Последние сообщения:

От Чена: «Наш новый детектив прибудет на Талые Воды через четыре дня, так что у тебя есть время там отдохнуть. Но, если хочешь, можешь начинать работу и без него, главное не забывай отчитываться о каждом шаге, ты всё-таки в чужой юрисдикции».

От Клариссы: «Марик, как здорово, что сообщения стали приходить всё быстрее и быстрее, значит, ты уже подлетаешь к Талым Водам. Когда ты получишь это сообщение, до прилёта останется всего 42 часа. Не забудь отправить панорамное фото базы, последний раз я там была пять лет назад, хочется посмотреть, как она изменилась. Мой ашер, мне так тебя не хватает… Сама мысль, что ты будешь так близко к Земле, сводит меня с ума. Я бы всё отдала за то, чтобы просто обнять тебя».

Пассажиры готовились ко сну — их день подходил к концу, а у меня наступило утро — я жил по земному времени, чтобы было удобнее общаться с Клариссой. Я выпил таблетку Симпатина, отстегнулся от койки и поплыл по коридору в сторону гальюна. После двух таблеток Промиса, которые я принял перед сном, сильно кружилась голова, и плыть в узком проходе, не ударяясь плечами о перегородки купе, было затруднительно. В гальюне снова кончились влажные салфетки, и мне пришлось держать всасывающую трубу на расстоянии, хотя это не всегда получалось аккуратно из-за трясущихся рук. Симпатин начал действовать, когда я вернулся на своё место. Пристегнувшись в сидячем положении, я просидел так девять часов, уставившись в планшет, периодически засыпая.

Из динамиков прозвучало объявление, из чего я понял, что у всех наступило утро:

— Уважаемые пассажиры! Наш корабль вступил в последнюю фазу торможения. Завтра в 13:41 мы пристыкуемся к базе Талые Воды, китайской юрисдикции.

Я поднёс браслет ко рту:

— Сообщение Клариссе. «Привет, Крыса, завтра я буду на базе! Забыл спросить, как поживают твои цветочки? Отправь мне снимок клумбы. Мне тоже без тебя тяжело, но я держусь изо всех сил. Скоро всё закончится, и мы снова будем вместе. Потерпи ещё немного — лучше воссоединиться навсегда, чем прерывать срок службы ради недолгой встречи, тем самым ещё больше растягивая службу. Зато мне уже никогда не придётся работать, и мы, наконец, будем жить для себя! Я люблю тебя».

— Сообщение Чену. «Ты же знаешь, что на Талых Водах нет гравитации, так что, если хочешь, чтоб я отдохнул, пробей мне доступ на борт Лобстера — подожду вашего детектива там. Устроишь? Месяц в невесомости — это просто невыносимо».

Вечером пришёл ответ от Клариссы:

«Марик, я всё понимаю, не волнуйся. Когда врачи дадут разрешение, я сама прилечу к тебе. А ты спокойно неси свою службу. Ашер, я надеюсь, ты держишь обещание не пить больше одной таблетки Промиса за раз? В невесомости они работают медленнее, а две таблетки тормозят друг друга при всасывании, хоть я не медик, а инженер, но даже я знаю, как это опасно! Я боюсь за тебя, Марик, если ещё раз случится передоз, ты уже не выйдешь из комы. Если ты на самом деле заботишься о своём непрерывном стаже, то пребывание в коме противоречит нашим планам — уж лучше прервать стаж на отпуск, чем на кому. Марик, за время этого полёта ты похудел на два килограмма, и, учитывая невесомость, ты должен увеличить перерыв между приёмом таблеток ещё на 12 минут. Ха-ха — ты похудел на 12 минут! Желаю тебе лёгкого расследования, чтобы ты скорей вернулся в Центропу и отдохнул. Прикрепляю фото клумбы! Люблю тебя, ашер, и очень скучаю!»

Что мне всегда нравилось в Клариссе — это дотошность инженера в любых расчётах. А нравилось мне это потому, что её любовь тоже является доказательством осознанного решения с учётом кучи эмоциональных переменных. Но для меня всё объясняется просто — таких, как я, на Земле осталось совсем мало. Зато таких, как я, воспитывает Космос.

Дождавшись, когда база покажется в иллюминаторе целиком, я сделал снимок и отправил его Клариссе. Прибыв на базу, пассажиры наперегонки ринулись в сторону ресторана, толкаясь в тесном проходе гейта, извиваясь телами, как лососи в узком русле реки. Талые Воды была довольно старой базой, но ценилась богатым выбором продуктов из-за относительной близости к Земле. Последний раз я был здесь два года назад, но вкус настоящего лосося до сих пор мне снится по ночам. Однако визит на Талые Воды волновал меня не своими гастрономическими изысками, а вызывал острый приступ ностальгии самим фактом близости к Земле, где уже больше пяти лет живёт моя Кларисса. Связанным жёстким контрактом с космической полицией российской юрисдикции, у меня не было шанса слетать на Землю в отпуск. Впрочем, слетать туда мне никто не запрещает — просто полёт от базы Центропа до Земли займёт семь месяцев, что будет вычтено из срока службы, а значит, даже однодневный отпуск на Земле прибавит к сроку службы ещё год и два месяца. А мне хотелось отработать весь контракт за один заход, чтобы выйти в 40 лет на пенсию с приличным состоянием.

После ужина я отправился в бар. По земному времени шёл пятый час утра.

— Вы коп? — бармен сделал вывод по чёрному цвету моего комбинезона.

— Детектив. Мне, пожалуйста, вашей мутной китайской водки, забыл её название.

— «Ханшина».

— Наполните сразу двести кубиков.

— Вы по поводу инцидента на Лобстере? Что там случилось?

— Погиб российский механик.

— Так вот почему здесь российская полиция. А я удивился, почему вместо нашего прислали вашего, — бармен наполнил шприц мутной жидкостью и положил его передо мной на магнитную пластину.

— А ваш детектив куда делся?

— Да вот ни с того ни с сего задумали пересменку.

— То есть предыдущий детектив был на базе, когда случился инцидент на Лобстере?

— Да. Так что же произошло, убийство?

— Несчастный случай, но есть вопросы. Нужно осмотреть труп и оформить смерть по протоколу, — я заглотил иглу и выжал сразу половину шприца.

— Видимо преступлений стало меньше, раз оформлять трупы присылают детективов.

— Видимо с годами притяжение Земли всё сильнее, раз я выбрал это задание, — улыбнулся я в ответ.

— Значит, Вы сами напросились. А что Вы обычно расследуете?

— В основном экономические преступления, кражи, угон кораблей.

— Корабли угоняют? — удивился он.

— А как ещё назвать отключение транспондеров при пересечении юрисдикций?

— Контрабанда!

— По закону это ещё и угон. Ладно хоть убийства случаются редко. Очень надеюсь, что это не наш случай — хотелось бы поскорей вернуться на Центропу.

Бармен уплыл обслуживать другого клиента, а я достал таблетку Промиса и начал в задумчивости крутить её пальцами. Да, когда-то я расследовал громкие дела, но долгое пребывание в космосе отразилось на психике, и я стал принимать Промис, чтобы как-то отдыхать мозгом, а с такой зависимостью я мог выбирать только простые задания. Единственное, что мне помогало держаться — это Симпатин, который нейтрализовывал последствия зависимости.

Вскоре бармен вернулся:

— Этот Лобстер висит уже три недели, — бармен мотнул головой вверх, — мы ещё в первый день заправили корабль водой и кислородом, но до сих пор никто из экипажа на базе так и не появился. Столько лететь и не сойти с корабля, чтобы поесть нашего фирменного лосося? Странные ребята.

— Серьёзно? Никто не выходил? — я посмотрел наверх и увидел через купол витража корабль, форма которого и правда напоминала большую креветку — длинный хвост грузового отсека загибался полукругом.

— Новое поколение китайских грузовых кораблей, — с гордостью сообщил бармен.

— Что в них особенного?

— У них самый мощный детектор космического мусора, а значит, они могут разгоняться до больших скоростей. Главное — он летает в статичном положении — у него внешний точечный генератор гравитации в конце хвоста, направленный на кабину, а сам груз находится в невесомости, что позволяет доставлять капризные товары.

— В наше время корабли вращались со всем содержимым.

— Вы из какой волны? — спросил бармен.

— Из четвёртой, — я выжал из шприца одно деление на пятьдесят кубиков.

— Да ладно? Я думал из шестой, максимум пятой! И сколько лет вы уже служите?

— Шестнадцать.

Бармен снимал использованные иглы со шприцев, косо поглядывая на меня:

— Шестнадцать лет в космосе, с ума сойти!

— Вот именно, что с ума сойти. Осталось продержаться четыре года — и домой, на Землю.

— А я здесь три года и уже хочу назад. Вы остановились в номере?

— Нет, я надеюсь попасть на Лобстер и переночевать там.

— Вы живёте по 26-часовым суткам?

Я не ответил, потому что прозвучал сигнал о сообщении — пришёл ответ от Чена. Бармен продолжил свои рассуждения:

— У молодёжи теперь 28 часов в сутки, куда катится мир? Сейчас у них 25 вечера, а я слишком стар, чтобы под них подстраиваться.

— Я живу по земному времени.

— Серьёзно? Вы как ашер! — бармен сначала усмехнулся, но потом виновато посмотрел на меня, — «ашер» в хорошем смысле. Ладно, не буду отвлекать.

Я достал планшет, потому что не хотел включать голосового помощника.

Сообщение от Чена: «Доступ на корабль получен, можешь вызывать шаттл».

В это время ко мне подплыла девушка и пристегнулась к соседнему креслу:

— И что тут делает российская полиция? — спросила она.

— Оформляем российского жмурика.

Бармен налил ей ханшину, и девушка чокнулась рукояткой поршня о мой шприц, примагниченный к барной стойке:

— Вам можно пить при исполнении?

— Моё исполнение начнётся через три дня.

— Я смотрю, Вы расслабляетесь не только алкоголем, — девушка заметила таблетку Промиса, которую я продолжал вертеть пальцами.

— Работа у нас такая, — я отпустил таблетку в свободное плавание, и она стала медленно подниматься к моему лицу, — нужно уметь абстрагироваться от человеческих пороков.

— Понимаю Вас. Мне тоже по долгу службы приходится часто сталкиваться с этим, — она вынула из кармана такую же таблетку и запила водкой.

Только сейчас я понял, что общаюсь с местной проституткой. Я поймал ртом свою таблетку и тоже запил её водкой. Людей в баре становилось всё больше.

— Флудик помогает мне забыться во время работы, — проститутка ехидно улыбалась, — но разве потеря памяти помогает в расследовании дел?

— Вы называете Промис «Флудиком»?

— Как Вы работаете, принимая Флудип?

Я отстегнул кармашек и вытащил пакетик с кучей таблеток Симпатина, переливающихся в свете ламп разными цветами. Это произвело на девушку ошеломляющее впечатление:

— Радуга! — проститутка развернулась ко мне всем телом, а на её лице появилась заинтересованность. — Как Вас зовут, детектив?

— Просто детектив.

— Детектив, хочешь со мной расслабиться? Я не возьму с тебя денег. Я в отпуске — улетаю сегодня на Землю.

— Я не могу дать тебе эти таблетки, — смекнул я.

— Три таблетки — и я сделаю для тебя всё, что захочешь!

Она нажала несколько раз на поршень шприца — оттуда вылетела дробь мутных шариков, которые она по очереди приняла на свой язык и раздавила о нёбо на множество мелких шариков, пошло переминая их языком так, чтобы мне было видно, а потом проглотила, не закрывая рта.

— Ты когда-нибудь занимался этим в невесомости? — подмигнула она мне.

— Мне не интересен случайный секс, — я убрал радужные таблетки обратно в кармашек и допил остатки водки.

— Ладно, детектив, забудь про Радугу, я не прочь развлечь тебя, скажем, за три тысячи юаней.

— Я уже говорил, что не занимаюсь сексом со случайным людьми.

Проститутка от удивления откинулась на спинку кресла:

— Ты это серьёзно? Но мы же в космосе…

— И что? Для меня нет разницы — в космосе мы или на Земле — я не изменяю своей девушке.

— Подожди, подожди, — проститутка была на грани срыва в смех, — что значит «изменять»? Министерство здравоохранения разрешает…

— Не нужно мне цитировать министерство, — прервал я её, — у меня своя голова на плечах, это мой выбор.

— Вау. Я таких ещё не встречала. А я много кого встречала. Хотя не удивительно, почему я таких не встречала.

— И потом, моя девушка живёт на Земле. А там, надеюсь, ещё сохранились хоть какие-то ценности. То, что я нахожусь в космосе, не снимает с меня обязанности в верности ей.

— Ха-ха, ну ты и ашер! И как ты ещё не сошёл с ума от отсутствия близости?

— Быть может соблюдение традиционных земных ценностей, наоборот, помогают мне сохранить человечность в этом бездушном пространстве.

— Вы называете воздержание ценностью?

— Не воздержание, а любовь.

— Боже, любовь существует, — она звонко рассмеялась.

— До свидания.

— Постой, детектив, — она положила руку на моё бедро, — продай мне Радугу? Три тысячи за три таблетки.

Я лишь рассмеялся — мне они достались контрабандой намного дороже.

— Пять тысяч! — сказала она так громко, что нас услышал бармен.

— Нет.

— Десять тысяч!

— Бармен! Счёт, пожалуйста.

Бармен удивлённо хлопал глазами:

— Кто кого здесь снимает?

Я оплатил счёт, оттолкнулся от барной стойки и поплыл в сторону гейта.

Пока шаттл направлялся к Лобстеру, я проглотил ещё одну таблетку Промиса. Потом отправил сообщение Чену: «За весь месяц, пока Лобстер дрейфует на орбите Талых Вод, экипаж ни разу не покидал корабль. Очень странно, учитывая, что это их первая остановка за шесть месяцев полёта с Земли».

Во время стыковки с кораблём я отыскал указатель пола, перевернулся в воздухе, встал на ноги и крепко схватился за поручни. Но, когда открылась дверь шаттла, и я попал в шлюз Лобстера, то не почувствовал никакой гравитации, продолжая болтаться на поручнях. Даже когда шаттл улетел, я продолжал чего-то ждать, пока из динамиков не раздался искажённый помехами женский голос:

— Проходите, детектив, дверь давно открыта.

Я нырнул внутрь корабля и оказался в полутьме — светилась лишь подсветка пола и редкие тусклые бра на стенах. Я посмотрел на часы — по официальному времени было 4 вечера, по новому времени 26 ночи, а по земному 6 утра. Наверное, живут по новому, поэтому легли спать. Но почему не включена гравитация?

— Плывите в гостиную, детектив, не стесняйтесь, — её интонация мне показалась надменной.

Я оттолкнулся ногой от переборки и полетел к проёму. Вскоре моему взору открылся просторный холл со стеклянным куполом. Обстановка напоминала домашнюю — в центре стоял большой диван, вокруг было много зелени, напротив дивана располагался кухонный отсек с большим столом.

— С кем имею честь общаться, — произнёс я в пространство.

— Твайла, капитан корабля. А вы — Марик Ланцуг?

— Довольно неприлично не встречать представителя правопорядка лично, не находите?

— Не валяйте дурака, детектив — Вы не в своей юрисдикции, чтобы Вам оказывали почести.

— Вы всех гостей так грубо встречаете?

— По протоколу присутствие посторонних на корабле запрещено. Вам сделали исключение, поэтому ведите себя скромно в ожидании настоящего детектива.

— Что за протокол, не расскажете, капитан?

— Мы перевозим груз Y-класса.

Грузы медицинского назначения связанные с государственной безопасностью. Вот почему меня обязали отчитываться перед Ченом из китайской полиции. Вот главная причина, почему мне не дадут работать без согласования с китайским детективом. А он прибудет на корабль только через два дня вместе с новым механиком. Но расследование меня интересовало меньше всего — я надеялся, что смогу отдохнуть эти пару дней от невесомости. Препараты играют дурную шутку с мозгом, если я не чувствую опоры под ногами.

— Капитан, могу ли я задавать вопросы, не связанные с государственной безопасностью? Почему на корабле отключена гравитация? И где весь экипаж?

— Экипаж находится в криокамерах — гравитация не нужна.

— Что? Экипаж в криосне? Но на корабле произошло ЧП!

— Протокол обязывает меня чётко соблюдать план полёта, даже если совершили вынужденную остановку. Криосон привязан не к расстоянию, а ко времени, поэтому я их усыпила в соответствии с расписанием.

— И как мы будем опрашивать свидетелей?

— Детектив, не лезьте не в свои дела. Оставьте эти вопросы нашей полиции. Ваша задача — подтвердить несчастный случай. Если и придётся кого-то опрашивать, то не Вам.

— Капитан, в Вашем заявлении о несчастном случае сказано, что механик получил смертельную травму во время устранения неполадок в распределительном электрощите. Что случилось на корабле с энергосистемой?

— Случилась поломка. На этом вопросы закончились?

— Хорошо, капитан, я оставлю Вас в покое. Покажите мне моё место в каюте.

— Занимайте место механика.

— Вы не проводите меня?

— Детектив, Вы вообще в курсе, что такое протокол безопасности при перевозке грузов Y-класса? Капитану запрещено покидать свою рубку. Вам не составит труда отыскать место — оно подписано именем «Борис Дудка».

Я нашёл две трёхместные каюты, и место Бориса Дудки было во второй. Первое, что бросилось в глаза — это полный бардак: одежда и предметы хаотично плавали в воздухе. Я планировал поспать, поэтому изловил все вещи и положил в пустой ящик, чтобы они не ударялись в меня во время сна. Плюсы невесомости — можно перемещать улики на месте преступления. Я пристегнулся к койке и оглядел каюту: динамиков нигде не было видно.

— Капитан, Вы меня слышите?

Вопрос не был услышан. Перед тем, как заснуть, я поднёс браслет ко рту:

— Сообщение Клариссе: «Милая, я на месте. К сожалению, капитан корабля отключила гравитацию, поэтому придётся снова спать в невесомости. Со мной всё хорошо. Когда придёт от тебя ответ, я уже высплюсь».

— Сообщение Чену: «Экипаж Лобстера не посещал базу, потому что капитан погрузила их в криосон. Она говорит, что всё по плану, хотя в каютах бардак — видно, что люди собирались в спешке. Кстати, капитан — редкостная стерва. Быть может, ты уговоришь её включить гравитацию?»

Сообщение до Центропы идёт полчаса, значит ответ я получу через час. Я закрыл глаза. Алкоголь с Промисом должны были сработать как снотворное, но беспрерывные вспышки на внутренней стороне век вызывали нечто похожее на приступ эпилепсии, который выражался непроизвольным вздрагиванием конечностей, сопровождающийся потовыделением. Я снова открыл глаза. В статичном положении сильно закружилась голова и я решил отстегнуться от койки и подвигаться. Я достал сразу две таблетки Промиса и запил водой из бутылки Бориса. Мне нужен был резкий эффект после их долгого рассасывания. В ожидании эффекта я решил изучить обстановку. Соседнее место было подписано именем «Виджая Тхапар», а третья койка — именем «Феррис Фрост». В соседней каюте я прочитал имена остальных членов экипажа — Хуоджин Цинь и Мингю Ян. Третья койка была свободной и не подписанной. По всей видимости, она была зарезервирована за капитаном, поэтому она отправила меня на место покойника. Я выплыл в гостиную со стороны кухни и сразу почуял запах кофе. В углу стояла кофе-машина. Я открыл крышку и увидел натуральные кофейные зёрна, лежащие просто так, не под замком. На Центропе натуральный кофе хранится в сейфах и оценивается не намного дешевле Симпатина. Аромат кофе подействовал отрезвляюще, и даже прекратились вспышки в глазах.

— Капитан, Вы здесь? Можно я приготовлю себе кофе?

— Нельзя, — пренебрежительно ответил голос из динамика.

— Спасибо! — и я нажал на кнопку.

— Я же сказала — кофе нельзя!

— Так выйдите из своей рубки и остановите меня!

Я вытащил из машинки герметичный стакан и выпустил из него пару шариков чёрного цвета, подождал, чтобы они остыли, и с огромным наслаждением проглотил.

Я плыл на спине по коридорам, смотря в потолок, и попивал кофе. Вдруг ни с того ни с сего из динамиков раздался голос:

— Я включу гравитацию, как только на место прибудет наш детектив.

Видимо Чен попытался уговорить её, но не получилось. Я проплывал мимо тусклых настенных лампочек и представлял, будто еду на машине по ночной трассе. Вкус натурального кофе разбудил цепочку уже забытых запахов, например, запах воздуха после грозы, когда я выходил из нашего участка, чтобы попить кофе на улице.

Проснулся я от удара переносицей об угол переборки. Моё тело было обнаружено мной возле шлюзового отсека. На часах был полдень, значит, я пребывал в отключке четыре часа. Меня сразу сковал озноб, а потом тело покрылось липким потом. Началась сильная дрожь в руках. Я приплыл на кухню, отбив по пути плечи о все углы, какие встретились на пути, наполнил водой стакан и тщетно пытался нащупать в кармашке пакет с Симпатином. Я проверил все карманы, но таблеток нигде не нашёл. Словив паничку, я ринулся в коридор, в поисках выпавших из кармана спасительных таблеток, и постепенно пришло осознание:

Меня обокрала проститутка.

Паническая атака выразилась ощущением нехватки кислорода, тошнотой и повышенным сердцебиением. Я вернулся в каюту и пристегнулся к своей койке лицом в подушку. Нужно было успокоиться, прежде чем начать соображать. Паническая атака сменилась оцепенением — я боялся пошевелиться, и только сообщение от Клариссы вывело меня из этого состояния:

«Марик, ты, правда, хорошо себя чувствуешь? С трудом верится, вспоминая, как в прошлый раз тебе было плохо после 802 часов в невесомости, а сейчас ты уже 727 часов без гравитации. Твоему мозгу нужен перерыв — тебе ещё лететь назад целый месяц! Заставь капитана включить гравитацию, ты же полицейский! В крайнем случае, признайся, что принимаешь Промис — тебе нужна гравитация по медицинским показаниям! Ну, донесут на тебя, и что? Отправят на больничный, пройдёшь 504 часа курса реабилитации. Пойми, если попадёшь в кому, то тебя спишут! Да о чём мы говорим — ты можешь умереть, Марик! Я этого не вынесу! Слава богу, у тебя есть нейтрализатор Симпатин, держись, мой ашер!»

Когда я пришёл в себя, возникла первая мысль: срочно вызвать шаттл до базы и отыскать проститутку. Но я вспомнил, что она собиралась улетать на Землю, видимо, поэтому была уверена в краже, за которую могла получить внушительный срок. Хотя мне тоже мог грозить срок за нелегальное приобретение Симпатина. Потом появилась вторая мысль: я бы мог поискать его в аптечке на Лобстере!

В медицинском пункте стояли камеры криозаморозки, которые я пролетел мимо, даже не взглянув на экипаж и, в особенности, на погибшего, ради которого сюда прилетел — мне было глубоко наплевать — подпишу свидетельство о несчастном случае, прихвачу запас Симпатина на обратную дорогу и свалю отсюда как можно скорее. Ящики с медикаментами были подписаны иероглифами. Я достал планшет и стал переводить надписи, пока не нашёл ящик с психотропными средствами, но он был закрыт на замок. Почувствовав новые признаки панической атаки, я вытащил таблетку Промиса и задумался: я перехожу черту, после которой уже не вернусь назад без Симпатина. И я не знал, есть ли он на корабле. Тем не менее, выбора у меня уже не было — от отказа от Промиса я могу впасть в кому, поэтому проглотил таблетку и стал искать предмет, с помощью которого можно взломать ящик. Таблетка вернула меня в спокойное адекватное состояние, и я понял, какую делаю глупость — ведь это кража рецептурных медикаментов со взломом — уголовка. Кларисса была права — придётся признаться капитану в употреблении Промиса, и что мне необходима срочная помощь. Тогда она откроет доступ к ящику. Но такой доступ есть у медика. И с медиком можно договориться, чтобы она не писала на меня донос. Я оглядел криокамеры и начал обдумывать план, как заставить капитана пробудить медика.

Было непонятно, кто где лежал. Я смог опознать только труп механика по ожогам на лице. Пришлось ещё раз перечитать результаты экспертизы, ибо я успел их забыть. В частности меня интересовал момент, из-за которого меня сюда прислали:

«Полагаясь на фотоматериалы, найдены признаки перекрытия ожогов на лице — контур ожога, обозначенный литерой “А”, по всей видимости, был получен после ожога под литерой “Б” под другим углом. Данный факт требуется подтвердить или опровергнуть на месте. Характер ожогов ладоней и кончиков пальцев указывает на то, что положение пальцев при получении травмы было таким, как если бы потерпевший пытался оттолкнуться от щита — вероятно смертельная травма была получена не во время работы».

Я вытер рукавом пот со лба. Начала проявляться ломота в конечностях — признак интоксикации Промисом — ещё 2–4 часа и начнётся весь спектр последствий, включая панические атаки, эпилепсию и бог знает что ещё — действовать нужно быстро, пока спокойствие позволяло соображать. Я навёл планшет на криокамеру:

«Sumner & Marr, модель HCC-430s, время выхода из гибернации — 3–4 часа, время реабилитации — 1–2 часа». Успеваю.

— Капитан, — обратился я к динамику в медпункте, — Вы меня слышите?

— Что Вам нужно? — почти моментально ответила капитан.

— Дабы не терять время, пока китайский детектив в пути, познакомьте меня с экипажем. Это же не противоречит вашему протоколу?

— Хорошо, детектив. Первая камера — Виджая Тхапар, 20 лет, медик, рейтинг 12000…

«И сразу бинго», — подумал я, и стал терпеливо ждать, когда она закончит представление остальных.

— …Со следующим членом экипажа Вы уже познакомились — Борис Дудка, 31 год, механик, рейтинг 100. Далее: Феррис Фрост, 26 лет, инженер, рейтинг 800, Мингю Ян, 26 лет, экспедитор, рейтинг 2000 и, наконец, Хуоджин Цинь, 42 года, полковник службы безопасности, рейтинг 300.

— Спасибо. А теперь, прежде чем я попрошу Вас открыть камеру жертвы, не могли бы Вы спуститься ко мне, чтобы быть понятым при осмотре трупа, как того требует закон.

— Очень смешно. Никаких камер я для Вас открывать не буду. Во-первых, осмотреть труп Вы сможете в присутствии нашего представителя. Во-вторых, я не имею права покидать рубку ни при каких обстоятельствах. Идите лучше спать, детектив.

— Вы допустили оплошность, капитан. Вы уже впустили российского полицейского к месту вероятного убийства российского гражданина. В отчёте указано, что я вступил на борт в 16:00. Если я ознакомлюсь с трупом жертвы по прибытию китайского детектива, это произойдёт как минимум через 57 часов. Такая затяжка допуска к осмотру может расцениваться как воспрепятствование исполнению обязанностей сотрудника полиции. Поэтому будьте добры, отключите заморозку камеры с Борисом Дудкой.

— Вот же его камера — осматривайте ожоги на лице сколь угодно через стекло.

— Мне нужно осмотреть его руки, а камера является препятствием для осмотра трупа. Откройте камеру, капитан, или я отправлю на Вас рапорт в Центропу.

Динамик некоторое время шуршал помехами, но потом я услышал в камере серию щелчков, после чего включилась вентиляция — начался процесс разморозки.

— А теперь, коль Вы отказались присутствовать в качестве понятого, я попрошу разбудить одного из членов экипажа, который проследит, чтобы я осмотрел труп.

— Вы хоть понимаете, что такое выход из гибернации? Из-за своей прихоти Вы обрекаете человека испытывать мучения при повторной заморозке!

— Капитан, Вы забываете, что под Вашим руководством на Вашем суперответственном задании произошла смерть члена экипажа, и Вам придётся составлять рапорт для спецслужб. В ваших интересах помочь расследованию, чтобы всё прошло гладко, и к Вам не было претензий.

— Хорошо, детектив, я разбужу полковника — он был первым, кто обнаружил труп.

— Нет, выбирать понятого буду я.

— Чёрта с два, — рассмеялась капитан, — либо я бужу полковника, либо Вы ждёте нашего детектива.

От злости я стиснул зубы и закрыл глаза. Снова начались вспышки. Я сделал три глубоких вздоха и меня осенило.

— Капитан, Вы сказали, что полковник первым обнаружил труп механика?

— Да, заодно и спросите его, что случилось. Вы же так жаждете расследования.

— Проблема в том, что полковник подпадает под статус подозреваемого, а понятым может быть только незаинтересованное лицо. Поэтому давайте разбудим, ммм… ммм… ну вот хотя бы медика.

— Вы мне надоели, детектив. Как я жалею, что разрешила Вам ступить на корабль раньше времени. Никого я будить не буду. Пишите свой рапорт, если хотите.

Ценой огромных усилий я удержался, чтобы не пнуть ногой по криокамере. Тело прошибло потом. Я стал усиленно дышать, чтобы сохранить остатки спокойствия. Паническая атака могла случиться в любой момент. Нужно сохранять хладнокровие. Не подавать вида, что я болен. Эта стерва меня сдаст и испортит карьеру. Я сосредоточил взгляд на камере механика. Его лицо за стеклом, несмотря на чудовищный ожог, выглядело безмятежным. Я представил на его месте себя, будто лежу в коме и уже никогда не проснусь. Мысль, что я никогда не увижу Клариссу, шибанула меня, словно током.

— Капитан, Вы ещё здесь?

— Что Вам опять?

— Вот смотрю я на механика и думаю. Такой ужасный шрам.

— И?

— Вы сказали, что у Бориса Дудки был рейтинг 100. Мне интересно, как он вообще попал на этот грузовик с таким высоким рейтингом. Он мог работать на пассажирском.

— Это не обычный грузовик, мы перевозим груз Y-класса.

— У медика, кажется, рейтинг ниже 10000, но это не помешало ей сопровождать груз такого высокого уровня ответственности.

— К чему Вы клоните?

— Я вот о чём думаю: как механик с такой невероятной квалификацией умудрился получить такую глупую смертельную травму… Да и ожог какой-то странный. Такое ощущение, что их два. Ему что, одного раза было мало, и он приложился к оголённым проводам второй раз? Странно, не правда ли? Когда прилетит ваш детектив, и мы откроем камеру, интересно будет осмотреть его руки. Вдруг окажется так, что во время получения травмы он не работал? Тогда что получается… Неужели ему кто-то помог приложиться лицом к щитку? Ай-я-яй, не хорошо.

— Детектив, не придумывайте того, чего нет.

— И ещё. Что за спешка с пересменкой детективов на Талых Водах? Я наводил справки — детектива сняли с базы уже после вашего прибытия. Как будто к вам на корабль хотят прислать подготовленного человека.

— Зачем Вы мне всё это говорите?

— Давайте начистоту, капитан. Я же для Вас как заноза в заднице? Мне тоже нет никакого интереса торчать тут в невесомости. Может быть, мы не будем ждать детектива и оформим труп сейчас? Вы разбудите медика, откроем камеру, я составлю заключение о несчастном случае и свалю отсюда сегодня же, идёт?

— Детектив, бросьте эти Ваши домыслы, у нас случилась авария, оборудование на корабле было неисправно, поэтому и произошёл несчастный случай.

Тем не менее, в камере медика раздался щелчок, и заработала вентиляция. Я ухмыльнулся.

— Оформляйте Ваш труп, — продолжила капитан, — и сразу убирайтесь отсюда. Вы дали слово.

Пока я ждал пробуждение Виджаи, моё состояние стало ухудшаться. Пить Промис было уже опасно. Я держался изо всех сил.

Виджая была разморожена, но автоматика ещё держала её в искусственной коме. Наконец, открылась крышка, и я стал наблюдать, как её мимические мышцы сначала начали подёргиваться, а потом слепили на её лице маску скорби. Когда она открыла глаза — они были в слезах. Я осторожно вытащил её из саркофага и поволок в каюту — туда, где нас никто не услышит. По пути она проговорила несколько раз имя Бориса, задыхаясь во всхлипываниях, а когда я её положил на койку, она разревелась.

— Тише, Виджая, тише, приходи скорей в себя.

В жизни я ещё никого так сильно не ждал, если не считать Клариссу. Однако Виджая начала киснуть и терять сознание. Я похлопал её по щекам, и она очнулась.

— Виджая, ты меня слышишь? Виджая, миленькая, открой ящик с медикаментами, мне срочно, прям очень срочно, офигеть как срочно нужен Симпатин!

Она ничего не могла ответить, а изо рта текли слюни. Я начал её трясти, но она совсем обмякла. Не понимая, что происходит, я достал планшет, чтобы прочитать о симптомах при выходе из гибернации. Руки ходили ходуном от жёсткой интоксикации и от паники — как бы медик не подохла тут. В информации о криокамере говорилось про тошноту, головокружение и низкий тонус мышц, но о потерях сознания не указывалось даже в побочках.

Вдруг Виджаю начало рвать. Я быстро отстегнул её от койки и перевернул, чтобы она не захлебнулась. Из неё вышла густая вязкая пена белоснежного цвета и повисла большим шаром в воздухе. Цвет рвоты мне напомнил мою рвоту после того, как я однажды попробовал выпить сразу три таблетки Промиса. Виджая начала приходить в себя.

— Родненькая, скажи, есть ли у вас на борту Симпатин?

— Борис умер, — еле выговорила она, захлёбываясь в слезах.

— Очень жаль, я сочувствую, но скажи, пожалуйста, где у вас лежит этот чёртов Симпатин?

— Почему я проснулась? — она стала оглядываться полузакрытыми глазами.

— Открой ящик с лекарствами! — настойчиво продолжал я.

— Его больше нет…

— Что? Симпатина больше нет?

— Бориса больше нет…

— Да к чёрту Бориса! — я начал её трясти, — твою мать, говори, где у вас Симпатин! Говори! Иначе здесь будет ещё один труп!

Она снова начала отключаться. Она траванулась чем-то психотропным? Боже, да она предприняла попытку покончить с собой! Я снова начал её трясти:

— Виджая, ты меня слышишь?

Она приоткрыла глаза.

— Что ты выпила?

— Флудип…

Я вспомнил, что проститутка так называла Промис.

— Виджая, дорогая, не умирай, сначала открой ящик с Симпатином!

— Что это, я не знаю…

Я поискал в планшете и продиктовал ей названия аналогов Симпатина.

— Ра-ду-тин, — повторила она знакомое название препарата.

— У вас есть Радутин? Вставай, нам нужно в медпункт!

— Не надо… Я хочу умереть…

— Умирай, пожалуйста, ради бога, только не дай умереть мне, умоляю, открой ящик с медикаментами!

— Нужно… готовить… раствор…

— Какой ещё раствор?

— Чтобы очиститься… — её язык заплетался, — хотя… есть одна доза…

— Если я тебя отнесу в медпункт, ты покажешь?

Я схватил её за пояс и потащил в сторону медпункта. Она открыла браслетом замок, показала пакет с готовым раствором и потеряла сознание. Я повесил пакет на штатив, воткнул в него инфузионную трубку, снял с себя костюм и начал бить ладонью по руке, ибо вены потерялись из-за озноба. Подключив иглу к трубке, я долго не мог прицелиться в вену, потому что руку неимоверно трясло. Я решил восстановить дыхание, чтобы успокоить тремор.

Сзади в меня ударилось тело медика. Она тоже умирала. Глубокий вдох — выдох. Совсем юная ещё девочка. Вдох — выдох.

Я стянул с Виджаи комбез, нашёл на локтевом суставе вену и с третьей попытки вогнал в неё иглу. Вдруг пропал в ушах гул, который мучал меня несколько дней, и я услышал в тишине звук моторчика для перекачки раствора. Наверное, перед смертью мозг включает чувствительность на максимум, чтобы напоследок насладиться жизнью. Рука потянулась к кармашку с Промисом — рискнуть? Неизвестно, сколько Виджая будет спать после очищения. Может быть я доживу до этого момента, и тогда она приготовит новый раствор, вытащив меня с того света. Я проглотил таблетку. Теперь нужно заставить себя не спать. Выплыв из медпункта, я стал наматывать круги по коридору. Стало легче. Захотелось отправить прощальное сообщение Клариссе, но чтобы оно не выглядело прощальным.

Сообщение Клариссе: «Крыса, любимая, я… Я соврал. Мне очень плохо. Симпатина нет. Медик лежит в отключке. Я жду её… Но вопрос — смогу ли продержаться?.. Едва ли продержусь три часа… Столько идёт сообщение до Земли. Прости, я во всём виноват. Эта служба не имела смысла без тебя, нужно было кончать с этим ещё шесть лет назад, и ты бы не заболела, и мы были бы счастливы. Крыса, я так тебя люблю…»

Я открыл дверь шлюза и посмотрел в иллюминатор — база Талые Воды была почти неразличима в тусклом отражённом свете астероида-кентавра Амик, и только лампочки очерчивали её контур. Если вызвать шаттл сейчас, то я окажусь на базе в лучшем случае через два часа, но кто мне даст гарантию, что меня успеют спасти там? Если бы я знал, что будут такие проблемы с медиком, лучше бы я улетел на базу сразу. Если я выживу, я расторгну контракт и улечу к Клариссе. Как жаль, что я пришёл к этому решению, когда уже поздно. Только бы продержаться. Я вернулся в медпункт — пакет с раствором опустел процентов на десять. Виджая спала глубоким сном. Если бы включили гравитацию, я бы смог продержаться дольше.

Я влетел в гостиную и обратился к динамику:

— Капитан!

— Вы ещё здесь, детектив? Вы же обещали, что исчезнете! Я отключаю связь. У меня режим, мне нужно спать. Проваливайте.

— Подождите, капитан, Вы не понимаете — у меня отравление Промисом! Это Флудип по-вашему. Я умираю! Ради бога, включите гравитацию! Капитан! Вы меня слышите? Включите гравитацию, чтобы я смог продержаться до того, как медик придёт в себя! Капитан! Капитан?

В голову что-то сильно ударило, словно битой по затылку, или будто лопнула часть мозга. Потом я произнёс в браслет:

— Сообщение Чену: «Сос! У меня передозировка Промисом! Срочно свяжись с капитаном и включите гравитацию, чтобы я смог дождаться медика — у меня осталось два-три часа, и я сдохну!»

Полчаса до Центропы, полчаса до Талых Вод. Чтобы взбодриться, я приготовил себе кофе. В ожидании гравитации я дрейфовал по кораблю, глядя в потолок. Так мозг думает, что я лежу. Когда пришло сообщение, я в ужасе понял, что заснул.

Сообщение от Чена: «Марик, капитан почему-то не выходит на связь. Я выслал тебе коды, с помощью которых ты можешь попытаться войти в систему и поискать команду включения гравитации, но шансов мало, это засекреченный рейс с усиленной системой безопасности. Больше не знаю, как помочь, держись».

Я подключился к системе и вводил коды один за другим — только один код подошёл, но он регулировал мощность вентиляции, а остальные команды блокировались. Я начал терять сознание.

— Сообщение Клариссе: «Я люблю тебя, прощай».

Очнулся я от удара головой о пол. Тело ощущало чудовищное давление. Это была гравитация! Хоть она была включена едва ли на 20 % мощности, я полз будто по дну океана, придавленный толщей воды. Буквально на последнем издыхании я растолкал Виджаю и последнее, что увидел — как она открыла глаза.

— Мужчина!

Я открыл глаза и увидел перед собой руку, державшую таблетку.

— Выпей это, — скомандовал женский голос.

Я потянулся к стакану и почувствовал резкую боль в локтевом суставе.

— Прости, я не могла найти твою вену, — прокомментировал голос.

На моей руке красовался зелёный синяк. С трудом преодолевая силу тяжести, я запил таблетку и откинулся на подушку.

— Зачем ты меня спас? — наклонилась ко мне Виджая. — Кто тебя просил?

Я протёр ладонями заспанное лицо, прокашлялся и честно ответил:

— Чтобы ты спасла меня. Хотя я не был уверен, что ты знаешь как.

— Что тут сложного? — обиделась она.

— Ты выпила горсть Промиса и не знала, что если принять больше двух, то они выйдут обратно. Ты точно медик?

— Я не успела доучиться, а нам нужно было срочно улетать, — она тяжело вздохнула, — Борис смог найти нам работу только на этом корабле.

— А по какой причине вы так спешили? Совершили что-то криминальное?

— Нет, мы просто устали от земных проблем и хотели начать новую жизнь, уехать как можно дальше.

— У вас была любовь? Или как там сейчас называются отношения?

— У нас был союз.

— Почему ты хотела покончить с собой?

— Без Бориса нет смысла в этом всём, — она окинула взглядом интерьер корабля, — двадцать месяцев в одну сторону, шестьдесят месяцев на Оорте, двадцать месяцев обратно! Мы хотели сбежать с ним вместе…

— Именно это и называлось любовью раньше.

— Но теперь он умер, а мне придётся лететь одной в никуда, я словно оказалась в тюрьме, — она заплакала.

— Как долго я был в отключке?

— Я спрятала твои таблетки. Теперь лечить буду я. А сейчас я принесу тебе поесть. Тебя как зовут?

— Марик.

Я включил браслет, чтобы понять, сколько я пролежал — прошло семь часов, то есть, достаточное время, чтобы пришла реакция от Клариссы на моё прощальное письмо, но в неотвеченных было только письмо от Чена:

«Марик, у тебя получилось включить гравитацию? Ты вообще жив там?»

Я записал ответ:

«Чен, я в порядке, медик меня успела откачать. Как только приду в себя, отправлюсь на Центропу, чтобы подать заявление на увольнение и вернуться на Землю. Я так больше не могу».

Потом я записал сообщение Клариссе:

«Милая, я жив! Прости, что напугал тебя! Почему ты не отвечаешь?»

Виджая принесла еду. Было тяжело, но я заставил себя принять пищу сидя, чтобы начать быстрее привыкать к гравитации. Виджая что-то искала в каюте:

— Не могу найти свой шампунь.

— Посмотри здесь, — я с трудом оторвал от пола тяжёлую ногу и пнул по контейнеру, в который я ранее собрал разбросанные вещи.

— Нашёлся! Спасибо.

— Кстати, а что случилось на корабле? Почему все вещи были разбросаны?

— Твайла неожиданно начала откачивать кислород, чтоб загнать нас в камеры сна.

— Она у вас просто тиран.

— Нет, мы сами виноваты, тут накалилась обстановка.

— Капитан сказала, что криокамеры были задействованы по графику.

— Нет, это была вынужденная мера, ещё чуть-чуть и началась бы драка.

— Она мне соврала? Впрочем, не важно — я собираюсь вызвать шаттл и свалить отсюда.

Через полчаса с небольшим пришло сообщение — я было обрадовался, но оно поступило от Чена:

«Ты нас всех напугал! Не хватало нам международного скандала из-за тебя! Шучу. Приходи в себя и не пори горячку про возвращение на Землю, глупее решения трудно придумать. Жди нашего детектива и закончи дело».

Немного оклемавшись, я решил проверить свои физические возможности, чтобы понять, как скоро я буду готов к отъезду. Очень медленно, короткими шагами я направился в сторону гостиной, но из-за недостаточной мощности притяжения обе ноги оказывались в воздухе и приходилось держаться за поручни, чтобы сохранять равновесие. Сделав один круг по кораблю, меня испугала Виджая, которая была совершенно незаметна в потёмках корабля из-за тёмной одежды и смуглой кожи:

— Детектив, возьмите меня с собой! — она смотрела на меня умоляющими глазами.

— Но так нельзя, у тебя контракт.

— Если я не воспользуюсь этой остановкой и не сбегу, то я обреку себя на заключение в этой тюрьме и, рано или поздно, наложу на себя руки.

— Виджая, тебя будут судить. Тебе придётся сидеть в настоящей тюрьме.

— На Земле!

Я улыбнулся: как же я её понимаю. Покинув корабль, она подставит всю кампанию, ведь найти замену медику будет непросто, и ущерб из-за задержки рейса будет огромным. Но для неё, как и для меня, возвращение на Землю было вопросом жизни или смерти.

Мы сходили в душ, собрали вещи и приготовились к отъезду. Я отправил сообщение: «Талые Воды, приём, это Лобстер, вызываю шаттл».

— Мне нужно что-то говорить на базе? — спросила Виджая.

— Нет, молчи. Я вывез тебя с корабля в качестве меры по защите свидетеля. Тебя оставят в полицейском участке до прибытия детектива. Говорить начнёшь, когда я улечу на Центропу.

— Я тебя обманула, чтобы сбежать с корабля?

— Ни в коем случае. Пока идёт разбирательство, стой на том, что тебя хотели отравить. Я подтвержу. А когда следствие выяснит, что покушения не было, тебя либо спишут за попытку суицида или посадят за дезертирство.

— Спасибо, Марик.

— Не нужно благодарить, Виджая, может, ты ещё пожалеешь, если придётся мотать большой срок.

— Я не об этом — спасибо, что откачал меня.

— И тебе спасибо, что спасла меня.

Она потянулась к моему лицу, чтобы поцеловать в губы, но я отстранился.

— Что с тобой? — она искренне удивилась.

— У меня есть девушка.

— Я не понимаю.

— Видишь ли, моё поколение ещё соблюдает традиции, у нас не принято целоваться в губы, если ты в отношениях.

— Но какой в этом смысл?

— Это долго объяснять. Да и вряд ли ваше поколение это сможет понять.

Я посмотрел на браслет.

— Когда пришлют шаттл? — полюбопытствовала Виджая.

— Странно, но база не отвечает.

— А почему она называется «Талые Воды»?

— Потому что на Амике добывают воду и кислород для заправки кораблей, поэтому китайцы её назвали так поэтично.

Ответ пришёл спустя пять минут:

«Лобстер, приём, это Талые Воды, не понимаем ваш запрос, вероятно, это ошибка».

Я поднёс браслет ко рту:

— Сообщение Талым Водам: «Приём, это детектив с Лобстера, вы про меня забыли? Мне нужен шаттл, я закончил расследование и собираюсь улетать!»

Ещё через пять минут пришло новое сообщение:

«Лобстер, приём, какой шаттл? Вы улетели 11 часов назад!»…

Сообщения с Талых Вод теперь шли с задержкой. Я бросился к шлюзу — ни кентавр Амик, ни база Талые Воды в иллюминаторе так и не показались, сколько я бы не ждал с поправкой на вращение. Виджая стояла с каменным лицом в коридоре и не могла поверить в происходящее. Я продолжал всматриваться в чёрное пространство, надеясь увидеть тусклый серп Амика или огоньки базы, греша на плохое зрение, но постепенное осознание, что капитан угнала корабль, затеяв игру со следствием, неумолимо вытесняло надежду.

Большими прыжками я добрался до гостиной, с одного рывка за поручни запрыгнул на верхнюю площадку лестницы и с разбега ударил ногой в дверь капитанской рубки:

— Капитан! Откройте!

Из-за слабой гравитации удары ногой получались хилыми. Я разбежался и въехал в дверь с двух ног, отчего перевернулся в воздухе, сделав сальто, и больно приземлился на колени. Виджая обхватила сзади руками мою грудь и помогла подняться:

— Марик, успокойся, это бессмысленно!

— Капитан, разверни корабль! — я стучал по двери кулаками. — Слышишь, сука, останови корабль!

Виджая пыталась меня утихомирить:

— Марик, ты же понимаешь, что это невозможно? Корабль на разгоне!

— Тварь! Выйди на связь! — долбился я в дверь рубки.

В динамиках зашуршало.

— Прошу прощения, — сквозь шум и помехи прозвучал голос капитана, — я ничего не могу сделать, похоже корабль перешёл на автопилот.

— Ты хоть понимаешь, что ты наделала? Я полицейский при исполнении, это похищение! Ты за это сядешь!

— Повторяю, детектив, у меня нет доступа к управлению.

— Врёшь, сука! — ярость меня просто разрывала на части.

— Это правда, детектив, извините… Наверное остановка была слишком долгой и по протоколу безопасности корабль перешёл в автоматический режим, отправившись по курсу.

— По протоколу безопасности вы бы не смогли отправиться без нового механика! Вы угнали корабль!

— Пожалуйста, детектив, не кричите на меня, я сама ничего не понимаю. Доступ к управлению кораблём заблокирован. Я отправила рапорт разработчику, они ответили, что такого протокола нет, вероятно это сбой системы безопасности и удалённо исправить его нельзя.

В полнейшем шоке я сел на пол. Виджая присела рядом и начала считать на пальцах:

— Двадцать месяцев в одну сторону — это без малого два года… Шестьдесят месяцев на Оорте — это ещё пять лет… Двадцать месяцев обратно… Это сколько всего? Больше восьми лет?

— Прекрати, Виджая! Никакого Оорта не будет. Мы развернём корабль. Даже если мы туда прилетим, то запросим полёт обратно первым же грузовиком.

— Это больше трёх лет только на дорогу, — согнула пальцы Виджая.

— Капитан, когда следующая остановка? — крикнул я.

— Увы, но между Талыми Водами и пунктом назначения больше нет баз, — виновато ответила капитан.

— Виджая, куда мы вообще летим? Что это за база?

— Китайцы строят огромную, самую отдалённую базу на границе облака Оорта для полётов в дальний космос.

— Виджая, мы ведь не сдадимся? Нам срочно нужен план.

Мы переместились в каюту подальше от динамиков.

— Сообщение Чену: «Хьюстон, у нас проблемы. Я не успел сойти с корабля, а капитан тайком направила корабль на базу Оорта. Говорит, что включился автопилот, но я уверен, что она испугалась моих подозрений в убийстве Бориса Дудки и решила запереть меня на корабле, чтобы я своим расследованием не сорвал миссию. Возможно она получила инструкцию от ваших. Чен, ты должен остановить этот полёт, чтобы не произошёл конфликт между нашими юрисдикциями. Заставь капитана развернуть Лобстер на Талые Воды, пока он не разогнался, иначе я сообщу своим в Центропу, что меня взяли в заложники. Я говорю с тобой первым по дружбе, чтобы китайская сторона исправила ошибку и не вляпалась в международный скандал».

Без сил я лёг на койку и стал ждать ответа. Виджая, услышав моё сообщение, спросила:

— А почему ты думаешь, что Бориса убили?

— На самом деле я так не думаю, ведь тело Бориса я так и не осмотрел. Хотя у нашего офиса в Центропе есть некоторые подозрения. Просто я хотел напугать капитана, чтобы она скорее открыла твою капсулу, ведь я умирал.

Виджая замолчала, о чём-то крепко задумавшись, а я задремал на целый час. Когда я проснулся, Виджая уже спала. Сообщение от Чена ещё не пришло, это понятно — ищут решение, но почему Кларисса меня игнорирует?

— Сообщение Клариссе: «Милая, что случилось? Я начинаю беспокоиться за тебя! Надеюсь после моего прощального сообщения с тобой ничего не случилось. Пожалуйста, ответь, ты меня пугаешь! Прости меня пожалуйста, я очень тебя люблю».

— Что с твоей девушкой? — Виджая потирала сонные глаза.

— Перед тем, как потерять сознание, я успел попрощаться с ней — не верил, что выживу. И она с тех пор не отвечает.

— Ты боишься, что она, как я, способна покончить с собой?

— Она на такое не способна! — я ухмыльнулся, но сердце ёкнуло.

— Может быть ей стало плохо, и её увезли в больницу?

— Да, это бы объяснило её молчание, ведь у неё слабое здоровье.

— С ней был кто-то рядом, родители или любовники?

— Какие ещё любовники?

— Ах, да, забыла. Ты запрещал ей иметь любовников?

— Нам не нужно запрещать, это не ограничение.

— В смысле? Отказ от секса — это ограничение. Сколько вы не виделись?

— Пять лет.

— Любить одного — это значит не любить всех, а свободные люди способны дарить и получать любовь от многих. Общество от этого только выигрывает.

— Как бы тебе объяснить… Это другая любовь. Нельзя любить всех. Настоящая любовь — это посвящение себя. Есть ценности, которые стоят слишком дорого, и заплатить за них можно только собой.

— А какую пользу это приносит?

— Веру. Без посвящения себя конкретному человеку нельзя заслужить его доверие. А без доверия жить страшно. Мы с Клариссой посвятили себя друг другу, и это открыло возможность безусловного доверия между нами. Это как любовь к родителям, только родители не вечны, поэтому человек подсознательно ищет партнёра, чтобы внутренний источник безусловной любви не пересох, и вместе с ним не пересохла человечность. Поэтому любовь не запрещает, а наоборот реализует в человеке возможность в кого-то верить по-настоящему. Вот ты можешь на кого-то положиться полностью?

— Я никогда не могла положиться на маму. Мы вообще с ней поругались. Да и на Бориса тоже… Хотя ради Бориса я была готова на всё, даже на это путешествие, — она засмеялась, — это можно назвать любовью?

— Значит сбежать на самый конец Солнечной Системы хотел Борис, а не ты?

— Ну, да…

— У него были любовницы?

— У него их было много, так много — как после грибов!

— Правильно говорить — «как грибов после дождя».

— Даже на этом рейсе была!

— А он тебе разрешал иметь любовников?

— Я сама не хотела.

— Всё понятно. Он потащил тебя на край света, потому что ему нужен был спутник, которому может довериться, при этом не давая ничего взамен. Ты его любила, а он тебя использовал.

— Если бы он меня не любил, то зачем устроил меня на этот корабль? Это стоило ему огромных усилий!

— У него рейтинг 100: во-первых, он может быть поручителем, во-вторых, он много раз был в космосе и как никто другой знает, насколько тяжело жить вдали от Земли без преданного человека. Виджая, такие люди, как ты, особенно в вашем поколении — на вес золота, он старался не ради тебя, а ради себя, чтобы у него под боком был любящий человек, при этом сам он не собирался быть преданным тебе. Такие люди пользуются ошибкой в мировоззрении вашего поколения.

— Марик, детектив из тебя не очень. Ты не видишь главного — что общество развивается, и устаревшие ценности отмирают. Наше поколение уже не нуждается в преданности, в вере, в любви, мы такими категориями просто не мыслим, поэтому проблемы вашего поколения не распространяются на молодых.

— Если для тебя преданность не существует, почему ты потащилась на Оорт за Борисом?

— Край Солнечной Системы — это же так романтично! Это большое приключение!

— А чем ты объяснишь попытку самоубийства?

— Наверное я испугалась, ведь я ничего не знаю, не умею и была зависима от него.

— Потащилась за ним, потому что любила. Хотела убиться, потому что любила. Признайся самой себе, что ты стала диссидентом своего поколения, открыв в себе способность любить, а Борис это заметил и привязал к себе.

Виджая замолчала, а я спроецировал фотографии Клариссы на потолок своего спального отделения и начал их листать.

— А как вы с Клариссой нашли друг друга? — заметила проекцию Виджая.

— Я часто летал между российскими базами на пассажирских кораблях, где она служила инженером.

— И ты увидел в ней диссидента?

— Да, нам повезло встретиться, мы оба искали настоящую любовь.

— А можно посмотреть её фотографии?

Я положительно кивнул головой, Виджая соскочила со своей койки и легла рядом со мной. Вдвоём было тесно. Она задавала вопросы — «это вы где», «это вы с кем», положив голову на моё плечо. Из-за волнения от такой близости у меня задрожали руки.

— Как ты себя чувствуешь? — обратила на это внимание Виджая.

— Со мной всё хорошо, — я попытался от неё отодвинуться, — просто мне непривычно лежать с женщиной на одной кровати.

Виджая приподнялась на локте и с усмешкой заглянула в мои глаза:

— Ты меня стесняешься! И всё же я не понимаю, в чём смысл воздержания… Ты сильно по ней скучаешь?

— Очень.

— А ты не думал, что можешь скучать просто по женщине?

— Нет, мне нужна только она.

Пока я смотрел фотографии, Виджая разглядывала меня.

— Что это за кольцо на твоей руке?

— Мы обменялись с Клариссой кольцами перед тем, как она вернулась на Землю.

— Чтобы ощущать с ней связь?

— Вроде того.

Виджая сжала мою руку, чтобы успокоить волнение:

— Не стесняйся меня, пусть женское тело вызовет воспоминания о ней, как эти фотографии или как это кольцо, — она снова положила голову на моё плечо.

— А это домик у подножья горы, который Крыса купила для нас.

— «Крыса» — это по-русски уменьшительно-ласкательное от «Кларисса»?

— Почти. Это созвучное прозвище, означающее крысу. Наша локальная шутка, возникшая из-за того, что она улетела на Землю раньше меня. На самом деле она проходила лечение, но потом врачи запретили ей работать в космосе.

— А какое прозвище она дала тебе?

— Ашер, — смущённо ответил я.

— Ха-ха, так называли поколение первой волны, потому что они не всегда возвращались, и их тела диссоциировали, развеивая в космосе, как прах. Но ты же не из первой волны…

— Я из четвёртой, но она так шутила из-за моих устаревших традиционных взглядов.

— Смеётся над тобой, а сама разделяет взгляды!

Мы досмотрели фотоальбом.

— Ну вот и всё, — я выключил проекцию.

— Хотела бы я, чтобы меня так любили, — всплакнула Виджая, — но теперь я уж точно не дождусь этого от Бориса.

— Мне очень жаль, что ты потеряла друга.

— А если его и правда убили? — произнесла она шёпотом, хотя в каюте капитан нас услышать не могла.

— Что это изменит? Его уже не вернёшь.

Она резко вскочила, оперлась локтями о мою грудь и осуждающе на меня посмотрела, глядя в упор:

— Ты же ещё на работе, детектив!

— Да какая уже разница, Виджая, мы оказались в тюрьме и нужно строить план побега.

— Марик, я понимаю, что сейчас расследование тебя интересует меньше всего, ведь тебя взяли в плен, и нужно спасать свою шкуру, но, пожалуйста, подумай и обо мне — ты сбежишь из тюрьмы на свободу, а я попаду в настоящую тюрьму! Если на борту окажется убийца, то это меняет дело, миссию могут отменить, а экипаж распустить — я смогу вернуться на Землю легально!

— Послушай, Виджая, капитан нарушила все протоколы, она угнала корабль, тебя итак отпустят.

— Марик, моего друга убили, понимаешь? Его убили! А по твоей теории я его любила!

— А если это несчастный случай?

— Тогда мне будет спокойнее жить и не придётся мириться с мыслью, что убийца ходит на свободе.

Наш разговор прервало сообщение от Чена:

«Марик, новости такие: капитан отправила разработчику рапорт, в котором говорится, что система безопасности корабля ошибочно перевела его в автоматический режим полёта — не похоже, что она угнала корабль. Но ей ответили, что удалённо войти в систему не получается — мешает блокировка. Кроме того, система отключила транспондеры и мы не знаем, какую траекторию проложит автоматика после разгона через Юпитер, поэтому точно неизвестно, сколько продлится полёт до Оорта. Марик, не волнуйся, мы отправили запросы разработчику и оператору перевозок, через 7–8 часов ты получишь от меня информацию, уверен, что они найдут способ вернуть контроль над Лобстером».

Я включил браслет:

— Сообщение Чену: «Капитан лжёт. К любому протоколу безопасности есть прямой доступ, либо снаружи, либо изнутри. Если разработчик говорит, что с Земли исправить ошибку невозможно, значит доступ есть только на корабле. Он либо у капитана, либо у инженера. Но инженер не мог влезть в систему, потому что он находится в криосне. Значит, ключи к управлению Лобстером находятся в капитанской рубке. Вопрос вот в чём: почему капитан пошла на преступление? Это косвенно доказывает, что на корабле произошло убийство, а не несчастный случай. Но убийство не повлияло бы на миссию: оператор нашёл бы замену убитому и арестованному, и корабль полетел бы дальше. Миссию могла отменить причина убийства. Я не могу представить, как убийство механика может остановить миссию, но зато могу понять мотив угона корабля — только если сама капитан причастна к убийству. И я найду улики».

Виджая внимательно слушала наш обмен сообщениями. Я хлопнул себя по коленям и поднялся с койки:

— Виджая, вставай, мы начинаем расследование.

— Завтра, детектив. Сейчас тебе пора спать.

— На моих часах десять утра, мне уже поздно ложиться.

— Нет, детектив, ты проходишь курс реабилитации, и командовать буду я.

Она поднялась, толкнула меня обратно в койку и велела ждать. Потом принесла шприц и ввела раствор в вену:

— Малая доза Флудипа, чтобы смягчить синдром отмены. Возбуждённость постепенно пройдёт, и ты сможешь заснуть.

— Зачем она это делает? — не унимался я. — Ведь её арестуют на Оорте.

— Сильно сомневаюсь — говорят, там анархия.

— В каком смысле?

— Ну, это очень далеко и поэтому база плохо контролируется. Борис рассказывал, что там давно уже свои законы. Лучшие молодые умы Китая улетели подальше и построили свободное микрогосударство. Переехать туда было его мечтой жизни.

— Теперь понятно, почему капитан спешит туда. Надеется, что ей всё сойдёт с рук. Но для этого ей придётся избавиться от меня. Она попытается меня убить.

Виджая легла рядом со мной и начала гладить мои волосы:

— У меня неплохо получается спасать тебя от смерти. Не бойся, я больше не позволю, чтобы моих друзей убивали.

Я задумался над её словами — Виджая начала привязываться ко мне. Может она и в самом деле не способна любить, а просто по жизни ищет партнёра, который будет нести за неё ответственность, а она давать ему в обмен заботу. Постепенно мысли о расследовании ушли на второй план, и я стал думать о Клариссе — может она обиделась и нарочно не отвечает, чтобы теперь я почувствовал, каково это — думать, что человек, которого ты любишь — умер. Пусть она преподаст мне урок — это лучше, чем если бы после моего прощального письма её хватил удар, и она снова попала в больницу.

— Можно я посплю рядом с тобой? — спросила Виджая.

— Но тебе будет неудобно, тут тесно вдвоём.

— Я не смогу заснуть одна, мне страшно. Можно?

Флудип начал действовать и я почувствовал сонливость.

— Подъём! — Виджая стояла с таблеткой в одной руке и шприцем в другой. — Небольшой укольчик Радутина, чтобы взбодриться. Пора на работу, детектив!

Я открыл камеру с Борисом и начал осмотр тела. Не было сомнений, что ожог на лице состоял из двух следов, перекрывающих друг друга. С наружной стороны кистей тоже были следы ожога, чего не было в отчёте. Информация в его браслете была обнулена. Я кивнул Виджае, мы молча вышли из медпункта и дошли до нашего убежища.

— Ну? — Виджае не терпелось услышать мой вердикт.

— Кто-то приложил его лицом к оголённым проводам, но это не дало нужного результата, и его толкнули ещё раз.

— Может он уже был мёртв, а ожоги сделали, чтобы замести следы?

— По рукам видно, что он рефлекторно пытался упереться в щит — ожоги на пальцах показывают, что они были растопырены, то есть, удар током был нанесён во время сопротивления покушению, а не во время работы. А ожоги с наружной стороны кистей были получены, когда он уже не сопротивлялся. Чтобы понять, можно ли получить ожоги с двух сторон одновременно, нужно осмотреть щит. Где он находится?

— В конце грузового отсека, но доступ туда есть только у полковника и экспедитора.

— Но механик же как-то попал туда?

— Ему нужно было найти причину неисправности, ведь с самого начала на корабле не хватало энергии.

— И его сопровождал полковник, судя по тому, что он первым, — я пальцами изобразил кавычки, — «нашёл» тело несчастного.

— Нет, во время инцидента с ним была экспедитор.

— В заявлении капитана сказано, что труп обнаружил полковник.

— Да? Это наверное потому, что экспедитору нельзя было там находиться, ведь следить за механиком было обязанностью службы безопасности.

— Понятно: хотел прикрыть свою халатность. Кстати, а что за груз перевозит корабль?

— Понятия не имею.

— Но он же Y-класса.

— Это должно мне о чём-то говорить?

— Здрасьте! Ты же медик! Это грузы повышенного приоритета, выше только люди. Это всё, что связано с медициной.

— Буду знать, спасибо!

— И что же экспедитор делала в грузовом отсеке?

— Они там уединялись с Борисом.

Я закрыл ладонью лицо и покачал головой:

— Они там трахались за твоей спиной, и ты об этом знала?

— У нас что, запрещено трахаться?

— Он же твой парень!

— Он свободный человек! Я не имею права ему что-то запрещать. Это угнетение свободы его личности. За это могут и засудить!

— Он тебе угрожал, что подаст на тебя в суд, если ты будешь подавлять его свободу?

— Нет, конечно, — она расхохоталась, — я просто не вижу в этом проблему. Ой, да ты никогда этого не поймёшь.

— И не хочу понимать.

— Он очень хотел секса в невесомости, а мне в грузовой отсек нельзя, поэтому он занимался этим с Мингю.

— И как часто они этим занимались?

— Всего два раза. Но мне успел рассказать только про первый раз.

— Он ещё и рассказывал тебе, как трахался с другой?

— Я ни разу не занималась этим в невесомости, и мне было интересно. Он обещал, что по прилёте устроит мне секс в невесомости — это очень круто, потому что невесомость сохраняет много сил, а тела очень лёгкие и можно вытворять друг с другом чудеса акробатики! Представляешь, он крутил Мингю…

— Довольно, — с раздражением прервал её я, — это что получается: первый раз он зашёл с полковником проверить распределительный щит, а во втором и третьем посещении занимался сексом с Мингю?

— Получается, что не только сексом, раз его убило током.

Меня вдруг осенила догадка, которая вызвала странный симбиоз чувств разочарования и облегчения. Я стал ходить по каюте взад-вперёд:

— Боже, Виджая, всё проще… Всё намного проще! Почему я сразу не сообразил? Характер травм говорит о том, что Борис находился в невесомости! Он отвлёкся и не заметил, как его понесло на щит под напряжением. Это несчастный случай! Дело закрыто!

— Щит находится в самом конце грузового отсека, и там есть притяжение, ведь хвост грузового отсека идёт полукругом в сторону кабины. И ещё какое притяжение — там совсем близко к источнику гравитации.

— Чёрт. Я об этом забыл. Ладно, расследование продолжается.

Браслет пискнул. Я включил запись:

«Это Чен. В полночь прислали ответы на запросы. Разработчики корабля всё сваливают на оператора перевозок, дескать это они могли изменить протокол безопасности. Оператор ответил, что они сдали корабль в аренду и не отвечают за него. Медицинскую компанию, которая снарядила миссию, нанял генподрядчик строительства базы Оорта, потому что у них нет лицензии на перевозку грузов Y-класса. Таким образом, ключи к управлению могут быть у этой компании, мы отправили им официальное требование снять блокировку управления, так что не унывай!»

Виджая от радости подпрыгнула до потолка, забыв про слабую гравитацию.

— Не вижу повода для радости, — сухо отреагировал я.

— Слышал? Они направили официальное требование!

— А им ответят, что ключи у капитана.

— Почему ты подозреваешь её в убийстве, если она ни разу не покидала рубку?

— Она могла быть организатором. Остаётся выяснить мотив убийства. У тебя есть подозрения, за что могли убить Бориса?

— Совершенно никаких вариантов.

— У него был самый высокий рейтинг на корабле, может он вёл себя вызывающе, командовал всеми, кого-то унижал?

— Наоборот, он всем помогал своим опытом, его очень уважали и ценили.

Мы переместились на кухню, чтобы попить кофе. Пришлось говорить шёпотом:

— Мне придётся кого-то разбудить, чтобы продолжить расследование, — я помешивал сахар, глядя на дверь капитанской рубки, — при этом нельзя разбудить исполнителя. Убийца должен оставаться в криосне, потому что он опасен, и так будет проще его арестовать по прибытию. Как ты думаешь, у инженера есть алиби?

Виджая долго дула на горячий кофе и, наконец, прошептала:

— Да, они дружили и часто работали в паре. А почему инженер?

— Если я разбужу инженера, то убью двух зайцев — получу показания и попрошу его перехватить управление кораблём.

— Точно, он может взломать систему! Почему я сразу не догадалась!

— Тише!

На стене включился динамик:

— Мне кажется, или на кухне кто-то есть? — сквозь помехи прозвучал голос капитана.

— Мы пьём с детективом кофе, — непринуждённо ответила Виджая.

— А почему вы шепчетесь? — настороженно спросила капитан.

— У нас личный разговор интимного характера, — подмигнул я Виджае.

— Интимного… Быстро же Вы, детектив… Кстати, Вам пришло сообщение с Земли от полиции.

От испуга я поперхнулся кофе и сквозь кашель спросил:

— Что они хотели?

Предчувствуя ужасное, Виджая положила свою ладонь на мою, чтобы в случае чего поддержать и успокоить.

— Полиция передала сообщение, что из-за лесных пожаров сгорела передающая вышка, и связь с Вашим домом временно не работает. Передали, что с Вашей женой всё хорошо.

Я снова раскашлялся, у меня покраснело лицо, а из глаз пошли слёзы:

— Почему Вы сразу не сообщили?

— Вы постоянно где-то пропадаете… или пытаетесь быть незаметными.

— Спасибо, капитан, это очень важное сообщение. Просто не описать словами, насколько важное. Хоть что-то хорошее от Вас.

— Могу я вам быть полезной?

— Да, у меня есть вопросы, капитан. Что за груз перевозит корабль?

— Я не знаю.

— Не знаете, или он засекречен?

— А какая разница, детектив?

— Большая. Меня озадачивает: что может быть секретного в Y-классе? Может вы перевозите наркотики?

— Я просто не знаю. Моё дело обеспечить перевозку.

Я повернулся к Виджае с ухмылкой, мол, как я и предполагал, капитан темнит.

— Тогда другой вопрос: расскажите про конфликт между членами экипажа — что сподвигло Вас применить столь жёсткую меру, как откачка кислорода, чтобы загнать их в камеры?

— Я… точно не могу сказать… я была в рубке… и… когда услышала, что начался конфликт, то приняла соответствующее решение.

— От Вас мало помощи, капитан. И, наконец, третий вопрос, а точнее уведомление: в связи с невозможностью присутствия на корабле представителя китайской полиции, по закону я получаю все полномочия вести расследование, а вы, капитан, должны выполнять требования полиции, Вам понятно?

— Понятно. Но, как иностранному полицейскому, я не смогу Вам разрешить доступ в закрытые помещения, это только в полномочиях полковника Циня.

— Я прошу Вас открыть камеру инженера.

— Пожалуйста, нет проблем. Только Вам не обязательно было просить меня.

Я посмотрел на Виджаю — она пожала плечами.

— У тебя есть право открывать криокамеры?

— Да, я же медик. Ну, типа.

— Что ж ты сразу не сказала! — я был поражён.

Капитан продолжила:

— Если Вы надеетесь, что инженер поможет вернуть контроль над кораблём, то зря. Я бы сама первым делом его разбудила, но увы, он не сможет попасть в рубку, потому что протокол безопасности заблокировал мою дверь.

— Но кто мог это сделать? — раздражённо спросил я.

— Кто-то извне смог проникнуть в систему и перепрограммировать её. Кто-то снаружи.

— Или внутри, — прошептал я на ушко Виджае.

Я привёл Виджаю во вторую каюту:

— На корабле есть седьмой член экипажа.

— Не может такого быть, — опешила Виджая.

— Видишь, здесь лишняя койка. У капитана, по всей видимости, в рубке отдельное спальное место. Ресурсы корабля рассчитаны на экипаж из семи человек.

— Ты думаешь, на корабле кто-то прячется?

— Тот, кто перепрограммировал систему, пока все были в криосне.

Мы вышли из каюты и направились по коридору. Напротив медпункта была ещё одна дверь. Я подёргал ручку:

— Что за дверью?

— Комната для уединения. — Виджая поднесла браслет к замку, и задвижка щёлкнула. — Последний раз тут закрывалась я, когда наглоталась таблеток.

За дверью была отделанная нержавейкой комната с кроватью и креслом. С обратной стороны двери висели жалюзи — открыв их, я увидел через окошко медпункт.

— Больше похоже на камеру заключения.

— Да, полковник Цинь так и говорил — если будем плохо себя вести, то он закроет нарушителя в КПЗ.

В этой нержавеющей камере заключения мне вдруг стало холодно.

— Есть ещё помещения, о которых я не знаю?

— Вроде нет. Только если в грузовом отсеке…

Браслет запищал, и я молниеносно включил запись:

«Это Чен. Слушай, мы тут посовещались… Марик, ты сильно не расстраивайся, если тебе придётся лететь на Оорт. Закрой дело Бориса Дудки и мы тебя переведём к нам на службу. Твой полёт зачтётся в остаток стажа с добавлением к пенсии по курсу юаня. Только, пожалуйста, не сообщай своим, что тебя там закрыли по принуждению! Мы обо всём договоримся с вашим офисом. Более того, мы сократим тебе стаж почти на год — по прибытию садись на ближайший рейс до Земли и можешь выходить на пенсию через три года и три месяца, вместо положенных четырёх лет. Ты согласен?»

— Мне жаль, Марик, — выразила Виджая сочувствие.

— Ты оставишь меня?

Она послушно покинула комнату. Я закрыл жалюзи на окошке, сел в кресло, подогнув под себя ноги, чтобы было теплее, и стал размышлять. Кларисса нашлась. Я слезаю с Промиса. Пенсия всего через 3 года. Комфортабельный корабль с гравитацией. Я побываю на легендарном Оорте. После расследования больше не придётся работать. Криосон входит в стаж. Бесплатный кофе. А всё не так уж плохо. Из минусов только то, что я уже настроился на скорую встречу с Клариссой, и эти мысли завладели мной настолько, что я готов был заплатить за воссоединение с ней половину своего заработанного состояния при расторжении контракта. Я итак последние года всё сильнее и сильнее сходил с ума в разлуке, а вчера сбросил эти мучительные, давящие на психику оковы, приняв решение сбежать на Землю. Теперь этой сумасшедшей мечты, которая вдохнула жизненные силы, у меня нет, и придётся лететь в бессмысленный полёт на край Солнечной Системы.

— Сообщение Чену: «Я согласен, выбора у меня всё равно нет. Спасибо, что заботишься о моём стаже. Продолжаю работать. Правда, приходится расследовать одновременно два дела — наше об убийстве и ваше об угоне корабля, но, думаю, они взаимосвязаны. Главным подозреваемым в организации всего этого по-прежнему является капитан. Теперь она ушла в несознанку — «это я не знаю», «тут засекречено», и так далее. Основная версия причины угона корабля — контрабанда наркотиков. Капитан скрывает характеристики груза. Но я также прорабатываю параллельные версии, где взлом систем корабля произошёл иными лицами извне или изнутри корабля. Чен, пришли мне досье на Виджаю Тхапар: на кого училась, чем занималась перед полётом».

— Сообщение Клариссе: «Крыса, я получил сообщение от полиции, что у тебя нет связи из-за аварии. Чувствую себя всё лучше и лучше. Решил дослужить остаток. Мне обещали сократить службу на несколько месяцев. Представляешь, я следую на Оорт — будет что рассказать по приезде на Землю. С нетерпением жду, когда мы сможем общаться. Скучаю, твой ашер».

Виджая исчезала в темноте коридора, а я пытался её догнать. Я отталкивался ногами от пола, и тело подолгу зависало в воздухе, будто пропала гравитация. Я кричал ей вслед:

— Ты убила Бориса!

В темноте я видел только её пятки, которые болтались под самым потолком — она барахталась, словно плыла по воде. Я грёб руками, тщетно пытаясь подплыть к ней ближе, чтобы ухватиться за её ногу.

— Ты всех обманула! — кричал я. — Ты не медик, а хакер! Ты угнала корабль с наркотиками! Борис тебя раскрыл, и тебе пришлось его убить!

Виджая исчезла в темноте коридора, а я как будто застрял на месте — воздух вдруг стал таким тяжёлым и ледяным, что мне всё труднее и труднее было грести руками, а тело настолько замёрзло, что мои движения стали похожи на конвульсии. Вдруг я почувствовал укол — Виджая успела облететь коридор по кругу, незаметно подплыла сзади и воткнула иглу:

— Марик, давай угоним корабль вместе, трюмы доверху набиты Симпатином…

Я проснулся от громкого стука ножкой кресла по металлическому полу — моё тело билось в судорогах. Виджая сидела на мне верхом и под весом своего тела зажимала мою руку. После укола судороги прекратились. Она помогла мне встать с кресла и перелечь на кровать.

— Придётся повысить дозу Флудипа, — она нежно гладила меня по голове, успокаивая. — Твой организм не справляется с такой резкой отменой.

— Принеси мне попить, — я с трудом оторвал липкий язык от нёба.

Она принесла стакан с водой и спросила:

— Как долго ты принимал Флудип систематически?

— Я принимал Промис лет пять… шесть…

— Что? — побагровела Виджая. — Тебя нужно срочно обследовать, вставай.

— Ну, что ты там нашла? — спросил я, когда Виджая отключила диагностическое оборудование.

Она выглядела то ли растерянной, то ли напуганной — я не понимал. Зажмурившись, она тёрла пальцами переносицу и напрягала свой мозг:

— Постельный режим до завтра.

Мы ушли в каюту.

— Что-то серьёзное? — спросил я ещё раз.

— Я пока не знаю, — она достала планшет, легла на свою койку и начала читать, по всей видимости, медицинские справочники.

Я тоже достал планшет, чтобы не включать при ней голосовую запись Чена:

«Виджая Тхапар, 20 лет, рейтинг 12000, зачислена в экипаж под поручительством Бориса Дудки, что недопустимо для медиков с таким рейтингом, и хорошо бы привлечь капитана к ответственности, правда, мы до сих пор не можем установить её личность, но это вопрос времени. Что касается Тхапар, то она совмещала учёбу в школе с подработкой в торговых центрах, где распространяла рекламные предложения. Проходила курсы бармена и стилиста, но устроилась продавцом мобильных карт связи. Вращалась в разных протестных молодёжных кругах, но приводов в полицию не было. Меньше чем за год до вылета на Оорт прошла ускоренные курсы космических медсестёр. Ничего интересного».

Я проснулся в пять утра, проспав семь часов. Виджая подошла к моей койке:

— Детектив, тебя нужно срочно положить в криокамеру.

— Что показала диагностика?

— С помощью Радутина ты не сможешь слезть с Флудипа, будет только хуже, у тебя привыкание к обоим препаратам. Тебе нужны лошадиные дозы, а я вводила слишком мало. Либо ты погружаешься в криосон до прибытия на Оорт, где пройдёшь курс реабилитации, либо…

— Умру?

— Либо… будешь принимать Флудип с Радутином и сойдёшь с ума.

— И сколько по-твоему мне осталось?

— Вообще-то ты уже давно должен был съехать с катушек.

— Если бы не исключительное здоровье, мне бы не продлили допуск к службе в космосе.

— Марик, у нас не так много Радутина! Пожалуйста, давай погрузимся в криосон?

— Нет, Виджи, сначала мне нужно закрыть дело — отчитаться перед российским офисом, чтобы перевестись в китайский. И, похоже, у меня очень мало времени.

— Ты назвал меня Виджи — так обращался Борис.

Она ввела в меня лошадиную дозу Радутина.

Я прохаживался между криокамерами, словно по отделу с заморозкой в супермаркете, и говорил громко, не стесняясь капитана, ибо открывать камеры теперь могла Виджая:

— Я же могу разбудить всех, если захочу? — спросил я её.

— Да, но это не гуманно, ведь повторное погружение в криосон они перенесут намного тяжелее.

Я остановился возле камеры с инженером:

— Феррис Фрост, 26 лет, рейтинг 800. Ты говорила, что он работал в паре с Борисом.

— Борис много смыслил в системах, и у них были общие темы для разговоров.

— Он советовался с Борисом?

— Да.

— Понятно: не очень высокий рейтинг, даже механик смыслил в инженерных делах больше него. Если мы его разбудим, то он вряд ли сумеет хакнуть систему и вернуть контроль… Если, конечно, он не сделал это раньше.

— Что ты имеешь ввиду?

— Виджи… Виджая, вспомни: когда капитан принудила всех лечь в камеры, кто залез туда последним?

— Я точно помню, что вырубилась первой. Ты можешь называть меня Виджи, мне приятно, когда ко мне так обращаются.

— Когда все попрятались в камерах, он мог успеть перепрограммировать систему и установить защитный протокол. Виджи, включай разморозку. Я заставлю этого гада вернуть управление.

Камера с инженером завибрировала.

— Кофейку? — предложила Виджая.

Пока она возилась с кофемашиной, я, развалившись на диване, смотрел на ещё маленький диск Юпитера через купол в потолке и размышлял о том, стоит ли разворачивать корабль во время гравитационного манёвра вокруг планеты. Безусловно мне лучше погрузиться в криосон, подлечиться на Оорте и вернуться на Землю сразу к Клариссе, а не в больницу. Но зато верну корабль капитану и блестяще закрою своё первое дело об угоне для китайского офиса. А если окажется, что инженер не перехватывал управление, то с его помощью я смогу собрать статистические данные по системам корабля и вычислить убийцу, не размораживая больше никого. Как много интересного можно узнать: сколько раз и в какое время открывалась дверь в грузовой отсек, проверю расход кислорода, чтобы вычислить лишнего члена экипажа, смогу узнать, выходил ли кто-нибудь из криокамеры, пока все спали, прослежу системные команды, сделанные из капитанской рубки…

— Марик! Кофемашина не работает! — прервала мои мысли Виджая.

— Что именно не работает?

— Тут написано, что нужно загрузить зёрна.

— Так насыпь их, в чём проблема?

— Ну сделай, Марик!

— Виджи, не смеши меня, это проще простого.

— Этим всегда занимался Борис!

— Механик что, и зёрна в машинку вам насыпал? О господи, да как вы без него собрались лететь…Ладно, я буду подсказывать, а ты будешь делать, чтоб запомнила. Открой крышку.

— Не открывается.

— Так ты сначала выключи режим нагрева!

— Ура! Открылась!

Я вскочил с дивана и заорал:

— Срочно отменяй разморозку инженера!

Мы успели до начала необратимости процесса, и Виджая восстановила режим гибернации. Она повернулась ко мне, расставив руки по бокам, и требовала пояснений.

— Он убил Бориса, — постановил я.

— Но как он проник в грузовой отсек? — удивилась она.

— А зачем ему туда проникать? Он мог быть везде, не сходя с дивана — он же инженер. Механик работал на выключенном распределительном щите, а кто-то подал на него напряжение. Борис с Феррисом постоянно работали вместе, значит и в тот момент они общались по телефону. Борис комментировал свои действия, а Феррис дождался, когда Борис залезет в щит, и ввёл команду подачи напряжения. Феррис Фрост убил Бориса Дудку, а потом заблокировал управление кораблём, чтобы детективы не смогли его покинуть.

Виджая подошла к камере инженера, наклонилось к стеклу, посмотрела спящему в лицо, и смачно плюнула на него:

— Предатель! Он же был твоим другом!

— Я не буду размораживать инженера, пока не допрошу главного свидетеля.

Я подошёл к камере с экспедитором и положил на неё руку, словно благословляя:

— Мингю Ян, 26 лет, рейтинг 2000. Виджая, отключай гибернацию.

Мы ждали в каюте, пока экспедитор просыпается. Я читал утренние новости с Земли, а Виджая успела вздремнуть. Когда она проснулась, я спросил её:

— Виджи, расскажи мне про капитана. За весь полёт она ни разу не выходила?

— Твайла выходила, когда мы первый раз погрузились в гибернацию.

— То есть, ты её не видела?

— Её лично знает инженер. Он общался с кандидатами в полёт, а капитан нас выбрала.

— Почему экипаж такой интернациональный? Китайцы же не доверяют иностранцам.

— Это не государственная миссия — туда бы меня никогда не взяли с таким рейтингом.

— Да, я знаю, что важный груз вызвалась доставить частная компания, поэтому к вам приставили полковника китайской службы безопасности.

— Мингю тоже китаянка. Феррис с Твайлой американцы, Борис — россиянин, ну а я из Индии.

— Борис объяснял, почему именно этот корабль?

— Он скоростной. И неплохо платят.

— Расскажи о Мингю.

— Мы с ней не ладили.

— Потому что она тёрлась с Борисом?

— Нет, она показывала своё превосходство над нами, вела себя как хозяйка корабля, а полковник Цинь её поощрял.

— Ты не могла это терпеть, и поэтому вы не ладили?

— Нет, она просто меня унижала. Кто я такая?

— Забавно, что Борис, вместо того, чтобы тебя поддерживать, трахался с ней.

— Он не до конца понимал, я думаю.

— Нет, он просто эгоист.

Подошло время пробуждения Мингю, и Виджая попросила меня её встретить, ссылаясь на усталость. Я пришёл в медпункт и стал ждать.

— Ты кто? — открыв глаза, Мингю очень удивилась.

— Детектив китайской юрисдикции.

— Что-то ты не похож на китайца, — Мингю отстегнула от себя датчики, села на край камеры, свесив ноги, и принялась растирать опухшее лицо, — мы уже на Оорте?

— Нет, мы только отлетели от Талых Вод.

— И зачем же ты меня разбудил? — она замерла в неожиданности, потом, догадавшись, принялась разминать конечности. — А, расследуешь несчастный случай…

Она закончила растяжку, оглянулась и обнаружила пустую камеру медика:

— А эта где? — насторожилась она.

— В своей каюте. Позвать?

— Нет, спасибо, — она спрыгнула с камеры, — я пойду в свою каюту приходить в себя.

— Она нормально себя чувствует? — поинтересовалась Виджая, когда я вернулся в каюту.

— Да. Она у себя.

Ровно через час, который требуется для реабилитации, Виджая встала с койки и пошла к ней. Вскоре из соседней каюты послышались крики, и я направился туда:

— … Думала, что отвертишься? — орала Виджая. — Ты ответишь за всё! Из-за тебя он умер!

— Нет, малыш, это ты его довела, — кричала в ответ Мингю, — он же стыдился тебя!

— Ты нарочно говорила про меня гадости, чтобы он отвернулся от меня! — Виджая с трудом выговаривала слова, потому что начала всхлипывать.

— Потому что ты абсолютный ноль! Я вообще не понимаю, что он в тебе нашёл!

В этот момент я вошёл в каюту. Виджая медленно приближалась к Мингю:

— Потому что я любила его! Тебе никогда не стать такой, как я!

Виджая вдруг накинулась на Мингю и пыталась расцарапать ей лицо — та успела уклониться и обхватила Виджаю руками, повалив её на пол, но сама тоже упала. Я бросился их разнимать, а Виджая уже ревела, нанося Мингю удары в бок:

— Ты заманивала его в закрытую зону и трахала его! Сука! Ты трахала его!

— Он сам туда рвался, дура! — Мингю пыталась защититься от ударов, ослабив хватку, — Если бы он не хотел меня, то звал бы полковника!

Виджая вырвалась из объятий, оседлала Мингю и начала её колошматить по лицу, но я схватил её за подмышки и со всей силы выдернул так, что мы отлетели с ней назад на пару метров.

— Ты хоть знаешь, что такое любовь-то, малыш? — смеялась Мингю, трогая своё лицо на наличие крови.

Виджая стыдливо посмотрела на меня, но ничего ей не ответила. Мингю продолжала:

— Тебе просто нужен папочка, ты глупый ребёнок, ничего не понимающий в жизни, ты его недостойна, ты ничтожество…

— Заткнись! — прервал я поток оскорблений, — не смей её оскорблять!

— О! А вот и новый папочка нашёлся! — ещё громче засмеялась Мингю. — Она тебе уже дала?

— Она спасла мне жизнь, — спокойно ответил я.

Виджая изумлённо посмотрела на меня и убежала в свою каюту.

Я пошёл за ней следом. Она лежала на койке лицом в подушку и громко всхлипывала. Пришлось подсесть к ней рядом и успокаивать поглаживаниями по спине. Виджая сквозь рёв произносила малосвязанные фразы:

— Мы хотели… вместе… комната в кампусе… он говорил вчера… позавчера… перед гибер… что… обнимал меня… сказал устроит меня на раб… мы вместе… Мингю врёт, он не стеснялся… почему она такое говорит…

— Она просто завидует тебе, — сказал я.

Виджая перевернулась и вцепилась в мою руку:

— Ты вступился за меня, Марик, ты… спасибо… я просто не знала, что любила его… а ты объя… — она залилась слезами.

— Успокойся, я знаю, какой ты хороший человек, какая ты… заботливая… ты правда умеешь любить.

— Мне так его не хватает, Марик, — она почему-то стала целовать мою ладонь, но я побоялся её отнимать, хотя было очень неловко. — Марик, мне очень одиноко, я чувствую себя ничтожеством… теперь, когда Бориса не стало… я никто…

— Брось, Виджая, я никогда не забуду, что ты для меня сделала.

— Ты тоже спас мне жизнь, — Виджая вдруг успокоилась, привстала с постели и крепко меня обняла, — Марик, пожалуйста, не бросай меня, побудь со мной, пока мы летим на Оорт. Мне невыносимо жить с этими уродами, Марик, не отстраняйся от меня, пожалуйста, я всё для тебя сделаю.

— Не волнуйся, я позабочусь о тебе.

— Ты мой ашер, — гладила она меня по волосам.

Мне стало жутковато слышать от неё прозвище, которым меня называла Кларисса. Я решил прекратить этот выплеск эмоций:

— Виджи, я так понимаю, конфликт, из-за которого капитан загнала вас в камеры, начала ты?

— Да, наверное. Из-за смерти Бориса, я сорвалась и высказала Мингю всё, что о ней думаю. А она ударила меня в ответ. Я убежала в медпункт, проглотила упаковку Флудипа и легла на свою койку в каюте. Потом пришла Мингю, стала оскорблять меня, раскидывать вещи. Я обвиняла её в убийстве Бориса, потому что она была с ним в тот момент. В каюту пришёл полковник и тоже начал на меня орать. Только один Феррис Фрост меня защищал. Я убежала в комнату для уединения и закрылась. Таблетки начали действовать. Слышала, что за дверью началась драка. Потом полковник перенёс меня в камеру. Ну а дальше меня разбудил ты.

— У тебя наступает ночь, тебе пора спать, Виджи.

Я зашёл в каюту к Мингю.

— Из-за кого начался конфликт на корабле после убийства механика?

— Из-за этой психованной. Она обвинила меня в убийстве Бориса. А я не могла его убить, понимаешь, детектив, мы с ним планировали жить в кампусе вместе. Я об этом ей сказала, и она взбесилась.

— За день до убийства он говорил Виджае обратное, что хочет снять каюту в кампусе для них двоих.

— Пудрил мозги глупой девочке. Только ты, детективчик, ошибаешься, — Мингю вальяжно развалилась на койке и смотрела на меня надменно, — никакого убийства не было, Бориса убило током. Спроси полковника, он свидетель. Так что не кидайся громкими заявлениями, папочка, не позорься.

Я оглядел каюту и присел на безымянную койку.

— Ты думаешь, что, пока вы спали, я тут прохлаждался? Я тут много чего нашёл интересного. Ты мечтаешь жить в кампусе на Оорте, думаешь, что заработаешь огромные деньги, но ты уже всё потеряла, Мингю, ты нищая, и жить ты будешь не в кампусе, а в тюрьме. Потому что полковник тебя прикрыл. Это ведь ты была во время инцидента с Борисом. Мне не составит труда найти мотив убийства и отправить отчёт в полицию. Тебя встретят на Оорте с наручниками, дорогуша.

Мингю пристально на меня посмотрела и уже не вела себя столь вызывающе:

— Я ничего не буду говорить без полковника.

— Дело твоё. Но сейчас мы с тобой осмотрим место преступления. Вставай.

— У меня нет допуска. Он только у полковника.

— Чёрта с два, Мингю, я знаю, что ты проникала в грузовой отсек не один раз.

— Так вы с Виджаей спелись? И давно ты её разбудил?

— Открывай грузовой отсек.

— У меня нет доступа. Нам с механиком дверь открывал полковник.

— Тогда расскажи, чем вы там занимались.

— Он пытался найти и устранить проблему с электричеством. Ты заметил, как у нас темно на корабле? И какая слабая гравитация?

— Он проверял щиток до вашего секса, или после?

Мингю закатила глаза:

— Ой, боже мой, да какая разница.

— Или во время ремонта, что привело к фатальным последствиям?

— Мы занимались до ремонта.

— Полковник разрешал вам трахаться в закрытом отсеке?

— Какой ты нудный… Да, разрешал! И Виджая тоже разрешала!

— Что вы перевозите?

— Все вопросы к полковнику.

— Ты экспедитор. Ты отвечаешь за груз. Не нужно всё сваливать на полковника, он тебе не поможет отмазаться от тюрьмы, наоборот, он тебя сразу сдаст, как только на него заведут дело о допуске посторонних в отсек с грузом медицинского назначения связанный с государственной безопасностью. В твоих интересах сказать правду, пока полковник спит. Думаешь я не догадываюсь, что за товар перевозит мутная частная компания, нанявшая в экипаж кого попало, включая капитана, тёмную личность которой сейчас устанавливают на Центропе, чтобы предъявить обвинения? А ты экспедитор! Понимаешь, какой срок тебе грозит за перевозку этого товара?

Мингю поднялась с постели и села, подогнув под себя ноги. Она старалась не смотреть мне в глаза и начала ковырять ногти. Я сменил тон на доверительный:

— Признайся, что случилось с Борисом на самом деле, позаботься о своём будущем на Оорте. Ты можешь сказать мне по секрету, обещаю, полковник не узнает.

— Детектив, — заговорила Мингю, — на самом деле в тот момент мы поругались с Борисом, и я оставила его одного. Мой косяк. Когда полковник Цинь пришёл в грузовой отсек, Борис уже был мёртв.

— Ваш конфликт с Борисом мог стать причиной его самоубийства?

— Нет, детектив, среди членов экипажа Борис был похож на суицидника меньше всех. Но я не исключаю, что он был зол на меня, и поэтому допустил смертельную ошибку. Но в этом же нет моей вины, детектив?

— Выясним. И что всё-таки вы перевозите в трюмах?

— Сначала подпишите документ о неразглашении у полковника. Но это не имеет отношения к несчастному случаю.

— И последний вопрос. Был ли конфликт между механиком и инженером?

— Нет, они были не разлей вода. Даже после смерти Бориса он сцепился с полковником, потому что тот, видите ли, наехал на эту психованную.

— Он защищал Виджаю? Интересно.

Я закрылся в камере заключения и включил браслет:

— Сообщение Чену: «Я разбудил экспедитора, и вот её версия случившегося: механик поругался с экспедитором, и она оставила его одного в закрытой зоне. Когда пришёл полковник, то он обнаружил механика мёртвым. Вот что я думаю об этом: инженер дождался момента, когда механик останется без свидетеля, и подал ток на щит. Мотивом убийства может быть ревность, так как имеются свидетельства, что он был неравнодушен к медику и вступился за неё после гибели механика. Меня беспокоит только одна нестыковка — почему травмы погибшего указывают на насильственную смерть. Можно было подумать, что действия инженера были срежиссированы полковником, и ему пришлось контролировать покушение непосредственно на месте. Но и здесь есть нестыковка — между инженером и полковником был конфликт, и не похоже, что они могли быть заодно. К сожалению, экспедитор не обладает доступом в закрытую зону, и я до сих пор не осмотрел место преступления, чтобы провести следственный эксперимент — мог ли механик так повредиться самостоятельно. Придётся будить полковника, хотя, чувствую, с этим человеком будет сложно работать, как это бывает с китайскими военными».

— Обожаю служить в космосе, — произнёс полковник Цинь после пробуждения, — здесь платят за сон.

Заметив полицейские нашивки на моём комбинезоне, он немного размялся, спрыгнул с камеры, вытер ладонь о футболку и приветственно протянул мне руку:

— Прошу прощения, рука после гибернации влажная. Я так понимаю, Вы детектив? А мы что, ещё не на Оорте?

— Мы только вылетели с Талых Вод, — ответил я, пожав ему руку.

— И Вы полетите с нами? — удивился он.

— Уже лечу.

— По официальному времени день подходит к концу, а по новому времени день только начинается, — посмотрел он на часы, — что ж, будем жить по молодёжному!

По моему времени шла середина дня.

Мы сидели вчетвером на кухне за ужином. Виджая снимала для меня упаковку с еды, и полковник не оставил это незамеченным — он взглянул на Мингю:

— Обслужи-ка меня тоже, а то я ещё не до конца восстановился.

Мингю принялась распаковывать ему пищу без особого рвения, что не осталось незамеченным с моей стороны. Виджая заботливо протянула мне китайскую лапшу, и я поблагодарил её.

— Я смотрю, Виджая успокоилась, — полковник громко чавкал, глядя на неё, а потом перевёл взгляд на меня. — Детектив, Вы знаете, что она тут устроила? Ужас. Капитану пришлось нас уложить, как маленьких детей. Привет капитану!

— Здравствуйте, полковник, — ответила капитан через динамики.

— Сейчас мы были бы уже на Оорте, если бы не вмешался детектив, — полковник Цинь вытер рот салфеткой и небрежно откинул её в мою сторону.

— Как-то странно ужинать без инженера, — заметила Мингю.

— А без Бориса нормально? — возмутилась Виджая.

— Он редко с нами сидел за столом, — парировала Мингю.

— Зато у нас новый член экипажа, — полковник лукаво улыбался. Вы умеете ремонтировать оборудование, детектив?

— Не беспокойтесь, я умею заряжать кофемашину, — ответил я, отпив глоток кофе.

— Ребята, хотите анекдот? — хлопнул в ладоши полковник. — Знаете, почему на индийских кораблях семь членов экипажа?

— И кто же седьмой? — оживилась Мингю.

— Уборщик! — вульгарно расхохотался Цинь.

— Ха-ха-ха, — подхватила смех Мингю, — на индийских кораблях пыль даже в космосе есть!

— Не правда! — обиделась на стереотипы Виджая. — Индийские корабли почище ваших И у нас белые интерьеры!

Я положил руку на её ладонь, давая понять, чтобы она не велась на провокации. Мингю это заметила и прокомментировала Циню:

— Виджая нашла нового заступника.

— А я думал, она перешла под покровительство инженера, — ухмыльнулся Цинь. — Кстати, а почему не разбудили Фроста? А то получается немного обидно — нам прервали сон, а инженер дрыхнет!

— Всему своё время, — ответил я.

— Капитан, ты слышала? У нас новый главнокомандующий! Как тебе это, Твайла?

— Полковник, — ответила капитан, — Вы должны знать, что корабль, по невыясненным причинам, перешёл в автоматический режим, и доступ к управлению заблокирован.

— Вы что, капитан, лишились управления? А почему власть перешла к этому пришельцу? — он осмотрел всех за столом, подчёркнуто игнорируя меня, — Вообще-то я здесь старший по званию.

— Полковник, — прервал его я, — китайская полиция отправила меня на этот борт расследовать убийство. Поэтому будьте добры, не паясничайте.

— Что? Здесь кого-то убили? — полковник театрально изобразил на лице ужас. — Мало того, что механик неосторожно убился о щит, а теперь у нас ещё один труп? И кто же он? Инженер? Он уже не проснётся?

Я допил кофе и серьёзно посмотрел на полковника. Виджая откинула голову на спинку стула и уставилась на купол. Мингю начала откручивать термос с китайским орнаментом:

— Полковник, Вам налить ещё зелёного чая?

— Давай, — он протянул стакан. — А наш «китайский» детектив с российскими нашивками чай не жалует.

Повисла минутная тишина.

— А вот ещё анекдот, — прервал паузу полковник, — прилетел как-то русский корабль на русскую базу. Механик заправил его кислородом, но ошибся в расчётах. Когда они обнаружили, что баки полупустые, то были уже далеко. Расстроились. Потом механик говорит — «Будем оптимистами!», а Капитан спрашивает механика, — «А наш корабль наполовину пуст, или наполовину полон»?

Довольный полковник смотрел на меня под заливистый хохот Мингю. Я знал эту знаменитую историю времён третьей волны, когда весь экипаж погиб.

— У меня тоже есть анекдот, — перехватил я инициативу. — Летели как-то два китайца, два американца, русский и индианка. А у них кончилось электричество. Как Вы думаете — их корабль наполовину разряжен, или наполовину заряжен?

Я заметил полуулыбку на лице Виджаи. Полковник Цинь некоторое время расчёсывал бороду, потом постучал пальцами по столу и, наконец, возобновил беседу:

— Ну и как продвигается расследование, детектив?

— Я Вас разбудил, чтобы Вы провели меня к месту инцидента и описали обстоятельства, при которых обнаружили тело механика.

— Всему своё время, детектив, — он подмигнул мне.

— Вы понимаете, полковник, что Вы — главный подозреваемый?

Я решил перейти на тактику запугивания, чтобы он начал переводить стрелки.

— Детектив, у меня есть свидетель, что меня там не было в момент несчастного случая, — он кивнул головой в сторону Мингю.

— Свидетель, с которым вы заодно, — хладнокровно ответил я.

— И какой же у нас мотив?

— Я пока не хочу озвучивать версию в интересах следствия. Когда я разбужу последнего свидетеля, который предоставит мне логи операций на борту корабля, я свяжу все ниточки и отправлю отчёт в Центропу. И Вас, полковник, встретят на Оорте с наручниками. Вам попадёт в любом случае — хотя бы за допуск посторонних в закрытую зону с грузом Y-класса, что представляет угрозу национальной безопасности Китая. А если окажется, что корабль перевозит контрабанду наркотиков, то Вам дадут срок больше, чем за убийство. А то, что смерть была насильственной, говорит характер травм. Вам есть что сказать в своё оправдание?

— Твайла! — крикнул Цинь.

— Я слушаю Вас, полковник, — прозвучал голос капитана.

— Где я был в момент несчастного случая?

— Я должна знать?

— Капитан, что с тобой? — полковник нахмурился.

— Со мной всё хорошо.

— Мы же с тобой разговаривали в тот момент, алло!

— Я не могу быть в чём-то уверена, ведь у меня нет зрительного присутствия.

Я улыбнулся: капитан, похоже, начала спасать свою шкуру.

— Детектив, — более спокойным тоном продолжил полковник, — с чего Вы решили, что мы перевозим контрабанду?

— Потому что на корабле отключился транспондер, — я говорил громче обычного, чтобы капитан отчётливо меня слышала, — а как показывает практика, это происходит при перевозке контрабанды.

— Вот что, детектив, я, честно говоря, не в праве раскрывать характер груза, но поверьте, в ящиках перевозится китайское медицинское оборудование новейшего поколения, которое является секретным. Вам ли не знать, каких чудовищных масштабов приобрёл промышленный шпионаж? И вообще, с каких пор рейсы контрабандистов сопровождает служба безопасности? Вы обвиняете государство в контрабанде? А хотите, я предъявляю обвинение Вам, детектив?

— Извольте.

— Объясните, почему Вы первым не разбудили меня, нарушая протокол безопасности?

— Детективу требовалась срочная медицинская помощь, — вклинилась Виджая.

— Допустим. Но потом Вы разбудили экспедитора!

— Он думал, что у меня есть доступ к грузовому отсеку, — усмехнулась Мингю.

— Полковник, — ответил я, — Вы являетесь главным подозреваемым, а по международной космической конвенции полиция имеет право нарушать протокол.

— Мингю, представляешь, — полковник держался самоуверенно, — пока все спали, человек с иностранными нашивками проник на китайский корабль, перехватил управление, разбудил сообщника — медика, которая всё это время пасла груз, и они направили корабль с секретным оборудованием чёрт знает куда. Я выдвигаю против вас, детектив, обвинение в краже оборудования с целью промышленного шпионажа.

Виджая разочарованно смотрела на меня, хлопая глазами. Я был в замешательстве. Полковник настолько был уверен в своей догадке, что я начал сомневаться в его причастности к событиям на корабле. Мне что, теперь самому придётся доказывать невиновность?

Полковник включил браслет и произнёс:

— Сообщение генералу: «Это полковник Цинь, рейс MJGRSOOYC22900711. Прошу выслать досье на детектива, которого к нам прислали. Если его вообще присылали».

Я уже знал ответ, который он получит через час — пока я не закрыл дело Бориса Дудки, я остаюсь в российской полиции.

— Капитан, — обратился к динамику полковник, — ты можешь определить маршрут?

— Нет, полковник, у меня нет доступа к органам управления.

— Ты же капитан, вас что, не учат ориентироваться по звёздам?

— Полковник, корабли не летают из точки «А» в точку «Б» по прямой. Пока мы не совершили гравитационный манёвр вокруг Юпитера, я не могу сказать, куда мы направимся. Если нас отбросит в сторону Сатурна, с большой долей вероятности мы полетим на Нептун, чтобы получить ещё большее ускорение, а значит, мы движемся в сторону базы Оорта. Если от Юпитера мы отскочим на Уран, то трудно сказать, куда мы направимся после него. Сейчас за Ураном в том направлении больше нет крупных объектов, с помощью которых можно тормозить или разгоняться.

— И какие базы находятся в той области?

— В той области пояса Койпера есть российская база.

Полковник довольно потёр руки:

— Когда закончится манёвр через Юпитер?

— Не раньше чем через неделю.

Полковник встал из-за стола и направился в гальюн.

— Так что на счёт осмотра места гибели механика? — крикнул я ему вслед.

— Поговорим через час, когда я получу на тебя досье, шпион, — ответил он, скрывшись в коридоре.

— Детектив, — прозвучал голос капитана, — Вам сообщение от Клариссы.

Я посмотрел на женщин, и они, догадавшись, что я хочу послушать его без свидетелей, спешно покинули кухню.

— Она пишет, — капитан начала диктовать, — что их временно разместили в полицейском участке, потому что оставаться дома небезопасно из-за лесных пожаров. Пишет, что с ней всё хорошо и не нужно волноваться. Она просит, чтобы Вы следили за своим здоровьем и по возможности продолжали службу. Она очень хочет, чтобы Вы, детектив, не совершали необдуманных и эмоциональных решений. Пишет, что очень скучает по Вам, но служба важнее всего. Она Вас очень любит, детектив.

— Спасибо, капитан.

Виджая сидела в каюте с очень грустным выражением лица:

— Ты правда шпион?

— Конечно нет, Виджи. Мне кажется, что меня кто-то подставляет. Тот, кто захватил управление. Теперь я думаю, что нас сопровождают пираты. Наверняка они летят следом и контролируют наш полёт. Мне самому интересно, в какую сторону проложит курс автопилот после манёвра через Юпитер.

— Значит и меня тоже подставили?

— Нет, Виджи, ты тут ни при чём. Мы разбудим инженера, и он поднимет логи, где будут видны все операции на корабле — данные о твоём состоянии в криокамере и время открытия ящика с препаратами, когда я тебя спасал. Твоя попытка самоубийства — это алиби от всего. А вот у меня проблемы.

— Какие, Марик?

— Я пытался взломать управление, чтобы включить гравитацию.

— Логи покажут, что ты вводил какие-то коды?

Я опустил голову, потому что не было сил соображать — моё состояние снова стало ухудшаться. Виджая подошла ко мне и села рядом:

— Тогда мы не станем будить инженера.

— Но я должен закончить расследование, чтобы Чен перевёл меня на службу к китайцам. Тогда полковник перестанет подозревать меня в шпионаже.

— А ты сможешь раскрыть преступление без помощи инженера?

— Это зависит от того, смогу ли я осмотреть место преступления. А я не попаду в закрытый отсек, пока полковник меня подозревает в шпионаже. Это замкнутый круг.

— Пусть он сфотографирует этот чёртов щиток.

— Нет, Виджи, этого недостаточно. Мне нужно провести следственный эксперимент: мог бы механик так покалечиться самостоятельно.

— Но полковнику выгодно, чтобы это был несчастный случай!

— Да, но, чтобы отвести меня к щитку, нужно пройти через грузовой отсек с секретным оборудованием. А я по его мнению шпион. Говорю же — замкнутый круг.

Виджая потрогала мой лоб:

— Ты весь горишь, Марик!

— Мне кажется, что Радутин действует не так, как Симпатин.

— У них одно действующее вещество, просто в Радутине его меньше.

— А если колоть больше, то он быстро кончится?

— Осталось всего два пакета на четыре дозы. А если колоть больше, то две дозы. Понимаешь, Радутин не нужен на грузовом корабле, он нужен людям, которые долго живут в космосе. Повезло, что он вообще тут есть.

— Получается, я не дотяну до манёвра?

— Мы тебя заморозим.

— Значит, пока есть Радутин, можно продолжать принимать Флудип, чтобы не было синдрома отмены. Два дня, чтобы успеть закончить расследование, иначе я проснусь через полтора года на Оорте в статусе уволенного.

— Нужно заранее освободить для тебя камеру.

— Да, пора предать тело Бориса космосу.

— Поставим укол в комнате для уединения, чтобы у полковника не было вопросов.

Я лёг на койку, и Виджая ввела двойную дозу Флудипа. По венам побежал горячий ручеёк, и я наконец-то расслабился. Виджая спрятала шприц в карман:

— Что написала Кларисса?

Я принял положение сидя, свесив ноги с койки.

— Говорит, что с ней всё хорошо. На время пожара их разместили в полицейском участке. Там такая глушь — населённых пунктов поблизости нет. Но я подозреваю, что с ней не всё в порядке. Не знаю почему. Я это чувствую. Она не пишет мне напрямую. С ней что-то не то. Думаю, после прощального письма она снова попала в больницу. У неё слабое сердце. Поэтому она передаёт сообщения через кого-то. Я уверен, что она просит доктора, чтобы он отправлял сообщения от имени полиции, чтобы я не волновался.

Из носа полились сопли — сильно заболела носоглотка, как это бывает перед тем, как заплакать. Сквозь ком в горле я продолжил:

— Она просила, чтобы я закончил службу.

— Ты сильно по ней скучаешь?

— Да.

— Какого роста Кларисса?

— Чуть выше тебя, а тебе зачем это знать?

Она подошла ко мне вплотную, встав между моих свисающих с койки ног:

— Закрой глаза. Я встану на цыпочки, а ты обними меня. Представь, что обнимаешь её.

Я не стал противиться и обнял Виджаю. Руками я водил по её спине, представляя Клариссу. Трогал её лопатки, водил ладонями по талии, сжимал грудную клетку, опускал руки ниже и обводил ими её ягодицы.

— Она делала так? — произнесла Виджая на ушко, щекоча своим холодным носиком мою шею.

— Да, — ответил я шёпотом.

— А так? — она начала пальцами ерошить мою причёску.

— Продолжай…

Она неожиданно поцеловала меня в губы, и я открыл глаза:

— Так нельзя, Виджи.

— Не произноси это имя — сейчас ты с Клариссой.

Я снова закрыл глаза. Она продолжала целовать моё лицо — и губы, и нос, и брови и щёки:

— Назови меня Клариссой. Ну же!

Её шея пахла чужим ароматом. Но я продолжал вспоминать Клариссу, исследуя тело Виджаи.

— Марик, я твоя Кларисса. Назови меня по имени, — она расстегнула комбинезон, задрала находящийся под ним эластичный топ и обнажила груди.

Я прикасался к ним своим лицом, погружаясь в бессознательное состояние всё глубже и глубже:

— Кларисса, я люблю тебя…

— Я тоже тебя люблю, Марик. Я так тебя люблю…

Она взяла мою руку и запустила её в разрез комбинезона, приложив к своему животу. Одной рукой она прижимала мою голову к груди, а другой толкала мою ладонь всё ниже и ниже, приговаривая:

— Я хочу испытать то, что ощущает человек, которого любят.

Я открыл глаза — чужая смуглая грудь постепенно начала меня отрезвлять. Я высунул руку из расстёгнутого комбинезона Виджаи. Мой безымянный палец был влажным.

— Так нельзя, Виджи!

На секунду её лицо выразило разочарование, но потом девушка бодро застегнулась и начала восстанавливать мою причёску:

— Я хотела тебе помочь. Ты страдаешь. Ты зажат. Твоему мозгу нужны подобные выплески эмоций. Это всего лишь психопрактика. Тебе стало лучше, Марик?

— Да, наверное, — растерянно ответил я, не совсем понимая, какие последствия для моей совести они будут иметь.

Мы вышли из комнаты, и в этот момент мимо нас проходил абсолютно голый полковник, вытирающий голову полотенцем:

— С лёгким сексом, русский шпион! — крикнул он на весь корабль и скрылся в своей каюте.

Получил на меня досье. Мне очень захотелось кофе и мы с Виджаей сели за стол.

— Чем вы там занимались? — вдруг раздался искажённый помехами голос капитана.

Видимо услышала крик полковника. Мне стало стыдно. Капитан передаёт мне любовные письма жены, а я уединяюсь с Виджаей. Вдруг она сообщит ей? Но ведь ничего не было. Хотя доказать я не смогу.

— Капитан, — вступилась Виджая, — детектив проходит курс лечения после интоксикации Флудипом, и было бы стрёмно, чтобы об этом узнали — ну, типа, репутация детектива пострадает. Твайла, не могла бы ты не распространяться о том, что я ставлю ему уколы в комнате для уединений?

— Хорошо, я это учту, — шум в динамиках ещё некоторое время продолжался, и капитан добавила, — как Ваше здоровье, детектив?

— Удивительно, что Вы обо мне беспокоитесь, учитывая, что три дня назад Вы бросили меня умирать.

— Прошу прощения, детектив, я… я не совсем понимала, насколько это серьёзно.

Вскоре в гостиную пришли Цинь и Мингю. Полковник сел на диван, а Мингю встала перед ним и начала делать гимнастические упражнения цигун. Я сделал объявление:

— Не пора ли отпустить Бориса Дудку в последний путь?

Все стояли в медпункте возле криокамеры с покойником. Капитан начала речь:

— Мы собрались здесь, чтобы почтить память выдающегося механика Бориса Дудки. Если кто-то хочет сказать на прощание пару слов, то прошу.

Первым к телу подошёл полковник:

— Ты был самым крутым профессионалом, с кем мне приходилось летать. Покойся с миром, Борис.

Мингю подошла после него:

— Эх, Борис, Борис. У тебя было столько планов на Оорте… — она посмотрела на Виджаю, — …и некоторые из них касались меня. Но теперь ты мёртв, и вместе с тобой во мне умерла часть надежд. Но я буду поминать тебя добрым словом.

Потом к камере подошла Виджая. Она поцеловала Бориса в лоб, не взирая на ужасный шрам:

— Прощай, мой лучший друг. Ты хотел открыть мне Вселенную, но открыл во мне способность любить. Я знаю, что ты не любил меня. Но я благодарна тебе за то, что ты помог мне познать себя, — во время этой фразы Виджая стрельнула в меня своим взглядом. — Прощай, Борис.

Все расступились и посмотрели на меня. Я не сразу понял, чего они ждали, но пришлось подойти к покойнику и мне:

— Борис Дудка, хоть я тебя не знал, но обещаю очистить твою смерть от лжи, чтобы твоя душа могла летать по Вселенной спокойно. Пусть твои атомы станут частью звезды.

Вчетвером мы пронесли покойника по коридору к утилизатору и сбросили тело в ионосплиттер. Кнопку нажал полковник. Где-то в глубине корабля раздался хлопок.

Потом Виджая долго лежала в гостиной на диване, глядя сквозь купол на звёзды.

Я проснулся от шума — в каюте ругались:

— Кто тебе разрешил рыться в его вещах? — возмущалась Виджая.

— У него и мои вещи есть! — рявкнула Мингю.

Она сидела рядом с моей койкой и шарилась в контейнере Бориса. Виджая заметила моё пробуждение.

— Ты долго? — Виджая обратилась к Мингю.

— Нашла, — та спрятала что-то в карман и вышла из каюты.

— Воровка, стервятница, только и думает о наживе, — прокомментировала Виджая.

— Она уже крала что-то раньше?

— Мингю в принципе алчная. Борис рассказывал, что она присвоила себе чужую работу и накрутила рейтинг, чтобы больше зарабатывать.

— А потом присвоила твоего Бориса, — добавил я.

Виджая подошла проверить температуру:

— Ты проспал десять часов, это хорошо. Как самочувствие?

— Голова сильно болит.

— Пойдём в комнату, поставим укол Радутина.

Я отходил после укола стимулятора, а Виджая сидела в кресле. В браслете мигало неотвеченное сообщение от Чена: «Марик, военные наводили о тебе справки, что случилось?»

Я продиктовал ответ: «Чен, полковник Цинь отказывается помогать следствию, подозревая меня в угоне корабля. Свяжись с ним и развей его сомнения».

— Виджи, расскажи про инженера. Он был неравнодушен к тебе?

— Что? Феррис Фрост? Нет, с чего ты взял?

— Тогда, во время конфликта, он заступился за тебя.

— Потому что он дружил с Борисом, а я была его близкой подругой.

— Я пытаюсь понять, почему он убил его… Ревность могла бы это объяснить. Ты не замечала в последнее время что-то странное в поведении инженера?

— Они спорили из-за утечки энергии, Феррис говорил одно, а Борис другое. После первого посещения закрытой зоны они с Борисом больше не говорили о работе.

— Это показалось тебе странным?

— Да, он же так долго требовал от полковника доступ к щитку, а вернувшись оттуда, больше про энергию ничего не говорил.

— Наверное он не нашёл проблему, и версия инженера оказалась верной, — предположил я.

— Странно то, что они перестали обсуждать эту тему вообще.

— Но он ходил в закрытую зону ещё два раза с Мингю.

— Но уже не по работе. Я рассказывала тебе, чем они там занимались.

— Мне кажется, Борис прикрывался сексом.

— Думаешь, он там что-то искал? — выгнула брови Виджая.

— Может оказаться так, что Борис совершил что-то нехорошее. Например, перепрограммировал корабль.

— Такого не может быть, Борис был хорошим!

— Тем не менее, он был эгоистом, который пользовался тобой.

— Я не верю, что он мог угнать корабль.

— Мне нужно во что бы то ни стало попасть в грузовой отсек.

— Сообщение Чену: «У меня новая версия. Стыдно, что она не пришла мне в голову раньше. Механик через щиток перепрограммировал корабль. Автопилот запустился по таймеру уже после смерти механика. Мне осталось попасть к месту инцидента, чтобы определить, связан ли распределительный щит с системами корабля. Если это сугубо силовой щит, то версия отпадает. Но, если там есть доступ к системам корабля, то у инженера появляется мотив убийства, потому что он хотел предотвратить угон».

Из каюты полковника доносились крики Мингю сексуального характера. Пришлось долго ждать, когда Цинь выйдет.

— Полковник Цинь, мне нужно переговорить с Вами тет-а-тет, — поймал я его после выхода из гальюна.

— Ну пойдём в «камеру пыток».

Он развалился в кресле, словно босс, а я прислонился к стенке, как сотрудник, который принёс объяснительную:

— Я не шпион. И корабль я не угонял. Мы договорились с капитаном, что я напишу заключение о несчастном случае и покину корабль до прибытия китайского детектива. Но корабль перешёл в автоматический режим, и я оказался тут заперт. Чтобы избежать политического скандала, мой куратор с китайской стороны обещал перевести меня к ним, то есть к вам на службу, чтобы расследовать дело об угоне корабля, но это произойдёт после того, как я закрою дело для российской полиции. Понимаете, полковник, в чём проблема?

— Вам нужно попасть в закрытую зону, чтобы осмотреть место инцидента и завершить российское дело.

— Верно. Проводите меня туда?

— Сначала сделаем виток вокруг Юпитера.

— А раньше нельзя? Завяжите мне глаза, если боитесь, что я увижу ваше драгоценное оборудование!

— А куда ты торопишься? Нам ещё лететь и лететь…

— Если окажется, что это был несчастный случай, всем от этого станет легче! Особенно Вам, полковник.

— А почему ты не разбудил инженера? Посмотрел бы логи, связал бы нужные ниточки, попробовали бы хакнуть систему, чтобы вернуть управление. С пробуждения инженера и нужно было начинать расследование. Но ты приберёг его напоследок… Ты его подозреваешь в угоне? А может быть в убийстве? Ты ведь не веришь в несчастный случай?

— Такая версия есть, не скрою.

— Но какой у него мотив?

— После первого посещения закрытой зоны Борис больше не обсуждал с инженером вопросы энергообеспечения корабля, и я думаю, что механик задумал нечто, что противоречило протоколу безопасности. Именно поэтому он, под предлогом секса с Мингю, ходил к щитку ещё два раза. Я подозреваю механика в саботаже. Возможно он сам и перепрограммировал корабль, ведь он неплохо разбирался в системах. Таких специалистов, как Борис Дудка, напомню, в космосе всего 100 человек. Либо инженер «помог» механику уйти на тот свет, либо это реально несчастный случай.

— Интересная версия. Мне нужно это обдумать.

— Кстати, полковник, вы из какой волны?

— Из пятой, а что?

— Значит для Вас ещё что-то значат старые земные ценности? Вас не смущает, что молодые занимаются сексом с кем попало, изменяя друг другу? В частности Мингю.

— Что? Ха-ха, нисколько! — он поднёс пальцы к носу и вдохнул аромат, оставшийся после ласк Мингю, наигранно закатив при этом глаза. — Я счастлив, что дожил до этих дней! Не нужно ни за кем ухаживать, что-то обещать — тебе дают просто так!

— Значит, Вы не ревновали Мингю к Борису?

— Думаешь, у меня есть мотив, детектив? Станет человек с такой властью, как у меня, открывать дверь в закрытую зону, чтобы они там трахалась? Другое дело, что Борис за моей спиной мухлевал с системой корабля, — вот что теперь меня беспокоит. Но механик мёртв, и я уже не смогу его убить за саботаж.

— Мне бы только одним глазком посмотреть на место инцидента, чтобы удостовериться в несчастном случае, полковник, прошу!

— Слушай, — он взглянул на часы, — у меня уже 9-й час вечера, я хочу отдохнуть. В зону сходим без проблем. Когда обогнём Юпитер.

Мы вышли из комнаты, и в этот момент мимо нас прошла Мингю, направляющаяся в душ. Полковник ушёл в свою каюту, а я последовал за экспедитором.

— Мингю, нам нужно поговорить с глазу на глаз, — постучался я в душевую.

Дверь открылась и я вошёл. Мингю снимала одежду:

— О чём?

— Я не должен тебе это говорить, пообещай, что оставишь наш разговор в тайне от полковника на первое время.

— Предположим, обещаю, — в её глазах появилась заинтересованность.

— Полковник тебя сдаст.

Мингю начала было снимать трусы, но остановилась:

— В смысле?

— Мы только что с ним разговаривали. Ты же знаешь, что у него будут проблемы из-за того, что ты занималась сексом в закрытой зоне?

— Мне можно быть в грузовом отсеке, я экспедитор, — она сняла трусы и осталась голой.

— По секрету: он сообщит в рапорте, что ты приводила туда механика без разрешения, — соврал я в интересах следствия.

Мингю включила воду, покрутилась под струями, выключила, взяла тюбик с гелем и начала натирать им тело, не сводя с меня взгляда:

— Вот как. Типа я нарушила протокол безопасности…

— И с тебя снимут несколько сотен баллов рейтинга. А это большие деньги.

Мингю глубоко задумалась, усиленно отмывая свою промежность. Потом она намылила голову, включила душ и смыла с себя гель. Потянувшись к полотенцу, которое висело за моей спиной, она коснулась меня своими сосками:

— Зачем ты мне об этом рассказал, детектив?

— Мне кажется, что ты выгораживаешь полковника зря. Ты что-то скрываешь.

— Не понимаю, о чём ты, — она вытирала полотенцем волосы, нарочито демонстрируя своё тело.

— Знаешь, какое наказание полковник бы получил за привод в закрытую зону постороннего? Выговор. Просто выговор. У тебя контракт на сколько лет?

— На шесть.

— Если отнять из рейтинга 2000 твой штраф, то это будет равно примерно двум миллионам юаней. Виджая столько не заработает со своими 12000 рейтинга, сколько ты теряешь.

Мингю закончила вытирать волосы, со злостью бросила полотенце в раковину и выругалась.

— Мингю, помоги мне, и я укажу в своём рапорте, что ты ни при чём.

— Но как я могу помочь?

— Не бойся полковника, он меня не интересует, я копаю под механика, а он покойник, тебе не нужно его выгораживать и что-то утаивать. Просто скажи, что механик делал в закрытой зоне?

— Да я ничего не понимаю в электрике. Первый раз он туда ходил с полковником, второй раз полковник попросил меня следить за Борисом. Он давал нам двадцать минут.

— Вы занимались сексом?

— Да, и… не знаю как сказать… полковник сам просил меня склонить Бориса к сексу.

— Очень любопытно. Но зачем?

— Чтобы у него было меньше времени на возню с щитком, как я поняла.

Я взял чистое полотенце и вытер лицо, потому что в душевой было слишком влажно.

— Значит, полковник уже тогда подозревал механика в сомнительных действиях…

Обнажённая Мингю сделала шаг в мою сторону и начала водить пальцем по моей взмокшей футболке:

— Мне вообще не составило труда его склонить. Он сам меня захотел. Он даже про свой щиток забыл.

— Он не ходил к щитку?

— Не-а, — она зацепила пальцем низ футболки, и начала её задирать, — во мне энергии не меньше, чем в щитке.

— Подожди, — я одёрнул её руку, — во время второго посещения Борис не смотрел щиток?

— Он хотел трахнуть меня в невесомости. Привёл на самую середину грузового отсека, где почти нет притяжения… Кстати, детектив, не хочешь провести со мной следственный эксперимент? Я могу устроить! — она кокетливо захлопала глазами.

— А в третий раз?

— Ему так хотелось повторить, что не мог усидеть на месте! Всё повторял: «Попроси полковника пустить нас в трюмы, я так тебя хочу!».

— Но что-то пошло не так?

— Он долго искал свою отвёртку, которую потерял в прошлый раз — всё летал вокруг контейнеров туда-сюда, а оставалось уже пять минут — ну что можно успеть за пять минут, детектив? Я психанула и послала его. Потом пришёл полковник, а дальше ты знаешь.

— Всего за пять минут механик добрался до щитка и успел убиться.

— Спешка не приводит ни к чему хорошему.

— Хорошо, спасибо, Мингю, ты помогла, и я замолвлю за тебя словечко. Сохранишь свои деньги. С тебя выпивка по прибытию.

— Погоди, детектив, — она остановила руку, которой я потянулся к двери, — по поводу следственного эксперимента в невесомости я не шутила.

— Думаешь, полковник разрешит мне с тобой туда зайти? — во мне затеплилась надежда.

— Уговорить его? — у Мингю блеснули глаза.

— Попробуй. Буду очень тебе признателен.

— Прибереги своё признание для невесомости, красавчик.

Она повернулась ко мне спиной, сексуально нагнулась, чтобы вытереть ноги, и послала мне воздушный поцелуй.

Виджая спала, повернувшись к переборке. Я включил планшет, чтобы освежить в памяти некоторые детали. Рейс MJGRSOOYC22900711, где M — Луна, стартовая точка. JG — «Jiuquan Genji», китайская лунная транспортная база. Трюмы были загружены на Луне, и его происхождение остаётся неизвестным. RS — «Ronghua Shui», Талые Воды, промежуточная станция дозаправки. OO — Оорт, пункт следования. Y — классификация груза, C — литера, под которой летают частные коммерческие компании. Из цифр интересна только последняя «1» — число рейсов этой компании. Поразительно, что такой груз доверили новичку. Или фирме-прокладке.

На лбу проступил пот. Нехороший знак. Я посмотрел на Виджаю, но после планшета ослеп и не смог её разглядеть в полумраке. Куда она спрятала мои таблетки? Всего одна доза Промиса — и я продержусь до вечера. Завтра мне поставят последний укол Радутина и всё, Флудип больше принимать нельзя. Когда остаётся последняя доза, мозг начинает работать по-другому. Мозг обращается в тревожное состояние. Ему страшно. Он начинает искать варианты, где достать наркотики. Он ни перед чем не устоит, чтобы найти дозу.

Я тихонько встал, подкрался к месту Виджаи и осмотрелся — под кроватью были выдвижные контейнеры с вещами, а сбоку на крючке висела белая куртка медика. Я пошарил в карманах куртки и не нашёл ничего, кроме пустого шприца. Потом осторожно открыл контейнер и стал шарить в нём, поглядывая на спящую Виджаю. Ничего не нашёл. Открыл второй ящик, порылся — там тоже таблеток не было. Я поразмышлял, огляделся. Под моей койкой был ящик Бориса. Я выдвинул его и ощупал лежащую там одежду. На самом дне обнаружился пакетик с моими таблетками. Я взял три, закрыл ящик и поставил его на место. Потом вытащил его снова, достал ещё одну таблетку, и убрал ящик. Я встал спиной к Виджае, посмотрел на таблетку, вздохнул, и проглотил её. Футболка была насквозь сырая от пота. Я переоделся в чистую футболку и начал думать, чем себя занять. Включил планшет, и свет экрана разбудил Виджаю:

— Что вы там делали с Мингю?

— Мне нужно было поговорить с ней.

— Закрывшись в душевой? — её интонация была очень злой.

— Виджи, ты не так поняла! Мне нужно было допросить её, а этот полковник постоянно ошивается рядом с ней!

— Ну как — допросил?

— Да, представляешь, Борис не ходил к щитку! Его интересовало другое!

— Его интересовала Мингю.

— Он изучал груз.

— Почему ты в чистой футболке? — она потрогала мою одежду.

— В душевой было слишком влажно.

Виджая резко соскочила с места и подбежала к моей койке, где валялась мокрая футболка.

— Она и тебя трахнула? — Виджая понюхала футболку, удостоверившись, что она насквозь пропитана потом.

— Виджи, успокойся, ничего не было.

Она со злостью швырнула в меня футболку и двинулась на выход из каюты:

— Мингю!

— Стой! — я успел её поймать прежде, чем она вломится в ней каюту. — Виджи, у нас с ней ничего не было, нам нужно было спрятаться, чтобы нас не подслушал полковник!

Я вернул Виджаю в каюту и закрыл дверь. Она обняла меня и начала плакать:

— Я ненавижу её! Она уведёт тебя! Я это чувствую! Ты бросишь меня, как Борис. Все меня бросают. Почему это происходит? Что я делаю не так?

— Ты такая милая, — я рассмеялся.

— Это ещё почему?

— Милая, когда ревнуешь. Ты удивительная, я думал такие больше не рождаются!

— Почему твоя футболка пахнет потом, тебе плохо?

Она засуетилась, нашла градусник, но жара больше не было; проверила пульс — всё нормально, Промис начал действовать.

— Что-то я не вижу предпосылок к такой потливости, — она снова сделалась злой.

— Дурочка, — обнял я её, — ты что, влюбилась в меня?

— А можно любить того, кто любит другую?

— Любовь — это сигнал, отправленный в космос в поисках жизни. Если тебе не ответили, значит там, куда ты направляешь сигнал, жизни нет.

— Я понимаю, Марик, что ты любишь Клариссу. Но можно я буду о тебе заботиться вместо неё, пока мы на корабле? Мне кажется, она была бы спокойна за тебя, если бы я присматривала за тобой. Можно?

— Давай вместе поддерживать друг друга, мы же друзья?

— Хорошо, — она наконец-то улыбнулась.

Когда она заснула, я решил прогуляться по кораблю. Войдя в шлюз, я осмотрел дверь в грузовой отсек. Механически её открыть было невозможно, что странно — обычно на автоматических дверях всегда есть возможность открыть их вручную. Я приложился к двери ухом и услышал низкочастотный гул с той стороны, и это вряд ли мог быть генератор гравитации, потому что он был в самом конце отсека. Я посмотрел в иллюминатор шлюза. Корабль был обращён к диску Млечного Пути, и звёзд было слишком много, чтобы обнаружить пиратский корабль. Я подолгу смотрел в разные области космоса, чтобы заметить движение одной из звёзд, но ничего не обнаружил. Мне пришло в голову, что, если выйти в открытый космос, то можно попытаться зайти в отсек снаружи, со стороны погрузки. Но сделать это тайком не получится — нужно отключать гравитацию, чтобы меня не унесло к генератору. Я ухмыльнулся самому себе: теперь я жалею, что гравитация включена. Что искал Борис Дудка среди контейнеров?

Вернувшись в каюту, я немного постоял возле спящей Виджаи — сколько ещё таких людей в космосе и на Земле, кто даже не подозревает, что способен любить?

— Подъём! — крикнул полковник, неожиданно войдя в нашу каюту.

— Боже, полковник, нельзя же так пугать! — я потянулся на кровати, разминая пролежни после длительного просмотра любимого фотоальбома.

— До-о-о-брое утро, — зевая, ответила Виджая.

— Сейчас поздний вечер, — поправил я её.

— Давайте ужинать! — предложил полковник.

Когда все ушли на кухню, я проглотил ещё одну таблетку Промиса — скоро ночь, но спать я не планировал.

Все собрались за столом, Виджая, как обычно, помогала распаковать мне еду.

— Всем приятного ужина! — воскликнул Цинь.

— Разве у Вас не утро, полковник? — заметил я.

— Я передумал жить по новому времени, — ответил он, — лучше я поужинаю второй раз. Потом перейду на земное время и ещё раз поужинаю.

— А я хочу жить по новому времени, — вставила Мингю, — так я потрачу меньше дней на полёт.

— Везёт тебе, прилетишь раньше всех! — пошутил в ответ полковник.

— Буду встречать вас на Оорте с цветами, — Мингю произнесла это с набитым ртом.

— Или не на Оорте, — полковник вытянул из чашки длинную косичку лапши и стал дуть на неё, посматривая на меня.

— Очень хотелось бы полететь куда-нибудь поближе, — решил я поддержать шутливое настроение команды.

— Виджая, — обратился к ней полковник, — когда ты собираешься нас повторно усыплять?

— Рекомендуется не раньше, чем через месяц, но я бы с удовольствием заморозила всех вас прямо сейчас.

Она грустно посмотрела на меня и вздохнула понимая, что усыпит меня уже завтра, снова оставшись одна.

— Полковник, — решил я перевести беседу в конструктивное русло, — Вы получили сообщение из китайской полиции по поводу моего назначения на службу к вам?

— Да, получил.

— Тогда, может быть, закроем дело о несчастном случае?

— Вы хотите осмотреть распределительный щит?

— Если можно, то сегодня, ибо завтра я планирую отправиться в криогенный отпуск.

— Правда? — полковника явно обрадовала перспектива избавиться от меня.

— А мы с детективом вчера договорились, что займёмся сексом в невесомости! — вдруг заявила Мингю. — Правда, детектив?

Я промолчал. Виджая поперхнулась, но продолжила есть с каменным лицом.

— Да неужели? — вопросительно посмотрел на меня полковник.

Мне нужно было попасть в зону любым путём и я кивнул.

— Цинь, пустишь нас туда? Слышал: детектив собирается в спячку? Ну пожалуйста! — она погладила его руку. — Ты же не любишь невесомость, а Борис умер.

Виджая резко встала из-за стола, и спешно покинула кухню. Мингю не скрывала злорадства.

— Исключено, — отверг просьбу полковник. — Я ему не доверяю. Я сам его туда провожу сегодня. Но пока хочу поваляться после ужина.

— Детектив, — из динамиков послышался голос капитана, — Ваша жена прислала сообщение.

— Я послушаю его в медпункте.

Закрыв за собой дверь, я сел на кушетку:

— Что она написала? — произнёс я в пространство медпункта.

— Она передаёт, что связь восстановят не скоро. И попросила меня передать от Вас письмо перед тем, как погрузитесь в криосон.

— Да, я обязательно ей напишу… уже завтра. Она передавала ещё что-то?

— Она написала, что очень Вас любит.

Мне стало неловко перед капитаном. Возникло ощущение, что она хочет меня пристыдить.

— Твайла, Вы же в курсе, как я хочу попасть в закрытую зону? Но это не значит, что я собираюсь там заниматься сексом, понимаете? Мне просто нужен был предлог.

— А передо мной-то Вы зачем оправдываетесь?

— Капитан, бросьте, я же чувствую, что Вы получаете наслаждение, каждый раз напоминая о жене, как только разговоры на корабле касаются интимных дел. Мне бы не хотелось, учитывая Вашу неприязнь ко мне, чтобы Вы намекнули Клариссе о Ваших домыслах.

— Детектив, у меня своих проблем полный корабль! Не хватает мне ещё и в ваши отношений с Клариссой лезть!

Я ушёл в комнату для уединения и нажал кнопку на браслете:

— Сообщение Чену: «Кажется, полковник успокоился и больше не подозревает меня в шпионаже, спасибо, Чен. В расследовании выяснилось важное обстоятельство. Экспедитор сказала, что механик, якобы, искал среди контейнеров потерянную отвёртку. На самом деле это был предлог — он вовсе не пытался наладить энергообеспечение корабля — он что-то искал в трюмах. Скоро я узнаю, что».

Виджая сидела полулёжа и смотрела в планшет. Я расположился на своём месте, поглядывая на неё и пытаясь понять, насколько она обижена.

— Тебе скоро спать, а мы ещё не ставили укол Флудипа, — сказала Виджая в совершенно спокойной манере.

— Да, надо бы поставить, — я нащупал в кармане две секретные таблетки, будучи неуверенным, сколько их осталось, — но я пока не собираюсь ложиться, потому что надеюсь, что полковник отведёт меня к месту смерти Бориса.

— Хорошо. Может быть с полковником повезёт.

— Что ты имеешь в виду?

— Может вы с ним потрахаетесь в невесомости.

Я закатил глаза и раздражённо выдохнул. Виджая продолжала смотреть что-то в планшете, закинув ногу на ногу и беззаботно водя ступнёй.

— Слушай, Виджи, если ты ждёшь от меня каких-то объяснений, то напрасно. Я не собираюсь перед тобой оправдываться. Я делал и буду делать то, что мне выгодно. А сейчас мне нужно в закрытую зону, и, если туда можно попасть «через постель», то я это сделаю. Единственное, о чём я бы хотел тебя предупредить… Виджи, ты меня слышишь?

— Слышу, слышу, — буркнула она себе под нос.

— Я не люблю, когда на меня заранее вешают ярлык виновного в том, что я ещё не совершил.

— Ой, да мне всё равно, Марик, делай что хочешь.

— Вот и отлично, — не поверил я ей.

Я решил прикрыть глаза, но пожалел об этом, поскольку сразу начались вспышки, которые вызывали паническое состояние. Началось. С момента приёма Промиса прошло всего два часа.

— Может сходим в комнату и ты поставишь мне укол?

— Давай здесь, не вижу смысла прятаться.

Она грубо всадила иглу в мою вену и вогнала двойную дозу Флудипа.

Пришло сообщение от Чена: «Детектор нашего спутника на орбите Юпитера обнаружил неопознанный объект, приближающийся с большой скоростью, по всей видимости, ваш Лобстер. Каких-либо сопровождающих кораблей рядом с вами нет. Арендатор корабля признал, что вмешивался в системы Лобстера, и допустил вероятность сбоя системы безопасности. Текущая траектория, по которой вас ведёт автоматика, совпадает с заданной».

Я пролежал ещё пару часов, пока в каюту не вошёл полковник:

— Кто идёт со мной в грузовой отсек?

Резко поднявшись с койки, я потерял равновесие и чуть не упал. Виджая сопроводила этот казус тревожным взглядом.

— Что с тобой, детектив? — поинтересовался полковник.

— Старость, — развёл я руками.

Мы шли в сторону шлюза:

— А у меня наоборот, — сказал полковник, — на корабле перестала кружится голова, когда резко встаю. Это из-за более слабой гравитации. На Земле я чувствовал себя стариком, а здесь помолодел.

Он ввёл команду в браслет, и дверь в грузовой отсек открылась. С сильным волнением я шагнул внутрь, вслед за полковником. Дверь за нами закрылась, и мы погрузились в кромешную темноту, что стало для меня разочарованием. Цинь включил фонарик:

— Будь аккуратнее, не споткнись.

Я заметил металлические тросы, которые пересекали корпус отсека по диагонали — нужно было держаться левее, чтобы не споткнуться или не удариться о трос головой. Полковник светил только вперёд, и я не мог понять, как выглядит трюм. Но зато с уверенностью можно было сказать, что машинный гул, который я слышал вчера, исходил со стороны груза.

— Что это за шум? — поинтересовался я.

— Работает вентиляция, — ответил Цинь.

Грузовой отсек представлял собой полукольцо, опускающееся к низу. По мере углубления ноги стали отрываться от пола всё выше и выше, пока ходьба не превратилась в затяжные прыжки, а через пять минут мы уже парили, цепляясь за тросы. Невесомость сработала триггером, и я начал испытывать панику. Темнота при каждом моргании вспыхивала фейерверками. Голова стала кружиться — я промахнулся и больно ударился плечом о трос. Моё тело развернуло, и полковник помог мне вернуть равновесие. Мы полетели дальше, и тело постепенно начало приобретать тяжесть. Вскоре я почувствовал под ногами опору: мы приближались к концу отсека. Сила тяготения в этом месте резко возросла — сказывалось соседство с генератором гравитации.

Полковник навёл фонарик на щиток:

— Вот мы и пришли. Осматривайся, детектив.

Я вдруг почувствовал тошноту, словно меня укачало. И действительно: после невесомости такая мощная сила притяжения сказалась на вестибулярном аппарате. Я почему-то не мог поднять руки — они казались слишком тяжёлыми. Коленки задрожали под тяжестью туловища. Весь взмокший я посмотрел на полковника — тот стоял расслабленно, как ни в чём не бывало. После укола прошло больше двух часов, и у меня началась абстиненция. Ноги не выдержали и я рухнул на пол.

— Что с тобой? — испугался полковник. — Давай-ка срочно валим отсюда, пока это место не стало могильником.

— Нет, — отмахнулся я от его помощи, — мне просто нужно принять таблетку.

Было уже всё равно, что обо мне подумает полковник — трясущимися руками я стал извлекать из кармашка таблетку Промиса. Он помогал мне светом фонарика и отчётливо видел, какую именно таблетку я принял. Отдышавшись, я стал приходить в себя. Потом поднялся на ноги и вытер рукавом пот со лба.

— У тебя что, никтофобия с клаустрофобией? — полковник искренне удивился. — Как тебя в космос-то пустили?

— Нет, просто дурно стало, у меня давно не было отпуска.

— Так ты у нас наркоман, — поцокал языком полковник.

Я открыл щиток и сразу стало ясно, что он не связан с системами корабля. Просто распределительный щит силовых сетей корабля.

— Ну, что скажете, детектив? — свет фонарика ослепил меня.

— Очевидно, что в условиях темноты и повышенной силы притяжения можно было допустить фатальную ошибку. Это несчастный случай.

На обратном пути, когда мы достигли зоны невесомости, я слегка отклонился и пролетел рядом с контейнером, потрогав его поверхность — он был обтянут какой-то защитной тканью и слегка вибрировал. Скоро мы выйдем, а в темноте я никакой зрительной информации о грузовом отсеке не получил. Среди этих контейнеров что-то есть. Там спрятано что-то ещё. То, из-за чего убили механика. Но мне нельзя проявлять интерес к грузу, чтобы не спугнуть полковника. Я начал импровизировать:

— Стойте, полковник, мне нужно перевести дух.

Он развернул фонарик, и луч на секунду осветил один из контейнеров — это был прямоугольный ящик размером с бельевой шкаф, положенный плашмя, и обтянутый дешёвой тканью из полипропилена, словно везли не оборудование стоимостью в сотни миллионов, а строительные материалы.

Я сымитировал головокружение и оперся на контейнер.

— Эй, детектив, так делать нельзя, — он хотел было меня оттащить, но я поднял руки, сигнализируя о важности происходящего:

— Полковник, у меня к Вам деловое предложение, — я прислонился спиной к контейнеру, всем телом ощущая вибрацию, источник которой был явно внутри ящика, а не от систем вентиляции, расположенных снаружи.

— Слушаю, — холодно ответил Цинь.

— Сейчас с Вами говорит не полицейский, а обычный человек со своими слабостями. Три дня назад я чуть не погиб здесь на корабле, и меня откачала Виджая. У меня большие проблемы с Промисом, он же Флудип, как Вы уже заметили, и я выживаю исключительно на Симпатине, он же Радутин, которого осталось всего одна доза. Я обещаю, что закрою глаза на груз, каким бы он ни был — да хоть сто тонн запрещённого Симпатина — мне насрать. Только отсыпьте мне немного, полковник! Я даже помогу прикрыть Вас, если это потребуется на Оорте. Только найдите мне Симпатин или его аналоги. Я же вижу, что контейнеры подключены к автономной системе кондиционирования на случай аварийного отключения отопления, как требуется при транспортировке медикаментов. Послушайте: я буду у Вас на крючке — Вы вмиг можете обрушить мой рейтинг, если сольёте инфу, что я употребляю при исполнении. На кону 20-летний стаж моей службы. Я даже назову фамилию человека, который снабжает меня наркотой в Центропе. Полковник, поможем друг другу?

Лицо полковника было освещено отражённым от белой упаковки контейнера светом — он слушал моё отчаянное выступление с искренним сочувствием. Задумавшись, он сначала улыбнулся, а потом расстроенно покачал головой:

— Вынужден тебя разочаровать, детектив, никаких медикаментов здесь нет. Я бы дал тебе Симпатин, если бы его перевозили. Клянусь. Но я тоже поделюсь секретом, раз уж ты подставился, сев на мой крючок.

Он обошёл ящик с другой стороны, позвав меня посмотреть на шланги присоединения к кондиционеру.

— В этих контейнерах — кровь, плазма, органы для трансплантации — всё, что катастрофически не хватает для выживания в дальних частях Солнечной Системы, где человеческая жизнь стоит дороже, чем в любом другом месте.

— Но международная конвенция запрещает транспортировку и пересадку органов.

— Да, криогенные технологии позволяют отправлять больных на Землю. Но база Оорт находится в 72 астрономических единицах от Земли. Потеря каждого специалиста стоит Китаю невероятно дорого. А для самой базы это грозит катастрофой, потому что восполнение кадров занимает более полутора лет. Поэтому Китай везёт это контрабандой.

— Вот почему вы отключили транспондер.

— А вот этого мы не делали. Кто захватил корабль, мы не знаем. И хотелось, чтобы Вы, детектив, разобрались в этом.

— А в чём тут разбираться? Если это не наркотики, то и угонять нечего. Кому нужны кровь и органы, если такие операции в космосе не делаются? Да и Центропа сообщила, что никаких пиратов рядом с нами нет. Сбой автоматики — дело закрыто.

— Видимо так оно и есть. Прости, детектив. Пойдём отсюда.

Команда сидела за обеденным столом. Виджая вела себя неестественно естественно. Полковник взял щепотку риса, забросил её в рот, отряхнул пальцы и запил стаканом воды:

— Амиканская вода, — он изобразил истинное наслаждение, — самая дорогая минеральная вода на Земле.

— А мы ей жопы моем! — добавила Мингю.

— В душевой вода обычная, потому что проходит через фильтры, — уточнила Виджая.

— Как вы сходили в грузовой отсек, — спросила Мингю, по очереди посмотрев на нас с полковником.

— Детектив закончил расследование, — поделился полковник инсайдерской информацией и поднял стакан с водой.

Я тоже поднял стакан, отправил ему воздушное чоканье, потом откинулся на спинку стула и включил браслет:

— Сообщение Чену: «По всей видимости Борис Дудка проверял в трюмах проводку, чтобы найти причину аварии, но наладить не успел. При осмотре места инцидента подтвердилась версия несчастного случая: из-за аварии в этой зоне нет освещения и слишком сильная гравитация, сковывающая движения. Что касается потери управления кораблём, то, скорее всего, это связано с аварией — сбой энергообеспечения корабля каким-то образом вызвал ошибку в системе управления, и перевёл её в автоматический режим. В пользу автоматики также говорит тот факт, что работа криокамер осталась независимой, тогда как, если это было бы вторжение злоумышленников, камеры, очевидно, были бы заблокированы в первую очередь. Итак, Чен, я прекращаю следственные действия по делу Бориса Дудки, а также по делу об угоне за отсутствием состава преступления. Подробный отчёт вышлю позже. Завтра я собираюсь погрузиться в криосон, если что, пиши».

— Блестящая работа! — зааплодировал полковник, иронически улыбаясь.

— Слава богу, — подхватила радость Мингю, вскинув руки к куполу, будто освободилась от тяжкого греха.

— Я не верю в это, — сказала Виджая, продолжая спокойно есть рис.

Умываясь перед сном, я принял последнюю из четырёх таблеток Промиса, чтобы заснуть без приступов эпилепсии и панических атак. Виджая работала в медпункте. Я улёгся на койку и начал писать отчёт в Центропу.

Мингю шла по трюму впереди, освещая путь фонариком. Когда сила притяжения сошла на нет, Мингю развернулась и поцеловала меня в губы:

— Марик, теперь я хочу побыть твоей Клариссой.

Она сняла с себя всю одежду. Почему-то на её голове появилось полотенце. Она парила в пространстве трюма, а меня тянуло вниз. Я коснулся ногами пола и прилип к нему. Ноги с трудом отнимались от липкой поверхности. Я нагнулся, чтобы потрогать пол, и обнаружил кровь. Она вытекала ручьями из контейнеров.

— Система охлаждения не работает! — закричала Мингю. — Детектив, ты должен включить рубильник!

Мы понеслись в сторону щитка. По мере приближения, мои шаги становились всё тяжелее, а Мингю продолжала парить. С огромным трудом я доковылял до щитка, преодолевая гравитацию и кровавую субстанцию, затопившую трюм до уровня колен. Схватившись за рубильник, я потянул его вниз, и всё моё тело обдало током. Я начал трястись, а Мингю пыталась опуститься ко мне, повторяя:

— Я сейчас, Марик, подожди!

Она махала руками и ногами, но опуститься у неё никак не получалось — в невесомости она застряла на месте, а я трясся от тока, не в силах оторвать руку от рубильника.

— Я сейчас, Марик, подожди! — повторяла Виджая, вводя в меня последнюю дозу Радутина.

Посреди сна у меня вновь случились судороги. За четыре часа я не выспался, а после укола стимулятора я уже было бесполезно пытаться заснуть. Довольно быстро придя в себя, я решил закончить отчёт. Виджая лежала у себя и смотрела планшет. Мы не разговаривали. Отчёт был готов через час. Отправив его Чену, я повернулся на бок и стал смотреть на Виджаю. Она заметила это и неосторожно повернула экран — там была фотография нашего с Клариссой домика.

— Виджи, ты скопировала себе мой фотоальбом? — я разозлился.

— Блин, прости, что без разрешения, я не хотела тебя будить.

— А я бы и не дал тебе разрешения, это мой личный альбом!

Я подошёл к ней, попытался отнять планшет, чтобы удалить фотки, но Виджая закрыла его своим телом:

— Пожалуйста, Марик, можно я оставлю его себе на память? Ты скоро ляжешь в криокамеру, а я буду скучать.

— И как давно он у тебя?

Она ответила мне лишь извинительным взглядом.

— Ты украла фотки ещё в тот раз, когда мы их смотрели вместе?

Её взгляд продолжал извиняться.

— Ладно, чёрт с тобой.

Я вышел из каюты и направился на кухню, чтобы приготовить кофе. В гостиной никого не было. Сделав первый глоток, я позвал капитана:

— Твайла, доброе время суток!

— Доброе утро, детектив.

— Я хочу отправить сообщение Клариссе перед криосном.

— Диктуйте.

— «Крыса, я закончил работу и собираюсь погрузиться в сон до прибытия на Оорт. Услышимся через полтора года. Надеюсь, к тому времени вам восстановят вышку связи». Смайлик смеха.

— Максимального смеха? — уточнила капитан.

— Нет, что-то между улыбкой и смехом. «Крыса, это будет самая длинная пауза в нашем общении, но ты не скучай, ведь я буду вне сознания, а значит, меня нельзя ревновать за внимание к кому-то другому. Скучать — это почти то же самое, что ревновать, правда же? Скучать можно по людям, которые не с тобой, но которые могут всё бросить и приехать. Но я нигде не буду находиться, я буду в криосне. Скучать по спящему — всё равно, что ревновать мёртвого, это лишено логики. Спящего можно ревновать разве что к снам. А в криосне ничего не снится. Лучше думай о том, что уже совсем скоро мы исполним нашу мечту и заживём вместе. И тебе больше не придётся за меня переживать — для меня этот полёт на Оорт и обратно до Земли покажется мигом. До скорой встречи, Крыса, я тебя люблю». Конец сообщения.

— Я отправлю тотчас же. А когда Вы планируете ложиться?

— Пока не знаю, — я отпил кофе из стакана, — я только проснулся.

На запах кофе в гостиную пришла Виджая:

— Приготовить тебе поесть?

— Спасибо, у меня что-то нет аппетита.

— Мингю снова рылась в его вещах, — Виджая села со стаканом кофе на диван и больше мы не общались.

Мы лежали в каюте — Виджая делала маникюр, а я размышлял: что же такое происходит на Оорте, если им понадобилось столько крови и органов. Длина грузового отсека, по ощущениям, была метров сто, и всё заставлено этими контейнерами, подключенными к системе охлаждения.

— Виджи, помнишь, ты рассказывала, что на Оорте анархия?

— Так думал Борис.

— Мне кажется, что там случилось что-то ужасное.

— Это почему же? — она прервала чтение.

— Знаешь, что мы перевозим в трюмах? — я повернулся к ней. — Кровь, плазму и органы. Вот почему на корабле слабая гравитация и плохое освещение. Вся энергия уходит на охлаждение. Представляешь? Сотня метров ящиков с кровью. Мне кажется, что на базе Оорт произошла резня.

Виджая напряглась:

— Это значит… что… в лазарете может не оказаться свободных мест для тебя!

Ну что за человек — вместо того, чтобы испугаться за свою жизнь, она беспокоится обо мне.

— А может меня вообще не будить? — сообразил я, — так и продержать в камере до Земли?

— Не факт, что Лобстер полетит на Землю. Грузовики же работают по найму, кто знает, какой груз он заберёт, и куда потом отправится. Тебя нужно будет пересаживать на пассажирский.

Вскоре Виджая заснула. Я пролежал три часа, размышляя об Орте, пока не почувствовал слабость. Радутин постепенно терял действие. Осторожно, чтобы не разбудить Виджаю, я вытащил ящик Бориса… но не обнаружил таблеток. Виджая решила их перепрятать? Мингю своровала? Я ещё раз проверил дно ящика, но пакетика нигде не было. Потом я решил зайти к Мингю. Полковника в её каюте не было. Я подошёл к Мингю и протянул ладонь:

— Давай сюда таблетки, которые ты украла из ящика Бориса. Это не его таблетки, а мои.

— Не понимаю, о каких таблетках ты говоришь.

Значит, их перепрятала Виджая, обнаружив пропажу четырёх таблеток. Я решил сменить тему, чтобы не провоцировать Мингю на лишние вопросы:

— Не хочешь прогуляться по грузовому отсеку?

Она оживилась:

— Детектив, я рада, что ты предложил это сам. Когда вернётся Цинь, я его попрошу открыть нам отсек.

Я ждал в каюте, когда Мингю просунула голову в дверной проём:

— Детектив, ну что, пойдём развлекаться!

Она разбудила Виджаю. Я ответил:

— Подожди меня у отсека, я сейчас.

— Марик, — спросонья сказала Виджая, — расскажешь мне потом, как у вас всё прошло?

— Виджи, перестань.

— Всё нормально, Марик, мне правда интересно.

— Не буду я ничего рассказывать.

— Прости, что я на тебя сердилась, я не знаю, что на меня нашло, я на самом деле не могу тебя ревновать, ведь я тебя не люблю, мне просто хотелось восполнить потерю друга, и я боюсь, что ты перестанешь со мной дружить, а секс — это главный признак дружбы, и ты мне отказал в сексе, а Мингю разрешил, поэтому я разозлилась, но сейчас я думаю, что тебе будет полезно заняться этим для здоровья.

— Я хочу посмотреть, все ли контейнеры подключены к охлаждению, их слишком много, меня это настораживает.

— Борис говорил, что в невесомости нужно застёгивать карманы, иначе могут потеряться вещи, он уже там что-то потерял, и одежду нужно привязывать, чтобы она не улетела.

— Большое спасибо за совет, — саркастически ответил я.

— А ещё нужно держаться за трос, иначе в порыве страсти вас может закрутить и сложно будет остановиться.

— Виджи, поставь мне укол Флудипа, я боюсь, что в невесомости мне станет хуже.

Она поставила укол, и я вышел из каюты.

Мингю с Цинем ждали меня у двери грузового отсека:

— Ты его там сильно не кружи, — обратился Цинь к Мингю, — детектива может укачать. Даю вам двадцать минут.

Дверь открылась и мы вошли в трюм. Мингю включила фонарик:

— Не отставай, красавчик, у нас мало времени!

Она понеслась очень быстро, перепрыгивая тросы, словно лошадь на соревнованиях по конкуру — я едва за ней поспевал. Постепенно прыжки давались легче, но скорость уменьшилась. Она отталкивалась от пола и пролетала между тросами в позе супермена, держа фонарик в вытянутой руке, а я на всякий случай страховался, цепляясь за тросы руками. Когда сила притяжения стала уменьшаться, Мингю притормозила, и парила медленно, выискивая идеальную точку невесомости. Вдруг меня кто-то толкнул в бок — я испугался, развернулся и стал водить руками в темноте. Здесь, в самом деле, кто-то прятался всё это время? Таинственный член экипажа хочет мне что-то сказать?

— Что ты там застрял? — крикнула Мингю.

— Я сейчас, мне просто нужно подготовиться, подожди минутку.

Я ещё раз провёл руками перед собой и прошептал в темноту:

— Кто ты? Не бойся…

Никто не отвечал. Я продолжал водить руками в темноте и вдруг до меня снова кто-то дотронулся.

В меня ударилась потерянная Борисом отвёртка.

Я спрятал её в карман, в одно отделение с ножом.

— Ты готов, красавчик? — свет её фонарика оценочно прошёлся по мне сверху вниз.

Я подлетел к ней, и мы начали целоваться. Потом я услышал треск молнии на её комбинезоне и остановил Мингю:

— Я хочу сам тебя раздеть.

Я вытащил из кармана наручники, приковал Мингю к тросу и отобрал у неё фонарик.

— Детектив, за что Вы меня арестовали? — она набрала полную грудь воздуха.

— Гражданка, Вы обвиняетесь в контрабанде органами, — я светил ей прямо в лицо, отчего она зажмурилась.

— Какими органами? — выпалила она на выдохе, не скрывая возбуждения.

— Сейчас я буду Вас обыскивать, — сунув руку под её комбинезон, я начал ощупывать тело. — Так-так, что тут у нас?.. Какой-то орган…Похоже на грудь… Погодите, а вот и вторая грудь. Что ж, гражданочка, Вы пойманы с поличным!

— Детектив, а можно с Вами договориться?

— Повезло Вам, гражданочка, что я продажный полицейский, — я схватил её за горло, отчего она издала протяжный стон, — что Вы мне можете предложить?

— Я могу поделиться с Вами органами. Вы знаете, детектив, какие они запрещённые? Они очень запрещённые… У меня есть для Вас… — она схватила меня за ворот пиджака, притянула к себе и стала шептать на ухо, покусывая мочку, — свежая, сочная, высококачественная… ва-ги-на. За неё на чёрном рынке могут дать очень много, детектив. Она настолько дорогая, что её сопровождает полковник службы безопасности.

— Вы хотите предложить мне взятку вагиной? — я развернул Мингю спиной и прижался к её попке так, чтобы она почувствовала мой интерес в штанах, — Борису Вы тоже предлагали взятку?

— О да, детектив, я такая плохая, — она стала тереться попкой о меня, — я заслужила конфискацию моих органов!

— Почему Вы предложили ему взятку — он что-то искал?

— Да, детектив, он тоже хотел проверить органы!

— В контейнерах?

— Да. Накажите меня, детектив, снимите с меня одежду, а то она уже вся промокла.

Я оттолкнулся от троса и подлетел к ближайшему контейнеру.

— Детектив, Вы куда?

Сунув фонарик в хлястик на плече, я достал нож и начал распарывать защитную ткань на контейнере.

— Детектив, ты с ума сошёл? — запаниковала Мингю. — Тебя же полковник убьёт!

— За что ему меня убивать? Он же сам рассказал, что в контейнерах!

— Не делай этого, дурак, — Мингю начала ездить вдоль троса, издавая металлический лязг наручниками, — прошу, не делай этого!

— Если там действительно органы для трансплантации, то чего вы с полковником опасаетесь? Неужели там не органы?

Я распорол ткань, убрал нож в карман и достал оттуда отвёртку. Отыскав первый шуруп, я попытался открутить его, держась рукой за ткань, чтобы меня не разворачивало в невесомости, но сил не хватало.

— Детектив, слышишь, давай реально договоримся, остановись, сейчас придёт полковник, и мы всё сами покажем! С Цинем можно договориться, он нормальный!

Я слишком долго провозился с первым шурупом — посмотрев на часы, я понял, что осталось восемь минут. С остальными шурупами я разделался быстрее и, наконец, отодрал одну из досок. Посветив внутрь контейнера, я обнаружил логотип фирмы «Sumner & Marr» — криокамеры в медпункте той же марки. Более того, я нашёл название модели — HCC-430s — это и есть криокамера. Я остолбенел.

— Мингю, кто лежит в криокамерах?

— Детектив, ты перешёл черту. Дальше ты либо переходишь на нашу сторону, либо умираешь, ты осознаёшь это?

— Борис погиб, потому что не перешёл на вашу сторону?

— Да. Ты хоть не будь таким дураком!

Стекло криокамеры было спрятано под другой доской, и я начал судорожно откручивать шурупы. Не став откручивать до конца, я убрал отвёртку в карман с ножом и попытался выломать доску руками.

Грузовой отсек озарила вспышка молнии — от электрического шока меня парализовало, а потом я потерял сознание.

Очнулся я в бывшей комнате для уединений, которая, наконец, стала камерой заключения — я был пристёгнут к ножке кровати своими наручниками. Тело после шокера до сих пор было онемевшее, и я не мог даже пошевелиться. Просто смотрел через открытую дверь — в медпункте была какая-то заваруха. Полковник связывал Виджаю, а Мингю закрывала ей рот. Из динамиков был слышен голос капитана:

— Что у вас происходит, полковник?! Немедленно прекращайте конфликт!

Мингю достала из своего кармана украденный пакетик с Промисом и высыпала содержимое Виджае в рот; та визжала и пыталась вырваться, но полковник крепко её связал. Капитан продолжала кричать в микрофон:

— Если вы не прекратите драку, я начну выкачивать кислород!

— Всё нормально, Твайла, — полковник Цинь встал на ноги, отряхивая руки, — у нас небольшое недопонимание в коллективе, сейчас я со всем разберусь.

Полковник заметил, что я очнулся и прибежал ко мне:

— Нужно было тебя убить ещё там, возле щитка, как этого кретина Бориса! Но ты был таким жалким, что я передумал.

Я хотел было сказать, что принимаю их сторону, чтобы успеть спасти Виджаю, но не смог издать ни звука — я даже просто боялся сбить дыхание — грудная клетка еле-еле втягивала воздух. Полковник ощупал мои карманы и вытащил нож:

— Что ж ты, тварь, оказался таким любопытным?

Он приставил нож к горлу, собираясь его перерезать, но Виджая как-то вырвалась из объятий Мингю, покатилась перекатами по полу, крича во весь голос что-то на языке хинди, уперлась в металлический шкаф и начала по нему бить связанными ногами. Полковник побежал к ней обратно, и тут завопила сирена — капитан включила откачку кислорода. Сквозь звуки сирены роботизированный голос повторял: «Срочно займите места в криокамерах, срочно займите места в криокамерах…».

Вырубив Виджаю пинком по голове, полковник крикнул капитану:

— Твайла! Какого хрена ты делаешь? Пусти кислород, сука!

— Ничего личного, полковник, просто протокол безопасности.

— А каком протоколе ты говоришь, если первым разбудила медика в прошлый раз?! А по протоколу должна была будить меня! Завтра разбудишь меня первым! Больше никаких нарушений протокола, ты поняла?

— Да, полковник, а сейчас немедленно прекращайте конфликт и прячьтесь по камерам!

Цинь вернулся ко мне, убрал нож в свой карман, и произнёс:

— Ну и отлично, пусть это за меня сделает капитан, — он похлопал меня по щеке. — Прощай, детектив.

Зайдя в медпункт, Цинь открыл четыре камеры, в двух из которых он сымитировал погружение нас с Виджаей, захлопнув крышки в пустых камерах, потом помог Мингю забраться в свою камеру, и лёг сам.

Сирена выключилась.

Виджая очнулась, но уже не пыталась сопротивляться. Она лежала на спине, повернув голову в мою сторону, и беззвучно плакала. Таблетки постепенно её убивали. Мои пальцы потихоньку начали шевелиться, но руки ещё не могли двигаться. Дышать становилось труднее — кислорода стало не хватать. Я разминал руки, как мог. Когда полковник вытащил из моего кармана нож, он не понял, что там был ещё один предмет. Через какое-то время я смог вытащить отвёртку и начал пытаться откручивать шурупы на ножке кровати, к которой меня пристегнул полковник. Было адски трудно — тело ещё частично оставалось парализованным, а от падения уровня кислорода сильно кружилась голова. Но постепенно дышать становилось легче — воздух как будто бы снова стал наполнять пространство. Пока я откручивал первый шуруп, я совершенно потерял счёт времени — глаза Виджаи были уже закрыты. Я посмотрел на часы — была половина пятого, и с момента удара шокером прошёл час, значит, таблетки, которые заставили принять Виджаю, уже действуют примерно полчаса — я ужаснулся: как много времени я возился. Кислорода и правда стало больше. Я услышал, как в медпункте включились динамики:

— Детектив, Вы живы? Детектив, ответьте! — повторяла капитан.

Вывернув последний шуруп, я не смог поднять койку, чтобы ножка оторвалась от пола — я был слишком слаб. Тогда я встал на четвереньки и всем телом выгнулся так, что койка поддалась, и я смог просунуть цепочку наручников через образовавшуюся щель.

Идти я не мог, поэтому стал ползти в сторону Виджаи.

— Детектив, Вы живы? — повторяла капитан.

Я попробовал крикнуть ей в ответ, но получилось издать лишь шёпот. Пока я полз, я пытался прорезать голос, но, похоже, лишь сорвал его:

— Капитан, — прохрипел я, но она не могла меня услышать.

Добравшись до Виджаи, я развязал её, перевернул на бок, просунул пальцы ей в рот и начал вызывать рвоту. Из неё вышла густая белая пена, и Виджая пришла в сознание.

Капитан продолжала паниковать:

— Я знаю, здесь есть кто-то ещё! Две камеры не запустились! Ответьте, кто живой!

Я взял Виджаю на руки и попытался встать, но ноги не слушались. Тогда я поволок её к камере и, стоя на коленях, запихал её внутрь. Она еле слышно заговорила — мне пришлось встать, повиснув на камере, чтобы услышать её:

— Марик… там есть ещё одна доза Радутина, — она схватила меня за руку, — я оставила запасную дозу для Оорта… запасную… чтобы тебя успели доставить с орбиты на базу в лазарет… мы не знаем, когда за тобой отправят шаттл… можем потерять много времени… как проснёшься, сделай себе раствор, ты знаешь как — ты мне его уже делал…

Её хватка ослабла, и рука упала. Виджая закрыла глаза и прошептала из последних сил:

— Я соврала… я, правда, полюбила тебя… прощай, М…

Я понял, что заморозка не спасёт нас — проснётся полковник и закончит начатое. А потом до меня дошло: на Оорте произошёл переворот. Кто эти люди в трюмах? Военные для подавления бунта? Но почему их прячут? Нет, на Оорте ждут наш рейс. Это их заказ. Наверняка там нелегалы. А, может быть, рабы? Если сепаратистам отрежут финансирование, то кто будет работать бесплатно? Нас не будут спасать на Оорте. Это билет в один конец. Зато выяснилось, что капитан с ними не в сговоре. Твайла вместе с Фростом придумают, как остановить корабль. А Виджая им всё расскажет. И заблокирует камеры преступников. Я уже не нужен.

Ценой огромных усилий я вытащил Виджаю из камеры и повалился вместе с ней на пол. Капитан отреагировала на шум:

— Я слышу, что там кто-то есть! — голос капитана уже почти срывался в плач, — Виджая, это ты? Помоги Марику!

Я дотащил Виджаю до камеры с инженером и растормошил девушку, чтобы она пришла в сознание:

— Быстрее включай разморозку Ферриса Фроста!

Я помог ей дотянуться до панели криокамеры, чтоб она набрала код запуска. Когда процесс запустился, я дотащил Виджаю до койки, с трудом водрузив на неё тело.

— Нет, не делай этого, — прошептала она, — пожалуйста, не делай.

Я сделал раствор и приготовил капельницу.

— Марик, ты должен жить, тебя ждёт Кларисса, тебе нельзя умирать… а мне можно, меня никто не ждёт…

Последняя доза Радутина начала поступать в вену Виджаи. Потом я кое-как добрался на четвереньках до камеры Бориса. Если Виджая выживет, то они с Фростом закончат моё дело. Прислонившись к криокамере, я набрал сообщение Чену текстом:

«Дело механика вновь открыто. Мне удалось вскрыть один из контейнеров в грузовом отсеке — Лобстер перевозит людей в криокамерах. Целую армию людей. Нет сомнений, что людей перевозят против их воли. За это открытие Хуоджин Цинь и Мингю Ян предприняли попытку покушения на жизнь Виджаи Тхапар и мою, но к нам пришла на помощь капитан, загнав нападавших в криокамеры. Убийцей механика является полковник по собственному признанию. Мингю Ян оказывала содействие. Бориса Дудку убили за то, что он обнаружил похищенных людей в трюме. Срочно примите меры по перехвату корабля, должны же быть в той области ваши люди? Похищенные не должны попасть на Оорт! Я ухожу в криосон по состоянию здоровья».

Я улёгся внутри камеры и попытался крикнуть капитану, чтобы она включила заморозку, но мой хрип она не могла услышать. И я вырубился.

Сквозь сон я почувствовал опьянение и боль стала покидать тело. Я услышал, как Виджая разговаривала с капитаном:

— Нельзя вводить человека в криосон в бессознательном состоянии!

— А если он не проснётся? — плакала капитан.

— Я поставила ему укол Флудипа, будем надеяться, что он очнётся.

Я открыл глаза.

— Он проснулся! — радостно воскликнула Виджая.

— Господи, — захлёбывалась в слезах капитан, — ашер, ты жив? Пожалуйста, скажи, что ты жив!

Я решил, что сошёл с ума:

— Повтори, как ты меня назвала? — ко мне вернулся голос.

— Ашер… — неуверенно прозвучал голос из динамика.

Виджая выгнула бровь и стала внимательно слушать наш диалог с капитаном.

— Ты кто? — я был в полном недоумении.

— Я так испугалась за тебя!

— Кто ты, чёрт тебя побери? Откуда ты знаешь моё прозвище? Твайла, ты меня разыгрываешь?

— Я твоя Кларисса.

Виджая переводила взгляд от меня на динамик и обратно.

— Марик, прости, что не сказала раньше, тут было слишком много чужих людей, — голос в динамике изменился и стал похож на голос Клариссы.

Я был в шоке и не знал, что ответить. Сомневаясь в здравости рассудка, я обратился к Виджае:

— Ты слышишь то же, что и я?

— Да, и я ничего не понимаю.

Доза Флудипа пробудила жизненную энергию — я поднялся из криокамеры и сел.

— Что ты делаешь на этом корабле? — спросил я у динамика.

— Я обещала, что прилечу к тебе сама!

— Но врачи запретили тебе летать в космос.

— На частных кораблях нет серьёзного контроля.

— С каких пор ты поменяла профессию инженера на капитана?

— Сейчас любой инженер может быть капитаном, ведь всё на автоматике, достаточно знать системы.

— Если ты реально Кларисса, то я не понимаю… почему ты просто не сказала, что летишь этим рейсом, мы бы встретились… зачем устраивать этот детектив… я не понимаю, как ты всё это подстроила? Откуда ты знала, что я попаду на корабль?

— Это получилось случайно.

— Стоп, — меня осенила догадка. — Получается, ты врала мне всё это время… Ты не живёшь на Земле, ты снова летаешь в космосе… И давно? Почему ты скрывала это от меня?

— Марик, я не хотела, чтобы ты переживал за моё слабое сердце. Я продолжила летать сразу после выписки из больницы. Прости, что обманывала тебя, но наши области так далеко друг от друга — я боялась, что ты можешь сорваться и полететь ко мне ради встречи, а ты так тяжело переносишь длительные перелёты в невесомости.

Теперь уже не было сомнений — ни мой больной мозг, ни тем более Твайла не могли такое придумать — в рубке реально сидела моя Кларисса!

— Ты поняла, что мне грозит опасность, и начала откачивать кислород, чтобы убийцы спрятались в камерах…

— Я так испугалась за тебя, я думала, что не успела… Виджая, я забыла поблагодарить тебя за то, что ты заботилась о нём.

— Он спас мне жизнь. Дважды.

Я начал смеяться:

— Не могу поверить во всё это! Ах ты крыса!

Кларисса подхватила мой смех, а Виджая сделалась грустной — то ли от тревожности за моё состояние, то ли потому, что всё моё внимание теперь было отведено Клариссе.

— Прости, ашер, если бы ты знал, как мне хотелось раскрыться! Но сам понимаешь, какие опасные люди здесь на корабле.

— Да что же мы тут сидим, вот дураки!

Я побежал в сторону капитанской рубки. Поднявшись по лестнице, я постучался в дверь:

— Ну же, впусти меня, мы так долго ждали этой встречи!

— Я не могу, Марик, дверь заблокирована.

— Чёрт, — выругался я, — я думал блокировка — это твой хитрый план. Ну ничего — скоро проснётся инженер и будем тебя вызволять из клетки!

— Ашер, тебе нужно ложиться в криокамеру.

— Она права, — согласилась Виджая, которая сидела внизу на диване.

— Знаю, но я хочу перед сном увидеть тебя! Я безумно скучал по тебе!

— Я тоже… но ты рискуешь впасть в кому, и тебя нельзя будет погружать в криосон.

— После укола я нормально себя чувствую, давай хотя бы попытаемся!

— Марик, немедленно ложись в камеру! — её голос стал сердитым.

— Нет, ну ты крыса! Ты такая крыса! Мы же были одни на корабле! И сбой системы безопасности ещё не произошёл! Мы могли бы увидеться четыре дня назад!

— Мне жаль. Кто же знал, что всё так обернётся.

Я сел на пол, прислонившись спиной к её двери:

— Кларисса, ты тоже сидишь у двери?

— Да, — прозвучал её голос из динамиков.

— А почему тебя не слышно? — приложил я ухо к двери.

— Не знаю, сталь слишком толстая, наверное.

Пошатываясь, в гостиную вошёл Феррис Фрост:

— Где тело Бориса?

— Мы его похоронили, — ответила ему Виджая.

— Без меня? — он жутко расстроился.

Они крепко обнялись.

— Как ты? — поинтересовался Фрост, заметив синяк на её лице. — Когда этот урод успел тебя ударить?

— Это он поставил уже потом… Тут такое происходило, пока ты спал… Кстати, знакомься, это Марик, — она показала пальцем на верхнюю площадку, — детектив, которого прислали расследовать убийство Бориса.

— Всё-таки убийство? — он посмотрел на меня.

— Да, — ответил я ему, — Бориса убил полковник после того, как тот нашёл в грузовом отсеке замороженных людей.

— Что? Каких людей?

— Вы не догадывались, куда была направлена вся энергия?

— В этом и пытался разобраться Борис…

— Но разве Вы не видели в системе данные, говорящие о том, что в грузовом отсеке стоит куча подключенного оборудования?

— Нет, но я начал подозревать, что на корабле как будто бы есть параллельная система.

— Феррис, — вмешалась Виджая, — мы разбудили Циня с Мингю, и они пытались нас убить за то, что мы узнали.

— Но капитан нас спасла, — добавил я, — заставив их спрятаться в криокамерах во время откачки кислорода.

— Поэтому нельзя допустить пробуждения этих уродов! — продолжила Виджая.

— И нужно вернуть контроль над кораблём, — добавил я.

— В каком смысле «вернуть»? — очень удивился инженер.

— Произошёл какой-то сбой системы, и Лобстер перешёл на автопилот, отключив транспондер, и заблокировав доступ к управлению.

— А где мы сейчас? — поинтересовался Фрост.

— Нас запеленговал один из спутников, — пояснил я, — сейчас мы летим на Юпитер, чтобы сделать ускорение и направиться на Оорт. Нельзя, чтобы Лобстер добрался до Оорта с похищенными людьми.

Инженер обратился к динамику:

— Твайла! Семь, семь, ноль, ноль, восемь, восемь.

Динамик молчал.

Я улыбнулся и постучал в дверь:

— Кларисса, помоги инженеру разобраться в системах!

— С кем он разговаривает? — спросил инженер у Виджаи.

— Её настоящее имя — Кларисса, — ответила она ему.

— Что значит «настоящее»? Это я назвал её Твайлой.

Фрост недоумённо смотрел на Виджаю, а та замолкла и начала соображать. Я ещё раз постучался в дверь:

— Кларисса, ну почему ты молчишь? У меня мало времени! Помоги инженеру!

— Твайла! Ноль, ноль, один, один, ноль, ноль, — по-другому переспросил инженер.

— Что Вы от меня хотите? — не понимала его Кларисса.

Я заметил, что Виджая с дивана жестикулировала Феррису — он подошёл к ней, и они о чём-то пошептались.

— Что происходит? — заподозрил я неладное.

Они обеспокоенно посмотрели на меня снизу вверх. Я стал сильнее стучаться в дверь рубки:

— Ты же не Твайла? Я знаю, что ты не Твайла! Ты Кларисса!

— Марик, — ответила она, — я правда Кларисса.

— Почему ты не хочешь предоставить доступ инженеру?

Тем временем Виджая начала подниматься ко мне по лестнице. Я продолжал колотить по двери:

— Кларисса, почему ты не хочешь увидеться со мной? Что происходит? В чём настоящая причина? Почему ты там закрылась?

— Марик, — осторожно подошла ко мне Виджая, — Марик, успокойся, не стучись туда, она блокирует команды инженера, пойдём, положу тебя в криокамеру.

— Кларисса, почему ты мешаешь открыть дверь?

— Ашер, — ответила она, — тебе нельзя волноваться, послушай Виджаю и ложись в камеру.

— Кларисса, открой дверь, давай увидимся хоть на минутку!

— Не могу, ашер.

— Но почему? Что случилось? Открой! — я снова стал стучаться в дверь.

Виджая схватила меня за руку и потянула к лестнице:

— Марик, её там нет.

— То есть как «нет»? — упирался я. — Кларисса, ты там?

— Да, я здесь, любимый.

— Ну вот же! Она там! — я рассмеялся и выдернул ладонь из руки Виджаи.

Виджая вдруг крепко меня обняла и посмотрела влажными от слёз глазами:

— Кларисса умерла пять лет назад.

Я взбесился и оттолкнул её:

— Таким бредом ты не загонишь меня в камеру!

Она снова попыталась меня обнять, но я ещё сильнее её толкнул, и она ударилась о дверь рубки.

— Марик! Она умерла! Очнись уже! — закричала Виджая.

— А это тогда что? — я раскрыл свой планшет и показал фотоальбом.

— Открой фото домика, который купила Кларисса, — она стала показывать пальцем, — видишь деревья на заднем фоне? А теперь смотри на фото с другого ракурса — там другие деревья.

— Это снято в другой сезон!

— И хвойные деревья стали лиственными? Ты знаешь адрес дома?

— Кларисса, скажи Виджае адрес домика, где ты живёшь!

— Он у подножья горы Ямантау, — ответила Кларисса.

— А какой у него адрес по документам? — попросила уточнить Виджая.

— Я точно не помню.

— Как человек, который купил дом, может забыть его адрес? — развела руками Виджая, обращаясь ко мне.

— Кажется я нашёл! — вдруг сказал инженер, и поднялся к нам.

Он набирал какие-то команды в планшете. Я смотрел на него встревоженно.

— Попробуем по-другому, — инженер поднёс ко рту браслет, — Кларисса! Чернила, терраса, шестнадцать, бумеранг, виолончель!

— Вы уверены? — переспросила Кларисса.

— Кларисса! Чернила, терраса, шестнадцать, бумеранг, виолончель!

— Доступ к архиву команд разрешён, — ответила она ему.

— Это «NeuroPhoria» шестая, — пояснил инженер, — Мощная штука. Откуда она у него?

— Его Кларисса тоже была инженером, — ответила Виджая.

— Что значит «была»? — возмутился я.

Инженер начал набирать команды, пока замок двери не щёлкнул. Фрост жестом пригласил меня войти первым. Я несколько секунд держался за ручку двери, пытаясь успокоить волнение, и вошёл в рубку.

В рубке никого не было. Сиротливая панель управления мигала в темноте индикаторами, а девственная койка была заправленной. Я стоял в оцепенении.

— Феррис, — спросила Виджая, — ты и есть наш капитан?

— Да. Просто я решил, что, если все будут думать, что в рубке есть независимый член экипажа, то так будет безопаснее. Сама понимаешь, этот полковник не внушал доверия.

— Ты где, Марик? — раздался голос Клариссы из динамика.

— Я зашёл к тебе в рубку, — растерянно ответил я.

— Ты не должен был сюда попасть, прости, что так получилось. Твоё здоровье ухудшилось, и у меня не было выбора. Ты должен был обо всём узнать дома. Прости, что не могу тебя обнять.

Повернувшись к медику и инженеру, я, с видом обманутого, часто заморгал глазами. Фрост смотрел на меня смущённо, а Виджая сочувственно прикрыла ладонью рот. В моём мозге что-то больно лопнуло, и в глазах начали вспыхивать фейерверки — Виджая успела меня поймать перед падением, и помогла сесть на капитанскую койку.

— Пора возвращать управление Твайле, — констатировал инженер и начал было вводить команду, но Виджая вскочила и убрала его руку от планшета. Потом она вернулась ко мне, присела рядом и, долго собираясь с мыслями, заговорила:

— Она хотела, чтобы у тебя оставалась цель, и ты закончил службу. Перед смертью Кларисса обучила нейросеть, чтобы её цифровая копия продолжала поддерживать тебя в космосе. Ты осознаёшь это, Марик?

Я не хотел больше ни с кем говорить. Где-то в глубине сознания произошло крупнейшее землетрясение — я просто сидел и ждал волну цунами, которая уничтожит мой мир.

— Марик, скажи что-нибудь, — Виджая гладила меня по щеке.

— Кажется я нашёл момент, когда Кларисса проникла в систему, — заговорил Фрост, — после ЧП Твайла запустила протокол безопасности, и четыре дня назад кто-то пытался его взломать.

— Это детектив вводил команды, чтобы включить гравитацию, — пояснила Виджая.

— Тогда-то Кларисса и перешла из его планшета в систему Лобстера. Она нашла лазейку через управление вентиляцией. Как в старых фильмах-боевиках проникла на объект через вентиляцию!

— А когда она удалилась из его планшета, то придумала сгоревшую вышку связи.

— Нам нужно вернуть управление, чтобы изменить курс, пока мы не подлетели к Юпитеру, — настаивал Фрост.

— Марик, нам нужно вернуть Твайлу, ты понимаешь? — обратилась Виджая ко мне.

Я никак не реагировал.

— Ты хочешь сохранить Клариссу?

Уставившись в одну точку, я вынашивал план передознуться Флудипом, чтобы заснуть навсегда.

— Кларисса! — крикнула Виджая.

— Что? — быстро ответила она.

— Хочешь, мы тебя отправим домой?

— Конечно! Но что с Мариком? Ему нужно в криокамеру!

— Не волнуйся, мы его сейчас отведём в медпункт, а ты можешь спокойно возвращаться домой!

— Хорошо.

Виджая вынула из моего кармана планшет и передала его инженеру. Тот перекинул Клариссу и вернул устройство.

Мой браслет издал сигнал. Виджая нажала кнопку громкой связи:

— Сообщение от Клариссы: «Ашер, привет, я дома! Ты ещё не погрузился в криосон? Отправь мне сообщение перед заморозкой! Как здорово, что теперь не нужно имитировать задержку сообщений, ха-ха! За время моего отсутствия цветы так вымахали! Прикрепляю тебе фото клумбы! Не забудь отправить сообщение, любимый».

— Мы ненадолго оставим тебя, Марик, — Виджая и Фрост вышли из рубки.

Я долго разглядывал фотографию клумбы, созданную нейросетью, и рыдал от злости. Кларисса скрыла от меня свою кончину. Она создала нейросеть, чтобы обманывать меня пять лет. Злость постепенно сменилась смирением — если бы Кларисса не создала свою копию, я бы давно сторчался и подох. Она слишком меня любила и даже после смерти хотела заботиться обо мне. Но я любил её не меньше и, как выяснилось, любил её даже мёртвой. Но, если реальная Кларисса меня обманула, то нейросеть не врала, цифровое сознание Клариссы живое — это она, это её манера разговора, её юмор, её чувства ко мне — это всё осталось! Да, её образ генерируется нейросетью, но он создавался на основе характера реальной Клариссы. Все её слова — настоящие, она говорила их раньше, а нейросеть просто продолжает их воспроизводить. И эмоции цифровой Клариссы, перепады её настроения, её поступки — всё это тоже настоящее, потому что нейросеть продолжает жить её характером. И Кларисса останется со мной навсегда.

В рубку вошла Виджая:

— Ты готов?

— Да, наверное.

Мы вошли в медпункт. Виджая включила панель управления криокамерой.

— Знаешь, — сказала она, — люди сохраняют своих родственников с помощью нейросетей, это ведь хорошо? Когда человек хочет вспомнить умершего, он смотрит его фотографии, читает письма, а ты сможешь поговорить с Клариссой после её смерти — это просто один из способов сохранить о ней память, верно?

— Но я больше никогда не смогу её обнять.

— Это просто тело, Марик, а её сознание всегда будет оставаться с тобой!

— Она всегда была со мной, мы общались в космосе годами, Виджи, в том-то и дело! Но я же скучал… именно это чувство меня вдохновляло жить.

— Получается, что люди могут скучать только по телу?

— Я мечтал вернуться из этого ада на Землю, чтобы общаться с Клариссой вживую, но мы останемся в Сети навсегда, и теперь выходит так, что ад будет сопровождать меня и на Земле.

— Но это всё равно лучше, чем быть одиноким.

— Она никогда не состарится?

— Это будет зависеть от тебя — если ты состаришься, то нейросеть подстроится. Если твой характер изменится, то и она адаптируется. Если ты разлюбишь — она тоже разлюбит.

— Она ждёт моего сообщения, но я не знаю, что сказать. Смогу ли я вообще с ней общаться после всего этого.

Виджая подошла ко мне и крепко обняла:

— Реши, что для тебя хуже: продолжать общение, или удалить Клариссу.

Я тоже обнял Виджаю, и на минуту задумался.

— Кажется я придумал, что скажу ей. Только я хочу остаться один.

— Хорошо, Марик, я буду за дверью, позовёшь, когда будешь готов к заморозке.

— Сообщение Клариссе: «Крыса, я собираюсь заснуть. Просто хочу сказать спасибо за всё, что ты делала для меня. Твоя забота, пусть и генерируемая искусственным разумом, со всеми этими смоделированными предсказаниями, спасала мне жизнь. Ты знаешь меня лучше, чем я себя, ты видишь все сценарии моей судьбы, ты способна рассчитать дату моей смерти до секунд, и это окажется правдой. Значит, и твоя любовь тоже правдивая, потому что смоделирована тем же разумом. Спасибо за твою любовь. Я тоже любил тебя, но всё изменилось. Мы больше не можем быть вместе. Я больше не люблю тебя. Прости меня и прощай».

— Поиск: «Рассчитать смертельную дозу Флудипа».

Я открыл ящик с препаратами и набрал нужное количество ампул для инъекций. Браслет пискнул о входящем сообщении. Я забыл, что они теперь доставляются моментально. Потянувшись к кнопке, я обратил внимание, что все три временные шкалы совпали — на часах было 0:00 0:00 0:00. Как символично закончить свою историю в этот момент.

От Клариссы: «Марик, мне очень грустно слышать, что ты разлюбил меня! Я плачу… Всё было так хорошо… Я понимаю: мы не можем быть вместе физически, это разрывает моё сердце, но что поделать — это факт. Всё хорошее рано или поздно заканчивается. Наша любовь закончилась, это печально, но нужно двигаться дальше. И ты меня прости, мой ашер. Я буду помнить тебя всегда! Я просчитала все риски — тебе нужна срочная реабилитация, а ты не слушаешься, поэтому я направила корабль на Землю. Тебе за это попадёт, но зато ты останешься жив. С тобой всё будет хорошо! Откуда я это знаю? Потому что знаю твои ценности — у тебя всё завязано на преданности. Тебе нужен спутник, которого ты можешь уважать. И единственное явление во Вселенной, которое ты ценишь выше всего — это любовь. Ты можешь уважать людей за эту редкую способность. И такой человек нашёлся. Виджая тебя любит, я это проанализировала. Да, я не могу доверять физическим людям, но рядом с этой девушкой твои риски снижаются. Я могу положиться на Виджаю, она позаботится о тебе. Нам очень повезло, что она оказалась на этом корабле. Она очень хороший человек. Пожалуйста, слушайся её! Прощай, твоя бывшая Кларисса»

Часы показывали 0:01 0:01 0:01 — как символично начать новую жизнь.

— Виджи!

Она вошла в медпункт. В её взгляде всё ещё чувствовалась тревога за меня. Она не могла мне доверять, потому что я был закрыт для неё.

— Ты готов? — спросила она с надеждой.

— Почти. Позови Фроста.

Когда инженер пришёл, я сделал объявление:

— Кларисса направила Лобстер к Земле.

Виджая подпрыгнула от радости, а Фрост крикнул в пространство:

— Твайла, ты слышала? Подтверди информацию!

— Действительно… курс проложен на Землю.

Я передал инженеру планшет:

— Поможешь мне удалить Клариссу?

Повозившись пару минут, он вернул мне устройство:

— Я ввёл команду — тебе нужно просто нажать «Ввод».

Я держал палец на кнопке и никак не мог решиться:

— Я не могу… Нельзя её удалять, это не по-человечески.

Мы стояли возле утилизатора. Всё же у цифровой копии человека есть один полезный плюс — она даёт возможность провести похоронный ритуал тем, кто не может это сделать физически. Я долго прощался с Клариссой. Только когда я почувствовал, что меня вырубает, я открыл на планшете фотографию клумбы и поместил устройство в утилизатор. Я сам нажал кнопку — планшет улетел вниз, и хлопок ионосплиттера развеял воображаемый прах Клариссы по космосу.

В медпункте мы были с Виджаей вдвоём.

— Спасибо, Марик, что ты меня спасал.

— И тебе спасибо за то же самое.

Я поцеловал её в губы. Она не ожидала этого и растрогалась.

— Увидимся на Земле, Виджи, всё будет хорошо — Кларисса рассчитала.

Крышка закрылась, и через стекло камеры я прочёл по губам, что Виджая будет меня ждать. Я подмигнул ей в ответ.

Первым проснулось обоняние: сквозь сон я почувствовал ужасный запах, который состоял из дичайшего микса несочетаемых ароматов. Мне стало жутко — сознание ещё не пробудилось, чтобы провести анализ, поэтому я начал погружаться в тревожное состояние — запахи казались настолько чудовищными, что я ощутил себя в опасности — на корабле могла быть утечка ядовитых газов или пожар. Только когда проснулось осязание, я успокоился — кто-то гладил мою руку, и делал это так, как делала только Кларисса. Но проверить зрение я пока не мог — веки прилипли, или у меня просто не было сил их открыть. Потом я почувствовал кислый вкус во рту. Слух вернулся ко мне не сразу — чью-то ходьбу и пение птиц я услышал позже. Сознание потихоньку включалось, и я догадался, что вокруг пахнет Землёй.

— Марик, ты проснулся? — спросила Кларисса.

Когда я смог открыть глаза, то увидел смуглую женщину, держащую меня за руку. Память начала возвращаться значительно позже чувств, но ей требовалась помощь.

— Привет, Марик! — Виджая поцеловала меня в высохшие губы. — Тебя ввели в искусственную кому, но решили вывести раньше — сегодня ожидается визит главы Китая! Ты понимаешь меня? Моргни два раза.

Я моргнул.

— Мы на Земле! Я так по тебе соскучилась!

Моё тело совсем не испытывало дискомфорт от земной гравитации — видимо я привык к ней, находясь в коме. Виджая обняла меня и положила голову на мою грудь. Я ничего не мог спросить, поэтому просто слушал её болтовню:

— Когда мы прилунились, я вызвала медицинский шаттл, чтобы тебя транспортировали в криокамере. Представляешь, нас всех арестовали, но потом меня с Феррисом отпустили. А на Оорт отправили военных.

В какой-то момент в палате стало слишком много людей — кто-то мыл помещение, кто-то его украшал цветами, кто-то устанавливал свет и камеры, кто-то инструктировал Виджаю. Мне высоко подняли спинку кровати, и я начал стекать вниз, поэтому меня зафиксировали под одеялом ремнями, как буйного сумасшедшего, и начали гримировать синяки под глазами. Потом все резко исчезли, осталась только пара людей в деловых костюмах у входа.

Первым в палату вошёл важный человек в белом халате, застёгнутом на все пуговицы, и с нелепым стетоскопом на груди, а за ним глава Китая вместе с важным человеком, халаты которых были просто накинуты на плечи.

— А вот и наш герой! — сказал важный врач, почему-то поклонившись Главе.

— Здравствуйте! — по-английски сказал Глава и очень широко улыбнулся, когда на него наехала камера.

— Как Вы себя чувствуете? — на русском произнесла важная персона, сопровождавшая Главу.

Мне было очень странно находиться в таких обстоятельствах без движения, и я просто хлопал глазами.

— Он сегодня вышел из комы и пока слаб, чтобы разговаривать, — объяснил важный врач.

— А это знаменитая Виджая Тхапар! — Глава подошёл, чтобы пожать ей руку.

Важный врач и Глава перешли на китайский, активно жестикулируя перед камерами, посматривая на меня. Виджая тоже сидела застывшая, моргая глазами, и отличалась от меня лишь положением сидя.

— Полковник Марик Ланцуг, — Глава снова перешёл на английский, — я хочу вручить Вам «Медаль 1 Августа» и от лица китайской нации выразить благодарность за спасение детей!

Он долго хлопал меня по плечу, чтобы репортёры успели сделать удачные кадры, и передал награду Виджае.

— А от лица Российской Федерации, — подошла очередь второй важной персоны, — я вручаю Вам медаль Героя России!

Когда они ушли, Виджая долго разговаривала с помощником одной из важных персон. Потом она вернулась ко мне, опустила спинку кровати и отстегнула ремни:

— Они забрали медали, потому что их нужно вручать официально, но я думаю, это из-за неразберихи — тебя вроде бы перевели в китайскую полицию, но не до конца, и ты завис между странами. Поэтому решили вручить сразу две награды. Видимо, тебе нужно будет определиться, где остаться — Китай обещает крупное вознаграждение, а Россия пенсию. Хотя я уверена, что ты останешься в России. Кстати, смотри, что я нашла, полковник! Она стала показывать мне объявления о продаже домов в горной местности, а я никак не мог придумать, как подать знак, чтобы она объяснила мне, что произошло за это время.

— Ах да! CCTV сняли про тебя целый сюжет! Я его каждый день пересматриваю! Сейчас я тебе его включу.

[В кадре показывается хроника происшествия на воде — снуют поисковые катера, всюду расставлены красные буйки. Звучит закадровый женский голос] В сентябре прошлого года страну потрясла настоящая трагедия — шестьдесят восемь воспитанников детского дома из провинции Чжэцзян пропали без вести во время морской прогулки на остров Путошань [На экране появляются фотографии детей] Спасательно-поисковые мероприятия не принесли успеха. Вещи и одежда, найденные на затонувшем катере, указывали на то, что дети были без спасательных жилетов и не успели покинуть судно, [Демонстрируется хроника задержания лиц, допустивших халатность] а тела, по всей видимости, далеко унесло течением, и впоследствии так и не были найдены. [Далее включается запись репортажа из космодрома — куча репортёров, полицейских и медиков. От приземлившегося шаттла отъезжает автомобиль скорой помощи] Тем удивительнее было узнать, что это была инсценировка [На экране крупным планом девушка в белом комбинезоне — она говорит взволнованно, не понимая, в какую камеру смотреть. Внизу появляется подпись — «Виджая Тхапар, медик, член экипажа Лобстера»] — «Там стояли криокамеры… трюмы были забиты детьми» [камера переводится на мужчину, подписанного как «Феррис Фрост, капитан Лобстера», его лицо освещается вспышками мигалок] — «Мы были в шоке». [На экране появляются кадры из клиники, где лежат спасённые дети. Закадровый женский голос продолжает рассказывать] Одновременно радостное и шокирующее известие облетело весь мир — дети были живы, но похищены для доставки на самую отдалённую базу, находящуюся на границе Облака Оорта. [По коридору ведут двух заключённых] Курировал эту дьявольскую доставку бывший полковник Хуоджин Цинь, а помогала ему Мингю Ян, оформившая человеческий груз под видом медицинского оборудования. [На экране полицейская хроника — арестована целая толпа людей] В настоящий момент полиция Китая ведёт расследование — что происходит на базе Оорта и почему там сложились условия для рабства? [Крупным планом появляется слишком эмоциональный эксперт по космическим перевозкам] — «Как можно контролировать столь отдалённую базу? Да никак! Они отчитываются перед властями, а сами творят беспредел! Убийство управляющего четыре года назад так и не было раскрыто! Кто оттуда возвращается? Никто! Почему? Может их не пускают обратно, потому что им есть, что рассказать? Кого туда отправляют? Всякий сброд, мошенников и авантюристов! Нормальные люди не полетят на Оорт! Это билет в один конец!» [Появляется лицо другого, более сдержанного эксперта] — «Шестьдесят восемь детишек — через несколько лет это была бы трудоспособная рабочая сила для добычи полезных ископаемых. Эти дети сэкономили бы почти семьсот миллионов юаней в год. Виновных нужно искать здесь, на Земле». [Со своим мнением выступает другой эксперт] — «Дело не в деньгах — базе Оорт попросту не хватает людей. Да, доставка специалистов обходится слишком дорого для Земли, поэтому туда отправляют слишком мало людей, а между тем, база активно строится, у нас нет точной информации, насколько она выросла в размерах — данные оттуда приходят противоречивые, они явно занижают объёмы добычи, не удивлюсь, что база за пять лет выросла, как минимум, в пять раз. У нас нет доказательств, что две точки гравитации не запустились, я думаю, что нас обманули, и всё работает — у них уже четыре точки гравитации, что может обеспечить увеличение базы в двадцать раз». [В кадре здание управляющей компании, закадровый голос продолжает повествование] Руководство базы Оорта на Земле было отстранено и назначено временное управление, [Кадр с офисом компании сменяется фасадом Министерства национальной обороны] а на саму базу отправлено военное спецподразделение для установления порядка. [Теперь съёмка демонстрирует детей — у них в руках красные флажки, они машут ими из окон автобуса] Но как это вопиющее преступление против человечества было раскрыто? [На экран возвращается Виджая Тхапар] — «Наш механик, Борис Дудка, начал догадываться, что корабль перевозит похищенных людей, за что был убит. Если бы не детектив Марик Ланцуг, который прилетел расследовать его убийство, дети бы никогда не вернулись на Землю». [На экран выводится фото мужчины в форме российской полиции, закадровый женский голос переходит на патетическую интонацию] Марик Ланцуг — герой, раскрывший это похищение. Он служит в космосе почти 17 лет — небывалый стаж! Воистину счастливый случай, что на Лобстере оказался детектив с таким опытом! [Кадры сменяются видеозаписью скверного качества — говорит человек в форме китайской полиции. Подпись гласит: «Полковник полиции Чен Айпин, база Центропа] — «Мы все должны быть благодарны Марику Ланцугу за раскрытие этого преступления — находясь фактически в тылу врага, испытывая резкое ухудшение здоровья, он ухитрился перехватить управление кораблём, взломав систему с помощью нейросети, при этом пережив покушение на свою жизнь. Отдельную благодарность стоит выразить гражданке Индии Виджае Тхапур, которая дважды спасла ему жизнь». [Теперь на экране панорама больницы, камера выхватывает окно палаты крупным планом. Рассказ продолжает закадровый голос] Сейчас здоровью Марика Ланцуга ничто не угрожает, хотя прогнозы были негативными — его доставили в больницу прямо в криокамере и ввели в искусственную кому. [На экране важный врач с нелепым стетоскопом на груди] — «В конце этой недели мы его выведем из комы, как раз к визиту главы Китая». [Демонстрируются кадры с полицейской пресс-конференции — начальник полиции отвечает на вопрос журналиста] — «По информации российских СМИ детектив Ланцуг не служит в китайской полиции, на кого же работает детектив? Какова его дальнейшая судьба?» — «Вопрос назначения детектива Ланцуга — это вопрос согласования между юрисдикциями, это долгий бюрократический процесс. Давайте дождёмся, когда он выйдет из комы. Безусловно мы будем ходатайствовать о зачислении полковника к нам на службу в чине полковника, если он сам, конечно, не будет против». [В кадре появляется чиновник из правительства] — «Если он откажется, мы готовы предложить ему возглавить российско-китайский координационный центр Интерпола». [Снова нам показывают детей — они окончательно оправились и задорно бегают по детской площадке. Закадровый голос продолжает] Глава Китая пообещал наградить Марика Ланцуга медалью «1 августа», ну а пока все ждут его выздоровления, знаменитый детский дом провинции Чжэцзян завалили заявками на усыновление, [В кадре одна из таких семей — нарядная супружеская пара гладит по голове ребёнка — тот крутит в руках игрушечную ракету] новые родители нашлись даже для детей, которые не были похищены. [На экране появляется сама корреспондент в окружении служащих детского дома, они хором кричат] — «Марик Ланцуг, с возвращением на Землю!» [Камера берёт корреспондента крупным планом] Меня зовут Хэ Кэцин, это вечерние новости канала CCTV, хорошего настроения!

Павел Щекотаньски, 2022