Глубоко в лесах северо-восточных земель королевства Риц стояла маленькая деревушка. Она была окружена темным лесом и болотами. Деревья были столь высокими и густыми, что практически не пропускали солнечный свет. Место было очень опасным. Однако когда-то давно нашлись отчаянные люди, что поселились здесь, ожидая защиты леса. Так и было поначалу. Лес оберегал ту деревню от непрошеных гостей извне, но не от своих обитателей. Часто уставшие от борьбы за жизнь голодные звери или иные твари выходили в эту деревню. К счастью, такое случалось достаточно редко, и люди смогли приспособиться.

Деревню нарекли Тымь, из-за густого тумана, что часто выходил из леса. В ней стояло порядка двадцати домов, половина из которых была заброшена. Оттого неудивительно было и то, что все жители были похожи друг на друга. Рыжие и кудрявые. Из них выделялся только один ребенок с черными волосами.

Юный Михей шел по деревне к дому старосты. Он был достаточно неуклюж и постоянно спотыкался о свои же длинные ноги, отчего его походка выглядела нелепо. Добавляла нелепости и его сильная сутулость, старая рубаха из мешковины, коротковатые штаны и растрепанные волосы.

Он был настолько задумчив, что даже не заметил, как его сводные братья следуют за ним. Рыжие мальчишки перешептывались в кустах и смеялись, подначивая друг друга.

— Давай ты, — шептал басистый голос Троса.

— Нет, давай ты! — ответил более писклявый и растерянный голос Кири.

Он был раза в три меньше Троса. Второй по старшинству брат, Илий, усмехнулся.

— Смотрите, как надо, — проговорил он и выпрыгнул из кустов с громким криком, пугая Михея. Михей был очень хрупким и тощим по сравнению со своими братьями. Он был даже тоньше Кири, самого младшего в их семье.

Михей подскочил от испуга, чем очень позабавил рыжую свору. Все мальчишки заливались смехом. Один из ребят даже начал падать обратно в кусты, так ему было смешно. Его братья успели подхватить того.

Самый старший брат, по имени Никол, смотрел за этим всем с пенька у старой кузни.

— Михей, ты опять к старику идешь, слушать его глупые сказки? — крикнул Никол и подошел к Михею.

Он словно по-дружески приобнял Михея за плечо. Мальчик чувствовал запах пота и костра, всегда исходивший от него, и немного поморщился.

— Лучше бы чем полезным занялся. Матери деньги нужны, а ты тут без дела болтаешься. Непорядок это.

— Да! Мы все вкалываем, а ты! — кричал самый толстый из братьев, Трос.

Этот мальчишка в своей жизни ничего по дому даже не сделал, не говоря уже о какой-либо работе. Даже Никол странно покосился на Троса, чем немного смутил его.

Михей понимал, к чему ведет этот диалог. Братья всегда его находили, когда мать давала им поручения.

Из всех шестерых Никол был самым трудолюбивым, но считал, что Михей слишком летает в облаках и ему нужна крепкая отцовская рука. Он никогда не упускал момента, чтобы напомнить Михею о его долге перед матерью.

— Но я же…

— Михей, Михей, — протянул он и похлопал мальчика по плечу. С каждым хлопком Михей чувствовал, как хватка старшего брата становится сильнее. — Не забывай, как много ты должен нашей матушке за то, что она подобрала тебя. Она ведь могла оставить тебя на том тракте. Тебя бы съели чудовища, как и твоих родителей. — Он по-дружески потрепал Михея по его черным, как смоль, волосам. — Ты это понимаешь?

Михей замялся и робко кивнул. Он понимал, что не сможет убежать от их давления и проще сделать так, как они говорят. Рыжий довольно похлопал его по плечу своей тяжелой рукой.

Никол работал подмастерьем у кузнеца, так что плечо Михея будет болеть еще долго, даже от такого незначительного похлопывания. Никол и его братья пошли прочь, довольные собой.

Михей вздохнул и робко потер свое плечо. Он снова сгорбился и пошел к маленькому дому.

Там уже вовсю слышалось ворчание старухи Агафьи. Даже несмотря на ее преклонный возраст, объема ее легких всегда хватало, чтобы высказать соседу Григорию все, что она о нем думает. Она слегка перевалилась за забор своего дома на территорию Григория.

— Ничего полезного не делаешь! Сидишь вот так весь день и даже не сдвинулся! — кричала она и энергично махала руками.

— Сижу-сижу, кости старые грею. Солнце сегодня светит, птицы поют, а ты все равно недовольно ворчишь, — мягко ответил дед Григорий. — Вся уже вспотела от работы. Лучше сядь да отдохни, кто ж тебя гонит?

У Агафьи аж дыхание перехватило от возмущения.

— Чтобы я как ты была?! Весь вон бурьяном порос, дом покосился, и сидит счастливый! Боги-то все видят! Лень — это грех, и ты в нем преуспел поболе многих! — Она уперла руки в бока. — Вот твой бурьян через забор ко мне просачивается! — Она сорвала сорняк рядом с забором между их территорий.

— Душа моя, успокойся ради бога… — тихо попытался успокоить жену дед Семен.

— А ты мне рот не затыкай! Ты вчера опять с Гришей в лодыги играл, окаянный! — Старушка начала угрожающе трясти сорняками в сторону мужа.

— Гнев тоже грех господень… — начал Григорий, но не закончил, увидев подходящего мальчика.

Его глаза довольно прищурились, сильнее выделяя морщины на его загорелом лице. Большой нос был уже немного красноватым, а лицо покрывали веснушки от того, как часто он сидит на солнце.

Михей робко улыбнулся, смотря на ругающуюся Агафью и запуганного Семена. Григорий почесал бороду и потер босые ноги друг о друга, чтобы стряхнуть грязь. Он, как и всегда, по-доброму улыбнулся мальчику и помахал жилистой рукой. Михей слегка выпрямился и подошел к дому.

— Здравствуйте, баб Агафья! Здравствуйте и вы, дед Семен! — крикнул Михей и улыбнулся. Он подошел ближе к Григорию. — Здравствуй, дедушка.

— Не сутулься, Михей! — крикнула Агафья, все еще продолжая угрожающе нависать над мужем. Михей вздрогнул и виновато выпрямился.

Дед Григорий встал с травы и похлопал Михея по спине.

— Тут я с ней согласен, будешь только под свои ноги смотреть, яму впереди не усмотришь и дорогу свою не успеешь выбрать. — Дедок ободряюще хохотнул и поплелся в дом.

Его дом был самым заросшим в деревне. Со стороны казалось, что земля поглощает его хату. Ноги Михея заплетались в траве, словно она нарочно пыталась его схватить.

— Дедуль, может, все-таки я уберу сорняки? Тебе же здесь ходить неудобно… — робко спросил Михей и сразу пожалел, увидев осуждение в глазах дедушки.

— Снова отвечу тебе нет. Мальчик мой, кто я такой, чтобы траву вырывать? Она же нужна здесь для чего-то? — Дедушка зашел в дом и зажег печку. — Все в этом мире делается так, как должно.

Михей вздохнул, понимая, что очередная попытка убедить старика провалилась. Мальчик сел на пол у разваленного стола, который дедушка так же не собирался чинить, потому как все в этом доме повинуется правилу: «так должно».

— Книжку-то мою принес? — усмехнулся дедушка, наливая отвар из листьев шиповника и цветков одуванчика.

Михей достал ее из-под рубахи. Там он ее прятал, дабы братья не нашли. Он быстро ее достал, несколько раз чуть не уронив.

Книга была очень старой и потрепанной, но все еще было видно, что она сделана мастером. Дед взял книгу и стал осторожно листать.

— Где мы остановились, напомни-ка…

— Ты обещал мне про корваксов рассказать, — произнес ребенок с энтузиазмом.

Он слегка поерзал на полу, ожидая, когда старик начнет. Григорий прочистил горло и торжественно начал.

— Это моя любимая часть. Мать моя еще сказывала… Когда мир только появился, первыми в нем были корваксы. Огромные существа были, настолько, что, когда мерли, оставляли после себя горы, на которые мы каждый день смотрим, и землю, на которой мы стоим. — Михей вздрогнул.

— Получается, что мы ходим по их костям?

— Получается, что так… — Дедушка почесал бороду. — Таки веками они становились все меньше и меньше. Еще сто лет назад они жили за горным перевалом в Синегорье…

— А сейчас где живут? — перебил его Михей, почти опрокинув чашку с отваром, но лишь немного расплескав.

— А сейчас не живут. Почти сто лет назад они все померли, сражаясь против чудища кошмарного. Они пожертвовали собой и спасли нас всех. То были прекрасные существа. Их огромные крылья поднимали ветра, а похожие на пилу клювы могли перекусить ствол дуба…

Рассказ дедушки прервал стук в дверь. Дверь приоткрылась, и в дом заглянула рыжая голова одного из младших братьев.

— Мех, тебя там мама зовет! — громко и скрипуче крикнул Киря.

— Хорошо, я иду, — разочарованно сказал Михей и встал.

— Не расстраивайся, сынок, потом расскажу.

Михей опустил голову и пошел за братом. Все его мысли были заняты корваксами. Как же здорово было бы увидеть одного из них вживую. Раньше он уже видел картинки с ними. У бабы Наты весь дом был украшен красивыми рисунками пламенных корваксов. Поговаривали, что они приносят удачу.

С неохотой он зашел в дом. Там было шумно, братья бегали по комнате, а мать зло ворчала. Она держала самую младшую дочь на руках и укачивала. Она устало морщилась, измученная головной болью и криками детей.

— Я пришел, матушка…

— Как же долго! Опять ерундой маялся, пока мать тут зашивается?! — Она раздраженно кричала. — Возьми корзину и пойди в лес к алтарю. Отнеси подношения для божества, да побыстрее!

— А где он?

— Да я-то почем знаю?! — Малышка снова начала плакать громче. — Прекрати же уже плакать!

Михей, вздрогнув, взял корзинку и быстро вышел из дома, чтобы больше не слышать криков матери. Он решил, что лучше сам найдет дорогу, чем оставаться внутри еще хотя бы минуту. Оказавшись на улице, он все еще слышал, как она кричала за дверью.

— Хорошо, что не на меня…

Он устало оглядел дворик их дома, а потом с интересом посмотрел на травы. В корзинке лежала лебеда, полынь и ромашки. Все травы были из тех, что росли прямо у их дома. Полынь была грубо сорвана с дороги у крыльца, а ромашка и лебеда — у забора в огороде. Михей даже задумался, зачем божеству травы, которые растут в его же лесу? Он снова услышал крик матери в доме на кого-то из детей. Кажется, Илий в очередной раз довел Кирю до слез. Мальчик поежился и решил тоже не испытывать гнев матери. В три больших шага он пересек двор и пошел через деревню в сторону леса. Насколько он мог помнить, именно в той стороне у какого-то дуба должен был быть камень.

— Мех, — окликнул мальчика Никол. Михей вздрогнул и выпрямился. — Ты куда?

Никол вытирал руки грязной тряпкой, с интересом ожидая ответа.

— Матушка сказала отнести травы на алтарь…

Никол положил грязную тряпку обратно на стол. Его лицо было в золе и достаточно хмурым. Он взял длинную палку, что стояла возле дома, подошел и вручил ее мальчику.

— Эй! Это моя палка! — возмутился низкорослый парень, что стоял в кузне.

— Будет тебе, Заван. — Он повернулся к Михею. — Без палки в лес не ходи. Сыро там сегодня. Будешь идти, землю впереди простукивай.

— Никол! Хватил лясы точить, иди помогай! — кричал Заван, пытаясь удержать тяжелую тару с металлами.

— Да подожди ты! — раздраженно ответил Никол, не обращая внимания на то, как его товарищ пытается не уронить тару, а его вены на красном лице все сильнее вздуваются. — Идти-то знаешь куда?

— В ту сторону. К дубу и камню. — Никол покачал головой и поправил направление руки мальчика немного в другую сторону.

— Туда. Как упрешься в тропу, по ней иди…

— НИКОЛ! — крикнул Заван, почти падая с тарой.

Никол быстро подбежал и помог затащить тару.

— С тропы не сходи! — крикнул парень с пыхтением.

Он снова вернулся к работе и выслушивал возмущение товарища. Михей потрогал палку и постучал ею по земле, словно пытался убедиться, что она не развалится прямо у него в руках. Он снова пошел в сторону леса, только уже туда, куда указал брат.

Так и случилось. Дорога была скользкой, и палка оказалась весьма хорошим помощником. Он дошел до маленькой тропы, слегка протоптанной. Пройдя около пяти минут, он услышал шаги.

Из леса ему навстречу шел мужчина. Он был молод на вид, но очень хромал, опираясь на свою трость. Его большой шрам от ожога сильно выделялся на лице. Иногда он появлялся в деревне, чем вызывал возмущение местных женщин. Он был чужаком для них и, конечно, был назван чародеем. Тем не менее мужчина был целителем, а потому никто не спешил его выгонять. Все лекарства местным он продавал дешево, а иногда просто обменивал на что-то.

Тропинка была узкой, и мальчику нужно было проскочить, так чтобы не задеть его и самому не упасть в кусты. Проходя мимо мужчины, Михей не смог не посмотреть на него. Он побледнел, когда встретился взглядом с его ярко-зелеными глазами. «Проклянет!» — подумал Михей и быстрее побежал в лес, успев напоследок пискнуть что-то похожее на «Извините!» Он пытался восстановить дыхание.

В голове снова и снова всплывал образ странного лекаря. Черные засаленные волосы, бледное лицо и почти светящиеся глаза. Хищный взгляд и сгорбившаяся фигура в его памяти обрастала все новыми страшными образами от испуганной фантазии. Мальчик тряхнул головой, пытаясь выкинуть этот пугающий образ из своей головы. Однако он мог поклясться, что видел, как его тень пошевелилась. Оставшийся путь он прошел, панически оглядываясь по сторонам и присматриваясь к теням.

Этим же вечером во дворе у самого нового дома собрались женщины. Дом был примечателен своими до ужаса неумело вырезанными фигурками зайцев. Каждая рукоять перил была с головой такого зайца. Сам дом тоже не был ровным или хотя бы крепким. Молодой хозяин дома, совершенно не имея таланта к работе с деревом, все же построил дом и гордился «превосходной» работой. Жена же, Капка, была женщиной болтливой. Каждый день собирала у себя подруг, чтобы обсудить сплетни. Хоть деревня и была маленькой, она звала то одних подруг, то других, чтобы сплетни не смешивались.

Лавка, на которой они сидели, была самым крепким предметом в их доме, и то только потому, что ее смастерил другой человек. Когда-то хозяин дома смастерил для жены лавку и очень гордился работой, до тех пор, пока на нее не сели первый же раз.

Только почувствовав на себе вес, лавка протяжно скрипнула и повалилась вместе со всеми своими пассажирами. Тогда один из мужиков сплюнул и сам смастерил новую, да покрепче, сетуя на то, что молодые ничего не умеют.

Сегодня у «Заячьей лавки» собрались все женщины деревни.

— Я вот вчера ходила в лес за грибами и видела ЕГО! Своими глазами! — по-затворнически шептала маленькая женщина, нервно трогая свои красные бусы на шее.

— Ой, как повезло тебе, Капка! А ты-то поклонилась ему? — поинтересовалась седая, но все такая же кудрявая бабушка.

Ее длинным волосам могла позавидовать каждая молодая девушка.

— Конечно, баб Ната! Я ему еще пару грибочков оставила! — похвасталась женщина.

— Да больно нужны ему твои грибы! Чего получше б положила! Он вон травы любит! — возмутилась крупная женщина.

— Чем тебе грибы не трава, а, Марфа?! — крикнула Капка, краснея от злости.

Е и без того круглое лицо теперь еще больше напоминало помидор и прекрасно вписывалось в бусы.

— Дура ты, Капка! Для тебя все, что из земли растет, эт трава?! — начала кричать Марфа. Их споры с Капкой велись всегда и на любую тему.

— Сын мой тоже видел! Говорит, черный волк, но с ногами такими длинными, как у оленя! Во как! — сменила тему молодая девушка, прервав начинающуюся ссору. Ее глаза быстро метнулись к одной из подруг, ища поддержки.

— Да! И глаза зеленым горят, словно два кристалла! — поддержала другая.

— И грива, как у стриженой лошади! Дети мои ягоды собирали. Из-за дерева на них выбежал медведь! Так бы и съел родненьких, да вот он уберег! С тех пор я ему на то место приношу травы. Он их всегда берет! — снова завела свою шарманку про травы Марфа.

— Бог он, говорю вам! Как он явился, ни одного духа в округе не показывается! Говорю вам это, они Бога нашего боятся, — гордо объявила бабушка Ната.

— И ведь правда! — женщины дружно закивали. — Давно к нам уже чудовища не захаживали.

— Я сегодня мальчонку тоже с подношением отправляла. Его благословение нам пригодится, — внезапно произнесла худая высокая женщина с ребенком на руках.

Кажется, словно никто и никогда не видел ее без него. На молодом лице было даже уже больше морщин, чем у бабки Наты.

— Ой, не знаю, Заря… Вдруг ему это не понравится, — обеспокоенно сказала одна из женщин. А другие обеспокоенно начали шептаться.

— Не думаю, что ему будет дело до мальчишки, — с толикой пренебрежения произнесла она.

Дом на Веренцевой дороге

Ночь была буйной, как никогда прежде. Доски домов трещали, а домашний скот испуганно кричал. Каждый в деревне проснулся и второпях затаскивал скотину в дом. Люди были неспокойны, и женщины стали судачить о гневе божьем.

В это же время в нескольких километрах от той деревни был одинокий, покосившийся, старый дом, на Веренцевой дороге. Из него не исходило звуков, только тихий скрип досок, желающих отлететь от крыши. Стук вывески и скрип петель. Свет, горевший на втором этаже, был единственным напоминанием о том, что там кто-то живет.

Комната на втором этаже была небольшой, а свободного места в ней было еще меньше. Возле стены стояла кровать с занавеской, закиданная одеждой, словно вешалка. Маленький шкаф был приоткрыт, и оттуда свисали скомканные вместе вещи, будто пытались сбежать. На полу стояли несколько цветочных горшков и валялись бумаги. В некоторых местах стояли колбы, в которые капала дождевая вода из щелей в крыше. Все вещи на полках были сдвинуты в сторону окна. Рядом с окном был стол с той самой свечой. Она практически догорела, и огонь медленно утопал в жидком воске. Воск растекся по столу, что, казалось, совершенно не смущало хозяина дома.

В тусклом свете дрожащей свечи можно было различить темную фигуру. Силуэт сидел за столом, слегка нависая над письмом. Стол явно был для него чуть ниже, чем того требовала бы его спина.

Периодически отблескивающие от свечи глаза всматривались в темноту. На долю секунды его голова замерла, вслушиваясь в каждый шорох. Спустя пару секунд он снова плавно выводил все буквы, но в конце остановился. После долгой паузы, слегка скрипя, перо вывело имя. «…P.S. Амос Омнитус».

В углу комнаты что-то зашевелилось. Своими тонкими длинными пальцами мужчина быстро сложил письмо. Нечто выдвинулось из тьмы.

— У тебя появились от меня секреты, хозяин? — шипяще спросила тень, что обрела вид существа, похожего на большого гривистого волка.

Его бледно-голубые глаза лютена сияли через всю комнату. На морде красовалась безобразная улыбка. Некоторые клыки торчали во все стороны. Раз увидишь такое безобразие, не забудешь никогда. Существо оттолкнулось длинными лапами от пола и медленно словно поплыло по воздуху, оставляя за собой след из дымки.

— Вероятно, — коротко и твердо ответил человек, заклеивая конверт и ставя печать.

Существо слегка отклонило голову назад от возмущения, так, словно его щелкнули по носу. Хозяин встал, спрятав письмо в потайную маленькую сумку на груди. Резким движением прикрыл кардиганом. Подойдя к окну, он посмотрел вдаль.

По стеклу барабанил дождь. Молнии освещали то, как бушующий ветер сгибал деревья. От раскатов грома дрожали стекла. Существо парило за спиной человека, вглядываясь в его выражение лица. Он что-то хотел сказать, но черноволосый опередил его. Новая вспышка молнии отразила молодое лицо человека с большим шрамом от ожога на правой щеке. Позади него виднелась безобразная кривая морда чудовища.

— Я чувствую, что завтра меня ждет что-то любопытное, — сказал он, смотря в никуда. Волк перевернулся в воздухе, слегка подплыв к хозяину.

— Даже природа говорит, что завтра не добрый день. Тебе стоит остаться в лавке, — словно обеспокоенно произнесло оно.

Хотя на его морде все эмоции выглядели странно, смешиваясь с его прежней жутковатой улыбкой. Ее он явно позаимствовал у гиен. Человек в отражении нахмурился. Зеленые глаза осветила молния, отчего на мгновение показалось, что они засветились.

— Впервые за столько лет я не соглашусь с тобой в этом чувстве. — Волк вздохнул и растворился, поглядывая на ту заветную сумку с интересующим его письмом.

Несколько раз за ночь лютен возвращался, чтобы глянуть на содержимое письма. Но за ночь хозяин не раз просыпался, судорожно проверяя письмо.

Как только первые лучи солнца осветили дом, мужчина поднялся с кровати. Он надел свой зеленый кардиган с полами чуть ниже колен. Несмотря на свою потрепанность, тот все еще был теплым и мягким, чем так нравился своему обладателю. Накинул кожаную сумку через плечо, зачесал свои отросшие почти до плеч черные волосы назад, надел алхимические перчатки, ладони в которых были из плотной кожи. Перед входной дверью по обычаю стояла его трость. На навершии было нечто напоминающее ворона с пилообразным клювом и змеиным хвостом.

Он вышел в коридор и спустился на первый этаж, где располагалась его лавка. Помещение было маленьким и слабо освещенным. Справа была стойка продавца. За ней высокий шкаф, наполненный разнообразными склянками. Напротив них, прямо у входной двери, стоял камин. Пройдя через помещение своей лавки, мужчина вышел из дома. До ближайшей деревни пешком человеку было бы около получаса спокойным шагом.

Мужчина обернулся темно-серым, почти черным гривистым волком. Он был не таким большим, как то чудовище, что следовало везде за ним, и с нормальной мордой. Переступив с ноги на ногу, он отправился в путь.

Когда из-за деревьев стали виднеться крыши домов, мужчина обернулся человеком, отряхнул руки, похлопав теми друг о друга. Он поправил одежду и, нарочито опираясь на трость, вышел на основную дорогу. Последствия ночной бури были на каждом шагу, от сломанных веток до кусков чьего-то забора.

Проходя мимо изб, он то и дело ловил на себе взгляды девушек. Как и всегда, девушки поглядывали на него, смущенно отводя взгляды. Матери сразу загоняли тех обратно в избы.

— Ну мам, — ворчала одна из девиц. Это была старшая из дочерей Марфы.

Любава была пухленькой и всегда одевалась достаточно вызывающе по местным меркам. Платья с большими вырезами были ее любимыми.

— Не мамкай мне, заходи в дом, пока тебя не приворожили, — ворчала мать, загоняя дочерей обратно в дом и сама заходя с ними.

Мужчина уже привык к косым взглядам и притоптываниям за спиной. Так было уже пару лет с того момента, как он впервые заглянул в эту деревню.

Своей хромой походкой он поковылял мимо торговых лавок, к дому старосты, у которого можно было закупить не местные ингредиенты. Его дом не был самым большим в деревне, но был самым уютным, по мнению лекаря. Его крыша упиралась в холмы и была уже полностью покрыта травой. Выглядело так, словно сам дом находится в холме. К тому же из него всегда пахло пирожками. Жены старосты давно не стало, но запах ее выпечки все так же был на своем месте. Это было благодаря зелью, которое сделал Амос по просьбе старосты.

Седой, но очень крепкий телом мужичок сидел на лавке у дома и курил трубку. Его кудрявые волосы спадали на морщинистое лицо. Заметив гостя, он радостно улыбнулся и помахал рукой, в которой все еще была трубка.

— О, старый друг, за товаром пожаловал? О-хо-хо… не ждал тебя так рано… сейчас что-нибудь найду для тебя… — Он начал вставать, но чародей остановил его, слегка коснувшись плеча.

— Сегодня, Ярентий, я за другим пришел.

Староста удивленно вскинул бровь. Раньше он приходил только за травами и иногда едой. Всегда в одно и то же время в один и тот же день.

— Что же тогда привело тебя? — Слегка нахмурив брови, спросил он. Зная своего товарища, он немного напрягся.

— Мне нужно передать письмо. Оно не простое, а потому не для простого гонца.

Староста облегченно вздохнул. Потом задумчиво вдохнул табачный дым и, медленно выдохнув, посмотрел на парня. Он протянул свою мозолистую руку, в которую мужчина вложил письмо. Староста посмотрел на конверт из зеленой бумаги и с красивой печатью.

— Что ж, передадим гонцу твоему… — Он сделал еще затяжку и поднял взгляд карих глаз на черноволосого мужчину. — Как его найти-то?

— Он сам найдет, я все для этого сделал. Просто приберегите его до того момента, пока гонец не явится.

— Что ж ты тогда у себя не отправишь?

— У меня есть на то причины, — кротко ответил алхимик и потер ногой землю так, словно что-то раздавил.

Едва шевелящаяся тень мигом заползла обратно в привычный контур.

Староста кивнул и приложил руку, сложенную в свободном знаке Лий, к груди. Свободный знак использовался простым людом, в основном в деревнях или же в крайнем случае, когда одна рука занята. Знать, конечно, себе такого не позволяла и всегда использовала полный знак Лий.

Знак был самым простым, средний и безымянные пальцы складывались, остальные же не напрягались, и рука прикладывалась к сердцу. Его использовали и как приветствие, и как прощание.

Маг тоже слегка кивнул и приложил знак Лий к груди.

— Погодь, — внезапно сказал староста. Старик встал с лавки и быстро подошел к мужчине. Стал озираться по сторонам и очень тихо произнес. — У нас тут говорят, что, мол, вчерашняя гроза — это дело рук местного божества. Странного черного волка со шрамом на лице.

— А я тут при чем?

— Ну не попадайся ты им на глаза. Они ж люди темные, ходят теперь, во всем знаки ищут. Сделали из тебя бога. Уже и подношения носить стали. — Голос старосты звучал очень обеспокоенно, с нотами мольбы. Он держал парня за рукав кардигана.

Черноволосый обессиленно выдохнул. Его злило, что люди в этой деревне, сами того не зная, доставляют ему проблемы.

— Я ничего не могу обещать, Ярентий. — Амос осторожно снял руку старика с рукава. — Я не могу просто перестать перемещаться по лесу. Они сами верят в то, во что хотят.

Молча он пошел к выходу из деревни. Как и говорил Ярентий, почти из каждого дома слышались разговоры о гневе бога. Рыжие мальчики пробежали мимо лекаря, весело разговаривая.

— Дяденька! Сегодня в лес нельзя! — хмуро воскликнул один, тот, что повыше. Оба они были кудрявыми и с веснушками. Мальчишки преградили дорогу, расставив руки в стороны.

— Отчего же это? — ответил удивленно мужчина. Обычно местные дети не разговаривают с чужаками.

— Потому шо вы можете спугнуть бога! — возмутился старший.

— От чего спугнуть?

— От дара, что мы ему преподнесли, — гордо сказал младший. Старший дал ему подзатыльник.

— Мама сказала, что это секрет, дубина!

— Сам дубина!

Дети стали драться. Глупо и нелепо.

Они катались по земле, кусались и дергали друг друга за волосы. Парень, все еще хромая, скрылся в лесу. Убедившись, что его никто не видит, обернулся волком.

Диалог детей не выходил из головы. Дар, о котором нельзя говорить. Он сам не заметил, как ноги повели его в сторону алтаря. Это был камень посреди леса, на который люди иногда складывали полезные ингредиенты.

За много миль его уши услышали тихий плач. Резко остановившись, он наткнулся прямиком на источник звука. То был мальчишка, что то и дело всхлипывал. Его руки и ноги были связаны. Кисти были уже в крови от попыток вырваться. Волосы его были черными, как смоль, спутаны и покрыты комьями грязи.

Амос не мог поверить своим глазам. Он несколько раз моргнул, пытаясь сбросить наваждение, но картина перед ним была реальной. Наконец-то, отойдя от шока, мужчина вновь вернулся в свою человеческую форму и осторожно вышел из-за кустов.

Михей вздрогнул и полными испуга глазами посмотрел на мужчину. Сейчас перед ним стоял знакомый черноволосый лекарь со шрамом, но на этот раз он не казался пугающим. Напротив, его компания была более желанной, чем любого из знакомых. В его глазах наконец-то мелькнула надежда на спасение.

— Дяденька, помогите! — взмолился ребенок. Он панически оглядывался по сторонам в поисках того самого страшного волка.

Чародей на своих длинных ногах быстро дошел до ребенка и развязал его путы.

— Кто это сделал с тобой? — с нотами злости спросил Амос и помог мальчику подняться.

— Матушка… — Мальчик начал снова плакать.

— Но зачем?

— Она… она сказала, что бог не принял дар из-за того, что я… я проклятый и… — всхлипывая, пытался рассказать мальчик, но его голос постоянно срывался.

— Проклятый? — удивился маг. Он раздраженно вздохнул и стиснул зубы от возмущения.

— Мои волосы черные, не как у всех, и глаза странные…

— Как и у меня. Ты не проклят… — Амос посмотрел на ребенка и подал ему руку. — Пойдем со мной, я залечу твои раны.

Мальчик помялся, взвешивая все за и против. Не так давно этот мужчина пугал его, но сейчас был спасением. Он взял его за руку.

— Хорошо, — робко произнес мальчишка.

Они дошли до алхимической лавки. Это было старое двухэтажное здание из камней, поросшее лозой и мхом. Слегка перекошенное с одной стороны. Многие чародеи даже на спор не стали бы жить в такой халупе. На самом деле она выглядела не так уж и плохо, просто чародеи очень привередливы.

На ней красовалась табличка с рисунком черной лисы, что скрутилась в полумесяце. Правда, Амос рисовал там гривистого волка, но люди видели там лису. Так что название ему пришлось поменять. Над ней была надпись, которую из местных прочитать мог лишь староста «черный лис».

Убрав табличку с крестиком, он вошел внутрь. Поставил трость на привычное ей место и отправился делать зелье от головной боли, что снова начало его раздражать. Внезапно вспомнив о следующем за ним мальчике, он остановился. Подошел к стеллажу с зельями.

Достал с одной из полок флакон с синей светящейся жидкостью. Он подал ее мальчику.

— Выпей это и подсядь к камину. — Мальчик с восхищением стал разглядывать флакон с красивой жидкостью. Увлекшись, он даже не заметил, как камин зажегся сам. — Это всего лишь зелье из Танага для заживления ран.

Чародей многозначительным взглядом указал на ноги мальчика. Его обувь, ее даже обувью назвать было сложно, скорее, обноски, были в крови от стертых ног. Мальчик сел у камина и выпил зелье. Слегка смущенно подтянул ноги ближе к камину.

— Я чародей и мне нужен ученик. Хочешь научиться колдовству? — Амос решил не церемониться и просто холодно сказал факты.

Можно было проследить, как от осознания мальчик переходит к шоку, затем отрицанию и позже принятию. Он подумал несколько минут, прежде чем кивнуть.

— Тогда ты должен принять мою вещь и никогда, совсем НИКОГДА ее не снимать. — Он сделал акцент на слове «никогда», ведь это было по-настоящему важно.

Чародей снял один из своих браслетов и подал мальчику.

— Это один из моих защитных амулетов, пусть он оберегает тебя. Пока браслет на тебе, он будет связывать нас, что даст тебе возможности к использованию моей силы. — Мальчик надел его на руку и стал рассматривать.

Рядом с ним появился Элим, который вытянул шею по подобию жирафа и пристально смотрел на мальчика. Мальчишка вскрикнул и отполз.

— Он, конечно, страшный, но тебя не тронет, пока на тебе мой браслет… Это мой лютен, — устало произнес маг и его перебил вопль волка.

— Как похож! Словно с того света вернулся! — обходя ребенка, говорило чудовище.

Голова же почти не двигалась, как у сов. Мальчик испуганно глянул на мага. Его глаза непонимающе бегали от чародея к лютену.

— На вас тоже похож, хозяин…

— А вот на мать и братьев не похож… — произнес колдун, перебивая волка, на что тот фыркнул.

— Потому что они меня подобрали на тракте, когда я был маленьким.

— Тогда все становится ясно, — хмыкнул маг и слегка нахмурился. — Как твое имя?

— Михей.

— Хах, с размахом. Подобный богу, значит, — усмехнулся маг. — Мое имя Амос.

— А что оно значит?

— Не знаю, — резко ответил колдун. — Завтра подъем в 10. Элим, дай ему еды и отведи в комнату, — проговорил маг, зевая, уже на пути в свою комнату.

— Хорошо, господин.

Мальчик кивнул. Когда маг ушел на второй этаж, ребенок посмотрел на волка, а тот все так же улыбался своей привычной мордой.

Находиться с ним вот так в тишине, темноте и одиночестве становилось жутко. Мальчик не знал, куда деть свой взор, пока волк, даже не моргая, смотрел на него и сквозь него одновременно.

— А… И-и-извините, а… П-п-почему так поздно вставать? — спросил он, чтобы разрядить обстановку.

Волк словно проснулся ото сна и зашевелился.

— Для него и это рано. — Волк обернулся дымкой и полетел в сторону лаборатории. — Погоди, я принесу еды.

Мальчик похлопал глазами. Лютен вернулся спустя минуту громкого шуршания с булочкой, посыпанной сахаром сверху, и кружкой молока. Он поставил это рядом с мальчиком и снова обернулся гривистым волком.

— Ешь. Любишь такое? — спросил он, слегка прищурив глаза.

— Очень! — мальчик счастливо улыбнулся, глаза заблестели, и он принялся уминать угощения. — Вы дух, да?

— Нет. Я лютен. Я заключил контракт с человеком и стал лютеном, — ложась на бок, произнес он, наблюдая, как быстро ребенок ест. — Да-а, конечно, вы явно разные. Вкусы на булочки такие же, внешность похожа, а вот поведение…

Мальчик закинул последний кусочек в рот и допил молоко. Волк глянул на это и неохотно встал. Кажется, пассивность хозяина за годы передалась и ему.

— Пойдем комнату покажу. — Они пошли на второй этаж, там было три двери. — Левая дверь — это хозяина. Впереди ванная и правая твоя. Знаешь, где право-то хоть?

Мальчик кивнул и в подтверждение указал на правую дверь. Открыв ее, он осмотрелся.

Небольшая комнатка с косой стеной от крыши. Там были кровать, тумба, достаточно много пыли, но ни одной паутинки или паука не было. Стояли еще пару шкафов, забитых разным хламом, вероятнее всего, эта комната использовалась как кладовая. В общем, ему больше и не нужно было. Своя личная комната — это уже роскошь.

Волк оставил его и растворился в тумане. Михей лег на кровать и, прокручивая весь этот день в голове, внезапно заснул. Видимо, сказалась теплая еда, мягкая кровать и тишина. Столь долгожданная тишина…

Тем временем в комнате Амоса не было так спокойно. Он сидел за своим столом и что-то обдумывал. Его руки были сцеплены в замок, глаза обеспокоенно бегали, будто бы он что-то читал.

Из тени рядом на него смотрели два голубых глаза. Атмосфера вокруг была весьма напряженной.

— Ты действительно решил взять этого мальчика в ученики? — произнес Элим с нескрываемым весельем.

— Собираюсь ли я это сделать? — он нервно тер свое лицо и сжимал голову, почти выдергивая черные волосы.

— Ты ведь знаешь, чей он сын. Я не поверю, если скажешь, что не понял сразу.

— Я сразу понял. — Он бросил взгляд на тень. — И все же… все же я возьму его в ученики. Надеюсь, это не станет моей худшей ошибкой в жизни…

Тень зло оскалилась.

— Ты безумен, раз решил сделать сына столь кошмарного и ужасного человека чародеем… — Элим тихо рычал.

Амос ничего не ответил. Он был в сомнениях и полном смятении, когда думал об этом, но ведь ребенок не его родитель, верно?

На улице была хорошая погода. Элим лежал в тени дерева, высунув лишь кривой нос на солнышко. Один бледно-голубой глаз был приоткрыт и внимательно следил за хозяином и его учеником. Иногда он издавал что-то походящее на усмешку.

Мастер сидел на деревянной бочке с собранными на затылке волосами. Мальчик стоял в трех метрах от него с завязанными тканью глазами.

— Мастер А-амос… это обязательно? — нервно проговорил мальчик и теребил свой браслет.

Чародей достал небольшой мешочек с чем-то легким. Содержимое мешочка стукалось друг об друга, заставляя Михея прислушиваться к этим звукам.

— Обязательно, — с легкой ухмылкой произнес учитель.

Он достал из мешка шишку. Подкинул в своей руке и бросил в ученика, попав тому в бок.

— Ай! Что это было?! — возмутился ребенок, потирая ушибленное место.

Он приподнял повязку, но учитель магией натянул ее обратно и затянул потуже. Михей недовольно пошевелил носом, чувствуя, что ткань теперь немного давит. Выглядело так, словно он вот-вот чихнет. Элим ехидно усмехнулся и немного приподнял голову, чтобы лучше видеть.

— Что там такое?! Мне тоже интересно! — подал голос морской черт с другой стороны дома.

Он изо всех сил старался выглянуть, но видел только совсем немного спину Амоса.

— Ой, ты тут такое пропускаешь! — весело произнес Элим, желая подразнить морского черта. — Ох, если бы я был на твоем месте, я бы прямо плакал от несправедливости… — Он перекатился в сторону, и на то место, где он лежал, сверху полился поток воды, выпущенный из-за другой стороны дома. — Я оракул, идиот… Однажды эта рыба поймет, что все это бесполезно…

Амос усмехнулся и снова посмотрел на Михея.

— Что ты чувствовал перед ударом? — спросил Амос, рассматривая в своей руке следующую шишку.

— Ничего! — крикнул Михей и получил еще одной шишкой, на этот раз в плечо. — Ай!

— Научись понимать предчувствия и увернись тогда, когда это будет нужно. — Еще одна шишка полетела в цель. На этот раз в ногу. Элим уже давился хохотом.

— Ай! Все что я чувствую, так это то, что ты хочешь покидаться в меня чем-то!

— Возможно. — На лице чародея снова мелькнула улыбка.

Михей не видел ее, но очень живо представлял счастливое лицо учителя. В его воображении мужчина вместе с псом уже валялись на земле и хохотали, а морской черт приполз посмотреть на его унижение. Это было не так далеко от правды, потому как все это время морской черт пытался выбраться из колодца.

— То есть ты… АЙ!

— Меньше болтай, больше прислушивайся к себе. — Учитель снова кинул шишку.

Мальчик что-то бубнил себе под нос, а Элим пытался уговорить Амоса дать ему тоже одну шишку. Через минут сорок шишки в мешке закончились, и Амос взмахом руки заставил их вернуться в мешок. Он завязал мешочек и снял повязку с Михея. Мальчик недовольно потирал свои ушибы.

Они услышали звуки задыхающейся жабы, которая с хрюканьем ползла. Все-таки морской черт смог вылезти и устало дополз до них, но его сил не хватало, даже чтобы поднять голову. Элим истерично смеялся.

— Ты очень сильно опоздал.

— Нужно вернуть черта обратно в воду, а то его сильнее раздует…

Амос начал магией пытаться поднять жабоподобную русалку. Михей старательно толкал парящее в воздухе существо. Он был скользким на ощупь и сильно вонял рыбой.

— Элим, ты тоже присоединяйся. — Элим недовольно помог затолкать эту скользкую массу в колодец.

Михей стирал пот со лба тыльной стороной руки.

— А что значит, его сильнее раздует? — слегка задыхаясь, спросил мальчик.

— Морские черти — глубоководные существа. Как только их тело оказывается на воздухе, их раздувает в это… — Амос подбирал слова.

— В слизеподобную жабу! Говори откровенно, — произнес голос из колодца.

— Получается, что в воде он не выглядит так?!

— Только в соленой морской воде он не выглядит так. Это он в нашем колодце такой, а если будет на воздухе долго, то я бы предпочел это даже не видеть…

Время летело незаметно, месяц за месяцем прошло чуть больше полугода. Юноша следил за приготовлением зелья от давления, что пользовалось особой популярностью. Многие люди в деревнях страдали от этого недуга. Михей уже знал, что нужно для этого зелья и где это найти. Так что следить за очередным приготовлением было скучным для него занятием. Все, что от него требовалось, это молча сидеть и подавать ингредиенты тогда, когда нужно, и те, которые нужно. Учитель при этом ничего не говорил.

Это был один из любимых Амосом методов практики контроля предугадывания. Самым любимым после метода с шишками, конечно же. По крайней мере, так казалось мальчику. За эти полтора года, что он провел у чародея, он стал чуть выше и менее несуразным. Мужчина же за все это время не изменился ни на день. Михею даже становилось любопытно, сколько чародею на самом деле лет. Будет ли он таким же молодым всегда?

Юноша вытянул руку в сторону, чтобы потянуться и размять затекшие мышцы. Элим, дремавший рядом, резко стукнул задней лапой по шкафу, и с него упала ампула с жидкостью. Упала она прямо в руку Михею. Тот с удивлением посмотрел на свою руку, а потом на учителя. На его лицо наплыла широченная улыбка. Юноша вскочил на ноги от восторга.

— Мастер! Я ее поймал! Заранее руку выставил и поймал! — Учитель, устало вздохнув, глянул на мальца.

Потом он перевел взгляд на Элима, что одним глазом подглядывал и ехидно скалился. Взгляд его вернулся обратно к зелью.

— Это совпадение или простая помощь от Элима. — Услышав это, ученик злобно фыркнул и отвернулся в другую сторону. — Дай мне флакон.

Мальчик повернулся обратно к учителю. Мужчина все это время держал протянутую руку, не спуская взгляд с закипающего зелья. Михей передал ему флакон.

Недовольство стерлось с его лица, как только он заметил, что учитель прекратил работу. Он совершенно не шевелился. Как статуя, казалось, он даже не дышал. Тревога начала подкрадываться и к Михею.

— Мастер?.. — с тревогой произнес он, затем сразу глянул на Элима.

Тот уже не спал, а лишь вдумчиво глядел куда-то сквозь стену. Его уши слегка подергивались, словно слушая, а хвост раздраженно постукивал по полу. Тогда он потянул учителя за рукав. Мастер тут же ожил. Он встал со стула и сказал, уже выходя из лаборатории:

— К нам гости. Кажется, они скоро будут здесь. — Ученик быстро выбежал за учителем, слегка спотыкаясь.

Когда он вышел в лавку, то заметил, что учитель уже стоит у прилавка. Элим же скрывался в его тени. Обычно он так делает, если хочет подслушать глупые заказы людей, так сказать, с первых рядов. Обычно Михей, видя такое, тоже прятался за стойкой, чтобы подслушать. Но сейчас… сейчас его это напрягало.

Он встал рядом с учителем и стал правой рукой крутить янтарный браслет на левой. Это помогало ему успокаиваться. Он пересчитывал янтарные бусины, раз за разом, словно одна могла испариться. Послышался топот копыт.

— Михей, открой гостю, — мальчик сглотнул и поплелся к двери.

За дверью слышались чьи-то шаги. Каждый шаг Михея приближал его встречу с незнакомцем. Трясущейся рукой он медленно открыл дверь. На улице была темная ночь.

Перед ним стоял массивный, но не сильно высокий мужчина. Его хмурое лицо закрывали густая борода и длинная челка. На нем была знакомая уже ему шляпа гонцов. Рябина и папоротник.

— Альдеримар… — низким голосом произнес мужчина и с вопросом осмотрелся по сторонам. Его взгляд упал на Амоса, и они оба кивнули друг другу. — Кувальх.

— А-альдеримар в-веих…веихта… — слегка ошеломленно и с запинками произнес мальчик, надеясь, что проговорил все верно.

Гонец подал ему письмо. Такое же, как и тогда. С золотой печатью и гербом на конверте. Михей хотел оплатить письмо, но Амос прервал.

— Оно оплачено отправителем. В огонь его, — сразу сказал мастер.

Гонец было развернулся, но налетел на девушку в плаще. Они друг перед другом извинились, и хрупкая фигура девушки прошмыгнула в лавку. Гонец сел на коня и поскакал прочь. Михей закрыл дверь и, посмотрев на красивую печать, с сожалением выкинул письмо в камин.

— Уходи отсюда, — послышался раздраженный голос учителя.

Девушка уже стояла перед стойкой. На ней был старый потертый плащ, местами уже изодранный, но зашитый белыми нитками. Рядом со стойкой алхимика она выглядела совсем крошечной.

— Но мне нужна помощь… Я беременна и м… — Ее перебил чародей.

— Тогда тем более убирайся с моей территории, пока я даю возможность! — крикнул учитель.

Михей никогда не видел его таким. Он даже голос никогда не повышал. Лицо учителя выглядело слегка бледнее, чем обычно. Его взгляд был полон раздражения, но в нем было что-то еще, похожее на жалость.

— Но! — с дрожью в голосе начала она.

Было слышно, что она вот-вот заплачет.

— Элим! — Из-за стойки медленно вышел рычащий Элим.

Он выглядел жутким в гневе. Его черный мех торчал дыбом на загривке. Каждый его шаг был угрожающим и сопровождался утробным рычанием. От его тела исходил черный дым, поглощая вокруг свет.

Девушка испуганно взвизгнула. Она обернулась и увидела Михея. Подбежала к нему и взяла за руки. Ее лицо было заплаканным. Глаза ярко-голубые блестели от слез.

Михей, как завороженный, не мог отвести взгляда от ее лица. Она выглядела очень молодо, но ее волосы были совершенно белыми.

— Помоги мне! — прохрипела девушка.

Ее голос срывался от слез.

— Прочь! — прорычал Элим, подскочивший к ним.

Он клацнул зубами у ее лица, но та увернулась и выбежала из здания. Мальчик не понимал, что произошло. Мгновение он стоял в проходе, глядя в пол. В голове крутились ее слова. Он посмотрел на учителя с вопросом во взгляде. Но тот, лишь зло рыча, поднялся по лестнице к себе в комнату.

Мальчик помялся на месте и, схватив первый попавшийся бутыль с зельем, выбежал на улицу. Он догнал девушку. Та еще не успела уйти далеко от лавки. Михей посмотрел на нее и понял, что не чувствует ничего плохого. Он перевел дыхание, хватая ртом холодный воздух.

— Извините… я-я хотел передать вам это… это лечебная настойка… — Он протянул бутыль с янтарной жидкостью от мигрени.

— Спасибо, — расплакавшись, проговорила девушка.

Она была совсем молода, и большой живот указывал на поздний срок. На улице была ночь, и мальчику стало искренне жаль ее. Тогда он понял, что должен помочь ей. Всем, чем сможет.

— Завтра… приходите ночью к вон тому окну… я дам вам еще лекарств и еды.

— Спасибо, спасибо тебе огромное! — На лице девушки появилась надежда. — Но твой учитель может заметить меня здесь… он будет так зол.

Михей задумался. Это было правдой. Учитель был очень зол при встрече с этой девушкой. Пока мальчик думал, нежные пальцы коснулась его руки. Уши Михея слегка покраснели, когда он посмотрел на красивую девушку.

— К югу отсюда есть небольшое дерево. Можем встретиться там… — тихо предложила она.

Михей радостно закивал.

— Все, мне пора… а то учитель заметит. — Девушка помахала ему своей маленькой ручкой, а второй поглаживала живот.

Мальчишка тихо открыл дверь и увидел там своего учителя. Вид у него был злой. Очень злой. Круги под глазами казались еще чернее, чем обычно, а зеленые глаза светились, как у кота, что заметил добычу. Его черные волосы казались более растрепанными.

Мальчик робко зашел внутрь и опустил глаза в пол. Он боялся даже думать о том, какое сейчас лицо у учителя.

— Куда ты ходил? — грозно прозвучал голос учителя.

Его тон пробирал до костей.

— На звезды посмотреть… — Мальчик почувствовал, как ему прилетел подзатыльник, а его уши предательски покраснели.

— Решил обмануть меня?! Не смей к ней приближаться! — Учитель взял мальчика за шиворот и потащил к лестнице. — Она опасна.

— Но почему?! У меня нет плохих предчувствий!

— Потому что ты еще ученик! — Он проволок его по лестнице.

— Да я уже научился! Разве то, что я поймал ампулу утром, не показатель?!

— Это совпадение! И ты под домашним арестом! Не выходи из комнаты! — крикнул учитель и закинул ученика в комнату.

В замке щелкнул ключ. Михей разозлился и пнул кровать, сильно об этом пожалев. Заскулив, он схватился за ногу и рухнул на кровать. Все его мысли были о том, как же теперь помочь девушке.

Он совершенно не мог понять, почему учитель так к ней отнесся. Она явно нуждалась в помощи и выглядела безобидно. В конце концов, она была просто беременной девушкой. Причем невероятно красивой. Михей не мог забыть ее голоса и прекрасного лица.

Он думал о том, как ей помочь и как покинуть комнату сегодня вечером. Он представлял, как девушка придет на условленное место, а его там не окажется. От этой мысли ему становилось паршиво. Юноша не хотел, чтобы она видела его злостным обманщиком.

Наступила ночь следующего дня, и луна осветила комнату. Михей, уже давно собравшийся, сидел на кровати. Он вслушивался в шаги учителя. Услышав, что Амос зашел в лабораторию, Михей встал с кровати. Он подошел к окну, открыл его и высунул голову. Он подергал лозу, которая росла по всей стене дома, включая его окно. Она казалась крепкой. Мальчик сел на окно и посмотрел вниз. Земля была довольно близко, так как это был второй этаж. Но от этого было не менее страшно упасть.

Юноша глубоко вдохнул и выдохнул, чтобы успокоить нервы. Он схватился за лозу и нащупал ногой опору. Мышцы дрожали от напряжения и страха, что лоза вот-вот сломается под его весом. Он осторожно спустился и выдохнул, стоя на земле. Он поднял голову и посмотрел на свое окно. Гордость за свою храбрость поднималась в нем.

Ночь была темной, и мальчик с отличным настроением посмотрел в сторону леса. Однако из колодца перед ним вылез морской черт.

— Ты куда собрался? — Существо наклонило голову на бок, светя фонариком на голове.

— Я хочу помочь той девушке. Она беременная, и ей нужна помощь! — прошептал парень. — Учитель выгнал ее!

— Думаю, у него была причина… или это глупый пес его надоумил. — Морской черт задумался. — Ладно, я прикрою тебя. Только быстро!

Михей счастливо улыбнулся.

— Ты лучший!

Вспомнив, что его сейчас ждет девушка, он со всех ног побежал на встречу. В условленном месте, у дерева стояла девушка с белыми волосами. Она улыбалась и махала ему одной рукой, а другой гладила свой живот. Михей остановился, запыхавшись, и улыбнулся ей в ответ.

— Я пришел…

— Отдышись. — Тепло ответила девушка и легонько похлопала его по спине, принимая его старания успеть ко времени.

— Я… не смог… принести лекарства… прости. — Он виновато посмотрел на нее.

— Ты пришел, а это главное… — Она снова погладила его по спине, пытаясь подбодрить.

— Я могу собрать травы… полезные. Или я мог бы помочь тебе с чем-нибудь другим, — тараторил мальчик, очень желая загладить вину за невыполненное обещание.

— Не переживай так. Мне бы действительно не помешала помощь… — Она незаметно взяла его за руку. Ее голос был мягким и успокаивающим.

Она осторожно потянула его за собой в лес. Мальчик отметил, что ее волосы белоснежные очень красиво сияли в лунном свете. Они были тонкими, словно паутинка, и невероятно воздушными. Он был так сосредоточен на ней, что даже не заметил, как вокруг сгущались тени.

Амос сидел погруженный в свои воспоминания и иногда вздрагивал. Настроения у него совершенно не было. К тому же его все еще злило, что мальчик решил ему соврать. Но сейчас его стало что-то беспокоить. Он не мог перестать думать об обмане мальчика. Элим тоже беспокойно кружил рядом. Ужасная мысль посетила его голову.

Он побежал к комнате ребенка, открыл ее и никого не нашел. Только открытое окно. Кровь от лица отхлынула. Руки затряслись, в мгновенье ока он спустился на первый этаж. Он схватил маленькие склянки с зельями и сильный парализующий яд. Места для зелья лечения не хватило. Он взял зелье стойкости в зубы.

Обернулся волком и быстро бежал туда, куда ему казалось правильным. Ужасные мысли занимали его разум, а в голове лишь крутилаось надежда, что мальчик все еще жив. Его лапы предательски скользили по земле, но он не сбавлял ход. Предсказания привели его к большому входу в пещеру.

Он обернулся человеком и слегка дрожаще выдохнул. Вход в пещеру был покрыт большим количеством лозы, паутины и грязи.

— Элим. Будь рядом. — Элим послушно шел рядом с хозяином, что магией огня пытался осветить хоть что-то.

Его огонь не был так уж стабилен из-за волнения и часто гас. Они проходили по большому тоннелю около двух метров высотой. Шли долго, вслушиваясь в каждый звук. Сильный запах затхлости и сырости заставлял Амоса закрывать свой нос.

— Нет даже летучих мышей… — прошептал Элим. — Все сожрали…

— Я надеялся больше никогда не попасть в подобную ситуацию… — тихо прошептал Амос.

Амос откупорил зелье стойкости и выпил. Спустя время они дошли до большой «комнаты». Свет от пламени сильно рассеивался, так что было сложно разглядеть, есть ли кто-то еще в комнате. Слева от Амоса у дальней стены раздался слабый кашель и за ним стон. Амос осторожно шел к силуэту, пытаясь не шуметь, но двигаться быстро. Кто-то сидел, раскинув ноги, голова опущена вниз. Это был Михей. Маг подбежал к нему и начал трясти. Пламя в руке предательски погасло, и они погрузились в полную темноту.

— Просыпайся скорее! — шептал чародей, более не скрывая переживаний.

— Г-где мы? — начал еще не до конца проснувшийся Михей.

Из-за темноты он не мог понять, открыл уже глаза или все еще нет.

— Где-где? В гнезде, куда ты нас и завел, идиота кусок, — заворчал учитель, с волнением осматривая мальчика среди периодически вспыхивающего и гаснущего снова огня.

Он судорожно искал ранения на ребенке и нашел его на плече. Там было две красные точки, вокруг которых образовалась большая припухлость. Он осторожно надавил и почувствовал, как его палец немного провалился в месте, где должна быть мышца. Он быстро достал зелье и влил его мальчику в рот. Он сам ужасно нервничал.

И его руки задрожали сильнее, когда он услышал откуда-то сверху странный звук. Он поднял голову и зажег огонь. Из тоннеля чуть выше них выглянуло лицо той девочки. Оно было очень бледным и худым. Она опиралась маленькими руками о край. Ее белоснежные волосы свисали вниз. Девушка смотрела на них всеми шестью глазами. Два глаза находились в обычном месте, еще пара находилась в бровях, что теперь выглядели как ресницы, и еще пара чуть выше на лбу.

Она хлопала ими, словно не понимая, что происходит. Рассмотрев Амоса, она хищно улыбнулась. Клыки из ее рта выдвинулись вперед и теперь больше походили на жвала. Амос почувствовал, как его сердце пропустило удар, а пальцы рук похолодели. Огонь снова погас, и Амос в панике разрезал свою ладонь. Пара капель крови упала на землю и проросла голубым цветком.

В голубом свете он следил за каждым ее движением, когда она то появлялась на свету, то снова пряталась в темноте.

— Ты пришел помочь мне, господин чародей? — почти пропела девушка.

— Я пришел забрать ребенка. — Он пытался спрятать нервозность в своем голосе.

Она поднялась и быстро перепрыгнула алхимика, отрезая собой выход. Теперь можно было рассмотреть остальное ее тело. Верхняя часть была как у человека, но вот нижняя была паучьей. Огромное тело передвигалось на своих тонких, но прочных лапах.

— Чародей, я помню тебя еще со времен, когда была паучком. — Она все время переставляла свои лапы с места на место. — Ты тогда еще был со своим глупым другом, в нашем логове. Он очень сладко пах… — мечтательно произнесла она. — Как к старому знакомому у меня есть предложение. Оставь мне его и уходи, пока я даю тебе такую возможность.

Чародей, казалось, немного побледнел. Он снова услышал болезненный стон Михея и выпрямился ровно.

— У меня есть встречное предложение. Я его заберу, и ты уйдешь с моей территории вместе с выводком.

— Прости, чародей, я лишь думаю о своем потомстве. Их нужно будет накормить. А маленький колдун лучше всего подходит. Я не могу его тебе отдать. — Она встала так, чтобы ей было удобно атаковать.

— Говоришь, как твой отец. — Паучиха зло распахнула все глаза. — Что ж, и ты меня прости, но я должен забрать своего ребенка. — Маг встал полубоком и завел левую руку за спину.

В правой руке он держал трость, направленную на паучиху. Трость вытянулась и стала тонкой рапирой.

— Мое имя Амос Омнитус.

Паучиха сузила глаза и нервно двигала жвалами. Амос сделал легкий поклон.

— Что ж, ты сам выбрал такой путь, Амос. — Она выпрямилась во весь свой рост, нависая над чародеем. — Я Таора. Да пребудет на моей стороне Предвечная матерь.

Она сделала поклон. Они оба встали в боевые стойки. Каждый ждал первого шага противника. С губ Михея снова слетел стон, и паучиха сорвалась с места. Амос отскочил вбок и сделал перекат по влажной земле.

Паучиха зацепилась за стену и снова прыгнула на Амоса, но тот быстрым движением проскользнул под ней. Кардиган на его теле становился все тяжелее от воды и грязи, пропитавшей шерсть. Это становилось помехой для перемещения. Таора проскользила по грязи и немного потеряла равновесие.

Амос отметил неуклюжесть ее действий. Она явно была ослаблена и немного дестабилизирована. Вероятно, после родов она не успела привыкнуть к новому весу, и это могло сыграть ему на руку.

Она снова и снова прыгала на Амоса. Оба стали уставать. Таора запрыгнула на стену и пыталась отдышаться. Амос, уличив этот момент, быстро достал из сумки ампулу с ядом. Он резко дернулся с места, куда сразу же приземлилась паучиха с громким рычанием.

Амос увернулся, но поскользнулся на грязи, и удар одной из ее лап пришелся ему по передней части левого бедра. Острый загнутый на конце лапы шип вошел в мышцу и резким движением был выдернут. Он почувствовал, как разрываются ткани от крючковатого когтя. Чародей сделал короткий вдох от неожиданной боли, давясь спертым воздухом пещеры. Он упал на землю и перекатился, пытаясь держать дистанцию между ними. Сдавленный стон вырвался из легких, когда он надавил рукою на рану, пытаясь остановить кровь. Соблазн опустить глаза и оценить серьезность ранения был велик, но он не смел отвести взгляд от противника.

На секунду его тень вытянулась, помогая ему подняться. Оказавшись в вертикальном положении, он был счастлив, что зелье стойкости все еще действует. Пока он все еще мог двигаться, хоть и через боль. Нужно было действовать. Времени совсем не оставалось. Он схватил из боковой сумки маленький пузырек с ядом. Амос уклонялся и пытался обмакнуть рапиру в яд, отчего Таора начала действовать агрессивнее. Ее выносливость была на исходе. К тому же она не хотела дать Амосу нанести яд.

После очередной попытки Амос смог смазать рапиру. Ампулу с остатками яда он кинул на землю. Теперь он был готов атаковать. Он бежал и резко развернулся. Ловким движением он снял с себя мокрый кардиган и кинул в паучиху. Это дало ему несколько секунд, чтобы нанести удар ей прямо в бок, под одной из лап. Он отскочил, запыхавшись. Паучиха завизжала и начала прыгать и беспорядочно бить воздух.

Амос пытался отдышаться, воспользовавшись моментом. С каждым движением боль становилась все невыносимее, а нога начинала неметь от недостатка крови. Его голова кружилась, и он понимал, что уже в скором времени потеряет сознание. Он прикоснулся ладонью к ране и, крепко вцепившись пальцами в края, зажег в руке пламя. С громким криком он упал на землю и быстро перекатился, надеясь меньше попасть под удар.

Паучиха среагировала на крик и рванула в его сторону. Сильный размашистый удар все же смог задеть Амоса, лежащего на правом боку в луже. Он почувствовал боль в левом боку и между ребрами. Паучий коготь зацепился за нижнее ребро и процарапал кость, чудом ее не выдернув. Боль была настолько сильной, что заставила его сложиться пополам.

— Элим! — Отчаянно крикнул Амос.

Элим появился из воздуха в довольно прозрачной форме. Он напал на паучиху и дернул за заднюю лапу, оттаскивая от Михея и Амоса.

Паучиха упала и взвыла, чувствуя крючковатые зубы в своей плоти. Ампула с остатками яда, валяющаяся на земле, разбилась под ее весом и вонзилась в брюхо. Она пыталась подняться, все еще сопротивляясь действию яда, но ее движения были замедленными. Она сильно моргала глазами, так как яд уже начал поражать зрение. Элим практически растворялся, но изо всех сил пытался ее удерживать, чтобы дать как можно больше времени хозяину.

Чародей держался за раненый бок и стонал от жгучей боли. Сил на то, чтобы прижечь новую рану, у него не осталось. Даже попытка зажечь крошечный огонек могла забрать последние силы Элима.

Он пытался подняться, смотря на извивающуюся паучиху перед ним. Ее лапы в судорогах подергивались. Таора все меньше сопротивлялась и все больше хрипела. Дыхание было со свистом и неприятным бульканьем.

Элим, потеряв оставшиеся силы, растворился.

Паучиха лежала на земле и приподнялась на руках, пытаясь встать, но лапы отказывались работать. Ее белоснежные волосы были испачканы в грязи и в ее собственной голубой крови. Она смотрела на Амоса в ответ снизу вверх и понимала, что больше никогда не встанет.

— Не убивай моих детей, Амос. — Ее голос был хриплым и булькающим.

Она смотрела на него с легкой надеждой и горечью.

— Не мое право убивать их. Это был честный бой, Таора.

Амос поклонился ей в знак признательности, даже через боль. Это был очень слабый поклон, немного напоминающий покачивание головы, но он был искренним.

— Спасибо… — Она тяжело вдохнула полные легкие и опустилась на землю. Больше она не дышала.

Чародей, шатаясь, подошел к Михею и сел рядом, проскользив спиной по стене. Его дыхание было очень сбивчивым и хриплым. Михей смотрел на учителя полными ужаса и слез глазами. Его губы предательски тряслись.

Сам он очнулся только под конец боя и понял, что его левая рука полностью не работает. Все, что ему оставалось, это смотреть, как учитель и Элим из последних сил пытаются спасти его. Теперь же его учитель был рядом, но в ужасном состоянии. И все это из-за него. Так он считал.

Он начал осматривать Амоса. Тот же просто взял и одной рукой прижал плачущего ребенка к себе. Ученик взревел еще сильнее, прижимаясь к своему спасителю.

Мальчику так многое хотелось ему сказать, но он не мог, слезы застилали глаза, а в горле стоял ком. Амос смотрел куда-то в пустоту, запрокинув голову.

— Михей… Ты идиот. — Амос измученно засмеялся, но сразу закашлялся. — Я так счастлив, что ты жив… — Амос чуть сильнее прижал его к своей груди.

Михей издал всхлип и сжался в комочек. Маг погладил его волосы. Он посмотрел на труп паучихи среди поля голубых цветов и вздохнул с грустью. Он почувствовал неприятные прикосновения к правой руке, что лежала на земле. С руки капала кровь, окропляя землю. Учитель обессиленно вздохнул. Его бок болел, и усталость накатывала. Он кашлянул, отчего ребенок на его груди быстро отпрянул. Михей вновь стал всматриваться в лицо учителя, ища ответ на свой незаданный вопрос.

— Со мной все в порядке… кхе. — Он знал, что учитель был не в порядке, волосы совсем растрепались, лицо и одежда испачканы в крови. В голубом свете он казался еще более бледным, чем обычно.

Только сейчас мальчик заметил, что вокруг них распустились маленькие цветы. Они были голубого цвета и источали свечение. Они были везде. Позади них на поле битвы, под трупом паучихи и прямо под учителем. Он обеспокоенно поднял глаза.

— Мастер… Откуда? Это же… Перецетус… — Он оценивающе посмотрел на учителя и отбросил все вопросы. — Ладно, давайте убираться отсюда!

Мальчик стал помогать учителю подняться, хотя сам еле стоял. Тот кряхтя поднялся и оперся на рапиру, что вернулась в исходную форму трости.

— Подбери мой кардиган, — сказал Амос, с трудом кивая в сторону вещи.

Михей с опаской обошел труп паучихи и поднял грязную вещь, теперь больше напоминавшую огромный кусок болотного мха. Он снова вернулся к Амосу.

Михей пытался поднять измученного чародея, но они оба теряли равновесие, поскальзывались или сворачивались от боли, а после сразу падали. С четвертого раза у них получилось встать и в весьма неустойчивом положении придерживать друг друга. Земля была все такой же скользкой, а они стали более шаткими. Опираясь друг на друга, они шли к выходу, но мальчик остановился, отчего Амос снова взвыл, прочувствовав раны.

— Я вспомнил, что она оставила коконы в том пролете.

Он указал головой на соседний поворот.

— Пусть там и остаются, она отдала свою жизнь за них… — Михей помрачнел и опустил голову.

Амос сделал шаг вперед, увлекая за собой Михея. Казалось, это была самая долгая и тяжелая дорога в их жизни. Хотя у Амоса и не такое бывало.

Из колодца выглядывал морской черт. Он был уже раза в два шире, чем обычно, и больше напоминал жабу. Вероятно, он находился на воздухе очень долго, ожидая их возвращения. Даже под раздутыми веками виднелось беспокойство в крошечных глазах-бусинках.

— Ох, акульи потроха, что с вами случилось?! Вы где были?! Я места не мог себе найти! — Он так возмущенно кричал, что из его рта плескала вода и даже пенилась.

— Потом расскажу… — с трудом произнес Амос.

Они тяжело ввалились в дом. Амос опустился на скамейку у камина и облокотился на стену. Михей закрыл дверь.

— Михей, принеси мне лекарство, — произнес хриплым голосом учитель.

Он все еще держал рану на боку, пытаясь остановить кровь. Ученик кивнул и быстро убежал в комнату. Вернулся он так же быстро.

— Мастер, я-я не знаю, что брать… я не чувствую! — Взгляд его был очень испуганным и совершенно растерянным.

— Именно поэтому я и говорил тебе никогда не снимать браслет, — с упреком произнес чародей, раздраженный болью во всех частях тела.

— Но я… — Михей проверил руку, но браслета там действительно не оказалось.

Кровь от лица отхлынула.

Учитель снял одно из своих колец, испачканное в крови, и протянул его мальчику. Тот надел его и нахмурил взгляд.

— Это она его сняла… Но когда?

— Скорее всего, когда только пришла и схватила тебя за руки или же в один из других разов, когда ты решил меня ослушаться. — Последнюю фразу он произнес быстро и слегка раздраженно.

Мальчик стыдливо опустил взгляд и побежал доставать нужные лекарства. Он взял четыре разных флакона. Три из них чародей выпил по очереди. Мужчина поднял одну сторону водолазки, обнажая порез. Ученик сразу отметил, что, помимо этого пореза, на теле были еще шрамы. Очень старые.

— А откуда эти шрамы? — Учитель слегка дрогнул и быстро натянул одежду обратно.

— Со старых времен… Но раз ты решил поговорить, то лучше обсудим, какого черта ты пошел за паучихой?! Ты вообще ничего не читал о них?!

— Нет… вы не давали книги про них… — Учитель вздохнул, нервно почесав голову.

— Ты живешь здесь уже четыре года, мог бы и сам начать читать. — Он снова вздохнул. — Нужно это исправлять… То гнездо, что мы оставили… из него родится очень много маленьких паучат, точно таких же, как и те, что иногда заползают к нам в дом. Однажды они тоже вырастут и научатся походить на людей, скрываться среди них и охотиться.

— Тогда почему мы их оставили?!

— Потому что у нас нет права их убивать. Почти весь выводок погибнет без защиты и кормежки матери. Но те, что все же выживут, они станут такими же, как мы. Тоже разумными. Они тоже хотели бы жить. Хоть я и не люблю пауков, не могу сказать, что они монстры… Лишь очередные существа, которым приходится скрываться, чтобы выжить.

— Но как вы поняли, что она паук?

— Видел ее волосы, тончайшие, словно паутинка? Белые… — Мальчик кивнул. — Это и есть паутина. С возрастом они учатся создавать паутину всем телом. Так они отращивают себе волосы и позже красят. Брови, внутри которых спрятана их закрытая пара глаз. Стоит лишь присмотреться. И еще пара находится над бровями. Выглядит это как морщины, но некоторые и их учатся скрывать. Еще есть клыки.

— А отец паучат не придет за нами? — дрожащим голосом произнес Михей.

Он нервно трогал свою поврежденную руку.

— Не должен. Они очень редко остаются с самками. У них нет инстинкта к защите мелкого потомства. Паучата, вырастая, сами их находят, и тогда он начинает их защищать.

Мальчик помог обработать раны учителя. Забинтовал как мог, криво и не очень надежно. Учитель кивнул в знак благодарности и пошел наверх в свою спальню. Михею же совершенно не хотелось спать, и он глядел в камин. Огонь успокаивающе трещал и был светом. Темное небо за окном говорило о том, что уже скоро рассвет. От этого на душе становилось спокойнее. Будто вот-вот солнце развеет тьму и изгонит всех чудовищ.

Но тут прозвучало три громких стука в дверь. Сразу за этим громкий перестук когтей. Мальчик осторожно встал и на носочках подошел к двери, стараясь издавать как можно меньше звуков. Он стал прислушиваться. Звуков снаружи не было. Только шум ветра. Внезапно дверь открылась, мальчик отшатнулся назад и упал на пол.

Он сидел на полу и испуганно смотрел вверх. Перед ним стояла темная фигура в мокром плаще и капюшоне. Силуэт был огромным, больше двух метров, с широкими плечами. Из тьмы капюшона горели яркие желтые глаза. Их зрачки были как у кошки.

Отойдя от шока, мальчик заметил белые волосы. Такие же, как и у паучихи. Он стал судорожно придумывать план, что же ему делать. Попробовал прислушаться к своему чутью. В тот момент он не чувствовал ничего, это показалось ему еще более пугающим. Все повторялось, как и в тот раз с паучихой. Он отполз назад и прокричал.

— Элим! — Тот мгновенно появился рядом и посмотрел на гостя.

Оскал с его морды пропал, сменившись странной ухмылкой. Он был все еще расплывчатым дымом, не имея сил на большее.

— Давно не виделись, Белозар, — торопливо произнес он.

Гость вошел, по пути снимая капюшон. Под ним был молодой и очень бледный человек. Он был приятной наружности и с очень непослушными волосами. У него было худое и длинное лицо с острыми скулами.

— А я уже подумал, что ошибся домом. Извиняюсь за вторжение… — Его голос был слегка скрипучим и шипящим, но веселым.

Он приветливо улыбнулся мальчику и протянул ему руку, чтобы помочь встать. Тут он заметил, что левая рука ребенка бессильно болталась. И спустя пару секунд его улыбка угасла.

— Где он?! — взволнованно произнес гость, крутя головой по сторонам.

Его нос уловил запах крови. Он шумно вдыхал воздух и удерживал его в легких. Его глаза бегали по углам комнаты.

— На втором этаже, скорее всего, умирает от боли… — с горькой усмешкой произнес волк.

Гость посерьезнел и миновал большую лестницу всего за два больших шага. Он оглянулся по сторонам, выбирая дверь.

— Комната слева. — Произнес вдогонку волк.

Мужчина резко открыл дверь, не рассчитав силы, и ручка с неприятным звуком стукнулась о стену. Ему в нос ударил сильный запах крови. Он немного отшатнулся назад и прикрыл нос рукавом. В комнате было темно, но свет из коридора позволил увидеть, что было внутри. У самой кровати на полу лежал Амос. Вероятно, он пытался лечь спать, но у него это плохо получилось. Однако правой рукой он все же опирался о кровать.

— Амос, как ты?! — спрашивал беловолосый с тревогой в голосе.

Мужчина подбежал к Амосу и слегка потряс за плечо. Чародей уже крепко спал, так что ответа не последовало. Тогда Белозар осторожно поднял чародея и уложил на кровать. Ученик тем временем стоял в дверях, нервно переступая с ноги на ногу и крутя большое кольцо на руке. Он совершенно не знал, как реагировать на неизвестного человека. Когда гость стал задирать одежду учителя, мальчик дернулся в его сторону, но вход ему преградил Элим.

— Не мешай. Хозяину еще рано умирать.

— Но!

Элим закрыл дверь и серьезно посмотрел на мальчика.

Белозар скинул мокрый плащ на пол. Под ним оказалась черная ряса священника с белым воротничком. На груди висел знак церкви. Он посмотрел на раны друга и нервно выдохнул.

— Ох, Предвечная… это случилось снова… — бормотал себе под нос мужчина, видя раны, оставленные паучьими лапами.

Он зажег свечу на прикроватной тумбе. На его лице было печальное выражение и странный болезненный взгляд. Он запустил руки в свою сумку и, немного покопавшись, достал иголку и нитку. Белозар положил их на прикроватную тумбу и снова погрузился в сумку. Затем он достал флакон с прозрачной жидкостью, в которую и окунул иголку.

Амос издал тихий стон, больше похожий на сопение. Святой отец протер раны тряпкой, смоченной в спирте. Амос застонал в приступе болезненного спазма. Белозар слегка похлопал того по плечу и грустно вздохнул.

Он начал копаться в сумке, ища что-то, но быстро понял, что там этого не оказалось.

— Вот же ж… Прости меня… — Он взял его руку, ощупал, найдя вену, и приблизил к руке голову.

Он широко открыл рот и вонзил свои острые клыки прямо в вену. Амос со стоном дернулся и распахнул глаза. От последующего удивления они открылись еще сильнее. Белозар отстранился и протер след от укуса.

— Бел… — из последних сил прохрипел маг.

Ему пришлось бороться с невероятно тяжелыми веками, чтобы оставлять глаза открытыми.

— Отдохни, братец. Я займусь твоими ранами.

Маг не стал спорить и послушно закрыл глаза. Его мышцы начали расслабляться. На его лице больше не было того напряжения.

— Убереги его, Предвечная матерь… — шептал он молитву, пока зашивал раны.

Священник осторожно, но быстро зашил раны. Перевязал их и накрыл пациента одеялом. Задул свечу и вышел из комнаты, задержавшись на выходе.

В коридоре все так же стоял явно нервничающий мальчик. Он переступал с ноги на ногу и беспокойно мял онемевшие пальцы на поврежденной руке.

— Где можно смыть… — тихо произнес Белозар, поднимая руки, испачканные в крови. Сам его взгляд избегал собственных рук.

Мальчик нехотя указал на дверь в ванную, продолжая рассматривать каждую деталь в одежде и внешности гостя. Мужчина казался уставшим, но тем не менее достаточно сосредоточенным. Его черная ряса была не совсем такой, как у священников. Обычно она была белого цвета с красивыми рисунками, определенно без разрезов по бокам.

Беловолосый мужчина кивнул и пошел в указанную сторону. Он взял небольшую тару с водой и влил туда что-то напоминающее по запаху самогон. Священник скрупулезно намывал каждый миллиметр рук, словно боялся оставить на себе хоть каплю крови. Все это время, пока гость мыл руки, Михей следил за каждым его шагом, стоя в дверном проеме. Он чувствовал, что беловолосый что-то скрывает.

Они спустились вниз, где Белозар сел на лавочку, прикрыв глаза, и потер их, слегка надавливая. Он закрыл руками лицо и напряженно выдохнул. Ребенок встал напротив. Гость убрал руки и открыл глаза.

— Кто вы такой? — дерзко произнес мальчик.

— Белозар. Я друг Амоса.

— Что вы здесь делаете?

— Я здесь, чтобы встретиться со своим другом. А ты здесь зачем?

— Как зачем? Я сын… — Глаза священника расширились от удивления.

Через секунду они снова сузились в улыбке.

— Замечательно. Рассказывай, что с вами случилось. — Желтые глаза сверкнули, зрачки сузились на манер кошачьих.

Мужчина сложил в замок пальцы рук и облокотился на них. Он немного подался вперед, явно готовый слушать.

— Мы с учителем попали в паучье логово. — Глаза мужчины широко распахнулись в ужасе.

— В логово?! Как вы выбрались?! Их было много?! — в панике спрашивал мужчина.

— Да! — крикнул мальчишка. — Не прикидывайтесь, что не знаете! Вы, пауки, все обманщики!

— Что? Я, по-твоему, на паука похож?! — возмущенно и одновременно с удивлением воскликнул гость.

— Твои волосы белые! У тебя есть клыки! Да ты самый настоящий паук!

— А уши? Уши ты не заметил? А глаза? А мой рост? Я змей! Да у меня ничего общего с ними нет! — возмущался священник, указывая на свои отличия. Он по-настоящему опешил от такого заявления.

— Серьезно? — скептически посмотрел на него мальчик.

— Нет-нет! У меня точно ничего общего с этими!.. У-у-у-у, надо успокоиться… спокойствие. Каждый имеет право на свое мнение… — Он взялся за свой кулон и, закрыв глаза, выдохнул.

— И как оно… работает? — с хриплой усмешкой произнес голос, носитель которого медленно спускался со второго этажа.

Лицо Бела просияло, он сразу вскочил с места.

— Нет, не очень… — Он пошел в сторону Амоса и широко улыбнулся так, что было видно его клыки.

— Мастер! — крикнул ученик, подбегая к учителю и помогая ему спуститься.

— Так ты же его сын? — с ироничной улыбкой произнес Бел, подходя к другу.

Мальчик засмущался и посмотрел на учителя виноватым взглядом. Кончики его ушей слегка покраснели.

— Считай, что он мой приемный сын, — Белозар с пониманием кивнул и заключил друга в крепкие объятия.

На удивление мальчика, Амос не стал выворачиваться, а наоборот, ответил на них.

— Давно не слышал твоих криков, братец.

— И я по тебе скучал! — прокричал змей тому на ухо, отчего Амос прикрыл один глаз и немного отодвинул голову. — А теперь можешь рассказать, что произошло, пока действует мой яд. Пришлось вколоть тебе немного, чтобы убрать боль.

— Да, пожалуй. Но мог бы и быстрее прийти. — Священник проигнорировал издевку алхимика.

— Я осмотрю мальчика, и потом отправишься спать, — командно произнес Белозар, помогая Амосу сесть на лавку.

— Хорошо, — послушно ответил Амос.

Мальчик смотрел на это изменение поведения чародея и стоял в ступоре. Он сел на лавку вместе с учителем и слушал рассказ того об их приключении. Змей осторожно осматривал руку Михея, отмечая, что яд паука растворил большой кусок мышцы.

— Да… Хорошо хоть не в шею, а то ты был бы уже весь как шарик с водой… — Белозар осторожно обрабатывал рану странным и зловонным зельем.

— Шарик с водой? — нервно спросил Михей и покосился на учителя.

— Да, яд пауков разъедает ткани. После укуса ты превращаешься в суп для паука. Если укус в шею, то час — два — и тебя просто выпьют. Ужасная смерть, — вздохнул Белозар.

— Да. Там самка была. Она хотела растянуть на подольше еду для потомства, — уточнил Амос и устало смотрел на то, как обрабатывают рану мальчика.

— Да, верно. Паукам только дай возможность. Чародеи для них — еда на очень долгое время, — подтверждал Белозар. — Ну ничего, малой. Мы тебя сейчас подлечим. Рука болеть будет жутко, но я могу тебе немного обезболивающего вколоть. Но это только завтра. Сейчас рано тебе. И так много всего сегодня в твоей крови.

Для себя Михей отметил, что священник выглядел очень приятным человеком, и если бы не вся эта ситуация, то он никогда бы не испугался его. Он очень отличался от учителя всем. Белозар даже тянул немного слова, что добавляло некоторой мягкости его голосу, хоть он и говорил достаточно громко.

Белозар осторожно забинтовал его рану. Чувствовалась рука мастера, которая делала это уже очень много раз.

— Рукой не двигай особо, а завтра еще перебинтую. — Он озорно подмигнул. — На молодых-то все быстро заживает.

— Спасибо, — невнятно произнес Михей, но Белозар и это принял.

Змей прошел на кухню, чтобы приготовить еды. Михей последовал за ним, чтобы подсказать, где что лежит, но мужчина прекрасно ориентировался в хаосе чародея. Амос параллельно начал свой рассказ, не забыв упомянуть о глупости и самоуверенности мальчика. Михей стыдливо покраснел, словно его отчитывали прямо перед дядей.

Змей ужасно шумел сковородками, пока готовил. Он жарил в сковороде картофель с томатом, весело подкидывая его. Пока чародей продолжал рассказ, змей успел облить свою руку кипящим соусом, а потом, тряхнув рукой, задеть полку и разбить несколько склянок. Амос тихо усмехнулся и покачал головой.

— Ты такой же неуклюжий, как и Михей… Нет. Ты даже хуже. — Амос попытался магией поднять осколки, но сил не осталось.

— Эй, братишка, я сам все приберу. — Змей начал собирать осколки. — Знаешь, ты изменился.

— К лучшему ли? — устало протянул чародей.

— Только трикстерам ведомо. Однако мне кажется, что и эти изменения несут в себе благодать.

— Ты слишком оптимистично настроен в этой жизни, но это твоя хорошая черта.

— А может, ты просто постарел? — пошутил змей.

Беловолосый осторожно поставил на стол тарелку с супом. Готовил он всегда не очень хорошо и к тому же без мяса. Амоса это не смущало.

— Может, и так, — смиренно улыбнулся он и начал есть.

— Точно постарел. — Белозар посмотрел на спящего Михея.

Юноша спал, облокотившись о мешок с картошкой.

— А детеныш-то уснул, — произнес змей.

Амос глянул на ребенка. Его черные волосы закрывали бледное лицо.

— Если бы я не знал тебя, то и впрямь поверил, что он твой. Сильно похож на тебя и внешне, и характером, особенно в молодости.

— А характером с чего бы?

— Раньше ты таким же был, — улыбнувшись, сказал он.

Подошел поближе и осторожно взял мальчика на руки.

— Я отнесу его в комнату, ты пока попробуй съесть все. Рекомендация врача.

— Правая дверь. — Белый кивнул и понес ребенка в комнату.

Он осмотрел темную маленькую комнату. На тумбе были разложены разноцветные камни, а на потолке светящиеся звезды. Там было много разных книг на полках и интересных цветков в горшках. Он заметил большую волчью лапу посередине и не смог сдержать смешок.

Осторожно уложив Михея на кровать, он накрыл его мягким одеялом. Было приятно видеть комнату мальчика, пускай и все еще довольно простую, но постепенно наполняющуюся историями.

С глупой улыбкой он вышел из комнаты и спустился вниз, глядя на то, как Амос послушно ел суп. Лег рядом лицом в скамейку.

— Давно в пути? — мельком задал вопрос Амос, глядя на уставшую позу.

— Словно целую вечность…

— Как ты меня нашел?

— Твоя подруга Сетра дала адрес… а, точно! — вновь энергичный священник начал копаться в своих карманах и проверять сумку. — Куда я его дел…

— Ты как всегда не держишь в порядке свои вещи, вот и не можешь никогда ничего найти. А вот если бы ты…

— А вот оно! — Протянул ему письмо. — У меня, знаешь ли, свой порядок.

— Порядок — это когда…

— Читай письмо, — прервал он длинную тираду друга, коих он слышал уже много.

«Дорогой Амос, я нашла человека, у которого ты сможешь узнать ответы. Его невозможно разговорить и его еще труднее найти. Однако у нас сейчас большие проблемы, и архимаг призывает всех чародеев в башню. Конечно, Исилима туда явится. Там ты его и сможешь подловить. Ждем тебя в Тертоне.

P.S. С любовью, прекрасная Сетра Марунис».

— Что там? — Поинтересовался змей, с интересом поглядывая на друга. — Знаешь, она странно улыбалась, когда отдавала письмо…

Амос закатил глаза на фразу змея. Белозар и Сетра не очень ладили всегда.

— Меня просят приехать в столицу государства Тертона. Там что-то происходит.

— Я слышал, что там из-за правления короля совсем плохо стало. Да и сам видел… Разруха, люди гибнут от голода и болезней. Видимо, маги наконец заметили и решили что-нибудь с этим сделать. — Хмуро и с легкой злобой проговорил Бел, но, мельком глянув на друга, не стал продолжать.

— Я знаю и не горю желанием туда ехать… но придется… Это слишком важно, — уклончиво произнес чародей.

— Я с тобой. — Голос Белозара прозвучал твердо. Он определенно не принял бы отказа, как делал всегда.

— Спасибо, — ответил маг. — А теперь пора бы поспать.

Маг стал подниматься, скривившись от боли. Друг подхватил его и помог добраться до комнаты.

— Как в старые добрые, а? — игриво произнес змей.

— Да. Точно.

Маг лег на кровать и указал, где лежит одеяло, которое змей сразу расстелил на полу рядом с кроватью. Белый прилег на место и с улыбкой глянул на друга.

— Если что, падай, я буду ловить. — Он протянул руки вперед, как бы готовый поймать раненого товарища.

— Хах, я запомню, что нужно будет с утра спрыгнуть с кровати. — Он задул свечи и улегся в кровати.

Сон довольно быстро накатил.

Утро Амоса, как и всегда, началось с шума. Это стало неприятной закономерностью за последние полтора года. Сначала он слышал только отдаленные голоса внизу. Громкий и весьма возмущенный голос Белозара напоминал, что вчерашний день вовсе не был сном. Раны неприятно болели, заставляя мужчину хмуриться.

Бел с Михеем очень громко обсуждали что-то. В основном, конечно, слышно было именно Белозара. Раздались громкие шаги по лестнице. Маг вздохнул и накрылся одеялом. Сейчас ему меньше всего хотелось кого-либо видеть, а из-за боли было сложно сдерживать раздражение. Он зажмурил глаза, делая вид, что он все еще в глубоком сне.

Дверь с громким звуком открылась, снова стукнув ручкой о стену. Амос вздрогнул и поморщился, представляя, как стена с треском ломается.

— Тебе нельзя туда! — послышался снизу восклик мальчика.

Тот был совершенно проигнорирован.

— Амос, вставай, засоня, пора есть и собираться! — Друг подошел ближе и резким движением открыл шторы.

Яркий свет залил комнату, и даже сам Белозар немного прищурился.

— Отвали. — Его голос прозвучал раздраженно, но в то же время жалобно.

Амос сильнее натянул одеяло на голову. Одеяло тут же улетело в сторону.

— Всю жизнь так проспишь! — возмущенно произнес змей, склоняясь над кроватью Амоса.

— Да я бы с радостью, вот только змеи надоедливые мешают! — Он отвернулся в другую сторону, накрыв тело подушкой, и тихо пискнул от боли, пожалев о лишнем движении.

— Надоедливые, значит?! — с обидой воскликнул священник. — Позволь мне надоесть тебе еще сильнее. Поворачивайся. Этой надоедливой змее нужно перевязать твои раны. Только один человек может так грубо со святым разговаривать!

Амос с трудом перевернулся, так, чтобы дать доступ к боку. Гость фыркнул и стал обрабатывать раны.

— Я уже и забыл, какой ты придурок по утрам, — тихо пробормотал змей.

— А я — какой ты раздражающий по утрам, — тут же ответил Амос.

Священник слегка улыбнулся. Он дал лекарства, перебинтовал раны, а потом встал и пошел на выход.

— Я подготовил тебе булочку и молоко. Спускайся, — произнес змей и вышел из комнаты.

Амос полежал с минуту в тишине и встал. Мысль о булочке занимала весь его мозг, потому как организм требовал еды. Он чрезвычайно медленно и аккуратно поднялся. Чародей накинул очень свободную рубашку и поправил задравшиеся до икр штаны. Он бы и не поправил их, если бы они так сильно не передавливали ноги.

Выходя, он заметил на стене уже изрядную вмятину от ручки. Он с досадой выдохнул и провел пальцами по трещине.

— Ну что за человек… — на выдохе прошептал он.

Нехотя и с большим возмущением он вышел из комнаты вниз. Из-за боли во всем теле он немного кряхтел по дороге. Каждая ступенька отдавалась болью в мышцах и ранах.

Внизу никого не было, только на стойке стояли булочка с молоком. Тогда маг взял стакан молока и разделил сладость на две части. Вышел из дома.

На улице стоял священник со скрещенными руками на груди. Впереди же чем-то занимался Михей. Маг подошел к Белозару и, даже не смотря в его сторону, протянул руку с булочками. Тот, окинул взглядом алхимика и улыбнувшись, взял часть.

— Я принимаю твои извинения. — Маг лишь фыркнул на это и начал есть свою половину.

— Чем он тут занимается? — с замешательством произнес чародей.

Амос смотрел, как Михей бегал по полянке перед домом и пытался рычать. Морской черт задорно подбадривал мальчика и пускал вверх небольшие фонтанчики изо рта.

— Он сказал, что не может обратиться, и я ему посоветовал думать как волк и вести себя как волк, — ухмыльнулся змей.

Михей встал на все четыре конечности и начал выть как волк.

— Но это так не работает… — Одна бровь Амоса приподнялась в потрясении. — К тому же Элим — гривистый волк. Это совсем другое животное.

— Я знаю, — со смешком сказал змей и откусил еще кусок булочки.

— И ты еще называешь себя святым… Кстати, чем ты занимался эти…

— Одиннадцать лет? Легче сказать, чем я не занимался. — Мужчина взял из рук Амоса стакан молока и немного отпил, вернув стакан на место. — Я изучал более редкие болезни людей. В основном я много времени потратил на мелкую резервацию в горах Старого Севера. Там был интересный случай оспы, от которой погибали, но в довольно долгий период. Они могли жить с болезнью больше месяца, а в некоторых случаях даже получали иммунитет.

— И чем же обусловлена такая задержка? — весьма удивился Амос.

— Все просто. Холод. Ну и, возможно, немного и то, что они пили. Мне кажется, что это что-то в воде в самих горах. А еще я был в других королевствах, — внезапно перевел тему он. — В трех странах престол заняли появившиеся из ниоткуда корваксы. Я даже деньги поставил на то, что это неправда, ведь ты всегда был настолько убедителен…

— Погоди, корваксы?! Ты уверен?! Они же все погибли в войне!

— Да. Я видел своими глазами корвакса Линада, он взял имя в честь королевства Лантари. Я удивлен, что ты совершенно ничего не знаешь. Риц тоже уже год под управлением корвакса Ронснада.

— Что? Не может этого быть… Хотя оно и понятно, эта деревня отделена от остального мира густым лесом, не зря я выбрал именно ее. Новости до сюда доходят слишком редко и, видимо, не все… — Амос обдумывал все возможные причины того, почему корваксы ждали так долго, не подавая никаких признаков своего существования.

Белозар потряс чародея за плечо, выводя из состояния задумчивости.

— Ты… Эй, смотри! — Он указывал в сторону ребенка.

Амос замер от удивления, услышав неприятный скулеж. Михей наконец обратился.

— У него наконец получилось! — воскликнул морской черт. — Вот что значит приехал мастер! Верную методику подсказал!

— Я смог! Мастер! — Маленький черный волчонок скакал на своих длинных лапах, постоянно спотыкаясь и падая.

Он шаткой походкой старался идти ровно, но у него не получалось, отчего он больше походил на большой ком черной пыли, перекатывающийся по полянке. Одна его передняя лапка была еще повреждена, и он старался не наступать на нее.

— Ну и чего ты стоишь, подбодри его! — прошептал змей в сторону Амоса и пихнул его локтем, так что тот слегка скривился от боли в ранах.

— Молодец, Михей, — на выдохе произнес он.

Михей еще быстрее стал перебирать лапками, постоянно падая. Морской черт сначала радостно пускал небольшие фонтанчики изо рта, но когда щенка повело в сторону сада, он быстро начал плевать в него струей воды. Михей, пища, ускакал подальше от сада.

— Нам бы пора выдвигаться. Думаю, скоро он будет здесь… — тихо проговорил священник, смотря в сторону леса.

— Да, мне тоже кажется… Михей! Давай собираться, мы сегодня уходим далеко и надолго.

— Погодите, вы куда?! — возмутился морской черт, слегка переваливаясь через бортик.

— В Тертон, — ответил чародей.

— К-круто! Всегда хотел в другую страну! — тявкнул Михей и, поскользнувшись, упал мордой в лужу.

Амос посмотрел на него и, сделав инстинктивное движение в его сторону, передумал. Его нос немного поморщился от боли в боку.

— Я не буду тебя поднимать… — устало произнес он и прошел мимо.

Михей высунул морду из грязи и начал чихать, так как жижа затекла в ноздри. Он почувствовал, как его обхватили теплые большие ладони и подняли в воздух. Грязь стекала с пуза, хвоста и лапок.

— Думаю, тебе лучше превратиться обратно, после того как… — не успел договорить змей, как их окатил поток воды из колодца. — Да… это то, что я и имел в виду. Спасибо.

Он занес щенка в дом и смотрел, как Михей пытался превратиться обратно.

— Давай я помогу собрать твои вещи, пока ты пытаешься… Только указывай, что делать.

Михей опустил стыдливо уши и кивнул, понимая, что в таком состоянии сам не справится.

Так они и поступили. Белозар послушно собирал вещи мальчика под его тявканье и попытки превратиться. Амос в своей комнате старался сложить все на пару с достаточно дымчатым Элимом, который постоянно все ронял.

Компания шла по пустынной земле. Кони, фыркая, высказывали свое возмущение палящим солнцем и проваливающимся песком. Ехали они так же, Михей сидел перед Амосом на коне и с интересом разглядывал бескрайние пески королевства Кисари. Их вороной конь иногда встряхивал головой с такой силой, что мальчик боялся слететь. Михей крепко держался за коня, но с осторожностью, которую не проявлял обычно к Элиму. К тому же теперь ему приходилось придерживать ткань, окутывающую голову.

Ткани им подарили Атанас, Крайос и некоторые другие посетители таверны. Это было отнюдь не потому, что Амос с чародеями помогли справиться с песчаной бурей. Нет, конечно, нет. Люди высказали лишь мнение о том, что бездари из академии только хуже сделали, а буря пропала от прибытия святого. В благодарность они одарили Белозара и Шаруна разнообразными тканями, орехами и финиками. Тканей было так много, что ими смогли полностью укутать Михея, Амоса, Белозара и немного коней.

Конь Белозара шел совершенно спокойно, быстро привыкнувший к новым условиям. Его даже не смущал огромный змей, ползущий совсем рядом. Он только громко фыркал, когда змей проползал так близко, что песок под копытами начинал уползать.

Иногда Шарун уползал вперед, с такой скоростью, что всем было очевидно, у Белозара никогда не было шансов от него сбежать. Шарун был очень ответственным, он регулярно спрашивал о самочувствии Белозара и прикрывал его своей большой тенью от жгучего солнца. Он часто проверял местность впереди на наличие опасностей.

Всех в этой компании напрягала картина того, как змей ел. Поэтому тот решил питаться в отдалении.

До портового города Нютенк оставалось немного, об этом говорили появлявшиеся в окружении камни и растения. Воздух становился не таким сухим.

— Михей, если ты принюхаешься, то совсем скоро сможешь почувствовать запах моря, — произнес чародей, осторожно похлопывая по плечу юношу, который тут же стянул с носа платок и начал принюхиваться.

Он вытягивал голову вперед и нюхал воздух. Юноша высматривал вдалеке ту самую голубую полоску моря на горизонте, как обычно описывалось в книгах, но там были только отблески от песка.

— А как пахнет море? — задал по-детски простой вопрос мальчик.

— Море пахнет как соль, сладкие фрукты и горячие пески пустыни! — с восхищением произнес Белозар.

— Нееет, оно пахнет как рыба, водоросли и влага, — прошипел змей, выныривая из песка.

Мальчик мотал головой, пытаясь понять, кто же прав. Мнений было много, хотя это же всего лишь был запах морской воды. Он поднял взгляд на учителя.

— Море пахнет как мокрая древесина, йод, такой же, как тот, что стоит в моей лаборатории, и холодный воздух с других берегов.

— Как романтично, — подал голос Элим, летевший рядом. — Я думаю, море пахнет потными рыбаками, тухлой рыбой на причале и выпивкой из местного трактира.

Шарун грозно посмотрел на лютена, намекая, чтобы он заткнулся.

— Для всех воспоминания разные, а потому и на такой простой вопрос все не смогут ответить одинаково, но это не значит, что хоть чей-то ответ верный или не верный. — Амос похлопал Михея по плечу и поправил на нем слегка развязавшиеся ткани. — Когда мы прибудем на место, ты сам узнаешь ответ, истинный только для тебя.

Чем дольше они ехали, тем чаще можно было встретить изредка пролетающую вдалеке чайку. Правда, среди криков чаек выбивалась только одна чайка, которая раздражала своим криком. Это был довольно странный, раздражающий звук. Казалось, бедное животное попало в беду, молило о помощи.

Амос старался не поворачивать головы. Он уже знал, что его змеиный друг захочет пойти посмотреть. Он всегда тащил его в неприятности. Ни одна из этих историй не заканчивалась хорошо. Белозар тоже уже знал отношение друга к таким мероприятиям, особенно после их последнего совместного инцидента. Белозар проскакал чуть вперед, преграждая проход коню Амоса. Тот слегка погарцевал на месте и остановился.

— Мы должны посмотреть, что это.

— Не должны. — Амос обошел Белозара и направился дальше в ту сторону, куда и планировал. — Там точно нет ничего интересного, к тому же ты можешь просто отправить туда Шаруна.

— Мне тоже интересно, — тихо произнес Михей с некоторой виной в голосе.

— Излишнее любопытство может быть опасным. Это нам показала история с пауками, — укоризненно произнес оракул. — Вам обоим.

— Я быстро схожу и проверю. Только одним глазком. — Белозар развернул коня и поскакал в направлении звука.

Амос повернулся голову в его сторону, желая что-то сказать, но тот уже ускакал. Тогда чародей взвыл от безысходности. Натянул поводья и возмущенно развернул коня.

Он быстро нагнал своего друга. Белозар знал, что Амос не оставит его, а потому ехал достаточно медленно. Разан был очень быстрым конем. Это одна из причин, почему такое слабое существо, как святой, все еще не было съедено монстрами. Верный конь удачно подбирал его даже в самых мрачных и опасных местах.

Белозар довольно хлопнул Амоса по плечу.

— Я в тебе не сомневался, брат мой. — Он радостно улыбнулся.

Амос потер плечо и поправил слегка размотавшиеся от резкого движения ткани.

— Однажды ты все-таки станешь причиной наших смертей, — мрачно произнес Амос и покачал головой. — Но я всегда буду с тобой, даже если ты поведешь меня к вратам смерти.

Глаза Белозара расширились от шока, но он благодарно улыбнулся.

— Надеюсь, что такого никогда не случится.

Снова прозвучали странные звуки, но уже можно было различить голоса. Их обладателей тоже уже было видно.

За барханом стояли два человека и корова. Молодой мужчина со светлыми волосами, завязанными в маленький хвост, тянул корову за рога. Другой мужчина был большим и крепким. Он толкал корову сзади. Внезапно корова подалась назад, и молодой парень плюхнулся на песок, слегка провалившись.

Мужчины заметили приближающихся гостей, и светловолосый счастливо начал им махать.

— Альдеримар, веихта! — радостно воскликнул мужчина, почти подпрыгивая на месте.

Он поднялся и стал отряхиваться. Его одежда была не похожа на кисарийскую или же рийскую. Слишком она закрывала все тело и облегала.

— Альдеримар… — ответил Амос.

— Вам нужна помощь? — подал голос Михей.

Его беспокоили ноги коровы, которые застряли в песке. Амос посмотрел на него с осуждением.

— Да! Мы будем очень признательны, боюсь, рогатая скоро умрет от жары.

— Я рад, что твой ученик не такой черствый, как ты, — тихо и мягко упрекнул змей своего друга. — Давайте я тоже попробую…

Амос вздохнул, видя, как святой спешивается.

— Сиди. Я сам. Отойдите от нее, вдруг песок еще осыпется. — Он махнул рукой.

— Конечно, конечно, господин волшебник. — Улыбнувшись, парень отошел, кивком головы указав другому мужчине сделать так же.

Когда они отошли, Амос сделал легкое движение рукой, и песок под ногой коровы зашевелился. Спустя секунду ее вытолкнуло из песка. Молодой мужчина восхищенно похлопал.

— Благодарю от всей души! Чем я могу отплатить вам, господа? — сказал он немного нараспев, как это делаю торговцы.

— Ничего не нужно, но если судьба сведет, то сочтемся, — ответил чародей.

Молодой торговец залез на корову, а помощник шел рядом.

— Вы в Нютенк?

— Да! — мгновенно ответил Белозар.

И Шарун, и Амос очень недовольно глянули на него. Белозар никогда не боялся честно отвечать, когда его спрашивали.

— Ну, я в Нютенк тоже иду, так что по пути нам. Скрашу вам компанию, так и быть.

Амос закашлялся, поперхнувшись воздухом от такой перспективы. Михей слегка хихикнул. Всю дорогу до города компании пришлось слушать о коровах. Казалось, что этот мужчина действительно помешан на коровах. Когда он говорил о них, то поглаживал коровку по рогатой голове. Говорил он красиво и складно, Михею даже стало интересно, почему же пятна у коров такой формы? До этого он никогда об этом не задумывался.

Второй мужчина, напротив, не проронил ни слова. Он был достаточно мускулистым и хмурым. Его одежда была темного цвета. На лице красовалась парочка шрамов, а кожа была очень загорелой. Он явно не выглядел как простой фермер. Скорее, он был как телохранитель. Парочка вызывала вопросы и у Амоса, но пока его предположением было, что парень богатенький обалдуй, который получил в наследство торговое дело семьи.

Белозар был всем доволен. Он с энтузиазмом обсуждал коров с парнем. Шарун недоверчиво поглядывал на незнакомцев и ползал очень близко к Белозару, готовый к любой неожиданности.

Спустя какое-то время стало видно тонкую полоску моря, которое сливалось с небом. Михей торопливо снял все тряпки, которые теперь были не так нужны в условиях изменившегося ландшафта. Он жадно нюхал воздух, пытаясь почувствовать запах водорослей, рыбы, соли или фруктов. Ему показалось, что море пахнет как теплое солнце, соль и специи из находящегося у моря городка.

Дойдя до города, все могли выдохнуть. Мужчина перестал говорить о коровах. Его разговоры сместились в сторону моря.

Михей удивленно разглядывал город с каменными домами. Что было удивительнее всего, это то, что прямо посреди города мог стоять шалаш из кусков ткани, кожи или еще чего-то.

— Учитель, почему здесь стоит шалаш? — шепнул ученик.

— Все потому, что каждый мальчик, покидая дом, обязан построить свой новый дом сам. Не каждому это под силу, тогда и получаются вот такие шалаши и кривые дома.

Мальчика это удивило еще больше. Он стал рассматривать дома с огромным интересом. Пытаясь представить, какой человек его строил. Некоторые строения были действительно потрясающими, даже несмотря на то, что были слеплены из глины и песка. К тому же довольно часто можно было увидеть алтари со статуей красивой женщины, держащей в руках корвакса.

Люди здесь ходили уже не настолько закутанные в ткани. Их кожа была загорелого цвета и довольно интересно блестела. В основном у них были каштановые волосы и темные глаза. Практически у всех мужчин были оголенные торсы или легкие ткани, позволяющие отчетливо видеть татуировки. На мужчинах были юбки из тканей, у большинства ткани были синие. Женщины были почти полностью прикрыты легкими тканями, закрывающими нежную кожу от солнца.

Пару раз Михей видел разные плакаты. Среди них выделялись одинаковые с надписью «разыскивается». Там было написано: «Пират Мускатная Крыса». Мальчика позабавило это имя.

Компанию остановила стража, одетая в красные ткани и странные шляпы, напоминающие голову собаки. На их поясных сумках висели кинжалы, а на бедре — скимитары.

В руках у одного был плакат Мускатной Крысы.

— Разыскивается пират по имени Мускатная Крыса. Особо опасен. Вы его видели? — задал вопрос стражник.

Торговец мгновенно принял сидячее положение на корове и немного подался вперед.

— Это который такой с бородой, без глаза и со смешным носом?

Стражник кивнул.

— Нет, такого не видели, но если встречу, обязательно вам скажу, — спокойно ответил он.

— Спасибо, хорошего дня.

Стражники ушли, и ребята продолжили путь.

— Здесь такие приятные стражники! — весело произнес мужчина и посмотрел на путешественников. — Ну что ж, мне пора по своим делам. Тут наши дороги расходятся.

Амос с облегчением кивнул.

— Ты случайно не знаешь, где можно Марка найти? Он охотником работает и на местных не похож, — решил спросить Амос.

— Конечно. Он как с прошлой охоты вернулся, так и бросил это дело. Говорит, что чуть не помер. Он сейчас лавку оружейную держит. — Торговец показал маршрут. — Бывайте!

— Спасибо, — сказал Белозар и помахал уходящим торговцу и его помощнику.

Они, петляя по дорожкам, дошли до лавки, указанной парнем. На улице стоял знакомый Марк, которого чуть не съела топница. Он загружал в повозку довольно много разнообразных ловушек и оружия. Получив увесистый кошель с монетами, он попрощался с покупателем в маске и повернулся, заметив Амоса.

Мужчина замер, а его брови стремительно поползли вверх. Он быстро спрятал за пояс кошель.

— Ха, не ожидал встречи! — Марк счастливо улыбнулся.

Без своих доспехов, в старом кузнечном фартуке, он напомнил Михею Никола. Мальчик даже с ностальгией улыбнулся, вспоминая старшего брата.

— Я рад, что ты не охотишься больше на редких животных самыми неприятными способами, но… — Амос укоризненно посмотрел на оттянутый карман мужчины. — Ловушки-то не совсем безобидные.

Амос помассировал уставшие глаза.

— Я думаю, вы не за этим сюда пришли.

— Верно. Помоги нам найти корабль до порта в городе Бинат. Ты же знаешь местных и тех, кто часто отсюда плавает. Есть у тебя кто проверенный?

Амос опасался ехать в Тертон в компании незнакомых людей. Шанс того, что на них нападут прямо посреди моря, был достаточно велик из-за обилия пиратов и мошенников.

Марк задумался и снял фартук, закинув его в лавку.

— Да, есть у меня один такой. Он, конечно, немного чудной, но слово свое держит.

— Главное, чтобы с ним сюрпризов не было.

Марк повел их в порт. Там они зашли в таверну, в которой был удушающий запах не только специй, но теперь и кальянов. Михей предпочел остаться в компании Шаруна на улице.

Амос оглядел таверну, где сразу заметил толпу играющих в кости. Среди игравших был уже знакомый торговец, но без коровы. Парнишка, очевидно, выигрывал.

Марк подошел к нему и завязал разговор, пока тот продолжал играть. Подкинув в руке кость, он закончил игру, оставшись победителем. Соперник, громко рыча, хотел перевернуть стол и добраться до парня, но четыре человека за его спиной сразу обнажили клинки.

Парень встал и просто подошел к Амосу, словно окружение его не касалось. Он развел руки в стороны в приветственном жесте.

— Таки судьбою переплетенные! — крикнул он и, слегка подталкивая, вывел Амоса и Белозара из таверны. — Там нам делать нечего, хотя Марк посчитал иначе. Надеюсь, ему будет весело.

Амос устало выдохнул и посмотрел на Белозара, что уже по-доброму улыбался.

— Видимо, так и есть. Довезешь до Бината в Тертоне?

— Конечно, не вопрос. Даже денег не возьму. — Амос кивнул. — Такое бывает очень редко. Вы, ребята, мне нравитесь.

Амос снова закатил глаза и подошел к Михею с вороным конем.

— Какой корабль твой? — Амос оглядел пристань.

Там стояло всего несколько кораблей. Огромный галеон и две бригантины.

— Вон тот прекрасный «Василиск».

Перед ними был галеон с красным корпусом и изящными рисунками золотом. Весь корабль кричал о том, как дорого за него заплатили. На корабле было оживленно.

— Пойдемте на борт.

Ребята завели коней на борт. Мужчина шагал впереди, звонко постукивая каблуками по доскам. Как только он оказался на борту, к нему быстрыми шагами подошла крупная женщина в черном платье. Ее мускулистые руки были открыты. Глаза и губы накрашены углем. Она накинула на молодого мужчину бордовый камзол и подала шляпу с разноцветными перьями попугаев, и кажется, там было даже перо птицы-девицы сирин.

Мужчина развернулся к своим гостям.

— Приятно познакомиться, я капитан Мятная Мышь. Как и обещал, за помощь я вас довезу до Бината.

— Мое имя Амос, это Белозар, это его защитник Шарун, а мальчик — Михей, — указывая по очереди, представил он своих спутников.

— Мускатная Крыса… — произнес задумчиво Михей и оглядывал капитана.

Капитан, хитро ухмыльнувшись, посмотрел на него.

— Ахах, нет, что ты, я капитан Мятная Мышь. Приятно, конечно, такое сравнение. За его голову уж очень много дают. Мы же не пираты, мы… — Он пощелкал пальцами и посмотрел на мускулистую женщину.

Она закатила глаза и подняла выше зеленый флаг с рисунком трав и камней. Она как раз вывешивала его на кормовой флагшток.

— Торговая компания, капитан, — отозвалась женщина без особого энтузиазма.

Михей был уверен, что ее голос будет куда ниже. Ведь ее шея была очень крупных размеров, как и все остальное тело.

— Ах да, точно! Спасибо, Бум. Мы сегодня везем грузы, как торговая компания.

— А что будет завтра? — поинтересовался Амос.

— Кто знает? Возможно, откроем свой клуб поэтов и начнем писать стихи или же станем пиратами. Ну что? Едете с нами? — Капитан протянул руку для рукопожатия. — Довезу целыми и невредимыми, — добавил он с более серьезным видом.

Амос пожал руку с неохотой, но был уверен, что этому парню можно доверять. По крайней мере, в данном случае.

— Надеюсь, наше совместное плавание будет приятным, капитан Мятная Мышь.

— Об этом не беспокойтесь, я всегда держу свое слово. Как говорится: «отвечай фейерверком на фейерверк, а не залпом ядер мне в борт!» Ахах! — Он засмеялся, и тогда компания поняла, кем была та умирающая чайка.

Этот смех невозможно было бы забыть, даже если бы захотелось. Амос очень сильно сдерживал желание вздохнуть и закатить глаза. Судя по тому, как часто он уже слышал смех капитана, его будет очень много.

— Вы располагайтесь, нас ждет долгая дорога. — Капитан развернулся и пошел наверх к штурвалу. — Только, господин Шарун, вас прошу проползти в трюм. Там вам будет комфортнее, так же как и моей команде.

Шарун понимающе кивнул и заполз в трюм. Некоторые члены команды, особенно самые молодые, с облегчением вздохнули. Перспектива постоянно переступать хвост огромного змея не радовала никого.

— Капитан! — окликнул его один из моряков.

— Чего? — Он утомленно глянул через плечо на юнгу.

На его лице уже не было той улыбки, которой он встречал гостей. Там был холодный и расчетливый взгляд голубых, как лед, глаз.

— Снимаем с якоря?

— Конечно, Бум уже начала. — Капитан указал на девушку в черном, что, толкая со всей силы, крутила огромный подъемник. К ней присоединились остальные.

Капитан вздохнул и молча пошел к штурвалу. Штурвал был с резным черепом мыши и веточками мяты. По бокам от штурвала были фонари со светящимися медузами внутри. Это по-настоящему заворожило Михея, а потом и самого Амоса, хоть тот и делал вид, что ему это не так удивительно.

Насмотревшись на медуз, Михей с восторгом подбежал к борту и смотрел на воду, пока они отплывали. Она была приятного голубого цвета и можно было увидеть, как плавают рыбы, разных цветов и размеров.

Матросы бегали по кораблю с грозным названием «Василиск» и четко исполняли приказы капитана. Помощница капитана проверяла качество исполняемых приказов. Было очевидным, насколько команда боится ее, когда она начинает ругаться.

Белозар тоже смотрел вдаль, думая о том, как же уйти от преследования Шаруна. Его отвлекло кудахтанье. Только сейчас он заметил, что прямо рядом с капитаном стояла клетка с курицей. Она находилась на верхней палубе, и Белозара это начало беспокоить. Он подошел к капитану.

Капитан стоял с гордо поднятой головой и с улыбкой смотрел вдаль. Его красный камзол развевался на ветру. Волосы были аккуратно завязаны на затылке в маленький хвостик. Он совершенно не был похож на того человека верхом на корове. Сейчас это был хорошо одетый мужчина, лихо раздающий приказы, но с курицей в клетке.

— Капитан Мятная Мышь, зачем вам курица? Может, стоит унести ее в трюм? Ей, наверное, жарко…

Капитан повернулся и посмотрел на курицу. Курица посмотрела на него в ответ. Это была совершенно обычная белая курица. Капитан перевел взгляд на змея.

— Не переживайте, святой, куриц здесь меняют каждые несколько часов. Они в море очень полезны. — Курица немного встрепенулась и уселась поудобнее, прогревая крылья.

— Но для чего?

— Вероятно, они помогают быстро среагировать на морских тварей. — Пояснил Амос.

Он подошел и облокотился на перила рядом с капитаном и мельком поглядывал на медуз.

— Я ни разу не встречал такого в своих путешествиях. Вероятно, я слишком мало плавал. — Ответил беловолосый и тоже облокотился на перила, но так чтобы его тень закрывала собой курицу.

— Все верно, Амос, эти морские твари только и ждут, чтобы напасть. — Он внезапно что-то вспомнил. — Ох! О нападении! Забыл предупредить, моряки мои, ребята хорошие, есть только пара, о которых знать нужно. Бум, девушка прекрасная, но будьте с ней аккуратны, она очень сильная и предупреждать перед ударом не будет. С ней сладить можно, но вот с Карчем лучше не стоит даже говорить. Он несколько… агрессивен…

Столица была огромной, но даже с самого края города можно было увидеть большой дворец. Он был из темного камня, какого Михей раньше не видел. Высокие стены с большим количеством колонн. Замок был окружен забором из металлических пик. Туда можно было попасть, только пройдя стражей на воротах и поднявшись по длинной лестнице, ведущей в гору.

Оракул заметил интерес ребенка к сооружению и завел руки за спину.

— Этот замок построен еще много лет назад, когда Тертон и Асахи подписали мирное соглашение. Это стало подарком людям от короля змей, — лекторно произнес учитель.

— А зачем им мирное соглашение? Они ругались? — Мальчик удивленно поднял брови.

— Можно сказать и так. Это был лишь конфликт территорий. Змеям нужен был «безопасный» доступ к морю, поэтому они хотели силой забрать небольшой участок. — Амос вздохнул, продолжая идти в сторону высокой башни. — Тогда пришел к власти новый король и смог заключить договор. Змеи могут спокойно передвигаться по территории людей и даже жить здесь, но не могут охотиться здесь.

— Но почему нельзя охотиться? Разве это честно? Чем они питались?

— Возможно, это не совсем честно, но иначе нельзя. Змеи огромны, как тот, что охраняет Белозара. Один только Шарун при желании может съесть несколько коней. Он, конечно, впадет в спячку, поэтому ест понемногу, но другие его сородичи себя не ограничивают. Они могут за короткий срок съесть почти всех животных в лесу. Тогда людям бы ничего не осталось, кроме надежды на урожай овощей.

Михей задумался, но его вырвали обратно к реальности голоса мальчишек. Оказалось, что они уже успели зайти на территорию магов.

Там было много разнообразных растений и чародеев чуть старше Михея. У них была форма изумрудного цвета с нежно-голубыми узорами, которые блестели на солнце как стекло. Что было примечательно, среди них находились только несколько девочек. Подростки что-то весело обсуждали и иногда превращались, но затихали и кланялись в знак приветствия, сложив руки у груди, как только замечали Амоса.

— Это потому, что ты магистр? — спросил мальчик, бегущий рядом с учителем. — Да. Хоть я и передал тебе серьгу магистра, меня все еще помнят здесь.

Посреди сада с лавочками стояла скульптура человека в мантии с поднятой к небу рукой. На его плече была змея.

— Кто это? — с интересом смотрел на нее Михей.

— Если верить тому, что было написано в учебниках, то это первый из магов, узнавший от корваксов тайну магии. Змея на плече… Возможно, он обращался в змею. Этого история нам не рассказывает.

Они подошли ко входу в высокую башню, оплетенную лозой. Учитель шел вперед, и дверь распахнулась сама.

Внутри залы словно сияли. Несколько молодых магов поспешили ретироваться, слегка спотыкаясь, как только увидели Амоса.

— Ай! Вы чего, совсем ослепли! Не бегайте по коридорам! — послышался громкий женский голос за поворотом. Ученики же начали оправдываться. — Я сообщу вашему куратору о том, что вы не знаете правила поведения! Будете сегодня переписывать все свитки с правилами!

— Сетра, прошу, они всего лишь шли быстрее обычного. Никакого наказания им не нужно. — Из-за поворота появился мужчина с блондинистыми кудрявыми волосами.

Он тянул за собой русоволосую девушку, что продолжала ворчать. Объект ее ворчаний сменился, и теперь блондин выслушивал ругательства в свою сторону. Он улыбался и одной рукой подавал знак ученикам, чтобы те уходили.

— Сетра, ты все так же неугомонна… — Прозвучала тихая усмешка Амоса.

Девушка тут же повернулась и с радостным воплем обняла оракула.

— А ты все так же пунктуален… Собрание вот-вот начнется. — Элиот посмотрел на Михея, который рассматривал залы. — А это, я так полагаю, тот самый легендарный ученик Амоса. — Взгляд мужчины задержался на Михее, а точнее, на чертах его лица. — Думаю, нам стоит об этом поговорить, Амос.

Амос немного помрачнел и кивнул.

— О чем ты? — спросила недоумевающая Сетра.

— Мы на минуту. — Элиот по-доброму улыбнулся Михею и, подталкивая в спину, повел Амоса за угол.

Как только они зашли за угол, Элиот осмотрелся по сторонам, проверяя, не подслушивает ли их кто-нибудь. Его лицо было мрачным, а голос тихим.

— Амос, это сын Ликва? — мужчина вжал Амоса в стену, так что тот немного стукнулся лопатками. — Даже не думай соврать.

Амос надавил на его руку и оттолкнул друга от себя.

— Да. Михей — сын прошлого архимага. — Оракул посмотрел в пол и с раздражением поправил кардиган.

Элиот нервно топал ногой и пристально смотрел на друга.

— Ты отдаешь себе отчет в том, что передал силу оракула отпрыску того, кого нам с таким трудом удалось запечатать в подземелье, из-за его опасности? Начинаю сильнее думать, что ты сходишь с ума.

— Он не его отец. Он даже не знает о нем ничего.

Элиот вздохнул и посмотрел на него.

— Это правда. Он не его отец. — Мужчина взглянул в его глаза. — Но он его продолжение. Однажды он может узнать о своем отце.

Амос вздохнул, смотря на сильно нервничающего Элиота. Мужчина многое пережил, пока они учились при прошлом архимаге. Оракул осторожно пихнул локтем друга.

— Я верю в него. Он хороший парень, — Амос слегка улыбнулся.

— А я верю тебе. — Из тени Элиота вылетел воробей и сел на его плечо.

— Доверять оракулам — дело гиблое… — начал воробей, но Элиот грозно посмотрел на него.

Элим раздраженно рычал из тени. Лютены часто друг друга не переносили, а потому в башне рекомендовалось не выпускать их без необходимости. У магистров, конечно, были свои привилегии, но они и сами старались не выпускать наглых лютенов.

Элиот и Амос вышли обратно к Сетре и Михею. Элиот помахал мальчику. Михей неуверенно помахал в ответ, избегая зрительного контакта.

— Сейчас будет собрание. В зал юношу не пустят, придется посидеть в комнате ожидания вместе с другими учениками, — произнес Элиот.

— Понятно, — раздраженно вздохнул Амос. — Элиот, в чем причина собрания? — Элиот посмотрел на проходящих мимо студентов.

— Здесь сказать не могу, кто знает, какая мышка притаилась в углу. Будет несколько собраний. Сегодня собрание общее, а через пару дней будет только для верховных магов.

Они подошли ко входу в зал. У дверей стояли два мага в мантиях. Увидев верховных магов, они поприветствовали, как и подобает в высшем обществе. Компания ответила тем же, только не склоняя голов, а лишь кивнув. Но маги-охранники очень этому обрадовались. Обычно все маги достаточно заносчивы, и было приятно, что к ним тоже проявили уважение.

Один из магов обратил свой взор в сторону Михея.

— Приветствуем магистров! Прошу ученика пройти со мной в комнату ожидания. — Михей глянул на учителя. Тот кивнул ему.

Провожатый повел его за собой. Мальчик с неохотой пошел следом, но постоянно оборачивался на заходящего в двери Амоса. Они скрылись за поворотом.

Амос и его спутники вошли в зал. Это была очень большая комната с трибунами, как в театре. Они были по кругу от центра, и каждая новая поднималась ступенями. Сиденья были достаточно твердыми, сделанными из дерева. Ряд посередине же отличался от всех остальных. Он находился на возвышенности, как балкон. Стулья там стояли мягкие, а перила ажурные из белого камня.

Зал уже был практически заполнен магами всех мастей. На первых рядах сидели старые волшебники и дарования. Однако было довольно сложно понять, кто из волшебников действительно старый. Очень многие скрывали свой образ под действием магических амулетов.

На балконе же были заняты только два места из девяти. Амос сразу встретился взглядом с одним из восседавших там.

Черноволосый мужчина сверлил его такими же черными, как и волосы, глазами. Он высокомерно улыбался.

— Господин, пройдемте, — отвлек его заискивающий голос старого Ганса.

Этот худой старец был мерзким человеком с маленькими, темными и вечно следящими за всеми глазами. Он всегда ужасно относился ко всем, кого считал недостойным и слабым. Но как только видел сильного мага, пытался ему всячески угодить. Этот мерзкий голос испортил настроение еще сильнее. Однако даже у него было одно положительное качество. Он искренне был верен магической башне и архимагу.

Амоса, Элиота и Сетру проводили на балкон для магистров. Амос сел прямо перед черноглазым чародеем, совершенно загородив тому весь обзор. Они сильно отличались в росте. Амос был выше примерно на полторы головы. Тот возмущенно что-то зашипел сзади. Амос с ухмылкой посмотрел на него через плечо.

— Амос, где ты прятался все эти годы? Говорят, тебя видели в грязных трактирах не раз… — ехидно начал черноглазый маг.

— Колин Нингуну, твое излишнее внимание к моей персоне мне очень льстит. Я счастлив, что ты даже потрудился узнать у людей о моем местоположении. Возможно, мое здоровье тебя тоже волновало? — Колин возмущенно фыркнул и скрестил руки на груди.

Его черный камзол с узором на груди, вышитый серебряными нитями, был потерт в некоторых местах, словно его терли о камни, немного разодрав.

— Конечно, спрашивал, чтобы узнать, сработал ли заговор на понос. — Амос издал тихий смешок и отвернулся обратно к сцене, на которую ожидался выход архимага.

Весь зал перешептывался, и многие молодые ученики искали внимания магистров или же просто хотели на них взглянуть. Магистры практически не собираются вместе. Только по особому приказу архимага.

За спиной раздался скрежет двигающегося стула, который пододвинулся ближе к Амосу. Колин еще с академии был товарищем по спорам с Амосом. Хоть они и ругались постоянно, но никогда это не было чем-то серьезным.

— Какой же ты шумный, Колин! — возмутилась Сетра.

— Не шумнее тебя, старая ведьма!

— Как ты смеешь! — Сетра возмущенно скрестила руки на груди.

Амосу оставалось лишь пытаться отодвинуться, чтобы не попасть под горячую руку или не оглохнуть.

— Ведите себя прилично, вы же чертовы магистры. — Сетра и Колин замолчали и удивленно посмотрели на одного из магистров.

Голос исходил от магистра, сидевшего в самом конце балкона. Его волосы были золотистыми, а глаза карими с кошачьим зрачком. Уши длинные и заостренные, как и у всех змеев. Мантия преподавателя украшена узорами в виде растений, а на лице очки. Телосложение было довольно крупным.

— А, Мантос Лакарз. Мы уже и забыли о том, какой ты нудный. Слышал, ты заделался учителем. Соболезную твоим ученикам, — насмешливо произнес Колин.

— Не нудный, а ответственный. Здесь много молодых магов, не портите репутацию ни себе, ни мне. Они должны видеть, что вы достойны своей серьги магистра. — Он гордо указал на свою серьгу в ухе.

— Амос, а где твоя серьга? — Мантос задохнулся от возмущения и шока.

— Отдал ученику на хранение. Боюсь потерять. — Амос ухмыльнулся. — Однажды и он станет магистром, как и любой оракул, хочет он того или нет. Я просто ускорил неизбежное.

— Как же… — начал Мантос, но его перебил Амос.

— Архимаг не сменился? — задал вопрос Амос, посмотрев на Элиота.

— Нет, этот старик все еще держится… — спокойно произнес Элиот и почесал бороду.

— Лучше он, чем прошлый архимаг… — начал Колин, но быстро замолчал, заметив осуждающие взгляды всех магистров.

— Даже не вспоминай о нем, — грубо сказала Сетра и немного покосилась на Амоса.

Она заметила, как изменилось выражение лица чародея при упоминании прошлого архимага. Элиот же старался делать вид, что ничего не слышал.

— Шорат себе ученика взял, так что от его влияния мы еще долго не избавимся, — сменил тему Мантос. — Ученик у него умный малый, но вот проблем много доставляет. Все время ученики поддаются его дурному влиянию.

— О! У меня тоже ученик есть! — воскликнул Колин.

Его переполняла гордость, но лица остальных не были такими же радостными.

— Надеюсь, он не поддастся твоему глупому влиянию, — подала голос Сетра. — Одного тебя уже много. Боюсь, что это может быть заразным. Так и недолго ждать падения школы.

— Ха! Не переживай, мой ученик еще всем покажет! Ведь магия телепортации очень сложная в свое… — Он не смог договорить, как его рот сам захлопнулся.

— Заткнись. — Мантос опустил руку, что еле заметно приподнимал в сторону Колина.

Элиот обернулся в его сторону. Мужчина нахмурился и, звякнув стальными пластинами, скрестил руки на груди.

— В этой комнате нельзя использовать магию. — Он слегка улыбался.

— Да? Какая жалость. Я же уже это сделал. Может, проклянешь меня прямо сейчас?

— Не забывай, что ты выйдешь из этой комнаты, и я могу, не пользуясь способностями, много чего сделать. — Мантос хмыкнул и недовольно снял заклинание с Колина.

— Амос, о чем, думаешь, нам скажут? — начал Мантос, переводя тему.

— Пока не знаю, но мне это явно не понравится… Элим? — Рядом появился Элим.

— Я бы предпочел в скором времени уехать, — ответил тот. Амос напрягся.

— Какой же он все-таки уродливый, — заявила Сетра.

Элим повернулся в ее сторону и, улыбнувшись, исчез.

— Думаю, ты его обидела. Жестокая женщина, — заявил Элиот.

— Кхе-кхе! — послышался знакомый кашель со стороны сцены.

Молодой мужчина в расшитых белых одеждах стоял посреди сцены. Его волосы были седыми и длинными. Талисманы всех мастей висели на нем, как гирлянды.

— Старик совсем не изменился, все так же не хочет признавать свой возраст. Только седину оставил, чтобы кичиться возрастом, — зашептал Колин.

— А сам-то не лучше, тебе сколько уже? Лет сорок? — зашептал Мантос.

— Мне тридцать восемь.

— А выглядишь на двадцать!

— Ну так ты тоже!

— Я змей… Мы дольше стареем… — устало протянул Мантос и поправил очки.

— Но!

— Заткнись и слушай, — сказал Мантос.

Магистры наконец угомонились и посмотрели на архимага. Тот заметил их суету и взглядом дал понять, чтобы замолчали.

— Приветствую всех вас! Я архимаг Шорат. Хочу отдельно поприветствовать новых чародеев, вступивших в наши ряды! Кхе. Наша башня стоит уже вот две сотни лет…

Лекция была очень длинной и периодически с отступлениями на совершенно никому не нужные вещи. Директор, несмотря на свой молодой облик, был уже очень стар. Память сильно подводила, и он постоянно пытался что-то вспомнить или же кашлял. Без его верного помощника Ганса не обходилось каждое второе предложение. От такого многие ученики начали засыпать.

Амос вскоре тоже уснул, но проснулся он от плохого предчувствия. Точнее, это были словно рвотные позывы. Он открыл глаза и почувствовал, как Элим, утробно рыча, движется в его тени. Амос искал взглядом источник их нервозности и нашел довольно быстро.

Из левого входа в зал показался солидный мужчина преклонных лет. Его борода была по грудь и заплетена в три хвостика. На нем было излишне много украшений и мантия отличного качества. Впалые щеки, худое телосложение и маленький рост. Он поправил свои очки на цепочке с окуляром, отодвинутым вверх.

Амос широко распахнул глаза, ему казалось, что его сердце пропустило не один удар, а сразу несколько. Голова немного закружилась, а желудок предательски скрутило. Он был так погружен в свои мысли, что даже не заметил, как Сетра коснулась его руки.

— Этот старый хрыч чего тут забыл? — прошипела Сетра.

— Сетра, держи себя в руках, Мэтво Омнитус — бывший магистр и имеет право здесь находиться, — начал Мантос.

Амос следил за тем, как старый мужчина с улыбкой идет в его сторону. Сколько раз он снился ему в кошмарах. Его жуткий смех, что застревал в голове еще на долгие недели, и воспоминания, что он так пытался уничтожить. Всякий раз он вспоминал своего учителя в лаборатории, где тот проводил эксперименты над лютенами и разными животными.

Сейчас, когда его старый учитель сел рядом с ним, его пронизывала мелкая дрожь и все чувства и воспоминания волной нахлынули на него.

— Мой милый мальчик и старый друг Элим. Как давно я вас не видел. — Его голос был более хриплым чем то, каким он его помнил. Он постарел.

— Я думал, ты мертв, — тихо и холодно ответил Амос.

Он старался не смотреть на учителя, сфокусировав взгляд на одном из талисманов директора.

— Твоими молитвами, Амос. Полагаю, нам столько нужно всего обсудить. Встретимся в левой башне на третьем этаже. Там удобные диваны. — Он слегка посмеивался.

Амос глубоко вдохнул и нервно сжимал челюсть, пытаясь сохранять внешнее спокойствие. Это было самое длинное собрание для Амоса. Каждая минута казалась вечностью.

Амос с Михеем шли к выходу, где их поджидали Сетра и Элиот. Волшебница активно махала рукой в знак приветствия. Когда они чуть приблизились, та снова крепко обняла Амоса, повиснув у него на шее. Даже на высоких каблуках она была сильно ниже Амоса. Элиот снисходительно покачал головой и улыбнулся.

— Пойдемте в старое местечко? — тихо произнес Элиот.

Его голос всегда был таким тихим и успокаивающим.

— Оно все еще работает?

— Полагаю, что да. По крайней мере об ином я не слышал, — по-солдатски ответил Элиот.

— Давно я там не был…

— Уже лет 20 прошло? — Компания шла в сторону одной маленькой таверны.

Здание было уже очень старым. Вывеска с надписью «Листок» уже покосилась и изрядно истрепалась. Выглядело так, словно место уже давно заброшено.

— Фи! Тут так грязно, давайте сюда не пойдем! Я знаю одно место в центре… — запротестовала чародейка.

— Сетра, опять ты за свое… — тихо произнес на выдохе Элиот. — Разве тебя ни манит ностальгия по нашим старым посиделкам?

Он открыл скрипящую дверь. Внутри было темно. Лишь на стойке бара стояла одна свеча. За самой стойкой спал дедушка преклонных лет. Он был маленьким. Его кожа была синего цвета, а кончики ушей свисали до пояса. К тому же у него был огромный крючковатый нос, с половину его головы. Голова была лысой, за исключением короны из бровей, что заплетенными косичками свисали за ушами.

Михей удивленно распахнул глаза, увидев, что это алюкс. Он пытался взглядом найти «настоящего» хозяина таверны. Элиот с Амосом подошли ближе.

— Дядюшка товарник… есть ли у вас место… — Голос Амоса прозвучал с теплотой.

Дедушка за стойкой поднял взгляд полный удивления.

— Дядюшка товарник, нам бы того сидра, что ты нам когда-то обещал… — Подключился Элиот.

На глаза старичка навернулись слезы радости. Он соскочил со своего стула и побежал обнимать гостей. Он был чуть ниже пояса Амоса, и тому пришлось сильно наклониться.

— Ох, волшебнички мои! Сколько ж лет я вас не видывал! Думал, помру, так вас и не увидев, — вытирал слезы очень сентиментальный алюкс.

— Что ж вы, дядюшка…

— Сейчас я вам налью сидору-то! Для вас хранил! Думал, коль вы не выпьете, так хоть на похоронах моих аль кто придет выпьет! — Дедок побежал в подсобку.

— Мастер, а почему вы называете его дядюшкой товарником?..

— В наши студенческие годы мы часто сюда заходили, и дядюшка всегда мог найти для нас любой товар. Помню, однажды я в шутку запросил у него камень кракена, а он мне его достал на следующий день… — начал было объяснять Элиот, но увидел, что тот не понял ценности этого ингредиента.

— Камень кракена сложно достать из-за его редкости. Для начала попробуй убить кракена. Это огромный кальмар с большим количеством зубов. К тому же камень в их желудке образуется только при редком стечении обстоятельств…

— Если не нудить, то это просто можно назвать невозможным, — прервал длинную лекцию Амоса его друг.

Элиот уже отряхивал запылившуюся скамейку для чародейки и потом для себя. Михей последовал примеру, и компания присела, ожидая товарника.

Этот Алюкс был очень приятным и располагающим.

— Вот, ребятушки! Наслаждайтесь! — Полный жизни дедушка поставил четыре кружки на стол и пододвинул одну к ребенку. — Тут вот компот для сынишки.

— Спасибо, дядюшка, — произнес Амос.

— Спасибо… дедушка… — осторожно произнес ребенок, не понимая, как стоило обратиться.

Дедушка радостно расхохотался и потрепал ребенка по голове.

— Ох, какой хороший! Ну-с, отдыхайте! Сюда все равно никто не заходит, а я приберусь пока! — приплясывал старичок.

Дедушка начал усердно вытирать пыль, мыть стекла и в общем наводить чистоту.

— Теперь настало время задать тебе вопро… — начал Элиот, но его перебила Сетра.

— Первый вопрос, когда ты выкинешь этот мерзкий кардиган?!

Михей аж поперхнулся компотом и посмотрел на учителя.

— Я буду носить его до тех пор, пока он сам на мне не сотрется. Следующий вопрос. — Сетра сильно нахмурилась. На что Амос показал один из своих браслетов и улыбнулся.

— Ха. Даже так! Сделал талисман на его защиту?! Да ты повернут на нем! Я же купила тебе новый, хороший, под цвет глаз! — Амос отвернулся от нее в сторону Элиота, игнорируя тираду.

— Элиот, как ты поживал все это время?

— О, я рад, что ты спросил. Это обширная тема для осуждения. Я думаю, что ты уже заметил некие… проблемы в стране со змеями. Они совершенно перестали стесняться своих действий и занимают территории. Гады понимают, что ответить нам особо нечем. Стычек все больше. Народ даже хотел поднять бунт, но их останавливает то, что армия под моим командованием — единственная их защита. Если бы не это, страна давно уже бы развалилась. Коршуны с Мальты тоже чаще посматривают в нашу сторону.

— Все так серьезно?

— Все хуже, чем серьезно. Змеи, мальтийцы и все больше монстров. Еще в прошлом году у нас было 14 святых, но в этом году уже осталось 8. Они очень часто стали умирать. Мне это кажется странным, — слегка понизил голос капитан.

За пределами таверны послышались шаги, и Элиот прекратил говорить. Он взглядом проводил звук шагов.

— Ты слишком нагнетаешь. Просто из-за падения нашего короля все пошло наперекосяк. Я думаю, что в основном из-за того, что он изгнал Амоса, — тихо ответила Сетра.

— Я бы поспорил, Сетра. Мне тоже показалось, что что-то здесь не так. Слишком много совпадений. Страна в западне, из которой не видно выхода. — Они задумчиво переглянулись.

— Я очень обеспокоен созывом магистров. — Элиот понизил голос. — Мне пришлось просить у архимага о первом собрании всех магов, чтобы оттянуть созыв совета. Старика пришлось долго уговаривать, но Сетра помогла.

— У тебя есть какой-то план? — Амос немного нахмурился и сел ближе.

— Скорее, предосторожность. Я усилил патрулирование улиц отслеживающим отрядом. Нельзя, чтобы кто-то заметил изменения в городе. К тому же я попросил приехать Колина, Мантоса и еще несколько старых друзей. Большое сборище магов хорошо помогает скрыть наплыв людей.

— В академии тоже нарастает беспокойство. Даже ученики стали шушукаться о том, что скоро это должно закончиться, — дополнила Сетра.

— Народ вновь на грани бунта, но в этот раз мне нечем их успокоить. Надеюсь, собрание через несколько дней будет на эту тему. — Продолжал рассуждать Элиот.

— Думаешь, что архимаг нашел нового короля?! — воскликнула Сетра.

Амос прикрыл глаза и вздохнул. Друзья терпеливо подождали.

— Да. Я почти уверен, что речь будет идти об этом…

Повисла гробовая тишина, и лишь изредка звук ставящейся на стол кружки нарушал тишину. Каждый думал о своем эти десять долгих минут. Михей чувствовал это ужасное напряжение, которое уже не мог терпеть.

— Господин Элиот, а какая у вас способность? — задал мальчик вопрос, что первым пришло ему в голову.

— Проклятия, — тишина повисла еще более неловкая, а Элиот отпил сидр.

— У меня сила природы! Я могу наслать грозу! — с улыбкой произнесла Сетра.

— О, это круто!

— Сетра, а чем ты занимаешься? — спросил Амос.

— Я вот работаю в академии. В основном слежу за исполнением заданий. Думаю, ты об этом уже догадывался. Лучше расскажи нам, что ты делал эти годы. Письма ты не любитель писать.

— Я отправился далеко на север, где поселился в маленькой деревне и открыл там свою лавку. Продаю местным лекарства…

— О! Понимаю! Такие глупости заказывают! В прошлый раз пришел рыцарь и говорит: «Хочу заклинание, чтобы щит светился, когда я двигаюсь». На вопрос «зачем?» он ответил: «Ну это же круто». Другой вообще хотел, чтобы, когда он умрет, то распался в пыль «красиво так»… — посетовала на жизнь Сетра.

Амос понимающе вздохнул. Ему тоже приходилось часто принимать странные заказы или обычные, но в совершенно непонятных формулировках.

Так они просидели целый вечер, вспоминая былые дни и слушая истории Сетры.

Вечером они вышли из таверны и пошли по улице, вспоминая о временах учебы в школе чародеев.

— Я помню, как встретила Амоса впервые. Нам тогда было по 16 лет. Он был таким зашуганным. Даже слова не мог сказать, — усмехнулась Сетра.

Амос недовольно что-то проворчал, но Элиот начал с ним обсуждение ядовитых растений, отчего тот потерял интерес к Сетре и Михею.

Мальчик уже обожал эту волшебницу за то, что она так спокойно рассказывала об их детстве.

— Мы сначала с ним не поладили. Он казался мне странным. Вечно ходил один, как неприкаянный, и с жутким видом давал советы что-то не делать. Конечно, все всё делали и попадали в разные неприятности. Думаю, ты бы тоже не послушал бледного, худого и темноволосого мальчика с безжизненным лицом, который мрачно говорит: «Не ходи сегодня к фонтану», — она улыбнулась своим воспоминаниям. — Академию построил прошлый архимаг, когда нам было 14 лет. Она была создана для того, чтобы обучать десятки новых чародеев, не имеющих наставников…

— Но разве можно стать чародеем без учителя? Я думал, сила передается от чародея к другому человеку… — мальчик немного растерялся.

Они проходили сломанный фонтан, на край которого села Сетра. Статуя посередине фонтана давно поросла мхом, но можно было разглядеть очертания лисы или собаки. Было сложно понять точно из-за отсутствия целых кусков скульптуры.

— Чтобы стать чародеем, достаточно просто найти лютена и попросить о силе. — Она посмотрела в небо. — Сейчас это порицается. Хотя еще пару десятков лет назад это было нормальным и детей заставляли заключать контракты.

Михей сел рядом с ней, осторожно поправив край ее воздушного платья.

— Но что плохого в том, чтобы получить силу? Разве что приходится терпеть лютена… Иногда Элиота терпеть сложно, но…

— Заключая контракт, ты продаешь то единственное, что у тебя есть. Самую большую драгоценность — душу. — Она внимательно посмотрела в глаза мальчика.

Михей вздрогнул. Его глаза забегали. Было заметно, как он пытается осознать услышанное. Его взгляд переместился на спину Амоса, пока тот общался с Элиотом немного на отдалении.

— А что случается, когда…

— О, милый, тебе рано думать о таком. Об этом старику Амосу нужно беспокоиться. С возрастом у каждого из нас начинаются проблемы от нашей магии. — Она немного задрала ткань рукава и обнажила шрам от молнии. — Мне вот иногда сложно держать молнию в узде, и я могу случайно ранить саму себя. Но это проявляется только годам к пятидесяти.

Михей открыл рот, чтобы спросить про ее возраст, но вовремя вспомнил фразу Амоса о том, что молния бьет действительно больно.

Михей неловко спрыгнул с бортика фонтана и заметил приближающегося Элиота. Мужчина выглядел хмурым и очень сосредоточенным. Учитель подзывал Михея к себе. Мальчик быстро обогнул Элиота и встал рядом с Амосом. Амос довольно улыбался, скрестив руки на груди.

— Наконец-то он решился.

Только сейчас юный чародей заметил, что за спиной Элиот держал небольшой букет цветов и маленькую коробочку.

Мужчина подошел к Сетре и протянул ей цветы. Она весело улыбнулась и приняла букет. Элиот что-то шептал ей, сбиваясь через слово и растерянно заглядывая в ее глаза. Элиот стоял на одном колене перед Сетрой. Женщина пораженно смотрела на него и протянула изящную руку. Элиот счастливо надел ей кольцо на палец. Сетра рассмотрела кольцо и обвила руками шею мужчины.

— Вот так, Михей, и бывает. Они тридцать лет любили, но недостаточно сильно, чтобы признаться об этом друг другу. Иногда таких нужно только подтолкнуть. — Он усмехнулся. — Теперь будет повод выпить.

Элиот счастливо кружил на руках Сетру, а та смеялась. Прижавшись лбом к ее лбу, он опустил ее на землю.

Они праздновали помолвку в таверне всю ночь и до самого утра, собирая по дороге знакомых и не очень знакомых.

Здесь уже была территория другого корвакса. Самого большого из всех видов. Так что это место было относительно безопасным. Они шли несколько часов под палящим солнцем.

Амос упал без сил, уставший от пути и от жизни. Его ноги тряслись от боли в мышцах. Михей тоже упал там же.

Их нервы были на грани. Все, что случилось за последние пару дней, было выше их сил, а голод и изнеможение сделали свое дело.

— Вставайте, — заявил Элим. Он говорил с упреком. — Вы умрете, если будете так лежать здесь.

Амос не хотел вставать, но он подчинился оставшемуся разуму в его голове. Он видел, что он не один. У него есть Михей. Тот единственный ребенок, о котором он должен заботиться. Тот, кто у него остался. Все, что у него осталось.

Он осторожно поднял Михея на руки и прижал к себе. Ребенок прижался к его груди и стал горько плакать.

— Я так устал, — мальчик всхлипывал.

— Я это слышу… — Чародей крепче прижал к себе хрупкое и беззащитное существо.

Звук его горького плача и осознание, что ничего из его прошлого не осталось, заставили литься слезам по его щекам. Впервые за многие годы. Он стоял так около десяти минут, пока Элим не стал тянуть его дальше.

— Нам нужно идти. Хозяин, ты не можешь простоять на этой жаре вечность. — В голосе Элима уже звучали нотки истерики.

И правда. Каждый вдох отзывался болью в легких. Горячий воздух и песок обжигали слизистые. Постепенно начинало болеть все, а жара давила невыносимым грузом.

Михей смотрел по сторонам и пытался найти сторону, куда им идти. Амос положил руку на спину Михея и, слегка подталкивая, повел его вперед.

Они шли по песчаным равнинам. Элим слегка поддерживал их, когда песок проваливался под ногами.

Спустя час у Михея стала кружиться голова. Амосу пришлось тащить его на себе. Спустя еще час солнце начало заходить. Стало не так жарко, и Амос смог остановиться. Из последних сил маг поднял песок и сделал им укрытие.

Михей сел на песок рядом с Амосом, в окружении этих холодных песчаных стен. Он пытался осмыслить все, что происходило за этот день.

Первым нарушил тишину Амос.

— Я догадывался, что произойдет что-то такое… — Он слегка коснулся плеча ребенка в подбадривающем жесте. — К сожалению, это было предписано и неизменно.

— Я не смогу забыть их крики. И его фиолетовые глаза… — Мальчик слегка вздрогнул.

Амос смотрел на него печальным и понимающим взглядом. Он вдохнул холодный воздух и пытался отогнать все воспоминания, смотря на звездное небо.

— Когда-то Тертон был моим домом. Я родился там. Я учился там и встретил друзей. Я поставил там короля… И теперь все, что я знал там, закончилась. Пришел конец стране Тертон, магической башне и великим магам… Конец всему…

— Ты почти прав. Не получил по заслугам только Мэтво. Эта блоха перепрыгнула на самого выгодного ему хозяина. Он теперь снова в почете, — выплюнул Элим. — Я хочу, чтобы он страдал.

Амос отмахнулся.

— Я тоже, но мы теперь и шагу в сторону Тертона сделать не сможем. — Амос видел на морде духа зловещую улыбку. — Что ты придумал?

Элим достал золотой браслет с фиолетовыми камнями и покрутил в лапах.

Амос сразу узнал эту вещь. Это был дар трикстера судьбы. Элим материализовал перед собой знакомый свиток с контрактом. Браслет плавно превратился в золото, и Элим макнул в него коготь. Он с легким скрипом приписал на пергаменте: «Мэтво Омнитус».

Пергамент быстро согласился с истиной, написанной этими чернилами, и Элим усмехнулся.

— Я вернул Мэтво в контракт. Теперь мне осталось дождаться его смерти, и я заберу его душу. Я разорву ее на мелкие части.

Амос задумался. Возможно, вот его разгадка вопроса, который столь беспокоил его.

— Элим, этими чернилами можно вычеркнуть кого-то из контракта?

— Нет. Ими можно только дополнить. — Элим довольно скрыл золотой браслет в своем тумане и спрятался в тень Амоса.

— Ты не сбежишь от меня, — прошептала тень.

Мужчина устало лег на песок и посмотрел на звезды. Рядом с ним раздалось тихое шуршание песка, видимо, Михей тоже лег.

Тяжелый вдох, долгий выдох и воспоминания о разговоре с Белозаром. Все закончилось, но где-то под этим же небом ходит его лучший друг. Вероятно, тоже смотрит на небо. Амос улыбнулся мыслям. Он медленно закрыл глаза и погрузился в сон.

Еще до рассвета их разбудил голос Элима. Он кинул на песок мертвых змей, тушканчиков и несколько трав. Михей смотрел на мертвых змей и слегка отодвинулся, словно боялся, что они начнут шевелиться.

— Вы есть будете или только смотреть? — В его голосе прозвучало раздражение.

Амос слегка улыбнулся. Забота не была свойственна волку, но сейчас это была именно она. Волк, заметив улыбку хозяина, отвернул морду.

— Михей, ну сколько можно. Ты помирать собрался или все-таки пожаришь еды? — Михей торопливо разжигал костер, но из-за нагнетания со стороны Элима он достаточно нервничал и не мог сконцентрироваться на поджигании веток.

— Да отстань! Я сам знаю как! — ответил раздраженный ребенок.

— Ничего ты не знаешь! Зажигать нужно с нижней ветки, а не с верхней!

— Ничего подобного!

Амос видел, что Элим пытался дразнить Михея, и, сказать по правде, это работало. Мальчик, словно забыв обо всем, ругался с волком, как раньше.

Оракул выдохнул с тихим смешком и слегка опустил голову. Он запустил руку в волосы. Ему совершенно не верилось в то, что действительно все произошло. И вчерашнего дня словно не существовало. От него не осталось и следа.

Он снова сделал вдох, выдох. Поднял взгляд на розовое от восхода небо.

— Нас ждет долгая дорога домой.

Спустя месяц они вернулись в Риц. Вот они уже возвращались в знакомые леса. Запах ели и влажного воздуха вызвал чувство радости. Они заметили знакомую реку, откуда им махала прекрасная водяница.

— Михей! Господин чародей! — кричала счастливая водяница.

Она подплыла к краю реки.

— Индра! Я так счастлив тебя увидеть! — крикнул Михей в ответ и забежал в реку, чтобы обнять ее.

Индра обняла его и улыбнулась.

— Вас так долго не было! Я думала, что вы ушли навсегда. — Михей с мягкой улыбкой терпел то, как водяница мяла его щеки и трепала уже сильно отросшие волосы.

Амос устало сел на большой камень у берега.

— Это очень долгая и не самая интересная история для нежной золотой рыбки, — тихо усмехнулся Амос.

Рыбка начала рассказывать о том, как подружилась с жабунами, живущими неподалеку, по секрету рассказала, что считает их страшнее обычных жаб из-за того, что они ходят на двух ногах и подражают людям. Это был такой освежающий разговор для них после всего.

Спустя пару часов они оба помахали ей и пошли дальше по Веренцевой дороге к старому покосившемуся дому. Он был все таким же. Даже табличка висела так же, как и раньше.

Старый колодец был засыпан осенними листьями с соседнего дерева. На звук их шагов из колодца показалась голова с большими плавниками, закрывающими глаза, словно налипшие водоросли. Морской черт поднялся на руках и быстро перегнулся, пытаясь вылезти и колодца.

— Живые!

Амос быстро подошел, придерживая склизкого черта от попыток вылезти. Морской черт обнял его. Он булькал, напоминая плач, и из его рта выливалась вода.

— Да. Мы дома. — Амос говорил тихо, чувствуя умиротворение.

— Михей, дорогой мой, иди сюда. — Он махал перепончатой лапой.

Михей подошел и обнял. Он почувствовал, как прилипает одежда к скользкому существу.

Постепенно морской черт начал распухать, и Амос с Михеем осторожно столкнули его обратно в колодец. Михей весело улыбался, смотря вниз в колодец.

— С возвращением.

Амос с учеником пошли к двери. Оракул снял защитное заклинание.

Михей смахнул паука с дверной ручки и открыл дверь. Он забежал внутрь и закашлялся.

— Ну и пыльно же здесь! Кхе! — Он прикрывал локтем свой нос и махал рукой, разгоняя пыль.

— Немного. Этого следовало ожидать. — Амос зашел следом.

Его лицо было старее, а голос мягче, чем помнил этот дом. Михей тоже изменился. Он стал выше, старше, а его волосы удлинились.

Он провел рукой по стойке, оставив на поверхности чистый след без пыли. Он вздохнул и пошел в кладовую искать чистую тряпку.

Элим уже скрылся в неизвестном направлении, получив возможность снова привязаться к Мэтво. Сначала это пугало Амоса. У Мэтво вновь появилась власть, и он мог успеть многое рассказать корваксу о будущем, но сейчас это казалось таким далеким, что его это перестало пугать.

Элим вернулся через неделю. Он выглядел больше и злее. Его передние лапы теперь напоминали руки.

— Я смотрю, ты отъелся душой Мэтво и стал сильнее. Поздравляю. Ты выглядишь… не сказал бы, что лучше… по меркам людей, — усмехнулся Амос.

Элим ходил по дому так, будто впервые видел его.

— Теперь я стал более сильным духом, Амос. — Амос только улыбнулся, переставляя зелья.

— Как это произошло? Мальтон убил его?

— Да, старый дурак слишком много болтал. — Элим усмехнулся.

Амос удовлетворенно качнул головой.

Михей вышел из лаборатории с новыми зельями и протянул Амосу. Глаза лютена расширились от удивления, а потом он стал громко смеяться.

— Михей, ты что, пытаешься копировать Амоса? — Он в истерике смеялся.

Михей и правда стал еще больше похож на учителя, перенимая его манеру поведения, прическу с этим маленьким хвостиком на затылке и привычку носить теплую кофту в любое время года.

— Отстань. Это не так, — огрызнулся мальчик немного низким голосом.

Амос не смог сдержать смех и присоединился к лютену.

— У него сейчас голос ломается. — Амос вытирал слезы смеха с глаз. — Прости, Михей, но это правда смешно.

Белозар вернулся в родные земли страны Асахи. Он шел через темный лес, проходя в самое сердце страны. Чем ближе он был к центру, тем меньше слышались звуки животных.

Даже ветер казался здесь слабым, а воздух — более густым. Все деревья были сухими и безжизненными.

Змей осторожно ступал по сухим веткам, что застилали всю дорогу.

— Мрачновато, как и всегда, — произнес он сам себе и немного присвистнул. Он глянул в маленькие карманные часы, где было видно, как Амос с Михеем варят зелья.

Змей довольно улыбнулся.

— Прекрасно. Все еще живые.

Пока он шел, стало заметно чье-то дыхание. Оно было холодным и сильным, настолько, что могло заменить сам ветер здесь. Оттуда же слышались голоса.

Он невольно подслушал их, отчего улыбка на лице стала неконтролируемо большой, а острые клыки отчетливо виднелись.

— Он придет сегодня? — звучал обеспокоенный женский голос.

Он был мягким и слегка шипящим.

— Конечно, он придет. Сегодня его последний день, — прозвучал мужской, более командный голос.

— Да. Он придет. Иначе я приду за ним, — ответил могильный голос.

Он звучал холодным и авторитетным.

Белозар знал, что эти слова правда. Лучше играть по правилам смерти, чем однажды разозлить.

Он раздвинул скрипучие ветки сухих кустов. Парень протиснулся и, зацепившись одеждой, остановился. Отцепившись, он снова посмотрел на них.

Корвакс, похожий больше на огромную измученную ворону, сидел сгорбившись. Некоторых перьев у него не было, а на их месте были черные драгоценные камни. Его эбонитовый клюв поблескивал, как и черные глазки, заметившие змея.

Он вытянул излишне длинную шею, что изгибалась наподобие лебединой.

То был сам Анри Вечный Страж Смерти, охранявший врата в мир иной. Когда люди проходили через такие врата, пути обратно не было ни у кого. Как только проходишь определенную черту, твоя дорога предопределена в перерождение. Станешь ли ты улиткой или же духом, решает Анри. И сейчас он пристально смотрел на Бела сверху вниз.

— Альдеримар, Вечный Страж Анри. Прошло уж много десятков лет с нашей последней встречи… — по-дружески сказал змей и поклонился, держа перед собой руки в знаке Лии.

— Верно, ты принес мне истории?

— Конечно. Мне есть о чем рассказать тебе и моим родителям.

Корвакс промолчал, едва шевельнув головой в подобии кивка. Он слегка сдвинул массивное крыло, пропуская змея к вратам из сухих деревьев, сплетенных в причудливом узоре.

За вратами стояли родители Белозара. Высокий и широкоплечий мужчина в одеяниях серафима, воина церкви. На его шее все так же висел знак церкви, а лицо было пересечено большим шрамом от пореза. В груди мужчины была дыра от клыка огромного монстра, напоминая о том, как именно он погиб. Он с нежностью обнимал красивую женщину с золотистыми волосами. Ее уши были намного острее, чем у Белозара.

Они приветливо махали сыну.

— Матушка, отец, я скучал по вам.

— И мы по тебе, родной, — ответила матушка. — Мой подарок… часы, работают? — поинтересовалась она шепотом.

— Да, матушка. Спасибо за столь ценный дар. — Он мягко улыбнулся.

Белозар присел на землю рядом.

— Надеюсь, твои истории будут стоить того, чтобы я вновь согласился ждать тебя двадцать лет, — провозгласил Анри, напоминая о том, что Белозар уже долго пользуется благосклонностью Стража, оттягивая свою смерть.

— Конечно. Я поведаю вам вновь о чародее, но вместе с ним — о любопытном ученике, которого он взял к себе. Все началось на Веренцевой дороге. Глубоко в лесах северо-восточных земель королевства Риц…