Остаток ночи прошел спокойно. Кони на месте, отдохнувшие и накормленные, игриво покусывают друг друга. То ли цыгане в дождь не воруют, то ли поняли, что над животными был надзор.

У Сигрюнн с утра случился спор с братом и догадываюсь на какую тему. Подмывало подойти и показать уже Гюннару почём нынче пуд соли, но сдержался. Боюсь испортить отношения с его сестрой. Вот если она вдруг попросит или намекнёт, уж тогда свей получит у меня…

– Чего рожу такую злую скорчил? – подошёл Иван, ковыряясь в зубах только выточенной шпажкой.

После завтрака я отошёл выкурить трубку. Дождь кончился, но небо от туч освобождаться не спешит.

– Ай…– махнул я рукой.

– Тяжёлая ночь с двумя подругами? – криво глянул он. – То-то экипаж покачивался. Но вы тихо там.

– Кхе-хе, – сквозь дым рассмеялся я, – опытные.

– Ах-хах! – заржал брат. – Всё же ты весьма охочий до женского полу. Будь осторожен. Если где беда – в первую очередь ищи женщину. Так быстрее поймёшь кто, кому и за что.

– Уговорил. Итак, какие у нас планы?

– Ещё спрашиваешь, – повёл он головой. – Если от этой дрянной погоды не свалит хворь, то у меня большие виды на торжище.

– Хочешь прощупать купеческие карманы?

– Нет, брат, этим пусть мелкие сошки занимаются, – задумчиво посмотрел он на оживающую площадь и ряды палаток. – Меня волнует рыба покрупнее. Как уже говорил, сейчас нужно налаживать связи и прощупывать почву. Без устали плести паутину. Как херова прядильщица. И думать, думать, думать…

– О чём? – поинтересовался я, набивая трубку.

– А что, непонятно? – косо глянул он своими демоническими глазами.

– Ну, я всё же стараюсь не лезть в твои дела, брат. У меня, как ты теперь знаешь, цели все там, – махнул я рукой в неопределенную сторону, – за морем. Поубивать к чёртовой матери всех виновных и причастных. А потом на Родину – навести порядок.

– И перетрахать всех женщин по пути? – усмехнулся он.

– Чего это всех? Я довольно избирательный. Тем более, когда есть такая безумная пассия, как Марина.

– Ещё и удобная, да?

Я поймал очередной косой взгляд. Сделал глубокую затяжку и выдохнул.

– А ты чего, в святые подался?

Он рассмеялся.

– Просто мысли в голову приходят. Ты мой брат, самый близкий человек. Я считаю, что могу говорить тебе всё. Если не я, то кто?

Выдержать взгляд едва не белых глаз я не смог. Сначала отвёл, потом выпустил нервный смех.

– И ведь не поспоришь, – проговорил я, а потом схватил его за шею и прижал к себе, – бр-р-рат! Когда я верну себе власть, ты должен быть на свадьбе и всех других празднованиях в мою честь.

– Если не убьют, – потрепал он меня по голове.

– Я им сердца повырываю, – с ненавистью проговорил я, чувствуя, как по спине прошла волна. – Пусть только попробуют.

– Лютый ты человечище.

– А вообще знаешь, – высвободил я Ивана и продолжил курить, – всё верно. Марина очень удобная женщина. Деньги у меня есть, да ей много и не надо. Чего-то там особо не требует. Хвалит. Говорит, мол, если что – иди. Куда надо и на сколько хочешь. При себе не держит, но рада что вместе. Ты чертовски прав, брат. Это удобно. Но меня не терзает совесть.

– Почему? – спокойно спросил он, посмотрев.

– Так ведь ей хорошо. Я не тиран какой. Хотя мог бы, знаешь ли, для золотистого блеска побивать иногда.

– Разумно, – кивнул он, почесав шрам на лице. – Я тебе ещё так скажу – некоторые ради идеалов готовы на кол сесть, но ни пяди не отдать. А Марине хорошо, они над нею не властны. И что теперь, мучиться, чтобы потом кому-то рассказывать, как похерила шансы на лучшую жизнь ради них?

– Соглашусь, – покивал я, поначалу даже и не сообразив конкретно о чём речь, но потом очнулся, – только ты знай, у меня к Марине искренняя привязанность. Она мне по-настоящему симпатична, я даже думаю, что люблю её. Хотя оторва та ещё.

Меня разобрал смех. Иван поддержал.

– Ты ведь из благородных. Это и так понятно.

– Хм-м…– скептически посмотрел я.

– Ты давай нашу чёрную робу своими голубыми кровями не марай! – заворчал он в шутку. – Неча тут примерять. Одарённый – значит одарённый. Был, считай, приближенным к Императору, если по-нашему.

– Ух ты ж, чёрт! – расхохотался я. – Не хочу я рядом со Скотовичем стоять, сдохни он скорее. Хотя нет, хочу его лично прибить, суку такую. Мразь поганую! Ублюдка портового! Гниду паршивую!

Иван не сдержал смеха.

– Ты чего не коснёшься, везде находишь кого надо прибить, но, – тут же поднял он руки, видя мои глаза, – Скотович смерти заслуживает. Я тебе брат обещаю, что в меру сил помогу. Хотя бы разузнаю, что можно.

– Спасибо. Так ты будешь тут свою подпольную империю выстраивать, правильно понимаю? – кивнул я в сторону ярмарки.

– Ещё как правильно, – осклабился он, демонстрируя ряды мощных зубов с одним сколотым.

Иван нацепил кепку-уточку, приладил шпажку в зубную дырку, да и пошёл вершить дела. Я же, вытряхнул трубку и вернулся в лагерь.

– Вы будете сниматься? – спросил вышедшую навстречу Сигрюнн.

– Ещё не решили, – ответила она, розовея щеками и пряча глаза.

– Ну, может тогда и останетесь на сегодня? Я это к чему, пойдёшь на прогулку? Парни сами справятся с торговлей.

– Ой, Игуурь, – потерялась она, – я не уверена. А что если Гюннар опять во что-то ввяжется?

– Может не будешь его так опекать?

– Я не могу, прости, – посмотрела она. – Он очень дорог мне.

– Тогда я пойду и поговорю с ним.

– Игуурь, мне тревожно, – закрался страх ей в глаза. – Он ведь такой гордый.

– Меня послушает! – твёрдо заявил я и направился к занимающимися телегами свеям.

Гюннар встретил презрительным взором. Я тут же испытал опаляющий гнев, но безжалостно сдавил его стальной удавкой воли.

– Плодотворного труда вам и успешной торговли! Гюннар, я хочу говорить с тобой.

Свеи отозвались на пожелания, а старший над ними говорит:

– Я слушаю.

– Твоей сестре я предложил прогулку по ярмарке. Мы будем втроём: она, моя женщина Марина и я. Хочу попросить тебя заняться делами самостоятельно.

– Мне не нравится, что она общается с тобой, русский, – с презрением ответил он, – но раз Сигрюнн этого хочет, то я не буду мешать.

О Боги, каких же трудов мне стоит выдержка! Надменный земляк уже десять раз заслужил быть битым.

– Тогда начни и закончи этот день достойно, – зло проговорил я. – И запомни мои слова: если ты дашь волю своему гневу и случится конфликт, то я набью морду тебе, всем твоим спутникам, а потом ещё и сдам в темницу, как представитель закона. Я предупредил! Или ты хочешь сразиться сейчас?

Сигрюнн, понятное дело, вмешалась и по-бычьи дышавшего Гюннара оттащили к телегам. Я не сошёл с места, пока он не смирился с уговорами спутников. Потом развернулся и пошёл к экипажу.

– Да и хер с ним! – процедил себе под нос. – Хоть такой результат. Главное, чтобы он это сделал.

И снова табак. Марина присела рядом и успокаивающе гладит по щеке, нашёптывая всякие поддерживающие слова. Я понемногу теряя градус раздражения, созерцаю лес и глубоко затягиваюсь. Пришла Сигрюнн.

– Не вздумай извиняться за него!

– Как скажешь, – отозвалась она, вдруг потеряв понимание что делать.

– Присаживайся рядом, если не занята, – дружелюбно предложила Марина, а я перевёл.

Сигрюнн закашлялась и рассказала, что не переносит запах дыма. Я скорее вытряс остатки и затоптал – итак уже всё утро курю, нечего пагубной тяге поддаваться.

– Я, пожалуй… соглашусь, – проговорила Сигрюнн, аккуратно сев рядом и очень медленно коснувшись меня плечом.

– Это хорошо, – смог спокойно ответить я. Потом сделал пару вдохов-выдохов и даже улыбнулся ей.

– М? – поинтересовалась Марина и получила перевод с разъяснениями. – Ой, как здорово! Бли-и-ин, весело будет! А, Сигрюнн?

Та согласилась. Мы ещё немного поболтали и пошли собираться.

Свейке времени много не потребовалось, а вот Марина задерживается с выбором гардероба. Пользуясь случаем, я поманил девушку отойти ещё дальше от лагеря и говорю:

– Сигрюнн, на счёт ночи…

Она тут же вспыхнула и отвернулась.

– Хм-м…– прочистил я вдруг охрипшее горло. – Марина возможно тебе уже сказала, ну или скажет – я могу делать так… ну, чтобы от занятий любовью не было детей.

Сигрюнн кивнула, всё также смотря в бок.

– И этой ночью я, как раз собирался умертвить семя, вот только… кое-чего случилось.

Тут уже она повернулась и взволнованно заглянула в глаза.

– Игуурь, то есть я могу забеременеть?

– Прости, но это так.

На лице девушки эмоции быстро стали сменять друг друга. То вспыхнула радость, то тут же страх, сомнения, страдание…

– И есть ещё важный момент, – вытолкнул слова я, хотя хочется рвать на голове волосы, – если ребёнок будет – он должен родиться.

– Я… я не то чтобы против, – прошептала она, растерянно глядя по сторонам и моргая увлажнившимися глазами. – Но как же нам быть…

– Послушай меня, Сигрюнн, – твёрдо посмотрел я на неё. – Ты нравишься мне и у нас была близость. Пока я только иду к своей цели и даже дома своего не имею. Но это не самое важное. Дело в том, что на этом пути меня ждут враги. Я могу погибнуть. Заниматься обустройством очага сейчас – это отказаться от себя. Поэтому ты подумай, пожалуйста, нужен ли тебе такой муж? У меня есть деньги и будут ещё. Так же есть Марина – она очень дорога мне. И я бы хотел видеть вас обоих подле себя. Поэтому подумай. На счёт возвращения в Королевство не переживай – тебя встретит Эльва, она будет опекать во время беременности и после. Там тебе ничего не грозит.

– Но как?.. – растерялась она.

– Подробностей я не могу пока рассказать, – помотал я головой. – Ты всё узнаешь позже.

Проснулась совесть. Под раскидистым дубом, на зелёном от травы и цветов холме, я пригласил девушку на прогулку. Праздную, беззаботную, пока её спутники будут торговать. И сразу же после этого окунул в ледяную воду мучительных сомнений и раздумий. Эти мысли мне самому грызли нутро, как мыши. Теперь же получается, что я взвалил эту ношу и на Сигрюнн.

– Ой, а чего это вы тут шепчетесь, м? – лукаво проговорила Марина. – Секретничаете?

– Кхех, – вырвался у меня нервный смешок, – не сказал бы.

Вот только если судить по лицу Сигрюнн, всё как раз наоборот. Марина оделась в свой эффектный, я бы даже сказал, роковой костюм из кожи. Её чёрный блеск в сочетании с красной тканью декоративного плаща, выглядит огненно!

– Слушайте, – с лучащися взором проговорила она, – я тогда поспешу на вон на ту площадь, там, кажется, скоро будет представление от огневика. А вы, как наговоритесь, приходите.

– Мы следом пойдём, чуть отстав, – кивнул я.

Марина едва не вспорхнув, приблизилась, её нежные губы прижались к моей щеке. Я опять уловил особый аромат, которым пахнет её тело, а потом она умчалась по склону к ярмарке.

– Я останусь, пожалуй.

Мой взгляд нашёл светло-серый Сигрюнн.

– Прости меня.

– За что просишь прощения? – вдруг исказилась она лицом. – За ночь?

– Я виноват, что испортил тебе настроение этими новостями и просьбами. Наша близость была чудесной. Как можно терзаться из-за неё?

– Понятно, – украсилось она лёгкой улыбкой. – Я не держу обиды за это. Нужно о многом подумать.

– Сигрюнн, чудесная ты моя находка в дождливый вечер, прошу – пойдём со мной. Я не хочу, чтобы ты была чем-то сильно озабочена. Пусть всеми твоими переживаниями будут – какие подарки купить для родных и близких. А ещё прошу, выбери подарок себе. Такой, чтобы стал символом наших отношений. Я вручу его тебе.

– Благодарю, Игуурь, – чуть склонила она голову. Я с воодушевлением отметил, что мои слова достигли её сердца. – Боюсь, принять его не могу.

– Я настаиваю.

Уголки губ дёрнулись в улыбке. Глаза девушки попытались найти место, на миг поймав мой взгляд. Она шумно выдохнула.

– Это всё слишком неожиданно.

– Жизнь коротка, мой дивный альв из волшебного леса. Как я могу разменивать её на сомнения? Боясь штормов – капитаном не станешь.

– Ах, Игуурь! – бросилась ко мне Сигрюнн.

Я принял хрупкую свейку в объятья. Такая душистая и светлая, словно лужок в сердце чащобы под лунным светом. Она пихнула в грудь, я немного разжал объятья – взгляд серых глаз требовательно нашёл мой. Точёное словно из гранита лицо, но с мягким гранями, как если бы его за многие сотни лет сотворила вода. Где-нибудь на снежных высотах гор.

– Как такое может быть, Игуурь? Мы ведь встретились только вчера, а у меня душа трепещет.

– Я обычно не думаю над этим – если что-то или кто-то нравится, то я буду с ним.

– Ты хочешь быть со мной?

– Я буду, – выделил я слово, – с тобой! И хочу.

Материальное подтверждение последнему она хорошо чувствует, но не отстраняется.

– Тогда я согласна. Это может выглядеть безумным и легкомысленным. Ты можешь подумать, что я доступная девушка, но сейчас я уверена в выборе. Я хочу быть с тобой, Игуурь.

– Ты столь же целомудренна, – едва не пропел я, – что молодая травка в раннюю весну. Посмевшему же обвинить тебя в чём-то плохом, я вырву сердце. И ещё, когда мы наедине, называй меня Ингви.

– Ингви? – удивилась она.

– Да. Но только между нами и никому не говори это имя.

– Так ты.. тот самый Ингви из рода Крузенштернов? Но как ты выжил, ведь всю семью убили?

– Прости, Сиги, пока я не могу тебе рассказать всего. Когда-нибудь ты обязательно узнаешь.

Она несколько раз кивнула. Наше долгое и откровенное соприкосновение взглядами прервалось на лёгкий поцелуй. Полный чувств и травяных ароматов.

Мы успели к концу фейерверка. Хорошо, что самую мощную форму маг оставил напоследок. Вокруг хиленького ограждения полно народа, под ногами грязь вперемешку с навозом, но все завороженные взгляды прикованы к рассыпающемуся рыжими искрами фонтану.

Маг стоит в полукруге из зрителей. Высокий и крайне худой, он словно вешалка для одежды: коричневых штанов, чёрного старого плаща и замызганной рубахи. Учитывая стихию, никто на целостность хилой ограды не покушается.

Меня же впечатлило иное. Огневик оказался в чине Боярина, что совершенно не вяжется с внешним видом. Длиннющая борода с проседью носит следы подпалин, как и худая растительность на голове. Впрочем, давно известно, что одарённость – это словно родник жизненных сил. Вот и в этом могущественном маге силы плещут через край, поддерживая и оберегая жизнь в измождённом теле.

Фонтан пламени осел. Зрители дружно взвыли, засвистели и стали бить в ладоши. Я попробовал отыскать Марину. Народу скопилось много и даже учитывая особый наряд, найти не удалось. Скорее всего она пролезла вперёд. Значит, надо магическим взглядом…

Эфирный мир, его особая ипостась, раскрасил пространство разноцветными пятнами. Ярче всего видно магов. Удивительно, но таковых в общей толчее оказалось прилично. Не все решили наблюдать за представлением со стороны, как группа дворян справа. Довольно быстро я отыскал узнаваемый всполох ауры.

Тактика рукопашного боя учит – держи дистанцию, лишай противника внезапности или бей первым. Лезть сейчас через толпу, когда маг готовит финальный аккорд выступления – это пренебрегать тактикой. Кто-нибудь выматерит, пихнет, либо, того хуже, причинит вред Сигрюнн и мне придётся работать жёстко – к чему это, если можно просто вытянуть её обратно?

Попросив свейку подождать, я быстро обошёл волнующуюся массу людей. Тут оберегают порядок и немного заботятся о сохранности чёрных жизней пара Новиков. Они было дёрнулись в мою сторону, но глаза упёрлись в бляху и парни на всякий случай откозыряли. Я ответил.

Варящиеся в ожидании зеваки дружно уставились на меня. Привстав на носки, я перехватил взгляд Марины и для верности крикнул:

– Морена!

Она стала проталкиваться и я добавил:

– Пропустите девушку! Та-а-акс, – помог я взобраться на заскрипевший заборчик, – аккуратней…

– Щас будёт жогово, точно тебе говорю, – тут же сообщила девушка, не выпуская руки. – Нестор далеко не зря прослыл самым зрелищным фокусником.

– С его силой, – покосился я на мага, что замер в концентрации, – можно не только фокусы показывать.

– О, а ты не знаешь? – изумилась моя огненная душенька.

– М?

– Он же из военных. Кучу народа убил. Да и у нас бунт подавлял, там тоже одни головешки остались. С тех пор, вот, на огненные представления перешёл. Немного того, говорят, с ума сошёл.

– Однако, – поцокал я. – А с виду и не скажешь…

– Эх, мне бы его силу, – грустно подытожила Марина.

Мы уже обошли полумесяц толпы и, поманив скучающую на травяном островке Сигрюнн, двинулись в сторону дворян.

Марина взяла меня под руку слева, а когда свейка приблизилась, предложила той правую сторону.

– А что, пусть видят в какой красоте ты живёшь, – подняла она подбородок.

– Это они ещё не знают, как мы проводим ночи, – усмехнулся я.

Марина громко залилась смехом, разбавив густой гомон толпы и хмурое промозглое утро. После перевода, Сигрюнн тоже поддалась смеху, но сдержанней.

Одарённые мужчины и женщины разделились на две переговаривающиеся группы. Пуще прочего подчёркивая статус, они заняли старый деревянный помост, ту его часть, что ещё не поддалась тлению. Всё же ярмарка довольно стихийное явление, нужно – разольётся, как река по весне, а в иное время сжимается до размеров обычного рынка, торгуя едва-едва, как если бы впала в спячку. Вот и остаётся разное после разливов, мы-то лагерь разбили на периферии.

В пояс высотой помост, словно моховая кочка посреди болота. Дворяне же – это самые красивые птицы среди илистого сброда. Чёрные души в белых одеждах.

Мы лихо взобрались к ним. Комментариев удалось избежать, но взглядами нас облили довольно красноречиво. Хотел бы я сбить с них спесь, да лучше поостеречься проблем.

– А тут всё хорошо будет видно, – весело заявила Марина и словно в подтверждение, Нестор вбросил накопленный вал эфирной энергии в форму.

С воздетых рук сорвались струи белого огня. Пламя завыло и затрепетало, взметнувшись в небо. Безумное, оно словно потянуло руки к нежному подбрюшью туч, норовя разметать и испарить. И вот, став значительно толще, оглашая округу ужасающим рёвом, огненные потоки упёрлись в тучи, но вместо того, чтобы подняться выше, стали словно бы наполнять их, растекаясь по серым волнам. С каждым мигом ширится круг огненных туч и тут я со страхом понял, что должно произойти – вместо воды на нас польётся жидкое пламя.

Толпа единодушно ахнула, заворочалась тёмным зверем, вот-вот кинется врассыпную.

Вдруг тучи лопнули. Свистя, ревя и гудя, нам на головы летят раскаленные капли. Жалким уговорам рассудка, что маг не будет убивать людей, я предпочёл могучий глас сохранения жизни. Сграбастав обеих девушек, постарался накрыть их собой, судорожно вливая все силы в формы водной стихии.

И всё же Нестор решил устроить нам великое представление, нежели бойню. Струи огня враз рассыпалась на бессчетные искры, что подобно снежинкам, стали осыпаться на головы и землю без всякого вреда. Все чувства и эмоции тут же вырвались чрез глотки собравшихся. Невыразимо прекрасный искропад сделал ревущее людское море счастливым, исторгающим радостные возгласы и рукоплещущим главному волшебнику утра. Мне никогда не доводилось видеть подобное. Воистину русская школа магии самая зрелищная, а Нестор в ней – великий мастер.

Радостное буйство никак не утихало, бывалый маг устал кланяться. Кажется, его лицо тоже разгладилось и наполнилось счастьем. Как бы мне так угадать, чтобы к пожилым годам, если доживу, тоже не попасть в пыточную к совести? Всё же мой путь не цветами засажен…

Вскоре люди стали не спеша расходиться, дружно обмениваясь впечатлениями и на ходу приписывая зрелищу подробностей – тяжело будет приукрасить, но народная молва на выдумки щедра. Мы тоже двинулись ближе к сердцу ярмарки.

Стоило горячке от пережитого сойти, как я вновь услышал голос совести. Пригляделся к Сигрюнн – настроение улучшилось, хоть и мешает языковой барьер, но охотно общается, в основном спрашивая про Усть-Ижорский торг и русский быт. Марина требует всё перевести и выступает главным экспертом, оттеснив меня. С улыбкой, я уступил роль, тем более моей стихийной любовнице лучше удаётся увлечь свейку. Жалеть о любовных забавах не собираюсь. Если бы выбор стоял снова – я бы не изменил решения. Просто, раз Сигрюнн теперь моя женщина, её настроение, самочувствие и безопасность начали сильно меня заботить.

В шумной торговой суете нас нашёл Иван и я в очередной раз удивился внезапности появления, а потом такому же исчезновению. Самое главное, что уловить смысл происходящего, так сказать, тончайшей связующей нити в окружающем хаосе, я не могу. Но она есть. Подобно струйке золотого аромата, осыпающего ценным металлом тех золотоискателей, кто может его уловить и лишающего покоя остальных. Вечных бродяг, что сидят у обочины жизни и просят милостыни. К счастью, меня не особо манит блеск золотой рыбки в мутной воде. Её судьба – попасть в ловкие ивановские руки.

Мы встречаем лавки на любой вкус: от меновой торговли мылом и шилом, до редчайших магических артефактов, достойными представителем которых, являются мои часы. Я уже не раз поймал хищные взгляды купцов, вздумай поторговаться, наверняка получил бы хорошие деньги, может даже и выше тех, что отдал. Тут же можно было купить стадо коров, или свиней, либо другого скота и домашней птицы.

Нищие и рисковые продают под открытым небом, засыпав грязь казёнными соломой и сеном. Этого добра отсыпано два здоровенных вытянутых стога – бери сколько душе угодно, главное, невеликую пошлину отдай.

Те, чья мошна блестит не только медью, сидят по палаткам, а к кому серебро и золото попадает в кошели почаще – ведут торги в деревянных и каменных рядах, крытых и мощённых. Не то, чтобы вездесущий навозный дух там не витает, но ходить приятнее. Да и чего уж носы воротить, вонь – не самое ужасное, что можно встретить на ярмарках.

Совершенно незаметно с пальца пропал перстень. Причём заметила пропажу Марина, а меня даже оторопь взяла – так и застыл посередине прохода. Жилистый паренёк, что изо всех сил напрягался таща тележку с аж тремя полновесными мешками, вынужденно остановился, но сетовать не стал – по виду я дворянин.

– Ну чего там…– осекся хозяин мешков, шедший сзади. Увидел бляху.

– А! – пришёл я в себя. – Проходи, дружок, проходи. Давай помогу…

Парень удивлённо принял помощь и мы вырвали деревянные колёса из цепких щелей между камнями.

– Вот ведь твари! – заключил я после, всё ещё удивлённо разглядывая пустой перст. – Как же они умудрились?

– Да чего удивляться – воришки те ещё ловкачи, – возразила Марина.

– Это-то да, но, понимаешь, перстень всё же не простой. Внутри заключён дух и он должен был меня предупредить. А тут, словно бы…

– Может, вор сумел как-то справиться с ним?

Я даже рассмеялся. Перевёл для Сигрюнн. Впрочем, она отреагировала спокойно. В этой ситуации хорошо видна разница в школах магов.

– Нет, Морена, такое бы я точно заметил. Чую, причина тут потоньше… Давайте-ка проверим кое-чего, только отойдём в сторонку.

Спустя несколько минут мы таки выбрались из гулкого торжища. За это время я прикинул, что следует предпринять и потому поманил девушек до ближайшего леса. Там замотал их поиском эфирного узла – что поделать, если рядом со скоплениями людей их не бывает. Правда, на предложение погулять самостоятельно, девушки отказались.

– Я посмотреть хочу, – заявила Марина, уперев руки в пока. На щеке краснеет царапина – это после неё встал вопрос. – Столько ноги ломать, чтобы вернуться – нет уж! Показывай давай, чего делать собрался.

– Ну, – примиряюще рассмеялся я, – как будет угодно.

Сигрюнн же более сдержана, но не только это стало причиной её решения – узел она тоже ощутила. Невелика диковина, учитывая свейскую школу, но девушкой тоже овладело любопытство. Понятно же, что будет некое действо. Я в очередной раз пренебрёг охраняемым прикрытием – ну кто на Руси владеет исконно северными практиками?

Массивный камень, что возвышается чуть ли не до половины высоты пихт вокруг, весь укутан мхом и перегноем, только чёрный клык торчит. Из щелей у основания струится едкий дым, что удивительным образом практически не мешает буйной растительности. Хозяйничает в удивительном обиталище местный дух-леший. Крайне гневливый и несговорчивый, но и у меня за плечами есть опыт. Улёгшись на траву я быстро убедил упрямого старика, – а дух оказался ужасающе древним, – помогла слава помощника и авторитет Герды.

Округа заискрилась, ожила и наполнилась многомерностью. Бессчетное количество жизней и токов предстало эфирному зрению. Разбирайся в них сам – ушла бы уйма времени, но у лешего всё подсчитано и учтено. Стоило упомянуть духа из перстня, как он быстро вычленил блеклое пятно.

Не словами, понятное дело, но я уловил отношение к нему – негативное. Таких, обычно, изгоняют.

Вернулся в тело. Марина обнаружила заросли кислицы и быстро её уминает, а вот Сигрюнн встретила крайне восхищённым взором, в словах, может быть, это не прозвучало особо впечатляюще, но я понял и без них. Никто из известных ей магов так легко не склонил бы к взаимодействию лесного хозяина. Свейка отлично прочувствовала первоначальный настрой и мощь лешего. К таким даже не ходят – нет смысла, а можно и увечий получить на обратном пути. Духи щедры на подобные уроки.

Я развёл руками, мол, такой вот. Сам же нежусь в лучах восхищения. Приятно, что ни говори. Марина, вон, довольна вылазкой в лес, что мы на отличные заросли съедобной травы набрели, а свейка сумела оценить ювелирную составляющую действа. У меня аж глуповатая улыбка выползла на лицо. Бывает такое, вытютюливаешь что-нибудь. Проходит один серый день за другим и уже даже смирился, что за грубой полезностью не видят эстетики, и тут, словно луч солнца в разрыве туч.

Тем временем мы выбрались из ароматных и влажных объятий леса. Я постоянно ощущаю взгляд лешего, что словно бы подсвечивает местонахождения перстня. Мой шаг стал твёрже и быстрее, а по жилам пошла боевая дрожь. Если будет нужно кому-нибудь наподдать – буду только рад. Только кое-что мешает…

– Не ошибусь, если предположу, что ты идёшь драться? – встретил Иван уже на первом ряду палаток.

– Не могу понять – ты следишь что ли за нами? – нервно рассмеялся я, выходя из боевой концентрации.

– Приглядываю, – дёрнул он щекой. – Так чего приключилось?

Иван решил присоединиться и попросил не рубить с плеча сразу. Я уступил ему первое слово.

Воровское логово отвечает призванию на сто пудов – меж глухих каменных стен, среди хлама и позабытых вещей, вроде колёс, бочек, ветоши и коробов. Наспех сколоченный навес и несколько лежаков – вот и все удобства. Пришлось поплутать, чтобы добраться, но у скрытности места есть своя беда – бежать парням некуда. Желай я их порешить, то был бы лисой в курятнике.

Картинно, буквально мастерски сплюнув, Иван поправил кепку и вышел вперёд. Судя по количеству лежаков, все пять членов банды в сборе и молча ждут наших действий. В руках уже ножи и кинжалы, а взгляды колют злобой.

– Ну что, хлопцы, попали вы, – поцокал брат, – ой попали… Даже и незнаю теперь, как замажете это.

– За чё разговор? – подался навстречу самый мелкий из них.

– Перстенёк вы стянули, а человек уважаемый, ему огорчаться не положено, – свысока глянул на визави Иван. – Так сказать, под гнётом тёмных мыслей, он думает вбить вас по самые ноздри в конское дерьмо, чтобы сверху ещё свежим обложили. И, думается мне, дельные вещи человек предлагает. Уместные. И надо же такому случиться, что от этой позорной херни, вас могу уберечь только я. Доверяет мне человек. Попробуй, говорит.

Последние капли боевого азарта пропали – эта шантрапа к пропаже причастна постольку-поскольку. Дух перстня сам решил сбежать, вот и помог парням разжиться драгоценностью. Я подошёл к Ивану и шепчу:

– Брат, ты их сильно не прессуй. Украсть, конечно, украли, но там и сам перстень помогал. Магический же, зараза.

Тот кивнул и с ожиданием посмотрел на пятерых воров.

– Ну, можна и возвернуть, – заговорил всё тот же невысокий из них, – раз так карты легли.

– Видать, не поняли мы друг друга. Придётся объяснять иначе…

– Ты не спеши, не спеши! – нервно отозвался парень. – Ща, сделаем по красоте. Сивый, тащи котёл!

– Бугор, ну ты чо?! Ща мы этих…

– Я те чё сказал?! – прошипел мелкий. – Мошт хочешь завтра по Неве поплыть? Тащи котёл.

Драма разыгралась нешуточная. Мне даже жаль их стало, хотя я сразу же напомнил себе о кальмарском порте и тут же отпустило. Эти псы не чураются любой жестокости. Трепетные души в таких местах просто не выживают.

Иван для порядка дождался предложенной награды, ещё немного постращал братьев по ремеслу, а потом сделал то, для чего вообще было нужно это представление – взял их под опеку. Получив обратно перстень, я решил вернуться к девушкам. Брат остался укреплять авторитет и собирать так любимую им информацию.

Стоило перстню оказаться на месте, как в голове зазвучала сбивчивая речь духа, с тысячью извинений и покаяний. К выходу из лабиринта меж зданий, – вот уж нашли парни место, так нашли – другого такого в каменном районе Усть-Ижоры и нет, всё открыто и красиво, – дух патетически окончил речь. У нас, на землях Туле, вся культура сожительства с тонким миром выстроена на уступках и дипломатии, но для особых случаев есть магические формы на уничтожение, иначе – развоплощение духов. Пусть я ими ещё не владею, но будет нужно, так вполне. Проказливому жителю перстня я сообщил, что уничтожу, если подобное повториться. Писк и дальнейшее молчание стали красноречивым свидетельством взаимопонимания.

Красавиц я пригласил утолить голод и обсудить покупки. Для этой цели выбрал примеченный ещё по пути ресторан: небольшой, занимающий первый этаж добротного каменного дома и в окружении магического освещения. Весьма уютный и тёплый, во всех смыслах. Для нас в громадном камине полыхает огонь, на окнах домашние занавески, а зал обласкан достаточно ярким светом. Аппетитно пахнет выпечкой и мясным рагу. Слуга красноречиво описал меню и помог сделать выбор. Пока стол наполняется яствами, Сигрюнн показала тонкий серебристый браслет. Словно из проволоки, едва украшенный россыпью мельчайших камушков, он не выглядит как-то особо роскошно, учитывая, что отныне служит символом наших отношений.

– Взяли буквально за копейки, – сообщила Марина со смехом. – Мужик поздно опомнился – сначала отмахнулся, мол, забирайте, а потом увидел какими глазами она смотрит и с досады чуть усы не съел. Ах-хах, но я была непреклонна.

Отсмеявшись, я спрашиваю у Сигрюнн:

– Ты уверена?

Она кивнула. Присмотревшись внимательней, а скорее прислушавшись к лёгкому звону, я с удивлением ощутил магическое естество браслета. Пусть едва заметный, радующий глаз лишь при внимательном рассмотрении, он вдобавок был создан рукой непростого мастера.

– Всё же вещь особая, – задумчиво кивнул я. – Да и внешне начинает нравится.

– Ты так говоришь, – улыбнулась она. – Носить-то мне.

– Я волнуюсь, как бы твоя родня не подумала обо мне всякого. Мол, если символом отношений стала столь хрупкая вещица, то и сами они не стоят уважения.

– Ты мыслишь по-русски, Игуурь. Крепость уз заключается не в приданном или других подарках, а в силе чувств. Мои, как у повелительницы горных троллей к герру Манелигу. Надеюсь, что ты не отвергнешь их дикой сути.

Я ощутил удивительный, уже позабытый дух свейских застолий. Поэтизма речей и драматизма чувств. Подхватил кубок едва принесённого мёда и заговорил:

– Не сломлена моя любовь к Природе. Не пал я перед пагубным поветрием, когда в угоду плоти мы обращаем к ней копьё. Пусть те, кому затмили взор владенье и богатство, чураются корней. Я не такой. И потому приму всю дикость и будешь ты женой.

После такого пришлось сделать несколько мощных глотков. Порывы нередко порождают волны стыда после, и чтобы погасить его жжение в первые секунды, нужен напиток.

Марина потребовала перевода. Пришлось обуздать смущение и сделать, но моя верная огнепоклонница не стала смеяться, а шумно захлопала в ладоши. Вкупе с обжигающим взглядом от Сигрюнн это поддержало и успокоило.

Патетически закрепив союз, мы приступили к обеду. Вкусному и сытному. Однако, стоило нам опустошить тарелки, свейка заявила, что готовит лучше. Мы, ясное дело, подивились, всё же она из знатного рода, где готовят слуги. И всё бы на том закончилось, если бы Марина не предложила ей нас побаловать. Сигрюнн охотно согласилась. В результате, последующие пару часов мы прошерстили ярмарку в поисках нужных ингредиентов. Труднее всего оказалось найти дичь. Всё же торжище полно скота и охотникам рискованно везти мясо. Свейка стояла на своём – для рагу нужен кабан и точка.

Понимая свою роль, я пообещал, что добуду и отправился в лес. Леший зову внял и вскоре на меня выбежал молодой кабанчик. Его смерть была быстрой – магия разит мгновенно.

Так же, пока ещё были на ярмарке, я приобрёл отличный нож. Не совсем охотничий, но для освежевания подошёл. Стало немного стыдно, когда Сигрюнн попросила передать его ей – видеть мои неловкие попытки уже не могла.

К сумеркам лагерь наполнился чудным ароматом. Из кабана девушка тушит рагу, а к нему, тут же на костре, жарит хлебные лепёшки. Мы на подхвате. Будто учуяв дивный аромат, с торга вернулись свеи. Гюннар хоть и ворчал, что не достойно благородной деве кухаркиным ремеслом заниматься, но, похоже, с готовкой сестры знаком и потому быстро утих. Дабы отвлечься от разыгравшегося аппетита, все нашли себе занятие, но взгляды то и дело липнут к закоптившемуся котлу. Дикие травы и мясо могут даже тролля разбудить.

Наконец, Сигрюнн торжествующе заявила, что рагу готово. На скатерти уже ждут горячие лепёшки, маринованные грибы и сметана. Никого звать не пришлось. Чашки быстро наполнились двойной порцией мясного блюда, в жадные объятия огня были брошены ветки и мы приступили к пиру.

Я потерял дар речи. Воистину некоторые лишь переводят продукты, но не готовят, ибо познав столь яркий и дурманящий вкус, можно навсегда потерять аппетит к менее изысканной еде. Сигрюнн божественно хорошо готовит. Каждый из присутствующих едва не проглотил собственный язык. Похвала посыпалась на светлую голову девушки щедро, как из рога изобилия. Она приняла её спокойно, хорошо понимая, что еда удалась.

Иван вернулся к ещё тёплому котлу. Спокойно съел тарелку и замер в поклоне. Его тоже поразило в самое сердце.

Вскоре мы отошли на традиционный перекур. Иван кратко рассказал о результатах, потом посмеялись над памятными ворами.

– Спасибо, что не тронул.

– Да ладно, – махнул я рукой.

– Всё же ты на службе и обязан их наказывать, – резонно отметил брат.

– Верно говоришь. Только вот причина их появления точно не в том, что власти излишне мягкосердечны. И секут, и вешают, и на труд каторжный ссылают. Полно этого всего, брат. Но и беспризорников меньше не становится. Куда им ещё податься? Все хлебные места давно заняты. Чего уж там. Пойти преступным путём – это довольно очевидный выбор. Никому не нужные души.

Трубка иссякла и я стал перезаполнять.

– Мудрый ты человек, – похлопал Иван по плечу.

– А ты их под крыло собираешь. Хоть какой-то порядок. Вот и делай своё дело. У нищих-то поди не воруют. Пустой кошель не звенит. А у кого он плотный, тем и пропажа не так страшна.

Я задумчиво взираю на перемигивание огоньков в недалекой Усть-Ижоре. В опустившейся тьме, те пять воришек, поди уже спать укладываются. Как псы, поджимая куцые хвосты.

– Спасибо, брат. Ты не пожалеешь о своём решении.

Ночь – это время исконных сил. Леший ещё днём намекнул, что услуги оказывает не за красивые глаза. Поэтому, дождавшись пока девушки заснут, я выбрался из экипажа и размял тело. Звериная кровь выгнала всякую сонливость. Свей-часовой проводил удивлённым взглядом, но обошёлся без вопросов. Лесная тьма быстро проглотила мой силуэт.

Каждый лес имеет свой характер и различается не только видами деревьев и трав; количеством оврагов, ручьёв и буераков. Лес – это целый сонм духов. От мельчайших до настоящих чудовищ. У некоторых, уголёк сознания едва теплится, у других может быть за гранью человеческого понимания. Леший не столько главный над ними, сколько наиболее подходящий под роль связующего звена между явным миром, иначе человеческим, и сложной структурой других мерностей. Я хорошо помню первые уроки в Северной магической традиции, когда родители старались объяснить, что хоть у духов и есть с нами нечто общее, но не следует воспринимать устройство тонкого мира сродни нашему. Природное многообразие дополняет друг друга, но не подменяет. Есть мы, а есть они.

В области Усть-Ижоры нашлось пугающее лешего место. Учитывая насколько тот стар и могуществен, – а проявлений этому масса, взять хотя бы то, насколько мне сейчас легко идти сквозь древнюю чащобу, – нужно понимать, что неприятность ждёт большая. Волнений особых нет, если будет совсем уж трудно, я смогу отказаться, избавлять местность от беды, но спокойствие всё же от другого – это мой путь. Русским магам такое не доступно.

Идти действительно очень легко. Ноги не спотыкаются и не подворачиваются на камнях, ветки не тычут в глаза, не царапают кожу и даже за одежду не цепляются. Наступаешь на твёрдое не глядя, обходя все норы и болотца. Путь прямой как жердь – не нужно искать лазейки в буреломах или обходить обрывистые русла.

Кругом полно любопытного зверья и птиц. Пока я иду, они даже друг другу не угрожают. Служат духам глазами и ушами. От мелких грызунов и безобидных любителей покушать травы, до крупных хищников и даже дурной росомахи. Я напился вместе с ней из ручья.

Прошло около двух часов, когда я стал замечать, что умолкли птицы, зверь пропал и лишь трава с деревьями, как прежде пышна и жива. Особо насторожили духи – их стало меньше, в основном остались мелкие и те прячутся по уголкам. Заволновался Фарух – житель перстня. Если бы мог сбежать из золотого вместилища, то смылся не задумываясь.

– Чего ты?

“Хос-с-сяин, туда не надо ходить”.

– Терпи, гадёныш. Взял тебя на свою голову.

Появилась старая тропа. Лес потерял в дикости и стали заметны старые следы ухода. Спустя ещё время деревья совсем поредели, меж ними запетляли дорожки, я различил скамейки и беседки.

Не заставил себя ждать и большой особняк сделанный из камня. В скупом свете полумесяца, он мрачно довлеет на заросшем травой участке. В оконных проёмах лишь мелкие зубья стёкол так, если бы их кто-то старательно выбивал.

Я замер. Последний шаг словно спустил тетиву или оборвал нить сигнальной ловушки. Нечто встрепенулось в глубинах дома. Задрожал в перстне Фарух, да и моё звериное начало издало рык – нас заметили. И это крайне опасное создание.

Хочется предаться отчаянному бегству, но я тут с разведкой. Возможно, боем. Если всё сложится удачно, то избавлю округу от беды сегодня же.

Сквозь стены протаяла гигантская фигура призрака. Я завороженно уставился на колышущийся, словно на ветру плащ и редкие длинные волосы. На месте лица безобразный череп, а суставчатые, костлявые руки с останками плоти тянутся ко мне. На границе слуха раздался раздирающий душу крик. Если до этого я более-менее владел собой, то после него совсем потерял волю. И к сражению, и к бегству.

Едва сократив расстояние наполовину, огромный призрак коснулся эфирного чана внутри меня. Помню, как такие твари медленно высасывали ману, грозя иссушением. Этот же словно выбил дно – сила мгновенно кончилась, я завалился на спину и лишь глазею в небо, наблюдаю за приближающейся смертью.

Перстень раскалился до бела. Пошёл дым от сжигаемой кожи, металл вспыхнул и оплыл. Из него прочь выметнулся Фарух и с визгом исчез. Призрачная фигура монстра, что почти достигла меня, вдруг остановилась. С ужасом и оцепенением я наблюдаю, как существо повернулось в сторону Фаруха и размеренно поплыло уже туда.

Я высушен как медуза на раскалённом песке. Сознание держится едва-едва. Нет сил на месть, новые планы, жизнь. Нет ни единого корешка, за который могу ухватиться и не сорваться в ленивую пучину чёрного тумана смерти. С отчаянием осознаю, что род Крузенштернов оборвётся здесь – на заросшей лужайке перед неведомым имением.

Тело вдруг выгнулось, каждую жилку пронзила боль. Каждый, даже самый дальний уголок сознания задрожал от внутреннего стона. Я мгновенно вознёсся на пик страдания, познал всю глубину возможной боли. Ощущения мира вернулись бурным селевым потоком, что перемалывает между булыжниками каждую косточку. Этот зов, или скорее приказ, вбил лишь одну мысль – беги! Я не могу осознать, кто или что сейчас обрушилось на меня, но ощутил зыбкую возможность двигаться, и тут же бросился прочь. Пытаемый и пестуемый болью. Оживлённый ею. Заново рождённый.

Звонкий удар о камень привёл в чувство. Сил хватило лишь на то, чтобы приподняться – ухватив за обе голени и берцы сапог, меня тащат волки. Сквозь мрачные кроны леса проглядывает бледное небо наступающего утра.

Сопротивляться хищным тварям нет желания. Впрочем, они пока лишь куда-то тащат. Как только начнут жрать – попробую отпугнуть или перебить.

Спустя несколько минут мы вдруг оказались на памятном тесном лужке, где под камнем живёт леший. Волки дотянули до основания и тут же ретировались, заскулив и поджав хвосты.

Очередная струйка едкого дыма поползла по толстому мху ко мне. Словно бы под камнем оказался спрут и слепо ищет жертву. Я попробовал откатиться, но лишь плюхнулся лицом в ручей. Судорожно выдернул голову из ледяной воды, перевалился набок и тут уже дым настиг. Голову объял дурман и я уловил послание от лешего не противиться. Мох подо мной зашевелился, стал расползаться и поглощать тело. Сознание уплыло в расставленные духом силки.

С высоты птичьего полета, глазам предстал злополучный дом. Только ещё ухоженный и населённый. Черепичная крыша, зелёные лужайки и светлые пятна платьев.

Следом, взгляд из головы другого животного, может быть собаки – шумное застолье и веселящиеся гости. В череде лиц одно мне показалось знакомым, но догадка, кто это, настойчиво не поддавалась и уплывала.

Вскоре мне удалось понять логику показываемых эпизодов из жизни. Сначала свадьба, далее – семейный быт. Симпатичная молодая жена и статный муж. Леший особенно показал эфирный план обоих – могущественные маги. Фон имения постепенно меняется. Накаляется конфликт. С мутными образами, но с чётко услышанными словами, мне показали сцену выяснения отношений между старшим представителем рода и младшим, тем самым недавно женившимся юношей. После этого пронеслись картины хмельного возлияния. Одурманенный, молодой муж набросился на жену и взял силой.

Уже лучше улавливая ход событий, я наблюдаю, как идёт беременность. Трудные роды, показавшийся слишком маленьким ребёнок. Атмосфера дома пропитана страданием и ненавистью. Казалось бы желанные роды, но не вызвали даже всплеска радости. Ни у молодой матери, ни у остальных жильцов.

Явно больной, новорождённый наследник всё же выжил. В том числе благодаря выдающейся магической мощи. И эта сила начала бить из него, разрушая всё вокруг, в том числе калеча людей.

Следующие картины показали его нахождение уже под землёй, в некоем помещении. Я быстро понял, что оно находится под домом. Существа, что видели мучения младого мага, зачастую умирали от проявлений одарённости. Видя это множество предсмертных картин, я пуще прежнего понял больную сущность ребёнка. За ним пытались ухаживать, но однажды он особо сильно исторг рвущуюся изнутри мощь и убил мать. Истерзанный и вмороженный в стену труп нашёл муж. Мне явилось его искажённое лютой ненавистью лицо. Лишившись разума он убил ребёнка, а затем и себя.

Всё горе, вся ненависть и злость стали зерном для появления ужасного призрака. Леший сумел разъяснить мне суть этой беды. И стоило последней картине погрузиться во тьму, как я пришёл в себя.

Насквозь промокший и едва попадающий зубами на зубы, но живой и даже в силах подняться. Успел наступить день, с мутного неба светит солнце, а вокруг обиталища лешего гомонит лес. Я собрал крохи эфира, что успели скопиться и поддержал силы явного тела. По жилам тут же потекло тепло, а вскоре стало жарко. Не теряя времени, двинулся к лагерю. Нужно постараться найти слова для ответов на справедливые вопросы друзей.

Поморщившись от боли я посмотрел на правую руку – средний палец опух и стучит. У основания сильнейший ожог. Если бы не целительство лешего, то лишился бы перста, а то и кисти. Помянул Фаруха добрым словом. Трусливый дух спас жизнь. Очень жаль бедолагу.

Хорошо, что сапоги на месте. И часы. Всё остальное же потеряно, а так хочется выкурить трубку…

– Я же говорила сам придёт! – торжествующе посмотрела на остальных Марина. Иван, глядя на меня, покачал головой, а вот Сигрюнн бросилась навстречу. Потом совладала с чувствами и остановилась.

– Ты в терновый куст упал? – критически осмотрел меня брат. – Чего приключилось опять?

Я плюхнулся на мешок рядом со свейским возом и привалился к колесу.

– Чуть не сдох.

– Ну и осёл, – с досадой заключила Марина и отвернулась. Я же перевёл свои слова для Сигрюнн.

– Я кое-что чувствовала этой ночью, – нахмурившись сообщила свейка. – Лес был встревожен.

Иван подал воды и я жадно присосался к бутылю.

– Есть хочешь? – буднично спросила Марина.

– Очень. Будь добра, а то сил совсем нет.

Услышав родной язык подошли двое свеев. Я начал рассказ, сразу делая перевод. Без деталей, но по существу. Лица окружающих дружно вытянулись и только Марина пуще прежнего разозлилась. Удержала реплики в себе, но позже точно выскажется.

Мысли устало ползут в голове. После сытного обеда так вообще. Нужно собраться с силами и переодеться в сухое – горку одежды Марина положила рядом на другой мешок. Самих девушек я уговорил отправиться на ярмарку. Всё равно, как только одолею слабость и таки переоденусь, то сразу спать. В лучшем случае до вечера, а то и на всю ночь.

Нет даже угрызений совести, хотя повод хороший. Я просто опустошён вылазкой.

С громким стоном поднял разбитое тело и взялся за одежду.

Не считая пробуждения от укладывающихся девушек и в свете этого посещения ближайших кустов, проспал до утра. Эфирное вместилище ожило после безжалостной выжимки призраком, мана стала пополняться практически с прежней скоростью и общий объём перевалил за половину. Явное тело тоже старалось поспеть за эфирным, но результаты не столь выдающиеся. Не сравнить с удивительными исцелениями в роще Хранителей или от рук Герды.

Третий день на ярмарке начался с вкусного завтрака и жара от костра. Не стерпел и взял трубку у кучера. Сели перед сыто гложущим дрова костром.

– Может, тогда назад заберёте табак? Да и трубку сразу, у меня всё равно старая есть. Как говорится: легко пришло – легко и уйдёт.

– Брось, это ни к чему, – махнул я рукой. – Наверняка ещё разок-другой попрошу и всё.

– Воля Ваша. Уж простите, но вы бы поаккуратнее в делах, – покосился Иннокентий. – Сильно Вас ночью потрепало. Тревожно даже.

– Это да…– протянул я, заворожённо глядя в костёр.

– Мой интерес простой – у Вас хорошо работается, – улыбнулся жёлтыми, кривоватыми зубами дядька.

– Обещать не могу. Как-то всё по краю получается ходить.

– Мятежная молодость, – покивал кучер, принимая трубку. Сделал глубокую затяжку.

– У Вас тоже так было? – повернулся я.

– Кхех! – с кашлем рассмеялся он. – Скажем, имея увечья было тяжело куражиться, но я старался.

– А, я просто забыл. Так сразу и не скажешь.

– Спасибо, господин. Держусь молодцом. Негоже хворями бахвалиться.

– Ах-хах! Было бы забавно состязаться в них.

На окраинах Петергофа, в примыкающем к основной части города районе, есть несколько мест для спокойного обеда. В одной из таких харчевен, с выцветшим и потому нечитаемым названием, обедает Замыкающий. Он с каменым видом помещает в рот ложку за ложкой, делая несколько жевательных движений и потом глотает. Это наверняка бы привлекло внимание других обедающих, но изощренная магия вычёркивает демонического мага из внимания сидящих. Общение с ним не останется в памяти и даже под пытками люди не смогут вспомнить случившегося.

Если бы Замыкающий мог испытывать человеческие чувства во всей полноте, то еда и прочие человеческие потребности вызывали бы в нём отвращение. Лишённый же демонической волей подобного, он просто выполняет всё необходимое для поддержания жизни в явном теле. Нет, конечно, могущественная иномировая магия в некоторой степени влияет на естественные человеку нужды, но избавить от них не может.

Орден направил Замыкающего в Петергоф не с рядовой разведкой. В области замечены признаки Синеглазых ведьм и судя по наблюдениям, здешняя представительница ковена весьма сильна. Главной причиной, почему Орден всегда знает, где искать очередную ведьму, служит их страсть к наведению порядка в округе. По изменениям в общем эфирном поле можно понять примерное их расположение. И лишь на северных землях с этим имеются проблемы, в силу специфики местной школы магии. Бо́льшая часть живых Синеглазых колдуний обитает именно там.

Петергофская ведьма существенно наследила. Замыкающий не сомневается в присутствии, но пока не может сузить зону поисков. Силе его магии противостоит не менее могущественная, поэтому в городе адепт уже долго. Если бы мог, то уже бы нервничал.

Подозрения, что цель поисков прибегает к чьей-то помощи закрадывались не раз, но только недавно Замыкающий смог найти этому косвенное подтверждение. Пребывая в очередной раз на площади, он вдруг ощутил поток внимания. Этого не могло быть. Преодолевать барьер скрывающий адепта Ордена никто из магов не может. Только сами колдуньи или же их приспешники. Ещё большую смуту в голове Замыкающего посеял безрезультатный поиск хозяина потока внимания. Тот просто пропал.

Опыт охоты учит, что если не удаётся выйти на ведьму поиском на местности, нужно заставить её действовать. Как правило, начать портить окружающее пространство. Не слишком явно, иначе она затаится. Следует маскировать действия под естественные или сторонние причины. Опыт показывает, если навредить именно природной части ведьминой территории, то она гарантированно вмешивается.

Замыкающий охотится не первый раз. Уже убиты две ведьмы. Второй класс силы в Ордене – это признание заслуг. Демоны открыли ему многие умения. Недавно опыт подсказал Замыкающему, что он уже рядом с целью. Многие дни хождения по лесам и оврагам не прошли безрезультатно. Осталось немного. И тогда он решил сделать приманку – в небольшом лесу создал двух призраков. Слабых, но опять же, опираясь на опыт, он знал, что сотвори сильных – колдунья тут же почуяла бы неладное.

Замыкающий затаился. День проходил за днём, но ведьма так и не показалась, словно бы не заметила появления чужаков. Тогда адепт овладел разумом двух детей из соседней деревни и привёл к призракам. Мучительная смерть впечаталась в эфир так, что ведьме не должно было остаться выхода.

Периметр вокруг лесочка с призраками был охвачен сигнальной магией. Синеглазой колдунье стоило лишь сунуться, как Замыкающий бы тотчас узнал об этом. Но снова потянулись дни, а когда он пришёл проверить ловушку, то обнаружил лишь следы боя. Это посеяло замешательство в голове у проводника демонической воли. Или ведьмы способны на большее, чем представляет Орден, или у местной имеется помощник. Замыкающий насторожился.

Немедля он начал просматривать город. Сильно мешает фон Петергофа – количество одарённых крайне велико и эфир сходит с ума. Ко всему прочему вносит искажения гимназия, ибо проводит постоянные тренировки и опыты с прикладной магией. К беспокойству Замыкающего, найти помощника пока не удалось.

Походу дела были убиты несколько магов. Три стражника и двое других одарённых. Во тьме одного из закоулков, Замыкающий снял скрывающей его кокон, что всегда висит тяжкой ношей. Именно в этот момент туда заглянул отряд военных. Лишённые возможности кричать, они умерли исторгая из горла лишь хрипы, прервавшиеся кровавой пеной. Скованные болью тела упали на брусчатку, а выпученные глаза безумно уставились во тьму.

Оставшихся двоих одарённых Замыкающий убил ради тишины. Раз в двое-трое суток демоническому магу требуется непродолжительный сон. В это время парочка за стенкой вздумала предаться любви. Движимый остатками доступных Замыкающему эмоций, он лишил их жизней, вдавив магией в кровать так, что та сначала с треском провалилась, а потому уже кожа влюблённых не выдержала и комнату забрызгало кровью раздавленных. После этого он спокойно проспал положенные несколько часов.

***

После чудесного спасения, я почти всё время провожу в лагере. Только для совершения обязательных при восстановлении ритуалов хожу в лес. Но всё сам, не прибегая к помощи духов-хранителей. Они всё равно откажут, но даже если и согласятся – меня и так совесть грызёт. Привык брать преграды с наскоку, а тут такая пощёчина, мол, приди в себя. В мире полно людей и сил, могущих растоптать пока ещё уголёк твоей жизни. Тут же вспомнился отец и примеры того, как он проявлял осторожность.

Этим мыслям тут же возражают другие, а я, как хозяин головы, всё стараюсь заставить её заткнуться и дать возможность бездумно посидеть, полежать или совершить прогулку.

Каких-то три дня растянулись, словно неделя. Свеи продали товар, купили кое-что взамен, в том числе подарки и засобирались в дорогу. В то же утро к нам пожаловал посыльный из военного форта и передал приказ Геннадия Ортеговича явиться в Петергоф. На моё удивление, как вообще посыльный нас нашёл, ответил Иван, мол, они справлялись в форте обо мне в день пропажи и просили сообщить, если появлюсь.

Всё совпало: Сигрюнн нужно ехать, нам тоже, да и себя я успел привести в порядок. Эфирное и явное тела вновь готовы к бою.

– Ингви, давай поговорим?

Свеи шумно собираются, наши медленные сборы так же мешают важному разговору. Я встряхнулся, прощаясь с последними каплями лени и слабости.

– Обязательно. Пойдём? – я поманил в сторону Усть-Ижоры.

Лишь на половине спуска с холма, где раскинулся гигантский дуб, девушка разомкнула губы, а я оторвался от любования красотой ясного, тёплого дня.

– Бросить всё и остаться сейчас я не могу. Прошу, пойми меня.

Я подхватил её прохладную и удивительно нежную руку. Приподнял, чтобы ещё раз восхититься изяществом формы и особым оттенком кожи, ближе к розово-белому, а затем поцеловал.

– Я знал это ещё с самого начала, моя эльфийская принцесса.

– Нет, Ингви, – помотала она головой. – Когда всё случилось, я действительно намеревалась не ехать обратно.

– Это радует, – сыграл я бровью и посмотрел на неё с улыбкой.

– Ты невыносим, – полушуточно возмутилась Сигрюнн и вырвала руку.

– Ехать домой нужно, – уже серьёзно проговорил я. – Ты – дочь не только Альвы, но и Торвальда. Род Гардарсонов не какой-нибудь заштатный, чтобы спускать кому-либо пропажу дочери. Тем более такой! Ещё и на русских землях. Меня разбирает смех, только представлю, как Гюннар будет объяснять это твоему отцу и деду.

– Ужас! – пуще прежнего побелела она. Я снова взял под руку и помог обойти лужу.

– Могут и войну начать. Ну или конунг обратится к русскому Императору и меня быстро выдадут свеям, – расхохотался я.

– Это не смешно, Ингви! – встревожено посмотрела девушка.

– Почему же? Разве мы не начинали войн из-за женской красоты?

– Нельзя относиться к этому столь легкомысленно.

– Я готов плыть в Королевство с войной, чтобы получить тебя, а потом вынести на руках с полыхающей земли на корабль. Жаль пока нет армии для этого.

– Не смей! – полыхнула она лицом и остановилась. На нас с интересом уставились посетители ярмарки, кою мы обходим по краю. – Нужно всегда искать мирные способы решения проблем.

Я пуще прежнего отдался смеху, но сказал:

– Шучу, Сигрюнн, просто шучу.

– Не похоже.

Мы продолжили путь, приближаясь уже к каменной части села. Нужно забрать белых красавцев из конюшни.

– Так что да, отправляйся домой с братом. Скажи своим, что я зову тебя в жёны. Представь, как русского дворянина, Колыванского Игоря. Скажи, у меня достаточно средств, чтобы содержать нас, что есть дом в Петергофе и я всегда жду их в гости.

– Думаю, это поможет убедить деда и отца.

– Правда, дома пока нет, да дворянство ещё не получил, но к их приезду я постараюсь решить эти вопросы.

– Ингви! – сдвинула она брови. – Ты понимаешь, что они и так будут в гневе? Сколько себя помню, русских они никогда не жаловали.

– Но я же хорошо говорю по-свейски, – с широченной улыбкой отозвался я.

– Это действительно хорошо. Как и то, что знаком с нашей культурой и неплохо разбираешься в обстановке на наших землях …– проговорила Сигрюнн и я понял, что в её аккуратной и дивной голове сейчас идёт активная работа по подбору доводов в мою пользу.

– Скажи им, что я с Севера, с Мурманова берега. Это рядом с Норвежскими землями. Считай, свой. А ещё добавь, что если кто-то из них сомневается во мне, то пусть приезжает и сразиться по правилам дуэлей. Пусть хоть все вместе выходят против – я всё равно одержу победу. Так и скажи. Если думают, что найдут для дочери мужа сильнее, то сначала придётся это доказать.

– Опять ты хочешь решать всё силой, – омрачилась Сигрюнн.

– Ты не хуже меня знаешь, что Гардарсоны уважают силу, – возразил я. – Серьёзно, Сигрюнн, скажи им это и сама убедишься в действенности.

– А если они решат приплыть и проверить? Особенно Вегард, он до сих пор с полуслова вспыхивает, как юнец. Если бы не мама и папа, давно бы уже все торговые отношения порушил.

Вернуть Гардарсонам должок – это весьма желанное развитие событий. Сопричастность к атаке на мою семью ещё предстоит доказать, но и без этого к ним хватает претензий. Дядя Хротгар никогда не забывал предложить отцу вызвать кого-нибудь из Гардарсонов на бой. Почти каждый месяц ходил драться. В его присутствии лучше было вообще не произносить ничего с ними связанного – легко могло прилететь только за это.

– Я готов, – хмуро посмотрел я, ощущая, как волнуется море ненависти внутри. – Если проиграю, значит не достоин тебя.

– Не говори так, – прижалась она, начав поглаживать по голове и спине. Удивительно, но успокаивает. – Я хочу быть с тобой не из-за богатства и силы. Я люблю тебя. И нужно лишь уговорить деда и отца.

Люди с улыбками смотрят на нас, но и меня взяла пронзительная искренность момента. Чуть отстранившись, я заглянул в холодную красоту её серебристо-серых глаз.

– У нас всё получится. Верь мне.

Сигрюнн обладает крайне необычной красотой для русского глаза. Служивые маги в форте не могли оторваться, пока ответственный за конюшню выводил белых исполинов. Девушка сносит внимание спокойно – успела привыкнуть за время ярмарки, а вот мне досталась новая порция уважения и зависти. Мало того, что отмечен особой бляхой и приказ по ней имеется, так ещё и с дивами под руку хожу.

Путь назад прошёл под лёгкую беседу, перемежаемую ласками коней – в них свейка души не чает и потому чуть не забыла вручить подарок:

– Погоди, Ингви. Я хочу кое-что дать…

Мы остановились перед холмом, а девушка запустила руку в вырез платья и извлекла ладанку, что висела на шее. Положив ту мне в ладонь, Сигрюнн достала из скрытого кармана ещё один кожаный мешочек с несколькими баночками покрытыми руническими письменами. Я не успел понять смысл, как всё оказалось у меня.

– Ты воин, – с чувством произнесла она. – Тебе они нужнее.

– Это…

– Порошки берсеркеров и шаманов. Только не отказывайся! – положила она палец мне на губы, хотя я лишь хотел выпустить возглас удивления. – Я ещё достану. Ничего не произойдёт за это время, а вот с тобой может, так что бери.

– Принцесса моя, благодарю за бесценный дар. Даже не представляю, как они у тебя оказались. Это ведь…– я умолк, чтобы не раскрыть свое происхождение перед другими.

– Мама дала. На всякий случай. Чтобы погибнуть в бою и не достаться врагам для услады.

– У меня нет слов, Сигрюнн, – развёл я руками. – Сложно даже придумать, чем я мог бы тебе отплатить.

– Ингви, – приблизилась она, – береги себя. Не погибни в безвестной глуши. Не дай задуть огонь своей души. Я вернусь к тебе и мы сможем жить вместе.

– Долго и счастливо, – улыбнулся я.

– Если мне удастся уберечь тебя от безумных поступков, то да.

– А если нет? – ухмыльнулся я.

– Брошусь в море в тот же день.

Я поражённо покачал головой. Ласково провёл ладонью по лицу, любуясь холодным блеском красивейших глаз.

– Это слишком много, Сигрюнн. Моя жизнь столького не стоит.

– С этого момента стоит, – прошептала она и коснулась лбом моего лба. – Пообещай, что будешь ценить?

– Даю слово.

Поцелуй скрепил клятву.

Наш экипаж покатил в сторону тракта лишь к вечеру, свеи же отчалили днём. Марина заметно погрустнела и разглядывает пейзажи за окном. Лето в разгаре, стоит удивительно ясная и тёплая погода. Поют и кричат птицы, словно солнце им больше не указ, ровным фоном стрекочут насекомые. В приоткрытое окно струится приятный луговой аромат.

Иван с Катериной ведут тихую беседу. Удивительная она девушка. Есть такие, которых и слышно, и видно за версту. О них не забудешь, а порой, когда уйдут, блаженно выдохнешь. Катя же иная – нисколько не возмущает мир, легко вписывается в общество и словно тёплый вязаный жилет из мягкой шерсти: пока есть – ты её не замечаешь, но когда нет – тут же понимаешь, что чего-то не хватает.

Я легко улыбнулся им и перевёл взгляд на Марину:

– Чего загрустила?

– Я? – растерялась она. – Ой, нет. С чего бы? Так, просто…

– Сигрюнн хорошая, да?

– Очень, – озарилась девушка. – Не думала, что так привяжусь к иноземке. Все они раньше были словно страшилы из сказок.

– Вернётся. Ещё свидимся.

– Ну, не знаю, – пожала плечами Марина. – Это тут оно, пока свежие эмоции, хочется и всё такое. А там, за тридевять земель… я вот вполне бы могла с концами уехать.

– Негодница, – усмехнулся я.

– Ну, а чего? Зря вот вы из жизни какие-то прям кружева выводите. На ровном месте сложности находите. Не знаю, Игорь, может мне просто в детстве душу выжгло… но я бы подумала ещё, стоит ли возвращаться.

Вместо того, чтобы ощутить омерзение к несколько циничному взгляду на жизнь, я лишь обнял и покрепче прижал.

– Ты же мне с самого начала говорила, что дурная, спасу нет. Я помню, вот как вчера было: чуть выше рынка в колыванском порту. Не вижу теперь причин за сердце хвататься. Одно бы прояснить, – посмотрел я на неё, – что это ещё за “вы” такие?

– Дворяне, конечно, – едва сдерживая смех, пояснила она. – Высокородные. Голубая кровь.

– Не наговаривай давай. Я пока почётный гражданин, да и то… лазать по говнюшникам в охоте за монстрами – это немного отстоит от описанного тобой образа.

Заржали уже вчетвером.

– Ой, да ты каждый раз грязный по самые брови приходишь, – ввернула Марина. – Хорошо, что мне до фонаря на это. Главное, чтобы силы на меня оставались, остальное поправимо.

– И не поспоришь ведь, – глянул я на Ивана. – Мать его, там пока со всеми этими гадами разберёшься, уже не до мытья. Ну ничего, сейчас деньжат подкоплю и надо домик в Петергофе прикупить. Или, если землю дадут, то под ним где-нить, – подмигнул я. – Имение поставлю. Гимназию закончу. На оклад хороший сяду. Может, в кампанию какую ещё схожу и будет потом счастье.

Иван красноречиво выдержал взгляд, мол, чеши, чеши.

– Это ты девкам будешь рассказывать, чтобы они скорее подол задирали, – выдал он. – Ну или детишкам, помельче которые.

– Взял, вот, и испоганил. Такую красоту нарисовал хоть в галерею неси, а ты? – ощерился я.

– Брат, скоро я разживусь деньгами. Если всё пойдёт хорошо, то весьма неплохими. Готов лично тебе жалование платить, чтобы сидел в этом своём имении и годы считал, но вот бьюсь об заклад… *мат*! хоть на что спорим – ввяжешься в какую-нибудь авантюру. Да и…

Иван помрачнел, а я без труда понял о чём тот вспомнил. Всё это, понятное дело, только трёп. Никуда я от леденящей ненависти, что охватывает душу, не денусь. Злой рок умостил камнем, хорошо освятил и щедро полил кровью мой путь. Так и буду идти с её хлюпанье под ногами. Не скользя, словно заговорённый. Хотя скорее уж проклятый.

Повисшее молчание оборвала Марина – громко чихнула и, к общему хохоту, рассыпала огненные искры вокруг головы. Словно шутиха какая-то.

– Хочешь спалить новый экипаж?

– Я не специа-а-ально! Это ещё не самое страшное, как бывает. Вот разок меня отец так отлупил, что едва не померла, а всего-то стог сена спалила. Тоже чихнула, из-за поганой мошки.

– Достался же тебе батя, – повёл Иван головой.

– Пхах! Так я его потом прибила нахер, – расхохоталась она. – Только не говорите никому.

Молчаливое удивление брата и Кати прервал смех, да я и сам вздрагиваю от его приступов.

Ближе к городу одолели вопросы. Что ещё за вызов в гимназию? Зачем я, практически рядовой боец, вдруг понадобился Его превосходительству генерал-майору? И как он вообще узнал, где меня искать? Что за срочность такая?

Впрочем, терзаться особо не стоит – скоро смогу узнать лично. Просто, одолевает какое-то нехорошее предчувствие. Это или уже привычка ждать от перемен только худого, либо полезный навык. А может просто пришли новости из Москвы о некроманте? Скорее всего это. Иначе мне непонятна причина именно личного вызова. В распоряжении Геннадия Ортеговича сотни бойцов, если же объявить общий сбор, так и тысячи. Великая сила. Я там скорее буду мешаться со своей не обкатанной стихийной магией.

В пути всего несколько часов, а погода успела приготовить сюрприз. Пока въехали в чёрную часть, пока добрались до гостиницы – пошла с неба морось. Ветер дует промозглый настолько, что мой истерзанный приключениями плащ почти не спасает. Придётся обновить, но всё же диву даёшься от способности погоды так быстро и сильно портиться. Парень-конюх получил монет для вдохновения – коней надо и распрячь, и почистить, а на нём только старый тулуп. Позже отдам ему свой плащ.

– Бр-р-р! – воскликнула Марина, оказавшись в главной зале и тут же прильнув к полыхающему камину. Можно сказать, в объятья родной стихии. – Тамара! Можно нам всего и быстро?

Вылетевшая было с кухни девчонка кивнула и метнулась обратно. Зал занят на треть, наше появление люди встретили спокойно, а некоторые даже заулыбались и поприветствовали. Всё же хорошо оказаться в ставшем родным городе.

Стоило мне отхлебнуть могучего составом отвара из парящей кружки, как на пороге зала возникла троица стражи. Сетовать на судьбу не стал – всё же успел плотно поужинать.

– Можете не рассказывать, – откозырял я. – Его Высокоблагородие требует на ковёр?

– Так точно, – кивнул молодой маг в чине капитан-поручика.

– Тогда идём.

Попрощавшись со спутниками, поспешил на встречу. Чего же всё-таки хочет от меня господин генерал?

Поздний вечер и ночь самое нервное время для стражи. Формально они представляют закон, а значит могут любым участникам беспорядков давать указания, применять силу и даже действовать по обстановке, что на практике означает возможность убийства. Наверняка многие бы в Петергофе вздохнули спокойнее, если бы формальные возможности соответствовали фактическим, но к вящему сожалению приходится балансировать над пропастью, и “действия по обстановке” обретают новый смысл – смотреть кто, где и что вытворяет. Затем нужно по-аптекарски точно выверить тактику и прекратить беспорядки. Весьма сложное занятие, ибо Петергоф это не колыванский порт, тут практический каждый встречный – дворянин.

Путь к гимназии не обошёлся без эксцессов: проявив чудеса уважения к хозяину ресторана, юная братия покинула стены заведения и уже перед ним устроила необходимый ритуал обмена репликами перед боем. Мы успели вовремя, ещё бы пара обидных слов и гудящая в эфире мощь нивелировала всю величину ответственности, ещё недавно проявленную перед заведением. Хмельные стихийники бы разворотили и дорогу, и фасады окружающих зданий.

Времени на споры и разборки у нас не было, а отряд патруля уступал компании из семи магов. Даже вкупе со мной. Спасла импровизация.

Бляха особых полномочий была быстро явлена хмельным глазам. Я чётко обозначил, если не прекратится конфликт, мы будем вынуждены задержать всех и освободятся они лишь к утру, с весомым штрафом. Так же указал об ожидании Его превосходительства и ценности каждой минуты, что несомненно будет отражено на наказании.

В компании нашёлся добряк, тут же разразившийся репликой, мол, чего-то им в голову попало, а теперь уже всё хорошо и тут же заключил оппонента в объятья. Тот и сам заулыбался, и почти сразу закадычные друзья потянулись обратно в ресторан, захватив остальных.

Стражники одарили благодарностью, а капитана-поручика потянуло на разговор. Я узнал, что эти семеро, – основной костяк, три выпускника гимназии, – уже давно стали мозолью для стражей порядка. Заводила и главный кутёжник – Кривошеев Константин, сочетает в себе, помимо страсти к алкоголю и прочим порокам, ещё и наследование главенства в роду Кривошеевых, а те занимают в городе весомое положение, заведуя снабжением и строительством. Пусть у Ортеговича всё с уклоном в армейский порядок, но даже ему приходится считаться с элитой. Не военной, как сам генерал-майор и Император, а владеющей многими богатствами и крайне досадующей, что в Российской Империи больше думают о войне, нежели о достатке. И так старший в отряде переживает по этому поводу, что решился на откровенность и выразил торжество по поводу Его императорского величества, мол, другой и не нужен, а всяким этим “кривошеевым” надо указать место. Ребята из отряда, похоже, эти мысли уже слышали и вида не подали, я же осторожно ответил, что оборона государства нужна и важна. Капитан-поручик воспринял, как полную поддержку и продолжил распространяться, как и куда бы он сослал всех противников усиления военного могущества Империи.

Полезного из пылкого монолога я извлёк немного, но всё же понял, что главы сильнейших родов имеют существенное влияние на Императора. Это расходится с обывательским мнением о всесильном государе, даже несмотря на то, что тот действительно ворочает чудовищной мощью, заслуженно находясь в высшем магическом чине. Просто и главы кланов не лыком шиты.

Геннадий Ортегович успел покинуть рабочее место и отбыл в стоящий особняком от других роскошных строений дом – резиденцию главы города и гимназии. Мы получили указание явиться туда. Идти не далеко, кругом магические фонари и декоративные деревья с кустарниками. Полно охраны – в этом районе города, вплотную прилегающем к гимназии, живут самые титулованные горожане.

Конечно, я вовсе не могу похвастаться знакомствами в среде военных, но они обо мне уже знают и довольно тепло приветствуют. Стало боязно за репутацию, как бы в последствии чего не всплыло и уважение боевых-магов не упало. Тут же осадил себя и напомнил о главной цели. Чего бы там не было, я на Руси не для чести и славы. Будут – хорошо, нет – тоже приемлемо.

– Быстро вы, – вышел в холл хозяин, стоило нам там оказаться. – Всё ребят, спасибо за службу.

Троица откозыряла и отправилась дальше оберегать порядок на улицах.

– Доброй ночи, Ваше превосходительство! – отчеканил я.

– Без чинов, Игорь. Рад видеть, – мы пожали руки. – Как видишь, военный всегда на службе, даже дома.

– Что-то случилось? – участливо произнёс я, мельком оглядывая роскошный интерьер. Вход парадный, поэтому каждый элемент показывает вошедшим, с кем имеют дело. Трудами прислуги соблюдается идеальная чистота и порядок. Древесный лак и начищенный до блеска камень сверкают под ярким освещением. Несмотря на время, в холле нет не единого тёмного уголка. Величественность лестницы, мебели и стен явлена во всей красоте.

– Да, – кивнул генерал. – Коротко говоря, мне нужно будет покинуть Петергоф на время. Петрович со мной, вы вроде знакомы. Так! Нечего на пороге стоять, пошли в переговорную.

Мы прошествовали через коридор в небольшую комнату с несколькими креслами и столом. Дабы соответствовать гостям, всё роскошное. Мне же не до любований стало. Причём тут я, вообще?!

На стол быстро накрыли, и генерал только тогда соизволил продолжить, когда я угостился и сделал несколько глотков из серебряного кубка.

– Солдат должен быть сыт, хорошо одет и отдохнувший, – заключил Геннадий Ортегович. – С последним небольшие проблемы, но хоть поешь.

Я выразил благодарность, а могучий генерал, махнув рукой, наконец заговорил по существу:

– Игорь, ты не только пользуешься моим расположением, но и доверием. Хороших ребят в городе много, но чуть какая беда – всегда не хватает. Бляху смотрю носишь, молодец. Собственно, о том и хочу попросить – приглядывай за обстановкой. Сколь бы хороши мои орлы ни были, а некроманта прозевали. Химера эта ещё, да и Неелов про тебя чётко высказался. Всякого пришлось навидаться, так что понимаю, когда надо лично поговорить.

Я подход оценил. Яснее ясного, что генералу можно было просто приказ отдать, даже не лично. Столь тёплое отношение стоит дорого и взывает к большой ответственности.

– Император требует на совет. В том числе из-за некроманта этого сраного и химеры, будь они все неладны, – Геннадий Ортегович схватился за хрусталь графина и плеснул в рюмку алкоголь. Я вновь отказался, а он, впечатав кажущийся флакончиком на фоне лапищи графин, враз проглотил содержимое. Тяжёлые брови только сдвинулись ближе, углубляя складки. – В городе итак порядка нет. То стражников убьют, то смерти всякие, а они нас с мест срывают.

– Геннадий Ортегович, можете на меня положиться. Сделаю всё возможное. Обещать, что какая-нибудь очередная тварь не учинит беды не могу, конечно, но прибить постараюсь.

Могучий маг покивал, скользнув взглядом, но так и не вынырнул из тяжёлых дум. Я догадался, что можно идти, правда, не мешало бы попытаться получить немного информации по обстановке. Всё же я – наследник Крузенштернов, желательно быть в курсе важных процессов.

– А почему Император вообще посчитал нужным обсуждать это на общем совете?

– Доклад о нападении химеры наделал много шума, – прямо посмотрел генерал. – Наши деятели из Академии хоть и отличаются умом, но стратегического мышления нет совсем. Как на духу сообщили, что химеры им известны и весьма скептически отнеслись к указанному числу жертв. Убедили Императора, что я просто скрываю масштаб трагедии, а на деле в Петергофе сотни убитых. Главам родов, мол, следовало бы справиться о здоровье своих чад. От такого уже не отмахнёшься. Император мне доверяет, а вот некоторые главы и представители родов нет. Придётся лично пересказывать всю историю. В том числе, как ты геройствовал на территории Мастерских.

Я быстро прикинул последствия, а Геннадий Ортегович ещё и подлил масла:

– Теперь точно наградят. Вне очереди и забывая о прочих моментах.

– А обойтись без упоминания меня никак не получится? – потянулся я почесать голову.

– Кхех! – остро посмотрел он. – А что?

Я замолчал, судорожно придумывая оправдание. Буквально вот-вот, маялся от сомнений по поводу популярности в Петергофе. Но то простой люд, мы для них кудесники и счастливчики, что благодаря божьему дару от рождения имеем больше других. Пусть имя Игоря Колыванского будет у них на устах – это просто имя. С главами родов и в целом с дворянскими семьями всё иначе. Мы смотрим друг на друга оценивающе. Здесь, на Руси, преимущественно на ореол могущества – к какому чину относится маг. Громовская школа максимально полно выделила преимущество Русской школы и даже меряться приходится в чистой силе, а не хитрости её использования. Может показаться, что англы в этом плане сильнее, ибо их магия изобретательней и, в итоге, обманет русскую прямолинейность, но на практике получается иначе. Вначале англы могут побеждать, но стоит нескольким главам собраться вместе, чтобы каждый не ниже Князя по чину, и от островов не останется следа. Образуется новый пролив имени Ивана Второго.

И вот, среди в общем-то равных друг другу дворян, появляюсь я – с кажущейся лёгкостью победивший химеру. Интерес будет очень сильным. Некромант – это тоже резонанс, но с ним может справиться и средний Гридень, во всяком случае с тем, что обосновался тогда в Удаче. Без химеры на поводке, ясное дело. В том и суть – в ближнем бою они русским бойцам не соперники, а вот если дать заразе вызреть…

– Крепко ты задумался, Игорёк, – усмехнулся генерал. – Слушай моё решение: по приезду я буду иметь личную беседу с Императором. Он услышит историю полностью. Твоё желание оставаться пока инкогнито я передам, но не надейся на многое.

– Прошу, не подумайте плохого, просто…– с болью посмотрел я на бывалого вояку.

– У меня нет желания копаться в закоулках твоей души, – отмахнулся он. – Как боец ты делаешь всё, как надо. И нужен мне здесь. Считай под рукой. Так Императору и скажу.

От градоначальника вышел растерянным. Караульные попытались завязать разговор, но я даже не расслышал, чего спросили. Ночной Петергоф продрог под моросящим дождём. Густой дым из печных труб, едва успевает подняться, как его раздирают на куски порывы ветра, отчего на улицах стоит густой дымный аромат. Проносятся редкие экипажи, лица кучеров на них красноречивей всякого мата говорят о чувствах. День минул полный событий, усталость хозяйничает вовсю и потому мне лень напрягаться и гнать кровь, чтобы согреться. Так и иду, зябко кутаясь в подпорченный плащ.

Стоило зайти в переулок, как знакомый пёс сонно забрехал, но тут же утих, узнав. Как бы не хотелось скорее в тепло, а принести несчастной твари поесть надо – забился в небольшой сухой уголок под домом и смотрит с особой надеждой.

Уже во дворе гостиницы справа стукнула дверь сортира и послышался бег маленьких ног. Я узнал Тамару – девочку-служку при Удаче. Пугать не хочется, ей в темноте всё равно не видно, но то ли заклепка на плаще блеснула в тусклом свете фонаря над крыльцом, то ли она почувствовала взгляд, но вдруг остановилась и с ужасом уставилась в мою сторону.

– Это я, Игорь, не бойся.

Вскрикнув, она прикрыла рот ладонями. Оковы испуга быстро сошли:

– Ой, так вдруг страшно стало. Чуть штаны не обмочила. Простите, господин Игорь.

– Ты чего ночью шастаешь?

– До ветру бегала. Может, вам чего нужно?

– На, вот, возьми, – я пересыпал несколько нагретых в кармане монет в дрожащие ручонки. – Ты знаешь же, на углу пёс живёт? Покорми, пожалуйста.

– Я-я… к-конечно…– она со ужасом посмотрела во тьму переулка.

Со смехом, говорю:

– Ладно, принеси мне чая с мёдом горячего, а потом я тебя подожду, пока покормишь. И даже посвечу.

– Спасибо, господин! – взвизгнула она, низко поклонившись и метнулась по крыльцу в гостиницу. Надетые не по размеру лапти зацепились за последнюю ступень, Тамара, чтобы не растянуться, понеслась ещё быстрее, смешно наклонившись и вскинув руки сзади, словно крылья. Рубаха задралась и девчонка внеслась в зал отсвечивая панталонами. Я едва сдержался от хохота, согнувшись в конвульсиях смеха.

Хорошо, что окон жилых домов в переулок не выходит, либо же они крепко закрыты ставнями. Свет от часов мощно ударил по тьме узкой улочки и всю изгнал. Стало хорошо видна морось и дымные всполохи над крышами. Тамара быстро прибежала к псу и ещё быстрей помчалась обратно. Благо додумалась переодеть лапти, а то бы точно грохнулась в грязь.

Поручив девчонке принести лёгкий ужин, я поднялся к себе. Марина уже спала, но тут же проснулась и засыпала вопросами. Скрывать особо нечего, в общих выражениях я пересказал беседу.

– А может не стоило отказываться от почестей? – в итоге спросила Марина и встала открыть на робкий стук. Спустя минуту на столе оказалась мясная нарезка трёх видов, масло, сметана и хлеб. Особенно греет душу большая парящая кружка с кофе.

– Да вроде и денег хватает, и с уважением всё в порядке.

– Чего ты сразу? – с обидой отозвалась Марина, смело отхлебнув из кружки. – Я о том беспокоюсь, как бы твои геройства не канули в туне. Спасаешь их жопы, жил не жалеешь, а время пройдёт, память о том притопчется и вроде и нет ничего.

– Император будет знать кто убил химеру, – пожал я плечами.

– А ежели ему подумается, что и хорошо? Мол, стеречь покой и здоровье людей – это есть твоя служба. К чему награждать за и так оплачиваемое.

Я взял Марину за руку и благодарно сжал.

– По словам Ортеговича, Император человек сугубо военный. Светской заразе пока не поддался. А если так, то без почёта не оставит. Меня же это полностью устроит. Просто пойми, – проникновенно глянул я на неё, – нафига мне эти пляски с родами? Им же всем станет интересно, как обычный поручик, пусть и уровня Гридя, смог одолеть могучую тварь? Учёные из академии мне знатную подлянку подкинули своими сомнениями. Поди и этим станет интересно, как же так?..

– А ты типа их послать не можешь? – искренне удивилась Марина.

Наконец собрав бутерброд, я сделал два мощных укуса, затем тщательно прожевал, наслаждаясь вкусом и уже потом отвечаю:

– Представь, если Его императорское величество посчитает этот вопрос важным для обороны государства? Мол, если знаешь, как химер побивать – выкладывай. Как мне тогда быть?

– Нашёл от чего переживать, – фыркнула Марина. – Скажешь, что это особые, родовые умения и всё. У этих-то всех тоже есть, кто в совет Шести входит.

– Да? – удивился я, не донеся до рта кружку.

– Ты с дуба упал что ли? – рассмеялась девушка. – Конечно есть. Не только же у вас там на Севере так.

– Но ведь Громовская школа…

– Игорь, ты не путай общий бой с местным.

– Не-не, стой Морена. Какие ещё особые школы у русских магов? Вы… э-э, то есть мы, берём силой, нахрапом, простотой и быстротой магических формул. Бух, и нет врага!

Она хохотнула.

– Бах! И только обгорелая жопа осталась!

Посмеялись.

– Но если серьёзно, то секретные школы есть, котик, – заглянула она в глаза. – Будь осторожен с ними. И кулаками махать умеют. В пылу боя да, ты прав, – чем быстрее магичишь, тем лучше, а если ещё и дури хватает, так вообще красота. Но вспомни того же Нестора, – этим его огненным дождём можно город в прах обратить. И я зуб даю, что никто из огневиков повторить не сможет. Чем не родовая школа?

Я озадаченно посмотрел на девушку. Потом развёл руками, мол, чего теперь поделаешь.

– Лишнее внимание, мне, конечно не нужно, но если насядут – пожалеют. И никакие родовые умения не помогут.

– Ну я же переживаю, – осуждающе глянула она. – Да и Сигрюнн ты обещал себя беречь.

– Ты-то откуда знаешь? – приподнял я бровь.

– Оттуда, – показала она язык.

– Женщины…– покачал я головой.

Марина торжествующе сверкнула глазами.

Повествую дальше:

– Ладно, это дело десятое. Тут и без других одарённых хватает забот, – проворчал я, поминая призрака.

– Сильно устал?

– Смотря для чего…

– Знаешь, – картинно посмотрела Марина по сторонам, – учитывая, какой ты непоседливый, хочу сегодня любви.

– И как это связано? – рассмеялся я.

– Вдруг завтра помрёшь, а я потом жалеть буду, что мы не покувыркались перед этим.

Мне осталось только вновь рассмеяться. А потом было хорошо.

День не задался с самого утра. Трубку и кисет я потерял, и если со второй частью всё не так плохо – есть запас в гостинице, то с первой, как раз иначе. В гимназию шёл объятый намерением на большой перемене сбегать в табачную, но стоило взобраться на массивную лестницу парадного входа, как со стороны колонн кто-то окликнул. Вытянув голову я разглядел среди входящих знакомое лицо.

– Ты мне? – чуть нервнее желаемого, крикнул я – сзади налетел парень и, прошипев ругательства, скрылся в здании.

– Да, Игорь, подойди пожалуйста.

Русоволосый, с частыми веснушками парень оказался нашим старостой.

– Привет, э-э… Кирилл?

– Он самый, – вымученно улыбнулся он. Если сравнивать с моим утренним отражением в зеркале, он выглядит опрятнее. Начисто выбрит, рубашка выглажена, а сам распространяет благовоние.

– Чего случилось?

– Тебя требует к себе замглавы гимназии – Его благородие, Абдулов Вениамин Игоревич.

– И не слышал о нём раньше, – нахмуря брови, отозвался я. Кирилл заметно нервничает.

– Это не удивительно, учитывая, что ты новенький. Ну, пошли?

– А занятия? Неужели так срочно? – скис я.

– Очень. Ты чего вообще? – искренне возмутился одноклассник.

– Да только настроился на учёбу, а тут…

Кирилл только большими глазами посмотрел, да помотал головой. Смирившись я последовал за старостой.

Поднялись на третий этаж. По пути встретили несколько знакомых, проводивших любопытными взглядами.

Приёмная заместителя Геннадия Ортеговича находится сразу справа, если смотреть от лестничного марша. Кирилл сделал несколько вдохов-выдохов, а потом коротко постучал. Из-за дверцы позволили войти.

– Ваше благородие, гимназист Игорь Колыванский по вашему указанию прибыл, – едва войдя, провозгласил Кирилл. Я огляделся. Поскромнее, конечно, чем у генерала, но тоже не крестьянская изба. В чём-то даже крикливее – одна из стен пестрит грамотами, благодарственными письмами и орденами. И всё по замглавы честь.

– Вижу, – встретил меня недоброжелательный взгляд карих глаз. Фигура Вениамина Игоревича впечатляет крепостью и размерами. Он словно борец или любитель силовых состязаний. Да и в магическом могуществе далеко не слабак. – А ну, представься!

Меня, конечно, покорёжило, но без промедления заголосил:

– Поручик Игорь Колыванский, Ваше благородие.

– Ступай, Кирилл, – характерно дёрнул пальцами замглавы, а затем встал с массивного кресла.

За старостой закрылась дверь, а я с ожиданием встретил раздражённый взгляд мага. Если не Боярин, то точно уверенный Гридь.

– Рубашка мятая, – с отвращением проговорил он, начав меня обходить, – как и форма. Лицо не брито, сапоги грязные, а уж о блеске не идёт и речи. Волосы к чему так отпустил? Но посещаемость занятий – это самый вопиющий факт, так хорошо характеризующий вас, господин Колыванский.

Последние слова прозвучали скорее как плевок. Меня не взяла ярость только по причине безмерного удивления. Происходящее выглядит каким-то театром.

– О, – поднял он руку, словно бы я что-то хотел сказать, – только не надо говорить о своих заслугах перед городом. Это такому, как наш дорогой Геннадий Ортегович, можно затмить глаза одной-другой драчкой. Там, вроде как победил, здесь кого-то одолел и всё, – показал он на стол пальцем, – готово распоряжение о прохождении аттестации. Жаль я не могу его отменить.

У меня сдавило горло настолько сильно, что стало трудно дышать. Не помня себя потянул руку к вороту, но рубаха и так расстегнута. Готов бросится на вдруг резко омерзевшего мага, от этого меня отделяет какая-то малость, вроде уступчика высотой в палец. Нечто неосознанное удержало от действий на первой волне гнева.

Расхаживающий по кабинету мерзавец продолжает изгаляться надо мной, а в голову пришла мысль, что он полностью уверен в послушности любого гимназиста, или наоборот – пытается спровоцировать на действия. А может быть он знает, что я сирота? Заступиться-то некому, ну разве что самому Ортеговичу, а значит можно унижать и изгаляться.

Впрочем, вряд ли этот хренов замглавы готов пожертвовать собой ради порчи репутации своего руководителя, а ведь совершенно не факт, что тут, в тесноте комнаты, он сможет совладать со мной. Да – маг, да – слегка могущественней моего, но ведь не военный. Ну сколько может быть у рядового гражданского служащего опыта? Неужели я не совладаю с этим? А ну-ка дар от тёмного Бога попробую…

Эфир было знакомо загудел, подчиняясь особой магии, но, вдруг, со звоном всё прекратилось. Я не смог замедлить время, а Вениамин Игоревич как ни в чём не бывало продолжает распространяться про долг гимназиста и особую дисциплину. Все эти манипуляции и эффекты чувствую лишь я.

Весь гнев словно в песок ушёл. Я ошеломлённо прихожу в себя, понимая, что так ценимое боевое умение вдруг не сработало. Это не значит, что разбить самодовольное лицо гарцующего туда-сюда мага не получится, просто это потеряло всякую значимость. Меня взял страх, что я потерял расположение Великих сил. Неужели Ахриман лишил меня дарованного умения?

– Тебе всё ясно? – в итоге воззрился Вениамин Игоревич.

– Более чем, – спокойно ответил я. – Можно вернуться к занятиям?

– Иди.

В себя пришёл на первом этаже, посередине циклопического холла. Царит пыльная тишина, ибо первое занятие уже давно вобрало всех учеников. Слышен только тихий шум с улицы и курящийся, словно дымок над трубкой, разговор двух Новиков охраны. Это дежурные, набранные со второго года обучения.

Я растерянно огляделся, пытаясь сообразить, куда идти. Расписание занятий-то не знаю. Наконец дошло свериться с доской объявлений, где обычно его начертывают мелом.

Неожиданно встретил там преподавателя по теории магии. По эфиру разносится глубинный гул обладателя выдающегося могущества, а в воздухе – алкогольный дистиллят.

– Здравствуйте, Варфоломей Антонович.

– М-м?..– обернулся он и утопленными в тёмные круги глазами нашёл меня. – А, Колыванский… привет. Чего не на занятиях?

– Меня вызывал Вениамин Игоревич.

– Замглавы который? – самую малость оживилось любопытством его лицо. – Ну, чего хотел?

– Признаться, я мало чего запомнил, – с нервным смешком ответил я.

– А-а! – покивал преподаватель своим мыслям. – Ортегович же уехал, вот он и оживился. Мне вроде тоже надо было зайти… так чего он хотел? Хоть примерно.

– Ругался, – попытался отыграть я, мол, разговор был самым рядовым.

– На тебя? – смешно склонил маг голову. Я таки отступил на шаг, уж слишком велик исток одарённости – начинает давить, словно толща воды. – За прогулы?

– Ага, – изобразил я раскаянье.

Лицо Варфоломея Антоновича приобрело крайне задумчивое выражение, перетекая от одной мимической картины к другой, словно изображая обдумываемую мысль на каждый момент.

– А разве на тебя не было приказа от Ортеговича? Вроде бы я даже аттестацию на отлично ставил… м-м?

– Так и есть, – облегчённо кивнул я.

– Он, наверное, не видел ещё, хотя… Абдулов же у нас, как раз документами заведует, – воззрился на меня преподаватель. – Время, кстати, не подскажешь? Успею пополнить запас, – вынул он из кармана пальто флягу, – или придётся ждать большого перерыва?

Я показал ему циферблат, где проявились стрелки.

– Занятная вещица…– протянул он, потом спохватился и говорит: – Пятнадцать минут есть.

Решив уподобиться наставнику, я припустил к выходу. Он с удивлением посмотрел.

– Тоже решил смочить горло? Неужто Абдулов так крепко пропесочил?

– Нет, – криво улыбнулся я, – просто надо трубку и табак купить. Потерял давеча.

– Ясненько, – потеряв интерес, отозвался маг, но потом вдруг опять повернул голову: – На занятия-то ходить будешь?

– Конечно! – тут же воскликнул я. – Всенепременно.

– О! – опять немного проявилось мимики на осунувшимся лице. – А чего так?

– Ну, как бы…– растерялся я. Всё же преподаватель должен иначе воспринимать такой ответ. – Стихийная магия мне всё ещё плохо даётся.

– А какая легко? – бросил Варфоломей Антонович и я чуть было не споткнулся на ровном месте. В несколько слов выдал себя с потрохами – сказочный идиот.

– Да эта… как там?..

– А, погоди, – вдруг остановился маг и попытался рассмеяться – вышло страшно, – я тут шутейку в тему вспомнил. Про огневика и водника, слышал? В питейной сидят которые…

Я помотал головой, а преподаватель охотно стал рассказывать смешную небылицу, напрочь забыв о своём вопросе. Смеялся я искренне, на порыве облегчения. В очередной раз дав зарок следить за языком.

Покурить не успел. Одна часть меня вальяжно предлагала предаться удовольствию, недвусмысленно намекая на расположение генерал-майора и уже и так пропущенные дни, другая же наоборот обожгла плетью совести и таки одолела вальяжную часть. Начались занятия.

После них наведался к Сергию. Получил условно заслуженный нагоняй, хотя предупреждал о поездке. Тут прибежала Марина и мы окунулись в мучительное, насквозь пропитанное потом учение. В виду этого о трубке и табаке вспомнил лишь после обеда.

– Тебе ещё плащ нужен, – напомнила Марина, закончив переодеваться после омовения.

Я повернулся к ней и говорю:

– Спасибо, что напомнила. Хорошо ещё, – поморщившись посмотрел я на серое небо, – что сегодня обошлось без дождя.

– А тебе в одном свитере не холодно? – подошла она и ущипнула за бок.

– Так рубаха же ещё, – улыбнулся я, обнимая. Сама же госпожа любовница оделась по погоде: подбитые тонким мехом кожаные штаны, поверх исподней рубахи овечий жилет тонкой выделки, а сверху ещё и приталенная куртка из комплекта к штанам. Марина выглядит очень стильно, как наёмница.

– Эй, голубки! – выглянул на задний двор Сергий. – Мне по делам надобно. Ключ у вас есть, так что дверь закройте, как уходить будете.

Мы дружно попрощались. Можно было сразу с ним покинуть здание, но парит в кружках чай. Сев на верхнюю ступеньку, начали сёрбать. Я с лёгкой дрожью достал новенькую трубку и скорее забил. Вкус, конечно не лучший, но в силу паузы это не заметно. К серым собратьям сверху я выпустил густую струю дыма.

– Как учёба?

– Нормально, один хрен только с утра чуть к праотцам не отправился, – поведал я без особых чувств, но ожидаемо вернулся к мыслям об особом умении.

– О, расскажи!

– Тут другое важно, Морена. Благодаря нему я кое-что обнаружил и сегодня придётся в лес топать.

– Вредина, ну расскажи, чего там было-то? – пихнула она, попав в ушиб на рёбрах, который сама же и нанесла – пинком на тренировке. Я зашипел.

– Это замглавы гимназии. Геннадий Ортегович отправился в Москву, а этот теперь силу почувствовал. Я не всё помню, но он знатно меня выбесил. Может того и хотел – не знаю. Типа, то, что некроманта одолел или, что с химерой сладил – это всё чепуха. Не надо было авансом аттестацию закрывать.

– Так и сказал? – полезли у неё брови на лоб.

– Ага, червь паршивый! – почувствовал я снова раздражение.

– Он вообще что ли охерел? – возбудилась Марина. – Да я ему причинное место выжгу, педерасту такому!

Я хохотнул и прижал полыхающую девушку к себе.

– Не стоит пока. Генерал-майор вернётся, тогда и решим, что с замом делать. Не хочется его подставлять.

– Вот знаешь, – выбралась она из объятий и, развернувшись корпусом, продолжает, – скажи он такое мне… ну, не такое, я же не спасала город от угрозы.

– А некроманта кто помог завалить? – усмехнулся я.

– Ну, это другое, – отозвалась Марина, теряя напор, – да хотя ладно, вот пусть и про это сказал – стерпела бы. Это нормально – терпеть унижения от дворян. Это же целый заместитель главы Императорской гимназии! Да возжелай он в грубой форме свои потребности удовлетворить – пришлось было только помогать.

– Ой, брось! – поёжился я, ощущая, как полыхнула ревность. – Так-то, конечно, справедливо, но-о… ты и он… я даже представлять не хочу.

– Ой, Котик, – залилась хохотом Марина, – уговорил, пощажу тебя, пусть будет какая-нибудь девчонка, коей повезло поступить в гимназию, не имея знатного и могущественного рода.

– Да, так лучше, – кивнул я. – И?

– Для неё это нормально. Правильно. Единственно возможный вариант. Ну оказался господин заместитель без настроения, так пусть выскажется в каких посчитает нужным выражениях, в таких пусть и поносит ученицу. Такова жизнь, чего жаловаться? Но ты, Игорь, не эта несчастная девчушка. И этот… этот…

– Абдулов Вениамин Игоревич.

– Да, – сверкнула огнём в глазах девушка, – Его сраное благородие и блевотное высочество Абдулов Вениамин э-э…

– Игоревич, – снова подсказал я, едва сдерживая смех.

– Вот! Пусть он усвоит, что рот свой можно раскрывать только для лестных выражений в твой адрес, а в противном случае, – вскочила в бешенстве Марина, – я его бессильный отросток оторву ко всем бесам и скормлю собакам!

– Я тебе перчатки куплю для этого, – наконец расхохотался я.

– Ха, зачем? Я раскалёнными щипцами управлюсь. Только не знаю пока, как нагреть – до бела или лёгкого покраснения? Наверное, пусть только начинают алеть, а то не прочувствует всего удовольствия от процесса.

– Ты бесподобна, Морена. Спасибо, – кивнул я. – С Вениамином Игоревичем я разберусь, обещаю.

– Да, сделай это, Котик, – стала угасать она. – Невозможно такое терпеть.

– Пойти с тобой? – спросила Марина, поправляя мне пуховой воротник на новом плаще.

– Сегодня нет.

– И хорошо – такая сырость на улице, бр-р-р, – поёжилась она.

– А как же огненная стихия? – с полуулыбкой глянул я.

– Ты когда-нибудь видел в костре воду или сырость? Чтобы подёрнувшиеся пеплом угольки спокойно соседствовали с влажной землёй или сырыми дровами? И я нет, – показала она в улыбке зубы.

– Если так судить, то мне такая погода должна нравиться, – возразил я.

– А разве нет? – тут же парировала Марина, нахально развалившись в кресле и сунув в рот ложку мёда.

– Негодница. Конечно, нет. Даже когда я использую стихии Воды и Ветра, стараюсь не попадать под брызги, – наставительно поднял я палец.

– И тем не менее регулярно шарохаешься по долам и весям вокруг Петергофа. После дождей. В туман. Ночью.

– Тебе по заднице сейчас дать или когда вернусь? – криво глянул я.

– Когда вернёшься, конечно, – с напускной серьёзностью отозвалась она. – Это, знаешь ли, хоть какая-то гарантия возвращения.

– Дурочка, – рассмеялся я. – Ладно, увидимся.

– Счастливо, Котик.

Улыбка не сползала с лица до самого выхода из переулка. Пёс уже спит, я специально перешёл на осторожный шаг и заглушил ауру, чтобы не тревожить. В чашке виднеются остатки еды – Тамара тоже не забывает о животине.

Огляделся, прислушался – город живёт обычной жизнью. Ещё не стихла разгульная жизнь. Слышны смех и крики, стук колёс и ржание коней. На эфирном плане всё тоже без изменений. Это успокаивает. Взяв хороший темп я припустил к Герде. Тем для обсуждения накопилось много.

Пахнущий сыростью лес мгновенно напомнил о словах Марины. Губы поползли в улыбке и от того ещё весело, что пока сидишь в тёплой гостинице, действительно не хочется топтать щедро-увлажненную растительность, но, оказавшись на месте меняешь отношение к окружающему.

Тысячи оттенков аромата леса впились в нос. Дурманят и зовут предаться камланию, уйти в магическое забытье.

Понятное дело, что делать этого не буду – впереди важный разговор, Синеглазая ведьма уже знает, куда направляюсь и ждёт. Может и не специально делает, но лес помогает преодолевать версту за верстой. Предположу, что Герда просто следит, а деревья, трава и, главное, духи, начинают подстраиваться под волю Хозяйки.

Вот и памятный холм, наверняка недоступный тем, кого ведьма видеть не хочет. Я спешно поднялся и привычно оглядел окрестности – сырая тьма сковала мир.

Словно из воздуха возникла Герда:

– Чего застыл, слова подбираешь?

Я поклонился и поприветствовал.

– И тебе доброй ночи, Игорь. Пошли уже.

От ведьмы нет такой подавляющей силы, как от Варфоломея Антоновича, интересно почему? Силы-то вряд ли меньше.

– Она вся там, – показала Герда на округу, а потом зашла в жилище. – Мы не держим всё при себе, как боевые маги.

– Читаешь мысли.

– Отвык уже? – поймал я лукавый взор. – Тренируюсь скорее. Люди-то ко мне не ходят, а животные думают иначе. Сам знаешь.

– Я что, тоже буду так подавлять, когда силы возрастут?

Внутри вяза тепло и ароматно. Я стянул сапоги и с удовольствием прошёлся по ковру до столика. Посмотрел в сторону статной женщины.

– Как захочешь, – пояснила Герда, разливая парящую воду в кружки. – Можешь быть коброй перед броском, а можешь вальяжно поджидать, пока враг не угодит в силки. Этот ваш учитель… я не разобрала имени…

– Варфоломей, преподает теорию магии.

– Он всегда готов к атаке. В любой момент. Пу-у-ух! – перед глазами вспыхнуло зелёное пламя, тут же рассыпавшееся безобидными искрами. – И нет города.

– Не похоже по нему, – нервно признался я.

Ведьма села напротив и протянула кружку. Я ответил благодарностью и поклоном.

– Ты не можешь знать всего, мой мальчик. Даже я не знаю всех тайн. Природа и вы, люди, всегда удивляете.

– Думаешь, он ждёт нападения?

– Или сошёл с ума, – улыбнулась она.

Я усмехнулся и предался смакованию чая и мёда.

– Меня, Игорь, иной вопрос волнует – ты чего жизнь не бережёшь?

Сообразить о чём речь не составило труда. Её взгляд полон иронии, осуждения и требования.

– Боюсь, что не могу обещать больше не попадать в такие ситуации.

Ведьму пробрала дрожь смеха.

– Я думала, ты будешь оправдываться.

– Наверняка, тебе известно о случившемся, если не больше, то как минимум тоже самое, что и мне.

– Знаешь, – на лицо ведьмы легла тень, – я действительно испугалась. Твоя смерть в имении Александровых ударила прямо в сердце. Самой удивительно.

– Это что, признание в любви такое? – глупо улыбнулся я.

– Нахал, – покачала головой ведьма, – вот ведь нахал. Убить тебя мало, сначала помучить.

– Сейчас паду ниц и буду целовать ноги, вымаливая прощения, – заявил я, смотря в синеву её чарующих глаз. Красивое белое лицо, если не знать о нескольких веках возраста, можно смело дать лет двадцать пять.

– У тебя отец такой же охальник был?

– Не знаю. Как-то не интересно было в то время.

– Я уже не девочка, чтобы бездумно влюбляться. Но ты понемногу стал родным для моей земли, духов, эфира. Сроднился со мной. Я так хорошо тебя чувствую, что это даже больше чем любовь.

Всякое веселье истаяло. Мой взгляд полон чувственности и серьёзности. Иметь настолько близкие отношения с Хозяйкой здешних мест – это высшая оценка. Все, кто придерживается традиций на Севере, стремятся к такому.

– Я в полном твоём распоряжении, Герда.

Она выдержала нужную паузу, за время которой меня коснулась холодная мощь Ахримана, а потом говорит:

– Ну-ну, хватит этой напыщенности. От неё можно и в мрамор превратиться. Чего там у тебя приключилось сегодня?

Губы невольно растянулись в улыбке, я подхватил её руку и склонился поцеловать. Немного задержался, чтобы вдохнуть ещё аромата, идущего от кожи. Травяными нотами он напоминает о Сигрюнн.

– Вы прекрасны, госпожа Синеглазая ведьма.

– Будет тебе, будет, – улыбнулась она, но пылким взглядом одарила. – Ты, кажется, что-то спросить хотел?

– Да, – обречённо выдохнул я. – Кажется, лорд Ахриман лишил меня расположения. Я не смог использовать дарованное им умение.

Ведьма с интересом посмотрела.

– Когда это было?

Я пересказал ситуацию. Она быстро задала пару наводящих вопросов и выяснила, каким образом я овладел умением и где использовал.

– Ничего плохого ты не сделал, не бойся, – посмеиваясь, заключила она. – Если бы у нас были ведьмовские анналы, то твой случай бы там точно оказался. Смешить первогодок.

– В смысле?

– Игорь, использовать одно из величайших умений для того, чтобы стянуть штаны – это стоит того, чтобы войти в учебники, – рассмеялась Герда. – Понимаешь теперь?

– Понимаю, – буркнул я. Всё равно не кажется, что так уж не прав. – Ну не бить же их каждый день?!

– Да хоть бы убил, – пожала она плечами. – Мир даже не заметит пропажи, знаешь ли. Подумаешь погаснет несколько искорок. Скорее всего, прожили бы бесславную жизнь. А тут ты просто ускоришь итог. Пыль под ногами, не более.

– Ну, тебе-то легко говорить, а мне потом с их роднёй разбираться, – отвернулся я с горящим лицом.

– Давай я их убью? – весело предложила ведьма. – Это не трудно. Если так важно, чтобы столь ужасные одарённые мальчишки понесли наказание, то я готова тебе помочь. И поверь, даже моё вмешательство не будет по значимости больше, чем стянуть с них штаны с помощью остановки времени.

– Ну всё, всё! Я понял уже.

– А вот мне кажется, что нет, – покачала ведьма головой. – Ты думаешь, что Ахриман следит, на какие цели используется дар и либо позволяет это делать, либо нет. Это не так. То, что тебе вручено – твоё. Делай с ним чего захочешь, заслужил. Но чтобы ты понимал причины, я расскажу откуда идут ограничения. Наш мир велик. Он не ограничивается только этими землями и морями. На невыразимо больших пространствах идёт противостояние разных сил. В том числе есть те, кто мешает исполнению воли Ахримана. Не только здесь, – показала она в стороны пальцем, – а вообще. Все великие Силы в чём-то ограничены. Друг другом, законами мироздания и прочим. Дарованное тебе умение относится к чину Князя, если пытаться описать понятными категориями. Либо же его можно назвать фамильным умением. Особо тайным, а значит не классифицируемым. Это может показаться тебе странным, но даже при такой великой мощи, что есть у нашего покровителя, нельзя просто взять и по-русски так вдарить, чтобы голова одна осталась торчать. Используй дар только в особых случаях и это будет правильным.

– А вдруг он опять не сработает?

– Не беспокойся об этом, – ведьма снова позволила появиться улыбке. Смотрит без насмешки, но по-доброму умиляясь. – Ты только начинаешь работать с этими порядками сил. Многое пока кажется непонятным, но скоро почувствуешь и научишься хорошо понимать, когда и, что лучше использовать, а когда и вовсе лучше на печи полежать.

– Скорей бы уж, – посмотрел я на неё, и в голосе ведьма без труда уловит облегчение. Меня действительно отпустило. Теперь всё встало на свои места.

– Спешить – дело молодое. Постарайся только не бежать впереди телеги.

– Хорошо, – кивнул я. – Я подолью чая?

– Давай я сама, – она забрала кружку и пошла заваривать. Среди дикого камня очага вспыхнул огонь. Меня пробрала волна удовольствия от ловкости оперирования эфиром. Бывают, конечно, сверходарённые новички, но обычно столь непринуждённая магия приходит лишь с годами.

– Как мне быть с этим проклятым призраком? Прошу, помоги сладить с ним.

Не поворачиваясь, Герда отвечает:

– Мелких паршивцев из гимназии, могу убить на раз-два, мой мальчик, а вот с призраком только советом поделюсь. Самой нельзя.

– Догадываюсь почему…

– Не совсем так, как ты думаешь – у большой силы есть бремя, всё так, но будет ошибкой утверждать, что её рост нивелируется ограничениями. У меня большие возможности. И у тебя они будут только расти. Привилегии есть, не переживай. Иначе зачем это всё, если на каждый свой шаг вперёд ты будешь получаешь по гире на каждую ногу? Нет, Игорь. С призраком я не сражаюсь не потому, что не могу победить.

Я с радостью принял кружку свежезаваренного чая. С удовольствием втянул душистый аромат, обхватив ёмкость руками, словно замёрзли.

– Ты должен знать, – остро посмотрела Герда, – что с тем призраком тебе не сладить собственными силами. В доме случилось большое горе. Много чего сошлось в одном месте и родился этот страх. Он там уже давно обитает, успел окрепнуть и вписаться в эфирное поле. Приведи ты туда хоть сотню магов, а только дом уничтожите, да лес потравите. Высосет он каждого, как паук мух не высасывает. Понял меня?

Я кивнул и отставил кружку, весь обратясь в слух.

– Для того, чтобы магическая формула против призраков могла начать развоплощение, твой начальный потенциал должен быть выше, чем у него. Будь ты даже Князем и то вряд ли бы потянул, разве только если не архимагом. Но выход есть. На Британских островах создают особые камни, что могут накапливать, а затем мгновенно отдавать активный эфир. Своего рода это, как мёртвая оболочка одарённого человека. Они именно так и научились делать эти кристаллы – при помощи некромантии. Да не морщись, не морщись, – подняла ведьма ладонь, – сами камни безопасны. Но, как ты понимаешь, их весьма непросто достать.

– Если вообще возможно, – проворчал я.

– Это уже ты сам старайся и вертись. Как добудешь, приходи. Я расскажу, куда и как поставить. Нужно шесть штук.

– Хорошо, – несколько раз кивнул я, ощущая, как было увядшее настроение, снова воспряло – всё равно ведь шанс! – Спасибо, Герда. Это даёт надежду.

Дальше беседа коснулась вопросов не столь важных. Я услышал пару историй из опасного быта ведьм, в свою очередь поделился впечатлениями о ярмарке. Женщина слушала с искренним интересом и мне открылась глубокая печаль, что живёт в такой, казалось бы, уже всё повидавшей душе. Но нет – служба во благо мироздания накладывает ограничения и крайне редко ведьмам удаётся выбираться из обиталищ, чтобы бездумно развлечься и испытать обычные человеческие радости. Мой рассказ послужил небольшой дверкой в другой мир.

– А ты не знаешь кто такая Альва?

– Почему ты спросил?

– Ну, – умолк я, собираясь с мыслями, – просто она немного не похожа на людей. Да и по Сигрюнн это видно, хоть и слабо. Словно не от мира сего.

– Да, мне известно кто она. Но пока тебе ни к чему эти знания. Возможно, что со временем ты получишь их, но не сейчас.

– Почему? – удивился я.

– В мире нет ничего только хорошего или плохого, мой мальчик, – грустно улыбнулась Герда. – Знания всегда ложатся грузом на плечи. Всегда. Даже если сначала и кажется, что не велик, с годами ты будешь чувствовать его всё больше.

– Как скажешь, – склонил я голову.

– Ну вот, – посетовала женщина, – вогнал меня в грусть. Что будешь с этим делать?

Отбросив мысли с вопросами, что сонмом возникли после её ответа, я со свойственной лихостью говорю:

– Это легко исправить. Давай я разомну тебе плечи и спину.

Герда с лёгким изумлением посмотрела, но обошлась без слов. Я же не стал упускать инициативы и показал в сторону ширмы:

– Будет удобней, если ты сядешь на кровать.

Лёгкий и мелодичный смех разомкнул её губы. Я едва ли не с первой нашей встречи ощущаю тягу к величественной даме. Причиной может быть лишь умение соблазнять, кое у ведьм вроде постоянной ауры. И всё же мы действительно стали близки, Герда нисколько не преувеличила. Так почему бы не поддаться этой магии, тем более со столь приятными последствиями?

Идеальная во всём, она словно зрелый плод, сорванный на пике сладости, терпкости и великолепия. Как если бы целый лес плодовых деревьев трудился весь год лишь над одним яблочком. И сонмом духов оно бы охранялось в неприкосновенности, пока вдруг нахальный иноземный гость не пришёл и не попробовал капельку сока. Ни в коем случае не съел, а именно прикоснулся к совершенству.

Прекрасное продолжение ночи окончилось сном. Больше моим, нежели её – Природа никогда не спит, а тех океанов эфира, что доступны Герде, хватает с лихвой, чтобы не нуждаться во сне, а также сохранять здоровье и молодость. Для меня же стало бесценным даром заснуть в тепле объятий и с трепетным наслаждением от аромата её кожи.

На занятия я опоздал. Наконец появилось солнышко и на обратном пути совершенно не хотелось торопиться, да и зачем? Теорию и так смогу подтянуть на досуге. Ибо хочется. А вот с практикой первокурсники всё равно со мной не сравнятся. Ну, как минимум большинство.

Стоило пройти парадный вход, как тут же поймал на себе взгляд замглавы. Вениамин Игоревич словно поджидал и тут же набросился, прессуя ещё и магически. Благо хватило сил устоять под примитивным потоком эфира. Стоило магу прекратить, как спрессованный воздух издал громкий хлопок, а вокруг меня остался вымороженный участок – побочное стихийное проявление при грубом использовании одарённости.

– Ты как смеешь опять опаздывать, Колыванский?! По-твоему, Его императорское величество оплачивает обучение просто так?! – начал он и в той же канве продолжает, привлекая внимание пусть редких в учебное время, но учеников. “Какого хрена?!” – захотелось возопить, почему их не было в прошлый раз, а теперь, когда придурку замглаве приспичило поиграть на публику, эти заблудшие овцы здесь?

Разнос продолжается, а я терплю. В принципе, это даже нечто новое в жизни – сносить издевательства. Такого нет в среде сильнейших родов, на любую подобную выходку должно отвечать. Если силы разительно отличаются, как если бы взрослый опытный маг прилюдно оскорбил юношу, то за оскорблённого заступаются старшие. Дуэль неминуема. Или даже война родов.

Но я терплю. Потому что последний в роду. Потому что большая цель оправдывает жертвы. Пусть отведёт душу, не так уж это и сложно, если не сосредотачиваться на словах. Но вернётся Ортегович и я вызову мерзавца на дуэль, а если вдруг откажется, то…

– Можно ли прекратить этот балаган? – вдруг раздался голос сзади, и я не поверил ушам – обернулся. Граф Александров собственной персоной. А с ним прекрасная Снежана и какие-то ребята.

– Что это ещё за…– было завозмущался Вениамин Игоревич, но тут же смекнул, что маг в могуществе Боярина не может быть кем-то с улицы. Причём, как помню, Александров умеет ещё и скрывать часть возможностей – не зря же вхож в Шестёрку.

– Нам нужно поговорить с Игорем, – спокойно произнёс Александров, но каждый из оказавшихся в огромном холле расслышал в голосе рёв ураганов.

– Я… я не против. Колыванский, ты свободен на всё время, сколько понадобится сим достойнейшим господам.

Захотелось плюнуть ему в морду. Не удостаивая ответом, я уже окончательно развернулся к пришедшим магам и нашёл взглядом девушку, кажется она рада, но вид имеет привычно надменный. Красотка моя!

– Очень неожиданная встреча, Ваше сиятельство.

– Пошли найдём другое место для разговоров, – хмуро отозвался глава семейства и я вдруг отчётливо понял, что тот в гневе. И сразу же обратил внимание на трёх парней рядом. Похожи на графа, разного возраста, точно сыновья. А когда все развернулись и пошли на улицу, я с изумлением отметил, как они двигаются – такое вырабатывается только от занятий пластунским боем. Зачем Геннадию Андреевичу этот боевой отряд?

– Там есть тихое место, – с лестницы показал я в сторону сергиевской школы.

В молчании прошло несколько минут. Я поймал пару быстрых взглядов от Снежаны. Девушка взволнована и возможно, не от радости встречи. Чего же там у них приключилось?

Немного не доходя ветхого здания, мы остановились. Граф тут же заговорил:

– Скажи ему, – дернув головой, он обратился к дочери.

– Пап, ты только не зли…

– Я хочу, – уже не скрывая гнева, буквально проревел граф, – чтобы об этом сказала ты!

Снежана побелела, враз став олицетворением имени. Я же ощутил, как в вены потекли струйки ярости. Пусть с нашей первой встречи прошло не так много времени, но я уже не беззащитный Новик. Пришла чёткая уверенность, что остановка времени мне поддастся, а ладонью я скользнул под рубашку и нащупал ладанку. Без труда, словно долго учился, смог прорвать пальцем нити и окунул кончик внутрь. Крепко сжав кожаные края, вернул руку на место. Теперь мне хватит долей секунды, чтобы облизнуть порошок и превратиться в берсеркера.

– И-и-игорь…– дрожащим голосом проговорила девушка, со страхом заглянув мне в лицо. – Т-так получилось, что я беременна… э-э… от тебя.

Я несколько растерял готовность к бою от неожиданности. Брови невольно взлетели на лоб.

– Это невозможно.

Граф прошипел ругательства, а сыновья поддержали. Я ощутил, как эфир начал характерно звенеть.

– Понимаешь, – отвела она взгляд, – когда мы были вместе, мне пришлось… вернее, я захотела помешать тебе умертвить семя. Ну, может быть зря, – приняла она виноватый вид, – но это получилось. Можешь сам посмотреть.

Она показала на живот под платьем. Он, конечно, ещё не вырос, но магическое ядрышко ощутить можно. Не все подряд могут, до некоторых пор одарённые мамы даже способны скрывать биение новой жизни внутри себя, но точно не от такого могучего отца. Кажется, тут история моей жизни закончится.

Я нервно рассмеялся и посмотрел на палец с коричневым кружком порошка. Сдул и вытер о штаны. Было дёрнулся один из братьев, но его остановил граф.

– Это неожиданная новость, красавица моя, – мягко посмотрел я на Снежану. – Как представитель рода, я рад. И весьма могущественного, прошу отметить. У нашей дочки будет большое будущее. Перед тем, как твои родные заслуженно превратят меня в кровавые клочья, я должен кое-чего сказать тебе. На ухо. Можно?

Уничтожающий взгляд графа я встретил прямо. И выдержал, пока он не кивнул. Нужно предупредить Снежану, что наша девочка не сможет быть обычной представительницей рода, а ещё в раннем отрочестве уйдёт к Синеглазым ведьмам на обучение. Не я принимал решение о зачатии, поэтому пусть несёт это бремя одна.

– Папа! Ну пожалуйста! – с уже мокрым лицом обернулась к семье девушка, но сникла под грозными взглядами. Догадываюсь, что слёз и мольб было уже много.

Мы отошли на шагов десять. Я уже смело взял её лицо в ладони, поймал взгляд и шумно зашептал:

– Снежана, послушай меня внимательно. Это касается нашей дочки…

– Иго-о-орь, – разрыдалась она. – Прости меня, я такая дура. Н-не надо было это делать. Т-т-т-теперь тебя убьют.

– Это уже не важно. Девочка моя, послушай: наша дочь не простая. Ты должна родить её не смотря ни на что. Запомни – роди и вырасти, хотя бы до созревания.

– А что потом? – воззрилась мокрыми глазами она.

Нас прервали. Откуда ни возьмись появился Сергий:

– Ух ты! А что это у нас происходит тут? – дед крадущимся шагом обошёл группу Александровых и заглянул в лица. – Ба-а! Какая встреча!

Его появление весьма смутило и графа, и сыновей. Может это они у него бою учились? Хотя всё же надо посмотреть, что могут, чтобы судить. Боюсь только, что долго махать конечностями не придётся – магией зашибут, а сопротивляться я не буду.

– Ваше благородие, – сквозь зубы проговорил Геннадий Андреевич, – могли бы не мешать нам? Тут семейные дела.

– Конечно могу, – поднял дедок руки, – токмо, похоже вы не для бесед тут собрались. Кажется даже, что бить кого-то будете. Уж не Игорёшу ли?

Хитрые глазёнки Сергия впились в меня, потом тут же вернулись к Александровым.

– Сергий Потапович, позвольте нам самим решать, в каком ключе решать проблемы.

– Геннадий Андреевич, – картинно изобразил оскорблённую невинность дед, – ну что вы так сразу? Я старый, мудрый, забывчивый. Помогу вам конфликт уладить и забуду о нём. Всем хорошо. Лучше же миром разойтись, чем битыми, согласитесь?

– Это вы к чему? – проскрежетал Александров.

– Ой, право дело – пустячок, – махнул дед рукой и вдруг пошёл к себе в школу, но после нескольких шагов остановился. – Сегодня у Игоря занятия боем. И он на них явится. А всем, кто вздумает этому помешать, я глаз на жопу натяну и моргать заставлю.

Я чуть было не расхохотался. Дед в своём репертуаре.

Повисла тишина. Видимо Александровы не уверены, что смогут раздавить Сергия, как жука. Либо же он имеет некий высокий статус, не зря же сам граф “благородием” назвал. Я особо и не расспрашивал старика, а тот не спешил хвастаться.

И всё же я действительно задолжал Александровым. Что ни говори, но наши жаркие встречи со Снежаной были большим риском. Её отец совершенно верно пришёл смывать кровью пятно позора. Быть может, знай он о том, к какому действительно я принадлежу роду, то мы бы просто обручились, но…

И всё же, зачем ему такой отряд? Хватило бы и собственных сил. Не такой уж я и могучий маг.

Граф начал советоваться с сыновьями, а Сергий, демонстративно поплевав на ладони, сложил затем руки на груди и с ухмылкой застыл в ожидании.

Меня вдруг осенило, но додумать ценную мысль не успел – к месту событий причалили новые неожиданные участники:

– Игорь, а что тут происходит? – поинтересовалась Марина. Рядом с ней Иван, мы поздоровались.

– Я позвал Маришку, когда увидел, что ты с этими куда-то пошёл, – шепнул брат.

– Так, Марин, – это Снежана. Снежана – это Марина. Я вас представлю друг другу получше позже, но пока что мы по одну сторону.

Сергий с тёплой улыбкой помахал прибывшим и ситуация вновь повисла в ожидании развязки. Я прикинул шансы, всё взвесил и говорю:

– Геннадий Андреевич, позвольте выразить вам моё глубочайшее сожаление случившимся. Право слово, мне понятен Ваш гнев. И я очень хочу загладить вину. Более того, уже имею некий набросок, как это сделать. Готов утверждать, что вы точно не ожидали подобного. Можно ли обсудить это наедине?

На меня всё время смотрели несколько пар хмурых глаз. Дети похожи на отца не только внешне, но и повадками. Хорошее у них воспитание, что в минуты нужды действуют единым кулаком. Разлад в семье – хуже пожара.

Граф молча отделился от группы и пошёл в сторону тренировочных площадок гимназии, где только на дальней занимаются ребята.

Я показал друзьям и Снежане большой палец и припустил следом. В груди трепещет предвкушение от возможной победы. Бескровной и взаимовыгодной.

– Говори коротко и по существу, – грозно заявил маг, остановившись и вперив тяжёлый взгляд.

– У вас есть имение рядом с Усть-Ижорой? – пошёл я с козырей, напрягшись в ожидании. Граф ведь может и отрицать его наличие.

– И что с того?

– Как так вышло, что там появился призрак?

Тут самообладание Геннадия Андреевича уже дало трещину, в глазах вспыхнул огонёк интереса, разбавив общее настроение гнева и пренебрежения.

– Тебя это не касается.

– Тут Вы не правы, Ваше сиятельство, – сыграл я мимикой. – Касается и больше, чем можно представить. Давайте я немного расскажу о причинах, может даже удастся удивить. Всё началось с того, что Ваш отец или дед вынудил молодых обвенчаться в пользу могущества потомства. Обычная практика, но порой даёт осечку. Не без помощи сердобольных родственников, конечно, но не будем сейчас гадать. Вышло же так, что родившийся ребёнок был блаженным. Потянулась череда мучительных попыток вернуть ему разум…

Граф потемнел лицом и поднял руку.

– Хватит. Не продолжай, – хорошо видно, что те события отзываются большой болью. – Совершенно не понятно, как ты об этом узнал, но причина появления призрака именно такая. Что дальше?

– Я могу справиться с проклятьем Вашего имения, но необходима помощь.

– Никто этого не может. Ни я, ни тем более ты.

– От того, что сгину в битве с ним что-то поменяется? – смело посмотрел я на графа. Он немного выше, подавляет ещё и аурой, но мне не занимать наглости. – Либо Вы зашибёте, либо там, в попытке искупить вину.

– Это бессмысленно.

– И всё же, если я одолею призрака, Вы признаете за мной право на руку дочери?

В последовавшем молчании, слышны крики учащихся управлению стихиями ребят и шум от используемых форм. То взрыв, то треск, то свист. Сзади о чём-то весело рассказывает Сергий.

– Так как это невозможно, то да. Я признаю тебя. Тот, кто на всю Русь смог бы одолеть такой страх достоин Снежаны. Что тебе нужно?

– Благодарю, Ваше сиятельство, – склонился в поклоне я. – Насколько мне известно, Вы очень влиятельный человек. Входите в шестёрку самых могущественных родов. Наверняка можете достать что-то из заморских товаров. Мне нужно шесть камней концентрации эфира из Англии.

– Я первый раз слышу о таких, – уже с заметным интересом посмотрел на меня граф.

– Они есть. Только прошу Вас, проделайте всё тайно, с введением в курс дела, как можно меньшего количества людей.

– Полагаю, что камни могут дорого мне обойтись. Ты уверен в том, чего просишь?

Я кивнул и говорю:

– Иначе никак. Это единственный способ на данный момент. На кону Ваша и моя честь. Жизни. Я иду на это только потому, что точно знаю, как поступить.

Гнев больше не душит Геннадия Андреевича. Брови расползлись, хотя борозда морщины и не разгладилась полностью. В глазах уже нет жажды уничтожить, а эфир перестал предупреждающе звенеть. У меня получилось.

– Я согласен.

– Моя глубочайшая благодарность и признательность, – тут же склонился я.

Понятно, что после всего случившегося нам было нужно собраться на разговор. Опять же нехотя, но граф позволил Снежане остаться – Вениамин Игоревич тут же отрядил несколько проверенных солдат в охранение. Сама же делегация Александровых отбыла в Москву, как я позже узнал. Несложно догадаться зачем.

А вот Сергий доходчиво объяснил, что его угроза распространяется и на меня, поэтому занятия по рукопашному отменить не удалось. Мы с Мариной едва успели помочь Снежане с размещением, как уже было нужно бежать, а что началось на тренировках – лучше не вспоминать. В деда будто бес вселился. Я в итоге не преминул спросить про сыновей графа, а тот ответил:

– Кого я только не учил, Игорёша, – зыркнул он и прихлебнул из чашки, бодренький. Мы же едва дух в теле держим – растянулись на лавках. – А ты смотри не думай, что за тебя зуботычины буду раздавать. Это я просто мимо проходил. Интересно стало о чём речь ведёте. Вдруг, думаю, по грибы собрались, так я подскажу, какие лучше не собирать.

Мы, словно икая, рассмеялись. Надрывно и умирающе.

Отдав долг учению, неспешно двинулись к гостинице. Наконец настала пора разговоров. Как и всегда – всей сути я сказать не могу, с каждым человеком есть свои ограничения.

– Значит, обрюхатил и свалил из Колывани, – хихикнула Марина. – Да никого попало, а дочь самого графа Александрова. Это… просто верх смелости и вольнодумства. Уверена, когда поползут слухи, ты станешь героем.

– Только этого не хватало, – проворчал я. – Ты лучше пресекай их.

– А на что сговорились? – как завзятая сплетница, сощурилась Марина. – Она тайно родит и типа ничего не было? Или аборт?

– О Боги, нет. Я пообещал графу, что разберусь с проклятьем родового имения, а он, взамен, даст добро на свадьбу.

У Марины распахнулись глаза, полны удивления и тех самых ноток, что будят мою совесть.

– Прости. Я понимаю, что это неприятно и…

– Так-так, – закивала она, – что там за “и”?

– Ну, – повёл я головой, – как бы… мы с тобой близки, а тут снегом на голову это всё. Наверняка ты чувствуешь себя преданной, но это вовсе не так.

Идём по аллее в сторону дома, где остановилась Снежана.

– А как? – невинным голоском поинтересовалась огнёвка.

– Марин, ну чего ты меня мучаешь?! Я и сам не знаю, как всё так вышло.

– Даже помучить теперь нельзя? – изумилась она.

– Можно, – проворчал я, наливаясь тяжестью и смотря под ноги. – Имеешь полное право.

– Ах-ха-ха! – залилась та смехом. От моего косого взгляда её разобрало пуще прежнего, аж досада берёт.

– Ну чего?

– Ой, Котик, – с трудом успокаиваясь, схватилась она за рукав, – ты просто нечто. Приятно, знаешь ли, немного поиграть с твоими чувствами. Самую малость. Иди ко мне!

Она откровенно прижалась и притянула для поцелуя. Страстного и жадного.

– Я же не дура какая-нибудь. С самого начала было ясно, что тебя несёт по жизни вихрь. А вот если будешь заглядывать ко мне – это будет хорошо.

– В смысле заглядывать?

– Ну, ты же к этой благородной красотке переселишься теперь.

– Так, я курить хочу, – нервно отозвался я и потянул Марину к скамейке. Быстро забил, глубоко затянулся, привычно ощущая, как дурманящий яд пошёл по жилам. Потом говорю:

– Не хочу я никуда переезжать. Мне в Удаче хорошо.

– А графская дочка?

– Её Снежана зовут.

– Игорь, ты что хочешь оставить её одну там? – прыснула Марина.

– Нет. Пусть с нами живёт.

– Ага. Ты ничего не забыл? Снежана – это представительница рода Александровых. Дочь графа, одного из Шести. Какая к чёрту гостиница?

Я пожевал губы и подвигал бровями.

– Спросим у неё, короче.

– Вот ты простой, – рассмеялась девушка. – Даже если согласится, то бросит тень на репутацию. Тебе потом граф спасибо не скажет.

– У меня нет других вариантов пока.

– Хи-хи, ладно.

– Когда придём, дашь нам некоторое время на поговорить? Это касается будущего ребёнка.

Через минут десять уже оказались на месте. Дом из престижных, в три этажа. Отряд охраны по периметру. Словно золотая клетка для дивной птицы.

Марина порывалась остаться снаружи, мол, поболтает с ребятами, ногами на качельке подёргает, но я настоял на обратном. Служанка быстро оповестила госпожу о нашем прибытии и вот уже в гостиную вошла Снежана. Статная, душистая и красивая, в лимонном платье до пят.

– Ты наконец расскажешь, что это за девка рядом с тобой отирается?

– Меня зовут Марина, госпожа, – склонилась она. – Прошу простить за навязчивость. Я здесь по воле Игоря.

– Это правда, – кивнул я, откровенно любуясь дочкой графа. – Давай присядем и я всё расскажу. Так соскучился, ты не представляешь себе.

– Как-то было непохоже, – дернула она головой. – Хорошо. Аннушка!

Снежана извлекла колокольчик из кармашка и несколько раз позвонила. Получив указание накрыть стол, служанка поспешила на кухню.

Потекло размеренное повествование. К моменту ожидаемых вопросов про будущее нашей дочки, Марина всё верно поняла и ушла помогать Аннушке по кухне. Я удостоверился, что нас никто не слушает и уже тогда говорю:

– Свою первую дочь я пообещал кое-кому. Не подумай чего плохого, это не жена-игрушка и не жертва. Она станет адептом великой силы.

– Я не понимаю, – помотала девушка головой. Жадно осушив бокал с вином, я пересел к ней на софу и взял за руку. Снежана заметно вздрогнула.

– Просто поверь мне. Я не называю имён из желания уберечь тебя. Чем меньше людей будет знать о существовании этого тайного общества, тем лучше. Наша дочь станет последователем этой школы и проживёт долгую, достойную жизнь.

– А что, если я не захочу? Игорь, ты хоть понимаешь, как это всё звучит? – румянец стал разливаться по щекам всё больше волнующейся Снежаны. – Сначала папа устроил скандал. Я думала стены дома упадут нам на головы. Заставил ехать с ним и всю дорогу рассказывал, как будет тебя убивать. Я чуть с ума не сошла. Ничего не помогало. И упрашивала, и плакала от бессилья, и грозила покончить с собой. Братья тоже вдруг ополчились. Даже Олег. А ведь обычно всегда меня защищал. Представь? Собрались все и едут лишать тебя жизни. Это потом уже стало известно, что в Москве совет созывается. Я чего только не передумала, какие только варианты не перебрала. Уже хотела нож в живот воткнуть, – всхлипнула Снежана, перейдя на жаркий шёпот. – И тут ещё, в Петергофе. С одной стороны – папа с братьями, с другой – ты. И все готовы друг друга поубивать. Ты не представляешь каково мне… Почему наша дочь должна куда-то уходить?

– Потому что я обязан им жизнью, моя милая, – мягким голосом сообщил я, поглаживая по руке. – Все мы обязаны. Просто уже не помним заслуг этого тайного общества. Много воды утекло с тех времён, когда были спасены. И, конечно, имея я возможность, то обсудил бы это всё до зачатия.

Смущение взяло верх и у Снежаны дёрнулись в улыбке уголки губ.

Говорю:

– Давай не будем сейчас думать и гадать. Ещё столько лет впереди. Сейчас есть дела поважнее.

– Да, кстати! – с новой силой запылала яшма в её глазах. – Что это ещё за Марина? Ты меня на простушку променял?!

– Цветов в саду много не бывает, – улыбнулся я.

– Это как? – захлопала она глазами.

– Это значит, что ты красивая, ценная и менять я тебя не собираюсь.

– А она тогда чего с тобой ходит? – полушёпотом спрашивает Снежана. Служанка и обсуждаемая персона уже за дверью.

– Вы подружитесь, точно тебе говорю. Тебе знаешь, как весело будет?

– Я и сама могу найти себе развлечения, – прошипела Снежана напоследок, а на стол уже стали расставлять первые и вторые блюда.

Марина вдруг подхватила белоснежную салфетку и склонилась к Снежане.

– Госпожа, – томно прошептала она, – позвольте я смахну крошечку…

И действительно, нежно прихватив за подбородок, она лёгким движением провела тканью в уголке рта Снежаны. Сцена выполнена столь намекающе, с буквально плещущейся похотью из уст, глаз и приоткрывшегося декольте Марины. Я подумал, что моя высокородная возлюбленная сейчас ударит безумствующую простушку, может даже прикажет ребятам из охраны наказать её, но щёчки раскрасил румянец, Снежана сглотнула и говорит:

– Благодарю.

– Позвольте я поухаживаю за Вами? – тут же спросила Марина, не думая выпрямляться и всё так же находясь в двух пядях от лица.

– Хорошо.

– Ань, – обрадовано воскликнула Марина, принимая нормальное положение, – я тут сама управлюсь.

Служка поклонилась и вышла.

Я сижу глупо улыбаясь. Марина, похоже, лишена всяких скоб. Нужно неожиданным манёвром взять крепость – она бросится на штурм так, словно всю жизнь только и ждала этого момента.

Пару раз едва не подавился. Моя шальная огнёвка напитала банальную трапезу такой томной подоплёкой, что Снежана только и могла бросать растерянные взгляды на меня.

Вопрос: кому и где жить, встал после. Хоть и вымотался уже, но я снова начал дипломатично вводить новоприбывшую в наш петергофский быт. К счастью, на время беременности, граф Александров велел дочери пожить в Санкт-Питербурге, где есть всё для достойной жизни и, главное, обеспечения безопасности. Но заглянуть в гостиницу Марина Снежану таки уговорила, мол, чтобы знала куда ехать в случае чего.

Оставив девушек наедине, я вышел покурить. С чувством мощнейшего облегчения. Это же подумать только – ещё несколько часов назад мне грозила смерть, даже более того – я был готов её принять, но вот ураган утих и паруса надувает уже простой морской ветерок.

Пока курил, пообщался с ребятами из охраны. Вообще они стояли молча, я сам подошёл – всё же мою будущую жену охраняют, мать моих детей. Нужно понять, насколько можно доверять. За короткое время выслушал пару десятков анекдотов и, в целом, убедился в надёжности. Эти не только патрулями в жизни ходили – под руководством Ортеговича довелось зачищать бандитское логово, а также ловили летучую тварь по ближайшим деревням, весьма досаждала хозяйству. Меня знают и уважают, поэтому просьбу смотреть в оба и, если вдруг что, отправить весть, восприняли спокойно, без обиды. Крепко пожав руки, я вернулся в дом.

Девушки успели построить планы на вечер. В честь приезда столь значимой персоны, а также по целой череде поводов: долгожданная встреча, беременность, мирное разрешение конфликта, – мы будем праздновать, не щадя кошелька и невзирая на простой статус приглашённых: Ивана с Катериной. Снежана быстро заразилась от Марины тягой на шалости и безумные поступки. Времени на подготовку почти не осталось, так что мы скорее отбыли. Нужно подготовить гардероб и уговорить брата с его девушкой. Вечер обещает быть грандиозным.

Какая свадьба без драки? И хотя у нас не свадьба вовсе, но драку никто не отменял.

Ресторан выбрали красивый. Много стекла, хрусталя и света. Большие окна и вычурная роскошь. Вообще я предлагал занять более спокойное место, но тут уже Снежана скомандовала не спорить и мы влились в сверкающее великолепие зала.

Иван и Катерина в нарядной, но при этом простой одежде – костюм-тройка и чёрно-белое платье с длинным рукавом. Это всё, что удалось найти за короткое время. Марина же снова облачилась в кожу, продолжая искать идеал эффектности и понемногу докупая то куртку, то штаны. Красный декоративный плащ и алые губы – роковая часть образа.

Наиболее достойна выбранного зала, конечно, Снежана. Её роскошное бледно-винное платье, в купе с рубиновым колье, производят неизгладимое впечатление. Как и Иван, к месту мы явились в плащах, пусть даже и воспользовались тёплым экипажем – эдаким великаном среди мелких собратьев припаркованных рядом. Под плащ я надел снежно-белую сорочку и брюки. Но не обычного кроя, а с проставкой в паху и коленях – вдруг придётся ногами махать.

Как в воду глядел. Нам хмель голову не кружил, как-то все воздержались, разве что слабенький мёд или квас, который пили мы с братом, а вот господам дворянам, что нагрянули в ресторан посреди веселья, он застлал разум.

Самое обидное, что мы только разгулялись. Уже и песни пошли, и ансамбль заиграл требуемое, а тут эти пошатывающиеся маги. И ведь могли пройти мимо, но окна большие, внутри светло и яркие наряды. Мужчинам захотелось потанцевать.

– Мы не танцуем, – с усмешкой заявила Марина. Снежана так вообще проигнорировала.

Я склонился к уху Ивана и говорю:

– Брат, сдвинь столы так, чтобы когда эти утырки полетят, меньше посуды разбили. Прям дорожку к окну сделай. Я попробую оттянуть драку.

А белобрысый дворянин тем временем начал хватать Марину за руки, да и остальные оживились. Огнёвка ловко отбилась и дала пару точечных ударов по болевым. Молодой маг взвизгнул и, оглашая зал криком, завалился на пол.

– Так! – проорал я. – Тихо все, тихо. Ну, чего смотрите. Дамы не желают танцевать.

– Тебя…– едва волоча языком, стал говорить ближайший, но полезли с репликами остальные и он долго добивался тишины, чтобы продолжить, – тебя… забыли спросить. Мы… хотим танцевать и… точка!

– Готово, – шепнул Иван.

Упавший оказался подлым малым, чуть отделавшись от боли, плюнул огненным шаром в Марину. Я едва успел заметить колебания эфира и интуитивно исторг струю воды. Раздался лёгкий взрыв и всё тут же заволокло паром. Я, не упуская и терции времени, кинулся к противникам.

Три на ногах, один пытается подняться. Первый стоит боком – двоечка в голову, коленом в живот. Слышен хруст. Второй уже полубоком. Я зарядил с ноги в грудь, но в последний момент одумался и по инерции залепил локтем в скруте – сознание вылетело тут же.

В теле ярость, руки просят крови. Еле сдержался, чтобы не пробить третьему в сердце – это бы вызвало разрыв жил и мгновенную смерть. Но нельзя. Поэтому бью в подсаде в колено и тут же встречаю локтем в голову.

Последнего ударил уже в присядке ребром ладони, словно рубя. Пар к этому времени стал рассеиваться, я вызвал лёгкий ветер и вот уже сбежавшимся служащим явилась картина с четырьмя поверженными магами. Разбился всего один бокал.

Чуть погодя в ресторан прибежал патруль. Я продемонстрировал бляху, дал показания и велел зачинщиков драки отправить сначала к лекарю, а потом в темницу. Никаких поблажек и уступок. Оскорбление чести, угроза жизни, порча имущества. На утро обещал явиться для дачи письменных показаний.

Не прошло и десяти минут, как зал принял прежний вид, а нас искренне поблагодарили за изящное решение конфликта. Снежана распорядилась, чтобы счёт выставили семьям мерзавцев.

Мне даже пришлось успокаивать дочь Александрова, грозящую четырём незадачливым пьяницам всяческими карами, мол, как посмели, но я постарался остудить пыл. Ребята, конечно, дураки, но своё уже получили. Вернее, дополучат. Варить их в чанах с маслом или медленно поджаривать на углях не стоит.

Страсти понемногу улеглись и мы продолжили. Стараниями владельцев ресторана и руками прислуги, инцидент практически выветрился из сердца, уступив место веселью и радости. К нам даже присоединились ещё трое дворян, но адекватных и дружелюбных. Как я понял – узнали в Снежане дочь графа. На одном из перекуров, ко мне вышла сначала Марина, а потом и Снежана.

– Котик, ты меня поразил этим выстрелом, – успела признаться огнёвка до появления второй девушки. – Как успел?

– Пришлось поднапрячься. Хотел обратить воду в лёд, но не вышло.

– Да, меня тоже это вопрос волнует, – заявила Снежана, подыскивая место, куда сесть. Я поднял руку, привлекая внимание обслуги, но те не заметили, пришлось щёлкнуть пальцами со вспышкой. Вскоре для всех вынесли стулья.

Я перезабил и говорю:

– Какие бы вы не были одарённые, а защищать вас надо в первую очередь. И дело не в гневе Геннадия Андреевича, а в моих принципах. Думать-то и некогда в такие моменты. Просто сражаешься. Убиваешь и стараешься выжить.

– Я видела много состязаний и даже серьёзных драк, – проговорила Снежана, – вспомнить хотя бы колыванский отбор в гимназию. И там, и сейчас, ты показываешь совершенно иное мастерство, Игорь. Мои братья и отец тоже владеют навыками рукопашного боя. Это действенная школа, доступная только самым могущественным родам. Но, мне кажется, что даже на их фоне ты выделяешься. Кто был твоим учителем?

Я посмеялся.

– Не был, а есть – это Сергий. Помнишь, мы с Мариной на занятия пошли – вот.

– Поняла, – коротко кивнула Снежана, но решила дополнить, – а на отборе разве ты не показывал то же мастерство?

– Ой, там было всего несколько трюков, что мне удалось освоить в портовых драках. Зато очень действенных, ибо ничего жёстче этих безжалостных драм я пока не встречал.

– Расскажешь о какой-нибудь из? – воспылала интересом графская дочь.

– Естественно, – улыбнулся я, памятуя о её пристрастиях.

На следующий день учёбе тоже было не суждено случиться. Проснулись поздно, пока минули завтрак и проводы Снежаны – уже обед, а там и занятия у Сергия.

Ещё и показания пришлось дать. Поправшие правопорядок уже успели прийти в себя и протрезветь. В тесной комнатке для посетителей громко ругалась дородная дворянка, которая оказалась родственницей одного из задержанных. Я попросил главу тюрьмы не раскрывать причин моего прихода и роли в заключении преступников.

Позже, не доходя школы, Марина мне рассказала одну из последних сплетен-страшилок. Муж какой-то знатной особы, оказался любителем сходить налево. Не то чтобы это было для супруги тайной, просто всё ей хотелось поймать изменника в процессе и тем самым прижать. Каждый раз он ловко проворачивал встречи и жена кусала от досады локти. Марина особенно отметила, что той даже не столь важен стал сам факт измены, сколько хотелось победить в необычном соревновании. И таки удалось, но не совсем желанным образом.

Мужа нашли убитым в гостинице. В комнате была ещё и любовница, тоже мёртвая. Широкую огласку же новость получила в силу особенностей смерти – оба тела были буквально раздавлены, словно попав под огромный кузнечный пресс. Сломанной оказалась и кровать и даже доски пола местами треснули. Тела удалось опознать лишь чудом, ибо магическая их часть уже успела полностью раствориться, но сохранились лица.

Подозрения пали на жену. Та же клялась и божилась, что об изменах знала уже давно, но лишь хотела застать мужа за непристойным делом. Дать пощёчину, высказать обиду в лицо, но никак не убивать. От казни её спасла только стихия и возможности – вдова оказалась Новиком-водником.

– Так, – глянул я на часы, – минут тридцать ещё есть. Давай зайдём за сапожками, которые ты хотела, и у меня табак на исходе.

Немногим позже сели на скамейке перед парадным входом в гимназию. Я раскурил трубку и говорю:

– Странно. Бытовые конфликты обычно легко разъясняются. Может, она просто подослала наёмного убийцу?

– Да, похоже на то. Поэтому она до сих пор под стражей.

– Скорей всего, вину таки возложат на неё. Раз такой шум поднялся, нужно обязательно довести до конца. Или казнь, или сошлют в острог.

– Котик, а ты бы не мог повлиять на приговор? – вдруг спросила девушка.

– Зачем?

Она встретила моё удивлённый взгляд открыто.

– Это прямая родня швеи, у которой я постоянно бываю. Мы стали уже достаточно близки и хочется помочь.

– Даже не знаю, Морена…– покачал я головой. – Ортегович в Москву укатил, а замглавы тот ещё пёс. Здесь нужны доказательства.

– Жаль, – скуксилась девушка. – Она постоянно в слёзы срывается, мол, не могла Зинка такое сотворить.

Я глубоко вдохнул и натужно выдохнул.

– Посмотрю, что можно сделать.

– Ой, Котик, правда? – искренне изумилась она.

– Только ради тебя.

Марина бросилась обнимать и целовать, я едва успел убрать горящую трубку. Прохожие одарили нас осуждающими взглядами.

После занятий боем, уговорил Марину зайти ещё на часик на тренировочные площадки, где отрабатывают практическую магию. В большинстве своём боевые атакующие конструкции.

Может потому, что я только недавно начал развиваться в стихийной сфере, но какого-то отторжения ни к одной не испытываю. Все даются более-менее хорошо. Проблема только в тренировках. Дабы на поле боя солдат мог легко вызвать любимую форму, нужно тысячу раз натренировать её на площадке. Мне формы даются лишь благодаря высоким возможностям в концентрации.Хотя мы не тренировали стихийную магию в Свейском Королевстве, но я ни дня не сидел без дела. Не потому что не хотелось, а потому что отец жёстко следил за тренировками. До сих пор есть лёгкий жар обиды от успехов Биркира, вот только теперь стало понятно – пусть он и был всегда впереди, но мы двигались и росли. Сейчас я могу легко вызвать ледяное копьё, водяной или иной хлыст, сжать огонь в шар, либо же просто заставить аэр двигаться быстрее. Ничего особенного, но это одни из наиболее используемых форм в бою.

– И чего делать будем? – громко спросила Марина, стоя на расстоянии пятидесяти шагов.

– Давай устроим шуточную дуэль. Только ты меня бей по-настоящему, а я буду рядом с тобой.

– А чего это мне поблажки?

– Это не поблажки, – рассмеялся я. – Просто, если мужчин шрамы красят, то ты же не хочешь себе такое уродство?

Она залилась смехом.

– Нет, конечно. Иначе ты потеряешь ко мне интерес.

– Думаешь, я только из-за постели с тобой?

– Всё, хватит вопросами бросаться!..

В меня полетел шар. Быстро! Проще увернуться, но мы здесь для другого. Задал эфиру форму водяной стены, как вдруг мяч пробил её.

Слабее и почти не опасный, но благодаря скорости он обдал правую руку жаром, а нос скрутило от запаха палёных волос. Я зашипел от боли.

– Лови ещё! – звонко прокричала Марина, а ко мне уже мчит новый снежок из огня. Маленький, такие легко творить, словно горох через трубку пулять, набив им рот.

Я завертелся волчком. Пришлось таки отступить к последнему бастиону – моим способностям в рукопашном бою, его акробатической части. Скачу, верчусь, уклоняюсь! У Марины громовская школа во всей красе – простота, скорость, мощь.

Взяла досада. Я же не заяц, чтобы скакать и бегать. Нужно показать, каков он – чин Гридя. Наследник ли я рода или слабак?

Распластавшись в очередной раз в воздухе, на короткий миг, я выбил из головы все мысли, а также чувства пространства и тактику дальнейших движений. Словно остановившись во времени, но без умения Ахримана.

Представляю, как ветер обрушивается на водную гладь, как подхватывает её. Сначала мелкой моросью, потом каплями, и вот уже ввысь стремительно поднимается бурлящая стена воды.

Теперь нужно скрепить образ магическими формулами. Они простые, но каждая должна оставаться в уме как раскалённое железо. Нужна большая концентрация. И чем сложнее образ, тем больше формул.

Я сумел провернуть всё это за доли секунды. Смог бы и на поле боя, но это огромный риск. Без ложной скромности нужно согласиться, что большинству такое недоступно, только уникумам, вроде Нестора.

Готовая конструкция издала особый звон и тут же потянула из меня силы. Жадно, ненасытно, я едва успел ограничить эти аппетиты, как, наконец, ловко приземлился на ноги, а мир наполнился рёвом. Со свистом и хлопками, с влажным запахом свежести вверх ударила струя воды. С каждым мгновением она становится мощнее. Сердце замерло от страха за Марину и я большим усилием остановил рост. Вокруг тысячи пудов воды, перевитые жгутами воздуха, и вся эта титаническая масса вращается с безумной скоростью. Уже успела в землю закопаться на сажень, отчего к бело-голубой гамме примешалась коричневая.

Наше состязание окончилось. Остается ждать, когда отпущенная мною сила израсходует себя и стихия угаснет. Ничто не может прорваться сквозь грохочущую стену. Кличет ли меня Марина, а может, кто прибежал подивиться, не представляется возможным – я крепко увяз в самом центре водяного буйства.

Наконец запас начал иссякать и стихия медленно осела. В ноги толкнулись волны, побежали по земле дальше и обильно обрушились в специально устроенный для этого арык.

На меня смотрят две пары глаз: Маринины и учителя по маг.физ-ре. Девушка – шокировано, а наставник полон восторга.

– Вот это ты молодец! – заключил он, к сожалению, не запомнил имени.

– Спасибо, – поклонился я. – Ничего, что мы тут…

– Важно иное, Игорь…– он прервался, ибо не сумел перепрыгнуть ров и грохнулся в него. Я бросился на помощь.

Вскоре учитель снова предстал пред глазами, нисколько не смутившись падением.

– Важно, что ты можешь создавать столь сложные формы. Давай почаще на занятия приходи, хочу посмотреть, как будешь справляться с другими. Из стандартного ряда.

– Очень постараюсь, господин магмейстер.

– Брось величать, я всего лишь преподаватель, – хлопнул он по плечу.

– Зато очень хороший, – ответил я улыбкой. – Скажите, почему готовая форма сосёт силы без остановки? Я едва успел это остановить.

– Пробелы в образовании, дружище, – усмехнулся он. – Суть в том, что ты должен рассчитывать, насколько сильным будет результат. Надо чуть припугнуть, едва-едва даёшь напитаться, ну, а коли там прям замес пошёл – бей в полную силу. Лучше вложиться в один удар, чтобы уж наверняка.

– Вообще не понятно, когда стоит остановится, – признался я.

– Тут только с опытом приходит чувство. Так что, не пропускай физру, – подмигнул он. – Ладно, мне пора обратно. Ах ты ж чёрт! Абдулов прётся…

Я помог перебраться учителю через ров, Марина встретила ободряющим взглядом, вцепилась в руку.

– Колыванский! – воскликнул замглавы ещё издалека. – Что тут происходит?

– Не переживайте, Вениамин Игоревич, – вступился учитель, – это я попросил показать его свои возможности.

– А кто это будет теперь убирать, – зло процедил тот, запыхавшись и рассыпая искры ненависти из глаз.

– Ну, кроме “кротов” некому, – развёл руками лучший, как мне теперь кажется, преподаватель в гимназии. – Я сейчас составлю отчёт и дам заявку.

Замглавы удостоил каждого уничтожающим взглядом и разъярённым комом двинулся обратно.

– Я ваш должник.

– Распрямись, Игорь. Мне радостно видеть такие успехи. Да ещё и напоказ. Клановцы-то берегут семейные наработки.

– Простите, как Вас зовут, а то я никак не могу вспомнить? – протянул я руку.

– Сычёв Мыккла Эввнэнчевич, если по-саамски, а так, можешь Николаем Ивановичем звать, – улыбнулся он.

– Мне будет трудно только отчество запомнить.

– Ну, как удобней, Игорь.

Мы попрощались. Потом я пожал руки некоторым из сбежавшихся зевак, а когда они оставили нас наедине, снова пришло время для перекура.

– Вот всегда ты так, – в шутку пожурила Марина.

– М?

– Ка-а-ак дашь, размахнёшься… словно хочешь показать ничтожность.

Я заглянул ей в глаза.

– Довлеть над тобой, Морена, я предпочитаю в кровати.

– Ух ты! Считается.

– Сегодня, если честно, стихия едва не вышла из-под контроля. Мне же хотелось создать достаточно сильный, но небольшой вихрь, чтобы можно было сократить дистанцию с тобой.

Выпущенный дым, душистым облачком стал медленно подниматься, теряясь в листве деревьев над скамейкой.

– У-у, сокращать со мной дистанцию надо и почаще, Котик, – прижалась она.

– Ну! Не на людях же, – хыхыкнул я.

– Ты же знаешь, – уставилась она полными страсти глазами, – как порой захлёстывает желание.

Мои губы взяла кривая улыбка.

– Пошли в гостиницу тогда.

– Боюсь, не дойду.

– Ты тут собираешься?!

– Давай найдём укромный уголок? – взмолилась она, потирая обтянутыми в чёрную кожу ножками.

– Ладно, пошли, – подхватил я её под руку.

Меня охватили кураж и томление. Мы скорей поспешили с людной аллеи в сторону переулков и закутков, а я, в один момент замерев, попробовал окинуть округу тонким зрением. Хоть и плохо, но удалось. Наметил путь.

С основного проспекта мы сворачиваем на широкую улочку, уже на ней, меж двухэтажных домов, взбегаем по лесенке, потом вниз во внутренний двор. Ещё марш – в сухой склад, устроенный в подвале. Пищат в полумраке немногочисленные мышки, настороженно глянул облизывающийся кот в глубине, ноздри ласкает запах фруктов и сена.

Объятый страстью, я подхватил Марину и прижал к массивной деревянной опоре. Впился в губы.

Поцелуй потянулся пылкий, со сладкими причмокиваниями. Подхватив рукой её голову, я сильней прижимаю, в то время, как языки стараются выяснить, кто главный. Сплетаясь, толкаясь и щекоча.

Дальше всё окутал туман страсти. До её миниатюрной груди я добрался быстро, лаская и руками, и ртом, а вот с кожаными штанами пришлось повозиться. Но, как только они прекратили сопротивление, наши тела воссоединились.

Замыкающему неведома усталость от рутины. Раз за разом он проверял город в поисках помощника ведьмы. Всё безрезультатно. Лёгкие же дуновения присутствия не учитываются.

В очередной раз бродя по улицам, демонический маг вдруг ощутил более сильное чувство. Сомнений быть не могло – помощник был рядом. Где-то в эфире недавно отгремела буря – Замыкающий хорошо расслышал разлетевшееся эхо выброса. И рядом с ним чётко мелькнул нужный огонёк души.

Не прошло и пяти минут, как маг вывернул на аллею и скорым шагом двинулся в сторону гимназии. Повсюду люди, прокатываются экипажи, и в целом вершится городская жизнь. Яркая, звонкая и полная различных ароматов. Но как для неё демонический маг остаётся невидимым, так и для него, практически не существует чудного разнообразия.

Замыкающий впился всеми чувствами в окружающий мир, начал прочёсывать каждую пядь. Он испытывает глубокую уверенность в успехе. Не может быть, чтобы так заметно мелькнувший след не вывел бы на хозяина. Скоро свершится суд.

Минуло десять минут, а потом и второй десяток подошёл к концу. Изумлённый, в меру отпущенных возможностей, Замыкающий замер посреди площади перед главным зданием.

Цели поисков нет. Испарилась. Чёткий след вдруг оборвался. Замыкающий потратил очень много сил, до конца не веря в возможность такого, но это случилось. Помощник Синеглазой ведьмы вновь ускользнул. Теперь демоническим магом овладела блеклая тень досады и злости. Развернувшись, он пошёл прочь. Нужно восстановить силы.

***

Проводив Марину в гостиницу, я хотел переговорить с Иваном, но его ещё не было. В итоге, покинул тёплые и душистые объятья Удачи – надо побывать на месте трагедии.

По пути заглянул к цирюльнику – усы уже начали лезть в рот, да и рожа выглядит аккуратней, когда волосы местами убраны и ловко пострижены.

Для начала наведался в штаб обороны и патрулирования. Помещение каменное, приземистое, с бараками и казематами. В приёмной начальствующего сегодня оказалось накурено, что способствовало раскуриванию собственной трубки.

В камине жарко полыхает пламя и поэтому довольно жарко. Впрочем, я довольно быстро понял что к чему – маг постоянно мёрзнет.

Выслушав, он распорядился проводить к месту, но перед этим мы немного поговорили, познакомившись ближе.

Гостиница оказалась пошибом ниже, чем Удача; скорее ночлежка. Я о ней вообще не знал: в Чёрном районе города, с виду ничем не отличается от зданий рядом. По магическим ощущениям место очень гнилое. Хозяин безропотно провёл в повреждённую комнату, где хорошо видны множественные следы засохшей крови. Подступила тошнота, но не от вида, понятное дело, а от переполненности комнаты концентрированными переживаниями боли и ужаса перед смертью. Смесь душевных эманаций и отвратительных запахов. Проветрить никто не догадался.

Служивые предусмотрительно от посещения места убийства отказались, видать, наслышаны, а хозяин просто поспешил смыться.

Я пинком выбил ставню и высунулся наружу. Жадно наглотался воздуха и уже потом вернулся к осмотру.

Комнатушка тёмная, старая, с нависающим потолком. Не самое лучшее место для любовных утех, с одним безусловным плюсом – умеет хранить тайну. Учитывая состязание между супругами, выбор хорош.

По результатам разбирательств в убийстве, явных улик найдено не было. Косвенно же было сделано заключение, что магическая мощь убийцы должна быть выше Воя, примерно на уровне начинающего Гридя. Это при том, что форма применённой магии осталась невыясненной. Любая стихийная магия оставила бы следы. Сначала предполагался Воздух, но такое срисовывание вызвало бы множество очень громких звуков, а по заверению хозяина, сначала были только обычные охи-вздохи, потом треск, сотрясение дома и всё.

Мне показалось странным, что магов не заинтересовал особый привкус свершённого колдовства. Может они его просто не ощущают? Пусть, беда и случилась много дней назад, я хорошо чувствую тонкую ауру. Как и много чего ещё, чем полна комната.

Доски в три пальца толщиной. Чтобы такие переломить надо очень постараться. Я представил, как поступил бы сам на месте убийцы, сразу сделав поправку, что искусством рукопашного боя не владею.

Ворвался бы в комнату и атаковал. Либо же зашёл тайно, хитрым образом отодвинув щеколду. Тогда бы парочка вообще не успела что-либо сделать.

Говорят, женщина была простушкой, поэтому стража сделала логичный вывод – убить хотели дворянина. Я бы поспорил, но это если не будет никаких зацепок в пользу первой версии. Сейчас всё выглядит более чем странно. Из маловероятного – убитую любил некий могущественный маг, который не мог по понятным ему причинам просто вызвать убитого на дуэль, либо запугать, и вот отследил того, кто старательно избегал слежки и убил именно в этой гостинице. Наверняка, лишь одной из нескольких.

Все действительно сильные одарённые – известные личности. От Гридя и выше, не больше сотни на весь Петергоф. И все они стихийники. Единственное, это клановое особое умение. Может оно?

Замучавшись думать, я уселся на не запачканный кровью стул и полез за трубкой. Сквозняка мало, надо дымком вонь приглушить.

Видимо придётся опираться на этот особый душок. Некую магию, какой ещё не встречал. Тут дело даже не в форме – с ней примерно понятно, а именно характер незнаком. Как было когда-то с некромантией, только сейчас я чую не её.

Сосредоточился. Всё земное отступило, мир окрасился токами эфира. Увы, не так красиво, как в дикой природе, город губит живую структуру, делая её искусственной. Чуть изменив спектр, я вгляделся в остатки присутствия, что похожи на ароматы духов. Можно разобрать даже не одарённых, но чувствую всё же стихийников в основном. Привычно много стихий Воздуха и Воды, поменьше Огня и Земли. Из всей массы выделяется только неизвестный, представляющийся белым и зыбким.

Вдруг я понял, что и в соседней комнате он есть. Сбросив покой медитации, поспешил туда. Дверь закрыта, я настойчиво постучал. Шум сообщил, что там постояльцы. Я добавил в дверь ногой.

– Чо нада, *мат*?!

– Стража, откройте!

– Кто-кто?

– Поручик Игорь Колыванский, стражник.

Щеколда глухо щёлкнула, тяжёлая дверь отворилась, чем затушила огонь свечи в руках пожилого мужчины. Обычный человек, в застиранной рубахе и портках, в глубине завозился кто-то ещё.

Я заново запалил ему свечу и вошёл. Бросил наотмашь:

– На меня не обращайте внимание. Я на минутку.

Чувства не подвели. Убийца, ну или вернее подозреваемый, был тут. И не один раз.

Мужчина с женщиной что-то сказали, но я даже не стал слушать – понятное, в общем-то, ворчание. Теперь надо переговорить с хозяином.

Его долго не удавалось найти. Успел куда-то смыться, а замещающий сын божился, что совершенно ничего не знает. В итоге, я отыскал мерзавца в питейной за углом, попробовал расспросить, но быстро понял, что тут нужен будет Иван.

Не прошло и тридцати минут, как мы встретились в Удаче. После чудовищной вони, я позвал брата в баню. Растянувшись на полках, завели разговор.

– Хорошо, брат. Что нужно у него узнать?

– Там произошло убийство. Двойное. Если получится, то надо вспомнить, кто ночевал в тот же день в соседней комнате. Той, что идёт до.

– Шансы маленькие, – почесал он шрам на лице. – Ты же понимаешь, какие это места. Все наоборот стараются забыть, что видели или слышали.

Я кивнул и поднялся подлить на камни. В парилке светло – спасают часы.

– А если деньгами отблагодарить?

– Нет, тут работает кое-что другое – если тот, кого ищут угрожает поступками существованию порядка – выдадут. Это негласное правило известно всем. Хочешь пользоваться преимуществами чёрных районов – уважай местные порядки.

– Значит шанс есть, – заключил я.

– Ты чего ввязался в это? – лениво приподнял он бровь. Мы порядком разомлели.

– Марина попросила.

Помолчали.

– Убийства происходят постоянно, – заключил брат. – Это наверняка самое обычное.

– И да, и нет. Мне удалось кое-чего почуять.

Мы поспешили выйти, разбежались по короткому пирсу и нырнули в тёмные воды Невы. Шумно наплескавшись, выбрались обратно. Дальше, как водится, угостились чаем и снова в парилку.

– Подумалось тут, – продолжает тему брат, – что если взялся ты, то тогда там точно не чисто. Кончится всё большой дракой и кровью.

– Ну, не обязательно же, – гыгыкнул я.

– Ну-ну…

Ничего конкретного хозяин ночлежки вспомнить не смог. Довольно ожидаемый ответ, но Иван заверил меня, что тот старался. Удивительный момент – лица или ещё каких черт он не помнил, а вот, что периодически один и тот же человек приходит ночевать – да. Странное положение дел, какая-то выборочная память.

В ту же ночь мне пришло видение. Быстрое и смутное, похожее на росчерк кисти. Тот странный маг на площади перед гимназией и магический дух на месте убийства – они похожи. Это чувство я вынес из сна. Оказавшись же в явном мире уверенности убавилось, как всегда бывает, если просто спишь, а не медитируешь. Сны испаряются из головы туманом на солнце.

Собирались позавтракать вместе, но Ивану надо было срочно отбыть для решения какого-то спора. От помощи отказался, так что, в итоге, мы с Мариной сели за стол в своём номере. Катерина не шибко любит общение, поэтому осталась у себя.

– Давай в Санкт-Питербург съездим? – предложил я.

Марина сидит в нижнем белье и даже форточку приоткрыла – так жарко. Отбросив увлажнившуюся прядку со лба, отвечает:

– Можно. А что там?

– Хочу навестить Снежану, пока нет её родни.

– О-о! – хитро глянула она. – Проведать или отведать?

– Всё вместе, – рассмеялся я.

– Езжай один, Котик. Снежана мне понравилась, тем более – о Боги! дочь самого Александрова, но вам лучше наедине время провести.

– Почему это? – удивился я.

– Поверь моему чутью. Я знаю.

– Ладно. Тогда, может…– потянулся я к поясу. Выудил несколько серебряных и одну золотую монету. – Возьми, чтобы не скучно было.

– А вот это ты правильно, – загорелись её глаза. – Можно потратить?

– До последнего медяка.

– За безумства и кутёж! – подхватила она кружку с мёдом.

– За них, родимых!

Домчали быстро. Половину пути я провёл в экипаже, а оставшуюся проболтал с Иннокентием. Он дивится, мол, чего это белая кость не чурается чёрной, но я только рукой махнул. Не забыл и про обещание угостить табаком. Он остановил коней, попросил привстать и выудил из сундука под сидением увесистый мешок махорки. Остаток пути я смолил её и едва не давился – такая оказалась крепкая.

Санкт-Питербург ещё более грандиозный, чем даже Петергоф. И уж точно выше Колывани. Камень здесь – основной строительный материал. Строгость геометрии во всём, а архитектурные изыски, словно капли снисходительности со стороны Императора. Пока ехали, Иннокентий поведал о трудностях строительства. Небольшие крепости в дельте Нивы существовали давно. Не раз они переходили из рук в руки, даже не свеев с русскими, сколько племенных образований. Но вот, в последней войне, Российской Империи удалось отвоевать оба берега и залив. Дабы уже основательно закрепиться, Император велел строить большой город. С портом и мастерскими, театрами и соборами, будет возведена ещё одна гимназия. Уже высится множество домов, как под жильё, так и для служебных дел.

И всё на почве, что отказывалась держать даже ступню – кругом вода. По приказу были стянуты сотни магов и прежде чем упала первая капля пота строителя, здесь всё было выжжено, подчинено воле и направлено строго по отведённым каналам.

Толком не населённый, Санкт-Питербург походит на овеянный веками храм. Безлюдный, но пронизанный святостью. Не просто так носящий приставку “санкт”.

Несколько раз мы спросили совета, куда ехать. И вот оказались перед настоящим домом-красавцем – невообразимо огромным, с двумя крыльями и высоченной парадной частью. Это истинная резиденция рода Александровых. Неужели на всё это здание одна Снежана?

Довольно скоро я получил ответ. В дверях показалась фигура девушки, затем, выбрав правое крыло двойной лестницы, она заспешила навстречу, оттуда прикрикнув на стражника, что нас задержал. Двора и сада нет, есть прямоугольная площадка, зажатая между вынесенными частями дома.

Цок-цок-цок! Звонче конского застучали её каблучки. Я спрыгнул с облучка и встретил на середине, возле огромной статуи женщины из розового мрамора.

– Как неожиданно, Игорь! – пышно дыша, выдохнула она. Я залюбовался на трепет ресниц и ход прекрасной груди.

– Говорил же, что соскучился.

Я поцеловал руку и мы пошли в дом, Снежана не выдержала и прижалась боком, а я ответил, обхватив за талию, поверх голубого платья.

– Я поражён вашей резиденцией.

– Ненавижу её, – в сердцах бросила она. – Я как принцесса в заточении. Никого, кроме прислуги. Вчера одну отлупила уже.

– О, ты и так можешь? – сыграл я бровью и заглянул в янтарные глаза.

– Ну-у, просто мне было скучно, а она такая настырная. Госпожа то, госпожа это…– передразнила Снежана. – Я как схватила за волосы, как задрала подол и ремешком отстегала. Крику было…

– Я удивлён.

Она поймала мой косой взгляд и говорит:

– Да уже всё, я загладила вину. Подарила ей брошь и кольцо.

– А она?

– Сначала с горя рыдала, а потом от счастья.

Мы рассмеялись. С высоты величественного крыльца я оглядел мощёную площадку, крылья дома и всю архитектурную красоту, с душой вложенную строителями.

– Глазам не верю…

– Я могу попросить и папа подарит его нам на свадьбу, – как бы между прочим, отметила девушка.

– Этот дом? – неверяще переспросил я.

Она рассмеялась.

– А что такого?

– Не представляю даже, сколько такой может стоить.

– Мы находимся в самой престижной части города, Игорь, – чуть приподняв голову, заявила Снежана. – Кто попало тут ни построить, ни купить дом не может. Так что важны даже не деньги, а статус в Империи.

– Меня убьют только из зависти, – усмехнулся я.

– Великие Боги! – возвела она очи горе. – Какой же ты неотёсанный и грубый.

– Главное, что без заноз, – взял я её холёное личико в ладонь, – ошкуренный и гладкий.

Голубая кровушка ударила Снежане в голову. Часто задышав и очень привлекательно украсившись румянцем, она не нашлась, что сказать.

– Моя принцесса, – склонился я, – не изволите ли распорядиться, пройти нам в место для уединённой беседы?

– Изволю, – прошептала она, но не сдвинулась с места. Я подхватил ручку и пошёл навстречу услужливо открытой двери.

Конечно мы хотим сперва утолить жажду интимного общения. Пусть я и не стяжал себя всё это время, но Снежана прекрасна и от того желанна. Её кожа и тело мягкие, лаская их, невозможно насытится. Как если бы то было нежнейшее тесто.

Очень трепетная, порой хватает одного касания, чтобы с уст сорвался лепесток стона. Безумная отзывчивость Снежаны, смывает всякую аристократическую спесь. Она не сопротивляется силе страсти, не старается как-то выглядеть и потому очень нравится мне. Весь этот фамильный пафос толщиной всего в ноготь, а под ним живёт мягкая девичья суть. Снежана напоминает мне ягоду чернику: терпкую, сочную и запашистую.

Потому и не спешу скорей закончить. Всю осыпаю поцелуями, ласкаю руками и впитываю образ юного молочного тела. Наслаждаюсь ей, как самым изысканным десертом.

Вечером было не до прогулок, а вот на следующее утро, с удовольствием отправился гулять по суровому и безумно прекрасному городу. Любоваться его мрачной красотой, особенно давящей под свинцом небес.

С залива снова задул беспощадный ветер и я запахнул плащ. Погода совсем не летняя. Именно гулять, Снежана отказалась, поэтому мы отправились экипажем по самым интересным местам и уже там совершаем небольшие променады. С обязательно выкуренной трубкой и долгими взглядами, погруженными в застывшее, каменное величие сырого Санкт-Питербурга. Под мостами, Нева несёт тяжелые воды, даже голоса строителей и то больше по делу. Без хохота, ругани и болтовни.

К вечеру я выехал обратно. Со спокойным сердцем и душой. Мы решили, что жизнь в резиденции хорошо подходит на время беременности. Мне удобно навещать, а безопасность значительно выше, чем в шальном Петергофе. Снежана, конечно, возмущалась, и я с готовностью выслушал все жалобы и реплики, ведь мы ещё полны влечения к безумствам, но потом уговорил потерпеть. Подкрепило обещание частых свиданий. Ну и, напоследок, Снежана разрешила приехать Марине.

О Сигрюнн я пока не говорил, уж слишком тонкий лёд.

Не смотря на такое же затянутое тучами небо, Петергоф встретил разгулом и вольностями. Теперь, когда есть с чем сравнить, я понимаю это.

В Удаче тепло, уютно и сытно. Мы почти сроднились с хозяином и прислугой, возвращаться сюда очень приятно.

Пока сидели в общем зале, подбежала Тамара и мило сдвинув брови сообщила, что собаку кормит регулярно, как я велел. Уделив мелкой помощнице достаточно внимания, я вышел на перекур, а Иван вдруг составил компанию. Как обычно встали у сколоченного из мелкого кругляка заборчика, что огораживает двор гостиницы. Брат дождался пока распалю и говорит:

– У меня есть новости по Скотовичу.

– Да ну? – встрепенулся я.

– Только это пока непроверенная информация, учти, – хмуро посмотрел он. – В общем, поедет из Москвы к себе, а проездом будет у нас. Девочки говорят, что он ни одного случая заехать в Петергоф не пропускает. Мол, только здесь может по-настоящему погулять.

– Это какие девочки?

– Не мои ещё, но будут. Проститутки. Им от маман уже указ пришёл готовится.

Я ухмыльнулся.

– А чего там готовится?

Брат шутку не оценил – только похмурел больше.

– Им надо определиться, кто будет высоких господ ублажать. Проблема в том, что покалеченные они после этого выходят. Если вообще выходят. Бывали случаи.

Я, позабыв про трубку, спрашиваю:

– А что он с ними делает?

– Девочки многого не говорят. За подобные разговоры сразу камень к ногам и в залив. Но одна таки разоткровенничалась – ей придётся идти, так что терять особо нечего. Говорит, что они арендуют дом для утех и развлекается не только Скотович, но и вся его охрана. По слухам, кто-то из них отличается особой жестокостью. Мучает, пытает, всячески унижает. Но и остальные особо не расшаркиваются. Мол, после такой “работы” девочки ещё некоторое время вынуждены поправлять здоровье. Но и платят втридорога.

– Если выживут.

– Вот именно, – глухо отозвался он.

– Не долго осталось, брат. Я благодарен тебе, что добыл эти вести.

– Погоди, – помотал он головой, – нападать в городе нельзя. Всё на виду, куча стражи. Тебя убьют. Ты не дослушал – есть возможность узнать точный маршрут передвижения этой твари до нашего города. Ты сможешь выловить его на подъездах.

– Теперь понял, – кивнул я, – от меня что-то нужно?

– Деньги, – кивнул Иван, посмотрев в глаза, – и много.

– Прям очень?

– Не меньше тысячи золотом, – тяжело проговорил он. – Я уже попытался сбить цену, но не вышло.

У меня от удивления не нашлось слов. Сунул в рот трубку, но та потухла.

Пока не затянулся, не смог ответить:

– Не информатор, а дракон какой-то. Даже не знаю, есть ли у меня столько. Должно быть, но мы тут с Мариной особо не экономим. Хорошо ещё экипаж в подарок достался, а так бы…

– Как бы ни сложилось, брат, я постараюсь добавить. Мы должны скорее решить эту проблему.

Я встретил пылающий белым огнём взгляд.

– Идём на большой риск, – помянул я прошлую попытку накостылять графу, – но ты прав, нужно вернуть долг.

Дни пошли тесным рядком. Учёба, тренировки и ещё раз тренировки. Последние, как подготовка к свершению мести.

Вообще мне бы хватило просто избить Скотовича и его охрану. Убить же придётся по необходимости. Это не те люди, с которыми можно выйти на дуэль, либо же просто засветить кулаком в лицо. Пока их гнилая душа будет обитать в теле – не будет мне покоя.

Да и не только мне. Жизнь не терпит застоев, постоянно в движении. Можно шаг за шагом взбираться вверх, расти над собой, а можно катиться в обратную сторону. Становясь беспринципнее и бесчеловечнее. Скотович пал в пучину страстей и всё немалое могущество направляет на усладу собственных демонов. Мне придётся побыть тем самым железом, что выжигает заразу.

Денег хватило. Я не привык считать, потому и обнаружил в банке больше, чем ожидал, но тысяча золотом – это невообразимо большая сумма. Отдал скрепя сердце и не посвящая в то Марину. Поберегу её сон.

Готовлюсь я отчаянно, Николай Иванович нарадоваться не может успехам и упорству – каждый раз на полное иссушение. Для магов это очень неприятное состоянием. Многое, что происходит в наших явных делах привыкает к неспешному току накопленного эфира и зависит от него. Я мучаю себя и подвергаю истязанию. Сил порой даже до Удачи доползти не хватает, Марина на пару с Иваном тащат на себе. Всё ради победы.

Я обещал себе, пообещал девушкам, что не помру в очередном сражении. Поэтому нужно терпеть и тренироваться дальше. Налегать на стихийную магию. Силы прибывают и хочется, чтобы им впору была и техника. Скотовичу служат пусть и мерзавцы, но опытные. В прошлый раз они быстро со мной разделались. Позволять такому случиться ещё я не намерен.

По словам информатора, Скотович будет на подъездах к Петергофу уже через два дня. Может в силу своей лености и праздности, но приедет он позже уже вернувшегося Геннадия Ортеговича. Я поспешил на приём, по пути встретив отправленный по мою душу отряд.

День выдался солнечным, на удивление тёплым и кристально свежим. Печи заслуженно отдыхают, прочие источники запахов прибило и размыло водой, так что настроение заметно поднялось.

Возле здания Администрации я огляделся и снова восхитился красотой и величественностью архитектуры. Не прошло и пяти минут, как постучал в дверь генерала.

Адъютант вылетел с бумагами, передал кто пришёл и, кивнув мне, унесся прочь.

– Рад встрече, Игорь.

– Здравия желаю, Ваше превосходительство генерал-майор! – картинно оттарабанил я, показывая обоюдную радость. Мы пожали руки. Хозяин кабинета выглядит озабоченным, но не так чтобы шибко. – Как всё прошло?

– Ты чего такой осунувшийся? – исподлобья посмотрел он. – Приболел?

– Подналёг на учёбу и тренировки, – улыбнулся я и принял приглашение сесть.

– Так ты вроде не отставал.

– Оказалось, есть приличные пробелы. Навёрстываю, чтобы к аттестации подойти с чистой совестью.

– На турнир метишь? – хитро сощурился он.

– Признаться, до сих пор даже не удосужился расспросить одноклассников о нём.

– А чего там, всё просто, – шлёпнул огромной ладонью по лакированному столу он. – На каждый год обучения по три призовых места. С почётными наградами. Условия боёв приближены к реальным. Плюс муштра. Вы её особо не начинали. Так, усиленная физкультура, но справишься. Парень вроде крепкий и у Сергия, я слышал, тренируешься.

Он посмотрел остро, момент важный.

– Да, я считаю, что в бою важна не только магическая мощь, но и рукопашного боя умение.

– Это правильно, – крякнул он и полез в стол. – Так будешь участвовать?

– Конечно.

– Самый верный ответ. Далеко пойдёшь, Игорь. Ну, тебе не предлагаю, – приподнял он бокал и проглотил алкоголь в два глотка. Поморщившись, продолжает: – Слышал, у вас тут с Вениамином Игоревичем случилось недопонимание?

Я сыграл желваками.

– Откровенно говоря, я крайне зол на него.

– Ты пойми, Игорь, для ведения всей этой бумажной волокиты он мне нужен. Я уже поговорил и донёс мысль, что не следует отрываться на перспективных учениках. Он меня понял.

Я тяжко вздохнул и сделал глубокий выдох.

– Знаете, Геннадий Ортегович, я считаю нельзя довольствоваться только замечанием. Хочу вызвать его на дуэль. По Первому правилу.

– Дела-а…– протянул тот и с улыбкой глянул на меня. – Чего хоть случилось?

Я назвал причину моего гнева. У Ортеговича омрачилось лицо и, пожевав губы, он заговорил:

– Хорошо, Игорь. Тут я не могу тебе запрещать. Честь попрана и ты молодец, что дождался меня. Пусть он хоть вспомнит, как магия делается. Но не калечь!

– Даже не планировал, – поморщился я, – тут в другом дело. Он думает, мы там на передовой не жизнями и здоровьем рискуем, а забавляемся. Вот я и покажу, как оно на самом деле.

– Добро, – кивнул генерал и налил ещё. Карамельная жидкость весело расплескалась в хрустальном вместилище. Затем была быстро выпита, а бокал глава привычно впечатал. – Тогда во время турнира и сразитесь.

– Как скажете.

– Что касается поездки…– пожевал он задумчиво губы. – Твоему желанию было суждено сбыться. Император не стал посвящать Совет в подробности победы над химерой. Взаимных претензий у родов хватает, умело играя на них, удалось отвести тему. Мне велено передать, что отныне ты имеешь лёгкую благосклонность и государев интерес.

– Крайне рад слышать, – склонил я голову. – Очень хорошие вести.

– Ты только смотри, не влипай в неприятности. Сгинешь – он с меня будет спрашивать, а нрав у нашего свет Иван Ивановича очень крутой. Будет чего нужно, спрашивай.

– Геннадий Ортегович, там, в Колывани, я проходил отбор в вашу гимназию. Бился в том числе с одной девушкой, зовут Марина. Самородок, стихия Огонь. Так вышло, что мы после боя сошлись. Она способная и очень хочет учится тут.

– А живёт где, в Колывани? – едва не прервал меня он.

– Нет, тут, со мной.

– Так веди, – улыбнулся он. – Да я в гробу спокойно лежать не буду, если твою любовь в гимназию не пристрою. Документы есть?

Я обрадовано кивнул.

– Но сначала ты мне её покажи. Посмотрю хоть, кто твоё сердце очаровал.

Явившись к Марине с такими вестями, столкнулся с паникой. Она сначала наотрез отказалась идти, признав себя едва ли не блаженной и от того совершенно не годной к учебе. Потом уже я немного поколебал стены этой убеждённости, девушка стала делиться сомнениями: что подведёт, что не потянет, что опозорит. Я стоически продолжил осаду и моя миловидная крепость сдалась.

Потребовались ванна, душистые мыла, стиранная одежда, от всей суеты чуть не оставили паспорт в гостинице. Но всё хлопоты минули, мы снова оказались пред каменным величием гимназии, а потом и у кабинета.

Чудная всё же Марина. То паниковала, то теперь глазами сверкает – возбуждённая и сверх-весёлая, до безрассудства.

– Здрасти! – заявила она, едва оказавшись на пороге. – Ваше превосходительство, я Марина.

– Ух ты! – генерал с любопытством оглядел юную красотку. – Вот это ягодка!

Поцокав, он поднялся из кресла, приблизился и вдруг склонился поцеловать руку.

– Ой! – только и нашлась Марина, протянув ручку.

– Как тебя по батюшке, дочка?

– Простите, Ваше превосходительство, – склонилась в пояс Марина, – безотцовщина я. Матушкой вскормлена, слава Богам, померла она, когда я уже могла работать.

– Ну ничего, ничего, – по-доброму посмотрел Ортегович. Я вообще ему удивляюсь, прям преобразился, – зато самородок ты у них. Это большая удача. А теперь вот в гимназию тебя возьмём. Учиться хочешь?

– Всем фибрами души, Ваше превосходительство! – возопила моя огнёвка.

– Что за день, что за день…– шутливо попричитал генерал и пошёл к столу. – Прям радуете меня. Паспорт с собой?

– Не извольте беспокоиться – вот! – Марина скорее положила его под хмурые очи.

– Колыванская Марина… так вы обвенчаны? – глянул он.

– Я боевая подруга Игоря, – не дав мне ответить, отчиталась Марина, – а повенчан он аж с самой Александровой Снежаной Геннадьевной. Моей большой подругой.

Генерал-майор неверяще посмотрел, а я, за неимением иного выхода, пожал плечами и кивнул. Ортеговича разобрал громоподобный хохот. Лишь в третий раз утерев слёзы, он заговорил:

– Ну ты и пострел, Игорь. Я тебя недооценивал, похоже. Александровскую дочку… это просто чудеса какие-то. Ну что, Мариночка, я тебя поздравляю с поступлением и желаю вам с Игорем крепчайшей дружбы и тёплого лада. Не прощу, если не сбережёте друг друга.

Мы дружно склонились и не разгибались, пока Ортегович не рассвирепел.

– Эх, – махнул он рукой и принял полбокала на грудь, – ну его, службу эту. Не в таких чувствах. На охоту хочу. Прямо сейчас и поедем с Петровичем.

Мы вышли буквально светясь. Марина, едва не приплясывая, идёт по коридору, всматриваясь и изучая стены теперь уже своего учебного заведения.

– Я теперь тебе по гроб жизни обязана, Котик.

– Ничего такого, – бросил я и поправил кепку.

– Скажешь тоже, – вполсилы ткнула она меня в бок, – все мои бывшие друзья и знакомые от зависти бы почернели и прахом рассыпались. Я твоя верная слуга, оруженосец, конюх, повар. Кто угодно. Буду, если хочешь, вам со Снежаной свечку держать во время утех.

Я поддался смеху, а потом говорю:

– Кстати об этом – забота тут у меня появилась. Не знаю, как быть.

– М-м?

– Тебя Снежана приняла. Разрешила приехать, но я переживаю за Сигрюнн. Александровы – это могучий род, как и Гардарсоны. Как бы тут не появилась почва для вражды. Ума не приложу, что делать.

Мы успели спуститься до первого этажа. По пути встретили знакомых учеников, что с любопытством глазели на Марину – девушка явно производит впечатление.

– Котик, а если тебе просто выбрать Снежану и всё?

Я поморщился. Марина озвучила хоть и неприятный, но логичный вариант. В конечном итоге, ребёнок от Крузенштернов зачат, а значит можно и так поступить. Но…

– Ты сама как, хочешь ещё с ней повидаться?

– У-у, как ты посерьёзнел, – передразнила она, сдвинув брови. – Конечно хочу! Она же моя подруга, почти сестра. Божечки, да она как сахарная пенка: беленькая, нежная, желанная. Не могу, как хочу увидеть. А потом обнять, прижаться. Понюхать! Ты же помнишь этот дивный аромат, Котик?

– Помню, – обречённо выдохнул я. – В том-то и дело, что уже всё.

– Ладно, – вдруг остановилась Марина и потянула меня, – я обещаю, что улажу этот вопрос. Не волнуйся. Будем в итоге жить вместе и горя не знать.

– Ты бесподобна, – благодарно посмотрел я ей в глаза.

– Приходиться крутиться, а то с такими принцессами, как Снежана и Сигрюнн, я быстро позади останусь.

– Самое главное, оставайся собой, – приблизился я и мы слились в поцелуе. В тени пышной вишни, не привлекая внимания прогуливающихся по аллее жителей.

Удалось узнать на каком экипаже поедет Скотович и примерное время. Ошибки быть не должно – белая с золотом карета на тонких больших колёсах станет мишенью. Мы нападём внезапно, а значит успех обеспечен.

Проблема только в “мы” – по сути, это я и мои силы. Ивану там делать нечего, разве что только с луком или арбалетом. Но такие вещи только у наёмных убийц работают, в жизни стрелки гибнут в первую очередь, стоит вылететь первой стреле или болту. Марину, ясное дело, тоже не беру.

Ждать в городе они отказались, причём так сильно упёрлись, что мне пришлось уступить – лагерь устроили в лесу, в двух верстах от тракта. Вышли под вечер, ночь провели среди душистых трав и деревьев, а около девяти утра я выдвинулся к месту.

        Погода, как назло выдалась хорошей. Сидеть в подлеске может и комфортно, а вот для нападения всегда лучше наиболее безлюдный тракт, как бывает в непогоду. С другой стороны, опустись туман, то пришлось бы мне встречать Скотовича прям на большаке.

За прошедшие дни я хорошо натренировался в использовании стихии Воды. Даже как-то больше стал к ней расположен. Для первой атаки выбрал формулу из этой области. Время на подготовку есть, так что можно создать настоящую красоту.

Быстро вошёл в медитацию. Настроил нужный план эфира, чтобы удобней было цеплять короткие узлы общей формулы напрямую к пространству. Определился с той частью эфирной сети, что соответствует нужному участку дороги и стал плести. Как порой мастерица смотрит на шерстяные кружева, что выходят из-под спиц, так и мне доставляет удовольствие озирать собственную работу. Средний по сложности класс общей формулы, не доставляет трудностей в постоянном контроле уже созданных узлов. Вижу и ощущаю каждый.

Проще всего было бы сделать атаку по площади – это когда в указанном месте начинается стихийная вакханалия. Выдержать такой удар может далеко не каждый маг высокого чина. Про низших и говорить не следует. Когда мы воевали с русскими, то именно так и уничтожили основную часть войск. Чутьё эфирного плана им доступно очень слабо, но зато сил более чем достаточно, поэтому они начали простреливать каждую пядь или же вызывать какой-нибудь ледопад – ловушки срабатывали, а победа снова оказывалась на стороне Российской Империи.

Вести партизанскую борьбу было нецелесообразно. Земли населённые финнами нельзя назвать исконно свейскими. Мы взяли их силой, хотя и без особого сопротивления. Коренные народы в этих суровых краях не склонны к войнам, потому переходят из подчинения одного королевства к другому. Российской Империи был нужен только выход в Балтийское море, а земель с беспощадным климатом, но богатым нутром и так хватает.

Я закончил плетение и полюбовался на результат. Узелки собранные в общую формулу звенят, словно из хрусталя. Пока пустые и бездушные. Они просят силы, хотят выпить как можно больше. Эту истому трудно терпеть. Начинает бежать пот, а тело дрожит, как при лихорадке.

Я создал сложную формулу. Бить буду точечно, не растрачивая сил впустую. Прежде чем схлестнусь в рукопашную со Скотовичем, перебью всю охрану.

Ненавистный граф не заставил себя ждать. Светлым и свежим утром, его карета выкатилась из-за поворота. Рядом с десяток всадников, все маги.

Я выматерился. Не раньше, не позже, отряд Скотовича пересёкся с деревенским обозом. А там все: старики, дети, женщины. Телеги полны овощей и прочих товаров, веселье льётся рекой. Бить по всадникам даже с учётом особой настройки нельзя. Либо же не считаться с невинными жертвами.

К моменту, как они подъехали почти вплотную, я вдруг понял, что едут со скоростью обоза они специально. Неужели что-то подозревают?! Но как?

Охраны больше, чем я рассчитывал, но граф человек знатный, ему такая положена. Так почему же они смешались с деревенскими? Я прислушался. Часть магов из охраны самозабвенно флиртуют с девушками, угощаются с их рук. Дети в восторге от рослых породистых коней, от роскошной военной формы на магах. Под шляпами не видно лиц, но способности я чувствую хорошо. Победа мне дорого обойдётся.

       Выжидаю момент. Каждую терцию секунды пытаюсь выверить атаку без вреда для деревенских. Отчаяние накатывает как штормовые волны.

Наконец-то он настал! Отряд почти проехал ловушку, но всё же я подгадал. Из земли выметнулись ледяные клещи, что в обход конских тел, сжались на магах. Мир раскрасился криками и стонами. Минус пять.

В тот же момент я рванул из подлеска. В маске и другой одежде, похожий на огромного чёрного волка. В магов полетели ледяные копья, будь здесь учитель по маг.физ-ре, то пришёл бы в восторг от скорости и точности.

Я несусь ветром, мимо уже прошипело два огненных шара. Землю стегнул водяной жгут. Прыжок! Переворот и отскок вправо. На моём месте начинают бушевать стихии. Карета графа в двух прыжках.

И тут я понял, что это ловушка. Скотовича нет в кабине. Деревенские разбегаются прочь, стонет и ревёт скотина, а я вдруг оказался один против подготовленного отряда. Силы по сути на исходе. Я бы вложился, будь здесь граф, но будет лучше ретироваться.

В плечо ударило что-то тяжёлое и меня отбросило. Я прокатился кубарем, пока не смог встать на ноги. Удар земляка спас от общей атаки других, вероятно, он должен был лишить равновесия попав в живот, но так как я оказался в присядке, план не удался.

С ясностью июльской ночи осознал, что линять надо прямо сейчас. Группа магов была явно готова к нападению, внезапной атаки не вышло.

Умение Ахримана легко пришло на выручку. Высосав остатки эфира, оно замедлило течение времени и я просто исчез с поля боя. Постарался оборвать действие как можно скорее, по внутреннему счёту, в надежде, что это поможет пользоваться им чаще.

Слабость овладела телом так, что к лагерю шёл около часа. Ребята хорошо встретили, помогли прилечь и до самого вечера отпаивали травяным отваром. Не хотелось бы их огорчать, конечно.

Но пришлось. Я уже могу нормально сидеть, недавно поел.

– Знатно нас обули, – прицокнув, проговорил Иван.

– Вот бы вашего этого информатора, да мне бы в руки, – прошипела Марина. – И всех *мат*-нышей его тоже. Чтобы род поганый оборвать.

– В город лучше скрытно идти, – снова заговорил Иван, выплюнув зелёный травяной комок и сунув в рот новую травину. – Петушок этот наверняка ухи на стрёме держит. Времени-то слинять много не будет. Через Катю дам весть, что я пропал. Пусть успокоится. Позже нагрянем.

Он посмотрел на меня и дождался кивка.

– Жаль, что с засадой не получилось. Опять жирная скотина от возмездия ушла. *мат* такая! Падла! Каналья!

Силы пошли живее, я смог встать, а вскоре и идти. Собравшись, мы выдвинулись к городу. На тракте, пока Марина отвлекала возчего, пробрались в крытую телегу и там затаились. К Удаче тоже пришлось пробираться, не открывая лиц и больше закоулками. Уже у себя, не без блаженства, окунулся в разогретую Мариной ванну и отдался её заботливым рукам.

Телесные и магические силы возвращаются быстро. В этот раз мне удалось не уходить слишком глубоко в резервы, прошёл по краю. Перед сном мы снова собрались на совещание.

– Скотович прибыл в Петергоф, – сообщил Иван под грохот грома за окном. Марина потянулась закрыть створку, но я остановил – грозовой дух прекрасен.

– Это уже точно?

– Девочки отправились по заказу.

Я принял его тяжёлый взгляд. За проституток брат переживает как за сестёр, и это не удивительно, ведь он сам из противозаконного мира, теснейшим образом связанного с торговлей женской красотой.

На улице снова раскололись небеса. Гостиница вздрогнула. На город упала первая плеть ветра.

– Пацаны сказали, что дом облеплен воронами, как слизняками. Соваться туда нет смысла, даже если прорвёшься – под боком гарнизон. Каким бы тебе не был другом бургомистр, а за графа вырвет ноги и открутит башку.

Воронами называют караульных магов. Я кивнул.

– Ой, да куда ещё идти сегодня, вы чего? – рассмеялась Марина. Стоит позади меня и разминает шею, это удивительным образом помогает восстанавливаться.

– Досадно просто, – хрипло проговорил я. – Ни денег, ни Скотовича. А когда он в следующий раз будет в Петергофе даже черти не знают. Как же бесит.

– Была бы Нестором, то доставила бы его тебе на огромном блюде. Зажаренного, как порося, – едва договорила Марина и сдалась смеху.

Мы поддержали.

Иван выглянул в окно – там разбушевалась уже такая стихия, что страх берёт за город. Волны с залива приходят почти в рост домов.

– В такую погоду поросей не жарят.

– Интересно, а как у них там разврат делается, не мешает гроза? – поинтересовалась Марина.

– Ты про что? – не понял Иван.

– Ну, ты же говоришь, Скотович дом арендует для утех. Вот мне и интересно.

– А, – дёрнул щекой брат. Я подпихнул огнёвку и красноречиво помотал головой, мол, не надо об этом. Марина тут же догадалась, что сболтнула лишнего, и поспешила смыть тему потоком каких-то сплетен.

Шторм всё крепчает. Небо не успевает остыть от одной зарницы, как следом бьёт другая, а за ними на Петергоф обрушивается гром. В такую погоду можно банк целиком со зданием украсть, а заметят только на утро.

Я встал. Друзья с удивлением воззрились. Объясняться с ними будет трудно.

– Нужно идти сейчас. Пока бушует шторм. Это подарок небес.

– Ты чего городишь? Куда идти?

Я посмотрел на Ивана и он как-то быстро всё понял.

– Разве ты можешь? Только отошёл от утренней драки.

Марина же просто обомлела и только смотрит во все глаза.

– Ничего и не надо больше, этого хватит, – вытянул я из-за пазухи ладанку.

– Если уверен, то иди брат, – сыграл Иван желваками. – Устрой им кровавую баню. Девочек только побереги.

Я кивнул. Марина сорвалась с места и страстно обняла. Заглянула мне в глаза и говорит:

– Я с тобой, можно?

Её всю трясёт.

– Только если со стороны посмотришь.

– Да, – закивала она, – я хочу это видеть.

Иван рассказал куда идти. Сотрясаемые громом, ослепляемые молниями, мы двинулись к этому дому, едва не захлёбываясь струями воды. По улицам уже давно бегут реки.

Эфирный план сошёл с ума. Никто и никогда не сможет найти следы моего пребывания в доме. Это тайна умрёт со Скотовичем. Даже хорошо, что всё так. Из-за нападения на тракте было бы больше шума и последствий.

Наконец дошли. Трёхэтажной каменный монстр мокнет в ночи, едва разгоняя её светом окон. Ветер бросает огромные пригоршни капель в них, по стенам сбегают целые струи.

Два чёрных комка – это всё что есть из охраны. Остальные, видимо, уже в доме или на заднем дворе.

Я почти крича, склонился к уху Марины:

– Зайдёшь в дом спустя какое-то время, а лучше вообще тут подожди!

– Нет, я зайду, – помотала она головой.

– Но не вместе со мной, поняла?!

– Да.

– И дай мне время прийти в себя. Это очень сильный порошок. Я стану подобен зверю.

– Да, мой ласковый зверь, – прорычала она мне на ухо и лизнула его.

Время пришло. Я склонился, сунул палец внутрь ладанки и щедро зачерпнув, быстро облизал. Мир вспыхнул!

Не молнией, а красками. Всем цветами радуги и их оттенками. Потом всё заволокла тьма. И лишь следом, нехотя, сквозь неё проступили кровавые очертания мира.

Ночь перестала быть ночью. Сознание так же заволокло, как и зрение. Но главное сила – я плаваю в её океане.

Ударил гром и меня согнуло от боли в ушах. Я упал, зажав их, а глотку разорвал вопль боли. Стал кататься в бегущей воде.

Отпустило быстро. Я дернул головой в сторону замершей Марины. Хищная страсть повлекла к ней. Убить! Овладеть! С трудом удержался и рванулся к дому.

Рука вошла в грудь мага легко, как в размоченную глину. Сердце лопнуло в ладони, а нутро обожгла сила. Ещё прыжок и новая смерть.

Дверь разломилась пополам и обрушились. Я зажал уши перед новым раскатом грома, дождался пока утихнет и рванулся внутрь.

В обеденном зале нашёл остальных горе-стражей. Жалко ребят – это не псы Скотовича. Зов же берсеркера крутит нутро и душу, жаждет убийства.

Эту тягу я влил в новую форму для воды – в лица застывших парней полетели ледяные осколки. От вспышки они зажмурились и уберегли глаза. Я рванулся гасить им сознания, стараясь не убить. К сожалению, двоих точно пришиб – сила рвётся бесконтрольно.

Что-то обожгло руку. Я навскидку бросил копьё и попал вошедшему в плечо. А затем снова бег. Нужно скорее добраться до лицедеев.

Крики направили меня куда надо. Двое телохранителей заняли большую комнату, а один соседнюю поменьше. Из первой слышны обычные стоны, может быть громче обычного, но вот из крайней, из-за двери, я слышу именно боль.

В дверь пнул так, что примешанная магия Воздуха разворотила косяк до круглого состояния. Над распятой на кровати проституткой застыл тот самый маг, что гаже всего улыбался, когда Скотович издевался надо мной.

Грудь девушки оказалась в нескольких местах надрезана. Кровь идёт так же из разбитых губ и ещё одного надреза на шее. Рот изверга измазан кровью, а по разводам понятно, что он слизывал её. Оба полностью обнажены и восставшее естество говорит, что ему нравится забава. На меня уставились два взгляда: страдальчески-заплаканный и полный жажды крови.

Прорычав что-то не членораздельное, я бросился навстречу. Воздух мгновенно сжался и в руках у мага возник жгут. Он успел ударить на первом моём прыжке. Кипящий эфир под кожей словно впитал большую часть удара, тело дёрнулось, но не сильно. Сделал второй прыжок и нанес ответ.

Берсеркер внутри меня жаждет крови в большей степени, чем этот похотливый изверг. Вот только я выпускаю зверя на гадов, а он мучает слабых.

Кулаки раз за разом бьют в лицо. В то место, где оно было ещё несколько секунд назад. И вот, когда жить магу осталось всего чуть-чуть, я снова вонзил руку в грудь и забрал обжигающую силу одарённости.

Взгляд нашёл лицо шлюхи. На нём застыла маска ужаса. Похоже, она испугалась даже больше, чем до этого.

Я не успел сладить с берсеркером и бросился к ней. Руки вцепились в шею и сдавили.

Вдруг меня снесло к стенке. Ударило так сильно, что будь в обычном состоянии, то мигом бы потерял сознание.

Двое ворвались в комнату. Это маги-телохранители. По мне снова прошлись жгуты, а следом пришёл жар и кожу стало запекать.

Я исторг воду и вокруг зашипело. В магов полетело два копья. Одно было сбито порывом ветра, а вот второе задело голову и оторвало одному из них ухо. Я прыгнул вбок, спружинил о стенку, упёрся ногой о стойку кровати. Снова прыжок и вот уже я растянулся под потолком.

Тот, что избежал попадания, бросил руку вверх, направляя жгут. Меня полоснуло по животу, но до магов я долетел.

В одного полетела ледяная бочка, ко второму я подскочил в скруте и на излёте ударил по глазам. Двойка по корпусу, удар ногой в пах. Локтем по затылку и снова прыжок.

Вместо руки ледяной осколок. Я вбил его в горло встающему от атаки бочкой и сразу же выдернул руку из глыбы, чтобы добраться до сердца.

Когда второго мага постигла та же участь, я снова обернулся к проститутке и тут перед глазами появилась Марина. Дурная, дрожащая и восторженная.

– Стой, Котик, стой, – повисла она на плечах, – её не надо. Иди наверх. Твоя жертва там.

Это помогло. Я развернулся и побежал к лестнице. Всё слилось и вот уже я на третьем. Скотовича нашёл быстро, он подмял под себя проститутку и медленно елозит по ней. Не жалея силы, я пнул его, туша слегка подлетела и рухнула рядом с кроватью. Девочка завизжала и понеслась из комнаты. Мне же нужно заглянуть врагу в лицо.

– Сволочь! – удалось выдавить из горла.

– Т-ты?!! – удивился он, когда я сдёрнул маску. – Как же…

– Сволочь!

Я вбил руку в его заплывшую жиром и обросшую волосами грудь. Добрался до огромного сердца, а потом сжал.

Одарённость впитана.

Минула неделя, прежде чем я пришёл в себя. Всё это время меня мотал шторм бреда. Сознание то проваливалось в тягучую тошнотворную полутьму, то его начинало таскать по множеству миров, сцен и застывших картин. Я был заложником без права на отдых.

Очнулся ранним утром. В подсвечнике испускает свет, тонущий в восковой ванне фитиль. Стол завален остатками еды, лежит мокрая тряпка, в которую Марина смешно уткнулась и крепко спит.

Преодолевая слабость и головокружение, я потрогал ей нос.

– Напускала слюней, – скорее прошептал, чем сказал я.

– Что?!..– всполошилась она, потом глянула ещё видящими сон глазами и спокойно продолжает: – Не, это не я. Это…

Тут Марину пронзило, она подскочила, едва не упав и мгновенно оказалась возле кровати:

– Ура! Ты очнулся!

Её руки быстро оказались на моём затылке и нас соединил нежный поцелуй в губы.

– Кажется да, но не уверен, – отозвался я и откинулся на подушку.

– Лучше бы сразу помер, – с обидой проговорила она. – Знаешь, как я извелась вся? Лежишь, бредишь, ничего не помогает. Я за эту неделю уже десять раз прокляла всех Богов и снова раскаялась.

– Спасибо, – выдохнул я и сжал ей руку. – Как в городе обстановка?

– Ой, всё закончилось весело, – охотно включилась в рассказ Марина, – я подбила шлюх помочь перетащить тебя, а когда мы уже выбрались, они помчались обратно. Оказалось, чтобы устроить пожар.

– Пацанов хоть вытащили?

– Что внизу были?

Я кивнул.

– Да, но не мы. Прибыл патруль стражи, два этажа к тому времени уже горели. Пока они таскали своих на улицу, в дом шибанула молния, он частично обрушился, а потом и вовсе завалился.

– Надо же, – хватило мне сил удивиться.

– Да вообще, – радостно заявила Марин, потом не выдержала и забралась ко мне в кровать. Прижалась. – Девки всё ловко обыграли. Мол, едва успели сами спастись. Типа, были пьяны, ничего не помнят, как всё загорелось, сломя голову побежали на улицу и позвали, собственно, патруль.

– И что, не было изысканий после?

– А чего там искать? Шторм, потом огонь, потом вода и разрушение. Ну, а врагов у Скотовича хватает, как говорят.

– Не обманывают, – усмехнулся я.

– Это было потрясающе! – заявила Марина, навалившись на меня и вперив полный обожания взгляд. – Ты был настоящим зверем.

– И мог на тебя набросится.

– Подумаешь, – не моргнув, отмахнулась она, – оно того стоило.

– Сумасшедшая, – подытожил я и толкнул её. – Слезай давай, дышать нечем!

– Прости, прости, – кошкой шмыгнула она обратно, а потом и вовсе встала с кровати. – Ты кушать хочешь? Ой, да наверняка хочешь. Я быстро!

Вышло не так чтобы скоро, но желание есть проснулось, когда в комнату внесли блюда, и их одуряющий аромат потревожил нос. Марина успела прибраться на пару с Тамарой. Стол легко вместил угощения, а к моменту, когда я с трудом сел и схватился за ложку, в дверь постучал Иван.

– Ты как?

– Худшее позади.

– Как поправишься, девочки хотели бы тебя увидеть, – сообщил он и подсел к столу. Благо, Марина заказала на пятерых.

– Это какие?

– Спасённые. Они тебе обязаны и кое-что видели. Я с ними уже поговорил, но будет лучше, если вы лично ещё раз всё обсудите.

Я медленно кивнул. Голова работает пока с трудом, но мысль уловил.

– Что с информатором?

– Смылся, – досадно цыкнул Иван. – Понял, крыса, что раз вальнули Скотовича, то и за ним придём.

– Жаль.

– Хи-хи, Игорь, тебе если кого прибить хочется, то у меня спрашивай, – хитро посмотрела Марина. – Я столько сволочей знаю. Каждому можно в груди поковыряться.

Я издал нечто похожее на смешок. Полноценно смеяться не получается ещё.

– Успела собрать коллекцию в Петергофе?

– Их всегда видать лучше. Худое дело – славиться зело.

– Ладно, – прикрыл я глаза, – поел, теперь отдохнуть надо.

Минуло несколько дней. С каждым ко мне возвращались силы, да причём такие, что беспокойство взяло. Могущество магов может расти всю жизнь, а учитывая, сколь долго мы способны существовать, получается, что нет предела росту. Но если примерно в десять-двенадцать лет от роду, мощь может скачкообразно увеличиться, то всё остальное время скорость будет только замедляться. И тут я: был Гриднем, кому слабым, кому середнячком, а теперь вдруг Боярин. Это простому люду до фени, сколько там силушки у тебя, главное долг свой верши, а перед дворянами придётся скрывать.

Только я не умею этого делать, значит надо снова на поклон к Герде.

– Опять к женщине пойдёшь? – огорошила Марина, помогающая приладить кепку ровно.

– Ты откуда знаешь?

– Это чувство такое, – пожала она плечами и переключилась на воротник плаща. Сегодня без меха надел, погода наладилась. – Просто знаю и всё.

– Прости, Морена, но рассказать о ней не могу, – проникновенно отозвался я и посмотрел ей в глаза, – для тебя будет безопасней не знать.

– Ну, я не то чтобы ревную, просто вдруг ощутила её. Ты открылся мне, не сразу, но открылся и теперь я могу точно сказать, сколько у тебя было женщин.

Я молча продолжаю любоваться её глазами и лицом.

– Она хороша собой? Хотя, чего я, ты на других и не смотришь.

– На роль женщины она подходит меньше всего, – задумчиво произнёс я, – скорее женственность осталась в ней, как часть чего-то значительно большего. Отношения у нас в основном деловые, обусловленные духовным миром.

Мы немного постояли в молчании.

– Когда ты смотришь такими глазами, у меня все мысли убегают, – улыбнулась она. – Только бы ради этого жила.

– Ни за что не уходи от меня, Морена. Иначе я потеряю часть души.

На её лице расцвела радуга эмоций. Быстрых, но ярких.

– Да и в постели лучше меня нет. Ну, правда же?

– Истинная! – охотно отозвался я и склонился для поцелуя.

В гости с пустыми руками не ходят. С Гердой же всё ещё проще: если ты не приносишь пользы – Природе ты не нужен. Поэтому мне пришлось дать пару кругов по залитым утренним светом полям и весям, находя и исправляя больные места эфирной сетки. Благо, сил у меня теперь с лихвой.

Очень необычное ощущение. Всю жизнь я только догонял, терпел ушибы и сносил поражения. Отец, дядя, брат и обе матери – их сила всегда восхищала и этот уровень казался недостижимым. И вдруг, как-то незаметно, я обрёл мощь Ётуна. Теперь мне стала понятна очевидность Громовской школы.

Всё же на Севере мы идём к такому могуществу долгие десятилетия. Подавляющая часть одарённых никогда не перешагнёт чина Гридня. А на русских землях одарённость цветёт пышно, дико, разгульно.

Герда встретила на вершине холма. Я удостоился критического взгляда, будто бы ощупавшего с головы до пят и потом уже зазвучал вердикт:

– Такой юный, а такой сильный.

– И посильнее бывают. На Руси-то.

Она улыбнулась глазами.

– Бывают. Но ко мне не ходят.

– И пусть дальше не ходят, а то нечем будет.

– Ты думаешь, я такая жестокая?

Я подошёл, склонился поцеловать руку и уже потом отвечаю:

– Нет, просто пришлось бы мне им объяснять, кто главный зверь в твоём заказнике.

Ведьма чарующе рассмеялась.

– Опыт прожитых лет просит наречь тебя дурачком, но ему противиться нутро. Приятно всё же, когда за тобой ухаживают.

Я поклонился, а Герда ответила поклоном головой.

– Ладно, Игорь, пошли расскажешь откуда у тебя столько силы…

Половину часа она внимательно слушала последовательный рассказ. Меня не тревожила какая-то вина или даже сомнения, просто Синеглазым ведьмам можно рассказывать что угодно, уж кто-кто, а они секреты хранить умеют, вторая же причина довольно прозаична – мне хочется поговорить и словно бы закрыть тему со Скотовичем. Долгое время она копилась комком ненависти и обиды, будет хорошо, если расплету и развею.

– Чтобы ты верно понимал собственный дар, я объясню, как получилось, что люди стали управлять токами эфира, – заговорила Герда. – Одарённость по сути это уродство, нормальный человек способен лишь незначительно влиять на эфирную сетку. Например, коллективными молитвами можно поправить повреждённые и загнивающие участки. По воле же Великих Сил, было положено начало родам, могущим значительно больше. Маги стали сосудами для эфира, их мысли, желания и воля обрели большую силу. Возможности у всех разные, в том числе и по объёму накопленного эфира – маны. Если ты посмотришь на свои часы, то тоже обнаружишь сосуд, только искусственный. Это изделие вышло из рук адепта Английской школы, ткань окружающего мира в них сжата в виде складок. Получилось нечто вроде мешков, способных накапливать ману. Понимаешь меня?

Я кивнул и приложился к традиционному уже чаю.

– Если ты войдёшь в медитацию и всячески рассмотришь себя, то в одном из планов найдёшь собственное вместилище – эта мерность бытия доступна лишь божественным существам, но люди тоже могут влиять на неё, если получат на то разрешение. Боги иногда благоволят вам, ну а тебе уж точно Ахриман позволит. Нужно будет сжать ткань мира наподобие того, как это сделано в них.

Ведьма показала на часы. Задумчиво и по-новому взглянул на драгоценность. Всё-таки не зря отдал баснословные деньги за неё.

– Кажется, я понял.

– Когда научишься, то это не будет составлять особого труда, – объяснила Герда. Из узкого окошка на меня упали лучи закатного солнца. Уже мягкого, можно не щуриться. – Сложность тут в другом – люди, как существа, не способны мыслить, действовать и в целом проявлять себя, как божественные. Поэтому тебе будет трудно подчинить себе ткань мира. Но тут уже всё от тебя зависит. Я помогать не буду.

– Понимаю, – смиренно склонил я голову. – Но и выхода у меня особо нет. Возвращаться к полноценной жизни с новыми силами – это значит добровольно предать себя смерти. Учёные из Академии уже точно захотят меня на разделку.

– Ты в целом постоянно рискуешь, – с ноткой осуждения, произнесла Герда.

– Ваша правда, Хозяйка.

– Негодник, – рассмеялась она.

Солнце успело спрятаться за горизонтом, когда я вышел из дома-древа. Сейчас надо несколько вёрст идти к роще Хранителей, где буду себя пытать. Нет других исходов, кроме овладения умением изменять ткань мироздания. Я обязан этому научиться.

Лесной аромат необычайно сух. За последние дни солнце успело подсушить следы недавнего шторма, теперь можно с удовольствием вдыхать новые оттенки знакомого букета. Шум листвы и ручьёв ласкает уши, разбавляют его крики зверей, а руки то и дело скользят по стебелькам и веткам.

Роща осталась неизменной. Всё так же полна лучистой силы, удивительно ровным ковром растёт трава, а в сердце скрыта лужайка с чистейшим родником. Я тут же напился и едва не застонал от удовольствия и ломоты в зубах.

Медитативный сон быстро овладел мной. Я стал искать нужный ракурс и довольно быстро узрел на тёмно-синем фоне нечто напоминающее шар с кровотоками внутри, только вместо живородящей жидкости – испускающий свет нектар. Бледно жёлтого цвета, он обильно полнит все толстые и малые жилы, мерно пульсирует и даже истекает мерцающим туманом. Как сделать в этом чудном образовании карман я не представляю.

Попробовал протянуть нечто, что можно назвать руками, хотя ни плоти, ни формы они не имеют. Просто я знаю, что инструменты для взаимодействия есть.

Сначала возникло чёткое сопротивление. Как если бы ты неподвижно лежал под прессом земли, но не замечал этого, а стоило пошевелиться, как тело сковало и начало сжимать со всех сторон.

Издалека доносится многоголосое пение. Всё усиливающийся хор, тянет букву “А” и душу взял страх, ибо это напоминает невозможно огромную волну, что падает на тебя с этим криком.

Вдруг настала тишина и всякие прочие чувства пропали. Я ощутил лёгкость. Шар маны всё также мерцает передо мной. И теперь я могу коснуться его.

Пробрала особая дрожь. Такое бывает в минуты душевной истомы, когда само естество содрогается от чувств. Но что же сейчас делать с этим?

Время в тонком мире движется иначе, поэтому нельзя точно сказать, сколько я провёл в попытке свершить задуманное. Каждый раз я тратил некоторое количество маны, учитывая в каком месте и как я сейчас лежу, эфир быстро пополнялся, но я наседал, испытывал те или иные догадки и, в итоге, понял важное – какие либо изменения с шаром маны можно провести, только когда он обезвожен. Уже потом, когда стало получатся, я сначала ждал необходимого для воздействия объёма, весь его забирал и на пустое вместилище оказывал влияние.

Выглядело так: шар уменьшился и вытянулся, напоминая скруглённое по краям полено. Затем я сложил среднюю часть, как тряпицу и снова получился шар, словно бы разрезанный. Чёрную внутреннюю плоскость нарушает только яркий светящийся узел в самой середине, связывающий обе половины.

Сознание от долгих усилий плывёт. Накатила небывалая усталость. Понимая, что на сегодня всё, я пошёл обратно в явный мир.

В глаза стрельнул солнечный свет. Лучезарный диск почти в зените, стоит птичий гомон и гул насекомых. Я легко встал с мягкой травы и прислушался к себе. Вышло сбить фон до чина сильного Гридя. Этого мало, ведь я вообще задумал снизить до Воя, пусть заблуждаются насчет меня. Удивить противника – залог победы. А будет нужно, так верну шар маны в прежнее состояние.

Насладившись вкусом и великолепием воды из ключа, двинулся по душистой роще обратно. Спеет нежная малина, снизу ей вторят бусинки земляники и черники. Собрав по горсточке, я с наслаждением разжевал ягоду и проглотил. Безумно душистые и вкусные плоды.

Город встретил привычной суетой. Нет, конечно, это не деревенская рабочая возня и не портовый хаос, в Петергофе правят бал иные думы и заботы. Роднит всех дымный аромат, береговая вонь и смрад людских и конских экскрементов. С этим борются, как я заметил сразу, улицы почти тут же очищают, но уж слишком много тут гужевого транспорта. Да и запахи из подземных каналов, что отводят отходы далеко за Петергоф, всё равно находят лазейки вырваться.

Я сразу направился к Сергию. Пора бы уже обсудить грядущее событие.

Стоило приблизиться к школе, как навстречу вынеслась Марина. Взлетела птицей на руки и мы закружились. Дед дал время на нежности, потом заворчал, рявкнул и спустя пять минут я уже летал над песком, боясь коснуться, словно это раскалённый металл. Даже не было возможности зачать разговор.

Тренировки прошли ожидаемо тяжело. Когда с омовением и переодеванием было покончено, я смог наконец сказать:

– Дед, я хочу в большом турнире поучаствовать. Что думаете?

– У тебя, Игорёша, есть два всего хода, – остро зыркнул он, – либо ты побеждаешь, либо даже думать об участии не смей! Я сказал!

– А можно не только первое место занять? – оторопел я.

– Ладно, – махнул он суховатой рукой, – вплоть до пятого.

– Но почему так строго? – вмешалась Марина.

– Кому надобно, знают, что Игорь у меня науку черпает. На турнире этом, рода выставят своих хлопчиков, а те руками и ногами махают как надо. Тайные школы, – посмотрел он на нас. – Ну, для вас тайные, а мне всё ведомо, как днём. И вот чтобы ты меня не опозорил, Игорёша, я тебе и говорю.

– Мда-а…– протянул озадаченно я. – Тут уж задумаешься, так задумаешься.

– А вот потревожь головушку, чтобы в лужу не пёрнуть, – едко бросил дед.

Мы посдерживались немного, да грохнули смеяться.

– Ладно вам, дед, я ведь уже и сам не юнец. И кровь, и смерти на мне есть.

– По уху дам сейчас! – шутливо замахнулся он. – Я кого попало не беру. Для этого цирк есть. Так что много о себе не думай. Мясник вон тоже в крови по самые брови, гроза скота, не иначе. И чего теперь?

Я промолчал, ощущая, как заворочался ком обиды.

– Всегда думай о противнике лучше, чем он есть. Ну, пришибёшь ненароком – велико ли горе? А если тебя? Там будут ребятки со второго и третьих годов. Они черпнули муштры и дома, и здесь. Так что, Игорёша, готовься. Дней всего ничего осталось. Я тебя немного натаскаю, зрят Боги, но ты и сам верный настрой лови.

Вышли мы посмеиваясь, но сердца сковало волнение. Уж кому-кому, а Сергию надо доверять. Я сразу попытался найти в себе изъян, быть может есть такая сфера, где или по причине лени, либо же иным причинам, но давал слабину? Но ничего на ум не приходит. Рукопашный бой – это такое совокупное понятие, что если разбираться, можно понять довольно простую истину: ты всегда можешь оказаться битым, сражаясь с рукопашником. Это если сравнивать с простым человеком со двора, легко видна разница и понятны шансы, но стоит тому простаку посвятить бою несколько лет, как ваши отличия становятся едва заметными. Всё потому, что начинается школа с одного и того же: развитие силы, выносливости, ловкости и гибкости. Это основа. Дальше начинается ударная техника, свиля, акробатика, тактика и философия рукопашного боя, сражение с оружием в руках, медитации. Со временем каждый адаптирует школу под себя, становясь её частью.

Одним из главных факторов, служит состояние духа, то есть в каком настроении ты выходишь сражаться, как сильно стремишься победить. Сергий ещё и потому зверствует на тренировках, что пытается развить такое владение телом, чтобы мы могли с улыбкой выходить на песок или помост. Словно бы не ради истинных причин, а для забавы и на потеху. Трюки показать.

И здесь бы следовало остановиться. Что я и сделал, да столь резко, что наши с Мариной сцепленные руки, едва не разорвались.

– Ты чего?

– Давай зайдём, – показал я на витрину кухмистерской, – а то до скамеек возвращаться надо.

– Проголодался? – предположила она и пошла следом.

– Да, можно и поесть. А вообще покурить надо.

– Мысли заели?

– Вот-вот, именно что…

Седой челядинец ушёл с заказом, а я сразу же выудил трубку и крепко забил.

– Помнишь турнир в Колывани?

– Ещё спрашиваешь, – тут же отозвалась она. – Как вчера было.

– Тогда я понимал зачем оно мне, а теперь вот сомнения взяли.

Марина рассмеялась.

– Не хочешь им всем навалять?

– Ну-у, не то чтобы не хочу, – наморщил я лицо, – просто если забыть на время о мимолётном, а вот так в общем подумать… ну сразимся, ну поколочу я их или впечатаю чем, и чего?

– Сам же говорил, что Его превосходительство тебя спрашивал насчёт участия.

– Да, чёрт возьми! Я ещё и пообещал участвовать.

– Ну и хорошая же причина?

Я затянулся и густо выдохнул. Нам принесли мёд и хлеб.

– Уже не знаю. Так выйдешь, а убивать-то не надо. У нас бой на что направлен – выжить и победить. Можно сказать, что работа “на раз” – это вся суть пластунской школы. Скорее убить или обездвижить.

– А мне вот вспомнились слова Сергия, что ты не бить учишься, а жить.

– Тоже верно, – проворчал я, с нотками обречённости.

– Нет, я же не ради спора, просто всплыла фраза. Мне правда хочется, чтобы ты участвовал. Не знаю только, чего такого сказать.

– Есть рецепт, – рассмеялся я, – если бы все мои соперники перед боем обозвали или ещё как задели меня, вот тогда бы огонь взыграл. И вообще, брось переживать. Зря я вслух это озвучил, на самом деле я не повод ищу, а готовлюсь побеждать. Надо точно знать зачем мне победа.

– Деньги, – задорно заявила она.

– Соглашусь. Первая причина.

– Слава и уважение. Зря ты пренебрегаешь очередным способом показать себя.

Я поджал губы.

– Этого, как раз и не хочется. Со стороны Ортеговича, конечно, да, но вот остальных внимание привлекать…

– А вот зря ты думаешь, что если засветишься, то они начнут охоту или ещё чего, – покачала Марина головой. – Могут наоборот отставить мысли о нападении. Поймут, что зубами потом плеваться придётся и успокоятся.

– Хорошо, пусть тогда будет вторая причина.

– А насчёт убийства, – довольная собой, продолжает девушка, – вот тебе и практическая польза турнира. Научись владеть умением по-новому, так чтобы лишь оглушать и может покалечить. Я, конечно, люблю кровяку, – блеснула она глазами и потёрла руки, – но это так, когда не мешает делу.

Старый добротный стул возмущённо проскрипел под Мариной, кухмистерская вообще оказалась довольно уютной, словно не в заведение пришли, а к кому домой.

– Ладно, пусть будет три.

– Обещание бургомистру, – тут же выпалила Марина.

– Четыре, – смирился я.

– Больше ничего на ум не приходит, – пожала она плечами и поскорей запустила в рот хлеб.

– Хватит уже, – сказал я, про себя помянув пятую, довольно важную, причину – личный уникальный опыт. – Ну-с, значит буду участвовать.

– Просто замечательно! – заключила она и, привстав, чмокнула в щёку. – Побреешься перед турниром?

Я потёр русые, чуть рыжеватые колючки.

– А надо?

– Ну, бороду же не хочешь отпускать?

Я помотал головой, затем подтянул плевательное, а за одно и мусорное ведро, чтобы вытряхнуть пепел.

– Будет лучше, если сбреешь, – уверенно заявила девушка, разглядывая меня аки заправский цирюльник. – Жаль не могу сделать тебе, как себе.

– Это как? – не понял я. Трубка уже снова оказалась готова к действию, я начал набивать, а заодно сплюнул горечь смол.

– Ну, себе же я волосики выжигаю.

– Ты хочешь, чтобы я там себе сбрил? – замер я на секунду.

– Нет, дурачок, – залилась она смехом. – Себе я могу безболезненно выжигать, а тебе нет.

– Понятно, – через смешок, ответил я.

Закончив с трапезой, мы отправились в гостиницу. В Благодатном переулке я потрепал пса, что успел поправится и заметно повеселел. Надо будет потом ещё монет Тамаре подкинуть, за усердную работу.

Во дворе мы встретили Ивана и хозяина Удачи, его обычно весёлое и беззаботное пухлое лицо сковало уныние. Глаза потухли, а и без того покатые плечи совсем провисли.

– Брат, ты вовремя, – оповестил Иван, после приветствий.

Мы отошли. Марина, чмокнув его в щёку, убежала в номер.

– Тут кое-чего случилось. Подумал, что тебе будет небезразлично.

Я посмотрел на его хмурое лицо и кивнул, руки же привычно потянулись за трубкой.

– Не так давно, наш пухлый хозяин наведался на бои. Не то чтобы первый раз, но в последний при нём были хорошие деньги, а также он занял почти столько же. У других ребят, не моих. Как ты понимаешь, золотишка он лишился. И как бы хрен с ним, но парни пришли за долгом, я стал свидетелем и немного замолвил слово за Пухлого. У него две недели теперь.

Я сплюнул и говорю:

– Может просто им люлей навешать?

Иван нервно потёр лицо.

– Так-то за ними косяков нет. Требовать пришли ровно столько, сколько давали, с оговоренной добавкой. Небольшой. Просто тут ещё выяснились подробности…

Я дернул головой.

– Канцелярия предписала ему облагородить здание гостиницы и прилегающие территории. Мол, слишком всё мрачно и грязно. Пухлый говорит, столько денег у него не было, а в тот момент нашёлся советчик, что рассказал про тайную нашу лошадку. Слух был пущен специально, но наш хозяин попался случайно. Если коротко, то нужно золото. Иначе Удачу отберут, а то и снесут к херам. Мне вообще-то плевать, но тебе вроде полюбилась она.

– Вот дерьмо, а! – расстроился я. – Ладно, скажи ему, пусть стол накрывает, будем думать. Не хочется мне из Удачи съезжать. Да и хозяин нравится. Чёрт его знает, кто на смену придёт.

Иван пошёл к так и застывшему дядьке, а я остался докуривать. Мысли хаотично забегали, в попытке отыскать решение.

Начали мы вдвоём. Судили так и сяк, прикидывали шансы. Сдерживает то, что по сути хозяин нам никто, рвать ради него жилы не хочется. В виду этого серьёзные варианты отметаются один за одним.

Осложняется ещё всё подробностями предписания. Переулок сказано замостить камнем, осветить магическими фонарями, фасад и стены покрасить, стекла отмыть, с трещинами заменить, отхожие места вычистить, всё ветхое подлежит обязательному ремонту или замене. Имеется при гостинице ещё и баня, где когда-то случился пожар и с тех пор она простаивает. Приказано и её восстановить. Такие траты Удача потянуть не может. Не такой уж тут поток постояльцев, чтобы золото мешками грести, а теперь, после проигрыша, подавно.

– Есть одно условие, при котором я согласен вложиться, – сообщил Иван.

Отставив уже вторую кружку кваса, я удивлённо посмотрел на него.

– Мы тут с Маман перетёрли кое-какие моменты и пришли к согласию. Ты помог тем, что спас тогда девочек. Ну и теперь я могу тоже публичный дом держать, более того, с Маман действовать будем сообща. Ещё не начинал искать место, но почему бы не здесь?

– На мой взгляд – отличный план.

– А с парнями, что ссудили Пухлому, я ещё поговорю и они подождут пока у того не накопятся деньги. Хоть год, хоть два.

Я поманил хозяина к столу. Объяснять взялся Иван, а я специально не вмешивался, даже когда получал многозначительные взгляды со стороны дядьки.

Он был категорически против борделя и уж тем более не хотел делиться выручкой. Но это вначале, потом Иван безжалостно сломал его оборону, напомнив о всём плохом, что его ждёт. Синица в руке показалась хозяину предпочтительной, ибо уж больно призрачный получался журавль. На том и порешили.

– Прибыль с борделя моя, – сообщил Иван, когда хозяин побрёл к себе – всё же обрадованный, чем огорчённый. – А вот с гостиницы, полагаю, половина тебе причитается точно.

– Неудобно как-то, – криво усмехнулся я.

– Не парься, – отмахнулся брат. – Мне такие как он не раз встречались. Щас, точно тебе говорю, пойдёт напьётся от счастья, что проблема решилась практически без его участия. Сделаем всё по красоте, так поток постояльцев вырастет в разы. Он даже больше денег иметь станет.

– Я ещё к бургомистру наведаюсь. Узнаю, что там за предписание такое.

– Вообще красиво будет, – хищно усмехнулся Иван.

Дабы не тянуть с делами, наведался на следующий же день, в длинный перерыв между занятиями.

– А чего тебя судьба этого постоялого двора так заботит? – поинтересовался генерал-майор, после того как выслушал.

Я поудобней сел в кресле перед его массивным столом и говорю:

– Живу там. С самого первого дня, как приехал. Полюбился как-то.

– Всё просто, Игорь, – шумно выдохнул бургомистр. – Император мне выговор сделал, мол, чёрные районы больно разрослись. Красоты города и славной гимназии почти не видать. Так, говорит, если дальше пойдёт, можно и мор какой в Петергоф пустить. Вот и велел я заместителям план подготовить. Будем понемногу порядок наводить.

– Мы вчера долго беседовали с хозяином и набросали план, как будем красоту привносить в Благодатном переулке. Только у нас с деньгами туговато. Не предусмотрена ли помощь со стороны Канцелярии?

Генерал нахмурился, пожевал губы, да и говорит, щедро хлопнув ладонью по столу:

– Будет вам помощь. Не полагалась вообще, но ладно. Не хочешь в места поблагороднее съезжать, значит сделаем Удачу достойной, – громогласно заключил он. – Но не рассчитывай на очень многое.

– Превелико благодарю, – низко склонил я голову.

– Иди давай, учись, – рассмеялся Геннадий Ортегович.

К вечеру мы утвердили первый, но уже общий план. Переулок сделаем улицей, для этого будет нужно выкупить дом, что примыкает к Удаче с обратной стороны – он же и станет будущим борделем, претерпев перестройку. Кристаллы для фонарей тоже достанутся дешевле обычного, а наполнять маной будем сами. Осталось, конечно, куча беготни, чтобы подрядить рабочих, но тут на выручку пришли Марина и Катерина. Вместе с хозяином, они разберутся со всем, а также помогут с украшением и стилем будущего комплекса. У меня в груди поселилось чувство ожидания чего-то удивительного.

Ко всему прочему, их готовность помогать решила ещё один вопрос – времени. Подготовка к турниру сейчас важнее всего.

В один из вечеров, в гостиницу пожаловало три девицы. Сопровождает их Иван, что и поманил меня в сторонку. Мы обменялись взглядами с Мариной, я сунул в рот кусок мяса и пошёл говорить.

– Это те девочки, которых ты спас. Мог бы уделить им время в комнате. Разговор приватный.

Я впитал его полный серьёзности взгляд, ответил сначала кивком, а потом, когда проглотил, ещё и вслух:

– Ладно. Маринку захвачу?

– Как хочешь.

Проститутки не отводят глаз. Я с улыбкой приблизился.

– Вечер добрый.

Они вразнобой отозвались.

– Прошу, за мной.

Марина легко оторвалась от трапезы и, переглянувшись с рослыми и броско накрашенными девками, стала подниматься в наш номер. Уже когда дверь была заперта, мы с Мариной заняли кресла, а три гостьи оказались стоящими перед нами. Повисла тишина. Они переглянулись, покивали друг другу, а потом вдруг бросились на колени.

– Господин! – выдала стоящая посередине. – Мы отныне твои слуги. Твоя собственность. Прими нашу клятву.

– Вам что делать нечего, дурёхи? – опешил я. – Не видно что ли – я король без королевства. Куда я вас дену?

– Ничего не нужно, господин! – возопила та, что справа. – Мы принадлежим тебе. Хочешь, будем деньги зарабатывать и приносить. Хочешь – постель согревать по очереди, а пожелаешь, так и все вместе. Нас кормить не надо. Мы сами.

Я растерянно посмотрел на Марину, а её уж смех душит. Помощи ждать не приходится.

– Так, ладно, – хлопнул я по коленям, – мне плюшки и блины, а вам зачем эта шняга?

Грозного взгляда они не боятся.

– Господин! – возмутилась центральная. – Не называйте это так. Мы же со всей душой. Вы наш спаситель.

Я потёр лоб и глаза.

– Слушайте, девчата, вы что правда без хитрости и задних мыслей? Потом же если выяснится чего – вам плохо будет. Мне даже самому не придётся ничего делать, просто Ивана попрошу.

– Он нам очень доходчиво разъяснил, что если бы не вы – быть нам замученными, либо же жизнь провести с уродствами и в страданиях. Маман бы никак нас не отмазала – Скотович мог всё. Вы его убили. И козлов егошних. Этому нет цены.

Обе товарки дружно поддержали.

– Мы хотим отблагодарить. Немногим, чем сможем.

– Языки за зубами хоть сможете держать? – хмуро посмотрел я.

– Клянёмся! – дружно отозвались они.

– Понимаете же, чем это грозит?

Они кивнули. У меня же случилась головная боль. Разумно было бы прикончить их. Ещё тогда, в доме у Скотовича. Или сейчас принять меры. Кто в здравом уме будет доверять тайну трём проституткам?

Плеча коснулась Марина.

– Не переживай, – шепнула она, – среди них тоже есть понятия и правила. Даже если в хлам разругаются, ты в целом их выручил. Свои же потом придушат, если узнают, что кто-то из них тебя сдал.

Я позволил себе шумно вздохнуть и выдохнуть.

– Так, ладно, – посмотрел я каждой в глаза, – вашу присягу принимаю. Где можно найти, если что?

Отныне я стал почётным гостем в главном борделе Империи. Он, как ни удивительно, оказался не в Москве. Маман лично примет, если изволю наведаться. Будут предложены лучшие девочки.

Осчастливленные по самое не могу проститутки ушли, а Марина стала мне пересказывать, что успела узнать про их быт. Не то чтобы было особо интересно, иначе сам бы спросил у Ивана, но своеобразное противоречие получилось. Неужели Маман столь добродушна, что заботиться о выводке своих вольных девиц, как о детях? Суть ведь в чём, супружеская постель – это вроде парадной формы. В ней ты достойный супруг, семьянин, человек высоких правил. Вольности там места нет. По этой причине большинство дворян имеет штат любовниц, пользует чернушек и периодически наведывается в бордели. Где, как не там выплёскивать особые желания?

Скотович и тройка его извергов были не такими уж редкими подонками в сфере постельных вкусов. Ещё живя в отцовском доме, я наслушался всякого, чего особенно хватает при набегах и войнах. Потом Колывань, Петергоф… в голове совершенно не укладывается, как может дворянин уровня Скотовича или даже ниже, быть сдержанным в борделе, если его средства позволяют всё?

Марина развеяла противоречие. Важно понимать разницу между роскошной куртизанкой, любовницей и простушкой из принадлежащей тебе деревни. Первые ублажают, вторые стараются и третьи подчиняются. Извергам вроде Скотовича нужны несчастные деревенские девушки. Безропотные и ненужные, зачастую, даже родителям – в домах ещё пять таких растёт. Жалко, конечно, но не жальче коровы – та хоть кормит!

Но пышнотелый граф издеваться любил именно над работницами борделей. Лишал их здоровья, а порой и жизней. Такого в списке оказываемых услуг нет, хотя он и широк, и разнообразен.

Наш разговор окончился в постели. Марина распалилась рассказами о жестокостях, коих знает миллион и в подробностях готова описывать. Мне не нужно умение Синеглазых ведьм, чтобы в её сине-желтых глазах вспыхнула страсть – темперамент девушки и так безбрежен. К моим грубым ласкам она готова как никто, всегда ненасытна и старается подстроиться, чтобы багровые реки желания захлёстывали меня с головой. Мягкая и податливая, жаркая и одуряющая.

Неожиданно настал день Большого турнира. Вроде ещё недавно строительные леса только начинали возводить, а вот уже на месте площадок для тренировок высится огромный амфитеатр, выстроенный по правилам проведения магических поединков, то есть, с особой безопасностью для зрителей.

Понимая, что уже пора, я вывесил на доску объявлений вызов на дуэль Вениамину Игоревичу, вдобавок и личное послание. Таковы правила. В случае отказа, он признает себя неправым и подвергнется позору. Участие же в дуэли делает человеку честь, даже если он проиграет. Осталось только дождаться ответа.

Двадцать пять боёв в первый день, потом по убывающей. Для чётного количества, с предыдущего дня выбирается один или несколько ребят, которые наиболее отличились, но всё же понесли потери. Противники распределяются по силам. Групп участников три, но в нашем турнире будут только две. Особо вникать я не стал и скорее прошёл к списку участников, что разместили с внешней стороны трибун. Народ толпится с самого утра, в основном высокий люд. Для дворян приготовлены отдельные ряды, крытые сверху и более удобные. Да и защищать будут лучше, хотя уж кто-кто, а мы, маги, выживаем много лучше при попадании форм воплощения. Это и позволяет проводить подобные мероприятия, лекари успевают практически всегда.

Мой противник, так же из второй группы, – Дмитрий Штромберг. Любопытная фамилия, в роду явно имеются немцы.

– Что за хер? – посмотрел на меня Иван.

– У него что, фамилия со штормом связана? – с другого бока проговорила Марина.

– Там не шторм, а штром – “р”, – поправил я. – Я его не знаю. Может и видел в гимназии.

– До вас ещё два боя, – заговорил брат, – пойду семян и пива возьму. Вам надо?

Мы попросили пирожков и кваса. Вообще, участникам полагается отдельная скамья и сиденья, но и на общих трибунах сидеть не запрещено. Оделся я с вызовом – рубашка в клетку из шерсти тонкой выделки, брюки короткого фасона, гольфы и блестящие туфли. Вид дополняют кепка и подтяжки, что должны держать брюки, но на самом деле для вида. Я успел подготовится у портного и сапожника. Штаны вовсе не сковывают движений, как и обувь. Всё с хитрецой и умом.

Чудно пахнет хвойным эфиром и готовящейся неподалёку едой. Льётся ровный людской гомон, на песке и судейском помосте творится суета. Эфир скрипит и стонет от возводимой защиты. Понемногу мне становится понятным, что эти вот едва спрессованные комья, что будут беречь зрителей – для академической английской школы смешны. Там искусство плетения сложных форм нашло истинное своё воплощение. В силу же высокой одарённости, Русь может позволить себе и такие вот неряшливые изделия.

Не стал заморачиваться и сел с остальными. Можно было, конечно, провести их на ряды дворян, да только лишний шум мне ни к чему. Благородство не вымыть из крови сидя на рядах для черни.

Голос глашатая вдарил по ушам и я спешно приглушил собственную способность слышать. После красивых слов, настало время представлять первую пару, но один из них ещё отсутствует. Со вторыми соперниками также произошла накладка и – вдруг! я оказался открывающим турнир. Зубы досадно заскрежетали.

– Херовы козлы! – бросил я и поднялся.

Можно и обойти – трибуны подняты над песком арены на высоту человеческого роста, но раздражение требует выхода. Я по-рысьи прыгнул, пролетел над оградой и соколом рухнул вниз под общий ох. Ноги легко приняли удар, тело зазвенело от вброшенных в жилы сил. Без всякого труда мне отозвалась вся петергофская округа. Стихии, духи животных и пластунский бой – всё готово к победе над спокойно спустившимся по лестнице противником. Высокий, с едва ли не белыми волосами и ледяным бездушным взглядом, похожим на ивановский.

– Правила знаете? – донеслось сверху.

Мы дружно кивнули, сцепившись взглядами. Уж не знаю откуда сейчас во мне такая ненависть, Дмитрия вижу третий раз в жизни, но тело аж трясёт от жажды крови. Это не Скотович, не упырь какой-то… наверняка дело даже не в нём, но времени думать об этом нет!

Я рванулся быстрей арбалетного болта, навстречу снежному вихрю, что взметнулся из рук парня. Мощный и могучий, такой разметает амфитеатр к собачим чертям, а трупы добросит до залива. Я же слился с тотемом секача.

Княжеская мощь пришла в движение. Ничего особого не успею, да и не надо. Мы на Руси. Тут сила сшибается силой и надо показать, кто тут батька!

Подобно глыбе, что сорвалась с кручи и неумолимо мчится вниз, я врезался в снежную стену. Разрывая крепчайшие скрепы заклятья Дмитрия. Такие простые и проверенные. Наверняка обкатанные во многих боях и тренировках. Но моей жажде крови такое не преграда.

Его лицо даже успело исказиться от страха и удивления, когда я вылетел из бушующей ледяной смертью стены. А потом моя нога врезалась в мягкую грудь дворянина, вбивая в плоть грудину и его отбросило на доски забора.

Чуть не упал от жуткой внутренней борьбы. Едва-едва сумел удержаться, чтобы не вложиться в удар полностью. Я не знаю, что случилось бы с парнем, не сумей обуздать эту страсть. Тело буквально закричало, как если бы его сжали бы между раскалёнными железными плитами, да ещё и с наваренными пиками.

Лекари словно из-под земли оказались перед телом Дмитрия и вскоре он даже пришёл в себя. К этому моменту я более-менее унял Зверя и тоже подошёл. Они с опаской покосились – оказалось, кожу посекло льдом и на мне кровавая маска. От помощи я отказался.

Плоть под руками магов-спасителей стремительно принимает верное положение и восстанавливается. Шрамы останутся, но наследник рода Штромбергов будет жив и здоров.

– Ты как?

Дмитрий пока ещё мутным взглядом уставился на меня, проморгался.

– Вроде ничего. Крепко ты меня.

– Пришлось.

– Да ладно, думал ты с флангов пойдёшь или встречный пал пустишь. Но не буром же…

– Поправляйся, – похлопал я по плечу и двинулся обратно на места. Победа приятно греет нутро.

По ходу продвижения понял, что решение сидеть на общих скамьях всё же было ошибкой. Спасает лишь манера боя – такая агрессия воспринимается людом с благоговейным страхом. И тем не менее, взгляды, вопросы, окрики восхищения и поздравлений – всё это тут же окружило меня.

И ладно, по большому счёту. Я улыбнулся своим.

– Не зря тебя Лютым прозвали, – подытожил брат, крепко сжав руку. – Зуб даю, не зря.

– Спасибо, Котик, – жарко прошептала Марина. – Это было безумно горячо!

Я успел умыться, так что уже не выгляжу как ночной кошмар.

– Вам спасибо за поддержку, – рухнул я на лавку и натужно выдохнул. – Это было тяжело.

– Не особо зрелищно, – заключил Иван. – На моей арене поинтересней обычно, но пусть я и не маг, но примерно понимаю, что к чему. Так если смотреть – вышло достойно.

– Да он ещё тот дикарь! – с горящим взором включилась Марина. – Кто бы в здравом уме бросился в самую бурю?

Она погладила ссадины на моём лице.

– Иногда надо, – философски отметил я.

– Иногда…– усмешкой отозвался брат.

Бои продолжились. Заворожённо, я буквально впитываю каждый. Всё же уровень повыше колыванского, да и на Севере таких нет. В плане грандиозности так точно.

А ещё – это всё наука. Когда ещё выдастся посмотреть, как бьются выходцы из разных родов? Сейчас мне ни к чему знания о свейских семьях. Чудом только Сигрюнн встретилась, а вот русские крайне интересны – как не проста и не универсальная Громовская школа, а всё же есть свои наработки. Да и как не быть? Даже в войну соперничество между кланами не утихает, а уж в мирную и сытую годину подавно, перерастая во вражду. Что ни говори, я понемногу перестаю быть одиноким сычом в Руслянде. Если Боги позволят, то одолею проклятого призрака в имении Александровых, а там и свадьбу сыграем. Ещё не знаю, правда, какую фамилию оставить. Колыванский – очень удобная для жизни здесь, пока все враги из прошлой жизни живы. Любая неожиданность в рукаве – это шансы в плюс.

Самый насыщенный день – первый! Две дюжины боёв и полные сил бойцы. Бушуют пожары, перемежаемые треском огненный шаров и плетей. Рвут всё в клочья ураганы, с трудом удерживаемые в узде защитой. Пестрит разнообразием форм Вода, ставшая близкой мне в последнее время. Одна только ледяная буря от Штромберга чего стоила, но и следом ребята выдают не хуже: хлёсткие жгуты, ослепляющие и вымораживающие снего-ледяные снопы, огромные глыбы – красивые в солнечном свете, но беспощадные к противнику. В этот день нам довелось увидеть даже воздушника с аспектом молнии. Его ужасная и в то же время прекрасная ветвистая красавица поразила девушку-огневика, предрешив исход поединка и едва не погубив дворянку.

Во второй раз, после обеденного, мы посетили ресторацию на соседней главному проспекту улице. Заведение зажиточного пошиба, но нас уже не смущают цены.

– Хочешь дождаться распределения? – поинтересовалась Марина. Разносчик удалился с заказом и мы снова оказались во власти впечатлений.

– Ну, теперь-то уже понятно, кто есть кто, – кивнул я. – Будет неплохо заранее узнать, с кем завтра встречусь.

– А кого особенно опасаешься? – глянул Иван. Этот вопрос заинтересовал даже Катерину, скромно сидящую рядом с ним.

– Хм-м… я бы выделил…

Нас прервали, причём от удивления у меня дар речи пропал.

– Игорь? – красиво взлетели бровки у Снежаны.

Я изумлённо оглядел её лицо под капюшоном белого плаща. Дочь влиятельного графа не удержалась и даже этот элемент гардероба, хоть и должен скрывать личность, но тут же выдаёт принадлежность особы к высокому классу. Отделан белым же мехом, а сама шерсть материи тончайшей работы. Завершает вид ряд золотых пуговиц, кои венчает здоровенная брошь – также из благородного металла, усыпанная камнями в виде рисунка дерева на фоне звёздного неба.

– Леди Снежана, – встал я и поклонился. Она подала руку для поцелуя. – Присядешь с нами?

– Хорошо, – позволила она. Я за руку проводил к столу.

– Как ты оказалась здесь?

Друзья с восхищением воззрились на высокую гостью.

– Появились дела.

Я улыбнулся.

– В виде турнира?

Румянец на щеках возвестил справедливость догадки. Я же поспешил с вопросом:

– На мой бой успела?

Она кивнула. Тут не выдержала Марина и снова загоревшись глазами, говорит:

– Правда он лихо уделал этого Шторма?!

– Не могу не согласится, – выдерживая статус, ответила Снежана, но моей огнёвке и того хватает – тут же взялась тараторить и пересказывать в красках, кои как кровавыми не назовёшь.

Снежану это не отвратило. Слушает хоть и сдержано, но внимательно, кивая в нужных местах.

– Приятно слышать свои имя на ваших прекрасных устах, – склонил я голову, – но всё же предлагаю обсудить теперь противников.

Дочь графа идеально повела головой, дав согласие.

– Из всех мне особо запомнился черноволосый водник, как там его звали?

– Кирилл, вроде бы, – наморщила личико Марина.

– Васильчиков Кирилл Илларионович, – произнесла Снежана.

– Хм-м… где-то я уже слышал эту фамилию.

Она выразительно посмотрела и говорит, чуть скривив рот:

– Его отец хозяйствует над мастерскими ближе к чёрному району. В них построили тебе экипаж.

– Точно! – озарился я. – Вот этот самый Кирилл меня и беспокоит.

– Ой, да ну! – выразительно посмотрела Марина. – Он почти и не показал ничего. Просто противник попался косой.

Она рассмеялась и, хотя я поддержал, но скорее для порядка. На самом деле это не соперник достался такой, а Кирилл крайне ловко уклонялся. Так может только большой спец в рукопашном бое. Старше меня, он наверняка успел освоить больше.

Как и говорил Сергий, рукопашников хватает на турнире. Я практически наверняка знаю, кто из выигравших умеет пользоваться первичными орудиями войны, но среди них именно Кирилл выделяется. Хочется узнать каков он…

Друзья успели окунуться в пылкое обсуждение участников и боёв. Ясное дело, что на пьедестал возводят самых эффектных – кто шире и мощнее бил. В некотором смысле, всё верно, ведь один из таких, крепкий огневик, и у меня на третьем месте по опасности. А вот на втором тот самый, с аспектом молнии. Уж слишком быстрая у него атака. Да и мощи не занимать – уверенный Гридь.

Время минуло незаметно, к месту для объявлений подошли уже затемно. Все прильнули к освещённой магическим огоньком доске.

К перешедшим на следующую ступень двадцати пяти участникам, к немалому удивлению, добавили именно Штромберга. Ясное дело, не со мной в пару, но всё же! Тут же возникли вопросы, но я скорей ищу на доске меловую надпись собственной фамилии.

И снова совпадение! Васильчиков Кирилл и я, бьёмся вторыми с конца. В этом точно есть чья-то воля, ну не может быть, чтобы один из лучших рукопашников случайно оказался противником.

– Мда-а…

– Чего?

Я посмотрел на Марину.

– Да так. Посмотрим завтра, кто кому в пятак даст.

– Хи-хи, – толкнула она локтем, – да ясно же кто.

Решил не распространяться и потому спрашиваю:

– А кто что думает насчёт Штромберга? Почему он, а не другие?

Три взгляда, а следом и мой, сошлись на Снежане. Она же словно ждала и с достоинством объясняет:

– Вам просто не известно, но род Штромбергов так же весьма влиятелен, но не в публичном виде, а тайном. На службе у Императора. Большего рассказывать не смею. Решение о выборе Дмитрия очевидно. Это один из фаворитов турнира. То, что ты одолел его столь быстро списали на случайность. Вне сомнений, он ещё покажет себя.

– О, даже так, – удивился я, а Иван впечатлённо переглянулся с Катериной.

– Не вздумай считать его слабым, Игорь, – добавила Снежана наставительным тоном, но я расслышал ноты опасений и заботы.

– Конечно, моя госпожа.

Второй день начался с традиционной погоды, которую, к счастью, разметал ветер. Несмотря на дождь, простой люд крепко держится за лавки и во все глаза и уши смотрит на арену, встречая каждый поворот боя криком и ударами ног о гулкие доски.

Для меня и, в общем-то, друзей, второй день стал более серьёзным и впечатляющим. Пусть где-то и сыграла случайность, оставив сильных участников за бортом продолжения турнира, но в основе своей прошли действительно крепкие ребята и, что важнее, готовые к сражению с доставшимся противником. Все смотрели на бои и каждый запоминал важное. Поэтому длительность сражений выросла.

Как и качество, понятное дело, да только не простому люду о том думать. Потому они и подначивают в начале бойцов к действиям, наблюдая, как те осторожничают, ощупывая друг друга напряжёнными взглядами и балансируя на пике напряжения – многие разрушения готовы вмиг обрести плоть.

Я наблюдаю всё же без вчерашнего восторга. Мысли нет-нет, а вернутся на круг размышлений о грядущей схватке. Пришлось даже прибегнуть к медитации, дабы угомонить разбушевавшийся внутри ураган.

Марина пребывает в беззаботном веселье. Даже минувшая ночь никак не отражается на мыслях и настроении, а страсти кипели знатные. Когда ознакомились с результатами, то собрались расходиться по домам. Снежане было в одну сторону, а нам в другую. Пока ещё в нерешительности гуляли по проспекту, а Иван вот-вот был готов двинуться в Удачу сам, я уловил тягучее желание, дурманящее Снежану. Как-то намекнуть на это она не решалась, да и не пристало графской дочери такое, мне же не совсем хотелось оставлять Марину. Накал страстей нарастал, я уже подобрал слова, дабы извиниться перед, всё таки, Мореной и составить компанию Снежане, как огнёвка перехватила инициативу и предложила всем, оформив то в нижайшую просьбу к госпоже, посетить её дом. Иван ожидаемо отказался, а вот дочь Александрова прошение удовлетворила. Вскоре мы уже снова вели застольную беседу, больше смакуя, нежели насыщаясь. Расположения дом не изменил, мы здесь уже были, поэтому ничего особо не сковывало. И уж тем более в присутствии Марины – эта блудница чувствует себя везде рыбой в воде.

Вспоминая былые ночи, не могу сказать, что пасую перед постелью с двумя женщинами сразу, просто есть некий ничтожный приступок, который тут же перешагиваю, стоит ситуации самой склониться в нужную сторону. Вчера Марина снова проявила инициативу, ухаживая за Снежаной с заметной самоотдачей. Чуткость была на такой высоте, что служанкам и не снилось. Это раскрепостило пылкое нутро моей невесты, а когда хитрая Марина предложила ей принять ванну с целебным массажем после, устоять Снежана не смогла. Мне позволили наблюдать, а когда жар чресел овладел разумом, мы оказались на мягких перинах.

        На утро графская дочка терзалась смущением, даже сейчас, если поднапрягу зрение, различу румянец. Но его корни в том, как хорошо нам было.

Ивану всё это до фонаря. Итак знает о моей тяги к нежному полу, а порой и констатирует это.

Наконец двое воздушников кончили долбить друг друга плетьми. Сначала, правда, отмутузили кулаками, а обоих Природа наделила и здоровьем, и силой, потому решили закончить магией. Один таки не выдержал, и победа досталась пошатывающемуся, но всё же стоящему парню.

Я глубоко вздохнул и протяжно выдохнул. Пора!

Кирилл вышел собранный и спокойный. Мой настрой на уровне. Взгляд равен взгляду и каждый понимает уровень противника.

Сложно передать, но есть чувство, когда ты понимаешь, что можно подойти и ударить друг другу в кулаки. Приветствие рукопашников и словно бы предложение провести бой только так, без магии. Во всяком случае без атакующей.

– Без волшбы?

Я кивнул.

Начали кружить. Я такое не очень люблю, хотя и понимаю, что умеющий ждать часто выигрывает, но тотем росомахи совсем не про это – рывок!

Мерцающая двойка с уходом в подвал. Подсечка и тут же переворотом назад. Кирилл не преследует, хотя свилю выполнил мастерски. Не Сергий, но рядом. Впрочем, я тоже не лыком шит.

Жилы начинает жечь боевая злость. Осторожность улетучивается. Я закрутился, стремительно сокращая расстояние, дал журавлём, снова вязь ударов руками. Долгая стремительная комбинация с выкладкой в последний удар. Сила качнула пространство и Кирилла откинуло на пару саженей.

Я поймал его взгляд. Всё понимает. При таком маятнике иначе нельзя. Он кивнул и сам пошёл в атаку.

Это другой стиль. Даже всё многообразие, что показывал Сергий, такого не включает. Кирилл словно приклеивается к конечностям, скользит, впитывая удары или, скорее, обволакивает. Ловко обкатал и вот уже по корпусу гремят тяжкие удары. Боль стегнула по нервам.

Натужным прыжком я разорвал контакт. В его глазах появилась улыбка. Без насмешки, но чувство торжества не чуждо Кириллу.

Меня же душит ярость. Безумная жажда росомахи бросится на противника. И сейчас ни в коем случае нельзя дать этому волю. Я стремительно вышел из образа.

Но потерял время и вот уже Васильчиков снова рядом. Удары обрушились с новой силой. Теперь прилетело и по голове. Я его тоже достал, вот только несравнимо слабее. Опять прыжок и перекат.

Что же выбрать? Нужно взять какой-то тотем для усиления. Росомаха не подошла от слова совсем. Кирилл не из тех, кого можно напугать напором. Рысь? Медведь? Волк?

Соблазн прибегнуть к умению Ахримана силён как никогда. С ним я легко возьму верх, но нельзя. И даже не потому, что взоры сотен дворян сейчас сосредоточено ловят каждое движение, а ещё и просто из-за честности. Договор есть договор.

Я выбрал Волка. Не спасение и не панацея, просто универсальный тотем. Мне остаётся только упорство. Взять Кирилла на измор или ошибку. Противник достался действительно сложный.

Мы снова сошлись. Завязалась тяжёлая, тягучая сеча. Трещат удары и одежда. В глазах то и дело вспыхивают искры от попавших в голову ударов, пот осыпается градом, режет глаза и ссадины. Красная пелена норовит заволочь обзор.

Чувствую, что не вытяну. Делаю прыжок назад, но Кирилл вдруг насел. Видно, что вкладывает последние силы. Сейчас бы дать ему копьём и победа! Но нельзя. Нужно кулаками и ногами.

И тут мне сбоку прилетел его сапог. Почти по уху. Сознание мгновенно выскочило из тела.

Очнулся быстро, и получаса не прошло. Только вот проиграл.

Лежу в лекарской, огороженный белым полотном. В разрезе входа торчит Маринина попа, а сама её обладательница с кем-то тихо разговаривает. Я поднялся.

– О, ты очнулся, Котик! – тут же оказалась она рядом. – Как себя чувствуешь?

– Ну, Сергий лупит похлеще.

– Это точно, – рассмеялась она. – Расстраиваешься, что проиграл?

Я кивнул. Повёл головой – всё уже хорошо, видимо, лекари своё дело свершили.

– Вот и расстраивайся давай, будешь знать, как побеждать простых девчонок, – с озорством посмотрела она. – Взял и отобрал у меня победу в Колывани.

Разобрал смех. Я схватил огнёвку и увлёк за собой. После череды поцелуев, мы звонкими глазами уставились друг на друга.

– Отлично дрался. Лучше даже, чем на тренировках.

– Думаешь, Сергий простит проигрыш?

– Вообще не переживай, – сыграла она мимикой. – Он же тоже всё видел. Это была знатная схватка. Ты же слышал, как зрители вас поддерживали.

– Честно говоря, нет, – издал я смешок.

– Ну да, понимаю. В общем, очень поддерживали. Особенно я.

– Спасибо, Морена.

– Ты самый лучший, Котик! – промурлыкала она. – В следующий раз точно победишь.

Мы снова слились в поцелуе. Тут простыню кто-то откинул и вошёл.

– О-о! Всё понятно…

Мы дружно рассмеялись – брат чертовски прав.

Вскоре стены лазарета остались позади, а наш путь снова закончился в ресторации. Последний на сегодня бой я провалялся без сознания, но, со слов Ивана, закончился он разгромной победой воздушника с аспектом молнии.

И снова вечер начался с жарких обсуждений и воспоминаний. Присоединившаяся Снежана являет собой букет эмоций. Вчерашняя ночь явно не забыта, в то же время, она старается поддержать меня. Этому мешают Иван с Катериной, в общем, я сжалился и позвал её на приватный разговор, заодно и трубку выкурю.

– Что ты хотел? – отвела она глаза, принявшись разглядывать что-то в конце улицы. Мимо спокойно прокатываются экипажи и гуляют люди.

– Давай присядем сюда, – показал я на качели-скамейку, с кустом дикой розы рядом. – Аромат этих чудных цветов очень гармонирует с твоей красотой.

Зардевшись, она подала руку.

– Знаешь! – звонко заявила Снежана, стоило нам чуть раскачаться. – Ты не должен расстраиваться из-за проигрыша.

– Благодарю, но почему же?

– Всем известно, что род Васильчиковых – мастера боевого искусства. Нет ничего зазорного в том, чтобы им проиграть.

– Понял тебя. Просто я считаю себя тоже весьма способным.

Табак полыхнул красным, а потом я выпустил густое душистое облако.

– Я видела. Это действительно так, Игорь. Но тогда ты должен только больше окрепнуть. Нет ни одной истории про великих людей, которые бы не терпели неудач.

– Спасибо, дорогая, – тепло отозвался я.

После ужина мы вышли на неспешный променад. Больше разговаривают девушки, меня же потянуло на грусть и курение табака. Как ни крути, а победить в турнире хотелось, причём сильно. Правильно ли поступил, что согласился на сухой рукопашный поединок? Может стоило показать всё на что способен? Сейчас, конечно, уже поздно сожалеть о содеянном. Да и ребята поддерживают, просто надо отделить личное от главного. Язва ли на самолюбии болит и потому сжимаются кулаки, либо же я упустил возможность сделать ещё один шаг навстречу свершения мести?

Глубоко вдохнул и натужно выдохнул. Марина бросила взгляд, но не стала расспрашивать. За это и люблю.

Всё очень неоднозначно. Глянуть с одного бока, так надо скорее завоёвывать авторитет в Империи, а если с другого, то можно увязнуть в этом всём по уши. Как и когда аукнется мне каждое решение знают только Боги, а я хоть и кидаюсь в драки отчаянным ястребом, но всё боюсь привлечь слишком много внимания. От этой борьбы сводит скулы и болит голова.

И всё же победа в турнире не может быть целью. Это для меня скорее подтверждение статуса. Мой род всегда славился величием, а где как не в бою подтвердить эту молву? И пусть пока никто не знает, что я Крузенштерн, разве могу я разбрасываться вековыми традициями?

Злость опалила вены, а спину сковала дрожь. Хищник и Зверь приоткрыли алые зрачки, бросая на мир короткий, но многообещающий взгляд.

Так что при случае ещё покажу силу. После проигрыша Васильчикову стремление осваивать пластунский бой у Сергия только выросло. В следующий раз точно возьму верх.

Дали несколько кругов по дворянской части города, затем проводили Ивана и Катю. Ночёвка у Снежаны оказалась для нас чем-то само собой разумеющимся, хотя и не обговаривалась. Мне такой расклад нравится. Тем более, перестройка в переулке уже началась, чего бы и не пожить в роскошном доме арендуемым Александровыми.

В обеденном зале светло. Магические излучатели легко напитываются и долго служат. Всё стилизовано под свечи в хрустале. За длинным массивным столом нас трое. Много блюд и всё в лучшем виде – после сегодняшней встряски я ем за двоих, в отличии от девушек, что уже утолили голод. Сейчас, глядя на набирающую красоту и статность Снежану, я пока не могу представить наше будущее.

Дело не в отсутствии фантазии – сладкой лжи можно сколько угодно налить в нежные ушки. Просто, если закрыть глаза и представить себя в обозримом будущем, то там я нахожусь в центре полыхающих замков, деревень и земель. Там я победитель Англии, герой свершивший месть. Всё остальное – это атрибуты. Пока не будет исполнено первое – проникнуться семейным бытом я не смогу.

План на будущее понятен. Нужно тренировать все аспекты боевого искусства. Никогда не знаешь, где встретиться та самая рыбина, что больше тебя.

Замыкающий идёт по тёмной, слегка захламлённой улице и покачивается, словно пьяный. Страсти к зелёному змию у адептов не может быть, потому причина в другом.

Он не спит уже пятый день, гонимый навязчивым желанием поймать добычу. Сила демонов ещё с ним, но словно бы скоро покинет бренное тело, оставив Замыкающего в сухом скукоженном остатке существа. Всё, что он знает, о чём тревожится и к чему стремится – пропитано демоническим эфиром. Замыкающий давно сросся с иномировой мощью и не существует без неё. В последние недели из-за неудач его вдруг стала преследовать навязчивая мысль: Хозяева в гневе, а ему срочно требуется доказать пригодность.

Могущественному адепту невдомёк, что на ослабление чувств повлияли вовсе не его неудачи, а тончайшая работа Синеглазой ведьмы. Долгое время она кропотливо изучала всё множество эфирных нитей, чтобы найти Замыкающего и после попыталась повлиять. Работа обернулась неудачей, но не полной. В силу возможностей и обстоятельств, своей дочери пришёл на помощь бог Ахриман. Великим разумом своим он предвидел последствия и потому ослабели связи между адептом демонического Ордена и Хозяевами. В скорости они это заметят и всё вернётся в прежнее состояние, вмешательство не так велико, и могущественными демонами это не будет воспринято всерьез. Но некоторые события могут случиться и до этого.

Над агонией, что лишила покоя Замыкающего, наконец взяла верх усталость и потому он на последних силах добрался до ночлежки в чёрном районе Петергофа. Сонному владельцу была брошена горсть монет и вскоре адепт Ордена буквально упал без сил.

После турнира наладился ученический быт. На волне воодушевления и пинках Сергия. Уж не знаю почему, но я уверовал в слова Марины, что дед всё видел и ругаться не станет, вот только когда в первый день заявился на тренировку, старый изверг издевался надо мной все два часа. К концу первого я утерял чувство злости, а потом лишился и остальных. Следовал указаниям на одном стержне духа, подцепившего моё замученное тело на крюк и оттащившего в здание школы.

Тут Сергий изволил смягчить гнев и взялся, как ни в чём ни бывало, разбирать бой с Кириллом. Как я и предполагал, спародировать стиль Васильчиковых он не сможет, ибо те хранят семейную практику больше, чем девица честь. Но и скрыть многое от взгляда старого ястреба нельзя. О том и повели речь. Марина внимательно слушала, даже кивала местами, да только к концу оказалась спящей, вид имея милый и безобидный. Зная нрав – это выглядит вдвойне чудно.

Немногим позже я пригласил её в понравившуюся кухмистерскую. Привечают нас уже по имени отчеству и весьма вкусно кормят.

– Свадьбы, турниры и балы – это, конечно, хорошо, – завёл я разговор, – но главное, всё же, не это… эм-м, подай табак, будь добра.

Она достала кисет из кармана моего плаща. Спрашивает, протягивая:

– Ты это к чему?

– Требовать я не хочу, но предложить могу. Поедешь ли ты со мной на английские земли?

Она было раскрыла рот, но так ничего и не сказала. Смотрит с непониманием. Я подождал.

– Котик, я даже не знаю, где это! Что там делать?

– Дело касается моей мести. Ты же помнишь наш разговор? Я не всё тебе рассказал, но достаточно.

– Так это надо туда ехать? – догадалась она.

– Скорее плыть, – кивнул я. – И довольно далеко. На границе с Атлантическим океаном есть группа островов – там живут англы. Нам туда.

– Знаешь, Котик, – хлопнула она в ладоши, – мне с тобой везде хорошо. Хоть какие там острова или архипелаги, готова отправится прямо с утра. Или даже сегодня. Просто, ты ведь на самом деле не завтра собрался ехать?

Я помотал головой.

– Давай обсудим это тогда, когда уже всё решится. Не хочу сейчас над этим думать.

– Можешь поменять решение?

– Нет, дело не в этом – не хочу решать сейчас. Понимаешь, – она сунула в рот кусок пирога, – ты же и без меня туда поплывёшь, да? Ну, если вдруг откажусь.

Я кивнул.

– Вот! Это значит, что пользы от меня мало. А то и мешать буду.

Кривая улыбка дёрнула мне губы.

– Это не так. Да, ты не боец. Я не могу бросить тебя в погоню или на прикрытие фланга. Но и я не воевода. Мы ведь с тобой не муж с женой, а спутники, вместе идём дорогой жизни. Два изгоя. Без тебя мне будет одиноко там.

Она смотрит с горящими глазами.

– Ты, как скажешь, у меня аж живот сводит. Конечно я буду с тобой, Котик.

– Спасибо, Морена, – протяжно выдохнул я. – Что касается реальной боевой поддержки, то я пока не знаю. Это же чужое королевство, магия там очень сильна и непредсказуема. Более того, есть даже механизмы на магической тяге. Истинная Terra incognita. Если уж собирать отряд, то армию – меньшими силами даже соваться не стоит. Но такой вариант отпадает сразу. Второй – это тайно, малыми силами. Я пока рассматриваю его, но тоже маловероятно. Слухи о землях англов грозят очень изощрёнными ловушками. Ну и ещё есть варианты. Как бы то ни было, ты всё верно говоришь – пока это лишь наброски  плана.

– Слушай, Котик…– протянула вдруг Марина и как-то необычно кротко посмотрела. – А ты уверен, что тебе это надо? Если подумать, то здесь у тебя уже новая жизнь. Старая уничтожена врагами. Так стоит ли губить своими руками новую?

Я тяжело вздохнул и потёр лицо – болью отозвались ушибы с тренировок.

– Не буду скрывать, тоже над этим думал. Давай немного расскажу о своём отце, перед тем, как ты узнаешь главную причину.

Марина кивнула и попросила слова:

– Только не забывай кушать и пить. Мы же не скованы временем. Хотя бы, вон, кофе свой пей, всё как любишь – с мёдом.

Выполнив просьбу, я продолжаю:

– Он был очень силён. На свейских землях не нашлось бы ярла могущественней. Даже конунг ему уступал, но то был выбранный на общем собрании король. Несмотря на такую выдающуюся одарённость, отец проявлял большую справедливость и доброту. Пользовался всеобщим уважением. Он не был жестоким, понимаешь? Вот дядя Хротгейр да, но тоже с оговоркой. Только когда куражился в бою или на охоте. Не скажу, что кровожадность была его второй личиной, скорее он был вспыльчив. Про матерей даже говорить нечего. Родная, так вообще дева милосердия. Раньше я был похож на них. А потом случилось то, что случилось. И во мне поселилась ненависть. Порой она сильнее меня. Либо сковывает душу великим морозом, либо же в ярости сжигает. Получается так, что весь мир виновен в гибели моей семьи. Я хочу убить всех. Может после того, как истинные виновники умрут, это уйдёт из меня?

Марина выслушала очень внимательно. Даже забыла есть, что с ней бывает очень редко. Вдобавок кивнула.

– Ты вот часто говоришь, что жизнь полна иронии. Кажется, сейчас тот самый случай. Почему эти твои слова достались именно мне? – она пожала плечами. – Я не знаю, но и разбираться не собираюсь. Мне до судьбы мира нет дела. Канет всё в пекло и хрен с ним. Там ему и место. С какой стати я должна любить этот мир, если с детства только дерьмо всякое вижу. Нет уж, себя в жертву приносить не хочу. Ищите дураков в другом месте.

Она схватила на чувствах кружку с мёдом и выдула половину.

– Кхя! Это первое. Но, если ты помнишь, я говорила уже – мучить и убивать кого-то своими руками не собираюсь. Для удовлетворения кровяки и так хватает. Собиралась и живу никого не трогая, а просто наблюдаю. Ты мне даришь много удовольствия, Котик. Ты для меня идеальный. Могу ли я желать тебе избавления от тёмной стороны? Вот и думай. Хочешь сходить и покрошить их там всех ради забавы – я с тобой! Я первая, кто должен это видеть, но если за освобождением, то вот моё слово – я против!

Жар её чувств легко читается по лицу и глазам. Огнёвка сама в себе, я такой её встретил и такую люблю. Хорошо понимаю, что это не нормально, но в такие моменты, с особой кристальной чистотой мысли, понимаю – хочу быть с ней и дальше.

– Спасибо за искренний ответ, Морена, – сказал я и вдруг поддался порыву – пусть узнает, какую пылкость во мне пробудила. Умение ведьм пришло в движение, я влил туда магическую мощь и по Марине она вдарила как молния. Вся глубина и испепеляющая страсть моего желания сейчас передалась девушке. Её глаза закатились, а тело начало мелко дрожать.

Растревоженный случившимся, я кажется сошёл с ума. Теперь уже всю свою немалую силу я привёл в действие. Из всех созданных складок высосал до капли, чтобы вбросить в умение Ахримана.

Пространство и время свело судорогой, а мир замер, уставившись на нас мириадами удивлённых глаз. Я же, не чуя себя, подхватил девушку и помчался прочь. Что-то звонко рассыпалось, затем пошёл хруст под ногами, но я не вижу ничего кроме цели – поляны Хранителей. Дикарь, Зверь и Хищник в одном лице, гонят именно туда. Чтобы слиться с Мариной в исконном животном действе.

Это желание пульсирует в голове словно полнокровная жилка на шее. Поля, овраги или деревья – всё это не важно, ибо вот уже нужный луг. Летит клочьями одежда, стремиться из груди рык. Марина пришла в себя и вместо того, чтобы отдаться страху, тает от безумного желания отдаться мне.

Не то чтобы не замечает грубости рук, скорее приветствует её. В глазах любовницы я вижу ту же багровую тьму желания, что взяла верх надо мной. Мы словно воздух и огонь, вода и земля. Такое безумство не могло закончится иначе, кроме как потерей сознания.

– Просыпайтесь, голубки, – вырвал из пут сна знакомый голос.

Я приподнялся на локте, пытаясь понять, где нахожусь. В теле плавает приятная лёгкость, а в голову быстро пришла ясность, принеся с собой воспоминания.

– Ой! – взвизгнула Марина и со страхом уставилась на спускающуюся с оленя Герду.

– Хозяйка?! – я оказался впечатлён не меньше.

– Признаться, удивили вы меня недавней бурей. Со мной ты не был столь неистов, Игорь, – хитро глянула ведьма.

– Не бойся, Морена, – положил я ей руку на оголённое плечо, – убивать нас не будут.

Суть в том, что я уже привык к величию Синеглазой ведьмы, а вот для Марины такая оглушающая мощь будет в новинку.

Сделав это, поспешил с ответом:

– Даже не знаю, как объяснить случившееся.

Мы обнажены, но следует ли терзаться смущением в присутствии воплощения сил Природы?

– Ладно, – усмехнулась ведьма, – попробуешь осознать это за чашкой чая. Возьмите, вот, захватила вам одежды.

Она и вправду принесла нам пару конопляных рубах. Марине, конечно, идти с нами нельзя, поэтому она самостоятельно отправилась в город. Мы же с ведьмой двинулись к жилищу.

Сколько не пытался узнать тему по пути, Герда не отвечала. Только подшучивала из-за случившегося, искренне заливаясь хохотом при поминании, как именно я покинул город. Всё сравнивала позорный случай со спуском штанин и нынешний. Мол, никто бы и никогда не осмелился расходовать бесценное умение на такое.

Впрочем, стоило нам оказаться в уютном чреве древа, Герда посерьёзнела и всё же пояснила, что за этот раз никто меня наказывать не будет. Для сил Природы нет ничего зазорного в пылкой страсти и поступках под её диктатом. Более того, ведьме удалось провернуть несколько особых действий под шумок и теперь есть важный разговор.

– Кое-чего я тебе не говорила, Игорь. И чтобы жизнь сохранить, и в целом не беспокоить, но в городе действует представитель Ордена по охоте за нами, Синеглазыми ведьмами. Причём не рядовой, а довольно сильный.

Я внимательно посмотрел на неё.

– Тот самый Орден?

– Да.

– Но… надо было сказать мне, – несколько растерянно заявил я.

– А зачем? Они исполняют волю демонов Хаоса, а совокупная мощь этих существ сравнима с Ахриманом. Борьба идёт уже вечность, во всех мирах. Что бы ты сделал при встрече?

– Сражался, – прямо посмотрел я. – Потому что должен и могу. Благодаря вам мы живы. Наживаем богатства, воюем, совершенствуем быт, любим друг друга. Даже если и лишусь жизни, так в борьбе за Неё.

– Ах, Игорь, – выдохнула с улыбкой она и покачала головой, – мастак ты речи говорить. Это всё ваши скальды и воинская патетика. Ну, хотя бы ты специально не выжимаешь из меня слов, которые я не хочу говорить в обычной ситуации.

Всё моё внимание сосредоточилось на лице Герды, сердце забухало, а, казалось бы, крепко спящее желание вдруг вспыхнуло, словно я ещё безусый подросток и в первый раз увидел голую женщину.

– Мальчик мой, ты важен мне живым. Животных и людей для жертвы у меня хватает, а ты один. Будь благоразумней, тебе ведь все женщины твои это говорят.

Очарование пошло на убыль и я вспомнил, что надо дышать. Утёр побежавший пот.

– Конечно…– попытался вымолвить я, но потребовалось прочистить горло, – я и так стараюсь.

– Он способен легко убить тебя. Поэтому я молчала и Силы берегли тебя от встречи. Но теперь кое-что изменилось. Знаешь, когда борьба длится столь долго, то в битвах всё решают мелочи. Так и в этот раз, если хорошо постараемся, то сможем убить служителя. И теперь мне уже понадобится помощь.

Я демонстративно посмотрел на чайник и под ним тут же вспыхнул огонь.

– Внимательно слушаю, чем могу быть полезен, Хозяйка.

Всё совпало: и моё расследование, и многие труды самой ведьмы, и наше недавнее безумство с Мариной. Адепт оказался растерян и его можно подловить ослабленным. Если всё пройдёт гладко, то я сам его прикончу, ну, а коли накроется начищенным медным тазом, надо будет выманить за город.

Прибыл к вечеру и буквально под белы рученьки оказался подхвачен и отведён под очи Его превосходительства. Господин бургомистр напряженно читал доклад, когда это случилось.

– Садись давай. И погоди, тут опять какая-то катавасия творится на границе, надо дочитать. На счёт выпить, знаю, – уже себе под нос заканчивает он, – ты не будешь. Щас, того… чай принесут.

Минут двадцать я прихлёбывал отвар, с довольно интересным букетом. Успел два раза вспомнить, как мы с Мариной услаждали друг друга и устрашиться, не переломал ли я город при побеге?

– Значит, слушай чего скажу: на турнире ты проиграл, – наконец начал говорить генерал, опустив на меня тяжесть взгляда, – это плохо. С одной стороны. Ты же помнишь, что пользуешься моим расположением и покровительством? Вот, а значит должен соответствовать. Но тут порой не всё просто. То, как выбыл сыночек Штромбергов – это дикость и фурор. Очень повезло, что списали на случай. Все просто не поверили, что неизвестный никому Колыванский может так легко победить. Ну и вдвойне хорошо, что Дмитрий стал третьим в итоге. Я, сказать по чести, крепко так задумался…

Геннадий Ортегович хохотнул и натурально почесал затылок, словно бы зудят не дающие покоя мысли.

– В свете этого, когда вы с Васильчиковым решили биться на кулаках, можно было даже выдохнуть. Размажь ты и его, то пришлось бы потом много вопросов выслушать. Прости старого, Игорь, это ведь я надоумил брать турнир. Знаешь, когда война – проще. Есть задача и если кто-то делает большой вклад – это всегда хорошо. Слава, почёт и уважение такому человеку достаются легко и без лишних вопросов. А тут, среди гражданского быта… всё кверху тормашками.

– Что Вы, господин генерал, – покачал я головой, – дело ясное, что дело тёмное. Чего вам одному со всей этой бедой бороться? Я уже понял, что надо хитрить и стараться наперёд думать. Получается пока худо, но я стараюсь. Более того – есть у кого поучиться. Будет всё получаться, то возьму в жёны дочку Александровых. А там уже можно будет на турнире шуметь.

Я наипохабнейшим образом осклабился, а Геннадий Ортегович возьми, да и как загогочет. Подхватился с кресла, ринулся на меня и давай бороть. Мы покуражились немного, треснувшись о стол и тем самым позволив красивой расписанной вазе оборвать славный путь. Затем он крепко пожал руку, душевно обнял и похвалил за сноровистость и смекалистость.

Генерал откупорил очередную бутылку рома, стал рассказывать о былых днях и больше о войне. Пришёл Варфоломей Антонович, наш преподаватель по теории магии, что весьма обрадовало генерала и они на пару допили пузырь с зельем. Вспомнили Нестора, тот который Огнебой и показывал представление на Усть-Ижорской ярмарке, посочувствовали и взялись листать страницы былого дальше. Я вежливо попросился, а Геннадий Ортегович на прощанье сдавил в объятьях и даже слезу утёр.

Не успел вдохнуть свежего воздуха на крыльце главного корпуса, как ко мне подбежал серый паренёк, похожий на треску – столь же юркий и незаметный.

– Вас просил разыскать Белый, господин. Очень ждёт в Удаче.

Не успел я ответить, как тот шмыгнул прочь, мгновенно затерявшись в прогуливающемся высоком люде. Петергоф красиво освещен магическим огнём и я уже заметил, что пополнить запасы фонарной маны, тут считается хорошим тоном. Но ни полюбоваться, ни даже покурить времени нет. Я поспешил в гостиницу, вскоре перейдя на бег.

В Благодатном царит строительный беспорядок. Поменялись даже запахи – старые смешались с хвойным духом лесов и строительного материала, а ко всему прочему, добавился мощный запах краски. От дороги уже повели мощение, но мешают отделочные работы.

Иван одарил хмурым взглядом белых глаз. Мы обнялись.

– Есть новости, брат. Тот, которого ты ищешь снова пришёл в ночлежку. Правда, это было вчера. Мог свалить.

– Понял, – мелко кивнул я. – Надо идти проверять.

Иван пожелал победы, а меня уже понесла дурная волна боевого транса. Ещё секунды назад фон был ровным, а теперь уже воет напряжение в жилах, готовое рвануться, кинуться, прорваться и убить! Ночь, проведённая в роще Хранителей, полностью восполнила потери в мане. Полны и часы. Сейчас я как гигантская волна, что несётся к берегу. Как камнепад или селевой поток.

Путь в чёрный район минул незаметно. Почти стемнело, но глаза хищно подстроились. Вот и нужное здание.

Уже врываясь внутрь, понял, что адепт успел уйти, но пробежать по приземистому тёмному строению всё же решил. Дом полон стонов, храпа и мутной болтовни, а ещё бессчётных оттенков вони и смрада. Копившихся годами.

Не обращая внимания на людей, я выбежал на улицу. По-волчьи взял след и безошибочно погнался за демоническим магом. Все силы приведены в высшую степень готовности. Я могу мгновенно выбросить их в разрушающую форму.

На границе чувств завозился страх. Враг поистине опасен, раз тончайшее чутьё уловило эфирный отзвук. Но меня дурманит погоня и жажда победы. Это не дворянских сыновей на турнире бить – реальная угроза жизни пьянит, а существо будоражит призрак будущей награды.

Тот самый высокий маг с нечеловечески вытянутым лицом, он медленно идёт вдоль городской улицы. Словно заворожённые, его обходят стороной другие маги и люди. Он почуял меня сразу, я даже не понял, как успел так быстро развернуться, но ледяные копья сложил мастерски, штук восемь и с отборно убийственными наконечниками. Их полёт занял буквально терции секунды и кончился от взмаха руки адепта. Тонкий звон разбившихся форм стал символом провала.

Делая гигантские прыжки я несусь к нему. Гарпия ненависти раскинула крылья, в демоническом маге сейчас воплотилась вся суть моих страданий. Не считаясь с затратами, я должен уничтожить его.

Должно было пройти ничтожно мало времени. Никто из людей даже бы закрыться руками не успел, вот только мой враг не человек.

Последний прыжок взметнул меня для смертельного удара. Адепт Ордена остался внизу. Вдруг моё существо сжалось от ужаса. Костлявая смотрит его глазами.

Маг атаковал. Я вбросил в защиту всё, включая надежду и мольбу. Щит возник во всём великолепии и такого мастерства, на кое я раньше был не способен. В него ударила невиданная мощь, с которой не сталкивался ныне. Во все стороны рванулась овеществлённая магия, сплетаясь в жгуты вихрей, перемешанных с огнём и мелкими камнями. Подобно взрыву, эта волна смела людей, тараном ударила по каменным домам и те рассыпались, открывая другие строения для стихии.

Меня подбросило вверх, словно ётун ударил дубиной в медный гонг. Петергоф стал отдаляться, засвистел ветер. Я легко вышел за пределы города и со всей смертельной скоростью устремился к земле. Сотворить воздушный пузырь сил хватило.

Кувыркнулся и побежал в сторону леса. Адепт знает, что я жив и обязательно ринется добивать. За спиной что-то громыхнуло, бросив туда взгляд, я с похолодевшим нутром обнаружил яростно-жёлтое пятно взметнувшегося огня – как раз на том месте, куда приземлился.

До леса оставалось всего чуть-чуть, когда он настиг меня. Такими способностями обычный человек владеть не может. Отчаянно прыгнул в сторону, спиной чувствуя атаку. Плечо что-то рвануло, и я покатился уже кубарем.

Эфир дрогнул. Над ночным лесом взметнулась смазанная крылатая фигура. Я с надеждой стараюсь рассмотреть, но движется очень быстро.

Огромная птица, размером с корову, она упала на адепта, издав крик ярости. Мощь её магии столь велика, что фигуру демонического мага отбросило на пару десятков шагов. Он тут же взметнулся, больше похожий на куклу. Я принялся спешно отползать. Когда сталкиваются такие силы, лучше быть подальше от эпицентра.

Тем временем, адепт воевать в одиночку не захотел и вот уже его руки задёргались в каком-то танце. Бестия с атакой не успела, когда сверкающие штыри достигли мага, по бокам от него уже открылись порталы и оттуда вынырнула пара тварей. Похожие на химер, только сильнее.

От штырей силой бьёт так, что приходится щуриться. Они врезались в грудь мага не сумев пронзить. Его тряпичное тело снова отлетело прочь, но я хорошо чувствую, что это не смерть.

Как бы то ни было, а списывать меня из бойцов Силы не собираются. Сонм скопившихся духов успел накачать эфиром, отчего перед глазами всё поплыло и, как я понял по взлетевшей птице, сверхсильные химеры на мне.

Едва успел подняться, как те ринулись убивать. Памятуя о силах и особенностях, я повёл здоровой рукой и тысячи мелких ледяных осколков полетели навстречу. Медлить нельзя!

Я снова окунулся в бешенство и ненависть. Как тогда на турнире. Возненавидел этих тварей до глубин существа. Душа заревела от душащего её желания растерзать магических тварей.

Понёсся секачом навстречу. Магия пришла на помощь – грубая и первобытная. Словно бревном, я въехал одной химере в морду. Ткнувшись в землю, она унеслась за спину огромным валуном, что сорвался с холма.

Ледяные копья, воздушные и водяные жгуты, что хватают иномировых монстров за ноги – всё это я в массе обрушил на них. Как опытный воин, демонстрирующий юнцам мастерство. Даже не верится в то, что получается. Это настоящий танец. Химер практически невозможно убить, та прыть, с которой они атакуют, лишает магов даже ничтожного шанса попасть в глаза. Но сейчас я перехватил инициативу, связал тварей множественными атаками и могу выцелить.

Два ледяных копья возникли так, словно кони Его императорского величества из конюшен – совершенные, красивые и идеальные. Только я приметился, как грянул ужасающий взрыв, а следом воздушная волна сбила с ног, и в месте с химерами поволокла к лесу.

Во мне лопнул шар с обжигающей яростью. Столько трудов и мастерства, а всё насмарку!

– Ахриман! – заорал я, вздевая руки. Разум чётко сваял форму огненного меча, а великий Бог объял его в оболочку из клубящегося мрака.

Такова оказалась моя ярость! Стало плевать на всё и я ринулся на химер с мечом. Тело кричит от дикой жажды бить, рвать и крушить. Ближайшая тварь прыгнула навстречу, а я, без тени сомнений, встречаю ударом огненного клинка.

Эфир задрожал от немого крика магического существа. Связки заклинаний, удерживающие форму, были грубо разодраны. Химера на глазах истаяла.

На очередной взрыв за спиной я наотмашь выставил щит и молниеносно прыгнул на оставшуюся тварь. Скоротечный бой завершился полной победой. Меч тут же утерял божественную оболочку и оплыл языками огня. Я обернулся.

Со стороны города бегут сотни магов. Грандиозная битва между адептом Ордена и Синеглазой ведьмой приближается к апогею. Всё кругом объято безумным магическим огнём. Неестественно светло, сильно воняет серой и жжёной травой. Удары представителей могущественных Сил не стихают ни на секунду. Я дёрнулся было на помощь, но тут же понял – через кольцо не пройти. Этот уровень за гранью даже Князя, не то что безусого Боярина.

Ведьма бьётся валькирией. Не жалея ни мира вокруг, ни себя. Адепт тяжко сносит удары, но умудряется отвечать, отчего на женщине-птице уже живого места нет. И всё же сила за ней. Да, она отдаёт последнее. Да, тысячи уже глаз видят небывалое сражение, но одолеть демонического ирода нужно любой ценой.

Очередные два раскалённых штыря пробили его тело и пригвоздили к земле. Я ринулся к месту сражения. Пламя чуть спало, может обойдусь без ожогов, но на глазах перевоплощающаяся Герда сама покинуть поле боя не сможет. Категорически нельзя допустить, чтобы она досталась в руки властей города.

Боль стегнула по нервам! Я властно заставил тело не ощущать ожогов. Едкое пламя ещё поплясало на мне, но вскоре погасло. Подхватив легкую ведьму, припустил прочь. Море ненасытного огня должно скрыть нас от магических глаз стражи.

Бешеный день, перешедший в ночь, всё не кончается. Напряжённый забег через лес завершился в чреве гигантского вяза. Тут Герда смогла прийти в себя. Я не хотел покидать Хозяйку, сердце и душу сковала тревога, но она убедила, что угрозы смерти нет, а вот Геннадий Ортегович может и погоню снарядить, если чего найдут. Мне необходимо поговорить с ним. Я получил на то разрешение от покрытой сплошной кровяной коркой ведьмы и понёсся обратно. Сам как чёрт лесной: ожоги, кровь, рука плетью весит. Но действовать надо немедленно.

Прорваться через кордоны помогла чудом сохранившаяся бляха. На струне воли я доплёлся к дому генерала и еле переступив порог, рухнул на руки гридней. Те отволокли в гостиную, дали воды и еды. Геннадий Ортегович хмуро подождал, пока я заставлю себя говорить.

– Ваше превосходительство, у меня есть объяснение случившемуся. Не велите бойцам вести поиски женщины-птицы.

Тяжёлый, как скала, взгляд встретил мой.

– Кто она?

– Это свои… то есть своя. Она за хороших. А тот, кого била – он вообще не человек. Эту тварь ничто бы не остановило, реши он уничтожить Петергоф. Я на себе испытал.

– Знаю, Игорь, знаю, – зло выплюнул он слова. – Уже доложили. Так что случилось?

– Вы наверняка знаете, сколько дают за сведения о Синеглазых ведьмах?

Он посерьёзнел пуще прежнего. Кивнул.

– А кто даёт, знаете?

Генерал покачал головой.

– Это особый Орден. Они прикидываются, что борются со злом, но на самом деле их цель – ведьмы. И лишь потому что их покровители так хотят. Они не за наше счастье сражаются, Геннадий Ортегович. Вовсе не за это, – я горько покачал головой и снова приложился к графину. – А вот ведьмы наоборот. Когда-то давно они спасли всех нас от гибели. А теперь мы им платим вон какой монетой. Так нельзя.

– Погибла уйма людей, – тяжело проговорил он, – большинство – дворян. Разрушены дома. Случилась грандиозная битва, у которой множество свидетелей. Игорь, от меня потребуют решений и действий.

– Геннадий Ортегович! – взмолился я. – Ну вы же знаете меня, обещали же расположение и покровительство. Прошу, поверьте, что она ничего плохого не желала. Этот изверг убил людей в той ночлежке. Кто знает, может и еще кого. Ведьма тут ни при чём.

Генерал глубоко вздохнул и прикрыл глаза, затем на выдохе говорит:

– Я хочу увидеться с ней. Пообещай, что устроишь это.

– Простите, – с отчаянием произнёс я. – Что-то обещать я не могу. Нужно спрашивать у неё. Они столетиями берегут тайну о себе. Простите, Геннадий Ортегович.

Он со всей дури треснул по столу, отчего подпрыгнула бутылка с ромом и бокалы. Хватанул её и с горла сделал несколько глотков.

– Ух, Игорь, подведёшь ты меня под казнь… но верю тебе. Верю, чёрт побери!

Он соскочил, сделал пару кругов и снова приложился к бутылке, лишив ту половины содержимого.

– Всё, иди уже. Я подумаю, как всё уладить.

До Удачи я доплёлся в полубессознательном состоянии. Буквально упал на руки встревоженной Марины и блаженно уплыл в забытье.

Город встал на такие “уши”, каких ещё не видывал, разве что во время осады, когда был в статусе форта и носил славное имя “Упрямый”. Сам генерал-губернатор с Санкт-Питербурга приехал.

Ортегович бился ястребом! Вот уж кого точно не перешибить, так это его. Коль дал слово, то до конца. Когда появились силы гулять, я в первую очередь сходил посмотреть, чего натворила магия… и ужаснулся! В пылу схватки не заметил, как мы перебили больше сотни людей, среди которых большая часть дворяне. Разрушили больше десятка каменных домов, исчезла, словно и не было, мощённая улица – на её месте огромный котлован. На поле за городом эфирная сетка мертва, про почву и растения говорить нечего. Дым от рытвин идёт до сих пор, на их дне черно-красная жижа – некая магическая субстанция, оставшаяся от столкновения мощнейших потоков атаки.

Город наводнен стражей. Геннадий Ортегович вывел всех из запаса. Лица парней, мужчин и редких женщин хмурые, бляха им казалась подозрительной, пока генерал не выдал мне ещё один знак: особоуполномоченный представитель бургомистра. С таким знаком на плаще, – весом, к слову, не меньше гривны, – я проходил всюду, где желал. Хромаючи и шипя от боли в плече. Рана вышла паршивая. Магия Ордена не просто ранила, но и заразила какой-то магической дрянью. Моего умения хватило только остановить процесс разложения и, хотя Марина порывалась всё заботливо выжечь, предпочёл обратиться к Хранителям. Ждать велели три луны, лишь тогда эфирная сетка большой петергофской округи насытиться эфиром после иссушающей битвы. Хозяйка вложилась на всю.

Герда изменилась. Ослабев практически полностью, она с большой благодарностью приняла помощь – это случилось на пятый день после битвы. Я с удивлением нашёл её всё ещё израненной и тут же постарался окружить заботой. День сменялся ночью, медитация – лечением, и вскоре ведьма обрела прежний прекрасный вид. Ткани тела охотно поддались целительным повелениям, а вот с наполнением силой всё обстоит с точностью до наоборот. Сумей Орден перебросить даже самого слабого адепта, то не жить ни мне, ни ей.

Стоило случиться первичному восстановлению, Герда изволила принять едва не рвущего на голове волосы генерала, он все дни героически отбивался от сотен нападок. Позиция защиты такая: Петергоф – его город и распространяться о случившемся он будет лишь по собственному желанию. Для поддержки в Москву умчался гонец и на взмыленном коне привёз ответ Императора: “Добро!”

Вот только приём ведьма решила провести не в своей чащобе, а в доме бургомистра. Для этого ей понадобился я. Как было пояснено – это позволит скрыться под личиной моего эфирного образа.

– Прошу, госпожа, – лично встретил генерал-майор женщину, облаченную в сдержанное, но безумно роскошное платье. Даже не тканями, сколько вышивкой и украшениями из благородных металлов и мастерски ограненных камней. Всю дорогу я не мог оторвать от ведьмы глаз, а теперь и генерал попал в ловушку.

– Благодарю! – чарующе проговорила Герда.

Повара превзошли себя и устроили пир. На длинном столе в обеденном зале я насчитал больше двадцати изысканных блюд, а уж закуски и прочих услад желудка, не считал.

– Госпожа, – чуть выгнув шею, произнёс Ортегович, – я человек военный. У нас сначала дело, а потом уже бал. Давайте не будет затягивать с разговором? Дом пуст. Кроме нас троих, никого больше нет.

– Как пожелаете, – проговорила женщина, а губы тронула улыбка. – Что-нибудь спросите?

– Да тут и не знаешь с какого конца хвататься – всё горит, – горько отозвался он и лихо залил в рот полбокала рома. – Синим пламенем! Я поставил на алтарь свою честь, фамилию и чин. Ответьте, почему это случилось? Кто этот маг и почему было нужно вести с ним бой?

– Давайте начнём с дней изначальных, господин бургомистр. Что вам о них известно?

– Если угодно, то я – Геннадий Ортегович, госпожа, – склонил он голову. – Из былин, что я слышал, времена были тяжёлые.

– Угодно. Что же, тогда я поведаю об этой седине глубокой. Следует учитывать в суждениях, что многие сотни лет назад, люди жили повсеместно. Быт их был примитивным, культура слаборазвитой, а крупных городищ не имелось вовсе. Это позднее такие скопления появились на плодородных землях, рядом с рыбными поймами рек. Южнее наших земель. Постепенное развитие длилось долго, но оборвалось от пробуждения эфира. Тогда и появились первые одарённые. Сначала изгои, а потом спасители. Вместе с особыми людьми пришли и ужасные твари. Мир погрузился в пучину мрака.

Ведьма выразительно посмотрела и затем промочила горло глотком из бокала.

– Мы, Синеглазые ведьмы, появились когда угроза Тварей Ночи стала невыносимой. Силой дарованной нашим богом, людской род избавился от угрозы смерти, а потом и отбросил Зло в самые далёкие и гиблые уголки мира. С тех пор отношение к нам сменилось от вечного почёта, до, как бы противоречиво это не звучало, всеобщего презрения и страха.

Генерал шумно выдохнул. Массивные брови сошлись, а желваки забугрились на скулах.

– Как это могло произойти?

– Орден охоты на Синеглазых ведьм, – с горькой иронией произнесла Герда. – Демонические ублюдки, что следуют воли хозяев и борются с наместниками нашего бога по всем мирам.

– Мирам?

– Да, Геннадий Ортегович, Вы не ослышались. Наш мир не един.

– Эх, ладно с другими, – нервно махнул рукой он и плеснул себе ещё огненной воды. – Нам бы тут со своими бедами справится.

– Орден очень опасен и не только для нас. Многие сёстры были убиты, а наследовать силу нам становится всё труднее. Но, как по-вашему, что будет в день, когда они убьют последнюю?

Генерал похож на тучу, что вот-вот разразится грозой. Брякнул:

– Расформировывать точно не будут.

– Сила нашего бога велика. Не будет нас, он найдёт иной способ для влияния и Орден позаботится, чтобы этого не случилось. Если к тому моменту вся власть в мире будет в их руках – это упростит работу. Так что Орден враг не только нам, но и всем живущим. Такая жизнь, какая есть сейчас, Демонам не нужна.

– Кто это такие?

– Могущественные духи Хаоса. Их воле противостоит воля нашего бога.

Ведьма и генерал скрестили взгляды, затем Геннадий Ортегович покивал своим мыслям.

– Что же, ситуация понятная. Ты не зря, Игорь, попросил меня придержать появление госпожи ведьмы в тайне. Император об этом, конечно, узнает, ибо без него нечего будет противопоставить Ордену. Но только он.

– Императорская семья владеет тайными летописями и знает о нашем существовании, – сообщила Герда, – просто, зачастую, коронованным особам проще потакать воле Ордена. Русский государь пока не определился, насколько я знаю.

– Даю слово, что теперь он сделает выбор, – склонился генерал. – И он будет в правильную сторону. Сегодня же выезжаю. За меня будет Пётр Петрович, – глянул на меня он. – Вот, кстати.

Я принял роскошный конверт, адресованный, что весьма удивительно, на моё имя. С перечислением всех возможных достоинств и заслуг. От Вениамина Игоревича.

– Там извинения. Будут и публичные. Он, когда увидел, как ты Штромберга уделал, в лице поменялся. Было склонился считать, поддавшись общему мнению, что случайность, но я объяснил. Тогда наш любезный Игорыч и решил всем сердцем раскаяться.

Геннадий Ортегович подмигнул, а я во всю ширь улыбнулся. Пусть не боем, но победа.

– А ты бляху новую не снимай. Назад не заберу. И свет нашему Иван Иванычу доложусь, какую службу несёт простой поручик пехоты Колыванский. Своих ценим и не бросаем.

Дальнейшие обсуждения дел насущных и вечных продолжились за трапезой. Герда не сыпала откровениями, не раскрывала больших тайн, но слушать её ответы всегда интересно. Мудрость сквозит в каждом слове.

Естественно, что позже я проводил её к жилищу. Внешне лес здоров и пышет жизнью как прежде, но по эфирной сети видно, какая грандиозная катастрофа произошла. К нашему с Хозяйкой счастью, нити уже оживают и наполняются эфиром.

За чашками с парящим чаем, мы расположились в уютном домике.

– Ты проявил героизм и заслуживаешь награды.

Я внимательно посмотрел на неё.

– Не думай, – выразительно сыграв бровями, дальше молвит хозяйка, – что в зачёт идут только промахи и просчёты. На деле всё наоборот.

– Признаться, – произнёс я, прочистив горло, – счастлив только потому, что удалось помочь тебе одолеть эту тварь.

– Ахриман помогал нам.

– Да и Демоны сложа рук не сидели, – нервно потёр я лицо, вспомнив схватку с химерами. – И как мне вообще удалось победить…

– Ты получил особое расположение нашего бога. Он и так будет теперь приглядывать за тобой, но, если возникнет острая нужда – ты имеешь право попросить.

Я кивнул. Сразу прикинул чего нужно и хочу, затем со смехом говорю:

– Сейчас хочу крепко выспаться и несколько дней ни о чём не думать. Есть, пить, развлекаться. Устал, как попавший в шторм матрос.

– У меня хватит места на кровати, – мягко произнесла она, обратив взгляд.

Я покачал головой.

– Сначала ты должна восстановиться и выздороветь. Негоже донимать постелью после такого.

Она встала и поцеловала в лоб.

– Послушаю тебя и пойду отдыхать.

Я подхватил руку и вернул поцелуй.

– Но, как только это случится – я приду.

– Дверь будет открыта, мой мальчик.

Сделал, как хотелось. Несколько дней мы с Мариной, Иваном и Катей вели обычную петергофскую жизнь. Немногим позже приехала Снежана – отец не отпускал её раньше, опасаясь за жизнь. С дочкой графа мы продолжили кутить, правда, только после небольшого скандала, где я отвоевал у неё обещание, что девушка обойдётся без алкоголя. Пришлось в свою очередь дать слово, что составлю ей пару на балу.

Грандиозное событие пройдёт в Санкт-Питербурге. Официально я быть её парой не могу, но даже если бы и имелось одобрение Александрова, выходить в свет мне всё равно рано. Снежана на все аргументы легкомысленно махнула ручкой и заявила, что представит меня, как охранителя души и тела. Отец бережёт сердце и сон, потому нашёл дочери особого воина. Пришлось пообещать, что приду.

Всегда может нагрянуть буря. Она делает это неожиданно и яростно, так, что рвутся паруса, а матросы летят за борт. Вот и на меня стихия набросилась неожиданно: сначала приехала чета Александровых, со всеми братьями, а потом, вдруг в заливе показались корабли свеев. Не прошло и часа, как я узнал под чьим флагом. Ни кто иной, как Гардарсоны.

Даже если бы вырвал все волосы на голове – это бы не помогло. За то немногое время, что ещё оставалось до высадки, я постарался перебрать все возможные варианты.

Наиболее безопасный – это сослаться на занятость перед родом Александровых, а самому по-тихому встретить свеев. Тоже можно попасть неловкую ситуацию, но всё остальное смотрится хуже.

И тем не менее, едва действительно не начав рвать несчастные волосы, я таки придумал грубый набросок плана.

Всё, что было из золота в банке, быстро оказалось на руках. Ивана я коротко ввёл в курс дела и он умчался предупредить строителей. Потом времени хватило едва-едва, чтобы объясниться с Геннадием Ортеговичем, а переоделся я уже в экипаже, перед самым причалом.

Марина наняла шикарные кареты для высоких гостей. Многочисленное семейство пожаловало всем составом. Одеты в лучшие наряды, преимущественно созданные из шкур искусной выделки и украшений. Я вспомнил всё красноречие на свейском, встречая сходящих с каждого из четырёх суден. Три пузатых барка и один хищный двухдечный линейный красавец. Род Гардарсонов может позволить себе такое дорогое судно.

Всё меркнет перед неземной красотой Эльвы – матерью Сигрюнн. Высокая, стройная, с серебристыми длинными волосами, она очаровывает и выметает из головы лишние мысли. Вместе с Торвальдом, своим мужем, приплыла на боевом корабле.

Из-за их спин вышел дед с внучкой. Взгляд с толикой любви и восхищения достался Сигрюнн, но сейчас я обязан выказать подобающие почести главе семейства – деду Вегарду Гардарсону, сухощавому магу в чине Боярина.

Все пока надели маски приветливости и приличий. Это не совсем свойственно свеям, но не роду, что всё состояние построил на торговле. Схватка характеров будет за обедом. Благо я придумал, что можно положить на чашу весов с моей стороны.

Не особо привирая, я с самого пирса начал рассказ о том, какие перспективы сулит союз Гардарсонов и Колыванских. В голове держу, что Эльва уже наверняка успела оказать давление на всех членов семейства.

Так уж вышло, что бордель Иван строит роскошный. Тут и отделка камнем, и размер в три этажа со множеством комнат. Сейчас, пока вокруг строения строительные леса, сразу и не скажешь для каких целей возводится дом. Поэтому я решил сообщить высоким гостям, что это моя будущая резиденция. Из-за волнения, даже бороться со смехом не пришлось. В отличии от Марины, что была вынуждена скрывать его за кашлем.

Дальше путь привёл нас под очи Его превосходительства бургомистра, и тут уже свейских магов встретила целая делегация. Я едва язык не стёр, переводя долгие приветственные, а потом и деловые речи. Но всё не зря – меня Геннадий Ортегович представил столь значимым человеком в городе, что старшие Гардарсоны начали переглядываться, кивать головами и шёпотом переговариваться. После сытного и обильного на яства обеда, пусть и позднего, мы часа два колесили по Петергофу и любовались прекрасным городом. Тут я земляков могу понять – сперва даже язык отнимается от восхищения. Всё же у нас такого величия не сыщешь.

На вечер я запланировал главную встречу, от которой снова жизнь зависла над пропастью. Но если не сделать этот шаг, то все предыдущие будут просто зря.

Проблема тут довольно очевидна. Одно дело, когда у тебя есть именитая жена, а на стороне любовницы и походы в бордель, а другое, когда и с одной стороны могущественный род, и с другой под стать. Тут не миновать беды, если не сыграть на слабостях. А такие у обоих есть…

Место действия – арендованная специально для большого семейства резиденция. Это стоило мне таких денег, что у Ивана едва не случилась язва, когда узнал сумму. Но если всё получится, то это уместная жертва.

В этом вытянутом по главному тракту строении, есть и внутренний двор, и сад, и зал для приёмов. Тут все и собрались. Марину я посадил специально со Снежаной, ибо в ключевой момент мне будет нужна поддержка.

Слева расселись Александровы – словно штормовая туча над скалой. По могуществу они на голову превосходят всех Гардарсонов. И во избежание соблазна проявить это превосходство, дом кишит стражей. Якобы для выражения всяческого почёта и безопасности. Последнее как раз то, что мне нужно, но предупреждать свеев, откуда может прилететь я, конечно, не стану.

Справа мои именитые земляки. Я, как организатор и причина всему этому, сел во главе. Правда, вскоре уже оказался на ногах – переживаю так, что с трудом удаётся удерживать тело от дрожи. Вроде и не адепт Ордена передо мной, не химера и не упырь, а страшно, как никогда ранее. Сейчас от меня зависит едва ли не судьба взаимоотношений между Свейским Королевством и Российской Империей.

– Сегодня тут собрались по-настоящему великие рода. В качестве принимающей стороны – Александровы, на русских землях нет никого, кто не слышал бы о них, а уж о страхе перед могуществом не приходится говорить. Гостят же у нас знаменитые Гардарсоны! Родовитостью они славятся на всей земле Туле, а торговыми талантами и большим трудолюбием – во всём мире. Я хочу выразить всем вам глубочайшее уважение. Поднимем же сей великолепный хрусталь за встречу, что войдёт в летописи!

Для свеев застолье свято. Даже торговый дух и тяжёлый звон золота не смогли вытравить из них простоту и открытость во время пира. Потому шума с их стороны больше. Но и Александровы не пренебрегли тостом.

Перевожу фразу за фразой.

– Вы наверняка удивились, почему принимающей стороной стали Александровы, а не Колыванские, – чуть склонил я голову. – Тому есть простое объяснение. Несмотря на все мои заслуги и славу, в роду я пока единственный. И если докажу силу, то прекрасная дочь рода, Снежана, – показал я рукой, – станет моей женой.

Гардарсоны подумали, что ослышались. Прошел гул голосов. Я поймал сочувствующий взгляд Эльвы.

– Погодите гневиться, славные свеи. Давайте последуем слову из Эдды Сэмунда, где говорится: никто за любовь никогда осуждать другого не должен; часто мудрец опутан любовью, глупцу непонятной.

Слова уняли огонь в сердцах.

– Прекрасная Снежана носит под сердцем мою дочь. Но и необыкновенная Сигрюнн бережно растит внутри себя моего ребёнка. Наши чувства взаимны, я люблю этих девушек. Если мы все породнимся, то изобилие прольётся на каждого. Род Александровых много денег берёт из торговли. Имея такую мощную поддержку в Свейском Королевстве, богатство семьи возрастёт многократно. То же самое и вы, Гардарсоны. Русская империя – это сильнейшее государство, а род Александровых в нём вхож в шесть самых великих. Вы ведь после гибели рода Крузенштернов претендуете на первенство среди ярлов, не правда ли? Так не проще ли будет делать это имея такую родню?

Я сделал паузу, чтобы головы магов в тишине переварили слова.

– Над миром повисла угроза некромантии. Мне пришлось сражаться с адептом этой заразы и я хочу всех предостеречь – аспекта хуже нет. Английская школа магии породила монстра. И мы должны объединиться против общей беды. Кому, как не сильнейшим родам нужно предпринимать меры первыми? Давайте же породнимся и я обещаю вам, что выжгу эту заразу здесь, – ткнул я пальцем под ноги, – на землях свеев, а потом и на английских островах. Пусть даже придётся все залить огнём.

Теперь уже все взгляды обратились на меня. И даже у Александровых не вижу недоверия или иронии.

– Достойней мужа для ваших дочерей трудно найти. По силе я равен лучшим из вас, а победы над тварями ночи и просто негодяями говорят, что одарённостью управлять умею. С какой стороны ни посмотри, но такой союз хорош. Если вы дадите согласие, я не вижу причин отказываться от него. Благодарю за внимание, – в пояс поклонился я.

Шум поднялся знатный. Свеи и русские взялись обсуждать услышанное. То шёпотом, то уже не сдерживая эмоций и чувств. Я же внимательно наблюдаю за выражением лица Сигрюнн и Снежаны.

Свейка встревоженно искала поддержки у матери. Когда же та сказала веское слово мужу и родне, то подошла и уже на ухо прошептала несколько фраз дочери. Чудесно-эльфийский лик возлюбленной разгладился и уже тогда она обратила на меня взгляд. Кивнула.

Гордой Снежане многое из происходящего явно не нравится. Она всегда была единственной и привыкла быть первой и главной. Пусть не в магической силе, но слава Александровых и их могущество всегда выделяли её в светском обществе. Поэтому ей сложно принять такой союз. Понимая это я и посадил Марину рядом. Огнёвка не подвела – стоило родам начать обсуждение, тут же принялась что-то объяснять и доказывать. Когда я наконец прочёл на лице Снежаны, что она согласна уступить, то натужно выдохнул. В решении глав родов не сильно сомневался. Граф, конечно, дочь очень любит и если бы был не уверен в её чувствах ко мне, то точно устроил бы раздачу и словом, и делом. Уверен на сто пудов, что разменной монетой Снежана бы не была никогда, пусть даже и выбрала долю старой девы. При её пылком нраве это, конечно, маловероятный итог, но трепетность отношения отца к дочери меня впечатляет. Потому я стараюсь стяжать гнев и раздражение от его решений и поведения.

За Гардарсонов я не переживал в большей степени ещё и потому, что мудрость Эльвы особо почитается среди них, да и вообще на землях Туле. Даже сейчас, когда эмоции поднимают тон голосов, стоило богинеподобной женщине заговорить, как все разом умолкли и выслушали до конца.

Тем не менее, свеи предавались спорам и обсуждениям дольше. Когда шум голосов утих, скрипнув массивным стулом по мрамору, поднялся глава рода Вегард Гардарсон. Воин оглядел всех острым и внимательным взглядом. С графом они побуравили друг друга, а последний акт молчаливого состязания достался мне. Чем-то глава рода свеев напоминает Сергия, но со шведской спецификой.

– Мы согласны на союз. Есть лишь два условия. Они наверняка будут для тебя пустяком, если верна та слава, что идёт о тебе: одолей меня в бою, а также я жду подарка в честь союза – боевое судно для магов. Однопалубное, с комфортными каютами. С нашей стороны тебе будут предоставлены земли в Свейском Королевстве, а нашим союзникам подарим торговое судно, набитые товарами до полной осадки.

С высоко поднятой головой Вегард оглядел будущую родню.

Граф Александров поднялся с обычным настроением – мрачнее тучи. Высокий, массивный как утёс, он заговорил:

– Союзу быть. Игоря мы уже знаем, да испытание ждёт не из лёгких. Молодым я хочу подарить резиденцию в Санкт-Питербурге. Для столь любвеобильных особ места там хватит, – произнёс он и насмешливо посмотрел на меня. Без злобы и ненависти, показалось даже, что по-доброму. – А вам, господа Гардарсоны, я хочу предложить открыть постоялый двор, там же в Санкт-Питербурге. Расходы на строительство беру на себя. Императору подам прошение на присвоение особого статуса Шведскому двору. С вашим главенством там.

Я выдохнул. Бой и расходы на корабль – это даже не проблема. А вот, что удалось матёрых шатунов уговорить на союз – это большой успех.

Дальше пир продолжился, а разговоры пошли строго деловые. Александров, недолго думая, попросил принять гостем старшего из сыновей, чтобы он изучил язык и укрепил родство. Пока же я героически перевожу всё, что спешат прояснить шведы и русские.

Немногим позже граф отозвал в сторону и сообщил, что расходы на строительство корабля может взять на себя. Или догадался, что мой кошель пуст, либо есть информаторы. Благодарил я искренне и с чувством.

Всем высоким обществом мы вышли сначала во внутренний двор, но благоразумно решили, что порушим тут всё и, потому огромной процессией проследовали на поля для тренировок при гимназии. Вести разлетелись со скоростью пожара. Не прошло и получаса, как Геннадий Ортегович организовал нам бой по высшему разряду. С защитой, лекарями и освещением.

С Сигрюнн удалось перемолвится лишь парой фраз, а сейчас она в числе тех, кто будет наблюдать за поединком. Стража города всех подряд не пускает, те что есть – это сплошь дворянский цвет. Оно и к лучшему. Пусть видят, кто есть кто, чтобы потом было меньше вопросов.

Я размял шею и повёл плечами. Зверь организма готовится к бою. Сердце бьётся чаще и с большей силой гонит кровь. Стало жарко. Все жилы готовы к перенапряжениям. Эфир услужлив и мягок на принятие форм – всё то море, что теперь у меня есть. Я плаваю в его волнах.

Хранители, Герда и в целом совокупное внимание окружающей Природы сосредоточены на мне. Это основной козырь, ибо сражайся мы на земле Гардарсонов, то поддержка досталась бы им.

И всё же чин Боярина и большой возраст играют большую роль. Я нисколько не сомневаюсь, что у Вегарда козырей приготовлено больше моего. Битый и тёртый он может многое.

На это я хочу ответить воспоминаниями о рассказах отца и дяди. Нам с Биркиром не раз приходилось слушать, кто чем славен и, как подступиться, если придётся сражаться. Всё моё время уходило на тренировки и игры, более же способный брат был ближе к отцу и главенству в роду, потому сейчас меня и не узнают. Мало кто видел безусого худощавого Крузенштерна, второго по старшинству в семье. Разве что, если из Исландии кто приедет по материнской линии – там я любил бывать и знакомств больше, чем среди свейской знати.

Молодой и матёрый волки – так можно описать нас, застывших перед боем. Площадку освещают огромные огненные шары, а сразу за ними прозрачные комья спрессованного эфира.

– Начинайте! – махнул рукой Геннадий Ортегович.

– Хья-а! – натужно вырвалось у меня от предельного по напряжению прыжка. Магическая сила помогла подбросить на высоту нескольких десятков локтей.

Что-то ударило по тому месту, где я был, но сейчас вся концентрация сосредоточилась на небывалой для меня форме – гигантском молоте из сжатого до немыслимого давления воздуха и огненной шапке на одном из концов. Этим орудием я замахнулся и мгновенно обрушил на старого мага.

По глазам ударил слепяще-белый огонь, брызнувший во все стороны. Затем уже уши взвыли от грохота взрыва. Защита вокруг нас едва справилась с откатом.

Тотем Медведя овладел мной. Я упал в полыхающее море как большой ком земли. Весь объятый эфирным оболоком, что усиливает и защищает.

Махнул рукой-палицей и огонь разметался. Передо мной остался стоять враз покрывшийся потом, а местами и кровью Вегард. Испытавший безумное напряжение, но живой. Кому, как ни мне известно, чего стоит свею выдержать такой типично русский удар. Это ещё раз говорит в пользу опыта старого мага.

Он бросился на меня коршуном, осыпая ударами и норовя залепить в живот или голову. Тоже Боярин, подкрепляет ключевые удары эфирной варежкой – от такой всё существо сотрясается, словно по тебе прилетело мешком с песком. Медвежий тотем хорошо подходит для такого боя.

Издав рёв-крик, я крутанул рукой. Эфир пошёл щедро, как речной поток. Заупрямившегося Вегарда сначала поволокло по песку стоячим, а потом переломило, как крепкую ветку и отбросило на прозрачные плиты защитного эфира.

Я сбросил тотем и сосредоточился. В воздухе одно за другим стали возникать ледяные копья. Много, больше двух десятков. Весь рой завис над поднимающимся магом.

Вегард хмуро оглядел остроконечную угрозу.  Его грудь поднялась от глубокого вздоха и натужно опустилась. Нервно сплюнув кровь, он поднял руки.

– Победа твоя, малец.

Я кивнул и двинулся навстречу. Наши руки сошлись в рукопожатии.

– Благодарю за бой, Вегард.

– Ну, – хмыкнул он, – должен же был я посмотреть, кому отдаю внучку. Вернее убедиться, что именно тому, кто ты есть.

Я безошибно понял, что он имеет в виду. Вегард безусловно узнал во мне сына Крузенштернов.

С Сигрюнн нам ещё день не давали нормально побыть наедине. Всё из-за языкового барьера. Людей, знающих свейский, достаточно много, но доверием Александровского рода ни один не пользуется. А вопросы обсуждались действительно важные: дипломатия между монархиями, торговые и военные взаимоотношения. Напрямую проговаривались пункты союза. К общественным нормам главы родов присовокупили секретный договор, с подписями, печатями и клятвами. Пусть, я и “бил” в уязвимые места, в надежде получить желаемое, но всё же удивление взяло сильное – на такую серьёзность и глубину намерений даже не надеялся.

Вечер второго дня, с момента приезда свеев, завершился окончанием переговоров. Освободился я усталым, потому запоздалую встречу было решено перенести на утро.

У Снежаны на этот счёт нашлись свои соображения. Оказалось вдруг, что тот самый бал, прийти на который я легкомысленно дал обещание, назначен на следующий день и, если мы хотим успеть, – а мы ещё как хотим! – нужно выезжать сегодня же.

Нет покоя в наших лесах. Я тут же организовал круглый стол для обсуждения. Пока мы пытались втиснуть квадратное в круглое, Марина озвучила гениальный план: Снежана, формально, едет на бал со своей подругой из Шведского Королевства – Сигрюнн. Я буду охраной тела и чести молодой дворянки, Марина её гувернанткой, а для Сигрюнн на роль сопровождающей прислуги найдут ещё одну-две девушки. Я ухмыльнулся, представляя в каком цветнике окажусь.

О том, что с нами едут две элитные куртизанки, мы узнали только в экипаже, да и то, когда отъехали от Петергофа на несколько вёрст. Огнёвка смеялась от собственной шалости так, что началась икота, а мне предаться смеху мешали сомнения, что Снежана такое одобрит.

Одна из спутниц обжигает глаза природным медно-рыжим цветом волос, броским и запоминающимся лицом, шикарными формами тела и очень горячим темпераментом. Мы чуть было в экипаже не начали предаваться утехам, оставив в чреслах тяжёлое томление.

Вторая куртизанка олицетворяет собой золото. Светлая и лицом, и волосами, дородная телом, весёлая нравом и крайне легка в общении – с ней можно брать крепости, не то что раскрепощать потаённые желания.

У петергофской Мадам действительно работают не самородки даже, а скорее бриллианты лучшей огранки. Всё же дворянская кость – это женщины разной степени красоты. Их сущность в одарённости и факте благородного рождения. Если дочка оказалась крайне одарённой, но лишённая красоты или любой другой привлекательности, кроме магической, то всё равно от женихов отбоя не будет. Для лучших публичных домов такое неуместно. Ночные бабочки должны быть прекрасны и умелы.

Голова у Марины столь искусна на выдумки, что могла бы стать основой безжалостного коварства. Мир спасся от страшного зверя, когда юная магушка решила лично не участвовать в удовлетворении кровавых страстей. На полыхнувшее, словно пожар в сушняке, возмущение, Марина возразила Снежане, что будет интересно посмотреть на лица тех из высоких господ, что бывают у Маман частыми гостями. По борделям и любовницам ходят все, но признаться в этом не готовы. И потому, не устроить ли нам такую забаву?

Всей честной и не очень компанией, мы расположились в грандиозной резиденции Александровых в Санкт-Питербурге. До восторженных ахов дело пока не дошло, ибо хозяйка дома продолжала возмущаться нашими спутницами. Стоит отметить, что воспитание у них отменное, как и чутьё. Своё почтение выразили грациозно и умело. Пока Снежана бушует, себя ведут кротко. Как верно заметила Марина, уговаривая снежную принцессу, – это не портовые шлюшки, чтобы поддаваться презрению и отвращению. Они знакомы с телами очень благородных людей.

Этот аргумент Снежану весьма развеселил. Отсмеявшись, она пригласила всех в гостиную.

Сегодня на ней нежно-жёлтое платье с тёплым жилетом из плотной ткани. Волосы собраны в замысловатую, высокую причёску.

– Итак! – начала речь она, стоило каждому утолить первый голод. – Завтра у нас бал. Все роли уже распределены, но я хочу повторить, что вести себя достойно и правильно – это очень важно. Никого не бить, – посмотрела она на меня. Дальше взгляд достался Марине: – Если хотите вступить в беседу, то сначала убедиться, что это позволительно и не излагать всякие провокационные вещи. Бал очень публичный и требовательный к манерам. И вы, девочки, – теперь она уже посмотрела на куртизанок, – своих посетителей сильно не вгоняйте в краску, а новых ищите крайне сдержанно. Пылких мужчин там хватает, если вдруг похоть затуманит им голову, то ответственность за тайну близости возлагаю на вас. По роду профессии должны уметь.

– Согласился на свою голову, – проворчал я, оценив перспективы времяпрепровождения.

– Мне тоже пришлось отказаться от любимого розового вина, – выразительно посмотрела она. – Знаешь, как неудобно перед подругами теперь? Так что жду от тебя полной самоотдачи.

– Как хорошо было бы, если под этим ты бы подразумевала мордобой. Дать какому-нибудь ухарю по дворянским мордасам – этому я бы отдался со всей страстью.

– Игорь! – возмущённо воскликнула Снежана. – У тебя совсем нет манер. Ты хуже, чем мой грум.

Под общий смех, я пожал плечами.

– Прости, моя нежность, это я перед аскезой на балу душу отвожу. Там постараюсь быть молчаливой тенью рядом с тобой, отрывая руки всякому, что решит коснуться.

– Ну, – вздёрнула она подбородок, – мне приятно твоё внимание. Только есть церемониальные обязательства, так что придётся позволять им некоторые действия. Ах… как бы мне хотелось плыть на большом корабле и не знать горя. Быть свободным пиратом и безумствовать на всех ведомых морях.

Её лицо приняло красивый мечтательный вид. Я залюбовался. Рассказывать о том, какие пираты на самом деле не стоит, а вот хорошей историей пренебрегать будет грешно:

– А давайте я поведаю вам о пяти котах, ставших символами дружбы между ярлами? Это случилось, как раз после морского нападения на один из богатых прибрежных городов.

Глаза графской дочери вспыхнули голодным огнём. У остальных выбора особо не осталось, Сигрюнн же я шепнул, что буду рассказывать про Сигурда Мягкосердечного, который за всю жизнь загубил уйму людей, прослыл грозой всех норвежских и свейских земель, грабил деревни и города по всему побережью Балтийского моря, добирался до тёплых стран с обратной стороны материка, но однажды проявил мягкость. Для свейки эта былина знакомая, причём в настоящей, жестокой версии, а вот для нежных ушей Снежаны я её умягчу. Сигрюнн сдержанно улыбнулась и кивнула.

– Многие столетия назад, в деревушке Берген, родился великий воин Сигурд, имевший сначала прозвище Безжалостный, но в веках прославившийся Мягкосердечным. Дело было ночью, во время нападения на богатый город у моря. Для разведки туда послали девушку-воина, милую внешностью, но крепкую духом. Выведав всё нужное, она подала знак к нападению. До жаркой схватки оставалось всего чуть-чуть, как вдруг она встретила девочку с кошкой и котятами. Числом пять. Дрогнуло у воительницы сердце и принялась она упрашивать ту девчушку скорее из города бежать. Никакие уговоры не помогали. Испуг овладел младой жительницей. Сомнения терзали голову, как же она будет выхаживать домашних животных и как жить, если город ограбят. Потекли слезы, а потом она сбежала в дом к родителям, бросив корзину с кошкой и котятами. Тогда воительница подхватила её и помчалась к месту встречи.

Я прочистил горло и сделал глоток из бокала.

– Встреча со своими прошла нормально, но Сигурд грозно потребовал у воительницы бросить никчёмных животных. Деревеньку и жителей ждала полная крови и огня ночь, его войны не должны знать жалости. Взмолилась в тот миг воительница и стала просить сохранить жизнь этим невинным существам. Тогда случилось чудо, ибо сердце Сигурда дрогнуло и велел он следить за кошкой и котятами. Жизнью стала отвечать воительница за них. Минули недели, та деревушка принесла много ценного, но и после неё были нападения. В одно из них один из уже подросших котят потерялся. Его нашёл Сигурд и вернул воительнице, наказав быть ещё внимательней. Прозвище же он сменил, когда на тайном сборе среди достойных ярлов, в честь союзного договора вручил каждому в знак дружбы по коту или кошке из того помёта. Таким был Сигурд Мягкосердечный, объединивший под своей властью норвежские фьорды.

На несколько истерзанную душу Снежаны удалось пролить целебный бальзам. Былина наполнила её счастьем. Девушка смотрит на меня во все карие глаза и готова по-детски захлопать, но, как сама недавно с грустью призналась, такая жизнь ей может лишь сниться. В обществе нужно поддерживать статус.

– Мне понравилась история, Игорь, спасибо, – кивнула она.

– Вообще неожиданный итог, – заявила Марина. – Отъявленный гол… отъявленный сорвиголова, а такое благородное решение.

Мою грудь сотряс приглушенный смешок. Благодарно посмотрев на Марину, я поддержал глупой репликой.

Несмотря на суету подготовки к балу, нам с Сигрюнн удалось уделить друг другу время. В раскинувшем просторно своё каменное тело доме, комнат для уединения хватает. Здесь можно и вести беседу, и прилечь на роскошную кровать для более непринужденного общения.

Я с теплотой посмотрел на блеснувший под рукавом платья браслет.

– Я соскучился.

– Моё сердце сковала тоска, Игуурь, – выдохнула хрустальная дива и попала в мои объятья. Губы соединились в лёгком поцелуе. – Маме потребовалось много времени, чтобы смягчить нрав папы и деда.

– Их одобрение дорого нам далось, но любовь стоит этих усилий. Я согласен и на большее.

– Ах, Ингви, – тихо проговорила она, – всё это невыносимо ужасно. И в то же время я несказанно счастлива нашей помолвке. Ты совершил невозможное.

– Слава Богам, – прошептал я.

– Можно ли мне теперь остаться с тобой? Папа настаивает на отбытии. Хочет, чтобы ты пришел за мной на корабле, что послужит подарком, но я полна желания остаться.

– Не хочу быть больше в разлуке. От взора на тебя, мои глаза охватывает услада, сердце обретает покой, а душа наполняется светом из эльфийского леса. На родные земли я ступлю только вернув себя имя. В тот момент вздрогнет каждый ярл, устрашившись праведного гнева наследника Крузенштернов. И не будет никому пощады, кто мог, но не сделал или же стал пособником подлого нападения на нас. Одно обещаю, моя ненаглядная, что твою семью не трону, даже, если выясниться, что их честь тоже испачкана.

Из хрустальных озёр глаз потекли слезы, а губы выпустили слова:

– Твоему благородству нет предела, мой герой. Я буду до самой смерти молиться о тебе Богам.

– Любовь моя…

Дворец Его Императорского величества Ивана Второго, был закончен строителями совсем недавно. Слухи утверждают, что все проекты, что предлагались русскими зодчими были отвергнуты. От досады Император пригласил известного в узких кругах немца, от рождения глухого и зрящего на мир лишь одним глазом. Но мрачное германское нутро в нём нашло, куда пустить корни и в чём проявиться. Любуясь на великолепный, потрясающий размерами и величественностью дворец, я готов поклониться и ему, и Императору, и умелым шабашникам. Монументальность строения впечатывается не только в архитектуру города, но, кажется, в сами летописи. Оно навсегда оставит память о величии русского государства, даже, если самому ему суждено погибнуть.

Множество лакеев встречают и готовы хоть под ноги лечь, лишь бы угодить прибывающим на роскошных экипажах господам. По длинной и широкой лестнице мы поднялись на панорамное крыльцо. Отсюда видно грандиозную картину всё ещё строящегося города, и весь Финский залив.

Самым прекрасным и дорогим нарядом блестает Снежана. В её любимой пастельной палитре, платье не даёт никому ни грамма сомнений, сколь велико положение сей госпожи в обществе. Следом за ней собирает взгляды Сигрюнн – её наряд скромнее и сдержанней, но вот неземная красота свейки просто лишает дара речи. Марине одеться в кожу было нельзя, поэтому она сегодня в элегантном наряде гувернантки, выступая в роли личной и более доверенной слуги. Две куртизанки одеты так же и сопровождают Сигрюнн.

Мой выбор одежды был хоть и не разнообразен, но всё же предлагал и менее броские варианты – я выбрал парадную военную форму без знаков отличия. Лицо цирюльник отполировал начисто, а отросшие волосы привёл в соответствие нынешней моде. Те немногие кавалеры, что встретились по пути, уже успели заметить, сколь близко я держусь рядом со Снежаной.

Бал не просто полон церемониальности – он является её апофеозом. Высшее общество создало балы, словно лишь для того, чтобы продемонстрировать, сколь широка и глубока наука о церемониальном поведении. Я без труда ощутил себя варваром. Мы на Севере таким высоким стилем не владеем, хотя и стараемся соответствовать. Девушки Мадам держатся много лучше, а Марина, – уж на что скорая на светские науки! – так вообще вся словно с рождения росла в семье Александровых и хоть сейчас может сменить на посту церемониймейстера.

Хорошо, что Сигрюнн от природы свойственна благородная холодность и сдержанность. Играть ей не приходиться. Попивая подменённое водой вино, я соколом слежу за обеими своими пассиями, сдерживая позывы разорвать каждого, кто приближается. Пусть, их действия и продиктованы лишь долгом перед церемониями, но ничто не мешает любому из них воспользоваться поводом.

Гридень, если говорить не в смысле чина, а как о роде службы, – человек-наблюдатель. Будь я кавалером Снежаны, то оказался бы внутри событий и суеты. Сейчас же могу наблюдать со стороны. Некоторые из участников вызывают подозрения, и потому внимание сосредотачивается на них дольше, от чего можно отследить логику передвижений по залу, понимая намерения. Чаще всего это желание получить расположение или дань этикету.

К слову о расположении – наши завуалированные куртизанки уже успели собрать букет ухажёров. Формально, те оказывают знаки внимания Сигрюнн, но я сразу понимаю по взглядам и, опять же по комплиментам, адресованным вкусу госпожи, набравшим в уход столь прекрасных слуг, что они попали под очарование страстных натур. Ревность к свейке во мне почти не шевелилась – её красота холодная, русскому глазу непривычная, ибо это словно любоваться девой застывшей во льду: алебастровое лицо, бледные узкие губы, равнодушный взгляд стальных глаз.

Чего не скажешь о спелых формах её временных гувернантках. Устав от театра, Сигрюнн попросила проводить её на свежий воздух, а слугам приказала быть пока в услужении у господ. Это неверно с позиций этикета, но стало воплощением желаний кавалеров. Им остается лишь выяснять, кому же конкретно куртизанки будут прислуживать.

– Ох, – облегчённо выдохнула она, когда мы выбрались на просторный балкон, – неужели мне предстоит регулярно бывать на таких балах?

Я окинул взглядом каменный город, греющий монументальные кости под редким солнцем.

– У нас вместо балов проводят пиры. Разница большая. Но не переживай.

Она вопросительно посмотрела и я в очередной раз залюбовался удивительной красотой.

– Светские приёмы хороши тогда, когда ты ищешь возможности укрепить положение в обществе. Это поле для баталий, как непосредственно в самих дворцах, так и в его кулуарах. Ты ведь не заинтересована в подобном.

– А ты?

– Я…– выпустили губы, пока задумался. – Не так чтобы очень. Нынешнего положения мне достаточно. А для свершения мести балы не нужно точно.

– В королевстве наступило смутное время. Непонятно на что надеялись ярлы, устраивая заговор против твоего рода, но сейчас среди них разлад.

– Которого не было, когда мы были сильны, – выдохнул я, опираясь на перила. Потом встрепенулся, вспомнив о трубке и взялся забивать.

– Даны хотят выбрать своего конунга. Норги тоже поддались сомнениям в союзе с нами. На недавнем тинге едва не передрались и так ничего и не решили.

Я поиграл желваками, борясь со злорадством. Глубоко вздохнул, успокаиваясь и уже с мягкой улыбкой говорю:

– Поменяемся, а то ветер на тебя.

Закурил.

– Конечно, мне бы вернуться на Родину и навести порядок, вместо Англии. Но нет. Будет, как планирую. Если выживу, то потом и нашему королевстве верну силу.

– Я верю в тебя, Ингви, – тихо, но с чувством произнесла она. – Тебе благоволят Боги. И надеюсь, что смута скоро кончится.

Я благодарно покивал, позволив бровям сойтись и обозначить тяжёлую думу.

Самое сочное время для бала – это поздний вечер и ночь. Природой так заведено: если ты существо дневное, а тем более не хищное, то с заходом солнца засыпаешь, забиваясь в норку или гнёздышко. С распространением магического освещения, люди стали этому перечить. Не спать, идти против природы – это борьба с табу. Возникает особое чувство куража. При дневном свете не то, а вот ночью да возле костра – тут пробуждается тёмное и дремучее, чего в нас днём и не заметишь. Тоже Природа, но словно бы обратная сторона.

В главном зале дворца слишком светло для полноты картины. Если хотя бы приглушить фонари и люстры, а парам позволить слиться в страстном танце, то тогда да – бал варварской похоти заиграет багровой палитрой. Этим полнятся сердца и чресла гостей, но скрыты под фраками, платьями и масками.

В отношении Снежаны это проявляется в меньшей степени, хотя и было бы более честным, нежели расчётливое оказание знаков внимания. Ухажеры продолжают виться в надежде на благосклонность и шансы на помолвку. В большей степени, с её же слов, сыновья более слабых в плане одарённости родов. Шансов на успех мало, но случись такое, что александровская дочь таки выйдет замуж за их наследника – это будет огромным успехом.

Мы покинули действо одними из первых. И потому, что обязательное время пребывание уже прошло, и по второй, более приятной причине – большая водно-оздоровительная часть дома готова принять всю компанию. Мыльно-рыльная, как ту окрестила Марина, относится к резиденции Александровых и служит, по сути, помывочной. Только всё с грандиозным размахом, роскошно и очень интригующе.

Хлебнув кислого на балу, я весь предался предвкушению. И не зря… По сути дела – это задний двор огромного дома. Огороженный высоким каменным забором, он полностью изолирует нас от взглядов и шумов с улицы. Благодаря возможностям графа, уже высажены высокие деревья и пышные кустарники. Создана тонкая природная композиция, где ко всему прочему добавлены камни, дикие растения и всё скомпоновано, словно ты не в сердце города, а в предгорьях.

Удивительное на этом не кончается. Маги Воды постарались вместе со строителями, кузнецами и каменщиками – помогли горячему источнику родиться. Теперь я с удивлением вижу несколько бассейнов с парящкй водой, созданных из камня. Есть в наличии и банька, а для неё резервуар уже с холодной водой. Хочешь посидеть – череда кресел и диваны в твоём распоряжении. Нужно укрыться от непогоды – часть бассейнов находятся под широкой крышей. Нравится травка – так иди полежи на ней. Рядом миниатюрный сад для коротких прогулок и качели в нём.

Уговаривать нас не нужно. Быстро разожгли магические светильники и быстрее в воду. Я накачал маной камень, что полыхает и нагнетает жар в парильне. Всё сопровождается дивными ароматами хвои, цветов и дубовых веников. Я даже рассмеялся, любуясь представительницами прекрасного пола. Вот уж оказался в цветнике, так оказался.

Смущение быстро ушло. Первыми скинули с себя лишнее девушки от Мадам, следом Марина. Чуть задержалась Сигрюнн, но больше из-за того, что самостоятельно не могла справиться с завязками и крючками на платье. И лишь видя, как уже четыре гостьи предали нагое тело тёплой воде, Снежана изволила пригласить меня для помощи.

Пришлось брать слабую на соблазны плоть под контроль. Пусть, пока всё выглядит, как безобидное купание. Да с нами благородная кровь, но зато дух у неё бродяжный. Сигрюнн в целом не очень понимает все эти страсти вокруг наготы, любовных утех или обожания на расстоянии. Её темперамент требует обжигающего внимания, чтобы вспыхнуть. Ну а я, хоть и числюсь среди дворян, с трудом могу отыскать высокомерия по отношению к черни.

И вот мы уже в горячей воде. Льются весёлые речи, сливаясь с журчанием и плеском воды, встречаются друг с другом взгляды, когда ревниво, а когда просто с любопытством осматривают формы визави. Вид гладкой кожи Марины, лишённой всяких волос ниже головы, вызвал у части дам смятение. Я дал им обсудить особый уход наедине, направившись в парильню. Горячие источники нам, северянам, конечно близки, но вот баня по-русски стала на данный момент роднее. Хочется ощутить пар, вдохнуть особый аромат и, уже в следующий заход, начать париться веником.

– Ингви? – вдруг заглянула Сигрюнн.

– Да, тебе точно стоит попробовать, – похлопал я по доске рядом. Затем поддал умасленной воды на багровый камень. Та, едва не взорвавшись, обратилась в ароматный и обжигающий пар.

– М-м, – глухо издала девушка, принюхиваясь из-под ладоней, коими прикрыла лицо. – Это сосна.

– Даже и не знаю, – выдохнул со смехом я. – Не пихта? А может ель?

Она помотала головой, а я, спохватившись, быстро метнулся за войлочной шапкой.

– Может стать плохо, если не беречься.

– Я была в бане, но давно.

– Мне кажется, что русские довели искусство её посещения до совершенства.

– Ты такой необычный, – с интересом посмотрела она. – Мне всегда казалось, что шведу в Руслянде делать нечего. Что будет плохо.

Я шумно почесал щетину на щеке, а потом пошёл скрести на шею и спину – пот пошёл уже во всю.

– Не могу ничего утверждать. Мы, конечно, разные. На Руси я хорошо чувствую дыхание Востока, но и самобытность есть, как вот у датчан или норгов. Да даже на Фарерах уже ощущаешь себя гостем. Может сыграла роль кровь и рассказы мамы. А вообще, выбора-то у меня особо не было.

Она одарила сочувствующим взглядом. Это действительно успокаивает, ибо стоит мне вспомнить о гибели родных, как сразу вздымается ненависть.

– Ты не до конца меня понял. Я хочу сказать, что даже ободрена твоим примером. Часто бывая на родовом сборе, приходилось слышать, как туго приходится свеям. Русские в наших глазах всегда были врагами, пусть даже и заключён мир. Снизу – англы и прочие европейские их вассалы. Внутри – нет-нет случаются распри. А теперь я сама в Руслянде и вижу, как хорошо всё может быть.

Я подсел ближе и прижал девушку к себе.

– Наш союз только укрепит отношения между народами. Я костьми лягу, но не допущу ещё одной войны. Хватит уже бить друг друга на потеху англам.

– Уф-ф, – выдохнула она и полезла с полков ниже, – если ты не против, то продолжим беседу позже.

– Упарилась? – рассмеялся я.

Вместе выбрались из парилки и скорее к холодной воде. К общему веселью, мы стали обливать друг друга из ковшей и во всё горло кричать. Больно ледяная оказалась водица.

Успевшие обговорить нужное, благородные и не очень девушки недвусмысленно уставились на меня. По полыхающему страстью лицу Марины, я сразу понял, чего ей не хватает для полного блаженства – оргии! И она, уверен, использует всю хитрость и красноречие, чтобы все участники слились в экстазе.

Против ли я? Конечно нет. Купаться в горячих источниках – одно удовольствие, а вот окунуться в пылкое озеро страсти – двойное. Губы тронула лёгкая улыбка, с ней я и направился в объятье тёплых вод.

– Тебя легко обнаружить по запаху дыма, брат.

Наши ладони с хлопком встретились.

– Не думаю, что дело только в дыме, – осклабился я и сплюнул.

Он криво ухмыльнулся, потом губы сложились в известное положение и Иван свистнул себе за спину. Два паренька отделились от стены дома. Кепки похожи на наши, только плащей нет: одеты в крепкие конопляные портки и неплохие кафтаны. Брат махнул рукой и двоица пошла прочь.

Перезабитая трубка выпустила новую порцию дыма, что быстро развеялся на ветру с Финского залива.

– Тебе надо возвращаться. Вчера доставили то, что ты заказывал.

Я дернул головой, мол, ты о чём? Иван опасливо огляделся – санкт-питербугская улица преимущественно пустует, лишь всё так же мелькают строители, да экипаж нет-нет пронесётся.

– Сынки графа Александрова круглые сутки стерегут ящики, брат, – остро заговорил он, – одному любопытному уже досталось – попал в лекарню. Хорошо, если дураком не останется. Они злее чертей из канавы. Ты уж будь добр…

Я коротко кивнул, вытряхнув ещё недокуренную трубку.

– Тебя подвезти?

– Не откажусь, – дернул он щекой.

Девушки ехать отказались. Возглавляет отряд Снежана, обредшая крылья после забав на источниках. Марине это всё по душе, да и кутить на деньги Александровых одно удовольствие. Сигрюнн же осталась на всякий случай, вручив мне письмо для отца и матери. Я только поддержал.

Четвёрка белых красавцев молнией пронесла нас по мощённым улицам, вырвала из каменных объятий великого города и бросила по укатанной дороге к Петергофу. Иннокентий гонит, не жалея ни лошадей, ни нас, хотя только в такие моменты и можно оценить весь заказанный ресурс: рессоры работают на совесть, а оси и колёса выдерживают пыл четырёх бестий.

Рядов охраны у гостиницы оказалось три. Дальний и редкий – из людей Ивана, ближний и частый – так же из них, а самый надёжный – это два сына графа. Действительно, крепкие бойцы. Могут и в магию, и в рукопашку. Глаза предупреждают о готовности в любой момент вступить в бой, а шрамы легко отговорят недоверчивых.

Наше рукопожатие вышло крепким и даже проверочным. Я с лёгким сердцем отпустил удила над ненавистью. Моё нутро быстро утонуло в её черноте. Жилы зазвенели от готовности убивать всякого. Магическое естество возбудилось эфиром, пропитывая тело им так, словно будет бой.

Этого хватило для обоих. Пусть знают, что сестра не просто под защитой. Снежана теперь моя, и я готов уничтожить любого, кто посягнёт на неё.

Оставшийся голодным зверь ворчливо скрылся внутри. Во взглядах братьев видна некоторая оторопь, что необычно оттеняет знакомые черты их отца. Всегда суровый, импульсивный, крайне наделенный силой граф, словно заказал себе детей, а не зачал.

Камни концентрации было решено схоронить в подвале ивановского публичного дома, ибо он изначально запланировал там комнату для хранения ценностей. Построенная прежде всего, она закрывается на хитрые замки и надежно охраняется. Хранить их где-то ещё затруднительно – деревянные короба едва не в половину роста, а весом в добрые пару пудов.

Не теряя времени, да и не видя повода для промедления, я рванулся к Герде. Уже не пешим ходом, а верхом. Более уверенно зная дорогу, смогу объехать все буреломы и овраги.

Ведьма встретила по-летнему тепло. Лошадь тут же поддалась её воле и неспешно пошла пастись. Для меня же уже был готов чай.

– Сейчас я даже думаю, что ты всё-таки справишься. Хотя шансы умереть всё ещё высоки. И спасать больше не буду.

Я поклонился.

– Твоими молитвами жив, Хозяйка.

– Ишь ты! – покачала она головой.

– Что нужно сделать, чтобы увеличить шансы на победу? – поднял я взгляд.

– Самый верный способ – это оставить всё как есть, мой мальчик. Не ты стал причиной возникновения лиха, ни тебе и платить. Так как этот вариант, увы, не рассматривается, то я скажу тебе следующее: очень многое зависит от точности, с которой ты расставишь камни вокруг имения. Их у тебя… пять! тоже хорошо, хотя было бы лучше с шестью. Постарайся выставить пентаграмму с идеальной точностью. Используй всё своё умение и инструментарий.

– Я понял тебя.

– Начертательная магия сильна и одновременно ничтожна. Опираясь на геометрию фигур и взаимодействие с основными эфирными узлами, она позволит тебе направить в камни достаточную мощь. Вся соль в том, что понять ты сможешь, собрал ли всё из возможного, только если поймаешь верный градус.

– Выбора нет, придётся рисковать, – пожал я плечами.

Её взгляд наполнился грустью, и ведьма отрицательно покачала головой.

Я широко улыбнулся и говорю:

– Хоть ты и говоришь, что спасать не будешь, но очень сильно помогаешь. Моя глубочайшая благодарность за это.

– Выпрямись, мальчишка, – махнула Герда рукой. – Ты совершенно несносный, непоседливый, порой даже бестолковый. Но таки потревожил моё сердце и я даже успела тебе задолжать. Уму непостижимо!

Я посиотрел с полуулыбкой, отслеживая все полутона эмоций на лице могущественной ведьмы.

– Освобождаю тебя от всяческих долгов, Хозяйка.

– Сама решу, нахальный ты мальчишка, – показала она фигу. – Подай лучше свою кружку…

Я даже задержался ненадолго на холме у Герды, впитывая закатные краски и виды. Впереди ждёт большая работа и целая ночь с разъездами. Столько всего нужно сделать, что не знаю с чего начинать.

Решил собрать полный комплект вооружения. Для перевозки камней требуется лошадь, а значит для седла нужно придумать и соорудить ременной крепёж. Вершить ритуалы лучше с применением подобающего кинжала, и хотя кроме принесения кого-то в жертву на ум ничего не шло, ценный артефакт тоже следует иметь при себе. Также в деле использую часы – ориентироваться с ними намного проще. Духи-хранители могут и направлять, и указывать, да только в начертательной магии, если я правильно понял, такие советы – всё одно, что нет их.

Много времени приготовления не заняли. Дневной свет ещё не успел иссякнуть, а я снова покинул каменное нутро Петергофа и на верном экипаже двинулся в сторону имения. Иннокентий ушёл на отдых, в салон загружены все пять ящиков, а на месте кучера я. Ко всему прочему, сзади на привязи скачет запасная лошадь.

Для припозднившихся пеших путешественников странно видеть мчащийся в темноте экипаж, я же только улыбаюсь, прекрасно разбирая дорогу. Хорошо выдрессированные кони ощущают мою уверенность. Путь обходиться без особых ухабов и луж, даже если учесть, что свернул с тракта. Вскоре появилась площадь ярмарки.

За прошедшее время она успела сузиться, но торг всё ещё идёт. Проехав, как в прошлый раз до конца, под самую лесную стену, я нашёл прогал и загнал туда экипаж. Так, чтобы не видно было. Быстро распряг и покормил животных. Пришло время побродить по округе, но сначала надо к местным хранителям…

Никуда со своей поляны они не делись. Из-под земли всё так же вырывается сернистый ядовитый дым, а посреди освещенной полной луной поляны высится клык камня. Я опустился на колени, подмяв мягкую траву. Закрытые веки ненадолго накинули тьму, но вот уже следом пришло магическое видение. Начался долгий “разговор” через образы и чувства.

Часы показали, что прошло два часа, когда я открыл глаза. Время близится к утру, но всё ещё очень темно. Луна же скрылась за лесом.

Как и предполагал, дело предстоит нелёгкое. Имение рода Александровых расположено довольно близко к Неве и если учитывать основные эфирные узлы, то у будущей пентаграммы будет всего три варианта расположения. И лишь единственный позволяет зайти в воду только одним лучом. Как я буду устанавливать там камень ещё предстоит понять, но хотя бы так упрощу задачу.

Еще парочка точно должна попадать на дикий лес – самое простое из предстоящего. Беспокоят оставшиеся два, но там уже надо на месте смотреть куда привели.

Если бы была возможность побывать в имении, то выставить лучи было бы легче. С помощью духа в часах, я просто бы шёл по биссектрисе в каждый угол. Однако, придётся хитрить.

В лагерь вернулся к рассвету. Лесной оркестр вовсю голосит, трава покрылась хрустальной росой, а из низин показались языки тумана. Оседлал лошадь, приторочил кинжал и снова под копыта застелилась земля – предстоит описать большой круг, в который впишется будущая звезда.

Через равные промежутки, черчу на земле руну-маяк. Прибавляя немного магии, получается создать временную печать в эфирном плане. Расстояние до призрака удалось определить с помощью хранителей и часов. Приходится потоптаться на месте, конечно, что не обременительно в глуши, но привлекает массу внимания на людях. Спасает только, что простой люд воспринимает манипуляции представителя власти, как нечто сакральное, а другие маги впечатляются бляхой от генерал-майора.

Пришлось воспользоваться паромной переправой, что в паре вёрст севернее, только потом смог пройтись по короткой дуге, что выходит за край берега. Вернулся. И теперь уже пришлось спешится – лес другой стороны имения воистину первозданный, словно бы даже без звериных троп. Если бы не помощь хранителей, то я бы никогда не прошёл сквозь него с лошадью.

К вечеру ноги уже отказались меня держать. Как назло, пока я нахаживал вёрсты, вороватой группе ребят удалось обнаружить мой экипаж. Как бы не хотелось плюнуть на всё, да привалиться на отдых к какому-нибудь деревцу неподалёку, я бросил удила на сук и зашагал к ничего не замечающим дуракам.

– Э! Придурки!

– Чо там? – всполошился один.

– У-а! – издал второй.

Немного погодя, пятёрка деревенских пареньков уставилась на меня.

– На лево отошли! – скомандовал я и пошёл посмотреть, что они успели увидеть, кроме того, что выпотрошили все сундуки и припасы.

– Я те…– было заголосил один, но жгут из спрессованного воздуха так сильно стегнул его по спине и плечу, что детина рухнул мордой в мох. Объяснять второй раз не понадобилось.

Я облегчённо выдохнул – раскурочить коробки они не успели. Иначе пришлось бы убивать придурков, а для этого нет никакого желания.

Минут тридцать я гонял их по лагерю: заставил собрать всё, что вытащили и успели разложить по карманам и сумкам; один убежал за припасами с едой, ибо проглоты на радостях обожрали все запасы; они натащили дров, воды, прибрались от лесного мусора и уже потом радостные свалили восвояси. Я же, наконец, забрался в экипаж и блаженно заснул. Завтра предстоит ещё один трудный день.

Разбудило яростное фырканье и дикое ржание коней. Кому-то из хранителей приспичило подойти, но, так как духи не люди, то сделал он это в теле волка.

– Всё хорошо, ребята, всё хорошо, – прохрипел я, магически овладевая разумом каждого и успокаивая. – Что ты хочешь?

Начался каскад образов, звуков и запахов. Довольно быстро я уловил, что хранители беспокоятся о результате и потому спешат сообщить о частых изменениях в эфирной сетке в местах скопления людей. Под воздействием магов, жилы всегда ведут себя неестественно и потому следует выставить камень, как можно более усреднённо. Пусть, он и не даст много силы, но и не станет дырой, куда эфир наоборот будет всасываться.

Я умылся ледяной водой. Всё-таки, как прекрасно владеть только русской школой боя и все вопросы решать ею! От Академической у меня волосы, наверное, вылезут, а на образовавшейся плеши появится красное пятно зудящих в голове мыслей. Разве не замечательно, когда ты можешь просто собрать всю отпущенную Природой мощь, да влупить этой дубиной по тому же призраку, чтобы клочки бесплотной сущности разметало на сотню вёрст? Это прекрасно! И потому челюсть сжимается до скрежета зубов.

Надёжно приладив камень на лошади, неспешно двинулся к первой точке. И уже почти въехав под кроны, я таки развернул послушную животину, решив сначала проехаться через публичное место, куда выходит другой луч.

Губы зашептали ругательства. В глаза радостно бьёт солнце, сверху небесная бездна, а я на перекрестке – собираю взгляды десятков людей, спешащих на торг. И как здесь ставить камень?

Закурил. Подбежал рыжий пацанёнок и смело так:

– Дядь, дай табачку?

Меня даже на смех пробило.

– А по шее?

– Не, лучше табачку, – щербато ощерился он.

– Ну-ка, отожмись пятьдесят раз, тогда дам.

– А я считать не умею.

– Я сосчитаю, не переживай.

Картинно затянулся и выдохнул. Мелкий не растерялся и скорее плюхнулся на пузо, начав смешно делать упражнения. То оттопыря задницу, то начиная извиваться червём. Сдался он на тридцати пяти.

– Я натренируюсь! Вот посмотришь.

Выудив из кармана несколько монет, я сел рядом с пацаном на корточки.

– Курить можно только магам, – щелкнул я пальцами и вверх взметнулся огонёк. – Простым людям ни хмеля, ни табака брать в рот нельзя. Потеряешь силу. Рожей кривой будешь, да и во рту словно насрал кто. Щас пойду прополощу и травой заем. Нас же поддерживает магия. Лечит, спасает, защищает. Тебя как зовут?

– Валерка, – улыбнулся он.

– Вот держи за труды. Купи еды или ещё чего, а табак стороной обходи. Хорошо?

– Ладно, – полез он чесать затылок.

Я кивнул и вскочил на лошадь.

– Бывай, Валерка.

– Спасибо, дядька! – прокричал он, убегая в сторону ярмарки.

Тяготы ненадолго отступили и губы поддались улыбке. Всё равно он будет пробовать курить, сколько не говори, что вредно и плохо. Чтобы урок был наиболее доходчив, нужно показывать его на своём примере.

Хоть и пришлось бродить по лесу спешившись, а первые два камня я разместил довольно легко. На поиск более точного места уходит немало времени, особенно если таковое оказалось в диком овраге, который даже зверь стороной обходит. Когда уже выбрался, грязный, мокрый и отплёвывающийся, то подумал, что так даже лучше – камень сохранней будет.

Второй тоже попал в глушь, уже лесную – тут его быстро заплетут растения и скроют деревья. От магов, конечно, такое не укроешь, но сколько из них, право слово, знает о камнях концентрации?

Третий камень нужно расположить в императорском заказнике. Наступил тёплый вечер, и я мог оставить это на завтра или даже ночь, но для меня нет никакого труда попасть в заказник, причём даже не придётся обходить егеря. Статус и бляха решают.

Этот лес уже чистят. Ехать легко, и до места добрался быстро. Вязы и дубы перемежаются соснами, но конкретно там, куда указывают часы – едва ли не поляна. Охотничьи облавы обнаружат камень в два счёта.

Натужно выдохнув, я плюхнулся наземь и закурил. Идея пришла неожиданно – если один из концентраторов удалось опустить в глубокий овраг, то почему бы и этот не закопать?

Пришлось ехать за лопатой. Таковая нашлась у егеря. Мы немного поболтали, удобно усевшись на веранде. Жена накрыла на стол. Потом выкурили по трубке из моего табака и, уже по крепким сумеркам, я вернулся к месту. Камень предательски светится во тьме – оказавшись на конце луча уже формирующейся фигуры, да и просто напитываясь разлитым эфиром. Из глубин прозрачного кристалла появляются потоки фиолетового сверкающего тумана, и ближе к лучащимся граням они растворяются, словно в воде. Игра света завораживает.

– Извиняй, братец, но придётся тебя закопать…– выдохнул на последнем слове я и вонзил лопату в мягкую почву.

Вскоре сокровище уже было надёжно сокрыто под тремя штыками земли. Оценив силы, я решил отдать лопату завтра, а сегодня ещё и на перекрёсток загляну. Но только после короткого отдыха.

Лагерь оказался в целостности и сохранности. Накормив всех, в том числе себя, я развёл костёр и растянулся перед ним. На глаза быстро пала полудрёма, полу-медитация. Боевая практика восстановления перед боем. Пусть, впереди просто поездка и не такая уж большая яма под камень.

Мой Зверь разорвал веки и мгновенно привёл тело в высшую готовность. С другой стороны костра стоит человек. Вижу его глаза так, словно они мерцают красным. Высокий, широкоплечий. Запах ауры кажется очень знакомым.

– Кто ты? – хрипло выдохнул я.

– Мой брат был убит тобой. Его звали Аука.

Перед глазами мелькнули картины того кровавого боя. Медленно поднимаясь, говорю:

– Я не хочу драться с тобой.

Воин действительно сильный, но мериться силами нам смысла нет.

– Почему ты думаешь, что можешь выбирать?

– Потому, что мы не враги.

– А кто же? – донеслось из-за костра. Лица я не вижу до сих пор, а значит вокруг воина есть какая-то магическая завеса.

– Если ты хорошо знаешь брата и знаешь, где произошло наше сражение, то можешь сам ответить на этот вопрос.

– Кто-то должен ответить за его гибель.

– Единственный, кто по праву нёс бремя ответственности, ныне принял всю её тяжесть. И упокоен в земле. Я знаю где.

Вскоре он скрылся во тьме. Его Зверь хитрее и сильнее моего. Подойти так близко может лишь великий воин, но сегодня ему точно не победить. И я надеюсь, что больше нам встречаться всё же не придётся.

О дальнейшем отдыхе речи быть не может, потому я снарядил лошадь и снова выехал. Взгляд брата Ауки чувствуется где-то на границе, но сейчас я уверен, что он будет только следить.

Коробку разобрал уже в яме. Ночь ни ночь, а свечение кристалла кто-нибудь, да заметит. Пришлось хорошо потоптаться, слой за слоем засыпая землю. Лишнюю откинул под куст, а поверх свежей ловко набросал мягкой дорожной пыли. Для надёжности походил туда-сюда по набросаному, повторил верхом, и уж когда спокойствие совсем должно было обосноваться в душе, из мрака вышел пошатывающийся мужик. Вообще говоря, он показался мне мелким духом камня, коих всегда полно у дороги. Оказалось, что пьяница упал без сил, перебрав на ярмарке и только сейчас проснулся.

– Му-му-мужик… а т-т-ты чего д-делаешь тут? М-м?

– Бляхи не видишь, деревня? – картинно рыкнул я и прищёлкнул пальцами, высекая огонь.

– Ой! Ма-ма-ма… мои глу-у-у-о-обочайшие извин… извин… извенения! М-м-ма… м-милостливый  г-господин.

Я выяснил, где его дом. Магически снял часть опьянения и велел скорее возвращаться. Уже более связно, он ещё раз рассыпался в извинениях, потом в благодарностях, и поспешил восвояси.

– Фух! – выдохнул я, с радостью осознав, что остался только один камень.

Погода наконец испортилась и утро выдалось хмурым. Хорошо, что хоть без дождя.

Птицы поют менее звонко, но всё же не теряют боевого духа. Я приготовил на огне завтрак, выкурил трубку и снова забрался на лошадь. Очищенная после работ лопата уже приторочена к седлу.

Егерь принял как старого друга, пусть я и взялся отказываться, но усадил за стол и велел попробовать рябчиков, коих поймал час назад. Я едва пальцы не проглотил от удовольствия. Осоловел, в животе образовалась приятная тяжесть, словно не волк я, сточивший когти о каменные вёрсты, а зажиточный дворянин в городском доме. И тысячи душ денно и нощно трудятся, чтобы угодить.

Поклонился хозяйке и хозяину перед уходом. Дал слово, что не забуду и как-нибудь ещё зайду. Лошадь тоже не бедствовала и успела поесть зерна. Так что, к реке мы поехали довольные. Ей, конечно, в воду не лезть, но это уже не сильно меня расстраивает.

Место дикое и свидетелей быть не должно. Я всё равно долго приглядывался и уже потом подтащил к заросшему крепким камышом берегу, найденное неподалёку бревно. Шуганул змею, а минут через десять, после череды манипуляций с ремнями и бичевой, камень оказался надёжно подвешен. Дно стремительно ушло из-под ног и вот уже конструкция заработала как надо.

Моя проблема в том, что течение уносит от нужного места. Догадаться, что потребуется быстрое отцепление камня я не смог и уже совсем было хотел возвращаться, но от досады решил резать крепёж на месте.

В четвёртый раз уплыл подальше, так, чтобы течение пронесло над нужным местом. Ещё раз сверился с часами – луч оканчивается здесь. Попробовал предугадать время и резанул по верёвке. Камень, конечно, отнесло дальше, но я не стал сильно поддаваться унынию.

– Ну, плыви деревяха, – проговорил я и оттолкнул от себя бревно.

Сосредоточившись, вошёл в тотем Судака. Теперь будет проще ориентироваться на глубине.

Яма выдалась большой, но узкой. Ворочать камень тяжело. Распугав всех обитателей, я принялся подтаскивать концентратор куда надо. Ноги ушли в ил почти по колено, пришлось всплывать, чтобы отдышаться – каждый шаг даётся большим трудом.

Ко всему прочему, схватился с огромным сомом, что приплыл из мути и черноты ямы. То ли я ему показался лакомым судаком, то ли просто голодный, но опасная рыбина всё норовила ухватить за руки или ноги. Я уже собрался бить магически, как вдруг что-то тёмной застлало свет. Меня сильно мотнуло, а потом даже толкнуло – черная туша пронеслась мимо очень быстро. Я успел заметить морду сома, чей хвост сжали массивные челюсти подводного монстра. На подмогу пришёл хранитель.

Всплыл и снова вернулся к действу. Наконец, камень утоп в иле именно там, где нужно и я скорее вернулся на сушу.

Звезда замкнулась. Камни начали стремительный набор мощи.

Теперь, если посмотреть на эфирную сетку с высоты, то можно видеть чёткую фигуру пятиконечной звезды. Она горит светло-голубым, синея ближе к концентраторам, а сами камни полыхают уже фиолетовым. Видно также и слабый контур круга. Стоит вступить в него в плотном плане и эфирное хранилище начинает меня подпитывать. Для других магов эта возможность должна быть закрыта.

Проблема только в том, что самый большой доступ к собранному эфиру получу лишь в центре фигуры. Я это понял по ощущениям усиления концентрации. Пусть ключевая точка и не находится в доме, но даже до её нынешнего положения мне придётся бежать под прицелом гибельной магии призрака.

Ещё и умение Ахримана недоступно. После драки с адептом прошло не мало времени, но пока ещё мировые сферы прокрутятся, и очерёдность ходов Великих сил сменится. Я досадливо сплюнул и остановился.

Ночной лес, дивно пахнет сырой воздух, таинственно поют и вскрикивают птицы. Я запалил трубку и уселся на мшистый бугорок.

Если всё делать по уму, то надо дождаться, пока все возможности будут доступны. Использовать умение бога, сделать рывок и уже со всей мощью вложиться в другую форму, так же открытую мне Ахриманом.

С другой стороны – вот она сила! Возьми и убей ужасную тварь. Граф добыл камни, сколько он будет ждать результата? Ну, пусть даже месяц. Совершенно не точно, что к тому времени я обрету возможность пользоваться замедлением времени.

Внутренний голос подсказывает, что если месяц, то тогда бы и шёл на риск. Никто никуда особо не торопится. Даже граф подождёт. Можно найти и слова, и время, чтобы он понял и набрался терпения. Камни тоже не утеряют свойств.

От таких мыслей сделалось совсем плохо. Оба дня я чувствовал дрожь перед событием. Великое сражение, вечная слава. Я – наследник великого рода, мой противник – сильнейшее существо на всю Санкт-Питербургскую губернию. Это ли не повод рискнуть?

Пришлось забивать вторую трубку, так заели сомнения. Не найдя лучшего решения, я выудил золотую монету и ловко подбросил. С плотным шлепком, она оказалась под правой ладонью. Итак…

Радиус чутья призрака я знаю. На всякий случай прошёлся по круговой границе; ничего не случилось. Белый дом и участок перед ним залиты лунным светом. Центр моей звезды попадает, как раз в розовый цветник. Там уже неплохие заросли одичавшего растения, но в сравнении с опасностью умереть, на угрозу царапин я даже не отвлекаюсь.

Лоб покрылся потом, тело взяла мелкая дрожь. Испытываю смешанные чувства. С одной стороны – страх, а с другой – предвкушение боя и победы. У меня ведь не нулевые шансы.

Едва приготовился бежать, в голову пробралась идея – что если пустить фантомов? Тогда получится, как в прошлый раз с духом перстня. Я посмотрел на всё ещё багровый шрам.

Кто бы ещё научил такое творить… но нужно попробовать. Опыт создания сложных форм у меня уже есть. Если постараюсь, то хоть какое-то чучело должно получится.

Себя я, конечно, переоценил. Около часа бесплодных попыток вымотали нервы. Хорошо ещё, что силы тут же восполняются. Бесплотного или, если говорить вернее, призракоподобного существа я не смог создать.

Тут вдруг подумалось, а что если сделать из грубой материи? Хоть бы даже из земли!

Ещё час минул за титаническим трудом создания голема. Сложность магической конструкции получается такой, что я два раза упускал контроль и все простые звенья рассыпались, словно горох по полу. Потребовалось всё самообладание, чтобы унять шторм эмоций и начать заново. И, в итоге, земля рядом дрогнула, вспучилась, а затем здоровенный кусок в форме раздутого человеческого тела вдруг собрался в конечную форму. Огромная безмозглая тварь безмолвно уставилась на меня. Внутренний запас сил у голема получился маленький, но если бы я ещё и ёмкость выстраивал объёмную, то вообще бы вряд ли собрал конечную форму. Для нынешнего дела хватит.

И вот, момент истины снова настал! Я расположил своего слугу напротив себя, через всю зону чувствительности призрака. Пусть голем максимально отвлечёт его на себя. Появилась некоторая проблема в управлении, да и резервуар маны уже иссякает, но всё удалось. И вот, огромная масса земли перешагнула невидимую границу, а по округе раздался тот самый крик-вой. Наверняка у обычного человека только от него может разорваться сердце.

Я беспредельно напряжён. Глаза ловят любое колыхание. Точно неизвестно, когда призрак сможет своим щупом добраться до голема. Я должен дождаться мига, когда слуга обрушится простыми комьями и тогда уже рванусь.

Это случилось раньше, чем я предполагал. Стоило увидеть великанскую призрачную фигуру, что выплыла из-за дома с той стороны, как тонкая струна связи со слугой оборвалась. Я прыгнул.

Кровь словно бы пылает. Не чуя ни себя, ни мира, буквально лечу к цветнику. Центр звезды близко. И вот…

Прыжок бросил меня к самому центру. Призрака не вижу – он пока плывёт где-то в доме, но всё моё существо верещит об опасности. Я заставил шум опасть. Предельная концентрация на форме развоплощения призраков.

Из земли в небо ударил луч ярчайшего света – я привёл в действие накопленную мощь. Звенящая от идеального состояния магическая конструкция, начала всасывать эфир, а луч направился в меня, не выходя дальше.

Не желая рисковать, я раскрыл все собственные резервы. Ненасытная магическая форма впитала и их. Теперь можно…

Сотворил огромный шар. Он слабо светится, переливаясь сложными узорами. Миг, и метнулся к дому, легко пронзая стены, как огромное пушечное ядро. Эфирное зрение показало призрака и как в него влетело моё оружие. Дрогнул мир. Вторая волна оказалась звуковой – дикий вопль возвестил всем в окрестности, что большое лихо этих земель уничтожено. На месте поместья остались лишь руины и выжженная земля. Я упал в колючие объятья шиповника, но даже и не подумал выбираться. Вместо этого из горла вырвался полусумасшедший хохот. Это победа!

Путь к лагерю занял какое-то время, кое я был не состоянии отследить. Внутри и словно бы снаружи царила звенящая тишина. Встречались хранители, выходившие навстречу в телах разных зверей и птиц. То ли выказать уважение, то ли поздравить, то ли ещё какое стремление удовлетворить. Я шёл ровным шагом и иногда улыбался.

Все дела будут завтра, то есть после того, как посплю. Я скорее забрался в опустевший экипаж и лёг. Сон быстро овладел сознанием…

– Водись… кружись… Водись… кружись… Водись!.. Кружись!..

Я с удивлением осознал себя в том самом месте и состоянии, где ещё была некая Принцесса.

– Вот мы и снова свиделись, Ингви фон Крузенштерн.

– Хочется многое спросить у тебя, – раздались мои слова. Дыхания я не чувствую. – Но времени, вероятно, хватит лишь на мой рассказ, да?

– Сегодня всё по-другому. Можем беседовать не спеша…

Конец второй книги.