистка старательно тампонирует лицо базой с высокой УФ-защитой, немного подкрашивает глаза и тонирует губы. Длинные волосы сохнут густой тёмно-каштановой волной с единичными проблесками серебристых седин. Вот бы уже поседеть целиком и выкраситься в радикально-фиолетовый. Или апельсиново-рыжий.

Волосы убраны в тщательно тугой узел, скреплённый китайскими шпильками. На ноги мини-носочки и кеды, свой собственный рюкзачок сгодится как аксессуар и тара под водичку и необходимые мелочи. В принципе, можно и выходить, не прошло и часа с момента побудки.

Внизу на диване сидит со строгой спиной нежно цветущая мама Файлин, на её коленях головой досыпает Скай, из спальни парней Пи Ан выволакивает завёрнутое в одеяло тело. Ольга на какой-то момент задумывается, не нужно ли проверить и собственного подопечного. Но вовремя замечает, как тот выходит из кухни полностью одетый. И тащит в руках три бутылки с водой. Тут же ослепительно улыбается и несётся к ней, отнимает рюкзак, сгружает туда воду, вешает себе на плечо и делает вай сперва Ольге, затем Ларисе, стоящей за её плечом, затем маме Файлин на диване. Не сдержавшись, Ольга поправляет чёлку Сэта, привычно укладывая набок, как ей больше нравится, на что тот фыркает и встряхивает головой.

Вокруг продолжается подготовка к отъезду, один из работающих операторов уже снимает силовые упражнения Пи Ана, пытающегося разбудить и вынуть из одеяла сопротивляющегося нонга, второй разрывается между трогательно сидящей мамой Файлин и Ольгой с Сэтом, которые корчат друг другу рожицы и показывают язык, словно заняться больше нечем.

В доме появляется Пи Роуз в белых джинсах и нежно-персиковой блузе, и порядок воцаряется сам собой. Одеяло без насельника возвращается в кроватку, Скай, Фон и Сэт выстраиваются у стеночки, снова одетые как тройняшки, старшие присоединяются рядком к кхун Файлин на диване. Оператор старательно снимает инструктаж Пи Роуз. Она интересуется, как прошёл лайв нонгов, какие аттракционы они хотели бы посетить, упоминает, что аквапарк к посещению не предусмотрен по просьбе кхун Файлин и, неожиданно, кхун Лауны. Впрочем, Ольга ничего против не имеет, скакать в купальнике перед половиной Таиланда в её тренды не входит.

А вот к списку аттракционов она прислушивается. И да, они поедут в парк юрского периода, прокатятся с водной горки через голову тигра, обязательно будет обзорная площадка. А потом, пообедав и отдохнув, могут оторваться по индивидуальному желанию, для чего им выдадут гоу-про.

Парк открывается в одиннадцать, а выезжают они без чего-то девять, Ольге сперва кажется, что избыточно заранее, но дорога показывает, насколько она не права. В микроавтобусе сдвоенные посадочные места, немудрено, что все рассаживаются по двое, только совсем сзади сидят трое операторов, техника едет отдельной машиной. Сразу за водителем садятся кхун Файлин с сыном, за ними Пи Ан и Фон, Ольга и Сэт оказываются на колесе, но Ольге даже нравится, получается уютно подобрать ноги повыше. Пи Роуз и Лариса усаживаются впереди рядом с водителем. В последний момент в салон всовывают пластиковый ящик со свёртками — стафф притаскивает еду в дорогу. Так-то не особо выспавшимся людям есть не хочется, но нужно принять в расчёт, что обед предусмотрен не раньше, чем после часа дня. Сэт забирает два свёртка себе, Ольга отказывается, мотая головой. Прислоняется виском к окошку — они отправляются.

Под тихое звучание из колонок и прохладный кондиционированный воздух в салоне она даже не понимает, когда засыпает. Просыпается от резкого торможения примерно через полтора часа, судя по времени на браслете. Обнаруживает себя спящей под мышкой у Сансета, который и сам сопит ей в причёску. Ольга осматривается, не меняя позы и понимает, что в машине спят примерно все, исключая, хочется верить, водителя.

Они стоят где-то в очередной пробке. Ольге не очень удобно сидеть и хочется посмотреть в окно, но будить парня тоже жалко. Впрочем, почти сразу за ней он пару раз сочно всхрапывает и начинает ворочаться, а потом Ольга слышит, как частит его сердце. С чистой совестью она принимает нормальное положение и отворачивается к окну, немного потянувшись. Понять, кто из них сейчас больше смущён получившимся казусом, сложно, она решает дать обоим время успокоиться.

Её тихонечко дёргают за рукав и суют под руку свёрток. Ну да, перекусить всё же не мешает, Ольга забирает свёрток, откидывает столик на спинке впередистоящего кресла и лезет в рюкзак за водой. Сэт тоже откидывает столик и с любопытством заглядывает в свёрток — гамбургер. Ничего необычного, стандартный такой, булка-котлета-салат. Ольга морщит нос, разворачивает свой — из-под худенькой котлеты торчит пластинка плавленого сыра. В остальном та же булка, тот же салат. Собственно, ждать в дорогу конкассе из помидоров и жульен из курицы было бы странно. Ольга протирает руки влажной салфеткой и краем глаза ловит движение позади себя — проснулись операторы, один из них уже тычет по салону маленькой камерой.

Что ж, в ход идут балалайки, потянувшийся некстати к своему гамбургеру Сэт получает по рукам, а затем, опешивший, наблюдает, как ему вытирают каждый пальчик и ладошки влажными салфетками. Затем в свежевымытые лапки вручается осыпающийся кунжутом бутерброд. Со своего Ольга скидывает пухлую крышечку, стряхивает пару колечек свежего лука (хотя очень его любит), аккуратно откусывает оставшуюся конструкцию. Сэт приканчивает свою порцию в три укуса и грустно облизывает остатки соуса с губ, Ольга отдаёт ему половину булки, разлучённую с собственным чизбургером и со вздохом оставляет недоеденным почти половину своего бутерброда. А затем разыгрывает вторую сценку с вытиранием рта влажными салфетками, сначала вновь офонаревшему мальчику, затем себе.

Оператор уже продвигается по салону дальше, переключаясь на две другие пары пассажиров, к этому времени проснувшиеся. Пи Роуз с переднего сидения что-то вещает, видимо, что они почти добрались. Через пятнадцать минут машина паркуется на огромной стоянке. Медленно все выбираются из микроавтобуса, парни на руки ловят оператора с камерой, споткнувшегося на порожке, бережно как статую, устанавливая его на асфальт и хохоча. Пи Ан трёт сонные глаза, у Фона вокруг рта крошки от булки, Ольга тут же достаёт влажную салфетку и по-хозяйски обметает это безобразие, прихватив цепко подбородок блондина, мать она тут всем или где? К счастью, Пи Роуз и оператор с камерой этого не видят. Оставив в покое покрасневшего нонга, Ольга цепляет слева под локоток Ларису, справа за руку Сэта и движется вслед за кхун Файлин, Пи Роуз и Пи Аном, идущими ко входу в парк. Позади ускоренно разгружают вторую машину со съемочной техникой и Фон подбирает упавшую челюсть.

У самого входа они ещё раз собираются всей группой, дожидаясь отстающих, Пи Роуз раздаёт всем браслетики-проходки со штрих-кодами, раздаёт последние указания — улыбаться, не раздеваться, не разбегаться, не теряться, в случае потери стоять-бояться, — и заводит всю группу на территорию парка, отмахиваясь от тётушки с фотоаппаратом, им вот ещё тарелок сувенирных не хватало.

Почти сразу от входа Ольга видит грозную голову тигра с торчащим изо рта жёлобом, откуда выкатывается колода с кричащими людьми, мокро и весело. Неподалёку американские горки с вагончиками, на вид почти нестрашные, и карусель-центрифуга, на похожей она каталась не раз дома. Но они проходят мимо и выходят на что-то типа центральной площади, откуда видно гораздо больше аттракционов. Воздух наполнен жарой, грохотом, криками людей и детским плачем, народу не очень много, может потому, что сегодня будний день. Ольга бросает взгляд на время — уже начало первого, они ехали почти три часа. Итак, впереди, очевидно, парк юрского периода. Они рассаживаются в два джипа, в одном оказываются мама Файлин, Скай и Ольгино трио, во втором — Пи Роуз и парочка Фон-Ан. В каждом джипе по оператору и один лишний, снимающий общие планы и второй джип — в машине с Пи Роуз.

Как Ольга и ожидала — ничего супер интересного её не ждёт, поэтому она откровенно скучает всю недолгую дорогу, только один раз пугается искренне резко зарычавшего из кустов небольшого динозавра. Не то, чтобы даже самого его, просто задумалась немного, джипы едут плавно и медленно по тенистой дороге, тут заснуть впору. Зато кхун Файлин собирает все лавры — она откровенно боится всего, что высовывается из листвы, так что сыну приходится покрепче обнять маму, та не перестаёт вздрагивать и вскрикивать, но теперь хотя бы делает это с улыбкой на лице, чувствуя себя в безопасности.

Их джип едет вторым, оператор снимает в основном кхун Файлин, потому что снимать Ольгино скучающее лицо неинтересно. Из впереди едущей машины всё время что-то высовывается — то камера, то хохочущий Фон, иногда мелькает рука Пи Роуз. Под бодрое рычание довольно потёртых велоцерапторов и прочих потрёпанных тиранозавров джипы неуклонно приближаются к финишу маршрута, а Ольга успевает трижды зевнуть. Динозавры — не её история. Скай и Сэт иногда переговариваются, но Ольга не просит Ларису переводить, ей это кажется сейчас неуместным, даже нравится отчего-то ощущать себя глухонемой. Единственное, о чём она спрашивает переводчицу — не заставят ли и её кататься на выбранных Ольгой аттракционах. И облегчённо выдыхает. Не заставят.

Наконец, джунгли и динозавры заканчиваются, поездка длится едва ли не меньше, чем организационный момент после того, как все покидают джипы и обсуждают катание по водяному жёлобу. Фон громко требует посадить его первым, Сэт дергает за рукав Ларису и просит спросить кхун Мун, как та хочет сидеть в лодке. Заодно выясняется, что в лодках по четыре места, а значит придётся разбить одну из пар, чтобы посадить в каждую лодку по оператору. Услышав это, мама Файлин так вцепляется в сына, словно их не в лодке собираются катать, а сбрасывать в жерло вулкана. Пи Роуз, как и всегда, берёт на себя организацию посадки и решительно рассаживает по разным лодкам Ольгу и Сэта. И отчего-то Ольге кажется, что это такая месть за вчерашнее. А Сэт, кажется, расстроен.

Что ж, в первой лодке Сэт занимает первое место, ему выдают гоу-про для съёмки от первого лица, за ним садятся кхун Файлин и Скай, последним — оператор с камерой. Остальные ждут своей очереди в тенёчке. Ольга машет рукой отплывающей лодке, и в ответ ей машет тонкая загорелая кисть. Вскоре и вторая лодка забирает своих пассажиров. Довольный Скай садится первым, Ольга занимает своё место между Пи Аном и оператором. Очень жарко и от воды, плещущейся под днищем их псевдобревна, веет не прохладой, а степлившимся болотцем и затхлостью. Судёнышко дёргается, и поездка начинается. Фон назначает себя капитаном, машет свободной рукой и вопит на виражах, прохладный ветерок и брызги воды облегчают поездку на солнцепёке. Пи Ану приходится держать своего нонга за плечи, чтобы тот просто не вывалился из лодке в порыве чувств. Ольга замечает, что лодка с Сэтом в это время уже заползает в пасть тигра, и машет рукой, не особо надеясь, что её заметят. Но тут же замечает ответный взмах сверху и улыбается, прикрывая глаза ладонью от слепящего солнца.

Когда их лодка скатывается из пасти льва вниз, Фон и Пи Ан орут уже в два голоса, а Ольга просто улыбается. Это оказывается очень мокро и ни капельки не страшно. Но промокшие вещи высыхают прямо на глазах — настолько жарко. Первая команда уже полностью обсохла, пока ждала их в конце маршрута. Мама Файлин довольна, Скай бережно обнимает её за плечи, что-то отвечая на вопросы Пи Роуз. А Сэт вглядывается в подплывающее судёнышко и ловит чуть не навернувшуюся при выходе Ольгу под руку. А потом они вдвоём помогают выбраться замешкавшемуся оператору.

Теперь по плану Пи Роуз у всех обед в большом ресторане самообслуживания и пара часов на отдых и пережидание пика жары. А ещё нонги-энерджайзеры егозят в соцсетях каждый о своём — Фон снимает отбивающегося от него Пи Ана, Скай воркует с мамой, из-за чего от него не отлипает оператор и неукротимо умиляется, Сэт сэлфится на фоне еды и старается, чтобы в кадр попала и кхун Мун, которая потерянно бродит вдоль мармитов с разными блюдами и никак не может решить, что она не хочет меньше всего.

На самом деле, Ольге хочется воды и тишины, потому что в ресторане шум в разы сильнее, чем в парке. Но до вечера ещё далеко, поэтому поесть нужно. Все уже за столами, кроме неё и Фона, но и тот тащит к Пи Ану, протестующе машущему руками, гору риса с мясом. И Сэт внезапно потерялся. Нашёлся… цепляя её со спины под локоток и буксируя к столу с улыбающейся переводчицей.

На время еды у всех отключены микрофоны, можно плямкать и чавкать в своё удовольствие. Перед Ольгой тарелка с брокколи и тефтельками на пару, явно детское меню, а рядом — нарезанные фрукты. Она благодарно кивает уже жующему Сэту, который быстрее неё сориентировался в этом пищевом хаосе. И даже в стакане со льдом — ничем не раскрашенная вода, в отличие от всех остальных, пьющих радугу. Даже у скромной кхун Файлин напиток игриво-бирюзовый. А Лариса пьёт что-то кислотно-малиновое. Ольга догадывается, почему в России пропали Зуко и Инвайт, все красители выпивают, похоже, в Таиланде.

Сэт через Ларису интересуется планами Ольги на индивидуальную программу, и по мере того, как она озвучивает её, его глаза загораются восторгом: Вортекс и Гранд-каньон точно не дадут им скучать, а центрифуга Мега-Дэнса разгонит печаль. Он оглядывается на друзей и быстро что-то печатает в телефоне, пока Ольга рассматривает его, наконец, медленно смакуя тефтельку.

Всё же он сильно изменился за эти годы. Пропала щуплость и узость плеч, руки налились силой и мышцами, кажется, он и в росте прибавил. Лицо тоже больше не выглядит бесполым, но Ольга мысленно напяливает на Сэта парик Лилу и получает длинноволосого блондина, мечту девичьих сердечек. Но Сэт всё так же неумолимо юн и свеж, а потому нужно отвести глаза, пока её лицо не попало в объектив камеры, которая сейчас околачивается вокруг Фона. Тот снова что-то учудил, похоже.

Скай первым ныряет в сеть с приветом к своим поклонникам, к нему в кадр тут же прилипает Сэт, Фона рядом отчитывают Пи Роуз и Пи Ан, у последнего, похоже, уже руки чешутся выпороть нонга, но не в ресторане же. Лариса рассказывает Ольге последние новости с сайта сериала, где идёт трансляция их шоу. После вчерашнего побега из-за стола и впрямь рейтинги взвинтились до неба, вечер тоже не обманул ожиданий поклонников, которые активно шипперят нонгов между собой и Фона с Пи Аном. Лариса листает комментарии под фото со спящими в микроавтобусе Ольгой и Сэтом и внезапно запинается на одной из обширных веток. Её брови хмурятся, она растерянно вскидывает глаза на Пи Роуз, которая тут же к ним подходит.

— Здесь пишут о том, что нонг Сэт работал проститутом в Паттайе и вы его там купили, — переводчица быстро озвучивает Ольге причину своей растерянности и переключается на разговор с Пи Роуз, которая, пробегая глазами по комментам, меняется в лице. Непохоже, что она не в курсе истинной истории нонга, но явно не рада тому, что всё вышло наружу.

Пока нонги ведут свои онлайн-трансляции в соцсетях, Пи Роуз исчезает из ресторана, на ходу вызванивая кого-то. Лариса успокаивает Ольгу тем, что такие профессионалы, как работники агентства, не допустят разрушения репутации ни актёра, ни иностранной гостьи. Вот уж собственная репутация заботит Ольгу в последнюю очередь, через пару дней она вообще покинет страну, но Сэт…

Лариса включает трансляцию Сэта на своём телефоне и переводит Ольге. Лучезарно улыбаясь, парень рассказывает, как замечательно в парке аттракционов, как хотелось бы и в аквапарке порезвиться, но не в этот раз, о том, что он впервые сегодня покатается на американских горках. В ответ сыплется куча сердечек, вопросов, пожеланий и просьб помахать ручкой. В левом углу экрана видно количество тех, кто сейчас смотрит трансляцию. И несмотря на будний день и обеденное время, народу более чем много. А после того, как в чат падает вопрос про то, кем же работал Сэт в Паттайе, количество зрителей растёт по экспоненте. Надо отдать должное актёрским способностям нонга — он всё с той же улыбкой и без малейшей паузы отвечает то, что Ольге уже известно из её собственного буклета с ответами интервью. Но когда сразу же после этого ответа трансляцию Сэт заканчивает, Ольга видит, как он на несколько секунд закрывает лицо свободной от телефона рукой. И срывается с места, потому что ей тоже неожиданно больно от происходящего.

Явившаяся как нельзя кстати Пи Роуз отзывает оператора и направляет поснимать окрестности, а Ольга осторожно отводит ладонь Сэта от его лица. Слёз не видно, но брови мучительно сведены, а глаза зажмурены, словно он терпит сильный спазм. Да, мальчик определённо подрос с их первой встречи, но она всё же может дотянуться до его нахмуренного лба и разгладить кончиком большого пальца складку между бровями. Она тихонько говорит ему, что ничего страшного не случилось, что Пи Роуз уже начала всё разруливать, что сейчас они всё бросят и пойдут кататься на американские горки, что будет весело и страшно… Обнять не решается, да и как его обнимешь, когда её голова ниже его плеча, но гладит второй рукой по плечу и старательно улыбается, мысленно раскладывая провокатора из соцсети на ионы.

И Сэт улыбается ей. Больше не хмурится и не сжимает ни в чём не виноватый телефон в руке. А ещё рядом появляется Пи Роуз и говорит ему что-то ободряющее, и приобнимает за плечи — ей проще, она гораздо выше Ольги. Тут же появляются нонги, Фон с работающей камерой на телефоне продолжает вести свою трансляцию, играючи включая в неё своих товарищей. По прозвучавшему возгласу «Во-о-о-о-ортекс!» Ольга понимает, что на американских горках у них будет компания.

Где-то около трёх часов по местному времени они наконец покидают ресторан и движутся в сторону нужного им аттракциона. Как Фон сумел разлучить Ская с мамой — большой секрет, но то, что тот катается с ними, факт. Мама Файлин вся волнуется, оставаясь на твёрдой земле рядом с Пи Роуз, операторами и переводчицей, а ребята с камерами гоу-про в руках занимают места на аттракционе. Жёсткая фиксация в креслах, казалось бы, должна дать ощущение полной безопасности, но Ольга хорошо знает, что весь страх на таких аттракционах заключается именно в том, что в какой-то момент ты понимаешь, что не так уж и крепко держит тебя механизм в кресле. И сейчас, прижатая специальным креплением на грани боли и неудобства, она всё равно чувствует неуверенность и толику будущего страха.

Фон сел на самое первое сиденье, Скай сидит рядом, Ольга с Сэтом следом за ними, позади слегка бледный Пи Ан, который, похоже, не очень и хотел, но кто же может противостоять милашке Фону? Сэт включает камеру и направляет её сперва на посадочную платформу, работника, проверяющего ещё раз все крепления, затем на себя и Ольгу, попутно что-то говоря взволнованным голосом. Ольга болтает ногами в воздухе и в сотый раз спрашивает себя, не зря ли она это всё затеяла. Перегрузки вряд ли сделают её краше и моложе, а визжать от ужаса в присутствии молодых людей как-то уж совсем некомильфо. Однако, поездка за страхом начинается, и испытывать сомнения и проситься на выход уже поздно.

Первый раз входя в штопор, Ольга вспоминает, что кричать от ужаса она, собственно, и не умеет, только обмирает внутри и открывает рот, напоминая паникующего котика. Так, с открытым ртом, круглыми глазами и вцепившись в рукоятки крепления, она и летит дальше с горки на горку. А потом вспоминает, что глаза закрываются, и дальше в темноте просто наслаждается потоком ветра, чужими воплями (Фон горланит, Скай подвизгивает, а из-за спины монотонно воет от ужаса Пи Ан, жаль, нельзя на него посмотреть) и надеется, что её и без того плоскоблинное лицо не слишком коверкает перегрузка на переворотах. К финишу они подкатываются плавно, она успевает и глаза открыть, и натянуть свою лучшую улыбку, и отлепить намертво стиснутые на рукоятках пальцы.

А вот Пи Ана вытащить из кресла удаётся не сразу. Сперва он напрочь отказывается отпускать крепление, затем не может держаться на ослабевших ногах, а потом у него начинает кружиться голова. Отключив камеры, над ним хлопочет вся команда, кого-то отправляют за холодной водой, Пи Роуз машет на него своей папкой с документами, а блондинчик с коварным лицом всё снимает на свою гоу-про, которую у него забыли отобрать.

К тому времени, как воду для Пи Ана доставляет взмокший стафф, Ольга подхватывает Сэта под руку и тихонько сваливает в сторону того самого Гранд-каньона, который тоже что-то типа американских горок, но с вагончиками и без переворотов. Она лишь сообщает переводчице, куда они направляются, справедливо посчитав, что ни Фон, ни Скай с мамой сейчас с ними не пойдут. А до сумерек остаётся уже не так много времени.

Народу на дорожках парка немного, идти не очень далеко, поэтому добраться по указателям до аттракциона получается быстро. Только вот посадка закончилась прямо перед ними и приходится подождать следующий состав. И пока они стоят, Сэт тихонько подхватывает Ольгину ладонь. Им, как и раньше, без особой надобности говорить, кажется, что через прикосновение получается чувствовать эмоции и переживания друг друга. И Ольга вместе с ладонью вкладывает своё ободрение и гордость Сэтом, а он в ответ — благодарность и поддержку.

В паровозике фиксация совсем другая, зато можно закрепить гоу-про на поручне перед ними и до белых пальцев вцепиться в фиксирующий зажим. Сперва весь состав откатывается назад для разгона, а затем рвётся вперёд, хорошо хоть, что не вверх ногами. Ольга даже не зажмуривается, лишь слегка бледнеет и слезится от ветра в лицо. На самой высокой точке, когда они на долю секунды застывают перед тем, как сорваться в почти свободное падение, она ловит на себе обеспокоенный взгляд Сэта и успевает ему улыбнуться, а потом снова становится напуганным котиком и собирает приоткрытым ртом ветер. Шепчет еле слышно на русском матерном, где она видела весь этот экстрим. На конечной их ждут оператор и Лариса, которая помогает Ольге выползти на немного дрожащих ногах из вагончика. И нет, не от страха дрожащих, а от перенапряжения, потому что пришлось неслабо так упираться в пол вагончика каждый раз, когда они летели с горки вниз.

Лариса рассказывает, что обратно Пи Роуз запланировала возвращаться часов в шесть, когда уже станет смеркаться, а пока можно ещё погулять. Ольга интересуется, где развлекается Скай и его мама, оказывается, сын решил покатать маму по Африке и сводить на обзорную башню, а Пи Ан разочаровался в аттракционах, пожаловался на головную боль и отправился отсиживаться в их микроавтобус, как только получил таблетку от медицинского работника парка. Так что оставшийся в одиночестве Фон скорее всего сейчас тоже со Скаем и кхун Файлин.

Обмениваясь через Ларису впечатлениями от американских горок, они идут неторопливо к обзорной башне. Ольгу таким не проймёшь, она поднималась на Останкинскую, а там в три раза выше, чем здесь, пусть и не крутится и не сползает. И вообще, скоростной лифт — отдельный вид аттракциона. У основания башни тусуется в ожидании Ская с мамой весь неполный состав шоу — Пи Роуз зарылась в документы на скамеечке, Фон по уши в телефоне, одинокий усталый оператор флиртует с девушкой из стаффа за бутылочку воды. Ольга внезапно понимает, что тоже чертовски устала, и подозревает, что всем им по пути обратно уснуть не дадут. Добредя до соседней с Пи Роуз лавочки, она утомлённо опускается на неё, жаль, откинуться некуда. Стафф-девочка тут же суёт ей в руки охлаждённую бутылку, а оператор делает несколько снимков, жестами требуя, чтобы этикетка бутылки была в кадре. Ольгу это изрядно смущает — вряд ли она в кадре выглядит лучше красивых нонгов, особенно после двух американских горок и на жаре. Но как профи, надеется на умелые руки фотошоперов и послушно разворачивает бутылку как надо.

Сэт под грозным взглядом Пи Роуз стоит рядом с Фоном и болтает с ним. Ольга интересуется у переводчицы, что там с ситуацией в чате шоу? Продолжаются ли нападки на Сансета, вскрылись ли новые неприятные подробности его прошлого, или Пи Роуз удалось остановить волну негатива. Лариса отвечает, что чат временно прикрыли, словно произошёл технический сбой, а специалисты зачищают комменты и ищут того, кто вбросил эту информацию. Заодно поинтересовалась, насколько сама информация была правдива. Ольга прикусила губу, задумавшись, может ли она рассказать Ларисе настоящую историю про их с Сансетом встречу? Спровоцирует ли ее откровенность новые неприятности и ухудшит ли и без того сложное положение мальчика? Она посмотрела Ларисе в глаза максимально честным взглядом и неопределённо пожала плечами, решив позже через Сансета поинтересоваться у Пи Роуз, насколько ей следует быть откровенной с переводчицей.

Тем временем из обзорной башни возвращаются мамин нонг и кхун Файлин, оба крайне довольные. И, в принципе, можно бы и обратно, но у энерджайзеров ещё не весь заряд кончился, а прямо рядом с ними — прокат велосипедов и электросамокатов. Каких-то пять минут и одобрительный кивок Пи Роуз, и у каждого участника в руках велосипедный руль. На свой Ольга смотрит в священном ужасе, лучше ещё три Вортекса, чем один велосипед, которого она боится с детства.

Мама Файлин с сыном отправляются на маршрут первыми, за ними со свистом следует Фон, не выключая гоу-про, мигом прикрученную на руль. Лариса подходит к растерянной Ольге вместе с ПиРоуз, которая жестом отгоняет оператора, заставляя того снимать спину улюлюкающего на весь парк Фона и стайку юных таек, восторженно пускающих слюни на Сэта с велосипедом, стоящего поодаль.

— Что-то не так? — интересуется Лариса.

Ольга со вздохом признаётся, что не так абсолютно всё. Что ей ужасно неловко, но она не умеет кататься на велосипеде и вообще панически боится двухколёсного транспорта. Пи Роуз жестом подзывает Сэта и что-то ему говорит, тот через пару минут возвращается с самокатом, больше по размеру похожим на мопед, только без сиденья. Тем временем Лариса переводит Ольге уговоры Пи Роуз всё же проехаться на самокате. Её убеждают, что это медленно и не страшно («И падать невысоко» — добавляет от себя Лариса и подмигивает).

Ольга с неохотой передаёт руль велосипеда в руки Пи Роуз и смотрит на самокат, как на врага. Он всё же двухколёсный, хоть и не такой страшный, как велосипед. Затем жалобно делает домик из бровей и скобочку ртом и глядит на Сансета. Тот крепко фиксирует транспорт одной рукой за руль и ногой на платформе и кивает успокаивающе, мол, прорвёмся. «Ага, порвёмся», — комментирует Ольга про себя и осторожно мостится, поскуливая, на платформу, оказываясь спиной к Сансету между его рук. Двухколёсное чудовище тихо урчит, пуская вдоль позвоночника дрожь и мурашки, и трогается с места. Ольга до белых костяшек вцепляется в перекладину руля и инстинктивно откидывается назад, попадая нонгу в плечо одной из своих торчащих шпилек.

Едут они действительно медленно и даже плавно. Не так страшно, как казалось вначале, но уверенности в себе у Ольги — кот наплакал. Мимо проносится ураган по имени Фон, что-то восторженно вещая в камеру, вдалеке виднеется парочка Скай-и-мама, неторопливо фланирующие по велосипедной дорожке. Ольга видит, как ладонь Сэта отрывается от руля и чувствует, как та ложится ей на плечо, отчего ей тут же кажется, что прямо сейчас они кувыркнутся на беспощадный асфальт. Проклятая детская травма заставляет жалобно взвизгнуть, отчего ладонь тут же возвращается на руль. Ольга кивает — да-да, так гораздо лучше и спокойнее.

Черепашьим темпом они доезжают до поворота дорожки, прячутся за ним ненадолго, чуть постояв, разворачиваются и едут обратно, правильно предположив, что их будут снимать. Ольга даже умудряется улыбаться, правда, подозревает, что улыбка не слишком жизнерадостная. Доехав до скамейки с Пи Роуз и Пи Йим, она покидает самокат с чувством выполненного долга и тут же лезет в рюкзак за водой — запить потрясение. Вода и твердая почва под ногами возвращают её к жизни, а Сансет сдаёт самокат в прокат и нарывается на стайку узнавших его поклонниц. Те робко кланяются и восторженно попискивают, умоляют поселфиться и клянчат автографы, Пи Роуз просит стафф помочь Сэту, пока не набежали новые фанатки, вызванивает, очевидно, катающихся Фона и Ская и приказывает вернуться.

Сэта под ручку аккуратно отделяют от пищащих поклонниц и волокут к скамейке, из-за поворота эффектно вылетает шумный блондин, а через пару минут — неторопливые Скай с мамой, абсолютно друг другом довольные, судя по их лицам. Пока стафф сдаёт транспорт в прокат, Пи Роуз строит свой уставший пионеротряд и направляет всех к выходу из парка.

Прямо на выходе им торжественно и насильно вручают сувенирные тарелочки, Ольга не успевает рассмотреть чужие, на своей она видит усталую замученную тётку и ужасно огорчается. Хочется кинуть посудой в заискивающую торговку. Решив не сдерживаться, она, подойдя к высокой бетонной урне, торжественно разбивает свой сувенир об её край. Это первая в её жизни осознанно разбитая тарелка, а удовольствия от поступка столько, что Ольга делает мысленную пометку — почаще бить посуду, это клёво.

Фон выдаёт восхищённое «ВАУ» и тут же присоединяется, кроша и своё аляпистое керамическое изделие о ту же урну. Мама Файлин предусмотрительно отбирает у сына его тарелку, а Пи Роуз успевает забрать у замахнувшегося на урну второй раз нонга тарелку с Пи Аном.

Через пару минут вымотанные отдыхом, все грузятся в микроавтобус, в котором сладко спит Пи Ан. Ольга, только заняв своё место, понимает, насколько она устала. Кондиционированный воздух салона вызывает озноб у всех, мама Файлин, судя по всему, требует прикрутить интенсивность охлаждения, чтобы распаренные нонги не вымерзли напрочь, только Пи Ану плевать, даже не обращая внимание на вертлявого Фона, он продолжает спать. Вымотанный стафф закидывает в салон упаковку степлившейся воды и захлопывает дверь. Караван трогается в обратный путь.

Ольгу с трудом будят уже во дворе дома, Сансет помогает таскать аппаратуру, а Лариса шёпотом пытается дозваться беспробудно уставшую Луну… Проснувшейся Ольге хочется всего-навсего домой и в душ. Точнее — в душ и домой, в смысле, в дом, в кроватку, в одеялко. И, пошатываясь, она туда и бредёт, стараясь не попадать под ноги снующих помощников. С дивана ей машет неутомимый и тем бесконечно раздражающий Фон, который лишь на миг отвлёкся от демонстрации отснятого такому же, как Ольга, вялому Пи Ану, сидящему рядом.

Душ — лучшее изобретение человечества, после сытной еды и крепкого сна, хотя последнее, кажется, придумали не люди. Главное — сбалансировать на грани температур между «о, тёпленькая пошла» и «пиздец, замёрзла». Ольге это удаётся не сразу, а ещё она напрочь забывает, что накрашена, и, проснувшись, наконец, полностью, с ужасом оттирает увиденную в зеркале панду от лица.

Мокрые волосы обещают сохнуть до завтра, Ольга переодевается во что-то, наугад вытащенное из шкафа — очередное серое платье-рубашку и шорты хаки до колен. Волосы заворачивает в полотенце, чтобы не оставлять мокрых пятен на спине. Раздаётся короткий стук в дверь и в комнату тут же входит Лариса:

— Поторопитесь, уже накрыт ужин, а потом у Пи Роуз будет короткое совещание со всеми, — она запинается, глядя на вавилон из полотенца на голове подопечной. — Почему вы не пользуетесь феном?!

Приходится признаться, что с феном Ольга в своей вечнодлинноволосой жизни сталкивалась лишь у парикмахера и пару раз самостоятельно. Не теряя времени даром, Лариса сажает Ольгу в кресло и, ловко орудуя взятым из ванной феном, сушит бесконечную гриву волос. На это уходит огромное количество времени и ольгиных усилий не уснуть под потоком тёплого воздуха. В дверь снова кто-то скребётся — приходит визажистка и оккупирует фасад Ольги, пока тылами заведует Лариса с феном. Ещё пять минут и можно сколоть чуть влажные волосы в пушащийся узел и спуститься в столовую.

Ужин в этот раз больше похож на европейский — спагетти с каким-то белым соусом, Ольга не разбирается в высокой кухне, но радуется салатику с яркими шариками черри и кругляшками огурцов. К этому бы пару ложек сметаны и краюху ржаного каравая. И лук, да, фиолетовый, хрусткий, колечками. И выхлебать всю оставшуюся жижицу ложкой.

Кхун Файлин смотрит на свою порцию, скептически поджимая губу, Ольга плотоядно улыбается миске с салатом, нонги с переменным успехом накручивают спагетти на вилки, успешнее всех Пи Ан, увереннее всех, конечно, Фон. Пи Роуз за столом, к счастью, нет. Еда исчезает быстро, за столом почти не разговаривают, голодные и уставшие, все понимают, что до конца тяжёлого дня ещё неблизко. И если старшее поколение имеет полное право выпасть в нирвану сразу после отчёта Пи Роуз, то нонгам наверняка ещё с поклонниками общаться.

Ольга ест салат, игнорируя горячее, которое одним своим видом падает в желудок камнем. Ничего, потом можно с бабаевскими конфетами чайку попить, если только те не превратились, забытые в чемодане, в неаппетитное месиво. Она снова встаёт из-за стола первой и поднимается к себе, просемафорив бровями Ларисе призыв к личному общению. Пока из чемодана, припаркованного прямо под кондиционером, добываются конфеты, к счастью, целые, Лариса уже тут. Обсудить завтрашние планы хватает пяти минут и коротенького списка на листке из блокнота с символикой лакорна. Ольга, мысленно потирая шаловливые лапки, спускается, чтобы сунуть конфеты в холодильник и присесть на диван, где ей быстро закрепляют по-новой микрофон и подправляют лицо.

Совещание с Пи Роуз — это обсуждение планов на завтра. А завтра день отдыха, никаких поездок, никакой движухи, ленивое лежание и настольные игры. А, и конечно, более тесное общение со «своими» нонгами, которым в конце дня ещё и сюрприз организаторами обещан. «А мой с утра» — Ольга откровенно ухмыляется, прикинув, как все удивятся. Почти все — Пи Роуз, съёмочная группа и организаторы, конечно, в общих чертах в курсе. Иначе нельзя. После вечернего дивана Лариса уезжает домой, предварительно настроив в телефоне Сэта переводчик на случай необходимости. Ольга своим телефоном не пользуется с момента прилёта и даже не заряжает, не до того.

Пи Роуз и большая часть съёмочной группы отправляются отдыхать, мама Файлин, обменявшись взглядами с Ольгой, заваривает чай и выставляет чашки на стол, Ольга находит в холодильнике пару контейнеров с подготовленными фруктами — открывай и ешь, никаких забот, а также вытряхивает конфеты в небольшую глубокую миску. Можно уютно сесть на высокий стул у барной стойки между столовой и кухней и поболтать ногами, сбросив с усталых ступней балетки.

Местного времени уже почти девять вечера, за столом сидит мама Файлин и тихо говорит о чём-то с сыном, чай заварен, а Сэт уже минут пять как ушёл в комнату нонгов звать застрявших там с ужина Фона и Пи Ана. Ольга успела придремать на стойке, оперевшись подбородком на сложенные на столешнице руки, как под невнятные вопли и грохот чего-то упавшего из комнаты под пристальным оком камеры телефона Сансета Пи Ан выносит завернутого в плед блондина, тащит его к дивану и устраивает показательную порку, несколько раз крепко приложившись большой ладонью к обтянутому трикотажными шортами заду. Скай забывает про маму, снова впавшую в ступор, а из пледа, взбрыкнув, выпутывается красный до неприличия Фон и козликом галопирует на кухню к урне, куда обрушивает с грохотом что-то бьющееся. И сливается в комнату, успев захлопнуть дверь перед самым носом разъярённого Пи. Сэт провожает спину Ана, уходящего через заднюю дверь во двор, камерой и тут же суётся в помойку, выуживая и демонстрируя всем половину сувенирной тарелки из парка Сиам, на которой к лицу Пи Ана маркером дорисованы густая хмурая бровь и гитлеровские усики.

Удержаться от смеха невозможно, Сэт делает крупный план осколка и проводит камерой по всем присутствующим, улыбается даже кхун Файлин, половине лица ПиАна так идут эти усы и бровь, что даже жалко тарелку. Ольга спрыгивает с барного стула и грозит Сансету пальцем, отбирает осколок тарелки и возвращает в урну, попутно включив чайник, всё же чая хочется.

Чай они пьют урезанным составом, Пи Ан потерялся во дворе, Фон шуршит и погромыхивает чем-то в спальне, может, строит баррикады. Кхун Файлин через телефон нонга хвалит конфеты, Ольга благодарит, Скай и Сэт пересматривают ролик с погоней, хихикая и зачитывая особо интересные комментарии. Ольга отвлекает ребят и, отобрав телефон у недоумевающего Сэта, просит на завтра помощи у мамы Файлин. А потом снова, улыбнувшись, зачёсывает растрёпанную чёлку Сансета набок, желает всем спокойной ночи, почти автоматически делает вай и ушаркивает спать, на завтра у неё запланирован экстремально ранний подъём.

Комментарий к Глава четвёртая. День второй: парк Сиам

Парк Сиам и его аттракционы:

https://avatars.mds.yandex.net/get-zen_gallery/3129491/pub_5fc0e8abc9a19d0e1c55f56e_5fc0e902c9a19d0e1c568b1b/scale_1200

https://go2tour.ru/wp-content/uploads/2020/08/siamparkcity-1518432811.jpg

http://waytotai.ru/Content/NewsImages/ContentImages/e8811d55-d590-4fd5-bbc3-211a2a7414fe.png

https://www.thaitourismguide.com/media/catalog/product/a/c/activity-siam-park-dinosore-bangkok.jpg

https://themeparkreview.com/forum/uploads/monthly_2014_03/gcy.jpg.133a3fbb6a690ef4e4b3a1c6d2dfee2b.jpg

https://sun9-8.userapi.com/impf/c858320/v858320506/56b0a/1ivULE6p4j4.jpg?size=0x0&quality=90&proxy=1&sign=725a1cc6f363df04debc60de20cab853&c_uniq_tag=f7QUHobY-p99_74tisJVCST9csqfwNmkTschE763yrA&type=video_thumb

Ольгу будит настойчивое зудение будильника на прикроватном столике, тихое, но невыносимо мерзкое, как жужжание комара. Открывать глаза она не торопится, но даёт себе ровно пять минут на то, чтобы внутренне собраться. А затем откидывает одеяло и уже через пару минут, стараясь не намочить волосы, полощется в душе.

На кухню она прокрадывается на цыпочках, хотя храп из комнаты Пи Ана (предположительно!) подсказывает, что некоторых пушками не разбудишь. Ткнув пальцем в кофемашину, она делает себе эспрессо и выходит с дымящейся чашечкой к воротам виллы встречать солнце. Всё совсем не так, как было два года назад, где солнце вставало на стыке неба и моря, вокруг заборы, крыши домов и деревья, поэтому самого солнца не увидать, только то, как мягким омбре от сине-лилового к золотисто-розовому отступает ночь, кутаясь в редкие прозрачные сахарные тучки.

За воротами останавливается машина, из неё выбирается Лариса с огромным пакетом и просачивается с помощью Ольги на виллу. В четыре руки они быстро рассортировывают привезённое по кухне. На огонь ставится большая кастрюля с куском говядины, овощи купаются в мойке, Ольга снабжает Ларису свежей порцией кофе и приступает. Не сказать, что она это делает часто, но руки помнят. Они вполголоса обсуждают то, что некоторые ингредиенты пришлось заменить, Ольга прикидывает, сколько примерно человек сегодня с утра будет крутиться на вилле, чтобы не прогадать с количеством порций, и заводит тесто на оладьи на весёленьком оранжевом йогурте.

Первой на кухню спускается конечно же мама Файлин, любопытно блестя глазами. Она сама заваривает себе чай и с любопытством следит, как сразу на двух больших сковородах шкворчит первая порция круглых оладьев непривычно яркого цвета. Лариса рассказывает тайке, чем именно будет кормить их на завтрак иностранная гостья, та одобрительно кивает и нюхает разливающийся в воздухе аромат. Ольга на мандолине быстро шинкует пару очищенных от кожуры яблок и отливает из миски с тестом примерно половину, смешивая с тонкими брусочками фруктов. И тут же снимает с огня первую партию оладьев. Один разламывает на кусочки и, пока он остывает на столешнице, выкладывает в сковороды новые порции теста. А затем пробует сама и предлагает женщинам за столом.

Одобрительно кивает сама себе — несмотря на йогурт, который слаще кефира и с отдушкой, оладьи вышли достаточно пышные, не приторные и пропеклись. Успевает кинуть взгляд на своих собеседниц — те тоже вроде довольны вкусом. Дирижируя пластиковой лопаточкой, Ольга начинает бой с двумя сковородами и несколькими тарелками, успевая выпекать уже два вида оладьев. Спустя примерно часа полтора кухонная столешница наполнена тарелками с оладьями и мисочками с джемом, мёдом и сгущёнкой, в которые эти самые оладьи полагается макать.

А утро уже в самом разгаре, и солнце начинает припекать, обещая жаркий день. Лариса помогает накрывать на стол под пристальным оком камеры, второй оператор суётся практически в раскалённую сковороду, снимая золотистые круги на ней и сглатывая слюну, которая сейчас, похоже, ручьями польётся у всех, кто выглядывает из гостиной.

По лестнице как зомби на запах спускается Пи Ан, делает вай женщинам и шёпотом спрашивает что-то у кхун Файлин, та отвечает и отправляет его за нонгами, из комнаты которых до сих пор не доносится ни звука. Ольга берёт самый остывший оладик и, сжалившись, скармливает его из своих рук оператору, который, похоже, тут же получает пищевой оргазм, хочется надеяться, что все звуки потом вырежут из съёмки.

На плите остаётся только кастрюля с говядиной, с которой уже заботливо снимали пенку, сковороды остывают в сторонке, мама Файлин заваривает чай и кофе соответственно пожеланиям съёмочной группы, а Ольга передаёт в руки девушки-стаффа большое блюдо с оранжевыми оладьями, надеясь, что их хватит на всех. Блюдо и поднос со стаканами тут же были окружены людьми в одинаковых футболках и вынесены из дома, Ольга только усмехается скорости исчезновения народа из гостиной.

Тем временем ото сна восстают нонги, голодные и сонные, неодетые без присмотра Пи Роуз и стаффа, жующего во дворе иноземное лакомство, они покидают свою комнату и пытаются сесть за стол, но… Строгая кхун Файлин парой шлепков и окриков загоняет их обратно, требуя соответствующих приличий.

Однако, оставшийся из чувства долга и без оладьев, а потому особенно внимательный и цеплючий оператор уже ухватил свой жирный кусок фансервиса — нечёсанный Скай в майке-алкоголичке со спущенным плечом, Фон, почёсывающий то живот, то задницу, и неуклюжий Сэт, зевающий во весь рот. Сегодняшняя трансляция взорвёт все чаты, Ольга уверена.

Она тем временем откладывает порцию оладьев с яблоками для Пи Роуз, которая если и приехала уже, то в дом точно не заходила. И оставшиеся два блюда выставляет на стол, за которым уже сидят мама с сыном, переводчица и Пи Ан. Ольга на отдельное блюдце выкладывает несколько самых горячих оладьев для оператора, ставит на минимум огонь под кастрюлей бульона и тоже занимает своё место за столом. Из комнаты нонгов выпадают борющиеся за первенство Фон и Сэт и, топоча, занимают оставшиеся свободные места. Ольга на правах угощающей командует начало завтрака и просит Ларису объяснить тайцам, что и как. Сама откладывает себе на тарелочку пару оладьев и ложку густой сметаны, собираясь полюбоваться тем, что раньше её коллеги по шоу видели на её примере.

Фон окунается в дегустацию с головой — в каждой руке по оладику, на тарелке растекается смесь мёда и сгущёнки, а глаза не отрываются от блюд со стремительно уменьшающимися на них поджаристыми горками. Скай, севший рядом с мамой в этот раз, церемонится и ест при помощи вилки и ложки, расчленяя выпечку и аккуратно нанося топпинги на каждый кусочек. Пи Ан сооружает у себя на тарелке что-то под стать настоящему фуд-стилисту и дотошно фотографирует, прежде чем начать есть. Сэт подсматривает за русскими и копирует их, даже сметаны набрал было, как Ольга, но потом всё же переключился на сгущёнку.

Когда блюдо по-настоящему распробовано, Ольга уговаривает оператора выключить камеру и тоже поесть хотя бы за стойкой, к тому же наконец появляется Пи Роуз со вторым оператором, сыто облизывающим жирные после оладьев губы. Усадив Пи Роуз во главе стола, Ольга тут же выставляет перед ней тарелку и пару мисочек с топпингом, Лариса одними губами говорит «КО-О-О-ОФЕ», и Ольга тычет пальцем в уставший от приставаний кофейник.

Нонги (кроме Ская, понимаете, да?) перестают стонать и облизываться лишь после того, как с блюда исчезает последняя оладья. К этому времени Ольга с Ларисой уже сидят на диване в гостиной и делятся рецептом с мамой Файлин, которая очень по-современному всё вбивает в смартфон. Как только Лариса и кхун Файлин отходят на кухню, чтобы посмотреть на ингредиенты своими глазами, на диван рядом с Ольгой опускается улыбающийся до ушей Фон и падает ей на грудь, обнимая за плечи и вознося ей, судя по всему, дифирамбы до небес.

Позже Лариса подтвердит догадку и даже больше, скажет, что объевшийся нонг клялся ей в пожизненной верности и любви в обмен за регулярные оладьи и сгущёнку.

Пока кхун Мун, опешив от внезапного интима, пытается отцепить от себя прилипчивого нонга, а оператор, кружит вокруг дивана навозной мухой, со спины её настигает новая беда в лице Сансета, который моментом отбивает нахальные немытые ручки коллеги и отпихивает его подальше от своей госпожи Луны, сердито выговаривая нахалёнку за оскорбление действием.

Опираясь спиной на сидящего позади нонга и наблюдая перед лицом жестикулирующие руки (на левой кожаный шнурок с камушками, на правой полустертая временная татушка-наклейка с полинезийским орнаментом), Ольга пытается осознать ситуацию и как-то красиво выйти из положения. Потому что больше всего происходящее похоже на сцену ревности. А этого сегодня, да и вообще в рамках шоу вроде как не планировалось. Из поля зрения сперва исчезает оператор, потом Фон, показав на прощание язык и хитро ухмыляясь. Потом Ольга отлипает от Сансета и оборачивается, заглянув в его порозовевшее (от возмущения?) лицо. Привычно уже поправляет растрёпанную чёлку, крутит выразительно пальцем у виска и покидает диван, возвращаясь на кухню.

Там, по-прежнему за столом сидят Пи Роуз, кхун Файлин и Лариса, обсуждая что-то. Впрочем, прямо сейчас Пи Роуз строго распекает Фона, который, стервозина такая, для вида водил носком кеда по кафелю, склонив повинную голову, а за спиной — Ольге было видно — фигушки крутил. Стоило ей появиться на кухне, он брызнул в сторону двора, где были видны спины Ская и Пи Ана и ещё одна камера.

Ольга суёт нос в кастрюлю с мясом, а затем тыкает его ножом. Что ж, похоже, что оно готово. Она выключает газ под кастрюлей, и в кухне сразу становится чуть прохладнее. Вынув мясо из кастрюли, Ольга оставляет его остывать на столе, прикрыв крышкой и идёт мыть овощи, а кхун Файлин присоединяется к ней на кухне, загружая посудомойку посудой от завтрака. Пи Роуз интересуется через переводчицу, можно ли будет заснять весь процесс приготовления и, получив согласие, семафорит стаффу, который шустро крепит над плитой гоу-про так, чтобы пар из кастрюли не портил съёмку.

Усадив кхун Файлин за стол с мандолиной, Ольга поручает ей важное дело — строгать овощи. Хорошо, что в одном из кухонных ящиков обнаруживаются тонкие резиновые перчатки, Ольга настаивает, чтобы свеклу и морковь натирали именно в них. Отловленный при помощи Пи Ана и под его надзором, рыдающий Фон чистит пару крупных луковиц и чеснок рядом с мойкой, в которой Ольга разбирает по листу кочан пекинской капусты. Вот ведь удивительно — довольно специфическую свеклу Ларисе удалось найти, а обычную кочанную капусту — нет. Но в оладьях замена ингредиента сработала, есть надежда, что и тут прокатит.

В гостиной тем временем Скай с Сэтом организуют трансляцию, сперва на месте, а затем начинают совать любопытные носы на кухню, где залипла почти вся, вполне себе дружная к этому времени, компания. Разве что после очистки лука Пи Ан уводит обрыдавшегося подопечного умываться, лук, похоже, крайне злой попался. Ольга злорадствует, считая это кармой, и отдаёт луковицы на нарезку маме Файлин, которая на удивление не проливает ни слезинки.

Пи Роуз исчезает в трейлере, где прячутся аппаратура и монтажёры, в комнаты просачивается клининг, Скаю с Сэтом и вернувшейся парочке Фон-Ан вручаются ломтики оранжевой морковки, а Ольга готовит зажарку из овощей в большой глубокой сковороде.

На кухонной поверхности среди листьев капусты и картофелин появляются словно сами собой нарядные коробочки и пакетики, нонги, грызя свои морковки, увлечённо делают фото, пока Ольга не отгоняет их от плиты и еды половником, которым только что наливала бульон в сковороду с овощами.

Незаменимая улыбающаяся мама Файлин тем временем нарезает картошку и шинкует капустные листья, Ольга щедро добавляет в овощи томатную пасту и правит вкус. Лариса за столом мечтательно прикрывает глаза, потом, что-то вспомнив, срывается к холодильнику и перекладывает небольшой сверток в морозильную камеру, шепнув Ольге «Я сама нарежу, это своё, домашнее».

В большой кастрюле греется процеженный бульон, готовые овощи в сковороде отставлены в сторонку и накрыты крышкой, Ольга присаживается на барный стул отдохнуть и наблюдает, чем занята молодёжь в гостиной. А там бурно идёт какая-то карточная игра, картами азартно шлёпают по низкому столику, сидя вокруг него прямо на полу.

— УНО! — восторженно орёт Фон и машет картой, но Пи Ан с ехидной улыбкой выковыривает из-под тощей задницы нонга спрятанную там лишнюю карту и тут же одаряет младшего подзатыльником. Остальные хохочут, игра продолжается. Над парнями буревестником реет оператор с камерой, стафф подтаскивает ближе к столу напитки и закуски от спонсора. Ольга отвлекается на готовку.

Под бдительным вниманием кхун Файлин и с подробными комментариями Ларисы на тайском в кастрюлю поочередно опускаются и варятся там картошка, зажарка, мясо, порезанное небольшими кусками и нашинкованная капуста. Ольга снова выправляет вкус, посыпает травками, добавляет приправ. И выглядит очень довольной тем, что получилось. А получился огненно-красный и ароматный классический борщ. Над которым Лариса блаженно водит носом, пока Ольга не выключает газ и не накрывает кастрюлю крышкой. Теперь сюрпризу нужно отдохнуть. Как и повару.

Ольга снимает фартук и садится на диван в гостиной за спиной увлечённого игрой Сэта, который даже не замечает её появления. У него, в отличие от остальных, всего три карты на руках, и он ждёт с нетерпением своего хода, чтобы побыстрее доиграть. Фон, сидящий напротив него, увидев Ольгу, начинает разыгрывать партию «нища-асного котика», которого все третируют и не кормят. Сэт, увидев корчащегося Фона, подозрительно оборачивается одновременно с тем, как Ольга кладёт ладони ему на плечи с мыслью немного размять шейно-воротниковую.

Она кивает Сансету и, дождавшись, пока тот снова вернётся к игре, неторопливо мнёт ему надплечья и лопатки, стараясь не отвлекать от оставшихся двух карт. Но очень похоже на то, что Сансет больше не стремится поскорее закончить эту партию и быстро цепляет ещё пачку карт. Раздумывая над очередным ходом (хотя Ольге прекрасно видно, что у него на руках как минимум три варианта), он наклоняет голову и словно бы случайно прижимает её ладонь щекой к плечу. Тёмные брови Фона взлетают под блондинистую чёлочку, он было пытается прокомментировать происходящее, но внимательный Пи Ан суёт ему в приоткрытый рот парочку чипсин из пакета.

Скай радостно орёт заветное «УНО!» и изящно заканчивает партию. Именно в тот момент, когда он запивает победу напитком от спонсора, а Фон получает щелбаны от Пи Ана и Сэта как самый проигравший, в гостиной появляется Пи Роуз и объявляет, что к четырём прибудут с визитом партнёрши нонгов по лакорну. Фон вскакивает и танцует вокруг стола, Скай собирает разбросанные карты со стола, выражение лица Сэта Ольга не видит, он лишь на секунду откидывается спиной на её колени и встаёт, помогая Скаю и девочке из стаффа навести порядок в гостиной.

Ольга и Лариса возвращаются на кухню, чтобы угостить всех обедом. Завтрак был углеводным и давно себя избыл, поэтому всем предлагается очередная экзотика: борщ, ржаной хлеб и сало с чесноком. Для стаффа в четыре руки режутся пара буханок и замороженное сало на прозрачные ароматные ломтики, а всё ещё горячий борщ разливается в пластиковые одноразовые плошки. Кхун Файлин обнаруживает в кухонных шкафах пару подносов и металлический лист для выпечки, на которые и выставляет наполненные тарелки и бутербродики из сала с хлебом. Для нонгов, патронов и Пи Роуз борщ Ольга наливает в красивые белоснежные керамические тарелки, а сало и хлеб Лариса ставит на стол на деревянных досочках.

Ольга наскоро шинкует пучок укропа и присыпает каждую тарелку зеленью. За столом уже уселись нонги с любопытствующими мордашками, Ольга продолжает курсировать между кухней и столовой, собственноручно наполняя и выставляя перед каждым тарелки, пока Лариса, уже заняв своё место, кратко рассказывает про борщ и сало. Себе Ольга наливает порцию, уже откровенно скребя половником по дну. Садится и тут же вскакивает — забыли самое главное! Просит Ларису притормозить начало обеда и со всех ног бросается к холодильнику.

Какой же правильный борщ без сметаны?! Двух больших банок густой двадцатипроцентной вкусноты должно бы хватить всем, но беда в том, что стафф во дворе уже разобрали свои миски и приступили к еде, поэтому первым делом Ольга спешит туда и предлагает каждому по ложечке добавить в тарелку. Несколько человек отказывается, остальные с интересом смотрят, как борщ в их тарелках из красно-оранжевого становится розовым.

Вторую банку Ольга выставляет на обеденный стол, вернувшись и сделав извинительный вай тем, кого заставила ждать из-за своей рассеянности. Пи Роуз и Скай с Пи Аном смотрят на борщ в тарелках с настороженностью, Ольга сперва не понимает — почему. А потом внезапно понимает и улыбается. Красный — значит острый в Таиланде. А борщ у неё ОЧЕНЬ красный. И только Лариса и мама Файлин знают, что на вкус он скорее чуть пряный, нежели острый. Но лишать себя удовольствия и раскрывать секрет огненного супа она не хочет и только заговорщически переглядывается со своими помощницами.

Первым на пищевой эксперимент решается, конечно же, Фон, смело зачёрпывает полную ложку и суёт в рот, обрызгав всё лицо свисающей с ложки капустиной. И сидит, зажмурившись, всё лицо в красных крапинках. Над столом раздаётся тонкое повизгивание, от него теряются все. Оказывается, так смеётся Пи Ан. Скай под поощряющим взглядом мамы вручает блондину пару салфеток вытереть лицо, а тот уже облизывает губы и лезет ложкой в банку, добавляя к борщу сметаны.

После пережившего атаку борща Фона, остальные орудуют ложками куда как смелее, а подглядев за блаженно уминающей борщ Ларисой, тянутся и к салу, обильно сдобренному острым зеленоватым чесночком. Отчего-то на чесночок особенно налегает Сэт, даже подцепляет с доски и накидывает на ломтик хлеба один чеснок без сала. Ольга подталкивает досочку с салом поближе к нему, потому что тот край стола, где сидят Пи Роуз, мама Файлин, Скай и Пи Ан, к продукту восторга не испытали, а Фону от жадности нечем держать ложку — в правой руке у него один бутерброд с салом, а в левой сразу два.

Обед завершают пресловутые напитки от спонсора, на Ольгин вкус излишне сладкие, но местным нравится. Пи Роуз прямо из-за стола по призыву подчинённых исчезает в трейлере, нонги дружно скачут чистить зубы и отмывать оранжевые мордашки, только Сэт ограничивается салфеточкой и помогает маме Файлин и Ольге собрать посуду и прибрать на рабочих поверхностях. Ольге очень нравится, как он вертится рядом, но хочется ногой отпихнуть оператора с камерой, который из-за отсутствия альтернативы, прилип к ним намертво, ни словом перекинуться, ни взглядом.

Закончив уборку, мама Файлин уходит к себе, Ольга отправляет Ларису отдохнуть, а сама идёт инспектировать задний двор, заодно выяснив, что солнечная погода внезапно насупилась тучами и вот-вот прольётся освежающим дождём. Он как нельзя кстати, солнце успело, кажется, даже траву раскалить.

Тень и относительная безопасность только в беседке, но там же и камера, Ольга помнит, ещё на пороге дома скидывает балетки и осторожно ступает босыми ногами на стриженый газон. Просто бродит, смотря под ноги, чтобы не пораниться. Ступни совсем позабыли, как наступать без защиты, приходится приноравливать свой шаг, осторожничать, сосредоточившись, наконец, не на камерах, жаре, чужих людях и чужой стране, а на простой чуть выгоревшей и колючей травке, по которой мягко ступает незагорелая нога.

Ольга доходит до цветущего яркими цветами куста бугенвиллеи. Впервые она увидела это растение на отдыхе в Египте, а теперь встретилась как со старым знакомцем. При ближайшем рассмотрении становится ясно, что это не просто куст, а содружество нескольких растений с цветками разных оттенков красного, отчего кажется, что цветущий шар ростом выше Ольги переливается огнями, как гирлянда. Рассматривая цветки и пытаясь понять, сколько всё же растений в композиции, Ольга внезапно слышит тихое сопение из-за плеча.

А за спиной стоит такой же босоногий Сэт и смотрит из-под нависшей чёлки обиженным хомячком, а в руках держит её балетки и бутылку воды. Тут же перекладывает всё в одну руку и лезет за телефоном.

— Тебе не нравится тут?

Вопрос, заданный тихим и напряжённым тоном, требует, по мнению Ольги, максимально честного ответа, по объёму однозначно превосходящего возможности онлайн переводчика. И она немного растерянно моргает на Сэта, а потом привычно поправляет его чёлку. И, не разрывая контакта глазами, отрицательно машет головой. А потом делает пару шагов влево, огибая куст бугенвиллеи и тянет за собой парня за запястье руки с телефоном, садится прямо на траву, заставляя его опуститься рядом и снова перехватывает его взгляд.

Видит, как меняется его лицо, разглаживается складка между сведённых бровей, расслабляется напряжённый рот, раздуваются ноздри. Дом прямо за спиной сидящего перед нею Сансета, ей будет видно, если их начнут активно искать. Телефон она подтягивает к себе, не забирая из руки Сансета. Говорит медленно.

— Всё хорошо. Мне нравится. Но это сложно. Слишком много людей. Слишком много глаз. Много ответственности. Я не хочу всё испортить. Спасибо, что позвал меня.

И потом одним движением переворачивает его ладонь, в которой он побелевшими пальцами сжимает телефон, договаривающий последнюю фразу, и касается губами костяшек. Хотелось бы ей после этого красиво встать, но приходится отпустить руку Сансета и упереться обеими ладонями в землю, помогая себе подняться. От резкого подъёма (так она говорит себе) кружится голова, поэтому первый шаг получается неуверенным, зато дальше она выправляет траекторию и, искренне надеясь, что лицо не пылает тем огнём, что чувствуется внутри, уходит в дом перевести дыхание и заодно снять все возможные подозрения.

Но в доме всё ещё витает дух борща и международной дружбы, стафф готовит гостиную к очередным диванным посиделкам, натаскивает новую порцию напитков и какой-то косметики от спонсоров, расставляя по всем углам и поверхностям, за обеденным столом ведут прямой эфир Скай и Фон, который у себя на голове с помощью резинки изобразил забавный пучок из чёлки. Ольга поднимается на второй этаж, проходит мимо сидящих в холле и беседующих Пи Ана и Ларисы и с облегчением закрывает за собой дверь.

Она едва успевает умыться холодной водой, как в дверь стучат. И Лариса зовёт на инструктаж к Пи Роуз. Ольга промакивает полотенцем лицо и выходит в холл, где в креслах уже сидят Пи Роуз, мама Файлин и Пи Ан.

Свободно четвёртое кресло, но Ольга возвращается в свою комнату и притаскивает оттуда низкую табуреточку, на которую и садится, опершись руками на колени, оставив кресло для переводчицы. Когда все расселись, Пи Роуз рассказывает им, что примерно через час сюда приедут партнёрши нонгов по лакорну, с которыми по сюжету у каждого парня по роману, а потому уже сейчас они изображают парочки.

Мама Файлин хмурится, но Пи Роуз тут же разъясняет ей, что рейтинг сериала не подразумевает какой-то большой откровенности во взаимоотношениях пар, что все участники съёмок совершеннолетние, что это всего лишь съёмки, а не реальность. Пи Ан хмыкает еле слышно — Фон и сдержанность явно никогда не встретятся в этой жизни, а это значит и фансервис с рейтингом, и откровенность в съёмках. Лариса спокойно переводит Ольге всё, что пока, кажется, ничем не касается её самой. Ведь по сценарию она Сэту иностранная типа мама, которая сегодня здесь, а послезавтра уже за тысячи километров.

Пи Роуз рассказывает, что участие во встрече нонгов и партнёрш абсолютно добровольное и максимально ненавязчивое, что у мальчиков запланирован некий мастер-класс, в котором, конечно, можно поучаствовать, но на некотором отдалении, не влезая к молодёжи. Пи Ан тут же надувается как индюк, обиженный тем, что его вот так взяли и приписали к старшему поколению. Ольга рассеянно упирается глазами в его откровенно расстроенное лицо, размышляя над тем, как бы выспросить через Ларису у Пи Роуз о том, что Ларисе можно рассказать.

А заодно и о том, как там дела со вчерашним скандальным заявлением в чате. За кухонными хлопотами обе эти вещи выпали из её поля зрения. Пи Роуз хлопает в ладоши, подводя черту их короткому заседанию, заставляя Ольгу нервно моргнуть и отклеиться, наконец, взглядом от отчаянно покрасневшего Пи Ана. Она переводит глаза на Пи Роуз и просит Ларису обратиться к ней с вопросом про скандал, отводя тем временем их обеих в сторонку от кхун Файлин и Пи Ана. Пи Роуз охотно отвечает, успокаивая, что в ситуации разобрались, всё прокомментировали и даже, мол, какие-то нерезкие фото выложили в сеть, как случайную утечку, где нонг с коробками у какого-то магазинчика. А также благодарит Ольгу за корректное поведение в рамках случившегося.

Ольга кивает и спрашивает, какова степень осведомлённости в этом стаффа и её переводчицы, виновато улыбнувшись Ларисе. Как-то неловко это будет выглядеть, если переводчице сейчас практически прямым текстом запретят совать нос в дела участников шоу и их реалии. Но Пи Роуз берёт Ольгину ладонь в руки и уверяет её, что с Ларисой они работают уже много лет и полностью доверяют её профессионализму и тактичности. Что ж, один камень с Ольгиной души уже снят, и она благодарит Пи Роуз от души. А та, понизив голос почти до шёпота, спрашивает внезапно, не осталось ли ещё сала. Ольга с Ларисой, переглянувшись, синхронно кивают, и переводчица отправляется с ведущей на кухню, пообещав ей завернуть вкусных сэндвичей с собой.

Спускаться вниз не хочется, в холле уже никого, Ольга заносит табуреточку в комнату и ненадолго зависает у окна, размышляя над тем, что она имела в виду, целуя руку Сансету. Ей даже немного жаль мальчика, он, как и она сама, вряд ли что-то понимает. Меньше всего хочется сейчас объяснять и аргументировать свои поступки. Всего сутки — и они снова расстанутся, скорее всего насовсем. Ольга надеется, что Сансет посчитает её сегодняшнее поведение глупым и вызывающим и сам больше не подойдёт. И вздыхает.

В себя её приводит мельтешение за окном, которое выходит на ворота перед виллой. Видимо, прибыли девочки для мальчиков, так она зовёт их про себя. И готовится к капитальному удару по самолюбию, которое, как показала жизнь, у неё в достаточном для боли количестве имеется. Что бы там ни гласил сценарий шоу, что бы сама Ольга ни внушала себе, но себя не обманешь. Между Луной и Солнцем сегодня встанет реальная красота и молодость. А балалайки предательски молчат.

В комнату стучит и входит с поклоном незнакомая девочка с косметичкой и быстро освежает макияж на лице. Перед тем, как спуститься вниз, Ольга переодевается в длинный сливочного цвета сарафан с пышной ярусной юбкой, подумав, лезет в чемодан и из собственных запасов цепляет на ногу индийский мельхиоровый браслет с бубенчиками. Впервые за время здесь, надевает любимые кольца и длинные серьги с янтарными каплями. Смотрит на себя скептически в зеркало на дверце шкафа. И вздёргивает подбородок повыше — ну и пусть не первой свежести, не осетрина, в конце концов. И спускается вниз встречать новеньких.

В гостиной суета и разброд, которыми заведует Фон и руководит Пи Роуз. Блондин, сверкая улыбкой и активно вереща, окучивает неустанно трёх хрупких девочек, стоящих посреди гостиной с напитками в руках. Сэт, насупленный, сидит на одном из диванов и слушает, что на ухо ему нашёптывает Скай. Мама Файлин по ту сторону барной стойки рядом с Пи Аном ждёт распоряжений от Пи Роуз. Лариса у лестницы старается не мешать стаффу. Ольга присаживается на предпоследнюю ступеньку, скрывшись за перилами, и рассматривает юных нимф.

Девочки милые и симпатичные, не сказать, что красавицы, одна в национальном платье, вторая одета в спортивном стиле — короткий топик и шорты, поверх длинная, до колен, жилетка. Третья настоящая куколка в розовом платье с оборками, в волосах бантик. Ольга пытается угадать, которая из трёх пара её Сансету. Её. Как же.

Рядом присаживается Лариса и начинает рассказывать. Куколку-брюнетку с каре зовут Аи, она самая младшая, в лакорне должна стать парой Скаю. Ольга прыскает, представляя эту жеманницу рядом с маминым нонгом и строго бдящую в сторонке маму Файлин. Девочку в национальной одежде зовут Дейзи, у неё длинные черные красивые волосы, отливающие в синеву, она подружка Фона. Потрясающий контраст темпераментов, пожалуй, блондину придётся таки стать скромнее. Ну и партнёршу Сэта с темно-рыжими локонами зовут Лу, она как раз отвешивает Фону подзатыльник под одобрительным взглядом Пи Ана из кухни. Ольге кажется, что Сэту бы больше подошла Дейзи, она повыше и миловиднее, чем Лу, а Лариса говорит, что миниатюрная Аи превосходно смотрелась бы рядом с блондином.

Тем временем все нонги рассаживаются наконец вокруг стола в гостиной попарно прямо на пол, подложив подушки с диванов на кафельный пол. На столе — куча коробок и пластиковых контейнеров. Шёпотом, потому что начинается съёмка, Лариса рассказывает, что актёры будут делать друг другу браслетики дружбы, которые потом, скорее всего, растиражируют и будут продавать фанатам лакорна.

Пи Роуз в кадр не лезет, всеми командует малышка Аи, стоя на коленях между Фоном и Скаем. Сэт сидит к Ольге боком, справа от него ёрзает на подушке Лу, слева неподвижной статуэткой застыла Дейзи. Мальчики по команде Аи открывают пластиковые контейнеры с бусинами, Лу нарезает шнур с бобинки, чем занимается Дейзи, Ольге с лестницы не видно. Зато видно, как попискивающие девочки из стаффа делают снимки на свои телефоны, обмениваясь впечатлениями. А вокруг диванов кружат два оператора, стараясь не попадать друг другу в кадр.

Лариса решает воспользоваться разрешением от Пи Роуз и расспрашивает Ольгу о настоящей истории их знакомства. Не углубляясь в детали, Ольга описывает их пятидневное совместное проживание и расставание на два с половиной года. И понимает, что многое из сказанного ею Ларисе действительно уже известно. А немногое неизвестное заставляет переводчицу смотреть теперь на свою подопечную иначе.

— По сути, между нами нет и не было никаких отношений, — итожит Ольга, снова глядя на увлечённых рукоделием нонгов и прикусывая губу. За время их с переводчицей беседы Аи совсем раскомандовалась, Фон отполз подальше от её подвижных активно жестикулирующих ручек, оказавшись поближе к Лу, которая тоже переместилась ближе к Сэту и включила режим обольщения, то и дело касаясь парня, передавая бусинки, прося помощи или просто привлекая его внимание. Скай, прикусив нижнюю губу, старательно нанизывает круглые бусины на шнурок и поглядывает на бойкую Аи. Дейзи пересела на диван и сидит с такой прямой спиной, что даже у Ольги начинает ныть между лопаток. И, если честно, ей совсем не нравится поведение Лу. Да, это тот самый фансервис, игра на камеру, но почему-то кажется, что играет Лу исключительно себе на пользу.

Ольга извиняется перед Ларисой, встаёт и, позванивая тонко на ходу браслетом, подходит к столу. И садится на то место, где раньше сидела Дейзи. Кивает девочкам головой, Аи даже рот закрыла ненадолго, улыбается Фону, пальцы которого совершенно запутались в шнурке, Скаю, который нанизывает уже второй браслет и даже толком головы от стола не поднимает, и Сансету, который тут же косится в сторону льнущей к нему Лу.

Ольга протягивает к Лу ладонь, прося и себе шнурок. Глядя на то, что получается у Ская, она примерно понимает принцип и тоже хочет собрать симпатичный браслетик. Приняв шнурок, начинает придирчиво выбирать себе подходящие камушки и подвеску. В кучке блестяшек подвеска находится первой — серебристый диск с зачернённым на нём полумесяцем. Аи продолжает свой увлечённый спич, пытаясь отобрать у Фона его почти готовый браслет и показать, как сделать закрепку, чтобы изделие не развалилось. Фон вцепляется в своё пёстрое разноцветье и, конечно же, камни рассыпаются со шнурка, а оба егозавра начинают ползать на коленках вокруг стола и собирать разлетевшиеся в разные стороны бусины, громко переругиваясь.

На диван из кухни перетекают и Пи Ан с кхун Файлин, и вот уже деятельная Аи затёсывается между ними и берётся за новых учеников. Ольга тем временем подбирает себе бусинки в цвет заката — от фиолетового до огненно-оранжевого — и нижет на шнурок от подвески в обе стороны. И, подёргав за край футболки Сансета, просит помочь закрепить завязки.

Сансет откладывает свой браслет в сторонку и берётся показывать, как правильно обмотать и закрепить кончик шнурка, чтобы получилась красивая рельефная бомбошка. Вторую бомбошку они с кхун Мун вяжут в четыре руки, не обращая внимания ни на приставучую Лу, ни на зависшую напротив камеру, ни на нахмуренную Пи Роуз за кадром. Но всё до крайности прилично, просто пальцы соскальзывают, и приходится в третий раз распускать спиральку шнурка и наматывать заново.

Пока Сэт и Ольга маются над её браслетом, Скай заканчивает со своими и тут же вяжет один на хрупкое запястье мамы, почтительно поцеловав её руку. И пока Аи с Лу громко пищат и закатывают глазки от восторга, второй браслет вручает Аи. Он весь звенит подвесками и переливается оттенками белого и розового под стать самой девушке. Та тут же порывисто обнимает Ская за плечи и застывает, чтобы операторы и стафф успели сделать максимальное количество удачных кадров.

Освободив парня от объятий, Аи усаживается на подушку, любуясь подаренным браслетиком, а мама Файлин, пользуясь этим, дарит сыну свой браслетик, неброский, но милый — три камушка неправильной формы, закреплённые на шнурке через серебристые мелкие бусинки. И с краю крохотное сердечко как чешуйка. Ольга отвлекается от своего браслета и показывает кхун Файлин большой палец, восхищаясь её вкусом.

Сэт тем временем заканчивает со второй бомбошкой и протягивает Ольге готовый браслет, а она берёт его за запястье правой руки и вяжет на него браслет как нить сай син{?}[Извечный вопрос людей, посещающих Таиланд «А что это за ниточка, которую повязывают монахи в Храмах?». Многие считают, что это веревочка на исполнение желаний. На самом деле нитка, которую повязывают в Храме монахи имеет свое название «Сай Син» и означает «Священная защитная нить Будды».]. Чтобы пришло хорошее. Сэт перехватывает её левую руку и из кучки бусин перед собой достаёт браслет из жёлто-оранжевых и фиолетовых бусин, похожих на те, что на его собственном запястье. Только вместо подвески с полумесяцем на браслете висит крохотное золотистое солнышко. Сэт аккуратно затягивает кончики шнурка и проверяет, чтобы украшение не сдавливало запястье и не свалилось случайно.

Не ожидая этого, Ольга растерянно улыбается ему, не убирая руки и переводя взгляд с похожих браслетов на его лицо. Пока из-за плеча Сансета не выныривает Лу, которая тоже срочно хочет вручить своё изделие. Ольга аккуратно отбирает у мальчика свою ладонь и встаёт из-за стола, чтобы пересесть на диван к Дейзи и маме Файлин.

Сэт разворачивается к Лу и протягивает ей второй браслет, который собирал последним. А девушка вяжет на его левое запястье очень красивое сочетание прозрачных бусин и косточек рудракши, оплетённых тонким кожаным шнурком. Взамен она получает незамысловатый, но изящный браслет из белых опаловых кубиков, нанизанных на красный шнурок.

Пи Ан, сидя к этому времени уже за столом, нанизывает, кажется, не браслет, а бусы, по-цыгански пёстрые. Фон поспешно переделывает рассыпанный по вине Аи браслет, а сама Аи спохватывается, что пока она всеми руководила, сама так ничего и не сделала. Поэтому, когда Дейзи, наконец, вручает покрасневшему Фону нечто похожее скорее на брелок для ключей, чем на браслет, Аи с Пи Аном оказываются последними мастерами за столом. Освободившимся нонгам Пи Роуз командует фас, и начинается спонтанная фотосессия в углу гостиной на фоне панорамного окна и спонсорских товаров.

Скай, Сэт и Дейзи работают старательно и серьёзно, а Лу всё время старается привлечь к себе внимание своего партнёра, чувствуется, что Сэт нравится ей по-настоящему. Но сейчас они должны показать свою любовь к напитку с кусочками тапиокового желе, а не друг к другу.

Ольга сидит на диване вполоборота к фотосъёмке и поглаживает браслет, прохладно обнимающий запястье. В гостиной довольно шумно — фотограф командует персоналом и нонгами, за столом бубнит себе под нос грустная Аи, стафф продолжает пищать и фоткать. Наконец-то шилозадый Фон справляется со своим браслетом и под присмотром оператора вручает его Аи, тут же вскакивая и убегая к друзьям в угол, где устанавливают дополнительное освещение, ведь совершенно незаметно начинает смеркаться.

Одна из девочек подбегает по стеночке к Пи Роуз и шепчет ей что-то на ухо, показывая рукой на выход к воротам, а потом, дождавшись одобрения, убегает. Через несколько минут на кухне начинается возня — приехал заказанный на всех ужин, помощники сервируют стол, съёмка спонсорских товаров и промо-фото возобновляется уже с Фоном, а вскоре и с Аи, которая прямо в кадре обматывает запястье Ская радужным набором камушков и подвесок, выбрав свободное запястье.

Ольга выходит через кухню во двор и садится в стоящее рядом с дверью плетёное кресло. Внутри быстро становится жарко и неуютно от яркого света и шума. Она и не представляет, как тяжело приходится этим детям сейчас там. Им бы поесть и отдохнуть, но они усердно работают, стараясь не жмуриться, не смазать случайно макияж, не испортить кадр друг другу. А снаружи дома почти тихо и так спокойно.

Небо закрыто тучами, может быть ночью пойдёт дождь. Ольга рассматривает свой браслет в свете, который падает на неё из двери кухни. Оранжевая бусина, фиолетовая бусина, оранжевая, фиолетовая, день, ночь, день и ночь, а посередине солнечный диск в короне лучей-лепестков. Она усмехается — не сговариваясь, они выбрали друг для друга бусины из одной коробки и подвески с символами друг друга. И пусть завтра — последний день, который они проведут вместе, но что-то судьба всё же имеет для них.

Ольга не знает, сколько прошло времени, но за нею приходит Лариса и зовёт за стол. Все нонги сегодня сидят на одной половине стола сериальными парами и патроны напротив них, Пи Роуз и переводчица возглавляют стол с обеих сторон, поэтому слева густо, а справа пусто. Ужин привезли в стиле фастфуд, Ольга недоумённо рассматривает гамбургеры в фантиках, куриные кусочки в хрустящей обсыпке, высокие стаканы с колой и льдом. Аппетита и так не было, а теперь есть не хочется совсем. Но Лу через весь стол протягивает ей, улыбаясь, свёрток с бургером, и Ольга вежливо принимает его. Развернув, снимает крышечку, перемазанную соусом и грустно смотрит в самую душу американского бутерброда, наполненную плоской котлеткой и ломтиками овощей. Впрочем, маринованный огурчик выглядит относительно привлекательно, как и полупрозрачный ломтик помидора, который, похоже, на микротоме нарезали.

Лу и Аи тем временем пытаются накормить своих коллег курицей. Скай под строгим взглядом мамы смущается и старается отобрать у Аи еду, а Сэт вздыхает и ест, отрабатывая требуемый фансервис. Дейзи и тут сидит замороженной тушкой, рядом с нею Фон тоже начинает напоминать зомби — вроде бы ещё дёргается, но всё медленнее и неувереннее. Пи Ан сидит довольный и в собственноручно сделанных бусиках, на манер чокера накрученных на шею.

После ужина старшие остаются за столом, а вечерний диван проводят для нонгов. Пи Ан лезет в холодильник за фруктами, Лариса убирает остатки фастфуда, кхун Файлин ставит чайник. Увы, от конфет и мармелада остались лишь приятные воспоминания. За чаем мама Файлин, покручивая подаренный сыном браслетик, раскалывает Ларису на рецепт сала.

Вечерний диван длится почти два часа, потом ещё полчаса нонги делают общее фото, сперва сами, потом со старшими. Ольгу ставят в первый ряд, как мелкую, за нею пристраивается высокий Пи Ан, Сэт с Лу стоят с противоположного края. После того, как Пи Роуз и фотограф удовлетворяются полученным материалом, всех отпускают, а девочек собирают и увозят с виллы.

Когда через полчаса Ольга спускается на кухню за бутылочкой воды, на первом этаже заканчивает уборку вежливый клининг. Она возвращается в комнату и ставит телефон на зарядку, завтра хочется сделать хоть одно совместное фото с Сэтом. Уставшая в этот «день отдыха», она ложится, хотя нет ещё и одиннадцати, и засыпает сразу же, без сновидений.

И просыпается с ощущением, что уже давно утро. Но на телефоне всего-навсего час ночи по местному времени. Ольга пытается заснуть, но ничего не выходит, постель, ещё с вечера свежая и гладкая, теперь словно песком и крошками пересыпана. После получасовых мучений, она решительно встаёт и решает тихонько выбраться из дома в надежде, что свежий воздух поможет ей заснуть.

Прихватив тонкий плед из комнаты, она крадучись, спускается вниз. В доме пусто и тихо, только из-под двери в комнату нонгов пробивается полоска света. Ольга не представляет, у кого после такого дня будут силы не спать полночи. Разве что Фон до сих пор никак не успокоится.

На её счастье дверь во двор оказывается не заперта, Ольга выходит в ночь и накидывает прихваченный плед — всё же прошёл дождь и довольно зябко от сырости. Помня, что над входом есть камера, она прихватывает плетёное кресло и волочёт его за угол, где нет камер, зато есть глухой забор в паре метров от стены и несколько кустов. Она ставит кресло на дорожку, опоясывающую дом, заворачивается в плед поуютнее и садится.

Дом в черте города, даже если бы на небе не было туч, вряд ли бы она увидела звёзды. Где-то слышны голоса людей, несмотря на позднее время, шумят редкие машины, хлопает дверь, мяучит кошка. Громко и странно кричит какая-то птица. И всё равно так куда спокойнее, чем монотонный шум кондиционера в комнате и отголоски чьего-то храпа через дверь.

Ольга прикрывает глаза в надежде, что вот сейчас ей наконец захочется спать, но вместо этого перебирает в голове события прошедших дней. Как и зачем она вписалась в этот хаос? Нет, ей тут вполне нравится, даже сниматься не очень страшно. Она ни разу не посмотрела ни одного эфира с собой, только пару лайвов нонгов ей показала Лариса. Поэтому ей нет необходимости рефлексировать на вид себя со стороны.

Ольга поправляет рукой сползающий с плеча плед и вспоминает о браслете. Выпутав из тепла руки, рассеяно крутит его вокруг запястья, глядя, как поблёскивает солнышко в свете фонаря у соседнего дома. Как получилось, что они выбрали одни и те же камни? Ну ладно она — у неё Сансет всегда ассоциировался с той самой купленной на рынке открыткой в фиолетово-рыжих тонах. Но ведь Сансет её не видел.

Слева раздаются осторожные шаги, из-за угла появляется высокий силуэт. Кажется, её пришли искать. Человек делает ещё пару шагов, и свет соседского фонаря падает на его лицо. Сансет, тебе-то чего не спится? Ольга проводит ладонями по лицу и встряхивает головой, а нонг встаёт на колени перед нею прямо на край лежащего на дорожке пледа. Пожалуй, впервые за эти дни они могут смотреть друг другу в глаза, не склоняя и не поднимая головы, и это так странно, и будит воспоминания.

Ольга прикасается к щеке Сэта пальцами, обводя по контуру давно заживший синяк, отодвигает густую чёлку, отыскивая следы исчезнувших шрамиков, спускается вниз по спинке носа, который тоже не сохранил ни малейшего признака давнишнего избиения. Она улыбается самыми уголками губ, испытывая сейчас бережную нежность к мальчику, стоящему перед нею с полузакрытыми глазами, неподвижному то ли от удивления, то ли от страха, что всё происходящее — их совместный сон.

Она лишь на миг отвлекается, посмотрев на его крепко сжатые на подлокотниках кресла пальцы, словно отпусти он их — и они оба рухнут куда-то глубоко и далеко. А потом её лица касается дыхание с лёгким ароматом мяты, а вскинутые глаза встречаются с другими, распахнутыми и словно смотрящими сквозь её затылок. А потом она уже не может ничего рассмотреть, всё становится слишком близко. И на губах такое странное ощущение.

Хочется распробовать, понять и ответить тем же, но прикосновения отрывисты и осторожны, будто Сансет пробует мороженое с раскалённой ложки, боясь обжечься. Или это Ольга боится? И тёплые мягкие губы грозят ожогами ей самой?

Закрыв глаза, она позволяет Сансету продолжить, иногда ответно вздрагивая губами и пытаясь продлить прикосновения. Ладонями она обнимает его лицо, чтобы даже не было мысли отстраниться, не держит, нет, держится сама, потому что сегодня, сейчас, у него опыта и смелости в разы больше, чем у неё. Она потом посчитает, сколько лет назад она целовалась с кем-то с такой же нежностью и доверием.

Сансет рвано вздыхает и опускает голову ей на плечо, сопит в приоткрытую пледом ключицу, а Ольга, открыв глаза, гладит его по волосам, пропуская пряди между пальцев, успокаивая, успокаиваясь, начиная снова думать. Они сейчас словно охраняют и поддерживают друг друга, в их поцелуе не было ни грана{?}[Гран — устаревшая единица измерения массы на основе веса ячменного зерна; в различных системах мер использовались различные стандарты единицы.] желания, ни капли секса, только необходимость быть вместе. Та, что не случилась два с половиной года назад. Ольга чуть улыбается и дует в круглое ушко, которое торчит теперь прямо у неё под носом, за что Сэт бодает её головой в шею, прячась от щекотки, и отрывает лоб от её плеча, вновь оказываясь лицом к лицу так близко, что между кончиками их носов всего несколько миллиметров.

Пока он рассматривает её (старое!) лицо так близко, она сама касается его губ, скрывая, что давным-давно разучилась целоваться, что всё её умение в этом вопросе — чистая теория. Коснуться верхней губы, прихватить, потянуть на себя, отпустить, чувствуя, как приоткрывается рот. Затем коснуться нижней, прижимаясь к её внутренней бархатистой и гладкой поверхности. Ощутить выдох, распробовать вкус, услышать как скрипнуло несчастное кресло, когда руки отпускают подлокотники и обхватывают её завёрнутое в плед тело. В ушах после этого сквозь вату неровно грохочет сердцебиение. Чьё? Неважно.

Она возвращается в комнату, когда на часах уже почти четыре утра. Почти всё это время они целовались, бережно и неторопливо, а потом, как-то резко устав и потеряв все силы, разлучились, отстраняясь с неохотой и без отчаяния. Сансет встал и помог ей подняться с кресла, поправил на её плечах плед и потом шёл за нею, неся кресло и вернув его на место. И остался снаружи, пока она прошла через кухню и гостиную, пока поднялась по лестнице и аккуратно закрыла за собой дверь комнаты.

Ольга ложится в постель и совсем не хочет ни о чём думать. Она закрывает глаза, собираясь со всем разобраться с утра. Ни сожалений, ни стыда, ни разочарования. Всё, что случилось сегодня, — единственно правильное.

Комментарий к Глава пятая. День третий: когда все дома

Вы же не против, если фото борща не будет?)))

Утро началось как обычно. Разве что Ольга почти не спала. Трёх часов, проведённых в полудрёме едва ли хватает, чтобы не шататься обессиленно при ходьбе. К завтраку она является последней, только после того, как приехавшая Лариса приводит к ней визажистку и помогает справиться с последствиями бессонницы и того, о чём Ольга не готова рассказывать даже себе самой. Не сегодня.

За столом привычная суета, рисовая жидкая каша и Пи Роуз с новостями. Из-за сбитого вчерашним днём расписания ресторан тайской кухни, а также посещение большого торгового центра с организованным там небольшим фанмитингом произойдёт сегодня. Пи Роуз руками и лицом показывает, как всем им сегодня будет хорошо и весело. А Ольга забавным металлическим черпачком вместо привычной столовой ложки переливает свою кашу в тарелке, не в силах донести её до рта.

Кхун Файлин ставит перед нею кружку с крепким кофе и садится справа, только сейчас Ольга осознаёт, что вроде как завтрак закончился, а она, похоже, так и не проснулась. Ничего, можно сделать это сейчас. Первый глоток кофе приводит её в чувство, второй напоминает, что она так ничего и не съела. Лариса, сидящая слева, на пару с кхун Файлин интересуется, всё ли в порядке. Ольга убеждает женщин, что с ней всё хорошо, просто усталость помешала выспаться нормально. Но день-то последний, вряд ли она уже что-то испортит.

Затем приходится всё же спрашивать у Ларисы, есть ли что-то, из чего получится банальный бутерброд, кхун Файлин перехватывает инициативу у переводчицы, и допивает Ольга свой кофе уже вприкуску с пухлым сэндвичем. А мама Файлин при этом смотрит на неё как на любимого сына.

Прежде чем все начинают собираться на выезд, Пи Роуз собирает в гостиной нонгов и инструктирует их по довольно внезапному фанмитингу, который объявлен буквально прошедшей ночью. Старшие же расходятся по своим комнатам. Общий сбор объявлен внизу в десять утра.

И снова Ольга спускается последней, так как умудряется уснуть, пока Лариса выбирает ей подходящий наряд. Пока растолкали, пока нарядили, пока суть да дело, время начинает поджимать, а в дверь скребётся подосланный стафф.

На самом деле сонливость — это не только естественное состояние организма после глобального недосыпа и постоянного стресса, это тонкий тактический ход в решении проблемы общения с нонгом. Это реальная возможность не спалиться на дрожании пальцев и спрятать за полуопущенными веками тоску и неправильные с точки зрения шоу эмоции. Это повод не произносить ни слова, сесть в микроавтобусе куда попало, и попасть на самое заднее сиденье с операторами. И никто не скажет ни слова протеста, потому что длинная юбка расправлена на коленях, рюкзачок крепко обхвачен руками, глаза закрыты. И микроавтобус трогается в путь.

А сон как рукой сняло, словно он обиделся на Ольгино притворство. Вместо этого приходится перебирать всё ещё подрагивающими пальцами тяжёлые мысли, переплетённые нечаянно с раскаянием и обидой. И ведь твердила себе — не сожалей, если шагнула сама. Не ропщи, если согласилась. Прими, что дано, и будь довольна! И забыла, пропустила самое теперь важное — сколько ни дай, всего будет мало. Пальцы касаются запястья левой руки и медитативно перебирают гранёные бусинки, словно чётки. И постепенно в душе становится спокойнее, утихает обида, появляется смелость на то, чтобы открыть глаза и посмотреть по сторонам.

А рядом вместо весёлого толстячка с камерой сидит он. И пусть его глаза смотрят вперёд, но Ольге кажется, что он ВЕСЬ смотрит только на неё. А на его руке только один браслет. Тот, что с луной. И от такой малости хочется улыбаться во весь рот и накормить всех оладьями. Господи, как это всё не по-взрослому!

Микроавтобус ныряет под землю, скрываясь на парковке, пассажиры даже не успевают толком оценить внешний вид здания. Внутри для них подготовлено укромное место в дальнем углу, где можно спокойно разгрузиться без посторонних глаз и провести краткий инструктаж. Пи Роуз в своей стихии, дирижирует водоворотом нонгов, старших и стаффом взмахами длинных ресниц и грудным голосом. До часу у них есть время пробежаться по этажам «Terminal 21», одного из самых интересных торговых центров Бангкока, затем их ждёт фудкорт и около трёх дня на этаже Токио будет проведена встреча для фанатов нонгов и будущего лакорна.

Повторены старые инструкции про «не разбредаться, не теряться», а также Пи Роуз, окинув взглядом приклеившегося к маме Ская и отпихивающего от себя блондина Пи Ана, предлагает гулять не всей группой, а по интересам. И смотрит на Ольгу, которая как-то сама собой оказалась чуть в стороне не только от Сэта, но и от Ларисы. Ольга пожимает плечами и кутается в прихваченный с собой нежно-сиреневый палантин из батиста с шитьём. На парковке сквозит и зябко.

На этаж Карибы они поднимаются все вместе и тут же разбредаются в стороны. Скай фотографирует маму у маяка, Фон выскакивает из «Баскин-Роббинса» с мороженкой в зубах, таща за собой мрачного Пи Ана одной рукой и выходя в эфир другой. Ольгу и Сансета разделяет Лариса. Они договариваются проехаться по этажам, Лариса рассказывает попеременно Ольге и Сэту, что каждый этаж в этом центре — отдельный город. И если они сейчас поднимутся по эскалатору, то попадут в Рим.

На этаже Карибы, кажется, нет ничего особо интересного, да и народу не слишком много. Невдалеке мелькают Фон и Пи Ан, поднимающиеся на стеклянном лифте. Все дороги ведут в Рим.

Огромные потолочные росписи, колонны полуразрушенные сверху, античные статуи. Не хватает только работников в тогах и хитонах. Магазины сплошь брендовые, заходить туда не хочется совсем, Ольга не любит такие. Сэт останавливается сделать селфи с крылатой статуей над фонтанчиком, вокруг которого сидят люди. Ольга вспоминает, что оставила телефон в комнате, поджимает расстроенно губы, сожалея, что не удастся подловить Сансета для фото и тут же получает внезапное селфи с подкравшимся сзади нонгом. И возмутиться не получается, настолько довольно он блестит глазами в ответ на укоризненное покачивание головой.

Почти сразу же они отправляются на уровень М, в Париж. И, переглянувшись только, Ольга и Сэт тут же шагают на следующий эскалатор, стоило лишь Ларисе упомянуть, что следующий уровень — Токио. Да кому нужен этот ваш Париж, эта ваша башня Эйфеля, когда этажом выше самая загадочная и милашная коллекция магазинчиков?!

При всём своём врождённом чутье направления, на уровне Токио Ольга умудряется потеряться среди нескольких десятков небольших магазинчиков, наполненных разными товарами, по большей части — женской одеждой. Она попросту залипла на крохотном отделе с канцтоварами, отдавшись помрачению юности — красивым ручкам. Помнится, в пору своего студенчества носилась и со щенячьим восторгом приставала к однокурсникам — почему, мол, красные, зелёные, чёрные, синие и даже фиолетовые ручки есть, а жёлтых нет. И в начале следующего года обучения однокурсник Вовка подарил ей германскую гелевую ручку. Жёлтую! Он, правда, несколько разноцветных ручек подарил своим друзьям, а ей специально жёлтую. Как и просила.

Вот и теперь Ольга, забыв обо всём, как зачарованная зашла в магазинчик и пропала. Гелевые, шариковые, перьевые, всех возможных цветов, с блёстками и без, ароматные и даже переливающиеся градиентом… А также сопутствующие товары — блокнотики, блокноты, блокнотища и целые альбомы из разноцветной бумаги с милыми картинками, сверкающими камушками и висюльками. Как тут не пропасть.

А Сэт в этот момент просил Ларису сделать его фото на фоне огромного манэки-неко, поэтому они и сопровождающий их оператор попросту проглядели, в какой из проходов свернула Ольга. Как только пропажа обнаружилась, сразу же позвонили Пи Роуз, приславшей двух помощников. Не прошло и пятнадцати минут, как Сансет выводил потеряшку из магазина, передавая на руки переводчице, та, не стесняясь в выражениях, отчитала подопечную. А пока оператор всё это снимал, из виду пропал нонг, но вернулся сам, как-то хитро улыбаясь.

Пи Роуз успокоили, помощников отправили обратно, а сами двинулись в атмосферу «туманного Альбиона» на уровень Лондон. И да, там всё как положено, но без тумана, правда, — красный двухэтажный автобус, бравый гвардеец и еще одна куча магазинчиков. Ольгу теперь держат на коротком поводке — с обеих сторон как церберы идут Сэт и Лариса. А сама она с грустью вспоминает тот магазинчик в Токио, где так и не решилась ничего купить.

Ларисе звонит Пи Роуз и напоминает про близящийся обед, предлагает встретиться у ресторана Баан Ин на фудкорте, до него ещё два этажа — Стамбул и Китайский квартал Сан-Франциско. Фудкорт это тоже Сан-Франциско, в принципе, но побережье.

Сэт тянет всех за собой, делая снимки всего подряд, а потом эскалатор переносит их в Стамбул. И тут Ольге снова становится интересно, потому что обстановка напоминает восточный базар изобилием ярких красок, сувениров и приятных побрякушек. Она смотрит на свои почти ничем не украшенные в этот раз руки и переводит взгляд на магазинчики с украшениями. Вздыхает и идёт дальше, вспомнив вовремя, что у неё в этот раз и денег не разменяно собственно, она на полном обеспечении у агентства «Миэмай».

Впрочем, это не мешает вместе с Ларисой перебирать яркие сумочки из кожи, рыться в россыпи брелоков на прилавке, рассматривать декоративные тарелки и прочие сувениры. Их так же увлечённо снимает оператор, пока Сет на центральной площадке ждёт всех у эскалатора.

Время поджимает, они минуют четвёртый уровень и приезжают сразу на пятый, где расположен самый большой в торговом центре фудкорт со множеством ресторанов и закусочных. Едва ли успевают полюбоваться мостом Золотые Ворота с кучей маленьких машинок на нём, как их цепляет и буксирует в нужное место весёлая девочка из стаффа.

Они занимают длинный стол у панорамного окна с видом на Бангкок. Поверхность уже заставлена множеством тарелочек и плошек с едой, всё очень красиво и пахнет так ароматно. У довольно улыбающейся мамы Файлин обнаруживается новенькая сумка, Ольга просит Ларису передать, что ей очень идёт. Пи Ан, на удивление, выглядит скорее довольным, чем уставшим, а вот Фон, наоборот, сложив руки перед собой на столешнице, уткнулся в них головой и будто спит. Последняя троица занимает свои места рядом друг с другом. Лариса садится по левую руку от Ольги, а Сансет справа.

Как обычно, на Ольгиной тарелке вкусные кусочки образуются почти сами собой, она лишь успевает заметить, что Сэт всегда сперва пробует сам, а потом уже угощает её. Видимо, проверяя уровень остроты блюд. Она вспоминает, как лечила его от боли в желудке и надеется, что больше у него нет таких проблем с едой.

Пи Роуз спрашивает через переводчицу, как понравилось Ольге в торговом центре, и та рассказывает, что больше всего ей приглянулись этажи Стамбул и Токио. И добавляет, что, похоже, не только ей, так как там намного больше людей, чем на этажах других городов.

Фон прекращает прикидываться опоссумом и принимается за еду, быстро нагоняя остальных по количеству съеденного. А на стол приносят кокосовые орехи, в которых вкусные напитки, и десерты из манго. Впрочем, Ольга может поклясться, что два с половиной года назад Сансет кормил её гораздо вкуснее. Но конечно же она никому об этом не расскажет.

Пи Роуз рассказывает про грядущий фанмит — он пройдёт на уровне Токио, участвовать старшие в нём не будут, только нонги. Вопросы будут касаться лишь самого сериала, а не текущего шоу, а после нужно провести небольшую автограф-сессию. Для этого на месте фанмита уже вовсю торгуют фотографиями и афишами будущего лакорна. Лариса монотонно бубнит перевод Ольге на ухо, а она словно утонула в мыслях и слышит всё из-под воды.

У неё внезапно словно откровение какое-то. Со вчерашней ночи она перебирает свои чувства по крупинке, пытаясь понять и пережить то, что между нею и Сансетом. И ничего не получается. Потому что она решила, что это как минимум влюблённость и запретила себе… Но она ошиблась. И сейчас эта ошибка переворачивает её мир обратно, с головы на крепкие ноги. И на лице проскальзывает улыбка. Теперь всё в ней на местах, остаётся только прожить этот день до конца.

Фон давится своим кокосиком, когда понимает, что Ольга с улыбкой смотрит сквозь него (на него, как ему кажется). Пи Ан злорадно лупит его по спине, пользуясь случаем отомстить за их безудержный забег по магазинам этим утром. Лариса осторожно одёргивает подопечную, выводя её из глубокой задумчивости. На столе — остатки пира, а им всем пора выдвигаться в сторону места проведения встречи с фанатами.

Народу на месте уже немеряно — это хорошо видно еще с эскалатора, работники ТЦ и стафф шоу помогают хоть как-то упорядочить стоящих и скандирующих что-то людей, в руках у них фото нонгов и таблички с надписями и сердечками. Пи Роуз просит парней пройти к стоящим у ограждения барным табуретам, а старшим предлагает присесть на скамью, что чуть левее за спинами актёров.

Над толпой раздаётся визг, сверкают вспышки камер, Ольге на миг кажется, что сейчас все эти сумасшедшие люди кинутся и растерзают парней на месте, особенно после того, как Скай, Фон и Сансет включают рабочий режим. На лицах, всего пятнадцать минут назад малоэмоциональных, уставших, а кое у кого и просто сердитых (не тыкайте в блондина пальцем!) расцветают искренние и весьма соблазнительные улыбки, глаза искрятся любовью и радостью встречи. Игра актёров на высоте.

Через Пи Роуз передают вопросы нонгам, всё, что не касается сериала, она опускает в карман и зачитывает лишь то, что про лакорн. Сколько серий, когда выйдет первая, будет ли продолжение — всё довольно стандартно. Нонги отвечают по очереди, вежливо и чётко. Фото и видеосъёмка не останавливается.

Никто и не замечает, как проходит час. Пора закругляться, и Пи Роуз объявляет, что на сайте лакорна проводился конкурс подписи под фото, победителей конкурса награждают футболками с названием сериала и общей фотографией с нонгами, а затем на полчаса объявляется возможность получить автограф у любого из актёров. Желающих при помощи стаффа и работников ТЦ выстраивают в три очереди и врубают таймер. Нонги работают как рабы на галерах, Ольга видит пот на их лицах и усталость, видит, как дрожат плечи и пальцы у Ская, как сутулится Сэт, как Фон смахивает прилипшую ко лбу чёлку. Последние секунды отсчёта, три-два-один! Помощники отсекают от актёров тех, кто не успел взять автограф, раздаются недовольные крики, видны обиженные лица.

Некстати Ольга вспоминает про магазин канцтоваров, в который она вполне могла бы сбегать, пока шёл фанмит, но теперь уже никак, толпа лишь частично рассеялась, поэтому Пи Роуз собирает подопечных и ведёт их в сторону служебных помещений, чтобы спуститься сразу к парковке. Фанаты, судя по окрикам, раскусывают манёвр и в свою очередь несутся вниз, чтобы успеть полюбоваться своими кумирами в последний разок на сегодня.

Они спускаются на большом лифте и выходят неподалёку от того места, где припаркован их микроавтобус, до него нужно пройти пару коридоров. В последнем их и перехватывает небольшая группа фанатов с телефонами и камерами наготове. Кто-то из десятка людей, перегородивших собой коридор, выкрикивает имена нонгов, девочки визжат оглушительно, Фон даже болезненно морщится, вспышки камер режут уставшие глаза. Пи Роуз выходит вперёд и видимо пытается уговорить пропустить их к машине. Провожавший их помощник убегает обратно к лифту, скорее всего, за подмогой.

Сансет присоединяется к Пи Роуз, пока Скай успокаивает взволнованную маму. У Пи Ана что-то типа паники на лице, он жмётся к стенке, а Ольга не знает как реагировать, слов она не понимает, просто держится с Ларисой за руки и стоит напротив Пи Ана. Попытки Сэта успокоить фанатов приводят к противоположному результату — из толпы кто-то выкрикивает его имя и бросает ему в лицо белокурый парик. И вслед ещё что-то кричат, а остальные начинают фотографировать, практически влезая растерявшемуся парню в лицо своими телефонами. Они требуют какого-то ответа. Сэт стоит перед ними совершенно беззащитный и лишь сжимает и разжимает кулаки.

Из-за его спины внезапно с боевым воплем вылетает Фон, выхватывает из задних рядов какого-то плюгавенького мужичка и выписывает ему мощный удар в скулу. Верещавшие девчонки переходят на ультразвук, разворачиваются и бегут на выход, сзади появляются охранники, со стороны парковки — полиция. От валяющегося на полу побитого мужичка Фона отрывают Скай и Пи Роуз, потому что блондин успевает прилично разбить провокатору нос и губу.

Ольга подхватывает под локоть кхун Файлин, полиция и охрана перехватывает разбегающихся фанатов, коридор свободен, не считая стонущего мужика с окровавленным лицом и брошенных убегавшими плакатов и фотографий. У ног оцепеневшего Сэта лежит блондинистый парик. Не тот, что был на нём два с половиной года назад, но очень похожий.

Пи Роуз командует отступать, Ольга перепоручает кхун Файлин рукам Ская и Ларисы, а сама хватается за Сэта, от души пиная парик ногой так, что он прилетает в лицо виновнику скандала. Через пару минут все садятся в микроавтобус, что, не дожидаясь операторов, тут же стартует с парковки. Пи Роуз постоянно на телефоне, Пи Ан выговаривает что-то Фону, оттирая с его костяшек кровь, а Ольга обнимает голову Сэта, скорчившегося у окна на самом заднем сиденье, и прижимает к своей груди. В ней нет волнения, сердце бьётся медленно, и она хочет, чтобы этот размеренный стук успокоил её нонга.

На самом деле ей, конечно, хотелось дорвать избитого Фоном урода ещё там, в коридоре, но один взгляд на Сэта всё решил, он был однозначно важнее сейчас, остальное смогут решить органы правопорядка и Пи Роуз. Поэтому сейчас Ольга дышит размеренно, замедляя своё сердце, чувствуя, как дрожит прижатый к груди парень. А потом тихонечко начинает напевать.

Звук идёт из самой середины, удивительно низкий для её собственного голоса, но так всегда пела эту песню мама. Низко, медленно, протяжно, завораживающе грустно и вместе с тем так покойно, что за мелодией терялись любые переживания и печали.

— Ой, то не вечер, то не вечер, мне малым мало спалось, мне малым мало спалось, ой да во сне привиделось.

В песне так много протяжных «О», они вибрируют от живота до горла и диссонируют с дрожью, что всё ещё пробирает Сансета, обессиленно прильнувшего к ней, скрытого от всех спинкой сиденья. И, наверное, поэтому его озноб отступает. А руки расслабляются и обхватывают её за талию. Так они и едут до самой виллы.

Из микроавтобуса выходят все, оставляя их сидеть сзади, стараясь не смотреть в их сторону. Ольга даже видит, как Фон выволакивает за собой оглядывающегося и пытающегося что-то сказать Пи Ана, а уже во дворе отвешивает ему подзатыльник и утаскивает за руку в дом. Ольга продолжает напевать, точнее сказать — гудеть тихонечко песню по второму уже кругу:

— Мне малым мало спало-о-о-о-ось, ой да во сне привиделось…

Сэт чуть отстраняется, поднимая голову, и она отпускает его сразу же, двигаясь и позволяя выйти из салона. Обхватив себя за плечи и чуть сгорбившись, Сэт исчезает в доме. Ольга выбирается следом, немного неловко — она отсидела ногу и боится на неё наступать в полную силу. Лариса подхватывает её под руку и помогает добраться до комнаты. Душ и переодевание, а затем, пока сохнут волосы, Лариса рассказывает последние события.

Избитый мужик был кем-то нанят для того, чтобы сорвать фанмит, но просто не успел добраться до Сансета прилюдно, поэтому собрал недовольных и не получивших автографы фанатов и провёл их на парковку. Откуда у него все эти сведения про отходные пути, про парик и его значение для Сансета, кто его нанял — всем этим занимается полиция. Гаджеты всех, кто стоял в коридоре, отсматриваются, и все видео и фото будут стёрты. Задержать удалось всех, кто мог что-то снять, поэтому информация вряд ли попадёт в интернет. Особенно это хорошо для Фона, он кинулся защищать коллегу, услышав то, что выкрикивал провокатор. Ольге не нужно знать — что. Она и так в курсе.

Кто-то скребётся в закрытую дверь, и Лариса говорит, что их зовут на ужин. Аппетита почти нет, но нужно спуститься. И узнать о состоянии всех участников сегодняшней драмы. Больше всего, конечно, тревожит Сансет, чья дрожь до сих пор живёт в её пальцах.

Ольга с Ларисой занимают места за столом. Пи Роуз покрыта красными пятнами и до сих пор не расстаётся с телефоном, время от времени пишет что-то, просматривает присылаемое и шипит сквозь зубы. Мама Файлин выглядит спокойной, Скай, Фон и Пи Ан — мрачными и насупленными. Сансета за столом нет. На вопросительное движение бровей Лариса спрашивает у Фона и переводит, что Сэт от еды отказался и лежит сейчас в комнате.

На ужин лапша со всевозможными топингами, Ольга ест немного и неохотно, а Пи Роуз просит нонгов устроить лайв для фанатов с благодарностями и сообщает, что из агентства привезли целую коробку подарков от поклонниц и поклонников. Фон предлагает устроить распаковку, Скай согласен, Пи Роуз в восторге. Все дружно перекочёвывают под камеры в гостиную, где на низком столе уже стоит огромная картонная коробка, в неё при желании можно легко упрятать всех трёх нонгов.

Ольга же берёт тарелку, предназначавшуюся Сэту, стакан с холодной водой и, подумав, упаковку кокосовых чипсов из спонсорских запасов, и направляется в комнату к молодёжи. Лариса остаётся за столом.

Кровать Сэта у самого окна, он лежит спиной ко входу поверх покрывала. На звук открывающейся двери не реагирует, но Ольге и на руку. Поставив временно поднос с едой на соседнюю кровать, она ставит рядом стул и на его сиденье переставляет поднос. Теперь можно и покормить страдающего. Присев на край кровати, она разворачивает за плечо на себя Сансета. И видит заплаканное лицо с дрожащими губами. Дело хуже, чем она думала, пока они ехали, Сэт не плакал, только дрожал и прижимался, как потерянный.

Ольга встаёт, прижав на секунду ладонь к груди лежащего, заставляя остаться в этой позе, приносит из ванной комнаты смоченное холодной водой полотенце и садится снова рядом. Сэт вздрагивает всем телом, когда лица касается ледяная ткань, но так нужно, чтобы не было отёков, чтобы краснота под растёртыми глазами скорее сошла. Ольга на секунду убирает полотенце, встряхнув его и снова сделав холодным, пальцами, едва касаясь, заставляет Сэта закрыть глаза, опускает на них компресс из холодной мокрой ткани. И пока он послушно лежит, берёт его ладонь и гладит.

Как же она ошибалась всё это время, считая себя гораздо более зрелой, опытной и пережившей всякого по сравнению с этим молодым мальчиком. Как была неправа, считая, что её душа изношеннее и больше нуждается в тепле и любви. Они определённо ровесники, а может быть, Сансет даже старше своей кхун Мун. Она ничего не знает о его жизни до их встречи, но в состоянии предположить, что не от хорошей жизни и не от врождённого авантюризма Сэт стал Лилу. И этот белый парик, прилетевший ему в лицо, вернул его сокрушительно туда, откуда, казалось, он поднялся и ушёл навсегда.

Спустя пару минут Ольга убирает степлившееся полотенце и кладёт на прикроватный столик. Осторожно теребит продолжающего лежать с закрытыми глазами Сансета за большой палец руки.

— Нужно поесть, солнце, и попить, ты потерял много жидкости, — пусть она говорит по-русски, сейчас не до переводчика. Просто берёт с подноса стакан воды и подносит его Сэту. Тот сперва просто лежит и смотрит на неё такими измученными глазами, что хочется заплакать и прижать к себе. Но так они скорее всего проревут полночи, а Ольга хочет вернуть мальчику силу и самообладание, до сих пор помогавшие ему выжить. Поэтому строжает глазами и показательно хмурит брови. И когда видит, как Сансет вздыхает и поднимается на локтях, чтобы сесть, облокотившись на спинку кровати, не меняя хмурости на лице, показывает ему язык. И суёт к лицу стакан.

Он, видимо, и не осознавал, как хочет пить, потому что, принимая первые глотки из её рук, он перехватывает запотевшее стекло и залпом опустошает стакан. Ольга одобрительно улыбается — ай да молодец.

— А теперь ешь! — она поднимается с кровати и со стаканом выходит, чтобы принести ещё воды и посмотреть, что творится в гостиной. А там Фон примеряет на покрасневшего Пи Ана футболку со своим фото, а Скай с мамой рассматривают и комментируют выводок плюшевых утят.

Ольга захватывает из холодильника пару бутылок с водой и охлаждающие патчи под глаза, не исключено, что Сансету придётся всё же показаться сегодня на камеру, нужно привести его в норму. Пи Роуз замечает её возвращение в комнату и одними бровями задаёт вопрос. Ольга кивает и чуть улыбается, мол, всё лучше, чем ожидалось. И закрывает за собой дверь.

Увы, но Сэт не ест. Он сидит в той же позе, отвернув голову к окну. И на стук двери поворачивает к Ольге удивлённое лицо, словно не ожидал больше её увидеть. Она снова садится рядом, выставляет на поднос бутылки с водой и потрошит упаковку патчей. Товарный вид нонга нуждается в спасении и срочно. Стараясь не царапнуть ненароком нежную кожу, Ольга, прикусив кончик языка от усердия, мостит полумесяцы патчей под опухшие глаза Сэта, который лишь прикрывает их, проходясь по её пальцам ресницами пару раз. Из-за того, что патчи пронзительно-мятного цвета, Сэт теперь выглядит двусмысленно — искусанные губы, покрасневшие белки глаз еще более красные на фоне мазков яркого цвета над скулами.

Он явно потерян, стискивая кулаки, пытаясь не расплакаться вновь от того внимания, что Ольга ему уделяет. И секунду подумав, она садится чуть ближе и обнимает его, опуская его голову себе на плечо. И гладит по спине, похлопывая по лопаткам, даже немного укачивая. Давая понять, что всё непременно будет хорошо. И чувствует в какой-то момент, как его ладони в ответ обхватывают её жестом беззащитного ребёнка.

Скрипит дверь, Ольга краем глаза видит, как она медленно открывается, словно в классическом фильме ужасов. А потом на уровне дверной ручки появляется блондинистая чёлка, закрывающая лоб, и круглые любопытные глаза. Ольга поворачивает к двери голову и видит, как широкая ладонь хватает белокурую голову за макушку и утаскивает её обратно, тут же плотно прикрывая дверь.

Сэт отстраняется, смущённо кашляет и не поднимает опущенных глаз, Ольга приподнимает его лицо за подбородок и аккуратно отколупывает почти присохшие патчи. Результат, что называется, налицо — теперь он выглядит скорее сильно уставшим, чем измотанным истерикой. И ещё голодным — в животе громко протестующе урчит. Не сдержавшись, Ольга смеётся, хлопает Сета по руке и выходит, прихватив миску остывшей лапши.

За дверью её встречают переживающие лица. Она просит Ларису переводить: нонгу нужен визажист, а также бутерброды, а ещё не нужно пока его ни о чём спрашивать. И несёт размокшую лапшу на кухню. За нею хвостиком тянется Фон, его за пояс шортов придерживает Пи Ан, как гиперактивного щенка на поводке.

За кухонным столом к Ольге присоединяется мама Файлин, и в четыре руки женщины, не сговариваясь, лепят штук шесть сэндвичей из того, что есть в холодильнике, складывают на тарелку и отправляют с нею в спальню Ская. А Ольга садится за кухонный остров и окидывает взглядом развал, царящий в гостиной. Коробки и упаковки сладостей и закусок, футболки, мягкие игрушки, даже одна ростовая кукла в виде какого-то неизвестного науке зверя салатово-жëлтого цвета. Всё разбросано и навалено, но за уборку никто пока не берётся.

Лариса подсаживается рядом и ставит перед Ольгой чашку чёрного чая, подсовывает вскрытую упаковку моти, предлагая перекусить. Возвращается Скай с пустой тарелкой и подносом, Ольга довольно улыбается. Если пациент ест, значит он на пути к выздоровлению. И как-то сразу вокруг перестаёт быть тихо. Все начинают переговариваться, бардак в гостиной убирается по коробкам трудолюбивым стаффом, в дом возвращается Пи Роуз и говорит, что как только Сэт выйдет из комнаты, будет общая прощальная фотосессия, после чего все смогут отдохнуть.

Лариса, не дав даже чай допить, тянет Ольгу наверх, чтобы переодеть. Туда же поднимается визажистка поправить макияж, которого практически уже нет. Полчаса уходит на приведение кхун Мун в товарный вид, после чего её, как невесту на выданье доставляют вниз. На этот раз Ольгу нарядили в национальный тайский костюм наподобие того, что был на кхун Файлин в их первый день на вилле. Только у Ольги костюм зелёного цвета с красивым золотым шитьём. И всё тот же браслет день-ночь на руке.

На диване уже сидят готовые к съёмкам Пи Ан и мама Файлин. Когда Ольга садится рядом, кхун Файлин приобнимает её за плечи и с улыбкой заглядывает в лицо. И от этого становится как-то теплее и уютнее. Пи Ан, откашлявшись, делает комплименты дамам за внешний вид, только вот нонгов что-то нигде не видно.

Именно в этот момент из комнаты молодёжи вываливается с криками и хохотом долгожданная троица. Следом выходит Пи Роуз и громко хлопает в ладоши, привлекая внимание уже готовой к работе съёмочной группы. И работа кипит. Их расставляют и рассаживают, меняют местами, ставят спиной к стене и просят перейти в столовую к столу, даже выводят на задний двор, хотя там давно стемнело.

А потом, пока стафф убирает со двора осветительную аппаратуру, в доме устраивают дополнительную съёмку для пар старший-младший. Пока первыми снимаются Скай и мама, Ольга настаивает на том, чтобы сняться в своей одежде и уходит переодеться. И надевает ту самую футболку с закатом. Ту, что сунул в её руки Сансет за минуту до расставания, что они посчитали тогда окончательным.

Пи Роуз лишь на миг кривит недовольное лицо, но потом, очевидно, до неё доходит. И как раз заканчивается съёмка Пи Ана и Фона, довольно слезающего со спины в буквальном смысле заезженного Пи. Лариса, Пи Роуз и фотограф минуты три обсуждают, как именно разместить в кадре последнюю пару Пи-Нонг, а Сансет глаз оторвать от футболки не может. Ольга подходит к нему и снова зачёсывает чёлку набок. И тянет за кончик носа. А Сэт внезапно хватает её в охапку, как любимую плюшевую игрушку и тискает изо всех сил.

Пока Ольга пытается дышать в грудь Сансета, сзади раздаётся звук фотокамеры и сдавленный писк, она надеется — не её. Через какое-то время Сэт отпускает её, и наконец, удаётся вздохнуть. Она отвешивает нонгу суровый ощутимый шлепок по бедру за нахальство и получает лицо «нища-астного котика» в ответ. Камера продолжает щёлкать. Никто не заставляет их правильно встать, сесть, принять надлежащую позу, они на своей волне, корчат друг другу рожицы, хватают за руки, в какой-то момент фотограф выкрикивает что-то, Лариса просит замереть на секунду.

Когда, казалось бы, съёмка закончена, а лица у обоих болят от улыбок и смеха, к ним присоединяются Скай и Фон, втроём устроив хоровод вокруг Ольги. И это тоже снято. Пока Ольга пытается перестать смеяться, все, кто наблюдал за съёмками, аплодируют весёлой компании.

Фотограф подзывает всех к себе, чтобы показать пару самых удачных кадров. У Ская с мамой это почти официальное фото — на фоне обрамляющей их зелени кхун Файлин сидит, Скай стоит у неё за спиной у левого плеча, оба смотрят в камеру. И второй снимок такой же, но мама так нежно смотрит на сына, а он возвращает ей взгляд, наполненный любовью.

У Фона с Пи Аном всё, как всегда — бой на выживание и катание на шее. Оба, и нонг, и Пи, судя по фото не мыслят своего существования без противостояния, которое во всём между ними — во взглядах, жестах, позах. Они такие живые и настоящие.

На фото, что показывает фотограф для Ольги и Сансета, даже нет их лиц. Только две сплетённые руки, прижавшиеся друг к другу браслетами, почти идентичными. Только на одном блистает солнце, а на втором серебрится луна. Ольга довольна — она не любит себя на фото, а здесь вышло так красиво и символично.

Потешный хоровод с нонгами вызывает у неё смех, на фоне высоких красивых мальчиков она выглядит совсем коротышкой, словно старшие братья вывели младшую сестренку погулять.

Фотограф с помощниками убирают аппаратуру, время совсем позднее, но спать, похоже, никому не хочется. Старшие и младшие сидят в гостиной и обмениваются впечатлениями от фотосессии, пока кто-то из нонгов не спрашивает Пи Роуз о том, что будет завтра. Ольге тоже интересно, но она планировала спросить об этом Ларису чуть позже, ведь если остальные просто разъедутся по своим домам, то ей в Россию лететь. Пи Роуз сообщает, что позавтракать они могут завтра здесь, а потом водитель отвезёт Пи Ана и кхун Файлин по домам. После чего вернётся за нонгами, у них будет день отдыха перед началом воркшопов.

Ольга машет ладошкой, привлекая внимание ведущей к себе. Та кивает и говорит, что на госпожу Луну есть особый план, и его она хотела бы обсудить наедине. И приглашает Ольгу на задний двор, где давным-давно темно и свежо от недавно прошедшего ливня.

Там Пи Роуз сообщает, что от Ольги потребуется последнее интервью с её впечатлениями от страны, а далее её могут отвезти на экскурсию по столице. Самолёт у неё только в три утра, поэтому времени хватит. Ну или, Пи Роуз улыбается и тянет паузу. Ну или она может поехать завтра с нонгами на побережье, провести полдня у океана. И вечером, когда молодёжь вернут в город, её отвезут в аэропорт.

О чём тут можно думать-то? Ольга переглядывается с Ларисой и кивает — да конечно же к океану! Ещё полдня с Сансетом. И с Фоном, правда, но будет ещё и океан! Пи Роуз устало смотрит на экран смартфона и говорит, что ей нужно ещё заехать в агентство, чтобы решить несколько вопросов, извиняется и уходит. А Ольга внезапно озадачивается — готова ли Лариса к тому, что их совместная работа внезапно продлена. На что переводчица успокаивает её и видя, как безудержно уставшая госпожа Луна зевает и потягивается, предлагает ей идти уже спать. Ольга кивает, они возвращаются в дом, прощаются со всеми и расходятся — Ольга к себе, а Лариса уезжает домой.

Уже лёжа в постели, путая реальность с сонными грёзами, Ольга улыбается тому, как всё резко изменилось в её голове и в её сердце, тому, что больше нет неуверенности и отрицания, нет вопросов. И тому, как мало слов понадобилось для того, чтобы понять себя.

Комментарий к Глава шестая. Четвертый день. Пора прощаться

Песня: https://youtu.be/qPuffyhHXgQ

ТЦ Terminal 21:

https://blog.radissonblu.com/wp-content/uploads/2019/04/Terminal-21-Shopping-Mall-Bangkok.jpg

https://a.cdn-hotels.com/gdcs/production98/d382/ec15e3cc-742b-4b5d-b171-3d094477e458.jpg

https://livingnomads.com/wp-content/uploads/2017/07/24/terminal-21-bangkok-thailand.jpg

https://www.holidify.com/images/cmsuploads/compressed/Terminal_21_G-F_2018_20181123175121.jpg

https://a.cdn-hotels.com/gdcs/production113/d1464/2bb1e3e6-3e48-4956-8d40-17ab19de8c53.jpg

https://www.viehotelbangkok.com/wp-content/uploads/sites/67/2019/02/1.jpg

Первый день, когда удаётся проснуться совершенно самостоятельно, когда никто не скребётся и не мяучит жалобно под дверью по-тайски. Ольга даже позволяет себе поваляться на широкой прохладной кровати, наблюдая полуприкрытыми глазами за игрой теней на стене, прислушиваясь к шумам в доме. Вот скрипнула лестница под лёгкими шагами — мама Файлин идёт вниз. Что-то грохнуло, наверное, на кухне. Кто-то громко расхохотался, точно не Пи Ан, его смех она теперь в жизни не забудет.

Ольга лениво потягивается и встаёт. Лариса, скорее всего, уже приехала, а значит личное утреннее время стремительно истекает. Когда Ольга уходит в ванную, слышит шуршание за дверью, но оставляет его без внимания — переводчица зайдёт без проблем и сама.

Но это была не Лариса — по возвращении из душа Ольга в комнате никого не обнаруживает. Приведя себя в порядок и наскоро собрав вещи в чемодан, она осторожно выглядывает за дверь и… на ручке обнаруживает крохотный картонный пакетик с огромным цветком гибискуса винного цвета в нём. Решив, что подарок наверняка от Сэта, аккуратно снимает и спускается вниз вместе с цветком. На удивление, Ларисы нет и внизу, где персонал ошалело носится, пакуя и перепаковывая вещи, провода, технику. «А где все?!» — хочется возмущённо завопить, но все тут же нашлись в столовой распивающими кофе с ароматной выпечкой и дружно беседующими.

Кхун Файлин обнимает сына и гладит его по спине, Фон сидит напротив Пи Ана и постоянно всё вокруг фотографирует, не забывая запихнуть за щёку очередной круассанище целиком, уминая его туда пальцем и посыпая себя и стол крошками хрупкого слоёного теста. Сэт сидит ко входу боком и поначалу не видит Ольгу, увлечённо обсуждая что-то с Пи Роуз, но позже оборачивается и застывает, вопросительно глядя на цветок в её руках. Лариса по-прежнему отсутствует.

Пи Роуз берёт у Сэта телефон и подходит к растерянно стоящей Ольге.

— Ваша переводчица болеет, госпожа Лауна. Вы можете отказаться от поездки к морю.

Механический голос не передаёт эмоций, но Пи Роуз, кажется, очень хочет, чтобы Ольга всё же никуда не ехала. В столовой резко наступает тишина. А потом сразу же Пи Роуз попадает в окружение трёх нонгов, которые тихой сапой отжимают её в сторону заднего двора и слышно только:

— На?! На-на-на-на!!!

Ольга же садится за стол рядом с мамой Файлин и машинально благодарит её за горячий кофе, подсунутый под руку. Значит, не ехать? Значит, можно отказаться? Но можно ведь и НЕ отказаться, внезапно понимает она, поглаживая тёплый лепесток цветка, поставленного в коробочке на стол. Чемодан собран, обязательства выполнены почти в полном объёме, общаться… Да святый Позжже, в первый раз, что ли?! Мама Файлин хихикает, прикрыв губы ладонью, когда в столовую возвращаются нонги и Пи Роуз то ли под кайфом, то ли под гипнозом. Фон что-то втолковывает ей, жестикулируя, Скай и Сэт бережно конвоируют под белы руки к дивану в гостиной. Даже стафф, до сих пор по-броуновски бодро переливающийся по дому, подвисает, глядя на странную

компанию.

Пи Роуз обезоружена и повержена. И согласна на всё. Похоже, поездка всё же состоится. Ольга допивает свой остывший кофе и готова сдавать чемодан и последнее интервью. Перед ней внезапно появляется рука с телефоном, по браслету понятно, чья. Сэт. Она берёт трубку.

Голос Ларисы хриплый и замученный, хочется достать для неё всё малиновое варенье в мире и те самые советские горчичники. Ольга парой слов соболезнует, а затем внимательно выслушивает свою помощницу и опекуншу. Суть ясна. Сейчас Лариса перешлёт в телефон Сэта список вопросов для интервью на русском, Ольга ответит, а видео для подготовки субтитров вышлют переводчице. Ну а в поездке придётся выкручиваться самостоятельно.

Лариса даже пытается извиняться за внезапно свалившееся на неё недомогание, но Ольга чуть телефон не разбивает, отмахиваясь от ненужных извинений. Лишь уточняет за предоставленную ей одежду — что с нею, собственно, делать. Выясняется, что даже в чемодан не складывать, просто оставить в комнате.

После того, как собеседница тяжело раскашлялась, Ольга по-быстрому сворачивает разговор и прощается. Через минуту телефон тренькает, принимая файлы — отфотографированные листы с вопросами интервью на русском и тайском, чтобы было удобно ориентироваться. Ольга погружается в чтение, прикидывая, насколько здесь можно проявить самодеятельность. Что ж, в плане её личного мнения о качестве шоу и условиях проживания она совершенно свободна, а все вопросы, касающиеся Сансета и её личной жизни закономерно имеют подстрочники.

На этот раз Ольга читает и запоминает на совесть, не хочется отравить Пи Роуз самый последний денёчек, с этим и так прекрасно справились нонги. Которые пока прощаются со старшими: кто нежно, кто агрессивно, кто формально. Стафф явно готовит во дворе место под интервью с Пи Роуз, умащивая поудобнее пару плетёных кресел, небольшой столик и дополнительное освещение.

Скай печально смотрит на маму, Пи Ан дёргает вчерашние бусики, всё так же накрученные на шею. А напротив сидящей за кухонным островом Ольги растёкся по столешнице Сэт, закрыв глаза и иногда поддувая спадающую на глаза чёлку.

Если честно, читать и вникать в такой суете ужасно тяжело, даже в какой-то момент Ольга собирается подняться в комнату, но перед нею осторожно ставят дымящуюся чашку кофе и подсовывают пластиковую коробочку с яркими полосатыми то ли

пирожными, то ли желе.

— Кханом Чан, — откашливается Сэт, подпихивая к ней десертную двузубую вилочку. А когда Ольга непонимающе пару раз хлопает глазами, накалывает на эту самую вилочку столбик из множества цветных слоёв и подносит к её рту.

Чуть наклонившись, она осторожно снимает губами с вилки мягкий и нежный, похожий на немного липкое суфле, десерт и коротким кивком благодарит, тут же отобрав вилку, пока вездесущий Фон не прилип к ним со своими бесконечными лайвами и камерой. И снова принимается перечитывать вопрос номер восемнадцать: «Понравилось ли вам участие в шоу и как вы оцениваете своё пребывание в нашей стране?» В ответ хочется восторженно помычать и закатить глаза, но Ольга подпирает подбородок кулаком с зажатой в нём вилкой и печально отхлёбывает чуть остывший американо.

Уже дома Ольга узнала, что кханом чан — не приступ внезапного першения в горле, а ритуальный десерт, сулящий процветание, счастье и успех во всех сферах жизни. Скорее всего, им угощали участников шоу в ознаменование успешности проектов, как самого шоу, так и целого будущего сериала. С какими мыслями Сэт скормил ей её порцию — кто ж теперь знает.

Интервью было утомительным, но не слишком долгим, управились до полудня. Пи Роуз почти сразу же распрощалась и испарилась в фургончик с аппаратурой, наверняка следовало поторопиться переслать всё Ларисе для перевода. Ольга вместе с нонгами успела помахать вслед микроавтобусу, увозящему маму Файлин и Пи Ана.

Через полчаса шумные нонги грузят пожитки в другую машину, весело перебрасываясь шутками и яркими сумками-набрюшниками от очередного спонсора. К Ольгиному чемодану негаданно прирастает парочка объёмных пакетов с подарками, она лишь разок заглядывает туда и решает, что разбираться будет уже дома, не до того. От Фона, не иначе, она подхватила абсолютную безбашенность и совершенно позабыла и о возрасте, и о том, что вокруг всё ещё камеры.

Из холодильника с её подачи вытаскивают запас воды в маленьких бутылочках, она успевает накрутить немного сэндвичей из колбасы, какого-то соуса и овощей с сыром, а также откровенно уволакивает с собой последнюю коробочку со слоёным десертом — в большой семье, как известно, клювом не щёлкают.

Их совместный отъезд из особняка снова превращают в шоу — пара камер, Пи Роуз в фуксиевом брючном костюме как куст бугенвиллеи полыхает в проёме ворот, прощально маша рукой вслед убывающей на моря машине. Внутри абсолютно грустный Скай, уткнувшийся в переписку, наверняка с мамой, очередной лайв Фона с тыканьем камерой во всё живое и неживое и Сэт с Ольгой, сидящие по разные стороны прохода, внимательно смотрящие в противоположные окна и отмахивающиеся раз в пару минут от Фона с его публичностью.

К счастью, минут через сорок Фон отключает, наконец, свой телефон, подсаживается к Сэту и о чём-то настойчиво с ним заговаривает, а потом пересаживается к печальному Скаю. Ольга смотрит в окно, где постепенно городские пейзажи сменяются обильной тропической растительностью.

— Нам ехать два часа. Это отель. И пляж. Можно плавать, — из каких соображений Сэт не стал садиться рядом, а просто сунул на соседнее сиденье свой телефон с переводчиком, Ольга так и не поняла. Но кивает ему головой, мол, садись рядом и не выделывайся. И тут же машет рукой Скаю с Фоном, те, переглянувшись, подсаживаются на сиденья перед ней. А она жестом фокусника вытягивает из рюкзачка на коленях свёрток сэндвичей, время-то перевалило за обед, а их перед отъездом никто не накормил, не до того было.

Фон громко сглатывает, горящими глазами глядя на свёрток, Скай широко улыбается, а Сэт молча откидывает оба столика на креслах и с заднего сиденья извлекает несколько бутылочек с водой. Они быстро делят бутерброды — по два каждому, один Ольге и ещё два водителю, который водит носом в воздухе и опасно отвлекается от почти пустой дороги. Скай отдаёт еду и воду водителю, тот минуты через три сворачивает к стоянке со странной деревянной постройкой. Там все они спокойно и перекусывают, пока телефон со включённым переводчиком лежит перед Ольгой на столике и время от времени сыплет какими-то странными обрывками фраз.

Действительно, через час примерно микроавтобус останавливается у скромного трёхэтажного здания, укрытого в густой зелени в полукилометре от трассы. До сих пор неочевидно, что они уже на побережье, здание даже не похоже на отель. Всё становится понятно после того, как они проходят внутрь, оставив водителя кропотливо перетаскивать их немногочисленный багаж. За спиной ресепшионера панорамное окно с потрясающим видом на океан. Весь отель — с десяток бунгало на неширокой полоске пляжа, поделенного на изолированные живыми изгородями участки. А главное здание стоит на обрыве над этим удивительно красивым местом.

Недолгое оформление на стойке регистрации даже без участия Ольги, она рассматривает на стене план расположения бунгало и гадает, что достанется им. Водитель затаскивает её чемодан последним и раскланивается со всеми, видимо, вечером забирать их будет кто-то другой.

Вместо ключей Скай подхватывает со стойки маленький спасательный круг и пару буклетов и зовёт за собой и боем{?}[Носильщик вещей и багажа в отеле, называется — беллбой, бой.], который провожает всех во внутренний дворик, огороженный от обрыва красивой оградой. Чтобы спуститься, предлагается два варианта — что-то типа лифтовой платформы и металлическая лестница, красивая, но, глядя на неё, сразу устаёшь отчего-то. Конечно же, это лучший вариант для Фона, что чуть ли не вприпрыжку начинает свой спуск и оказывается внизу практически одновременно с остальными и багажом. Что, в общем-то, неудивительно — платформа спускается очень неторопливо, давая своим пассажирам налюбоваться вдоволь видом на лазурные волны.

Бунгало представляет из себя одноэтажный домик, кажется, что весь из стекла. Непрозрачная только стена, обращённая к скале, запирающей пляж.

На спасательном круге у Ская висит карта, отпирающая широкие двери-окна.

Фон тут же оббегает весь дом, заглянув в ванную, в холодильник с напитками, хлопает дверцей бесполезного сейфа в шкафу, выкатывается на пляж. Скай выдаёт бою чаевые и отпускает, Сэт волочёт пакеты и Ольгин чемодан в сторону спальни. Сама же она стоит на просторной террасе и любуется прибоем. Здесь же накрыт небольшой ротанговый столик — блюдо с фруктами, а на полу ящик-холодильник, откуда Фон успел выхватить банку чего-то прохладительного прямо перед тем, как врубить очередной лайв.

На горизонте плавают белоснежные яхты, отделяя небо от моря, за спиной глухо переговариваются Скай с Сэтом, по пляжу впереди в полосе прибоя слоняется Фон с телефоном в руках. Ольга покидает тенистую террасу и босиком по нагретому до едва терпимой температуры песку перебирается под деревянный навес с шестью лежаками, стоявший посередине между водой и бунгало. Надо было, наверное, захватить с собой бутылочку воды из дома, но можно и так. На душе впервые за несколько дней очень мирно и светло, появилось время принять и отпустить всё, что подарила ей новая встреча и необычные обстоятельства.

Увы, от обдумываний и прочих рефлексий её отвлекает сперва поставленная на подлокотник лежака запотевшая банка газировки, а потом и Сэт, опустившийся на соседний лежак.

— Нравится? — звучит обезличенное из телефона, но согретое интонациями на тайском. Ольга кивает, катая в ладонях ледяную влажную банку, и улыбается. Нравится. И море невероятного бирюзового цвета, и мелкий песок, а над ним — марево жаркого воздуха, и безоблачное небо, и даже только что навернувшийся в прибое Фон. Скай уже несётся на помощь другу, Сэт тоже подрывается было, но садится обратно, увидев, что у Фона разве что самооценка пострадала, да и та ненадолго. Через несколько секунд мокрые ребята присоединяются к Ольге с Сэтом под навесом. Фон стягивает прилипшую футболку, хватает полотенце с лежака, накидывая на плечи и начинает выяснять, жив ли его лучший друг — телефон, а Скай, относительно Фона вполне сухой, лишь промокает полотенцем волосы.

Переводчик в телефоне не успевает переводить всё, что долетает ему в микрофон, ребята перебрасываются шутками, сожалея, что не удалось снять эпический кувырок в волну, затем Фон подаёт идею сделать совместное фото, словно мало их было сделано за эти дни, но теперь они впервые без присмотра Пи Роуз и камер.

Неожиданно все трое устраиваются на лежаке Ольги, Фон старательно тянет руку с телефоном и командует пресловутое «Чи-и-и-из», когда все вошли в кадр. Чиииз получается очень искренним, а компания — тесной и тёплой.

В процессе выясняется, что Ольге перекинуть фото привычным способом не получится, Сэт испаряется на минутку и появляется с её рюкзачком, из которого совместными усилиями извлекается телефон, подключается к вайфаю, оснащается Лайном и новым аккаунтом, в него тут же потоком льются фото, в основном от Фона, но несколько оказывается и от Ская, в парке развлечений неведомым образом он успел снять парочку на американских горках после катания. Хохот, неприятие, торг, смирение, попытки стереть…

Впрочем, если уж честно — все фото очень классные, ей нравятся. Фон, высунув язык, колупается в своём «утопленнике» и через минуту снова что-то скидывает — теперь уже пропущенное через фильтры, с розовыми сердечками, бантиками и летящими лепестками. А также с какими-то рожками, ушками и мигающими надписями.

— Какой кошма-а-а-а-ар, — смеётся Ольга и тут же жмёт на «Delete».

Скай врубает трансляцию их третьего дня на своём телефоне, и они все усаживаются её смотреть на два сдвинутых лежака: Ольга посередине, справа Скай и Фон, слева — Сэт. Без дополнительных камер и присмотра менеджеров ребята оказываются супер-тактильными, норовят то и дело сползтись в кучку, к тому же со стороны воды задувает свежий ветерок, не дающий изнывать от жары.

Всё, конечно же, на тайском, даже субтитры, но это не мешает смотреть и вспоминать. И узнавать какие-то незамеченные ранее моменты. Ольга видит себя у плиты, сожалея, что не скажет уже спасибо оператору за удачный ракурс — ничего лишнего, со спины так вообще девочка.

Экран заполняет рыдающее лицо Фона-над-луком, Скай явно ехидно комментирует происходящее, Сэт улыбается. Кадры готовки достойны какого-нибудь кулинарного шоу, хотя ничего специально не выстраивалось и не подчищалось, ну разве что на стадии монтажа. Борщ в кастрюле пылает огнём, молодёжь за столом в гостиной режется в карты с не меньшим жаром. Ольга заметно выдыхает — пресловутый инцидент с признаниями Фона в сценарий не вошёл.

И вот уже парочки из лакорна собирают браслетики, тут Ольге становится понятно, с чего бы Сэту за обедом так было налегать на чесночок: Лу пару раз тыкается носом словно бы случайно в плечо и щёку Сэта, но сморщившись от откровенного амбре, отстраняется. Вот ведь хитрый жук!

Ребята снова хохочут, глядя, как камера запечатляет Пи Ана в новых бусиках, а Скай отвлекается на свой смарт, говорит что-то и уходит к бунгало. Фон выключает трансляцию, переводчик в телефоне сообщает, что время обеда, втроём они возвращаются в бунгало, где накрыт стол в стиле азиатский фьюжн. Всё безумно красиво и очень аппетитно, а судя по времени — ещё и максимально актуально, у обоих сопровождающих Ольги громко урчат животы.

Стоит утолить первый голод, Сансет подрывается из-за стола и исчезает в спальне, куда отбуксировали весь их совместный багаж. Обратно появляется с небольшим свёртком и, порозовев, суёт его Ольге под локоть, заставив уронить из неловких палочек креветку в темпуре.

— Мне? — улыбается она и разворачивает шелковистый пакет. Внутри — ежедневник повышенной кавайности с котиком, ручка с огромной кошачьей лапкой вместо колпачка и набор стикеров для записей в виде котиков. Из того самого магазина, в который она так вчера и не вернулась, понимает. И улыбается широко и счастливо:

— Спаси-и-и-и-ибо! Это чудесный подарок!

Забыв про еду, открывает книжку, обнаруживая внутри на разлинованных страницах ещё больше милых мордашек, пишет на первой странице латиницей «Khun Moon» и протягивает вместе с ручкой Сансету.

— Напиши мне что-нибудь, — показывает жестами, на что рядом тут же образовывается жаждущий принять участие Фон. Сэт подвисает на миг и выводит чуть резкие тайские загогулинки, время от времени задумчиво стукает себя по носу кошачьей пяточкой, венчающей ручку. Конечно же, Фон снимает происходящее на свой телефон. И отбирает блокнот у коллеги, тщательно, почти каллиграфически выводя ниже «I love you and your pancakes!», подумав, добавляет весёлую рожицу смайл и передаёт блокнот Скаю, который улыбнувшись, пишет что-то на тайском. С поклоном возвращает книжицу и ручку Ольге и возвращается к еде. Расшифровывать написанное она определённо будет позже, улыбаясь, гладит себя по щеке мягкой лапкой и уносит блокнот к своим вещам. А вернувшись, обнаруживает в своём лайне видео от Фона, конечно же в блёстках и сердечках.

Поздний обед заканчивается тем, что они все остаются в бунгало. Тому есть несколько причин, самая весомая — Фон всё же объелся и мается теперь переполненным желудком на диване гостиной зоны. Даже телефон не вызывает у бедного обжоры никакой радости. Скай, судя по всему, погружён в переписку с мамой, а Сэт, пользуясь отсутствием посторонних и камер, дремлет, уложив голову на колени сидящей на втором диване Ольге. Ну а она, наконец-то, добралась до взятого с собой на всякий случай вязания и колупает очередной шарф.

Началось всё, конечно же, с Фона, тот принялся бледнеть, потеть и стенать, продолжая жадно поглядывать на остатки роскошного пиршества. Пришлось Ольге потрошить свою аптечку после краткого общения через переводчика с Сэтом и Скаем, а им чуть позже — уговаривать страдальца принять пару таблеток мезима. В то же время Скай залип в переписку, стоило только розовым таблеточкам исчезнуть в прожорливом рте блондина. Ну а когда рядом свернулся и задремал Сэт, Ольга сама не очень уследила. Только прикрыла его плечи концом шарфа. И мельком глянула на часы на стене. Время близится уже к шести вечера, а она и понятия не имеет, когда их, собственно, планируется отсюда вывозить.

Скай откладывает телефон и подходит, чтобы накрыть задремавшего на диване Фона пледом, тот слишком красноречиво пытается забраться под обивку дивана, чтобы согреться. Заодно пикает пультом от кондиционера, повышая температуру и принимается составлять посуду со стола на сервировочный столик рядом. Ольга не против помочь, но будить Сэта совершенно не хочется, вчерашнее происшествие далось ему нелегко.

Он просыпается сам совсем скоро, но вставать не торопится, лениво достаёт телефон и проверяет в нём что-то, затем смотрит на время. Половина седьмого, снаружи зажигается дорожка из светильников и подсветка вокруг самого дома, хотя всё ещё достаточно светло. Просто чуточку смеркается, скоро закат.

Фон продолжает спать, Сэт садится, позволяя Ольге встать с дивана, но помогать Скаю уже не с чем — со стола давно убрано, а мамин нонг с Сансетом, похоже, обсуждают завтрашнюю работу. Она наливает в стакан воду из бутылки, подходит к выходу на террасу, чтобы посмотреть на чуть взволнованное море, спокойное днём, оно сейчас белеет игривыми и вроде бы мирными барашками волн. Солнце неспешно сползает к горизонту.

— Нас заберут в девять. Ужин в восемь. Пойдём.

Сэт подходит сзади и теребит деликатно за локоть, подталкивая к выходу. Снаружи солнце собирается окончательно закатываться в море в окружении облаков, больше похожих на сладкую вату из-за цвета и размера. Они доходят по остывающему песку до линии прибоя, позволяя тёплым волнам облизывать кончики пальцев босых ног. Сэт встаёт за спиной, положив Ольге ладони на плечи и задевая макушку подбородком, а потом и вообще упирается им ей в голову. Сверху донносится тихим шёпотом: «Sunset». Ну да. Закат.

Они возвращаются в бунгало, когда небо совсем темнеет, а дом становится похож на сияющую рождественскую игрушку. На столе накрыт лёгкий ужин, а Скай через переводчика сообщает, что до отъезда у них примерно полтора часа, поэтому стоит немного ускориться. Ольгин телефон тренькает под пытливым взглядом Фона.

Так и есть, супер-шпион успел нафотографировать всласть их на фоне моря и закатного неба. Некоторые фото почти художественные, те, что без подписей и блестяшек, конечно. Ольга вытаскивает одну фотографию в редактор, немного корректирует цвета в фиолетово-оранжевую гамму, контрастит двойной силуэт почти в черноту, размывает небрежно края кадра и сохраняет. А Фону в Лайн сбрасывает короткое «Thanks».

После ужина она инспектирует свой багаж, перекладывая поудобнее, переодевается в платье и кардиган, полагая совершенно справедливо, что в аэропорту жарко не будет, тем более ночью, проверяет документы и возвращается к мальчишкам, они обсуждают что-то на внезапно повышенных тонах. Её появление удачно прерывает назревающий конфликт, а вопрошающее выражение лица провоцирует аж три извиняющихся поклона, нонги тут же разбегаются к своим скудным пожиткам, проверяя, не забыто ли что.

Минут через пять раздаётся тихий стук со стороны террасы — прибыл персонал за ними и багажом. Поднимаются все вместе, последний раз любуясь тёмным бархатом горизонта с жемчужными росчерками волн. И грузятся в микроавтобус, куда помимо их багажа приносят ещё и небольшую корзинку с традиционными сладостями. Что ж, ехать обратно будет вкусно.

Неутомимый Фон уже через минуту после закрытия двери выясняет, что два кресла в салоне можно развернуть против движения и сесть всем лицом к лицу. Смотреть в окно темно и скучно, зато можно посмотреть выпуск про торговый центр. И они увлечённо смотрят, заодно потихоньку подъедая вкусные сладости из корзинки.

Ольга через переводчик, отключив звук, интересуется у Сэта, сидящего рядом, можно ли ей лайн Ларисы как-то раздобыть, тот кивает и лезет копаться и кому-то писать. Минут через пятнадцать скидывает ей контакт. И Ольга осторожно стучится, получая экспрессивный отклик через мгновение с кучей восклицательных и даже на русском.

За перепиской она и не замечает, как всех нонгов дружно срубает могучий сон. И чтобы пристроить лохматую, пахнущую солнцем и морской солью голову ей на плечо, Сэту пришлось постараться и наполовину сползти с сиденья, а заодно и слегка скрючиться. Зато такую трогательную картинку, как напротив, ещё поискать — Фон, пускающий слюни на голую коленку Ская, прилёгшего ему на торчащее плечо. Ольга осторожно фотографирует штабель из нонгов и тут же кидает Ларисе: «Сонное царство». Получает хихикающий стикер-зайчик.

Стараясь никого не разбудить, Ольга интересуется, не в курсе ли Лариса, куда их отвезут в первую очередь — то ли сдадут уставших нонгов на опыты, а потом отвезут её в аэропорт, то ли наоборот. Та какое-то время не отвечает, потом пишет, что по её неточным сведениям, сперва всё же аэропорт. И вновь начинает извиняться за свою внезапную болезнь, пересыпая текстовые блоки смешными стикерами.

Не разобравшись толком с Лайном, Ольга случайно сбрасывает ей фото с закатом. И получает красноречивое «О-о-о-о!», на чём поток извинений прекращается. Лариса сразу же пишет, что ей необходимо отвлечься и заверяет Ольгу, что сброшенное фото в сеть не утечёт.

Как раз в это время микроавтобус паркуется, а водитель обращается к пассажирам с вежливой речью. Увы, оценить содержание Ольга не в состоянии, приходится осторожно будить носителей языка. Логичнее всего начать со сладко спящего Сэта, конечно же, он ей, кстати, всё плечо отлежал.

Пара секунд на осознание действительности, и Сэт уже общается с водителем, одновременно подключая переводчик в телефоне. Оказывается, они на месте. И сейчас планируется выгрузить Ольгин багаж и попрощаться. Пи Роуз дала строжайший запрет на посещение нонгами здания аэропорта, на посадку Ольгу проводит водитель. Пока вещи оказываются на парковке, просыпаются и Скай с Фоном. Последний, кажется, и глаз толком не открыл, а уже что-то снимает. Ольга позволяет себе краткие объятия со Скаем, терпит хом{?}[тайский “поцелуй”. Выглядит как обнюхивание партнёра, вдыхание его запаха] от Фона и немного зависает носом у плеча Сэта, а тот наклоняется к её уху и тихо шепчет:

— Дасвидання. Да?

Отпрянув от неожиданности, она смотрит на него глазами-плошками, а он улыбается широко и говорит с таким же непередаваемым акцентом:

— Я учить русский. Тебе. Дасвидання.

Невозможно не взвизгнуть от двухметровой милоты, пахнущей солью и немного солнцем, и не стиснуть его в объятиях изо всех сил, а потом, отпустив, приходится проследовать за водителем с тележкой багажа. Нонги машут ей вслед ладошками, когда она оборачивается на выходе с парковки.

Ожидая объявления регистрации на свой рейс Ольга получает очередное фото от Фона, сделанное явно исподтишка в микроавтобусе — Скай гладит Сэта, уткнувшегося ему в плечо, по голове. «His heart flew away» — гласит подпись под фото. И следующее сообщение «And my pancakes». Сложно смеяться, когда на глаза наворачиваются растроганные слёзы, но Ольга справляется.

Самолёт вылетает практически без опоздания, очень хочется спать, и Ольга пользуется выданными стюардессой подушечкой и пледом, чтобы устроиться на своём месте у прохода поудобнее. На этот раз она не улетает, на этот раз она возвращается, ведь до сих пор слышит тихое и такое тёплое «Дасвидання».