Дом. Это единственное, чего я хочу больше всего на свете. Мужа, которого я могла бы любить. Детей, которым я могла бы подарить весь мир. Дом, который я могла бы называть своим. Для многих это глупое желание, но для меня это — все.
Когда мой приемный отец требует, чтобы я вышла замуж за одного из его деловых партнеров, Карлин Макарова, мое желание становится не более чем мечтой. Карлин — мерзкий монстр, кошмар для любой женщины, с которой он встречается.
Я с ужасом жду времени, которое мне приходится проводить наедине с Карлин, и скрываю синяки, от которых чувствую глубокий стыд.
Но тут вмешивается мой любимый брат и планирует мой брак с одним из своих лучших друзей.
Армани Де Сантис известен своим хладнокровием, отчужденностью и расчетливостью. Конечно, он душераздирающе привлекателен — подчеркиваю, душераздирающе, — но очевидно, он видит во мне лишь младшую сестру своего друга, которая стала его проблемой.
С другой стороны, я бы предпочла, чтобы мое сердце разбил Армани Де Сантис, чем быть грушей для битья Карлин Макарова.
И вот моя мечта о счастливой жизни превращается в хладнокровную войну между двумя мужчинами, и я начинаю молиться о том, чтобы хоть как-то выжить.
Но жизнь научила меня, что молитвы никогда не бывают услышаны.
Любительский перевод выполнен каналом 𝐌𝐈𝐋𝐋𝐒' 𝐃𝐈𝐀𝐑𝐈𝐄𝐒 💛
С вычиткой помогал канал 𝐒𝐓𝐀𝐑𝐒 𝐌𝐎𝐎𝐃
Фразы, отмеченные цветом, обозначают, что герои произносят их на русском языке.
Make Me Believe — The EverLove
World on Fire — The Rigs
Hero (I Will Survive) — Supergirl, RAIGN
Witness the Masterpiece — Ganyos
When the Chaos Comes — PUBLIC NOISE, Ruelle
Madness — Tribal Blood
Before You Go — Lewis Capaldi
Someone You Loved — Lewis Capaldi
If I Could Fly — One Direction
You Are The Reason — Calum Scott
Beethoven’s 5 Secrets — The Piano Guys
Эта книга содержит темы, которые могут быть щекотливыми для некоторых читателей.
Только для 18+.
Пожалуйста, читайте с осторожностью.
― Доминик Риччителло
Тиана
Мир, в котором я живу, жесток. Ничто и никогда не было легким.
Я не помню ни своих биологических родителей, ни того, что с ними случилось. Самое раннее воспоминание — как Миша, мой старший брат, крепко прижимал меня к себе, пока суровый зимний холод леденил наши тела. Скрипнула открывающаяся дверь, и мы наконец-то смогли вырваться на свободу от льда и ветра. Это был день, когда нас приняли в детский дом, но мы никогда не чувствовали себя там как дома.
Мы провели пять лет среди других брошенных детей, но у меня было то, чего не было у них — Миша.
Мой брат был и остается для меня всем.
Глядя в окно, когда машина везет нас в сторону Академии Святого Монарха, где мы встретимся с Д'Анджело, я испытываю чувство глубокой утраты.
Миша женится на принцессе итальянской мафии.
После свадьбы Миша больше не будет моим. Аврора Д'Анджело станет его женой и моей невесткой. Она будет самым важным человеком в его жизни.
Я всегда знала, что он когда-нибудь женится, но это все равно шок.
Машина проезжает через массивные железные ворота, и мой взгляд останавливается на старом замке, превращенном в курорт и тренировочный центр для преступников всего мира. Это единственная нейтральная территория, где запрещено убивать.
Я слышала, что Святой Монарх также предлагает различные услуги: такие как слежка за кем-то, контракты на убийство и многое другое, о чем мне лучше не думать.
Это также место, где Миша и Алек тренировались последние три года.
Мой желудок сжимается, а волна эмоций грозит вызвать слезы на глазах. Все происходит слишком быстро, чтобы я могла это осознать. За каких-то три месяца Миша влюбился, и между ним и Авророй был заключен брак. Я узнала об этом всего пару недель назад.
Трудно делиться единственным человеком, который по-настоящему принадлежит мне.
Нас с Мишей усыновили Асланховы, и хотя они заботились о нас и никогда никоим образом не издевались над нами, я никогда не чувствовала, что они были моей семьей.
Кровь гуще воды.
Это трудно объяснить, и я не хочу показаться эгоисткой, но Миша — моя единственная "
После свадьбы Аврора станет его приоритетом.
После свадьбы у меня не будет никого, кто поставит меня на первое место. Это отрезвляющая мысль.
И пугающая.
Живя в мире, где правят Братва и мафия, женщина становится легкой мишенью, если у нее нет никого, кто бы о ней позаботился.
Машина останавливается, и миссис Асланхов похлопывает меня по руке. Хотя я и называю миссис Асланхов мамой, она для меня скорее как любимая тетя. Я называю мистера Асланхова папой из уважения, но настоящих отношений между нами нет.
Миша до сих пор называет их мистер и миссис Асланхов. Ему всегда было неудобно называть их мамой и папой. Миша подружился с Алеком, их младшим сыном, и за эти годы они стали лучшими друзьями, ведь они ровесники.
Их старший сын, Винсент, из-за разницы в возрасте с нами почти не общался. Так было до его убийства, о котором мы никогда не говорили.
После смерти Винсента все изменилось. Мистер Асланхов с головой ушел в работу. Миссис Асланхов стала тихой, потеря сына утопила ее в печали.
А Алек… это сломило его.
Последние три года были сложными, но мы все как-то справились с этим.
Сделав глубокий вдох, я открываю дверцу машины и вылезаю наружу.
Когда Алек и Миша выходят из замка, чтобы встретить нас, на лице миссис Асланхов появляется редкая улыбка. Клянусь, она постарела лет на двадцать после смерти Винсента, и печаль, кажется, рассеивается только в присутствии Алека.
Мои глаза встречаются с глазами брата, и в тот момент, когда улыбка изгибает его губы, я бросаюсь вперед, и словно врезаюсь в стену, которая является его твердой грудью. Руки Миши обвиваются вокруг меня, и я наслаждаюсь безопасностью, которую может дать мне только он.
— Я скучала по тебе, — шепчу я, радуясь воссоединению с братом.
— И вполовину не так сильно, как я скучал по тебе, — смеется он. — Дай мне взглянуть на тебя. — Он отталкивает меня назад, его руки ложатся мне на плечи, а глаза встречаются с моими.
Мне никогда не удавалось ничего скрыть от Миши, поэтому я не удивляюсь, когда он наклоняет голову.
— Что случилось?
Качая головой, я расплываюсь в улыбке.
— Я просто нервничаю из-за встречи с Авророй.
— Не беспокойся об этом. Ты полюбишь ее, — уверяет он меня.
Миша отпускает меня, чтобы поприветствовать мистера и миссис Асланхов, в то время как Алек подходит, чтобы обнять меня.
— Привет, Ти, скучала по мне?
Отстраняясь, я улыбаюсь и дразню:
— Немного.
— Немного, ага, — ворчит он. Его взгляд скользит по мне, затем он хмурится. — Что случилось с джинсами и кроссовками?
Я опускаю взгляд на свои черные ботильоны на шпильке, обтягивающие черные брюки и топ на шнуровке с открытыми плечами, который на мне надет.
Подняв бровь, я ухмыляюсь:
— Я больше не подросток и должна одеваться как принцесса Братвы.
Он делает недовольное лицо.
— Мне больше нравились джинсы и кроссовки.
— Согласен, — говорит Миша, присоединяясь к нам. — Каждый мудак в этом месте будет пялиться на тебя.
— Не набрасывайся на меня, — я игриво надуваю губы, прежде чем взять Мишу под руку. — Когда я познакомлюсь с Авророй?
— Сейчас. — Его глаза, того же голубого цвета, что и мои, сужаются с серьезным выражением. — Я люблю Аврору.
Читая между строк, я говорю:
— Я сделаю все возможное, чтобы принять ее в семью.
Я вижу, что он говорит серьезно, когда отвечает:
— Спасибо.
Миша ведет меня в замок, и я оглядываюсь по сторонам, когда мы проходим мимо парадной лестницы. На потолке нарисованы фрески старых сражений, и воздух кажется напряженным и зловещим.
Когда мы входим в обеденный зал, мой взгляд скользит по занятым столам.
Я не имею никакого отношения к Братве или мафии, поэтому понятия не имею, кто все эти люди, но уверена, что Миша и семья Асланхов знают каждого из них.
Меня подводят к столу, за которым сидят мужчина и женщина. Мужчина первым замечает нас и быстро поднимается на ноги.
Мужчина одет в черную боевую форму, и от его крутого вида у меня сжимается живот. У него острые скулы, ухоженная щетина и светло-карие глаза. Он производит впечатление богатого и утонченного человека, и мне кажется, что ему больше идет костюм, сшитый на заказ, чем боевая форма. Не забывая, где я нахожусь, понимаю, что он так же опасен, как и другие люди, посещающие Академию Святого Монарха.
Неохотно мой взгляд отрывается от привлекательного мужчины и останавливается на потрясающей женщине, которая смотрит на меня.
Я чувствую, как давление в моей груди поднимается, и когда останавливаюсь перед ней, мои губы растягиваются в улыбке.
— Привет, Аврора.
Самая красивая улыбка озаряет ее лицо, прежде чем она заключает меня в объятия.
— Так приятно наконец-то познакомиться с тобой. Миша так много рассказывал мне о тебе, что кажется, будто я уже знаю тебя.
Я хихикаю, когда мы отстраняемся друг от друга.
— Надеюсь, только хорошее. — Я посылаю Мише игривый взгляд. — Зная моего брата, он рассказал тебе все самые постыдные вещи.
— Вовсе нет, — уверяет она меня.
Привлекательный парень подходит ближе, и мой взгляд мечется между ним и Мишей.
— Это Армани.
Мои губы приоткрываются, и я чувствую приступ шока. Во время наших разговоров Миша всегда говорит об Армани с большим уважением. Они познакомились на работе, а после совместного обучения Миша, Армани и Алек стали неразлучным трио. Единственное, что я знаю об Армани Де Сантис, — это то, что он связан с итальянской мафией.
Поскольку глава Братвы Виктор Ветров и глава итальянской мафии Лука Котрони — лучшие друзья, их солдаты иногда работают вместе, чтобы победить общего врага, поэтому нет ничего странного в том, что Миша дружит с Армани.
Я только собираюсь протянуть руку Армани, когда его сильные пальцы хватают меня за плечи. Сильная волна покалывания разливается по моей коже, а когда он наклоняется, я почти забываю, как дышать.
Армани целует меня в левую щеку, древесный аромат его одеколона наполняет воздух между нами.
Его губы касаются моей правой щеки, а глубокий голос бьет меня прямо в грудь, когда он шепчет:
— Приятно познакомиться с тобой, Тиана.
Мне удается улыбнуться, несмотря на нервозность, которую он заставляет меня чувствовать.
— Взаимно.
Армани выдвигает стул, затем ошеломляющая улыбка изгибает уголок его рта.
— Пожалуйста, присаживайся.
— Спасибо. — Я сажусь на предложенное место, и как только все устраиваются поудобнее за столом, спрашиваю: — А где Алек и его родители?
— Они присоединятся к нам позже. Я попросил Алека устроить их в апартаментах, чтобы мы могли побыть наедине, — объясняет Миша.
Я киваю и не могу оторвать глаз от Армани, сидящего справа от меня. Наши взгляды встречаются на секунду, прежде чем я быстро отвожу взгляд.
— После свадьбы мы с Авророй отправимся в медовый месяц, — сообщает мне Миша о своих планах.
Улыбка снова изгибает мой рот.
— Куда вы идете?
— На Бора-Бора, — отвечает Аврора, в ее глазах искрится возбуждение.
— Я завидую, — поддразниваю я их. — Надеюсь, вам обоим это понравится. Сделайте для меня побольше фотографий.
— Обязательно, — отвечает Аврора. — Я надеялась, что завтра мы сможем провести немного времени вместе. Моя лучшая подруга Эбби присоединится к нам. Считай, что это будет интимный девичник.
— Я бы с удовольствием провела с тобой время.
Мы прерываем наш разговор, когда официант спрашивает, не хотим ли мы чего-нибудь выпить. Я соглашаюсь на воду с лимоном, а Аврора просит содовую. Мужчины ничего не заказывают, и после того, как официант уходит, Миша пронзает меня серьезным взглядом.
— Пока я буду в свадебном путешествии, я хочу, чтобы ты звонила Армани, если тебе что-нибудь понадобится, — мой брат сбрасывает бомбу, которой я не ожидала.
Я слегка хмурюсь.
— Почему? У меня есть Асланховы. Я могу позвонить Алеку.
Миша качает головой.
— Мы оба знаем, что Алек разбирается со своим собственным дерьмом. Я никому не доверю твою жизнь больше, чем Армани.
Миша никогда не доверял мужчине оставаться со мной наедине, поэтому его слова о том, что он доверяет Армани мою жизнь, говорят о том, насколько они близки. Хотя я все еще удивлена.
— Я просто хочу, чтобы ты знала, что есть кто-то еще, к кому ты можешь обратиться за помощью, если не сможешь дозвониться до меня, — объясняет Миша.
Я киваю, и в ту секунду, когда официант ставит передо мной стакан с водой, беру его и делаю огромный глоток.
Мои глаза устремляются к лицу Армани, и я ловлю на себе его пристальный взгляд.
Пройдет некоторое время, прежде чем я привыкну к нему. Время, проведенное в детском доме, заставило меня опасаться людей. Нам с Мишей приходилось драться за каждый кусочек еды, который мы получали, и мы быстро поняли, что никому нельзя доверять.
Натянув на губы беззаботную улыбку, я говорю:
— Обещаю, что не буду звонить тебе по каждому пустяку.
— Мы практически семья, — бормочет он. — Не стесняйся, дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится.
Сохраняя улыбку на лице, я отвечаю:
— Спасибо, Армани.
Армани
Миша что-то скрывал от меня. Некоторое время назад мы были по уши в дерьме с главой Братвы, и был велик шанс, что один из нас или все мы могли погибнуть. Миша попросил меня жениться на Тиане и заботиться о ней. Я согласился из преданности другу.
Были моменты, когда я жалел о данном обещании, но планировал довести все до конца, потому что я человек слова.
Но, блять, Тиана — самая красивая женщина, которую я когда-либо видел. Не знаю, какой я ожидал ее увидеть, но это определенно был не ангел, сидящий рядом со мной.
У нее такие же светло-голубые глаза, как у Миши, но в глубине радужки прячется что-то уязвимое. Завитки темно-каштановых волос обрамляют ее лицо, а затем ниспадают, как шелк, на плечи и спину.
Черты лица Тианы настолько миниатюрны, что создается впечатление, будто она может сломаться, если ты посмеешь обнять ее слишком крепко.
Неохотно оторвав взгляд от красавицы, я встречаю забавную ухмылку Миши.
Этот ублюдок знает, что я впечатлен его сестрой.
Несмотря на то, что мы договорились о браке по расчету между мной и Тианой, Миша скажет ей об этом только после того, как мы закончим наше обучение здесь, в Академии Святого Монарха. Он проведет две недели в свадебном путешествии, а затем вернется, чтобы завершить последние три месяца в этом месте.
Затем мы объявим о помолвке, и я смогу познакомиться с Тианой поближе.
Я чувствую на себе ее взгляд и обращаю к ней все свое внимание, говоря:
— Дай мне твой телефон, чтобы мы могли обменяться номерами.
— Точно. — Она нервно хихикает, и от этого звука у меня сжимается сердце.
Я смотрю, как ее изящная рука вытаскивает устройство из сумочки, и когда беру у нее телефон, наши пальцы соприкасаются. Электрический ток, проходящий между нами, настолько чертовски силен, что я ловлю ее взгляд.
Губы Тианы приоткрываются, и на мгновение она выглядит испуганной, а затем на ее губах в форме сердечка появляется улыбка.
Называть ее ‘малышкой’ так же естественно, как дышать. Может быть, это потому, что она едва достает мне до плеч. Когда я наклонился, чтобы поцеловать ее щеки, то заметил, что ее макушка доставала мне только до груди.
Я ввожу свой номер в ее устройство, затем нажимаю кнопку набора, чтобы на моем телефоне высветился ее номер.
Когда я возвращаю устройство Тиане, она смотрит на экран, затем спрашивает:
— Ты записал свой ник?
— Нет. Это означает "на случай чрезвычайной ситуации". Я записал свой номер в избранное, так что если с тобой что-то случится, люди будут знать, что нужно звонить по этому номеру.
Ее брови приподнимаются.
— О. — Нервная улыбка дрожит на ее идеальных губах. — Надеюсь, ничего не случится.
Сравнивая Мишу, Алека и меня, люди обычно ладят только со мной. Миша быстро выходит из себя, а Алек… скажем так, он немного не в себе. Я расчетливый человек, склонный сохранять спокойствие под давлением.
Этому меня научил отец в юном возрасте. Если ты сохраняешь спокойствие, когда все идет наперекосяк, ты уже имеешь преимущество над своим врагом.
Но не обольщайтесь, из-за этого я не менее опасен, как и мои друзья.
Когда Аврора начинает рассказывать Тиане о свадьбе, которая состоится через два дня, мои мысли возвращаются к отцу, которого застрелили, когда мне было четырнадцать.
Интересно, одобрил бы он Тиану?
Поладит ли она с мамой?
На самом деле я должен задать себе вопрос, поладим ли мы с Тианой. Думаю, только время покажет.
Не буду врать, влечение, которое я испытываю к ней, мгновенно и не похоже ни на что, что я испытывал раньше. Конечно, меня привлекали другие женщины, но ни одна из них не вызывала во мне чувства защиты. Не так сильно, как вызывает Тиана.
Мой взгляд останавливается на ее изысканном лице, и я наблюдаю, как она улыбается Авроре, когда признается:
— Я всегда хотела скромную свадьбу.
— Будучи из итальянской семьи, это невозможно. У меня есть тети, дяди и кузены, приезжающие со всех концов страны, — смеется Аврора.
На лице Тианы мелькает что-то похожее на одиночество, после чего она начинает возиться со своей сумочкой.
Зная все о прошлом ее и Миши, я могу предположить, что это потому, что у них нет семьи.
— Я тоже предпочитаю скромные свадьбы, — добавляю я, надеясь, что это поднимет настроение Тиане. — В центре внимания должны быть жених и невеста, а не гости.
Аврора вздыхает.
— Попробуй сказать это моей матери.
Миша встает со стула.
— Позволь мне показать тебе твои апартаменты, Тиана.
— Пока ты показываешь комнату Тиане, я проверю, приехала ли Эбби, — говорит Аврора.
Когда Миша целует Аврору в губы, глаза Тианы устремляются на меня. Это длится всего секунду, прежде чем она поднимается на ноги. Я тоже встаю, и когда мы идем к лестнице, замечаю, что все мужчины смотрят на Тиану.
Я смотрю в глаза каждому ублюдку, который осмеливается взглянуть на нее, не теряя времени, показывая им, что она под защитой.
Добравшись до номера, Миша достает ключ-карту и заходит внутрь. Я жду, пока Тиана войдет в комнату, прежде чем последовать за ней.
Пока Миша передает ей ключ-карту, мой взгляд скользит по ее спине и останавливается на попке, которую иначе как шедевром не назовешь.
— Это прекрасно, — выдыхает Тиана, оглядывая номер, в котором ей предстоит провести следующие три дня.
Свадьба состоится в Академии Святого Монарха, потому что отношения между Д'Анджело и Братвой все еще нестабильны. Перемирие будет подписано между отцом Авроры и главой Братвы после того, как состоится церемония бракосочетания. Тогда все должно успокоиться.
Насколько я понимаю, мой босс, Лука Котрони, глава итальянской мафии, не будет присутствовать на свадьбе. Но я буду там, исполняя роль шафера и силовика итальянской мафии.
Несмотря на то, что Миша — один из моих лучших друзей, я предан мафии.
Это напомнило мне, что я должен получить одобрение Луки и Виктора на брак между мной и Тианой. Нельзя просто так взять принцессу Братвы без благословения Виктора.
Но я уверен, что оба босса дадут свое согласие, поскольку это укрепит связи между Братвой и мафией.
Миша переводит взгляд с сестры на меня, затем спрашивает:
— Армани, ты не мог бы показать Тиане окрестности? Мне нужно проверить, как идет подготовка к свадьбе.
Лжец. Все уже улажено. Он дает мне время побыть с Тианой наедине.
Уголок моего рта приподнимается.
— Конечно. С удовольствием.
— Я могу чем-нибудь помочь? — Спрашивает Тиана.
— Нет, ты только что приехала из России. Наслаждайся днем. — Миша поднимает руку и сжимает плечо Тианы. — Увидимся за ужином.
— Хорошо. — Она провожает взглядом брата, выходящего из номера, а затем с опаской смотрит на меня. — Пожалуйста, не чувствуй себя обязанным показывать мне окрестности. Я уверена, что справлюсь сама.
Я качаю головой, когда встречаюсь с ней взглядом.
— Единственное правило Святого Монарха заключается в том, что убивать запрещено. Тебе небезопасно разгуливать одной.
— Хорошо. — Она бросает взгляд на свой багаж, который стоит у двери в спальню. — Если у тебя есть еще какие-то дела, я могу распаковать вещи и устроиться, пока не наступит время ужина.
— Я бы хотел показать тебе окрестности, — говорю я, чтобы успокоить ее.
Я не хочу, чтобы она чувствовала себя некомфортно рядом со мной, но я знаю, что это займет некоторое время. Миша предупредил меня, что Тиана — интроверт. Из-за времени, проведенного ими в детском доме, и того дерьма, которое им пришлось вынести, Тиана стала настороженно относиться к людям, что вполне объяснимо.
Она одаривает меня неловкой улыбкой, которую я нахожу милой.
Я подхожу ближе к двери и жду, пока Тиана выйдет в коридор, прежде чем закрыть ее за нами. Положив руку ей на поясницу, я подталкиваю ее в сторону лестницы.
Я замечаю, как пальцы Тианы судорожно сжимают ключ-карту, а спина напрягается.
Убрав руку, я прочищаю горло.
— Как прошел перелет из России?
— Все было хорошо. — Ее взгляд метнулся к моему лицу. — Спасибо, что спросил.
Пока мы спускаемся по лестнице, мой мозг лихорадочно соображает, о чем бы нам поговорить.
— Тебе двадцать один, верно?
— Да. Мой день рождения был в августе.
У лестницы мы поворачиваем направо и идем к боковому входу, чтобы я мог показать ей сады, где будет проходить свадьба.
Несмотря на то, что Миша рассказал мне все, что нужно знать о Тиане, я все равно спрашиваю:
— Чем ты занимаешься?
Она снова нервно переводит взгляд на меня.
— Я помогаю миссис Асланхов по дому.
И тут Тиана удивляет меня вопросом.
— Ты рад, что почти закончил обучение?
— Господи, — смеюсь я, — ты даже не представляешь. Не могу дождаться, когда вернусь к своей обычной жизни.
— Миша сказал, что после свадьбы они с Авророй останутся здесь, в Швейцарии, — упоминает она. Она прикусывает нижнюю губу, когда мы входим в боковые двери. — А где твой дом?
— В Италии.
Когда два члена картеля направляются к нам, чтобы войти в замок, я снова кладу руку Тиане на поясницу. В тот момент, когда их взгляды останавливаются на ней, я не могу сдержать себя, чтобы не обхватить ее и не прижать к себе в собственническом порыве, который застает меня врасплох.
Только когда они входят в замок, я отпускаю Тиану и продолжаю разговор.
— У меня есть квартира в Венеции. Я купил ее на полученное наследство, когда мне исполнилось восемнадцать.
Тиана откидывает голову назад, ее глаза встречаются с моими. Сострадание смягчает ее взгляд, когда она спрашивает:
— Наследство? Твоих родителей?
— Моего отца, — отвечаю я. — Моя мать все еще жива. Она живет с моей тетей недалеко от моей квартиры.
— Я сожалею о твоей потере, — шепчет Тиана.
— Спасибо. — Окидывая взглядом сады, я говорю: — Вот здесь будет проходить свадьба.
Тиана останавливается, любуясь красотой цветов, живых изгородей и ухоженного газона, а потом признается:
— Трудно поверить, что Миша женится.
— Да, — соглашаюсь я. — Но, полагаю, все мы должны это сделать в какой-то момент.
Тиана глубоко вдыхает, беспокойство отражается на ее потрясающих чертах лица.
— Да. По крайней мере, Миша любит Аврору, и она кажется хорошим человеком.
— Но ты волнуешься? — Мой взгляд прикован к ее лицу. — Насчет женитьбы?
Тиана качает головой.
— Как ты и сказал. Это в любом случае должно случиться. — Она снова начинает идти, и я оставляю эту тему.
Показывая Тиане остальную территорию, я сосредотачиваюсь на том, чтобы поддерживать беседу плавной и комфортной.
Когда она, кажется, расслабляется, я воспринимаю это как победу и решаю просто наслаждаться ее обществом.
Достаточно скоро она узнает о браке по договоренности, и одному Богу известно, как она к этому отнесется.
Тиана
На мне шалфейно-зеленое платье, потому что это цвет свадебной вечеринки. Мои волосы уложены в прическу, локоны обрамляют лицо.
Мне все равно, как я выгляжу, пока надеваю туфли на высоких каблуках. Сегодня день Миши и Авроры, и я волнуюсь за брата.
А еще я слишком эмоциональна.
Аврора кажется хорошим человеком, и я вижу, что она любит Мишу.
Я рада за них.
Но все же трудно отпустить единственного человека, который был моим.
Последние годы, когда он проходил обучение в Академии Святого Монарха, были тяжелыми, и я всегда думала, что он вернется домой, ко мне.
Домой. Этого у меня никогда не было. Семья Асланхов дает мне крышу над головой и еду, но в их доме я никогда не чувствовала себя как дома. В конце концов, они предпочтут своих собственных детей Мише и мне. Но я все понимаю.
Как только я вхожу в гостиную, в мою дверь стучат. Открыв ее, я с удивлением вижу, что передо мной стоит Армани, похожий на бога в темно-зеленом костюме-тройке.
Медленно его взгляд скользит по моему телу, затем он шепчет:
— Ты выглядишь потрясающе, Тиана.
От этого комплимента я краснею и неловко отвечаю:
— Ты выглядишь потряс… ахх… тоже хорошо.
Я сопротивляюсь желанию хлопнуть себя по лбу, когда мое лицо вспыхивает от смущения. Из-за болезненной застенчивости мне трудно общаться с тем, с кем я только что познакомилась.
— Извини, — бормочу я.
Сногсшибательная усмешка растягивает его губы.
— Не извиняйся. — Он протягивает мне руку. — Готова?
Кивнув, я беру его под руку, а другой рукой закрываю дверь. Я снова чувствую искру, заставляющую мое сердцебиение ускоряться, а по телу пробегает дрожь.
Я никогда не была влюблена, потому что слишком скована, чтобы разговаривать с парнями. Кроме того, Миша убил бы любого парня, с которым я попыталась бы встречаться.
Но влияние Армани на меня слишком сильно, чтобы его игнорировать, и это только усугубляет мое и без того подавленное душевное состояние.
Когда мы идем по коридору, тишина кажется тяжелой, и я изо всех сил стараюсь не ерзать.
Не помогает и то, что Армани так чертовски привлекателен. Это делает меня еще более скованой, чем обычно.
— Ты видел Мишу? — спрашиваю я, чтобы нарушить тишину.
— Да. Он взволнован и не может дождаться окончания церемонии, чтобы отправиться с Авророй в их медовый месяц.
Я снова киваю, не обращая особого внимания на окружающую обстановку, пока Армани ведет меня в сад, оформленный в зеленых и белых тонах.
Стулья разделены проходом, а люди стоят вокруг, разговаривая друг с другом. Я вижу мистера и миссис Асланхов, они разговаривают с молодой парой. Мистер Асланхов, выглядит таким деловым, в то время как миссис Асланхов вежливо улыбается.
Из всех гостей я знаю только семью Асланхов, Армани, Аврору и Эбби, с которой познакомилась вчера.
Тем не менее, здесь явно больше сотни человек.
Подсознательно я крепче сжимаю руку Армани.
— Вот почему я предпочитаю скромную свадьбу. Здесь слишком многолюдно.
— Да, — соглашаюсь я. — Я не особо люблю людей.
— Миша мне об этом говорил. — Армани подводит меня к первому ряду и указывает на стул. — Присаживайся сюда. Таким образом, ты будешь сидеть прямо напротив того места, где стою я.
Я не могу сдержать улыбку на губах, когда сажусь, а затем думаю спросить:
— Разве мне не следует поприветствовать кого-нибудь из гостей? — В конце концов, я единственная семья Миши. Это будет выглядеть плохо, если я этого не сделаю, верно?
— Нет, ты не обязана. В основном они связаны с мафией или Братвой. Миша сказал отвести тебя на твое место.
Я облегченно выдыхаю и украдкой бросаю долгий взгляд на Армани, пока он осматривает гостей.
Он не только красив, но и, кажется, хороший человек.
Мой взгляд задерживается на его губах, которые словно застыли в постоянной, горячей ухмылке.
В моем животе неожиданно порхают бабочки. Я хлопаю себя рукой по животу и, подняв глаза выше, вижу, что Армани смотрит на меня.
Меня обдает жаром, и я быстро отвожу взгляд.
К счастью, к алтарю подходит Миша, и я быстро поднимаюсь на ноги, чтобы обнять его. Безопасность объятий брата успокаивает мои переполняющие эмоции.
Когда мы отстраняемся друг от друга, я заставляю себя улыбнуться и пытаюсь забыть, что Армани только что застукал меня пялящейся на него.
— Как твои нервы?
Миша усмехается.
— Я просто хочу произнести свои клятвы и убраться отсюда.
Моя улыбка становится искренней, когда я дразню его:
— Ты всегда был нетерпелив.
К нам подходит мужчина лет тридцати, и Миша мгновенно напрягается.
— Мистер Ветров, спасибо, что пришли.
От звука этого имени лед разливается по моим венам. Я инстинктивно подхожу ближе к Мише, и острый взгляд мужчины останавливается на мне.
— Я бы ни за что на свете не пропустил эту важную свадьбу. — Он пристально смотрит на меня, а затем спрашивает: — Это Тиана?
Гордая улыбка появляется на лице Миши, когда он обнимает меня, защищая.
— Да. Тиана, это Виктор Ветров, глава Братвы.
Я начинаю дрожать, когда меня охватывает сильный страх. Во рту пересохло, и я с трудом делаю глубокий вдох.
Удивительно, но черты лица мистера Ветрова смягчаются, и он улыбается мне.
Мне требуется больше сил, чем у меня есть, чтобы пожать ему руку, затем он говорит:
— Приятно познакомиться с тобой, Тиана. Твой брат становится одним из моих лучших людей. Если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, не стесняйся спрашивать.
Я ни за что не попрошу Виктора Ветрова об одолжении. Последнее, что мне нужно в жизни, — это быть в долгу перед главой Братвы.
Я не осмеливаюсь озвучить свои мысли и вместо этого отвечаю:
— Спасибо, мистер Ветров. Для меня большая честь познакомиться с вами.
К нам присоединяются мистер и миссис Асланхов, и я наконец-то могу вздохнуть, когда внимание мистера Ветрова отвлекается от меня.
Я мало что знаю о Братве, но я знаю, что мистер Асланхов работал с крестным отцом мистера Ветрова, прежде чем он передал бразды правления Виктору.
Миссис Асланхов подходит и встает рядом со мной, и я быстро шепчу:
— Ты прекрасно выглядишь, мама.
— Спасибо. — Она одаривает меня улыбкой, которая не достигает ее глаз. — Я не видела тебя с тех пор, как мы приехали. Ты хотя бы развлекаешься?
Я киваю.
— Я провела вчерашний день с Авророй и ее подругой Эбби.
— Это хорошо, что ты пытаешься подружиться с женой Миши. Семья важна.
Я снова киваю, затем сажусь. Алек занимает свое место рядом с Армани.
— Завтра мы уезжаем первым делом, — сообщает мне миссис Асланхов.
— Хорошо.
Все гости рассаживаются по местам, и у меня чуть не начинается приступ паники, когда мистер Ветров садится справа от меня. Я знаю, это потому, что он является главой Братвы, но, черт возьми, я не смогу сосредоточиться на церемонии.
Мои глаза по-прежнему прикованы к брату, а руки сжимают сумочку, в которой лежит телефон и все салфетки, которые я смогла туда впихнуть.
Нуждаясь в каком-то занятии, я проверяю, что мой телефон переведен в беззвучный режим, хотя все мои знакомые здесь.
— Ты рада за своего брата? — внезапно спрашивает мистер Ветров.
Не имея выбора, я заставляю себя выдавить дрожащую улыбку и поворачиваю голову, чтобы посмотреть на самого опасного человека в нашем мире.
— Да, сэр.
— Зови меня Виктор. В конце концов, мы же семья.
Я крепче сжимаю свою сумочку и киваю.
Его глаза слегка прищуриваются, когда он говорит:
— Скоро настанет твоя очередь выходить замуж.
Когда я снова киваю, и у меня такое чувство, будто я наглоталась песка.
— Не волнуйся. — Виктор ободряюще сжимает мою дрожащую руку. — Я позабочусь о том, чтобы тот, за кого ты выйдешь замуж, был хорошим человеком.
— Спасибо, — шепчу я.
Фоновая музыка затихает, и через секунду воздух наполняется фортепианными нотами Канона Пахельбеля.
Вместо того, чтобы смотреть на Аврору, я наблюдаю, как Миша изо всех сил пытается контролировать свои эмоции. Когда черты его лица напрягаются, а глаза затуманиваются слезами, я не могу сдержать свои собственные слезы.
Когда Аврора подходит к Мише, и я вижу, как мой брат смотрит на свою невесту со всей любовью в мире, я молюсь, чтобы тот, кого Виктор выберет мне в мужья, смотрел на меня так же.
Но в глубине души я знаю, что шансы на это ничтожно малы.
Миша и Аврора поворачиваются лицом к священнику, и пока они произносят свои клятвы, я искренне радуюсь тому, что мой брат нашел свою любовь.
После того как Мишу и Аврору объявляют мужем и женой, они идут к алтарю, а Армани направляется ко мне. Желая убраться подальше от главы Братвы, я быстро встаю и беру Армани под руку.
Идя к месту, где будут делать фотографии, я вздыхаю с облегчением.
Армани слегка наклоняется и спрашивает:
— Ты в порядке?
— Да. Просто было страшно сидеть рядом с Виктором Ветровым. У меня будет приступ паники, если мне придется сидеть с ним на приеме.
Он хихикает.
— Не волнуйся, ты сидишь рядом со мной за столом.
Подойдя к жениху и невесте, я жду, пока Эбби и Алек закончат поздравлять их, прежде чем обнять Мишу.
— Надеюсь, вы познаете только счастье и у вас будет большая семья.
— Спасибо, Тиана.
Он отстраняется, и я подхожу ближе к Авроре.
— Теперь ты Петров, — говорю я с широкой улыбкой. — Добро пожаловать в семью.
Мы эмоционально обнимаемся, прежде чем она отвечает:
— Спасибо, что поделилась со мной своим братом.
Слезы застилают мне глаза, и мы обнимаем друг друга еще минуту, прежде чем фотограф начинает отдавать распоряжения.
Армани
Я приклеился к Тиане, и пока мы слушаем последний тост, наклоняюсь к ней и шепчу:
— Как только Миша и Аврора откроют танцпол, мы присоединимся к ним.
Волосы Тианы касаются моей щеки, когда она отвечает:
— Я не умею танцевать.
Я хихикаю.
— Мы просто будем стоять на одном месте и раскачиваться.
Она тянется за стаканом воды, но случайно опрокидывает его.
—
Взяв свою салфетку, я помогаю ей убрать беспорядок. У меня на губах играет ухмылка от того, что я слышу, как она ругается по-русски. Я несколько раз слышал, как Миша использует это слово, и понял, что оно означает ‘пиздец’.
— Прости, — бормочет Тиана. — Я неуклюжая.
— Это просто вода. — Я жестом приглашаю официанта подойти к нам и делаю заказ: — Принесите нам еще салфеток и еще один стакан воды со льдом и лимоном.
Когда официант бросается выполнять заказ, Тиана одаривает меня застенчивой улыбкой, которая трогает за живое.
— По крайней мере, я не пролила на нас воду.
Не раздумывая, я кладу руку на спинку ее стула. Мои пальцы нежно ласкают ее плечо, и это прикосновение усиливает мое влечение к ней в десятки раз.
— Немного воды еще никого не убивало, — бормочу я.
На ее щеках появляется легкий румянец, и я воспринимаю это как победу, когда она не выглядит смущенной и не пытается отстраниться от меня.
Миша и Аврора встают и выходят на середину танцпола. Когда начинают играть вступительные ноты
Я жду, пока начнется первый припев, затем поднимаюсь на ноги. Алек ведет Эбби на танцпол, и я улыбаюсь, думая о странной дружбе, которая установилась между ними. Некоторое время назад я думал, что есть вероятность, что они попытаются убить друг друга.
Достигнув танцпола, я заключаю Тиану в объятия и нисколько не удивляюсь, когда она идеально прижимается к моей груди.
Я улыбаюсь, глядя на нервное выражение ее прекрасного лица, и, прижав ее покрепче, чтобы контролировать ее тело, делаю первый шаг.
Пока я веду ее по полу, а она не спотыкается о ноги, на ее лице появляется улыбка, и кажется, что в ее глазах только что взошло солнце.
Я настолько потерялся в девушке в моих объятиях, что не заметил, как закончилась песня и началась следующая.
Глаза Тианы встречаются с моими, и на мгновение на ее лице не видно нервозности.
Когда песня заканчивается, я замедляю шаги, пока мы не останавливаемся.
— Видишь, ты умеешь танцевать.
Она хихикает.
— Нет, ты просто хорошо ведешь.
Кто-то откашливается позади меня, и, оглянувшись через плечо, я вижу Виктора.
— Могу я вмешаться? — спрашивает он.
Я неохотно отпускаю Тиану и отступаю назад.
— Конечно, сэр.
Виктор, может, и не мой босс, но он лучший друг Луки, поэтому я должен ему подчиняться. Лука также женился на Марии Козлов, которая Виктору как сестра. Связи между Братвой и мафией очень глубоки, и ни один из солдат не осмелился бы пойти на такой риск.
Я ненавижу страх, сковывающий черты лица Тианы, но, зная, что Виктор не причинит ей вреда, заставляю себя уйти.
Я направляюсь к бару и заказываю стакан виски. Потягивая напиток, я наблюдаю, как Тиана спотыкается о свои ноги.
— Вы хорошо смотритесь вместе, — внезапно говорит Миша.
Уголок моего рта приподнимается.
— Будем надеяться, что Лука и Виктор будут такого же мнения. Если мы не получим одобрения наших боссов, мы ничего не сможем сделать, кроме как похитить твою сестру.
Миша усмехается.
— Уверен, что они дадут свое благословение. Это укрепит связи между Братвой и мафией.
— Как, по-твоему, Тиана воспримет новость о браке по договоренности со мной?
Глаза Миши встречаются с моими.
— Ей потребуется время, чтобы привыкнуть, но думаю, она будет довольна моим выбором мужа для нее.
Выражение лица Миши становится серьезным, когда он наклоняется ближе, чтобы наш разговор был приватным.
— Просто не торопись с Тианой. Как только ей станет с тобой комфортно, твое терпение будет вознаграждено.
Желая успокоить Мишу, я отвечаю:
— Я вознаграждаю себя, просто глядя на нее, брат. Со мной Тиана будет в безопасности.
— Я знаю. — Уголок его рта подергивается в ухмылке. — Именно поэтому я выбрал тебя. — Его взгляд останавливается на сестре, и эмоции омывают черты его лица. — Все, чего она когда-либо хотела, — это дом, который она могла бы назвать своим. Она никогда не чувствовала, что вписывается куда-то, и время, проведенное в детском доме, оставило на ней шрамы. — Его глаза снова встречаются с моими. — Я просто хочу, чтобы моя сестра была счастлива.
Подняв руку, я сжимаю плечо Миши.
— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы это случилось.
Песня заканчивается, и как только Виктор отпускает Тиану, она бежит к нам. Ее лицо призрачно-бледное, как будто она вот-вот потеряет сознание.
Я бросаю взгляд на бармена.
— Бокал розового вина, пожалуйста.
Она заметно дрожит, когда встает между нами.
— Твой босс вызывает у меня приступ паники, — жалуется она Мише.
— Расслабься. Виктор не причинит тебе вреда. Ветровы не нападают на женщин, — уверяет ее Миша.
— Он все равно пугает меня.
Когда бармен ставит бокал с вином, я беру его и протягиваю Тиане.
— Это успокоит твои нервы.
— Спасибо, — выдыхает она, делая пару глотков.
— Я возвращаюсь к Авроре, — объявляет Миша.
Желая, чтобы Тиана чувствовала себя в безопасности, я провожу рукой вверх-вниз по ее спине.
— Не хочешь прогуляться?
Она бросает на меня умоляющий взгляд.
— Пожалуйста.
Моя рука остается на ее пояснице, и я подталкиваю ее к краю обеденной зоны. На всех деревьях висят гирлянды, придавая территории Святого Монаха мистический вид.
— Я споткнулась четырнадцать раз, — бормочет Тиана, делая очередной глоток вина.
— Это потому, что ты нервничала. — Я обнимаю ее за плечи и внутренне улыбаюсь, когда Тиана наклоняется ко мне.
Думаю, можно с уверенностью сказать, что она не против моих прикосновений.
Я веду Тиану по тропинке, ведущей к водопаду. Мягкое сияние фонарных столбов дает достаточно света, чтобы мы могли видеть, куда идем, и вскоре журчание воды наполняет воздух.
— Здесь так красиво, — шепчет Тиана, словно не хочет тревожить ночь.
Взяв бокал вина из ее рук, я ставлю наши напитки на скамейку.
Музыка на заднем плане становится тише, когда я подхожу к ней ближе. Нервное выражение напрягает черты ее лица, глаза расширяются.
Господи, ничто в этой жизни не могло подготовить меня к встрече с этой женщиной. Все в ней притягивает меня, как мотылька к огню.
Честно говоря, я ожидал, что женюсь на итальянке. На принцессе мафии вроде Авроры или Эбби. Я ни разу не думал, что в нашем мире существует кто-то вроде Тианы.
Миша хорошо защитил свою сестру. В двадцать один год она все еще невинна, а это редкость, если ты вырос в Братве.
Медленно я притягиваю ее к себе, и когда она понимает, что я собираюсь с ней потанцевать, сквозь нервозность пробивается улыбка.
Интересно, ее когда-нибудь целовали? Не удивлюсь, если нет. Миша сказал, что она никогда не ходила на свидания, потому что он не подпускал к ней мужчин.
При мысли о том, что эта женщина может быть нетронутой, в моей груди зарождается чувство собственничества, не похожее ни на что, что я когда-либо испытывал.
Тиана высовывает язык, чтобы смочить губы, и спрашивает:
— Тебе нравится работать на мафию?
— Мои дед и отец работали на Котрони, так что я всегда был уверен, что пойду по их стопам.
Тиана наклоняет голову, ее глаза ищут мои.
— Ты не ответил на мой вопрос.
Прижав руку к ее пояснице, я притягиваю ее ближе, пока она не прижимается щекой к моей груди.
— Я верен мафии. Не могу сказать, нравится мне или ненавистно работать на
Я лгу ей, но она задала вопрос, на который я не решаюсь ответить. Ты работаешь на мафию не потому, что тебе это нравится — ты делаешь это, потому что связан с ней до самой смерти.
Мой дед погиб при бомбежке, а моего отца застрелил враг. Однажды придет и мой час, и я могу только надеяться, что моя смерть будет быстрой.
Отпустив Тиану, я говорю:
— Давай вернемся.
Я беру наши бокалы и допиваю остатки своего виски, одновременно протягивая Тиане ее вино.
Направляясь к месту, где празднование в самом разгаре, а гости веселятся, я смотрю на замок, который был моим домом более трех лет.
Господи, как же я хочу покончить с обучением. Я хочу вернуться к своей собственной жизни в Венеции — с Тианой в качестве моей жены.
Тиана
На обратном пути в Россию я продолжала прокручивать в уме прошедшие выходные.
Мне правда понравились эти два дня. Я познакомилась с Авророй, и, думаю, со временем мы подружимся.
Я рада, что Миша счастлив.
Но человек, занимающий мои мысли, — Армани. Он был вежлив и заботлив по отношению ко мне.
Когда я вспоминаю танец с ним, у меня в животе все трепещет. Чувствовать, как его сильные руки и крепкое тело ведут меня по танцполу, было словно я нахожусь в романтическом фильме или во сне.
Всякий раз, когда его проницательные карие глаза встречались с моими, в моей груди возникало ощущение стеснения, словно пространство было слишком маленьким, чтобы вместить мое сердце.
Боже, я могу часами перебирать в памяти каждую его деталь. Его пронзительный взгляд, который, казалось, мог заглянуть мне в душу. Его скульптурное лицо. Его щетина. Как его мускулистое тело облегает костюм. Силу, которую я чувствовала в его руках.
Но больше всего меня привлекло то, как он себя вел. Это трудно выразить словами. Армани производил впечатление хладнокровного, отчужденного и расчетливого человека, словно каждый его шаг был спланирован, а каждое сказанное слово имело цель.
У меня создалось впечатление, что ничто не может застать его врасплох, и он всегда полностью контролирует свое окружение.
Это трудно объяснить.
В двух словах, Армани Де Сантис произвел на меня такое впечатление, какого не производил ни один мужчина до этого. Он — идеальная смесь джентльмена и опасного силовика мафии.
— Кажется, тесто для кексов готово, — говорит миссис Асланхов, вырывая меня из задумчивости.
— Извини, — говорю я, ставя миску на стол. Я расставляю на противне формочки для выпечки и наливаю немного теста в каждую.
Когда я ставлю противень в духовку, миссис Асланхов спрашивает:
— О чем ты так глубоко задумалась?
Если я честно расскажу ей об Армани, у меня будут неприятности, потому что, как женщина, я не имею права выбирать себе мужа, а от меня ждут, что я выйду замуж, дабы укрепить деловые связи Братвы.
Решив перестраховаться, я отвечаю:
— Я думала о Мише и Авроре. Надеюсь, они будут счастливы вместе.
Миссис Асланхов глубоко вздыхает.
— У них нет выбора, кроме как заставить это сработать.
Рискованно задавать этот вопрос, но я не могу удержаться, чтобы он не сорвался с моих губ.
— Вы были счастливы, когда вышли замуж за мистера Асланхова?
Она готовит себе чашку чая, и только когда садится за кухонный стол, отвечает:
— Нет. Я была в ужасе от него. — Она пожимает плечами и делает глоток чая. — Но я привыкла к тому, как обстоят дела. Как только для тебя устроят брак, ты поступишь так же. Просто будь идеальной женой, и не будет никаких проблем.
Миссис Асланхов приложила немало усилий, чтобы научить меня готовить и печь. Это один из способов нашего сближения. Я знаю все, что нужно, чтобы быть хорошей женой.
Ее взгляд смягчается, в нем появляется что-то вроде жалости.
— И если он будет спать с другими женщинами, считай это победой. По крайней мере, это удержит его подальше от твоей постели.
У меня отвисает челюсть, но, зная, что так будет лучше, я ничего не говорю в ответ и начинаю мыть столешницы.
Мои руки замирают, когда она добавляет:
— И постарайся не злить его. Мужчины Братвы живут напряженной жизнью. Когда они возвращаются домой, им нужен мир и покой.
Другими словами, жену должно быть не видно и не слышно, она просто должна выполнять свои обязанности и не создавать проблем.
— Тиана, принеси чай на двоих в мой кабинет, — внезапно говорит мистер Асланхов с порога. — И добавь немного
— Да, папа, — послушно отвечаю я.
Я даже не знала, что он дома, и надеюсь, что он не подслушал ни одной части моего разговора с миссис Асланхов.
Нервничая, я быстро готовлю поднос с чаем и кусочками медовика, который испекла сегодня днем.
Миссис Асланхов ободряюще улыбается мне, когда я выношу поднос из кухни, но с каждым шагом, который делаю в сторону другого конца дома, напряжение в моем животе растет.
Я нечасто общаюсь с мистером Асланховым, потому что он всегда занят работой. В тех редких случаях, когда мы разговариваем, это всегда кажется формальным и неловким.
Дойдя до кабинета, я вхожу в комнату. Едва взглянув на мужчину, сидящего напротив господина Асланхова, я быстро ставлю поднос на журнальный столик.
— Присаживайся, Тиана, — приказывает мистер Асланхов.
Шок от того, что меня попросили остаться на их встречу, проходит не сразу. Я осторожно присаживаюсь на край кресла, моя спина и мышцы ужасно напряжены.
Сердцебиение ускоряется и бьется о ребра.
Я медленно перевожу взгляд с серьезного лица мистера Асланхова на другого мужчину, который смотрит на меня так, словно обдумывает покупку. Ему явно за тридцать.
Мистер Асланхов небрежно машет на меня рукой.
— Как видишь, она красива и здорова.
— Хм, — ворчит мужчина, снова окидывая меня оценивающим взглядом.
Хотя я бы назвала его привлекательным, в его глазах есть что-то жестокое, от чего у меня мурашки по коже.
— Мне кажется, ты получаешь лучшую часть сделки, — говорит мистер Асланхов. — Тиана полностью подготовлена к выполнению всех женских обязанностей, которые от нее ожидают.
То, как они говорят обо мне, словно я лошадь, выставленная на продажу, заставляет мое сердце сжиматься в крошечный комочек.
— И ее невиновность неприкосновенна, — упоминает мистер Асланхов.
Сильное смущение захлестывает меня, заставляя мое лицо гореть.
— Хорошо. — Мужчина поднимает бровь, глядя на мистера Асланхова. — У тебя есть медицинское подтверждение ее девственности?
Мрачное выражение застывает на лице мистера Асланхова, пока он не становится похож на грозовую тучу.
— Мое слово тебе — вот доказательство.
Воздух такой напряженный, что мое дыхание превращается в неглубокие вздохи.
— Я принимаю сделку, — бормочет мужчина таким тоном, что у меня возникает ощущение, будто мы зря тратим его время.
Мистер Асланхов переводит свой суровый взгляд на меня.
— Это Карлин Макаров, Тиана. Я устроил для тебя брак.
Такое чувство, будто тонна свинца наполняет мои вены, а желудок сжимается. Я понятия не имею, откуда берется храбрость, когда спрашиваю:
— Миша знает?
Мистер Асланхов бросает на меня взгляд, полный предупреждения.
— Миша узнает, когда вернется из медового месяца. Поскольку твой брат женат, теперь твоя очередь. Ты не будешь спорить и согласишься на брак по расчету, как любая другая принцесса Братвы. Поняла?
У меня пересыхает во рту, когда я шепчу:
— Да, папа.
— Хорошо. — Мистер Асланхов указывает на поднос. — Возьми немного
Я наблюдаю, как Карлин наливает себе чашку чая и съедает кусок медовика. Глядя на мужчину, я пытаюсь найти хоть какой-то проблеск надежды на то, что он будет хорошим мужем. Я знаю, что еще слишком рано, но ничего не могу с собой поделать.
— В течение следующих двух недель ты будешь ужинать с Карлин каждый второй вечер. Как только Миша вернется из своего медового месяца, мы сыграем свадьбу. — инструктирует мистер Асланхов.
Зная, что не могу спорить и должна найти способ смириться с судьбой, я киваю.
Может, мне повезет, и Карлин окажется хорошим мужем.
Я снова смотрю на него и замечаю, что его холодные глаза устремлены на меня с выражением, говорящим, что он надеется, что я такая же вкусная, как медовик.
Мое тело напрягается еще больше, а руки на коленях крепко сжимаются.
Мистер Асланхов машет рукой в сторону двери, отпуская меня.
Вспомнив о хороших манерах, я встаю и пытаюсь улыбнуться Карлин.
— Было приятно познакомиться с вами.
Он кивает.
— Будь готова завтра в семь вечера. Не заставляй меня ждать.
— Да, сэр, — автоматически отвечаю я. Я не хотела называть его сэром, но страх, сковывающий мое тело, делает невозможным неформальное общение с этим человеком.
Карлин заливается смехом, глядя на мистера Асланхова.
— По крайней мере, мышь будет забавной.
Мистер Асланхов не находит это замечание забавным и пронзает Карлин суровым взглядом.
— Мужчины убили бы за такую женщину, как Тиана. Прояви немного уважения.
В моей груди затеплилась надежда. Может, мистер Асланхов передумает.
— Ты можешь идти, Тиана! — рявкает мистер Асланхов.
Выбегая из кабинета, я не упускаю из виду гневный взгляд, который Карлин бросает в мою сторону.
Сердце колотится в груди, когда я спешу на кухню, где миссис Асланхов ждет меня с вопросительным взглядом.
— Как все прошло? — спрашивает она.
Когда я не отвечаю ей, она хлопает по столу.
— Садись, Тиана.
Потрясенная, я опускаюсь на стул.
— Бизнес, который мистер Макаров даст Братве, важен. Просто делай все, чему я тебя учила, и все будет в порядке.
Я киваю, затем снова встаю, чтобы проверить кексы.
— Не приставай к Мише в его медовый месяц. Не тебе рассказывать ему о договоренности. Оставь это дело мужчинам, — предупреждает она меня.
Я снова киваю.
Я подожду возвращения Миши, но не потому, что мне приказали, а потому, что не хочу портить ему медовый месяц с Авророй.
По крайней мере, они не выдадут меня замуж, пока его нет. Следующие две недели я буду со всем мириться, и, надеюсь, Миша остановит брак по расчету, как только узнает о нем.
Я знаю, что мне нельзя вмешиваться в дела Братвы, но Миша не позволит мне выйти замуж за жестокого человека.
Я успокаиваю свои эмоции и учащенно бьющееся сердце и сосредотачиваюсь на уборке кухни, пока жду, когда будут готовы кексы.
— Карлин — богатый человек, — сообщает мне миссис Асланхов.
Меня не волнуют деньги. Мне нужен только любящий дом, который я смогу назвать своим.
— Ты привыкнешь к этой мысли.
— Да, мама, — покорно отвечаю я, надеясь, что это успокоит ее и она перестанет говорить об этом.
— Завтра я помогу тебе с прической. Ты же хочешь хорошо выглядеть на своем первом свидании.
— Спасибо. — Я открываю духовку и достаю кексы. Ставлю их на решетку для охлаждения и натягиваю улыбку на лицо. — Я займусь стиркой.
Она кивает и провожает меня взглядом, когда я выхожу из кухни.
Оказавшись в безопасном месте своей спальни, я проверяю телефон, нет ли сообщений от Миши. Моя улыбка становится настоящей, когда я вижу два, и, быстро открыв их, смотрю на фотографии, где он и Аврора улыбаются, стоя на пляже.
Миша: Там, где мы находимся, Wi-Fi работает с перебоями. Если не сможешь дозвониться до меня, позвони Армани.
Я быстро набираю ответ.
Хорошо. Не беспокойся обо мне и наслаждайся медовым месяцем.
В этот момент на моем экране появляется сообщение, и когда я вижу, что оно от Армани, моя улыбка на мгновение становится шире.
Армани: Ты благополучно добралась до дома?
Тиана: Да. Спасибо.
Армани: Тебе что-нибудь нужно?
У него нет власти в Братве, поэтому я не стану рассказывать ему о браке по расчету. Кроме того, я не настолько хорошо его знаю, чтобы делиться с ним чем-то настолько личным.
Тиана: Нет, но спасибо, что спросил.
Армани: Хорошего вечера.
Тиана: И тебе.
Я смотрю на наши сообщения, желая, чтобы брак по расчету был заключен с Армани, а не с Карлин.
Армани
Нет нужды говорить, что я не могу сосредоточиться на тренировках.
Оставшиеся три месяца в Святом Монархе покажутся мне целой жизнью.
Когда Миша вернется, я поговорю с ним. Думаю, будет лучше, если мы объявим о помолвке, как только он вернется. У Тианы будет три месяца, чтобы свыкнуться с мыслью о браке по договоренности со мной.
Стоя в студии боевой подготовки, я бросаю на Педро, члена картеля, скучающий взгляд.
Мне уже надоели эти тренировки. Мне кажется, я узнал все, что нужно, и предпочел бы вернуться к работе.
Педро передергивает плечами и с усмешкой смотрит на меня. Нам приказано драться до нокаута. Обычно я бы подождал, пока мой противник нападет, но, желая выпустить пар из-за сексуального влечения к Тиане, я бросаюсь вперед. Развернувшись всем телом, я поднимаю правую ногу и бью каблуком ботинка в челюсть мужчины.
Пока Педро качает головой, я бросаюсь на него, нанося апперкот в подбородок. Он отшатывается, и я следую за ним, нанося удар за ударом ему в лицо, чтобы у него не было времени опомниться.
Атака агрессивна, и я завершаю ее ударом коленом по члену Педро. Мужчина падает на пол, и легкий удар по голове лишает его сознания.
— Кто нассал тебе в обед? — бормочет Алек, бросая на меня обеспокоенный взгляд.
Я качаю головой, переводя дыхание, затем отвечаю:
— Никто. Просто захотелось надрать задницу.
Мой друг поднимает бровь.
— Точно.
— На сегодня все, — выкрикивает инструктор Инна. — Хороший бой, мистер Де Сантис.
Я киваю ей, прежде чем выйти из комнаты.
— Так ты не собираешься мне рассказывать? — Спрашивает Алек, шагая рядом со мной.
Я хихикаю.
— Ты умираешь от желания узнать, что я думаю о Тиане, не так ли?
— Да, — признает он. — Выкладывай.
Зная, что Тиана для Алека как младшая сестра, я не упоминаю ничего сексуального и веду себя уважительно.
— Мне нравится Тиана. Она красивая и хорошо воспитанная.
Он бросает на меня хмурый взгляд.
— Ты можешь придумать что-нибудь получше. Тиана — гребаная богиня.
— Так и есть, — соглашаюсь я, когда мы поднимаемся по лестнице к нашим апартаментам. Бросив на Алека свирепый взгляд, я бормочу: — Хотя мог бы и предупредить меня. Когда я встретил ее, моя челюсть практически лежала на полу.
Он весело усмехается.
— Я бы заплатил хорошие деньги, чтобы увидеть твою реакцию.
— Мише это чертовски понравилось, — говорю я. Подойдя к своей двери, я добавляю: — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы Тиана была счастлива.
— Я знаю. — Глаза Алека встречаются с моими. — Именно поэтому ты не услышал от меня возражений, когда Миша заговорил о браке по договоренности.
— Как, по-твоему, отреагируют твои родители? — спрашиваю я.
Алек пожимает плечами.
— Если Виктор даст свое благословение, они ничего не смогут сказать. Они примут соглашение.
Кивнув, я открываю дверь.
— Приятно слышать. Увидимся за ужином.
Я захожу внутрь и закрываю за собой дверь. Направляясь в ванную, чтобы принять душ, я достаю телефон из кармана.
От Тианы нет сообщений, да я и не ждал. У меня такое чувство, что она не обратится за помощью, если она ей понадобится, так что следить за ней придется мне.
Я быстро набираю сообщение, спрашивая, как прошел ее день, затем бросаю устройство на столешницу. Открыв краны, снимаю боевую форму и встаю под теплые струи.
Мои мысли возвращаются к тренировкам и работе, которой я займусь, когда уеду отсюда. До начала обучения в Святом Монархе, я три года проработал силовиком. За моими плечами двадцать два убийства, и я знаю более сотни способов пыток.
Такая женщина, как Тиана, сделает жестокость моей работы терпимой. Возвращение домой к ангелу после дня, проведенного в адских ямах, многое изменит.
Мафия не так уж плоха, и за нее чертовски хорошо платят. Я вложил часть своего наследства и доходов. Оказалось, я хорошо разбираюсь в фондовом рынке, и мне удалось резко увеличить свои инвестиции. Я смогу обеспечить своей жене и детям хорошую жизнь, а если меня убьют на работе, будет достаточно средств, чтобы позаботиться о них в мое отсутствие.
Так же, как это делал для нас мой отец. Возможно, он и трахался с другими женщинами, но он был хорошим отцом, и позаботился о том, чтобы моя мать никогда не страдала в финансовом плане.
Я никогда не буду изменять своей жене. Я видел, что неверность отца сделала с матерью. И также не потерплю этого. Если я поймаю свою жену на измене, то прикончу ее и этого ублюдка.
Но я не могу представить Тиану предательницей. Если она хоть немного похожа на Мишу, она скорее умрет, чем предаст любимого человека.
Закончив принимать душ, я переодеваюсь в чистую боевую форму. Взяв телефон, я вижу ответ от Тианы и открываю сообщение.
Все было хорошо. Как прошел твой день?
Господи, ненавижу ненужные любезности. Я бы предпочел задавать ей личные вопросы, чтобы узнать ее получше.
Тренироваться скучно. Не могу дождаться, когда вернусь домой.
Надеюсь, что честный ответ подтолкнет ее к тому, чтобы открыться мне.
В ожидании ответа Тианы, я набираю номер мамы.
—
Я хихикаю.
— Я в порядке. Я договорюсь, чтобы приехать домой в следующем месяце.
—
Да, в двадцать пять я все еще ребенок для своей матери. Ничто в мире этого не изменит.
— Через три месяца я вернусь домой навсегда, — напоминаю я ей. — Послушай, я должен тебе кое-что сказать.
— Что? — Это слово прозвучало резко, говоря мне о том, что мама, вероятно, начинает беспокоиться.
— Ничего плохого, — говорю я, чтобы успокоить ее, а затем бросаю бомбу: — Я собираюсь жениться.
На мгновение воцаряется тишина, и я представляю, как мама моргает, словно у нее короткое замыкание, затем из нее вырываются слова.
— Кто? Она итальянка? Когда ты это решил? Почему ты не привел ее познакомиться со мной?
— Она русская, и ты познакомишься с ней только после того, как я закончу свое обучение. Она красивая, уважительная женщина.
— Кто она? — Спрашивает мама.
— Сестра Миши.
— О. — Мама облегченно вздыхает. — О, хорошо. Мне нравится этот мальчик. Ты говоришь, она хорошенькая?
Посмеиваясь, я качаю головой.
— Она самая красивая женщина, которую я когда-либо видел. — Зная, что эта информация смягчит мамино сердце по отношению к Тиане, я говорю: — Она замкнутая и ранимая. Нам придется хорошо позаботиться о ней.
— Конечно, — бормочет мама. — Она умеет готовить?
— Да. Миша говорит, что Тиана любит готовить и печь. От нее даже пахнет ванильными кексами.
— О, благослови девушку. Я хочу увидеть ее собственными глазами, прежде чем дам свое благословение.
— Конечно. — Я хихикаю, затем говорю ей: — Я сейчас иду ужинать. Позвоню тебе снова на следующей неделе.
— Убедись, что ты хорошо ешь, — предупреждает мама, прежде чем мы заканчиваем разговор.
Я улыбаюсь, выходя из своих апартаментов, и, обнаружив, что меня ждет сообщение от Тианы, быстро читаю его.
Надеюсь, эти три месяца пролетят в мгновение ока. Спасибо, что проведал меня. Хорошего ночного отдыха.
Не в силах устоять перед желанием сделать отношения между нами менее официальными и более личными, я отвечаю:
Сладких снов,
Тиана
Я ввожу слово в Google, а затем смотрю на то, что выдает мне поиск.
Армани думает обо мне как о маленьком ребенке. Это отстой.
Вздохнув, я бросаю телефон на кровать и, совершенно не в настроении идти ужинать с Карлин, тащусь к своему шкафу, чтобы снять свой уютный свитер и леггинсы.
Немного обидно, что Армани видит во мне ребенка. Это значит, что нет никакой надежды на то, что Миша устроит мне брак с ним.
Но это наименьшая из моих проблем. Сейчас я должна беспокоиться о свидании с Карлин.
От этой мысли у меня в животе начинается паника.
Сегодня днем я чуть было не отправила Мише сообщение, но, не желая портить его особенное времяпрепровождение с Авророй, передумала.
Теперь, когда он женатый мужчина, у него другие приоритеты, и чем скорее я научусь быть самостоятельной, тем лучше.
Хотя это легче сказать, чем сделать.
Неохотно я переодеваюсь в черные брюки и теплую водолазку с длинным рукавом. Дополняю наряд сапогами до колен и беру свою меховую шубу. Поскольку зима уже не за горами, ночи становятся довольно холодными.
Убедившись, что у меня есть десять минут в запасе, я спускаюсь вниз, чтобы дождаться Карлин. Когда я вхожу в фойе, то слышу голоса, доносящиеся из гостиной, и у меня сводит желудок.
Как только я вхожу в комнату, глаза Карлин устремляются на меня.
— Наконец-то! — Одно-единственное слово звучит как удар кнута.
— Ты прекрасно выглядишь, Тиана, — делает мне комплимент миссис Асланхов.
— Пойдем. — Карлин бросает взгляд на мистера Асланхова. — Мы поговорим после ужина.
— Наслаждайтесь свиданием, — кричит миссис Асланхов.
Карлин хватает меня за бицепс, и практически вытаскивает из дома, прежде чем я успеваю сообразить, что ответить миссис Асланхов. Мне приходится бежать трусцой, чтобы поспевать за его широкими шагами, и меня толкают к черному G-Wagon.
Я замечаю двух охранников, которые забираются в переднюю часть машины, пока я сажусь на заднее сиденье. В тот момент, когда Карлин садится рядом со мной, его рука вытягивается, пальцы сжимаются на моем горле, и меня притягивают к нему. У меня вырывается испуганный писк.
— В следующий раз, если заставишь меня ждать, выползешь из дома, — угрожает он.
Парализующий страх разливается по моим венам. Он сильнее, чем страх, который я испытываю в присутствии Виктора Ветрова.
Я смотрю на его жестокое лицо, и, не видя ни капли человечности в его глазах, страх умножается.
— Ты, блять, поняла меня? — шипит он.
У меня пересохли губы и болит горло, пока я пытаюсь выдавить слова.
— Д-да, сэр.
Он меня отталкивает, и я прижимаюсь к двери, когда машина поворачивает направо на главную дорогу. Я бросаю взгляд на передние сиденья, но охранников не беспокоит то, что только что произошло.
Обхватив себя руками за талию, я сгибаю плечи и стараюсь держаться как можно тише. Карлин достает свой телефон и игнорирует меня до конца поездки.
В тишине, наполняющей машину, мое сердце сжимается, когда я понимаю, что, возможно, мне придется выйти замуж за этого человека, если Миша не сможет помешать соглашению, заключенному между мистером Асланховым и Карлин.
Я должна чувствовать какое-то разочарование, но все, что я чувствую, — это обычное пустое приятие.
Я смирилась с тем, что в детском доме нас заставляли работать как рабов за скудную еду.
Смирилась с тем, что нам приходилось драться с другими детьми, как диким животным, чтобы они не забрали то немногое, что у нас было.
Также смирилась с тем, что, будучи женщиной в Братве, я никогда не буду иметь собственного голоса.
Это моя жизнь, и я ничего не могу сделать, чтобы изменить ее.
Когда G-Wagon останавливается перед рестораном в захудалом районе города, я быстро выхожу из машины.
Я прижимаю руку к своему горлу, все еще ощущая его болезненную хватку.
Меня много раз били в жизни, так что физическое насилие для меня не в новинку, но все же оно раскалывает мою душу.
Карлин снова хватает меня за бицепс и тащит в сторону ресторана. Снаружи он выглядит как место, где любят тусоваться преступники, а не как заведение, где я буду в безопасности.
Заходя внутрь, видишь, что свет приглушен, а многие столики заняты мужчинами, закаленными жизнью в Братве.
Неприятное чувство скручивает мой желудок, и я опускаю глаза, чтобы случайно не встретиться взглядом с кем-нибудь из мужчин.
Меня подталкивают к стулу с нетерпеливым приказом.
— Сядь.
У меня на кончике языка вертится мысль сказать Карлин прекратить грубое обращение со мной, но, не зная, как он отреагирует, я подавляю желание постоять за себя.
К нашему столику подходит женщина, больше похожая на стриптизершу, чем на официантку.
— Здравствуйте, мистер Макаров, — мурлычет она. — Все как обычно?
Я смотрю, как она практически трахает его глазами. Карлин одаривает ее похабной улыбкой и шлепает по заднице.
— Пожалуйста, Нина. Принеси то же самое для девушки.
Официантка даже не смотрит на меня и уходит, чтобы заказать то, что обычно предпочитает Карлин.
Суровый взгляд Карлин устремлен на меня, как будто я всего лишь кусок дерьма, от которого воняет его воздух.
— Этот брак будет только на бумаге. Ты будешь готовить и убирать, чтобы заработать себе на жизнь, и не путайся у меня под ногами.
Меня охватывает удивление.
— На бумаге?
— Мешок с костями, который не более чем бесхребетная мышь, меня не устраивает. Я найду удовольствие в другом месте. Этот брак нужен только для того, чтобы Братва позволила мне торговать в России, не дыша мне в затылок.
Это дает мне проблеск надежды. По крайней мере, мне не придется спать с этим мужчиной.
Но потом я понимаю, что это значит, и спрашиваю:
— Разве у нас не будет детей?
Карлин издает насмешливый звук.
— Я не хочу детей от такой слабой и жалкой девки, как ты.
Его слова задели меня за живое, и перспектива будущего без детей наполняет меня безнадежностью. Я всегда хотела быть матерью, чтобы дать своим детям жизнь, которой у меня никогда не было.
Внезапно передо мной ставят тарелку с массивным стейком и огромной порцией картофельного пюре. Мой желудок сжимается при виде масла и крови, растекающихся вокруг едва прожаренного мяса.
Карлин берет свои столовые приборы и, направив на меня нож, бормочет:
— Ешь.
Я беру вилку и зачерпываю немного картофельного пюре.
Я откусываю кусочек и с трудом глотаю.
Я качаю головой при этой мысли. Армани не имеет власти в Братве.
Карлин запихивает в рот большой кусок стейка, и меня чуть не тошнит от его вида. Схватив стакан с водой, я делаю пару глотков, надеясь, что это успокоит мой желудок.
Теперь, когда я знаю Карлин немного лучше, то удивляюсь, как я вообще могла считать его привлекательным. У него кривой нос, словно его слишком часто ломали. Губы тонкие и всегда опущены книзу.
Как раз в тот момент, когда я собираюсь запихнуть в рот еще кусочек картофельного пюре, Карлин говорит:
— Во время наших ужинов тебе лучше обращать внимание на то, какую еду я люблю. Если ты облажаешься, я выбью из тебя дерьмо.
Вот вам и все уроки кулинарии, которые давала мне миссис Асланхов. Очевидно, этот человек ест только дерьмо.
— В моем доме ты ничего не сдвинешь с места, и я не хочу, чтобы твои вещи валялись где попало. Если ты облажаешься, я выбью из тебя дерьмо.
На этот раз он смотрит мне прямо в глаза, повторяя угрозу.
— Я буду давать тебе карманные деньги, и ты будешь использовать их только для покупки еды. Если ты потратишь что — нибудь на себя…
— Ты выбьешь из меня дерьмо, — бормочу я. — Я поняла.
Столовые приборы выпадают из его рук, и в мгновение ока он возвышается над столом, а тыльная сторона его ладони касается моей головы. Удар настолько силен, что сбрасывает меня со стула, и я растягиваюсь на полу.
На мгновение у меня звенит в ушах, а перед глазами все расплывается, затем все возвращается в фокус.
Мое ухо горит от пощечины, когда я поднимаюсь с пола. Я поднимаюсь на ноги и прерывисто дышу, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Карлин.
Он бросает деньги на стол, а затем пронзает меня взглядом, который не предвещает мне ничего хорошего.
— Теперь, когда мы обсудили условия нашего брака, ты будешь вести себя прилично или понесешь последствия.
Моя нижняя губа дрожит, и я прикусываю ее, чтобы сдержать слезы.
Да, мне и раньше давали пощечины, но это не уменьшает шока.
На мгновение я представляю, как хватаю нож для стейка и вонзаю его ему в шею. Но это только на мгновение.
Я киваю, чтобы показать, что услышала его, и когда он снова хватает меня за руку, я чувствую себя тряпичной куклой, которую дергают с места на место.
Я всегда так себя чувствовала, потому что все вокруг больше меня.
Я превратилась из мешка с костями в детском доме в грушу для битья мерзкого монстра.
Забавно, что, как только твоя жизнь пошла по определенному пути, ты уже ничего не можешь изменить.
Миша простит меня, если я позвоню ему.
Тиана
Когда я вернулась домой после первого ужина, я рассказала мистеру и миссис Асланхов о том, что произошло. Мистер Асланхов предупредил меня, чтобы я не испортила ему сделку, а миссис Асланхов посмотрела на отметины у меня на шее и сказала, что могло быть хуже. Это я виновата, что спровоцировала Карлин.
В сотый раз просматривая свой список контактов, я подумываю о том, чтобы позвонить Алеку.
Открыв чат с Мишей, я начинаю печатать.
Мне нужно, чтобы ты вернулся домой. Мистер Асланхов договорился о браке с Карлин Макаровым. Он монстр, Миша. Он грубо обращается со мной и дал мне пощечину. Вернись домой и прекрати это соглашение. Я хочу быть в таком же счастливом браке, как и ты. Пожалуйста, вернись домой. Ты мне нужен.
Я смотрю на слова и в очередной раз в итоге удаляю сообщение.
Вздохнув, я закрываю глаза.
Никогда в жизни я не чувствовала себя такой одинокой.
Прошло пять дней со свадьбы Миши. Я была на двух свиданиях с Карлин. На втором он проигнорировал мое существование, пока получал приватный танец на коленях от великолепной блондинкой. Я не жалуюсь, пусть лучше она, чем я.
И все же я не могу не беспокоиться, что Карлин в любую секунду может выйти из себя и избить меня до полусмерти.
Мой телефон начинает вибрировать, заставляя меня резко открыть глаза. Увидев на экране имя Армани, мое сердце начинает бешено колотиться в груди.
Я быстро отвечаю на звонок и прижимаю телефон к уху.
— Алло?
— Привет,
От его глубокого и спокойного голоса по моему телу пробегает дрожь.
— А… я… в порядке.
— Что делаешь? — спрашивает он.
— Просто сижу на своей кровати. — Я закатываю глаза, глядя на себя, потому что чувствую себя до смешного неловко всякий раз, когда общаюсь с Армани.
— Я повешу трубку и позвоню тебе по видеосвязи.
Линия обрывается, и через мгновение мой телефон снова вибрирует.
— Черт! — Я вскакиваю с кровати и быстро смотрю на свое отражение в зеркале.
Я быстро завязываю пряди в хвост, а затем отвечаю на звонок. Армани появляется на моем экране во всей своей красоте.
Его лицо расплывается в улыбке.
— Так-то лучше.
Я возвращаюсь к кровати и сажусь, одаривая его неловкой улыбкой.
— Как ты?
— Хорошо, теперь, когда я тебя вижу.
Не в силах придумать, что сказать, я просто смотрю на него.
— Ты всегда такая тихая? — спрашивает он.
— Прости. Общение — не одна из моих сильных сторон.
Он усмехается, и я наблюдаю, как он устраивается поудобнее на своей кровати.
— Тебе не нужно извиняться.
— Итак, чем ты занималась на этой неделе? — спрашивает он.
Как бы мне ни хотелось смотреть на его красивое лицо и слушать его голос, я не могу забыть, что он видит во мне ребенка.
А еще мне нужно готовиться к очередному свиданию с Карлин.
— Ты не обязан этого делать, Армани.
— Что? Звонить тебе? — Он наклоняет голову, и кажется, что его глаза пытаются проникнуть мне в душу. — Что-то не так?
Не желая войны из-за того, что не могу справиться с собственным дерьмом, я качаю головой.
— Нет. Я просто не хочу, чтобы ты чувствовал, что должен нянчиться с младшей сестрой своего лучшего друга.
Армани хмурится.
— Поверни голову направо, — приказывает он, его тон больше не вежливый, а язвительный.
Мои брови сводятся вместе, выполняя его указание.
— Что за отметина у тебя на челюсти возле уха?
Я быстро распускаю волосы и позволяю им упасть на уши.
— Ничего страшного. Я… ааа… на днях ударилась головой о дверцу шкафа на кухне. — Мое сердце бешено колотится в груди. — Я же говорила тебе, что неуклюжая.
Армани пристально смотрит на меня, прежде чем черты его лица снова смягчаются.
Господи, что это было? За долю секунды он превратился из вежливого джентльмена в воплощение смерти.
Нет. Последнее, чего я хочу, это развязать войну между Братвой и мафией.
— Мне жаль, что ты пострадала.
Эти слова, а также искреннее сострадание на его лице, ранят мое сердце. Внезапно я перестаю чувствовать себя одинокой, и это заставляет эмоции захлестнуть мою грудь.
— Спасибо, Армани. Для меня очень много значит слышать это от тебя.
Его губы трогает нежная улыбка, и мне хочется проползти сквозь экран и оказаться рядом с ним.
— Ты выглядишь грустной.
— Я просто устала, — вру я. — Я испекла тонну кексов для местного детского дома.
Сногсшибательная улыбка расплывается по лицу Армани.
— Так вот почему ты пахнешь ванильными кексами. Надеюсь, мне скоро удастся их попробовать.
— Если я когда-нибудь снова увижу тебя лично, испеку тебе дюжину.
— Ты говоришь так, будто "когда-нибудь" означает "никогда".
Я пожимаю плечами.
— Мы живем в разных странах. Шансы того, что наши пути пересекутся на улице, равны нулю.
— Надо будет посмотреть, что я могу сделать с этими шансами, — шутит он.
Какое-то мгновение я смотрю на Армани, всем сердцем желая, чтобы он был тем, за кого я выйду замуж.
— Спасибо за звонок, — говорю я, одиночество снова тяжелым грузом окутывает меня. — Я ценю это.
— Я всего лишь на расстоянии звонка,
— Обязательно.
Когда звонок заканчивается, я продолжаю смотреть на телефон, всем сердцем желая, чтобы он волшебным образом перенес меня в Академию Святого Монарха.
Или на Бора-Бора.
_______________________________
Ожидая, что Карлин поведет меня в очередной грязный ресторан или на стриптиз-шоу, я надеваю джинсы, свитер и удобные ботинки.
Мужчина не заинтересован во мне как в женщине, поэтому мне нет смысла наряжаться для него.
Слава Богу, я ему не интересна. Думаю, я должна быть благодарна за каждое чудо, которое происходит на моем пути. Я даже не могу заставить себя обидеться.
Вздохнув, я выхожу из спальни, имея в запасе тридцать минут. Я ни за что не дам мужчине возможности оскорбить меня из-за того, что он решил прийти пораньше.
Когда я вхожу в фойе, мистер Асланхов выходит из кухни с чашкой чая.
Его взгляд скользит по мне, затем он хмурится.
— Ты могла бы приложить больше усилий относительно своей одежды.
— Я уверена, Карлин все равно, что я надену. Я же говорила, что он сказал, что наш брак будет только на бумаге.
Мистер Асланхов хмурится еще сильнее.
— Это неприемлемо. Если брак не консумирован, в моих глазах это не брак. Возвращайся в свою комнату и переоденься.
Я качаю головой.
— Я опоздаю. Карлин выйдет из себя.
— Тебе следовало подумать об этом, когда ты решила одеться как подросток, — рявкает он.
Взбежав по лестнице, я переодеваюсь в облегающие кожаные брюки, кремовую блузку с длинным рукавом и туфли на высоких каблуках. Хватаю ту же шубу, в которой была на последних двух свиданиях, и выбегаю из своей комнаты.
Услышав внизу голос Карлин, я чуть не спотыкаюсь, но удерживаю равновесие.
Вбежав в гостиную, запыхавшись, я, вероятно, выгляжу ужасно.
Взгляд мистера Асланхова скользит по мне, прежде чем остановиться на Карлин.
— Ты еще не женат на Тиане. Мне не нравится, что ты причиняешь ей вред. Держи кулаки при себе.
На лице Карлин появляется расчетливое выражение, когда он переводит взгляд с мистера Асланхова на меня.
— Думаю, нам следует еще раз обсудить сделку. Брать ребенка в жены мне не кажется выгодным.
Мистер Асланхов угрожающе делает шаг к Карлин.
— Мы подписали контракт. Ты готов отказаться от него и потерять свою точку опоры в России? Это только вопрос времени, когда Виктор Ветров прикажет тебя убить. Эта сделка — твой последний заключить мир с Братвой.
Мужчины сцепились взглядами, отчего в воздухе повисло напряжение.
— Простите, — слова вырываются у меня. — Я погорячилась. Карлин был исключительно вежлив. Я постараюсь стать той женой, которая ему нужна.
Ничто на этой планете не сравнится с тем, когда ты предаешь себя. Тошнотворное чувство сковывает мое нутро, а совесть бунтует, требуя, чтобы я постояла за себя.
Торжествующая улыбка расплывается по лицу Карлин, когда он взмахом руки указывает на меня.
— Думаю, я должен извиниться.
Мистер Асланхов выглядит так, будто он в секунде от того, чтобы убить Карлин, но вместо этого он бормочет:
— Я приношу извинения за недоразумение. Ты знаешь, какой драматичной может быть женщина.
Насколько велика власть Карлин Макарова, что мистер Асланхов идет на все, чтобы добиться этой сделки?
Ледяной комок поселяется у меня в животе, когда я понимаю, что Миша, возможно, не сможет помешать этой свадьбе. Он всего лишь силовик Братвы, когда мистер Асланхов — один из высокопоставленных боссов.
Меня снова хватают за бицепс и вытаскивают из дома. Ужас наполняет мое сердце, потому что я понятия не имею, что Карлин собирается делать после фиаско в гостиной.
Я сажусь в машину, мое тело напряжено, я готовлюсь ко всему, что должно произойти.
Карлин садится рядом, и я прижимаюсь к двери. Вместо того, чтобы избить меня, он приказывает водителю:
— Отвези нас домой.
Мои руки сжимают сумочку, и на мгновение я подумываю о том, чтобы вытащить телефон и позвонить Мише.
Это только усугубит ситуацию. Карлин могущественнее моего брата.
Я могла бы попытаться сбежать, но у меня нет денег, а встречать суровую зиму на улице — не вариант.
Черт. Так или иначе, мне просто нужно пережить сегодняшний вечер целой и невредимой, а потом я позвоню Армани и спрошу его, что, по его мнению, мне следует делать.
Тиана
Мы подъезжаем к особняку, который выглядит так, словно в нем живет граф Дракула. Здесь темно и уныло, и почему-то приближающийся зимний холод кажется еще холоднее, когда я выхожу из машины.
Я следую за Карлин в дом. Охранники оставляют нас, направляясь в противоположную сторону от гостиной. Карлин наливает себе стакан водки, и пока я смотрю, как он потягивает напиток, мой желудок превращается в жгучий комок нервов.
Напряжение от ожидания, что он побьет меня за жалобу мистеру Асланхову, невыносимо.
Я окидываю взглядом коричневые кожаные диваны и тяжелый деревянный журнальный столик. Также здесь есть пушистый коврик из медвежьей шкуры, голова все еще на месте, а пасть открыта, чтобы показать зубы.
— У вас прекрасный дом, — шепчу я ложь, надеясь, что если я покажусь ему приятной и покорной, он не причинит мне вреда за то дерьмо, которое произошло с мистером Асланховым ранее сегодня вечером.
Внезапно в меня швыряют стакан, который попадает мне в голову. Острый укол заставляет меня ахнуть от шока. Холодная водка пропитывает мои волосы, но по телу разливается страх.
Я отступаю на шаг назад, моя рука взлетает туда, куда меня ударил стакан. Пальцы дрожат, нащупывая чувствительное место.
Карлин окидывает меня яростным взглядом, заставляя дрожать еще сильнее, мои глаза становятся огромными, а каждый мускул в теле напряжен.
— Гребаная маленькая сучка, — выплевывает он. — Ты чуть не стоила мне сделки с Асланховым, жалуясь ему, как сопливый ребенок. Умоляй о прощении.
— Простите, — хнычу я, чувствуя, как старое чувство беспомощности, с которым я столкнулась в детском доме, вновь дает о себе знать.
Жестокий взгляд Карлин задерживается на мне на некоторое время, затем он направляется ко мне. Его рука вытягивается вперед, и прежде чем я успеваю вздрогнуть, его пальцы сжимают мое горло в удушающей хватке. Его пальцы впиваются в мою плоть, вырывая из меня рвотный хрип.
— Сними свою гребаную шубу и наклонись, — приказывает он тоном, не оставляющим места для возражений.
Дрожь сотрясает мое тело, как будто я попала в снежную бурю. Я с трудом освобождаюсь от шубы и позволяю ей упасть на пол, отчаянно пытаясь вдохнуть воздух из-под его безжалостной хватки у меня на шее.
Он толкает меня назад, затем расстегивает ремень, его движения агрессивны и жестоки.
— Простите, — снова хнычу я. — Я буду вести себя хорошо. Обещаю.
Ремень рассекает воздух и хлещет по моему правому плечу.
— Наклонись! — кричит он.
Чувствуя себя крайне униженной, я дергаюсь, когда поворачиваюсь. Я не могу заставить себя наклониться.
Ремень хлещет меня по пояснице, боль такая сильная, что я, спотыкаясь, падаю вперед.
Еще один удар попадает в то же место на пояснице, заставляя меня податься вперед. Я падаю на четвереньки.
Я не знаю, сколько раз Карлин ударил меня ремнем и когда он остановился. С моим сознанием, застрявшим в прошлом, настоящего не существует.
Я подавляю стон и, покачав головой, поднимаюсь на ноги.
— В следующий раз ты не сможешь встать, — угрожает Карлин.
Моя поясница горит, тело так сильно трясется, что мне с трудом удается доковылять до ближайшего дивана. Как можно осторожнее я сажусь. Я опускаю голову и обхватываю себя руками за талию.
Я слышу, как Карлин выходит из гостиной, и, закрыв глаза, борюсь с унизительными слезами, пытаясь осознать то, что только что произошло.
Униженная и напуганная, я злюсь на себя за то, что позволила всему зайти так далеко.
И лучше уже не будет. Если я ничего не предприму, то окажусь в браке с чудовищем, которое, вероятно, будет ежедневно избивать меня.
Это не жизнь.
Все во мне замирает, когда я поднимаю голову. Не думая о последствиях, я встаю и хватаю с пола свою шубу. Накинув ее, я иду к входной двери, даже не потрудившись оглянуться, чтобы убедиться, что никто не видит, как я ухожу.
Я не закрываю за собой дверь, а просто спускаюсь по ступенькам. Я иду по подъездной дорожке, пока не достигаю ворот. Схватившись за железные прутья, перелезаю через них и с глухим стуком падаю на землю.
Я жалею, что надела туфли на высоком каблуке. В сапогах было бы в сто раз теплее и удобнее.
Увидев вдали справа от себя огни города, я направляюсь в их сторону.
Только свернув на другую улицу, я позволяю своим эмоциям вырваться наружу.
Я все еще дрожу, но теперь уже от холода и шока. И всепоглощающего унижения.
Достав телефон из сумочки, я издаю стон, увидев, что сигнала нет. Я слышу гул автомобильного мотора и, дико озираясь по сторонам, ища место, где можно спрятаться.
До сих пор я даже не обращала внимания на свое окружение.
Увидев, что я нахожусь на тихой улице, где в домах горит свет, а из труб валит дым, я спешу к ближайшему дереву и приседаю за ним.
Пару секунд спустя мимо проезжает старый седан. Я выдыхаю, задержав дыхание, и проверяю свой телефон, есть ли у меня сигнал.
Сердце бешено колотится, и отчаяние заполняет каждый дюйм моего тела.
Поднимаясь на ноги, я так быстро, как только могу, иду вверх по улице. Я постоянно оглядываюсь через плечо и выбираю укромные места, чтобы быть наготове, если мимо проедет другая машина.
Я начинаю сомневаться в своем решении уйти, отчего моя тревога опасно возрастает.
Внезапно телефон вибрирует в моей руке, и, увидев, что у меня есть сигнал, от восторга у меня кружится голова.
Холодными пальцами я набираю номер Армани в списке контактов.
Когда звонок соединяется и звучит в ухе, на мою щеку падает капля дождя.
Я поднимаю взгляд, когда небеса раскрываются, и ледяной дождь обрушивается на меня со всей силой.
— Привет, — раздается на линии голос Армани, — я только что отправил тебе сообщение.
— Мне нужна помощь. — Слова вырываются из меня, мой голос дрожит от паники. — Боже, я не знаю, что делать. Кажется, я сильно облажалась. — Мой голос срывается, слезы наворачиваются на глаза, а эмоции выходят из-под контроля. — Я не знаю, что делать, — выдыхаю я, начиная бежать.
— Тиана, где ты? — Его голос полон опасности, и нет никаких признаков джентльмена, с которым я познакомилась на прошлых выходных.
— Я бегу в сторону города, — говорю я, задыхаясь.
— От чего ты бежишь? — Я слышу движение на стороне Армани. — Я еду к тебе.
— Карлин Макаров. Мистер Асланхов устроил наш брак. Я пыталась продержаться, пока Миша не вернется из медового месяца, но не могу.
— Отправь мне свое местоположение, чтобы я мог отслеживать, где ты находишься, — требует Армани. — Иди в ближайший отель и позвони мне оттуда. Я уже в пути.
Не в силах больше бежать, я замедляю шаг до быстрой ходьбы, судорожно оглядываясь по сторонам.
— Я все испортила, да? Боже, они будут так злы. Мне не следовало убегать.
— Ты поступила правильно, Тиана. Отправь мне свое местоположение, найди отель и позвони мне. Это все, что тебе нужно сделать сейчас.
Я киваю, как сумасшедшая, и быстро захожу в приложение "Карты", чтобы отправить Армани свое местоположение. Когда я снова подношу телефон к уху, то спрашиваю:
— Ты все еще здесь?
— Да,
Чувствуя себя ужасно, из меня вырываются рыдания. Мой голос хрипит от слез, когда я говорю:
— Прости, что втянула тебя в это. Я не знала, что еще сделать.
— Ты поступила правильно.
Я слышу звук другой машины и быстро оглядываюсь через плечо. Видя свет фар сквозь пелену дождя, я срываюсь с места и ныряю за машину, припаркованную на подъездной дорожке.
— Что происходит?
— По дороге едет машина, — шепчу я. — Я прячусь.
— Ты молодец,
Прижавшись к колесу, я дрожу так сильно, что слышно мое дыхание. Дождь пропитывает мое пальто, и от этого я чувствую себя ледяной глыбой.
— Тиана? — Спрашивает Армани. — Как ты держишься?
— Мне страшно. — Выдыхаю я и свободной рукой вытираю капли дождя с лица. — Идет дождь, и мне холодно.
—
Это звучит как ругательство, и я думаю, что это означает "блять".
Когда машина проезжает и я уверена, что снова можно двигаться, я встаю и бегу.
— Я на аэродроме. Мне нужно закончить разговор. Если что-то случится, пока ты не сможешь до меня дозвониться, позвони Алеку.
— Я не хочу втягивать его в эту историю. Это только создаст еще больше проблем между ним и его отцом.
— Тиана, — голос Армани суров и властен, — позвони Алеку, если не сможешь дозвониться до меня. Это приказ.
Мурашки пробегают по моей спине, и я киваю, хотя он меня не видит.
— Хорошо.
— Ты справишься,
— Я сделаю все, что в моих силах.
Звонок заканчивается, и я быстро засовываю телефон в сумочку. Я снова начинаю бежать, и хотя мои легкие горят от напряжения, продолжаю подталкивать себя, постоянно оглядываясь по сторонам.
К тому времени, как я добираюсь до города, мои нервы на пределе. Несмотря на то, что на улицах становится все больше людей, я все еще настороже, обыскивая одну улицу за другой в поисках отеля.
Я понятия не имею, как долго я шла под дождем, когда наконец нахожу отель. Я врываюсь в вестибюль и бросаюсь к стойке регистрации.
— Мне нужна комната, пожалуйста.
Портье сочувственно улыбается мне.
— Бедняжка. Ты попала под дождь. — Она печатает на клавиатуре, затем говорит: — Могу я получить твое удостоверение личности?
Я вытаскиваю документ из сумочки и протягиваю его девушке.
— Сколько продлится твой визит?
Понятия не имею, как долго я здесь пробуду, поэтому называю ей случайное число.
— Три дня.
— Счет должен быть полностью оплачен до твоего отъезда, — предупреждает она меня.
— Хорошо.
Мне дают ключ и номер комнаты, затем она лучезарно улыбается:
— Приятного пребывания.
— Спасибо.
Подходя к старому лифту, я оглядываю вестибюль, и только когда двери за мной закрываются и я поднимаюсь на второй этаж, вздыхаю с облегчением.
Я достаю телефон из сумочки и быстро отправляю Армани сообщение.
Я в отеле S7. Номер 203.
Двери лифта открываются, и, бросившись в номер, я захожу внутрь и обязательно запираю за собой дверь.
Я лишь на секунду бросаю взгляд на простую мебель, прежде чем лечь на кровать. Сняв мокрую шубу, я стаскиваю покрывало с матраса и плотно обматываю им свое изнемогающее тело.
Я снова оглядываюсь по сторонам, испытывая ужас от того, что произойдет, когда мистер Асланхов узнает, что я сбежала.
Я опускаюсь на пол и, подтягивая колени к груди, обхватываю руками голени и зарываюсь лицом в одеяло.
Ошеломленная всем, что произошло, я начинаю плакать.
Армани
Карлин Макаров — торговец оружием и враг Братвы, потому что торгует в Москве без разрешения Виктора.
Я не понимаю, зачем отцу Алека устраивать брак между ним и Тианой.
И я чертовски зол. Она обещана мне.
Ворвавшись в отель, я поднимаюсь на второй этаж и стучу в дверь.
Когда Тиана не открывает, я стучу снова и кричу:
— Это Армани.
Не прошло и секунды, как дверь распахивается. Мои глаза останавливаются на бледном лице Тианы и влажных волосах. Я захожу в комнату и закрываю за собой дверь, затем внимательно смотрю на нее.
Она выглядит чертовски напуганной, страх дрожит в ее глазах.
Мое сердце замирает в груди от этого зрелища. Я беру Тиану за плечи и притягиваю ее к своей груди. Целуя влажные пряди, говорю:
— Я здесь. Я обо всем позабочусь.
Она отпускает одеяло, за которое цеплялась, и обнимает меня.
— У меня большие неприятности. Мне не следовало звонить тебе, но я не знала, что еще можно сделать.
— Когда ты узнала о браке по расчету? — Спрашиваю я, отталкивая ее, чтобы видеть ее лицо.
— В понедельник. У меня было три свидания с Карлин. Я собиралась дождаться возвращения Миши, но потом… — Ее слова обрываются.
— Почему ты не сказала мне в понедельник?
Тиана делает пару шагов назад, обхватив себя руками за талию. Ее полные страха глаза перебегают с моего лица на пол.
— Ты из мафии, а это дело Братвы. Я не хотела втягивать тебя в неприятности. — Она бросает на меня умоляющий взгляд. — Я не хотела быть причиной войны между мафией и Братвой.
Я качаю головой.
— Это будет нелегко. — Я оглядываю комнату и, увидев мокрую шубу на полу, снимаю куртку и набрасываю ее на плечи Тианы. — Расскажи мне, что произошло. Ничего не упускай.
Она засовывает руки в рукава и садится на край кровати. Выглядит побежденной, ее глаза закрываются.
— Мистер Асланхов вызвал меня к себе в офис и сказал, что я должна выйти замуж за Карлин. У нас было три свидания. — Ее глаза открываются, и выглядя смущенной, добавляет: — Он нехороший человек, и я пыталась справиться с этим сама. — Ее плечи опускаются в знак поражения, и она качает головой. — Мне не следовало убегать.
Подойдя ближе, я присаживаюсь перед ней на корточки и кладу руку ей на колено. Когда ее глаза встречаются с моими, я говорю:
— Ты поступила правильно,
От беспокойства она хмурится.
— Но ты же из мафии, Армани. Что хорошего это даст? У тебя нет власти в России.
Сделав глубокий вдох, я встаю во весь рост. Встречаясь взглядом с Тианой, я говорю:
— Нам нужно вернуться в Академию. На нейтральной территории ты будешь в безопасности.
— У меня нет с собой паспорта. Он дома.
— Он тебе не нужен. — Я протягиваю руку и жду, пока она вложит свою ладонь в мою, затем поднимаю ее на ноги, переплетаю наши пальцы, пока мы идем к двери.
— Мне нужно заплатить за номер, но у меня нет денег, — сообщает она мне, когда мы выходим из комнаты. — Мне очень жаль.
— Я позабочусь об этом. — Мой взгляд скользит по ее лицу. — Прекрати извиняться, Тиана. Это мой долг — заботиться о тебе.
Пока мы спускаемся в холл, я начеку. У меня только один пистолет, с которым мы далеко не уедем, если нас найдут люди Макарова.
Я быстро оплачиваю счет и спешу покинуть отель, крепко держа Тиану за руку. Оглядевшись вокруг, я иду к старому седану, который позаимствовал на аэродроме, где меня ждет частный самолет.
Эта маленькая поездка обошлась мне в пятьдесят тысяч евро. Карсон, директор Академии Святого Монарха, организовал поездку. Он родственник Виктора, так что это только вопрос времени, когда глава Братвы узнает об этом.
Зная, как дорога каждая секунда, я достаю свой телефон, когда мы садимся в машину. Я завожу двигатель и, отъезжая от тротуара, набираю единственный номер, который может нам помочь.
— Котрони, — отвечает мой босс.
— Это Армани Де Сантис. — Не теряя времени, я сообщаю ему обо всем. — Я в Москве. Со мной Тиана Петров, и я везу ее в Академию Святого Монарха.
— Мистер Асланхов согласился на брак по расчету между ней и Карлин Макаровым, но ее брат, Миша, уже пообещал ее мне.
Мой взгляд отрывается от дороги, и я вижу, как шок отражается на прекрасном лице Тианы. Ее губы приоткрываются, вздох вырывается из нее, наполненный удивлением.
Широко раскрытыми глазами она смотрит на меня так, словно я сошел с ума и несу несусветную чушь.
Она быстро поворачивает голову и снова смотрит на дорогу, моргая, словно пытаясь осмыслить идею нашей свадьбы.
— Когда было заключено соглашение между тобой и Мишей? — Спрашивает Лука, возвращая мое внимание к разговору.
— Когда все пошло наперекосяк с Д'Анджело и Сартори. Миша попросил меня жениться на его сестре. Я дал ему обещание, от которого не откажусь.
— Почему мне сказали об этом только сейчас?
— Мы ждали завершения нашего обучения. Я прошу прощения, что не сказал вам раньше, сэр.
Лука тяжело вздыхает.
— Дай мне поговорить с Виктором. Я тебе перезвоню.
Звонок заканчивается, и, оставив телефон у себя на коленях, я бросаю взгляд на Тиану, которая застыла столбом рядом со мной, не отрывая глаз от дороги.
— Мне жаль, что тебе пришлось вот так все узнать, — бормочу я. — Мы с Мишей хотели сказать тебе, когда он вернется из медового месяца.
Тиана качает головой.
— Новость неожиданная, но я бы предпочла выйти замуж за тебя, чем за Карлин.
— Так тебя устраивает наше соглашение?
Не глядя на меня, она кивает.
— Миша знает, что для меня лучше. Я выйду замуж за того, кого он выберет для меня.
Между нами повисает неловкое молчание, и я вздыхаю с облегчением, когда мы добираемся до аэродрома, не подвергаясь нападению.
Я воспринимаю это как победу. Может, Макарову насрать, что Тиана сбежала.
После того, как мы выбираемся из седана и я возвращаю ключи в офис, мы направляемся к самолету.
Садясь в частный самолет, я даю указание пилоту отвезти нас обратно в Академию Святого Монарха. Тиана садится напротив меня и пристегивает ремень безопасности. Ее глаза мечутся по всему самолету, не желая смотреть на меня.
Я вглядываюсь в ее бледное лицо и, опустив взгляд, вижу красные пятна на ее шее, которых раньше не замечал.
У меня внутри мгновенно вспыхивает гнев, когда я вижу безошибочные отпечатки пальцев на ее бледной коже.
— Что случилось с твоей шеей?
Не в силах больше избегать зрительного контакта, Тиана наконец смотрит на меня.
— Карлин схватил меня.
Я медленно киваю, ярость переполняет мою грудь.
— Это он виноват в отметине, которую я видел на твоей челюсти?
Она кивает и, явно смутившись, отводит от меня взгляд.
— Что еще он сделал? — Слова вырываются из моей груди, когда я теряю контроль над собой.
Она качает головой.
— Ничего такого, что оставило бы неизгладимый след.
Мой гнев возрастает в десять раз, но внешне я выгляжу спокойным.
— Что еще? — требую я.
Ее руки сцеплены на коленях, плечи сгорблены.
Я хочу обнять и утешить ее, но когда самолет взлетает, остаюсь на месте.
— Он ударил меня ремнем, — шепчет она. — Как будто я была непослушным ребенком.
Я смотрю на женщину, которая вызывала во мне лишь чувство защиты и собственничества, и мне трудно понять, как кто-то может причинить ей боль. Это все равно что пнуть котенка.
Я никогда не вмешиваюсь в дела Братвы, если мне не прикажут, но Макаров сделал это личным делом, напав на женщину, которая мне обещана.
Когда он меньше всего будет этого ожидать, я нанесу ответный удар.
— Мне жаль, что ты пострадала.
Она снова качает головой, и я замечаю слезу, упавшую на ее пальцы. Она быстро вытирает следы.
Я смотрю, как Тиана плачет, не издавая ни единого звука, и это самое душераздирающее зрелище, которое я когда-либо видел.
В тот момент, когда гаснет знак "пристегнись", я встаю и расстегиваю ее ремень. Поднимая ее, я крепко прижимаю ее к своей груди. Ее тело дрожит на моих руках, плечи содрогаются от беззвучных рыданий.
Я провожу рукой вверх-вниз по спине Тианы, но внезапно она вздрагивает и отстраняется от меня. Вспышка боли на ее лице так чертовски мимолетна, что я почти не замечаю ее.
— Покажи мне свою спину, — рычу я, мой тон слишком резок, когда остатки моего самообладания ускользают.
Она качает головой и, обхватив себя руками за талию, делает еще один шаг в сторону от меня.
Смягчив голос, я говорю:
— Покажи мне свою спину,
— Прекрати называть меня ребенком, — бормочет она, бросая на меня обиженный взгляд.
—
Ее взгляд скользит по моему, затем она медленно поворачивается. Когда она не поднимает блузку, я сокращаю расстояние между нами и задираю ткань.
Красно-синие рубцы покрывают всю ее нижнюю часть спины. От этого зрелища я сжимаю челюсти, когда меня захлестывает неконтролируемая ярость.
Как можно осторожнее я опускаю ткань и отхожу от нее на пару шагов, пытаясь восстановить контроль над яростью, грозящей заставить меня разрушить кабину. То, что я теряю самообладание в замкнутом пространстве самолета, — последнее, что Тиане нужно увидеть.
— Все не так плохо, как кажется, — шепчет она.
Мои глаза встречаются с ее, и она мгновенно отстраняется от меня еще дальше, на ее лице мелькает страх.
Мало кто в этом мире видел меня в гневе. Большинство из них мертвы.
Может, я и самый хладнокровный среди своих друзей, но как только я теряю самообладание, я, блять, теряю его полностью.
Зная, что пугаю Тиану, я ворчу:
— Я не причиню тебе вреда. Я просто чертовски зол, что тебе причинили боль.
Ее глаза остаются прикованными к моему лицу до тех пор, пока я не восстанавливаю полный контроль над своими эмоциями.
Я жестом приглашаю ее сесть, а сам снова занимаю свое место. Налив себе стакан виски, я выпиваю половину янтарной жидкости, а затем смотрю на Тиану.
— Мы осмотрим твою спину, как только окажемся в Академии Святого Монарха.
— Я в порядке. — Из ее глаз не уходит настороженность, и она выглядит измученной.
— Постарайся немного поспать.
Она качает головой и отворачивается, чтобы посмотреть в окно.
Желая отвлечь ее от всего этого, я говорю:
— Я рассказал о тебе своей маме. Думаю, вы с ней поладите. Она тоже любит готовить и печь.
Она с сомнением смотрит на меня, прежде чем спросить:
— Она живет с тобой?
— Нет. Она живет со своей сестрой недалеко от моей квартиры. Уверен, я говорил тебе об этом на свадьбе.
— Верно. — Тиана кивает, глубоко вдыхая. — Теперь я вспомнила. — Ее язык высовывается, чтобы облизать губы. — Чего ты будешь ожидать… от меня, когда… мы… эээ… поженимся?
— Выпей чего-нибудь,
Она наливает себе воды, и я жду, пока она утолит жажду, прежде чем сказать:
— Я ожидаю верности.
Когда я больше ничего не добавляю, ее взгляд скользит по моему лицу.
— И?
Я пристально смотрю на нее, прежде чем сказать:
— Почему бы тебе не рассказать мне, о чем ты беспокоишься, чтобы я мог успокоить тебя.
— Я просто хочу знать, чего от меня ждут, чтобы не сделать ничего, что могло бы тебя расстроить.
Я тяжело вздыхаю и качаю головой.
— Нужно многое, чтобы расстроить меня. Пока ты верна мне, у нас все будет хорошо.
— А к тебе это тоже относится?
Я вижу сожаление в ее глазах, как только она задает этот вопрос.
— Да. Я буду верен тебе.
Ее взгляд прикован ко мне, как будто она пытается разглядеть правду моих слов на моем лице.
— Мой отец изменял моей матери, и я видел, как сильно это ранило ее, — объясняю я. — Я не потерплю этого в нашем браке.
Тиана быстро кивает.
— Хорошо.
Когда она снова смотрит в окно, я расслабляюсь в своем кресле. Мой взгляд останавливается на синяках, покрывающих ее шею, и я клянусь отрезать этому ублюдку все пальцы.
Тиана
Сказать, что я потрясена, — это ничего не сказать.
В голове крутится столько мыслей, что трудно на чем-то долго сосредоточиться. Такое ощущение, что я застряла в оцепенении.
После того, как Армани осмотрел мою спину, он был так зол, что напугал меня до чертиков. Чертовски страшно, как он может за долю секунды превратиться из идеального джентльмена в смертоносного мафиози.
Поднимаясь по ступеням Академии Святого Монарха, крепко держа руку Армани, я беспокоюсь о том, что произойдет.
— Мне нужно позвонить Мише, — говорю я.
— Я оставил для него сообщения. Как только он их получит, он перезвонит, — сообщает мне Армани.
Мы останавливаемся, чтобы Армани мог передать свое оружие охраннику, потому что гостям не разрешается находиться на территории замка с оружием.
Из обеденного зала выходит Алек, и на его лице мелькает удивление, когда он видит меня.
— Вот так сюрприз. Что ты здесь делаешь?
Он быстро обнимает меня, затем обменивается вопросительным взглядом с Армани.
— Твой отец устроил брак для Тианы, поэтому я поехал за ней, — подводит итог безумной недели Армани.
На лбу Алека появляется хмурая складка. Его взгляд переходит с Армани на меня.
— Почему ты мне не позвонила?
— Я не хотела создавать еще больше проблем между тобой и твоим отцом. Ваши отношения и так напряженные, — отвечаю я.
Алек качает головой.
— Что бы ты ни сделала, это не ухудшит отношения между отцом и мной. Тебе следовало позвонить мне, Тиана.
Алек называет меня по имени, только если он расстроен. У меня сводит желудок, потому что кажется, что что бы я ни делала, это никогда не будет правильным.
— У нее была тяжелая ночь, Алек. Полегче с ней, — говорит Армани с ноткой предупреждения в голосе.
Двое мужчин смотрят друг другу в глаза, и на мгновение я начинаю беспокоиться, что начнется драка, но, к счастью, Алек не настаивает.
— Я позволю тебе разобраться со всем, брат. Дай мне знать, если я смогу чем-то помочь.
Алек сжимает мое плечо и уходит. Я провожаю его взглядом, пока он не исчезает на лестнице.
Армани тянет меня за руку, чтобы вернуть мое внимание к нему.
— Пойдем в лазарет, чтобы доктор осмотрел твою спину.
Я бы предпочла принять душ и забраться в постель, но иду за Армани по коридору.
Я нервничала в присутствии Армани еще до того, как узнала о договоренности между ним и Мишей. Теперь я в растерянности.
Я очень хорошо ощущаю его сильные пальцы, обхватившие мои. Его тело движется с хищной грацией, но мне начинает казаться, что все это — маска, скрывающая мафиози, который без колебаний покалечит и убьет любого, кто окажется не на его стороне.
Войдя в лазарет, Амани обращается к врачу.
— Осмотрите спину мисс Петров. — Его взгляд скользит по моему лицу. — Может быть, доктор должен осмотреть еще что-нибудь?
Я уже собираюсь покачать головой, когда вспоминаю инцидент со стаканом.
— Возможно, это пустяк, но мне в голову бросили стакан. — Крайняя степень неловкости и стыда охватывает меня, когда я произношу унизительные слова.
В мгновение ока черты лица Армани темнеют, превращая его из спокойного джентльмена в похожего на убийцу с неутолимой жаждой крови и насилия.
Мое тело съеживается под его злобным взглядом, в то время как сердцебиение и дыхание учащаются.
До сих пор Армани относился ко мне с уважением, но, увидев его агрессивную сторону, я задаюсь вопросом, такой ли он, как любой другой мужчина в Братве и мафии.
Он снова берет себя в руки, и черты его лица расслабляются, но в голосе слышатся язвительные нотки, когда он говорит:
— Проверьте также голову мисс Петров.
Доктор жестом предлагает мне присесть на одну из пустых кроватей.
— Давайте посмотрим на вашу голову, — говорит он.
Я указываю на шишку и опускаю глаза, пока он осматривает ее.
— Здесь небольшой порез. Я прочищу его, но не думаю, что травма серьезная. — Врач смотрит на Армани. — Просто присмотрите за ней следующие двадцать четыре часа. У нее может быть сотрясение мозга. Если ее начнет тошнить или начнутся сильные головные боли, доставьте ее ко мне.
— Да, сэр.
— Повернитесь, чтобы я мог осмотреть вашу спину, — инструктирует доктор.
Я делаю то, что мне говорят, и когда он поднимает мою верхнюю часть одежды, я помогаю удержать ткань на месте.
Армани резко вздыхает, и я чувствую, как его взгляд обжигает мою кожу.
— Это выглядит хуже, чем раньше.
— Пожалуйста, снимите блузку, — просит доктор.
Чувствуя себя чертовски застенчивой, я стягиваю ткань через голову и прикрываю ею грудь. Пальцы доктора ощупывают мою спину, и он чем-то смазывает рубцы.
Я стискиваю зубы, когда моя кожа горит от всех прикосновений.
— Вы чувствуете боль, когда дышите? — спрашивает он.
— Нет, доктор.
— Шея не болит?
— Нет.
Он надавливает на пару точек, проверяя, не причиняет ли это мне дискомфорта, затем говорит:
— Просто наносите мазь после каждого купания. Я дам вам что-нибудь от боли.
Я хочу сказать ему, что в этом нет необходимости, но молчу.
— Вы можете надеть блузку, мисс Петров.
Я быстро натягиваю верхнюю часть через голову и прикрываюсь. Когда я оборачиваюсь, Армани выглядит так, словно собирается кого-то убить.
Когда его глаза встречаются с моими, он заметно успокаивается. Меня поражает, насколько хорошо он контролирует свои эмоции. Хотелось бы, чтобы и мне было так же легко.
Ожидая, пока доктор принесет обезболивающее и мазь, я теряюсь в своих мыслях, беспокоясь о том, в какие неприятности себя втянула. Боль в спине и шишка на голове — наименьшее из моих забот.
В прошлые выходные я беспокоилась только об одиночестве, а теперь вся моя жизнь перевернулась. Я всегда знала, что у меня будет брак по расчету, и, возможно, не все будет так радужно. Я думала, что смогу справиться с этим, как и многие женщины до меня.
Но всегда легче сказать, чем сделать.
Может быть, Армани не будет таким жестоким, как Карлин. В конце концов, Армани — один из лучших друзей Миши. Мой брат никогда бы не заключил брак по договоренности с кем-то, кто причинил бы мне боль.
Я доверяю Мише в том, что он сделает все, что будет лучше для меня.
— Тиана. — Пальцы Армани обхватывают мой бицепс, и я вздрагиваю, когда это вырывает меня из тревожных мыслей.
Он тут же отпускает меня и делает шаг назад. Его глаза прищуриваются, когда он осматривает мое лицо, но никак не комментирует мою испуганную реакцию.
Он дергает подбородком в сторону двери.
— Пойдем.
Я одариваю доктора улыбкой.
— Спасибо.
Следуя за Армани из лазарета, я держусь ближе к его спине. Только когда мы поднимаемся по лестнице, я понимаю, что у меня с собой нет ничего, кроме сумочки.
Армани открывает дверь и ждет, пока я войду. Это не тот номер, в котором я останавливалась на прошлых выходных.
— Ты можешь освежиться в ванной, пока я закажу что-нибудь на ужин, — говорит он.
Я испытываю болезненную робость, проходя в спальню, и, увидев мужскую одежду в гардеробной, понимаю, что это номер Армани.
Мой взгляд прикован к кровати, а щеки пылают, когда я осознаю всю суть брака по договоренности с Армани. Он ясно дал понять, что мы будем верны друг другу, а это значит, что он не будет искать удовольствия в другом месте.
У меня по коже бегут мурашки, и я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на мужчину, который станет моим мужем.
Он занят тем, что наливает себе выпить, выглядит хладнокровным и снова полностью контролирует обстановку.
Армани красив, как никто другой, и если рассматривать только физический аспект, то мысль о сексе с ним меня не пугает.
Но физическое влечение к кому-то — не единственное, что имеет значение.
Научится ли Армани любить меня? Сможет ли он думать обо мне как о женщине, а не как о младшей сестре своего друга?
Увидит ли он во мне взрослую или ребенка, с которым застрял?
Взгляд Армани устремляется на меня, и какое-то мгновение мы просто смотрим друг на друга.
Его голос терпелив и мягок, когда он говорит:
— Ты можешь спросить меня о чем угодно.
Еще ничего не решено. Я все еще могу в конечном итоге выйти замуж за Карлин, так что нет смысла задавать такие личные вопросы.
— Я останусь в этом номере…с тобой?
Он кивает.
— Я не выпущу тебя из виду, пока Миша не вернется. — Уголок его рта приподнимается в утешительной улыбке. — Это для твоей защиты. Я буду спать на диване.
Я бросаю взгляд на диван, который слишком мал, чтобы вместить тело Армани.
— Я меньше. Я займу диван.
Он качает головой.
— Это не обсуждается.
Я вглядываюсь в лицо Армани, гадая, кто он на самом деле — джентльмен или мафиози.
Не найдя нужного ответа, я говорю:
— Спасибо за все, что ты для меня делаешь
Он кивает, уголок его рта снова приподнимается.
— Прими душ и расслабься,
Эти слова вызывают у меня странные эмоции, когда я захожу в ванную. Я закрываю за собой дверь и прикусываю нижнюю губу.
По-настоящему я чувствовала себя в безопасности только с Мишей, и, услышав эти слова от другого человека, я больше не чувствую себя такой одинокой.
Если все, что сказал Армани, правда, то брак с ним будет тем, о чем я молилась.
Я могу подружиться с Армани, и даже если он не сможет влюбиться в меня, это не значит, что мне нельзя любить его.
Единственная проблема заключается в том, будет ли Армани счастлив в браке без любви.
Армани
Когда Тиана выходит из ванной в той одежде, в которой она была, когда мы приехали, я могу надрать себе задницу.
Недовольный собой, я захожу в спальню и срываю с вешалки одну из своих рубашек. А затем протягиваю рубашку ей.
— Надень это, чтобы лечь спать. Завтра утром я первым делом принесу тебе одежду.
Ее щеки краснеют, когда она забирает у меня ткань и убегает в ванную.
Раздается стук в дверь, и я открываю официанту, который вкатывает тележку в гостиную. Я подписываю квитанцию о зачислении оплаты на свой счет и закрываю за ним дверь.
Я не знал, что заказать для Тианы, поэтому заказал самые разные блюда.
Я слышу движение позади себя, и когда оглядываюсь через плечо, мое сердце замирает, а челюсть отвисает.
Рубашка облегает миниатюрную фигуру Тианы, ткань доходит до колен. Ее мокрые волосы ниспадают на спину, а лицо без макияжа — воплощение чистой невинности.
Вид ее в моей рубашке граничит с эротикой. Желание разгорается в моих венах, а член твердеет со скоростью света.
Она нервно теребит подол рубашки, подходя ближе.
— Что мы будем есть?
— Ах… — Неохотно я отрываю от нее взгляд и поднимаю крышки с тарелок. Одну из крышек я держу напротив своей промежности, чтобы Тиана не видела, какой стояк она у меня вызывает. — Я не был уверен, что тебе нравится, поэтому взял разные блюда. Угощайся.
Тиана смотрит на всю эту еду, и впервые на ее лице появляется не принужденная улыбка. Благодарность сияет в ее глазах, когда она говорит:
— Спасибо, Армани.
Миша рассказал мне о годах, проведенных ими в детском доме, так что я знаю, как важна еда для Тианы.
Теперь, когда я вижу, как она выглядит, и узнаю ее получше, у меня сердце разрывается, когда я представляю ее маленькой девочкой, которая чуть не умерла от голода.
— Не за что,
Ее улыбка угасает, и, беря тарелку с жареными овощами и куриными бедрышками-гриль, она спрашивает:
— Почему ты называешь меня малышкой?
Уже второй раз за вечер она поднимает эту тему. Наклоняя голову, я смотрю ей в глаза.
— Потому что ты такая маленькая. Тебя это беспокоит?
Тиана садится на диван и, не отрывая глаз от еды, шепчет:
— Я не маленькая девочка.
Я хмурюсь.
— Знаю. Я не имею в виду, что это унизительно. Это милое прозвище.
Я беру себе тарелку баранины, приготовленной на медленном огне, и сажусь напротив нее.
— Люди склонны обращаться со мной как с ребенком, — признается она. — Это очень расстраивает.
— Я никогда этого не сделаю. — Ободряюще улыбнувшись ей, я говорю: — Я выберу для тебя новое прозвище.
Ее щеки розовеют.
— Ты не обязан.
—
Глаза Тианы встречаются с моими, и румянец на ее щеках становится еще ярче.
— Мне это нравится.
Довольная улыбка расплывается на моем лице.
— Ешь,
Мой взгляд опускается к ее чертовски сексуальным ногам и задерживается на ее бедрах, которые обнажены, потому что ткань задралась.
Я перевожу взгляд на ее лицо и говорю:
— Мы должны узнать друг друга получше. Что еще тебе не нравится?
Она проглатывает кусочек и облизывает губы.
— Ааа…
Нервозность снова появилась на ее лице, и мне это совсем не нравится.
— Мне не нравится, когда меня дергают, — признается она. В ее глазах появляется настороженность. — Если мне скажут, что делать, я это сделаю. Мне не нужны пощечины.
— Я никогда не буду бить тебя, Тиана, — уверяю я ее. На ее лице появляется умоляющее выражение, и это заставляет меня добавить: — Обещаю. Я никогда не буду жесток по отношению к тебе.
Она бросает на меня быстрый взгляд, прежде чем спросить:
— У тебя есть какие-нибудь правила?
Я отрезаю кусок мяса.
— Только верность. Ни один мужчина не должен прикасаться к тебе, и тебе не разрешается оставаться с ним наедине. — Прежде чем отправить кусочек в рот, я добавляю: — Это, конечно, исключает Мишу и Алека.
Тиана послушно кивает.
— А как насчет работы по дому, которую я должна делать? Ты хочешь, чтобы я не путалась у тебя под ногами, когда ты дома? Ты предпочитаешь еду, приготовленную каким-то особым способом? Буду ли я ходить за покупками? Ты…
Я поднимаю руку, останавливая вопросы, и проглатываю еду, прежде чем усмехнуться.
— Я не хочу, чтобы ты пряталась, когда я дома. Я съем все, что ты приготовишь, и буду признателен, если ты позаботишься о доме и покупках.
Эмоция, которую я не могу описать, появляется в ее глазах, когда она спрашивает:
— Мне будет позволено сделать твою квартиру своим домом?
Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю. Поставив тарелку с недоеденной едой на кофейный столик, я вытираю рот салфеткой, пытаясь сдержать гнев, грозящий заполнить мою грудь.
Наклонив голову, я встречаюсь взглядом с Тианой. Надеюсь, она слышит сострадание в моем голосе, когда я отвечаю:
— Как только мы поженимся, квартира станет
Душераздирающие эмоции омывают ее лицо, подбородок дрожит, и она изо всех сил пытается сдержать слезы. Ее дыхание учащается, а брови сходятся вместе.
Она не пытается скрыть свою бурную реакцию на мои слова, когда спрашивает:
— Ты действительно будешь счастлив, если я стану твоей женой?
Только время покажет. Пока слишком рано отвечать на этот вопрос.
— Как я уже сказал, нам придется потрудиться. Мы уже становимся друзьями, так что, думаю, если мы продолжим узнавать друг друга, у нас получится удачный брак.
Я вижу, что она хочет спросить что-то еще, поэтому терпеливо жду, когда она будет готова.
— А как насчет детей? — Глаза Тианы наполняются надеждой.
— Даст Бог, у нас будут дети. — Я улыбаюсь ей и спрашиваю: — Сколько ты хочешь?
Счастье разливается по ее лицу, и я чувствую себя королем за то, что именно я заставил ее чувствовать себя так.
— Мне все равно, сколько у нас будет детей. Я просто хочу быть матерью.
Ее эмоции, кажется, улеглись, и когда она продолжает есть, я встаю, чтобы налить себе выпить.
— Я жаворонок, — начинаю я рассказывать ей о себе. — Мне нравится вставать на рассвете, когда все вокруг тихо. У входа в мою квартиру есть отдельный дворик, где я люблю посидеть и выпить утренний кофе. — Я бросаю взгляд на Тиану. — Ты любишь кофе или чай? Или ни то, ни другое?
— На самом деле это не имеет значения. Я люблю и чай, и кофе. — Она доедает последний кусочек и, встав, забирает мою тарелку и ставит грязную посуду на тележку.
— Что ты любишь пить?
— Лимонную воду. Любой сок. — Она одергивает подол рубашки. — Я не привередлива.
Я беру бутылку апельсинового сока из бара и протягиваю ей.
— Что ты любишь есть?
— Что угодно, только не хлеб. — Ее глаза останавливаются на моих. — Что насчет тебя? — Внезапно ее глаза расширяются, и она начинает бессвязно бормотать: — Я имею в виду, что ты любишь есть, не то, что я хотела бы… съесть тебя. — Она издает оскорбленный стон, ее лицо ярко-красное, но потом она закрывает его руками. —
Я смеюсь над ее милой реакцией.
— Все в порядке. Я понял, что ты имела в виду.
Она опускает руки, глубоко вдыхая.
— Извини за это.
Отвечая на ее вопрос, я говорю:
— Я люблю любую домашнюю еду.
Улыбка растягивает ее губы, и когда она собирается задать следующий вопрос, у меня начинает звонить телефон.
Я вытаскиваю устройство и, увидев на экране имя Луки, быстро отвечаю.
— Да, сэр?
— Мы с Виктором уже в пути. Он поговорил с Асланховым и Макаровым. Мы встретимся в Академии Святого Монарха, чтобы обсудить эту неразбериху.
— Да, сэр.
— Держи девушку там. Не вздумай сбежать с ней, — предупреждает он меня.
— Да, сэр.
Звонок заканчивается, и я проверяю, дошло ли до Миши хоть одно из моих сообщений. Они по-прежнему помечены как непрочитанные, поэтому я снова набираю его номер, чтобы оставить еще одно сообщение.
— Тиана у меня. Лука и Виктор едут в Академию на встречу с Асланховым и Макаровым. Надеюсь, ты скоро получишь это сообщение и вернешь свою задницу в Швейцарию. Если нет, я со всем разберусь.
Я кладу телефон обратно в карман и, глядя на Тиану, вижу, что в ее глазах снова появилось беспокойство.
— Встреча неизбежна, — сообщаю я ей. Мне бы хотелось успокоить ее, но, желая подготовить к худшему, говорю: — Последнее слово о том, за кого ты выйдешь замуж, будет за Виктором.
Кровь отливает от ее лица.
— О Боже. Что, если он выберет Карлин? — Она отходит от меня, запустив руки в волосы. — Он выберет Карлин. Братве нужен его бизнес. — Паника усиливает ее голос, пока он не становится безумным. — Это будет так плохо. Меня, наверное, накажут за побег.
Подойдя к Тиане, я обнимаю ее за плечи, разворачиваю и прижимаю к своей груди.
— Виктор не такой безрассудный человек. — Я наклоняюсь, чтобы видеть ее лицо. — Расскажи ему все, что Карлин сделал с тобой. Ничего не упускай. Ветровы не одобряют насилие над женщинами. Это будет засчитано в твою пользу.
Тиана кивает, ее глаза осматривают мое лицо.
— У меня есть какое-то право голоса в этом? Как думаешь, поможет, если я скажу мистеру Ветрову, что хочу выйти за тебя замуж?
— Определенно.
— Как думаешь, Миша успеет вернуться?
Я вздыхаю и снова прижимаю ее к себе.
— Я не знаю. Постарайся не волноваться слишком сильно. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты была со мной.
Тиана обнимает меня, сильно прижимаясь лицом к моей груди. Она бормочет слова, умоляя меня:
— Пожалуйста, Армани. Я хочу остаться с тобой. Я знаю, что прошу многого, но я не могу выйти замуж за Карлин.
Я целую ее в волосы и прижимаю к себе так крепко, что потребуется целая армия мужчин, чтобы вырвать ее из моих объятий.
На этой забытой богом земле Тиана ни за что не выйдет замуж за Макарова. Только через мой труп я позволю этому случиться.
Тиана
Армани включает телевизор, чтобы отвлечь меня, но это не работает. Невозможно сосредоточиться ни на чем, кроме меча, нависшего над моей головой.
— Давай немного отдохнем, — бормочет Армани, выключая телевизор.
— Я займу диван, — снова пытаюсь я, не желая, чтобы он боролся с тесным пространством.
Он качает головой и кивает в сторону спальни. Я следую за ним, и он указывает на кровать.
— Залезай. Я только приму душ, а потом не буду тебе мешать.
— Не торопись. Я вторгаюсь в твое личное пространство, — говорю я, подходя на дюйм ближе к кровати. И тут же добавляю: — Кровать достаточно большая для нас обоих.
Армани выходит из гардеробной с парой тренировочных штанов в руке. Секунду он пристально смотрит на меня, затем говорит:
— Не думаю, что это хорошая идея. У тебя был адский день, Тиана. Поспи немного.
Кивнув, я откидываю одеяло и забираюсь в постель. Армани заходит в ванную, закрывая за собой дверь.
Я ложусь и смотрю в потолок, слушая, как льется вода в душе.
Несмотря на то, что сегодня вечером были моменты, когда Армани приводил меня в ужас, я предпочту его Карлин тысячу раз.
Если Карлин разговаривал со мной так, словно я дерьмо у него под ботинком, Армани относился ко мне только с уважением и добротой.
Когда дверь ванной открывается, мой взгляд устремляется к Армани. На нем только спортивные штаны, отчего мои брови взлетают вверх. Его грудь, пресс и V-образный изгиб на поясе — самые привлекательные вещи, которые я когда-либо видела.
Я пару раз моргаю, уставившись на его грудь. Его мышцы не слишком рельефны. Никаких твердых выступов пресса. Вместо этого золотистая кожа плавно переходит в то, что я бы назвала чистым совершенством.
Он подходит ближе к кровати и смотрит на меня сверху вниз, уголок его рта приподнимается.
— Постарайся немного поспать,
Я киваю, и когда он наклоняется и целует меня в лоб, сердце трепещет в груди.
Он пахнет божественно, как дикие специи и спокойные воды. Не знаю, как еще можно описать этот аромат, но мне кажется, он идеально ему подходит.
— Спокойной ночи, Армани, — бормочу я, глядя, как он выходит из комнаты. Затем мой взгляд задерживается на его плечах и спине.
Его спина — произведение совершенства. Сила струится под его кожей, а широкие плечи создают впечатление, что он может нести на них вес всего мира.
Татуировки, связанные с мафией, на тыльной стороне его рук только подчеркивают его сексуальный вид.
Армани выключает свет, и я поворачиваюсь на бок, устраиваясь поудобнее на подушке, где чувствую его стойкий аромат.
Я слышу его шаги в гостиной, поэтому встаю с кровати и подхожу к двери. Он стоит перед окнами от пола до потолка, вглядываясь в темную ночь.
— Армани?
Он поворачивает голову.
— Да?
— Почему ты согласился жениться на мне? — Задаю я очень важный вопрос.
Я слышу, как он глубоко вдыхает и выдыхает, а затем подходит ко мне. Он останавливается так близко ко мне, что я чувствую запах его средства для умывания и одеколона.
Нелегко выдержать его напряженный взгляд, когда он наконец отвечает:
— Был момент, когда мы были в дерьме, и Миша попросил меня позаботиться о тебе, если с ним что-нибудь случится.
— Ты что-нибудь знал обо мне?
Он качает головой.
— Не очень много. После того, как я дал обещание, Миша рассказал мне о вашем пребывании в детском доме.
Он знает только худшую часть моего прошлого. Это отстой.
— Разве нет другой женщины, на которой ты предпочел бы жениться? — Мои зубы прикусывают нижнюю губу, затем я добавляю: — На той, которую ты любишь?
Он снова качает головой.
— Я человек слова, Тиана. Я никогда не нарушаю обещаний.
Я вздыхаю.
— Возможно, у тебя не будет выбора. Если мистер Ветров отдаст меня Карлин, ты будешь свободен от своего обещания.
Вместо того, чтобы прокомментировать мое заявление, он шепчет:
— Поспи немного,
Телефон Армани начинает звонить, и это отвлекает его внимание от меня. Он подходит к лежащему на журнальном столике телефону и говорит:
— Это Миша!
Я подбегаю ближе, а Армани отвечает:
— Наконец-то, блять, брат. — Наступает минутное молчание, затем он говорит: — Да, она здесь. Я включаю громкую связь.
Секунду спустя я слышу голос Миши.
— Тиана?
Слезы наворачиваются на глаза, когда меня охватывает сильное облегчение.
— Я здесь.
— Как ты держишься? — спрашивает он.
— Честно? — Армани бросает на меня сочувственный взгляд, и я не могу сдержать слез. — Мне страшно, Миша. Мне неприятно просить тебя об этом, но, пожалуйста, приезжай в Академию Святого Монарха. — Рыдание подступает к горлу, и я с трудом выговариваю слова: — Я не знаю, что делать.
Армани обхватывает рукой мою шею и прижимает меня к своей обнаженной груди.
— Мы в аэропорту. Рейс вылетает через час, но лететь придется тридцать часов, — сообщает нам Миша. — Просто оставайся с Армани.
Я киваю, хотя Миша меня не видит.
— Брат, — говорит Миша, обращаясь к Армани, — не оставляй ее одну. Не подпускай Макарова к моей сестре.
— Не волнуйся, — отвечает Армани, — им придется вырвать ее из моих мертвых рук.
Я запрокидываю голову, чтобы посмотреть в лицо Армани, и, видя мрачное выражение, полное ярости и жестокости, не пугаюсь, в отличие от предыдущих раз.
— Будем надеяться, до этого не дойдет, — бормочет Миша усталым и расстроенным голосом. — Лука сказал, во сколько встреча?
— Нет. Как только они приедут, я скажу им, что ты уже в пути. Уверен, они подождут.
— Я быстро позвоню Виктору. Если мне удастся опередить эту бурю, то, возможно, нам не придется устраивать эту чертову встречу.
— Хорошая идея. — Армани нежно проводит рукой вверх-вниз по моей спине, избегая той части, где у меня болит. — Дай мне знать, как пройдет разговор.
— Обязательно.
— Тиана, — говорит Миша, с беспокойством в голосе, — Ты ни за что не выйдешь замуж за этого ублюдка. Ни о чем не беспокойся.
— Спасибо, Миша, — бормочу я, все еще прижимаясь к груди Армани. — Прости, что испортила твой медовый месяц.
— Не извиняйся. Ты ни в чем не виновата.
Звонок заканчивается, но Армани не отпускает меня. Вместо этого он бросает телефон на диван и крепко обнимает меня.
— С тобой все будет в порядке, — шепчет он.
Я киваю, моя щека трется о его теплую кожу.
Мы стоим неподвижно минуту или около того, прежде чем он отстраняет меня.
— Иди спать. Тебе нужно отдохнуть перед тем, что грядет.
Измученно вздыхая, я иду в спальню и забираюсь обратно в его кровать.
Вцепившись в подушку и не сводя глаз с дверного проема, я должна признать, что чувствую себя немного лучше теперь, когда знаю, что Миша уже в пути.
Это дает мне больше надежды на то, что я выйду замуж за Армани, а не за Карлин.
Интересно, каково это — быть женой Армани. Думаю, он поддержит меня, и наша семейная жизнь будет такой же спокойной, как и у него.
Как я делала почти каждую ночь с тех пор, как была подростком, я создаю в своей голове фальшивый сценарий, чтобы мои мысли перестали метаться и я смогла заснуть. На этот раз Армани — в центре моей фантазии.
Желая, чтобы мы встретились при других обстоятельствах, я представляю, как мы сталкиваемся в пекарне. Я — владелица и только что выложила на прилавок свежую партию кексов.
Входит Армани, и его взгляд прикован ко мне. Это любовь с первого взгляда.
Застенчивая улыбка расплывается по моему лицу, когда я представляю, каково это — страстно целовать его.
Когда я думаю о нашей первой брачной ночи, мое лицо вспыхивает, и я зарываюсь лицом в подушку.
Будет ли секс классическим, неловким или и тем, и другим? Не имея никакого опыта, я не знаю, чего ожидать.
Я заставляю себя отвлечься от мыслей о Карлин и думаю о том, каким добрым был Армани.
С мужчиной, в которого я влюбляюсь, заполняющим мой разум, я, наконец, засыпаю.
Армани
Напряжение в Академии Святого Монарха накаляется, пока мы ждем приезда Миши.
Вчера я купил Тиане пару нарядов, и, как только смогу забрать ее домой, пополню ее гардероб.
Она нервничает, и никакие мои слова не могли ее успокоить. Хотя я понимаю почему. Вся ее жизнь висит на волоске, и она не имеет права голоса в том, что происходит. Это чертовски хреново, и именно поэтому я буду бороться за нее.
Я сижу в обеденном зале с Тианой, где мы завтракаем, когда входит мистер Асланхов. В тот момент, когда его взгляд останавливается на Тиане и он направляется к нам, я поднимаюсь со стула.
— Асланхов здесь, — шепчу я Тиане.
Она вскидывает голову и быстро вскакивает на ноги.
Когда он настигает ее, и его рука отводится назад, я бросаюсь вперед. Моя рука сжимается вокруг его запястья, останавливая пощечину, которую он собирался дать Тиане.
Наши взгляды встречаются, и воздух становится напряженным.
Качая головой, я говорю:
— Никто не тронет Тиану. Она под моей защитой.
— Это, блять, ненадолго, — шипит он мне, в его глазах назревает буря.
Алек — хороший друг, но, да поможет мне Бог, я надеру задницу его отцу, если он попытается прикоснуться к Тиане.
Асланхов вырывает свою руку из моей хватки и свирепо смотрит на Тиану.
— Я приютил тебя, когда у тебя не было дома. Я кормил и одевал тебя. И вот как ты мне отплатила?
— Прости меня, папа, — бормочет она, ее лицо искажено чувством вины.
— Не называй меня папой. Ты опозорила меня.
Не говоря больше ни слова, он разворачивается и выходит из обеденного зала. Тиана опускается на стул, прикрывая рот дрожащей рукой, с абсолютным опустошением на лице.
Садясь рядом с ней, я обхватываю пальцами ее затылок и притягиваю к себе. Крепко прижимая ее губы к ее уху, я говорю:
— Мне жаль,
И тут мы слышим, как Миша рычит:
— Как ты смеешь, блять, закладывать мою сестру этому ублюдку?
Вскочив на ноги, я дергаю Тиану за руку. Мы выбегаем из обеденного зала, и как только она видит своего брата, она вырывается от меня и бежит к нему.
— Миша! — выдыхает она, бросаясь к нему.
Глаза моего друга горят едва сдерживаемой яростью, когда он смотрит на Асланхова, крепко обнимая Тиану.
Асланхов свирепо смотрит на них, но, не желая сталкиваться с гневом Миши, уходит, направляясь в кабинет директора Козлова, где ждут Виктор и Лука.
Алек и Аврора стоят у парадных дверей замка, наблюдая за происходящим дерьмом. Миша, вероятно, попросил его остаться с Авророй, пока он разбирается с проблемой.
Согласен. Лучше не допускать Алека на встречу. Последнее, что ему сейчас нужно, — это еще одна причина, по которой они с отцом будут ссориться друг с другом.
Миша обхватывает лицо Тианы руками, его глаза сканируют каждый дюйм ее тела.
— Ты в порядке?
Она быстро кивает.
— Спасибо, что приехал.
Миша вытаскивает Тиану из замка и выхватывает у Алека сигарету. Я знаю, что он курит только в стрессовых ситуациях.
Выдыхая облако дыма, он смотрит на Тиану.
— Почему ты ждала неделю, прежде чем позвонить Армани?
Она бросает на меня виноватый взгляд, прежде чем ответить:
— Он не из Братвы. Я не хотела создавать проблем.
Миша качает головой.
— Поэтому ты позволяешь мужчине причинять тебе боль? Ты умнее этого, Тиана. Чему я тебя научил? Если ты не можешь выиграть бой, беги к чертовой матери.
— Я знаю. — От разочарования она хмурится. — Я думала о тебе и Авроре. Я не хотела портить ваш медовый месяц.
— Перестань ставить всех на первое место! — огрызается Миша на нее.
Я подхожу на шаг ближе, но Аврора говорит прежде, чем я успеваю открыть рот.
— Прекрати орать на Тиану. Ты не знаешь, каково это — быть женщиной в мафии. Легче сказать, чем сделать.
Миша делает еще одну затяжку, и когда Аврора обнимает Тиану за плечи, вздыхает.
— В следующий раз, когда что-то случится, немедленно скажи Армани или мне, — инструктирует Миша Тиану.
— Или мне, — бормочет Алек.
Миша бросает взгляд на Алека.
— У тебя и так хватает дерьма, с которым приходится иметь дело.
Алек прищуривается, глядя на Мишу.
— Это не значит, что я не могу помочь Ти. Она мне как сестра.
Миша кладет руку на плечо Алека.
— Я знаю, брат. Я просто забочусь и о тебе.
К нам подходит охранник и говорит:
— Собрание вот-вот начнется.
Я киваю ему.
— Спасибо.
Алек кладет руку на поясницу Авроры, кивая в сторону обеденного зала.
— Пойдем. Обед за мой счет.
После того, как они оставляют нас троих, я смотрю на Мишу.
— Давай покончим с этим.
— Хочешь, я подожду с Алеком и Авророй? — Спрашивает Тиана.
Миша качает головой.
— Виктор хочет, чтобы ты была на встрече.
— О Боже, — выдыхает она, кровь отливает от ее лица. — Я так сожалею о том беспорядке, который устроила.
— Единственное, что ты сделала неправильно, — не позвонила Армани раньше, — бормочет он, входя в замок.
Я беру Тиану за руку, сжимая ее пальцы, прежде чем мы направляемся в офис. Когда мы подходим к двери, я частично тяну ее за собой, но не отпускаю ее руку.
Когда за нами закрывается дверь, Миша приветствует Луку и Виктора, а затем бросает убийственный взгляд на Макарова, который сидит на одном из диванов с таким видом, будто ему принадлежит это гребаное место.
Виктор смотрит на меня, затем на Тиану.
— Выходи из укрытия, малышка.
Я чувствую дрожь в руке Тианы, когда она подходит ко мне. Она такая чертовски бледная, и я боюсь, что она сейчас упадет в обморок.
— Чтобы все были в курсе, — бормочет Лука, садясь со стаканом виски в руке. — Миша пообещал свою сестру Армани, а Винсент устроил брак с Карлин.
Мистер Асланхов подходит ближе к сидящим.
— Сделка между Братвой и Карлин имеет приоритет над обещанием между друзьями.
— Черта с два, — огрызается Миша. — Я решаю, за кого выйдет замуж моя сестра. Я ее единственный живой кровный родственник.
— Я, блять, приютил вас, — рычит Асланхов.
— Молчать, — кричит Виктор. Он выглядит взбешенным, когда его глаза сканируют всех нас.
Он жестом просит Тиану подойти к нему поближе. Она осторожно подходит, пока не оказывается на расстоянии вытянутой руки от него.
— Почему ты убежала, малышка?
Ее язык высовывается, чтобы нервно смочить губы, и она сцепляет руки перед собой.
— Мистер Макаров — жестокий человек. — В глазах Тианы появляется искорка, когда она видит, что Виктор действительно слушает ее, и от этого ее голос звучит сильнее. — Он угрожал мне и сказал, что у нас не будет детей, что его не интересует такая слабачка, как я, поэтому брак не будет консумирован.
Виктор кивает, затем спрашивает:
— Это все?
Тиана качает головой и, повернувшись к Виктору спиной, задирает рубашку.
В ту секунду, когда Виктор видит рубцы на ее спине, в его глазах вспыхивает ярость, а черты лица каменеют.
Миша издает рык, его руки сжимаются в кулаки. Я подхожу ближе к нему на случай, если он бросится на Макарова. Наклоняясь, я шепчу:
— Сохраняй спокойствие. Мы разберемся с этим ублюдком позже.
Лука встает и берет Виктора за руку.
— Мы на нейтральной территории. Успокойся.
Если бы ситуация не была такой серьезной, я бы усмехнулся.
Виктор смотрит на Макарова с нескрываемым отвращением, а затем снова обращает взгляд на Тиану. Выражение его лица заметно смягчается, когда он спрашивает:
— Ты хочешь выйти замуж, Тиана?
Ее брови сходятся на переносице.
— Сэр?
— Ты готова к браку? Ты этого хочешь? — Он разъясняет ей ситуацию.
Тиана тяжело сглатывает.
— Да, сэр. — Она делает глубокий вдох, затем продолжает: — Вы сказали, что я могу позвонить вам, если мне что-нибудь понадобится.
Лицо Виктора смягчается еще больше.
— Сказал.
Она снова тяжело сглатывает.
— Пожалуйста, вы позволите мне выйти замуж за Армани? — Воздух со свистом вырывается из ее легких, когда она выдыхает. — Я больше никогда ни о чем не попрошу.
Виктор смотрит на Луку, и у них происходит бессловесный разговор. Когда Лука кивает, Виктор снова поворачивается к Тиане.
— Ты уверена, малышка? Брак — это на всю жизнь.
Она, не колеблясь, отвечает:
— Уверена. Пожалуйста, позвольте мне выйти замуж за Армани Де Сантиса.
Наступает напряженная минута, когда Виктор бросает на всех взгляд, затем кивает.
— Если это то, чего ты хочешь, малышка.
— Виктор! — кричит мистер Асланхов. — Сделка с Карлин подписана. Я надрывал задницу, чтобы привлечь его в свои ряды.
Виктор игнорирует протест и подходит ближе к Тиане. Сжимая ее плечо, он говорит:
— У тебя есть мое разрешение выйти замуж за Армани. Ты можешь идти.
На лице Тианы отражается глубокое облегчение, и, словно в оцепенении, она идет ко мне, чтобы дойти до двери. Я беру ее за руку и, наклонившись, шепчу ей на ухо:
— Иди прямо к Алеку и Авроре. Оставайся с ними, пока я не приду за тобой.
Она кивает и выходит из комнаты.
Встретившись взглядом с Макаровым, Виктор бормочет:
— Ты никчемный кусок дерьма. С чего ты взял, что я отдам тебе принцессу Братвы? Ты был всего лишь занозой в моем гребаном боку. — Его глаза прищуриваются, глядя на мужчину. — Если мне нужен твой бизнес, я, блять, его заберу.
Виктор переводит взгляд на меня, пригвождая меня властным взглядом.
— Что ты сделал, чтобы заслужить Тиану?
Я делаю шаг вперед.
— Дайте мне возможность заслужить Тиану Петров, и я вас не разочарую.
Я не упускаю из виду, как уголок рта Луки приподнимается от гордости.
Виктор наклоняет голову, мгновение смотрит на меня, затем кивает.
— Задание будет отправлено тебе защищенным сообщением. У тебя будет неделя, чтобы выполнить работу.
— Спасибо, мистер Ветров.
— Это неприемлемо, — говорит Макаров, поднимаясь на ноги. — Ты уверен, что хочешь отдать девочку мальчику? Как только я покину этот офис, предложению придет конец.
Ухмылка растягивает губы Виктора.
— Это предложение никогда не было одобрено мной. Увидимся на поле боя, Макаров. Будь осторожен, когда покинешь безопасное место Святого Монарха.
— Ты еще пожалеешь об этом, Ветров. — Макаров сердито смотрит на Виктора, и когда он идет к двери, его глаза встречаются с моими.
— Месяцами я работал, чтобы заключить сделку с Макаровым. Тиана была символом доброй воли между ним и нами, — жалуется мистер Асланхов.
Виктор качает головой.
— Я разочарован в тебе, Винсент. Мой отец высоко отзывался о тебе, но позволять обращаться с женщиной, которая находится под твоей опекой, как с животным, недопустимо.
Прошло десять лет с тех пор, как Виктор возглавил Братву, но все знают, что его отец по-прежнему активно участвует в бизнесе. Если ты сразишься с одним Ветровым, то столкнешься со всей их семьей и семьей Козлов, с которыми они близки. И с Котрони. Блять, было бы глупо злить Луку или Виктора.
У Асланхова отвисает челюсть, а глаза расширяются, но прежде чем он успевает что-то сказать, Виктор продолжает:
— Макаров никогда не преклонит колено. Ты действительно думал, что, подарив ему женщину, он склонит голову после десятилетней войны? Если бы это было так просто, я бы уже давно договорился о браке.
С таким видом, словно ему только что надрали задницу, Асланхов бормочет:
— Я приношу извинения за свою ошибку.
— Мы поговорим, когда я закончу убирать этот беспорядок, который ты устроил. Уходи.
После того, как Асланхов выходит из офиса и в нем остаются только Миша, я, Лука и Виктор, я вздыхаю с облегчением.
— Спасибо, сэр, — говорит Миша с благодарностью в глазах. — Моя сестра значит для меня очень много.
Виктор кивает, подходит к бару с напитками и, наливая себе рюмку водки, говорит:
— Нет ничего важнее семьи. — Он опрокидывает алкоголь в горло, затем продолжает: — Свадьба состоится, как только мистер Де Сантис завершит работу.
Глядя на Луку, я говорю:
— Осталось всего три месяца обучения, сэр. Могу ли я взять досрочный отпуск, чтобы выполнить задание, жениться на Тиане и вернуться к работе?
Лука смотрит мне в глаза, затем кивает.
— Как только ты справишься с тем заданием, которое я тебе поручу, ты сможешь покинуть Академию. — Он встает и, сокращая расстояние между нами, берет меня за плечо. — Не подведи меня.
— Не подведу.
Мы мгновение смотрим друг на друга, затем он поворачивается к Виктору.
— Думаю, мы закончили. Пойдем домой к нашим женам.
— Мистер Котрони, — говорю я, чтобы привлечь его внимание. — Спасибо, что решили этот вопрос для нас. — Мои глаза перемещаются на Виктора. — Я ценю это.
— Очевидно, у меня слабость, когда речь идет о любви, — усмехается Виктор, и это звучит обманчиво. — Но я надеюсь, ради твоего же блага, что это последний раз, когда я оставляю свою жену, чтобы убрать за тобой.
Я киваю, и только после того, как наши боссы покидают офис, смотрю на Мишу.
— Я забираю Тиану домой. В Венецию.
Уголок его рта приподнимается в улыбке, напряжение, вызванное беспокойством за будущее Тианы, исчезает с его лица.
— Спасибо, брат. — Подойдя ко мне, он по-братски обнимает меня. — Тиана будет хорошей женой. Все, чего я хочу, — это чтобы она была счастлива.
— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы дать ей ту жизнь, которой она заслуживает.
Мы отстраняемся друг от друга, и только тогда до меня доходит — Тиана моя.
Тиана
Я ошеломленно смотрю на стакан воды, который заказал для меня Алек.
И все же я была в секунде от того, чтобы обмочиться. Все эти могущественные мужчины в одной комнате напугали меня до смерти.
Чувство вины нарастает, потому что, умоляя мистера Ветрова, я ни разу не подумала о том, как Армани относится к этому соглашению. Если бы мистер Ветров отдал меня Карлин, Армани был бы освобожден от своего обещания.
Но в этот раз мне пришлось быть эгоисткой. Я последовала совету Миши и подумала о себе.
— И это все? — Спрашивает Аврора. — Виктор просто дал свое благословение?
— Виктор не валяет дурака, — бормочет Алек, отправляя в рот кусочек хрустящего бекона.
— Да, мистер Ветров сразу перешел к делу. Я уже приготовилась к тому, что мужчины будут кричать и драться.
Глаза Авроры сканируют мое лицо.
— Это хорошие новости, верно? Ты счастлива?
Все еще пребывая в оцепенении, я киваю.
— Очень счастлива.
Она тянется через стол и сжимает мою руку.
— Армани — хороший человек.
Я снова киваю.
— Мне повезло.
— Виктор сказал, когда состоится свадьба? — спрашивает она.
Алек хихикает.
— У тебя не так много времени, чтобы планировать свадьбу. Виктор захочет, чтобы вы поженились как можно скорее.
Я бросаю взгляд на Алека и наклоняюсь вперед.
— Сколько у меня времени? Неделя? Две недели?
Он качает головой.
— Максимум неделя.
— Ты ее напрягаешь, — отчитывает Аврора Алека. — Виктор дал нам с Мишей три месяца. Уверена, он сделает то же самое для тебя.
В этот момент в обеденный зал входят Миша и Армани. Я вскакиваю со стула и бросаюсь к ним.
— Все прошло хорошо? Что произошло после моего ухода?
— Просто дела Братвы, — отвечает Миша, затем улыбается мне. — Поздравляю с помолвкой, моя сестренка.
Слова Миши поражают, как товарный поезд.
Мой взгляд устремляется на лицо Армани, и я пытаюсь прочесть его реакцию.
Прочищая горло, я снова смотрю на Мишу.
— Спасибо, что выбрал для меня хорошего мужчину.
Миша притягивает меня в объятия.
— Он сделает тебя счастливой, Тиана. Все, чего я хочу для тебя, — это чтобы у тебя была та жизнь, о которой ты всегда мечтала. Никто не заслуживает этого больше, чем ты.
На глаза наворачиваются слезы.
— Спасибо, что всегда заботишься обо мне. Я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю. — Он целует меня в висок, затем отстраняется. — Ты поедешь домой с Армани. Хорошо?
Я быстро киваю и, зная, что от меня этого ждут, подхожу ближе к Армани, чтобы встать рядом с ним.
— О, все мои вещи все еще в России, — думаю я упомянуть.
— Мы заберем все перед поездкой в Венецию, — отвечает Армани.
— Я просто хочу побыть минутку наедине с Тианой, — говорит Миша.
Когда Армани кивает, Миша берет меня за руку и выводит из замка. Несмотря на то, что ярко светит солнце, на улице прохладно.
Брат поворачивается и с любовью смотрит на меня.
— Ты готова к этому?
Я киваю.
— Когда-нибудь я должна выйти замуж. Армани кажется хорошим человеком.
Брови Миши сходятся на переносице, и его глаза встречаются с моими.
— Я хочу для тебя только лучшего. Мы вместе прошли через ад.
Я сжимаю губы, когда эмоции переполняют мою грудь. Мои глаза щиплет от слез, когда я шепчу:
— Спасибо тебе за то, что ты самый лучший брат на свете. Без тебя я бы не выжила.
Черты его лица смягчаются, когда он заключает меня в объятия.
— Я всегда буду присматривать за тобой.
Я киваю, обнимая его, зная, что наши жизни развиваются в разных направлениях.
После эмоционального момента, который мы только что разделили, Миша отстраняется и проводит рукой по моим волосам.
— Живи так, как всегда хотела.
На моих губах появляется улыбка, и, возвращаясь в замок, я иду к мужчине, с которым проведу остаток своей жизни.
Взгляд Армани останавливается на мне, и он поднимается с места, где сидел с Авророй и Алеком.
— Я забираю свою жену, чтобы мы могли насладиться последним моментом нашего медового месяца, — говорит Миша.
Я быстро обнимаю Аврору и шепчу:
— Спасибо, что позволила Мише приехать.
— Мы всегда будем рядом с тобой, Тиана, — отвечает она.
Перед тем как они уходят, Армани объявляет:
— Мы уезжаем в Венецию. Я буду на связи.
Я смотрю, как мужчины пожимают друг другу руки, а затем обнимаю Алека.
— Увидимся на свадьбе, Ти, — бормочет он, игриво подмигнув мне.
— Не могу дождаться. — Я сохраняю улыбку на губах, но она тает, когда я смотрю, как Миша и Аврора покидают обеденный зал.
Сердце подпрыгивает в груди, а затем ускоряется. Армани берет меня за руку, и по ней пробегают мурашки. Когда мы идем к его номеру, я слишком остро ощущаю присутствие мужчины рядом со мной.
Мужчина, который любит рано вставать, предпочитает кофе и любит домашнюю еду.
Силовик, жутко контролирующий свой характер и эмоции.
Мой будущий муж.
Входя в свой номер, Армани заставляет меня встать перед ним. Его глаза встречаются с моими, и кажется, что он ищет что-то в моей душе.
— Ты чувствуешь себя лучше?
Я быстро киваю, затем указываю на спальню.
— Мне собрать твои вещи?
Он качает головой и поднимает руку, чтобы обхватить мою щеку, выражение его лица становится нежным.
— Мы помолвлены,
Когда наши взгляды встречаются, он начинает наклоняться. Мое сердце подскакивает к горлу, и я перестаю дышать. Такое чувство, что вся моя кровь приливает к голове.
Очень нежно Армани прижимается своими губами к моим. Даже если это всего на мгновение, поцелуй путает мои мысли и заставляет меня затаить дыхание.
Это так сильно, что в моем животе порхает калейдоскоп бабочек, и, клянусь, кажется, что в комнате светит солнце. Все вокруг яркое и теплое.
Он поднимает голову, на его губах играет улыбка.
—
Прежде чем я успеваю спросить, что это значит, он переводит:
— Моя прекрасная невеста. — Его рука опускается на мой затылок. — Я подумал, что сначала поцелую тебя, чтобы ты чувствовала себя более комфортно со мной. Как только мы окажемся дома, я подарю тебе обручальное кольцо.
— Мне с тобой комфортно. Спасибо за все усилия, которые ты прилагаешь. — Не в силах больше быть эгоисткой, я спрашиваю: — Тебя устраивает такой расклад?
Он убирает руку и кивает.
— Да. — Я замечаю вспышку беспокойства в его глазах, затем он добавляет: — Мы не будем торопиться. Даже Рим ведь был построен не за один день.
Мои губы изгибаются в сочувственной улыбке.
— Да, спешить некуда. У нас впереди целая жизнь, чтобы узнать друг друга получше.
Он целует меня в лоб, затем направляется в спальню.
— Как только я закончу собирать вещи, мы уедем.
Я иду за ним к гардеробной и настаиваю:
— Позволь мне помочь. Я буду чувствовать себя неловко, просто стоя рядом, пока ты собираешь вещи.
На этот раз Армани кивает, и когда мы приступаем к работе, атмосфера между нами меняется. Я не могу определить, что это за перемена, и предполагаю, что это потому, что мы помолвлены, и Армани нужно время, чтобы привыкнуть к этому.
Тиана
Во время нашего перелета в Россию все тревоги снова нахлынули на меня.
Не знаю, будет ли мистер Асланхов дома, когда я соберу свои вещи, и не представляю, как миссис Асланхов отреагирует на новость о том, что я выхожу замуж за Армани.
Когда мы заходим в дом, обстановка в нем спокойная. Армани держится рядом со мной, когда мы идем на кухню, где мы застаем миссис Асланхов за мытьем посуды.
— Привет, мама, — говорю я, чтобы привлечь ее внимание.
Она резко поворачивается, вода и пена разлетаются в воздухе.
— Ты меня напугала! — Ее взгляд останавливается на Армани, затем она хмурится. — Кто это?
— Армани Де Сантис. Он хороший друг Миши и Алека, и… — Я с трудом сглатываю: — Мой жених.
На ее лице появляется замешательство.
— Но ты должна выйти замуж за мистера Макарова. Что происходит?
— Мистер Ветров изменил условия. Я выхожу замуж за Армани, — объясняю я. — Уверена, папа тебе все расскажет, как только вернется домой.
— Тсс! — Она качает головой, вытирая руки кухонным полотенцем. — Ты же знаешь, нам никогда ничего не рассказывают.
— Я попросила мистера Ветрова разрешить мне выйти замуж за Армани. Миша уже договорился о нашем браке до сделки с Карлин, — объясняю я.
Миссис Асланхов смотрит на Армани, прищурившись.
Он делает шаг вперед, протягивая ей руку.
— Рад познакомиться с вами, миссис Асланхов.
— Хмфф. — Она пожимает ему руку, но не выглядит счастливой. — Полагаю, если мистер Ветров отдал приказ, нам просто придется его выполнить.
— Армани — хороший человек. — Я бросаю на нее умоляющий взгляд. — С ним я буду счастливее.
Она вздыхает, глядя на меня.
— Счастье не имеет ничего общего с хорошим браком. — Подойдя к холодильнику, она начинает доставать овощи и мясо. — Вы останетесь на ужин, мистер Де Сантис?
— Нет. — Армани снова берет меня за руку. — Мы здесь, чтобы забрать вещи Тианы. Мне нужно домой.
На лице миссис Асланхов отражается шок, но она не спорит.
— В таком случае, — машет она рукой в сторону дверного проема, — давай соберем твои вещи.
Глядя на Армани, я спрашиваю:
— Ты не против подождать здесь? Я постараюсь собрать вещи как можно быстрее.
— Не торопись.
Я смотрю, как он садится за кухонный стол, и спешу за миссис Асланхов.
Я нахожу ее в коридоре, где она достает из шкафа две поношенные сумки.
— Давай я помогу. — Я беру у нее одну и иду в свою комнату.
Между нами повисает неловкое молчание, когда она начинает доставать мою одежду из шкафа, аккуратно складывая все, прежде чем положить в сумку.
Я начинаю складывать вещи с туалетного столика, постоянно бросая на нее взгляд.
— Прости, что это так внезапно, — извиняюсь я.
— Такова наша жизнь, — отвечает она. — Когда свадьба?
— Я не уверена.
Она вздыхает.
— Просто делай, что он говорит. Не забывай не мешать ему и следи, чтобы к его приходу домой еда всегда была готова.
— Да, мама.
— Когда он придет домой, воняя, как в борделе, не поднимай шума. По крайней мере, он не будет просить тебя согреть его постель.
— Армани сказал, что мы будем верны друг другу, — говорю я ей.
— Они всегда так говорят, детка. Это значит, что ты должна быть верной, пока они спят с кем хотят.
Помня, что Армани рассказал мне о своих родителях, я уверена, что он будет верен мне, но не говорю об этом миссис Асланхов.
Она складывает одну из моих ночных рубашек, затем останавливается, чтобы посмотреть на меня с беспокойством.
— Брачная ночь. Ты знаешь, чего ожидать?
Я знаю только то, что видела по телевизору и слышала, как об этом говорили другие девочки, когда училась в школе.
Мои щеки вспыхивают.
— Думаю, да.
— Не забудь помыться перед… актом. — Она быстро засовывает ночную рубашку в сумку. — В первый раз всегда больно. Постарайся не плакать.
Это совсем не тот разговор, который мне хотелось бы с ней вести, но я послушно слушаю.
Она собирается быстрее, ей тоже явно некомфортно, но все же она продолжает:
— Если ты будешь притворяться, что тебе это нравится, все закончится быстрее. Просто притворись, что у тебя оргазм.
Я пыталась мастурбировать, но никогда не могла довести себя до оргазма, поэтому решила, что мне все равно придется имитировать это.
— После этого прими теплую ванну. Это поможет уменьшить боль.
— Да, мама.
— Мужчинам также нравится, когда ты их хвалишь.
— Хорошо.
— Никогда не пили его. У них напряженная работа, и они будут вымещать это на тебе.
Я киваю и, убрав с туалетного столика, бросаюсь в ванную за туалетными принадлежностями.
Миссис Асланхов подходит и останавливается в дверях с печальным выражением лица.
— Мне нравилось, что ты была здесь. Без тебя дом опустеет.
— О, мама, — выдыхаю я, эмоции поднимаются в моей груди. Я подхожу и обнимаю ее. — Спасибо тебе за все, чему ты меня научила. Я постараюсь навещать тебя.
Она похлопывает меня по спине.
— Не забудь добавить корицу в медовый пирог.
— Не забуду. — Слеза скатывается по моей щеке. — Я буду звонить так часто, как смогу.
Она кивает, отстраняясь, и, шмыгая носом, возвращается в спальню, чтобы собрать последнюю мою одежду.
Атмосфера между нами становится напряженной, когда мы несем мой багаж вниз по лестнице.
— Будь хорошей женой, Тиана. Заставь меня гордиться тобой, — шепчет она, прежде чем мы добираемся до кухни.
— Я сделаю все, что в моих силах, мама.
Ее глаза встречаются с моими.
— Постарайся родить ребенка как можно скорее. Это даст тебе то, ради чего стоит жить.
Я снова киваю.
Потирая мое плечо, она говорит:
— У тебя все будет хорошо.
Звучит так, словно она пытается успокоить саму себя.
— Я буду часто звонить, — напоминаю я ей.
Когда мы заходим на кухню, Армани встает.
— Это было быстро.
— Лучше вам уйти, пока мой муж не вернулся домой. Уверена, он не в восторге от того, что сделка с мистером Макаровым сорвалась, — говорит миссис Асланхов, уже провожая нас к входной двери.
Я еще раз обнимаю ее и, чувствуя грусть от того, что уезжаю вот так, выхожу из дома. Холодный ветер обдувает нас, пока мы идем к арендованной машине.
После того, как багаж загружен в машину, я смотрю на дом, где провела свои подростковые годы. Помахав рукой миссис Асланхов, я с трудом сглатываю комок в горле, затем забираюсь на пассажирское сиденье.
От этой мысли мне становится не по себе, и пока он задним ходом выезжает с подъездной дорожки, я украдкой бросаю на него взгляд.
Как всегда, он выглядит спокойным и собранным. Сменив боевую форму на костюм, он стал в миллион раз красивее.
Его взгляд встречается с моим, прежде чем он продолжает ехать по улице.
— Ты в порядке?
Я переключаю внимание на другие дома, думая, что, возможно, вижу этот район в последний раз.
— Да. — Нервничая из-за своего будущего с Армани, я спрашиваю: — На что похожа Венеция?
Теплая улыбка расплывается на лице Армани.
— В отличие от здешних мест, наши улицы — это водные каналы. Есть тротуары, но большинство людей передвигаются именно по каналам. — Его взгляд скользит по мне, прежде чем он продолжает: — Это небольшой город, так что ты привыкнешь видеть одни и те же лица каждый день.
Мои губы кривятся в улыбке.
— В Венеции есть машины?
Армани качает головой.
— Нет, в городе это запрещено. Передвигаться можно только на лодке или пешком. — Его улыбка становится шире. — Думаю, тебе там понравится. Ты познакомишься поближе с моей мамой и тетей, и тебе не придется быть одной, когда я буду уезжать на работу.
— Не беспокойся обо мне.
Мы подъезжаем к аэродрому, где нас ждет частный самолет. Только когда он выключает двигатель, говорит:
— Это моя работа — беспокоиться о тебе.
Тиана
К тому времени, как мы приземляемся в Венеции, я совершенно измотана всеми этими путешествиями.
Наш багаж погружен на лодку, и вскоре мы мчимся по воде к городу, который станет моим домом.
Уже почти одиннадцать вечера, и, когда мы сворачиваем на узкий пролив, я смотрю на маленькое кафе, где стулья стоят на столах. Все выглядит волшебно, старинные здания залиты мягким, теплым желтым светом.
В поле зрения появляется мост, и когда мы проезжаем под ним, я запрокидываю голову, и на моем лице расплывается улыбка.
По сторонам канала мерцают огни, как светлячки, а проезжая мимо многоквартирного дома, я вижу пару, сидящую на балконе и наслаждающуюся бокалом вина.
— Здесь так красиво, — шепчу я, охваченная благоговением перед этим городом мостов и каналов.
— Я покажу тебе все завтра, — говорит Армани, не сводя глаз с моего лица.
Моя улыбка становится шире, а в груди клокочет волнение. Я никогда по-настоящему не путешествовала. Два раза, когда я покидала Россию, были моими недавними поездками в Академию Святого Монарха. Мне не удалось хорошо рассмотреть Швейцарию.
— Спасибо. Буду очень признательна.
Лодка причаливает к зданию, где по обе стороны от широкой двери стоят деревья в горшках. Также есть балкон с цветами, что делает это место похожим на сказку.
— Мы дома, — бормочет Армани, встав.
Мой взгляд возвращается к красивому зданию, а затем я окидываю взглядом водный путь, заполненный припаркованными гондолами и маленькими лодками. Атмосфера кажется расслабленной и умиротворяющей.
Армани протягивает мне руку, и когда я кладу свою ладонь в его, он помогает мне выбраться из лодки. Ко входу ведут ступеньки, а рядом с небольшим причалом к столбу привязана лодка.
Мы забираем наш багаж, и пока Армани говорит что-то по-итальянски мужчине, я подхожу ближе к двери. Я смотрю, как катер набирает скорость, затем перевожу взгляд на Армани.
Его глаза изучают мое лицо, прежде чем он открывает дверь и придерживает ее открытой для меня.
Я делаю глубокий вдох, затем вхожу во внутренний двор, который вырывает воздух из моих легких.
Здесь так много зелени, две скамейки из кованого железа и лестница, сделанная из тех же камней, что и стены. У одной стены стоит статуя женщины без рук, а если посмотреть вверх, то можно увидеть небо.
— Здесь ты пьешь свой утренний кофе? — Спрашиваю я, следуя за Армани к лестнице.
— Да. Я оставляю дверь открытой и наблюдаю, как просыпается город.
Войдя через другую дверь, мы оказываемся в фойе. Армани бросает ключи в деревянную чашу, стоящую на стеклянной подставке.
Мои глаза продолжают метаться по сторонам, пока я пытаюсь все осмыслить. Мы проходим мимо кухни, которая выглядит теплой и привлекательной, с большим деревянным столом и скамейками. Через окна я вижу балкон с маленькими горшочками с травами.
Мое сердце замирает от счастья.
Когда мы проходим по квартире, то видим деревянные балки на потолке, контрастирующие с каменными стенами и полом. Растения в горшках придают колорит черно-белому декору.
В воздухе чувствуется индивидуальность Армани, все спокойно и собранно.
Входя в спальню, я останавливаюсь на полпути, понимая, что здесь спит Армани. Он ставит свой багаж возле открытой гардеробной, а затем берет мои сумки.
Внезапно он останавливается и спрашивает:
— Не хотела бы ты остаться в одной из гостевых спален, пока тебе не станет более комфортно со мной?
— А… нет. Чем скорее я ко всему привыкну, тем лучше.
Он ставит мой багаж рядом со своим, затем говорит:
— Чувствуй себя как дома, Тиана.
Я неловко стою на мгновение, затем подхожу ближе к шкафу.
— Я распакую вещи… если ты не хочешь, чтобы я сделала что-то еще.
— Переложи мою одежду на правую сторону, чтобы освободить место для твоих вещей.
Кивая, я смотрю, как Армани выходит из спальни, а затем внимательно осматриваюсь. Кровать массивная, с черными покрывалами и подушками. Здесь есть две прикроватные тумбочки; на той, что ближе к двери, лежат книга, лампа и маленькие часы.
За окнами — балкон с маленьким круглым столом и стульями.
Улыбка снова расплывается на моем лице, когда я представляю, как мы с Армани пьем вино, любуясь водной гладью внизу.
Подходя к шкафу, я освобождаю место с правой стороны, а затем перекладываю костюмы Армани. Меня окутывает его аромат. Я убеждаюсь, что все выглядит аккуратно, прежде чем распаковать свою одежду.
Улыбка играет на моих губах, и я не чувствую, как проходит время.
— Ты почти закончила? — Внезапно спрашивает Армани у меня за спиной.
— Да. — Я быстро кладу стопку леггинсов на полку, затем поворачиваюсь к нему. Я указываю на его одежду. — Все там, где ты хочешь?
Он даже не смотрит на свою сторону шкафа, кивая, а затем протягивает мне руку.
Я кладу свою ладонь в его, и он вытаскивает меня из спальни. Мы направляемся в гостиную, и не успеваю я оглянуться, как меня выводят на балкон.
Я смотрю на водный путь, затем поднимаю взгляд на звезды над нами.
— У тебя такой красивый дом, Армани.
— Я рад, что тебе это нравится.
Когда я смотрю на него, он берет меня за левую руку.
— Это кольцо моей бабушки. — Его глаза встречаются с моими. — Несмотря на то, что это брак по договоренности, я хочу, чтобы ты была счастлива, Тиана.
Мои губы приоткрываются, и в абсолютном удивлении я наблюдаю, как он надевает мне на палец винтажное кольцо. Огромный бриллиант, оправленный в золото и имеющий форму розы.
— Спасибо, — выдыхаю я. Мои глаза устремляются к нему. — За все. Я тебя не разочарую.
Я не могу прочитать выражение его лица. Похоже, он о чем-то размышляет.
Я все еще пытаюсь понять его эмоции, когда его руки обхватывают по бокам мою шею, а большие пальцы ласкают мою челюсть. Медленно он наклоняется, пока его рот не касается моего.
Как и в первый раз, мое сердце пускается в бешеный темп, а в животе начинается буря.
Затем происходит нечто совершенно неожиданное, и Армани углубляет поцелуй. Его язык касается моей нижней губы, и я инстинктивно открываюсь для него.
Сильная волна покалывания обрушивается на меня с такой силой, что я теряю способность думать и дышать.
Его язык касается моего, затем он наклоняет голову, и мне приходится ухватиться за его бока, чтобы устоять на ногах, пока он целует меня так, словно я ему нравлюсь.
Когда он заканчивает поцелуй, я не знаю, что делать со всеми эмоциями, которые он во мне пробудил.
Он притягивает меня к своей груди и обнимает, пока я спускаюсь с головокружительных высот, на которые меня вознес поцелуй, думая, что влюбиться в этого мужчину будет так же легко, как дышать.
Армани
Наблюдать, как Тиана впервые знакомится с Венецией, было просто восхитительно. То, как ее лицо озарилось, а глаза засияли, как звезды. Господи, это было захватывающее зрелище.
Несмотря на то, что она все еще сохраняет настороженность, в моем присутствии она, кажется, расслабилась.
После того, как я надел ей кольцо на палец, я намеревался поцеловать ее в губы. Все мои благие намерения вылетели в окно, как только мой рот коснулся ее рта.
То, как она прижалась ко мне, словно я был ей нужен, чтобы устоять на ногах, вызвало во мне непреодолимую потребность защитить ее ценой своей жизни.
Она позволила мне взять инициативу в свои руки, и у меня такое чувство, что это потому, что она неопытна. Не то чтобы у меня с этим были проблемы. Совсем наоборот.
Желая точно знать, с чем я имею дело, чтобы не давить на нее слишком сильно, я спрашиваю:
— У тебя раньше был парень?
Тиана вырывается из моих объятий и качает головой. Она хватается за перила, ее глаза изучают окружающую обстановку.
— Миша позаботился о том, чтобы я была одна на протяжении всего моего подросткового возраста. Он никого не подпускал ко мне.
Улыбка кривит мои губы, я знаю, что поступил бы так же, если бы у меня была сестра.
— С кем ты поцеловалась впервые?
Ее взгляд перемещается к моему лицу, прежде чем она опускает взгляд на воду.
— С тобой.
Я мудак, потому что моя улыбка становится шире, а в груди разливается удовлетворение.
— Вчера? — Уточняю я, чтобы убедиться.
Тиана кивает, затем нервно бормочет:
— Миша позаботился о том, чтобы я осталась нетронутой до дня своей свадьбы. — Ее пальцы нервно сжимают перила. — Он сделал все возможное, чтобы обезопасить меня.
Я знаю. Миша рассказал мне, как он не спускал глаз с Тианы, пока они были в детском доме. Он боялся, что какой-нибудь ублюдок попытается ее изнасиловать, поэтому защищал ее ценой своей жизни.
То, что мой друг доверил мне свою сестру-девственницу, чертовски много значит. Я отплачу ему за это, подарив Тиане весь мир.
Подходя ближе к ней, я кладу руку на перила в дюйме от ее руки. Я снова замечаю, насколько она меньше меня.
Я поворачиваюсь к ней лицом и обещаю:
— Мы не будем торопиться. Если ты не готова консумировать брак в нашу брачную ночь, я подожду.
Она прикусывает нижнюю губу, и это зрелище заставляет желание всколыхнуться в моей крови.
Освободив губу она поднимает на меня глаза. Ее голос звучит твердо и уверенно:
— Я готова. Я хочу консумировать наш брак. Это важно.
Кивнув, я поднимаю другую руку и убираю пару прядей с ее лица.
— У меня есть работа, которую нужно сделать. Меня, вероятно, не будет три дня, не больше.
На ее лице появляется удивление, но она не спорит.
— Виктор хочет, чтобы мы поженились, как только я закончу работу, — объясняю я.
На этот раз ее глаза наполняются шоком.
— Значит, мы поженимся через три дня?
— Мы поженимся в субботу. Я сделаю все приготовления завтра утром, — говорю я, надеясь, что это смягчит удар, если она поймет, что я не жду, что она сама все устроит.
— О, вау, — выдыхает она. — Через неделю.
Наклонившись, чтобы лучше видеть ее лицо, я спрашиваю:
— Это будет скромная свадьба. Я подумал, что мы можем провести ее во дворе. Только моя мама и тетя с моей стороны, Миша, Аврора, Алек и его родители с твоей стороны. Ты не против?
Тиана кивает.
— Я согласна на все, что ты захочешь.
Я качаю головой.
— Это не то, чего я хочу,
Черты ее лица расслабляются, и она кладет руку мне на плечо, словно пытаясь утешить.
— Я понимаю. Дай мне знать, если я могу чем-то помочь с приготовлениями.
Мои глаза ищут ее.
— Ты не против, что свадьба состоится так скоро?
Она снова кивает.
— Не против. Пожалуйста, не беспокойся обо мне.
— Ты моя, поэтому я и беспокоюсь о тебе. — Я не могу скрыть в своем тоне собственнические чувства, которые испытываю к ней.
Тиана поворачивается ко мне лицом, ее брови сходятся вместе.
— Я не хочу быть для тебя обузой, Армани. Я хочу облегчить тебе жизнь. Это меньшее, что я могу сделать, чтобы отплатить тебе за твою доброту.
— Я не жду, что ты отплатишь мне за что-то. — Положив ладонь на ее шею, большим пальцем провожу по исчезающим отметинам. — И ты не обуза.
Мой телефон подает звуковой сигнал, отвлекая мое внимание от Тианы. Вытаскивая устройство из кармана, я читаю зашифрованное сообщение, присланное Лукой.
У тебя есть неделя, чтобы выполнить задание. Не подведи меня.
Там список имен и суммы, которые они должны мафии. Я должен собрать все до последнего цента.
Я просматриваю девять имен и где они живут, уже планируя, с кого начну и кого оставлю напоследок.
— Все в порядке? — Спрашивает Тиана.
Заблокировав телефон, я убираю устройство обратно в карман.
— Да. — Я киваю в сторону гостиной. — Давай готовиться ко сну.
Я запираю за нами двери и выключаю свет, когда мы направляемся в спальню.
Последние две ночи я спал на диване. Скажем так, это было невесело. Сегодня мы будем спать в одной кровати, потому что мне нужен отдых.
— Ты можешь сначала сходить в ванную, — говорю я, подключая телефон к зарядному устройству рядом с кроватью.
Тиана хватает одежду из шкафа вместе со своей косметичкой и исчезает в ванной.
Подходя к шкафу, я смотрю на ее коллекцию одежды, чтобы понять, не нужно ли ей чего-нибудь. Кажется, у нее достаточно вещей, и когда я оборачиваюсь, мой взгляд натыкается на старую коробку из-под обуви, задвинутую в угол шкафа.
Я смотрю на это еще мгновение, затем хватаю пару спортивных штанов и направляюсь в другую ванную.
Я принимаю душ раньше Тианы и, положив заряженный пистолет на прикроватную тумбочку, откидываю одеяло и ложусь.
Как только я собираюсь взять телефон, чтобы проверить список, который прислал мне Лука, открывается дверь ванной. Выходит Тиана, одетая в леггинсы и простую черную футболку. Оно сидит плотнее, чем моя рубашка, и видно, что на ней нет лифчика.
Когда я говорю "плотнее", я имею в виду
Я вижу очертания ее ареол и твердые соски, и, конечно же, мой член меньше чем за секунду становится по стойке смирно.
— Ты принял душ? — спрашивает она, убирая свою косметичку обратно в шкаф.
— Да. — Я указываю на косметичку. — Оставь свои вещи в ванной.
Она делает, как я говорю, затем обходит кровать и забирается под одеяло. Ее взгляд устремляется на меня, хотя она сохраняет между нами зияющую дистанцию.
— Я не кусаюсь.
Она придвигается ближе, на ее губах играет улыбка.
Я выключаю лампу и поворачиваюсь на бок лицом к ней.
— Ты нервничаешь?
— Нет.
На моем лице расплывается ухмылка.
— Я собираюсь обнять тебя. Не паникуй.
— Хорошо.
Пока мои глаза привыкают к темноте, я придвигаюсь ближе, просовываю руку под ее голову и притягиваю ее к себе. Тиана прижимается щекой к моей груди, и я чувствую ее руку, лежащую на моей талии.
— Устраивайся поудобнее,
Ее пальцы касаются моего бока, затем она обнимает меня, кладя ладонь мне на середину спины.
— Так-то лучше.
Она прижимается к моей груди, отчего моя улыбка становится шире.
— Армани, — шепчет она.
— Да?
— Работа, которую ты собираешься выполнить, опасна?
Да.
— Нет. — Ложь легко слетает с моих губ. — Просто придется много попутешествовать.
Она откидывает голову назад, и я вижу, как сияют ее глаза.
— Будь в безопасности.
Это последнее, что я могу сделать, но я не собираюсь говорить ей об этом. Вместо этого я сокращаю расстояние между нами и прижимаюсь губами к ее губам.
С каждым поцелуем во мне растет чувство собственничества и защиты, которые я испытываю к этой женщине.
Не желая рисковать потерять контроль, я не углубляю поцелуй.
Пытаясь отвлечься от своего желания к ней, я спрашиваю:
— Какие у тебя мечты?
Она снова прижимается к моей груди, и я слышу улыбку в ее голосе, когда она отвечает:
— У меня есть три мечты. Я всегда мечтала о доме, который смогу назвать своим, о муже, которого смогу любить, и о детях, которым смогу подарить весь мир.
Мои руки сжимаются вокруг нее.
— Ты что-то упускаешь.
— Что?
— Мужа, который тебя любит.
Она на мгновение замолкает, затем отвечает:
— Будучи принцессой Братвы, меня учили не ожидать этого.
Я хмурюсь.
— Чему еще тебя учили?
— В основном всему, что нужно, чтобы быть хорошей женой.
Да, мне любопытно узнать,
Решив оставить этот разговор на потом, я целую ее в волосы и шепчу:
— Сладких снов,
— Тебе тоже.
Прижавшись щекой к моей груди, я чувствую ее дыхание на своей коже. Я концентрируюсь на ощущении ее миниатюрного тела, пока не погружаюсь в сон.
Тиана
Я просыпаюсь от того, что тело Армани полулежит поверх моего, его лицо прижато к моей шее, а руки сомкнуты вокруг меня.
В комнате все еще темно. Я хотела встать пораньше, чтобы приготовить кофе и посмотреть, как оживает город вместе с ним, но не смею пошевелиться.
Не потому, что боюсь разбудить его, а потому, что наслаждаюсь моментом. Я впервые просыпаюсь рядом с мужчиной, который не является моим братом, охраняющим меня, и мне это нравится.
Если Армани так крепко обнимает меня во сне, это значит, что я ему нравлюсь, верно? Может быть, он научится любить меня, а не просто думать обо мне как о младшей сестре Миши, с которой он застрял.
И он поцеловал меня три раза по собственной воле.
Руки Армани сжимаются вокруг меня, и его пах прижимается к моему бедру. Все мои мысли внезапно обрываются, когда я чувствую его твердость. Мое сердце колотится в сумасшедшем ритме, глаза широко открыты.
Хотя я знаю, что это типичная утренняя реакция мужчин, моему телу, кажется, все равно. Мой живот сжимается, и жар разливается внутри.
Мои мысли улетучиваются, и я представляю, как Армани ползает по моему телу, и, глубоко целуя меня, занимается со мной любовью.
Мои щеки краснеют, а сердце колотится быстрее. Между ног возникает жаждущее ощущение.
Он снова шевелится и издает тихий стон, его твердость трется о мое бедро. Он отводит руку назад, и его ладонь ложится на мою правую грудь.
Затем он сжимает мою грудь, и это посылает волну покалывания по моему телу. Я задыхаюсь от приятных ощущений, борясь с желанием пошевелиться.
Когда он еще раз крепко сжимает мою грудь, я начинаю дрожать, желая, чтобы он снова сжал или погладил меня.
Вместо того, чтобы исполнить мое желание, его рука опускается к моему животу. Я чувствую, как меняется его дыхание у моей шеи и как напрягается его тело.
Закрыв глаза, я притворяюсь спящей, что на самом деле глупо, потому что я почти уверена, что он чувствует мой учащенный пульс.
Армани не отстраняется от меня, а вместо этого снова расслабляется.
— Доброе утро,
Мой голос звучит хрипло, когда я шепчу:
— Доброе утро.
— Я тебя лапал?
От прямого вопроса на моем лице появляется румянец.
— Нет.
— Либо мне приснился чертовски хороший сон, либо ты лжешь.
Желая успокоить его, я говорю:
— Ничего страшного, если ты прикоснешься ко мне. Мы помолвлены.
Армани поднимает голову, его взъерошенные волосы выглядят опасно горячими с раннего утра.
Его глаза изучают мое лицо, затем уголок его рта приподнимается.
— Я запомню это в следующий раз.
Я начинаю вырываться из-под него, говоря:
— Солнце встает. Я быстро приготовлю кофе. — Выбираясь из постели, я думаю спросить: — Какой ты любишь?
— Такой же сладкий, как и ты. — Улыбка расплывается на его лице, когда он потягивается. — Два кусочка сахара и сливки.
Выходя из спальни, я чувствую прилив счастья в груди. Это настолько редкая эмоция, что на глаза наворачиваются слезы.
Я нахожу дорогу на кухню в трехэтажной квартире и, проверяя все шкафы, пытаюсь вспомнить, где что лежит.
Внезапно я замираю от нахлынувшей волны счастья. Поворачиваясь по кругу, я смотрю на прекрасную кухню. Я вдыхаю новый запах моего дома.
Меня пробирает сильная дрожь, и я делаю прерывистый вдох.
С широкой улыбкой на лице я беру две чашки из буфета. Приготовление кофе всегда было рутинным делом, но этим утром я проявляю особую заботу. Пока я размешиваю теплую жидкость, сильные руки обхватывают мою талию, и он целует меня в шею.
Я даже не слышала, как Армани вошел в кухню.
Я откладываю ложку, и тут Армани спрашивает:
— Которая из них моя?
— Та, что справа.
Он берет чашку и делает глоток. Я смотрю на него, пытаясь понять, правильно ли я все сделала.
Армани подмигивает мне.
— Идеально.
С кружкой дымящегося кофе в руке я следую за ним во внутренний двор и сажусь на одну из скамеек, пока он открывает главную дверь, ведущую на набережную, и садится рядом со мной.
Мы пьем кофе, когда начинает всходить солнце, и когда гондола проезжает мимо нашего входа, я говорю:
— Венеция кажется волшебной.
— На земле нет места лучше, — шепчет Армани. Подняв руку, он обнимает меня за плечи. — Здесь холодно.
Я ставлю чашку на пол и, бросившись обратно по лестнице, мчусь в спальню и срываю с кровати покрывало. Когда я возвращаюсь во двор, Армани хихикает.
Мы уютно устраиваемся под одеялом, и я прислоняюсь к его боку, забыв о своем кофе.
Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем Армани вздыхает.
— Нам нужно подготовиться к сегодняшнему дню. Моя мама ждет нас к завтраку.
Я резко выпрямляюсь.
— Я встречаюсь с твоей мамой сегодня?
Армани берет мою чашку и поднимается на ноги.
— Да, я не могу уехать на три дня и оставить тебя совсем одну.
Я беру покрывала в руки и следую за Армани обратно в квартиру, чувствуя, как внутри все сжимается от нервов.
Просто для уверенности я спрашиваю:
— Мне называть твою маму миссис де Сантис?
Армани ставит чашки в раковину, затем отвечает:
— Ты будешь называть ее синьорой, пока она не скажет тебе иначе. То же самое относится и к моей тете.
— Синьора, — пробую я это слово на вкус, получая одобрительный кивок Армани.
Когда мы возвращаемся в спальню, я быстро кладу покрывало обратно на кровать и раскладываю подушки аккуратными рядами.
Армани достает из шкафа джинсы и удобный свитер, хватает пистолет с прикроватной тумбочки и исчезает в ванной.
Решив надеть что-нибудь похожее, я быстро снимаю леггинсы и футболку и одеваюсь.
Не зная, много ли мы сегодня будем гулять, я надеваю пару удобных туфель. Когда я готова, а Армани все еще в ванной, я возвращаюсь на кухню, чтобы вымыть чашки.
— Я только познакомлю Тиану с мамой, прежде чем уеду на работу, — слышу я, как Армани говорит, проходя по коридору. — Да, мы хорошо провели ночь. Я подарил ей обручальное кольцо.
Я замираю на кухне, бесстыдно прислушиваясь к его разговору.
— Похоже, она приспосабливается. — Наступает пауза, затем Армани бормочет: — Перестань волноваться, Миша … Нет, мне не нужна поддержка. Я должен сделать это сам … Со мной все будет в порядке… Ты знаешь, я не могу сказать тебе, в чем заключается работа. Эта линия небезопасна … С Тианой все будет в порядке. Слушай, мне нужно идти. Я позвоню, если возникнут проблемы.
Армани вздыхает и бормочет:
—
Он заходит на кухню и смотрит на меня.
— Иди собирайся.
Я спешу в ванную и торопливо умываюсь, чищу зубы и расчесываю волосы. Я умываю лицо и выкраиваю несколько минут, чтобы нанести увлажняющий крем, тушь и помаду.
Когда я возвращаюсь на кухню, Армани стоит, прислонившись к стойке, изучая что-то в своем телефоне. Он выглядит таким серьезным и сексуальным, что от этого вида волна влечения разливается по моему животу.
— Все в порядке? — Спрашиваю я.
Он вскидывает голову и убирает телефон в карман.
— Да, Миша только что звонил, чтобы узнать, как ты. — Он поднимает бровь. — Готова?
Я быстро киваю.
— Да.
Армани подходит, берет меня за руку и ведет во внутренний двор. Мы выходим через другую дверь, и я оказываюсь на узкой улочке.
Пока Армани показывает дорогу, я оглядываю все старые здания.
Открывается дверь, и пожилая женщина выметает пыль из дома. Ее взгляд останавливается на нас, затем на ее лице появляется дружелюбная улыбка.
—
Они обмениваются парой слов, затем Армани говорит:
— Моя невеста, Тиана Петров.
Я улыбаюсь женщине.
— Приятно познакомиться.
— Она плохо говорит по-английски, — сообщает он мне.
Мы продолжаем спускаться по узкой улочке, затем сворачиваем на другую и переходим два моста.
Тиана
Не потрудившись постучать, Армани заводит нас в дом, затем кричит:
— Мама?
—
Армани отпускает мою руку и крепко обнимает женщину, а затем улыбается мне.
— Тиана, это моя мама.
Я протягиваю руку и говорю:
— Приятно познакомиться с вами,
В следующую секунду меня заключают в удушающие объятия и целуют в обе щеки.
— Тск, называй меня мамой. К концу недели ты станешь моей
К нам присоединяется еще одна женщина, которую Армани представляет мне как
Меня сажают на стул, затем передо мной ставят капучино и круассан с приправами.
—
Армани хихикает, сидя рядом со мной и намазывая свой круассан джемом и сыром.
Я делаю то же самое, мой взгляд мечется между двумя женщинами, которые, кажется, делают много и ничего одновременно.
Наконец, они садятся за стол, и когда я беру кусочек, меня засыпают вопросами.
— Откуда именно ты родом из России? Кто твои родители? Дали ли они свое благословение на свадьбу? У нас не так много времени на подготовку. Твоя мама приедет помочь с приготовлениями?
Я бросаю взгляд на Армани, и он отвечает:
— Я позабочусь о приготовлениях к свадьбе, как только вернусь с работы.
Глаза миссис Де Сантис расширяются, как блюдца.
— С работы? Ты снова уходишь? Но ты только что вернулся домой!
Армани пожимает плечами.
— Когда Лука отдает приказ, я должен его выполнить. Ты это знаешь.
— Но… — миссис Де Сантис начинает спорить.
Армани качает головой.
Она хмурится, затем бормочет:
— Лука мог бы, по крайней мере, дать мне время побыть с моим сыном, прежде чем снова отсылать его.
Армани берет себе еще один круассан, и я делаю мысленную пометку научиться их готовить.
— Я должен уйти после завтрака. Пожалуйста, присмотрите за Тианой, пока меня не будет, — говорит он, прежде чем вгрызаться в выпечку.
Обе женщины кивают, и миссис Де Сантис отвечает:
— Мы о ней хорошо позаботимся.
Несмотря на то, что я чувствую себя не в своей тарелке, я благодарна за оказанный мне теплый прием.
Взгляд миссис Де Сантис останавливается на мне, затем она говорит:
— Мы поищем свадебное платье, пока Армани будет на работе.
— Спасибо. — Капучино слишком сладкий, но я выпиваю все до последней капли.
— Где будет проходить церемония? — спрашивает миссис Де Сантис.
— Она будет скромной, только с нашими близкими людьми, — отвечает Армани. — Мы можем устроить это у меня во внутреннем дворике.
— Сколько человек? — спрашивает миссис Де Сантис, прежде чем посмотреть на меня. — Мы будем готовить и печь всю пятницу.
— Семь, — отвечает Армани. — Это не считая Тианы, меня и того, кто будет проводить церемонию бракосочетания, но не беспокойся о готовке, мама, я закажу ресторан для празднования.
— О, хорошо. Я поговорю с отцом Моретти, — говорит миссис Де Сантис. — Он крестил тебя, он может тебя и женить.
Как только мы заканчиваем есть, Армани встает.
— Я сожалею, что визит такой короткий, но мне нужно позаботиться о неотложных делах.
Миссис Де Сантис машет рукой в воздухе.
— Ты забываешь, что я была замужем за твоим отцом тридцать лет. Я привыкла к этому.
Когда
— Не обижайся, — говорит Армани миссис Де Сантис.
— Не обижусь. — Он обнимает свою мать и тетю, и я быстро делаю то же самое, прежде чем мы выходим из дома.
Завтрак показался мне поспешным, и мне даже не удалось поговорить с женщинами, но я уверена, что проведу с ними время в течение следующих трех дней.
— Мне жаль, что визит был таким быстрым, — говорит Армани, словно читая мои мысли.
— Я понимаю, тебе нужно работать.
Его рука скользит в мою, и он сжимает ее.
— У тебя будет достаточно времени, чтобы познакомиться с моей семьей.
Мы возвращаемся домой другим маршрутом, и вскоре Армани показывает мне пекарню, пару кафе, гастроном и магазин, где я могу купить самое необходимое. Он также показывает мне, в каком направлении идти, чтобы попасть в общий торговый район.
Когда мы возвращаемся домой, Армани сразу же направляется в спальню, где достает из шкафа черный костюм.
Я тут же разворачиваюсь и направляюсь на кухню, чтобы дать ему немного уединения.
Я открываю холодильник и, видя, что он практически пуст, достаю из кармана телефон, чтобы составить список покупок.
Я снова осматриваю шкафы, добавляя в список все необходимое. Убедившись, что у Армани было достаточно времени, чтобы переодеться в костюм, я возвращаюсь в спальню, чтобы показать ему, что нам нужно.
В тот момент, когда я вхожу в комнату, у меня отвисает челюсть, а глаза расширяются. На кровати лежит множество оружия, и Армани проверяет набор ножей.
Реальность обрушивается на меня жестко и быстро, вызывая дрожь по телу.
Он был так добр ко мне, что я забыла, что он — силовик мафии. Ему платят за то, чтобы он причинял боль людям, которые должны деньги мафии.
Он надевает бронежилет с карманами и прорезями для пистолетов и ножей, а затем накидывает пиджак, чтобы все скрыть.
Когда он смотрит на меня, я подхожу ближе, сжимая телефон в руках.
— Я составила список покупок, чтобы ты посмотрел.
Он хмурит лоб, затем достает бумажник и протягивает мне черную кредитную карту.
— Оплачивай с карты все, что тебе нужно.
Я киваю, затем спрашиваю:
— Какова ежемесячная сумма на еду и чистящие средства?
— Постарайся, чтобы расходы не превышали десяти тысяч.
Мои брови сходятся на переносице.
— Нас всего два человека. Наша еда никогда не будет так много.
Армани встает передо мной, и почему-то кажется, что он выше со всем этим пристегнутым к нему оружием.
— Эти десять тысяч на все, что тебе нужно,
Я несколько раз моргаю, прежде чем его слова доходят до меня.
Я никогда не потрачу столько, но все равно благодарна ему за этот жест. Встав на цыпочки, я целую его в щеку, но прежде чем я успеваю отстраниться, его рука обвивается вокруг меня.
— Я уезжаю на три дня,
Положив руки ему на плечи, я приподнимаюсь и прижимаюсь своим ртом к его губам. Армани наклоняет голову, и когда мой язык высовывается, я чувствую, как он улыбается, а затем берет на себя инициативу и целует меня до чертиков.
Он поглощает меня с такой сильной потребностью, что мой разум затуманивается. Наше учащенное дыхание смешивается, и между моих ног возникает острая жажда чего-то большего, чем просто поцелуй.
Когда Армани поднимает голову, его глаза темнеют от вожделения, и я думаю, что могу надеяться, что однажды он сможет полюбить меня. В конце концов, влечение — это начало любви, не так ли?
— Я не смогу позвонить, — говорит он, отпуская меня. — Но я должен быть дома через три дня. Если возникнут какие-то проблемы, позвони Мише или Алеку.
Я киваю.
— Пожалуйста, будь в безопасности. — Мои глаза встречаются с его. — Я очень хочу выйти за тебя замуж в субботу.
Уголок его рта приподнимается.
— Вот почему я выполняю эту работу. Это моя плата за то, чтобы ты стала моей женой.
Армани еще раз целует меня в губы, затем говорит:
— Мне пора идти. Скоро увидимся,
Он берет сумку с кровати, и я следую за ним во внутренний двор и к дверям, а затем смотрю, как он забирается в лодку.
Когда двигатель с ревом оживает, Армани бросает на меня последний взгляд, прежде чем направить лодку по воде.
Я провожаю его взглядом, пока он не исчезает за поворотом.
Армани
Первый в списке — Фонтана. Последний год он торговал наркотиками в Италии, думая, что сможет скрыть свой бизнес от мафии.
Я включил будильник на своем телефоне, прежде чем отправиться из Маргеры в Бари, что на другом конце Италии. Фонтана торгует со склада "Cash and Carry", где все по низким ценам. Кроме наркотиков, конечно. За кайф приходится платить втридорога.
Восьмичасовая поездка утомительна, но когда я подъезжаю к складу, я бодр и готов приступить к работе.
Я ставлю машину на стоянку и достаю автомат из сумки с игрушками. Выбираясь из машины, я перекидываю ремень оружия через плечо, а затем надеваю пиджак, чтобы скрыть его.
Подойдя к задней двери, поскольку сейчас восемь вечера и заведение закрыто для посетителей, я поднимаю подбородок в сторону двух охранников, играющих в карты.
— Фонтана здесь? — спрашиваю я.
Один из охранников встает, на его лице появляется хмурое выражение.
— Кто спрашивает?
— Де Сантис.
— Никогда о тебе не слышал, — бормочет он. — Мы открываемся только в десять. Отъебись.
Он снова садится, ворча, и берет в руки свои карты.
— Ничего страшного, — усмехаюсь я. — Скоро все будут знать это имя.
Вытащив из бронежилета два K-Bar, я передергиваю плечами, подходя ближе.
Оба охранника вскакивают, их стулья падают назад.
— Ты труп, — рычит тот, что покрупнее, направляясь ко мне.
Когда он замахивается на меня, я пригибаюсь и вонзаю один из ножей ему в подмышку. Вырвав оружие, я быстрым движением перерезаю ему шею от уха до уха.
— Ублюдок, — кричит тот, что поменьше, вытаскивая пистолет из-за пояса брюк.
Я бросаю нож прежде, чем он успевает нажать на спусковой крючок, всаживая лезвие ему в левый глаз.
Подкрадываясь к ублюдку, я наклоняюсь над ним и вытаскиваю нож. Я вытираю его о рубашку ублюдка, затем встаю и пинком открываю металлическую дверь. Она сотрясается на петлях.
Держа ножи наготове, я направляюсь в заднюю часть склада.
На другой стороне здания я вижу людей, упаковывающих наркотики в маленькие пакетики. Я продолжаю идти, как будто меня ничто в мире не волнует, но вместо этого я готов к нападению.
Когда я подхожу к офису, свет из окон которого проникает в основную часть склада, я слышу, как кто-то говорит:
— В этом месяце у нас были хорошие продажи.
Я появляюсь в дверях и наблюдаю, как четверо мужчин пересчитывают пачки наличных. Фонтана сидит за столом, читая что-то на своем ноутбуке.
— Я здесь, чтобы забрать то, что ты должен Луке Котрони.
Мой голос проносится по офису. Фонтана первым поднимается со стула.
Когда один из четверых вскакивает, я всаживаю свой нож ему в грудь. Оставшийся нож я кручу между пальцами, заходя в небольшое помещение.
— Ты восемь месяцев торговал в районе Котрони, не заплатив ни цента.
Фонтана начинает смеяться, как будто я рассказал ему шутку века, в то время как трое других мужчин принимают боевые стойки.
Я бросаю второй нож, попадая Фонтане в плечо, одновременно взмахивая автоматом и делая несколько выстрелов.
—
Три тела падают на пол, и, качая головой, я бросаю на Фонтану скучающий взгляд, пока он вырывает лезвие из своего плеча.
— Ублюдок, — шипит он.
Опустив автомат, я выхожу из офиса и кричу людям, упаковывающим наркотики.
— Если не хотите сдохнуть, уносите свои задницы отсюда в ближайшую минуту.
Я не спускаю глаз с Фонтаны, который свирепо смотрит на меня, пока упаковщики бегут к выходу.
Захлопнув за собой дверь офиса, я обращаю все свое внимание на Фонтану.
— Должен признать, я разочарован. Я ожидал большего. — Я подхожу ближе к столу, который стоит между нами. — Как, блять, ты управляешь наркобизнесом, когда склад охраняют всего шесть человек?
— Как ты узнал, где я работаю?
Усмехаясь, я подхожу ближе.
— Ты действительно думал, что сможешь торговать в Италии и мафия об этом не узнает?
Он не отвечает, а просто продолжает свирепо смотреть на меня.
Вздохнув, я говорю:
— Ты будешь перечислять двадцать процентов своей валовой прибыли на счет в Академию Святого Монарха. Не пропусти ни одного платежа, потому что, если мне придется вернуться, я возьму фунт плоти за каждый цент долга.
Я достаю из кармана черную карточку с номером счета и бросаю ее на стол.
— За последние восемь месяцев ты получил валовую прибыль в размере пятидесяти девяти миллионов евро. Переведи одиннадцать миллионов восемьсот.
В глазах Фонтаны вспыхивает упрямый огонек, когда он пытается пристально смотреть на меня сверху вниз. Не теряя времени, я вытаскиваю свой Glock из-за спины и стреляю ублюдку в левое колено.
Он с криком падает на пол, затем из него вырывается череда проклятий.
— Ублюдок. Гребаный ублюдок.
— Переведи деньги или лишишься и правого колена.
Он с трудом поднимается, чтобы сесть на стул, и делает перевод.
Достав телефон из кармана, я жду, когда придет сообщение из Академии Святого Монарха, сообщающее мне, что средства переведены на счет Луки.
ПОЛУЧЕН ДЕПОЗИТ В РАЗМЕРЕ 11800000-00 €
Улыбка кривит мои губы, когда я говорю:
— Было приятно иметь с тобой дело.
Я подбираю свой нож с пола, а другой — с груди мертвого парня, затем выхожу из офиса.
Проклятия и приступ ярости Фонтаны стихают у меня за спиной, когда я выхожу из здания и направляюсь к своей машине.
Фонтана был самым легким из девяти. Он все еще учится ремеслу.
Проди, которого я оставлю напоследок, будет гребаным кошмаром.
Но Тиана стоит каждой капли крови, которую я пролью, и как только я закончу с этой работой, каждый ублюдок в Италии будет знать имя Де Сантис.
Тиана
Без Армани дом кажется пустым.
Если быть честной с собой, то, кажется, я уже влюбилась в него.
Пока я снова проверяю список покупок, чтобы убедиться, что ничего не упустила, я думаю о наших поцелуях. Мне начинает казаться, что я неправильно поняла ситуацию, потому что Армани не стал бы так целовать меня, если бы я его не привлекала. Ведь так?
Я погружаюсь в свои мысли, вспоминая, каково это — быть в его объятиях. Его поцелуи всегда повергают меня в оцепенение. Счастливое.
Он ни разу не обращался со мной грубо, а наоборот, относился ко мне так, словно я сокровище, которое он должен оберегать.
Я хмурюсь.
Брак Асланхов был единственным примером для меня, поэтому я верила всему, что мне показывали и говорили.
Армани ни разу не разозлился на меня. Хотя я видела его сердитым всего, может быть, два или три раза, он никогда не вымещал злость на мне.
—
Я открываю дверь и улыбаюсь, когда миссис Де Сантис и
— Привет.
— Наша встреча за завтраком была такой короткой, — бормочет она, нахмурившись. — Мы даже не успели поговорить.
Они заходят в дом и сразу направляются на кухню.
— Мы будем пить кофе,
Я бросаюсь за ними и быстро беру чашки из буфета.
— Какой кофе вы предпочитаете?
— Сладкий и со сливками, — отвечает миссис Де Сантис.
Пока я готовлю три порции кофе, говорю:
— Спасибо за завтрак сегодня утром. Кажется, Армани обожает круассаны. Я хочу научиться их печь.
Миссис Де Сантис широко улыбается.
— Я научу тебя.
Я чувствую на себе их взгляды, и когда оборачиваюсь,
— Армани сказал мне, что вы сестры? — Комментирую я, ставя чашки на стол.
— Я старшая. Джада всегда была застенчивой. Не волнуйся, если она ничего не скажет. Я говорю достаточно за нас обеих.
Моя улыбка становится шире.
— Я как раз собиралась выйти и поискать продуктовый магазин, чтобы купить пару вещей. Кухня пуста.
Миссис Де Сантис делает глоток своего кофе, а затем одобряюще кивает мне.
— Я также научу тебя готовить хороший капучино. Мы выпьем кофе, а потом пойдем с тобой в магазин.
Я вздыхаю с облегчением.
— Спасибо. Я не была уверена, что смогу найти его снова. Здесь так много переулков и мостов.
Миссис Де Сантис отставляет чашку, затем пронзает меня любопытным взглядом.
— Расскажи мне о себе,
— Ах… вы уже спрашивали о моих родителях, — отвечаю я, немного нервничая. — До восьми лет мы с братом жили в детском доме. Мистер и миссис Асланхов взяли нас к себе. Вот так мы и выросли в Братве.
—
Я киваю.
— Он замечательный брат.
Она тянется через стол и похлопывает меня по руке.
— Ну, теперь у тебя есть и мы. — Улыбка растягивает ее губы. — И, надеюсь, скоро, с Божьей помощью, у вас с Армани будет много детей.
— Твои слова да Богу в уши, — бормочет
Миссис Де Сантис встает, затем говорит:
— Давайте пройдемся по магазинам и наполним шкафы. Армани будет голоден, когда вернется с работы.
Прежде чем закрыть за нами дверь, я убеждаюсь, что телефон и кредитная карта у меня с собой.
Когда мы идем по узкой улочке, миссис Де Сантис говорит:
— Армани любит
— Это было бы замечательно. Спасибо.
Дойдя до магазина,
Я показываю миссис Де Сантис список, и вскоре мы заполняем корзину всем, что мне нужно, и всем остальным, что она считает нужным купить.
Когда мы сворачиваем в отдел макаронных изделий, миссис Де Сантис вкратце рассказывает мне, для каких блюд используется каждая из паст.
— Я всего этого не запомню, — говорю я, жалея, что не догадалась записать все на диктофон, чтобы прослушать позже снова.
— Со временем научишься, — уверяет она меня.
Пока мы продолжаем ходить по магазинам, она спрашивает:
— Миссис Асланхов научила тебя готовить?
— Да, и я умею печь. Она научила меня, как быть хорошей женой.
— Хм… — Миссис Де Сантис бросает на меня взгляд. — Чему она тебя научила?
— Она сказала мне всегда держаться подальше от мужа, особенно когда он приходит домой с работы. Его еда всегда должна быть готова. — Я опускаю тему спальни, потому что ни за что не расскажу об этом своей будущей свекрови.
Миссис Де Сантис закатывает глаза.
— Тсс. Так старомодно. Не мешай Армани. Он подумает, что сделал что-то не так. Он хочет проводить с нами время, когда возвращается с работы. Мы — хорошее в его жизни, и должны уравновешивать плохое, с которым он имеет дело.
Я мысленно записываю все.
— Он любит выпить бокал виски и расслабиться перед ужином. Обычно я готовлю мясо и жду, пока он вернется домой, прежде чем вносить последние штрихи. Таким образом, аромат витает в воздухе, приветствуя его возвращение домой.
— Да, мама, — отвечаю я, желая узнать больше.
— Когда он возвращается домой до захода солнца, он любит прогуляться и насладиться
—
— Это небольшие закуски, которые можно купить на рыночных прилавках вдоль улиц. Мясо, сыр или рыба на хлебе. Это хороший способ пообщаться с соседями, потому что большинство из них выходят на улицы перед ужином.
— Звучит заманчиво.
Мы подходим к кассе и встаем в очередь.
— Я не люблю рыбу, — шепчет
Я наклоняюсь к ней.
— Нас таких двое. На вкус она не очень.
Когда она улыбается мне, кажется, что мне даровано чудо.
После того, как мы за все заплатили, мы все берем сумки и направляемся домой. Атмосфера здесь приятная, и моя нервозность, которая была раньше, давно прошла.
Когда эта мысль приходит мне в голову, я задаюсь вопросом, все ли с ним в порядке. Прошло всего пять часов с тех пор, как он уехал, а я уже скучаю по нему.
Армани
Я проделал свой путь из Бари в Неаполь, в Рим, в гребаную Флоренцию. Наконец, я оказываюсь в Болонье, где живет Проди.
Я чертовски измотан, но мне удалось вернуть Луке более девяноста восьми миллионов евро.
Игнацио Проди был членом мафии более тридцати лет. Когда у Асланхов все пошло наперекосяк, Алек убил старшего сына Проди.
С тех пор Проди отказывается работать с мафией из-за братской связи Луки с Виктором. Он презирает совместную работу мафии и Братвы.
Лука дал Проди три года на траур, и его время официально истекло.
Это невыполнимая задача, которую мне поручили. Но не с другими восемью мужчинами. Все они были детской забавой по сравнению с Игнацио Проди.
Честно говоря, я не вижу, чтобы Проди преклонил колено. Сегодняшний день закончится кровопролитием.
Сидя в машине, я готовлюсь к битве.
Если бы только это было так просто.
Я делаю глубокий вдох и смотрю на виллу впереди, которая стоит в тупике.
Выходя из машины, я оставляю все оружие, которое у меня есть, и иду к внушительным воротам. Я поднимаю руки, чтобы показать, что я безоружен, на мне только моя одежда и бронежилет, который ни хрена не сделает, если они выстрелят мне в голову.
Ворота распахиваются, и я вижу трех охранников в караулке. Один идет ко мне, и я останавливаюсь, чтобы он мог меня обыскать.
— Армани Де Сантис от имени Луки Котрони для
Он сообщает о моем прибытии по двусторонней рации и, мгновение спустя, кивает.
— Вас встретят у входной двери.
—
Мой разум успокаивается, и меня охватывает жуткое спокойствие.
Придется попытаться образумить этого упрямого старого хрена.
Входная дверь открыта, охранник ждет, чтобы принять меня. За долю секунды я замечаю его автомат и Heckler & Koch, засунутый за пояс брюк за спиной.
Я выхожу в фойе, отмечая все, что могу использовать в качестве оружия, пока следую за охранником через гостиную на веранду.
Игнацио и Лоренцо сидят за круглым столом из кованого железа и наслаждаются поздним обедом.
Игнацио разрезает стейк "Фиорентина", но вместо того, чтобы откусить кусочек, его суровый взгляд останавливается на мне.
— Ах…
Лоренцо бросает на меня взгляд, и я замечаю, как охранник, впустивший меня, встает рядом с Лоренцо.
Пока я обдумываю вопрос, из дома выходит еще один охранник. У него такое же оружие, как и у того, кто стоит рядом с Лоренцо.
— Я не знал, — отвечаю я Игнацио.
— Твоя репутация опережает тебя. Вся Италия гадает, где ты появишься в следующий раз. — Игнацио усмехается. — Последние два дня мой телефон звонит без остановки. Я слышал, мужчины платят мафии, опасаясь, что они могут оказаться следующими в твоем списке. — Он откусывает кусок мяса и медленно жует, жестом указывая на свободное место.
—
— Ты сразу переходишь к делу, — бормочет Игнацио. — Я слышал, ты женишься на сучке из Братвы.
Гнев разгорается в моей груди, но я сдерживаю его. Атмосфера накаляется, и один из охранников переступает с ноги на ногу.
— Твоя информация неверна.
Бровь Игнацио приподнимается.
— Ты не собираешься жениться?
— Собираюсь. — Наши взгляды встречаются в бессловесной битве. — На принцессе Братвы.
Его верхняя губа кривится от отвращения.
— Мафия уже не та, что раньше, когда во главе был Люциан Котрони.
Верный до самой смерти, я бормочу:
— Лука заставил своего отца гордиться, расширив наши территории.
— Хмфф, — фыркает он. — Это противоестественно. Мафия и Братва не могут сосуществовать. — Его глаза прищуриваются, когда он смотрит на меня. — Я также слышал, что ты дружишь с ублюдком, который убил моего сына.
Не комментируя Алека, я говорю:
— Лука дал тебе три года на траур. Пришло время вернуться в строй.
Игнацио в порыве гнева швыряет свой нож для стейка на стол. Мои глаза лишь на секунду останавливаются на оружии, прежде чем я встречаюсь с его разъяренным взглядом.
— Только через мой труп я заплачу хоть цент мафии, пока они связаны с гребаными крысами Братвы! Вы все, блять, слепые или просто тупые? Вы позволяете врагу захватить все, за что мы проливали кровь.
Пока Игнацио бушует, я мысленно вижу лицо Тианы.
В мгновение ока я осматриваю задний двор.
Мой взгляд падает на Лоренцо, который выглядит настороженным и подавленным. Он никогда не был любимым сыном Игнацио, потому что он гей, и Проди считает его слабым, что, на мой взгляд, чертовски глупо.
Лоренцо самый спокойный в семье и не принимает никаких опрометчивых решений.
Мой взгляд возвращается к Игнацио, когда он бушует:
— Вы все гребаные предатели! Я убью этого гребаного ублюдка, лишившего жизни Риккардо, а потом заставлю Лоренцо трахать твою шлюху из Братвы, пока он не узнает цену киске. Я заставлю ее брата смотреть…
В моих глазах вспыхивает ярость, весь мой контроль исчезает, и я хватаю нож для стейка и быстро вонзаю его в шею Игнацио. Пять раз лезвие пронзает его кожу, и кровь фонтаном брызжет на пол и стол.
Мои руки и рукава пропитаны кровью Игнацио, когда я хватаю Лоренцо, рывком поднимаю его на ноги, чтобы использовать в качестве щита.
— Подожди! — кричит главный охранник, направив на нас свой Heckler & Koch. — Не убивай его. Давай поговорим.
Я прижимаю кончик лезвия к шее Лоренцо и, видя вспышку паники в глазах его охранника, кривлю губы.
— Если ты не хочешь, чтобы кровь твоего любовника растеклась у твоих ног, советую тебе опустить оружие.
Он кладет свое оружие на стол, где лежит голова Игнацио, испустившего последний вздох так, что мы этого не заметили.
Я говорю Лоренцо на ухо:
— Ты единственный оставшийся в живых Проди, Лоренцо. Ты возьмешь на себя управление бизнесом и заплатишь Луке то, что ему причитается?
Его слова звучат натянуто и торопливо.
— Да. Я поклянусь в верности мафии.
Мой взгляд останавливается на каждом охраннике, но больше всего меня волнует любовник Лоренцо.
— Отзови свою сторожевую собаку, — приказываю я.
Лоренцо поднимает дрожащую руку.
— Отойди, Сантино.
Глаза Сантино прикованы ко мне, в его взгляде горит ярость. Он заметно расслабляется, и когда я толкаю Лоренцо к нему, ловит его.
Держа нож в правой руке, я наблюдаю, как Сантино тянет Лоренцо за свое тело, чтобы защитить его.
— Заплати сто миллионов евро, чтобы я мог уехать, — приказываю я.
Каждый мускул в моем теле напряжен.
Пока Лоренцо достает телефон из кармана, палец другого охранника медленно приближается к спусковому крючку. Прежде чем он успевает сделать еще один вдох, я бросаюсь на него. Он блокирует мой первый удар, но я быстро наношу ему удар в живот левой рукой.
— Прекратите! — кричит Лоренцо.
Прежде чем его крик стихает, лезвие ножа для разделки мяса вонзается охраннику под ребра, глубоко вонзаясь в грудь.
Его кровь согревает мою руку, пока я смотрю, как жизнь покидает его глаза. Через мгновение я разворачиваюсь и блокирую атаку Сантино.
Наши ноги двигаются быстро, а удары наносятся еще быстрее, когда мы сталкиваемся лицом к лицу.
Мне удается порезать ему бок, и это заставляет Лоренцо закричать:
—
Сантино хватает меня за запястье, и начинается силовая борьба за нож. На мгновение ему удается повернуть лезвие в мою сторону. Используя всю свою силу, я поворачиваю нож в его сторону, и когда лезвие касается места под его ухом, Лоренцо кричит:
— Остановись! Не убивай его. Я перевел деньги. Я клянусь в верности. Не убивай его!
Я отталкиваю Сантино от себя, но он быстро восстанавливает равновесие. Пока мы свирепо смотрим друг на друга, Лоренцо бросается между нами и прижимается спиной к груди Сантино.
— Я произвел оплату. Больше никаких убийств. Пожалуйста.
Мой телефон вибрирует в кармане. Задыхаясь от перепалки, я не свожу глаз с Сантино, вытаскивая устройство из кармана. Я бросаю на мужчину предупреждающий взгляд, а затем проверяю сообщение.
ПОЛУЧЕН ДЕПОЗИТ В РАЗМЕРЕ 100000000-00 €
ЗАДАНИЕ ВЫПОЛНЕНО
Тут же начинает звонить мой телефон, и, увидев на экране имя Луки, я отвечаю.
— Дело сделано, сэр.
— Я заметил. Как тебе удалось заставить Проди заплатить так быстро?
— Игнацио мертв. Теперь главный — Лоренцо, и он поклялся вам в верности.
На мгновение воцаряется тишина, затем Лука бормочет:
— Жаль, что не было другого исхода. Нам будет не хватать Игнацио.
— Передай мои соболезнования Лоренцо и скажи ему, что я буду на связи.
— Да, сэр.
— Я горжусь тобой, Армани. Ты сделал невозможное.
— Спасибо, сэр.
Сантино бросает на меня нетерпеливый взгляд и дергает подбородком в сторону входной двери, дав мне знак поскорее уйти.
— Возьми двухнедельный отпуск на свою свадьбу, — продолжает Лука, не подозревая, в какой нестабильной ситуации я оказался. — Я не смогу присутствовать на счастливом торжестве, но скоро ты получишь мой свадебный подарок. Когда вернешься на работу, отчитаешься перед Франко Витале.
— Спасибо, сэр.
Звонок заканчивается, и, убрав устройство обратно в карман, я говорю:
— Лука будет на связи. — Я указываю на гостиную. — Если я не выберусь с территории живым, род Проди будет стерт с лица планеты.
— Проследи, что
Если бы не отношения между Сантино и Лоренцо, все пошло бы по кровавому пути. Блять, это была удача.
— Мои соболезнования в связи с твоей потерей, — бормочу я, проверяя, где находятся все охранники, прежде чем вернуться в дом. Рукоять ножа липкая от крови, которая начинает подсыхать.
Выходя из парадной двери, я останавливаюсь у фонтана, опускаю нож в воду и ополаскиваю руки.
Каждый охранник следит за мной, как ястреб, пока я иду по подъездной дорожке. Ворота открываются, и только когда я покидаю территорию, делаю глубокий вдох.
Порез на руке, полученный от Ла Русса, который был шестым в моем списке, начинает гореть. От окровавленной одежды у меня чешется кожа.
Истощение пробирает меня до костей после безумных трех дней, которые у меня были.
Я сажусь в машину и вздыхаю.
Тиана
Я весь день то на кухне, то во дворе. Уже почти полночь, а от Армани нет и следа.
Много раз я чуть было не написала ему сообщение, просто чтобы проверить, все ли с ним в порядке, но передумывала, потому что не хотела, чтобы это выглядело так, будто я достаю его.
Технически три дня будет только завтра утром, но мне не терпится увидеть его.
Сегодня утром я встала рано и выбрала красивое розовое платье. Я заплела волосы в косу и накрасилась. Мне хотелось выглядеть красиво для Армани.
Тяжело вздохнув, я беру свою пустую чашку и встаю со скамейки. Направляясь на кухню, я кипячу воду, чтобы приготовить себе чай.
Пожалуйста, пусть с ним все будет в порядке.
Мне очень понравились последние три дня: я узнала, где что находится в квартире, повидалась с миссис Де Сантис, которую действительно начать считать мамой, и с
Я исследовала близлежащую площадь и выпила экспрессо в кафе. Видела, как чайка украла пирожное прямо из рук женщины. Это было забавно, и когда из меня вырвался смех, я была потрясена.
До этого момента я не могла вспомнить, когда смеялась в последний раз.
Я оборачиваюсь, и беру чашку с чаем. Испуганный вскрик вырывается у меня, когда я вижу Армани, стоящего в дверях. Чашка падает на пол, разбиваясь у моих ног, теплая жидкость забрызгивает мои босые ноги.
Он одет в ту же одежду, в которой ушел, только в крови. Так много крови.
Сильное беспокойство разливается по моему телу, но мрачное и убийственное выражение его лица заставляет меня застыть на месте.
— Почему дверь открыта? — его слова гремят, как гром.
При виде Армани, покрытого кровью, смотрящего на меня так, словно я его следующая жертва, страх сковывает мои мышцы и вызывает дрожь.
Мой голос дрожит, когда я говорю:
— Я ждала тебя во дворе. Хотела поприветствовать тебя дома.
Его руки сжаты в кулаки, и он делает расчетливый шаг ко мне.
От человека, которого я знала, не осталось и следа. Ни спокойного и терпеливого выражения лица. Никакой нежности.
— Прости, — слова вырываются у меня. — Я не…
Мое предложение обрывается, когда он снова рычит. Сильный страх парализует меня, когда он приближается ко мне, сокращая расстояние между нами огромными шагами.
Армани поднимает руку, и мое сердце сжимается, когда я отшатываюсь, отворачивая лицо и готовясь к боли.
Но вместо того чтобы ударить меня, его пальцы хватают меня за подбородок прямо перед тем, как его рот врезается в мой.
Мой разум и паника резко замирают.
Я слышу, как осколки кружки рассыпаются под его ботинками, затем он прижимается ко мне всем телом, наклоняет голову и засовывает язык мне в рот.
Он облизывает внутреннюю часть моего рта и покусывает губы, поцелуй наполнен такой страстью, что у меня перехватывает дыхание.
Мои руки сжимают его бицепсы, и я чувствую, как напрягаются его мышцы, словно ему требуются все силы, чтобы не поглотить меня.
Страх исчезает и быстро сменяется желанием к этому мужчине, который одновременно является святым и чудовищем.
Его рот отстраняется от моих губ, и я чувствую, как моя кожа горит от обжигающих поцелуев, когда он спускается по моей шее.
— Ты моя. — Слова грубые и требовательные.
— Я твоя, — выдыхаю я, закрывая глаза, когда он посасывает чувствительную кожу под моим ухом.
Мой живот сильно сжимается, и меня пробирает дрожь.
Внезапно сильная рука Армани обвивается вокруг меня, и я прижимаюсь к его телу, как будто я совершенно ничего не вешу. Меня выносят в коридор, где он прижимает меня спиной к стене.
Ухватившись за мое платье, он дергает ткань вверх и стягивает его через мою голову.
Я сразу же начинаю стесняться, а когда пытаюсь скрестить руки на своей обнаженной груди, он хватает меня за запястья и прижимает их к стене, оставляя меня незащищенной перед его взглядом, в котором нет ничего, кроме темного омута похоти.
Он отпускает мои руки, и с моих губ срывается вздох, когда костяшки его пальцев касаются моего правого соска.
— Я не могу ждать. — Его голос напряжен от желания.
— Я твоя, — повторяю я то, что сказала на кухне.
Его ладонь накрывает мою грудь, и он сильно сжимает, отчего по моей коже пробегают мурашки.
— Верно,
Я киваю, мой язык высовывается, чтобы смочить губы.
Армани опускается и, встав передо мной на колени, говорит:
— Твоя девственная киска заслуживает поклонения, прежде чем я заявлю на тебя права. — Слова звучат мрачно и грязно, наполненные обещаниями экстаза, которого я никогда не испытывала.
Все еще ошеломленная тем, что Армани дома, и выглядит он как кровожадный мафиози, я не понимаю, что означают его слова, пока он не хватает мои трусики и не срывает их с меня.
Моя левая нога перекидывается через его плечо, и прежде чем я успеваю ахнуть, он зарывается лицом между моих бедер и сосет мой клитор так сильно, что у меня вырывается крик.
Мои руки опускаются ему на плечи, мой рот открывается, а глаза закрываются.
Удовольствие мгновенное и ошеломляющее, когда Армани лижет и сосет меня, как изголодавшийся мужчина.
— Ар-ман-и, — выдыхаю я его имя, впиваясь пальцами в его плечи.
Его зубы впиваются в мой клитор, и когда он сильно высасывает из меня все, что можно, мое естество сильно сжимается, ноги немеют, и что-то взрывается внутри меня.
Удовольствие переполняет меня, и все, что я могу делать, — это чувствовать.
Мои эмоции выходят из-под контроля от пережитого первого оргазма. Я опускаюсь на пол и прижимаюсь лицом к бронежилету, который все еще надет на Армани.
Я чувствую запах крови, пота и чего-то такого первобытного, что не могу назвать.
— Все твои первые разы принадлежат мне, — шепчет Армани, а затем просовывает руки под меня, прижимая к своей груди, и поднимается на ноги.
Я обвиваю руками его шею и прижимаюсь лицом к его коже, пока он несет меня в спальню.
Он опускает меня на кровать и, не сводя глаз с моего тела, срывает бронежилет.
Сердце колотится в бешеном ритме, ударяясь о ребра, пока я смотрю, как он расстегивает свою окровавленную рубашку. Когда он высовывает ремень из петли штанов, я приподнимаюсь на кровати, мой желудок превращается в тугой комок нервов.
Молния на его брюках расстегивается, и через секунду ткань оказывается у его ног.
Мои глаза увеличиваются вдвое, когда они фиксируются на его мужском достоинстве.
Армани кладет колено на покрывало, и выражение его лица становится хищным и безжалостным. Он обхватывает мои бедра, его пальцы впиваются в мою кожу и раздвигают мои ноги.
Дыхание срывается с губ, пульс бьется с безумной скоростью.
Его ладонь скользит вверх по моему боку, по груди, затем его пальцы обхватывают мое горло. Его движения такие медленные и полностью контрастируют с бурей, бушующей в его глазах.
Мне кажется, что за мной охотятся и что он может наброситься в любой момент.
Мои инстинкты верны, потому что его тело прижимается к моему, его рот прижимается к моим губам, а его твердый член движется вверх-вниз по моему входу.
С рычанием, исходящим из глубины его груди, он, кажется, теряет остатки самоконтроля.
Я стараюсь собраться с силами, насколько могу, но ничто в этом мире не может подготовить меня к тому, что должно произойти.
Набухшая головка его мужского достоинства толкается в мой вход. Раз. Дважды. Острый ожог пронзает мое лоно, когда Армани заполняет меня одним толчком, его таз ударяется о мой.
Я хватаюсь за одеяло, и моя спина выгибается, в то время как бедра пытаются отодвинуться от боли. Я прикусываю нижнюю губу, и мои брови сводятся вместе, когда я стараясь не издать ни звука.
Ладони Армани обхватывают мое лицо, а его губы касаются моих. Он не двигается, позволяя мне привыкнуть к нему.
— Прости, это причиняет боль, — шепчет он.
Я быстро киваю, сосредоточившись на том, чтобы пережить боль.
— Открой глаза,
Когда я делаю, как мне говорят, по моему виску скатывается слеза. Армани ловит ее большим пальцем и нежно целует меня в губы.
Его бедра прижимаются к моим.
— Я не могу сдерживаться. Прости меня.
Это мое единственное предупреждение, прежде чем он вырвется и снова погружается в меня.
Его грудь прижимается к моей, и, опустив руки на мои бедра, он удерживает меня на месте. Он толкается снова и снова, и вскоре его темп становится зверским, каждый дюйм его мускулистого тела трется о мое.
Боль меняется с острой на теплую и наполняющую. Я чувствую каждый твердый дюйм его члена, когда он заполняет меня, и, клянусь, он достигает моего пупка.
Меня переполняет трепет от того, что Армани занимается со мной любовью.
Его глаза встречаются с моими, и он замечает, что боль утихла. Схватив меня за бедра, он подтягивает мои колени вверх, пока они не упираются в его бока, открывая ему полный доступ ко мне.
Его рот обрушивается на мой в диком поцелуе, а толчки становятся почти дикими. Его таз трется о мой клитор, а яйца ударяются о чувствительную кожу между моим входом и попкой.
Все это так ошеломляет, и прежде чем я успеваю понять, что происходит, в моей душе все сжимается до невозможности.
— Армани, — умоляю я. — Пожалуйста.
Я понятия не имею, о чем умоляю, но он, кажется, понимает мою мольбу. Он просовывает руку между нами, и в тот момент, когда его большой палец прижимается к моему клитору, его мужское достоинство проникает в меня глубоко и сильно.
Я задыхаюсь, мои глаза в отчаянии встречаются с его глазами.
— Дай мне услышать тебя, — требует он, выглядя как бог грома и разрушения. — Подари мне свои стоны и крики.
Он выжимает все дерьмо из моего клитора, пока трахает меня до бесчувствия. Даже если бы я захотела, я не смогла бы сдержать всхлипы, срывающиеся с моих губ.
Весь мой мир взрывается, тело сотрясается в конвульсиях, а из горла вырывается хриплый крик. Моя спина выгибается, и каждый мускул в моем теле напрягается.
Я совершенно бессильна, когда испытываю оргазм во второй раз, на этот раз в миллион раз сильнее первого.
Армани трахает меня до своего оргазма, а потом его тело прижимается к моему, и меня заполняет жар.
—
Он дергается внутри меня еще дважды, а затем опускается, вдавливая меня в матрас.
Весь вес его тела успокаивает и согревает, и я понимаю, что мне это очень нравится.
Армани
Мои мышцы расслабляются, и я наконец-то, восстанавливаю контроль над своими эмоциями.
Я трахал Тиану из чистой потребности. Я не задумывался о том, что делаю. Было только неумолимое желание погрузиться в нее.
Подняв голову, я встречаюсь с ней взглядом.
— Ты в порядке?
Но в ее небесно-голубых глазах нет слез, когда она смотрит на меня с удивлением.
— Я в порядке. — Она подносит руку к моему подбородку и проводит пальцами по щетине. — Ты выглядел очень расстроенным, когда вернулся домой. Тебе лучше?
Я напугал ее до смерти, но как только увидел ее в этом чертовски сексуальном платье, с ее ногами и декольте, выставленными напоказ, я потерял тот слабый контроль, который у меня был.
Я пытал и убивал ради нее, и ничто не могло помешать мне взять то, что принадлежит мне.
— Я снова спокоен. — Я нежно целую ее в губы. — Тебе больно?
Я все еще похоронен глубоко внутри нее, и не готов выйти из ее тугой киски.
— Нет, боль прошла, — шепчет она, в ее взгляде все еще читается благоговейный трепет.
Ублюдок во мне спрашивает:
— Тебе понравилось,
Ее щеки розовеют, когда она кивает.
Я отстраняюсь на дюйм, прежде чем снова погрузиться в нее по самую рукоятку.
Губы Тианы приоткрываются в судорожном вздохе, румянец на ее щеках становится еще ярче.
— Тебе понравилось, когда я тебя трахал? — Хриплю я, мое желание разгорается и угрожает снова лишить меня контроля.
Тиана снова кивает, ее поведение застенчивое и уязвимое. Чувствовать этого невинного ангела подо мной чертовски опьяняюще.
Я хочу жестоко обработать ее киску своим членом, чтобы она чувствовала меня внутри себя каждую секунду, каждый час, каждый гребаный день.
Я хочу, чтобы это напоминало ей о том, кому она принадлежит, когда она садится, ходит и даже когда спит.
Опираясь верхней частью тела на предплечье, я обхватываю ее грудь, наблюдая за ее реакцией, когда сжимаю и массирую ее сосок, превращая его в твердый камешек.
Ее киска сжимается вокруг моего члена, ее тело говорит мне, что ей нравятся мои прикосновения.
Я вытаскиваю член, пока внутри нее не остается только кончик, а затем снова погружаюсь в ее влажное тепло.
— Так чертовски хорошо, — стону я, призрак моего оргазма покалывает яйца. —
Руки Тианы находят мои бицепсы, и ее ногти впиваются в мою кожу, когда она поднимает голову, чтобы осыпать поцелуями мою челюсть и шею.
Впервые она отвечает мне взаимностью, заставляя мое желание разгораться все сильнее.
— Я никогда раньше не чувствовала ничего подобного, — шепчет она мне на ухо. — Я чувствую каждый дюйм тебя внутри себя.
Я прижимаюсь своим тазом к ее, наблюдая, как от удовольствия черты ее лица напрягаются.
— Это так приятно, — стонет она.
— Продолжай стонать,
Медленно я наращиваю темп, на этот раз трахая Тиану ради ее удовольствия, а не ради своего.
Капли пота сверкают, как бриллианты, на ее бледной коже. Ее дыхание учащается с каждым толчком.
Опускаю голову к ее груди, я посасываю ее сосок, а моя ладонь, скользя по ее клитору, наслаждается ее маленьким телом.
В перерывах между толчками я провожу большим пальцем по чувствительному пучку нервов, а языком и зубами ласкаю ее грудь.
— Армани, — всхлипывает она прямо перед тем, как ее бедра начинают вращаться.
Я врезаюсь в нее, затем замираю, позволяя ей тереться об меня своей нуждающейся киской.
Подняв голову, я смотрю на ее лицо, замечая, как она раскраснелась, и неподдельное желание, светящееся в ее глазах.
Она позволяет мне слышать каждый стон и хныканье, и когда ее тело напрягается, я безжалостно трахаю ее, пока ее крики экстаза не наполняют воздух.
Я снова кончаю в нее, все мои силы покидают тело, когда я опускаюсь на нее.
Мне нравится, что она зажата подо мной и не может освободиться, пока я не позволю.
Несмотря на то, что у меня перехватывает дыхание, а она хватает ртом воздух, мой рот находит ее. Я целую Тиану, словно она — мое начало и мой конец.
Я целую ее как мужчина, который пожертвует всем ради нее.
Когда я наконец поднимаю голову, из ее глаз текут слезы.
Прежде чем я успеваю спросить, в чем дело, она говорит:
— Я молилась за тебя.
Улыбка изгибает мои губы.
— Тебе не нужно беспокоиться, когда я на работе. Я всегда буду возвращаться домой.
Она качает головой.
— Нет. Я имею в виду, я молилась о таком мужчине, как ты. О том, кто не причинит мне боли, кто даст мне дом и позволит любить его. — Ее пальцы касаются моего плеча. — Ты — ответ на мои молитвы.
Мое сердце наполняется любовью к ней.
Я беру ее за запястье и, поднося ее руку к своему рту, целую ее пальцы, затем усмехаюсь:
— Господи, я так сильно влюбляюсь в тебя.
Удивление отражается на ее лице.
— Ты не воспринимаешь меня как младшую сестру Миши, с которой застрял?
Я прижимаюсь своим тазом к ее.
— Детка, твоя киска — единственное место, где я застрял. Я мог бы оставаться похороненным внутри тебя до восхода солнца.
Она улыбается мне.
— Меня это устраивает.
— Но я отчаянно нуждаюсь в душе и голоден как черт, — стону я, выходя из нее. Я целую ее грудь, затем отталкиваюсь от нее.
Взглянув вниз, я вижу красный оттенок крови, покрывающий мой член. Прижавшись к Тиане, я встречаюсь с ней взглядом и говорю:
— Спасибо, что истекала кровью на моем члене,
Ее глаза расширяются, и я ошибочно принимаю ее реакцию за застенчивость, но затем она резко принимает сидячее положение и хватает меня за предплечье.
— Ты поранился!
Я смотрю на порез, покрытый коркой крови, и пожимаю плечами.
— Ничего страшного,
— Ничего, ага, — бормочет она, слезая с кровати. Я успеваю хорошенько рассмотреть ее сексуальную попку, прежде чем она бросается в ванную.
Мило.
Встав, я присоединяюсь к ней, и пока она смачивает салфетку для лица, открываю краны в душе. Она придвигается ближе и как можно нежнее пытается стереть кровь. Я почти говорю ей, чтобы она не волновалась, но передумываю, потому что мне нравится, как она суетится вокруг меня.
Глядя на нее сверху вниз, я восхищаюсь ее безупречной красотой и влюбляюсь в нее сильнее. Мой взгляд скользит по ее обнаженному телу, упиваясь видом ее упругих грудей, мягкого живота и идеальной ложбинки между ног.
Схватив ее за тонкую руку, я затаскиваю ее в душ и прижимаю спиной к кафелю. Глаза Тианы обращаются к моему лицу.
— Я еще не закончила промывать твою рану.
Я прижимаю ее тело к своему и наклоняюсь так, что между нашими лицами остается всего дюйм. Мой голос низкий и глубокий, когда я говорю:
— Забудь о порезе. Я хочу восхищаться каждым дюймом твоего чертовски сексуального тела.
Ее взгляд скользит по моему лицу.
— Ты считаешь меня сексуальной?
— Именно, — напеваю я, наклоняясь ближе. Я провожу руками по ее груди и спускаюсь к узкой талии, а затем снова поднимаюсь вверх. — Господи,
Захватывающая дух улыбка расплывается на ее лице.
— Мне нравится, что я так на тебя влияю. — Она кладет ладони мне на грудь и начинает исследовать мое тело.
На ее лице мелькает нервозность, когда она добирается до моего полутвердого члена. Ее глаза встречаются с моими, а затем снова опускаются на область таза, после чего ее пальцы обхватывают мой член.
Тиана зачарованно смотрит на мой член, медленно поглаживая его, и когда я становлюсь твердым в ее руке, она говорит:
— Ты ощущаешься как бархат, натянутый на сталь. — Ее взгляд снова устремляется к моему лицу. — Это нормально, что я прикасаюсь к тебе?
— Немного поздновато спрашивать, тебе не кажется? — Поддразниваю я.
Прежде чем она успевает отстраниться, я накрываю ее руку своей.
— Не смей останавливаться. Ты закончишь то, что начала,
Другая ее рука ложится на мой бок, и она выполняет указание, как профессионал.
— Да, детка, — стону я. — Проведи большим пальцем по головке. — Мое тело содрогается от удовольствия. — Да, вот так. — Я перемещаю ее руку со своего бедра к заднице. — Вонзи ногти в мою кожу. — Наше дыхание учащается, когда я начинаю толкаться в ее кулак. Она крепко сжимает мою ягодицу и, наклонившись вперед, сосет и покусывает мой сосок.
—
Она, блять, душит мой член, и с властным взглядом в глазах говорит:
— Кончи на меня,
Никогда еще приказ не звучал так горячо. С ворчанием я толкаюсь в ее кулак. Я не свожу с нее глаз, когда моя разрядка полосует ее руку и живот.
— Ты чертовски идеальна, Тиана, — говорю я, прежде чем завладеть ее ртом в благодарном поцелуе.
Тиана
Нет слов, чтобы описать, как я счастлива, и у меня нет ни малейших сомнений в том, что я нравлюсь Армани.
Мы заснули только ранним утром и проснулись как раз к обеду.
Я не могу перестать смотреть на него или улыбаться, когда готовлю для него
Он сидит за кухонным столом, наблюдая, как я работаю.
— Знакомый запах.
— Мама научила меня готовить твое любимое блюдо, — признаюсь я с лукавой усмешкой.
— Хм. — Встав, он встает у меня за спиной и обнимает меня. — Она была здесь каждый день?
— Да. Они помогли мне сделать покупки и показали Венецию. Мне было с ними очень весело.
Мама сказала, что увидела идеальное платье для меня и принесет его на примерку. С ума сойти, как быстро все происходит. Через два дня я выхожу замуж за Армани.
— Рад это слышать, — говорит он.
Он целует меня в шею, и моя грудь наполняется теплом.
— Мое сердце сейчас разорвется, — признаюсь я, оставляя еду тушиться на плите. Я поворачиваюсь в его объятиях лицом к нему. — Никогда не думала, что буду так счастлива.
Губы Армани растягиваются в нежной улыбке.
— Хотел бы я изменить твое прошлое. — Увидев вопрос на моем лице, он поясняет: — Миша рассказал мне все о вашем пребывании в детском доме.
— О. — Я морщу нос. — Это больше не имеет значения. Это было так давно.
— И все же я хочу, чтобы ты знала, что я здесь, если тебе когда-нибудь понадобится поговорить об этом.
Я приподнимаюсь на цыпочки и быстро целую его.
— Спасибо, Армани.
Его телефон начинает звонить, и, достав его из кармана, он снова садится за стол.
— Это Миша. Я включу громкую связь, чтобы ты могла поздороваться.
Армани отвечает:
— Привет, брат.
— Ты крутой ублюдок. Слышал, тебя прозвали
Часть меня хочет знать, что делает Армани в качестве силовика, но потом я думаю, что предпочла бы этого не знать.
— Тиана слушает, — огрызается Армани. — Поздоровайся со своей сестрой, придурок.
— Черт, извини, Тиана, — хихикает Миша. — Ты слышала, каким классным был твой мужчина?
— Ты только что рассказал мне, — отвечаю я. — Пока не забыла, тебе нужно быть здесь первым делом в субботу утром. Не опаздывай.
— Я бы ни за что на свете не пропустил твой особенный день, — отвечает Миша. — Ну что, Армани, ты действительно получил повышение?
Армани усмехается.
— Похоже, ты знаешь больше, чем я.
— Я слышал, ты должен отчитаться перед Франко. — Миша на мгновение замолкает, потом говорит: — Алек здесь. Ты на громкой связи.
— Спасибо, брат, — говорит Алек напряженным от эмоций тоном. — Я твой должник.
— Ни хрена ты мне не должен, — отвечает Армани. — Давно надо было это сделать.
Я снимаю еду с плиты и, взяв две тарелки, накрываю на стол для нас.
— Обед готов, — сообщает им Армани. — Увидимся в субботу.
Он кладет телефон на стол, и когда я ставлю перед ним тарелку, бормочет:
— Спасибо,
Я сажусь напротив него и смотрю, как он откусывает кусочек.
— Осторожно, оно горячее.
С улыбкой на лице он проглатывает.
— На вкус точь-в-точь как у моей мамы. Ты быстро учишься.
Сияя от комплимента, я принимаюсь за еду.
Пару минут мы едим в тишине, прежде чем я спрашиваю:
— За что Алек тебя поблагодарил?
Он мгновение смотрит на меня, прежде чем ответить:
— Я убил Игнацио Проди.
Меня захлестывает волна шока не потому, что Армани кого-то убил, а потому, что я знаю это имя. Сын Проди несет ответственность за всю душевную боль, которую перенесли Асланховы.
— Я рада, что он мертв. — Мои глаза встречаются с глазами Армани. — Ты избавил мир от монстра.
— Чтобы убить монстра, нужно также быть монстром, — бормочет он, откусывая еще кусочек.
— Я встречала много монстров в своей жизни, но ты не один из них.
Он поднимает взгляд на меня.
— Я зарабатываю на жизнь убийством и пытками людей.
— Я знаю. — Я верчу вилкой в тарелке. — Но ты не нападаешь на невинных. — Я зачерпываю немного тушеной курицы. — Поверь мне, Армани. Ты очень далек от того, чтобы тебя называли монстром.
Он награждает меня улыбкой, прежде чем доесть остатки еды.
Как только я ставлю пустые тарелки в раковину, мы слышим, как мама кричит:
—
Она врывается на кухню со свадебным платьем, перекинутым через руку. Увидев Армани, она кричит:
— Отвернись. Тебе нельзя видеть платье!
Я поспешно забираю у нее платье и несу его в комнату для гостей.
— Почему ты не сказал мне, что вернулся? — ругает его мама.
— У меня еще не было возможности. Иди сюда и позволь мне обнять тебя.
Я хихикаю, слыша, как она что-то ворчит, а затем бросаюсь в комнату и раскладываю платье на кровати. Мой взгляд скользит по белому кружеву, и, снова взяв его в руки, я держу перед собой.
Никаких излишеств. Оно похоже на платье, которое можно надеть, чтобы пробежаться по полевым цветам.
— Что скажешь? — Спрашивает мама, входя в комнату. Она закрывает дверь. — Надень его, чтобы мы могли посмотреть, нужно ли мне его подгонять.
— Оно такое красивое, мама, — говорю я, снимая леггинсы и рубашку. Чувствуя себя немного неловко, я быстро натягиваю платье через голову.
Оно ниспадает мне до лодыжек, и я жалею, что здесь нет зеркала в полный рост, чтобы я могла увидеть, как выгляжу в этом платье.
— О, — ахает мама. — Ты выглядишь прекрасно,
— Хорошо. — На моем лице расплывается улыбка. — Можешь меня сфотографировать, чтобы я могла увидеть, как это выглядит?
— Конечно. — Мама достает свой телефон и улыбается мне. — Улыбнись,
Я показываю свое счастье, когда она делает снимок, и спешу подойти к ней поближе, чтобы посмотреть.
Мое лицо сияет, глаза горят искрами счастья. Платье придает мне беззаботный вид.
— Мне оно так нравится. Спасибо, мама.
Я заключаю ее в объятия, и когда ее материнские руки обнимают меня, эмоции переполняют мою грудь.
— Я так счастлива, — признаюсь я ей. — Спасибо, что приняли меня в свою семью.
— Тише,
Я издаю смешок, отстраняясь.
— Договорились.
Подняв руку к моему лицу, она заправляет пару выбившихся прядей мне за ухо.
— И подари мне внуков.
— Обязательно.
Тиана
Сидя на мамином балконе с чашкой кофе, я смотрю на тускло освещенную улицу.
Сейчас два часа ночи. Я слишком взволнована, чтобы спать.
Миша и Аврора будут здесь в девять, а Асланховы прибудут как раз к церемонии, которая состоится сегодня в час дня.
Мама настояла, чтобы я ночевала у нее дома. Жених и невеста не могут видеться в ночь перед свадьбой. Армани протестовал, но сдался, когда мама пригрозила дать ему подзатыльник.
Я подавляю смешок.
— Тиана, — слышу я шепот с улицы внизу.
Поставив чашку на маленький столик, я встаю и выглядываю через перила. Я вижу, что Армани смотрит на меня так, словно мы разыгрываем сцену из "Ромео и Джульетты".
Улыбаясь, я машу ему рукой.
— Привет.
— Отойди. Я поднимаюсь.
— Как? Здесь нет…
Армани подпрыгивает и хватается за одну из перекладин ограждения. Я быстро отступаю назад, и мои брови приподнимаются, когда я вижу, как легко он подтягивается и перебирается через них.
Он приземляется на ноги и в два шага хватает меня рукой за шею, прижимается ко мне всем телом, а его губы дарят обжигающий поцелуй.
Трепет в моем животе усиливается, и я приподнимаюсь на цыпочки, отвечая на его поцелуй.
Его губы впиваются в мои, пока он не поднимает голову и не заглядывает глубоко мне в глаза.
— Не могу дождаться, когда женюсь на тебе.
Широкая улыбка расплывается на моем лице.
— Я тоже.
Эмоции переполняют его красивые черты.
— Я буду любить тебя так сильно, чтобы компенсировать все те дни, когда ты чувствовала себя нелюбимой.
Мое сердце замирает в груди, прежде чем разорваться. На глаза наворачиваются слезы, и, снова приподнявшись, я целую его со всем счастьем, которое он мне подарил.
За столь короткое время Армани подарил мне столько любви и уважения, сколько я никогда не испытывала. Это похоже на сон, как будто я заглянула в рай.
Меня заталкивают в комнату, и он начинает дергать меня за рубашку, чтобы стянуть ее через голову.
— Мама услышит, — шепчу я ему в губы.
Армани отстраняется, чтобы снять свою рубашку, затем бросает ее на пол.
— Тогда тебе лучше не издавать ни звука. — Он сжимает мою грудь и целует сосок, а затем отталкивает меня назад, пока я не сажусь на кровать.
Когда он стаскивает с меня леггинсы, то ворчит:
— Мне нужно быть внутри тебя,
Я отодвигаюсь, пока Армани снимает спортивные штаны. Раздвинув для него мои ноги, он переползает через меня, и весь вес его тела прижимает меня к матрасу.
Его руки двигаются вверх-вниз по моим бокам, а затем он просовывает их под мою задницу, крепко сжимая ягодицы. Его твердость ласкает мой вход, трение о мой клитор такое приятное, что я с трудом сдерживаю стон.
Глубоко в моем животе разгорается пожар, и прежде чем он успевает распространиться по всему телу, Армани находит мой вход и глубоко проникает в меня. Его таз ударяется о мой, и я так невероятно полна, что на мгновение перестаю дышать.
— Дом, — стонет он, утыкаясь лицом в изгиб моей шеи. — Ты чувствуешься как дом,
Я обвиваю его руками, и когда он снова входит в меня, выдыхаю:
— Ты тоже для меня чувствуешься как дом.
Наши рты сливаются воедино, и мои руки скользят по его плечам и мускулистой спине.
Затем мои ладони находят его задницу, и я чувствую, как он изгибается, наполняя меня медленными и мучительно глубокими толчками.
Мои ноги раздвигаются так широко, как только могут. Спина выгибается, и мне приходится прикусить нижнюю губу, чтобы не издать ни звука.
Голод искажает черты лица Армани прямо перед тем, как он прижимает руку к моему плечу и начинает трахать меня как одержимый.
Трение его мужского естества, выбивающего из меня все дерьмо, заставляет меня кончить за считанные секунды. Когда мои губы приоткрываются, а мышцы напрягаются, Армани накрывает мой рот другой рукой.
Наслаждение охватывает меня, и я содрогаюсь под ним. Он берет меня еще сильнее, и вскоре он дергается на моем теле, найдя свою разрядку.
Мы вместе испытываем наслаждение, когда Армани продолжает наполнять меня, пока не теряет силы и не опускается на меня.
Затаив дыхание, мы лежим в ночной тишине, в то время как по мне пробегают мурашки.
Армани просовывает руки под меня, обнимая так, словно я его любимая подушка. Он снова утыкается лицом в изгиб моей шеи и, все еще погруженный глубоко во меня, бормочет:
— Я уйду до восхода солнца.
Я крепко обнимаю мужчину, который прокладывает себе путь к моему сердцу, и целую его в волосы.
— Спи,
Несколько минут спустя я чувствую, как его дыхание становится медленнее, а его тело все глубже погружается в мое.
Мои мысли заняты тем, что Армани заставляет меня чувствовать. Я никогда не встречала никого, похожего на него, и день ото дня он поражает меня.
Армани уже так дорог мне, что это лишь вопрос времени, когда я полюблю его.
_______________________________
Я просыпаюсь от ощущения, что Армани трется своим тазом о мой. Когда я открываю глаза, первые лучи солнца начинают пробиваться сквозь темноту, проникая в окно.
Его лицо все еще прижато к моей шее, и я чувствую, как он твердеет внутри меня.
Он издает тихий стон, а затем снова прижимается ко мне. От трения у меня закипает потребность, и я крепко сжимаю его мужское достоинство.
— Это так приятно, — шепчу я.
Я не получаю ответа, и Армани снова замирает.
Его дыхание ровное, и я изо всех сил стараюсь не рассмеяться, потому что даже во сне он хочет меня трахнуть.
Он снова прижимается ко мне, его рука перемещается к моей правой груди. Он хватается за нее, как за спасательный круг, его бедра снова двигаются.
Я замираю под ним, но пытаюсь приподнять задницу, чтобы потереться о него для получения столь необходимого облегчения.
Я пытаюсь потереться о него, но не могу много двигаться, и от этого в моей груди разгорается разочарование.
Он сонно хихикает.
— Тебе нужно, чтобы я тебя трахнул,
— Нет, — бормочу я. — Перевернись на спину. — Я толкаю его за плечи, и с очередным смешком он переворачивается. Я спешу оседлать его и отчаянно скольжу по его твердости.
— Так намного лучше, — вздыхаю я, а затем начинаю скакать на нем, в поисках взрыва удовольствия, которое может дать мне только он.
Руки Армани лежат на моих бедрах, а я осыпаю поцелуями его грудь, вращая бедрами.
Мой оргазм наступает быстро, и, выгнув спину, я подпрыгиваю на его твердости, беря от него все, что хочу.
Я чувствую, как он дергается подо мной, и, открыв глаза, вижу экстаз, заливающий его лицо, его яростный взгляд, устремленный на меня.
— Такая возбужденная девочка, — мурлычет он. — Ты можешь трахать меня в любое время, когда тебе понадобится мой член.
Я опускаюсь на него сверху и признаюсь:
— Это первый раз, когда я смогла заставить себя кончить. Кажется, ты был недостающей частью.
Его руки обвиваются вокруг меня.
— Ты не испытывала оргазма до того, как я ел твою киску?
От его слов мои щеки вспыхивают. Мне нужно привыкнуть к его прямой манере говорить о сексе.
— Нет. — Я качаю головой, переводя дыхание. — Я никогда не могла сделать это правильно.
Ухмыляясь мне, он говорит:
— Мне нравится, что я единственный, кто может заставить тебя кончить.
— Мне тоже. — Я поднимаюсь и сползаю с кровати. — Тебе нужно идти, пока мама не застала тебя в моей постели.
Я иду в ванную и надеваю джинсы и футболку, которые положила в сумку. Когда я возвращаюсь в комнату, уже нет никаких признаков Армани. На подушке лежит один желтый цветок с запиской.
Мое сердце тает, и я перечитываю записку пару раз. Каждый раз, когда мой взгляд останавливается на словах "С любовью", моя улыбка становится шире, а мир становится ярче, пока сердце бьется еще чаще ради мужчины моей мечты.
Армани
Открыв дверь для Миши и Авроры, я обнимаю своих друзей и впускаю их в свой дом.
Миша впервые видит, где я живу, и, оглядевшись, бормочет:
— Неплохо. Ты весьма неплохо устроился.
Я принимаю комплимент.
— Хотите что-нибудь выпить?
Аврора качает головой.
— Просто скажи мне, где Тиана, чтобы я могла пойти к ней.
— Мы проводим тебя к моей матери, — говорю я.
Пока мы идем по узкой улочке, Миша улыбается с довольным выражением на лице. Он смотрит на меня.
— Это то, что я представлял себе для Тианы.
— Она кажется счастливой, — признаю я. — Она не такая осторожная и пугливая, как при нашей первой встрече.
Она постепенно выходит из своей скорлупы. Этим утром, когда она получила от меня оргазм, моя грудь наполнилась гордостью. Мало-помалу она превращается из испуганной птички в сильную женщину.
— Рад это слышать, — отвечает Миша, обнимая меня за плечи. — Спасибо тебе за все, что ты для нее делаешь.
— Не за что.
— Боже мой, я люблю мосты, — вздыхает Аврора. — И балконы с цветами. Здесь красиво. — Она толкает Мишу локтем. — Может, нам стоит переехать? — Улыбаясь ему, она трется щекой о его бицепс. — Знаешь, так мы могли быть ближе к Тиане.
— Хммм. — Миша проводит пальцем по кончику ее носа, затем дразнит ее: — Ну да, это не потому, что ты только что влюбилась в Венецию.
— Да, и это тоже, — хихикает она.
Я открываю входную дверь и кричу:
— Мама.
—
Посмеиваясь, я указываю на Аврору.
— Я привел Аврору.
Мамин взгляд мечется между Мишей и Авророй, затем она спешит вперед и заключает Мишу в объятия.
— Наконец-то я тебя встретила.
Она целует его в обе щеки.
— Такой красивый мальчик. — Затем Аврору обнимают и целуют. — Добро пожаловать.
Мама обнимает Аврору за плечи и, увлекая ее вглубь дома, бросает через плечо:
— Вы можете идти. Закройте за собой дверь.
— Я вернусь, чтобы проведать Тиану, — говорит Миша, а затем заливается смехом.
Возвращаясь к себе, Миша хлопает меня по спине.
— Расскажи мне все.
Я поднимаю бровь, глядя на него.
— О чем?
— О
Я пожимаю плечами.
— Я торопился вернуться к Тиане.
Его глаза изучают мое лицо, затем с его губ срывается смех.
— Ты влюбился в нее. — Он хватает меня за плечо, вынуждая остановиться посреди улицы. — Что я сказал? Хa. Я был прав. Ты по уши влюбился в мою сестру. Не так ли? — Он тычет пальцем в мой пресс. — Признай это.
Я усмехаюсь, толкая его.
— Отъебись. — Мы продолжаем идти, затем я признаю: — Да, ты прав. — Я вновь становлюсь серьезным. — Ее легко любить.
— Я знаю. — Миша обнимает меня за плечи. — Она, блять, отдаст все, что у нее есть, только чтобы быть любимой.
Когда мы подходим к моему дому, мы видим, что Алек проверяет свой телефон, стоя у входной двери.
— Йоу! — кричит Миша.
Алек вскидывает голову, затем направляется к нам. Его глаза прикованы ко мне, и Миша быстро отходит в сторону прямо перед тем, как Алек притягивает меня к себе в братские объятия.
Это длится всего мгновение, прежде чем меня отталкивают назад, и он говорит:
— Расскажи мне, как он умер.
Я кладу руку ему на плечо и встречаюсь с ним взглядом.
— Я пырнул его его же ножом для мяса и позволил ему захлебнуться в собственной крови.
В глаза Алека возвращается спокойствие.
— Пойдем, — говорит Миша, кивая в сторону дома. — Мне нужен кофе.
Мы заходим в дом, и пока я готовлю кофе, Алек берет себе один из кексов, которые испекла Тиана.
— Господи, я скучал по этому, — бормочет он с набитым ртом.
— Только ты можешь есть сладкое дерьмо так рано утром, — бормочет Миша.
Мы садимся за кухонный стол и потягиваем кофе.
— У нас есть час до прихода флориста, чтобы украсить двор, — сообщаю я им.
— Мы можем чем-нибудь помочь? — Спрашивает Миша.
— Нет. — На моем лице расплывается ухмылка. — Просто не пускайте меня к Тиане, чтобы мама меня не убила.
Мои друзья смеются над моим комментарием, затем Алек говорит:
— С сегодняшнего дня я буду единственным холостяком. Мне придется трахнуть всех незамужних женщин от твоего имени.
Зная, что это все разговоры, потому что Алек ни с кем не был уже три года, я просто хихикаю и качаю головой в ответ.
Мы выпиваем еще по чашечке кофе, после чего я беру их с собой на яхту, чтобы показать Венецию. Это всего на тридцать минут, и мы возвращаемся как раз к открытию цветочного магазина.
— Я иду к Тиане, — говорит Миша. Он похлопывает Алека по плечу: — Проследи, чтобы Армани был у алтаря в час.
— Поверь мне, — бормочу я. — Я буду там.
Тиана
Аврора помогает мне плести венок из цветов, который я надену на свадьбу, когда на кухню заходит Миша.
Вскочив, я обнимаю брата, и меня тут же захлестывает волна эмоций.
Его руки обхватывают меня, как стальные кольца, и все еще хранят безопасность, которую я знала всю свою жизнь.
Отпустив меня, он берет меня за руку и смотрит на Аврору:
— Мы вернемся через час.
Она одаривает его любящей улыбкой.
— Не торопись. Я закончу венок.
Он вытаскивает меня из дома, и мы идем в сторону рыночной площади.
— Спасибо, что пришел.
— Конечно. Это твой важный день. — Он отпускает мою руку и обнимает меня за плечи, притягивая к себе, затем бормочет: — Моя младшая сестра выходит замуж.
Его тон полон недоверия.
— Это нереально, — признаю я. — Армани потрясающий.
— Ты обвела его вокруг пальца, — дразнит он меня.
— А по-моему, все наоборот. — Я счастливо хихикаю.
— Черт возьми, я был прав. Я знал, что из вас двоих получится отличная пара, — хвастается он.
Я отстраняюсь от него и поддразниваю:
— Какой же ты самодовольный.
Миша жестом указывает на кафе.
— Давай присядем здесь.
Подходит официант, и Миша заказывает стакан воды и ломтик хлеба. Официант смотрит на него как на умалишенного, но уходит на кухню.
Глаза Миши встречаются с моими.
— Помнишь, как чертовски холодно было в той комнате?
Несмотря на то, утреннее солнце светит на меня, по телу пробегает холодок.
— Я никогда не забуду.
Официант приносит заказ и ставит его между нами.
— Это все?
— Дайте нам десять минут, — отвечает Миша.
Когда мы остаемся наедине, он отламывает кусочек хлеба и протягивает его мне.
Как он делал всегда, когда мог украсть что-то для меня, чтобы я поела.
Мои глаза наполняются слезами, когда я беру у него кусочек. В отличие от заплесневелого хлеба, когда я была маленькой, свежий кусочек восхитителен на вкус.
Но важен сам посыл.
— Это будет последний раз, когда я кормлю тебя, — говорит он, черты его лица напряжены от эмоций. — С сегодняшнего дня Армани берет на себя все обязанности, касающиеся тебя.
По моей щеке скатывается слеза, и я быстро вытираю ее.
— Но, как тень, я всегда буду рядом, Тиана, — продолжает он хриплым голосом. — Твоя фамилия может смениться на Де Сантис, но ты всегда будешь Петров.
Я киваю и с трудом сглатываю. Не в силах ничего сказать из-за комка в горле, я тянусь через стол и беру брата за руку.
"
Официант приходит снова, и на этот раз Миша заказывает для нас пирожные и капучино.
Мы едим вместе в тишине, как делали сотни раз до этого. Дни, когда мы голодали, давно прошли, и нас ждет будущее, наполненное счастьем.
Мы прошли долгий путь и пережили так много, потому что Миша никогда не переставал бороться за нас.
Я делаю глубокий вдох и, глядя на своего брата, говорю:
— Спасибо тебе за то, что вырастил меня, Миша. Спасибо, что никогда не жаловался и всегда делал все необходимое, чтобы я была в безопасности и обо мне заботились. — Мои глаза снова затуманиваются слезами. — Ты будешь замечательным отцом своим детям.
Он издает эмоциональный смешок.
— У меня были годы практики.
Мы обмениваемся улыбками, прежде чем он оплачивает счет, и мы возвращаемся в мамин дом.
_______________________________
Остаток утра я готовлюсь, пока Миша ходит между двумя домами, чтобы проверить, как там Армани и я.
Мама и
Когда я надеваю платье и поправляю кружево на теле, она надевает мне на голову венок из цветов.
— Ты выглядишь сногсшибательно, Тиана, — бормочет Аврора.
В комнату заглядывает Миша, спрашивая:
— Готова? Алек изо всех сил старается не подпускать к тебе Армани. — В его голосе звучит юмор, затем его взгляд скользит по мне, и черты лица напрягаются. — Вау. — Он подходит ближе и берет меня за руку. — Такая красивая.
— Мы готовы, — объявляет мама. — Пойдемте.
Она выбегает из комнаты, вытирая слезу с лица.
Я беру Мишу под руку, и когда мы выходим из дома, вижу наших соседей, выстроившихся вдоль улицы.
Лепестки роз разбрасываются, образуя дорожку, когда я иду к дому Армани. Двери во внутренний двор широко открыты, и я вижу цветы повсюду.
В воздухе звучат ноты фортепиано, и я узнаю песню.
Текст песни эмоционален, когда Миша ведет меня по проходу из белых лепестков. Мой взгляд останавливается на Армани, и у меня перехватывает дыхание от того, насколько он красив.
В моем горле образуется огромный комок, а эмоции бьют через край. Я почти не замечаю мистера и миссис Асланхов.
Миша передает меня Армани со словами:
— Я отдаю тебе свою единственную семью.
Армани кивает:
— После сегодняшнего дня она не будет твоей
Мы обращаемся к отцу Моретти, который любезно согласился нас обвенчать.
Он читает отрывок из Священного Писания, затем улыбается нам.
— Встаньте лицом друг к другу.
Я поворачиваюсь к Армани, и мои глаза упиваются красивым мужчиной, с которым я проживу всю оставшуюся жизнь.
Армани берет мою левую руку и сжимает ее, его взгляд с любовью устремлен на меня.
— Армани, повторяй за мной, — говорит отец Моретти.
Армани ждет, пока отец Моретти произнесет брачные обеты, затем говорит:
— Я, Армани Диего Де Сантис, беру тебя, Тиана Петров, в свои законные жены, быть тебе опорой с этого дня, в лучшие времена, и в худшие, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, любить и лелеять, пока смерть не разлучит нас.
Я не могу сдержать слез, которые катятся по моим щекам.
— Тиана, повторяй за мной, — инструктирует отец Моретти.
Мои губы приоткрываются, а голос напряжен и дрожит, когда я повторяю:
— Я, Тиана Петров, беру тебя, Армани Диего Де Сантис, в законные мужья, быть тебе опорой с этого дня, в лучшие времена, и в худшие, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, любить и лелеять, пока смерть не разлучит нас.
Мы обмениваемся кольцами, которые подарил нам Армани, затем отец Морретти спрашивает:
— Армани, берешь ли ты Тиану в жены?
Уголок рта Армани приподнимается в горячей ухмылке:
— Беру.
Я пытаюсь улыбнуться, но слишком эмоциональна.
— Тиана, ты берешь Армани в мужья?
— Да, — слова легко слетают с моих губ.
— Объявляю вас мужем и женой. Можешь поцеловать невесту.
Ошеломляющее счастье охватывает все мое существо, когда Армани опускает голову, скрепляя наши клятвы поцелуем.
Алек издает вопль, затем раздаются аплодисменты.
Оглядывая двор, я вижу соседей, столпившихся в дверях.
Все пришли отпраздновать вместе с нами.
Мой взгляд возвращается к лицу Армани, и он с трепетом смотрит на меня.
—
Я откидываюсь назад, и когда он снова целует меня, воздух наполняют новые аплодисменты, смех и свист.
Моя улыбка становится широкой, и я дрожу от бурлящей во мне радости.
— Мой муж, — шепчу я ему в губы.
Я отдаю ему все, что у меня есть.
Все, чем я являюсь, принадлежит Армани.
Армани
Я почти не могу отвести взгляд от Тианы.
Я забронировал целый ресторан на площади, где мы будем праздновать с семьей, друзьями и соседями.
Я ожидал, что соседи присоединятся к празднованию, потому что у нас дружная община, и поэтому договорился с рестораном.
Мама не перестает красть у меня Тиану, чтобы познакомить ее с соседями, с которыми она еще не знакома.
Раздается смех, и беседа течет своим чередом, но прежде чем приносят еду, ко мне подходит мистер Асланхов.
— Мы уходим, — объявляет он. Миссис Асланхов не выглядит счастливой, но молчит.
Ради Тианы, Миши и Алека я говорю:
— Спасибо, что пришли сегодня.
Его взгляд сурово направлен на меня.
— Не совершай ошибку, думая, что я рад этой свадьбе. Ты стоил мне миллионов.
Я пожимаю плечами, не в силах придать значения его потерям.
— Счастливого пути домой.
Я киваю миссис Асланхов, и иду к маме и Тиане.
Обнимая Тиану спереди, я оттаскиваю ее от мамы и игриво говорю:
— Она была у тебя весь день. Тиана моя.
— Тсс, — фыркает мама. — Мальчик-собственник.
— Ты же меня воспитала, — поддразниваю я ее, ведя Тиану на танцпол.
Я прижимаю ее к груди и веду по булыжникам.
Лицо Тианы сияет от восторга.
— Ты счастлива, жена моя?
— Очень сильно, — отвечает она, ее глаза наполнены эмоциями, которых я раньше не видел.
Любопытствуя, я спрашиваю:
— Что означает этот взгляд?
Она качает головой, румянец окрашивает ее щеки в розовый цвет.
— Еще слишком рано.
— Слишком рано для чего?
Ее взгляд скользит по моему, прежде чем она смотрит куда угодно, только не на меня.
— Я скажу тебе через пару месяцев.
— Нет, — смеюсь я. — Ты не можешь говорить это и надеяться, что я буду ждать. Скажи мне сейчас.
Я снова прижимаю ее к груди.
Ее глаза снова наполняются нечитаемыми эмоциями, затем она шепчет:
—
— Я не говорю по-русски, — жалуюсь я с приступом смеха. — Это несправедливо.
Она игриво пожимает плечами, в ее глазах пляшет озорство.
Я наклоняю ее назад и прижимаюсь к ее рту, целуя до умопомрачения свою жену.
Я снова ставлю ее на ноги и, держа, мы раскачиваемся на одном месте, пока я шепчу ей на ухо:
—
Отстраняясь, чтобы увидеть ее лицо, я успеваю заметить, как шок отражается на ее чертах. Ее глаза начинают сиять, как звезды, и в этот момент, когда она понимает, что я тоже люблю ее, нет ничего прекраснее ее.
Я обхватываю ее лицо руками и, наклонившись, нежно целую ее, позволяя своей любви перетечь с моих губ на ее.
Внезапно эмоции захлестывают каждый дюйм моего существа, и я отстраняюсь, чтобы посмотреть на женщину, которая так чертовски глубоко пробралась мне в сердце, что невозможно избавиться от нее, не убив меня.
Воздух между нами заряжен интенсивностью этого момента, и Тиана смотрит на меня так, словно я ее начало и конец.
Как будто она перестанет существовать, если я перестану ее любить.
—
Ее пальцы касаются моей челюсти, затем она нежно целует меня в губы.
— Эй, — кричит Миша, — хватит целоваться. Давайте есть.
Я смеюсь, жестом приказывая официантам принести еду.
Когда я веду Тиану к нашему столику, начинает звонить мой телефон. Вытащив устройство из кармана, я вижу на экране имя Луки.
— Мистер Котрони, — ухмыляюсь я в трубку.
— Поздравляю тебя с этим знаменательным днем, Армани, — говорит он. — Ты должен получить мой подарок в ближайшее время.
На мой телефон приходит входящее сообщение, и я быстро проверяю его.
19800000-00 € ЗАЧИСЛЕНО НА СЧЕТ: AD DE SANTIS
Прижав телефон обратно к уху, я говорю:
— Спасибо, сэр. Я ценю это.
— Это десять процентов от того, что ты заработал. Надеюсь, это вдохновит тебя на дальнейшие успехи в бизнесе.
Я усмехаюсь:
— Так и есть.
— Наслаждайся своим особенным днем с женой.
Звонок заканчивается, и я захожу на свой банковский счет, чтобы проверить баланс и перевести большую часть средств в инвестиции.
— Ты получил хорошие новости? — Спрашивает Тиана, заняв место за нашим столом.
Я сажусь рядом с ней.
— Да.
Она бросает на меня вопросительный взгляд.
Я беру ее руку и целую костяшки пальцев.
— Лука передает тебе привет. Он дал мне две недели отпуска, чтобы провести с тобой.
Ее лицо озаряется улыбкой.
— Ура! Это так любезно с его стороны.
Вскоре приносят блюда с едой, и наши гости начинают предаваться пиршеству.
Празднование продолжается до глубокой ночи, пока я не решаю, что с меня хватит, и хочу, чтобы моя невеста принадлежала только мне.
Пользуясь моментом, чтобы попрощаться с нашей семьей и друзьями, я переплетаю свои пальцы с пальцами Тианы и возвращаюсь к нашему дому. Мы входим во внутренний двор, который был убран, пока мы были на приеме, и я закрываю за нами дверь.
После сумасшедшей недели я хочу расслабиться с женой и перевести дух, прежде чем снова приступить к работе.
Мы направляемся в спальню и переодеваемся во что-нибудь более удобное.
— Что ты хочешь сделать? Ты достаточно поел? — Спрашивает Тиана, вытаскивая шпильки из волос и расчесывая локоны.
Есть что-то такое интимное в том, чтобы смотреть, как она расчесывает волосы.
Я возвращаюсь в гардеробную и беру один из своих свитеров. Выходя, я говорю:
— Руки вверх.
Тиана бросает на меня вопросительный взгляд, но поднимает руки. Я натягиваю свитер через ее голову, и когда ее лицо появляется в отверстии, быстро целую ее в губы.
Мгновенно по ее лицу расплывается улыбка.
Я показываю на ее кроссовки.
— Надень их,
Она просовывает в них ноги, а затем спрашивает:
— Мы снова куда-нибудь идем?
Я киваю, протягивая ей руку. Я переплетаю наши пальцы и вывожу ее из дома, где нас ждет гондола.
Я чувствую, как в ней бурлит волнение, когда помогаю ей сесть. Найдя место рядом с ней, я укрываю ее ноги одеялом. Я киваю гондольеру, с которым обо всем договорился.
Он указывает на корзину для пикника, затем говорит:
— Расслабьтесь и наслаждайтесь.
Мы медленно плывем по водным просторам, освещенные светом квартир и ламп, создающих мистическое сияние на воде.
Глаза Тианы сверкают от удивления, когда она осматривает ночную Венецию.
Пока она восхищается нашим окружением, я смотрю на нее, упиваясь ее неотразимой красотой.
— Это так романтично, — шепчет она, прежде чем перевести взгляд на меня.
Поднимая руку, я провожу пальцами по ее щеке и подбородку. Я наклоняюсь ближе, удерживая ее взгляд в плену.
— Свадьба была такой, какой ты хотела ее видеть?
Она кивает и кладет голову мне на плечо.
— Это было гораздо лучше. Мне нравится, что наши соседи праздновали вместе с нами.
Взяв ее за подбородок, я запрокидываю ее голову назад. Мои губы касаются ее губ.
— Я стал зависимым от твоего рта,
Под звуки людей на тротуарах и шум воды, бьющейся о гондолу, я наслаждаюсь ртом моей жены.
Время уходит, пока мы не остаемся вдвоем, окутанные любовью.
Тиана
За последнюю неделю я поняла, что я жаворонок.
Я имею в виду, когда дело доходит до секса.
И Армани это нравится.
Опрокидывая своего мужчину на спину, он сонно хихикает. Я переползаю на его бедра, провожу ладонями по мускулистой груди, наклоняюсь и облизываю его член от основания до кончика.
—
Я всасываю его ‘утреннюю славу’, как он любит это называть, глубоко в рот, обводя языком набухшую головку, а затем позволяю ей высвободиться.
—
Я снова глубоко втягиваю его член и, надув щеки, сосу его так сильно, как только могу.
—
Я сосу еще раз, а затем вырываюсь из его рук.
— Ты маленькая дразнилка, — усмехается он.
— Прошлой ночью ты дразнил меня, — говорю я, оседлав его бедра. — Теперь моя очередь.
— Мне нравится эта твоя новая властная сторона. — Его глаза упиваются моей грудью, и, протянув руку, он сильно щиплет меня за правый сосок.
Его член лежит у него на животе, я трусь своим входом о его твердую длину и испускаю нуждающийся стон.
— Руки на изголовье, — приказываю я.
Я все еще пытаюсь привыкнуть к мысли, что мне позволено иметь право голоса в нашем браке. Во время секса у меня хватает смелости указывать Армани, что делать. Потому что я вижу, что это его заводит.
Он хватается за деревянный каркас кровати, его мощное тело вытягивается подо мной.
— Такой хороший мафиози, — хвалю я его.
Его ноздри раздуваются, а черты лица напрягаются, когда мои слова заставляют его член дернуться, а на кончике уже выступили бисеринки.
Я снова тру своим клитором вверх-вниз по его стволу, и мы оба стонем от столь необходимого трения.
— Ты промокла,
Я снова провожу ладонями по его груди, наслаждаясь ощущением кожи, туго натянутой на мышцы. Наклонившись вперед, я посасываю и облизываю его соски, начиная тереться о его твердость.
—
— Хмм, — напеваю я, прижимаясь к его коже, двигаясь быстрее, в погоне за своим освобождением, которое уже совсем рядом.
— Тиана, — рычит он.
Зная, что он достигает предела, я располагаю его член у своего входа и сильно толкаюсь, принимая весь его ствол.
—
Я слышу треск дерева, затем руки Армани хватают меня, и я оказываюсь на спине. Он снова входит в меня и трахает до тех пор, пока я не кричу от сильного наслаждения.
Его тело напрягается, и я вижу вены на его шее, прежде чем его рот приоткрывается, и он дергается внутри меня, выплескивая свое освобождение.
Мгновенно все силы покидают его, и он падает на меня сверху, его тело все еще дергается каждые несколько секунд.
— Господи, Тиана, — выдыхает он. — Это было чертовски сильно. Ты становишься слишком хороша в этом.
Я издаю задыхающийся смешок, мое собственное тело онемело от сильного оргазма.
— Это потому, что у меня такой хороший учитель.
Подняв голову, он игриво кусает меня за челюсть, а затем выходит из меня. Он встает с кровати, и я восхищаюсь его упругой задницей, пока он идет в ванную.
— Не хочешь пойти куда-нибудь позавтракать? — кричит он.
— Мне бы хотелось этого. У меня ушли все силы на то, чтобы помучить тебя, — отвечаю я, поднимаясь с кровати.
Я беру платье и чистое нижнее белье из шкафа и присоединяюсь к Армани в ванной.
Включив душ, я бросаю на него взгляд через плечо.
— Может, попросим маму и
— Нет. Мама будет настаивать на том, чтобы приготовить его для нас. — Он улыбается мне. — Кроме того, я хочу, чтобы ты была вся в моем распоряжении, прежде чем мне придется вернуться на работу.
Я захожу в душ, и Армани присоединяется ко мне.
Пока мы моем наши тела, он спрашивает:
— Ты ничего не хочешь сделать до окончания моего отпуска?
Я качаю головой.
— Ничего не могу придумать. Мне нравится проводить время с тобой дома.
Мы заканчиваем и одеваемся, и должна признать, мне нравится, насколько комфортно нам стало друг с другом.
Мы выходим из дома. Армани открывает дверь и, увидев лежащую на ступеньке прямоугольную коробку, останавливается и жестом просит меня подождать.
— Не подходи.
Присев на корточки, он осторожно снимает крышку, затем на его лбу появляется морщинка.
— Это розы. Можешь подойти.
Когда я подхожу ближе, Армани вынимает записку из цветов и читает ее. Черты его лица темнеют, а контролируемая манера поведения сходит на нет, и мафиози в нем поднимается на поверхность.
Он переводит взгляд на меня.
— Это для тебя.
— Меня? — удивленно произношу я.
Подходя ближе, я беру его за руку и читаю записку.
Сбитая с толку, я качаю головой.
— Должно быть, это ошибка. Кто-то, наверное, оставил их не у той двери.
Армани берет цветы и возвращается в дом. Я иду за ним на кухню и смотрю, как он выбрасывает их в мусорное ведро.
— На записке твое имя. — Он пронзает меня сердитым взглядом. — Тиана — это не то имя, которое ты часто услышишь в Италии.
Мой взгляд скользит по его лицу, и страх проникает в мою душу. Мой голос дрожит, когда я говорю:
— Я не знаю, кто прислал цветы.
Черты лица Армани немного смягчаются, и он подходит, чтобы обнять меня.
— Я знаю,
Я чувствую облегчение, потому что Армани мне верит.
Обнимая его, я спрашиваю:
— Преследователь? Разве? Но почему?
— Чтобы привлечь внимание больного ублюдка, многого не нужно. Ты прекрасна, Тиана. Любой гребаный мужчина отдал бы свое правое яйцо, чтобы заполучить тебя.
Рассуждая рационально, я спрашиваю:
— Может быть, это розыгрыш?
Армани отстраняется от меня и снова читает записку.
— Да, это может быть розыгрыш. — Он снова смотрит на меня. — Просто будь осторожна, когда выходишь из дома. Если ты чувствуешь себя небезопасно, пока я на работе, попроси кого-нибудь из соседей проводить тебя в магазин или домой. А еще лучше, попроси маму и
Я быстро киваю.
— Обязательно.
Армани бросает записку на кухонный стол и, снова взяв меня за руку, выводит из дома.
Я замечаю, как он насторожен, пока мы идем в кафе, и ненавижу, что глупый шутник испортил нам утро.
Когда мы садимся за столик, я ловлю обеспокоенный взгляд Армани и говорю:
— Постарайся забыть об этом,
Он заметно расслабляется и улыбается мне, но беспокойство все еще читается в его остром взгляде.
Армани
Я уже месяц как вернулся на работу и, наконец, начинаю осваиваться на новой должности.
Франко, боссу, которому я подчиняюсь, за шестьдесят, и он пару раз бывал в этом районе. У него покладистый характер, так что мы ладим.
Вместо того чтобы быть силовиком, каким я был до обучения в Святом Монархе, теперь я контролирую все грузы, прибывающие и покидающие северную часть Италии.
Здесь не так много экшена, и я больше путешествую, а это значит, что иногда мне приходится оставлять Тиану дома одну на пару дней.
Она ни разу не пожаловалась, и, видя счастье на ее лице всякий раз, когда я возвращаюсь домой, оправдывает все это.
Это временно. Я буду надрывать задницу ради следующего повышения, которое поставит меня во главе силовиков.
Мой телефон жужжит, и, проверив устройство, я вижу сообщение от Тианы. Она прислала мне фотографию, на которой она, мама и
Веселюсь с мамой и
Я быстро отвечаю, что тоже скучаю по ней, затем убираю телефон и проверяю расписание на ближайшие десять дней. Проверяю, что ни один маршрут не был забронирован дважды. Это контрмера, которую мы принимаем, чтобы в случае перекрытия дороги не потерять больше одного грузовика.
Я проверяю, кто будет водителем следующей партии, перевозящей оружие и фальшивые деньги в остальную Европу.
Мой телефон начинает звонить, и, увидев мамино имя, я хмурюсь.
—
— Для Тианы доставили посылку. Это красивый набор сережек. Она так расстроилась, что выбросила все в мусорное ведро, — шепчет мама, отчего мне кажется, что она прячется, пока звонит, чтобы Тиана ничего не узнала.
— Оставь посылку и записку. Я хочу увидеть ее, когда вернусь домой.
—
—
Мы заканчиваем разговор, и как я, блять, ни стараюсь, не могу сосредоточиться на работе. Встав, я иду в офис Франко.
— Эй, мне нужно домой. Я приду завтра рано утром, чтобы компенсировать время отсутствия на работе.
Франко бросает на меня обеспокоенный взгляд.
— Все в порядке?
— Да. Какой-то мудак присылает подарки моей жене. Мне нужно проверить, все ли с ней в порядке.
Он издает смешок.
— Уверен, с ней все в порядке. Моя бывшая жена втирала мне это дерьмо, пока я не убил ее любовника и не оставил ее без гроша.
— Молодец, — говорю я. — Я убью этого ублюдка, когда он попадется мне в руки.
— Удачи.
Выйдя из здания, я сажусь в машину и еду из Тревизо19 туда, где всегда паркую свою машину. Пятидесятиминутная поездка испытывает мое гребаное терпение, и я начинаю представлять все способы, которыми убью того, кто присылает подарки моей жене.
Останавливаюсь на своем зарезервированном месте на парковке
Когда я вхожу в дом матери, мне с трудом удается держать себя в руках.
— Мама, — кричу я, направляясь на кухню.
Она спешит ко мне, на ее лице написано беспокойство.
— Пойдем. Я отнесла это в свою спальню.
Вторгаясь в ее личное пространство, мой взгляд останавливается на коробке, которая лежит на ее кровати. Я срываю крышку и вижу коробку поменьше, уютно устроившуюся на ложе из лепестков роз.
Я беру ее в руки, открываю и смотрю на бриллиантовые серьги, которые запросто могут стоить больше двух тысяч евро.
Я бросаю украшения в коробку и беру записку.
Я комкаю записку в кулаке и краснею. Мое дыхание учащается, и когда мама пытается положить руку мне на спину, я отстраняюсь от нее.
— Дай мне пространство, — рычу я.
— Армани, — шепчет она. — Этого не может быть. Ведь так? — Я слышу, как дрожит ее голос.
— Я не знаю, что это. — Ярость пылает в моем голосе, когда я смотрю на маму.
— Тиана…
— Не говори этого, — огрызаюсь я. Я отчаянно втягиваю воздух. — Тиана ничего не делала.
На лице мамы появляется замешательство.
— Но?
— Это гребаная дурацкая шутка, мам. Вот и все. — Я сажусь на кровать и бросаю записку в коробку, пытаясь восстановить контроль над своим нравом.
Мне нужно подумать.
Закрыв лицо руками, я сосредотачиваюсь на своем дыхании, и когда начинаю успокаиваться, то могу мыслить более рационально.
Я отправлю посылку и записку в Академию Святого Монаха и попрошу их проверить ее на отпечатки пальцев. Я выясню, кто за этим стоит, и убью их к чертовой матери.
Теперь, когда у меня есть план, я встаю и заключаю свою обеспокоенную мать в объятия.
— Ни о чем не беспокойся. Я позабочусь об этом дерьме.
— Я не хочу, чтобы ты страдал так же, как я, — шмыгает она носом.
— Тиана верна мне, — говорю я с уверенностью в голосе.
Мама отстраняется и кивает.
— Делай то, что должен. Я просто не хочу, чтобы тебе причинили боль.
Я обхватываю ее щеку и наклоняюсь.
— Мне не причинят боль. — Я целую ее в лоб, затем беру коробку и выхожу из ее спальни.
На короткой прогулке до своей квартиры я пытаюсь осмыслить свалившуюся на меня бомбу.
Это уже второй подарок.
Неужели появился гребаный преследователь, о котором мне нужно беспокоиться?
Решив навести справки у соседей, я стучу во все остальные двери и спрашиваю, не видели ли они кого-нибудь поблизости. Или видели ли они, кто положил посылку на мой порог.
Однако мое расследование не принесло результатов. Меня это успокаивает, потому что наша маленькая община заметила бы любого, кому не место на наших улицах.
Преследователь слонялся бы поблизости. Он использовал бы любой шанс, чтобы понаблюдать за Тианой. Когда эти подозрения развеяны, мне остается только догадываться, что это больной розыгрыш.
Мы ладим со всеми нашими соседями. У меня нет ревнивых бывших подружек, а у Тианы нет романтического прошлого.
Карлин Макаров не стал бы беспокоиться по такому пустяку. Он даже не хотел Тиану в сексуальном плане.
Я прокручиваю в голове список своих врагов, когда открываю дверь и выхожу во двор.
Это мог быть любой из девяти мужчин, которых я пытал, чтобы они заплатили.
Господи, потребуется время, чтобы разобраться со всеми ними.
— Мама? — слышу я голос Тианы. — Это ты?
Когда я появляюсь в дверях кухни, Тиана роняет сковороду, которую вытирала.
— Господи! — Она прижимает руку к сердцу. — Ты напугал меня. — Она вздыхает с облегчением и подходит, чтобы поцеловать меня. — Ты рано вернулся.
Ее взгляд скользит по мне, затем останавливается на коробке в моей руке.
Я смотрю, как кровь отливает от ее лица, и прежде чем успеваю успокоить ее, она бессвязно бормочет:
— Это все ложь. Я бы никогда так с тобой не поступила. Я понятия не имею, кто это отправил. Мне так жаль. — В ее глазах появляется страх. — Обещаю, Армани. Я не изменяла тебе.
Когда я поднимаю руку, чтобы прижать ее к своей груди, она вздрагивает и, спотыкаясь, делает шаг назад.
Я роняю коробку и, схватив ее, прижимаю к груди и заключаю в объятия.
— Успокойся,
Из нее вырываются рыдания, ее тело сильно дрожит.
— Я не понимаю… что происходит.
Я провожу рукой вверх-вниз по ее спине, чтобы успокоить ее.
— Я знаю,
Она успокаивается, и когда отстраняется, бросает на меня умоляющий взгляд.
— Я была только с тобой. Я люблю тебя. Я бы никогда не сделала ничего, что поставило бы под угрозу то, что у нас есть.
— Шшш, — успокаиваю я ее, вытирая слезы с ее щек. — Я знаю,
Когда я прижимаюсь поцелуем к ее губам, она обвивает руками мою шею и углубляет его, поглощая меня с таким гребаным отчаянием, что коробка вскоре забывается, и мы срываем друг с друга одежду.
Тиана
С тех пор, как мы получили вторую посылку, я на взводе. Всякий раз, когда я иду в магазин или куда-нибудь по делам, я ловлю себя на том, что оглядываюсь через плечо.
Армани сказал, что выяснит, кто присылает подарки, но прошло уже две недели с тех пор, как я получила серьги, и мы ни на шаг не приблизились к разгадке. Он даже установил камеру наблюдения, надеясь, что если человек принесет еще один подарок, мы увидим, как он выглядит.
Я понятия не имею, кто мог так поступить со мной, и от этого мне становится не по себе.
Армани ясно дал понять, что не потерпит измены. Что, если они продолжат посылать подарки, и он начнет верить в эту ложь?
Надеюсь, тот, кто за этим стоит, просто исчезнет.
Я подношу чашку с кофе к губам, но от запаха у меня сводит желудок. Встав из-за кухонного стола, я выливаю карамельную жидкость в канализацию и ополаскиваю чашку.
Собрав все необходимые ингредиенты, я начинаю готовить кексы "Красный бархат". Это любимые кексы Армани, а от предыдущей партии остался только один.
Мой телефон начинает звонить, и я хватаю устройство со стойки и зажимаю его между ухом и плечом, чтобы продолжать взбивать яйца.
— Алло? — Я ничего не слышу. — Алло?
Тишина длится несколько секунд, прежде чем звонок обрывается.
Я проверяю номер и, не узнав его, выключаю устройство и продолжаю свою работу.
Помимо крайне неудобных подарков, у нас с Армани все прекрасно. Последние два с половиной месяца были самыми счастливыми в моей жизни.
Я добавила свои штрихи по всему дому. Цветы в гостиной. Красные подушки для придания цвета. Фотографии в рамках с нашей свадьбы, а также одна фотография Миши и Авроры.
Наконец-то у меня есть дом, о котором я всегда мечтала.
И многое другое.
Вместо того, чтобы быть замужем за насильником, я замужем за мужчиной, который любит меня и обращается со мной как с королевой.
Я отдала Армани все, что у меня есть. Я люблю его, как никого другого.
Мышцы моих плеч расслабляются, когда я заново переживаю последние два с половиной месяца своей жизни.
Это безумие, когда я думаю о том, насколько все изменилось. Я и не подозревала, что такое счастье существует.
Мой желудок снова сводит, и когда мне становится так плохо, что я уверена, меня вот-вот вырвет, ставлю миску и спешу в ванную.
Опускаясь на колени у унитаза, я жду, но ничего не происходит.
Я вытираю ладонью липкий лоб и сажусь на пол в ванной.
Эта мысль приходит мне в голову второй раз за последнюю неделю.
Прошло два месяца с тех пор, как мы с Армани впервые переспали. Разве не нужно больше времени, чтобы почувствовать утреннюю тошноту?
Поднявшись с пола, я иду на кухню и беру телефон, чтобы загуглить ‘утреннюю тошноту’.
Мои глаза расширяются, когда я читаю, что это может начаться на шестой неделе, и обычно достигает наивысшей точки около девятой недели беременности.
Мое сердце начинает биться быстрее, когда эта возможность проникает в мое сердце и пускает корни.
Я оставляю все ингредиенты лежать на столе и, схватив сумочку, выбегаю из дома.
Я бегу трусцой по улице, и один из соседей кричит мне:
— К чему такая спешка?
Я кричу в ответ с широкой улыбкой на лице.
— Мне нужно кое-что из магазина.
В рекордные сроки я забегаю в аптеку и нахожу прилавок с тестами на беременность. Их три вида, и, не зная, какой взять, я хватаю по одному из них и несусь к кассе, чтобы заплатить.
Кассирша бросает взгляд на тесты и на меня.
— Надеюсь, вы получите желаемые новости.
— Я тоже на это надеюсь, — ухмыляюсь я, стремясь поскорее попасть домой, чтобы сделать тест.
Я оплачиваю кредитной картой, которую дал мне Армани, и, схватив бумажный пакет, выбегаю из аптеки и бегу домой. Мое сердце бьется все быстрее и быстрее, и предвкушение становится всепоглощающим.
Я представляю себя с круглым животом. Держащей на руках маленький комочек радости. Дарю Армани сына.
Я врываюсь в дом и направляюсь прямиком в ванную. Открыв бумажный пакет, мои пальцы перебирают коробки, и я быстро читаю инструкцию.
Когда я все сделала, следуя инструкции, смотрю на три палочки.
Они меняются одна за другой, давая мне ответ, который я надеялась увидеть.
Я прикрываю рот руками и разражаюсь счастливыми слезами.
У нас с Армани будет общий ребенок.
Мы станем родителями.
Я стану матерью.
Я опускаю одну руку к своему плоскому животу и нежно поглаживаю его.
Внутри меня живет маленький человечек. Какое это чудо.
Счастье накатывает волнами эмоций. Я рыдаю. Я смеюсь. Я воркую над своим животом.
Это такой благословенный день, и, желая сделать его особенным для Армани, я собираю тесты на беременность и несу их в спальню. Я кладу их на прикроватный столик и спешу на кухню приготовить кексы. На одном из них я хочу написать, что он скоро станет папой, и положить его рядом с тестами.
Мама будет на седьмом небе от счастья, узнав, что у нее появился первый внук.
У меня есть дом, о котором я всегда мечтала, потрясающий муж, которого я люблю, и скоро родится ребенок, которому я подарю весь мир.
Армани
Когда я возвращаюсь в свой офис после проверки партии оружия, то замечаю на своем столе конверт из плотной бумаги.
Опустившись на стул, я беру конверт и вскрываю его. Оттуда выпадает цифровой диктофон с прикрепленной к нему запиской.
Ты должен знать правду.
Может быть, это компромат на одного из наших водителей? Или стукач.
Я нажимаю кнопку воспроизведения, и сначала слышатся только помехи, затем я слышу стон мужчины, "
— Что за хрень? — Бормочу я, хмуро глядя на устройство в своей руке.
Я слышу шлепанье кожи, затем голос Тианы. ‘
Все во мне замирает, и неистовый гнев расползается по моей коже, как смертельный вирус. Мои глаза закрываются, пока я продолжаю слушать, как моя жена трахается с другим мужчиной.
‘
‘
Я слушаю, как она достигает оргазма, ее крики экстаза разрушают мое сердце одним гребаным ударом.
Сильная душевная боль разрывает меня с разрушительной силой ядерной бомбы. Как будто услышать это один раз было недостаточно мучительно, я, блять, снова нажимаю на воспроизведение и слушаю, как Тиана выбрасывает все, что у нас было.
Я задыхаюсь от раздирающей меня боли, от того, что меня предал человек, которого я любил больше всего на свете, — это слишком сильно, чтобы с этим справиться.
Отодвигая стул, я упираюсь предплечьями в бедра и опускаю голову. Я пытаюсь дышать сквозь невыносимую агонию.
—
— БЛЯТЬ! — кричу я, мое тело сотрясается.
Моя дверь с грохотом распахивается, и врывается Франко с пистолетом в руке. Он дико оглядывает офис, а затем смотрит на меня.
— Какого хрена, Де Сантис?
Я прижимаю руку к сердцу и, спотыкаясь, делаю шаг назад. Мой взгляд падает на диктофон, и звуки того, как Тиана трахается с другим мужчиной, эхом отдаются в моем существе.
— Армани? — Спрашивает Франко, подходя ближе. — Ты в порядке? Что-то случилось с Тианой или твоей матерью?
Я наклоняюсь, поднимаю устройство и, встречаясь взглядом со своим боссом, говорю лишенным эмоций голосом:
— Мне нужен выходной, чтобы убить ублюдка, который трахал мою жену.
Глаза Франко расширяются, затем на его лице появляется понимание.
— Я прикрою тебя. Дай мне знать, если я смогу чем-нибудь помочь.
Коротко кивнув, я выхожу из офиса и, задыхаясь от ярости, сажусь в машину и еду домой.
Мое тело содрогается, и я крепче сжимаю руль. Я ничего не вижу вокруг. Я не слышу других машин на дороге.
Есть только ярость.
Каким-то образом мне удается добраться до парковки и не попасть в аварию. Выхожу из машины, открываю багажник и беру свою сумку с оружием. Перекидываю ремень через плечо и иду к трамваю.
Люди обходят меня стороной и ждут, пока я зайду, прежде чем осмелиться подойти к двери. Я никак не могу сдержать ярость, исходящую от меня подобно силовому полю.
Свернув на свою улицу, я достаю пистолет из пояса брюк и сжимаю пальцы на рукоятке.
Я распахиваю дверь и поднимаюсь по ступенькам к входной двери, перепрыгивая через две ступеньки за раз.
Аромат нашего ужина витает в воздухе, приветствуя меня дома, но сейчас от него у меня сводит живот.
Я бросаю сумку с оружием в фойе.
— Армани? Ты рано вернулся, — слышу я ее голос, наполненный счастьем.
Она выходит из кухни с улыбкой на лице, и я поднимаю руку, направляя на нее дуло своего пистолета.
По ее лицу пробегает шок, а глаза расширяются.
Мой голос — смесь льда и огромной пустоты, которую она вызвала в моей груди.
— Ты, блять, предала меня.
Ее лицо бледнеет, и она качает головой, возвращаясь на кухню.
— Нет, Армани! Я ничего не делала.
Достав диктофон из кармана, я нажимаю кнопку воспроизведения. Когда она слышит неопровержимые доказательства, ее руки взлетают вверх и закрывают рот, а она продолжает качать головой.
И снова невыносимая агония разрывает меня с жестокой силой. Осколки моего сердца превращаются в пыль, когда я смотрю на женщину, которую люблю.
— Ты предала меня, — шепчу я, моя боль слишком сильна, чтобы ее вынести.
Рука, держащая пистолет, опускается, и я изо всех сил пытаюсь удержаться на ногах. Я пытаюсь вдохнуть воздух в легкие, но мне кажется, что стены смыкаются вокруг меня, когда весь мой мир уходит у меня из-под ног.
Я присаживаюсь на корточки и пытаюсь дышать.
— Я этого не делала, — всхлипывает Тиана. — Я не знаю, как они получили запись, но я никогда не была ни с кем, кроме тебя.
— Заткнись, — шиплю я.
— Пожалуйста, Армани. Ты должен мне поверить, — умоляет она, и впервые с тех пор, как мы познакомились, я слышу, как она громко плачет. — Я была верна тебе.
Если бы не доказательства, я, возможно, поверил бы ей.
Я опускаюсь на колени и поднимаю на нее глаза, прижимая пистолет к бедру.
— Я отдал тебе все. — Я качаю головой. Невозможно скрыть боль, которую она причинила мне, от ее глаз. — Я бы подарил тебе весь мир.
Тиана тяжело прислоняется к дверному косяку и медленно опускается на пол. Она обхватывает себя рукой за талию, ее глаза умоляюще смотрят на меня.
— Э-это не я… это не я.
Я снова нажимаю на кнопку воспроизведения, позволяя звукам ее траха с другим мужчиной наполнить воздух между нами жестокостью и разрушением.
— Неееет, — кричит она. — Это не я!
— Тогда кто же это, блять, Тиана? Я слышал те же слова и стоны, когда трахал тебя. Я слышал, как ты испытывала оргазм более сотни раз. — Я прижимаю пистолет к бедру и кричу: — Как ты могла, блять, так поступить со мной?
Черты ее лица искажает мука:
— Я этого не делала. — Ее тело сотрясается от рыданий. — Обещаю.
— Твои обещания ничего для меня не значат, — говорю я. Качая головой, я смотрю на женщину, с которой, как я думал, проведу свою жизнь. — Кто он?
— Я-я н-н-не з-знаю, — заикается она. Она делает отчаянные вдохи и успокаивается, чтобы сказать: — Я была верна тебе. Я никогда не была с другим мужчиной.
— Ты хочешь, чтобы я прокрутил запись еще раз?
Она дико трясет головой, затем умоляет:
— Просто подумай немного рационально. Где бы я могла встретить этого мужчину? Где я найду время? Венеция маленькая. Кто-нибудь увидел бы нас вместе.
Я закрываю глаза и глубоко вдыхаю, затем шиплю:
— Все это не имеет значения, Тиана. — Я снова нажимаю на кнопку воспроизведения, позволяя ее гребаным стонам заполнить воздух.
— Прекрати это! — кричит она. Она подползает вперед на четвереньках и выхватывает у меня устройство, отбрасывая его в сторону.
Гнев вспыхивает в ее глазах, когда она смотрит на меня. Она так близко, что я чувствую исходящий от нее аромат кексов.
Ее голос дрожит, когда она говорит:
— Я НЕ трахалась с другим мужчиной.
Я долго смотрю на нее, затем недоверчиво качаю головой.
—
Она поднимается на ноги и отходит от меня. Ее руки поднимаются к голове, и она хватается за волосы, крича:
— Это была не я!
Оттолкнувшись от пола, я встаю во весь рост.
Безжалостный гнев пульсирует под моей кожей и просачивается из моих пор, как смертоносный туман.
Мрачное предчувствие искажает черты ее лица, когда она, спотыкаясь, отходит все дальше, пока не прижимается спиной к стене, ее взгляд мечется между моим лицом и пистолетом в моей руке. Ее голос дрожит от отчаяния и страха.
— Пожалуйста. Не делай этого.
Я хочу знать только одно.
— Как его зовут?
Она дико качает головой.
— Я не знаю.
Я медленно наклоняю голову в сторону. Выражение моего лица такое, какое видят мужчины, прежде чем я их убью.
— Назови мне имя человека, с которым ты трахалась.
— Армани! — кричит она, ее паника и страх перерастают в ярость, которая соответствует моей. Она вздергивает подбородок, в ее глазах загорается дерзкий огонек. — Его зовут Армани Де Сантис.
Я бросаю на нее взгляд, полный предупреждения.
— Сейчас не время шутить со мной, Тиана.
— Это единственное имя, которое я могу тебе дать, — огрызается она, отталкиваясь от стены. Ее тело практически вибрирует от страха и гнева. — Что ты собираешься делать, Армани? Застрелишь меня? Ударишь?
Она останавливается на расстоянии вытянутой руки от меня, что является неосторожным шагом с ее стороны.
Ее глаза впиваются в мои, когда она снова говорит:
— Я не трахалась ни с кем, кроме тебя. — Она хлопает себя ладонью по груди. — Я была верна. Я отдала тебе все, что у меня было. Я люблю только тебя. — Ее храбрость ослабевает, затем она шепчет с такой душевной болью: — Я люблю тебя.
Тиана
Теперь я понимаю, что чувствуют люди, когда знают, что вот-вот умрут.
Мужчина, стоящий передо мной, не мой муж.
От Армани, в которого я влюбилась, не осталось и следа.
Даже мафиози нигде не видно.
Человек, держащий пистолет, соткан из ярости и боли, насилия и мести, потерь и страданий.
С ним невозможно договориться.
Признаю, запись звучит невероятно реально. Слышать голос другого мужчины рядом с моим в такой интимной обстановке — травмирует.
Я не могу перестать качать головой, глядя на Армани. Боль и мучительное выражение предательства в его глазах ощущаются как миллион порезов на моей душе.
Мои брови сводятся вместе, когда я говорю:
— Я бы никогда не причинила тебе такой боли. Я скорее вырву собственное сердце, чем поступлю так с тобой.
Он продолжает смотреть на меня, связь, которую мы разделяли, разорвана, а любовь, которую он испытывал ко мне, исчезла. В мгновение ока он превратился из любви всей моей жизни в опасного незнакомца.
Ужасающий страх, невыносимая сердечная боль и чистое отчаяние наполняют мою грудь и покрывают кожу тонким слоем пота.
Когда мой взгляд скользит по лицу Армани, я наблюдаю, как все эмоции исчезают из его глаз.
Его глаза становятся такими темными, почти черными, а голос обманчиво мягким, когда он спрашивает:
— Ты трахалась с ним на моей кровати?
— Нет!
Я отступаю от него на шаг, чувствуя себя зверем в клетке, на которого вот-вот начнет охотиться худший вид хищника.
— Когда ты с ним познакомилась? — Он делает расчетливый шаг ко мне. — Пока я надрывал задницу ради нас?
Я качаю головой, и прежде чем успеваю ответить, он спрашивает:
— Где ты вообще нашла время? — Он агрессивно усмехается. — Значит, пока я думал, что ты здесь, дома, ты тайком действовала у меня за спиной?
— Я этого не делала, Армани.
Он поднимает руку и смотрит на пистолет. Проходят мучительные секунды, прежде чем он засовывает его обратно за пояс брюк.
Надеясь, что он успокоится и мы сможем поговорить разумно, я спрашиваю:
— Могу я приготовить тебе кофе? Если мы сядем и поговорим…
Леденящий душу взгляд Армани устремлен на меня.
— Ты заплатишь за то, что предала меня. Я убью твоего любовника у тебя на глазах и заставлю тебя стоять в луже его крови.
Он резко выдыхает, и на мгновение кажется, что его сейчас стошнит.
— Мне нужно выпить, блять, — рычит он, вытирая лицо ладонью. —
Ненависть в его голосе — разрушительная сила, разрывающая в клочья все счастливые моменты, которые мы разделили.
С сокрушительной душевной болью я смотрю, как Армани отворачивается от меня и покидает наш дом.
Я обхватываю рукой живот, отчаянно хватая ртом воздух. Мое тело сотрясается в конвульсиях, и я бегом добегаю до туалета в самый последний момент. Я выплевываю все, что есть в моем желудке, пока желчь не обжигает мне горло.
Падаю на пол, и из меня вырываются рыдания.
Мой идеальный мир продолжает катиться в черную дыру, пока не остается лишь тяжкое беспокойство и страх, что Армани убьет меня.
Если бы я получила подобную запись, услышав Армани с другой женщиной, я бы тоже в это поверила. Большинство улик против меня.
Я ничего не могу сказать или сделать, чтобы защитить себя.
Я видела, что происходит, когда мистер Асланхов выпивает, чтобы ‘успокоиться’. Это всегда приводило к противоположному эффекту.
Поднявшись на ноги, я бросаюсь в спальню. Хватаю сумку с верхней полки и беспорядочно бросаю в нее одежду и туалетные принадлежности.
Паника растет с каждой минутой, потраченной на сборы, и, не выдержав напряжения, я закрываю сумку и спешу на кухню.
Я беру список покупок, прикрепленный магнитом к холодильнику, и пишу короткую заметку, а затем хватаю телефон и запихиваю его в сумочку.
Это все, что я успела взять с собой.
Я бросаюсь вниз по лестнице и, боясь столкнуться с Армани на улице, бросаю свой багаж в лодку. В течение ужасающей минуты я изо всех сил пытаюсь завести мотор, и когда он наконец-то с ревом оживает, я всхлипываю от облегчения.
Направляя лодку по водному пути, я плыву в центр Венеции, чтобы успеть на поезд.
Моя грудь разрывается от невыносимой боли, когда приходит осознание того, что я потеряла.
Я потеряла человека, вокруг которого строила все свое существование. Любовь всей моей жизни.
Я не могу найти в себе силы возложить вину на Армани. Мне больно за ту боль, которую ему пришлось испытать.
Я оплакиваю удивительного человека, которого у меня украли.
Я оплакиваю то счастье, которое было у меня с ним, но которое было жестоко вырвано у меня.
Тяжесть утраты грозит лишить меня рассудка и бросить в бездонную яму отчаяния.
Я почти ударяю лодку о берег и вытираю слезы, чтобы разглядеть, куда плыву. Въезжая в оживленный канал, мне приходится снизить скорость и маневрировать между другими лодками и гондолами.
Мое беспокойство резко возрастает из-за потери времени, ведь в любой момент Армани может понять, что я ушла, и отправиться за мной.
Дыхание перехватывает, и я стараюсь следить за тротуарами в поисках хоть какого-нибудь признака Армани.
Это слишком больно. Больнее, чем все, что я пережила в прошлом.
Достигнув платформы, ведущей к железнодорожной станции, я наугад припарковываю лодку и вылезаю. Вытаскиваю свой багаж на тротуар и бегу.
Необходимость добраться до безопасного места и защитить своего неродившегося ребенка заставляет меня бежать быстрее.
Я продолжаю оглядываться через плечо и врезаюсь в женщину, которая проклинает меня по-итальянски. Я даже не извиняюсь, а продолжаю мчаться к железнодорожной станции.
Когда я подхожу к билетному автомату, достаю кредитную карточку Армани и покупаю билет в один конец до Милана. Это недалеко от границы со Швейцарией, где живет Миша.
Схватив билет, я бросаюсь к банкомату и вставляю кредитку в щель. Лихорадочно оглядываясь по сторонам, и снимаю все наличные, какие только можно, пока не исчерпан дневной лимит.
Я запихиваю все это в сумочку и спешу к поезду, забираясь на борт. Запыхавшись и находясь в опасной близости от приступа паники, я нахожу свое место и плюхаюсь на него.
Я встаю и запихиваю его в купе, а затем снова сажусь на свое место.
Мой разум путается, а эмоции в хаотичном беспорядке, пока я пытаюсь отдышаться. Шок продолжает сотрясать меня с силой цунами.
Армани считает, что я предала его. Это единственное, что он ненавидит больше всего и никогда не простит.
Это убило его любовь ко мне.
Это превратило его в монстра, который, вероятно, никогда не перестанет охотиться за мной.
Я обхватываю себя руками за талию и наклоняюсь вперед, из меня вырывается беззвучный крик. Отчаянно нуждаясь в утешении, я начинаю раскачиваться, пытаясь унять душевную боль.
Не в силах утешить себя, я переключаю внимание на своего еще неродившегося ребенка.
Мое сердце болезненно сжимается, тоска по Армани уже овладела мной.
Я хочу, чтобы моя жизнь стала прежней.
Я хочу, чтобы мой муж вернулся домой и заключил меня в свои объятия.
Я хочу разделить с ним трапезу. Хочу чувствовать его тело поверх своего.
Я хочу, чтобы все вернулось к тому моменту, когда мы были счастливы в последний раз.
Но этого не произойдет.
Я отдала ему все, а он выбросил меня, словно я ничто — и все из-за записи.
Армани
Дойдя до ближайшего бара, я заказываю стакан виски и говорю бармену, чтобы он не останавливался.
Алкоголь не может заглушить ярость, бушующую во мне.
Шок все еще острый и мощный, накатывающий на меня волнами.
Я любил ее так чертовски сильно. Она была воплощением моей мечты.
Образ ее лица, когда мы занимались с ней любовью, заполняет мой разум, прежде чем он разлетается вдребезги.
Я запрокидываю голову, осушая бокал.
Наверное, она звонит Мише и плачется ему.
Вздохнув, я достаю телефон из кармана и набираю номер своего лучшего друга.
— Эй, давно не виделись. Блять, еще неделя, и я закончу тренировки, — говорит он.
Похоже, он рад меня слышать, а это значит, что Тиана ему еще не звонила.
— Брат? — спрашивает он, когда я ничего не отвечаю.
Сидя за барной стойкой, я прижимаю ладонь ко лбу.
— Тиана изменила мне.
Наступает долгая пауза, прежде чем Миша отвечает:
— Что, блять, ты только что сказал?
Я отвечаю мрачным тоном.
— Тиана трахалась с другим мужчиной.
— Нет. — Я слышу недоверие в этом единственном слове. — Она бы не стала.
Я достаю диктофон и, наплевав на то, что его услышат другие люди, нажимаю на кнопку воспроизведения и подношу телефон к динамику, чтобы Миша услышал.
—
Снова поднеся телефон к уху, я бормочу:
— Доказательства налицо, Миша.
После моих слов наступает тишина, а затем он говорит:
— Мне все равно, что я слышал, Тиана не предала бы тебя.
— Я найду этого ублюдка и убью его, — рычу я.
Мужчина справа от меня одобрительно кивает.
— И я помогу, но не смей и пальцем трогать мою сестру, — предупреждает Миша.
Я издаю пустой смешок.
— Она получала подарки и любовные записки от этого ублюдка. Они, блять, ткнули мне это в лицо, и я поверил, когда она сказала, что не знает, кто отправлял ей посылки. А тут еще и запись их траха. Какие еще доказательства тебе нужны?
— Я должен увидеть это своими гребаными глазами. Я должен застать Тиану в постели другого мужчины, прежде чем поверю во все это.
У меня вырывается еще один смешок.
— Хотел бы я, чтобы она была так же верна мне, как ты ей.
— Армани, — говорит Миша серьезным тоном, — Не делай ничего опрометчивого. Ты проверил свою квартиру на наличие жучков? Любой мог записать тебя и Тиану и изменить запись так, будто она с другим мужчиной.
— Но зачем? Я искал повсюду, чтобы выяснить, кто прислал подарки. Я охочусь на гребаного призрака.
— Отправь запись в Академию Святого Монарха. Пусть они разберут ее на части и скажут нам, настоящая ли она.
Из-за уважения, которое я испытываю к Мише, я соглашаюсь:
— Хорошо.
— Если это правда и Тиана изменила тебе, я помогу тебе убить этого ублюдка.
— А Тиана? — Спрашиваю я, ненавидя то, что ставлю Мишу в такую сложную ситуацию, но мне нужно услышать от него, что он встанет на мою сторону.
— Я не могу отвернуться от своей сестры, Армани. Я поддержу тебя, как смогу, но я не могу вычеркнуть Тиану из своей жизни.
— Твоя поддержка — это все, что мне нужно.
— Выпей, успокойся и давай разберемся, что происходит.
Я беру стакан, который снова наполнил бармен, и выпиваю виски одним глотком.
Разговор с Мишей остудил мой гнев, и я начинаю перечислять ему все факты.
— Вот два подарка и записки. Последнюю посылку я отправил в Академию Святого Монарха, но она вернулась чистой. Диктофон я получил на работе.
— На посылке не было отпечатков пальцев?
— Никаких, — бормочу я.
— Если бы Тиана трахалась со случайным парнем, ему бы и в голову не пришло вытирать упаковку.
— Ты самый логичный человек среди нас, — говорит Миша. — Это похоже на подставу, чтобы разлучить вас с Тианой. У тебя есть бывшие подружки, достаточно сумасшедшие, чтобы пойти на такое?
Я снова усмехаюсь.
— Нет. Я проучился с тобой в Святом Монархе три года. Ты знаешь, кто был в моей постели.
— Да, — бормочет он. — А как насчет врагов?
— У меня их предостаточно после той работы, которую я проделал два месяца назад.
— Это только начало.
Не в силах разобраться в этом дерьме, я говорю:
— Это такой глупый способ отомстить. Мы так не работаем. Мы пытаем, калечим и убиваем. Мы не разрушаем браки.
— Все всегда бывает в первый раз. Этот ублюдок хочет причинить тебе боль, и, честно говоря, это хуже любой пытки, которую я могу придумать. Ничто так не выводит из равновесия, как предательство любимой женщины.
— Ты прав, — вздыхаю я. — Это чертовски больно.
Сомнение закрадывается в мое сердце.
— Отправь запись. Я передам ее директору Козлову и попрошу его проверить. Мы разберемся с этим.
Я киваю, хотя Миша меня не видит.
— Я буду у тебя утром первым делом. Ничего не предпринимай, пока я не приеду. Я поговорю с Тианой.
Я снова киваю, чувствуя себя намного спокойнее, но чертовски опустошенным.
— Спасибо, брат.
— Выпей еще и постарайся немного отдохнуть. Скоро увидимся.
Мы заканчиваем разговор, и я бросаю телефон на стойку, одновременно беря свой стакан с виски.
Мужчина слева от меня встает с табурета и кладет деньги на стойку.
— Его выпивка за мой счет. — Он кивает мне, прежде чем уйти.
Потягивая янтарную жидкость, я раз за разом прокручиваю в голове все, что произошло, в поисках какой-нибудь зацепки, которая поможет мне разобраться в происходящем.
Она всегда отвечает, когда я звоню. Она отвечает на текстовые сообщения, как только я их отправляю. Она проводит много времени с мамой и
И с ней это всегда казалось настоящим.
Лед разливается по моим венам.
Эту запись можно было бы легко сделать с помощью современных технологий.
Вскочив на ноги, я оплачиваю счет за выпивку и бегу домой. Я врываюсь в парадную дверь и направляюсь прямо в нашу спальню, чтобы проверить, нет ли там подслушивающих устройств.
Я проверяю лампы у кровати, прикроватные тумбочки, наш шкаф и любое гребаное место, которое приходит мне в голову. Наконец, когда я заглядываю внутрь пожарного извещателя, я нахожу черное устройство, такое маленькое, что оно размером с ноготь моего мизинца, приклеенное изнутри.
Когда я смотрю на доказательство того, что все это было подстроено, по моему телу разливается сильное облегчение.
Мое дыхание учащается, и, положив руки на колени, я вздыхаю от облегчения.
— Тиана! — кричу я, продолжая искать и находя ее в каждой комнате.
Но нигде не вижу Тианы.
—
Наверное, она ушла к маме. Я проверю ее, как только отправлю запись Мише.
Я кладу жучок в пакет и, открыв свой ноутбук, нажимаю кнопку воспроизведения и записываю звук. Я отправляю электронное письмо Мише и вызываю курьера, чтобы он забрал устройство и доставил его в Академию Святого Монарха.
Закрыв ноутбук, я достаю телефон и набираю номер Тианы. Звонок не соединяется, вместо этого он переходит на голосовую почту.
— Вернись домой,
Измученный адом, через который мне пришлось пройти, я снова иду в спальню и на этот раз замечаю пару леггинсов, лежащих на полу возле гардеробной.
Когда я подхожу ближе, мой желудок опускается на дно во второй раз за сегодняшний день.
Я разворачиваюсь, и мой взгляд падает на прикроватный столик. Я вижу тесты на беременность и кекс.
—
Вместо того, чтобы наслаждаться моментом, мои мысли заняты тем, как я обошелся с ней сегодня вечером.
Я, блять, направил заряженный пистолет на свою беременную жену.
Она смотрела на меня, не сомневаясь, что я убью ее.
Тиана
Мне потребовалось два с половиной часа, чтобы добраться до Милана, и еще полтора часа, чтобы добраться до Ловере, небольшого прибрежного городка.
Я сняла двухъярусную кровать в хостеле The Lake, потому что это самое дешевое место, которое я смогла найти.
Хотя вид на озеро очень красивый.
Измученная, я вздыхаю и включаю телефон. Я игнорирую все входящие сообщения и набираю номер Миши.
— Тиана! Ты в порядке?
Я качаю головой и тут же заливаюсь слезами. Отойдя подальше от хостела к озеру, я выдавливаю из себя слова:
— Армани думает, что я предала его.
— Я знаю. Я говорил с ним. Он уже вернулся домой?
— Не знаю. — Я вытираю слезы со своих щек. — Я убежала.
— Господи Иисусе, — бормочет мой брат. — Иди домой, Тиана. Я буду там первым делом утром.
Я снова качаю головой.
— Нет. Я просто звоню тебе, чтобы сообщить, что я в безопасности. Мне нужно время, чтобы все обдумать. Не беспокойся обо мне. Я буду на связи.
Не дав Мише шанса отговорить меня от моего решения, я заканчиваю разговор и выключаю телефон. Подойдя ближе к озеру, я бросаю устройство в воду, чтобы меня не могли отследить.
Я всегда ставила всех остальных на первое место, но теперь, когда я беременна, этому пришел конец.
Только одна жизнь имеет значение — жизнь моего ребенка.
Я как-нибудь переживу душевную боль и потерю. Я найду жилье и устроюсь на работу.
Но следующие десять дней я проведу в хостеле, пытаясь справиться с нанесенным мне ударом и понять, что делать дальше.
Накатывает очередная волна невыносимой боли, и я сажусь на задницу. Я подтягиваю колени, обхватываю руками голени, и, глядя на воду, окруженная темнотой, я плачу.
Я понимаю, почему Армани решил, что я его предала. Я бы отреагировала так же, если бы услышала его запись.
Я понимаю, почему он зол и обижен.
Но он наставил на меня пистолет, и в глубине души я знала, что он собирается убить меня.
Так уж заведено в Братве и мафии. Предательство равно смерти.
Мое сердце полностью разбито.
Мужчина, которого я люблю, вероятно, выследит меня и убьет. Когда он узнает, что я беременна, это не будет иметь значения, потому что он решит, что я ношу ребенка от другого мужчины.
Я и раньше проходила через ад, но ничего подобного этому.
Я видела, как Мишу избивали до потери сознания.
Меня вынудили блевать едой, которую он украл для меня. Потом они заставили меня съесть это снова.
Надо мной издевались и унижали.
Но ничто не сравнится с невыносимой душевной болью от потери Армани.
Он был моим будущим, и теперь, когда его у меня отняли, я не знаю, что делать.
Внезапно по спине пробегает дрожь, и мне кажется, что за мной наблюдают. Охваченная паранойей, я встаю и оглядываюсь по сторонам, спеша обратно в хостел.
Мне придется привыкнуть к ощущению, что за мной охотятся, потому что Армани не из тех, кто легко сдается.
Я качаю головой, идя к спальне, которую делю с тремя другими людьми. Я еще никого из них не видела.
Полностью одетая, я забираюсь на чужую кровать. Снимаю только туфли.
Натянув на себя одеяло, я скучаю по запаху дома — запаху Армани.
Я поворачиваюсь спиной к остальной части комнаты и закрываю глаза, чувствуя, как одиночество просачивается глубоко в мои кости.
Этого я боялась больше всего — остаться одной.
Я не могу пойти к Мише, потому что он скажет, чтобы я шла домой к мужу.
Я не могу пойти к маме, потому что она встанет на сторону своего сына, что вполне ожидаемо.
Я не могу пойти к Асланховым. Не после того, как я стоила мистеру Асланхову сделки с Карлин.
Я не могу вернуться домой, потому что Армани меня ненавидит.
Подавляя рыдание, я утыкаюсь лицом в подушку и оплакиваю свой брак, который закончился такой жестокой смертью.
Я слышу женские голоса, приближающиеся к комнате, но не понимаю, о чем они говорят. Похоже, они говорят по-немецки.
Женщины входят, и в комнате включается свет. Я не шевелюсь, надеясь, что они подумают, что я сплю.
Они снова смеются и разговаривают, и хотя я их не знаю, я больше не чувствую себя такой одинокой.
Однако я не могу заснуть и лежу без сна, думая обо всем, что потеряла.
Я помню день нашей свадьбы и песню, которая звучала, когда я шла к алтарю.
Такое ощущение, что песня с самого начала была предчувствием, только Армани не собирается снова бросаться меня спасать.
Я никогда не думала, что такой мужчина, как он, может любить кого-то вроде меня. Но он любил. Он любил меня больше, чем меня когда-либо любили.
Мне не хватает ощущения его тела, распростертого на моем, и его лица, прижавшегося к моей шее. Я скучаю по его дыханию на моей коже.
Я сворачиваюсь в клубок, когда душевная боль снова пронзает меня.
Мне снова приходится подавить рыдание, чтобы не потревожить других женщин в комнате.
Время идет незаметно, и в конце концов они выключают свет, успокаиваются и засыпают.
Я кладу руку себе на живот и глажу это местечко.
Опустошающие эмоции захлестывают меня, и мое тело сотрясается, пока я пытаюсь сдержать рыдания. Я прижимаюсь лицом к подушке и задыхаюсь, когда слезы пропитывают ткань.
Армани
Я схожу с ума.
Там, где я известен как спокойный и собранный, я просто в полном дерьме с тех пор, как все это произошло.
Я нанял Академию Святого Монарха для поисков Тианы. Они прочесывают весь гребаный мир в поисках ее.
Прошлая ночь была самой длинной ночью в моей жизни. Я никогда раньше не чувствовал себя таким беспомощным. Я продолжал набирать номер Тианы, но он постоянно переключался на голосовую почту.
Я смотрю на записку, которую она мне оставила.
Миша позвонил и сказал, что получил от нее весточку, но она не сказала ему, где находится.
Она ушла, потому что я угрожал ей. И нашему будущему ребенку.
Я полностью потерял самообладание, и это напугало ее. Даже если я найду ее, сможет ли она простить меня? Почувствует ли она когда-нибудь снова себя со мной в безопасности?
Господи, что я наделал?
Телефон вибрирует в моей руке, и я поднимаю голову. Не узнав номер, я открываю сообщение.
Я смотрю на фотографию Тианы, бегущей к поезду, на ее лице глубоко запечатлены страх и душевная боль. Ее щеки мокры от слез, а глаза выглядят безумными.
Как легко было разрушить ваш идеальный маленький роман.
Посмотрим, кто доберется до нее первым.
Мое дыхание учащается, а сердце, блять, сжимается.
Кто-то колотит в дверь, и, вскочив на ноги со скамейки во дворе, потому что в доме слишком пусто, я рывком открываю ее.
Миша врывается внутрь, бросает взгляд на мое изможденное лицо, затем говорит:
— Мы найдем ее.
Я протягиваю ему свой телефон.
— Мы не единственные, кто ее ищет.
Нахмурившись, он берет устройство и читает сообщение.
—
Выходя за дверь, я говорю:
— Давай начнем с железнодорожного вокзала.
Я даже не потрудился запереть за собой дверь. Мы с Мишей бежим туда, где можно нанять гондолу, которая доставит нас на другой конец Венеции.
Когда мы добираемся до станции, мой телефон снова вибрирует.
Цель замечена в Милане, села в другой поезд до Ловере.
— Святой Монарх только что уведомил меня, что она была в Милане и направлялась в Ловере.
— Спасибо, блять. По крайней мере, мы знаем, в каком направлении нам ехать, — бормочет Миша.
Мы покупаем два билета, и, сев в поезд, я опускаюсь на сиденье. Мое колено немедленно начинает подпрыгивать от беспокойства, разъедающего меня изнутри.
— Тот, кто издевается над нами, имеет чертовски большую фору, — ворчу я.
— Тиана умна. Она сбежит при первых признаках опасности.
Я, блять, на это надеюсь.
Мой телефон снова вибрирует, и это еще одно фото Тианы. Она сидит в гребаной темноте с таким безнадежным видом, что мое сердце разрывается на части.
Я почти ничего не могу разглядеть из ее окружения, так что это не дает нам никаких подсказок.
Такая красивая. Такая уязвимая.
Я заберу у тебя то, что ты забрал у меня.
Господи, фотография сделана крупным планом. Возможно, она уже у него.
Мое дыхание учащается, и я чувствую себя как загнанный в угол зверь.
— Что случилось? — Спрашивает Миша.
— Еще одно фото, — говорю я, показывая ему сообщение. — Мы можем добраться до нее слишком поздно.
Миша сжимает челюсти, гнев искажает его черты.
— Если он, блять, тронет хоть волосок у нее на голове, я разорву его на части голыми руками.
Моя женщина в детстве прошла через ад, а теперь ее снова бросили в огненные ямы.
Проходит четыре гребаных часа, прежде чем мы добираемся до Ловере, а внутри меня горит желание убить того ублюдка, который нас мучает.
Когда мы выходим из скоростного поезда, я оглядываюсь по сторонам, гадая, куда, черт возьми, податься.
Как только я открываю свой телефон, чтобы снова посмотреть на фотографию, приходит еще одна.
На нем изображена Тиана, потягивающая кофе, глядя на озеро.
Мы ждем тебя.
Сильное облегчение захлестывает меня.
— Она жива. — Я показываю Мише фотографию. — Поехали.
— Куда? — спрашивает он.
Убрав телефон в карман, я бегу к дороге, где припаркованы такси.
Частичный знак на заднем плане фотографии — это все, что мне было нужно.
— Хостел The Lake, — отвечаю я, открывая заднюю дверь и забираясь внутрь. По-итальянски я инструктирую водителя, куда нас отвезти, затем смотрю на Мишу: — Этот ублюдок ждет нас.
— Это должен быть враг, которого ты разозлил, — бормочет Миша.
— Скоро узнаем, какой именно. — Я достаю пистолет из-за спины и проверяю обойму, держа оружие вне поля зрения водителя.
Миша делает то же самое, затем шепчет:
— Нам придется сделать так, чтобы каждая пуля была на счету.
— Поверь мне, я не промахнусь.
Такси подъезжает к хостелу, и я расплачиваюсь. Когда мы выходим, я осматриваю окрестности.
Когда такси отъезжает, я указываю на левую сторону территории.
— Обходи с той стороны. Я пойду направо. Если Тиана не сидит у озера, мы можем встретиться у черного входа.
— Понял.
Разделившись, я бегу к правой стороне хостела, держа оружие наготове у бедра. Когда я обхожу его сзади, мои глаза лихорадочно ищут мою жену.
Как только я замечаю, что она идет обратно ко входу, я срываюсь на бег.
Она оглядывается по сторонам, и в ту секунду, когда ее взгляд останавливается на мне, она швыряет чашку на землю и убегает в здание.
Я спешу внутрь и вижу, как она выбегает прямо через главный вход.
— Тиана! — Кричу я, направляясь за ней.
Тиана направляется к дороге и, не обращая внимания на встречный транспорт, пересекает ее и ныряет в деревья, растущие на склоне горы.
— Тиана! — снова кричу я, следуя за ней в лес. — Тиана. Остановись!
На неровной местности я начинаю догонять ее, когда мимо меня со свистом пролетает пуля, врезаясь в ствол дерева.
—
Еще одна пуля попадает рядом с ногами Тианы, и она вскрикивает, падая на колени. Она вскакивает и продолжает бежать, крича:
— Пожалуйста, Армани! Остановись!
Остановившись на месте, я осматриваю окрестности и вижу мужчину, стоящего в трехста ярдах от нас.
Я открываю ответный огонь и замечаю Мишу, когда он бежит к мужчине. Зная, что он убьет ублюдка, я снова бросаюсь к Тиане.
Ей удалось увеличить дистанцию между нами, когда она несется, как заяц, по пересеченной местности.
Я вкладываю все силы в погоню и начинаю сокращать расстояние между нами.
— Тиана, подожди! — кричу я.
Она оглядывается через плечо, на ее лице застыл ужас. Она снова спотыкается, но продолжает бежать вперед.
Когда я оказываюсь рядом, то протягиваю руку, чтобы схватить ее, отчего она визжит и отскакивает в сторону. Я снова тянусь к ней и ухитряюсь схватить ее за рубашку.
Тиана разворачивается, и мое тело врезается в ее. Я быстро обхватываю ее руками и поворачиваю нас, чтобы основная часть удара пришлась на меня.
Как только моя спина ударяется о землю, она вырывается из моих объятий и отталкивается от меня.
— Прекрати! — Кричу я. — Я не собираюсь причинять тебе боль.
Она с трудом поднимается на ноги, и я хорошо вижу женщину, которую напугал. Слезы образовали дорожки на ее щеках, а дыхание участилось.
— Пожалуйста, — умоляет она, делая шаг назад. Ее рука прикрывает живот, где находится наш ребенок. — Ты можешь делать со мной все, что захочешь, когда я рожу ребенка.
Я медленно встаю, протягивая руку, чтобы показать ей подождать.
— Я не причиню тебе вреда,
С крайней осторожностью в глазах она делает еще один шаг в сторону от меня.
То, как она смотрит на меня, разрывает мне сердце.
— Тиана, — кричит Миша, подходя к нам.
Она оборачивается и, увидев брата, бежит к нему. Она бросается в его объятия и начинает рыдать навзрыд.
А мне остается только стоять и смотреть, потому что я потерял право прикасаться к ней, когда угрожал ее жизни.
Тиана
Моя грудь горит, когда я прижимаюсь к Мише.
Я знала, что Армани придет за мной, но не ожидала, что он найдет меня так быстро. Когда я увидела, как он бежит ко мне, мое сердце чуть не остановилось от страха.
Все, о чем я могла думать, — это защитить своего ребенка.
— Я держу тебя, — говорит Миша. — Я убил этого ублюдка.
Я отступаю немного назад и оглядываюсь через плечо, видя, что Армани все еще очень даже жив.
Может, я и боюсь его, но все еще люблю его.
Чувствуя себя в безопасности рядом с Мишей, я спрашиваю:
— Кого ты убил?
— Парень, из-за которого все это дерьмо между тобой и Армани, — объясняет он.
— Где он? — спрашиваю я, желая увидеть лицо человека, который разрушил мою жизнь.
Когда Миша отходит от меня на шаг, я хватаю его за левую руку. Он немедленно обнимает меня и удерживает рядом с собой, пока мы возвращаемся в сторону дороги.
Я слишком беспокоюсь об Армани, который идет прямо за нами.
Когда я снова оглядываюсь через плечо, он говорит:
— Я не причиню тебе вреда.
Миша останавливается как вкопанный и хмуро смотрит на меня.
— Почему ты сбежала от Армани? — Затем он переводит мрачный взгляд на Армани. — Зачем тебе нужно заверять ее, что ты не причинишь ей вреда?
Я молчу, не зная, как отреагирует Миша, если я скажу ему причину.
Армани делает шаг вперед.
— Я напугал ее до смерти прошлой ночью.
Пальцы Миши сжимаются на рукоятке пистолета.
— Что ты сделал?
— Я направил на нее пистолет, — признается он.
Я бросаюсь к Армани, выставив руки между Мишей и мной.
— Сохраняй спокойствие.
В его глазах нет ничего, кроме яростной бури, когда он шипит:
— Не говори мне, блять, сохранять спокойствие.
— Миша! — Кричу я, когда он тянется через меня, чтобы дотянуться до Армани. — Я беременна!
Мой брат замирает, и переводит взгляд на меня. Мгновенно его лицо меняется с сердитого на удивленное.
— Ты беременна?
Я быстро киваю.
— Поэтому, пожалуйста, не убивай отца моего ребенка.
Миша притягивает меня к своей груди, обнимая безумно сильно, затем похлопывает Армани по плечу, как будто секунду назад не хотел его убить.
— Поздравляю, — говорит Миша с широкой улыбкой. — Я стану дядей.
Желая выбраться из леса, я напоминаю ему:
— Где тело?
— Сюда.
Мы снова начинаем идти, и когда Армани пристраивается рядом со мной, я придвигаюсь ближе к Мише.
Может, он больше и не хочет меня убивать, но это не значит, что я смирилась с тем, что произошло.
Наконец мы добираемся до тела, но я не узнаю человека.
Мы втроем смотрим на мертвеца, затем Миша бормочет:
— Кто он, блять, такой?
— Понятия не имею. — Присев на корточки, Армани похлопывает по телу и вытаскивает бумажник. Он открывает его и проверяет все карточки. — Джованни Сибилия?
— Никогда о нем не слышал, — говорит Миша.
Просто чтобы внести ясность, я бормочу:
— Я тоже.
Армани поднимается на ноги, затем встречается со мной взглядом. Удар его напряженных глаз заставляет меня отступить на шаг.
Вчера они были полны ненависти.
— Мы так и будем стоять здесь весь день, пока вы двое пялитесь друг на друга? — Спрашивает Миша. — Пойдем домой.
Я отворачиваюсь.
— В какой дом?
На мгновение воцаряется тишина, прежде чем Армани шепчет:
— Наш.
Я качаю головой.
— Нет. — Отойдя от мужчин, я пробираюсь сквозь деревья, выхожу на дорогу. Проверяя, нет ли движения, я перехожу улицу и направляюсь ко входу в хостел.
— Тиана, — говорит Армани, когда я выхожу через черный ход и направляюсь к озеру.
Дойдя до озера, я останавливаюсь и сажусь на траву. Армани приседает передо мной, и я отворачиваю от него лицо.
— Прости меня,
Я качаю головой, вся душевная боль и страх, которые я испытывала из-за него, слишком сильно бурлят в моей груди.
—
Когда он пытается дотянуться до моего лица, я отталкиваю его руку и свирепо смотрю на него.
— Мои слова ничего не значили прошлой ночью. Твои ничего не значат сегодня.
Армани садится и кладет руку на колено. Он наклоняется вперед.
— Пожалуйста, посмотри на меня.
Я смотрю на него, чтобы он увидел, как сильно он меня обидел.
Вижу, как моя боль отражается на его лице, когда он говорит:
— Мне так чертовски жаль.
Я прижимаю ладонь к сердцу.
— Я понимаю, почему ты злился. Я даже понимаю, почему ты мне не поверил. Но я не могу смириться с тем, что ты направил на меня заряженное оружие.
Он кивает, чувство вины застывает на его лице.
— То, что я сделал, непростительно, но я бы никогда не нажал на курок.
— И от этого мне должно стать легче?
Он качает головой, затем оглядывает нас, прежде чем снова посмотреть на меня.
— Здесь небезопасно. Пожалуйста, мы можем пойти домой?
Я не должна, но не могу удержаться, чтобы не спросить:
— Как я могу быть в большей безопасности в твоем доме?
— В
Мои плечи опускаются, и я смотрю на свои руки, где на пальце все еще красуется его кольцо.
— Что происходит?
— Кто-то нацелился на меня. — Армани поднимается на ноги и протягивает мне руку.
Я колеблюсь, прежде чем вложить свою ладонь в его. Он тянет меня вверх, и прежде чем я обретаю равновесие, притягивает к своей груди, и его руки обвиваются вокруг меня.
— Не надо, — выдыхаю я, чувствуя, как душевная боль заполняет мою грудь.
Он целует мои волосы.
— Прости,
Я толкаю его в грудь и чувствую его нежелание, когда он отпускает меня.
— Мне нужно время, — бормочу я.
— Я дам тебе столько времени, сколько тебе нужно. Просто пойдем со мной домой.
Я могу злиться на него, но это не мешает мне кивнуть.
Мы возвращаемся, пока Миша наблюдает за нами из хостела. Когда мы подходим к нему, я говорю:
— Мне нужно забрать свой багаж.
Они следуют за мной в комнату, и я замечаю страдальческое выражение на лице Армани, когда он видит, где я спала прошлой ночью.
Он подходит, чтобы забрать у меня сумку, а потом меня выпроваживают из хостела.
К тому времени, как мы добираемся домой, уже темно, и мы все вымотаны. Я немного поспала в поезде, но это не сильно помогло.
Я быстро готовлю гостевую комнату для Миши, затем иду на кухню варить кофе.
Увидев разбитую чашку и беспорядок на полу, я хватаю бумажные полотенца и смачиваю их под краном.
— Я уберу, — говорит Армани, входя на кухню.
Он забирает у меня полотенца и, присев на корточки у моих ног, моет пол. Я только собираюсь сделать шаг назад, когда он хватает меня за бедро. Опускаясь на колени, он прижимается лбом к моему животу.
— Прости меня,
Я только собираюсь положить руку ему на голову, когда Миша входит в кухню, бормоча:
— Не прощай его.
Я отворачиваюсь от Армани и беру из буфета три чашки.
Армани продолжает убирать беспорядок на полу, выбрасывает полотенца в мусорное ведро, затем смотрит на Мишу.
— Давай поговорим в гостиной.
Я смотрю на мужчин, когда они выходят из кухни, и начинаю беспокоиться, не собираются ли они подраться.
Когда их кофе готов, я несу чашки в гостиную и слышу, как Армани говорит:
— Я знаю, что моему поступку нет оправдания, но я сошел с ума, думая, что она была с другим мужчиной. Что бы ты сделал, если бы это была Аврора?
Я останавливаюсь в коридоре и бесстыдно подслушиваю.
— Как твой друг, я понимаю, к чему ты клонишь. Но как брат Тианы, я чертовски зол.
— Я понимаю, — отвечает Армани.
Я закатываю глаза и иду в гостиную.
— Все все понимают. Вот ваш кофе. — Я ставлю его на стол и снова выхожу из комнаты.
Я бросаюсь в ванную и закрываю за собой дверь. Прижимаясь к ней спиной, я опускаюсь на задницу, пытаясь бороться со слезами.
Это все еще причиняет боль.
Я не могу просто стереть все свои чувства.
Я не могу просто забыть, как Армани смотрел на меня.
Не могу забыть, что на одну ночь он меня не любил.
Для него было так легко перейти от любви к ненависти. Я никогда не смогу так поступить с ним.
Даже когда я думала, что он преследует меня, чтобы убить, я все еще любила его.
Я бы любила его, даже если бы он застрелил меня.
Армани
Уже почти полночь, а Тиана все еще сидит в гостиной, притворяясь, что смотрит телевизор.
Миша уже давно лег спать, а я сижу слишком далеко от жены, которая не удостаивает меня своим вниманием.
Хотя я понимаю почему. Она имеет полное право на меня злиться.
Я буду пресмыкаться до конца своей жизни, если этого потребуется, но я верну ее.
Мой взгляд перемещается на Тиану, и я ловлю ее взгляд, прежде чем она быстро отворачивается к телевизору.
— Ты не устала? — спрашиваю я.
— Можешь ложиться спать, если хочешь, — отвечает она.
— Тебе нужен отдых. У тебя были сумасшедшие два дня. Все эти стрессы не пойдут на пользу ребенку.
Она вздыхает, выключает телевизор и идет в нашу спальню. Забираясь под одеяло, она поворачивается спиной к моей стороне кровати и натягивает одеяло так высоко, что оно почти накрывает ее голову.
Я выхожу из комнаты, чтобы убедиться, что все двери заперты, и выключаю свет, прежде чем вернуться и забраться в постель. Тиана по-прежнему лежит ко мне спиной, давая понять, что не хочет, чтобы я к ней прикасался.
Я лежу на спине и смотрю в потолок, минуты тикают, превращаясь в час. Я слушаю, как моя жена засыпает, и расслабляюсь, когда ей удается немного отдохнуть.
Тиана переворачивается на спину, закидывая руку за голову, как она всегда это делает. Уголок моего рта приподнимается, и я жду еще немного, прежде чем придвинуться ближе. Осторожно, чтобы не разбудить ее, я накрываю ее своим телом и прижимаюсь лицом к ее шее.
Вдыхая ее аромат, я наконец-то обретаю покой.
Я обнимаю ее и молча обещаю никогда больше не отпускать.
Я чувствую ее руку у себя на затылке и, закрыв глаза, шепчу:
— Спасибо.
Она прижимается ко мне, и я чувствую, как она дергается. Ее дыхание согревает мое плечо, прежде чем я чувствую влагу слезинки.
Я обнимаю ее крепче и начинаю покрывать поцелуями ее волосы и шею.
— Я никогда больше не буду сомневаться в тебе. Обещаю, что исправлю причиненный мною вред.
Она кивает мне.
— У нас будет ребенок, — бормочу я.
Она снова кивает.
— Ненавижу, что испортил сюрприз.
Она немного отстраняется, и наши взгляды встречаются.
— Ты видел тесты?
— Да.
Душевная боль, которую я причинил ей, все еще жива на ее лице, когда она шепчет:
— Ты напугал меня. Откуда мне знать, что, когда бы мы ни поссорились, ты снова не выйдешь из себя?
— Потому что я скорее умру, чем снова причиню тебе такую боль. Тот, кто нацелился на нас, должен знать, как я отношусь к неверности. Они использовали против меня идеальное оружие.
— Кто ненавидит тебя так сильно, что пытается разлучить нас?
— У меня много врагов. Это может быть любой из ублюдков.
Ее глаза сияют в скудном лунном свете, падающем через окна.
— Мы здесь в безопасности?
— Я не уйду от тебя, пока не убью этого ублюдка. Миша тоже ненадолго останется. — Я кладу голову на ладонь и смотрю на нее сверху вниз. — Как думаешь, ты сможешь меня простить?
— Я борюсь не с тем, чтобы простить.
— Скажи мне, с чем ты борешься.
Она поворачивается на бок, лицом ко мне, и я чувствую ее дыхание на своей груди.
— Дело в том, что ты меня ненавидел. Тебе было так легко разлюбить меня.
Прежде чем я успеваю ее поправить, она продолжает:
— Когда ты гнался за мной по лесу, и я думала, что ты собираешься убить меня, я все еще любила тебя.
Мое сердце колотится в груди.
— Любила?
— Люблю.
Положив палец под ее подбородок, я приподнимаю ее лицо, чтобы она посмотрела на меня.
— Я никогда не ненавидел тебя,
— Я видела это в твоих глазах.
— Мне было противно слышать запись, где ты с другим мужчиной. Именно это убивало меня. Даже если я думал, что ты предала меня, я все равно любил тебя.
— Это было травмирующе — слышать свой голос в такой интимной обстановке с незнакомцем.
Я притягиваю ее к себе и целую в плечо.
— Я найду того, кто стоит за этим, и убью ублюдка. Обещаю, я заставлю его страдать в миллион раз больше, чем страдали мы.
Внезапно мой телефон начинает звонить, и я тянусь к прикроватной тумбочке. Не узнав номер, я отвечаю:
— Де Сантис.
— Скажите мне, мистер Де Сантис, каково это, когда кто-то наебывает вас? — Сильный русский акцент заставляет меня выпрямиться в постели, и я пытаюсь вспомнить, где я слышал его раньше. — Вы с Мишей выставили меня дураком. Этого я не могу простить.
— Макаров, — рычу я имя ублюдка. — Я предполагал, что ты можешь стоять за этим, но никогда на самом деле не думал, что ты окажешься такой сукой, потеряв женщину, которая тебе с самого начала была не нужна.
Тиана резко выпрямляется, ее глаза широко раскрыты и смотрят на меня.
— Меня волнует не женщина. А моя репутация.
— Ты начал войну не с тем человеком из-за такой тривиальной вещи, как твоя репутация.
Макаров усмехается.
— Ты мелкая рыбешка в море для акул, парень.
— Пиранья может причинить больше вреда, чем акула, ублюдок, — говорю я, прежде чем закончить разговор и быстро набрать номер Луки.
— Армани? — отвечает он с беспокойством в голосе.
— Макаров издевался над моей женой. Я звоню вам из вежливости, чтобы сообщить, что планирую его убить.
— Что он сделал?
— Он обставил все так, будто у нее был роман, и приставил к ней мужчину, который следил за ней. Этот ублюдок стрелял в нее. — Я даже не удосуживаюсь сказать ему, что этот человек также пытался убрать меня.
— Cristo, — ругается Лука. — Дай мне поговорить с Виктором. Ты не сможешь справиться с Макаровым в одиночку.
Победная улыбка изгибает мои губы.
— Спасибо, сэр.
Мы заканчиваем разговор, и я бросаю устройство на прикроватную тумбочку, а затем снова ложусь.
Тиана толкает меня в плечо, требуя:
— Что случилось? Расскажи мне.
Схватив ее, я заставляю ее лечь на спину и накрываю ее тело своим.
— Макаров в ярости, потому что я заполучил тебя, и теперь мы идем на войну.
— На войну? — выдыхает она. — Разве нет другого выхода?
Я качаю головой.
— Он издевался над тобой,
Ее лицо наполняется беспокойством.
— Я не хочу, чтобы ты, Миша, или Алек пострадали.
— Мы не пострадаем. Похоже, Лука и Виктор помогут нам победить Макарова.
Тиана смотрит мне в глаза.
— Я едва пережила потерю тебя однажды, я не переживу этого во второй раз.
— Ты никогда не теряла меня, — уверяю я ее. — Мне еще предстоит много унижаться. — Я целую ее в подбородок. — Вероятно, у меня на это уйдет вся жизнь. — Я целую уголок ее рта. — Так что не прощай меня слишком легко. Позволь мне отработать каждый день, который я проведу с тобой.
Медленно улыбка изгибает ее губы, и кажется, что снова засияло солнце.
Я внимательно слежу за ее реакцией, пока опускаю голову, и когда она позволяет мне поцеловать ее, мое сердце снова становится целым.
Тиана
Несмотря на то, что мы поздно легли спать и я не спала предыдущей ночью, я просыпаюсь ни свет ни заря.
Я счастлива вернуться домой, и наш вчерашний разговор немного исцелил мое сердце, но я позволю Армани унижаться.
Я чувствую, как его член твердеет у моего бедра, и там, где я обычно толкаю его на спину и занимаюсь с ним своими развратными действиями, сейчас лежу неподвижно.
Руки Армани сжимаются вокруг меня, и он целует меня в шею.
— Ты хочешь, чтобы я умолял,
Улыбка изгибает мои губы.
— Да.
Он усмехается, когда его рука движется вниз по моему боку, останавливаясь на животе.
— Позволь мне трахнуть тебя,
— Хм, — поддразниваю я его. — Меня нужно будет еще поумолять.
Его рука скользит под мои леггинсы и трусики, и его средний палец обводит мой клитор.
— Пожалуйста,
— Хорошо, — разрешаю я.
Армани целует меня в шею и, вытащив руку, начинает раздевать меня, осыпая мою кожу новыми поцелуями.
Когда мы оба оказываемся обнаженными, он накрывает мое тело своим и пристально смотрит мне в глаза.
— Я бы умер, если бы потерял тебя.
Мое сердце оттаивает еще немного.
— Когда я впервые увидел тебя, я и представить себе не мог, что так сильно влюблюсь в тебя, — бормочет он, прежде чем запечатлеть нежный поцелуй на моих губах. Поднимая голову, он продолжает: — Пожалуйста, дай мне это утро и позволь всю оставшуюся жизнь любить тебя. Я никогда больше не подвергну опасности нашу любовь.
Эмоции переполняют мою грудь, и, просто счастливая от того, что мой муж вернулся, я киваю. На моем лице появляется озорная улыбка.
— Но ты все равно будешь пресмыкаться.
— Да, миссис Де Сантис. — Он одаривает меня горячей улыбкой. — Начиная с этого момента.
Он тянет меня вниз по кровати, пока моя голова больше не оказывается на подушке, и когда он опускается на колени у моих волос, я ухмыляюсь. Я знаю, что за этим последует, и мне это нравится.
Наклонившись вперед, он целует мои груди, втягивая в рот соски, а затем спускается к животу.
Когда его твердый член оказывается в поле моего зрения, я протягиваю руку и обхватываю пальцами его толстый обхват, поглаживая его от основания до кончика.
—
Я широко раздвигаю ноги, обводя языком набухшую головку его мужского достоинства.
Мне нравится, как его бархатистая кожа ощущается на моем языке, и я позволяю своим зубам царапать его, засасывая его глубоко в рот.
Издав стон, он хвалит меня:
— Да,
Армани опускает свое лицо между моих бедер и сосет мой клитор с такой силой, что мои бедра отрываются от кровати. Я отвечаю тем же, втягивая свои щеки и принимая его член до задней стенки своего горла.
По мере того, как его потребность растет, он не проявляет милосердия, посасывая и покусывая мою чувствительную плоть, пока я не превращаюсь в ноющее месиво под ним.
Как только мы приближаемся к оргазму, он отстраняется и ложится на меня сверху, так что мы оказываемся лицом к лицу. Я издаю стон, когда он осыпает поцелуями мою шею и подбородок, а затем смотрит мне в глаза.
— Ты убиваешь меня, — жалуюсь я.
С понимающей ухмылкой Армани медленно наполняет меня своей твердостью, затем замирает глубоко внутри меня.
— Мне нравится, как сильно тебе нужен мой член. — Его ладонь скользит вверх-вниз по моему боку, в его глазах чистая привязанность. — Я люблю тебя, Тиана, — бормочет он немного хриплым голосом. — Я так сильно люблю тебя, что не могу жить в мире, где у меня нет тебя. Я не могу спать, не чувствуя тебя под собой и не будучи погребенным в тебе. Ты уничтожила меня для всех остальных. Всегда будешь только ты.
Подняв руки к его лицу, я обхватываю его подбородок и, приблизив свои губы к его губам на дюйм, шепчу:
— Я люблю тебя. Ты мой дом. Я тоже не могла уснуть. Мне не хватало твоего дыхания на моей шее и твоего веса, накрывающего меня.
Наши рты сливаются, и медленнее, чем обычно, Армани занимается со мной любовью. Это намного интенсивнее и насыщеннее эмоциями, и к тому времени, когда мы находим разрядку, в мире снова все становится на свои места.
Армани целует меня в последний раз, после чего выходит из меня и направляется в ванную.
Я сажусь и потягиваюсь, прежде чем встать с кровати. Пока я готовлюсь к новому дню, Армани ведет меня на кухню.
Я удивляюсь, когда он протягивает мне чашку чая, а затем объясняет:
— Я заметил, что ты вчера не пила кофе, и решил, что это вредно для ребенка. Так что придется пить чай.
Я сажусь и одариваю его довольной улыбкой.
— Я могу привыкнуть к этому, мистер Де Сантис.
Он усмехается.
— Так и задумано,
Мы наслаждаемся напитками во внутреннем дворике, наблюдая за восходом солнца. Когда Миша наконец просыпается, Армани готовит для нас завтрак, пока мы с братом сидим за кухонным столом.
Армани кладет один цветок рядом с моим круассаном и, целуя меня в макушку, шепчет:
— Приятного аппетита,
— Хм, — ворчит Миша, — Кто-то будет ужасно избалован.
Я ухмыляюсь ему, прежде чем откусить кусочек своего лакомства.
—
Мужчины хихикают, но атмосфера веселья длится недолго, потому что Армани говорит:
— Макаров звонил посреди ночи. — Его глаза встречаются с глазами Миши. — Оказывается, он стоит за этим гребаным дерьмовым шоу.
— Какого хрена? — Рычит Миша. — Серьезно?
С жаждой мести, затуманившей его глаза, Армани кивает.
— Лука разговаривает с Виктором. Похоже, Братва и мафия объединятся, чтобы убрать ублюдка.
— Если только у меня будет минутка с ним, — бормочет Миша.
— Ты можешь получить свою минуту, — отвечает Армани глубоким и опасным тоном, от которого у меня мурашки бегут по коже, — Но я прикончу его.
На мгновение мне становится жаль Карлин, но потом я вспоминаю, что он сделал, и надеюсь, что он жестоко пострадает от рук моих мужчин.
Армани
Оставив Тиану с мамой и тетей в Академии Святого Монарха, где мы встретились с Алеком, Виктором и Лукой, мы отправились в Россию с армией мужчин.
Собираясь на складе, принадлежащем Братве, пока все не пошло наперекосяк, мои мышцы напряжены, и я не могу дождаться, когда смогу добраться до Макарова.
Виктор заполучил в свои руки планы на собственность Макарова.
— Мы атакуем двумя группами. Двадцать человек с задней стороны участка и двадцать с передней, — инструктирует Виктор, указывая на карту. — Лука и Армани, конечно, возглавят мафию. — Виктор поднимает взгляд на Мишу и Алека. — Братва следует за мной.
— Да, сэр, — отвечаем мы все хором.
— Нам нужно действовать быстро, чтобы сохранить элемент неожиданности на нашей стороне, — говорит Лука. — Это если этот ублюдок нас не ждет.
— Было бы глупо, если бы он нас не ждал, — бормочу я.
— Проверьте свое оружие, прежде чем мы отправимся в путь, — приказывает Виктор. — И, ради Бога, блять, не стреляйте в меня, во время всего действия.
Некоторые из нас хихикают.
— Проверьте связь, — говорит Лука, и в течение следующей минуты мы все убеждаемся, что можем общаться друг с другом.
Виктор кивает, затем приказывает:
— Выходим.
Под покровом темноты мы все садимся во внедорожники и, сформировав колонну, едем к дому Макарова. Мы останавливаемся на боковой улочке, и когда все выходим, я замечаю женщину, выглядывающую из-за штор, а затем она резко задергивает их.
Алек тоже замечает это и говорит:
— Не волнуйся, брат. Даже если мы взорвем дом Макарова, никто не выйдет.
— Хорошо, — бормочу я.
— Пойдем убьем пару ублюдков, — ухмыляется он мне.
Миша похлопывает Алека по спине.
— Оставь немного для нас.
Алек пожимает плечами и хихикает.
— Я оставляю Макарова вам. Остальные — честная игра.
Я смотрю на Алека и Мишу, прежде чем присоединиться к Луке и нашим мужчинам. Две группы разделяются, и я перекидываю свой автомат через плечо, держа Glock в руке. Низко пригибаясь, мы все бежим к стене и один за другим взбираемся на нее.
Приземляясь на корточки, я жду, пока Лука даст команду.
Во дворе в основном темно, пока не дойдешь до ближайшей территории вокруг дома. Из окон льется свет, и я насчитал пятерых мужчин, охраняющих заднюю часть.
— Все готовы? — Спрашивает Лука в наушник.
— Да, — отвечает Виктор. — По твоей команде.
В моем теле все замирает, и я на сто процентов сосредотачиваюсь на задании.
Я четко дал понять, что тот, кто доберется до ублюдка первым, должен оставить его мне. Я буду чертовски зол, если его убьет кто-то другой.
— Прорываемся! — Лука отдает приказ, и мы все движемся вперед.
Подняв руки и держа ствол пистолета на прицеле, я спешу к дому.
В тот момент, когда охранники замечают нас, начинается перестрелка.
Мы слышим суматоху со стороны дома, в то время как я убиваю ближайшего ко мне охранника выстрелом в голову.
Лука убивает двух охранников, которые начали стрелять из окна на втором этаже.
Последовавшие друг за другом выстрелы и крики наполняют воздух.
— Вход очищен, — слышу я голос Миши, а вслед за ним и Виктора: — Мы прорываемся в дом.
— Заходим сзади, — бормочу я. — Без огня по товарищам, пожалуйста.
Мы входим через раздвижные двери и направляемся к лестнице.
—
— Сосредоточься! — Рявкает Виктор.
Поднимаясь по лестнице, двое охранников открывают по нам огонь. Я прижимаюсь всем телом к перилам и мне удается уложить одного, в то время как солдат убивает другого.
Поднявшись на второй этаж, мы разделяемся на группы, чтобы обыскать все комнаты. Из планов, которые показал нам Виктор, я знаю, что главная спальня находится в конце коридора. Не теряя времени, я направляюсь прямо к ней.
Я пинком открываю дверь и осторожно вхожу в темную комнату. Достав из-за пояса сигнальную ракету, я поджигаю ее и бросаю в центр комнаты. Мне плевать, подожжет ли она дом или сожжет его дотла.
При свете сигнальной ракеты мои глаза осматривают все вокруг, и, увидев еще одну дверь, я двигаюсь к ней. Найдя потайную лестницу, я хватаю свой фонарик и, держа его рядом с оружием, спускаюсь вниз.
— Армани, местоположение, — звучит голос Миши в моем наушнике.
— Потайная лестница из главной спальни, — бормочу я. — Приближаюсь к двери.
— Я иду к тебе, — отвечает Миша.
Поскольку дверь скрыта, я проверяю ее на наличие ловушек, прежде чем пинком открыть. За долю секунды я осматриваю все.
Фальшивомонетчики, пачки денег, готовые к отправке, и Макаров, который сидит за столом и курит сигару.
Он ухмыляется мне, вокруг него развеваются клубы дыма.
— Я ждал вас раньше, мистер Де Сантис.
Волосы у меня встают дыбом, и мое нутро кричит мне бежать. Развернувшись на пятках, я бегу вверх по лестнице, и когда врываюсь в главную спальню, заходит Миша.
— Вон! Убирайся! — Кричу я и, зная, что у нас нет времени, стреляю в окно, разбивая стекло, и выбрасываю свое тело из комнаты.
Воздух вибрирует, и когда я падаю на траву, дом взрывается, обдавая меня ударной волной тепла и обломков.
В ушах звенит от взрыва, и я качаю головой, поднимаясь на четвереньки.
Мне требуется минута или около того, чтобы сориентироваться, прежде чем беспокойство взрывается в моей груди, и я бросаю взгляд на лужайку. Заметив Мишу в паре ярдов от меня, я подползаю к нему.
Он издает стон.
— Ублюдок.
— Вставай, — бормочу я, поднимаясь на ноги. — Мы должны найти Алека, Луку и Виктора.
Я оборачиваюсь и смотрю на горящий дом, прижимая руку к боку. Она приняла на себя основную тяжесть моего падения и кажется сломанной.
— Вот гребаный ублюдок, — рычит Миша, ковыляя ко мне.
У него огромная рана поперек груди, вероятно, стекло порезало его, когда он выпрыгивал из окна.
Он хмурится, глядя на пламя и обломки.
— Он знал, что его дни сочтены, и хотел собрать мафию и Братву в одном месте, чтобы убить нас всех одним махом.
Я качаю головой, чертовски недовольный тем, что мне не удалось убить Макарова.
Мужчины выбегают из горящего дома, некоторые тяжело ранены, в то время как другие, похоже, остались невредимы.
— Алек, — говорю я в наушник. — Местоположение.
— Я в порядке, спасибо, что спросил, — отвечает Виктор. — Алек со мной в задней части дома. Он без сознания, но выглядит нормально. Есть какие-нибудь признаки Луки?
Мои глаза дико бегают по выжившим, и, не увидев своего босса, я, не колеблясь, бегу в горящий дом.
Мои легкие мгновенно протестуют от дыма и жара, но я направляюсь к лестнице. С потолка падает балка, рассыпая в воздух тлеющие искры.
Кашляя, я поднимаюсь по лестнице, где перила рассыпаются на куски. Мои глаза горят и слезятся, жар опаляет мою одежду.
— Лука! — Кричу я и тут же снова кашляю.
Я вижу тело, лежащее возле двери спальни, и, поспешив к нему, приседаю. Меня охватывает дрожь от облегчения, когда я вижу, что это мой босс.
Он без сознания, и, не теряя времени, я поднимаю его тяжелое тело с пола. Обхватывая его рукой за плечи, я принимаю на себя его вес и тащу к лестнице.
— Где, блять, Лука? — кричит Виктор в наушник.
Не в силах отпустить своего босса, я не могу ответить, что он у меня, и продолжаю спускаться по лестнице. Его мертвый вес выводит меня из равновесия, и мы падаем. Боль пронзает мою правую руку, но я игнорирую ее, хватая Луку за запястья, чтобы протащить его остаток пути.
Как только я чувствую спиной прохладный ночной воздух, Миша хватает Луку за руку и помогает мне вытащить его на лужайку, подальше от опасности.
— Лука у меня, — наконец отвечаю я. — Он без сознания.
Когда я проверяю его дыхание и ничего не нахожу, ледяной страх разливается по моим венам. Не раздумывая, я начинаю искусственное дыхание и, блять, не останавливаюсь, пока он не начинает кашлять и хрипеть.
Сидя на заднице рядом с ним, я хлопаю его по спине, пока усталость пробирает меня до костей.
— Мы должны уходить, — говорит Миша.
Он хватает меня за правую руку, и я стону от боли.
— Только не эта рука. Она сломана.
— Блять, прости.
Я с трудом поднимаюсь на ноги и помогаю Луке подняться. Он все еще в полубессознательном состоянии, поэтому Миша помогает мне оттащить его к внедорожникам, где ждут Виктор, Алек и выжившие.
Виктор немедленно забирает у нас Луку и усаживает его на пассажирское сиденье внедорожника.
— Поехали, — кричит Алек, садясь на водительское сиденье другого автомобиля. Мы с Мишей забираемся внутрь, и когда отъезжаем, я смотрю на дом, который рушится до основания.
Может, я и не убил этого ублюдка, но, по крайней мере, он мертв, пусть и по собственной вине.
Как сказал Миша, Макаров знал, что его дни сочтены, и он хотел забрать с собой как можно больше из нас.
_______________________________
К тому времени, как мы возвращаемся в Академию Святого Монарха, я начинаю привыкать к боли в моей сломанной руке.
Во время перелета из России в Женеву мы пытались позаботиться о раненых, но я испытал такое гребаное облегчение, когда мы передали их на попечение врачей Академии Святого Монарха.
Я весь в саже, когда вхожу в замок, но прежде чем успеваю направиться в апартаменты, где находится моя семья, Лука хватает меня за левое плечо.
— Нет. Тащи свою задницу в лазарет и пусть они осмотрят твою руку, — приказывает он.
Когда мы входим в лазарет, там полно народу.
— Я вернусь позже, когда они закончат ухаживать за ранеными.
Лука качает головой и подзывает врача поближе.
— Проверьте его руку.
Это занимает некоторое время, потому что мне делают рентген, а когда подтверждается, что предплечье сломано, на него накладывают гипс.
Лука стоит, скрестив руки на груди, с выражением "Я же тебе говорил" на лице.
— Да, вы были правы, — говорю я, просто чтобы угодить своему боссу.
Когда я, наконец, покидаю лазарет, Лука тащит мою задницу в офис и закрывает за нами дверь.
— Спасибо, Армани. — Он подходит ближе и, положив руку на мое левое плечо, сжимает его. — Ты спас мне жизнь. Я никогда этого не забуду.
— Я просто выполнял свою работу, сэр. Без вас мафии пиздец, — честно отвечаю я.
Его глаза встречаются с моими, и я вижу в них благодарность.
— Я отдаю тебе север Италии. Франко присоединится ко мне в Америке.
Мои губы приоткрываются от шока. Контролировать северные территории — это охренительно важно. Чтобы добиться такого высокого положения, нужна целая жизнь.
Он похлопывает меня по плечу.
— Ты доказал свою преданность, когда ради меня вбежал в горящий дом. Ты заслуживаешь повышения.
Чувствуя себя чертовски счастливым, я улыбаюсь своему боссу.
— Спасибо, сэр. Я вас не разочарую.
Он отвечает на мою улыбку своей.
— Я знаю.
Наконец-то я направляюсь в номер, и как только вхожу внутрь, раздается хор криков моих женщин.
—
— Господи, Армани, — выдыхает Тиана, подбегая ко мне. — Иди сядь. Тебе оказывали медицинскую помощь? Где болит? Что я могу сделать?
Я опускаюсь на диван и улыбаюсь своей семье, которая суетится вокруг меня.
— Я в порядке, — говорю я, чтобы успокоить их всех. — У меня всего лишь сломана рука.
Когда мама убеждается, что я не умру, она говорит:
— Тебе нужно поесть. — Они с
Тиана продолжает осматривать каждый дюйм моего тела, ее пальцы нежно касаются свежего гипса на моем предплечье.
— Я в порядке,
— Миша и Алек? — спрашивает она, в ее глазах все еще пляшет беспокойство.
— С ними тоже все в порядке.
Она вздыхает с облегчением.
— Я так волновалась.
Я целую ее в губы и притягиваю ближе, пока она не прижимается ко мне.
— Макаров мертв.
Мистер Асланхов отправился на территорию Макарова и уведомил нас незадолго до того, как мы приземлились в Женеве. От его тела осталось достаточно останков, чтобы его опознали, но недостаточно, чтобы заполнить гроб. Виктор потребовал фотографию в качестве доказательства, и я мельком увидел обугленное тело.
Излишне говорить, что я был чертовски рад увидеть мертвое тело Макарова.
И снова облегчение омывает ее прекрасные черты.
— Наконец-то мы от него избавились.
Я целую ее волосы и прижимаюсь щекой к шелковистым прядям.
— Теперь мы можем продолжать жить своей жизнью.
Она кивает.
— И жить долго и счастливо.
Я кладу руку ей на живот.
— С нашим ребенком.
— И с нами, — бормочет мама, затем на ее лице появляется удивление. — Ребенком? У нас будет ребенок?
Когда я киваю,
Когда они успокаиваются, я говорю:
— Пойдем домой. Сегодня я хочу спать в своей постели.
— Но я заказала еду, — протестует мама.
— Я отменю заказ, — говорю я и звоню на кухню, чтобы попросить их не беспокоиться.
Выпроваживая мою семью из номера, мы проходим мимо Миши в коридоре.
— Мы едем домой, — говорю я ему.
Он быстро обнимает Тиану и встречается со мной взглядом поверх ее головы.
— Сообщите мне, когда будете дома. Я привезу Аврору погостить у вас на выходных, как только закончу обучение.
— Значит, увидимся через неделю.
Алек выходит из комнаты, и я спрашиваю:
— Ты тоже приедешь в гости, когда закончишь здесь?
Он качает головой.
— Извини, не смогу. Я уезжаю с Виктором и присоединяюсь к нему в Лос-Анджелесе.
Сократив расстояние между нами, я по-братски обнимаю своего друга.
— Не пропадай. Приходи в гости, когда будет возможность.
— То же самое касается и тебя, — бормочет он.
Когда я отстраняюсь, то вижу, что он рад присоединиться к Виктору в Америке. Думаю, смена обстановки пойдет ему на пользу. И он уедет подальше от отца.
Радуясь за Алека, я спрашиваю Мишу:
— Ты знаешь, чем будешь заниматься, когда закончишь обучение?
Кивая, он говорит:
— Буду курировать Чехию, Словакию и Венгрию.
Мои брови взлетают вверх.
— Это огромная территория, брат. Я рад за тебя.
Алек и Миша провожают нас до главного входа в замок, и мы останавливаемся, чтобы попрощаться. Пообещав оставаться на связи, я сажаю свою семью во внедорожник, и пока мы едем, надеюсь, что, во имя всего святого, мне больше никогда не придется возвращаться в Академию. За последние три года я сыт по горло этим местом.
Тиана
В тот момент, когда медсестра передала нашего сына на руки Армани, я наблюдала, как он безвозвратно влюбился.
Это было незабываемое зрелище, которое заставило меня вытирать слезы со щек.
Я позволила Армани выбрать имя, потому что Диего — наш первенец, который продолжит наследие своего отца.
Мне пришлось провести три дня в больнице, но мы наконец-то возвращаемся домой.
С нашим ребенком.
Я смотрю на спящий комочек у меня на руках, в очередной раз клянясь подарить ему весь мир.
Армани смотрит на нас, и на его лице расплывается глупая счастливая улыбка.
— Не могу перестать смотреть на то, как ты держишь на руках нашего сына. Это самое красивое, что я когда-либо видел.
Диего издает милые тихие звуки, отчего мы с Армани таем на наших сиденьях.
— Он такой милый, — воркую я. — Посмотри на его крошечные пальчики.
Когда мы возвращаемся домой, мы идем в детскую, и я проверяю подгузник Диего, прежде чем уложить его в новенькую кроватку.
Мы смотрим на нашего спящего сына, потом Армани говорит:
— Он спит в нашей комнате, верно?
— Определенно. — Я снова беру его на руки и несу в нашу комнату.
Мы забираемся на кровать и укладываем Диего между нами. Одержимые нашим новорожденным, мы смотрим на него целый час, прежде чем он просыпается.
Как только он издает крик, Армани резко выпрямляется.
— Что случилось?
Я хихикаю.
— Он, наверное, голоден.
Я принимаю удобную позу, подкладывая подушки позади себя, и прижимаю Диего к груди. В тот момент, когда я снимаю рубашку и лифчик, он издает какие-то звуки, его губы приоткрываются. Я заставляю его прижаться ко мне, и он начинает сосать.
— Тебе что-нибудь принести? — Спрашивает Армани.
— Воды, пожалуйста.
Он выбегает из комнаты и уходит всего на пару секунд, прежде чем возвращается с бутылкой воды. Он садится на кровать и смотрит, как я кормлю нашего сына.
Он медленно качает головой.
—
Мои губы изгибаются.
— Когда ты держишь на руках нашего сына, ты выглядишь обжигающе сексуально.
Армани усмехается:
— Похоже, рождение ребенка действует как афродизиак.
Я счастливо вздыхаю и смотрю на Диего, которого снова начинает клонить в сон.
Я не могу оторвать взгляд от его лица. Армани устраивается рядом с нами и, прижавшись лицом к моей шее, кладет руку мне на живот. Он нежно поглаживает пальцами крошечную ножку Диего.
Проходит совсем немного времени, и Армани присоединяется к своему сыну в стране снов, а дыхание мужа на моей шее и наш сын, крепко спящий в моих объятиях, наполняют мою грудь таким счастьем, что я не в силах его сдержать.
По моей щеке скатывается слеза, и я не пытаюсь ее смахнуть.
У меня прекрасный дом, муж, которого я люблю больше жизни, и сын, за которого я готова умереть.
Наконец-то у меня есть собственная семья.
Тиана
После того, как мы приземлимся в России, Армани отвезет нас к месту назначения.
Я умоляла его сказать мне, куда мы едем, но он отказался давать мне какие-либо намеки.
Местность кажется смутно знакомой, и когда внедорожник сворачивает на определенную улицу, мое сердце начинает учащенно биться.
Моя голова поворачивается к Армани.
— Почему мы здесь?
Уголок его рта приподнимается.
— Скоро увидишь. Терпение,
Диего играет со своими машинками на заднем сиденье, блаженно не замечая, что у его матери вот-вот начнется приступ паники.
— Армани, — жалуюсь я. — Я не хочу туда возвращаться.
Он протягивает руку и крепко сжимает мою руку.
— Я знаю, это тяжело, но сюрприз того стоит.
Я качаю головой, когда он сворачивает на подъездную дорожку, и когда он останавливается перед детским домом, мне хочется плакать.
Он выходит из машины и берет Диего с заднего сиденья, а затем идет открывать мою дверь.
Я снова качаю головой.
Армани снова берет меня за руку и тянет ко входу.
— Доверься мне.
Следуя за мужем к парадной двери единственного места на земле, которое я никогда не хотела видеть снова, я не могу придумать веской причины, по которой он привез меня сюда.
На пороге нас встречает приветливая дама.
— Мистер и миссис Де Сантис. Так приятно наконец-то встретиться с вами лично. — Ее глаза останавливаются на Армани: — Я просто хочу поблагодарить вас за все пожертвования, которые вы и мистер Петров сделали детскому дому. Это так помогает.
Я потрясенно смотрю на Армани, когда он бормочет:
— Не за что.
Когда мы идем по знакомым коридорам, сердце наполняется теплом.
Выйдя через заднюю дверь, дети бегают вокруг и играют.
Радуясь тому, что место изменилось, я спускаюсь по ступенькам, мой взгляд устремлен на всех детей.
Армани указывает на левую часть лужайки, где в песочнице играет маленькая девочка.
— Мы здесь из-за нее. — Ударная волна бьет меня прямо в сердце, и мой взгляд устремляется к лицу Армани. — Ты сказала, что хотела бы, чтобы у нас была маленькая девочка, поэтому я позвонил в детский дом и договорился.
Я закрываю рот руками, и иду к ней.
После рождения Диего я не могла забеременеть снова. Я была опустошена, когда врач сказал мне, что я больше не смогу иметь детей.
Когда я подхожу к девочке, она смотрит на меня и улыбается.
— Привет.
Я приседаю перед ней, упиваясь видом ее красивого лица. У нее черные волосы и голубые глаза.
Я сажусь плашмя на задницу и смотрю на узоры, которые она рисует на песке.
— Привет, прелесть, — шепчу я. — Что ты делаешь?
Она пожимает плечами.
— Ничего.
Не в силах сопротивляться, я поднимаю руку и провожу ладонью по ее волосам.
— Почему ты не играешь с другими детьми?
Она качает головой, пряча лицо от моего взгляда.
— Они говорят, что от меня воняет.
— О нет. — Мое сердце сжимается от жалости к ней. Я наклоняюсь ближе и делаю глубокий вдох, затем говорю: — Нет, от тебя не воняет. Ты приятно пахнешь.
Ее глаза снова устремляются на мое лицо.
— Правда?
С нежной улыбкой я киваю.
Мы смотрим друг на друга какое-то время, затем я раскрываю объятия и спрашиваю:
— Можно тебя обнять?
Она колеблется, а затем забирается ко мне на колени. Я крепко обнимаю ее и целую в волосы.
Армани подходит ближе и, присев на корточки, сажает Диего в песочницу. Он ерошит волосы малышки, затем говорит:
— Привет, Карина. — Он указывает на нашего сына. — Это Диего.
Она бросает на Армани и Диего застенчивый взгляд, затем шепчет:
— Привет.
— Диего хотел бы, чтобы у него была сестра, — говорит Армани. — Как думаешь, тебе бы этого хотелось?
Ее маленькое личико морщится.
— Брата?
Я киваю.
— И маму с папой.
Ее глаза расширяются, когда она смотрит на нас, затем ее лицо искажается, и она прячет слезы в моей рубашке.
Я крепко обнимаю ее и осыпаю поцелуями ее волосы.
— Ты бы хотела поехать с нами домой?
Она кивает и бормочет:
— Я думала, что никто не захочет меня, потому что я описалась в постель.
Проводя рукой вверх-вниз по ее спине, я говорю слова, которые хочет услышать каждый ребенок в детском доме:
— Я хочу тебя.
Мы больше часа сидим на улице, и Карина не слезает с моих колен. Я узнаю, что она любит молоко, обезьян и практически все, что начинается на букву "М"20.
Ее глаза прикованы к моему лицу, когда она признается:
— Больше всего мне хотелось иметь маму.
— А мне хотелось дочку, — признаюсь я.
Улыбка изгибает ее губы, и, прижимаясь ко мне, она обвивает руками мою шею. С невинностью ребенка она шепчет:
— Я буду твоей, если ты будешь моей.
— Мне нравится, как это звучит. — Мои глаза встречаются с глазами Армани, и я с трудом сглатываю слезы счастья.
Этот мужчина ни разу не переставал делать все, что в его силах, чтобы сделать меня счастливой.
С Кариной на руках я поднимаюсь на ноги. Армани забирает Диего, и мы всей семьей идем в офис, чтобы подписать все документы и забрать нашу маленькую девочку домой.
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19 город в итальянской области Венеция, административный центр одноимённой провинции.
20 Молоко, обезьяна, в английском языке начинаются с буквы M — milk. monkey.