Ночь светилась миллиардами звезд, крупных и ярких, как всегда в августе. Мерцающие искры отражались в воде лесного озера. Небольшой костерок на другом берегу был одинокой оранжевой точкой среди серебристых лучей, соединявших небо и землю.

Внезапно звездную мозаику разбила волна. Послышался тихий плеск. На поверхности озера показалась чья-то голова. Отфыркиваясь, пловец сделал несколько сильных гребков и встал на ноги на мелководье. Стройная невысокая фигура, у которой обнаружилась длинная коса, настороженно осмотрелась, отжала волосы, потом выбралась на берег и пошарила в траве.

Плотно завернувшись в плащ, Гушка откинулась на спину и уставилась в небо. Серый ждал ее на другом берегу, но идти туда пока не хотелось, зато было сильное желание полежать молча, глядя на россыпь сверкающих искр наверху. Земля медленно остывала после жаркого дня. Звенели комары, предусмотрительно не подлетая слишком близко к оборотню. Девушка некоторое время вслушивалась в их пронзительную песню, потом расправила косу, устраиваясь поудобнее. Пальцы наткнулись на обхвативший шею тонкий ремешок с лягушачьей шкурой, а после на цепочку. Гуша потянула ее из под плаща, подперла щеку рукой и задумалась, перекатывая по ладони кулон. Зоркие не по-человечьи глаза любовались матовым сиянием жемчужины, отражающей звездный свет, и неожиданно девушка тихо засмеялась.

Впервые подстеречь Жар-птиц они с Серым попытались еще прошлой весной. Девушка по собственному недосмотру осталась без оборотневой шкурки и ей потребовалась запасная, а заветная полянка была как раз по дороге. К полынному холму добрались на закате и Гушка, трепеща от волнения, засела в кустах. Сначала она поминутно осматривала окрестности, надеясь увидеть признаки приближения стаи, потом привалилась к Серому и неподвижно таращилась на серебристые склоны, а потом и вовсе задремала, изредка вздрагивая и приоткрывая глаза. Когда небо окрасилось предрассветной мутной серостью, до девушки дошло, что птицы, наверное, не прилетят.

Серый как мог успокаивал напарницу, объяснял, что Жар-птицы — существа пугливые и капризные, и если их что-то насторожило, они к поляне и близко не сунутся, да и вообще иногда бывает, подолгу не появляются без каких-либо видимых причин, но Гуша была безутешна. Столько времени она мечтала увидеть огненных красавиц, и так не повезло! В конце концов Серый, которому надоела унылая физиономия девушки, пообещал, что они обязательно сюда вернутся и дождутся-таки неуловимых пернатых.

От холма, серебрящегося росой и полынью, оборотни отправились в чертоги Кощея. Могучий чародей, который провел всю предыдущую ночь за очередным экспериментом, встретил их облаченным в ветхий халат и стоптанные тапки. Прерывая свою речь отчаянными зевками, Бессмертный тем не менее не пожалел времени на долгую и занудную лекцию о правилах обращения с волшебными артефактами, потом дотошно выяснил, куда запропастилась Гушкина шкурка, а потом неожиданно отказался предоставить им второй экземпляр, — дескать, аккуратнее надо с зачарованными предметами обращаться, а раз не можешь за ними уследить — то и не трогай. Резонные возражения Гушки, что никто кроме нее все равно не сможет использовать шкурку для превращения, старик пропустил мимо ушей. Сдался Кощей лишь после того, как разъяренный Серый пообещал натравить на него Ягу. Мрачно бубня, что, дескать, разбрасывают ценные вещи где ни попадя и совсем не ценят чужой труд, чародей прошаркал в недра своего логова и вернулся с крохотным свертком. Приладив его на шею, девушка схоронилась за дверью и проверила, работает ли артефакт. Убедившись, что на сей раз Бессмертный не схалтурил и шкурка действует как надо, двое попрощались со сварливым стариком и вернулись к Яге.

С того времени, однако, подолгу оставаться в избе на куриных ногах Гушке не доводилось. Учитывая, что их ученица уже столкнулась с опасной нечистью, едва при этом не погибнув, и бабка, и Серый пришли к выводу, что пора ей уже осваивать серьезные и сложные вещи. Теперь девушка беспрерывно изучала с Ягой заклинания, а после отправлялась с Сергеем в рейды и пробовала применять их на практике.

Прошедший год был для Гушки очень сложным. Ей приходилось много запоминать и сосредоточенно работать над особо сложными заклятьями, но это еще полбеды. Труднее всего было то, что за этот период помощница Серого увидела многое, от чего ее так долго оберегали бабка и наставник — чудовищ, битвы, раны, кровь, горе и страх. Девушка, лежавшая на берегу лесного озера, выглядела старше своих лет.

Вернуться на Жар-птичий холм они смогли лишь в конце прошлого лета. По пути Серый заскочил к Лешему и выпросил у него мешок сушеных ягод. Оборотни с вечера предусмотрительно рассыпали по холму лакомства, после чего, перевоплотившись в звериный облик, затаились на краю полянки.

В этот раз их засада оказалась удачной. Стаю удалось не только увидеть, но и послушать, получив при этом самые неожиданные и незабываемые впечатления. Кроме всего прочего, напарники вернулись с добычей — охапкой перьев и крупной, красивой жемчужиной. Перья разобрали Яга и Кощей — удобнее и долговечнее светильника не существовало во всем Тридесятом царстве. Вторым трофеем заинтересовался Леший, объяснив Гушке, что драгоценный перл образуется у Жар-птицы в зобу, так же как речной жемчуг — в раковине, и во время пения прекрасного создания выпадает у нее из клюва. Пояснив, что немногие могут похвастаться обладанием такой диковиной, лесной хозяин вернул девушке сокровище, которое она с тех пор носила на шее. Волшебными свойствами кулон не обладал, но был памятью о необыкновенно красивом приключении, и Гуша с ним не расставалась. Сегодня вечером они снова подошли к заветной полянке, и девушка не удержалась от того, чтобы снова полюбоваться великолепными птицами — правда, на этот раз издалека. В этом году стая прилетала на место стоянки регулярно, видимо, оценив старания Лешего, который постоянно ее подкармливал. Насладившись зрелищем, напарники удалились от полынного холма к небольшому водоему и остановились здесь на ночлег.

Потянувшись, девушка лениво подумала, что пора возвращаться к костру. Одевшись и окинув напоследок взглядом гладь озера, серебрящуюся точками звезд, она полезла сквозь прибрежные заросли к напарнику.

Желтоглазый мужчина посмотрела на нее насмешливо.

— Наплавалась, скромница? — ехидно вопросил он.

Гушка пожала плечами. Обсуждать девичью стыдливость настроения не было, и она поинтересовалась:

— Сам-то купаться будешь?

— А то! — осклабился Серый. — Только уж извини, я так далеко не пойду, устал. Я прямо здесь, ничего?

Прежде, чем ошарашенная Гушка успела возразить, оборотень сорвался с места и приземлился уже на четыре волчьи лапы. Издав ликующий вой, зверь прыгнул в воду.

Улыбаясь, девушка смотрела на резвящегося в озере напарника. Накупавшись, Серый выбрался на берег и отряхнулся, обдав все вокруг брызгами. Огромный волк вальяжно разлегся у костра, и девушка прислонилась к мохнатому боку, завистливо вздохнув. Сергей с одинаковым комфортом пребывал в обоих своих обличьях, а вот она к лягушачьей шкуре никак не могла привыкнуть, перевоплощаясь лишь в случае необходимости. Долго переживать по этому поводу, однако, не получилось — мысли начали путаться, и Гушку сморил сон.

Наутро они собрали пожитки и затоптали костер. Очередной рейд подходил к концу, и напарники уже предвкушали возвращение в гостеприимный дом Яги и угощение в виде оладий, блинов и пирожков.

— Осталось только Дубовое проверить, и можем двигать обратно. К утру, я думаю, доберемся, — оптимистично говорил Серый, убирая плащ.

— Это если в Дубовом все в порядке, — заметила его напарница.

— Да что там может быть не в порядке, — отмахнулся Сергей. — Клубок у тебя еще остался, кстати, или на своих четырех всю дорогу топать?

Гушка заглянула в сумку и успокаивающе кивнула — волшебная пряжа еще осталась.

— Ну что ж, прибережем на обратный путь, — заявил мужчина. — А сейчас можно и размяться.

Девушка кивнула и уменьшилась в размере, скрывшись в траве.

Еще раз оглядев место их ночевки, чтобы убедиться, что они ничего не забыли, Серый с сомнением покачал головой.

— Не припоминаю я что-то здесь этих деревьев, — пробормотал он чуть слышно, посмотрев на клен и ясень, примостившиеся у самой воды. Потом, почувствовав на себе выжидательный взгляд соратницы, он пожал плечами, крепко зажмурился и опустился на четыре лапы. Лягушка привычно прыгнула волку на спину, и напарники скрылись в лесу.

Прекрасная до недавнего времени погода неожиданно испортилась. Еще пару часов назад лучи рассветного солнца нежно золотили занавески на окнах, а теперь небо затянуло нехорошей дымкой. Яга, глядя на нависшие у горизонта лиловые тучи, поняла, что спокойно заняться намеченными делами сегодня не удастся.

Август перевалил за середину. В утреннем воздухе уже чувствовались нотки прохлады, а вечерняя роса недвусмысленно намекала, что является близкой родственницей грядущих затяжных дождей. Избушка укоризненно заскрипела и перемялась с лапы на лапу.

— Да помню, помню я про тебя, — пробурчала Яга и неторопливо обошла вокруг своего жилища. Со стороны, обращенной на глухую чащу, к стене была прислонена стремянка. Бабка пару раз толкнула ее, чтобы убедиться, что она стоит крепко, потом подобрала юбку и полезла на чердак. Там у Яги хранилась пакля. Рассохшиеся за три жарких месяца бревна избушки нуждались в утеплении.

Старуха работала умело и быстро, однако на то, чтобы надежно проконопатить щели жилища, ушло часа два. Довольно оглядев результаты своего труда, Яга убрала на место остатки материала и прошла в горницу. Захватив с собой лукошко и подозрительно косясь на насупившееся небо, бабка углубилась в лес по знакомой тропинке — на сегодня был запланирован сбор клюквы на близлежащем болотце, и Яга надеялась управиться с этим делом до дождя.

Домой Яга пошла, лишь набрав полное лукошко ягоды. В этом кропотливом занятии ей немало помогла дружелюбная болотница, страж этой топи, попутно выкладывая все известные ей сплетни. По пути бабка прикидывала, чем бы отблагодарить добровольную сборщицу — без нее Яге было бы до вечера не управиться. В конце концов бабка решила одарить болотницу баночкой вкусного и полезного варенья.

Приправив клюкву купленным недавно на рынке сахарком, старуха отставила будущее варенье в сторону и задумалась. Тучи спускались все ниже, за окном стремительно темнело. Из приоткрытой двери явственно потянуло прохладой. Яга плотно прикрыла створку и затопила печь. На разогретую поверхность был водружен чугунок со щами, а хозяйка избы направилась в угол горницы. Обыскав сундуки, бабка извлекла штуку войлока. Осень избушка переносила нормально, хоть и не очень любила сырость, а вот с наступлением морозов ее лапы нуждались в утеплении. Обмерив чешуйчатые ноги своей подопечной, Яга набросала на куске бересты выкройку, наскоро похлебала щей и принялась за работу. Обычно за зиму избушка успевала сносить несколько пар мягких войлочных унт, и бабка рассудила, что лучше приготовиться к сезону заранее.

Горницу ярко освещало Жар-птичье перо. Уникальный артефакт бабка использовала строго для рукоделия, в повседневной жизни ограничиваясь лампой да лучинами. Сейчас в волшебном свете на войлок один за другим ложились ровные, крепкие стежки.

В стекло ударили первые капли дождя. Сразу вслед за этим в дверь снаружи начали отчаянно скрести когти, и Яга впустила внутрь Баюна. Кот, брезгливо отряхивая лапы, проследовал к своей миске, куда бабка заботливо накрошила выловленное из бульона мясо. Умяв угощение, Баюн запрыгнул на теплую печь и сыто замурлыкал. Яга с тревогой выглянула в окно, недовольно покачала головой и продолжила работу. Над полянкой сверкнули молнии.

Ливень уже разошелся в полную силу, когда снаружи послышался писклявый голосок. Всплеснув руками, бабка подбежала к двери, и в проем вкатился насквозь промокший Колобок. Оставляя за собой неопрятные лужицы, он добрался до лавки, запрыгнул на нее и задрожал. Тесто сочилось водой, золотистая корочка превратилась в невнятную бледную массу, а курносый нос непрерывно шмыгал.

— Ну и где тебя Леший носил?! — возопила Яга.

— Поскользнулся и в родник свалился, — с несчастным видом ответил Колобок. — Думал, течением унесет, еле выбрался… Бабка, а бабка, мне холодно!

Огорченная Яга засуетилась. В мгновение ока была нагрета миска молока, куда Колобка окунули, как в ванну. Хорошенько отмыв своего шарообразного подопечного, бабка усадила его на подогретое блюдо и поставила на край печи. Довольный Колобок поворачивался к огню то одним боком, то другим, исходя паром и постепенно зарумяниваясь. Баюн ревниво наблюдал, как обхаживают его соперника, а когда Яга принялась натирать подсохшего Колобка сливочным маслом, громко протестующе заурчал. Бабка замерла и насторожилась, прислушиваясь к чему-то, а потом решительно отодвинула Колобка в сторону. Кот возрадовался, но, как оказалось, напрасно — его недовольство было тут ни при чем. Яга подбросила в печку дров и начала торопливо выкладывать на стол продукты.

— Скоро будут гости, — пояснила она обоим недоумевающим питомцам.

Все лесные звуки заглушались ровным шумом ливня. Промокшие деревья роняли с листьев тяжелые капли, хвоя елей серебрилась мелкой водяной пылью. Дождь размыл тропинку, идущую вдоль родника, пузырился в лужах, заливался за шиворот. Напарники в мрачном безмолвии побирались через чащу — клубка не хватило совсем чуть-чуть, и все было бы хорошо, кабы не разгул стихии.

Добраться до Яги к намеченному времени не получилось. День уже клонился к вечеру, когда блестящая нить волшебной пряжи вывела их к знакомым местам. Тучи ходили над их головами с самого начала пути, а некоторое время назад небо-таки обрушилось на землю потоками воды. К сожалению, чудесный клубок мог лишь сократить продолжительность дороги, а от атмосферных капризов никак не защищал, поэтому последние полчаса оборотни шли под проливным дождем и успели промокнуть до нитки. От разгулявшейся непогоды напарников не смогла бы защитить ни густая волчья шерсть, ни хладнокровие земноводного, равнодушного к осадкам, поэтому они обреченно остались в человеческом обличье, тем более, что сейчас до избушки Яги оставалось рукой подать. Гуша мелко тряслась, Серый бесился и сопел.

Когда очередная крупная капля задорно щелкнула мужчину по носу, терпение у него лопнуло:

— Дубовое — оно Дубовое и есть! — с ожесточением прорычал Сергей. — Это что же за дрова стоеросовые там обитают, чтоб вот так облажаться!

Гуша подавленно молчала.

Дубовое было совсем небольшим и небогатым поселением в несколько дворов. Местные жители не распахивали землю под поля и огороды — почва здесь была нехороша для этого, и существовали исключительно за счет охоты, сбора ягод, грибов и орехов, да еще водили несколько коз и содержали в загоне кур. Окруженное несколькими могучими дубами местечко словно затерялось в глубине Тридесятой чащи. Лес обеспечивал их всем необходимым для существования, а чего не находилось в лесу — то можно было выменять в городе на пушнину. Сушеные боровики и земляника тоже отлично шли. До ближайшей опушки дубовчанам были сутки езды по полузаросшей петляющей дороге. Лошадь с телегой в Дубовом имелась одна-единственная, у страшно гордого этим фактом пожилого холостяка, но для немногочисленного населения этого было достаточно.

Именно с владельца лошади все и началось.

Два дня назад он возвращался домой на телеге, груженой мукой, сахаром, солью и крупами. На окраине города его окликнул незнакомец. Узнав, что мужичок держит путь в чащу Тридесятого, он обрадовался, назвался охотником и попросил подвезти. Не подозревая ничего лихого, дубовчанин согласился, и дальше они поехали вместе.

Попутчик оказался человеком неразговорчивым. Почти всю дорогу он клевал носом, прислонившись к мешкам. На подъезде к деревне охотник проснулся, поблагодарил своего благодетеля, спрыгнул с телеги и исчез в лесу. Мужичок добросовестно довез груз до места и с чувством выполненного долга отправился отдыхать.

Сутки спустя деревню настигла беда. Один из охотников не вернулся домой к сроку. Отправившиеся на поиски обнаружили его недалеко от поселения, без сознания, страшно израненного когтями крупного зверя. Доставив пострадавшего домой, жители посетовали на распоясавшихся волков и положились на судьбу. Помочь раненому своими силами они не могли, и до города его довезти надежды было мало. Снарядившись, несколько мужчин обошли окрестности, но следов стаи не обнаружили, решили, что охотнику не повезло нарваться на матерого одиночку и на этом успокоились. А на следующий день несколько детей отправились за орехами, и вернулись домой бегом, насмерть перепуганные и растерявшие корзины. Зареванные добытчики поведали, что наткнулись на огромного злющего волка. И именно в этот момент до дубовчан дошло, что ведь вернулись не все…

Уже на подходе к поселению Гушка и Серый почуяли неладное. Лес вокруг затих и насторожился. Со стороны изб слышались крики, беготня и плач.

Сергей моментально напрягся и приник к земле, навострив уши и принюхиваясь. Гушка, не возвращаясь в человеческий облик, замерла неподвижно, завидуя острому слуху напарника. Услышав что-то в стороне от тропинки, Серый рванул на звук, не разбирая дороги.

Звук повторился, и теперь до Гушки тоже донесся истошный детский крик. Ребенок приближался к ним, видимо, пытаясь от чего-то убежать.

Отчаянным прыжком Сергей преодолел преградивший путь овраг и неожиданно оказался среди кустов лещины. Прямо перед ним, захлебнувшись от неожиданности воплем, стояла расцарапанная девчонка лет восьми. Завидев мохнатого жуткого зверя, она всхлипнула и попыталась скрыться, но было поздно. За ее спиной возникло оскаленное рыло преследовавшего ее чудовища.

Из кустов выступил высоченный волк. Он был выше Серого, но при этом отличался какой-то нездоровой худобой и облезлостью. Шерсть вокруг пасти повисла клоками, слипшимися от запекшейся крови. С клыков тянулась вязкая слюна, глаза бешено косили и отливали оранжевым светом. Завидев неожиданного противника, чудовище глухо зарычало и ощерилось, приготовившись нападать, но тут со спины Серого взвилась в прыжке лягушка.

Приземлившись перед ошарашенной тварью уже на человеческие ноги, Гушка толкнула девчонку себе за спину. Воспользовавшись замешательством врага, Серый бросился вперед и попытался ухватить его за шею. Тварь с неожиданным проворством увернулась. Между кустов лещины закипела схватка.

Оттеснив девчонку с открытого пространства, Гушка огляделась. Отметины лап чудовища четко виднелись на земле. Делать нечего, ребенка тут бросать нельзя, мало ли куда она кинется с перепугу. Крепко ухватив девочку за руку, Гуша помчалась через лес, внимательно всматриваясь в следы.

Им повезло — логово оказалось недалеко. Две могучие ели потеснили остальные деревья и сплелись ветвями, образовав что-то вроде шалаша. Гуша присела на краю полянки, чутко вслушиваясь в окружающие ее звуки. Из-за спины доносился шум битвы, который сбивал с толку, но вот откуда-то с хвойной вершины донеслось робкое щелканье синицы. Удостоверившись, что в зловещем шалаше пусто, девушка рванула вперед.

На полянке искомый ею предмет не обнаружился. Раздвинув густые колючие ветви шалаша, Гуша осмотрела стволы деревьев и радостно вскрикнула. В одном из них, на небольшом расстоянии от земли, сверкнул нож.

Попытавшись вытащить его, девушка потерпела неудачу. Лезвие засело глубоко в древесине и поддаваться не желало. Подумав несколько секунд, Гушка приняла решение. Оборотень упала на спину, прицелилась и с силой ударила по рукояти ногой.

Лес огласил пронзительный вой. Гуша устало поднялась на ноги, подобрала с земли обломок ножа, приобняла перепуганную девочку за плечи и медленно пошла назад.

Под ореховыми кустами лежал незнакомец. Лицо было изможденным и бледным, дыхание — прерывистым. Серый, дабы не пугать ребенка, уже принял человеческий облик. Щеку его пересекала глубокая царапина. Оборотни переглянулись и, не говоря ни слова, подняли тело с земли и потащили в деревеньку. Девочка робко следовала за ними.

В Дубовом пришлось задержаться до следующего утра. Гушка разрывалась между избой, где лежал раненный поселянин, и подворьем лошадевладельца, который, охая и ахая, признал в незнакомце давешнего охотника. Серый от предложенной помощи отмахнулся, ограничившись тем, что промыл царапину отваром подорожника. Поздней ночью усилия девушки по спасению истерзанного дубовчанина увенчались успехом — раны были обработаны и перевязаны, температура спала, и мужчина постепенно погрузился в глубокий сон. Тихонько, чтобы никого не разбудить, Гуша пробралась ко второму подопечному. Ему тоже стало лучше. Дыхание выровнялось, но лицо оставалось бледным. Кое-где на теле были царапины от когтей Серого, но в целом он не сильно пострадал в схватке. Гораздо серьезнее была травма, которую ему нанесла Гушка. Девушка виновато дотронулась до лица мужчины, и почувствовав прикосновение, он медленно открыл глаза. Какое-то время они молча смотрели друг на друга, а потом незнакомец с трудом произнес:

— Когда я понял… я хотел уйти от людей. Пока не случилось беды…

— Теперь все хорошо, — серьезно ответила Гуша. — Главное — ты никого не убил. И больше никогда не подбирай потерянных ножей.

На следующее утро оборотни отправились восвояси. «Охотник» пока оставался в деревне, и жители, не подозревавшие о том, кем он был совсем недавно, очень ему сочувствовали. Пробираясь по скользкой тропинке через сырой, дождливый лес, Гушка не могла отделаться от мыслей, как все могло обернуться, не подоспей они вовремя. Двоедушник не может противиться своей сути. Перескочив через зачарованный нож, он оборачивается тварью, которую снедает жажда крови и убийства. Справиться с ним в схватке сложно — двоедушник силен и живуч. Разве что повезет отыскать и разрушить артефакт, который дает ему эту власть. Который подчиняет человека себе и превращает в чудовище…

Размышления девушки прервал рык Серого, который в сердцах обзывал поселян стоеросовыми дубами. Высказавшись, оборотень продолжил:

— Это надо же. И тот, с телегой, не насторожился, когда попутчик не поехал до деревни и слез в глухом лесу. И охотнички, тоже мне, никого не нашли. И детей при таких обстоятельствах в лес отпускать…

— Вот именно, — подключилась к разговору Гушка. — Ну положим, первые два промаха еще кое-как объяснимы — может, охотник хочет к угодьям раньше добраться, а следы двоедушника и впрямь не найдешь, ежели он обернется человеком. Но детей-то?

— Обычная практика, — буркнул Сергей. — Такое впечатление, что одной девочкой больше, одной девочкой меньше… Поражает просто. Я слышал о похожем случае, в одном из соседних королевств произошел. Там девчонку отправили бабку навестить через лес, где такая тварь обитала. И ведь знали, что там нечисто… Ну да ладно. Когда ее чудом спасли лесорубы, выяснилось знаешь что?

Гуша покачала головой, а Серый торжествующе продолжил:

— У ребенка даже имени нормального не было. Так и звали по одежке — Красная шапочка.

Девушка укоризненно ахнула, а ее напарник всмотрелся вперед сквозь стену дождя и заявил:

— А вот мы и пришли.

Яга встречала дорогих гостей в дверях. Промокшие и продрогшие напарники поспешили войти внутрь. Серый, за неимением другого выхода, устроился поближе к печке, а Гушка немедленно переоделась в свой старый сарафан. Расправляя подол, она подумала, что еще недавно ей казалась дикой сама возможность носить мужское одеяние. Однако первый же настоящий рейд показал, что длиннополое девичье платье для таких целей не подходит. Теперь помощница Серого носила брюки, рубаху и жилет, которые весьма поражали воображение поселян, а ей самой уже казались привычными.

Выглянув из-за печи, девушка увидела следующее: оборотень за обе щеки уплетал щи, низко склонившись над миской, Яга разливала по ярким чашкам ароматный чай, а Баюн, питавший неизвестно почему к Сергею особое пристрастие, громко мурлыкал, подпирая собой ноги гостя. Всеми покинутый Колобок отвернулся от присутствующих и печально смотрел в окно.

Сердобольная Гушка взяла обиженного питомца на руки и моментально перепачкалась маслом. Пришлось отсаживать повеселевшего Колобка на полотенце и приниматься за еду.

Не переставая жевать, Серый поведал Яге об их походе. Гуша передала бабке обломок ножа и та внимательно его изучила. Вдоль остатков лезвия вился затейливый черненый узор. Было ясно, что этот нож уже при создании был предназначен не для нарезки овощей.

— Его изначальный хозяин, — медленно произнесла Яга, — уже давно не принадлежит этому миру.

Гуша кивнула. Едва дотронувшись до лезвия, она уже знала, что незнакомец, лежащий среди кустов лещины, и в мыслях не имел заниматься перевоплощениями. Скорее всего он нашел этот нож торчащим из какого-нибудь пня, а то и просто из земли и не погнушался подобрать, не догадываясь, что из этого выйдет. А настоящий владелец артефакта уже не мог за ним прийти по самой уважительной из существующих на свете причин. Это означало, что по поводу двоедушника можно больше не беспокоиться.

Оборотни расслабились и приступили к чаю. Гуша заботливо подкармливала Колобка вареньем, а Серый, сыто откинувшись к стене, чесал за ухом Баюна. Умиротворенно поглядев на окно, за которым стремительно сгущались сумерки и шумел с новой силой ливень, оборотень заявил:

— Теперь зарядит надолго. Хорошо, что рейд закончили. Можно отдохнуть, кости отогреть…

Яга встрепенулась, но ничего на это не ответила. Все больше увлекаясь мечтами, Серый внезапно вспомнил свою бурную юность и былые путешествия и задумчиво протянул:

— А вот на море и сейчас тепло, наверное… Эх, съездить бы, на песочке поваляться, отдохнуть…

— Именно туда ты, милок, и отправишься, — сладким голосом пропела Яга. Сергей поперхнулся но полуслове, подозрительно косясь на старуху.

— Может, даже удастся поваляться на песочке, пока не могу сказать, — уверенно продолжала Яга. — Только отправляться придется как можно скорее.

— А с чего это мне торопиться? — мрачно уточнил Сергей.

— С того, что осенние шторма могут помешать тебе разыскивать пропавший корабль, — любезно пояснила бабка.

Серый онемел, а Гушка, которую терзало любопытство, немедленно начала расспрашивать Ягу про море, да про корабли, да почему их надо искать. Бабка охотно рассказала напарникам, что произошло в их отсутствие, и девушка тут же переключилась на обсуждение внезапной влюбленности Ивана и Василисы. Воодушевленные сплетни за чашечкой чая прервал Серый, до которого начало доходить, что ему предстоит выполнить очередное сложное и, возможно, опасное задание, причем на абсолютно чужой территории.

— Минуточку, — осипшим голосом произнес он. — Вы хотя бы представляете себе, какого размера море? Не говоря уже о том, какой оно глубины? Я, конечно, слышал про морских волков, но сам к ним явно не отношусь. Как, а главное — зачем мы будем искать этот давно затонувший корабль?

— Корабль не затонул, это достоверно известно, — возразила Яга. — Мне удалось его разглядеть — правда, разъяснить вам увиденное я не смогу…

С этими словами бабка достала с полки какой-то пузырек и выплеснула его содержимое в широкое керамическое блюдо. Вода, закрывшая дно, была зеленоватого цвета, ее поверхность рябила и морщилась, и изображение появилось далеко не сразу. Спустя несколько минут, однако, все присутствующие смогли насладиться видом корабля, в очертаниях которого было что-то настолько странное, что даже не имевшая понятия о мореходном деле Гушка смогла это заметить. Присмотревшись, оборотни поняли, что корабль, накренившись, лежит на поверхности земли. Вокруг суетились крохотные фигурки людей, и, видимо, что-то чинили.

— Ну хорошо, предположим, он не затонул, — неохотно согласился Серый. — Значит, надо хотя бы приблизительно понять, где он находится.

— А вот с этим-то как раз проблема, — со вздохом призналась Яга. — Видишь ли, Сережа, он вроде как на земле. И в то же время отыскать это место я не могу, как будто он постоянно перемещается.

— А что же делать? — недоуменно спросила Гушка.

— Я думаю, нужно показать это Водяному, — ответила бабка. — Полагаю, он больше кого бы то ни было из нас знает о море.

Яга осторожно перелила содержимое чаши обратно в пузырек, плотно его укупорила и передала Гушке. Девушка бережно убрала его в сумку и широко зевнула. Только тут все спохватились, что уже довольно поздно, и принялись укладываться спать. Серый остался у Яги, перекинувшись в волка и удобно устроившись на теплом половике. Постепенно в избушке воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным шумом дождя и редким потрескиванием угольков в печи. Все обитатели быстро заснули, один лишь волк еще некоторое время щурил желтые глаза и недоумевал: по своей ли воле он завел разговор о море или его подтолкнули к этому неведомые чары.

Река раскинулась перед ними огромной массой воды. На поверхности отражалось белесое пасмурное небо с клочьями облаков и казалось, что их путь преградило широкое заснеженное поле. Сегодня Светловодье полностью оправдывало свое название.

Они вышли уже на следующий день. Не спеша позавтракав и обсудив с Ягой маршрут, напарники приступили к сборам. У Серого, давно привыкшего к походной жизни, все необходимое было при себе. Гуше пришлось покопаться в сундуках, разыскивая обереги, которые могли пригодиться в пути. Наконец, украсив себя парой ниток бус, браслетами и темным блестящим гребнем, девушка сочла, что готова. Она задумчиво подбросила на руке жемчужный кулон. Вроде бы и веса в нем почти нет, однако и толку никакого… Размышления прервала Яга, окликнувшая воспитанницу. Бабка держала в руках волшебное зеркальце.

— Постоянно будьте на связи, — напутствовала их Яга, вручая Гушке этот хрупкий артефакт. — Прибери получше, чтоб не разбить. Я-то здесь воды родниковой всегда наберу, а вот куда вас судьба забросит… Морская вода для такой ворожбы не годится. Как с Водяным повидаетесь, сразу сообщите.

— И это все? — недовольно поинтересовался все еще дувшийся на бабку Серый, глядя, как зеркальце исчезает в сумке. — А снабдить нас могущественными оберегами, призванными облегчить наш путь и обеспечить нашу безопасность?

— У твоей помощницы достаточно оберегов, — отрезала Яга. — Лишнее в поход по чужим землям тащить вовсе незачем, мало ли, в чьи руки может угодить…

— А добираться нам как? — сердито спросил оборотень. — Своим ходом до побережья мы как раз к концу зимы попадем…

— До Светловодья, к Водяному, пойдете по клубку, — пояснила старуха. — А до Синя моря придется брать другое средство передвижения, помощнее. Там расстояние такое, что клубков целый мешок бы потребовался.

— Я готов увидеть это чудо-средство, — согласился Сергей. — Показывай.

Яга внимательно посмотрела на раздраженного собеседника, но ответила вполне миролюбиво:

— Всему свое время. Ты сначала до Водяного доберись, разузнай, почему корабль определенных координат не имеет и что сие явление значит. А там и подумаем, на чем вам добираться будет сподручнее.

Серый тяжело вздохнул. Дождь за окном не прекращался всю ночь, сильно похолодало, и настроение у оборотня было под стать погоде — весьма неприятное для окружающих. Хотя Сергей понимал, что купца и его корабль надо спасать, но поход в неизведанные земли, и, что еще хуже — по неизведанным водам выводил его из равновесия. На территории Тридесятого леса и его окрестностей он был матерым профессионалом, но о море знал очень мало. Как следствие, вскоре после начала путешествия он будет вынужден бестолково действовать наугад. Это не могло не огорчать. Практика показывала, что каждый новичок сталкивается на своем пути с массой различных внештатных происшествий, и лишь некоторые из них можно с натяжкой отнести к приключениям, а остальные легко и непринужденно подпадают под категорию «неприятности».

Гушка, не обладавшая опытом напарника, вполуха слушала указания Яги и волновалась в основном по поводу того, как добраться до Водяного. Моря девушка никогда в жизни не видела, и по натуре была при этом любопытна — этих двух обстоятельств было достаточно, чтобы воспринимать предстоящее им путешествие с энтузиазмом. А вот находиться долгое время под водой ей до настоящего момента не приходилось. Да и Светловодье Гуше было незнакомо, и где там искать Водяного — непонятно. Словно подслушав ее мысли, бабка сокрушенно произнесла:

— Жаль, конечно, что мне самой с Водяным потолковать не получится. Чем-то серьезно огорчен старик, засел в своем дворце и уж сколько времени наружу носа не кажет. А на дне его искать — стара я стала, радикулит потом от сырости замучает… Да и купального наряда подходящего у меня, прямо скажем, нет. Так что придется вам, молодежь, действовать самостоятельно…

— Неужели? — пробурчал тихонько Серый.

— … но под моим строгим и неусыпным контролем, — пристально глядя на напарников, закончила Яга.

Оборотни синхронно вздохнули.

Попрощавшись с бабкой и ее домочадцами, стражи Тридесятого леса выдвинулись в путь. Клубочек послушно разворачивал перед ними серебристо-серую тропинку, которая к утру следующего дня привела усталых напарников к берегу реки. Тридесятый лес здесь отступал от воды, сменяясь лужайкой с густой и сочной травой. Чуть выше по течению располагалась рыбацкая деревенька. Где-то недалеко от нее, если верить Яге, и находился подводный дворец Водяного.

Дождь прекратился, но рассвет занимался серенький и бледный. Воздух был сырым, свежим и не по-летнему прохладным. Путешественники переглянулись.

— И даже ведь не отдохнешь, — с отвращением произнес Серый.

Гуша согласно кивнула. Вокруг, куда ни посмотри, было мокро и неприютно, и расположиться на короткий привал, сиречь — присесть, вытянув усталые ноги, было негде. Обустраиваться же надолго, не исполнив дело, за которым явились, они не хотели. Местность была заселена людьми, и неизвестно, какие вопросы могут вызвать у рыбаков двое пришлых, разбивших лагерь у кромки леса.

Напарники медленно спустились вниз, к самой воде, держась пока в стороне от изб. Лихо запустив по гладкой поверхности плоский камушек, Серый зевнул.

— Ну, как будем действовать?

Гуша несмело пожала плечами. Мысль о том, что нужно сейчас преобразиться в лягушку, вслепую искать обиталище хозяина рек и при этом обходиться без дыхания, не воодушевляла. Конечно, отправляясь в путь, они провели эксперимент и девушка окунулась в протекавший недалеко от бабкиной избушки родник. Ей удалось провести на дне с полчаса, не нуждаясь в воздухе и не страдая от холода. Однако сейчас Гуша заволновалась — раскинувшееся перед ними водное пространство было огромным, и вполне возможно, что обещанного ей часа не хватит, чтобы все обыскать. Кроме того, на ум очень невовремя пришли воспоминания о всяких неприятных и зубастых речных хищниках, а от мысли, как отреагирует на дерзкое вторжение в свои владения захандривший Водяной, девушка совсем сникла. Оглядевшись по сторонам, она прыгнула на траву лягушкой, осторожно подобралась к реке и окунула в нее лапку. Серый, наблюдавший за помощницей с интересом, внезапно фыркнул, подался вперед, ухватил земноводное за бока и с размаху швырнул на глубину.

Через несколько секунд на поверхности показалась разгневанная Гушка. Зеленые глаза метали молнии, темные волосы облепили голову. Не говоря ни слова, девушка выбралась на берег и с силой толкнула напарника. Сергей, поскользнувшись, потерял равновесие и рухнул в сырую траву. Не удовлетворившись содеянным, Гушка мстительно отжала длинную косу над оборотнем. За шиворот Серому полилась студеная речная вода. Он ловко откатился подальше и легко вскочил на ноги.

— А что мне с тобой было делать, если ты такая нерешительная? — примирительно спросил он помощницу. — Хорош бушевать. Рассказывай лучше, как оно там?

— Не очень, — призналась девушка, успокаиваясь. — На глубине темно, и вода мутная, так что ничего не видно. Как его искать — непонятно.

— Вроде бы, речь шла о дворце, — вспомнил Серый. — Насколько я понимаю, дворец — это такая большая и роскошная штука, мимо не проплывешь, не дрейфь.

— Я довольно медленно плаваю, — уточнила Гушка. — И здесь течение, сносит. На поиски весь день уйдет.

— Значит, встаем тут, разводим костер и перекусываем, — решил, подумав, ее напарник.

— Давно пора, — мрачно заявила девушка и потянулась к сумке. — У меня от холода зуб на зуб не попадает, вода ледяная.

— Да ладно? — не поверил Серый. — Я-то думал, тут купаются. Вон, смотри, девушка из воды выходит.

Гуша взглянула в сторону деревеньки. Из воды на берег карабкалась какая-то фигура. Некоторое время напарники постояли на месте, соображая, что же здесь не так, а потом ринулись ей наперехват.

Может быть, жители деревни и купались, невзирая на холод. Только вряд ли местные девушки настолько застенчивы, чтобы ходить на реку поодиночке и прятаться за кустами, выбираясь из воды.

Подозрительная особа, пригибаясь, подбежала к ближайшей избе. Длинное белое платье облепило тощее тело, на землю с одежды и волос стекали ручьи. Отжать подол девица не потрудилась. Рука, касающаяся бревен стены, была неестественно бледной. Бросив быстрый взгляд на окно, она бесшумно прокралась за угол.

Оборотни, не сговариваясь, разделились. Гуша побежала следом за девицей, а Серый метнулся в другую сторону и возник на пути необычной купальщицы как раз в тот момент, когда она ступила на крыльцо. Разглядев вблизи ввалившиеся щеки, повисшие неопрятными сосульками короткие волосы и зеленоватую кожу незнакомки, Серый грозно гаркнул:

— Куда прешь, упырица?!

Упырица испуганно отпрянула от двери, но путь назад преградила Гуша. Затравленно оглядевшись по сторонам, нечистая неожиданно прижала палец к бледным губам, шикнула и поманила напарников за собой. Удивленные необычным поведением утопленницы, оборотни настороженно пошли следом.

Скрывшись от любопытных глаз за сараем, девица уперла руки в бока, зло прищурила глаза и заявила:

— Сам упырь. Чуть мне все не испортил. Откуда ты тут взялся, деревня?

— То есть ты — не утопленница? — уточнил Серый.

— Я — русалка, — надменно ответила собеседница. Оборотни уставились на нее во все глаза.

— Русалка, значит, — протянул Сергей. — Тогда объясни мне, русалка, в каких камышах вас учат ходить белым днем среди людей?

— И где твои волосы? — добавила Гушка.

Вопрос девушки был отнюдь не праздным. Все известные ей русалки имели роскошные длинные гривы, и основной их страстью было расчесывать и украшать шевелюру. Кроме того, они, отличаясь стройностью, формы тем не менее имели женственные и соблазнительные, глаза — глубокие и нежные и вообще считались эталоном красоты и очарования. Стоявшая перед оборотнями незнакомка была по сравнению с ними, что гадкий утенок рядом с лебедем — тощенькая, хрупкая, с резковатыми чертами лица, а главное — ее черные волосы, отливавшие в зелень, едва закрывали ей шею. Было похоже, что их обладательница пользуется гребнем, только если ей об этом напомнят. Кроме того, теперь стало видно, что на лбу их собеседницы налился синяк.

Необычная русалка немедленно окрысилась:

— А что, я должна непременно отрастить себе космы?

— Со стилем сама разбирайся, меня больше интересует, какого рожна ты шастаешь по деревне, — перебил ее Сергей. — И советую рассказать об этом обстоятельно, потому что моя задача таких эксцессов не допускать, и если твои объяснения меня не устроят, поверь, я смогу принять меры.

До его собеседницы наконец-то дошло. Она присмотрелась к напарникам повнимательнее, переменилась в лице и коротко поклонилась.

— Я приношу извинения за свою резкость, страж, — обратилась она к Серому, безошибочно опознав его как старшего. — Меня оправдывает лишь чрезвычайность ситуации, которая произошла. Один из рыбаков сегодня утром выловил в реке старинную бутыль. Ее нужно немедленно вернуть! Нельзя допустить, чтобы он ее открыл!

За стеной покосившегося сарайчика спешно разрабатывался рискованный план. Рыбак вернулся с промысла около получаса назад. Причудливой формы сосуд в сети он заметил сразу и забрал его с собой в избу, но русалка надеялась, что заглянуть в него он еще не успел. В деревеньке было принято приниматься за работу еще до рассвета, а уж после этого завтракать и отдыхать. В целом местные старались следовать раз и навсегда утвержденным обыкновениям, но случались и досадные сбои. Как, например, сегодня, когда один немолодой мужчина изменил свой маршрут в надежде обеспечить себе улов побогаче. Русалка, которую звали Алсу, заметила его слишком поздно. Она почти сумела уклониться от весла, получив лишь синяк на лбу, однако ценная бутыль выпала из ее рук и угодила прямиком в сеть.

Сейчас ничего не подозревавший рыбак, скорее всего, уже заканчивал завтрак. Времени терять было нельзя. Гуше и Серому было известно достаточно о том, как волшебные предметы могут повлиять на людей — достаточно было вспомнить двоедушника из Дубового. Не вдаваясь в подробности о содержимом бутылки, они согласились помочь.

Через несколько минут детали были согласованы, и стражи приступили к операции.

Рыбак услышал громкий стук, и, открыв дверь, обнаружил на пороге взволнованного желтоглазого мужчину. Мужчина был рыбаку незнаком, но представиться не счел нужным, а закричал вместо этого:

— Эй, папаша, это не твоя ли лодка там, в воде?

Присмотревшись, рыбак ахнул. Это была его лодка, и в настоящий момент она шустро удалялась от берега.

Мужик выскочил из избы босиком, позабыв про недоеденный завтрак. Гуша, притаившаяся за дверью, уже собиралась прошмыгнуть внутрь, чтобы забрать артефакт, но Сергей вдруг толкнул ее обратно. На шум из глубины избы показалась жена рыбака — дородная крупная баба с носом картошкой. Неодобрительно посмотрев вслед мужу, она уставилась на Серого. Оборотню стало не по себе.

— А ты чего стоишь? — с напором спросила она. — Не видишь разве — помощь нужна?

Серый попятился. Помогать рыбаку не входило в его планы, тем более, что тот прекрасно справился бы с лодкой и один — Алсу всего лишь отогнала ее с мелководья и теперь удерживала на месте, не давая течению отнести ее далеко. Но ответить так женщине он не мог, и потому неохотно двинулся в сторону реки, поминутно оглядываясь.

— И пошевеливайся давай, чего плетешься нога за ногу! — прикрикнула на него хозяйка избы. — Эх, мужики…

С этими словами она плотно прикрыла дверь. Щелкнул засов — недоверчивая баба решила поостеречься от шастающих по двору незнакомцев, и Гуша осталась на крыльце одна.

Лихорадочно соображая, как же теперь быть, девушка прокралась к небольшому оконцу. На кухне никого не было, видимо, хозяйка удалилась в горницу. Волшебной бутылки обнаружить не удалось.

Створка окна была приоткрыта, но даже Гушка с ее щуплым телосложением в него не протиснулась бы. От реки донеслись радостные крики, свидетельствующие о том, что рыбак добрался до своего имущества. Выбора не оставалось. Девушка глубоко вздохнула и секунду спустя на подоконник избы запрыгнула лягушка.

Земноводное осторожно протиснулось внутрь и соскочило на пол. Бесшумно перебирая лапками, лягушка пересекла комнату и остановилась у стола. На нем остывали остатки завтрака, лежало полотенце и высилось несколько крынок. Над столом нависали самодельные полки, заполненные какими-то чугунками и банками. Оборотень внимательно осмотрелась. Ей были слышны шаги хозяйки избы в соседней комнате. Женщина в любой момент могла вернуться сюда, поэтому перевоплощаться в человека Гушка не рискнула. Вместо этого она забралась на лавку, оттуда — на стол и хорошенько прицелилась, намереваясь допрыгнуть до полки и все там осмотреть. Она выбрала место поудобнее, прижалась к поверхности стола и наконец распрямилась, как пружина, с силой оттолкнувшись лапами.

Таинственно сверкнувший стеклянный бок она разглядела еще в полете. Бутыль притаилась в тени большой банки с вареньем. Возликовав, Гушка приземлилась на полку, намеренная немедленно спуститься, обернуться человеком и тихонько удалиться с добычей, но не тут-то было. Разворачиваясь для прыжка, она почувствовала под лапой что-то клейкое, рванулась, потеряла равновесие и полетела вниз, прямо в глубокую крынку со сливками.

Будучи большой любительницей молока, сливки Гушка терпеть не могла. Моментально нахлебавшись густой жирной жидкости, помощница Серого почувствовала дурноту и забила лапами изо всех сил, стараясь удержаться на поверхности, но через секунду поняла, что громкий плеск наверняка услышит хозяйка избы и страшно представить, что будет, если она выйдет на кухню и обнаружит лягушку в крынке. Гуша застыла в растерянности, тут же снова начав погружаться, и в этот момент в наступившей тишине услышала нарочито громкий голос приближающегося к избе вместе с рыбаком Сергея.

Из этой ситуации был только один выход. Наплевав на конспирацию, оборотень глубоко вздохнула и трансформировалась.

С оглушительным треском крынка разлетелась на части. Из соседней комнаты донесся испуганный крик хозяйки, голоса за дверью озадаченно стихли. Равномерно покрытая сливками Гушка ухватила злополучный сосуд, спрыгнула со стола и метнулась к двери. Из-за спины послышался визг — баба выбежала на кухню и увидела творящийся разгром, разбрызганные сливки и непонятно откуда взявшуюся белесую фигуру. Это придало девушке прыти. Резко распахнув дверь и едва не сбив с ног оторопевшего рыбака, она проскочила мимо Серого, добежала до реки и нырнула в воду.

Дождаться ее появления на поверхности оставшимся на берегу не удалось. Сергей, успевший заметить бутылку в руках напарницы, увел потрясенных супругов в избу. Хозяйка, ворча, принялась за уборку, а рыбак в благодарность за помощь с лодкой предложил Серому продолжить завтрак вместе.

За едой разговор продолжал вертеться вокруг необычайного происшествия. Так и не придя ни к какому мнению относительно существа, проникшего к ним в дом, супруги постепенно успокоились и рыбак вспомнил о своей сегодняшней находке. Он потянулся к полке, чтобы показать гостю бутыль, но ничего не обнаружил. Озадаченный мужчина обратился к жене:

— А бутылка куда делась?

— Делать мне нечего, только твой хлам переставлять, — отозвалась баба.

— Я до обеда не пью, — заверил хозяина довольный и сытый Серый.

— Дык я не об этом, — растерянно пояснил рыбак, покосившись на супругу. — Выловил нынче утром бутылку, по всему видать — долго в воде лежала, и форма глазу непривычная. Хотел разглядеть повнимательнее, а она куда-то делась…

— Из реки, говоришь, бутылка? — серьезно уточнил Сергей. — Ну, добрый человек, считай, повезло тебе, что лодку угнало. Видал, какая пакость из той бутылки вылезла? А если б ты в этот момент рядом сидел?

Потрясенный рыбак побледнел и дрожащей рукой плеснул себе и гостю кваса, а Серый, в свою очередь, приготовился травить жуткие байки про коварную нечистую силу.

Алсу, нетерпеливо ожидавшая под водой, трансформировавшегося в лягушку оборотня заметила быстро. Земноводное сидело на заветной бутылке, крепко обхватив ее лапками, чтобы не потерять. Русалка бережно подхватила на руки артефакт и его добытчицу и отплыла подальше от деревни. На поверхности они показались вблизи их с Серым стоянки. Гуша выбралась на берег и подошла к сумке. Распогодилось, выглянуло бледненькое солнце, но настоящего тепла еще не было и девушку била дрожь.

— Спасибо за помощь, — с чувством произнесла русалка, стоявшая по колено в воде. — Даже не знаю, что бы я делала без вас. Шеф не разрешает показываться людям. А за утерю бутылки он бы с меня спросил…

— Шеф — это кто? — переспросила Гушка.

— Водяной, конечно же, кто ж еще может быть моим непосредственным начальством? — удивилась Алсу. — Я, между прочим, его личная помощница. Дел по горло. Но за ваше участие в спасении ценного имущества непременно отблагодарю. Вы же не просто так в наших краях оказались?

— Ты даже не представляешь, как ты можешь меня выручить, — произнесла Гуша.

Развязав стягивающие горловину сумки ремни, оборотень извлекла пузырек с родниковой водой и надежно приладила его на шею.

— Я тут как раз ради того, чтобы встретиться с Водяным, — объявила она.

Русалка нахмурилась.

— Вообще-то, шеф последнее время не в настроении, и кого попало не принимает…

— Я не кто попало. Я от бабы Яги, — торопливо пояснила Гуша.

— Ну, если от Яги, то можно попробовать, конечно… — задумчиво протянула Алсу.

— Помоги, а? — взмолилась девушка. — Мне самой его дворец слишком долго искать.

— Долго? — усмехнулась русалка. — Ты его просто не найдешь. Шеф его надежно спрятал, чтоб ни один ныряльщик ненароком не увидел. Ладно, отведу вас. Твоего напарника долго ждать?

— Его, наверное, ждать не стоит, — ответила Гуша. — Во-первых, я думаю, он не станет возражать против того, чтобы попросить тебя о помощи. Во-вторых, он под воду все равно не полезет.

Оборотень недобро покосилась на деревенские избы и печально закончила, стараясь заглушить голодное урчание в животе:

— А в третьих, быстро он оттуда не вернется. Скоро обед…

(Продолжение следует…) Приятного чтения!

Алсу уверенно плыла сквозь мутноватую воду, удаляясь от берега и погружаясь все глубже. Лягушка надежно пристроилась у нее на руках. Чем больше была глубина, тем чище и прохладней становилась река. В зверином обличье Гушка не мерзла, но понижение температуры чувствовала. Мимо них мелькали окуньки и плотвички. Изредка виднелась грозная тень щуки или сома. Оборотень поежилась, представив, что пробирается в этой незнакомой полутьме в одиночку. Гуша немного переживала, потому что Алсу пояснила ей, что в покоях Водяного придется воплотиться в человека — слишком много чести речному хозяину с какой-то лягушкой общаться. На возражения, что в таком облике она не сможет дышать, русалка лишь отмахнулась и отделалась лаконичным «У шефа все предусмотрено».

Наконец, показалось дно. Солнечный свет почти не достигал его, лишь немногие лучи, заблудившиеся в преломлении водных слоев, обозначали очертания предметов. Виднелись бурые широкие листы и зеленоватые нити придонных растений. Неподалеку лежала затонувшая коряга. Из-за нее высунулась длинноволосая голова, и Алсу успокаивающе помахала рукой — мол, свои. Развернувшись, русалка направилась левее, туда, где растения закрывали дно плотным ковром. Выпустив из рук лягушку, она раздвинула листья, показала — туда, и оборотень почти решила, что над ней издеваются, как вдруг ее проводница нырнула вертикально вниз и скрылась среди стеблей. Гушка в недоумении зависла в толще воды, но делать было нечего. Немного поколебавшись, она протиснулась вслед за русалкой.

Изображение исказилось в ее глазах, как бывает, когда смотришь на блестящий бок самовара. Окружающие ее растения сделались непропорционально огромными и сильно вытянулись вверх. Она словно очутилась в подводном лесу.

Осмотревшись, Гуша заметила улыбающуюся русалку. Алсу указывала рукой вверх, и, задрав насколько могла голову, оборотень увидела высоко над собой покачивающиеся в потоке необыкновенной величины листья и степенно проплывшее над ними чудовищное брюхо окуня.

«Мы же уменьшились!» — догадалась девушка. Хитроумный речной владыка действительно постарался, чтобы спрятать свое обиталище от посторонних глаз.

Русалка поманила ее за собой, и, обогнув толстые стебли, они увидели дворец Водяного.

Мириады пузырьков сияли опаловым блеском, отливали всеми оттенками зеленого, синего и фиолетового, сцеплялись в причудливые узоры, образовывали арки, башенки и переходы. В воде вокруг висели пушистые, словно мох, шары водорослей, извивались длинные языки закрученных вокруг собственной оси растений, тянулись вверх белоснежные и голубые трубочки неведомых цветов. Дно было вымощено перламутровыми створками раковин. Тут и там светились гроздья серебряных и золотистых пузырей, озаряя все вокруг мерцающим загадочным светом. Проплыв под высокой аркой, они оказались внутри образованного пузырьками просторного помещения. Здесь было много русалок в блестящих одеждах, с волосами, украшенными лилиями и кувшинками. Одна из них, с ласковой задумчивостью смотревшая перед собой, неспешно перебирала струны огромной арфы. Звук доносился до Гушиных ушей гулко, но был невыразимо приятным и щемяще-нежным. Оборотень задержалась было, чтобы послушать еще, но Алсу повелительно махнула рукой, призывая двигаться дальше. Перед ними была лестница, но Гушка в недоумении застыла на месте. Сооружение состояло из двух частей, разделенных светло-сиреневыми растениями, и два ряда ступенек скрывались под потоками воды, причем слева поток, как и положено, стекал вниз, а справа противоестественным образом устремлялся вверх. Алсу, видя колебания гостьи, нетерпеливо подхватила лягушку на руки и шагнула на нижнюю ступеньку. Струя воды подхватила их и повлекла за собой, и они плавно двинулись ко второму ярусу дворца.

Оказавшись наверху, оборотень осмотрелась. Здесь не было никого, кроме них. Впереди виднелось просторное помещение. Солнечный луч, проникший на глубину, прихотливо преломлялся в стенах и освещал самое сердце дворца — изукрашенный жемчугом тронный зал Водяного.

Вход в него преграждала тонкая завеса из мельчайших золотых капель. Алсу легко скользнула за нее, жестами показав, что пришло время перевоплощения. Гуша мысленно приготовилась к тому, что вот сейчас она начнет позорно задыхаться и вынуждена будет обратиться в бегство и трансформировалась, неуклюже вывалившись в зал сквозь золотистую преграду.

К ее удивлению, недостатка воздуха не ощущалось. Тем не менее, они по-прежнему находились под водой — короткие волосы Алсу развевались над ее головой, и Гуша неожиданно с удивлением заметила, что стрижка очень подходит к хрупкой фигуре и резким чертам лица русалки. Потом оборотень перевела взгляд в центр зала и увидела хозяина дворца.

Трон представлял из себя широкое уютное кресло. Вместо ножек у него было нечто, напоминающее изогнутые полозья санок. Благодаря своей необычной конструкции трон плавно покачивался в зеленоватой речной воде. Обивкой ему служили пушистые мягкие водоросли. Зал был усыпан причудливыми раковинами и жемчугом, но на кресле украшений не было никаких.

Водяной удобно расположился на нем, перекинув ногу через подлокотник. Взглянув на него, Гуша поразилась — со слов Яги она представляла хозяина дворца глубоким старцем, но сидевшему перед ней мужчине на вид было не больше пятидесяти. Владыка рек имел светло-зеленые волосы до плеч, длинный нос и острый подбородок. Узкий фиолетовый камзол ладно сидел на стройной моложавой фигуре. Лицо, однако, покрывала неопрятная щетина, а взгляд был тусклым и невеселым.

Алсу почтительно приблизилась к трону, вручила Водяному отобранную у рыбака бутылку и тихо произнесла несколько слов. Хозяин дворца немного оживился, небрежно поставил бутылку на столик, посмотрел на Гушу, и девушка поразилась изумрудному цвету его глаз.

— Ну что ж, посланница Яги, рассказывай, с чем пришла, — прокатился гулкий голос по залу.

Гуша поклонилась и попыталась подойти ближе, преодолевая сопротивление воды, но уже через пару шагов остановилась и покраснела, представив, насколько комично смотрится со стороны ее неуверенная походка. В конце концов, девушка решилась, оттолкнулась от пола и в два гребка оказалась рядом с троном. Двигаться так же изящно и легко, как Алсу, конечно, не получилось, но это все же было лучше, чем, пошатываясь, ковылять на полусогнутых ногах. Водяной невозмутимо наблюдал за посетительницей, но взгляд повеселел.

Остановившись рядом с русалкой, Гуша столкнулась с новым затруднением. Говорить под водой ей еще не приходилось и она понятия не имела, какой конфуз может случиться на этот раз. Собравшись с духом, девушка начала:

— Благодарю тебя, владыка вод, что согласился выслушать меня…

Голос прозвучал странно, как будто чужой, но слова были отчетливы и внятны. Оборотень приободрилась и уже уверенней продолжила:

— Яга, твоя старая знакомая, шлет тебе привет и просит о помощи. Поиски пропавшего человека ведут нас на берег моря, а в водной стихии ты сведущ, как никто. Не объяснишь ли ты, что означает сия картина, которую нам с помощью чар удалось увидеть в зерцале родников?

С этими словами девушка вручила Водяному пузырек, полученный от Яги. Хозяин рек приподнялся и внимательно всмотрелся в тени, кружащиеся внутри. Русалка замерла рядом. Гушка помалкивала, исчерпав свой запас любезностей. В зале стало тихо.

Наконец Водяной оторвался от изучения флакона и с отсутствующим видом произнес:

— Это означает, что искомый человек оказался не в том месте и не в то время.

Еще несколько минут царило молчание, и девушка уже с разочарованием подумала, что это и есть тот совет, ради которого она спустилась под воду, но тут Водяной встряхнулся и посмотрел прямо на нее.

— Видишь ли, страж, на волнах и под водой существует много удивительных вещей. О некоторых мы знаем наверняка, о других можем только догадываться. Но я неоднократно слышал легенду о блуждающих островах.

Его собеседницы, заинтригованные, подались вперед, а Водяной продолжил рассказывать, снова погрузившись в задумчивость, как будто что-то вспоминая:

— Еще мой прадед, Переплут, рассказывал мне об этом чуде морских пучин. Сии острова обильны и плодородны, и, как правило, безлюдны, находясь в стороне от судоходных путей, хотя бывают населены людьми. В последнем случае обитатели их промышляют добычей рыбы и земледелием, но отнюдь не охотой и не скотоводством — животный мир островов беден, в отличие от растительного… Что же касается последнего, то на островах произрастают столь причудливые деревья, кустарники и травы, что их не встретишь более нигде в мире.

Островитяне живут там, оградив себя от прочих людей бурной морской стихией, сами привычные к ней и не представляющие без нее своего существования. Они не замечают перемен в череде дней — для них существует лишь остров и шумящие вокруг него волны… Но горе тому кораблю, который, сбившись с курса, причалит к этим гостеприимным берегам. Ему не грозят свирепые хищники, а жители острова встретят команду радушно и почтительно. Однако вскоре капитан заметит, что местные ветры ему незнакомы, и течения изменили свой ход, и самое небо над головой — чужое ему.

Водяной замолчал, и Гуша поняла, что слушала рассказ, затаив дыхание.

— Острова беспрестанно перемещаются в пространстве бушующих вод, когда-то лишь незначительно отклоняясь от своего прежнего местоположения, а в иные дни преодолевая за короткое время огромные расстояния. Они — благо для мореходов, заблудившихся среди волн, и одновременно — их проклятие.

— И неужели никто никогда оттуда не возвращался? — потрясенно прошептала Гуша.

Водяной серьезно ответил:

— Крайне редко.

Глядя на расстроенную девушку, речной хозяин уже бодрее уточнил:

— Но в вашей затее нет ничего невозможного. Основная проблема состоит в том, что, как правило, такие острова находятся в стороне от привычных капитанам путей, а корабли попадают к ним случайно, сбившись с курса или попав в бурю. Понимаешь? Если остров перемещается незначительно, то опытный навигатор сумеет проложить курс домой. А вот если за ночь они преодолеют огромное расстояние, или если навигатор неумел… Вот почему я бы не советовал вам искать потерянное, путешествуя на судне. Вы либо не преуспеете в своих попытках, либо повторите судьбу этого злополучного корабля.

Видя, что Водяной, заинтересовавшись предложенной ему задачей, преодолел свою апатию, Гуша рискнула спросить:

— А откуда ты посоветовал бы нам начать поиски?

Ее собеседник задумался.

— Начните с острова Буяна, — наконец ответил он. — Насколько мне известно, он находится на пересечении морских путей и большинство кораблей так или иначе на нем побывали. Я почти уверен, что там вы узнаете что-нибудь о судне, которое разыскиваете.

Водяной замолчал, рассеянно глядя на гостью. Алсу, неподвижно стоявшая рядом с Гушкой, повернула голову и показала глазами на выход, намекая, что аудиенция окончена. Девушка отступила от трона и в знак благодарности низко поклонилась.

Внезапно выражение лица Водяного изменилось. Владыка рек подскочил на троне и жадно уставился куда-то в район Гушиного декольте. Пораженная русалка ахнула. Девушка застыла в замешательстве, не понимая, гневаться ей следует или смущаться, но вдруг осознала, что хозяин дворца смотрит отнюдь не на нее. Цепочка с жемчужиной выскользнула из-за ворота и теперь колыхалась в воде, мягко сияя круглыми боками.

— Какая красота… — простонала Алсу, заламывая руки.

— Да, экземпляр крайне необычный, — пробормотал Водяной. — Позволишь ли, милая девушка, изучить его поближе?

Даже если б Гуша и возражала, это не сыграло бы никакой роли. Две пары рук решительно потянулись к цепочке, и оборотень осторожно сняла ожерелье.

— Удивительно, — прошептал владыка. — Сколько бы ни было жемчуга в моей коллекции, а подобного еще не наблюдал…

Гуша неопределенно пожала плечами. На ее взгляд, в тронном зале было много жемчужин крупней и красивей. Но глаза Водяного горели изумрудным огнем, а пальцы слегка дрожали, и девушке пришлось поверить, что он действительно изумлен.

— Это Жар-птичья жемчужина, — пояснила она тихо.

— О да, — воодушевленно подхватил Водяной. — Я много слышал об этих необыкновенных созданиях! Когда прекраснейших из птиц переполняют чувства, в Тридесятом лесу раздается их песня, и созревшая жемчужина, препятствующая звуку, выкатывается из клюва…

Гуша хмыкнула про себя. Уж кого-кого, а ее чувства от песен Жар-птиц переполняли до сих пор.

— Увы, водоемов эти изящные существа стараются избегать, — огорченно заключил Водяной, возвращая ожерелье хозяйке. — Мне ни разу не довелось их увидеть, а уж тем более — услышать…

В этом тебе повезло, подумала Гуша, и вдруг ее рука замерла в воде. Девушка посмотрела на жемчужину, потом на расстроенное лицо Водяного и неожиданно приняла решение.

— Владыка вод, в благодарность за твою помощь прими от меня этот скромный дар, — произнесла она и протянула Водяному цепочку.

Оторопевший хозяин рек, казалось, на время лишился дара речи. Спустя несколько секунд он бережно принял подарок и прижал кулак с жемчужиной к груди.

— Она станет величайшей драгоценностью в моей коллекции, обещаю тебе, — торжественно произнес он. — Но могу ли я отпустить тебя без ответного дара?

— Мне ничего не нужно, уверяю, — залепетала Гушка.

— Никогда не отказывайся, если не знаешь, что тебе предлагают, — лукаво сказал Водяной, и впервые за все это время улыбнулся. Затем он взял в руки пузырек Яги, откупорил пробку и бесцеремонно вытряхнул его содержимое. Тени корабля и людей закружились по залу и растаяли. Водяной поднес сосуд к губам и произнес несколько слов, которые Гуша не поняла. Раздался свист и гул, и в следующий миг Водяной плотно заткнул горлышко. Девушка увидела, что пузырек пуст — противоестественным образом в нем не было даже воды, словно заклинание хозяина рек вытеснило все остальное. Водяной протянул зачарованную тару оборотню.

— А теперь слушай внимательно, зачем это нужно, — сказал он.

Алсу и Гушка пробирались сквозь мутные воды реки. На границе тронного зала оборотню пришлось вновь оставить человеческий облик — чары, позволявшие дышать под водой, дальше не действовали. Пузырек был повешен обратно на шею, и трансформировался вместе с остальной одеждой, так что за его сохранность можно было не беспокоиться.

Они вынырнули недалеко от берега, и Гушка сразу уловила легкий аромат дыма. Похоже, Серый вернулся на стоянку и ждет напарницу, подумала она. Лягушка спрыгнула с ладони провожатой и встала на ноги, отбросив за спину косу.

— Спасибо, — поблагодарила она русалку. — Без тебя я бы точно дворец не нашла…

— Это тебе спасибо, — возразила Алсу. — Таким радостным я шефа давно не видела.

— А что у вас произошло, кстати? — осторожно уточнила Гушка. — Почему Водяной так огорчен?

Глаза русалки злобно сузились, а лицо — заострилось.

— Идиоты в пяти верстах выше по течению устроили на берегу красильную мастерскую, — с трудом сдерживая ярость, процедила она. — Ну и сбросили в реку несколько пудов отходов…

Гуша потрясенно прижала к губам руки, а русалка продолжила:

— В воде было невозможно находиться, грязь, вонь… Мы-то ладно, а вот рыбы погибло много. С тех пор шеф сам не свой, заперся во дворце, на поверхность не выходит… Может, твой подарок его немного растормошит…

— И неужели та мастерская продолжает работать? — возмущенно воскликнула Гушка.

— Еще чего. Ее давно смыло. Набежавшею волной, — холодно пояснила Алсу и вздохнула. — Ладно, пора прощаться…

Она подошла ближе к берегу. Гуша последовала за ней. На траве у костра сидел Серый, приветливо помахавший им рукой. Рядом на чистой тряпице были разложены ломти хлеба и несколько кусков рыбы — оборотень не забыл про голодную напарницу. Русалка махнула в ответ и развернулась, но ее остановил окрик Сергея:

— Эй, а что хоть в той бутылке-то было? Любопытно все же! Какая-нибудь нечисть?

— Всего лишь очень вкусное вино, — невозмутимо ответила Алсу. — Почти сто лет выдержка. Шеф большой ценитель.

Глядя на вытянувшиеся лица напарников, русалка расхохоталась и скрылась под водой.

Иван сидел за столом и рассеянно смотрел на хлопотавшую у печи Ягу. Перед царевичем стояла миска с кашей и жареными грибами, но есть не хотелось. У ног Вани лежал собранный в дорогу мешок.

Государь отпустил младшего сына в дорогу неохотно. Парень рассказал отцу все, как есть — что мол встретил он, похоже, свою суженую, но прежде, чем просить благословения у родителей, нужно батюшку любимой из беды вызволить. Начало рассказа сразу же вызвало у царя смутное неудовольствие. Год назад он сгоряча был готов женить всех троих сыновей на ком придется, но сейчас поостыл и неожиданно поймал себя на том, что придирчиво размышляет: а что это за суженая такая, да подходит ли она по положению и достатку. По всему выходило, что нет, но надежа досадливо сам себя осадил. Ишь ты, невесело усмехнувшись, подумал он, год назад оборванку из леса против воли за сына сватал, а теперь перебирается. Неизвестная рукодельница, о которой с вдохновенным блеском в глазах вещал Иван, уж точно ничем не хуже. Услышав, что без вести пропавший батюшка невесты по роду занятий купец, государь удовлетворенно кивнул и тут же снова себя одернул. Сын говорил спокойно и уверенно, и было ясно, что достаток будущего тестя его вовсе не заботит. Из всего монолога следовало, что главное для царевича сейчас — найти пропавшего купца, и для достижения этой цели будут приложены все усилия. Эх, повзрослел Ванюшка за этот год, с непонятной грустью подумал царь.

— Ну ладно, — нехотя произнес он, осознав, что сын закончил речь и ждет ответа. — Надо ехать, значит, надо. Буду надеяться, что не напрасно ты все это время по лесам шастал и добрых коней по бурелому гонял. Может статься, и в путешествии не пропадешь. От меня, помимо благословения, чего надобно? Ну золотишка какого-нибудь на дорогу у казначея возьмешь. Кони все к твоим услугам, выбирай. Дружину в помощь дать?

Иван от дружины решительно отказался, за денежное вспомоществование сердечно поблагодарил, а по поводу коня засомневался. Верхом до Яги он доберется быстрее, но бабка предупредила его, что к морю они отправятся на неизвестном Ване волшебном средстве передвижения. Как быть с конем в этом случае, было непонятно. С другой стороны, посвящать отца в подробности предстоящего странствия царевич не собирался, а если он от коня откажется, это вызовет у батюшки резонное недоумение: нешто пешком до моря собрался идти? Поразмыслив немного, Иван решил, что возьмет из конюшен вороного, на котором все лето ездил Кощей, а добравшись до Тридесятого леса, оставит животное на попечение Бессмертного.

Царевич испытывал смешанные чувства: с одной стороны, его переполняла радость, с другой — грызла тревога. Как-никак, первое настоящее путешествие. Конечно, рядом будут надежные друзья, но и самому сплоховать нельзя никак. Пожалуй, что-то похожее испытывала и Гушка в прошлом году, отправляясь на реку Гнилушу, неожиданно подумал Ваня и, вспомнив подругу, улыбнулся.

Словно бы в ответ на его мысли, стоявшая неподалеку от Ивана чаша с родниковой водой замерцала серебристым светом. С гладкой поверхности на царевича смотрели две знакомых физиономии, правда, слегка искаженные отражением.

— Ой, Ваня, ты уже до бабушки добрался? — зазвенел на всю избушку девчачий голос. Гушу, впрочем, тут же бесцеремонно перебил Серый, изумленно вопросив:

— Опа. А ты что, стажер, тоже с нами?

Яга выразительно закатила глаза и отобрала у Ивана чашу, едва не расплескав воду. Оборотни, перебивая друг друга, пересказали бабке все, что узнали от Водяного. Внимательно выслушав их рассказ, старуха задумалась.

— Значит, говорите, тот остров постоянно перемещается? — наконец произнесла она. Ей никто не ответил — было ясно, что вопрос риторический.

— Я полагаю, Водяной прав, — вынесла вердикт бабка. — В том смысле, что прежде всего нужно отправляться на Буян. Прочесать весь океан невозможно, надо узнать хотя бы приблизительное направление, в котором следовал корабль, прежде чем пропал.

— Не понимаю, как это нам поможет, — встрял Серый. — Морские волны — это тебе не Тридесятый лес. След мы по ним не возьмем.

— Вы — не возьмете, — выразительно согласилась бабка. — Но есть у меня один знакомый, которые еще и не такое может. Давненько я о нем не справлялась, но, полагаю, он пребывает в добром здравии. Только вот не поручусь, что согласится помочь — тяжелый он на подъем, а кроме этого, он в свое нынешнее обиталище вроде бы на отдых удалился, а потому возьмется ли за работу — неизвестно. Вы уж постарайтесь его уломать, я ведь там не помощница буду!

— Постараемся, бабушка, — ответила Гуша, а Серый только скептически хмыкнул.

— Встретитесь с Ваней у Марьи-искусницы, — продолжила Яга. — От нее до Лукоморья на ковре-самолете доберетесь, а уж до Буяна придется корабль нанимать — ковер туда от берега едва ли долетит. Ванюша по пути к Кощею завернет, золотом на путь-дорогу запасется.

Царевич при этих словах потупился. Скуповатый казначей выдал ему денег едва-едва на пропитание, а уж о дополнительных средствах для двоих попутчиков и заикаться не стоило. Ну не жаловаться же на него батюшке?! Размышления Ивана прервала Яга, излагавшая план далее:

— На Буяне выведаете, что можно, о маршруте следования корабля. А оттуда к моему знакомому отправитесь. Обычными путями вы до него не доберетесь. Я с Ванюшей передам вам средство, которое поможет туда попасть.

— У меня два вопроса, — помолчав, высказался Серый. — Первый — кого нам расспрашивать на Буяне о событиях трехлетней давности?

— Писцов из мореходной конторы, — робко встрял в разговор Иван. — Зная имя купца, найдем и корабль, которым он отплыл. Сведения о маршрутах там хранятся гораздо долее трех лет… А имя мне известно от Василисы — Потапа Заболоткина будем искать.

— Ладно, тогда второй вопрос: как мы, бабка, от твоего знакомого назад вернемся, если там обычных путей нет? — спросил оборотень.

— А обратно только на купцовом корабле, — грустно ответила Яга. — Здесь я вам ничем помочь не смогу. Мое волшебство там не подействует.

Серый ничего на это не сказал, но выразительно скривился, представив, сколько времени может занять такое путешествие.

— Ладно, касатики, отдыхайте, — поспешила подытожить бабка. — Утро вечера мудренее и все такое. Марье-искуснице от меня поклонитесь, да сердечный привет передать не забудьте.

Напарники кивнули и исчезли, а Яга повернулась к царевичу.

— А ты чего приуныл? Ешь давай, да укладываться будем. Завтра надо будет рано поутру отправляться, чтоб к Кощею успеть и до Марьи вовремя добраться. До старика ты верхом езжай, а оттуда дам тебе клубок — с ним ты ведь уже умеешь обращаться?

Иван кивнул и принялся ковырять остывшую, но все еще вкусную кашу, а бабка похромала к сундукам, извлекла из недр подходящий клубочек и покачала головой — расход волшебной пряжи в последнее время так увеличился, что скоро придется садиться за веретено.

До затерянной в Тридесятом лесу полянки оборотни добрались к середине дня. Гуша с любопытством осмотрелась — хотя о Марье-искуснице она слышала от Яги неоднократно, побывать у мастерицы в гостях ей пока не доводилось. Взору девушки предстали высокие ясени и вязы, окружившие небольшую лужайку. Среди густой травы пестрели яркие цветы, торопившиеся собрать остатки летнего тепла. В кронах деревьев играл ветер, и трепещущая в потоках воздуха листва открывала глазу лишь небольшой кусочек неба. День, наконец-то, выдался солнечный, но в синеве наверху виднелся край пушистого облачка.

— Вот и вы! — послышался радостный возглас, и из-за деревьев показался Иван. Нетерпеливый царевич добрался до места почти на час раньше друзей, и все это время ломал голову, а не подвел ли его клубочек и не сбился ли он с дороги. Единственной примечательной особенностью полянки, о которой Ваню предупредила бабка, был идеально ровный круг деревьев. Придирчиво исследовав окрестности, Иван пришел к выводу, что не ошибся. Но его сбивал с толку тот факт, что на крохотной лужайке не было никакого намека на теремок Марьи.

Серый осмотрелся. Внимательные желтые глаза оборотня скользнули по облачку, кокетливо показывавшему свой край сквозь зелень листвы. Второй признак зачарованной полянки был не столь очевиден, но терпеливый наблюдатель мог заметить и его: несмотря на явное наличие ветра в вышине, таинственное облачко не двигалось с места, оставаясь точно над старым вязом.

— Ну, вроде бы, пришли, — констатировал Серый, приветствуя царевича. Иван протянул наставнику кошелек с Кощеевым золотом — по весу примерно такой же, как казначеев. Даже возможность скакать по Тридесятом лесу на любимом вороном не задобрила старика, и выпросить у него денег на дорогу оказалось ох как непросто. Девушке Ваня бережно передал небольшой сверток, полученный от Яги. Гуша, давно не видевшая приятеля, тут же без церемоний обняла его за плечи и с улыбкой всмотрелась в знакомое лицо. Под ее пристальным взглядом Ваня покраснел. Надо же, подивилась девушка, вроде бы не так давно расстались, а друг заметно изменился. Появилось что-то новое во взгляде, в выражении лица и осанке. Немного подумав, Гуша поняла, в чем дело — Иван обрел несвойственную ему ранее уверенность. Может статься, на него так подействовала любовь. А еще вероятнее — то, что теперь перед парнем стояла четкая задача, которую он был намерен решить, преодолев любые трудности.

Размышления девушки прервал Серый.

— Наша цель — наверху — заявил он, указывая глазами в сторону густой кроны вяза, и царевичу на минуту показалось, что Марья, подобно белке, обитает среди ветвей. — Раньше я, помнится, по дереву лез, но это долго, муторно, и на середине пути руки начинают болеть. Какие будут предложения?

Иван оценивающе посмотрел на вяз. Высокий, конечно, но взобраться можно.

— Могу я попробовать, — предложил он.

— Можешь, — не стал спорить Серый. — Но имей в виду — у меня в прошлый раз часа два ушло.

— Дерево-то не простое, — пояснила Гушка. — Его бабушка заколдовала, чтобы оно к покоям мастерицы вело, а те покои высоко. Терем Марьи отсюда и не видно.

Девушка вышла на середину полянки и посмотрела вверх. Что-то прикинула в уме, сняла с шеи ожерелье из прозрачных крупных бусин и зашептала заклинание. Закончив, она подбросила украшение вверх, и блестящая в солнечных лучах тонкая дуга вытянулась на неимоверную длину, словно соединив собой полянку и облачко над ней. Оборотень прижала ладони одна к другой, подняла их к лицу и медленно развела руки. Повинуясь ее жестам, нить расширилась, приобрела объем, и вот уже перед путниками развернулась во всей своей красе великолепная хрустальная лестница, одним концом упиравшаяся в землю, а другим уходившая в поднебесье.

Иван восхищенно ахнул, а Серый посмотрел на помощницу одобрительно.

— Это поудобней будет, чем ветками глаза себе колоть, — промолвил он и первым шагнул на прозрачный сверкающий край.

Примерно через четверть часа восторг Ивана поугас. Они быстро поднимались все выше, и вот уже деревья Тридесятого леса превратились в кудрявый зеленый ковер далеко под ногами. Мимо, где-то на уровне колен, пролетел ворон. Царевич вздрогнул. Хрустальная лестница, при всей ее красе, не давала ощущения надежности, остро необходимого человеку, которому до земли в случае чего падать и падать. Еще одним недостатком Гушиного творения было отсутствие перил. Иван посмотрел вперед — оборотни ловко поднимались по прозрачным ступеням, и царевич с тяжелым вздохом последовал за ними, стараясь не думать о разверзшейся под ногами бездне. Поглощенный своими переживаниями, он едва не пропустил момент, когда облако развернулось в просторную площадку, на которой стоял легкий, воздушный теремок.

Жилище Марьи было построено из неведомого светлого материала, похожего на мрамор с переливчатыми голубыми, розовыми и золотистыми прожилками. Путешественники сошли с лестницы, и их сапоги моментально утонули в мелких белоснежных пушинках. Дверца терема была приветливо приоткрыта, и Серый решительно направился к ней.

Иван и Гуша задержались у края, глядя с головокружительной высоты. Под ними простирался Тридесятый лес, дальше виднелись разноцветные крыши столицы, окаймленные серебристой лентой реки, а еще дальше — бескрайние поля. Ветер нежно обдувал их лица, а небо, казалось, висело совсем низко над головой.

— Красиво, — протянул царевич.

— Красиво, — согласилась Гуша. — Глазу отдохновение, сердцу — вдохновение.

— А еще Машке тут удобно работать, — послышался голос Серого. — Светло, днем от солнца, ночью от звезд, для рукоделия это самое главное. И материала, кстати, полно — первые капли росы, луч молодого месяца… Хорош зависать. Машка нас ждет.

Окинув напоследок взглядом окрестности, путешественники развернулись и скрылись внутри теремка.

Когда путники переступили порог, у всех появилось очень странное чувство. Горница, в которой они очутились, была просторной, с высоким потолком, который куполом сходился над их головами. Вдоль стен стоял различный рукодельный инструмент, отчасти знакомый, отчасти и вовсе непонятный. Значительную часть помещения занимал ткацкий станок. Справа стоял накрытый стол — видно, мастерица имела обыкновение подкрепляться, не удаляясь слишком от своей работы. Сквозь открытые окна лился яркий солнечный свет, но было ощущение, что не он единственный освещает комнату. Гостям померещилось, что мягко светятся сами стены теремка. В расположении предметов обихода было что-то необычное, и, присмотревшись, Гуша заметила, что они стоят по кругу — в комнате не было углов. В тот же самый момент она поняла, что за странность ей привиделась при входе — создавалось чувство, что они находятся внутри огромного яйца с подсвеченной солнечными лучами скорлупой.

Серый с непринужденностью давнего знакомого развалился на лавке, а Гуша и Иван почтительно поклонились хозяйке терема. Марья оказалась улыбчивой молодой женщиной невысокого роста, с добрым круглым лицом, усеянным веснушками, задорно вздернутым носом и ласковыми карими глазами. По спине разметалась густая копна темно-рыжих волос. Несмотря на некоторую полноту, двигалась мастерица легко и ловко. Поприветствовав гостей, она тут же пригласила их к столу. Проголодавшиеся друзья устроились на лавке и замерли, во все глаза уставившись на тарелки.

Посмотреть действительно было на что. Никаких каш, блинов и пирогов не было и в помине. То, чем потчевала их Марья, было в диковинку даже Ивану, всякого на царских обедах навидавшемуся. Более-менее уверенно чувствовал себя лишь Серый, который навещал мастерицу не впервые.

Глубокое блюдо в центре стола было заполнено нежно-розовыми кусками рыбы, но аппетитная пища скрывалась под слоем какой-то густой желтоватой субстанции, словно муха в янтаре. Видя, что гости не решаются прикоснуться к необычному кушанью, хозяйка сама разложила угощение по тарелкам. Извлеченная из посудины субстанция дрожала и тряслась, как живая. Гуша и Иван, недоуменно переглянувшись, попытались подцепить несговорчивую снедь вилками. Царевич, судорожно сглотнув, первым отправил свою порцию в рот и прислушался к ощущениям. Субстанция растворилась на языке без остатка, оставив после себя приятное острое послевкусие. Рыба оказалась нежной и сочной. Воодушевившись, друзья принялись за еду.

Серый управился раньше всех. Лениво поглядывая на товарищей, он подмигнул Марье и на столе тут же появились горящий позолотой самовар и десерт.

Приятели снова замерли в недоумении. В белоснежных вазочках перед ними лежало нечто, напоминавшее снежки, какими крестьянские дети зимой вооружаются в своих баталиях. Серый, для которого новое лакомство явно не было неожиданным, уцепил ложкой огромный кусок, с видимым удовольствием съел и, хитро улыбаясь, обратился к хозяйке:

— Ну и чего ты, Машка, все выпендриваешься? Нет бы оладий напечь. Видишь — молодежь у тебя есть стесняется!

Пристыженная молодежь тоже потянулась к ложкам, а Марья беззлобно пожурила приятеля:

— Молодежи мог бы и объяснить, что с оладьями да пирожками у меня туго. Другим дорогих гостей потчую. Зато уж такого вы и на царских столах не сыщете!

Это точно, отметил про себя Иван. «Снежок» оказался холодным, как настоящий снег, но имел вкус подслащенного молока и какой-то неведомой пряности.

Закончив трапезу и сердечно поблагодарив хозяйку за угощение, гости сочли возможным перейти к делу, которое привело их к мастерице. Посерьезневший Серый принялся излагать суть дела, но Марья его прервала:

— Слышала я, что за помощь вам надобна. Мне бабушка Яга намедни вестника быстрокрылого прислала, так что все для вас уже приготовлено!

С этими словами мастерица поднялась из-за стола и поманила гостей в соседнюю комнату. Она была такой же формы и вида, как и первая, но поменьше размером, и заставлена таким количеством разнообразных вещей, что у вошедших разбежались глаза. Все предметы были знакомыми, но чем-то неуловимо отличались от привычных. С первого взгляда было ясно, что небольшое помещение заполнено чудесами и волшебством. Справа от входа стояла большая корзина с уже знакомыми путешественникам клубочками. Чуть дальше на невысокой подставочке стояли сапоги из темно-синего сафьяна, усыпанные мелкими разноцветными искорками. Ивану, внимательно на них смотревшему, на какой-то миг показалось, что для их изготовления мастерица ловко отхватила кусок ночного неба.

— Сапоги-скороходы вам не подойдут, — раздался из-за его плеча голос Марьи. — Они у меня всего одни, да и сноровка нужна, чтоб их носить.

Гуша завороженно замерла рядом со стопкой плотной льняной ткани. Полотно было расчерчено квадратами, каждый из которых имел свой цвет и фактуру. Присмотревшись, девушка заметила, что оно словно переливается, постоянно меняясь, и ей померещилось что-то смутно знакомое. Ну конечно же, вспомнила Гуша, только час назад они любовались открывавшимся с порога терема видом, и вот он воспроизведен на ткани. Тот желтый квадрат — словно волнующееся под свежим ветром поле пшеницы, а вот этот, темно-зеленый, похож на макушки деревьев в саду. Светло-зеленый в разноцветных пятнышках — будто выпасной луг, а молочно белый напоминает отару овец.

Серый остановился рядом в помощницей.

— Скатерть-самобранка, — пояснил он вполголоса. — Меню простенькое, конечно, но в дорогу сойдет…

— Обойдетесь, — обиженно отозвалась Марья. — Правильно про вас, волков, говорят, что вас кормить бесполезно. То тебе меню слишком простенькое, то — чересчур непростое…

— Так что — не будет скатерти? — не поверил оборотень.

— Еще чего! Народная мудрость учит, что волка ноги кормят, — ехидно заявила мастерица. — И вообще — заказ от бабушки был только на ковер-самолет.

— А это что? — оборотень указал на небрежно брошенный неподалеку кусок ткани. — Тоже самобранка?

— Это скатертью-дорожка, — слегка нахмурилась Марья. — Экспериментальный вариант. Пока — неудачный. Как ни расстилаю ее, все одно колдобинами да ямами покрывается.

Гуша понятливо покивала. Про древнее и могучее заклинание, из-за которого с дорогами в Тридесятом царстве не ладилось, она уже слышала от Яги.

— Ну ладно, искусница, время не терпит, — подытожил Серый. — Мастерская твоя полна чудес, но нам пора в путь-дорогу. Давай, показывай свой летучий ковер.

Марья согласно кивнула и прошла вглубь комнаты. Там штабелем были сложены ковры, радовавшие глаз многоцветьем красок и изысканностью узора. Мастерица, однако, потянулась к самому невзрачному, однотонному, светло-серого цвета, и с помощью Сергея выволокла его к ногам гостей.

— А чего он такой… тусклый? — с неудовольствием уточнил оборотень. — Поди, пожалела нам красивые отдавать?

— Совести у тебя нет, — укорила его Марья. — Самый лучший и отдаю. Вам ведь он не покрасоваться нужен, а для дела? В таких коврах не яркость важна, а скорость. Ну и срок службы, конечно.

— Что еще за срок? — насторожился Сергей. — Впервые про такой слышу. Я-то думал, они работают, пока не изорвутся…

— Я сейчас говорю о сроке, в течение которого он может лететь без перерыва, — пояснила мастерица. — Ко всем коврам-самолетам применимо правило — сколько летишь, столько же и отдыхаешь. Тогда они будут работать без сбоев. У этого время полета самое долгое — можете спокойно путешествовать двенадцать часов кряду, но потом обязателен двенадцатичасовой перерыв.

— Удобно, — подумав, признал Серый. — Как раз хватит времени на поужинать, поспать и позавтракать. А про обеды придется забыть…

— Зато отоспишься, — возразила Марья.

Иван и Серый вытащили ковер из терема и расстелили у края облака. Размера как раз хватало, чтобы с удобством усесться всем троим. Путешественники, никогда ранее по воздуху не летавшие, с опаской устроились на ворсистой поверхности.

— В управлении он простой, — наставляла Марья. — Тянете за правый край, чтобы свернуть направо и за левый — чтобы налево. А можно еще легче — голосовые команды он тоже понимает. Ну, пробуй!

— Эээ… Поехали?.. — неуверенно произнес Серый, и ковер взмыл вверх.

Вокруг царила бархатная тишина. До рассвета оставалось еще несколько часов и земля скрывалась в темноте. Не светились окна домов, не разгоняли мрак ни лучина, ни лампа — люди давно спали, и даже костры пастухов, то тут, то там мерцавшие раньше красноватыми углями внизу, уже догорели. Ни звука не доносилось от погруженных в дремоту поселений, лишь изредка коротко и глухо взлаивали собаки, сквозь сон учуявшие неладное.

Высоко над крышами изб действительно творилось нечто странное. С легким свистом рассекая прохладный воздух, серая тень неслась вперед, оставляя за собой версту за верстой. Луна уже зашла, и рассмотреть три человеческие фигуры, оседлавшие загадочного летуна, было невозможно. Впрочем, отчаянные путешественники в этом отношении не обладали никакими преимуществами — с воздуха тоже не было видно ни зги, и оставалось только положиться на зачарованный Марьин ковер, который следовал уверенно, словно по проложенному кем-то курсу.

В темное время суток они могли себе позволить лететь где придется. Это существенно сокращало путь, поэтому, посовещавшись, решили передвигаться ночью, а днем — отдыхать. В вечерние же часы, пока было еще светло, путешественники старательно огибали видневшиеся внизу деревеньки. На этом настоял Серый.

— Мало ли дураков, — заявил он. — Пальнут из лука сгоряча, прорвут эту ветошь, и пиши пропало — полетим мы на землю-матушку быстрее камня. И то сказать — не у каждого нервы выдержат, если над головой такая страсть замаячит.

Спутники согласились с прагматичным оборотнем, поэтому привычный режим сна и бодрствования пришлось поменять. Гуша и Сергей, привычные к ночным рейдам, справились с этим легко. Ивану пришлось сложнее, и первое время он то и дело задремывал на лету и в испуге просыпался, вспомнив, что мчится на клочке ткани по воздуху безо всякой надежной опоры. Были, однако, и приятные следствия из этой вынужденной меры — темнота внизу не позволяла оценить расстояние до земли, и в конечном итоге страх перед высотой отступил.

По мере продвижения воздух теплел. Дождь не настиг странников ни разу. Приметы подступающей осени, уже заметные в Тридесятом лесу, здесь еще не проявлялись. Спутники словно нежданно-негаданно получили в свое полное распоряжение дополнительный кусочек лета.

Гуша бездумно наслаждалась полетом. Она сидела на краю ковра, свесив ноги в пустоту и ощущая всем телом недостижимую на земле скорость. В выборе направления она по привычке положилась на наставника и позволила себе расслабиться, ожидая их прибытия на место назначения и предвкушая, как впервые увидит море.

Серый спал днем как убитый, а ночью зорко всматривался во тьму, чутко улавливал настороженным ухом долетавшие к ним звуки, вдыхал воздух, стремясь почувствовать признаки приближения к цели.

Он первый услышал в дуновении ветра полузабытый солоноватый запах и понял, что эта часть их путешествия близка к завершению. Покосившись на спутников, он всмотрелся в горизонт и заметил, что где-то на стыке земли и неба разливается едва видимый с такого расстояния свет. Оборотень усмехнулся: Лукоморье — крупнейший порт Тридесятого царства, который не спит ни днем, ни ночью.

Вскоре остальные тоже почувствовали, что приближаются к долгожданной цели. Гуша с радостным криком указала на россыпь огоньков впереди. Лететь оставалось чуть менее часа.

Когда небо окрасилось первыми лучами рассвета, ковер приземлился на окраине города. Эта часть Лукоморья была далеко от пристани, узкие улочки были застроены аккуратными домиками, утопавшими в садах. Усталые и сонные путешественники размяли затекшие ноги. Гуша взволнованно осматривалась, но желанного моря обнаружить не смогла, повсюду виднелись лишь человеческие жилища, правда, выстроенные непривычным для нее манером — не из дерева, а из светлого камня. Идти искать место для отдыха не было сил, да и вряд ли кто открыл бы двери незнакомцам на исходе ночи. Серый, порыскав вокруг, обнаружил на обочине широкую скамью, без лишних слов обернулся волком и устроился глубоко под ней. Гушка со вздохом тоже трансформировалась, понимая, что молодая девушка, дремлющая прямо на улице, вызовет поутру у местных жителей нездоровое любопытство. Ивану ничего не оставалось, как, бросив ковер поверх скамьи, улечься на него. Некоторое время им не удавалось заснуть — мешали непривычно влажный и теплый воздух и сильный запах рыбы, долетавший от порта даже сюда, а еще возбуждение оттого, что путь наконец-то окончен и уже поутру им предстоит начать поиски. Но в конце концов усталость взяла свое, и на тихой улочке раздалось дружное сонное посапывание.

Царевича разбудил озорной солнечный луч, назойливо щекотавший ресницы. Приоткрыв глаза, Ваня потянулся. Ухо уловило торопливый топот чьих-то ног, и, поднимаясь, он успел увидеть местного жителя, который с любопытством разглядывал спящего на скамье бродягу, облаченного в не по чину дорогую одежду, но счел за лучшее не вступать с ним в непосредственный контакт.

— Ну что, подъем, стажер? — раздался ворчливый голос Серого. Из-под скамейки показалась хищная волчья физиономия. Окинув безлюдную улочку взором, оборотень выбрался и, потягиваясь, поднялся на человеческие ноги.

— Гушка сейчас придет, — ответил он на безмолвный вопрос царевича. — Тут рынок неподалеку, я ее отправил за перекусом. Надо бы порубать чего-нибудь, прежде чем отправляться в город.

Девушка действительно вскоре показалась из-за поворота. В руках у нее был увесистый сверток с провизией. Проголодавшиеся приятели с аппетитом накинулись на еду. Местный хлеб их не впечатлил, зато копченая рыба и свежие овощи оказались выше всяких похвал. Помимо рыбы Гушка принесла на пробу каких-до диковинных морских обитателей, нанизанных на деревянную палочку и похожих по вкусу на раков. Десертом оказался неизвестный в Тридесятом лесу фрукт, внешним видом напоминавший луковицу, но очень сладкий и нежный.

Покончив с этим не то поздним завтраком, не то ранним обедом, Серый тщательно вытер руки и встал.

— Прогуляюсь до пристани, посмотрю, что и как, — пояснил он остальным. — Может, чего узнаю. Времени, конечно, уже много прошло, но о таких вещах, как пропавший корабль, байки обычно долго ходят, а уж о блуждающих островах тем паче.

— Я с тобой, — тут же откликнулась Гуша.

Иван тоже поднялся. Серый внимательно посмотрел на товарищей, представил себе Ваню с ковром под мышкой, изучающего нравы и быт припортовой харчевни, а также матросов, изучающих Гушку, и все проистекающие из этого последствия, и содрогнулся.

— Ни за что! — вырвалось у него.

— Это почему еще? — возмутилась помощница.

Сергей опомнился. Пожалуй, не стоит напрямую говорить друзьям, что от них будет больше вреда, чем пользы.

— Куда ты с ковром собрался? — обратился он к Ивану. — Здесь мы его не бросим, верно? Нам еще обратно на нем возвращаться. А в толчее с таким багажом, пожалуй, несподручно будет, да и засмеют.

Царевич насупился, но возразить было нечего. Убедившись, что с Иваном вопрос решен, Серый повернулся к воинственно нахмурившейся девушке.

— Ты же вроде хотела на море посмотреть? — сладко вопросил он. — Так вот, в порту ты моря не увидишь. Там сплошь корабли, грузы и суета, да и искать купца я буду не на пристани, а в тавернах за столом. Байки лучше слушать не там, где все заняты работой, а там, где люди отдыхают и не прочь поболтать.

Говоря это, он подмигнул напарнице, и девушка неуверенно кивнула. Все понятно, оборотень не хочет оставлять Ваню одного, мало ли что может произойти с царевичем в их отсутствие. Все-таки он самый неопытный.

— Ну и где же мне в таком случае смотреть на море? — уточнила она.

— А, это просто, — усмехнулся Серый. — Я думаю, тут любая улица рано или поздно приводит на берег. Так что берите с собой ковер и отправляйтесь, погуляйте. А я как освобожусь, вас найду.

Гуша и Иван синхронно кивнули. Уж что-что, а найти их оборотню труда не составит.

Узкая улочка петляла под уклон. Гуша, с любопытством разглядывавшая светлые домики и непривычные взгляду цветы и деревья, спускалась по ней налегке. Иван, пыхтя, тащил ковер. Было жарко.

— Слушай, — неожиданно произнес царевич, утирая пот со лба и перекидывая свою ношу поудобнее, — а ведь Серый прав. Ну куда нам в дорогу этакая тяжесть? В морском путешествии он нам не подмога, а помеха. За двенадцать часов никуда мы на нем не долетим.

— Оставить бы где-нибудь, да нельзя, — задумчиво ответила девушка. — Волшебный ведь. Мало ли, к кому в руки попадет.

— Эх, не продумали мы этот момент, — просипел Иван из-под ковра. — Волшебный-то он волшебный, а весит как самый обыкновенный, и даже как будто бы тяжелее.

Ответа не последовало, и Ваня, устыдившись своего нытья, поднял взгляд.

Улица как-то незаметно закончилась, деревья впереди внезапно расступились, и перед путешественниками расстелилась широкая синяя гладь воды. Она ни секунды не пребывала без движения, хотя казалась обманчиво-спокойной. Солнечный свет игриво дробился на ее поверхности, заставляя прищуриваться. Волны лениво накатывали на мелкую гальку берега. Горизонт терялся в дымке, и открывшееся глазам спутников пространство было поистине огромным и необъятным.

Ни Гуша, ни Иван моря никогда раньше не видели, и поэтому на некоторое время в молчании застыли на месте.

Впрочем, оторопь быстро прошла, и спустя несколько минут они уже бодро шагали по узкой кромке берега. От воды веяло приятной прохладой. Удалившись немного от домов, путешественники устроили привал. Сапоги были сброшены, мешки тоже, а ковер расстелили прямо на гальке. Гушка потянулась к прозрачной волне, намереваясь напиться, но Иван вовремя ее остановил — о том, что морская вода для питья не годится, он читал. Вместо этого они весело зашлепали босыми ногами по мелководью.

Увлеченные своим занятием, спутники не сразу заметили фигуру, направляющуюся в их сторону. Фигура была невысока и неказиста, боса, одета просто, если не сказать — небогато, и принадлежала мужчине в летах. Легкий ветерок трепал седые волосы и резвился в бороде. За собой мужичок тащил какую-то громоздкую сетку.

Подойдя поближе к друзьям, мужчина нахмурился, неодобрительно посмотрел на незнакомцев, но ничего не сказал. Вместо этого он приподнял сеть, сделал несколько шагов по дну и, крякнув, выбросил свою ношу вперед.

— Местный рыбак, — вполголоса произнес Иван.

— А разве так близко от берега рыба клюет? — наивно удивилась девушка.

— Увидим, — с сомнением ответил царевич. — Я-то, признаться, думал, что морскую рыбу ловят с лодки. Но у этого, похоже, лодки отродясь не было, уж больно вид у него затрапезный.

Сгорая от любопытства и безуспешно притворяясь, что заняты своими делами, царевич и Гуша принялись ждать, чем закончатся потуги старика.

Финал необычной ловли оказался скорым и впечатляющим: море вокруг рыбака забурлило, волны сердито вздыбились, едва не сбив мужичка с ног, и вдруг противоестественным образом замерли в воздухе. Присмотревшись к сверкающему гребню самой высокой из них, пораженные спутники заметили на нем рыбку. Было создание глубин величиной с человеческую ладонь, имело длинный полупрозрачный хвост и плавники ему под стать и обладало чешуей, блестевшей в солнечных лучах, как чистое золото. На голове рыбки виднелся зубчатый нарост — ни дать ни взять корона, а пасть формой напоминала капризно надутые губки избалованной красавицы.

Старик еще раз покосился на назойливую молодежь, наклонился поближе к необычному существу и что-то забубнил.

— Неистощим ты на выдумки, старче, — донесся до спутников мелодичный голос. — Ладно, будет тебе терем. Ступай, обживайся.

Рыбак, ни слова не говоря, выбрался на берег и удалился в сторону городской окраины. К друзьям он был обращен спиной, но и осанка его, и походка говорили о недовольстве. Рыбка продолжала покачиваться на вершине волны, пристально глядя ему вслед.

Спутники переглянулись, сообразив, что это невероятное существо может знать о плавучих островах такое, что морякам в порту и не снилось. Набравшись смелости, Гуша сделала к ней несколько шагов и растерянно остановилась, не зная, как начать разговор. Ее выручил поднаторевший в придворном этикете Иван.

— Мы прибыли издалека и не знаем, как приветствовать тебя, — начал он. — Но и пройти мимо столь прекрасного создания не считаем себя вправе. Позволь же засвидетельствовать наше искреннее восхищение твоей красотой и выразить почтение к твоему могуществу — потому что, насколько мне известно, никто не в силах остановить бег волн морских…

Рыбка снисходительно взглянула на спутников.

— Уверяю, что тебе известно далеко не все на свете, — насмешливо ответила она. Царевич покраснел, а рыбка продолжила сердито:

— Догадываюсь, чего тебе надобно. Почтение засвидетельствовать, ишь! Ходите сюда, ходите, и с каждым разом желания все наглее и наглее. Нет у вас, люди, понятия, что любое благо надо заслужить. Этот вон тоже пошел — считает, что если однажды меня из сети выпустил, то я теперь перед ним в неоплатном долгу. Думает, что хитрее всех. А я давно догадалась, чего он добивается…

Гневный монолог прервала Гуша, у которой помимо воли вырвалось:

— Водяной говорил мне, что море — пристанище многих чудес, но мы и мечтать не могли, что увидим их так скоро!

Рыбка осеклась и подозрительно уставилась на девушку.

— Водяной, да? Это он вам про меня рассказал?

— Намекнул, — осторожно ответил Ваня, отодвигаясь подальше от волн. — Напрямую-то не говорил, нет. Обещал, что морские чудеса мы сами увидим.

— Ну вот она я — смотрите, — заявила рыбка, стараясь приподняться повыше. — Самое что ни на есть чудо. Владычица прибрежных вод и континентального шельфа.

— Сдается мне, владычица, что ты чем-то огорчена, — уточнила Гуша.

— А то нет! — горестно воскликнула рыбка. — Говорю же — ходят и ходят.

— Батюшка мой говорит, что рассказать про проблему — это сделать первый шаг к ее решению, — высказался Иван. — Не изволишь ли поведать нам, что так тебя расстроило?

— А кто таков твой батюшка, что я должна его слушать? — надменно вопросила рыбка.

— Правитель Тридесятого царства, — гордо ответил Ваня.

Рыбка задумалась.

— Ну что ж, может быть, совет одного владыки и будет полезен другому, — признала наконец она. — Хорошо, слушайте!

Из рассказа Рыбки выяснилось, что увиденный давеча спутниками мужичок — действительно местный рыбак, человек хоть и неплохой, но известный своей ленью. Лодки он не имел, в море выходить не любил, и на промысел отправлялся в основном вместе с кем-либо из соседей. Это позволяло ему самому в полную силу не работать и получать за помощь лишь минимум улова, что его вполне устраивало. Но в конце концов соседям надоело терпеть его лень, и несколько дней назад все знакомые мужичка отказались брать его с собой. Разгневанная жена вытолкала горе-рыбака из дома, наказав без рыбы не возвращаться, и старик, бранясь, отправился на берег. Понимая, что без лодки он ничего не наловит, мужик в сердцах швырнул невод в волны, но тут ему улыбнулась удача. Не ожидавшая подвоха Золотая Рыбка мирно дремала на мелководье, и, накрытая внезапно сетью, так запаниковала, что пообещала рыбаку исполнить любое его желание, если он ее отпустит.

— Так он с тех пор и таскается сюда, — печально закончила рыбка свой рассказ. — То одно ему надо, то другое. Сваливает все на жену — мол, вот-де, старуха моя меня сюда посылает. Надеется, видимо, я ему в конце концов предложу опостылевшую супругу бросить и на другой помогу жениться. Напрямую-то о таком просить неловко, вот и донимает меня день за днем…

Прежде, чем царевич или Гуша успели придумать слова утешения, рыбка встрепенулась.

— О нет, опять! — воскликнула она, глядя на берег. Спутники обернулись и узрели рыбака, который воодушевленно бежал к воде.

— Смилуйся, государыня-Рыбка, — едва отдышавшись, завел он, не обращая внимания на невольных свидетелей разговора. — Старуха-то моя совсем, видать, умом помутилась! Хочу, говорит, быть владычицей морскою, и все тут!

Мужичок хитро уставился на собеседницу — мол, что на это скажешь? Рыбка задумалась. Морская вода вокруг потемнела и замутилась.

— Ну вот что, старче, — молвила наконец Рыбка. — Имей в виду, просьбу я твою исполню. Только вот незадача — морская-то владычица на берегу жить не может. Так что заберу я твою старуху к себе на дно, и там посмотрим, как она будет властвовать…

— Погоди-ка, — встрепенулся старик. — Как — на дно? Эдак ведь утопнет моя бабка?

— А ты думал? — ответила Рыбка. — Но не кручинься. У тебя теперь и терем есть, и богатства немеряно, и даже, вроде бы, корыто для стирки. Всего-то я уж и не упомню, что ты у меня просил. Так с эдаким достатком тебе другую жену найти раз плюнуть!

Рыбка замерла, грозно меряя рыбака взглядом. Остолбеневшие от такого поворота спутники боялись пошевелиться. Старик озадаченно молчал.

— Нет уж, пожалуй, — промямлил он через несколько минут. — Спасибо, конечно, только не надобно мне такого счастья.

— Отказываешься?! — загремела Рыбка. — Напрасно меня побеспокоил, стало быть? Да я за это у тебя все, чем ранее одарила, отберу!

— А хоть бы и так! — завопил, в свою очередь, мужичок. — Это где такое видано — живого человека на дне топить?!

Рыбак развернулся и решительно потопал домой.

— Надеюсь, больше я тебя тут не увижу… — с облегчением пробормотала Рыбка. — Фух. Даже, вроде бы, настроение улучшилось. Может, и у вас какие-нибудь желания есть?

— Спасибо, но с желаниями мы сами как-нибудь, — учтиво ответила Гуша. — Вот разве что подскажешь, где нам найти в синем море пропавший корабль? Вроде бы причалил он к одному из блуждающих по океану островов, да и сгинул…

— Тут я вам не помощница, — с сожалением произнесла Рыбка. — В моем ведении только прибрежная полоса, за блуждающие острова я не в ответе.

— А я-то думала, что ты любые желания можешь исполнять, — разочарованно протянула Гуша.

— Вовсе нет, — возразила Рыбка. — Свои собственные, например, не могу…

— Ты же и так — владычица морская, чего еще желать? — удивился Иван.

— Полетать, например, хочу — с вызовом сообщила Рыбка. — Но воздушные массы мне неподвластны, и я не знаю ни одного достаточно могущественного чародея, который смог бы мне помочь… Бестолковым чайкам завидую порой — вот до чего дошло…

Ее собеседники переглянулись, посмотрели на сложенные на берегу вещи и загадочно улыбнулись.

Серый, беспечно насвистывая, пробирался лабиринтом узких улочек. На Лукоморье опустился вечер, и длинные тени пересекали его путь. Пахло морем и рыбой, но чуткий нюх оборотня улавливал массу других запахов: терпкий от растущего на той стороне дороги можжевельника, нежный и сладковатый — созревших во дворе неподалеку персиков, и аппетитный до слюны во рту — от зажаренного в двух кварталах отсюда мяса. Вычленить из всего этого многообразия следы его спутников было нетрудно: за Иваном вел запах кожи и металла, а за Гушкой — аромат озерных кувшинок. Оборотень привычно ориентировался по ним, ноги сами находили дорогу, а голова была занята размышлениями о добытых сведениях.

Про купца в порту ничего сказать не смогли, но на то надежды было мало. Зато найти людей, знающих о загадочных островах, оказалось легко. Собственно говоря, у Сергея сложилось отчетливое впечатление, что о подобном явлении так или иначе слышали почти все, с кем он успел поговорить. Другое дело, что откровенничать об этом явлении морской природы у большинства желания не возникло. Порыскав по тавернам и харчевням, оборотень убедился, что моряки относятся к дрейфующим участкам суши с суеверной опаской: о них не следовало упоминать, с одной стороны, дабы не оказаться в следующем рейсе на одном из них; а с другой — чтобы не спугнуть удачу, потому что, как ни крути, но острова сохранили жизни экипажам многих кораблей, попавших в бурю. Поэтому большую часть своего времени оборотень слушал невнятное мычание и бурчание, зато как только причина такого неприветливого поведения собеседников стала ему ясна, дело пошло на лад. Серый высмотрел пожилого мужчину, одиноко коротавшего время за столом в углу, и решительно уселся рядом, прихватив в качестве компании две кружки холодного пива. Интуиция подсказала оборотню, что опасные походы, свирепые бури и прочие радости мореходной жизни у этого человека остались в прошлом, как и риски, связанные с плаванием, а, значит, он не прочь будет поделиться кое-какой информацией.

Расчет оказался верен, и старый моряк, поначалу посмотревший на незнакомца недоверчиво, довольно скоро уже вовсю травил байки из своей богатой приключениями жизни. Сергей покорно выслушал истории о страшном морском змее, о сладкоголосых подводных девах и о коварных водоворотах, внимательно следя в то же время за тем, чтобы кружка рассказчика периодически пополнялась. Собеседник добрел на глазах, взор его затуманили воспоминания, а речь стала образной и цветистой. Когда очередная порция пива отправилась в путешествие к желудку морехода, оборотень счел момент подходящим и осторожно подвел разговор к интересующей его теме.

— В дальних странствиях оно, конечно, всякое случается… — протянул он, сделав глоток. — Я-то о таком и не помышлял. Думал наняться к какому-нибудь купцу, где-нибудь недалече поплавать, денег заработать…

Моряк скептически посмотрел на заросшего щетиной лохматого детину и усмехнулся в седые усы. Уж понятно, зачем тебе позарез на корабль надо — поди, насолил кому-то, и на суше тебя уж обыскались.

— Ну и вот, — уныло продолжил Серый. — Услышал тут… Что мол, даже на вдоль и поперек исхоженном пути корабли, случается, пропадают без вести.

Собеседник помрачнел и залпом допил содержимое кружки.

— Бывает, — помолчав, неохотно отозвался он. — Буря налетит, с курса собьет, и поминай, как звали. Чего только в океане не плавает. Пристанешь так-то к берегу, чтобы воды пресной запасти да снасти починить, а наутро уж и не знаешь, где очутился.

— Как же так-то? — удивился оборотень.

— А вот так. Плывет, вишь, тот берег по собственной воле, и уносит корабль в такие дали, что и звезд-то знакомых в небе не отыщешь. Случилось мне раз матроса повидать, который оттуда вернуться сумел.

Серый насторожил уши, а рассказчик как ни в чем не бывало продолжил:

— Правда, произошло это лет через двадцать после того, как их корабль к проклятущему острову причалил. У того моряка, почитай, вся жизнь на нем и прошла. Так что опытные капитаны знают — уж лучше по воле волн мотаться, чем на неизвестную землю сходить. Мало ли, куда потом занесет.

Больше пожилой мужчина о таинственных островах не сказал ни слова, и оборотень распрощался. Обойдя напоследок пристань и выяснив, какой из кораблей отбывает в нужном им направлении, Сергей договорился с капитаном о цене пути и отправился разыскивать товарищей.

Улица спускалась вниз, уводя к морю, и Серый уже отчетливо слышал шелест волн по гальке. Помимо этого обыкновенного для здешних мест звука слуха оборотня достигло кое-что, возбудившее его любопытство. Со стороны берега доносились смех и восторженные вопли. Своих спутников Серый предполагал обнаружить утомленными долгим ожиданием и голодными, а уж никак не веселящимися на всю катушку. Это придало оборотню бодрости, и последние полверсты он преодолел бегом, в результате чего перед ним открылась следующая картина.

Царевич возлежал на плетеном топчане. Перед ним на расшитом серебряными нитями полотенце были разложены неведомые блюда, моментально защекотавшие нос Серого изысканными ароматами. Судя по запахам, преобладала среди кушаний разного вида рыба, приправленная заморскими соусами и специями. Имелись также овощи и фрукты. Иван лениво грыз виноградину, шевеля пальцами босых ног и подставив прохладному ветерку облаченный в одну рубаху торс. Сапоги и модная заморская кольчуга были свалены неподалеку. Гушка, тоже разоблачившаяся до рубахи, подобрав ноги и вцепившись одной рукой в край ковра, с визгом неслась вдоль берега над самой водой. Вторая рука девушки придерживала что-то, похожее на приличных размеров стеклянный шар, но присмотревшись, Серый понял, что ошибся. В руках у напарницы была невероятно большая капля воды. Бока капли поблескивали золотым, то ли отражая закатные солнечные лучи, то ли открывая взору блестящую чешую заключенной внутри Рыбки.

— Ну и что это такое? — грозно вопросил оборотень, плюхаясь на край топчана.

Иван, чуть не подавившийся от неожиданности виноградиной, судорожно попытался встать, но наставник только махнул рукой — отдыхай, мол. Ноги оборотня гудели от бесконечной ходьбы по улицам, а голова — от выпитого поневоле пива. Сергей плюхнулся рядом с топчаном, потянулся к полотенцу и наугад ухватил с него розовый сочный кусок.

Пока старший с аппетитом ужинал, царевич рассказал о встрече с Рыбкой. Идея прокатить владычицу морскую на ковре-самолете пришла в голову им с Гушей одновременно, но без помощи девушки реализовать ее Иван бы не смог. Именно Гушка придумала водяной шар, внутри которого рыбка могла находиться над водой длительное время, чем компания и воспользовалась сразу после того, как коврик отдохнул и стал пригоден к полету. Спустя полчаса морская владычица уже и сама могла управлять им, находясь внутри волшебной капли, но одной ей было не так весело, поэтому то Гуша, то Иван по очереди составляли ей компанию. Благодарная Рыбка в перерывах между полетами потчевала гостей разносолами и вообще постаралась устроить их возможно удобнее, так что в ожидании Серого команда не скучала, а предавалась обжорству и отдыху.

— Все с вами понятно, — резюмировал Сергей. — На минуту оставить нельзя. Обязательно найдете себе приключений. Впрочем, снедь недурна, совсем недурна.

С этими словами оборотень поднялся и подошел к кромке прибоя.

— А ну, стой! — рыкнул он, и коврик послушно замер в аршине от поверхности воды.

— Сворачивайтесь, — пояснил Серый Гуше. — Я договорился с капитаном судна, отплывающего на Буян. На борту надо быть через час.

Девушка с сожалением спрыгнула на землю. Летать ей и самой нравилось, а уж катать восторженную Золотую Рыбку — тем паче. Ее пассажирка с плеском вывалилась из шара и нырнула в море, впрочем, через секунду появившись снова.

— Ах, как жаль, что я ничем не могу вас отблагодарить, — печально произнесла она. — Будет нехорошо, если в воспоминание о нашей встрече у вас останется лишь этот ужин. Ну неужели ни у кого из вас нет никакого желания, которое я была бы в силах исполнить?

Иван и Гуша замотали головами, но Серый задумался.

— А что же, пожалуй, есть, — заявил он. Друзья с удивлением на него посмотрели, и оборотень продолжил:

— Не хочется ковер за собой тащить. Уж больно тяжел, да и не пригодится он на морских просторах. Не могла бы ты, государыня-Рыбка, оставить его на время у себя?

Просиявшая от радости Рыбка взмахнула хвостом, и на морских волнах в некотором удалении от берега воздвигся изящный павильон с перламутровыми стенами и стрельчатыми окнами.

— Не тревожься, странник, — заверила Рыбка Сергея. — Ваше имущество будет в полной сохранности, и я обязуюсь лично и ежедневно проверять его работоспособность!

Легкий ветерок обдувал плечи и шею. Корабль плавно покачивался на волнах. Солнце стояло высоко, но от бесконечного водного простора веяло прохладой. Прохладой и спокойствием.

Гушка сидела у борта одна, свесив ноги в пустоту. Ее спутники на палубу подниматься не стали — несмотря на то, что ни один, ни второй в этом не признавались, девушка подозревала, что оба испытывают недомогание. В первый же день плавания ей объяснили, что всем новичкам свойственно первое время болезненно реагировать на качку, но, на удивление моряков, Гушка так и не испытала на себе ни одного симптома загадочного недуга. Она с удовольствием проводила время на палубе, любуясь на лазурную гладь воды, вдыхая соленый воздух и с замиранием сердца ощущая мерное дыхание моря, от которого корабль переваливался с боку на бок. Несколько раз ей удалось разглядеть в стороне от судна большущих дружелюбных рыб с длинными носами и словно улыбающимися физиономиями, а однажды, уже на закате, двое русалок долго плыли напротив нее, приветливо помахивая руками. От речных дев местные красавицы отличались наличием вместо ног изящного рыбьего хвоста с сияющей чешуей.

Восторженно наблюдавшая за изменчивостью моря и неба над ним девушка не скучала, сидела тихо и у команды под ногами не путалась. Непривычная к людям, она старалась помалкивать и в разговоры без необходимости не вступала. Тем не менее, слушателем она была благодарным, чем очень скоро беззастенчиво и воспользовался один пожилой моряк. Толку в матросском деле, как можно было заметить, от него уже было немного, но на корабле к нему относились с уважением и величали почтительно «дедушкой». Силы его, конечно, были теперь не те, что в молодости, но бесценные знания и опыт, приобретенные за долгие годы странствий, не раз выручали команду.

В первый же день плавания приметив бесстрашную молодую пассажирку, восхищенную открывшимся перед ней простором, дедушка решил, что преданней почитательницы ему в этом рейсе не найти. Убедившись, что спутники девушки составляют ей компанию на палубе крайне редко, моряк счел своим долгом развлечь ее какой-нибудь историей о былых временах. Рассказывал старик интересно, красочно и образно, поэтому очень скоро у них установился негласный обычай: закончив обедать и управившись с делами, дедушка выходил на палубу, извлекал из кармана изогнутую трубку, набивал ее пахучими листьями, поджигал их, и, пуская клубы дыма, неспешно заводил очередной рассказ. Гушка, никогда ранее процесс курения трубки не наблюдавшая, всякий раз дивилась этой чудной привычке пожилого матроса. Но даже незнакомый ее носу и довольно резкий запах табака не перебивал того удовольствия, с которым она слушала удивительные истории о невероятных, а порой и опасных морских приключениях.

В этот раз дедушка появился даже чуть раньше обычного. Девушка с улыбкой посмотрела на приближавшегося к ней старика, предвкушая очередную байку из его богатой событиями жизни, но в этот раз ей пришлось испытать легкое разочарование: речь пошла о явлении, уже ей известном.

— Помнится, я тогда еще совсем юнцом был, — начал повествование моряк. — Только-только моих родителей не стало, а братьев разбросало кого куда, и остался я один, а разве мальчишке одному с хозяйством управиться? Подумал-подумал, да и подался на корабль наниматься. Известное дело — кому неопытный юнга нужен? От такого больше хлопот, чем помощи. Ходил я от судна к судну, и все зря. Почти уж было решил, что удача мне не улыбнется и надо возвращаться, как заметил еще один корабль. Он невелик был, с темными боками, стоял в стороне, и поразила меня сразу необычная вокруг него пустота. Всегда ведь как — причалил к берегу, и закипела работа, грузчики только поворачиваться успевают, времени-то терять некогда. На купеческих судах каждая минута промедления медной монетой оборачивается, а порой и чистым золотом. Ну а вокруг этого — ни души, и подумал я, что скоро ему отчаливать, а, значит, команда вся набрана. Ну, ни на что не надеясь, подошел все-таки. Смотрю — стоит у сходен моряк, статный такой, но одет совсем по-простому. Матрос, думаю, и спрашиваю его — не знаешь ли, почтенный, не надобен ли вашему капитану юнга. Он посмотрел так на меня и говорит: а известно ли тебе, сударь юнга, куда направится сегодня это судно? Нет, говорю, откуда же. Он помолчал с минуту и вдруг заявляет: вот и я не знаю. Я аж оробел немного от такого. Оказалось, что корабль недаром небольшой — никаких товаров он не вез, а направлялся в неведомые воды, где не проложено еще морских путей. Давно это происходило, и тогда это шибко было в ходу — какой-нибудь неведомый остров отыскать, да торговать с тамошними туземцами: ты им — бисер, они тебе — жемчуг. Наживались-то на этом, правду сказать, в основном купцы, а вот разыскивали те земли, жизнью рискуя, простые матросы. Я тогда в этом мало понимал, только сообразил, что взять меня на судно могут, да вот вернусь ли — неизвестно. Ну, раздумывал-то я недолго. Дома меня никто не ждал, а от приключений на краю света какой же мальчишка откажется? Я и сказал этому моряку: неизвестность, мол, меня не пугает, а ежели на корабль примете, то все время пути буду работать, не покладая рук. Он усмехнулся и отвечает — ну, поднимайся тогда на борт, раз такой смелый. Тут я оробел опять немного, все-таки впервые с земли-матушки схожу и пучине свою жизнь вверяю. Шагаю по сходням, а сам ног не чувствую. Ну, добрался как-то. Моряк повернулся, мне кивнул и пошел вперед — мол, за мной иди, тут я ему и говорю — как мне тебя, почтенный, звать-то? А он мне — называй, говорит, капитаном.

Рассказчик перевел дух, глубоко затянулся и продолжил.

— Некоторое время спустя я на судне прижился и к своим обязанностям привык. Хоть морского дела я вовсе не знал, но пареньком был шустрым, и по дому и двору многую работу выполнял. Да и обязанности мои были нехитрые — подай да принеси. К качке у меня, как и у тебя, с самого начала отвращения не было, только удивлялся — эк море дышит, словно живое. Ну, убедиться в его живости мне скоро довелось, да еще как. На второй месяц плавания на нас налетел такой шторм, что и старые моряки с корабля подобного не помнили. Обо мне что и говорить. Не помнил себя от страха, на котором я свете нахожусь не соображал. Мотало нас так-то дня три, не то четыре — оно и не поймешь, когда вокруг от бури черно. А когда поутихло, мы свой корабль и не узнали. Пообтрепала его буря, показала свой норов. А хуже всего — разбились бочки в трюме, и вся пресная вода утекла в океан. Где находимся — непонятно, куда править — неведомо, а без запаса пресной воды много не наплаваешь. Как сейчас перед собой вижу — стоит команда, и капитан с ней, и все молчат. Тут уж даже я, несмышленый сопляк, и то понял, что, похоже, не видать мне больше берега. Да только вышло иначе.

Уж солнце к вечеру склонялось — слышим крик. Один из матросов по палубе скачет и орет во всю глотку — земля, мол! Присмотрелись — и впрямь, по курсу остров. Подплыли ближе — разглядели, деревья на нем, зелено. Смекаешь? Значит, и пресная вода найдется! Темнело уже, на корабле вплотную не подойдешь. В дрейф легли, но самые нетерпеливые уговорили капитана, и отправились на шлюпке разведать, что за остров и чем богат. Четверо человек поплыли. Мы-то смотрим — огонек вроде бы на берегу разгорелся, то есть, добрались благополучно. Ну, тут поуспокоились все и стали ночь пережидать. А только утром глядь — нету острова. Капитан, известно, рулевого к ответу — куда, мол, смотрел? Как смел от земли удалиться? А тот ни в какую — приказано, говорит, было в дрейф лечь, я так и сделал и своевольно никуда корабль не уводил. Ну, развернулись мы все-таки, проплыли сколько-то. Да только и следа того острова не видно, и на горизонте не показывается. Тут понимать начали, что дело-то нечисто, и шепоток по команде прошел, что, дескать, бывают такие вот островки — причалишь к ним, и поминай как звали. Капитан мрачнее тучи стал, да и остальные приуныли. Воды-то нам достать так и не удалось. Ну, паруса поставили и поплыли наугад. Тут над нами судьба и сжалилась — дня через два повстречали корабль, такой же как наш, который новые морские пути искал. У них-то и удалось запасы пополнить, да выяснить, в какую сторону двигаться. И как ни жаль мне тех четверых, а до сих пор не нарадуюсь, что меня, дурака малолетнего, они с собой тогда не взяли.

Гуша внимательно выслушала моряка, хотя ничего нового его рассказ ей не сообщил. Дедушка курил свою трубку, погрузившись в воспоминания, и она решила, что сегодня больше историй не будет. Но старик, встрепенувшись, вдруг произнес:

— Да, повезло мне тогда. А потом — еще раз, и не только мне, а всей здешней команде повезло, что я у них на борту оказался. Уж года два прошло с того случая. Попали мы в шторм, и корабль отнесло сторону от курса. Вернуться-то было немудрено, но и починить кое-чего не помешало бы. И вот видим — перед нами остров, весь в кущах зеленых, а размером невелик. В тех водах корабль не плавал, а потому и берег тот всем был незнаком. Капитан и говорит — надо бы здесь встать, а как подлатаемся, то и ляжем на прежний курс. Поближе подошли, якорь бросаем — что за дела? Словно бы и дна под нами нету. Еще к берегу подвинулись — та же история. По уму, там бы уже мелководье начаться должно, а мы на якорь встать не можем. Тут меня как что кольнуло, я к капитану подскочил и говорю: воля ваша, а только с островом этим нехорошо — и весь тот давний случай пересказываю. Капитан, вроде, усмехается, а в глазах сомнение. Ладно, говорю, так давайте подождем до утра, далеко от берега не отходя. Так и сделали. Как рассвело — смотрим. Остров в наличии имеется, из виду не исчез, а только оказался по другую сторону от корабля. Переглянулась команда, и без лишних слов начала паруса ставить. Пес бы с ней, с починкой, лишь бы ноги унести от этих чудес. Так-то, чего только в море не увидишь. А главное — вовсе недалеко тот остров был от привычных-то мест, днях в семи к западу от Буяна.

Старик замолчал, выбил из трубки пепел и аккуратно убрал ее в карман. Ласково улыбнувшись Гуше на прощание, он удалился, а взволнованная девушка побежала к друзьям.

— Что ж, — произнес бледный и измученный на вид Сергей, выслушав ее торопливый рассказ. — Вскоре, надеюсь, мы сможем выяснить, в какую сторону от известных мест направился корабль нашего незадачливого торговца. Завтра к утру мы должны быть уже у Буяна.

Остров Буян с одноименным городом, привольно раскинувшемся на его поверхности, действительно показался на следующее утро. Местный порт превышал Лукоморский раза в два по размерам, в четыре — по количеству желающих пришвартоваться кораблей, и во все десять — по интенсивности суеты и громкости шума. В царящей на причале суматохе никто не обратил внимания на троих неприметных путешественников, сошедших с самого обыкновенного торгового корабля. Двое из них слегка покачивались и выглядели утомленными, третья двигалась легко и изящно, бодро осматривалась по сторонам и с любопытством отмечала все мало-мальски интересное.

Посмотреть было на что.

Вдоль берега выстроились в шеренги корабли — большие и маленькие, изящные и неуклюжие, с парусами самой разнообразной расцветки и дополненные в своем оснащении такими вещами, что и нарочно не придумаешь. У одного, например, вдоль борта висели покрытые коваными узорами круглые щиты. Второй красовался боками, украшенными резными изображениями щекастых небесных светил. Третий имел на своем носу столь устрашающую фигуру, грозно ощерившуюся на прохожих острыми клыками, что Гуша невольно вздрогнула, проходя мимо.

Экипажи судов тоже добавляли в хаос на пристани разнообразия по мере своих сил. Небрежно поигрывали мускулами обнаженные светловолосые воины с северных широт, и если б не их добродушные ухмылки, нельзя бы и предположить, что столь суровые моряки прибыли сюда по мирным торговым делам. На расписной ладье белели знакомые домотканые рубахи местных матросов. Огромный пузатый корабль пестрел темнобородыми смуглыми мужчинами, одетыми в непривычно широкие штаны из яркой тонкой ткани. С узконосого судна, больше напоминавшего размерами лодку-переросток, по-философски спокойно взирал на окружавшую его суету облаченный в длинный, расписанный затейливыми узорами шелковый халат старичок. Казалось, старичок щурится от яркого солнца. А вот прошли, явно куда-то торопясь, несколько высоких мужчин с короткими курчавыми волосами на непокрытых головах. Завидев их, спутники даже приостановились от удивления, и лишь Иван невозмутимо проследовал дальше — он уже видел раньше темнокожих послов, приезжавших в столицу к батюшке. Мимо товарищей грузчики проносили товары — зашитые в грубое сукно ткани, тюки шерсти, корзины золотистых ароматных фруктов, ящики с рыбой. Воздух вокруг звенел от разноязыких голосов, голова шла кругом от множества запахов и расцветок, а высоко над всем этим пронзительно вопили чайки.

Добравшись, наконец, до конца пристани, и свернув в переулок, путешественники почти обрадовались. Звуки здесь были приглушенными, глаз отдыхал на светлых стенах домов и зелени растений, тень дарила прохладу. Но продлилось это блаженство недолго — впереди показался рынок.

Всем троим спутникам доводилось бывать на рынках, причем не где-либо, а в самой столице Тридесятого царства. Тем не менее, такого они не ожидали. Рынок на Буяне был рынком, возведенным в квадрат, а, возможно, даже в куб.

Между заваленных товарами прилавков хаотично металась толпа. Люди двигались настолько плотными рядами, что оставалось загадкой — как им удается разглядеть за спинами друг друга хоть что-то из всего многообразия, выставленного на продажу? Видимо, догадываясь об этом затруднении, торговцы громогласно спешили оповестить о своем ассортименте весь честной народ. Правда, иностранная речь здесь звучала пореже, однако разобрать ничего было невозможно: выкрики сливались в ровный гул. Несмотря на это, очевидно было, что сделки тут все же заключаются — повсеместно рядом с прилавком останавливались покупатели и начинали торг, кто-то тащил ящики и свертки, кто-то, стыдливо прикрываясь занавеской, примерял наряды. Огорошенные происходящим путешественники с трудом протолкались сквозь разношерстную толпу и буквально вывалились на широкую улицу, прилегавшую к рынку.

Здесь толпа стала пореже. Вздохнув с облегчением, спутники уставились на Ивана.

— Ну что? — спросил Серый. — Куда теперь?

Ваня замялся. С местным правителем он был немного знаком — здешний князь частенько навещал своего ближайшего соседа, в Тридесятой столице бывал регулярно и на царских приемах и прочих мероприятиях присутствовал неоднократно. Осмотревшись по сторонам, Иван безошибочно определил резиденцию князя в самом высоком и нарядном тереме, чьи крыши высоко возносились над прочими местными строениями. Однако как добраться до него по хитросплетениям улиц, оставалось загадкой.

Строго посмотрев на растерявшегося Ваню, Серый вздохнул и извлек волшебное зеркальце. Спутники укрылись от посторонних глаз в тени кипариса и тихонько позвали бабу Ягу.

Бабка, отвлеченная от аппетитной кулебяки в самый ответственный момент, выслушала рассказ о непредвиденном затруднении без восторга, однако быстро сообразила, как быть. На подмогу незадачливым путешественникам были призваны наливное яблочко и серебряное блюдо. Забыв об остывающем обеде, Яга всматривалась в панораму улиц с высоты птичьего полета, а заплутавшей троице ничего не оставалось, как только следовать ее указаниям.

Несколько минут спустя прохожие были поражены весьма странным зрелищем: по городу шествовала компания из двух смущенных мужчин и надменно надутой девицы. Впечатление о высокомерности последней усиливалось благодаря необычной детали: в руках она держала изящное зеркальце. Хоть девица и была симпатичной, все же манеру прогуливаться, неотрывно любуясь на свое отражение, нельзя было назвать привычной обывательскому взгляду, и понимания в сердцах местных жителей Гушка не снискала. Средство связи с бабкой вручили именно ей, поскольку объяснить, как добраться до терема в двух словах не представлялось возможным, и требовалось постоянно вполголоса подсказывать дорогу. Сергей рассудил, что наименее глупо будет смотреться с зеркальцем именно девушка, подумав при этом про себя, что развлечение ему и Ивану, а также всем попавшимся им навстречу прохожим будет обеспечено.

Рассерженная Гушка, слышавшая за спиной шепоток горожан и издевательское хихиканье Серого, шла вперед, не глядя по сторонам, поэтому сама не заметила, как оказалась на просторной площади. Хотя точнее было бы сказать так: эта площадь была бы просторной, кабы не столпившиеся на ней люди. Едва не уткнувшись в чью-то спину, девушка изумленно подняла глаза и увидела, что народ толчется перед белокаменным возвышением. Венчала непонятное сооружение миниатюрная резная беседка, рядом с которой гордо несла караул пара стражников. Присмотревшись, спутники заметили, что беседка обитаема: внутри сидела пушистая рыжая белка, споро перебиравшая лапками какие-то блестящие кругляшки. Периодически белка останавливалась, наклоняла голову набок, словно прислушиваясь к чему-то, а потом ловко разгрызала очередной блестящий шарик, отбрасывая шелуху в одну сторону, а содержимое — в другую.

— Белочка князя Гвидона, — пояснил Иван, наблюдавший представление во все глаза. — Натаскивает себе по ночам неизвестно откуда золотых орехов, потом дрыхнет без задних ног, а уж отобедав, принимается лущить свою добычу. Рацион у нее, что характерно, самый обыкновенный, беличий. На кой ей золотые орешки, непонятно, но факт: ядра у них — драгоценные камни чистой воды, да и скорлупа высшей пробы. Гвидон с тех пор, как белочку эту приручил, казну свою заметно пополнил.

Полюбовавшись немного на диковинное животное, путешественники собрались двигаться дальше. Гуша вновь обратилась к зеркальцу, с поверхности которого ей отчаянно жестикулировала Яга.

— Что ты хочешь сказать, бабушка? — тихонько спросила она, но ответил ей первым Серый:

— Что мы уже пришли.

Оборотень смотрел в сторону от помоста, где сверкавшие чистотой мраморные ступени вели вверх, к расписным воротам княжеского терема. Спутники переглянулись, попрощались с Ягой и направились к охранявшим вход стражникам.

Свет из распахнутого окна заливал просторное помещение. Гушка, недавно поднявшаяся с кровати, с любопытством осматривала окрестности. Комната, в которой она находилась, была расположена высоко над городам, и вид из нее открывался потрясающий — светлые каменные домики выглядывали из зеленых волн садов и плавно сбегали по склонам острова вниз, к темно-синим волнам океана. Отсюда не был слышен суетливый шум порта и рынка, и тишину комнаты нарушали лишь редкие крики вездесущих чаек.

Стражники у ворот впустили их без проволочек. Царь-батюшка, благословляя Ивана на путешествие, немедленно отправил гонца на Буян, и, хотя спутники благодаря ковру-самолету прибыли на остров быстро, видимо, известие о них пришло еще раньше. Услышав имя царевича, один из служивых скрылся внутри и спустя недолгое время появился снова, сделав знак следовать за ним. За воротами оказался аккуратный дворик, наполненный ароматами и красками цветущих растений и мелодичным журчанием. Звук издавало невиданное сооружение, состоявшее из белоснежной чаши и бьющей супротив всех мыслимых законов природы вертикально вверх струи воды. Поднявшись на полтора человеческих роста, вода осыпалась в чашу миллионами сверкающих капель. Рассмотреть это чудо подробно, правда, не удалось, потому что через минуту к ним бесшумно подошла миловидная девушка. Одета она была в сарафан, простого кроя, который, тем не менее, был пошит из недешевой ткани. Волосы девушки были уложены на затылке в затейливый узел. С легким поклоном она поприветствовала гостей и пригласила их в терем. Серый и Иван отстали по пути, вероятно, препровожденные другими слугами в отведенные им покои — Гушка, занятая изучением внутреннего убранства, даже не заметила, когда это произошло. Приветливая служанка отвела ее в эту комнату и сообщила, что князь примет их за вечерней трапезой, а сейчас гостье могут предложить легкую закуску. Гуша кивнула и положила вещи на лавку, ожидая, что ее сопровождающая удалится, но та продолжала стоять в дверях. Оборотень недоуменно посмотрела на нее.

— Не угодно ли будет госпоже освежиться с дороги? Я могу проводить вас в купальню.

Гуша задумалась. Окунуться в прохладную воду после долгого пути и после суматохи городских улиц было заманчиво, но путешественники взяли с собой самый минимум вещей, и переодеваться было особо не во что. Кстати, и на встречу с князем в дорожной одежде идти не годится… Служанка без слов поняла сомнения гостьи и моментально их развеяла:

— В купальнях есть все необходимое. Если вы изволите их посетить, я как раз успею подобрать вам подходящую одежду для вечера…

Гуша с облегчением согласилась и отправилась за служанкой по коридору, и затем куда-то вниз по лестнице. Постепенно в помещениях становилось темнее и прохладнее, и наконец девушка почувствовала, что они спустились в подземелье.

Служанка сделала еще несколько шагов и приоткрыла почти неотличимую от стены дверь.

— Здесь госпожа найдет все, что понадобится, — с улыбкой сообщила она и отступила в сторону.

Гуша поблагодарила свою проводницу и прошла внутрь.

— Вам нужно будет позвонить, когда закончите, — сообщила служанка, указывая на украшенный бисером шнур, и исчезла.

Гуша осмотрелась. Она оказалась в просторном гроте, погруженном в синеватый полумрак. Стены вокруг были каменные. Кладка образовывала арки, внутри которых виднелись фрески, изображавшие диковинных морских обитателей. Присмотревшись, удивленная девушка узнала на них давешних носатых рыб и хвостатых русалок — неведомый художник, наверное, хорошо знал местные предания, а может быть, и встречал их персонажей лично. Светильники на потолке отсутствовали, и купальню освещали три бассейна с водой, расположенные недалеко от входа.

Первый из них, самый большой, начинался в нескольких шагах и тянулся вдоль всей длины помещения. В светло-голубую, как утреннее небо в погожий день, воду вели ступеньки. Рядом на лавке лежали стопки белоснежных полотенец. Еще одна лавка пустовала и предназначалась, видимо, для одежды посетителей. Подойдя к воде, девушка увидела в глубине и по стенам множество причудливых раковин синего, голубого и белого цветов. Створки моллюсков излучали перламутровый свет, озарявший бассейн и бросавший блики на стены и потолок.

Справа находился еще один водоем, раза в два меньше первого. Пространство над ним было нежно-лиловым, и, наклонившись, Гуша увидела, что дно покрыто приземистыми пышными растениями розового, синего и фиолетового цветов. Вода здесь была неспокойна, листья колыхались, и, опустив в бассейн руку, девушка почувствовала ею напор потока.

В дальнем от входа углу расположился третий водоем, поверхность которого была скрыта от глаз белесой дымкой. Подошедшая к нему по неширокому проходу гостья ощутила влажное и теплое дыхание пара. Вода здесь была горяча, но терпима для купания, и Гуша, решительно вернувшись к лавке и сбросив одежду, плюхнулась первым делом именно сюда.

Бассейн оказался неглубоким, хотя низенькой Гушке вода доставала до плеч. Тело медленно привыкало к теплу и расслаблялось. Слева от себя девушка нащупала руками уступ, на который и забралась, блаженно вытянув ноги и откинув голову на край водоема.

Сколько времени Гушка провела в княжеских купальнях, сказать было сложно. Нанежившись вдоволь в горячем бассейне, она переместилась в соседний, в котором упругие струи воды приятно массировали уставшие мышцы. Немного подумав, девушка взмахнула руками, и в толщу воды опустилась лягушка, которую тут же подхватило и понесло течение. Земноводное восторженно забило лапами и позволило потоку кружить себя по всему водоему. Наконец, Гуша трансформировалась обратно, выбралась на поверхность, и, разбежавшись, прыгнула в самый большой бассейн. Здесь глубина была уже приличная, и девушке пришлось несколько раз нырнуть — любопытно было взглянуть на моллюсков, которые предпочитали держаться поближе ко дну.

Через некоторое время, однако, девушка вспомнила, что вечер неуклонно приближается, а ей ведь еще надо успеть примерить платье, да и перекусить, чтобы не посрамить себя за официальной трапезой, набросившись на еду хлеще голодного волка. Девушка вышла из воды, завернулась в мягкое полотенце, от которого приятно пахло мылом, солнцем и чистотой, и дернула за шнурок. Служанка появилась почти мгновенно — видимо, уже ждала гостью, и протянула ей просторный халат наподобие того, который Гуша видела сегодня на старичке в порту. В этом удобном одеянии оборотень и добралась до своей комнаты, в нем же и отобедала вкуснейшими копчеными моллюсками, овощами и — конечно же! — рыбой, после чего запила все это свежим, терпким соком местных плодов и устроилась у окна. Полюбовавшись на город, девушка отметила, что время до захода солнца еще есть, и почувствовала неодолимую дремоту. Свернувшись на шелковых простынях в калачик, она задремала, и разбудило ее только деликатное прикосновение к плечу — служанка принесла одежду для трапезы с князем.

Девушка облачилась в обновку и покрутилась перед зеркалом. Гладкая прохладная ткань мягкими складками сбегала вниз, едва обозначая контуры фигуры. Украшений на платье было мало — лишь узкая серебристая кайма по горловине да по рукавам, но они и не требовались — плотно переплетенные светло-зеленые нити сами по себе поблескивали и переливались. Будь рядом Яга, она тут же узнала бы атлас, но неискушенная в подобных вопросах Гушка лишь отметила красоту материала. Перетянув стройный стан темным пояском, девушка расчесала влажные после купания волосы, уложила их с помощью служанки в узел и закрепила собственным гребнем. Бусы пришлось снять, но заветный мешочек со шкуркой Гуша, несмотря на недоуменные взгляды своей помощницы, тщательно спрятала за пазуху, невольно вспомнив похожую ситуацию из прошлого.

Солнце тем временем склонилось к горизонту, и подошло время отправляться на встречу с местным правителем.

Проследовав за служанкой по хитросплетению коридоров, Гуша оказалась перед богато украшенными двустворчатыми дверями. Почти одновременно с ней к входу в трапезный зал подошли Серый и Ваня, ядреный румянец на щеках которых позволял предположить, что князь не оставил своей заботой и мужскую часть делегации, предложив им вместо купален баню. Оба остались в дорожных штанах, правда, последние носили явные следы чистки. Рубахи на мужчинах были новые — тончайшие и белоснежные.

Удовлетворенно оглядев своих подопечных, служанка подошла ко входу и потянула одну из створок. Ослепленные сиянием свечей гости, поморгав, шагнули внутрь и оказались перед роскошным столом.

За роскошно накрытым столом сидело пятеро человек, но взгляды вошедших обратилось сначала лишь на одну из них. Девушка во главе его не могла не привлекать к себе внимания и остальные на ее фоне безнадежно терялись. Виной тому был, в первую очередь, ее необычный наряд. Стройный стан был облачен в серебристо-белое платье из такого же переливающегося материала, что и Гушино, но скроено оно было гораздо сложнее. Блестящие нитки присборили ткань таким образом, что складки образовали на груди затейливый узор, юбка превосходила Гушину по ширине в несколько раз, а рукава и подол были украшены широкими воланами. Платье было настолько светлее остальных нарядов, что, казалось, освещало собой комнату.

При ближайшем рассмотрении выяснилось, что внешность незнакомки, пожалуй, еще необычней, чем ее одежда. Безукоризненно правильные черты лица, прямой нос, блестящие черные глаза и соболиные брови были, безусловно, красивы. Губы, однако, вступали с остальным в непримиримый диссонанс — хотя форма их не вызвала бы нареканий и у самого строгого критика, темно-бордовый, почти черный их цвет не мог не вызывать какого-то тревожного чувства. То же самое можно было сказать и о волосах девушки. Украшенные серебряной диадемой с крупным бриллиантом по центру, они ниспадали на спину красивыми волнами, были длинными и густыми, и составили бы гордость любой красавицы, если б не были белосножно-белыми. В целом, составить впечатление о внешности девушки было непросто — назвать ее некрасивой означало погрешить против истины, назвать же красавицей язык тоже не поворачивался. Гуша и Серый уставились на девушку во все глаза, Иван, видевший однажды супругу князя, отреагировал более сдержанно и обратил свой взгляд на остальных.

Гвидон сидел по левую руку от своей жены. Непокрытая голова была русоволоса, аккуратно подстриженная бородка шла к мужественному лицу, а темно-красный кафтан, по местному обычаю, был простым, но пошитым из дорогой ткани. Трое оставшихся, судя по их почтительным лицам, являлись представителями местной знати, приближенными к правителю.

Князь смотрел на вошедших с веселым любопытством и первым начал разговор:

— Приветствую дорогих гостей и прошу присоединиться к нашей трапезе! Угощайтесь дарами моря, плодами нашей земли и лакомствами, привезенными из дальних земель!

Спутники, не заставляя себя просить дважды, расселись на широких удобных лавках. Оглядев стол, они увидели огромное разнообразие рыб, моллюсков и даже водорослей. Заморские яства были представлены, в основном, сладостями. В животах гостей предательски заурчало — хоть все трое имели возможность подкрепиться, к вечеру они снова проголодались, но наполнять свои тарелки никто не спешил. Наконец, Серый высмотрел сиротливо приткнувшееся с краю стола блюдо с какой-то жареной птицей и решительно потянулся к нему. Остальные двое без слов последовали его примеру.

Подождав некоторое время, пока все утолят голод, Гвидон приступил к расспросам. Прежде всего, его интересовало, в сопровождении кого прибыл Иван — царь-батюшка о его спутниках знать ничего не знал, а потому предупредил князя лишь о приезде сына. Оценив по достоинству тактичность Гвидона, который дал прежде гостям отдохнуть и поесть, а уж после стал удовлетворять свое любопытство, царевич пояснил, что это его верные друзья из Тридесятого царства, люди, весьма искушенные в походной жизни, которые, узнав о его путешествии, вызвались помочь. Тут же представилась удобная возможность поблагодарить князя за оказанное гостеприимство и выразить восхищение отменными купальнями и баней. За этим последовал подробный рассказ о путешествии через море, который Гуша щедро приправила байками старого моряка. Хозяева терема слушали, затаив дыхание, а гости изредка пополняли свои тарелки, тщательно избегая рыбы и прочих морепродуктов. Постепенно за столом установилась теплая, доверительная атмосфера, когда все присутствующие сыты, спокойны и довольны, и неспешная беседа идет своим чередом. В конце концов с преданий о морских чудесах речь перешла на сказания Тридесятого царства. Тут в разговор вступил Серый, который порадовал слушателей несколькими историями о лютой нечисти.

— А я слышал, что в ваших глухих лесах до сих пор можно встретить оборотней, сиречь — человековолков — сказал, выслушав Серого, князь. — И каждый раз, приезжая к твоему, Иван, почтенному батюшке, выбирал дорогу, идущую кромкой леса. Увы, тщетно — увидеть чудовище мне так и не довелось.

— Про оборотней — пустая болтовня, — возразил Серый. — Виданное ли дело, чтобы человек в лесного зверя превращался! Еще бы придумали, что можно по своему желанию обернуться лягушкой или мухой.

Присутствующие заулыбались, а правящая чета почему-то и вовсе не в меру развеселилась. Княгиня, наклонившись к супругу, тихонько что-то сказала, и, дождавшись его утвердительного кивка, тихо вышла из комнаты. Ее необыкновенное платье колыхалось во время ходьбы и неуловимо напоминало оперение белоснежной птицы.

Разговор постепенно смолк. Князь, прокашлявшись, сказал уже серьезнее:

— Иван, твой батюшка известил меня о том, что ты ищешь пропавший корабль. В ожидании тебя я поручил своему доверенному боярину, за мореходными и торговыми делами надзирающему, узнать об оном все, что возможно.

Гвидон указал на одного из сотрапезников, и тот степенно кивнул.

— Писцы мои просмотрели все записи в мореходной конторе о кораблях, давностью три года и менее, которые заходили в наш порт из Тридесятого царства. Ничего выяснить, однако, не удалось. На Буян заходит, как вы могли сегодня убедиться, огромная масса судов со всего света, и бумаг и записей скапливается порядочное количество, но своих помощников я знаю и положился на их мастерство — раз они сказали, что записи об этом корабле не найдено, значит, ее и нет. Тогда я подумал, а вдруг купец отправился из Лукоморья мимо Буяна? Это было бы логично, ведь его корабль загрузился припасами и товаром, и делать остановку у нас ни у купца, ни у капитана не было необходимости. Я предложил писцам поискать среди кораблей, которые прибыли в течение трехгодичного срока из других стран, но имели на борту ваших купцов. Эта работа заняла еще больше времени, но жалеть об этом не пришлось: вот что удалось разыскать в записях двухгодичной давности.

Боярин пошарил в рукаве и извлек оттуда сложенный в несколько раз кусок пергамента. Близоруко прищурившись, он начал читать:

— «В сентябре месяце сего года, 9-го числа, причалил торговый корабль „Прок“. Цель — пополнить припасы для дальнейшего плавания и, в течение необходимого для этого времени, торговля. Груз: ткани, специи, дерево дорогих пород, ароматные масла, жемчуг. Пассажиры: купец из Тридесятого царства Потап Заболоткин. Разрешение на торговлю (кратк.) выдано 9-го сентября».

Путешественники встрепенулись. Имя купца им было знакомо.

— И куда же направился отсюда этот корабль? — охрипшим от волнения голосом спросил Ваня.

— Дальше искать было уже проще, — ответил его собеседник. — Известно, что многие купцы, ожидая, пока капитан корабля наберет все необходимое для дальнейшего плавания, стараются не терять времени и посетить местный рынок. Судя по всему, ваш знакомый мужчина оборотистый, раз столькими товарами судно нагрузил. Конечно же, он получил краткосрочное разрешение на торговлю, и уговорил капитана дождаться окончания его действия, прежде, чем пускаться в плавание, чтобы не потерять уплаченных за разрешение денег. А дают его обычно на пять дней. Мои помощники посмотрели записи за 14 сентября и вот что нашли: «14-го сент. Судно „Прок“ вышло из порта, имея на борту экипаж, пассажиров, груз и припасы, и направилось в сторону Хандельинзель». Этот остров с крупным городом расположен на западе от Буяна, примерно в неделе ходу.

Гушка ойкнула, но вслух ничего не сказала. Действительно, все вроде бы совпадает: именно в это время и примерно в той стороне пожилой рассказчик с их корабля видел блуждающий остров. Если «Прок» попал в ту же бурю, у него были все шансы оказаться вблизи рокового берега.

Поблагодарив князя и его чиновника за полезные сведения, гости призадумались. Оставаться в тереме Гвидона большого смысла не было — нужно было связаться с Ягой, рассказать ей о результатах поисков и двигаться дальше. Иван заерзал. Серый выжидающе посмотрела на царевича — давай, мол, высказывайся ты на правах старого знакомого князя, а я посмотрю. Повисло молчание, которое прервала княгиня, вернувшаяся в трапезную. Ласково взглянув на гостей, она подошла к столу.

— Наверное, наша беседа уже утомила вас, — промолвила она, глядя на каждого из спутников по очереди. Дольше всего ее взгляд задержался на Сергее, и при этом уголки губ тронула усмешка.

— Нуу, нам, пожалуй, и вообще уже пора, — выдавил из себя наконец Иван. — Наша благодарность за твое гостеприимство, князь, невыразима никакими словами, однако злоупотреблять им, оставаясь на ночлег, мы не станем.

— Как же вы намерены продолжить ваш путь? — удивился Гвидон. — Сейчас уже поздно, о попутном корабле договориться едва ли удастся. Подождите хотя бы до утра.

Ваня растерянно заморгал, а Серый счел нужным вмешаться в разговор.

— Мы люди вольные, к палатам царским непривычные, — заявил он. — И Ванюшку к тому же приучаем, ибо путешественники — народ, удобствами неизбалованный. С твоего дозволения, князь, пусть кто-то из слуг проводит нас до берега — там и заночуем, а поутру, чуть свет, пойдем искать подходящий корабль.

Гвидон посмотрел на супругу и понимающе покивал.

— Будь по-твоему, заядлый любитель природы, — улыбнулся он. — Собирайте вещи и спускайтесь, я найду вам провожатого.

Гости поднялись из-за стола, и к ним обратилась княгиня.

— Я хочу подарить вам кое-что на память о вашем путешествии, — сказала она. Поманив Гушу, она отдала девушке небольшой свиток из плотной ткани. Развернув его, оборотень увидела на ткани миниатюрное изображение морского берега. Волны накатывали на гальку, кипарисы, казалось, вот-вот оживут, поодаль виднелись городские улочки, пестревшие людьми.

— Да это ж Буян, как живой! — воскликнул заглянувший в свиток из-за Гушиного плеча Серый.

Княгиня улыбнулась.

— У нас ходит поверье, что подобная безделушка служит возвращению путника в то место, которое на ней изображено, — веско произнесла она. — Кто знает, правда ли это. Но предание особенно подчеркивает, что помогает сей талисман лишь тому, кто сам сообразит, как им воспользоваться.

Гуша сосредоточенно нахмурилась. Кончики пальцев, державших свиток, слегка покалывало. Ткань была словно соткана из волшебства.

— Ну и еще один подарок, более практичный, — небрежно продолжила беловолосая. — Недавно с востока к нам завезли партию ножниц. Сущая ерунда, но как сделаны!

Княгиня извлекла инструмент из чехла и дала присутствующим полюбоваться на изящные серебристые лезвия и редкой красоты ручку из какого-то незнакомого материала.

— Это панцирь черепахи, — пояснила она. — Доводилось ли вам видеть этих удивительных существ?

Спутники покачали головами, и княгиня довольно улыбнулась:

— Вот и хорошо, а то после ваших историй я и не надеялась вас чем-то удивить! Приберите их понадежнее: мало ли, какая мелочь в походе пригодится.

Все попрощались, и три путешественника направились к выходу. Поднявшись в свою комнату, Гуша переоделась и хотела было оставить нарядное платье на постели, но вошедшая служанка запротестовала:

— Княгиня настаивала, чтобы госпожа забрала его с собой — на память!

Девушка пожала плечами и убрала одежду на дно сумки. Ткань занимала мало места и почти ничего не весила — такая ноша не обременит.

Последовав за служанкой, Гушка вышла из терема в знакомый дворик с бьющей ввысь водой. Там ее уже ждали Серый и Иван, а также присланный князем провожатый. Ночная тьма согнала народ с извилистых улочек Буяна, они стали тише и гораздо спокойнее. Со стороны порта, правда, доносился шум, но слуга повел их в противоположном направлении и через несколько минут спутники вышли к безлюдному берегу, где слышался лишь шелест волн. Провожавший их мужчина поклонился и исчез в темноте, и путешественники остались одни.

Серый тут же извлек зеркальце и передал все, услышанное в княжеском тереме, бабке. Потом с Ягой пожелала поговорить Гуша, еще раз подробно уточнив, что именно ей делать с присланным бабкой артефактом — развернув полученный от Ивана сверток, она обнаружила в нем тонкую темно-зеленую свечку. О вратах, открывающихся с помощью свечей, она много раз слышала от Яги, но во избежание ошибки решила освежить свою память. Им предстояло отправиться к загадочному знакомому старухи, который один теперь мог им помочь, и загубить единственную возможность добраться до него означало провалить всю их операцию.

Пока Гуша шепталась с зеркальцем, Иван вглядывался морской простор. Вскоре к нему присоединился и Серый, и они вдвоем уставились на мелькавшую в волнах светлую птицу.

— Слишком крупная для чайки, — высказался наконец Сергей.

— Похожа на лебедя, — неуверенно произнес Иван.

— Ну где вы там?! — раздался голос Гуши, наконец закончившей разговор. Девушка держала в руках извлеченный из свертка артефакт.

Оторвавшись от созерцания странной птицы, мужчины поспешили к ней. Гуша установила свечу на ровном участке берега, надежно прикопав ее в песок, и озабоченно посмотрела на спутников.

— Бабушка сказала, что времени будет совсем мало, — объяснила она. — Свеча догорит быстро, это необходимо, чтобы после того, как мы исчезнем отсюда, ею не воспользовался никто посторонний. Надо заранее собрать наши вещи и приготовиться.

Иван и Серый кивнули. Сергей извлек кремень и кресало, после чего они с царевичем взяли все сумки, включая Гушину, и стали ждать. Сама девушка высекла огонь — для подобных действий годилось лишь пламя, добытое неволшебными средствами, и осторожно зажгла свечу. Берег озарился неровным, мерцающим светом. Отступив на несколько шагов, Гуша торопливо зашептала заклинание.

Внутри освещенного круга песок вдруг забелел ярко-ярко, как будто на него падали лучи полуденного солнца. Забегали тени, послышался странный шум — словно плеск волн теперь доносился одновременно с двух сторон. В этот момент пристально смотревшая в центр круга девушка шагнула вперед, на миг озарилась светом и исчезла. За ней Сергей подтолкнул Ивана, который тоже растворился без следа, переступив невидимую границу. Свечка тревожно замигала, показывая, что время на исходе. Серый уловил тонкое противное гудение у уха и досадливо отмахнулся — только комаров ему сейчас и не хватало. Перехватив поудобнее поклажу, оборотень последовал за царевичем, в последний момент еще успев услышать дружный смех двух голосов, оставшийся далеко за спиной.

В следующий миг Серого ослепил яркий свет. Рыкнув, он прикрыл лицо рукавом и заморгал. Через несколько секунд глаза перестали слезиться, и оборотень смог, наконец, оглядеться.

Они по-прежнему находились на берегу моря, только вместо ночной бархатной темноты здесь царило яркое сияние солнца. При ближайшем изучении берега обнаружились и другие отличия: песок здесь был мелкий, как пыль, и белый-белый, волны подкатывали к суше мягко, без плеска и шума, а с нежным шелестом, а цвет воды был насыщенно-бирюзовым. Кроме того, стало заметно теплее. Хотя и на Буяне солнце пригревало совсем по-летнему, здесь влажная жара очень скоро заставила спутников разоблачиться до рубах и сбросить обувь.

На небольшом удалении от воды начинались густые зеленые заросли. Приятели уже привыкли, что странствие увело их далеко от родных мест, но подобных растений им видеть еще не приходилось. Голые стволы уходили далеко ввысь, заканчиваясь пушистыми веерами широких листьев. Ветвей у диковинных деревьев не было вовсе. Кустарники пестрели ярко-оранжевыми цветами, от резкого запаха которых щипало в носу. Дальше в глубине леса над вершинами деревьев виднелась гора. Картинка получилась тем более потрясающая, что на ее вершине светлела шапка снега. Кое-где среди всего открывшегося путникам великолепия мелькали птицы, тоже для взгляда непривычные: с ярким красно-синим оперением и большими крючкообразными клювами. Больше никакой живности заметить не удалось, равно как и следов присутствия людей или прочих разумных существ.

Путешественники в нерешительности смотрели друг на друга. Баба Яга дала Гушке подробнейшие инструкции по использованию волшебной свечки, опасаясь, видимо, что молодежь без этого наломает дров. Однако в описании их таинственного помощника она ограничилась загадочным «сами поймете, когда увидите», и почему старуха поступила именно так, оставалось только гадать. Серый оглядел лица своих спутников: безмятежно-заинтересованное Гушкино и полное решимости Ванино, тяжело вздохнул и пошел вдоль берега, поманив их за собой. Идею разделиться и прочесать окрестности по отдельности он отмел сразу. Поди знай, кто скрывается в тенистых кущах — они все-таки не дома, а в незнакомом месте самое безобидное на первый взгляд явление может оказаться смертельно опасным, да и личность их предполагаемого помощника внушала оборотню смутные опасения.

Через несколько часов упорного и исполненного тягот пути по жаре и рыхлому песку троица остановилась и мрачно уселась рядком. Слов было не нужно.

— Итак, — произнес наконец Серый, отдышавшись. — Можно сделать два важных заключения. Во-первых, здесь есть источник пресной воды, и это прекрасно — по крайней мере, от жажды не умрем. Во-вторых, берег, на который нас занесло, является островом.

Ему никто не ответил. Через источник пресной воды, отличающийся холодными температурами, быстрым течением и наличием коварных скользких камней на дне они перебрались совсем недавно. Открывшаяся их взглядам цепочка их же следов не оставляла сомнений, что они действительно находятся на окруженным со всех сторон водой клочке суши, скорее всего, необитаемой.

— Может, бабушкин знакомый уже и не живет здесь? — с сомнением спросила Гуша. — Все-таки, она давно уже про него ничего не слышала.

— Нет, в этом плане я Яге доверяю, — возразил Сергей. — Раз сказала, что он тут, значит, тут. Придется продолжить поиски.

— Может, сначала перекусим? — робко высказался царевич.

Мысль была разумной, и все трое синхронно потянулись к сумкам, и так же синхронно скривились, обнаружив там сушеную рыбу и фрукты. Запасы хлеба у путешественников иссякли давным-давно. Та же история произошла и с мясом.

Без аппетита пообедав уже опостылевшими лакомствами, друзья передохнули и задумались, как быть дальше.

— Я предлагаю двинуть вглубь острова, — заявил Серый. — Нам все равно придется это сделать, потому что берег мы уже обошли и искомого не обнаружили. Значит, наш помощник прячется где-то в лесу.

— Признаться, я бы передохнула, — со вздохом призналась Гуша, и царевич поддержал ее молчаливым кивком. — Кто бы мог подумать, что такой приятный, светлый песочек отнимает столько сил!

— Отдохнуть необходимо, но я бы не хотел встретить ночь на этом берегу, — задумчиво произнес оборотень, подозрительно покосившись на волны, которые за время привала словно подобрались ближе. — Чем-то мне это море не нравится. Какое-то оно чужое.

Остальные поежились, признавая справедливость этих слов. Тем не менее, план Серого имел очевидный изъян.

— С другой стороны — бывал ли ты в подобном лесу? — выразил общие сомнения царевич. — Я сказал бы, что он еще более чужд нам, чем море.

Взгляды путешественников переместились на заросли.

— Верно сказано, — согласился наконец Сергей. — Тогда предлагаю сделать так. Гора, мне кажется, не очень далеко, и я вижу отсюда ее лишенные растительности склоны. Мы доберемся туда, поднимемся выше уровня леса, разведем костер и будем караулить по очереди. В тех горах, где мне довелось побывать, животный мир беден и не представляет угрозы — по крайней мере, для подготовленных вооруженных людей.

— Мне тоже гора кажется наиболее безопасным местом, — ответила девушка.

Иван пожал плечами.

— Я никогда не бывал в горах, и было бы любопытно взглянуть на них, точнее, в данном случае, на нее, поближе, — сказал он.

— Значит, решено, — постановил Серый, покосившись на небосклон. — Главное, не хватайтесь руками за все подряд, особенно если это выглядит как пестрая палка, свисающая с дерева. И давайте-ка собираться поскорее. Если я хоть что-то понимаю, темнеет в здешних местах быстро.

Путь через лес оказался, против ожиданий, довольно быстрым и необременительным. Почва здесь оказалась устойчивей, чем на берегу, а уж пробираться через заросли умели все трое. Никаких хищников им не встретилось, но не оставляло ощущение, что из чащи за ними пристально следит множество глаз. Это не могло не нервировать, и все трое почувствовали облегчение, выйдя к подножию горы. Солнце и в самом деле, уже опустилось к горизонту так низко, что его было не видно за деревьями, и полумрак разгонял лишь отсвет светила на небесах.

— Ну что ж, осталось немного, — провозгласил оборотень, оценив расстояние. — Склон некрутой, я думаю, трудностей не возникнет, смотрите только под ноги. Сейчас поднимаемся вон туда и останавливаемся на привал до утра.

Добравшись до выбранного Сергеем места, путники увидели у своих ног зелень деревьев, а вдали — морскую гладь. Край солнца повисел секунду над горизонтом и скрылся, и в тот же момент за землю обрушилась темнота.

Сразу стало неуютно. Иван хотел развести огонь, но ничего, похожего на дрова или хворост, поблизости не обнаружилось. Тогда за дело взялась Гуша. Крохотный язычок пламени заплясал на голых камнях, разогнав мрак и придав путешественникам уверенности. После дневной жары сырая прохлада пробирала до костей. Серый без лишних слов перекинулся в волка и улегся рядом с огнем. Гуша, закутавшись плотнее в жилетку, прижалась к его теплому боку. На часах остался царевич, который извлек из сумки горсть фиников и принялся их старательно жевать, приговаривая про себя, как это вкусно и питательно, и любуясь на выплывающую на небо огромную, ярко-оранжевую луну. Часа через три он осторожно разбудил девушку, чтобы и она могла насладиться красотой светила, а заодно и сменить его на посту, и улегся спать.

Поутру обоих поднял Серый. Вахту свою он нес в зверином обличье — так было вернее и сподручнее, но сейчас перевоплотился снова в человека и деловито раскладывал на полотенце провизию. Небо было светло-голубым, без единого облачка, в зарослях вопили яркие птицы, ночные страхи развеялись и настроение у путников улучшилось.

— Надо сказать, ночь прошла спокойнее, чем я рассчитывал, — сказал Серый, вгрызаясь в рыбу. — И когда я укрылся мехом, температура стала вполне комфортной.

— Мне и без меха было неплохо, — улыбнулась девушка.

— Да, кстати, — оживился Иван, который полночи любовался игрой света на вершине горы. — Сейчас опять становится жарко, а я-то думал, что здесь будет прохладнее из-за снега.

Остальные равнодушно посмотрели на венчавшую их укрытие шапку.

— Вообще говоря, — продолжил царевич, вспоминая полузабытые сведения о горах, почерпнутые из царской библиотеке, — довольно странно, что он здесь вообще есть. Вроде и высота-то небольшая, а поди ж ты. Мне, признаться, ночью почудилось, что снег книзу сместился, хотел уж вас будить — думал, лавина, но потом присмотрелся — нет, не движется больше. Видимо, показалось.

Гуша и Иван принялись убирать остатки снеди, а Серый неожиданно встал и внимательно всмотрелся в контуры снежной верхушки. Собрав сумки, его спутники с недоумением уставились на оборотня. Почувствовав их взгляды, тот медленно обернулся.

— А знаешь, Ваня, тебе не показалось, — с расстановкой произнес он. — Гора действительно изменила свои очертания.

— Это означает, что нам нужно поскорее убраться отсюда? — обеспокоенно спросил Иван.

— Это означает, что нам нужно подняться к вершине, — возразил Сергей.

Довольно скоро подниматься стало труднее — склон стал круче, ноги скользили по камням, а кроме прочего, слегка заложило уши. Веера листвы остались далеко позади и покачивались на ветру, словно помахивая вслед путешественникам.

Серый ничего не объяснил, но с приближением к вершине остальным стало понятно, что он имел в виду. Отсюда было уже видно, что шапка на горе — это вовсе не снег. Больше всего она напоминала сейчас какое-то сооружение вроде шатра, и, скорее всего, именно в нем-то и обитал искомый помощник.

Серый, по мере приближения к цели, все больше мрачнел. Насколько проще было бы заранее знать, с чем им предстоит столкнуться! Но Яга с непонятным упорством хранила подробности в тайне, из чего оборотень мог сделать лишь один вывод: они ему не понравятся.

Ваня тоже приуныл — подъем давался ему нелегко, и он с затаенной завистью посматривал на товарищей. Все-таки никакие тренировки в лесу не дадут ту сноровку, которая приобретается стражами в постоянных походах.

Гуше было проще, чем ее спутникам. Путь не доставлял ей затруднений, кроме того, она была лишена угрюмой подозрительности Серого. С восхищением посматривая по сторонам — с горы открывался удивительный вид, она первая заметила, что чудное жилище снова пошевелилось. Одновременно с этим вниз осыпалось несколько камней, на счастье, не задевших никого из них. Царевич вздрогнул, Серый насторожился. Внимательно осмотрев возвышавшийся над их головами белый пик, он предложил:

— Лучше обогнем его с севера. Как я посмотрю, отсюда ничего, похожего на вход, не видать. Невежливо будет вломиться прямиком во двор к хозяину жилища.

И неблагоразумно, дополнил он про себя. Куда лучше будет понаблюдать за входом издалека и составить себе представление о том, что ждет их внутри — авось, удастся понять, что за существо Яга прочит им в соратники.

Это действительно удалось выяснить, причем даже скорее, чем он рассчитывал. Обогнув очередную груду камней, путешественники уткнулись в белоснежную голову. Голова была размером с теленка, формой напоминала лошадиную, но была при этом покрыта чешуей, имела пасть, наполненную острыми длинными зубами, и грациозно покачивалась на длинной шее сопоставимых размеров. Все вместе весьма напоминало огромную змею, и спутники оторопело замерли на месте. Голова кокетливо повернулась в профиль и пару раз игриво подмигнула золотистым глазом. У Гушки закружилась голова — ей на миг показалось, что из ока рептилии на нее посмотрело нечто бесконечно мудрое и древнее настолько, что дух захватывало. Подобное чувство она испытывала лишь раз в своей жизни — когда Яга примчалась спасать их с Ваней от ичетика. Глядя на старуху, яростно замахнувшуюся на нечисть метлой, девушка почувствовала, что за давно привычным обликом заботливой бабушки скрывается что-то незнакомое, пришедшее из далекого прошлого и немного пугающее. Поэтому сомнений в том, что перед ними находится именно бабушкин знакомый, девушка не испытала ни на миг.

Серый тоже не колебался. Вот именно об этом зловредная старуха и предпочла бы умолчать, обреченно подумал он. Потому что если б он хотя бы предположить мог, что договариваться ему придется не с чародеем, не с волхвом и не с колдуном, а с огромной зубастой змеей, в жизни бы на это не согласился!

Иван рефлексировал меньше остальных. Никаких ассоциаций чудище у него не вызывало, хотя, конечно, впечатляло размерами и количеством зубов. Именно поэтому он первый заметил то, на что не обратили внимания остальные:

— Эй, да оно не одно!

Как по команде обернувшись, стражи уставились сначала на царевича, а потом чуть левее, где из-за склона показалась еще одна голова. Задумчиво посмотрев на пришельцев, она засопела и со свистом втянула воздух.

— На землю! — заорал Серый, изо всех сил пихая Ивана в бок. Гушка полетела следом, Серый приземлился рядом с ними. Не догадываясь, что именно им угрожает, девушка выхватила гребень, швырнула перед собой и на всякий случай плотно зажмурилась, а в следующий миг ее примеру последовали и остальные, заметив надвигавшуюся на них стену огня.

Лица обдало теплым ветром, но больше ничего не происходило. Осторожно приоткрыв глаза, спутники увидели застывший между ними и чудовищами наподобие щита ряд острых зубцов. Головы, издевательски ухмыляясь, держались поодаль, не рискуя приближаться к ограждению. Внезапно Серый с изумлением заметил, что артефакт не поврежден, хотя, насколько он понимал ситуацию, зубцам было положено покрыться копотью.

— Побаловались и будет. Вставайте, незваные гости, это пламя для вас неопасно, — внезапно раздался над их головами звучный голос, и змеи отступили назад. Сконфуженный Серый, поднявшись, ожидал увидеть хозяина чудовищ, но никого, кто мог бы сойти за могущественного чародея, поблизости не оказалось. Вместо этого из-за гребня горы показалась третья голова, осуждающе посмотрела на собратьев и обратила свой взор на гостей. Помолчав, она изрекла с укором:

— Понимаю, что вы несколько обескуражены, но разве это отменяет элементарные правила вежливости? Этикет требует от вас хотя бы поприветствовать хозяина острова и представиться. О восхищении моей статью и красотой я уже и не мечтаю…

Серый и царевич онемели, а Гушка тут же уточнила:

— Если ты, дяденька, хозяин, то остальные двое — кто?

— И остальные двое — я, — пояснила голова и приблизилась. Вслед за нею за-за камней выползло громоздкое туловище, посаженное на четыре коротких мощных лапы, и стало понятно, что имел в виду говоривший — все три змеи брали основание именно в нем. То, что они принимали сперва за снег, а потом за шатер, оказалось двумя громадными полотнищами крыльев. Трехглавое существо возвысилось над пришельцами и скептически их осмотрело. Путешественники некоторое время помолчали, а потом Серый уточнил:

— И это твоей статью и красотой нам положено восхищаться?

Чудовище горделиво изогнуло шеи и приподняло одну из шести бровей.

— А что тебя смущает? Между прочим, если вспомнить о Цербере, то можно сказать, что моя внешность вообще соответствует классическим канонам…

Иван закашлялся, с содроганием вспомнив, что о трехголовом монстре, охраняющем вход в царство смерти, читал в одном из манускриптов. Когда-то, читая сию байку, он мечтал, как станет знаменитым путешественником и собственными глазами увидит это чудо. И вот, пожалуйста…

Серый подобными размышлениями себя не затруднял и о Цербере понятия не имел, но решил, что не стоит злить самовлюбленного собеседника, который к тому же умеет дышать пламенем и которого им нужно, теоретически, просить о помощи.

— О вкусах не спорят, — тактично произнес он. — Лучше я последую твоему совету, поприветствую тебя и представлюсь.

— В этом как раз нужды нет, — отмахнулось чудовище. — Я тебя, Сергей, еще волчонком, между прочим, помню… А вот спутников твоих не признал.

Царевич и Гуша назвали свои имена. Чудовище выжидательно посмотрело на оборотня, но тот молчал, не в состоянии припомнить, чтобы он когда-то видел что-либо подобное, даже в раннем детстве.

— Змей Горыныч, — в конце концов коротко представилось обиженное чудище.

— Ой, а бабушка ведь про тебя рассказывала, — радостно вмешалась в разговор Гуша, до этого восхищенно рассматривавшая белоснежную чешую. — Какой ты ловкий, и как незаметно для поселян на спор пробрался в деревеньку в разгар праздника и выпил пиво из всех бочек. И какой ты сильный — разнес потом им пивоварню. И какой быстрый — от местных мужиков убежал…

Тут Серый ненавязчиво пихнул болтушку локтем и девушка поперхнулась на полуслове. Горыныч насупился.

— Короче, Яга тебя не забывает, — бодро заговорил Сергей. — Шлет тебе, так сказать, привет. Просит узнать, как ты тут и все такое. Не засиделся ли, мол, без дела, не устал ли вдалеке от родных мест.

— Я из родных мест улетел как раз на отдых, — отозвался Змей. — Интересно, как ты это себе представляешь — устать от отдыха?

— Всякое бывает, — не согласился оборотень. — Иногда так и захочется взяться за какой-нибудь труд, желательно — за общественно полезный. Особенно когда отдых затянулся…

Горыныч подумал.

— В целом, намек я понял, — заявил он. — У вас проблема, и решить ее, по-вашему мнению, должен я.

— Ну если в двух словах, то да, — признался Сергей.

— Тогда расскажи не в двух, — предложил Горыныч. — Время у нас есть, а прежде чем принять решение, я должен знать, о чем речь.

Выслушав историю о пропавшем корабле, Змей произнес:

— Вам повезло — об этих «блуждающих островах» я знаю не понаслышке. Пожалуй, я способен найти одного из них. Только боюсь, что убедить его вернуться ближе к родным для вас берегам я не смогу.

— Об этом речь и не идет, — заверил его приободрившийся Серый. — Главное — выяснить, где он сейчас.

— А что потом? — вкрадчиво уточнил Змей. — Надеюсь, вы не предлагаете мне впрячься в вожжи и дотащить корабль до Лукоморья?

— Возможно, будет достаточно сообщить им верный курс? — предположил Серый.

— Не уверен, — ответил Горыныч. — Если их отнесло далеко — а скорее всего, так и есть — то кораблю банально не хватит припасов, чтобы добраться до земли.

Команда спасателей примолкла. Гуша задумчиво теребила застежку сумки.

— А не сможешь ли ты, Горыныч, доставить меня на тот остров? — наконец несмело спросила она.

— Это еще зачем? — удивленно вопросил Змей. — Для массовости?

— Возможно, я придумаю способ, как вытащить оттуда корабль, — уклончиво ответила девушка. — Не уверена, правда, что получится…

Горыныч придирчиво осмотрел щуплую собеседницу и остался недоволен:

— Пуда три в тебе, однако, будет… Я ж все-таки не лошадь. Хотя, с другой стороны, тащить тебя уж точно легче, чем выслушивать упреки Яги в том, что я отказался вам помогать. Ладно, посмотрим. Я вылечу на поиски прямо сейчас, посмотрю, где там ваш корабль и насколько он от нас далеко, а ты тут пока на всякий случай лопай поменьше…

Змей расправил крылья и взвился в воздух. Сделав круг над горой, он взревел, выпустил струю пламени и скрылся из глаз в сини небес.

— Это будет несложно, — грустно сказала в никуда Гуша, с тоской вспоминая, сколь скудные припасы у них остались. — А если он задержится надолго, нам вообще будет нечего есть…

Первые два дня на острове прошли незаметно: было много дел. О том, что Горыныч согласился помочь, они сообщили Яге сразу же после отбытия Змея, но остались весьма разочарованы: зеркальце постоянно рябило, звук доносился с искажением, и им с бабкой понять друг друга удалось с большим трудом. В довершение всего, на середине разговора поверхность внезапно потухла и связь со старухой прервалась. Видимо, расстояние до Тридесятого леса было таким огромным, что даже магический артефакт преодолевал его с большим трудом. Сообщение об их успехах, однако, достигло назначения и это было самое главное. Покончив с этим, путешественники принялись обустраивать свой быт: обследовали близлежащий лес и склон горы, выбрали место для стоянки и соорудили укрытие от солнца недалеко от реки. Попутно выяснилось, что рыба из нее при известной сноровке ловится достаточно легко и неплоха на вкус. Гуша также разыскала отмель, на которой водились уже известные им морские гады, а Иван, сияя от гордости, притащил здоровенные плоды в темной твердой оболочке — один из них едва не пришиб царевича, свалившись с дерева. Внутри обнаружилась сравнительно небольших размеров сердцевина с белоснежной и вполне съедобной мякотью. Взобравшись с десятой попытки по гладкому стволу и сбив с вершины еще несколько плодов, Ваня пополнил их припасы этой экзотической снедью.

Все кулинарные эксперименты спутники проводили на Сером — тот мог в любой момент перекинуться в звериное обличье, в котором был невероятно живуч. На исходе этих двух дней оборотень смотреть уже не мог на еду, зато было со всей достоверностью установлено, что голодная смерть путешественникам, вопреки опасениям Гуши, пока не грозит.

Потом время потекло медленнее. Насущные проблемы были решены, ожидание выматывало, и друзьям приходилось изобретать себе все новые и новые занятия. В один из дней, например, Иван и Серый отправились изучать остров, и даже нарисовали, вернувшись, на песке его карту, которую, правда, к утру смыло приливом. Гуша в это время затеяла постирушку, в результате чего ее спутники имели удовольствие весь вечер лицезреть подругу, облаченную в нарядное платье с Буяна. Потом от скуки затеяли ночное бдение на берегу: затаившись на краю леса, следили с замиранием сердца, как коварные волны подбираются все ближе, и даже различили в темноте каких-то тускло светящихся бесформенных чудовищ, вяло перебиравших щупальцами и ползавших на мелководье. Когда и это надоело, царевич и оборотень принялись состязаться в ловкости — кто больше поймает рыб, и многие речные обитательницы были ни с того ни с сего выхвачены из родной стихии, а потом с миром отпущены обратно. Гуша же подолгу сидела на берегу реки, разглядывая сверток с изображением Буяна, подаренное им княжной, вертела его так и сяк, хмурила лоб и задумчиво взвешивала в руках второй дар — ножницы. Заметив это, Серый предложил попытаться снова связаться с Ягой и расспросить бабку, не знает ли она, что за волшебство скрыто в рисунке, но девушка от этого предложения отмахнулась: она помнила слова княжны о том, что им следует самим догадаться, как действует чудо-картинка.

Спутники не мешали Гуше размышлять. Всех троих подспудно угнетала мысль об обратном пути. Раньше они рассчитывали вернуться на благополучно найденном корабле, но слова Горыныча о том, что они находятся очень далеко и им может не хватить припасов, чтобы доплыть до знакомых берегов, оставили тревожный осадок. Надежда оставалась лишь на то, что полученная ими безделушка все-таки как-то сможет помочь, поэтому они наблюдали за тем, как девушка расхаживает по песку, что-то бормочет и кромсает ножницами листья растений, но не вмешивались.

— Думается ей, что ли, так лучше? — заметил царевичу Серый, подбрасывая ногой ворох искромсанной листвы.

— Мне кажется, что княжна неспроста вручила аж два подарка, — поделился своими соображениями Иван. — Может быть, без ножниц и картинка не сработает.

— Все может быть, — вздохнул Серый. — По крайней мере, Гушке не скучно. Эх, и куда ж наша ищейка трехглавая запропастилась!

Так прошла неделя.

На утро седьмого дня Серый проснулся раньше остальных и высунулся из-под навеса. Солнце золотило воду, и оборотень лениво вышел на берег, намереваясь для бодрости окунуться — вода в реке была студеной, зато она, в отличие от морской, не застывала на коже соленой коркой, а к ее прохладе он уже привык.

Глубоко нырнув, Сергей задержал дыхание. Мимо него, медленно шевеля плавниками, проплыла серебристая рыбина, и он попытался представить себе, как выглядит царство Водяного, которое в красках расписала напарница. Ничего не скажешь, у амфибии есть свои преимущества, подумал Серый, но тут же представил себе лягушку, отважно выступившую на поединок с матерым двоедушником, и, не удержавшись, фыркнул. В нос тотчас же попала вода. Отплевываясь и кашляя, оборотень вынырнул и едва не заорал от неожиданности: на него в упор смотрели золотистые глаза, а широкий ряд острых зубов приветливо оскалился. Средняя из голов оказалась как раз напротив его лица, две других молчаливо покачивались по бокам. Горыныч распластался по поверхности реки, умудрившись подобраться к их убежищу абсолютно бесшумно — его приближения не услышали не только Ваня и находившийся под водой Серый, но и Гушка.

— Напугал? — невинно осведомилось чудовище.

— Нет, это я от радости подпрыгнул, — мрачно отозвался смущенный Серый. — Ну, какие новости?

— Новости самые что ни на есть утешительные, вам понравятся, — заверил его Горыныч. — Налетал, я, конечно, немало, пока нашел ваших моряков. Зато, насколько я понял, все они живы и здоровы, более того — судя по тому, что их корабль поддерживается в порядке, они не теряют надежду вернуться домой. Это очень хорошо, я, признаться, опасался, что с этим возникнут сложности — например, они могли его на доски разобрать и дома себе отстроить, ан нет.

— Тогда надо поскорее обрадовать остальных, — решил Серый. — Сейчас всех разбужу, чтоб тебе дважды не рассказывать.

— Не спеши, — осадил его Змей. — Я сегодня все равно никуда не полечу — умаялся, знаешь ли. До завтра буду отдыхать и отсыпаться, а то глаз не сомкнул за время за время полета. Островов тут негусто, а на воду-то особо не спустишься — тут же акулы начинают донимать. Бестолковые создания. Съем одну, вторую — все равно лезут. Ну не истреблять же всю стаю, да и желудок у меня не резиновый.

С этими словами Горыныч выбрался на берег и шумно отряхнулся. На звук выскочили Гуша и Иван и набросились на долгожданного посланца с расспросами. Отвечал на них, правда, уже Серый. Горыныч, поприветствовав молодежь, судорожно зевнул всеми тремя пастями и собрался на покой, сообщив лишь, что путь до острова займет не менее суток.

— А вдруг он за это время опять уплывет? — обеспокоилась Гуша.

— Не уплывет, — лаконично ответил Змей и взмыл над деревьями. Несмотря на изрядные размеры, Горынычу нельзя было отказать в грациозности, и путники заворожено проследили, как он добрался до горы и приземлился на ее вершине. После этого Серый повернулся к Гуше.

— Уверена, что справишься? — серьезно спросил он.

— Надеюсь, — помолчав, ответила девушка. — Конечно, с такими заклинаниями я раньше дела не имела, но объяснили мне все очень доходчиво.

— Что ж, тогда и мы будем отдыхать, — постановил Сергей. — Чем мы, собственно, здесь и занимались. Из всех дел у нас — собрать тебе в дорогу немного еды и воды.

С этим спутники справились быстро, попутно разгрузив сумку Гуши от всего лишнего. Вечер приближался неторопливо, а ночь и вовсе, казалось, никогда не закончится. Спали все трое плохо — сказывалось волнение, поэтому, когда на рассвете под навес сунул голову бодрый и отдохнувший Горыныч, его встретили вялыми приветствиями и зевками.

— Ну вы и сони, — восхитился Змей. — Так даже я не могу. Подъем, неутомимые! Пора выдвигаться.

Позавтракали кое-как, впопыхах. Гуша взобралась на спину Горыныча, постаравшись устроиться там понадежнее. Змей комментировал процесс:

— Повыше садись, иначе соскользнешь. Ноги подбери, а не то крылом ударит, мало не покажется. Да не души меня за шею-то! Нет, все-таки в тебе больше трех пудов…

Наконец, девушка разместилась. Впервые за долгое время друзьям предстояло расстаться.

— Ну, что ж… Удачи, — сказал, помолчав, Серый. — Ждем тебя, Гушка, со спасенным купцом. А ты, чешуйчатый, не гони!

Горыныч пренебрежительно рыкнул — не учите, мол, и оттолкнулся от земли.

То ли из-за невозможности поменять свое положение, то ли из-за недосыпа, то ли по какой-то еще причине, но на этот раз море не вызвало у Гуши такого интереса, как во время плавания на корабле. Некоторое время девушка рассеянно смотрела на пролетавшую под ними бирюзовую гладь, отмечая то тут, то там крупные темные тени — неверное, тех самых акул, что так досаждали Горынычу, а потом как-то незаметно задремала. Теплые лучи солнца пригревали спину, Змей летел, плавно покачиваясь, и постепенно дрема перешла в глубокий сон. Сначала Гуше примерещилась Яга, отплясывающая вприсядку на пару с избушкой, потом почудилось, что они снова летят на ковре-самолете, Марья машет им вслед платком, и все их путешествие только-только начинается, а после показался Водяной, задумчиво потягивающий вино из столетней бутылки.

Несмотря на то, что видения девушки были беспокойны, проспала она вплоть до самого вечера. Небо окрасилось уже золотистыми цветами заката, когда помощница Серого разомкнула глаза и осмотрелась. Вокруг по-прежнему простиралось безбрежное море, конца-краю ему было не видно, и никаких островов в обозримых пределах не наблюдалось. Гуша без удовольствия пожевала вяленую рыбину, напилась воды и принялась наблюдать, как солнце стремительно, словно с горки, катится за горизонт. Скользивший над водой Горыныч внезапно нырнул вниз, девушка охнула, но в следующее мгновение полет выровнялся, а Змей всеми тремя пастями вцепился в какое-то извивающееся морское чудовище — почувствовав запах Гушиного ужина, он тоже решил перекусить. Чешуя блестела на свету и казалась не белой, а розово-оранжевой, мощные крылья отражались на поверхности моря, весь облик ее спутника дышал силой и грациозностью, и девушка внезапно осознала, что несмотря на устрашающий поначалу вид и общую трехголовость, Змей действительно красив.

Вскоре взошла луна, небосвод пронзили яркие разноцветные звезды, и Гуша снова вспомнила свой сон. Как и несколько недель назад, она летела сквозь ночь, как и прежде, путь ее озарялся мерцающим бледным светом, как и раньше, на сердце было тревожно. Корабль они нашли, и купец, вероятно, жив и здоров. Только как им выбраться с Горынычева острова, она до сих пор не придумала…

В размышлениях прошла большая часть ночи, а когда горизонт посветлел, Змей развернул одну из голов и коснулся плеча девушки.

— Смотри вперед. Видишь?

Гуша присмотрелась, и, хотя ее зрение уступало в остроте золотистым глазам Горыныча, разглядела прямо по курсу далекую темную точку на поверхности воды. Точка стремительно приближалась, разрасталась, и постепенно приняла очертания продолговатого клочка суши, воздвигшейся над морем. К левой части остров значительно повышался, образуя что-то вроде горы, густо заросшей деревьями, а справа полого спускался к волнам. Подлетев еще немного, они увидели, что опушка леса покрыта маленькими домиками, а в конце спуска, совсем рядом с берегом, замер «Прок». На мелководье копошились люди — кто-то вытягивал сети, кто-то собирал мелких морских гадов, прибитых к берегу за ночь, а кто-то чинил снасти — впрочем, завидев чудовище в воздухе, все побросали свои занятия и кинулись врассыпную.

— Ну, какие планы? — вопросил Змей, двумя парами глаз смотревший вперед, а третьей уставившийся на Гушу. — Придется тебя высадить, а самому отлететь подальше — сама понимаешь, пока я рядом, они из своих жилищ не высунуться, а то и вовсе подальше в лес убегут.

— На волшбу мне много времени не понадобится, — задумчиво произнесла девушка. — Ну то есть либо сразу получится, либо вообще не выйдет. А вот объяснять им, кто я такая и чего от них хочу, боюсь, придется долго…

— Тогда я пока поохочусь, — решил Горыныч. — А часика через два вернусь, и если они до той поры не погрузятся на корабль добровольно, применю все свои способности, чтобы помочь тебе их убедить…

С этими словами Змей резко свернул влево и полетел вдоль берега. Стараясь перекричать засвистевший в ушах ветер, Гуша завопила:

— Куда ты?! Я оттуда до домов идти час буду!

— Не боись, — самодовольно откликнулся Змей. — Хочу перед высадкой кое-что тебе показать.

Поняв, что споры бесполезны, девушка замолчала и принялась рассматривать блуждающий остров. Судя по первому взгляду, он ничем не отличался от прочих виденных ею за время путешествия островов. Верхнюю его часть, богатую лесом, пересекала неширокая река, а нижнюю покрывала густая трава лугов. Ничего удивительного в том, что незадачливые мореходы причаливали к столь гостеприимному берегу, не было.

В этот момент Змей опять совершил неожиданный маневр, на этот раз повернувшись кругом, и завис в воздухе, помахивая крыльями. Девушка добросовестно оглядела круто поднимавшийся из волн берег и учтиво обратилась к своему спутнику:

— Панорама открывается красивая, и я благодарю, что ты потратил свое время, чтобы привезти меня сюда. Но, признаться, я не вижу ничего, достойного этих усилий.

Горыныч затрясся от хохота.

— Не заметила, значит, — констатировал он, и внезапно испустил такой рев, что у его пассажирки заложило уши. Но не успела девушка высказать свое возмущение по поводу столь бесцеремонного поведения, как произошло нечто, заставившее ее потерять дар речи. Поперек суши разверзлась огромная темная щель, в которую с шумом хлынула морская вода, сам остров закачался, и вдруг прямо перед ними земля собралась в складки, отодвинулась в сторону и из открывшейся ямы на них любопытно глянул огромный круглый глаз.

— Ну и кто тут орет ни свет, ни заря? — прогудел в воздухе густой бас. — Не видишь что ли, Горыныч, я сплю. Зачем прилетел? Вроде, только вчера виделись.

— Я-то подожду, а вот спутнице моей, боюсь, недосуг ждать, пока ты отоспишься, — заявил Змей. — Ну, давай, держи перед ней ответ: по какому праву ты самовольно корабль от родных берегов похитил и в морские дали уволок?

— Замучили меня эти корабли, — недовольно отозвался бас. — Весь хвост мне якорями истыкали уже. Про вырубку леса, постройку домов и прочие бесчинства я и вовсе молчу. А главное — непонятно, как от них избавиться.

— Знакомься, — обратился Змей к Гуше, — Рыба-Кит. Видишь, недоумевает, как ему от корабля отделаться. Подсобишь?

— Так значит, тот остров, что по волнам океанским блуждает, суть живое существо? — изумленно протянула Гуша.

— А то как же. Или ты думала, что кусок земли может самочинно с места сорваться и плавание пуститься? — ответил Горыныч. — Их в синем море много таких. Только чаще всего они в тех местах обитают, куда вы, люди, на кораблях своих пока добраться не можете. Иногда на спинах своих даже людей носят — хотя, как видишь, большого удовольствия им это не доставляет.

— А как же вы рядом с нашими берегами оказались-то? — полюбопытствовала девушка.

— Сезонная миграция, — непонятно выдохнул остров. — Ничего не могу с собой поделать, зов природы. А правду ли Змей говорит, что ты можешь моряков с меня убрать?

— За этим и прилетела, — честно ответила Гуша.

— Ну, тогда за работу! — с облегчением выдохнул Рыба-Кит. — И главное, про корабль не забудь!

Горыныч отсалютовал старому знакомцу хвостом и полетел к деревеньке.

— Ну что, красна девица, разгадала ли загадку блуждающих островов? Наверное, одним морским чудом меньше стало? — лукаво уточнил он.

— Да что ты! Наоборот! — с жаром возразила Гушка. — Огромное существо, плавучее и говорящее, лесами и реками покрытое — это ли не чудо?!

Змей скептически хмыкнул и притормозил.

— Ладно, слезай с меня, — распорядился он. — Вернусь, как и договаривались, через два часа. Уж будь любезна в этот срок с моряками договориться. А не то придется мне невесть сколько здесь кружить, а я, признаться, еще от прошлого перелета не отдохнул.

Гуша спрыгнула на спину Кита, посмотрела вслед удаляющемуся Горынычу, вздохнула, приняла суровый вид и направилась к избам.

Моряки, разглядевшие, что сопровождавшего ее чудовища поблизости не видать, нерешительно вышли навстречу. Судя по количеству людей и изб, на этом Ките туземцев не обитало, и все его население составляли команда и экипаж неудачливого судна. Робость их была понятна — чего хорошего ждать от ведьмы, прилетевшей на трехглавом змее? Гуша всмотрелась в обращенные к ней лица и строго вопросила:

— Кто из вас будет купец Потап Заболоткин?

Вперед выступил высокий немолодой мужчина с окладистой бородой. Впрочем, все присутствующие заросли бородами едва не по пояс, и сейчас купца, возможно, не признала бы даже родная дочь. Гуша серьезно посмотрела на усталое лицо, отметила тоску в глазах и раннюю седину в волосах и вдруг неожиданно для всех поклонилась.

— Дочь твоя, Василиса, шлет тебе привет, — с улыбкой сказала девушка оторопевшему мужчине. — Интересуется, не изволишь ли ты, почтенный купец, домой воротиться? Уже достаточно, кажется, странствовал, пора и честь знать.

Заболоткин, от потрясения, видимо, лишился дара речи, но Гуше все же ответили. Из толпы за спиной купца послышался разноголосый гул, а один голос сердито выкрикнул:

— Издеваешься ты, что ли, над нами, колдунья?! Да если бы мы могли, неужто до сих пор не воротились бы?!

Гуша сочла нужным бесцеремонные возгласы проигнорировать, но брови на всякий случай сдвинула. Обращаясь по-прежнему только к купцу, она медленно произнесла:

— По поручению дочери твоей явилась я за тобой. Сейчас решай: доверишь ли мне свою судьбу или навеки останешься здесь, вдали от дома?

— Доверю, — ни секунды не колеблясь, ответил Потап. Гул в толпе усилился.

— Значит, собирайся и, ни секунды не медля, иди на корабль, — заявила девушка, внутренне замерев. А ну как остальные воспротивятся и не пожелают рисковать, а то и того хлеще — примутся отговаривать купца? Но шум неожиданно стих, а купец немного помолчал и твердо сказал:

— Собирать мне нечего, а с проклятого этого острова я возьму с собой только верных своих товарищей.

Остальные закивали, сперва неуверенно, потом все энергичнее.

— Тогда к кораблю! — распорядилась Гуша, радуясь, что все так оборачивается. Теперь надо не дать им времени на то, чтобы раздумывать, сомневаться и самое главное — задавать вопросы, каким это, собственно, образом им удастся покинуть остров.

— Но на корабле у нас и припасов-то нет, — раздался все тот же голос, правда, теперь не злой, а недоумевающий и принадлежащий, видимо, капитану. — Товары в трюме остались, что несъедобное, да снасти с парусами — вот и все.

— Припасы вам не понадобятся сейчас, а уж у родных берегов закупитесь, чем нужно. Золото у вас ведь тоже осталось? — изогнула бровь девушка, и больше с ней никто не спорил. Моряки торопливо поднялись на борт и уставились на нее, ожидая дальнейших инструкций.

— Теперь надо поднять якорь, — крикнула Гуша.

— А паруса как же? Ставить? — раздался вопрос.

Девушка призадумалась. Про паруса Водяной ничего не говорил.

— Нет, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Только поднять якорь и всем спуститься в каюту.

Повисло недоверчивое молчание. Потом послышалось торопливое бормотание, снова перешедшее в гул, которое внезапно перекрыл громкий голос купца:

— Делайте, как она говорит!

Заскрежетала цепь, и из воды медленно вытянулся обросший ракушками якорь, и «Прок» закачался на волнах. До слуха Гуши донесся топот ног — моряки покидали палубу, и вскоре все стихло.

Девушка поежилась. Хороша же она будет, если ничего не получится.

Стараясь об этом не думать, она извлекла что-то из сумки и произнесла заклинание.

Море перед ней опустело. Корабль исчез, словно его и не было. Полюбовавшись на дело рук своих, Гушка прикинула, сколько времени до возвращения Горыныча, развернулась и не спеша направилась к лесу.

Вернувшийся Змей застал свою спутницу сидящей на опушке леса рядом с огромным глазом и мирно беседующей с Китом.

— Это еще что, — воодушевленно гудел ее собеседник, — а вот как-то раз в молодости ко мне выплыл целый флот! Как начали палить из пушек, я аж проснулся. Думали, наверное, воинственных аборигенов выманить, да не тут-то было — откуда на мне аборигены, если я к обитаемым берегам только недавно приближаться начал? Ну, вижу — намерены якорь бросить. Раз кидают, другой — а все мимо, потому как под килем у них до дна ого-го сколько, я ж на мелководье не плаваю. Тут самые шустрые давай к хвосту моему подбираться. А хвост у меня всегда под водой, и якорем в него вцепиться, как выяснилось, проще простого. Тогда-то я этого еще не знал, жду, чего предпримут. Ну, я быстро понял, что с людьми шутки плохи — потому как несколько пудов металла, да еще и заостренные, как крючок — это вам не шутки. Как зареву, да как брошусь наутек! И корабль, вестимо, за мной — он же зацепился. Хорошо хоть, там быстро догадались от якоря избавиться, а то обзавелся бы я первыми туземцами в лице отважных мореходов. Ну и с тех пор, пока я бодрствую, стараюсь кораблей избегать. Не всегда получается, конечно — с годами шкура на хвосте огрубела, я и не чувствую ничего, бывает, проснешься — а пассажиры уже тут как тут, и делай с ними, что хочешь. Последних вот я и заметил-то только когда уже от родных ваших вод отплыл преизрядно…

— Я смотрю, моя знакомая тебя очаровала, — с удивлением заметил Горыныч. — Обычно-то от тебя слова не допросишься.

— А что такого, — смутился Кит. — Почему бы и не побеседовать с хорошим человеком, тем более, что пассажиров она моих с собой заберет, и теперь обречен я, горемычный, на долгое одиночество… Надеюсь…

— Ну, получилось колдовство — и славно, — заявил Змей. — Только нам уже в обратный путь пора. Если сейчас вылетим — завтра к вечеру едва-едва доберемся.

Гуша помахала Киту и ловко запрыгнула на спину Горынычу. Совершив прощальный круг над его могучей тушей, они устремились обратно, к острову, на котором девушку ждали ее спутники.

Дорога назад показалась Гуше длиннее прежнего. Бесконечные волны вокруг нагоняли тоску, однообразие начало угнетать, мерное покачивание уже не убаюкивало, а утомляло. К тому же уставший Змей теперь летел медленнее, и знакомая гора показалась на горизонте только под вечер следующего дня. Высадив девушку неподалеку от их убежища, Горыныч невнятно поприветствовал остальных и тут же удалился на свое привычное место — отдыхать и отсыпаться.

Обрадованные скорым возвращением подруги, Серый и Ваня разожгли костер и приготовили настоящий пир. В отсутствие девушки они совершили очередную вылазку в лес, в глубине которого обнаружили несколько знакомых по пиру у Гвидона фруктов, и они явились приятным разнообразием после нескончаемых рыбных блюд, которыми путешественникам волей-неволей приходилось питаться последнее время.

— Была у меня еще мысль парочку этих крикунов подбить, да царевич отговорил, — с набитым ртом поделился Сергей, кивая на разноцветных птиц, которые мельтешили под деревьями. — Говорит, невкусные.

Иван смутился — о вкусе этих созданий ему на самом деле ничего не было известно, но уж больно они были красивые и доверчивые, да еще и пытались подражать человеческим голосам, смешно коверкая слова — пожалел.

Гуша, уже поведавшая соратникам о своем путешествии, внезапно пригорюнилась. Глаза уже слипались от усталости, а что им делать дальше, понятия у нее не было никакого. Разве что дождаться, пока Горыныч отдохнет, и снова просить его о помощи… Девушка с досадой покосилась на сложенные под навесом вещи, среди которых был и заветный свиток с картинкой. Ведь наверняка он как-то может помочь, знать бы, как…

Заметив задумчивость девушки, Серый крякнул и поднялся.

— Утро вечера мудренее, — заявил он. — Тем более, что пора уже и спать отправляться — мы-то, знаешь, тоже глаз не смыкали, тебя ожидаючи… А ну как уронил бы тебя, егозу, Горыныч в сине-море. Акулам и так от него досталось, еще и ты на их головы — это уже перебор…

Гуша устало улыбнулась. Спать и правда хотелось со страшной силой, поэтому спутники затоптали огонь и улеглись вповалку под крышей из широких листьев, даже не полюбовавшись на крупные яркие звезды, усеявшие небосвод.

Поутру, проснувшись, царевич обнаружил, что Серый все еще сладко посапывает, а Гуша снова так и сяк вертит таинственный рисунок. Ваня подошел к девушке и уселся рядом.

— Понимаешь, — расстроенно обратилась к нему подруга, — я никак не соображу, в чем тут секрет. Княжна неспроста его нам вручила — это ключ, открывающий путь обратно. Что-то наподобие бабушкиной свечки, которая доставила нас сюда. Она объясняла мне, что в ту свечу добавлена истолченная чешуя Горыныча, поэтому, где бы Змей не находился, мы попали бы к нему. Раз тут изображен Буян, я думаю, что мы должны отправиться на остров. Только вот как…

— Может, дождаться вечера и тоже его поджечь? — поинтересовался Иван.

— Вряд ли, — возразила девушка. — Мне кажется, что его надо определенным образом разрезать.

Ваня наморщил лоб, а его собеседница, откинувшись назад и удобно прислонившись к стволу дерева, принялась размышлять:

— Главное в волшебных вратах — их контур. Вот та же свечка. Она очерчивала четкий круг, в который мы и вошли. А вот как очертить контур с помощью этой картинки — не представляю себе…

Некоторое время царевич усердно о чем-то вспоминал, а потом его лицо озарилось внезапным пониманием. Он вскочил на ноги и оторвал от ближайшего куста плотный и широкий лист.

— А ну-ка, посмотри, — обратился он к Гуше, сложил растение пополам, взял ножницы и принялся делать аккуратные надрезы по обе стороны от сгиба — раз с одной стороны, не доходя до края, раз — с другой. Девушка внимательно за ним наблюдала. Закончив, царевич воскликнул:

— Оп! — и развернул лист. Гуша ахнула.

В руках у Ивана была длинная тонкая гирлянда, замкнутая в кольцо. Он осторожно положил ее на землю — получился круг, в который мог пройти и он, и Серый, не говоря уже о девушке.

— Ваня, это точно оно, — потрясенно прошептала Гушка. — Какой же ты умный…

— Придумка-то не моя, — скромно ответил Иван. — Вспомнил, что мы с братьями в детстве так баловались, много учебников изрезали…

Спешно разбуженный Серый выслушал друзей, подумал и высказался:

— Надо бы Горыныча позвать. Сдается мне, что врата долго работать не будут, а Змей наверняка захочет попрощаться.

Перекинувшись волком, он исчез в лесу. Остальные в радостном возбуждении принялись собирать вещи. Перспектива в скором времени вернуться домой придала друзьям новые силы — все-таки, несмотря на увлекательность их путешествия, они уже успели соскучиться по родным местам.

Слегка запыхавшийся волк преодолел последнюю сажень, отделявшую его от вершины горы, и громко завыл. Горыныч вздрогнул и приоткрыл одну пару глаз.

— Просыпайся, — выдохнул снова принявший человеческий облик Сергей. — Кажись, придумали наши умники способ, как до Буяна добраться.

— Я в вас и не сомневался, — зевнул Змей, потягиваясь. — Так что, пора устраивать торжественные проводы?

— Торжественных не нужно, — заверил его оборотень. — Вполне достаточно просто спуститься вниз. Кстати — благодарю тебя за помощь.

Горыныч отмахнулся, мол, пустяки, и Серый неуверенно продолжил:

— И раз уж мы отбываем и другого повода задать этот вопрос у меня, скорее всего, еще долго не будет… Скажи-ка, а ты всегда был с белой чешуей?

— А что такое? — насторожился Змей.

— Да вот кажется мне, что смутно припоминаю кое-что, — отозвался Сергей. — Вроде имелся в детстве у меня среди прочих воспитатель о трех головах, и повышенной змеистости, только цветом был темно-красен…

— Вспомнил все-таки, — умилился Горыныч. — Да я это был, я. А цвет чешуи могу периодически менять, ну вот как ты — одежду. Тут жарковато, вот и пришлось спешно посветлеть, чтоб солнцем не напекло…

Вниз змей спикировал с Сергеем на спине. Вещи уже были собраны, Гуша держала наготове картинку и ножницы. Осторожно, под наблюдением Ивана разрезав рисунок, девушка растянула получившееся кольцо на песке. Сначала показалось, что ничего не изменилось, однако через несколько секунд до двенадцати пар ушей донесся плеск волн у чужого берега, а двенадцать пар глаз увидели, как песок в центре кольца посерел — на Буяне было раннее утро.

— Ну, не поминайте лихом, промолвил Горыныч. — Яге, Кощею и прочим привет от меня! В добрый путь!

Поблагодарив Змея и пожелав ему всего доброго, спутники один за другим прыгнули в открывшиеся врата, после чего Горыныч ликвидировал их одним движением когтя. Вернувшись на гору, он некоторое время посидел неподвижно, вглядываясь в морскую даль, а после сгреб в сторону несколько камней. Под ними лежал сверток, развернув который, Змей увидел масштабное полотно, изображавшее Тридесятый лес. Горыныч посмотрел на него и задумчиво произнес:

— Что-то засиделся я в отпуске. Пожалуй, Сергей, будет у тебя еще возможность со мной побеседовать!

С этими словами Змей усмехнулся и, осторожно прикрыв полотно камнями, устремился на охоту — запасаться деликатесными морскими обитателями.

Пока они были заключены на острове Горыныча, Гуше казалось, что возвращение на Буян станет настоящим праздником. Оттуда чуть больше недели пути до Лукоморья, а там уж рукой подать до Тридесятого леса. Но как-то получилось, что радоваться возвращению им было некогда. Для спешки было несколько причин. Волшебство Водяного пока действовало, но являлось для всех троих загадкой, и Гушу потряхивало от волнения при мысли, а что произойдет, если внезапно чары рассеются. К тому же друзья понятия не имели о том, как поживают оставшиеся на «Проке» моряки, и на всякий случай решили сверх необходимого их там не держать. Кроме того, всех троих подгоняла какая-то лихорадочная спешка, порожденная, скорее всего, тоской по дому.

Не теряя ни секунды, Серый двинулся в сторону порта, и уже через час они договорились с одним из капитанов об обратной дороге по сходной цене. Загвоздка была лишь в том, что их корабль отчаливал только после обеда, и все это время нужно было чем-нибудь занять. Оставаться на пристани и ждать терпения не было, и Иван предложил навестить еще раз Гвидона — поблагодарить за помощь и попрощаться перед тем, как они окончательно покинут его владения. Гуша такой возможности обрадовалась, а Серый, наоборот, насупился. Он ничего не имел против князя, сердечно их привечавшего, но подозревал, что их поспешное исчезновение в прошлый раз не могло не вызвать вопросов. Ясно было, что князь при желании легко мог узнать, что ни на каком корабле они с Буяна не уплывали — уж если у него писцы до того вышколены, что сведения о корабле двухгодичной давности сумели отыскать… Несмотря на то, что, судя по подаренному им княжной сувениру, правящая чета и сама была не вовсе чужда колдовства, пускаться в пространный рассказ об их приключениях оборотню не хотелось. Поди знай, например, захочет ли Горыныч, чтобы о нем узнали посторонние? И можно ли рассказывать кому попало о том, что блуждающие острова — это не только не легенда, но и не острова вовсе? Однако придумать убедительную причину, чтобы отказаться от визита, Серый не смог и обреченно поплелся за спутниками к княжескому терему.

Здесь их ждал сюрприз: Гвидон принял их сразу же, как будто знал, что они торопятся. В том же зале, что и в прошлый раз, был наскоро накрыт обед, и друзья, уже успевшие проголодаться, жадно набросились на еду, с удовольствием отмечая, что сегодня дичь представлена не в пример разнообразнее, чем рыба.

К удивлению Серого, расспросов относительно их странствий не последовало. Князь удовлетворился кратким заверением, что поиски завершились успешно. Изъявления благодарности он прервал нетерпеливым кивком и в глубокой задумчивости воззрился на гостей. Помимо Гвидона и спутников, за столом присутствовала лишь княгиня, которая с любопытством посматривала на Гушу.

— Ну что, красна девица? — не выдержала наконец она. — Пригодился ли мой подарок?

Гуша чуть не подавилась перепелиной ножкой и покосилась на наставника. Серый пожал плечами — действуй, мол, как знаешь. Девушка осторожно промолвила:

— Мудреную головоломку задала ты нам, княгиня. Без Ваниной помощи и не справились бы, пожалуй.

Оба венценосных супруга с интересом перевели взгляды на Ивана, который моментально покраснел. Рассказывать о собственных успехах царевич категорически не умел, а уж хвалиться — тем паче. К счастью, обед вскоре закончился, и Серый дал знак остальным, что им пора и честь знать.

Все поднялись из-за стола и направились к выходу. В небольшом дворике с журчащей водой княжеская чета принялись прощаться.

— Должно быть, увлекательное путешествие вы совершили, — медленно произнесла княгиня. — Дальние моря, чужие земли…

Гуша неожиданно решилась.

— Хотела бы одарить тебя чем-нибудь, госпожа, да на безделушки мы не богаты. Разве что показать одну поделку, что в Тридесятое царство везем? Хитро сделана, сразу и не разгадаешь.

Девушка полезла в сумку, извлекла сверток из плотной ткани и осторожно его развернула. На ладонях ее покоился небольшой пузырек из прозрачного стекла, с которым она несколько недель назад наведывалась к Водяному. Тогда внутри была родниковая вода Яги. Сейчас же в зачарованной хозяином рек таре помещался крохотный кораблик — совсем как настоящий, с мачтами, рубкой и штурвалом, разве что без парусов. Приглядевшись хорошенько, можно было даже рассмотреть его название, и, прочитав его, супруги улыбнулись, а потом захохотали. Серый, стоявший уже у ворот, вздрогнул — в этом смехе на два голоса ему почудилось что-то смутно знакомое.

До Лукоморья друзья добрались без приключений. Правда, значительно похолодало, да и море было беспокойнее, чем раньше, и Гушины спутники сидели в своей каюте безвылазно. На девушку качка не действовала, и она время от времени поднималась на палубу, стоя там подолгу, однако то ли из-за холода, то ли из-за высоких волн, морских обитателей так и не увидела. Моряки на этом судне были все как один суровые и закаленные непростой жизнью ребята, и девушке немного не хватало баек старого матроса, скрашивавших ее первое плавание.

По мере того, как шли дни, друзей все больше охватывало нетерпение, и когда вдали показался берег, спутники сгрудились на носу корабля. Немудреные их пожитки были с ними, и все трое бросились на берег, едва сходни коснулись причала.

Поплутав немного по Лукоморью, они выбрались на знакомую улочку, ведущую на побережье. Волны с шумом обрушивались на гальку, людей видно не было, но в нескольких саженях от суши царило невиданное оживление. Над водой летал ковер-самолет, а на нем, окруженные водой, покачивались рыбки всех цветов и размеров. За неимением речи обитатели глубин выражали свой восторг, как могли: били хвостами, булькали и пускали пузыри. Руководила этим действом владычица морская, устроившаяся, по обыкновению, на гребне высокого буруна и отдававшая распоряжения ковру.

— Ну, привет тебе, государыня Рыбка, — с улыбкой обратился к ней Серый. — Вижу, имущество наше исправно и на ходу?

— Приветствую вас, путники, — несколько смущенно ответила Рыбка. — Имущество в целости и сохранности, как видите…

— Вот и славно, — Серый окинул взглядом враз притихших пассажиров. — Тогда заканчивайте эту… эээ… проверку работоспособности, и мы с огромным удовольствием избавим тебя от того бремени, которое по воле обстоятельств пришлось на тебя возложить: охрана ковра больше не требуется.

— Вот как? — разочарованно протянула Рыбка. — Что ж, ладно…

— Есть, впрочем, у нас еще к тебе просьба, — подумав, заявил оборотень. — тут помощнице моей надобно узнать, где поблизости можно корабль в море выпустить — ну, чтоб глубина была достаточная, и чтоб он на мель не сел. Проводишь?

Рыбка, ожидавшая, что коврик будет немедленно и бесцеремонно у нее изъят, с радостью согласилась, и по окончании «проверки работоспособности», ссадив обратно в морскую стихию пассажиров, устроилась на нем рядом с Гушей. Вдвоем они полетели прочь над темной, неспокойной водой.

— А у нас с тобой, Ваня, еще в городе есть занятие, — деловито сообщил Серый и устремился в сторону рынка.

Ковер замер над водой в нескольких верстах от берега. Девушка извлекла бутылочку, прошептала заклинание и швырнула ее в волны. Ничего не произошло. У Гушки все оборвалось внутри, когда она представила, как доверившаяся ей команда медленно опускается на дно морское, но в этот момент из ниоткуда с шумом, плеском и во всей своей красе возник «Прок». На палубе послышался галдеж — помятый экипаж выбирался из трюма, костеря ведьму на все лады.

— Ну и какого ляда мы, как недоумки, в темноте чуть не до ночи просидели?! — разорялся капитан. — Обманула нас колдунья, провела, как малых детей…

Тут его зычный голос оборвался, а вскоре и все прочие затихли. Видимо, до людей дошло, что вокруг них изменилось не только освещение.

— Лукоморье… Ребятушки, да мы же дома! — раздался чей-то истошный вопль, подхваченный еще десятком ликующих голосов.

— Ну, пожалуй, мне пора, — пробормотала Гуша, но в тут через борт перегнулся Потап. Хотя в этот раз средство передвижения ведьмы было значительно скромнее, купец довольно скоро заметил удалявшуюся девушку.

— Скажи хоть, как звать-то тебя? — завопил он ей вслед. — Кого благодарить, да где искать?

— Свидимся еще, — крикнула в ответ Гушка и ковер помчался к берегу.

До суши оставалось еще приличное расстояние, когда ткань под Гушей судорожно дернулась. Потеряв равновесие, девушка повалилась на спину, а Рыбка вскрикнула — ее пузырь тоже ощутимо тряхнуло.

— Что такое, — пробормотала Гушка, тщетно стараясь подняться на ходившем ходуном коврике, и вдруг взгляд ее упал на спутницу. Рыбка была напугана. Тут до девушки дошло и она медленно спросила:

— А сколько времени вы на нем летали до того, как мы появились?

— С рассвета, — несчастным голосом ответила Рыбка.

— Вот же, — успела выговорить Гушка прежде, чем коврик сдался и рухнул в холодную воду.

Серый и Иван, вернувшиеся с рынка и потратившие последние деньги на теплые плащи, спутницу свою на условленном месте не обнаружили. Берег был тих и пустынен, не видно было ни рыбьей гурьбы, которая веселилась тут буквально час назад, ни самой морской владычицы. Друзья растерянно переглянулись.

— Что-то случилось, — тревожно вымолвил царевич.

— Не дрейфь, — бросил оборотень, тоже, впрочем, озадаченный. — Наверное, еще не успели обернуться.

Быстро темнело. Облака, весь день гулявшие по небу, сбились в плотную серую тучу, нависшую над морем. Начал накрапывать дождь. Наконец, Иван решительно поднялся.

— Надо поискать того рыбака, которого мы видели в прошлый раз, — заявил он. — Тот хотя бы знает, как эту Рыбку вызвать.

Серый почти готов был с ним согласиться, как вдруг заметил вдали на поверхности воды что-то темное. Присмотревшись, он убедился, что загадочный объект приближается к ним, и вскоре друзья смогли различить блестящую серую спину носатой рыбы, которая что-то толкала перед собой. Оборотень бросился в волны и с усилием выволок на берег промокший насквозь ковер. Внутри была замотана сумка с Гушиной поклажей, а к краю ковра прицепилась лягушка, не подающая признаков жизни.

— Я так сожалею, — раздался сокрушенный голос, и над водой показалась опечаленная Рыбка. — Упав в воду, она переменила обличье, но, кажется, это ее не спасло…

— Да, вот так незадача, — раздосадованно протянул Сергей. — Судя по всему, нам до утра придется ждать, пока ковер высохнет и будет способен лететь…

Пораженные таким бессердечием, Рыбка и Иван уставились на оборотня во все глаза, но он только рукой махнул:

— Вы из-за Гушки, что ли, перепугались? Да чего ей будет-то. В спячку впала на холоде, как обычно. Ничего — отогреется, живо проснется.

Далеко внизу проплывал Тридесятый лес, щеголявший своим осенним убором, радовавший глаз золотом и багрянцем листвы. Хотя конец августа в этом году выдался дождливым, природа вскоре опомнилась и побаловала людей солнечными и сухими днями. Было тепло — для октября, но по ночам прозрачный воздух звенел прохладой, и примостившиеся на ковре спутники зябко кутались в лукоморские шерстяные плащи.

Через Тридесятое царство летели быстро. Им не приходилось так тщательно выбирать маршрут, как в начале путешествия — сейчас темнело рано, и риск, что их заметят, существенно снизился. К тому же, ковру удавалось развивать довольно приличную скорость за счет того, что вес пассажиров уменьшился — Серый предпочел Гушку пока не будить. Волшебное зеркальце, оказавшись в родном краю, снова исправно заработало, и краткое сообщение об успешном возвращении героев друзьям удалось отправить, но справиться о том, как лучше поступить с оборотневой помощницей, не получилось. Хорошенько подумав, они решили оставить все так, как есть, а в чувство помощницу привести уже под чутким руководством бабки. Мало ли, как на Гушку подействовало пребывание в соленой воде, да и принимать человеческий облик после сильного переохлаждения ни к чему — особенно учитывая, что впереди тяготы пути. Поэтому лягушке соорудили уютное лежбище на дне сумки и предоставили спать, сколько спится.

Денег у них уже не осталось, приходилось промышлять охотой. Для Серого это не составляло труда, да и царевич за время их странствий приобрел в этом сноровку. Вечерами они сидели у огня, смотрели на засыпающую природу, чувствовали запах пожухлой травы, листвы и костра, жевали несоленую дичь и мечтали поскорее добраться до гостеприимной Яги.

Над знакомой полянкой они оказались рано утром. От трубы поднимался дымок — Яга, как всегда, заблаговременно почувствовала гостей и ждала их.

Радостно поприветствовав спутников, бабка принялась хлопотать над внучкой. Лавка была придвинута к печке, выстлана ворохом пуховых платков, а поверх всего этого торжественно водрузили пребывающую в анабиозе лягушку. Удостоверившись, что воспитанница пребывает в тепле и неге, Яга обратилась к мужчинам, которые выразительно поглядывали на стол и глотали слюну, предвкушая угощение.

— Оголодали, ясны соколы? — нежно вопросила старуха, направляясь к печи. — Уж я вас сейчас попотчую. — Она развела руки широко в стороны. — Вот такого копченого судака Водяной к вашему возвращению прислал!

Лица ее собеседников вытянулись.

— Рыбкой мы уже по горло сыты, — рыкнул, не сдержавшись, Серый.

— А оладушков… совсем нет? — робко поддержал его царевич. — Или хлебца хотя бы?

Бабка захихикала.

— Соскучились все же по моей стряпне! В гостях-то, поди, хорошо, а дома лучше? — довольно провозгласила она и, не дожидаясь ответа, открыла печь.

На столе появились каша с грибами, свинина с овощами, печеная утка с яблоками, на тарелках возвысились стопки блинов, на блюда вгромоздились оладьи. Баюн приволок в зубах кольцо колбасы, а Колобок подпрыгивал на подоконнике, указывая на ряды банок с вареньем и медом.

— На целую роту наготовила, — одобрительно заметил Серый, потирая руки. — Эх, люблю я тебя, старушка!

Друзья уже направились к столу, но в этот момент дверь избушки распахнулась, и внутрь один за другим повалили прочие гости. Горя нетерпением узнать, как прошло их путешествие, явились многие обитатели Тридесятого леса. Первым вошел Кощей, за ним — Леший, после них Марья-искусница, обутая в сапоги-скороходы, а за их спинами маячило еще несколько фигур.

— А ну, расступись! — послышался властный голос, и в горницу протиснулся Водяной с упомянутым судаком наперевес, почтительно склонившийся перед хозяйкой. Владыка рек выглядел заметно бодрее — видимо, его хандра все-таки отступила.

Последними были живущая неподалеку болотница, Блазня и стройная темноволосая особа с короткой стрижкой.

— Алсу! — раздался от лавки сонный голос, и из кучи платков поднялась пришедшая в себя Гушка.

— А главного-то гостя вы еще и не видели! — хитро улыбнулась Яга и поманила кого-то из-за печи. После небольшой паузы оттуда застенчиво вышла светловолосая девушка, и царевич лишился дара речи. Перед ними стояла Василиса.

После небольшой суматохи, когда все рассаживались по местам, начался пир горой. Оторопевшим от такого наплыва друзей путешественникам не раз и не два пришлось рассказать про свои приключения и поведать о виденных чудесах. Правда, Иван довольно быстро выпал из общего разговора — впрочем, как и сидящая рядом с ним Васька.

— Кстати, чуть не забыл, — спохватился Сергей. — Горыныч всем привет передавал. Что ж ты, бабка, сразу не рассказала, что за помощник у нас будет?

Яга невозмутимо пожала плечами, подумала и выдала:

— Люблю сюрпризы!

Следующий месяц прошел у всех в хлопотах и суматохе. Купец Потап Заболоткин благополучно добрался до дома, чем несказанно обрадовал всю свою семью и тут же был огорошен известиями сразу о двух свадьбах — родной Василисушки и старшей Настасьи. Иван, Васька и все их родные погрузились в подготовку к предстоящим торжествам. У стражей тоже дел накопилось изрядно — за их отсутствие прочие, как могли, присматривали за Тридесятым лесом, но все же было необходимо, не медля, отправляться в очередной рейд, а потом и в следующий. Ноябрь, самый серый и дождливый месяц в царстве, прошел для всех участников событий незаметно.

Снег в этом году выпал рано. Замерзшую землю укрыло тонкое, нежное белое покрывало. Снежинки искрились и блестели в падающем на них из окон терема свете. Внутри было шумно и весело: государь праздновал свадьбу своего младшего сына, и торжество было в самом разгаре. Невеста царю понравилась: ликом красива, станом стройна, нравом скромна, да еще и искусная рукодельница. Была она из рода небедного и почетного — Заболоткин оказался из тех купцов, которых знали и в столице, а не каким-нибудь мелким торговцем. К тому же после того, как он вернулся из долгого странствия, выяснилось, что плавание его было не напрасным, и приобретенного за заморские товары барыша с лихвой хватит, чтобы выдать замуж дочерей, справить им приданое, подновить дом и снова открыть лавки.

Раздобревший от еды и хмеля царь поглядел на дальний край стола. Там, за вельможами и ближайшей родней молодоженов, сидели их друзья и знакомые, среди которых особо выделялась колоритная парочка: хрупкая невысокая девушка в атласном платье, выгодно подчеркнувшем зеленые глаза, и мрачноватого вида желтоглазый мужчина. Ванюшка рассказал отцу, что именно они помогли ему в поисках Василисиного батюшки, и узнав об этом, надежа не поскупился на подарки — как, впрочем, и сам купец, причем Потап вел себя с девушкой необычайно почтительно. Сейчас государь нахмурил лоб: мужчина был ему незнаком, а вот его спутница полтора года назад едва не породнилась с царской семьей. Эх, вздохнул отец Ивана с легкой печалью, тоже ведь рукодельница хоть куда! Какой рушник в тот раз вышила!

Тут неподалеку произошло шевеление и из-за стола поднялся статный мужчина с супругой, одетой в белоснежное летящее платье.

— Ну, Ванюша, — начал Гвидон, — пришел мой черед у тебя погостить. Всем сердцем я рад, и Ледушка вместе со мной, что смогли мы тебе в твоих поисках помочь. Вишь, как счастливо они завершились — обрел ты не только искомый корабль, но и любимую жену. И пожелать мы тебе хотим…

Гуша перестала вслушиваться. Она посмотрела на счастливых новобрачных. Иван и Василиса с сияющими лицами сидели рядом с батюшкой-государем. Васька была облачена в нарядное платье, пошитое еще во время пребывания летом у Яги — то самое, которое она забрала в тот раз с собой. Поверх рубахи на царевиче красовался расшитый Василисой кушак, и, увидев его, помощница Серого вспомнила, как перед застольем они с наставником исхитрились подойти к правителям Буяна, и преподнесли-таки им в благодарность за помощь ответный дар — в плотно зашитом свертке покоилось одно из добытых ими прошлым летом Жар-птичьих перьев. После этого глаза Гуши встретились в темными глазами княжны, и девушка слегка улыбнулась: перед внутренним взором, как живой, возник Серый во время их пира на Буяне, уверявший Гвидона, что оборотней не существует. Наставник, словно почувствовав, что девушка думает о нем, тут же дал о себе знать — потянул за рукав платья и покосился в сторону выхода. Дождавшись, пока несколько гостей поднимутся и пустятся в пляс, стражи выскользнули из зала и, поплутав немного по коридорам, вышли наружу. Сергей извлек из сумки теплые плащи и протянул один спутнице. Укутавшись, они двинулись дальше, осторожно вдыхая морозный воздух.

С неба сиял тонкий серп молодого месяца. Оборотни бесшумно пересекли двор и оказались на улице. По-прежнему молча они дошли до Гнилуши, махнули руками лениво выглянувшей из проруби русалке и поднялись на мост. Впереди белел укрытый первым снегом Тридесятый лес.

— Хорошо посидели, — произнес Серый, выдохнув облачко пара, и обратился к своей спутнице: — Ну что, зеленоглазая, сожалений нет?

— Ты о чем? — не поняла Гушка.

— Ну как же, — усмехнулся оборотень. — Не так давно царь ведь тебя прочил на место нынешней невесты! Только вообрази: богатый терем, шелковые одежды, приемы, послы, бояре… Стала бы настоящей царевной. А вместо этого придется отдохнуть чуток — и в очередной поход, нечисть вылавливать.

— Нет уж, — усмехнулась, подумав, девушка и решительно направилась к лесу. — Какая из меня царевна? Лягушка, она лягушка и есть.

Серый засмеялся, достал из сумки клубок серой мерцающей пряжи и последовал за ней.