Вечер встречал уже в Петергофе. День вышел тёплым, потому и дымов над городком мало. Запахи в основном морские и готовящейся еды. Ну и вечным навозом, конечно же.

Как бы не хотелось скорее смотаться в табачную лавку, – а она ведь и закрыться может! – пришлось войти в медитацию и повторить приём с сокрытием собственных возможностей. Снова пришло тянущее чувство, а фон упал с Боярина до крепкого Гридя – чуть сильнее того, каким я уезжал на битву с призраком. Это вовсе не правило, но как оправдание усиления вполне сгодится – тяжёлый бой.

Прикупив табака, я задумался куда ехать дальше: хочется скорее в Удачу, сходить в баньку или попросить Марину согреть нам ванну, а заодно провести с Огнёвкой время; с другой стороны, лучше найти кого-то из Александровых и подать весть.

Во временной резиденции их не оказалось, так как граф золото беречь умеет и платить аренду за пустующий дом не намерен. Мне было подумалось, что придётся гнать в Санкт-Питербург, но решил на всякий случай поспрашивать караульных: братья Александровы нашлись в гостинице. Суров граф, раз даже сыновей не считает нужным обеспечивать роскошью.

Гостиница, конечно, не простого пошиба и лучше Удачи. Я сунул половому несколько медяков и попросил вызвать господ. Спустя десять минут оба крепыша спустились в обедню.

– Работа сделана. Я освободил поместье от лиха.

Братья удивлённо переглянулись.

– Если это правда, нам следует отметить, – заявил тот, что с голубыми глазами. Зовут Олегом.

– Сомневаетесь в моих словах? – с лёгкой угрозой проговорил я.

– Не серчай, Игорь, – улыбнулся он. – Если ты действительно сладил с иродом, мы породнимся. Заочно, ты нам как брат сейчас. Потому пойми: отец ходил к имению, но вернувшись запретил нам делать это. Взял клятву. Батя-то посильнее тебя будет…

У меня непроизвольно дёрнулась щека.

– Понимаю. Нормально всё, потом проверите… точнее, самому Геннадию Андреичу придётся. Раз клятву взял.

К нам сунулся подвыпивший купец с массивным поясом, но стоило взгляду прочиститься, как отшатнулся прочь, поминая Богов.

– Так пошли отметим великую победу? – напомнил Олег и показал на ближайший стол.

– Простите, только с дороги. Мне надо к своим заехать. Дело-то непростое было, надо показаться, чтобы покойником не считали и почём зря слёз не лили.

Олег одобрительно повёл головой.

– Добро. Мы пошлём весть отцу, как придёт ответ, сами найдём тебя в Удаче.

– А камни сейчас есть где оставить? – глянул я.

– Лучше, если отвезёшь сразу в Питербург, в нашу резиденцию. Отец решит, что с ними делать.

– Вообще, это очень могущественные артефакты. Особенно, если знать как пользоваться.

– Ты знаешь? – прямо посмотрел Олег и получил кивок. – Тогда я передам и это.

Прежде чем пожать руки, братья пригласили на совместную трапезу позже, как улажу дела. Я пообещал, что потороплюсь.

Рванул сначала к одной лавке, но та уже закрылась, потом к другой и тоже неудача. Спасло чутьё, что вырвало голубой плащ продавца среди гуляющего люда. Вот он скрылся за поворотом. Проще было бы побежать, но бросать экипаж никак нельзя.

– Господин, простите…

– Ох, Ваше благородие?

– Едва коней не загнал – так спешил табаку купить, но… – развёл я руками.

– Вы же мой постоянный покупатель, – зашевелились его пышные усы в улыбке. – Не изволите ли дойти со мной до дома, где я храню кое-какие запасы?

– Прошу Вас! – спрыгнул я с облучка и протянул приглашающе руку.

– Ох, ну что Вы – тут идти всего ничего! – запротестовал он против того, чтобы садиться в экипаж.

– Простите, но я настаиваю.

– Только если так, – улыбнулся он и таки опёрся на протянутую руку. Вес у купца не малый, потому в экипаж ему было бы тяжело подняться без помощи. – Превелико благодарю, Ваше благородие…

Я понял намёк и отвечаю:

– Поручик Игорь Колыванский, особый офицер при Его превосходительстве Геннадии Ортеговиче.

Представившись, показал бляху.

– Чрезвычайно приятно! Купец Абрагим Эльхананович, из рода Юзефовичей.

– Да, мне тоже приятно познакомится. Итак, куда ехать?

– Ваше благородие, ну неудобно мне как-то…

Я расположился спереди и подхватил поводья.

– Ничего, ничего, это же я опоздал.

– Что же, тогда прямо, а за тем высоким домом налево и мы у цели.

Рванул по-русски, а кони и рады. Примчали меньше чем за минуту. Я так же помог спуститься.

– Приглашаю выпить чаю, пока я за табаком схожу, – проговорил он.

– Ох, господин Абрагим Эльхананович, вынужден отказаться, ибо ждут меня не дождутся.

– Нет-нет! – покачал он головой. – В этот раз и вправду не лучший вариант: весь хороший чай я распродал, а тем, каким могу угостить, не удивить благородного человека. Потому, жду вас в гости через месяц, хорошо?

Я рассмеялся и с охотой согласился. Мешок измельчённого табака получил подарком, ибо деньги купец почему-то брать отказался. Точнее, я подозреваю, что мы не просто будем пить чай через месяц, а говорить при этом о делах.

С наслаждением затянулся и посмотрел на темнеющее небо: да и пускай, за беседы денег не берут. Табаком купец угостил истинно хорошим, так чего бы не постараться отплатить?..

Пока катился к Удаче успела прихватить дрёма, но это ровно до момента, как Марина заметила экипаж в распахнутые створки главной залы. Выбежала, слетела с широких ступеней крыльца и бросилась в объятья: как лебедь о камни!

– Ты встречаешь или бьёшь? – рассмеялся я.

– Ещё не знаю, – отозвалась Огнёвка, а сама окунает меня в чудную красоту глаз. Так мы замерли, любуясь друг другом. – Я Ивану чуть дырку в голове не проела разговорами. Катя уже морщится. Ты же обещал быстро управится?

– Если подумать, то я и так довольно скоро всё сделал, но прости, – снова улыбнулся ей. – Непростая была халявка.

Марина прыснула и выбралась из объятий.

– Скажешь тоже: халявка! Как всё прошло, Котик?

– Пошли внутрь? Иван здесь?

– Конечно, идём! – подхватила она меня под руку и потащила в Удачу. – Неа, как всегда незаметно ушёл.

– Ну тогда слушай…

Как и всегда, что-то приходится недоговаривать. Я порядком устал от такой игры: про Синеглазых ведьм никому не говорить, про своё происхождение, про планы на жизнь и тому подобное. Кого не возьми, кроме Герды, конечно, а приходится скрывать. Марина у меня почти-почти в том же статусе и если бы это было важно, то я бы раскрыл перед ней все тонкости случившегося. Искренне считаю, что от больших знаний большое горе, а значит пересказы следует делать словно байки у костра травить.

Костёр у нас тоже случился. Сначала банька: дивно ароматная после недавней перестройки и расширения. Потом плотный ужин и пламя в камине. Всё время Марина обжигала меня страстью в глазах. День получился долгим и трудоёмким, тем паче после баньки, спать хотелось сильно. И это было бы лучшим итогом вечера, если бы не сила желания кипящего в Огнёвке. Моему же зверю только дай повод для рывка…

Постепенно, я как волк начал ловить струйки её аромата – букет будущего буйства понемногу расцветает. Никакой магии ведьм не нужно – Марина и сама сейчас может возжечь желание даже в монахе.

У меня живот сводит и дрожат руки. Скорее ухватил свою дикую кошечку за плечи, зачал поцелуй. Марина жаркая, мягкая и душистая. Рубашка на ней из какой-то нежной ткани – явно новая и словно создана для ласк. Скользишь ладонями поверх – одно удовольствие, нырнёшь под неё – двойное и никак не стеснённое. Я изучил нежную худобу Марины, но всякий раз бросаюсь повторять все ямочки и изгибы вновь: нежный жирок поверх крепких мышц живота; видимые и потому хорошо ощущаемые рёбра; маленькая грудь с нежными отзывчивыми сосками. Конечно же – шея, которую всегда сжимаю до особого чувства… от того слаще оно, что в моей руке её тоненькая шейка по-особому уязвима. Власть пьянит, затмевая рассудок.

Огнёвка тоже не стесняется и совсем скоро её рука сомкнулась на члене. Не скрывая как ей нравится трогать и смотреть на него, Марина ещё и делает это очень возбуждающе. Сейчас, когда страсть в нас обоих кипит, каждое движение, игра пальчиками с головкой, настойчивое поглаживание уздечки – всё вызывает сильные приливы удовольствия. Вот она пальчиком собрала выступившую смазку и размазала по оголившейся вершине члена. Я же всё не могу насытиться лаской её тела, хотя желание скорее скользнуть к жаркому уголку только крепнет. У Марины он голенький и очень опрятный. Воспевающих образ вагины слов сказано много и я тоже понимаю природную красоту истока рода человеческого, но Марина словно роза, чей кустик максимально ухожен и максимально далёк от дикого шиповника.

Сегодня на ней нижнее бельё. Наверняка красивое – обязательно полюбуюсь позже, как утолю голод, пока же приспустил, спешно нашёл пальцами умасленое лоно и скорее нырнул двумя. Оно сжалось, обхватило, но тут же разжало объятья, словно приглашая в объятья более объёмного друга.

Соитие случилось быстро и нами было воспринято одинаково хорошо. Я взял темп, очень хочется поднять ногу Марине, чтобы входить глубже, но недоспущенное бельё мешает. Однако, вот так, со сведёнными ногами даже интересней…

Ритм сбил финал: член выскользнул из лона, а при следующем толчке прошёл мимо. Сейчас мне уже всё равно, ведь тесно сжатые бёдра дают возможность дотянуться до вершины. Я грубо перехватил Марину за попу и вбил пару последних движений. Семя брызнуло обильно, заждавшись момента когда будет можно, но всё так же мёртвое.

Когда пришёл в себя, моя Огнёвочка смирно находилась в объятьях и продолжала периодически вздрагивать. Волны удовольствия откатывались в ней, словно бы уже штиль, а потом вдруг снова, со всей глубиной.

– Побери меня тьма, Котик, я словно заново родилась. Никогда так хорошо не было.

Я мягко поцеловал.

– Ты бесподобна.

– Боюсь пошевелиться, – нервно рассмелась она.

– Упасть боишься?

– Это тоже, но ещё, что сказочный миг прервётся.

– Мы же можем продолжить, – прошептал ей на ухо, вдобавок лизнув.

– Мы обязаны!

Вскоре она предалась, кажется, своему любимому занятию: горячим шаловливым ртом и язычком играть с членом. Я пока не отошёл от первого раза и потому это действительно больше игра и нечто такое особое, что может подарить лишь Марина. Лишённая стыда, она смакует оставшиеся соки, причём собственный ей нравится наравне с моим. Мне не нужно как-то особо вести себя, имитируя одобрения ласк – игра нравится Огнёвке сама по себе, а не результатом. Получается чуть ли не вариант, что я позволяю ей делать то, что сильно хочется.

Понемногу вернулся напор возбуждения. Огнёвка безошибочно уловила перемены и усилила ласки. Я оживился, стал толкаться ей в ротик, отчего она даже закашлялась, но лишь напористее продолжила.

Перед тем как снова исторгнуть семя, хрипло предупредил об этом. Дальше всё окрасилось в безумные краски удовольствия, а Марина получила то, что хотела.

Мама часто говорила, что внешность – не главное. Вот, граф Баранов – урод, но девки всё равно вьются вокруг как мухи. Значит и ты со своими торчащими ушами пригодишься.

Дед Барановых, тогда ещё и не граф даже, привёз с Азии две телеги золота и победу над степными племенами. Род получил графский титул, почёт и разные привилегии. Победа была вовсе не случайной, так как у племён водились шаманы, причём сильные. Их не раз пытались победить, но поди сыщи сыновей степи в родной вотчине. Приходилось терпеть и огрызаться, а тут – победа!

Потому феечкам и нет особой разницы до красоты потомка. Тут и безногого полюбят, и одноглазого. Говорят же, хоть мордой лица молодой граф не вышел, а в постеле неутомим как жеребец по весне. Так что и тут я в сравнении с Барановым проигрываю, мягко говоря.

О Великие Боги, как же ненавижу я свои уши! Ну ладно бы род попался худосочным – можно на Руси жить, благо не чернь бездарная. Но почему же с внешностью так не повезло: долговязый, конопатый и с торчащими ушами, к тому же, разного размеру?!

Маменька-то не зря приговаривала – таила на уме, как меня устроить. Сначала мы собирались в петергофскую Гимназию, а всем известно, что даже из самых посредственно одарённых в ней делают приличных магов. Но вотчина наша чуть пониже строящегося ныне Санкт-Питербурга располагается, в селе Большая Вопша, что под Гатчиной, а отбор проводить стали в новом городе. Вот если бы как раньше, на местном уровне, то у меня были бы шансы. Да притом хорошие: столько раз бывал на отборах в Ингербурге, что уже уверился в победе.

Потом был турнир и вылет в первом же бою. Отец тогда безмолвствовал, а вечером чуть до смерти не упился. Матушка тоже не сдержалась, да угостила словами обидными, отчего уши мои торчащие заполыхали все. С того дня и терзаюсь.

Погожим весенним днём повстречал я компанию необычную в Гатчине. Денег-то на выпивку не было, а они угощали – как тут не выпить? Пошёл. Весело было. Куражились, фокусы показывали для простолюдинов, – а компания тоже магами оказалась! – потом чуть не подрались, выпили ещё и уже бедокурить начали: пошли в ближайшее село, подожгли с краю хаты. Потом хуже – трёх мужиков загубили, что на защиту осмелились выйти, а следом и девкам не свезло…

С деревенскими-то ещё ладно, но мы же не к нашим крепостным пришли. Скандал случился, нас в срочном порядке под суд грозились отдать, а с родов штрафы вычесть большие. Уж и не скажу теперь точно какой чёрт дёрнул, но бежали мы прочь с Гатчины. Объехали Санкт-Питербург, да и осели в лесах. Нашлось тут поселенье охотницкое. Наш заводила Михайло, снова кураж словил и двух дядек магией земной задавил. Всё ценное к рукам прибрали. Решено было тут пока поселиться, а дальше решим – велика Россия. Ради пропитания, веселья и услаждения, решили в деревни наведываться, но хитро: в те, что подальше от нас. Так живём уже второй месяц…

Про маменьку вспоминаю чуть ли не каждый день, а вот про остальных реже. Хочется увидеть её, но как расскажешь, что стал бандитом? Но уже почти и не жалею – так всяко лучше, чем как она советовала – в клерки. Один чин в городе даже обещал взять на обучение, да только не хочется мне.

Сегодня погода не заладилась и мы решили остаться в лагере. С прошлого раза ещё хватает еды, хоть и пришлось половину выкинуть, так как испортилась. Есть и вино с пивом. А ещё мы выкрали мать с дочерью на выданье. Мать Мишка загубил по дурости, когда уже в лагере кутили, а вот девка ждёт своего часа…

Пробуждение далось тяжело. За ночь натянуло с моря облаков, наглухо спеленав небесный купол и словно крышкой придавив нас, людей. Уже и кофе выпил, и медитацию провёл, а голова всё равно оставалось тяжёлой. В итоге вышел, раздышался и только после отпустило. С табаком решил повременить.

Два младших мага заранее приехали к Удаче, на Благодатную улицу. Недавно её пробили по нашему плану – перестала быть переулком. Опрятнее, просторнее теперь, но раньше мне больше нравилось. Подошёл к ребятам:

– Как настроение, господа Вои?

– Хорошее, Ваше благородие, – вторят они друг другу.

Оба верхом на гнедых конях из городского запаса. С седельными сумками, в которых минимальное снаряжение для путешествий и бивуака.

– Дождя не боитесь? Через часик уже пойдёт.

Они переглянулись и рассмеялись.

– Я воздушник, – говорит один, – но мне дождь дюже по нраву. А Федька “вода”, но вообще не любит.

– Ну её, – махнул рукой второй, – и так кругом сырость, да топи.

– Сегодня придётся помесить грязи, – “обрадовал” я его. – Так, чего там по времени?.. Ну ещё десять минут есть.

– Господин поручик, а чем ваш род занимается?

Я сразу смекнул о чём речь, но сначала попрошу:

– Без чинов и этикета. Пока никого нет можете называть меня просто Игорь. Договорились?

– А при Александрове можно? – спросил один.

– И при Абдулове? – следом уже второй.

Я рассмеялся.

– При Алексисе можно, а вот когда Дмитрий будет с нами лучше не стоит. В общем, нет пока рода – первый я в нём. А из своего вышел.

Они переглянулись и посмотрели уже с утроенным уважением. Оно и понятно: кто ж в здравом уме откажется от семейной поддержки? Обиды обидами, а тут словно руку или ногу себе отрубить.

– Так ты воевал под командованием генерал-майора?

– Пока не приходилось, – помотал я головой. – Отличился в других ситуациях.

Один пихнул другого и говорит:

– Забыл что-ли, кто химеру завалил?

Прониклись они ко мне всецелым уважением. Минут через пять подъехал Алексис и лишь едва-едва выбился из образа: очень ему в сортир приспичило, не хотел опаздывать, потому и идти пришлось в местный. Мы посмеялись.

Из города вышли галопом, но потом перешли на быстрый шаг. Я уже не выдержал и закурил. Воям тут же захотелось тоже, но своих трубок нет. Вдохнули по разу, укашлились до слёз и теперь перешучиваются охрипшими голосами. Табачок мне Абрагим продал больно крепкий – у самого нет-нет горло перехватывает.

На подъездах к Санкт-Питербургу начался дождь. Мы спешно натянули плащи, но вскоре уже снимали их в здании форта: Абдулов младший приехать ещё не изволил. Алексису вести простецкие разговоры со служивыми не хотелось, потому я сосредоточил внимание на себе. Благо, молва ползёт и обо мне слышали. Двое Воев тоже со всем рвением вступили в жаркое обсуждение повестки, но у них есть повод для гордости – сопровождают родовитых магов и целую знаменитость. Примерно через час примчался вымокший караульный и доложил, что экипаж Абдулова прибыл к дому.

Мне хотелось бы дать волю досаде, но впереди ещё столько непредсказуемого, что пусть пока всё идёт как идёт. Потому мы тепло попрощались со знакомцами и скорее отправились к резиденции. Слава Богам, Абдулов не стал тратить время и с выражением высшего отвращения вышел под дождь и взобрался на лошадь. Даже говорить ничего не пришлось.

Новый город намного больше Петергофа, пока проедешь насквозь, времени минёт ощутимо. Если бы не ожидание Абдуловского отпрыска, то я бы и не спешил, а тут уже и к обеду дело. Только нам не до трапез. Вижу, как наши Вои голодными взглядами провожают таверны и трактиры, хоть те и низкого пошиба, ибо больше для строителей и шабашников. Пока ждали в форте, успели только чаю напиться, есть ещё не хотелось. Теперь же только жалеть.

По дороге идти недолго. В общем-то, ищем иглу в стогу, потому можно хоть сейчас дать влево и углубиться в лес. Направление весьма общее, так как сёла, на которые произошли нападения, разбросаны по округе хаотично. Следовало бы найти укрытие, чтобы ещё раз повнимательнее изучить карту, а потом последовательно начать прочёсывать местность вокруг них, однако, у меня есть альтернативный план.

Не знаю, о чём думал Геннадий Ортегович, когда поручал задание, но вряд ли он знает о Северном Пути и моих возможностях. Хотя может догадываться, если проводил следствия из разговора с Гердой. И всё же тут, видимо, действительно доверие, что если поручают дело – я выполняю.

Ну и дело важное: по округе уже стон поднялся из-за банды этой. Ладно уж жрачку с выпивкой забирают, – места раздольные за счёт строительства, деньги в область рекой текут, – но сколько душ загубили и над девками по-скотски издеваются. Решать с ренегатами надо быстро, сейчас даже подумалось, что хорошо бы сердца им повырывать, но в такой компании нельзя. А так, на лобном месте вывесим головы, народу спокойнее станет, что стервецов кара заслуженная настигла. Пожалуй, отведу душу – её тёмную сторону.

– Бить по площади нельзя, – оповестил я группу и потянул коня к лесу. – Постарайтесь атаковать точечно. Лучше всего оглушить.

– Почему? – успел сбоку спросить Алексис, но был перебит Дмитрием.

– Может попросим их сдаться миром?!

– Народ удовлетворится отчётом, что преступники были пойманы и убиты, – спокойным тоном отвечаю я. – Подождёт, проверит временем. Но будет судачить, что мы просто своих вытащили, да отправили подальше. Что скоты мы. Потому, лучше всего покалечить перед смертью, а трупы вывезти на тракт.

– Не много ли ты думаешь о черни? – презрительно бросил в спину Абдулов.

– Если можно сделать хорошо, то зачем делать плохо? – не стал я оборачиваться, да и не хочется – дождь льёт, а вот так сгорбишься, с натянутым капюшоном, и хорошо.

– Потому, что мы по твоей прихоти выползли в эти проклятые дебри и Боги ведают найдём ли вообще лагерь! Я не собираюсь кого-то там выцеливать. Навалимся втроём по площади и тут же назад.

Вместо гнева, меня разобрал смех. Скрыл его за кашлем.

– Ты, Дим, математику бы подучил: нас пятеро.

А ведь и влепить в спину может! Чувствую, как закипел эфир вокруг него. Но вряд ли решится. Наконец обернувшись, говорю:

– Ты или работай в связке или едь обратно. Тракт недалеко, вернёшься быстро. Из уважения к статусу, я ничего не буду говорить Геннадию Ортеговичу. Мол, Его благородие решили съеб… покинуть отряд по важным делам.

Абдулов заметно растерялся. Ему действительно претит всё происходящее, но, похоже по велению старших в роду, поехал геройствовать. И с удовольствием бы вернулся, плюнув в нас напоследок, но нельзя.

– Так что, если изволишь остаться, то, пожалуйста, делай как я говорю. Тебя потом похвалят. Поверь мне.

– Изволю, – поморщился он и поглубже натянул капюшон.

Идём дальше. Вообще, для дальнейшего действа они мне могут мешать, и будь погода другой, то пришлось бы придумывать отговорку. Самое простое – до ветру сходить. Как раз, если дело серьёзное, времени бы хватило. Сейчас же можно и просто отрядом постоять. Дождь словно бы изолирует нас друг от друга.

Начал поиск нужного узла ещё пока ехали. Так же на ходу вошёл в лёгкий контакт. Благо, лесные духи меня знают и охотно отвечают. Приблизиться вплотную к узлу не получится, ибо тот традиционно образовался в самом глухом месте. И если бы не благосклонность духов, то даже близко не получилось бы. А тут в шагах тридцати свезло…

– Если кто хочет ноги размять – самое время. Чуть-чуть постоим тут.

– И зачем? – тут же спросил Дмитрий.

– Мне надо подумать. Да и место хорошее, грибочки вон, ягодки.

– Мне твои шуточки начинают надоедать, Колыванский! – угрожающе проговорил он.

– Если без шуток, то приказываю сделать остановку. Молча десять минут постойте или кровь погоняйте. Хрен его знает, сколько ещё в седле задницы колдобить.

Реплику Абдулова оборвал Алексис:

– Дима, успокойся, пожалуйста. Сказано стоять – будем стоять. Мы тебя сколько утром ждали?

Я быстро вошёл в медитацию и обратился к духам. Округа замерцала голубоватыми жилами, меня подхватил поток эфира, тут же уперевшегося в искусственные скобы, что наложил на себя. Природная стихия словно хочет снять с меня надоевшие путы, и соблазн поддаться очень велик. С трудом перевёл внимание на поиск лагеря ренегатов.

К удивлению, преступники обосновались вблизи Санкт-Питербурга, хоть и в лесной глуши. Даже не видя карты понимаю, что грабить ходили в дальние деревни. Вряд ли бы мы их нашли. Уж точно не сегодня.

Выйдя из медитации поймал взгляд Александрова:

– Всё нормально? Ты стонал.

– А, – дернул я головой, – всё хорошо. Спасибо! В общем, нам в ту сторону. Попробуем через лес, а если не получится, то обойдём по тракту.

– Ты смог узнать, где их лагерь? – удивился Алексис.

Я кивнул.

– Выдвигаемся!

Наши Вои ребята простые и потому действительно разминали ноги. Подождав пока они заберутся в сёдла, я тронул коня. В теле понемногу начал разгораться боевой огонь. Если правильно распознал образы, все ренегаты в лагере.

Пройти напрямик не получилось. Все нелюбимое для нашего Воя-водника выпало в один день: дождь, мокрые ветви в лицо и болота. Хорошо хоть гнуса нет. Меня-то он не тревожит, что есть ещё один маленький, но важный плюс Северного Пути. Ребят же, не заряди с утра дождь, съел бы заживо.

Боль хитра на выдумку, а потому, хоть русская магия и прямолинейна, но потуги в сторону борьбы с подобными напастями ведутся. Слабым образом развита алхимия, могущая предложить магические мази от комаров, слепней, клещей, вшей и прочих тварей. Такую видел у Марины, но всё же в лесу, рядом с топями, это не в Петергофе.

Обошли по прогалам, дали небольшой круг и потом уже по набитой тропе прямиком к лагерю. Чувства обострились, но и дождь разошёлся – не чувствую пока магов.

– Спешиваемся, – сквозь сжавшееся горло выдохнул я.

Спрыгнул первым. Быстро привязал лошадь к сучку под высокой сосной.

Жду пока с этим справятся остальные. Страха нет, вряд ли одарённая гопота будет сильнее химер или некроманта, но в группе люди, чьи жизни мне нужно сохранить. Для каждого по разной причине.

– Алекс, давай рядом. Атакуем без разговоров. Бей под ноги или по конечностям. Можно с силой, чтобы отрывало. Дима! Прикрывай нас на расстоянии, выдерживай шагов двадцать, но не дальше, а то не будет видно ничего.

Возражений не последовало.

– Вы двое срочно в обход. Если кто-то побежит в ту сторону, – показал я рукой впереди себя, – бейте в полную силу без сожаления. Сразу в туловище или голову. Скоординируйте атаку, чтобы была обоюдной.

Вои откозыряли и тут же побежали в сторону. Я остановился, нужно дать им время. Вряд ли, конечно, среди этих отбросов найдётся кто-то способный скрывать себя в лесном царстве.

– Всё, в бой!

Ритмичным шагом мы вышли к нескольким охотничьим домишкам. Слева – я, справа – Алексис. Вот из одного кто-то вышел и тут же пустил струю с крыльца. Он не успел даже заметить, как в ноги врезался шар огня – Алексис сработал чётко. Я мгновенно перешёл в состояние наивысшей реакции и бросился к домику. Был сильный хлопок и характерное шипение. Кто поопытнее, может смекнуть что к чему…

Дверь от удара разломилась пополам, а петли вырвались с корнем. Внутри двое: тот что у очага удивлённо обернулся, а второй подскочил на кровати.

В дом вбежал Алексис и я ему:

– Этот твой! – ткнул в сторону проснувшегося.

В меня толкнулся прессованный воздух, но маг не успел закончить форму. Получил удар в лицо и тут же поплыл. Дальше – серия точеных по корпусу, он падает и сверху уже воздушной плетью. В полумраке дома царит крик, смрад и грохот задетой магией утвари. Противник скрючился от боли, а я ударил ещё раз по низу спины. Позвоночник сломан.

Алексис старательно забивает своего и уже весь в каплях крови. Я кинулся на улицу, но немного не успел: в вероятно стоящего снаружи Дмитрия пролетел здоровенный камень – кто-то из противников земляк!

Раздался громкий треск, в проёме двери видно, как хлынула вода и тут же воздух пронзили жгуты. Словно щупальца спрута они начали извиваться и хлестать пославших камень.

Я выпрыгнул из дома и мгновенно впитал глазами обстановку: против нас трое и они уже боем владеют нормально. Пока что отвлеклись на водные жгуты. Дмитрий хорошо их занял, да только могут добавится ещё противники, либо же кто-то из этих умудрится и залупит Абдулову.

Я сосредоточился и попробовал войти в концентрацию. Удалось с трудом. Привычно вызвал образы ледяного копья, но как и всегда постарался получить филигранные формы. От резкого охлаждения воздуха вокруг копий, вниз осыпались мелкие кристаллики. Самое сложное попасть: ренегаты хоть и стоят, но не замерли тренировочными чучелами.

Вдруг кто-то из них крикнул:

– Он метит в нас! В стороны!

Мало того, что они разбежались, так ещё и водяным жгутом в меня прилетело.

Опыта не “бросать” заготовки хватает. Я отпрыгнул, подставляя руку с магической рукавицей и жгут распался, просто окатив водой. Дмитрий же достал одного и парень заверещал от боли.

Самый сильный среди них был с другого боку: он поднапрягся и на корню разбил магию Абдулова. Этим спас своего и выкроил время на контратаку.

Я же навскидку бросил пару копий, но одно прицелил особенно тщательно. В разгон вбухал кучу сил, раздался громкий хлопок, а следом вскрик – копьё попало в ногу, куда и метил. Глядя на оторвавшуюся часть ноги и хлещущую кровь, парень истошно заорал и тут же начал заваливаться. Остальные отвлеклись на него.

Две ледяные бочки возникли в воздухе. Я крикнул на всякий случай:

– Они мои, Дима!

Тут же поочерёдно бросил. Противники только и успели, что вскрикнуть, но, вдруг, из леса донёсся другой крик боли и мне снова пришлось бежать.

Вои действительно встретили самых трусливых. Вернее одного, но тот со страху пустил огонь по площади и окатил им одного из наших. К моменту прибытия трусливый огневик уже задёргался в конвульсиях, получив воздушным жгутом в голову и поэтому я сразу бросился к пострадавшему. Ожоги оказались не сильными, но болезненными. Пришлось ополовинить свой запас маны не лечебную магию – удивительно это, кстати, но такая важная, казалось бы, область, а развита плохо. Любые манипуляции крайне затратны, а чинам ниже Гридя лучше вообще не пытаться лечить.

По итогу собрались в центре селения, стащили трупы и сложили один к одному. Дмитрию стало плохо и он в процессе не участвовал, пару раз крепко взблевнув. На наше счастье сильная фаза дождя сменилась лёгкой, потому и стоим откинув капюшоны.

– Все молодцы. С меня рекомендации.

Ясное дело, что обращался больше к Воям – они и обрадовались. Было дело порывались глянуть, чего ценного есть в охотничьем посёлке, но я осадил. Не жалко, но если всё в нетронутом виде достанется крестьянам, нам будет на пользу.

Привязав трупы к лошадям, поехали к тракту, но Дмитрия пустили вперёд. После случившегося он сник, на вопросы отвечает односложно и совсем не огрызается. А вот Алексису хоть бы хны. Помню тот день, когда они всей семейкой приехали спрашивать с меня за честь дочери. Не зря я сразу подумал, что конец мой настал. Граф готовил сыновей к войне. Впрочем, мой тоже не давал спуску, но…

Бляха моя тоже магическая, хоть и из металлов простых, даже не драгоценных. Покажешь – лица меняются и двери открываются. В ближайшей деревне голова сначала ерепенился, мол, чего вы это у меня тут народ стращать будете, трупами-то? Я после битвы подобрел, расслабился. Хотел его вежливо убедить, что тридцать вёрст до ближайшей деревни, где эти ублюдки зло учинили, ехать не собираюсь. Пусть пока “разместит” негодяев у себя на площади, а как будет угодно – отправит туда сам. Уперся, борода! Глаза блещут. Раньше я был посвободнее человеком, а сейчас лучше уж вот так, с бляхой. Изменился голова и тут же на всё согласился. Алексис всё это время пристально смотрел на него и, казалось, не моргал.

– Да и похер, – поморщился я и немного нервно начал забивать трубку.

– Так и не говорю ничего, – резонно отметил он.

Мы под навесом перед конюшней. Вои решили, что раз кормят, то надо съесть за двоих. Дмитрий же поехал в город сразу.

– Хорошая у вас школа.

– У кого?

– У Александровых.

– Так и ты не плох.

– Хе-хе, – сквозь дым рассмеялся я. – Стараюсь.

– От крови отмываться?

Я пуще прежнего рассмеялся и пихнул его в бок. Губы Алексиса немного дрогнули и сложились в лёгкую улыбку.

– Может нашу фамилию примешь?

– А чего так?

– На Севере Империи нет родов, где мог бы родиться маг равный тебе по силе, – спокойно отметил он.

– Значит, самородок я.

– Мне всё равно кто, Игорь. И отцу по-большому счёту тоже. Но для других родов это важно. Будут искать и копать, если уже не начали.

– И не найдут ничего, – дернул я щекой.

– Ещё на Мурмановом берегу в быту норгов наречие, а не шведское.

– Кто из русских бы ещё разобрал.

– И то верно.

Я задумчиво сделал затяжку. Помолчали.

– Подумаю, Алекс. Так-то мне хоть Колыванский, хоть Петергофский – всё едино. Стать Александровым намного лучше.

– Мы не настаиваем, – лаконично отметил он. – Это жест дружбы. Отец в любом случае будет прикрывать тебя.

– Прими и передай мою благодарность, – обернулся я к нему. – Искреннюю.

Он кивнул.

Приятно осознавать своё повышение. Но даже это не сравнится с выражением лица Марины, когда поделился новостью… вот уж для чего ещё стоит брать эти вершины, так для моря восхищения и радости в её лазурных глазах. Ну, и имперского золота, чтобы одаривать. Так уж вышло, что Снежане предложить в этом плане нечего, наоборот – я у Александровых в долгу. Сигрюнн далеко, да и подарки лучше делать не ей, а другим представителям Гардарссонов.

Иван поздравил и мы вышли “подышать”. Я с сожалением не обнаружил любимой околицы; ещё и экипажи теперь ездят по улице.

– Пошли в кофейню?

– Чем тебе в Удаче кофе не угодил? – глянул он.

– Прогуляемся, разомнёмся, – покачал я головой, – может, кто решит крепость челюсти своей проверить… шутка! Устал я от драк.

– Ну-ну, чеши мне тут. Пофиг, пошли, раз платишь.

– А то! Щедра Россия-матушка.

– Хо-хо! – гоготнул он. – Выбрал сиську пожирнее и теперь матушкой стала?

– Так-то совсем не по-людски будет, если хаять, – отмахнулся я.

– Да я ж не против. Тоже вот, можно сказать, кормлюсь.

– Касаемо этого: спрашивают тут о тебе.

Он быстро посмотрел.

– Бургомистр?

– Александровы.

Иван присвистнул.

– Ещё одна дочка что-ли на выданье есть?

– Хах! – расхохотался я. – Скорее, корову продать хотят… а может и купить – пока не понятно. Но, говорят, не знаешь человека, кто лучше всего разбирается в скупке и сбыте.

– Хворобая поди, корова?

– Скорее всего. Слышали, говорят мне, знакомец у тебя есть толковый.

– Так и сказали, что толковый?

– Ага, – улыбнулся я. – Только поправил я господ, что брат ты мне, а не знакомец какой.

– Чтобы откат хороший дали, да? – ощерился Иван.

– Ну дык, не убудет же.

Помолчали, улыбаясь.

– Получается, слава обо мне пошла? – поинтересовался Иван.

– Хрен знает слава ли, но молва идёт.

– Уел, уел, – цыкнул он.

– Так я не таясь сказал, что брат у меня вор.

Он хохотнул.

– И чо ответили?

– Приняли к сведенью. Говорят, вор, так вор. Всякому ремеслу дело найдётся.

– Понятливые они какие у тебя.

– В общем, – посмотрел я на брата, – ты осторожней будь. Отомстить – отомщу, коли убьют, но мне такие расклады не нужны.

– А ничего, что жених благородной леди Снежаны так выражается? – ухмыльнулся Иван.

– Бес попутал. Надо будет теперь пожертвование сделать в какой-нибудь дом для сирот. Почистить пальто.

– Какое ещё пальто, брат? У тебя длиннющий плащ, как у Императора, и весь красный такой, хер отстираешь.

– Это тогда сколько нужно золота пожертвовать? – включил я карикатурного дурачка.

– Шоб туда, на небо попасть? – вскинул он брови.

– Конечно. Под светлы очи Творца.

– Ай! – махнул Иван рукой. – Дьявола ты сын.

Расхохотались. Вот и знакомая кофейня. Мы вольготно расселись, хотя погода не очень располагает к уличным посиделкам: дождя нет, но небо до сих пор затянуто, и кто его знает посыпется с него что-нибудь или разъяснится. Герда знает, но это было бы позором спрашивать такое.

На нас бесшумно спикировал филин. Перед самой землёй захлопал крыльями, от чего со стола слетела скатерть и столовые принадлежности. Хищная птица мощно вцепилась в плечо, но плащ, к счастью, не пробила. У свидетелей случившегося тут же вырвался дружный “Ох!”

“Ближайшие три дня ничего хорошего от погоды не жди, мой мальчик” – прозвучало в голове. “Возможен снег”.

– Как ты неожиданно, Хозяйка, – тихо проговорил я.

“С чем тебя надо поздравить?”

– Кхем! С повышением по службе, min herskarinna (моя Госпожа). Для этого будет нужно явиться лично?

“Сообщить тебе прогноз погоды, дорогуша, мне не трудно. Но не филина же за этим средь бела дня посылать”.

– Пусть думают, что я шаман. Если начну приторговывать прогнозами, то филин только поможет.

“Жду сегодня, Ингви. Целую!”

Я погладил гигантскую птицу по щеке, он потёрся головой о мою и тут же взмыл. Потирая едва не выломанное плечо, я встретил спокойный взгляд Ивана.

– Питомец мой.

– Хороший выбор.

Половые тем временем уже всё собрали, протёрли и заново застелили. Принесли кофе. Иван не большой любитель, поэтому выбрал маленькую чашку.

– Мяска надо ещё заказать жареного, да? – спросил я.

– И долго ты собрался тут сидеть?

– С удовольствием бы просидел до вечера, но тогда Сергий вместо одно мешка люлей, пропишет мне два. Щас пожрём и пойду выхватывать.

– Другое дело, – ухмыльнулся он.

– Да и на учёбу бы надо.

– Разве с Мариной не веселее ходить?

– А не, сейчас же почти половина года прошло. Учебного. Так что со следующего только. Я её по боевой части обучаю, а теорию сам не знаю.

– Ну, вы два сапога пара.

– Хах! Это точно.

– Ладно, брат, – хлопнул по ногам Иван, – пора мне. Буду глядеть в оба и не подставляться. Ты тоже не зевай.

Я встал и мы обнялись.

Марина пришла к тренировочному домику Сергия раньше положенного – оставалось десять минут. Дед попивал чай и щурился на солнце. К девочке он относился очень тепло, себе комментируя это как старость и сентиментальность. Впрочем, если знать что это за человек, то предположения выглядели бы основательно.

Ингви всё не шёл. И когда прошло уже двадцать минут с условленного начала тренировок, дед устал ругаться и взялся за разминку только с Мариной. Девушка беспокоилась, но не сильно. Обычно Игорь никогда не прогуливал без веской причины, и всё же всегда предупреждал или давал знать, что его не будет. Сегодня же ей нечего было ответить на вопросы Сергия.

Волнение чуточку усилилось к концу тренировок. В целом Марина была напрочь вымотана, лишь немного сил оставалось на шевеления нехорошего червячка в душе. К вечеру она успела поспать и встретила Ивана в гостинице. Узнав, когда Игорь попрощался с ним и что собирался сразу же пойти в школу, Марина заволновалась всерьёз. Недолго поколебавшись, она побежала к генерал-майору…

В итоге я успокоился. Не то что бы это была какая-то сверх-уникальная практика, сколько просто смирился с участью. Поспал, если можно так назвать, а далее лишь пялился во тьму. Пока действовала магия, меня не мучали ни голод с жаждой, ни целый океан боли, только одолевало бессилие. Может быть, если бы меня просто оставили здесь, то благодаря слабому потоку эфира я бы восстановился.

По ощущениям прошло несколько часов. За дверью послышались торопливые шаги с характерным подшаркиванием, потом звон ключей и наконец дверь открылась. В пыточную вошёл человек в темном одеянии со свечой в руках.

– Игорь Колыванский? – спросил он взволновано.

– Да.

– Почему Вас схватили?

– Это хитрый ход в попытке меня разговорить?

– Нет-нет! – горячо заговорил лекарь – я узнал его голос. – Я пришёл спасти Вас. Только времени почти нет. Скажите же, зачем Вас схватили.

– У меня помолвка со Александровой Снежаной, – предположил я, действительно не понимая, что это может его убедить.

Как ни странно, он тут же бросился меня освобождать. Правую ногу лекарь подволакивает. Почему же он не может просто вылечить себя?

– И зачем же вам делать это?

– Его светлость обманул меня. Я сразу сказал, что участвовать в дворянских разборках не собираюсь. Это слишком рискованно для человека обременённого семейными обязанностями. Нет ни дня, когда дворяне бы не чинили козней против друг друга.

Я всё же переспросил зачем ему так рисковать, а лекарь уже принялся развязывать ноги. Руки же повисли плетьми. Вдруг он всплеснул своими и полез в сумку на поясе.

– Выпейте это, – прислонил лекарь к моим губам фиал.

– Что там, яд?

– Это средство поставит Вас на ноги на некоторое время. Лечись Вас сейчас я никак не могу. С минуты на минуты в крепость приедет Его светлость.

Я набрал вязкой жидкости в рот и ничего не ощутил. Сделал первый глоток. Потом выпил остальное.

– Никакого вкуса.

– Подождите, сейчас всё онемеет, но это нормально.

И действительно – весь рот, включая язык, потерял чувствительность. Ощущение такое, словно язык вообще раздуло.

– Так кого вы в данном случае боитесь? – невнятно проговорил я. – Меня? Или тех, кто придёт за мной?

– Господин Колыванский, давайте оставим разговоры на потом? Всё равно я не понимаю Вас сейчас. Ноги уже начали слушаться? Пора идти.

Я попытался встать и действительно смог это сделать. Ни о какой силе или ловкости не идёт и речи, но идти смогу. Лекарь нетерпеливо потянул меня, оказалось даже, что сил хватает нагнать его. Больная нога не позволяет пожилому магу взбираться по лестнице слишком быстро.

– Почему вы не вылечите себя? – промямлил я.

– Вы наверняка спросили про ногу, – быстро обернулся он и снова со страхом начал всматриваться во тьму круглой лестницы. Параллельно я отметил, как с каждой пройденной ступенькой усиливается поток эфира. – Это магическая травма. Проклятье. Сколько не пытался, удалось лишь остановить распространение.

Я нечленораздельно промычал в ответ.

– Послушайте, Игорь, – выдохнул он с уже ощутимой одышкой, – я понимаю, что просить подобное довольно самонадеянно, ведь для Вас я такой же враг, как и Его светлость герцог Балабанов, но нижайше прошу хотя бы подумать над моими словами. К несчастью, я рано открыл в себе талант к целительству. Попал под влияние и зависимость. По происхождению – самородок. От первого брака никого не осталось. От второго – дочь вашего возраста и пара мальчишек помладше. Умничка жена. Настоящая красавица. Прошу Вас, не трогайте их. У меня правда не было выбора. Попав в оборот к Его светлости, приходилось просто выполнять приказы.

– Пока что я и комара не пришибу.

– Очень постараюсь вывести Вас отсюда. Но сам, боюсь, пропаду. Сердце болит за доченьку, за мальчиков моих,и жены вижу лицо. Глаза закрываю, а она смотрит на меня так печально, словно больше уже не увидимся. Кажется, пришло моё время.

– Как вас зовут?

– Холиновы мы. Холинов Андрей Евгеньевич к вашим услугам.

– Обещать ничего не буду, – вымолвил я, уже лучше управляясь с языком. – У меня в голове сейчас непонятно что. Я вообще ничего не чувствую. Как кукла из сена. Бить в спину будут и то не побегу. Даже страха нет. Если выживу, потом попробую вылечиться, прийти в себя и тогда уже подумаю о вас. Так пойдёт?

Сколько ещё до верха я точно не знаю, но поднялись мы высоко. Лекарь пыхтит от напряжения и стонет от боли в ноге. Меня пару раз качало, мог кубарем покатиться обратно. Судя по потоку эфира, обрушивающегося в меня, скоро мы должны уже подняться из подземелий.

– Надеюсь на Ваше милосердие, Игорь, – расслышал я.

Дальше всё пошло быстрее: возле железной двери валялись два спящих стражника. Стоило нам выйти в просторный зал крепости, как послышались стук копыт нескольких всадников.

Лекарь повернулся ко мне белый, словно укушенный коброй.

– Бегите, Игорь! Бегите, если можете. Туда, – показал он мне за спину, – там есть проход и дверка. Сможете сломать – Вы на свободе.

Андрей Евгеньевич сглотнул, не моргая глядя на меня, а потом заспешил обратно в каземат.

Зелье сработало хорошо, да и эфир словно с радостью устремился внутрь: побежать – не побежал, но быстрым шагом пересёк треть зала и вошёл под своды узкого коридора. Разойтись тут могут максимум два человека, а с обеих сторон зияют бойницы.

Вскоре стало понятно про какую преграду шла речь: я уже могу видеть во тьме и потому различил мощную железную дверь. Действительно крепкая, чтобы во время приступа нельзя было легко вышибить. Крепости имели распространение раньше, с развитием же атакующей магии использовались постольку-поскольку. Да и кому в голову придёт нападать на русских?

Гнилым петлям хватило той малости, что доступна мне сейчас. Руки по-прежнему висят, могу лишь едва шевельнуть пальцами. Пришлось вымучивать нарастание льда и им заваливать дверь. Протиснувшись в щель, оказался на холме крепости. Снизу ров и небольшой мостик. Поспешил к нему.

Уже когда заканчивал переход, земля вдруг вздрогнула. И хорошо, что не остановился и только прибавил хода: дрожь повторилась и стала сильнее. Потом же толчок просто сбил меня с ног, твердь уже нешуточно затряслась, а через мгновение крепость целиком ушла под землю. Я неверяще проследил, как трещина сомкнулась обратно, холм осел и даже выровнялся, Теперь и не скажешь, что тут было мощное сооружение.

Ошарашенный, я сел и принялся с отсутствующим видом пялиться на грандиозную могилу. Мысли в голову не просились, потому и не знаю, сколько прошло времени, когда в плечо ткнулся лось – тот самый гигант.

Если бы он не улёгся на землю, забраться я бы не смог. Пошёл спокойно, без спешки, словно понимая, что могу упасть как мешок с мясом. Начался долгий путь к Герде…

Надевая запасной плащ подумал, что не стоило тогда его брать – плохая примета. Вот и канул первый в очередной драке, а ведь был совсем новым. Ходи в последнем – дольше проносишь.

Сегодня желательно наведаться к Геннадию Ортеговичу. На улице хоть и потеплело, но ветер сильный. Мне после случившегося хочется всё больше в тепло и помедленнее ходить. А когда столь величаво променадничаешь, то без трубки никак. Значит, сначала к Абрагиму Эльханановичу.

Жаренный на сливочном масле гусь, горячий хлеб со сметаной и крепкий кофе с молоком – этим успел накрепко набить живот. Курить захотелось ещё сильнее, потому поспешил.

– За табачком? – улыбнулся пожилой купец, завидев меня среди рядов торгового дома.

– И трубкой, – развёл я руками. – Снова потеря.

– Нехорошо, – покачало он головой. – Ту даже и обкурить не успели.

– Так и есть. Ну не бросать же, право слово.

– Ах, зачем бросать, когда такой выбор, – жирно улыбнулся Абрагим. – Что, как в прошлый раз бриар или попробуете вишенку?

– Пусть будет вишня, – кивнул я. – Чашечку только побольше выберите.

– Это обязательно, это мы сейчас найдём… – зашустрил купец. – И кисет нужен? Тоже найдём.

Расставшись с несколькими серебряными монетами, я вышел из дома и сразу же запалил. Пусть с привкусом, но ведь приятным. Затянулся и прикрыл глаза. Потом вдруг напрягся и огляделся – в прошлый раз тоже шёл щурился на солнце. Но никого подозрительного не оказалось. Я развернулся и пошёл к генерал-майору.

Эфир во мне бурлит от желания облечь злость в форму. Драки всегда помогают унять этот голод, сейчас же хожу как старый колдун. Ещё эта подозрительность. Но смотрю и вправду остро, придирчиво. Если навстречу кто из простых, так сразу в пол взгляд опускают. Если дворянских кровей, то немного пытаются “пофехтовать”, но вспухающая волна ненависти пугает их и дворяне скорей-скорей отворачиваются, а потом украдкой поглядывают за мной – вдруг наброшусь.

Жаль минуло время, когда меня задирали в Гимназии. Точнее, оно не успело настать, как кончилось. Мне бы хотелось поступить в Гимназию, найти друзей, снискать врагов и с переменной удачей участвовать в схватках, как нормальный сынок среднего по силе рода. Кстати, хорошо бы на следующем турнире принять участие. Скрываться к тому моменту будет уже ни к чему и можно будет выплеснуть всю накопившуюся злость. Если в Англию не уплыву.

– Ты чего ковыляешь, Колыванский? – уже возле лестницы, подхватил меня под руку Варфоломей Антонович, наш учитель по теории магии.

– Да вроде нормально шёл, – буркнул я, но не стал отказываться от помощи.

– Ха-хах! – рассмеялся он, обдав перегаром. – Обычно весь такой барсом, как опытный хищник. А сейчас умирающий лев. Побил кто?

Взгляд Варфоломея Антоновича был остёр и мне сразу стало понятно, что слухи уже поползли.

– Да так, приглашение на бал прислали. Настойчивое. Ну и вот сразу как начал, так и подвернул ноги – сразу обе. А там и рёбра поломал, как упал. Лицо ещё вот. У Балабановых плясали.

Учитель вздёрнул брови, покивал мыслям. Потом выпустил и говорит:

– Ну сходи к Геннадию Отреговичу, попроси с занятий отпустить. По болезни.

Я кивнул, глядя ему в лицо. Варфоломей Антонович подмигнул и как ни в чём не бывало пошёл к по холлу Гимназии дальше. Только закашлялся сильно.

Геннадий Ортегович был в гневе, кабинет несколько пострадал от предыдущих вспышек, а на адъютанта был жалко смотреть.

– Ну наконец-то пришёл, – проворчал он и посмотрел с осуждением.

– Здравия желаю, Ваше превосходительство! – с улыбкой отчеканил я и козырнул. – Разрешите доложить.

– Я тут, по-твоему, чего жду – выкладывай скорее без этих всех, – махнул он рукой, но смягчился уже.

– Был бит и захвачен в плен Балабановыми, – тут же сообщил я. Сел за стол, а генерал-майор достал уже третью бутылку коньяка, две предыдущих же были опустошены раньше и лежат перевёрнутыми.

Коричневая жидкость заплескалась в широком бокале, генерал-майор шумно опрокинул её в рот и с выражением процедил:

– Ух, с-с-суки!

– Подошли организовано: был какой-то порошок, после него у меня помутилась голова. Дальше уже маги пошли в бой – исхлестали жгутами. Потом воздушник сработал и развеял яд. Тут же набросились рукопашники. Я быстро отключился. Ещё они знали, что если сильно избить, то маг станет беспомощным.

Геннадий Ортегович неверяще воззрился на меня.

– Это ж получается, что у них особый отряд теперь есть?

– Вы о таких ничего не знаете? – удивился я.

– Нет, Игорёк, такая засада.

– Потом я очнулся в подземелье. Было очень глубоко и эфира попадало мало, хватало только жизнь поддерживать. Потом… – осекся я и отвёл взгляд.

Генерал-майор тут же уловил перемену:

– Чего там, выкладывай?

– Простите, Геннадий Ортегович, – склонил я голову, – но что вы знаете о недавнем посещении Петергофа шведами?

Тот заметно похмурел.

– А ты, Игорёш, ничего не путаешь?

– Вы же знаете меня, Геннадий Ортегович, я лишнего скрывать не буду, просто женитьба предстоит на Снежане Александровой, а это, как бы сказать…

– Эх, паршивец, пользуешься тем, что привязался я к тебе, – посетовал генерал-майор, да и плеснул себе ещё. – Ладно, знаю, что не просто так викинги эти приплывали. Не на красоты поглазеть. Знаю, что бился ты с одним из старших у них. И что есть какой-то сговор или договор у них с Александровыми.

– Всё так, – оживился я и потянулся за трубкой, – можно закурю?

– Окно открой только, – проворчал генерал-майор, – не терплю дыма после войны. Раньше тоже курил, а потом как отрезало.

Я скорее сделал как он велел и там же остался, чтобы дым уходил.

– Гардарсоны не боевой род. Их сила в торговле. Конечно, случись война, то пойдут равными среди равных, но всё же гостили они в том числе ради выгоды. Будете смеяться, но ещё и потому что посягнул я на честь дочери их.

Меня встретил изумлённый взгляд, а потом Геннадий Ортегович расхохотался.

– Ну-ка расскажи, как тебя не пришибли в тот день?

– Сам не знаю как выкрутился, – нервно посмеялся я. – Чуть язык не стёр в переводах и объяснениях. Но получилось заинтересовать обе стороны. У нас… блядь! – вырвалось вдруг и я посмотрел на генерал-майора, – эм-м-м… не принято у нас многожёнство, а у шведов к этому терпимо относятся.

– Хм-м-м… – многозначительно отметил Геннадий Ортегович, но я не смог уловить понял ли он где я дал промашку.

– Однако, наш светлый граф Геннадий Андреевич, всё же больше дипломат, чем пуританин. Тем более, ещё до этого я получил согласие Снежаны на сложный, во всех отношениях, союз.

– Это когда в Санкт-Питербурге развлекались? – хохотнул генерал.

– О, вы хорошо осведомлены, – тоже заулыбался я.

– Ну не скажи, Игорёк. Выпишу своим звиздюлей, что не всё видят. Та девица заморская действительно не из наших оказалась.

– Ой, знали бы вы чья это дочь, – покачал я головой. – Зовут Сигрюнн. Она прекрасна.

– Наслышан, – снова рассмеялся генерал. – Значит, ты, прохвост такой, умудрился захомутать Марину, – начал он загибать пальцы, – графскую дочурку, а потом ещё и заморскую красавицу знатных кровей? Ой, Игорь, доведёт тебя это бабничество до могилы, помяни слово.

– Дык! Покойный герцог думал выведать, что там за договор заключили Александровы со шведами. Ну и про химеру спрашивал.

– Покойный? – снова изумился Геннадий Ортегович.

– Да, – кисло кивнул я, – в этом и загвоздка, что счёт оказался в нашу сторону. И кому теперь мстить?

– Ах ты ж… – призадумался генерал-майор и снова смочил стакан. – Тут теперь думать надо. А ты уверен, что он мёртв?

– На моих глазах земля разошлась и крепость ту, что где-то под Санкт-Питербургом была, поглотила без остатка. Был холм, а стало ровно. Такая вот могила.

– Так ты же не земляк, вроде? – подозрительно глянул он.

– Не земляк. Природа, видать, терпение потеряла, что мразь эта топчет землю-матушку, да и похоронила в ней же.

– Кхек! Природа, говоришь… вот бы эта твоя природа всех остальных тоже того.

– А это я сам могу, – ощерился я. – Как оправлюсь, конечно. Как-то руки чешутся убить кого-нибудь после случившегося. А мстить и некому, стало быть.

– Я тебе дам! – погрозил он пальцем, но больше для острастки, сам же крепко задумался. – Ладно, надо будет собрать информацию. Крепость эту знаю, её пропажу Балабановы замять не смогут, так что рано или поздно будет понятно, кто там покоится. Отряд убийц ещё этот…

– Я ими займусь.

Геннадий Ортегович встретил мой мрачный взгляд.

– А если они тобой?

– Хер теперь получится. Один раз повезло, а во второй пусть даже не думают. Лучше будет, если смоются куда-нибудь. Иначе найду.

– Игорь, – посмотрел на меня генерал, – я понимаю твои чувства, но трупов мне тут не надо. Что я людям скажу?

– Ну зачем сразу трупов, – снова осклабился я, – это мы ренегатов на площадь тащили, провались они пропадом. А этим самое место в лесу – волков кормить. Волки они, порой, лучше людей.

– Хорошо, я этого не слышал. Даю месяц на поиски. Потом уже сам буду действовать.

Трубка погасла и я в чувствах подошёл пожать ему руку.

– А как ты выбрался-то оттуда? Тоже природа помогла?

Я сел напротив и помотал головой.

– Геннадий Ортегович, тут пока лечился и всё такое, было у меня время подумать. Случилась в подземелье одна, скажем, оказия. Вы знаете лекаря Андрея Евгеньевича, который Холинов?

– Знаю. Пропал он.

– Тоже там остался. Служил герцогу и по приказу подлечил меня, чтобы говорить мог. Кадык был перебит, а может и челюсть сломана тоже. Балабанов младший обещал ему дочку в Гимназию пристроить. Для меня это не было бы оправданием, но спас он меня, как узнал, что не из простых, а чин имею. Сам пришёл, усыпил часовых и рискуя жизнью помог выбраться. Просил о снисхождении к семье, словно понимал, что самому осталось недолго. В общем, прошу вас не наказывать Холиновых за поступки отца. И, по возможности, не препятствовать поступлению дочери.

– Благородный поступок, – оценил генерал. – Ради тебя закрою на это глаза, Игорь. Да и лечил он меня, и жену тоже, пока жива была. Одарённый был человек. Помянем.

Я взял стакан и тоже выпил. Надо.

Не бывает так, чтобы в одной половине леса полыхал пожар, а вторая часть оставалась нетронутой. Вот и у нас так же: девушки начали игры, а я не удержался.

Снежана легко согласилась ехать. Сидеть золотой птичкой в гигантской резиденции ей претит. Мы ведь и познакомились в порту Колывани – месте, где быть столь благородным и юным особам вообще не полагается. Как после такого она должна чувствовать себя в гулких хоромах?

Ещё и после страстного продолжения встречи, щебечет теперь с Мариной, а мне радость. Вся эта ответственность и правила сдавливают меня. Потихоньку, не явно, но я оказался во власти интриг и условий игры. А вот так, по-цыгански вырвавшись за город, катясь по тракту в окружении лесов и лугов, душа расцветает.

Затеял разговор насчёт имени дочери. Снежана очень вдохновилась:

– Мне очень нравятся германские.

– Твой отец распорядился дать двойное. Надо выбрать русское и оно будет главным здесь.

Снежана сникла.

– Ну-у-у… не знаю. Я подумаю. Надо тогда, чтобы не деревенское. Вот мне повезло, а так-то во Дворе каждая вторая Елизавета и каждая третья Екатерина.

– Забавно, – отметил я. – Знаешь ещё что весело? Германские языки похожи, поэтому я знаю примерный смысл фамилий и имён. И там всё как у всех: воин, пахарь, пекарь и любимец богов. Но звучит для русского уха свежо. Торхильда, например, это Битва Тора: славит заступника в бою – бога Тора. Подразумевается, что по характеру девочка будет смелой, решительной.

– Люди говорят, что у нас Ольги такие, – прыснула Марина.

– Ольги? – переспросил я.

– Ну да, тех кого Олями зовут.

Я рассмеялся.

– Есть такое имя Уле.

– Давай дочку Ольгой назовём? – вдруг предложила Снежана. – Александрова Ольга-Торхильда Игоревна получится.

– Ну, я не против…

– Погодите, – остановила меня Марина, – а как насчёт Татьяны? Александрова Татьяна-Торхильда Игоревна. Вроде бы даже похожие имена.

Мы переглянулись со Снежаной.

– Я не против, – кивнула она. – Пусть так. А может ты хочешь, чтобы назвали Мариной?

– Ой, не-е-е… – замаха Огнёвка руками. – Вдруг я проклята? Никому не пожелаю такой судьбы, разве что только под конец.

Я поймал её взгляд и улыбнулся.

Спрашиваю:

– Тогда Татьяна, да?

Снежана радостно кивнула и погладила живот.

Пришлось много думать, прикидывая шансы. Может в обычной драке меня и не побьют, но раз они имеют особую подготовку – рисковать нельзя. Вариант с помощью напрашивается сам собой, вот только мне до последнего не хотелось его выбирать.

На второй день Марина уже не вытерпела и вытрясла из меня причину тяжёлых дум. Естественно, вызвалась помочь. Встала в позу и Снежана, велев мне забыть слово “нет”, иначе познаю весь гнев Александровых. Пришлось просить Алексиса прикрыть и, главное, защищать сестру в случае чего. Ещё есть ресурс среди караульных, но он потребуется когда будет полноценная атака, а дом в Петергофе всего лишь тайная база врага, своего рода перевалочный пункт. Иван направил туда наблюдателей и даже на предмет подвального этажа или хода постарался разведать – пока ничего.

В доме бывает от одного до трёх человек. Чтобы не терять времени я приступил к тому, что давно хотел – к медитации. Она помогла вспомнить лица принимавших участие в драке перед пленом. Следующей задачей стал поиск временного укрытия рядом с домом противника, и опять же Иван взял это на себя, сняв соседний дом на неделю. Я пришёл туда ночью и сразу же забрался на чердак, собираясь всё подготовить к завтрашней атаке. И был сброшен с лестницы неведомой силой…

Подскочил и тут же отпрыгнул к стене. Громко разбилась какая-то ваза. Я во все глаза всмотрелся в чёрный провал, ведущий на чердак. Оттуда донеслось злобное шипение, а потом поток внимания иссяк.

Духи обитают не только в диких местах. Природа старается понять и поглотить человеческие постройки. Всех тех, кто живёт в домах, люди называют домовыми, кто шароборит в бане – банщиками, управителей двора – дворовыми. Если дух живущий в доме признаётся вредным – это уже злыдень, а не домовой. Сущность поселившаяся на здешнем чердаке не привычный домовой – это помесь стихийной составляющей и зверинной. Выглядит как большая кошка с тремя хвостами и горящими глазами. Довольно опасная. Думал было убить тварь, но быстро успокоился и решил действовать рассудительно.

Огляделся: напротив стол и стул. Я сел поудобнее и вошёл в медитативное состояние. Духи блюдут иерархию, так что если я заручусь поддержкой более влиятельных – звероподобная тварь с чердака послушается и покинет логово добровольно.

Я настроился на эфирный план и раскинул руки, как если бы лёг в душистую траву на лугу. Растворился в токах эфирной энергии. Это как перейти в разговоре на другой язык, чтобы быть понятым. Обратился к округе, сконцентрировав послание на главные узлы. В силу того, что я пользуюсь наивысшим расположением духовных иерархов, ответ пришёл мгновенно и во всей полноте. Чердачное лихо задрожало и трусливо кинулось прочь. Вообще, раз я вошёл в такое глубокое взаимодействие, то львиную долю работы можно было бы проделать не выходя из погружения, с чердака хорошо видно нужный дом и проще наметить запланированное.

Я решил в самом широком смысле положиться на способности в магии. Не просто же так удаётся объединять в себе Северную и Русскую школы? Да и силы теперь вдоволь. Наёмники Балабановых бросили мне вызов. Хочу показать, как сильно они ошиблись при этом. Откровенно говоря, хотелось бы в одиночку, но мне нужно научится полагаться на близких и друзей. Мы в равной степени будем рисковать жизнями и нести ответственность друг за друга.

Выглянув в проём ведущий на крышу, я внимательно осмотрел территорию вокруг двухэтажного дома. Наметил ориентиры и закрыл глаза, чтобы понять, что с эфирной сеткой, потом нырнул в голубовато-чёрный мир тонких энергий. Это – сверка нужная для сложных конструктов.

Каким будет моё будущее творение пока неизвестно. В мыслях гуляет образ эдакого оболока вокруг меня, состоящего из спрессованного воздуха. Сделать его из огня невозможно, а даже если бы и получилось, то ситуация будет ровно такой, как и с аспектом воды – сквозь пелену защиты ничего не видно. Для стационарной боевой позиции это хорошо, но мне-то нужно будет зайти в дом и там с достаточной маневренностью передвигаться. Пустить вокруг себя небольшой вихрь – тоже не выход, все предметы в доме начнут разлетаться. Именно из-за сложных и долгих расчётов я и пришёл сюда ночью.

Теоретически, могу создать настолько сложную конструкцию из магических команд, что всё попадающее в область не более локтя бы откидывалось прочь. Нужно опираться не на сложность конструкта, как делают англы, а на доступные магу ресурсы, могущие работать самостоятельно. Это самые обычные духи, коих полно в природе. Другое дело, что они мало кому подчиняются, а если и накинешь удавку, то могут в ключевой момент всё вывернуть так, что пожалеешь. Лишь опытнейший друид или шаман способен использовать их без последствий.

Для начала я наметил круг превышающий размеры дома где-то в два раза. Шире делать не стал, так как на поддержку его потребуется много сил. После вызвал появление пятиконечной звезды, что тут же начала медленное вращение. Не в явном мире, разумеется.

Почему в эфирном плане так легко удаются правильные геометрические фигуры – не знаю, но достаточно научиться взаимодействию с эфиром и всё сразу получается. Звезда нужна для позиционирования пяти духов и как основание для плетения сложного конструкта магических команд.

В чистом природном виде стихийных духов не существует. Существа называемые духами не могут иметь стихийной ориентации и естественным образом обретают лишь черты подобного, однако с помощью мага это можно сделать. Для пяти откликнувшихся на зов существ, мне нужно было создать своеобразную стихийную шубу, а потом срастить их с ней. После этого они получат возможность лёгкого оперирования аспектом.

Плести эти шубы сложно, а сращивать с духами ещё труднее. В этом деле сами духи никак помочь не могут. Вечных чар так же не существует. Даже если создавать виртуозные самоподдерживающиеся конструкты, без корректировки магом их размоет. Парадокс тут в том, что для управления эфиром им требуется он же. Казалось бы, проблему можно решить банальным образом, чтобы маги просто подсасывали его из окружающей среды, как делают это вытягивая силы из создателя или указанного источника. Но нет. Эта проблема пока остаётся не решённой. Вроде бы можно завязать подпитку крайней вязи на камень концентрации, но, по слухам, эта привязка часто сбивается и потом можно обнаружить на месте большого колдовства лишь мирную эфирную сетку с переполненным камнем.

В моём нынешнем случае это не проблема, так как чары нормально проработают несколько дней. После этого духи освободятся от службы, некоторое время побудут в стихийных шубах, а потом и те развеются. Самое главное сейчас не ошибиться, чтобы когда войду в зону действия конструкта он меня не подвёл. При всей расположенности духов, они смогут лишь наблюдать за моим провалом.

Все пять обрели стихийность Воздуха. Вообще говоря, имейся такая нужда, можно было бы таскаться с ними и применять в бою, но это чревато гибелью духов, а Северная школа против такого – лишь в крайнем случае. Собственно, если уходить в абсолют, то столь скотское отношение ко всему вокруг – есть некромантия. Всё на алтарь ради корыстных целей тёмного мага.

Объясниться с духами мне труда не составило. Утром мы нападём на дом и возьмём в плен всех, кто в нём окажется. И ничто из их навыков не поможет предотвратить это.

Гоша-рыжий давно мёртв, но его дело продолжает жить. Он вышел из простого народа и был достаточно смелым, чтобы сколотить шайку и предложить одарённым услуги. Впрочем, стоит признать, что за всю историю городка он был не единственным такого рода деятелем. В отличии от многих и многих, ему повезло больше, и заказы пошли один за другим. Соперничество между родами нешуточное, а при таком накале все средства хороши. Два раза Гоше-рыжему удавалось выйти невредимым из крупных перепалок.

Когда нашлись заказчики покрупнее и дела пошли в гору, удалось даже нанять сначала одного мага-самородка, а потом другого. Учитывая, что заказы касаются в основном одарённых, наличие самих магов сильно упрощало дело.

Шли года, Гошу-рыжего убили в очередной схватке. Главарь сменился, но банда наёмников не распалась, а лишь укрепилась и даже осела недалеко от гимназии Петергофа. Это был риск, но готовить новичков при большой смертности на заданиях проще в постоянном лагере. Изначальным прикрытием было лесничество, позже егерство. Затем бродячие музыканты-циркачи встали лагерем, ну а когда их приняли под свое крыло Балабановы, и вовсе перестали беспокоиться о прикрытии.

Заданий стало меньше, но платили за них больше, однако и сложность возросла в разы. Потребовалось систематизировать школу, выработать самые эффективные приёмы и очень много думать. За неудачи ждала жестокая кара.

Грибники, охотники или просто случайные путники в эту область старались не заходить – побьют. Могли и убить, но те, с кем случалась эта участь уже не могли никому рассказать, поэтому и случалась она редко.

Нынешний глава – Клык, прозванный так за сломанный в драке зуб, в недавнюю катастрофу не попал. В крепости герцогу помогали его бойцы, но находиться подле нанимателя не было нужды. Да и праздновали они удачную охоту: захватили одарённого, которому предписывалась необычайная сила и способности. Подготовились тщательно, накупили дорогущего усыпляющего порошка, а на задание пошли всем составом. Герцог щедро заплатил, как и обещал, а значит, можно было устроить гулянку на неделю.

Свод правил в лагере всегда был небольшим, но одно из основных гласит: никаких женщин на территории. Если это высокие гости или большая мастерица – можно, но строго по деловым вопросам. В виду этого члены банды двойками-тройками стали ездить в Петергоф за утехами. Клыка это полностью устраивало, но сам он не был большим любителем женщин.

Сначала пришли вести, что на месте крепости остался только просевший холм. Взяв с собой троих имеющихся магов, Клык рванул к крепости и лично удостоверился в случившемся. Полазив сверху, они пришли к выводу, что здание целиком провалилось под землю. Если в нём кто и был, то точно погиб.

Напрямую узнать жив ли герцог Клык не мог, так как имелся строгий запрет на личные встречи. Связывались они через посредников и это могло занимать любое время. Задача всегда стояла держать герцога в курсе дел, но он мог ответить, а мог промолчать. Действуя наверняка, Клык сразу же отправил в город одного из бойцов, чтобы передал письмо.

После этого ему особо не праздновалось. Лагерь устало шумел, жарился очередной кабан, парни развлекались, играя во всё, что имеет хотя бы тень азарта. Заволновался Клык тогда, когда не вернулся посыльный с двойкой тех, кто ходил к куртизанкам. Решил подождать до следующего утра…

Минуло три месяца.

Ещё недавно меня брала грусть, что обычной жизни гимназиста так и не познаю, но вот в учёбе прошло всё лето и хочется куда-нибудь сбежать. Как назло, Герда справлялась со всем сама и не вызывала меня. Не падали на голову адепты сил Хаоса, не являлись некроманты и даже опасных гадов встретилось лишь два, да и то…

Первый – злой дух, что облюбовал подвалы Удачи и довёл до стыда пару Ивановских крепышей. Дабы никто более не обмочил штанов, я пошёл показывать духу Кузькину мать, но вышло всё иначе: он шнырял по помещениям как прыгучий-мяч, а бить по площади я не мог. Натурально упарился, пока удалось схватить гада. Конечно, хотелось прибить, но это подпортило бы репутацию у Хранителей. Пришлось вывозить проказника прочь из города, но уже под их обязательство обратно не пускать.

Вторая тварь объявилась одной из августовских ночей и город сразу загудел от пересудов: кто мог высосать половину крови из несчастного кучера? На нём дело не ограничилось и через пару дней нашли уже одарённого, бывшего Новика. Это послужило поводом для вмешательства Геннадия Ортеговича. Ясное дело, что вскоре я был у него в кабинете и пообещал заняться проблемой.

Как удалось выяснить на тот момент, тварь сначала оглушает жертву, а потом, без лишних хлопот, находит вену потолще и пьёт. Я уже видел жертв упыря, потому сразу отбросил этот вариант, правда, успели пойти слухи, что в Петергофе поселился высший вампир. Смешно, конечно, ведь их в принципе не бывает, а пуще смешнее, что я знаю, как выглядят настоящие.

Испитие жизненных сил и обогащение ими, в том числе магическими, практикуется тёмными магами. Если немного пофантазировать, то представить аристократа-вампира можно, вот только долго он своё гиблое дело скрывать не сможет: мы все имеем эфирный запах и окружающие одарённые улавливают его бессознательно. Стоит начать окунаться в подобное, как вскоре виновника выявляют. Это похоже на мимику и как, порой, можно о человеке многое сказать по ней.

Такой вариант тоже следовало рассматривать. При большом количестве одарённых в одном месте, одного дурного вполне реально встретить. Скорее даже – он должен быть!

Однако, ожидая поймать человека, я упускал из виду косвенные свидетельства, что это монстр. По характеру ран можно было легко понять, что пасть у твари вытянутая, с мелкими острыми зубами. Ими она буквально выкусывала кусок вены. Монстром оказалась летучая-мышь переросток – редкий мутант обычного зверя, попавшего в эфирную аномалию. Похожая на летучую мышь, но значительно крупнее и более разумная. Охотилась ночью, выбирая одиночных прохожих. Камнем падала на жертв, чтобы оглушить, а после уже в течении двух-трёх минут насыщалась.

Не для каждого монстра, но всё же есть правило, что следует как можно раньше убить вредную тварь, так как они могут усиливаться и умнеть от жертвы к жертве. Уж не знаю, как было бы с этой летучей мышью, но её я сбил с одного ледяного копья: дело было ночью, она стремглав вылетела прочь из чердака, испугавшись, мне же хватило сноровки выдать первоклассное копьё вслед.

С наградой за успешную охоту получилась довольно интересная история: рода, сравнимые по могуществу с Александровыми, решили устроить закрытый турнир женихов. Это не регулярное событие, скорее забава, но порой случается. Основная его роль – это развлечение и отбор лучших женихов для самых одарённых дочерей. В пользу более перспективного кандидата могут расторгаться даже уже объявленные помолвки. В силу того, что женихи не грибы и после дождя не выскакивают повсюду, к турниру привлекаются и просто желающие молодые маги. Мне бы очень хотелось снова сойтись с Васильчиковым Кириллом, а он на мероприятии точно будет, так как ещё ни с кем не помолвлен. В общем, удалось уговорить Геннадия Ортеговича послать меня как представителя Петергофского гарнизона. Призового места таким делегатам не полагается, но зато поучаствую.

Событие планируют к двадцать шестому сентября, в золотую неделю, вот только меня уже настолько тяготит учёба и связанные с Мариной разборки, что уже даже турнир не в радость.

В этот тёплый осенний день, когда в заливе штиль и можно с большим наслаждением провести несколько часиков в променаде по набережной, я иду на очередную разборку… Надо понимать, что стоило нам начать совместно обучаться, как вокруг неё возник культ почитателей. Я в первое время вообще не мог в толк взять – почему?! То, что миловидная – понятно, что соблазнительная – тоже, но ведь она числится безродной и силой большой не наделена, а виться начали сынки из весьма средних по могуществу семей. И драться друг с другом.

Возможно, что близкое знакомство со Снежаной и её полное расположение ещё повлияло, но Марина честно отшивала их всех и, бывало, совершенно не стесняясь в выражениях. Когда вокруг много свидетелей – играла недотрогу, когда наедине – опаляла скверным характером. Может, если бы я в самом начале не согласился участвовать в забаве, что мы с ней просто хорошие друзья и я лишь оберегаю её от посягательств, проблем могло быть меньше.

Самое гнусное, что биться в полную силу я не мог. Нужно было подбирать степень насилия согласно каждой ситуации. Один гордый дворянин потребовал сатисфакции с Марины за откровенное оскорбление, кое она нанесла ему наедине за чрезмерную настойчивость. Я выступил на защиту и вынужден был принять пару болезненных атак, а потом не так уж сильно бить доморощенного бойца, мол, драка вышла равной.

Сейчас аналогично: члены необъявленного клуба почитателей Марины вдруг прозрели и возмутились, что со мной Марина общается лучше, хуже того, им кажется, что наши отношения даже более близкие. Огнёвка их мягко уведомила, что верных пёсиков спрашивать с кем ей общаться не намерена. Пёсики ответ стерпели, но меня на разговор позвали. Я уже совсем было хотел отпустить удила и отмутузить их, тем паче, что особо родовитых среди актива клуба не оказалось, но Марина меня попросила разыграть иное – я должен рьяно утверждать, что у нас с ней самые что ни есть интимные отношения, да притом по нескольку раз в день, а пёсиков обозвать обидно. Этим я подолью масла в огонь, но они однозначно посчитают меня очередным неудачником. В драке же бить их попросила не особенно сильно. Пусть потом хвастаются друг другу синяками, мол, получили их в служении госпоже.

Я печально вздохнул и шумно выдохнул, привалившись к стене корпуса. Выйду из-за угла и уже увижу их, так что пока есть возможность – покурю.

Мне понятно удовольствие, что испытывает Марина от всего этого. С её самоиронией и объективным пониманием места в иерархии, получать столь интенсивное внимание от одарённых крайне весело. А ещё просто приятно. Для меня эти игры были забавными только вначале, потом нагрузка в виде самой учёбы возросла, требовалось многое нагонять, то есть изучать самостоятельно. Там ещё и по рукопашке тренировки. Кажется, что даже окажись я на месте этих охочих до Марины кавалеров, то сох бы постольку поскольку, когда выдавалось бы окошко в учёбе.

– Так, ладно, пора! – сказал я сам себе и вывернул из-за угла.

Кепку натянул пониже, руки в карманы и иду самой развязной походкой.

– Идёт, идёт… – услышал издалека.

– Ну и чего надо? – оглядел я компашку в количестве восьми магов-учеников. Все, в основном, Вои по уровню. Я же в их понимании уверенный Гридь, что, по идее, должно отбивать всякую охоту к драке, но…

– Что у вас с Мариной на самом деле, признавайся! – потребовал самый активный и при этом низкий из них. Чернявенький такой – их род, вроде бы, возит сухофрукты с юга Империи.

– Любовь, – бросил я и надменно поднял голову. – Самая настоящая. Признался на медни, а Марина приняла мои чувства. И у нас уже всё было, если вам, нецелованным, понятно о чём я.

– Ах ты!.. – замахнул он, а другие тут же подхватили и бросились на меня.

Я был готов и отпрыгнул. Вздел руку, словно захватывая воздух, а потом резко опустил, отчего во все стороны разошлись мощные потоки. В основном по низу, от чего трое сразу выбыли, покатившись кубарем. Надо использовать момент и атаковать других!

Они чуть пришли в себя и сменили кулаки на очевидную магию. В меня полетели простейшие конструкты. Лучшая защита – нападение, потому я, извернувшись змием в воздухе, прыгнул уже к ним и тут же зарядил двоечку, с акцентом на последний удар. Не чтобы убить или размолотить нос, но так, что холёный дворянский сынок потерял связь с миром из-за вспыхнувшей боли.

Сразу же вприсядку, на обратном рывке локтем в колено и подхватил, чтобы противник точно завалился на спину. Может убиться, ударившись затылком, потому послал воздушный взрыв под голову, типа подушки.

Они растерялись в попытке сфокусировать на мне. Вроде как, снова пришло время кулаков, ибо магия и своих заденет, но я то тут, то там и при каждом сближении падает кто-то из своих.

Один из оставшихся на ногах парней оказался начинающим рукопашником. Удар нанёс умело, попади кулак в меня, мог бы и дух вышибить, но я же Сергиевский выкормыш, а значит свился ужом, ушёл в глубокий присед, а потом распрямился с прыжком, да и зарядил носком по скуле. Честно старался не убить, но с ногами ещё сложнее дозировать силу.

Парень крутанулся вокруг себя и присел. Вроде бы удачно всё получилось – голову держал до самой земли и только потом вырубился.

– Ну, биться будем или обознались вы? – выдохнул я, хватая ртом воздух.

Со страха, он не сразу вернул себе дар речи. Говорит:

– Мы тебя всё равно достанем!

– Откуда? – расхохотался я. – Вот он я, тут стою. Доставайте, чо.

– Пошёл ты в пизду! – брызгая слюной, взвизгнул он, а потом развернулся и помчал к школе.

Довольный итогом, я немного отошёл и наблюдаю, как расползается побитая компашка. В этот раз мне понравилось как всё вышло. Можно и ещё трубочку высосать…

К слову, с тех пор, как наведался к Абрагиму Эльханановичу “попить чая”, курю только элитный табак. Была у него мечта – поставлять товары не куда нибудь, а в администрацию Гимназии, что по совместительству ратуша. Ясное дело, что там и чаи с кофиями пьют шибче, и табак применяют больше. Мне подумалось, что за спрос денег не берут и потому записался на приём к Геннадию Ортеговичу. Только и в гости с пустыми руками не ходят, да и как решение принимать не попробовав товара? Потому купцу пришлось выдать мне сортов кофе несколько, с ним чая, а в довершение и табаку по коробке. Если на золото переводить, то взял я очень много. Поводов щадить пожилого еврея я не видел – не последнее отдаёт, а если выгорит дело, то обернёт всё в разы.

Геннадий Ортегович в тот день как раз бурно потреблял алкоголь и увидя меня был сильно рад. Дело я представил как есть, без уловок и прекрас, сразу же вручив все “гостинцы”. Генерал-майор уточнил, кем мне приходится купец, а затем сообщил, что отдаст товары офицерам и, если они пожелают ещё, с Абрагимом свяжутся.

После мы долго обсуждали летучую тварь, кою я на днях пришиб. Далее была политическая повестка и прочие новости Империи. Не преминул Геннадий Ортегович справится и о здоровье Снежаны. У неё за последнее время оформился животик и глядючи на него я испытываю какие-то странные чувства… как бы, беременных женщин за всю жизнь видено было многоо, но тут совсем другое дело – ребёнок-то мой! Я даже почувствовал, как пошатнулась уверенность в справлении мести. И испугался этого, в виду чего долго не появлялся Снежане на глаза.

Меня спасло появление Сигрюнн, прибывшей на простом торговом судне, измаявшись тоской. Все вместе, мы навестили Снежану и три дня пировали, да радовались. Обе моих красавицы были беременны и от того тянулись друг к дружке. Каждой предстояло большое и тяжёлое событие родов. На Руси не принято допускать мужчин в причинный час, но у нас на Севере так иногда делают. Я сообщил обоим, что хочу присутствовать и поддерживать их при родах. Магам всяко проще, чем чёрному люду: повитухи щедро делятся эфиром с роженицами, но чем я хуже? Сил у меня столько, что могу залив Финский осушить.

Я велел послать срочное послание Гардарссонам, что Сигрюнн, до самых родов и времени, кое ей потребуется на восстановление, останется в Санкт-Питербурге. Родню уверил в полной безопасности светлой дочери и что это и её решение тоже. Снежана была так рада, что расплакалась и сначала утешалась у меня на груди, а потом заключила в объятия Сигрюнн и долго не выпускала. Несомненно, это могло вывести Гардарссонов из себя и спровоцировать знатный скандал, но я понадеялся на влияние Эльвы.

Марина вела себя странно и я спросил её как-то, что же случилось. Ответ был в духе моей Огнёвки: сильно волнуясь, вся залившись румянцев, она сообщила, что терзается необычной манией к беременным подругам. На мой уточняющий вопрос, что и до этого меж ними были отношения, она заявила о совершенно ином характере влечения. Говорит, что видя их беременный образ и зная о его общепринятой святости, она плавится от желания осквернить подруг. Потому иногда срывается и уезжает одна в Петергоф, чтобы выйти из-под очарования. Тогда мне стала понятна причина ещё более возросшего темперамента любимой Огнёвки.

Напугала ли она меня, вызвала ли отвращение? Нет. Я сросся с Мариной, как два дерева, чьи семена когда-то упали совсем рядом. У нас общая кровь, но разные кроны.

Как повлияла дуэль на ситуацию в Гимназии? По мне так хорошо, а вот Марина огорчилась. Всё же Дарья была чуть ли не главой противостояния, а теперь конфликт сгладился, многие не уверены, как им быть и против кого дружить, ведь разом вскрылся довольно большой пузырь информации.

Про меня слухи ходят давно, но так как не мелькаю на приёмах и вечерах, подкрепляя их бахвальством, моя личность была скорее легендарной, чем реальной. Сейчас туман развеялся. Люди воочию увидели, кто стоит на стороне Марины. Теперь они могут связать помолвку со Снежаной, мои геройства и расположение бургомистра, а следом – необъяснимое бесстрашие Марины. Имея таких заступников как мы, она вполне может допускать вольности. Однако, чья она невеста? И невеста ли? Мы говорим всем, что родственники. Тогда кто её фаворит? Да и кто вообще такие эти Колыванские, если кроме двух ещё совсем молодых представителей других не имеется?

Для верного выстраивания отношений нужно знать, кто есть кто. Мы же прилично так внесли сумятицу и даже после дуэли она окончательно не ушла. Геннадий Ортегович рассказал, что уже и у него спрашивали обо мне и Марине. Генерал-майор смеялся при этом, говорит, ответил как военный: я – один из самых надёжных бойцов, а Марина моя боевая подруга, сиречь, тоже боец. Большего знать не нужно.

Естественно, я рассыпался в благодарностях за оказанную честь. Обещал стараться и дальше, а на душе кошки начали скрестись – сам-то к англам лыжи навострил.

Чтобы не терять остатки развлечения, Марина спешно заказала себе гимназическое платье, то есть официальную форму, но попросила портного несколько улучшить её, чтобы не блекла в свете потерянного кожаного костюма. Ношение такого платья носит рекомендательный характер. Парни, в основном, форму надевают, ибо это влияет на дисциплинарные оценки, важные для дальнейшей службы. Девушки, которых раз-два и обчёлся, предпочитают формы избегать и Марина снова угадала с образом: на фоне других она не просто выделяется, а выглядит дико впечатляюще. Девушка в униформе способна без магии сворачивать парням шеи и мозги в придачу.

Чтобы я не сильно забивал себе голову случившимся и происходящим, Сергий, каким-то неведомым образом ещё больше ужесточил тренировки. Казалось бы, мы и так пляшем, прыгаем, отжимаемся и уклоняемся с немыслимой скоростью. Делаем это так долго, что возникает чувство бесконечности происходящего, а в голову вплывает глухой туман безмыслия. Куда больше? Так-то я смирился с тем, что дед просто феномен и стремиться его победить не нужно. Стихия Природы. Но из-за этого ужесточения и в очередной раз сменившегося стиля, я снова выпал из удобного мне ответа, стал больше получать и потому искать способ увернуться, а если свиля не получается, то ударить на упреждение. Сергий приманивает байкой, что когда я стану сверх умелым, смогу просто стоять и реагировать лишь на действительно опасные атаки. Называет это дурацким сокращением СДО: сферой достаточного ответа. Иначе говоря, я настолько забью все эти прыжки, перекаты и подсады в мышцы и кости, что буду реагировать без всякого умственного напряжения и только на реальную угрозу. Когда-нибудь…

Вообще жить можно. Тело привыкло и к нагрузкам, и тумакам. Когда Сергий не рассчитывает силы – есть умение волны, что распределяет эту силу на большую площадь. Хочешь не корчится от боли – успевай применять. При этом не теряй равновесия, продолжай вязать удары, уклоняться и в целом учитывать обстановку на поле боя. Скучать не приходится. Я понимаю ребят, что не хотят заниматься рукопашным: если ты маг и можешь убить разом кучу противников, то зачем эти мучения? Скорее уж простолюдинам следовало изучать такую школу боя.

В полной запаре я не заметил, как настал канун участия в турнире Женихов. Ехать, благо, недалеко: в сторону Москвы, в одну из императорских резиденций. Места там много, большую часть занимает заказник, но и оставшегося хватает в том числе и для небольшой арены с трибунами. На турнир съедется вся знать, но присутствие самого Императора пока под вопросом. Обычно он не пропускает осеннего развлечения, да и можно наглядно посмотреть, что из себя представляют ключевые рода, от кого ждать решительных действий или ещё чего опасного для трона. Меня взяло волнение от мыслей, что Его высокопревосходительство может таки нагрянуть.

Снежана и Сигрюнн приедут отдельным экипажем, а мы с Мариной на своём. Ивана взять не получилось, так как будет сложно обосновать его право на присутствие. Он огорчился, но не сильно. Велел без победы не возвращаться, так что выбор у меня небольшой. Сергий ведь тоже другого результата не примет, да и Геннадий Ортегович надеется.

Ещё я ощутил новое для себя чувство: острое желание продемонстрировать всю силу. На глазах у Марины и других моих невест. Раньше скрывался и даже Геннадия Ортеговича подговаривал притушить славу обо мне, а теперь можно уже не стесняться. Помолвка со Снежаной сильно поменяла ставки.

– О чём призадумался, Котик? – прильнула Марина, заглядывая в лицо.

Мы уже на пути к резиденции. Экипаж ходко катится по неровной дороге, но рессоры хорошо глушат тряску.

– Что, если я там всех поубиваю или магией уделаю?

– Ну уделаешь и уделаешь. Ты им всё равно не соперник. Или ещё одну невесту захотел?

Меня разобрал смех.

– Нет, Морена, я размышляю о последствиях такого исхода. Хочется прям куража дать, но можно ли?

– Если ты спрашиваешь меня, будут ли главами родов сделаны выводы – будут. Но ты не один у них из сильных соперников. Тем более, пока непонятно, самостоятельно ли будешь вести дела или примкнёшь к Александровым. Правильно? – большими глазами посмотрела Марина.

– Правильно.

– Ну и вот. Думаю, можно не переживать сильно. Если хочешь покуражиться, я буду только рада на это посмотреть.

– Раз ты говоришь, – заулыбался я. – Не терпится увидеть их морды, когда осознают, что я Боярин.

У Марина заалели глаза в предвкушении:

– Как здорово! Тоже хочу это увидеть. Из сморчков-женихов никого в том же чине нет.

– Откуда знаешь?

– Ой, ну Котик! Сколько им ещё жить, чтобы во главе рода оказаться? Причём, это вообще большая неопределённость. Кто к сорока, а кто и в пятьдесят только становится. Вот среди стариков – да, много с высшими чинами, а этим щёголям до тебя ещё расти.

– Спасибо, – тепло отозвался я и поцеловал в лоб, – только недооценивать их всё же не буду. Есть фамильные умения и крепкие рукопашники.

– А ты с Кириллом снова собираешься без магии драться?

– Если у нас вообще получится сойтись. Вдруг он вылетит по ходу схваток? Ну или я.

Дружно рассмеялись.

– Может всё же в этот раз уже с магией?

– Вообще – да, так и собираюсь, но вдруг будет какой-то особый вызов? Как отказаться?

– Понимаю. Но на самом деле ты забавный и хороший.

– Почему это?

– Потому что немного дурак. Это же не обычный турнир, не публичный. Простой народ власть волнует мало, но всё же это сила. Когда турнир проводится на глазах у всех, смысла в нём не много – это развлечение, а черни лишнее напоминание, кто такие одарённые. Турнир Женихов строго для своих и через него вершится политика Империи. Имея хитрость, можно умело сыграть на противовесах и поиметь выгоду. Даже проиграть, если надо для дела. Но ты думаешь о кураже, а не влиянии. Такой смешной.

Гляжу на неё с кривой улыбкой. Что тут скажешь…

– Но ты нравишься мне таким.

– Знаешь, раньше были обычаи жертвоприношения. Часто будущие жертвы знали о своей судьбе заранее. И это влияло на них. Когда другие погодки занимались одним, избранным это могло быть вообще не интересно. Я думаю о поездке в Англию. Что повстречаю там, как найду убийц моего рода. Поэтому, наверное, не пользуюсь возможностями.

– Не знаю, Котик, – тихо проговорила Марина и посмотрела в окно. – Мне кажется, что интриги – это не твоё. Ты не нуждаешься во власти, чтобы постоянно думать, как урвать ещё кусочек.

– Ну как же не нуждаюсь… – склонился я к ней и укусил за шею. Марина со смехом сжалась и оттолкнула.

– Ладно, раз ты сам не можешь, я буду тебе помогать. В последнее время мне это делать всё легче. Уж и не знаю, то ли мне попадаются простые хитросплетения, то ли действительно чему-то научилась. Снежана почти всё про всех знает. Водит к подружкам и их кавалерам, а там тоже в основном сплетни обсуждаются. Например, эти твои Васильчиковы сейчас думают, как в портах Великого Новгорода заиметь мастерскую, а лучше квартал. Но они враждуют с Авиновыми, слово которых в Новгороде закон.

– И как им в этом поможет турнир? – нахмурился я.

– Кирилл – завидный жених. Если получится женить его на ком-нибудь из столь же влиятельных в Новгороде, у Васильчиковых появится возможность передавить или стравить рода с Авиновыми. Император не станет вмешиваться пока борьба не выходит за рамки приемлемого, для него они все равны. Но это пока. Авиновы тоже не сидят на месте и планируют повысить статус в глазах государя или опустить таковой у Васильчиковых.

– Так, всё, – нервно рассмеялся я. – Шли бы они все. Я еду лупить их сыновей по холеным щёчкам. Хоть они и не холёные, зачастую, но это ладно.

Вспыхнувший шум голосов оборвал Император. Сбросил с себя расшитый золотом плащ на меху, не отрывая от меня тяжёлого взгляда. Затем медленно спустился на арену. Я инстинктивно спрятал за себя Марину. Сейчас встретились уже не великий государь русских земель и его подданный, а два правителя, пусть один и вероятный. Никто не знает, вернусь ли я с Англии, но если вернусь, то на родине возьму управление в свои руки.

– Вот и раскрылась тайна самого перспективного самородка… – проговорил Император, не заботясь о том, услышат ли его остальные, главное – я.

– Благодарю! – ответил, склонив голову. – Надеюсь, я хорошо служил Вам?

– Не будь я ответственным за судьбу каждой живой души, то лишь пожал бы руку. Но, Игорь… или лучше Ингви?

– Игорь, – улыбнулся я, чувствуя как заволновался эфир. Иван Второй собирает силу в кулак.

– Тогда ответь мне, Игорь, почему мне следует сейчас отпустить тебя?

Я заглянул самому могущественному человеку на Руси в глаза: оттуда на меня смотрит настоящий царь тайги – медведь. Матёрый и безжалостный. Может быть, не имей я за душой разъедающего океана ненависти, то воля была бы сломлена, но сейчас я встретил человека, которому могу показать сколь сильно я хочу утопить англов в крови…

Я перестал слышать и понимать происходящее. Превратился даже не в дурную росомаху, а в катящийся по руслу селевой поток. В каменную мясорубку, убивающую всех без разбора. Но затем стальная удавка воли бросила Зверя обратно в клетку, я проморгался и снова стал человеком.

– Потому что моя мать из русичей. Её звали Елизавета. Моя невеста из русичей и моя гимназия тоже русская. У меня есть кровный брат Иван – истинный сын этой земли. Мой учитель рукопашного боя – Сергий Потапович также русич. Все земли вокруг Петергофа – моя вотчина, где отныне мне нет равных. Если мы сразимся здесь и Вы убьёте меня, то никто из сидящих на трибунах не выживет, а на несколько вёрст в каждую сторону не останется ничего живого. Ради каких целей будет уплачена такая цена, о мудрый Император земли русской?

Я сказал это тихим голосом, не преследуя цели заручится поддержкой знати вокруг.

– А поклянёшься ли ты на крови не нападать на Русь?

– Если только Вам и если Вы не двинете войска на Свейские земли.

Император вынул длинный кинжал из-за пояса и легким движением распорол себе ладонь. Я принял протянутое оружие и сделал то же самое. Организм и магический полуразум взбунтовались, но я остановил их, чтобы кровь продолжала течь и капала с руки как у Ивана Второго.

Мы сомкнули ладони и обнялись. Марина за спиной охнула. Как и все собравшиеся. У меня едва ноги не подогнулись из-за отпустившего напряжения. Всё же сражаться с самим Императором значило бы в очередной раз бросить всё на кон, а так как у меня уже будут дети, то пришлось бы жертвовать собой ради спасения и Марины, и Снежаны с Сигрюнн.

– Идём обсудим твои планы по поводу Англии, Игорь… – пригласил Император.

Клипер понёс нас с удивительной скоростью. Благодаря магии, воздушники и раньше, и с другими судами могли достигать подобной стремительности, но это затратно и имеет смысл лишь в особо худой ситуации. Клипер подхватывает малейший ветерок сам и, словно бы, тоже за счёт магии, превращает силу в скорость.

Команда моряков тоже дивится, хотя им то чего – уже третий месяц обкатывают судно и должны были привыкнуть. Зовут клипер “Меч”, в честь особо быстрой рыбы. Но название на борту начертано английской графикой и читается как "Клипер Анастасия", в честь возлюбленной создателя судна. Она умерла от болезни в молодом возрасте, была русской дворянкой, а с иностранным мастером познакомилась когда того переманили в Империю. Марине история понравилась, хотя её вряд ли можно назвать сентиментальной.

– Ну, романтики-то с пригоршню наберётся, что ты прям, – посмеялась она на вопрос. Мы на корме, на выходе из каюты и наблюдаем за слаженной работой команды. Если не знать флотского языка, можно было бы подумать, что переговариваются они не на русском.

– Странно, что её не вылечили, да?

– Лекарь мог просто не успеть же. Прихватит живот, а пока дозовёшься помощи, пока домашние поймут куда бежать…

– Пока добегут, – добавил я.

– И нет красавицы.

– Зато корабль есть. И останется в веках.

– Это очень романтично, хоть и грустно, – заявила Марина, потом взяла с бочки вяленую рыбёшку и треснула ею о перила. Начала дербанить.

– Словно Снежана сказала, – всё же отметил я, сдобрив смехом.

– Сам же говорил, что уже скучаешь, – лукаво глянула Марина, – вот и радуйся.

– Само скучается. Понимаю же, что пути назад нет. Ну и случится это должно было.

– Сложный ты, Котик, – показала на меня оторванным хвостом Марина, – всё стараешься с другого бока подойти, порассуждать. Я тоже, но у меня простые мысли: хорошее всегда заканчивается. Не каталась сыром в масле – и привыкать не следует. Мне с тобой хорошо. А поесть и пересоленную рыбу могу. Кстати, можно хоть в море я элем её буду запивать?

– Можно, – отмахнулся я, – но как это "не привыкать" – ты же теперь дворянка? Ещё и столбовая.

– Это вернуться надо. Вот если вернёмся, то начну привыкать, уговорил.

Мы посмеялись.

– И хорошо, – заключил я.

Пришло время отогнать холоднючую тучу с курса – эфирная мощь пришла в движение.

– Надел хочу, – мечтает рядом Марина и вполне могла бы этим отвлекать, но я уже достаточно ловок в оперировании вниманием, – а на нём пусть крестьяне будут. Хотя, какой ещё надел?! Я же столбовая дворянка. Значит, вотчину. И вот будет там люда полным-полно, будут они работать добросовестно, а я их баловать буду и развлекать выходками. Весело же? После похода на англов-то!

– И не войн больше, ни походов…

– За едой, разве что, – прыснула Марина.

– Так слуг же будет как мух, – покосился я. Тем временем, моряки радостно встретили эффект магии. Мы так уже пару опасных моментов прошли.

– Дык, а тебе разве нравятся жирухи? Я же так раскабанею, потом из опочивальни не выйти будет.

– Даже и не знаю, – призадумался я.

– Чего?! – возмутилась Марина.

– Жирухи-то понятно, но одних походов за снедью, всё же, маловато будет. Надо б добавить чего…

– Ой, – махнула ручкой Марина, – занятия рукопашным никто не отменял. Там сразу всё лишнее сойдёт.

– Ловко у тебя строить планы удаётся. Я вот что-то как-то потерялся после случившегося.

– Найдёшься, Котик, – прижалась она. Тёплая и ароматная, что на ледяном ветру вдвойне приятно. Я накинул свой плащ и на Марину.

Та промурчала что-то от удовольствия, теснее прижалась и продолжает:

– Плыть долго, да и врагов не видать. Будет враг – будет сила, как Сергий говорит.

– Спасибо, Морена! Кстати о силе – тебя не ломает из-за моей ауры?

– Нет, – с интересом посмотрела она, – с чего бы? Наоборот мне очень нравится быть рядом, как будто на солнышке лежишь.

– Видимо, это как-то связано с характером наших отношений, – задумчиво отозвался я. – Вот когда маг тебе чужой и при этом сильный – аж голова болит и глаза слезятся.

– Ты теперь как Нестор Огнебой, даже сильнее.

– Можно фокусы показывать, – со смехом выдал я. – Или города сжигать.

– Сжигать я буду, а твоя стихия – размалывать и размётывать.

– Знаешь, – выговорил я и на чувствах сжал ей плечо, – часть меня, которая человечная, даже боится этой силы. Я подошёл к порогу, когда могу вызвать такую непогоду, что после всего на месте города останется ледяная тюрьма, а то и пустыня. На несколько вёрст окрест. Сначала грянет ливень с молниями, а потом всё это быстро замёрзнет.

Марина шумно посасывает крепко высохший хвост рыбы. Молчит. Волны бьют в киль, скрипят мачты и прочая снасть. Крепким матерным словом сопроводил реплику кто-то из матросов.

– Я с младых лет мечтала о такой силе. Чтобы весь мир пылал и рушился. Рада хотя бы тому, что имею сейчас. Пусть хилая, но одарённость. Людское племя, как ты рассказывал, пережило самое тёмное время и благодаря Синеглазым ведьмам обрело новую силу. Ну вот ты один город уничтожишь, второй. Даже целое царство заморозишь – не вымрут. Соберутся, обозлятся и придут тебя убивать. Постараются взять живым, чтобы помучать. Не в первый раз, так во второй. Ты, Котик, этой частью себя хороший, даже добрый. Шведам твоим повезло иметь такого короля. Главное не забывай иногда слушать вторую часть. Слушать и делать как она хочет. Люди лучше всего понимают, когда за пряником летит плеть. Эй! – крикнула Марина одному из матросов. – Как тебя зовут? Ваня, принеси мне эля!

Я, в свою очередь, выудил трубку. Их у меня три – с запасом. И табака Эльхананович надарил пару больших мешков.

– Ты такой чудный, – понежилась Марина, приятно обдав рыбным дыханием. – Северное море, ледяной северный ветер… ты стоишь, такой сильный и красивый. У нас лучший в мире корабль и хорошая команда. Пахнет табаком и корабельным духом. Уж и не знаю, что может быть лучше…

– Ты, – с полуулыбкой выдохнул я. – Не только ты нашла меня, но и я тебя. Не думай там всякого. Я не мыслю жизни без твоих глаз, голоса и тепла. Хочу слушать, обнимать и вдыхать аромат. Пьянею от вкуса ауры.

– Спасибо! – счастливо зажмурилась она. – Я просто ненадолго представлю, что такая и есть. Что важная и мне следует себя беречь. Не всякая там.

– Хех! – вырвался у меня смешок. – И смешная.

Примчался Иван, зачем-то притащив целый бочонок с элем.

– Госпожа…

– Как-то многовато для леди, – проворчал я.

– Простите, ваше благородие, – склонился он, но был вынужден скорее ухватиться за перила – очередная волна мощно ударила в бок. – Из бочки всегда вкуснее. Свежак.

– Ну как скажешь, – рассмеялся я. – Морена, мне надо вперёд. Грядёт шторм, придётся хорошо поработать, чтобы нас не разметало на щепки. Больно сильный. Словно бы даже не просто шторм…

Она чмокнула в щёку, подхватила бочонок и поспешила в каюту. Иван остался и глазеет – наслышан уже, что перед ним великий маг. Придётся делом подтвердить статус…

Море подозрительно успокоилось. Ещё недавно живо плескалось, вроде даже игриво накатывая валы, а тут штиль случился. На пределе чувств я давно ощутил тревогу, но с этим чувством приходится жить, да и чего теперь? И вот, враждебный замысел начинает прорисовываться – к нам приближается аномально сильный шторм. Подумалось, что это кто-то из крупных фамилий Российской Империи решился, техника в общем не сложная, кроме наведения.

Времени всё меньше. Я велел развернуть судно носом к будущей стихии. Взмахом руки поднял ветер, чтобы моряки могли исполнить команду.

Горизонт сменил оттенок с серого, на почти чёрный. Донеслись первые струйки воздуха, начавшие трепать флаг с фамильным гербом Крузенштерн-Колыванских.

Как всё же глубока жизнь: мы с Мариной вот-вот обсуждали мои сомнения насчёт применения силы и навыков, а вот уже ровно того же рода магический конструкт несётся навстречу. Столь холодный, что под низкими тучами успевает замёрзнуть вода. Поломанными кусками, лёд катится волнами на нас. Пока шторм только на подходе – это просто белая полоска между чернотой моря и небес.

Моряки порядком струхнули. Даже капитан смотрит на меня со страхом. Усиливающийся ветер только подпитывает их опасения. Я бы сказал что-нибудь обнадёживающее, но нет и толики свободного внимания. Их гарант сейчас в каюте пьёт эль.

Конструкт оказался очередным мутантом. Академическая школа, насколько я её понимаю, учит строить управляющие цепочки по единым правилам – универсалям. Ясное дело, что в прямом бою такие легко разрушить, когда конструкт без защиты, но боевые модели не бывают без защиты, универсали же отличаются лучшей работоспособностью и самой низкой затратностью. Сейчас передо мной монстр, коего слепили много веков назад и таким он и дожил. Зачем что-то менять, если работает? И вовсе это не высокая цена – жизнь кого-то из отпрысков.

Я потому медлю с действием, что слишком уж монструозным выглядит конструкт шторма в эфирном плане. Мне важно было узнать откуда у него идёт подпитка, ведь столько миль пролететь над морем для столь грубой формы невозможно. Шторм в секунду жрёт столько, что страшно. Хотя, я вижу надстройку в виде понижения мощности в процессе сокращения расстояния с целью. Всё настолько грубо, что хочется плеваться.

Они действительно намертво связали мага и конструкт. Я вижу эту нить. Сколь же велика ненависть ко мне и жажда власти, что готовы на подобное.

Пока я разгадывал нагромождения связок, шторм успел приблизиться и моряки попрятались кто где, спасаясь от секущих льдинок, что почти параллельно воде несуться на нас. Я даже про защиту себя забыл и, собственно, боль вернула меня в грубый план.

С моих рук устремились потоки эфира, внешне принявшего вид синего тумана. Это уже готовая форма, что тут же взялась разъедать вражеский конструкт. Я догадался, что так можно делать, когда в очередной раз правил эфирные болячки в хозяйстве Герды. Вместо того, чтобы распутывать каждый сгусток, его можно растворить.

Шторм начал стихать. Мчавшиеся на нас волны льда сделались положе и уже без прежней силы донесли льдины до корабля – киль легко таранит их. Стих ветер и перестали падать льдинки с чёрных туч. Ушёл холод. Самыми последними растаяли тучи, но я не видел этого, так как снова погрузился в глубины эфира. Мне хотелось послать по истаивающей ниточке, что подпитывала шторм, ответную атаку. В голове роились идеи, но пока думал что лучше – маг умер и ниточки не стало.

Взяла досада. Меня злит даже не факт нападения, а как скотски оно сделано: по пути могли погибнуть непричастные, а этому несчастному сыну наверняка сказали что-то про героизм и награду после, хотя изначально знали об итоге. Даже несмотря на то, что я развеял конструкт до начала его фактического буйства, из жертвы уже было высосано достаточно для эфирного истощения. Для нас, магов, это равно смерти или сумасшествию.

Я бы хотел отправить по ниточке ответный модуль. Что-то типа бомбы. Пусть бы они все там померли или получили травмы. Но это словно детские мечты: ты хочешь летать, а как это делать даже не догадываешься. Я всё ещё новорождённый в плане академической магии, я чувствую, что хочу владеть ей, но нужен учитель. И от этого ещё досадней. Но ничего – если вернусь в Империю, то найти род, в котором погиб сын и кто управляет стихией Воздуха уже много поколений, не составит труда.

В каверны моего эфирного вместилища устремился щедрый поток силы. Потрачено много, но и восстанавливается эфир быстро. Я устало спустился с носа корабля и оглядел ошалелую команду во главе с капитаном.

– Пока всё. Сейчас вернётся нормальный ветер и можно возвращаться на курс.

– Что это было, Мастер? – спросил капитан. – Плаваю с младых лет, а такого ужаса не припомню.

– Магия, – бросил я и пошёл в нашу каюту.

Марина тоже встретила большими глазами. Но решила дождаться, как сам расскажу. Воздух уже наполнился типичным для пивного возлияния букетом и я решил подмешать туда дыма. Открыл небольшое оконце, подопнул поближе табуретину и со стоном сел.

– Ненавижу этих скотов.

– Каких именно, Котик?

– Подданных русского Императора, – с горечью выговорил я. – Всё мало влияния и денег. По мне, так уж лучше среди портовой братии и вот так, на борту корабля, чем среди этих…

– Этот шторм был чьей-то атакой? – решила уточнить Марина.

– Именно. Воздушники в нескольких поколениях. Пожертвовали сыном ради того, чтобы шторм долетел до нас.

– Я подумаю, кто это мог быть.

– Пока наметь, – кивнул я и выдохнул облачко дыма в форточку. – Если вернёмся, я им устрою знакомство со стихией. Быстро они не умрут, твари.

– Тебе жалко этого парня?

Я тяжело вздохнул и выдохнул.

– Не знаю. Просто жутко злит подобный подход. Когда людей как дрова в расход.

– Ты безусловно прав, что называешь их гадами и скотами. Просто я могу объяснить зачем им подобное: сокращают внутренние конфликты на корню. Детей-то много рождается. Семья, скорее всего, влиятельная. Вот и гасят эти угольки. Ещё и с пользой.

– Я тебе тоже расскажу, Морена, как, скорее всего, всё с этой фамильной волшбой устроено, – хмуро посмотрел я на неё. – Есть старшие, может один, а может и два-три, не больше. Они знают больше, в том числе и то, что при использовании подобной магии с подпиткой, брат умрёт. Но все остальные не знают – для них это подаётся как благородный риск. Во имя каких-нибудь идеалов, естественно.

Марина улыбнулась:

– И ладно, Котик. Чего ты расстроился так? Где власть и деньги – там кровь и грязь. Вот станешь королём и сделаешь как хочешь.

Я нервно усмехнулся:

– Люблю раздавить гадину, а сейчас не могу. Они там, в безопасности. Вот и злюсь. Но, действительно, ладно. Теперь уже точно не достанут.

– Ты взлетел вверх, как сигнальный огонь, Котик. Вот ещё никто не слышал про Колыванского, а прошло каких-то жалких несколько месяцев и ты уже знаменит. Это должно сильно допекать тех, кто десятилетиями поднимался всего на одну ступень.

– Понятно, – поморщился я. Трубка догорела и я начал забивать снова. – С радостью бы уступил им место. Вот прям совсем бы не рвался куда-то плыть и ехать с родного Ринкабихольма. Пусть у них всю родню перебьют, а они сделаются изгоями.

– Боюсь, этого они не видят, – рассмеялась Марина. – И не согласятся, предложи ты. И не поверят. А когда переспросят у послов, то скажут, что ты всё равно любимчик Фортуны.

Марина встала и, томно посмотрев в глаза, помогла распалить табак. Я подхватил её горячую мягкую ручку для поцелуя.

– Прости меня, – сказал перед этим.

– За что?

– Как русские говорят: нет худа без добра. Я ведь встретил тебя. Побывал на родине моей мамы. И вообще, как сломанное дерево, пустил новый побег. Теперь уже не отыграть назад. Я ни о чём не жалею.

– Я знаю, Котик, – нежно проговорила Марина, приблизившись. Само собой случился поцелуй. – Как зовут того волка из ваших былин? Ты ещё Снежане рассказывал…

– Фенрир?

– Вот, он! – улыбнулась Огнёвка. – Ты как Фенрир – бежишь к цели не обращая внимания на преграды.

– К сожалению, он одиночка, моя Морена, – тоже улыбнулся я.

– Главное, – склонилась она ко мне, обдав жаром огня в глазах и пылким дыханием, – чтобы я не была удушающим ошейником на твоей шее. Беги, мой Зверь. Рви кого хочешь. Делай как пожелаешь. Я любуюсь тобой как стихией.

Но под ручку идти нам было не долго – от берега вверх уходит скальная стена, о которую бьются волны в шторм. В стене ярусами вырублена лестница. Есть даже перильца из потемневшего дерева. Небольшой пирс с привязанной лодкой сейчас полностью оголён, кроме крайних опор, а сама лодочка завалилась набок на песке. Время отлива.

Мы споро поднялись на высоту сотни локтей, а там нас ждал кованый заборчик и калиточка. От неё мощёная дорожка к главной башне и примыкающим строениям. Замок это или просто разросшаяся башня – вопрос открытый. Мы смело пошли к главному входу и где-то на середине оттуда, прихрамывая, вышел старик. Определённо маг, в старой потемневшей мантии и пенсне.

Он окликнул нас на английском, повторил на немецком. Мы слегка поклонились и попробовали представиться на смеси языков – Марина помогала мне подобрать некоторые слова на английском.

– Русские? – удивился он. – Я думал, шведы или даны. Ну может норги.

– Я наполовину швед. Из рода Крузенштернов. А наполовину русский.

Мы говорим на дикой смеси английского, немецкого, шведского и славянских наречий.

– Что вы ищите здесь?

– Своих врагов. На мою семью напали англы и всех убили. Я хочу отмщения. Это моя возлюбленная Марина, она тоже здесь за этим. Как вас зовут?

– Хм-м… – оттопырил губу старый маг. Почесал здоровенный нос, потом такое же большое ухо. – Вы вряд ли найдёте тех, кого ищете. Это на другой стороне Англии. Что касается имени, то можете звать меня Амадеус. Но только что это даст, всё равно ведь…

Старик развернулся и пошёл обратно.

– Стойте! – крикнул я, чувствуя, как пробуждается гнев. – Помогите нам, на вас тоже лежит вина, хоть и отчасти.

– Что? – удивился он. – На мне? Вина? Да что ты вообще знаешь об Англии, юноша?!

– Знаю достаточно, чтобы ненавидеть вас, – посмотрел я прямо и напитав взгляд всей мерой чувства. – Вы открыли и пользуетесь некромантией. Вы есть зло.

Дед посмотрел на меня как на диковинку. Потом пожевал губами. Покряхтел и даже чертыхнулся под нос.

– Корабль ваш там стоит?

– Наш, – кивнул я.

– Вели им сойти с якоря и плыть северней на полторы мили – там есть безопасная бухта. Скоро будет шторм и от вашего кораблика не останется даже тряпочки. Потом приходите, но только вдвоём. Эти пусть сами там в бухте…

Пришлось выполнять. Я понимаю, что время меряться силой с хозяином этих мест ещё не пришло.

Спустя час мы снова были возле башни. Старик долго не открывал, но всё же изволил это сделать.

– Помогать я вам не буду, – сразу заявил он, развернувшись и быстрым шагом направившись вглубь миниатюрного замка. – Ишь, заявились из ниоткуда и хотят помощи. Знать вас не хочу ещё сто лет. Как потомственный джентльмен, предложу чая, отвечу на вопросы и пошли вон. Так и знайте.

– Почему у вас стены замка, – спрашиваю я, решив, всё же, назвать башню замком, – словно хранилища с эфиром? Как такое возможно?

– Всё тебе расскажи, – всплеснул руками Амадеус. – Давайте быстро пейте чай и всё.

Мы были уже на импровизированной кухне. Тут сразу и обеденный стол и алхимическая лаборатория. Как в таком бардаке вообще можно что-то найти – неизвестно. Однако, дед шустро вытащил банку с сухими чайными листьями, а воду вскипятил жестом руки. Я подивился сколь молниеносным было колдовство. Конструкт явно сложнее того, с чем приходилось сталкиваться.

– Что за универсаль вы использовали сейчас?

Дед зыркнул из под седых бровей:

– Что значит одну универсаль? Их там несколько.

– Я успел заметить лишь главную, видимо.

– О, я представляю как вам, варварам, удивительно это видеть. Вы-то там как, сжигаете лес, чтобы кружку воды вскипятить?

Марина фыркнула, я же пожал плечами:

– У нас для этого есть плита и слуги, что готовят и греют на ней.

– Ну магическая хотя бы плита? – скептически отозвался маг.

– Обычная, на дровах или угле, – невозмутимо ответил я.

– Какое варварство!

Пить чай сели за стол, правда, пришлось поискать на чём сидеть. Я прихлебнул горячего отвара и спрашиваю:

– Почему вы сказали, что нам не найти убийц?

– А почему, по-твоему, Англия зовётся Туманным Альбионом? Почему именно туманным?

– Пхех! Видимо по причине туманов у вас, – пожал я плечами. – Или есть другая причина?

Дед закатил глаза:

– У нас тут не как у вас. Тут вершится высшая магия. За каждым магом, вроде меня, есть свой надел. И это разные миры. Друг от друга их отделяет магический туман. У вас не получится пройти сушей, а с моря вас ждёт столько ловушек, что моя покажется самой безобидной.

Впечатлённо, я покачал головой. Переглянулся с Мариной.

– Наверняка вы знаете как можно решить эту проблему?

– Очень странный вопрос, юноша, – обдал желчью старикан. – Такого не может быть, чтобы я не знал.

– Вот и помогите нам. Вы должны нести ответственность за своих соплеменников, – как мне кажется, резонно отметил я.

– Чего?! Ты совсем глупый? – взъерошился Амадеус. – Они мне никто. Нет никакой коллективной ответственности. Каждый сам за себя.

– Но постойте, – опешил я, – а как же государство Англия, как же дань, что платит вам остальная Европа? Как же та группа боевых магов, что преследовала явно большие интересы в Свейском королевстве?

– Это другое, – дёрнул щекой дед.

– Как раз-таки это то самое! – возразил я.

– Послушайте, юнцы, Англия – это совсем не обычная страна. Есть великие маги как я. Есть силой поменьше. Есть дикая, отданная Хаосу, центральная Англия, есть северная и как раз-таки там тебе и следует искать нападавших. Но среди них много некромантов. Есть Гиблые Земли на северо-западе, откуда приходят мертвецы и кое-кто похуже. Я не знаю что там у вас варваров принято считать Англией, но она такая, какая есть.

Я нахмурился. Как и говорила Герда, прибытие на Туманный Альбион таило в себе много открытий. Подозреваю, что это только начало.

– Но вы же нам поможете? – спросили мы с Мариной на пару.

– Конечно же, нет! – возмущенно отозвался Амадеус.

Позже он признался, что дал слабину и решил узнать кто же, всё-таки, смог преодолеть морскую ловушку. И добавил, что надо было просто уничтожить наш корабль и дело с концом. Мы дружно пытались уболтать его, давили на "потомственное джентльменство", ссылались на законы гостеприимства и прочее, но Амадеус был неумолим. Впрочем, со своих земель не гнал.

Устав от споров, пошли с Мариной проведать команду и корабль. Ветер действительно поднялся и по небу уже неслись тучи. Нашлась и дорога до бухты, а в ней – полноценный пирс, и складские строения с исправной крышей. Моряки уже давно пришвартовались, заселились в склад и даже успели поймать несколько зайцев и кроликов, чтобы разнообразить рыбный рацион. Вкусно пахло жареным мясом, слышался струнный перебор и залихватская песня про рыбака Сигги-балагура. Интересно, как исландская песня добралась до питербужских портов в вольном русском переводе?

Я переговорил с капитаном насчёт планов на будущее, не став скрывать, что нет никакой ясности. На предложение плыть обратно он дал твёрдый отказ: даже если забыть про присягу Императору и прямой приказ, назад без меня они не поплывут хотя бы по причине страха за жизнь. Я смог сюда провести, я же смогу и вывести. А жить они тут могут сколько угодно.

Переждать шторм мы с Мариной решили в башне Амадеуса. Он не гнал, а значит был не против. По силе я бы не сказал, что старик ровня мне – максимум хороший Боярин, в западной традиции – Полковник. Но вот по умению оперировать эфиром и его запасам в стенах башни… это вообще непобедимый противник. Мы решил понять как так получается, что стены держат эфир, ещё и утягивая его в скальное основание, где подвальные этажи. Довольно быстро мы обнаружили особым образом настроенный камень концентрации. Вязь команд для конструкта, охватывающего и камень, и башню, и всю территорию вокруг, внушала священный ужас. Кажущаяся бесконечной цепочка, выстраивала уровень за уровнем, контур за контуром. С продуманной защитой и страховочными модулями на случай пробития. Пожалуй, внешняя сторона, в виде башни, моря и в целом земель вокруг – это небольшой фасадный дворик, что кажется маленьком в тени махины колдовства этих мест. Ничего природного в них нет. Всё происходящее было обдумано и подчинено воли Амадеуса. Процессы идут в режиме самоуправления, не тревожа хозяина, но стоит чему-то пойти не так и он, словно гигантский паук, тут же узнает об этом.

Я пытался понять почему он разрешил нам бродить тут и не находил ответа. Всё же, возможности меня как мага велики, даже если допустить, что после израсходования всего эфира, я не смогу его пополнить.

Набродившись по башне, мы отправились спать в бывшую конюшню на сено. Лишь единственная комната на верху башни оказалась закрытой – там и бытовал Амадеус, предпочитая более не встречаться с нами.

Озарение пришло во сне. Может быть даже и не озарение, а наведённый Великими Силами сон: слабое место башни в камне концентрации. Перед моими глазами вскрывался контур чар за контуром и, что удивительно, я понимал смысл каждого, словно бы кто подсказывал. И всё логично так…

Камень черпал эфир извне мирка Амадеуса, из природного его течения. Далее шло сложное распределение на подпитку мира, стен башни и самого мага. Самое удивительное, что к резервуарам в стенах я мог бы подступиться только через камень, в остальных случаях они оставались бы полностью инертными к воздействию. Это поистине удивительная магия. Амадеус связал кольчугу, узелок от которой у него под рукой. И мы имеем шанс "уговорить" мага нам помочь, в обмен на сохранность всего конструкта.

Марина пришла в восторг от новостей. К сожалению, сразу же осуществить план нам не удалось – Амадеус всё крутился на ярусе с камнем. Пришлось сначала сходить в гавань на завтрак, а потом и вообще посвятить день изучению мирка мага, ибо он сам был очень активен и надолго камень без присмотра не оставлял. Может тоже сон приснился?

Посмотреть было на что. Пока команда клипера затеяла бурную деятельность по обживанию в гавани, мы прогулялись из конца в конец и действительно обнаружили магический туман. Вроде бы обычный, но войдя в него ты через пару десятков шагов выходишь в месте, в котором зашёл. Я словно снова стал ребёнком и дивлюсь проявлениям магии!

Мир Амадеуса – это вытянутый по диагонали островок суши, такой же по размеру кусок моря и в середине башня. Снизу – густой лес, с буреломами и всяким зверем. Мы туда не пошли, так как духов нет совсем, а значит можно нарваться на хищника. Ближе к середине лес редеет, разбиваясь на островки и сушу заполняют луга, с речушками и озерцами. Всё полнится диким зверем и рыбой, а в буреломах полно древесины для очага.

Время для решительных действий настало вечером. Амадеус снова скрылся в комнате наверху, а мы скорее поспешили к камню. Я дивился правдивости сна и действительно находил явленные слои магического конструкта. Перед началом я велел Марине приготовится, продумать примирительную речь, а сам шумно выдохнул и начал…

Амадеус не успел на доли секунды. Оказалось, он владеет телепортацией. Маг возник в зале с камнем почти в тот же миг, стоило мне вторгнуться в конструкт.

– У вас кончился чай! – завопила Марина.

– Чего?! – растерялся Амадеус.

– Помогите нам – вот чего, – сказал я. – Мы не хотим вражды с вами, но нам нужна поддержка.

– И как подлые хулиганы, вы решили мне всё тут сломать, – гневно проговорил маг. – Вас следовало уничтожить ещё в ловушке.

– Нет, – уверенно заявил я. – Вам следует войти в наше положение. Я ничего не буду трогать, если вы согласитесь.

– Что мне помешает испепелить вас, когда ты уберёшь грязные ручонки с кристалла?

– Вы же джентльмен! – воскликнула Марина.

– Очень старый, прошу заметить, – противным голосом отметил Амадеус.

– Защищаете некромантов, получается? – снова ввернула Марина.

– Да никого я не защищаю, ты, разнузданная девчонка! – завопил маг. – Нет мне дела до всех ваших свар. Оставьте меня в покое!

– Простите, Магистр, – вдруг припомнила его статус Марина, – мы очень не хотим беспокоить пожилого человека, но ведь на этом острове больше нет никого, кто мог бы нам помочь.

Амадеус продолжил препираться, а мне как раз хватило времени переделать основу конструкта. Грубо, конечно, даже от себя противно, когда рядом такое совершенство, но что поделать…

– Думаю, теперь нам есть что положить на стол, – заявил я и улыбнулся. – Ваша жизнь зависит от притока нового эфира. Можно сказать, что вы и не человек вовсе – сами как магический конструкт. Теперь я владею притоком эфира.

– Не успеет песчинка в часах упасть, юноша, как я верну власть себе, – заявил Амадеус.

– Может всё же подумаете о снисхождении к нам? – спросил я, сделав уступку гордости старого мага.

– Ну хорошо, – сдался он. – Вижу вы из тех, кому лучше дать, чтобы отстали, чем не давать. Но не думайте там о себе многого! Учить буду так, как сам захочу.

Марина, от нахлынувшего облегчения, села на пол. Я бы тоже рад, но держусь.

– Спасибо, мы учтём.

Санимед оказался смуглокожим и ещё не полностью поседевшим магом. Высокий, крепкого телосложения, он одевается как охотник, нежели как маг. В этот раз на нём надет ещё и широкий кожаный фартук.

– Я как раз занимаюсь опытами в получении лучшего топлива. Вы же знаете, что я люблю летать на воздушном шаре?

– Да, нам говорили, – улыбнулся я.

– Очень бы хотелось попробовать, – добавила Марина.

– Для начала, давайте я покажу вам замок, – широко улыбнулся маг, – а потом полетаем по островам.

Если бы не сроки, я с удовольствием бы остался тут подольше. Да и Марина тоже, уверен. Тем не менее, отказывать Санимеду нельзя. Просьбу о перелёте оставим на момент, как шар поднимется в воздух.

Минуло несколько часов, прежде чем это случилось. Санимед действительно воздвиг себе замок, а не башню, как у Амадеуса, но я всё равно считаю, что наш учитель более искусен в плетении сложных конструктов и основная красота его мира не во внешнем виде.

В замке нашлись комнаты для гостей, зимний сад, оранжерея с овощами, травами и растениями для опытов, есть алхимическая лаборатория и зал испытаний. Библиотека оказалась меньше, чем у Амадеуса, а вот на самом верху, вместо чаровни, оказалась комната наблюдений за звёздами и даже телескоп.

Санимед не знал, что мы торопимся, поэтому показывал всё не спеша. Мы успели два раза плотно покушать, прежде чем шар взлетел.

– К сожалению, подъёмной силы хватает ненадолго, – поделился маг, закидывая большие белые диски в особую открытую печь, – и для полёта на самые высокие острова нужно применять магию. Но я как раз занимаюсь созданием топлива.

– И как далеко можно улететь сейчас? – спросил я.

– От границы до границы мне сил хватает.

– А к соседям можно слетать?

– Я иногда летаю в гости, – радостно сообщил маг.

– Амадеус много рассказывал нам про других магов и их миры. А ещё про Центральную Англию, – ввернул я, – может быть можно и до неё долететь?

Санимед призадумался, но почти сразу же покачал головой. Тем временем, белые блины разгорелись и горячий воздух стал наполнять шар.

– Это слишком далеко. Да и не хочу я нарушать границы тех, с кем нет хороших отношений. Это некультурно.

– Санимед, а нет ли у вас другого шара для нас? – вдруг спросила Марина. – На время. Мы только слетаем туда-сюда и вернём.

– Он есть, но не совсем исправный, – сообщил маг, принявшись манипулировать рычагами и развязывать страховочные верёвки. – Для этого я брал ткань у Антуанетты, но потом мы несколько повздорили и теперь второй шар остался без купола. А он должен был и летать выше, и подальше. Такие дела, мои дорогие.

Я не сразу вспомнил о какой Антуанетте идёт речь, а вот Марина быстрее:

– Вы говорите про Антуанетту Королеву Роз?

– Конечно же, – широко заулыбался маг. – Она у нас одна такая.

– Но её земли не соседствуют с вашими, да? – снова вспомнила рассказы Амадеуса Огнёвка.

– Именно, моя дорогая. Между нами мир Оготена Серого. Я всегда летал через его земли. Совершенно удручающее зрелище.

– Почему? – спросила Марина.

– Он, как и мы, маг посвятивший себя науке. В один не самый хороший день, Оготен увлёкся математическими универсалями. Он сказал, что чувствует зов прекрасного и должен найти самую красивую формулу – формулу Бога. С тех пор его мир пришёл в полнейшее запустение и вы вряд ли сможете поговорить с Оготеном так же, как со мной.

– Это грустно, – кивнула Марина и Санимед тоже заметно погрустнел. – Получается, если мы пойдём через мир Оготена к Антуанетте, то не вызовем его гнева.

– Сильно сомневаюсь, что он вас заметит, мои юные друзья, – покивал Санимед.

– Тогда, могли бы вы доставить нас до границы с землями Оготена?

– Неужели вы хотите попросить Антуанетту дать ткани на воздушный шар? – удивился маг.

– Именно так, – вступил я в разговор.

– Совершенно прекрасная мысль, должен я вам сказать, – засветился от радости Санимед. – Тогда вперёд! Я доставлю вас к границе самой Антуанетты, зачем же вам столько идти по безжизненным землям Оготена? Там ещё и холодно… да и ветер дует.

Не совсем понятно шутил ли Санимед про ветер, но когда мы оказались у Оготена, то едва не повылетали из корзины шара. Его понесло с ужасной скоростью над серой равниной, где совершенно ничего не растёт и даже мелких камней нет. Лишь иногда ветер вздымает пыль.

Холод тут же впился в кожу и мне пришлось вспомнить Северную школу. Марина, как Огненный маг, к нему более устойчива.

– Ох-хо-хох! – издал Санимед. – Сегодня что-то не в настроении Оготен. Ну или наоборот. Кто его знает, правда? – рассмеялся маг, но тут же лицо исказилось от напряжения – шар могло порвать в клочья, если не следить и магически не защищать его.

Мир Оготена оказался значительно больше, а пройти его надо было бы, не предложи свою помощь Санимед, из конца в конец. Абсолютно ровная серая поверхность изменяет себе лишь в одном месте – там, где стоит башня мага Оготена. Она оказалась идеально круглой, очень высокой и совершенно без дверей и окон. Обычная только вершина и её окна озаряет малиновый свет. С кончика и во все стороны, по тёмному, полному несущихся сплошным потоком туч небу, разносятся молнии и когда нас достаточно близко пригнал к башне ветер, мы закрыли уши ладонями из-за грохочущего грома.

Благодаря магии Санимеда, шар не врезался в башню. На очень близком расстоянии, он промчался мимо и мы только выдохнуть успели, как грохот стал пропадать, а башня удаляться. Не прошло и нескольких минут, как нас прибило к границе мира.

– Дальше не могу – нельзя, – виновато посмотрел на нас Санимед. – Надеюсь, Антуанетта будет к вам благосклонна. Желаю удачи!

И чего все англы не такие? Мы дружно поблагодарили, я вызвал левитацию, а потом магический туман скрыл нас.

Антуанета представляет редкую породу магов-женщин очень высокого уровня. Как и остальные, она себе на уме. Королевой Роз её называют за огромный мир-сад, в основном полный разномастными розами. Амадеус предупреждал, что не следует быть легкомысленными в отношении любимчиков Антуанетты – они усеяны ядовитыми шипами и в любой момент могут создать непроходимые заросли. Конечно же, огня они бояться так же, как и обычные их собратья, но тогда придётся иметь дело с хозяйкой.

Мы появились в самом начале сада. Здесь нас встречает старый, напрочь заросший забор и полуоткрытые ворота. На всякий случай я выпустил особый эфирный сигнал-звук, которому научил Амадеус: он сообщает хозяину мира, что гости пришли с добром. Конечно, для тех, кто пришёл со злом, ничего не стоит так же пустить сигнал, но всё же.

Типичный английский колдун может наглухо закрыться в своём мире. Тогда даже другим магам вход будет закрыт. Как он закрыт для не одарённых и иностранцев. Да даже в Центральной Англии не все маги смогут пройти сквозь магический туман. Это универсальный привратник. Именно поэтому, при появлении гостей, маги не бросают дел и не спешат выяснять кто там без спроса заявился.

Мы осторожно прошли мимо цветущего шиповника, что оплёл одну из воротин. Яд прям блестит на иголках, а лёгкий ветер норовит склонить ветку, чтобы мы зацепились. И конечно же воздух полон густым ароматом роз. О него даже пьянеешь и немного тошнит.

Мы застали рассветное время. Солнце только-только поднялось, но по миру-саду всё ещё струится туман, а на листьях и лепестках осела роса. Ветер перегоняет тучные куски тумана и когда одно из таких накрыло нас, мы мгновенно сбились с пути.

Я понимаю что это за туман, поэтому сжал Огнёвке руку, чтобы остановилась, а сам окунулся в хитросплетения универсалей.

Антуанетта тоже великий мастер в сотворении миров. Её вязью можно залюбоваться и забыть чего вообще хотел. Но я не просто помню, я чётко понимаю зачем пытаюсь разобраться в магическом рисунке и что получить.

Мир-сад чаровницы устроен как гармошка, в каждом слое которой свой лабиринт. Я вычленил все узловые участки, а когда открыл глаза солнце уже изгнало остатки тумана.

Идти очень не просто. Каждый правильный поворот практически невидим, неочевиден и вообще кажется, что стоит нам пройти по заросшему розами заду несколько шагов ещё, как упрёмся в живую стену. И тем не менее, небольшой замок колдуньи приближается.

Уже на последнем витке переплетённых реальностей, мы вышли на нормальное поле, где в полной гармонии и благодати разбили поселение некие низкорослые существа. У них обильные огороды и возделанные участки, а возле каждого домика производство. По возникшей дороге, нам навстречу вышла хозяйка:

– Странные пожаловали гости…

После долженствующих приветствий, я сообщил:

– Мы действительно издалека, но цель наших поисков очень проста: ткань, годящаяся на купол воздушного шара.

– Это Санимед вас послал? – распахнулись её глаза.

Антуанетта уже давно степенная дама. Возраст сопоставим с другими магами. Внешне нельзя сказать, что она стара. Могучая чаровница держит осанку и ухаживает за собой, отчего кожа не висит как у древней старухи. Одета колдунья так же как охотница или путешественница.

– Мы гостили у него, – кивнул я, – и там узнали, что есть ещё один воздушный шар, который он согласился дать нам на время. Но у него нет купола.

– И что же вам дал Санимед в обмен на ткань? – вскинула бровь Антуанетта.

Мы переглянусь с Мариной.

– Он что-то должен был дать, да? – уточнила Огнёвка.

– Мне казалось, он понял, что был не прав… – исказилось её лицо. – Тогда слушайте моё пожелание: у Санимеда, на верхнем острове, растёт розовый куст. Срежьте мне один цветок и принесите.

Мы снова переглянулись.

– С этим есть какая-то проблема, да? – уточнил я.

– Возможно, – улыбнулась она.

Разговор был закончен и мы остались наедине. Растерянно переглянулись.

– Далековато топать, – поморщился я, – но не резать же пространство.

– Жаль ты не освоил телепортацию, Котик, – подмигнула она.

Меня взял смех.

– Да уж… ещё бы каких-нибудь лет десять и всё.

– Дойдём, не прям дорога. Мне другое интересно, – задумчиво посмотрела на меня Огнёвка, – что у них за конфликт с Санимедом?

– Пхех! Тут проще спросить, ибо люди они настолько старые, что фиг разберёшь на каком моменте кто обиделся.

– Вот и спросим, да? – радостно предложила Марина.

– Блин! Мне почему-то кажется, что с этой розой всё не так просто. Я бы лучше тихой сапой поднялся на остров и одну молча срезал.

– А если это огорчит Санимеда? – резонно отметила Марина.

– Это всего лишь одна роза, да и он же получит долгожданную ткань. Вспомни как обрадовался.

Марина помрачнела и крепко задумалась.

– Что если они заранее сговорились и проверяют нас?

Я зарычал с досады.

– Ну просто скажем мы ему, что хотим срезать розу по просьбе Антуанетты, а у него зуб на неё. Заупрямится и откажет. Как тогда?

– Нет, Котик, тут причины должны быть глубже, – помотала она головой. – Я точно знаю.

Я только вздохнул и шумно выдохнул, смиряясь.

Времени на это всё потратили уйму, ведь надо было ещё дошить купол воздушного шара. Потом пришло время тренировок, Санимед отказывался давать нам в управление шар, пока не убедится в навыках.

Антуанетта, узнав, что мы направляемся в Центральную Англию, решила помочь с прокладыванием лучшего пути. К сожалению, просто взять курс напрямик нельзя: не все из магов позволят пролететь над их миром и не у всех он привычной формы – кое-какие мы вообще никак, без левитации и тщательного вникания в конструкты, пересечь не сможем. Один из знакомцев Антуанетты предпочёл башне уединение в сети горных пещер.

Общей суммой, нам предстоит пролететь восемнадцать имений. На миниатюрной карте она пометила те, где можно расслабиться, где получится пополнить запас эфира, а где следует быстро-быстро пересечь мир и не делать лишних магических манипуляций. Всё же, снарядить нас топливом на всю дорогу Санимед не может – шар не поднимется с таким грузом. Повезло хоть, что новое топливо он смог создать и к моменту вылета произвести в достаточном объёме. Мы с Мариной долго всё пересчитывали, основываясь на рассказах Антуанетты, Санимеда и Амадеуса. Обычное топливо нужно будет всегда иметь в запасе. В основном же идти магическим ходом. Нам повезло ещё тем, что Марина огненный маг, да ещё и с начальным образованием магии академической. С моим гигантским запасом и её предрасположенностью, мы должны, по идее, горя не знать, однако, каждый мир великого мага – это его изыск. Как правило, маги стараются сотворить непохожее, что сразу же подразумевает ситуацию с Оготеном.

Я действительно поразился личностям английских магов. Если тот же Амадеус, в общем-то, понимал зачем мы здесь, то Антуанетте и Санимеду было всё равно. Мы просто летим в путешествие и всё. Я и не стал рассказывать подробнее, раз это не важно.

Стоило всё рассчитать и подготовить, как мы сразу же поднялись в воздух, оставив вовсе не молодых влюблённых открывать новые страницы их жизни. Может даже миры объединят. Что это будет? Цветущие розами островки?

Откровенно говоря, я не стал посвящать магов и в степень владения и оперирования магией. В их анклаве все примерно равны и соперничество проходит на совершенно запредельных уровнях, смысл которых сложно понять магам из других земель. И вовсе не потому, что необразованные…

На всякий случай, у меня в арсенале Северная школа и Русская. Я полюбил тонкое плетение универсалей, но пока английский маг плетёт, русский побеждает. Мерзавцы напавшие на мой род имели время на подготовку, как бы сложился бой в чистом поле без оной – неизвестно. Точнее, я думаю, что отец и дядя, при поддержке жён, взяли бы верх.

Марина снова находится в отличном настроении. Мы уже преодолели мир Оготена и сейчас парим над розарием Антуанеты. Огнёвку совершенно не волнует как будем проходить горную страну соседа чаровницы, а вот меня не отпускает напряжение. Нас ждут земли обитания разномастных змеев: некоторые не поднимают голов к небу, но другие не только поднимают, а ещё и летать могут, да огнём плеваться. Стихийных одарённых змеев называют драконами и пусть, в целом, это существо мифическое, но у одного из магов к ним любовь.

Антуанетта сказала, что в пролёте над этими землями нужно уповать только на удачу. Иногда всё настолько гладко, что она легко пересекала опасные участки до одного из горных озёр. А иногда приходилось отбиваться. Главное то, что даже если придётся крепко вдарить по дракону, хозяин мира не осерчает.

Глядючи на Марину, я постарался тоже перестать переживать. Всё же она права: мы путешествуем на воздушном шаре над самой красивой из видимых земель. Даже до сюда ветер доносит благороднейший аромат. Позади ничего не горит и не рушится. Можно и просто отдаться чудесному моменту, и раствориться в нём, как я делаю в медитациях.

Возможно, мне помогло именно это – не знаю, однако когда с магическим туманом было покончено, а мы уже плыли над чудесным пейзажем гор, я вдруг придумал что делать с полетевшими в нас сгустками огня.

Первые три я запорол, так как английская магия медленная, но вот оставшиеся поймал и спрессовал в чёрные шары: огненная мощь оказалась закольцована в них и не расходовала ярость до времени. Дракон тяжело поднялся выше и выплюнул последнее, на что был способен – эти два сгустка я тоже спрессовал и загнал внутрь шара. Наверное, Санимед бы сейчас плясал от радости. Я приберегу рассказ о способе до нашей новой встречи, когда будем возвращать транспорт.

Теперь уже мне хотелось встретить ещё огненных змеев, но на нас напала только группа ядовитых, чья слюна оказалась кислотной и чьи плевки пришлось сбивать вместе с Мариной. Этих говнюков я проучил тем, что сотворил лёд вокруг пуза. Безмерно удивлённые, твари одна за другой умчались вниз.

В путешествии сквозь последующих два мира нам полагалось не переживать. Первый – это морская госпожа Арианна, что в один прекрасный день, случившийся уже уйму лет назад, решила узнать, как же там устроено море и какие существа в нём живут. Она выбрала самый очевидный образ – русалки. Теперь её мир – это безбрежное море, а вместо замка – морской дворец. Конечно, мы не видели всей красоты и величия, но на одной из отмелей встретили саму хозяйку в окружении подруг: мы махали друг другу руками и кричали приветствия, пытаясь расслышать.

Последующий мир можно было бы назвать самым скучным, но вообще это один из важнейших в анклаве – тут живёт Мерлин Седая Борода. На самом деле мага звали иначе, просто за активную позицию, назойливость и верность делу, его прозвали как героя легенд. Амадеус всегда смеялся, когда рассказывал о Мерлине. Со слов старого мага выходило, что Седая Борода всегда старался придать сообществу хотя бы какую-нибудь организованность и потому слыл дураком. Но я понимал, что в глубине ума Амадеус уважал Мерлина и знал, что тот делает правильное дело. Нам нужно познакомиться и объяснить зачем прибыли в Англию. Амадеус уверял, что Мерлин всё же мудр и скорее поможет, чем будет препятствовать. Да и имея заступничество Седой Бороды, преодолевать миры будет всяко проще.

К этому всему я ощущал и бремя ответственности, ведь я пришёл в Англию, всё же, не бешеным ураганом, которому лишь бы убить и поломать. Моя месть адресная, но, при этом, Мерлин и я примерно одного уровня величины. Он ведь тоже своего рода глава сообщества магов, ну а я – несостоявшийся король свеев. Будем считать это официальным визитом.

В сравнении с другими, мир Мерлина очень маленький: всего лишь замок и небольшая прилегающая территория. Замок большой, в расчёте на гостей и их свиту. Собственно, Мерлина потому и считали чудаком, что вместо того, чтобы наконец закрыться от назойливого внешнего мира, он старался быть мостиком между магами-одиночками и им.

Единственный раз, когда к Мерлину прибыла свита, был день посещения правящей фракции Центральной Англии сообщества магов. Амадеус особенно хохотал, рассказывая нам о том приёме, всё норовя отпустить издевательскую шутку. Короче говоря, кроме Мерлина и десятка более слабых магов, никого другого не было. С тех пор большой замок пустует, но Мерлин не сдаётся и продолжает налаживать отношения с коллегами.

Нам удалось спокойно посадить шар на отличную, мощёную камнем, площадку перед замком. Если допустить сдутие шара и опадание ткани, потом будет довольно сложно его поднимать, поэтому я повозился минут десять и создал конструкт поддержки. Вряд ли мы проведём у Мерлина больше суток, а запаса эфира хватит как раз на это время.

Удивительно, но у статного мага оказался помощник-ученик – вместе с ним, отстающим на пару шагов, Мерлин вышел нас встречать.

– Рад встречи с путешественниками и друзьями нашего сообщества.

Переглянувшись, мы ответили широкими улыбками и склонили головы:

– Со всей взаимностью к вам, магистр Мерлин.

– Амедеус не стал почему-то рассказывать всего, поэтому мне не терпится услышать вашу историю. Это возможно?

Я посмотрел в его практически выцветшие глаза и нашёл там самый живой интерес, какой бывает лишь у моих сверстников.

– Безусловно.

– Но мы с дороги, – ввернула Марина, – хотим есть, спать и мыться. Если вас не затруднит, то хотели бы воспользоваться этими благами перед разговором.

– Ох, проклятье на мою голову! Джон! Ты-то чего молчишь?! Устрой гостей по высшему разряду. Я буду у себя в кабинете.

Мерлин взялся за полу колдовской шляпы и быстрым шагом пошёл обратно в замок.

Джон тоже маг, хотя и пока едва дотянул до Воя. Совершенно рыжий, усыпанный конопушками и блещущий синевой в глазах. Он оказался очень воспитанным и почти не пялился на Марину, не смотря на то, что это стоило ему больших усилий. Не прошло и получаса, как магическая машина мерлиновского мира обеспечила нас всем необходимым.

– Хорошо тут, – подытожила Марина, что сидит напротив в одной нижней рубахе, едва прикрывающей безволосый лобок.

– Ты же понимаешь, что Мерлин видел и видит тебя? – ухмыльнулся я.

– Да? – слегка удивилась она. – Ой, ну это не велика цена за шикарную ванну и такой обед, – оглядела она действительно изобильный стол.

– Как всё же удивительно, что наши народы развивали магию совершенно по разному, – поделился я. – Мы постарались гармонично вклиниться в природный мир и использовать естественные силы. Русские пошли путём воли и силы, при этом уподобившись стихийным духам природы. Здесь же вообще нет ничего природного, только лекало с неё. Я и представить себе такое не мог.

– Слышу это в раз пятый, Котик, – рассмеялась Марина. – Мне кажется, что применять английскую магию в быту было бы здорово. Это сильно упростило бы жизнь на земле. А вот в среде “голубей” лучше не надо: чем меньше у них инструментов, тем проще жить. И так днями напролёт выдумывают козни и подлости. Представь, на смену ядам придут универсали?

– Ты права, – покачал я головой, – боюсь, только, неизбежно это.

– Тогда сыск нужен магический. И какие-то законы, школы. Вообще всё заново строить надо.

– Буду править – так и скажу, – расхохотался я. – Мол, всё, баста, надоело чинить – ломаем!

– А ты думал уже, что я, получается, буду фавориткой короля? – лукаво глянула Марина.

– Выбирать тебе, моя Морена, – в тон отозвался я.

– Хочу быть фавориткой! – нахмурилась она. – Так же интересней. Женой, королевой – это уйма всяких обязанностей, а тут можно вести себя как хочешь, но при этом весь жар любви твой.

– Логично, – рассмеялся я. – У нас будет большой дом, как у моего отца, и мы все будем там жить. Но если хочешь, я велю построить для тебя отдельный и стану наведываться. Часто! Если конёк основного дома будет смотреть на Север, то твой дом будет слева, чтобы со смыслом.

Марина расхохоталась.

– Ладно, пошли уже. Наверное, Мерлину не очень интересно нашу болтовню слушать.

Около часа потребовалось на подробный рассказ. Понятное дело, что некоторые моменты я опускал. Главная цель была донести до старого мага резонность моей жажды мести и вполне положительное отношение к анклаву. Хотя я не стал скрывать осуждения за невмешательство в ситуацию с некромантией. Мерлин ответил очень интересно:

– Некромантия зло. Это бесспорно. Вот только если мы будем создавать вокруг неё ауру запретности, молодые маги станут ещё охотней следовать опасным путём. И терять себя. Сейчас все всё видят, есть Гиблые Земли, есть оголтелые некроманты, со своей дурацкой идеей управляемой некромантии.

Я всё равно с ним не согласился, вспоминая собственный опыт знакомства с этой заразой. Мерлин оказался редким собеседником, резонно возражающим и глубоко понимающим суть процессов. Моё желание мести воспринял спокойно, хотя и не одобрил. Один раз, как он говорит, человеческая алчность и жестокость уже вмешалась в ход истории и походила, я же хочу запустить новую череду непредсказуемых событий.

Мы не собирались долго разговаривать, однако беседа затянулась. Пришлось поспорить и отстоять справедливость выбранного пути. Мерлин словно проверял нас, бил всякими логическими манипуляциями, но не зря же мы жили с Амадеусом четыре месяца – я отбился. Вместе с этим мы получили его расположение и рекомендации по завершению путешествия. Оно уже не выглядит как прыжок в пропасть, ясное дело, что я готов был разорваться, но довести начатое до конца и хвала Богам, что можно обойтись без лишних жертв.

Мерлин вышел проводить и махал до самого магического тумана, что поглотил нас.

Марина наспорилась до хрипоты и выглядит очень довольной. С её жаждой сжигать и убивать, им с Мерлином тоже нашлось что обсудить. Огнёвка жгла нигилизмом и бросалась очень громкими словами, старый маг же всё старалась припереть её к стенке, выбивая по одной опоры. Он хотел найти что же держит Марину в жизни, кроме страха боли и перед смертью. Как и я, Мерлин был удивлён ответами Марины и в конце отдал должное её защите, хотя и в корне не согласен с самой позицией.

Впереди нас ждёт череда весьма неприветливых миров: ледяной с великанами, два лесных, один из которых полон агрессивного зверья, могущего прыгать и кидаться на люльку шара – деревья там очень высокие. Второй лесной проще, но вот хозяин может быть несдержан. И всё же, сам Мерлин беспокоился больше о прохождении самого аномального и имеющего наиболее верный образ, чем все эти природные реплики. Там нет ни почвы, ни неба, ни каких либо ещё ориентиров, кроме масштабнейшего конструкта, который ещё и меняется постоянно по заданным направлениям. В общем, отдохнём мы только когда поставим воздушный шар на прикол в предпоследнем мире и вместе с последним преодолеем остаток расстояния пешком: оба хозяина довольно молоды, по меркам магов и всё ещё открыты к общению.

Ледяной мир прошли почти без происшествий – когда огромные снежные существа кинулись в атаку, их остановил окрик хозяина мира, прозвучавший как гром. Вместе с великанами, хозяин проводил нас взглядом. Марина помахала ему рукой, но ответа не дождалась.

Лесной со зверьём прошли вообще хорошо: оказалось, что уловки Северной школы действовали на местных животных и мы просто проплыли между торчащими вершинами гигантских деревьев. Закатное небо и эти исполины подарили массу приятных воспоминаний. Оказалось, что маг-хозяин не просто так заселил необычными зверятами лес: рассевшись на ветках верхушек, они буквально пели. Может это такой брачный период у них, а может, как и мы, наслаждались закатом.

Второй лесной мир я был готов проходить с боем! Для порядка пустил сигнал, Мерлин тоже уведомил хозяина о гостях. Я очень быстро изучил магическую архитектуру мира и приготовился бить по уязвимым узлам. Уже начал подбирать ключи к защите, когда Марина позвала меня: снизу, в месте где лесной массив расступался и образовывал поляну, бьют горячие источники, а в купелях хозяин мира забавляется с лесными девами. Даже досада взяла! Но потом маг увидел нас и со всем усердием замахал руками, в том числе приглашая присоединиться. Мы прокричали в ответ слова благодарности и пожелали хорошо провести время.

Мир-аномалию я решил пролетать без спешки. Когда мы только появились в нём, я в первую очередь обеспечил нашу безопасность. Марине сказал, что, возможно, долго буду в медитации и если захочет, то пусть ест и спит. Работы предстояло действительно много. Маг-создатель давно утерял себя как личность и обратиться к нему не представляется возможным.

Я действительно глубоко и надолго ушёл в медитацию. Мир этого мага превратился в самоподдерживающуюся аномалию-ловушку. Мы могли бы тоже потерять себя здесь, что равносильно смерти. Заточённый эфир вращался и перетекал из формы одного конструкта в другой. Когда я понял, что некоторые универсали возникают самопроизвольно, решил сначала пробить себе и Марине канал к внешнему миру, чтобы не оказаться без сил. В пространстве постоянного вращения и изменения возникла первая устойчивая конструкция. После я укрепил её простейшей защитой на случай, если случайным образом будет создана атакующая форма.

Затем мне понадобилось создать для себя картину древа местного эфирного конструкта. Неспокойные участки всё равно заключены в какой-то ограниченный объём, а уже он или они, если под вращение и изменение эфирных форм выделено более одного объёма, включены в крепкую устойчивую первичную конструкцию. Выйдя на неё, я смог наметить точку выхода из мира. Далее работы было пусть и много, но очень простой: монотонно выстраивать тоннель через весь аномальный пузырь. Я справился с защитой и переделал некоторые конструкты, чтобы мы не оказались под угрозой где-нибудь в середине. Теперь вихри вращения и изменения будут крутится вокруг тоннеля, но не заходить на его территорию и не угрожать границам.

Часы показали, что меня не было почти половину суток. Марина действительно спала и радостно подскочила, стоило мне коснуться руки.

– Получилось?!

– Да, – устало улыбнулся я.

– Ура-а-а! Я так задолбалась сидеть в этой ловушке. Тут ни посмотреть не на что, ни заняться нечем. Я кидала косточки от урюка, думала они вращаться вокруг будут, но они потом делись куда-то.

– Если бы мы просто полетели сквозь этот мир, то растворились бы как эти косточки.

Лицо Марины сморщилось от отвращения.

– Я хочу умереть молодой, но не таким образом. Фу!

– Как скажешь, – рассмеялся я и вызвал движение шара.

Ночью я ощущал эманации от места проявления сил Хаоса. Истинно эта сила чужда нашему миру. Ореол проявления походит на громадную каплю, на стенки которой накатывают эфирные волны и растекаются тонким слоем. Мне стала понятна важная мысль, что пусть наши Школы и разные, всё же они обращаются к одному архетипу эфира. Проще говоря, пути развития магии ограничены главными закономерностями. У Хаоса же энергетическая суть построена иначе и она враждебна нашей. Не разъедающе опасна, как некромантия, а словно другого цвета и побеждает какой-то один. В принципе, если убрать конструкт пузыря, то наш эфир уничтожит зерно Хаоса.

Утро выдалось сырым и полным ароматов леса. К ним заметно подмешался запах дыма из недалёкого замка. Топили рябиной и потому аромат вышел по-настоящему особенным, самого же дерева вокруг растёт с призлихом, его ветви, от веса красных гроздей и осевшей влаги, клонятся к земле.

Ещё на нас вышло небольшое стадо королевских оленей. Я дал вожаку обнюхать себя, а Марина даже умудрилась подкормить его пучком мха. Звери и природа оказались настоящими, то есть не воссозданными хозяином мира. Это характерно для пограничных и новых миров анклава и, в общем-то, служит основанием споров среди магов. Более молодые часто стараются сохранять естественную природу и недоумевают, почему старые магистры всё пересоздали у себя. Причина банальна, конечно, но я всё же на стороне молодых – к живому оленю у меня настоящая же и любовь.

В свою очередь, порождается из первого спор более фундаментальный: а следует ли выделять природную структуру как главную, если всё соткано из эфира, пусть и имеющего стабильную, когда-то очень давно устоявшуюся, форму? Для меня привычный мир – самый главный. Основа основ, хотя это чистая правда, что эфир был раньше появления твёрдых, явных своих форм, кои есть вершина для не одарённых. На самом деле, не все из тех, кто способен к магии, видит тонкий мир с рождения. Кому-то он открывается уже в отрочестве. И получается, что даже для нас природный образ основной.

– Не задумывался бы ты так крепко, Иванушка, – подпихнула меня в бок Марина, – оступишься.

– Ах-хах! С Сергиевской школой это будет сложно, – обернулся я к ней и поцеловал в голову. – Но да, скоро уже и замок.

– Мы пока же ещё своими именами представляемся?

– Да, Сэмуэль тоже получил весть от Мерлина. Он член анклава.

– Руки уже чешутся? – стрельнула она глазками.

Я усмехнулся:

– Это дело нужно кончать – вот что думаю. Я тебе уже рассказывал про моего брата Биркира, так вот, раньше, ну пока всего этого не случилось, моей главной целью была победа над ним. С самого раннего детства, когда отец только начал тренировать меня, я всегда уступал ему. А теперь нет ни отца, ни брата, ни дома и я… я был бы не прочь по прежнему быть слабее Биркира. Сейчас смог бы и отца победить, но это не греет. Ненависть – да, она лижет основы моего существа и ждёт, когда приоткрою дверь. Я для неё всего лишь привратник. Инструмент. Это и отвращает от мести. Хотя эти мрази заслуживают смерти как никто.

– Мне жаль, Котик, – с чувством произнесла Марина, но быстро переключилась на свой лад, – а помнишь мне Мерлин выдал, что, мол, раз я всё же получаю удовольствие от этого мира, раз бываю счастливой, то как могу искренне ненавидеть мир и желать общей ему беды? Хитрый жук, думал поймает на этом. Я не стала говорить, что иду с тобой рядом и получаю удовольствие от ненависти, с которой ты бросаешься на врагов. Ну и в постели тоже, – хихикнула она.

– Да мы же не только в постели, – с шутливой серьёзностью отозвался я.

– А вот надо повспоминать где, – тут же подхватила мысль Огнёвка, – вдруг найдётся место, где ещё нет.

– Думаешь успеть до основной битвы?

– Естественно! – пылко подтвердила она. – А потом как? Надеяться, что мы станем ожившими трупами я не хочу.

Меня разобрал хохот. Вот уж юмор, так юмор.

– Главное, на воздушном шаре было.

– И на корабле.

– Остров Амадеуса мы вообще, сказать мягко если, истоптали…

– Ой, – прыснула она, – там вообще весело было. Старый потом уже коситься начал. Хотя наверняка же подсматривал.

– Ещё бы! Можно сказать, что это его личный театр.

– А давай, – озарилась идеей Марина, – сделаем это на пепелище уничтоженного оплота некромантов? Ну, если у тебя силы будут.

– Пхех! Ну там земля, скорее всего, будет испорчена. Так что мы отойдём туда, где хороший вид на пепелище.

– Обещаешь? – ещё шире заулыбалась Огнёвка.

– Обещаю.

– Сколько ещё до Швеции, старый ты мерзкий жирдяй?! – первое, что я услышал – голос Марины.

Невероятным усилием воли я смог вернуть сознание и открыть глаза. Рядом с кроватью стоит тот самый купец, который заведовал обозом. Заикается, дрожит и потеет. Выглядит больным.

– Г-г-г-госпожа, н-н-нам ос-с-сталось в-в-в… – тут он совсем потерял силы говорить, заметив мой взгляд.

– Да когда ты прекратишь заикаться, тупая твоя башка?! – рассвирепела Марина. – Я же спасла вас. Вам радоваться надо, а вместо этого вы уже вторую неделю… ой! Котик! Ты наконец очнулся!..

Далее последовала обжигающая буря радости – в буквальном смысле, ведь на меня пыхнуло искрами и горячим воздухом.

– Хи-хи! Прости, – плача и смеясь, проговорила она. Отстранилась. – С этой новой силой я пока не научилась нормально обращаться.

Я с болью сглотнул. Чувствую в горле такое, словно там сначала скребли чем-то железным, потом вылили ведро помоев, а затем высушили. Впился в тут же поднесённую Мариной кружку воды и мигом ополовинил.

– Главное, чтобы волосы получалось выжигать без ожогов.

Марина на мгновение непонимающе уставилась на меня, а потом зашлась в истерическом хохоте. Я откинулся на подушку и прикрыл глаза, чтобы иметь силы разговаривать к моменту, как она успокоиться.

– Ты не представляешь как я тебя ненавижу и хочу убить, – заявила она. – Ты самый ужасный гад на всём мерзком свете. Ты украл у меня всё, а потом вернул сторицей, но я совершенно не представляю как смогу расплатиться теперь.

– Прости. Понимаю почему ты сердишься.

– И почему? – заподозрила неладное Огнёвка.

– Я обещал тебе дикое занятие любовью на пепелище, но явился этот… как ты с ним справилась, кстати?

Марина, с недовольным лицом погрозила кулаком и потом заговорила:

– Не скажу, что сама. Вообще-то, совсем не сама, если учитывать чья была сила, – грозно глянула она. – Но придя в себя и увидела этого длинного пидора и такая злость вспыхнула, что у меня огонь изо рта вырвался, честно. А силы столько было… в общем, там начало гореть всё, что гореть не должно. Но я чётко помню, что был кто-то ещё. Сама бы я до такой атаки не додумалась.

– Залить всё огнём?

– Да нет же – всё загорелось походу, как вот знаешь жар от костра жар идёт? Я не знаю что там за огонь был, но сволочугу этого сначала подвинуло, потом плащ загорелся, а уже после он в пепел обратился. Ну и я решила дела твоего не бросать – залила весь остров огнём, чтобы горело до самых звёзд, хе-хе! Пузатый этот уматывал уже, но я догнала. А второй корабль отпустила. Зачем нам два, тем более, что этот с провизией?

– И мы сейчас в Швецию плывём?

– Да, – довольная собой, кивнула она, – я же помню, что нам надо скорей.

– Но как же ты смогла уговорить плыть? Судно вообще не для подобных путешествий.

– У них был простой выбор: или плыть, или гореть, – широко улыбнулась Морена. – Ну я ещё много золота обещала.

– Ты молодец, – выдохнул я и устало закрыл глаза. – Чего мне только теперь делать в королевстве? Одарённость почти никакая. В самом захудалом роду у последнего сына и то больше.

– Нашёл о чём переживать, – фыркнула Марина, – если кто-то откажется понимать тебя по-хорошему, я с удовольствием объясню другим образом. Ты только бровью поведи и он ракам сваренным вживую позавидует.

– Ты одолела высшего адепта сил Хаоса. Равных противников среди людей отныне у тебя нет. Принимаю помощь, – улыбнулся я. – Морена, помоги встать. Пошли покурим. Кажется, вся доступная мне магия отныне – это поджигать трубку. Хотя сейчас я и этого не смогу.

Марина помогла, а сама приговаривала, что ещё восстановлюсь. Это сильно вряд ли, но главное дело я уже закончил, так что плевать.

Первую трубку Огнёвка сожгла под корень. Со второй я всё же позволил попробовать ещё раз и у неё получилось. Впервые, за Боги знают какое время, я затянул крепкого табачного дыма. Затянул с небывалой лёгкостью на душе. Вряд ли впереди ждёт мягкая дорога, тут бы ещё как-то урегулировать конфликт в родном свейском королевстве, а там и смута в России на носу. Да в Англии ещё сколько дел, как минимум шар надо вернуть Санимеду и забрать команду моряков. Но это уже не главное для меня. Постараюсь, конечно, просто без прежнего остервенения.