Аська улыбнулась небесам и блаженно зажмурилась.

— Тепло сегодня… хорошо, — мечтательно изрекла она. — Вот бы каждый день лето!

— Оно и так каждый день, — флегматично отозвался Алекс, расположившийся в тени высокого дуба.

Аська лежала на полянке, на расстеленном прямо на траве пёстром одеяле, и, кажется, «загорала». Особого интереса в лежании на солнцепёке Алекс не видел, поэтому присоединяться к девушке отказался наотрез. Но и одну её решил не отпускать — мало ли, кому приспичит прийти к лесному озеру летним днём? Мало ли, что он захочет сделать с маленькой, хрупкой девочкой шестнадцати лет?.. Алекс даже представлять не хотел, что именно могут сделать с Аськой, просто для безопасности отправился отдохнуть вместе с ней. Но всё равно сел в тень и достал книгу, будто бы полностью погрузившись в чтение, и лишь украдкой поглядывая на девушку, наслажающуюся солнечными ваннами.

— Ты не прав. Вот в сентябре, например, наступит осень. А потом зима и весна, — отозвалась Аська, переворачиваясь на живот.

— Но сегодня июль, — резонно заметил Алекс. — И завтра июль, и вчера тоже был июль. Значит, летом лето каждый день, а осень будет осенью.

«Зачем я сморозил эту ахинею?»

Девушка подняла голову и укоризненно посмотрела на Алекса, который тут же спрятал взгляд в книгу, будто бы очень увлечённый третьим за полчаса перечитыванием одной и той же страницы «Садовода-любителя». Перевёрнутого вверх ногами. Но демонстрировать свой промах он не спешил и стоически пытался понять, о чём же идёт речь в книге, в перерывах между взглядами на Аську.

— Зануда ты, — вздохнула Аська и опустила голову на сложенные ладони. — И старпёр.

— Я молод и хорош собой, — машинально отозвался Алекс. — А ты — наглая малолетка, никакого уважения к старшим.

— Тоже мне, старший, — пробурчала девушка.

Под пение птиц и шелест ветвей они молчали с полчаса — Алекс украдкой всё-таки перевернул книгу и углубился в чтение, теперь лишь изредка — раз секунд в тридцать — поднимая глаза от страницы. Аська же, казалось, и вовсе заснула, подставив белую как молоко спину тёплому летнему солнышку. Пахло летом, и лето же теплом угнездилось в сердце Алекса — уютное, счастливое, свободное.

Девушка подала голос неожиданно — он даже едва заметно вздрогнул:

— А ты знаешь, что я тебя люблю?

— Угу, — он отозвался автоматически, такие вопросы давно его не удивляли.

Хоть на самом деле он и совсем не верил, что такая, как Аська, может любить такого, как он. Всё-таки Ася — наивная шестнадцатилетняя девочка, красивая, умненькая на редкость. А он аж на десять лет старше, вполне себе взрослый мужик, и никак-никак не может воспринимать девочку иначе, чем ребёнка. Никак-никак не может. Свои собственные чувства он расценивал как братские, если не как отеческие — с Асей ему было тепло в любую погоду, он мог часами слушать её рассказы про школу и дворовых друзей, стоически выдерживать многочасовые походы по магазинам «просто посмотреть», даже на зубок выучил дискографию её любимой мальчуковой группы. А она в свою очередь поднаторела в садоводстве, и даже время от времени где-то умудрялась доставать отростки достаточно редких комнатных цветов, которые он так любил. Но — ничего большего, чем невинная дружба взрослого дяди и маленькой девочки. Крошки на десять лет моложе.

«А что было бы, будь она хоть на пару лет постарше?» — неожиданно сам себя спросил Алекс. И мотнул головой — ничего, ничего бы не было, какие там романтические чувства, фи! Она же совсем ребёнок, она же… Он старался не думать о том, что единственная причина его одиночества в последние полгода — эта самая девочка, которая занимает всё его время и все его мысли. Очень старался, но получалось не всегда. Аська какое-то время внимательно следила за тем, как он читает, а потом как-то горестно вздохнула и снова уронила лицо на руки. Алекс решился поднять на неё взгляд.

Солнечные лучи нежно касались её кожи — на ощупь она, должно быть, мягкая и горячая. Ровно под лямкой купальника была родинка — Алекс знал об этом, и ему не нужно было видеть, чтобы точно указать, где она находится. Он знал, в какой позе Ася любит спать, что предпочитает есть на завтрак и какую песню поёт, когда моет посуду. Кажется, он знал о ней всё, и никак не мог устать от её общества, как это бывало с другими девушками. Невольное сравнение с прошлыми пассиями сам Алекс считал неуместным, но не мог перестать поражаться, насколько другим было их с Асей общение — он ни разу не позволил себе её коснуться, если не брать в расчёт руки или волосы, он никогда не пытался стать для неё кем-то большим, чем просто великовозрастный друг. А она практически сразу заявила — надо же! — что любит его и будет ждать, когда же он наконец созреет для взаимности.

«Какая взаимность? Она ребёнок. Просто маленький милый ребёнок».

— Знаешь, — Аська снова подала голос, на этот раз не поднимая головы. — Мне кое-кто нравится.

Сердце больно уколола обида, но Алекс не подал вида, продолжая отрешённо пялиться на всё ту же чёртову страницу книги.

— И кто же? — как бы между прочим спросил он.

— Один парень из нашего класса, — она села на покрывале, подтянув к подбородку колени, и уставилась на озёрную гладь, чуть подёрнутую рябью лёгкого ветерка. — Он красивый и смешной, комплименты делает постоянно, даже розу обещал подарить на первое сентября.

— Как училке?

Ася хихикнула.

— Нет, как девушке. Предлагает мутить, но я не знаю, стоит ли. Ты не против?

«Против! Стопроцентно, никто не смеет!..»

— Нет, с чего бы? — безразлично отозвался Алекс. — Ты свободная девушка, сама вольна выбирать, с кем тебе… эмм… мутить.

Ася как-то посерела и погрустнела, но лишь на мгновение, и Алекс не мог поручиться, что ему это не показалось. Секунды спустя девушка снова улыбалась, удобнее устраиваясь на одеяле.

— Ну и хорошо. Завтра пойду к нему на чай.

«Какой, к черту, чай? У этих шестнадцатилетних мальчишек одно только на уме, неужели она не понимает этого, какой ещё чай?!..»

— Окей, — так же холодно отозвался он.

Сердце отбивало мелкую дробь, пальцы крепко сжали переплёт. Перед глазами пробежала общеклассная фотография Аси — всего в их классе было порядка десяти парней, и теперь Алекс старался вычислить, о ком конкретно из них идёт речь. Замелькали в памяти имена и лица, и каждый одноклассник теперь казался Алексу недостаточно хорошим, чтобы оставаться наедине с Аськой. И каждый казался ему извращенцем и уголовником, и каждый обязательно маньяк… Осознав, что почитать уже не получится, Алекс отложил книгу прочь и потянулся к сумке за соком.

«Что ты делаешь, идиот? Отговори её, он же… он точно её обидит, воспользуется, сердце разобьёт! Это для её же безопасности!»

— Хмм… познакомь нас? Может, сходим вместе в кафе? Скажешь, что я твой брат, — как бы между прочим предложил он.

Девушка улыбнулась.

— Ревнуешь?

— Ещё чего, — он поправил очки, сверкнув непроницаемо-спокойными глазами, и протянул ей сок. — Будешь?

— Угу, — она приняла бутылку и сделала небольшой глоток. — Значит, я тебе просто как сестра?

— Конечно, как ещё ты мне можешь быть.

Оставшиеся пару часов они почти не разговаривали — Ася время от времени что-то спрашивала, Алекс отвечал кратко и неподробно, и в конце концов девушку такой односторонний диалог, видимо, утомил. Она замолчала, а потом и вовсе предложила «сворачиваться» — закинула в пляжную сумку пустую бурербродницу и пёстрое одеяло и, обиженно надувшаяся, быстрым шагом направилась в сторону дома. Алекс шёл за ней, теряясь в догадках, чем же успел её обидеть, но спрашивать по опыту не стал. Когда она немного остынет, она обязательно сама расскажет, где и чем он вывел её из себя. А пока докапываться к девушке попросту опасно — и для их дружбы, и для его собственного здоровья.

Остаток дня она даже ничего не написала ни в одной соцсети, хоть и сидела онлайн до поздней ночи — такое долгое затишье было совсем не в её духе, но Алекс всё-таки решил тишину не нарушать — может, она с тем парнем там переписывается, чего «братику» вмешиваться? Блуждая по ссылкам, Алекс сам не заметил, как оказался на страничке одного из «друзей» Аськи по соцсети — с аватара на него смотрел нагловатого вида мальчишка одного с девушкой возраста. На снимке помимо смазливой мордашки была отчётливо видна не только татуировка на его плече, но и зажатая в зубах сигарета. Воображение мигом нарисовало «прекрасный» портрет Аси, сидящей с сигаретой в зубках у такого парнишки на коленках — по спине побежали мурашки, а кулаки сжались сами собой. Такой исход событий Алексу определённо не нравился.

Завтра нужно было встретиться с тем парнем, с которым Ася решила «замутить». А если этот тип ему не понравится, да даже если это тот самый мальчишка с татуировкой, что он, старпёр, должен делать? Все эти слова про «любовь» Аськи к нему, как водится, не весят ровным счётом ничего, если она так просто собирается «мутить» с кем-то ещё, а значит и мнение его в этом вопросе учитываться не будет. Не то чтобы Алекс по этому поводу обиделся, нет… то есть, да, так оно и было, но признаваться в этом даже себе совсем не хотелось. Как и осознавать наличие скребущей душу маленькой чёрной кошки по имени «Ревность», поселившейся внутри.

Она ушла в оффлайн около двух часов ночи. Алекс ещё с полчаса гипнотизировал монитор ничего не видящим взглядом, а потом тоже решил немного отдохнуть. Если Ася завтра сможет отоспаться, но самому ему нужно идти на работу. И хорошо, если он придёт туда вертикально, на своих двоих, а не ползком.

Утро началось так же хмуро, как и закончился вечер — на работе снова совсем ничего не происходило. Скучный офис, скучные заказчики с их скучными «нерешаемыми» проблемами, какое-то железо, какие-то программы… В очередной раз Алекс подумал, как его достало такое существование — никакой отдушины на этой чёртовой работе, никакого душевного и карьерного роста. Зачем получал высшее образование? Чтобы ковыряться в залитых кофе клавиатурах? Чтобы вдалбливать пенсионерам разницу между процессором и системным блоком? Вот зачем, зачем?..

В обед Ася всё-таки написала, но всего пару строк, и тут же снова исчезла из онлайна:

«В нашей пиццерии, полседьмого. Будь умницей, переоденься в какие-нибудь джинсы. Придёшь при галстуке — на нём и повешу.

Старпёр.

Люблю <3»

Он перечитал её сообщение несколько раз, глупо улыбаясь в монитор, и осознал, что «завис», только когда его по плечу похлопал коллега.

— Что это у нас тут? — Макс склонился к монитору.

Алекс торопливо свернул окно соцсети. Коллега усмехнулся и отпил глоток крепко заваренного кофе.

— Это твоя девушка? Она милашка. Сколько ей, восемнадцать?

— Это не моя девушка, — Алекс ощутил, что у него горят щёки. Макс расхохотался и потрепал его по затылку.

— Так может быть, я с ней замучу? — Макс хищно облизнул губы. — Люблю девочек помоложе.

— Даже не думай! — должно быть, слишком резко рявкнул Алекс, осёкся и запылал сильнее, спрятав глаза где-то в окне рабочей электронной почты.

Макс снова рассмеялся и снова предпринял попытку потрепать его по голове.

— Расслабься, дружище. Я давно и прочно женат, — Макс с улыбкой салютанул Алексу чашкой с кофе, на которой была размещена свадебная фотография самого Макса, подписанная словом «навсегда». — А ты бы подсуетился, чтобы «не твоя девушка» не стала чьей-нибудь чужой.

— Завали, а? Не твоё дело, — взяв себя в руки, холодно и спокойно бросил Алекс через плечо.

— Как скажешь, как скажешь, — произнёс Макс, направляясь к своему столу. — Но если нужен будет совет бывалого ловеласа…

— Не думаю, что мне нужны твои советы. — Прервал его Алекс и демонстративно надел массивные наушники, сигнализируя, что разговор окончен.

Больше до самого конца рабочего дня совсем ничего интересного не происходило — до Алекса даже не дошло ни одного клиента, и он был этому в общем-то рад. Чем ближе оказывался «час икс», тем сильнее била дрожь — а вдруг, они там решили раньше встретиться? Воображение рисовало Асю в объятиях того парня с фотографии, и сами собой сжимались кулаки, и так хотелось, хотелось по этой наглой смазливой роже, да с размаху…

В общем, когда рабочий день закончился, Алекс был первым, кто пулей вылетел из кабинета. Придя домой, он быстро принял душ, упаковался в костюм… ударил себя по лбу, переоделся в джинсы и футболку, несколько минут пытался кое-как привести в порядок непослушные волосы и, в конце концов, бегом двинулся в сторону пиццерии. Сердце колотилось как бешеное; несколько раз он едва не споткнулся, однажды даже поймал свалившиеся очки в миллиметре от мостовой, но всё-таки до пиццерии добрался вовремя. Даже на десять минут раньше. Оглядевшись, он решил проследовать за столик у окна, чтобы Ася и её… кавалер сразу его нашли, но почему-то передумал и ушёл в самый дальний угол заведения. Сам не понял, зачем. Заказал себе для отвода глаз кусочек какой-то наугад выбранной пиццы, стаканчик колы и принялся ждать, неотрывно глядя в сторону входной двери.

То и дело в пиццерию заходили юноши, и каждый из них казался Алексу «тем самым». Но нет — почти все были либо с друзьями, либо с девушками, которые даже вполовину не были похожи на Асю. Несколько ребят сидели поодиночке, но к каждому впоследствии кто-то присоединился, либо сам парень в конце концов съедал свою пиццу и уходил прочь. Время тянулось отвратительно медленно; пиццу успели принести, и теперь Алекс жевал свою «Маргариту», даже не чувствуя никакого вкуса. И вот, наконец-то…

На пороге появилась Аська. Сердце Алекса ухнуло в пятки, он посмотрел на закрывающуюся за ней дверь, но пришла девушка одна и сразу двинулась в его сторону, каким-то образом заприметив в самом тёмном углу пиццерии. Девушка опустилась за столик, коротко надиктовала подлетевшему официанту каких-то названий и, выдохнув, наконец-то обратилась к Алексу.

— Дима не придёт, — девушка сложила руки на груди. — У него какие-то там… семейные обстоятельства, он позвонил, когда я уже подходила.

«Значит, они не проводили вместе день…»

Алексу стало заметно легче. Он сделал глоток колы, чтобы скрыть ползущую на губы улыбку.

— Чем займёмся?

Он пожал плечами.

— Расскажи мне хоть про этого Диму, — Алекс старательно играл в праздное любопытство, допивая колу. Настроение немного поднялось, но унять интерес к предмету воздыханий своей юной подруги теперь стало практически невозможно.

Ася помолчала, пробежала взглядом по потолку пиццерии, чему-то мечтательно улыбнулась… потом отвлеклась на тренькнувший на столе телефон и, кажется, напрочь забыла о повисшем в воздухе вопросе, как и о существовании своего собеседника. Она стала нащёлкивать кому-то сообщение, потом ещё одно, и ещё… и совершенно выпала из реальности. Алекс терпеливо ждал, когда на него обратят внимание, и недовольство своё никаким образом не показывал, хоть в груди и бушевал целый пожар негодования и непонимания. Раньше девушка не позволяла себе уходить так глубоко в переписку с кем-либо в его присутствии. Не то чтобы она чем-то отличалась в этом плане от большей части молодёжи — общалась Ася много, часто и с целой тучей народа, но в присутствии Алекса, как правило, откладывала телефон в сторону и будто бы совершенно о нём забывала. А сейчас — вот, пожалуйста, получите и распишитесь, перед вами типический раб соцсети. Улыбается, тыкает пальчиками в сенсор и, кажется, полностью отсутствует в реальной жизни, целиком уплывая на просторы интернета. Алекс прождал внимания добрых пять минут, но девушка оторвалась от телефона только тогда, когда официант с негромким стуком опустил на стол перед ней тарелку с каким-то салатиком и стакан апельсинового сока. Девушка смутилась, убрала телефон и взяла вилку в руки, только после этого подняв на Алекса искрящиеся озорством глаза:

— Ты о чём-то спрашивал?

— Угу, — Алекс запустил руку в карман, нащупывая бумажник. — Но ты, видимо, совершенно забыла, что именно.

— Прости, просто Дима написал, — она пожала плечами, ловко поддевая на вилку оливку со своей тарелки. — А ты уже всё съел?

— Угу, — он достал пятисотку из бумажника и положил её на стол — этого должно было хватить для оплаты их общего заказа, вместе со съеденной им пиццей, колой, соком и треклятым салатиком, который сейчас с аппетитом уплетала Ася.

— А, я ж тебе про Диму хотела рассказать, — неожиданно вспомнила девушка. — Он с нами с прошлого года учится, раньше в параллельном классе был. Он на год старше нас, высокий такой, красивый, и всем нравится, но выбрал меня. Представляешь?

Алекс снова пропустил в воспоминаниях классную фотографию Аси, пытаясь разобраться, кто из парней самый высокий и «красивый», но если с ростом ещё как-то получалось угадывать, понятие о мужской красоте Алексу было не близко. На его субъективный взгляд, в классе Аси вообще никого не было сколько-нибудь симпатичного, кроме неё самой, ни среди девочек, ни, тем более, среди мальчиков.

— Представляю, — машинально кивнул Алекс. — У вас в классе кроме тебя и симпатичных-то никого нет.

— Ты считаешь меня симпатичной? — оживилась Ася. Алекс улыбнулся и поправил очки.

— Конечно, моя милая маленькая сестрёнка.

Дальше беседа перестала клеиться. Ася то и дело говорила что-то про Диму, но всё какими-то отрывками: то про его оценки по биологии, то про то, как он «надрал задницу» хулигану из одиннадцатого «бэ» в прошлом году, то как на Валентинов День в прошлом же феврале ему принесли с десяток валентинок, а он ни одну даже не прочитал. Алекс молчал, в такт рассказу кивал, иногда улыбался, но внутри всё больше закипал. Ася расхваливала этого парня, расхваливала так, будто хотела, чтобы он Алексу всё-таки понравился, но вместо симпатии к ухажёру подруги чувствовалось одно лишь раздражение, которое вскипало и готово было уже переполнить его, вылившись в гневную и бессмысленную тираду. Но Ася, отозвавшись на треньканье телефона, что-то быстро прочитала на дисплее и, встрепенувшись и отставив опустевшую тарелку из-под салата, поднялась со стула:

— Мне нужно бежать, подруга попросила прийти, у неё что-то случилось, — Ася шмыгнула рукой в свою сумочку, достала пару мятых денежных бумажек и бросила их на стол. — Спишемся вечером, хорошо?

Раньше, чем прозвучал ответ, девушка выпорхнула из пиццерии на пропитанную жарой улицу. Алекс, вполголоса выругавшись, протянул пятисотку подоспевшему официанту, сунул Асины бумажки в карман и двинулся следом за девушкой, намереваясь пойти домой.

Но, оказавшись на улице, он увидел Асю, которая, вся в слезах, что-то тараторила в телефонную трубку возле ближайшего светофора. Загорелся зелёный, девушка шагнула на пешеходный переход… Алекс зачем-то двинулся за ней, петляя в людском потоке спешащих с работы людей и прячась за их широкими спинами. Он понятия не имел, зачем следит за подругой, но ощущение чего-то недоброго билось в каждой клетке его тела, интуиция вопила об опасности. Не для него, для маленькой наивной Аси.

На улице было полно народа — по тротуарам текла самая настоящая людская река, и хрупкую тоненькую девочку оказалось очень легко потерять в толпе. В какой-то момент Алекс понял, что понятия не имеет, куда идти, и хотел было теперь-то точно идти домой, но ноги сами понесли его вперёд, а глаза продолжили искать знакомый силуэт. Безуспешно. Быстрыми шагами он прошёл мимо магазинов, парикмахерских, чуть не сшиб стул летнего кафетерия, и всё искал, искал её, и беспокойство, гудящее в его висках, с каждой секундой только усиливалось. В конце концов, он свернул с центральной улицы, больше по наитию отправившись в сторону Асиной школы, находившейся неподалёку. Он вертел головой направо и налево, искал Асю глазами на детских площадках, в окнах и на балконах домов, и его уже едва не трясло от бессильной злости. Что-то должно произойти с ней сегодня, что-то не так с этим внезапным уходом к подруге и с самой подругой — Ася ведь даже не назвала её имени… Он успел обойти все школьные окрестности, заглянуть в каждый двор, и собирался уже начать обзванивать квартиры. Сгустились тучи, собирался дождь — а зонт, конечно, остался дома. Как же иначе?..

Он увидел её в окне второго этажа всего на секунду, но сразу узнал. И понял, что не ошибся в своих страхах. Девушку теснили к стене два широких крепких силуэта.

В долю секунды в голове промелькнули расчёты; он бросился к двери, уже зная, в какую квартиру собирается попасть. Перепрыгивая через ступеньку, взлетел на второй этаж, требовательно постучал в дверь, зажал кнопку дверного звонка… кажется, его собственное сердце сейчас стучало гораздо громче, в глазах потемнело, от паники уже тряслись руки. За дверью было тихо несколько секунд, но потом послышались торопливые лёгкие шаги, и после раздался высокий девчачий голосок. Незнакомый.

— Кто там?

— П-пожар, срочно открывайте! — выпалил Алекс.

По ту сторону двери защёлкали замками, и стоило двери приоткрыться, как он толкнул в сторону обитательницу квартиры и пулей пронёсся по коридору к комнате, где он видел Асю.

Она, вся в слезах, со ссадинами на испуганном личике, сидела в кресле, подтянув к подбородку коленки, над ней нависал широкоплечий мальчишка-подросток, явно не поболтать с девушкой решивший. Второй, высокий и худой, держал в руках телефон, очевидно, снимая происходящее на видео.

Платьице на Асе было порвано, пиджак уже валялся на полу.

Алекс не понял, что произошло — словно в тумане, в замедленной съёмке он почувствовал, как кулак ударился во что-то твёрдое, потом другой кулак… потом он, кажется, отобрал у тощего телефон и выбросил его в окно, выбив стекло, а следом ловко ударил «оператору» под дых, заставив его сложиться пополам. Бугай, нависавший над Его Асей, быстро пришёл в себя от неожиданных ударов, тряхнул головой и двинулся на Алекса:

— Ты ещё кто такой?..

Внезапная смелость отступила, проснулся инстинкт самосохранения. Схватив Асю за руку и подняв с пола её пиджак, он потащил девушку к выходу из квартиры. Блондинка, которая успела подняться и теперь закрывала дверь, снова была грубо отпихнута в сторону — они оказались сначала на площадке, а потом Алекс, подхватив девушку на руки с неизвестно откуда взявшейся прытью, ринулся вниз по лестнице. Дальше снова как-то туманно… очнулся он уже возле пиццерии, на стоянке такси. Ася стояла рядом, испуганная и заплаканная, и куталась в разодранный пиджачок, переступая босыми ногами по горячему асфальту.

Сердце Алекса продолжало истово колотить в висках; он на негнущихся ногах двинулся к ближайшей жёлтой машине, расписанной шашечками:

— Сколько до Мастеровой улицы? — собственный голос показался Алексу далёким и чужим.

— Сотня, брат. — Отозвался таксист, удивлённо поглядывая на хнычущую Асю. — И сотня за молчание, — подумав, добавил он.

Алекс выпал: молчание о чём?..

— Это мой брат, он меня… спас… — еле-еле проговорила девушка. Таксист усмехнулся.

— А. Тогда просто сотня, прыгайте, детишки.

Только посадив Асю в машину и усевшись рядом, Алекс понял, в чём именно его заподозрил этот милый дядечка. И густо покраснел.

Ася вцепилась в его руку и, уткнувшись носом в плечо, начала всхлипывать снова. Он аккуратно обнял её за плечи, погладил по волосам — девочка плакала тихо, почти неслышно, но каждый её всхлип, кажется, сотрясал его целиком. До последней капельки крови, до последней ресницы.

Они доехали быстро — таксист, покряхтев, принял мятую бумажку, которую всего час назад Ася оставила в пиццерии. Алекс подхватил девочку на руки и уверенно двинулся к своему подъезду — она доверчиво обняла его за шею, уткнувшись мокрым от слёз лицом в футболку.

Дома он посадил Асю на диван — она тут же схватила плед и натянула его до самого носа.

— Посиди, я сейчас… — он бросился к аптечке, молясь всем богам сразу, чтобы там оказалась какая-нибудь перекись. — Где болит?..

— Нигде. — Коротко и очень тихо ответила она и шмыгнула распухшим носом.

Перекись нашлась, как и комочек ваты. Щедро облив его жидкостью, Алекс обернулся к девушке и чуть не сбил её с ног — она неслышно успела поднятьcя с дивана и теперь стояла прямо перед ним, завернувшись в плед и доверчиво глядя ему в глаза. На брови запеклась кровь, нос распух, глаза покраснели от слёз — от жалости к ней сжалось сердце. Он осторожно коснулся рукой её подбородка, приподнимая лицо, и промокнул влажной ватой ссадину. Она не дёрнулась, продолжила смотреть ему в глаза всё так же, с какой-то щенячьей доверчивостью.

— Сядь лучше, не надо…

— Я в порядке, правда, — тихо сказала она, всхлипнула и, выпустив плед из рук, крепко обняла Алекса, уткнувшись носом в его шею.

И снова заплакала.

Он стоял, словно поражённый громом, не в силах ни двинуться, ни вздохнуть, пока она, теребя пальцами его футболку, рыдала — в голос, без капельки стеснения, без нарочитости или наигранности. Спустя минуту он всё-таки догадался её обнять — влажная вата упала на ковёр, да и чёрт и с ней, и с ковром. Алекс провёл рукой по спутавшимся волосам девочки, забормотал что-то успокаивающее, сам едва понимая, что именно говорит, а она продолжала плакать, прижимаясь к нему ещё крепче.

Они простояли так несколько минут. Ася, едва успокоившись, тут же подобралась, отшатнулась, подхватила плед и с ногами забралась на диван. И затихла.

— Чай… будешь? — он продолжал стоять на том самом месте, неотрывно глядя на неё.

— Будешь, — согласилась она, крепче кутаясь в плед.

Он вышел из комнаты, прошёл на кухню, завозился с чашками и чайником — паника постепенно отступала, уступая место злости. Получается, эта блондинка, открывшая ему дверь, и есть та самая «подруга», заманившая его девочку в ловушку? Он попытался вызвать в памяти её лицо, но понял, что не запомнил его от слова «совсем», как и лица тех тварей, что били Асю. Что они собирались с ней ещё сделать, Алекс догадывался, но старался об этом не думать — злость и так кипела, ещё немного, и он бы сорвался, чтобы вернуться в ту квартиру и до полусмерти избить этих ребят. Краем сознания Алекс понимал, что, не будь эффекта неожиданности, он бы и ударить их вряд ли смог — по образованию, образу мысли и основному роду деятельности Алекс был типичным программистом, а никак не боксёром, и то, что у него всё-таки получилось вытащить девушку из их лап, можно было назвать счастливой случайностью. Велик был шанс, что подростки, очевидно, совершенно уверенные в своих бойцовских качествах, наваляли бы ему по первое число, а потом вернулись к истязанию бедной девочки.

«Главное, теперь она в безопасности. А с ними я как-нибудь потом разберусь», — решил он, разливая по чашкам чай.

Она сидела в той же позе, в какой он оставил её несколькими минутами ранее, и только повернула голову в его сторону, когда он вернулся в комнату с чаем.

— Извини… я не ждал гостей, у меня тут слегка… да и печенек нет совсем… — он поставил чашки на журнальный столик перед диваном и сел рядом с девушкой. — У меня есть батон и майонез, могу сделать бутерброд. Будешь?

— Обычный срач, у тебя всегда так, даже когда ты гостей ждёшь, — отозвалась Ася и улыбнулась.

От её улыбки будто стало капельку светлее в комнате.

— Обычно я хотя бы убираю кровать. Ну, и печенек закупаю, — он улыбнулся ей в ответ. — Так что с бутером?

— Не надо бутера, просто посиди со мной чуть-чуть.

Она придвинулась ближе и, ловко поднырнув под его руку, обняла ею себя за плечо. Как и всегда, как и каждый раз, когда садилась с ним на диван — эта привычность постепенно купировала вскипевшую злобу. Она в порядке, это самое главное, а остальное подождёт.

— Ленка их позвала, — неожиданно спокойно заговорила Ася. — Сказала, что у неё кот умер, и я пришла её поддержать. Прихожу, а там Боря и Костик. И такие… в общем… сказали, что Дима их друг, и им нужно удостовериться, что… что…

Голос дрогнул, и она оборвалась. Алексу и не нужно было, чтобы она договаривала. Он чуть крепче обнял её и неожиданно для себя поцеловал в макушку.

— Не волнуйся, им это с рук не сойдёт.

«Правда, я ещё не знаю, каким образом».

— Можно… — она чуть отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза. — Можно я пока у тебя побуду? Мама уехала в отпуск, а папа… сам знаешь, ему нет до меня дела.

— Можно. Попозже съездим за вещами, — он улыбнулся. — А сейчас я вызову полицию, и мы всё им расскажем. Хорошо?

Она замотала головой.

— Не надо полицию. Пусть… всё так останется. Они… думаю, они всё поняли и больше не сделают ничего такого.

— Как?.. То есть, ты хочешь, чтобы они безнаказанными остались?

— Ты же Боре по роже вмазал, а Костику телефон в окошко выбросил. Ленке вообще стекло разбил, как она перед мамой отчитываться будет?

— Ты их жалеешь?! — удивился Алекс. — Они собирались с тобой такое… а ты жалеешь?

— Угу, — она кивнула и потянулась к чашке с чаем. — Их родители убьют, если полиция придёт разбираться. Пусть живут, а если будут что-то делать — ты им ещё раз по рожам напинаешь. И вообще все окна в доме перебьёшь.

Она сделала глоток чая.

— А как ты меня нашёл? — вдруг спросила она.

— Силой своей любви, разумеется, — сказал он и улыбнулся. Фраза из какого-то фильма сама сорвалась с губ.

— Братской?

— Конечно, братской, Аськ. Какой же ещё.

Алекс заглянул в кошелёк и горестно вздохнул — деньги в очередной раз куда-то улетели. Зарплата только через неделю, а кормить ему придётся теперь не только себя. Полупустой холостяцкий холодильник, однако, значительно изменился — помимо наполнения в виде колбасы и каких-то овощей, он и внешне перестал напоминать себя ещё вчера. На дверце появились несколько анимешных магнитиков, которые Ася притащила из дома. На телевизоре, который Алекс не включал уже где-то год, теперь лежала цветастая салфетка, а сам телевизор в кои-то веке включился. Ася, в пушистом розовом халате и таких же пушистых тапочках, уплетала мюсли с молоком, внимательно следя за развитием событий какого-то сопливого сериала. «Надо отдать девушке должное, — подумал Алекс, — она, по крайней мере, навела в квартире некое подобие домашнего уюта». Пыль везде была протёрта, сервиз, стоящий в советском шкафу во всю стену, благополучно сверкал чистотой, и даже бельё на кровати было свеженькое, пахнущее морским кондиционером. Первая совместная ночь прошла тихо и спокойно — Ася легла спать сразу, как только они привезли вещи, и всю ночь он просидел за компьютером, и не мог точно сказать, чем занимался. Будто бы выключился где-то между википедией и ютубом, а очнулся уже к семи утра, когда нужно было идти на работу.

Она осталась спать. В этом тоже было что-то уютное — девушка в премилой пижамке, растрёпанная, милая, обнимала его одеяло.

«Нужно определённо придумать, где спать самому, иначе такими темпами спать мне придётся на работе», — подумал Алекс и закрыл кошелёк. Рабочий день пролетел незаметно, а по пути домой парень не удержался и приобрёл небольшой торт — не то чтобы он любил сладкое, но ему почему-то очень хотелось угостить свою неожиданную сожительницу чем-нибудь вкусным.

Она услышала шаги, видимо, так как отставила тарелку и вылетела в коридор, шурша пушистыми тапочками по свеженамытому полу.

И тут же повисла у Алекса на шее, благоухая какими-то ягодными духами.

— Как прошёл рабочий день? — она чмокнула его в щёку. — Устал? Я приготовила салатик и пожарила котлет.

Он улыбнулся — такая встреча стоило того, чтобы нарушить холостяцкую привычку к одиночеству. Внутри что-то шевельнулось, подталкивая обнять девушку в ответ, а ещё лучше — поцеловать. Алекс хмыкнул и отстранил Асю, убрал кошелёк в карман и сделал вид, что очень увлечён расшнуровыванием ботинок.

— День как день, — ответил он, не поднимая глаз. — Молодец, что приготовила, но это не обязательно.

— Погоди-ка, — Ася сложила руки на груди. — Не хочешь ли ты сказать, что девушка в доме любимого мужчины не должна показывать себя хозяйственной и чистоплотной?

— Я не твой любимый мужчина, ты тут просто живёшь, — он усмехнулся. — А любимый мужчина твой отзывается на Диму и имеет крайне неприятных друзей.

Девушка помрачнела, развернулась и ушла в комнату, ничего не ответив. Алекс вздохнул — напоминание о вчерашнем происшествии было лишним. Наваждение с нелепой в данной ситуации нежностью развеялось, уступив место гложущей обиде на самого себя и собственную несдержанность в словах. Он подхватил пакет и зашёл в комнату:

— Прости, я лишнего ляпнул, — он протянул Асе торт. — Хочешь хозяйничать — пожалуйста, мне не жалко. Но не усердствуй сильно, я не домработницу нанял, а пустил пожить…

— Маленькую сестрёнку в сложной жизненной ситуации, — она закатила глаза. — Да-да, именно так всё и есть.

Он переступил с ноги на ногу, чувствуя себя очень неловко, и не совсем понимая, почему. Вроде бы, всё правильно она сказала, но от этого почему-то возникало стойкое ощущение, что девушка сморозила нелепицу сознательно и теперь ждёт, что он её каким-то образом переубедит.

— Ась, торт порежешь?

— Угу.

Она взяла пакет из его рук и, не поднимая глаз, отправилась на кухню.

Чай они пили в полном молчании — Алекс не знал, с чего начать разговор, потому особенно тщательно пережевывал торт, Ася же просто молча ковыряла ложечкой свой кусок, разглядывая кремовые завитки. Неловкость можно было резать ножом, прямо как этот самый торт. Горячий чай обжигал горло, но встать и разбавить его холодной водой оказалось не так-то просто — Алекса будто пригвоздило к стулу. И любое лишнее движение давалось будто бы с огромным трудом. Уже очень давно он не чувствовал себя в собственной квартире настолько не в своей тарелке.

Чай допит, торт, лишённый пары кусков, убран в холодильник. Ася, доковыряв свой кусок, отправилась мыть посуду, и Алекс хотел было помешать ей — ещё бы, она же гость! — но всё так же сидел за столом, сопя и выдумывая тему для разговора. Это было странно — с Асей раньше вообще ничего не приходилось выдумывать, но теперь он почему-то резко осознал всю абсурдность ситуации. Шестнадцатилетняя девочка живёт с взрослым мужиком. Его же посадят, как пить дать! Если бы Асина мама знала, где пропадает её дочь, если бы знала, с кем… ему бы уже обязательно пришили дело об изнасиловании, и никакие экспертизы бы не переубедили благовоспитанную мать в грязных намерениях великовозрастного любителя маленьких девочек. Алекс тряхнул головой и рывком поднялся из-за стола. Он собирался что-то сказать, что-то такое, что точно исправило бы ситуацию — Ася даже обернулась от раковины от неожиданности, но ровно за секунду до того, как нужные слова сорвались с губ, зазвонил телефон.

Алекс, из головы которого все умные мысли разом вылетели, схватил трубку как последнюю надежду.

— Алло?

— Привет, — голос Макса был весел, как и в любую другую пятницу.

«Черт, пятница же! — Алекс обернулся к Асе. — В пятницу приходит чёртов Макс!»

Так уж было заведено у них, что каждую пятницу, вечером, уже задолго после работы, коллега приходит к нему, чтобы ненадолго убежать от домашнего семейного уюта. Приносит с собой энное количество спиртного, Алекс заботится о закуске, и они вдвоём сидят и занимаются какой-нибудь ерундой. Обычно все прочие вечера Алекс проводил с Асей, но именно пятница всегда была занята. И вот, Макс звонит, чтобы уточнить время встречи. Здесь, у Алекса дома. Где гостит Ася в премилом розовом халатике, не оставляющем и шанса сказать, что она только пришла и уже уходит. Да и куда она пойдёт? К своим школьным «друзьям», которые фактически предали её буквально вчера? Домой, в холодную пустую квартиру, где нет даже кошки?

— Да, привет, дружище, — пробормотал Алекс, всё ещё глядя на Асю и выбирая фразу, которой можно было бы отговорить Макса от прихода.

— Сегодня у меня для тебя особенная новость, — голос Макса был как-то до странности весел. — И приду я не один. Можешь позвать свою-не-свою девушку, если хочешь, чинно посидим вчетвером. Случай обязывает.

— А что случилось?

— Расскажу лично, не телефонная новость. Будем через час, прикупи чего-нибудь пожрать, ладно?

— Х-хорошо, но…

— Всё, не могу говорить, всё лично обсудим. Давай!

И положил трубку. У Алекса перехватило дыхание — говорить Максу о причинах и следствиях, о ситуации, сложившейся у Аси, никак нельзя. Всё-таки о таком обычно кому попало не рассказывают, а именно для Аси Макс и есть то самое «кто попало». И как тогда объяснить присутствие Аси в квартире?

— Что-то случилось? — Ася убрала помытую тарелку в шкаф. Алекс, воспользовавшись разорванным зрительным контактом, убрал телефон в карман и направился в комнату.

— Ничего особенного, ко мне должен прийти… друг…

— Я помешаю? — сразу в лоб спросила Ася, заходя в комнату вслед за ним. — Мы вряд ли знакомы, так что могу сказать, что я твоя девушка.

Алекс пожал плечами.

Этот вариант не казался ему таким уж глупым. В конце концов, ничего делать для этого не нужно, даже объясняться — Макс сам прекрасно всё придумает. Вот только как быть со спиртным, которое он неизменно приносит с собой?

— Видишь ли, мы с другом привыкли по пятницам… это самое.

— Вызывать проституток? — Ася посмотрела на него честнейшими глазами. — Ничего страшного, я могу посидеть на кухне, пока вы предаётесь развра…

— Нет, мы пьём по пятницам.

Ася усмехнулась.

— И чему я тут должна удивляться? Я тоже пью по пятницам.

— Тебе же нет восемнадцати…

— Кого в этой стране волнуют такие мелочи? — девушка упёрла руки в бока. — Сколько у меня есть времени? Я успею накрыть на стол?

— Не надо стол, мы просто пивка тихонько раздавим…

— Раздавить пивка могут два холостяка. А ты сегодня делаешь вид, что всё-таки остепенился, — она улыбнулась. — Я скажу, что мне восемнадцать. И накрою стол, чтобы он уж точно не сомневался. И вообще… накрашусь, оденусь, и меньше двадцати мне никто не даст!

— Это обязательно? — идея Аси нравилась Алексу всё меньше. Какой-то подвох так и просился к осознанию, но осознаваться до конца никак не хотел. Он боялся, а чего — не имел понятия.

— Это возможно, и я так хочу. Не волнуйся, я не помешаю вам. Посижу тихонько…

— Послушай, может…

— Идти мне всё равно больше некуда. Могу Ленке позвонить, конечно, но, помня о последней нашей встрече…

Глаза Аси стали влажными, она тряхнула головой.

— Ничего, я сейчас позвоню Ленке, — она решительно потянула пояс халата. — Только переоденусь… Чего ты отворачиваешься, я всё равно в пижаме! Ох, горе…

— Оставайся, — сдавленно пробормотал Алекс. И всё-таки не повернулся. — Я сейчас… в магазин схожу, а ты пока… делай, как знаешь. Только никаких Ленок.

«В следующий раз я могу не успеть».

— Ну, вот и хорошо, — она улыбнулась и плотнее запахнула халат. — К твоему приходу всё будет готово. Список продуктов пришлю сообщением.

«Какой список?» — хотел спросить Алекс, но промолчал. На всякий случай.

Сообщение действительно пришло, когда Алекс перешагнул порог супермаркета. И чего только не запросила Ася — Алекс снова заглянул в кошелёк. Мысленно вычел из своих затрат копилку, в которую откладывал на автошколу, приплюсовал всё то, что успел в ней скопить… и немного успокоился. Хватает. В конце концов, Асина мама вернётся в четверг, значит, следующую пятницу можно будет встречать не так мажорно. Да и вообще перейти на хлеб и воду с зарплаты, чтобы вернуть потраченное. Он метался по супермаркету как угорелый, подбирая то, что подробно описала в сообщении девушка. Когда дошло до «Ежедневных гигиенических прокладок», Алекс уже готов был ко всему, поэтому даже не поморщился, когда розовая упаковочка, расписанная блестящими цветочками, оказалась в его тележке. Он покосился на стоящего рядом мужика, ожидая насмешки, но увидел понимание — мужик, горестно вздохнув, салютанул Алексу упаковкой каких-то других прокладок, потолще и ещё более розовых.

— У кого-то будет сегодня секс, — пробормотал мужик. — А у кого-то его не будет ещё неделю.

Он хлопнул оторопевшего Алекса по плечу и ушёл в сторону кассы.

Общая покупка вышла на три тысячи рублей — помимо загаданного Асей, пришлось брать ещё и спиртное. Всё то, что, по всей видимости, девушка собралась наготовить, совершенно не вязалось с обычным для Макса пивом.

Он еле-еле донёс до дома здоровенные продуктовые мешки; квартира встретила его ароматом готовящейся снеди и каких-то духов; Ася, переодетая, уложенная и накрашенная, лихо выплясывала вокруг плиты на высоких каблуках.

Он окинул её взглядом снизу вверх — аккуратные туфельки, стройные ноги, чулки на широких резинках — краешек кружева стал виден из-под подола платья, когда Ася потянулась к одному из верхних шкафчиков за какой-то приправой. Платье… слишком короткое, красное, подчёркивало неожиданно женственную фигурку. И широченный вырез прямо… прямо…

Алекс развернулся и вышел из кухни, ощущая, что маска «братской» любви снова дала трещину. Ася — не просто маленькая девочка. Она вполне взрослая, к тому же, достаточно красивая девушка, которой почти семнадцать лет. Самый сладкий из запретных плодов.

— А мне что делать? — подал он голос из комнаты. Ася зашуршала магазинным пакетом.

— У тебя в углу комнаты стоит стол… в общем, его нужно разложить. Там в шкафу скатерть есть, вот её нужно постелить сверху. И приходи за тарелками.

Макс, как и всегда, основательно задерживался — он терпеть не мог быть пунктуальным, и чаще всего находил благовидный предлог для опоздания, успокаивая свою совесть особенно элитными напитками. Так вышло и в этот раз — опоздав всего-ничего на пару часов, коллега нажал кнопку дверного звонка, когда Аська успела уже и стол накрыть, и нервно перетереть по три раза все фужеры, и даже успокоиться. Алекс открыл дверь: на пороге оказался коллега под руку с миниатюрной брюнеткой в крупных очках.

— Знакомьтесь! Это моя жена, Олеся, а это — тот самый Лёха, у которого я провожу каждый вечер пятницы, — Макс пропустил жену в квартиру и вошёл следом.

— Не прошло и полгода, — улыбнулся Алекс, помогая гостье снять аккуратную курточку, пока её муж расшнуровывал ботинки. — Ась, принеси плечики, а то тут нет вешалки…

Макс резко поднялся, вытянулся по струнке и вообще дышать перестал. Алекс прикусил язык — с этим ожиданием и последовавшим за ним сумбурным знакомством он совсем забыл, что так и не предупредил коллегу о присутствии в квартире Аськи. Она же, коротко кивнув, тут же убежала в комнату, совершенно не обратив внимания на полный немого вопроса взгляд Макса. Тот, поняв, что девушка ничего ему отвечать не собирается, обернулся к Алексу, так и стоя в одном ботинке, расшнурованном, но не снятом с ноги.

— Чувак, что за дела? — шикнул он другу, не разжимая челюстей и стараясь говорить как можно тише, чтобы склонившаяся над заевшей молнией своего сапога жена ничего не расслышала. — Что за Ась ещё, почему не предупредил?

— Это долгая история, — отмахнулся Алекс, чувствуя, что краснеет под пристальным взглядом приятеля. — Потом всё расскажу.

«Когда придумаю», — мелькнуло в голове.

Не дожидаясь следующих провокационных вопросов, Алекс обернулся к вернувшейся в прихожую Асе и принял из её рук плечики, сделав вид, что очень увлечен насаживанием на них Олесиной курточки. Макс, переступив с ноги на ногу и поняв, что сейчас беседа точно не склеится, снова принял вид бесшабашного души компании и вместе с женой прошёл в комнату.

— Ты не предупредил их? — негромко спросила Ася.

Она подошла совсем близко, чтобы гости случайно не услышали их диалога, и смотрела прямо в глаза Алексу, ровно снизу вверх. Парень зачем-то подумал, что реши он сейчас внаглую её поцеловать, она никак не смогла бы отойти или увернуться — за спиной девушки очень удачно оказался дверной косяк. Перед глазами заплясали странные картинки — как он прижимает её к этому самому косяку, как касается рукой её щеки, подбородка, как резко и бездумно целует, чувствуя на своих губах вкус вишнёвой помады…

— Нет, не предупредил, — ватно, не узнавая свой голос, ответил Алекс, и поспешил уйти в комнату.

Чтобы спрятаться от себя и собственных желаний, знать о которых девушке совсем не обязательно.

— Знакомьтесь, ребят, это Настя, моя… — он замялся. Продолжение фразы, пусть и заготовленное заранее, никак не хотело срываться с губ. Он хмыкнул, но тут же замер. По телу пробежала дрожь, и Алексу стоило большого труда продолжить безмятежно улыбаться. Ася вошла в комнату и ловко поднырнула под его руку, неожиданно плавно опустив пальцы Алекса на свою талию. Он почувствовал тепло её кожи через тонкую мягкую ткань.

— Я его девушка, — она улыбнулась. Лживая фраза далась ей неожиданно легко. — Олеся, Максим, приятно с вами познакомиться.

— Взаимно, — брюнетка Олеся улыбнулась и с лёгким недовольством покосилась на мужа, который картинно лобызнул протянутую Асину руку.

Ася смутилась и поспешила отступить под защиту Алекса, крепче кутаясь в объятия, практически вжимаясь в его бок. Он обнял её крепче, стараясь унять бешено стучащее сердце и пряча от Макса бегающий нервный взгляд.

Однако, как ни странно, беседа склеилась удивительно быстро — Олеся оказалась достаточно общительной девушкой и легко пошла на контакт с Асей, да так непринуждённо, что спустя какие-то полчаса девушки уже увлечённо беседовали между собой, совершенно, кажется, забыв о присутствии в комнате мужчин. Тема обсуждений ускользнула от Алекса практически сразу, хоть он и прислушивался к разговору краем уха — точнее, тема менялась слишком часто, и точной логической последовательности уловить не получалось. Возможно, он просто был не того пола, чтобы понимать женскую беседу — по крайней мере, именно такой мыслью получилось угомонить бунтующее любопытство. Макс, в свою очередь, быстренько ухлопывал коньяк, не забывая поддерживать в наполненном состоянии рюмку приятеля и напоминая ему, что после этого её необходимо оперативно опустошить. Закуски шли на «ура» — гости то и дело хвалили таланты хозяйки, на славу постаравшейся и с мясом, и с салатами, и с закусками… В общем, за весельем все успели забыть то, ради чего собрались. До тех пор, пока Алекс не заметил, что принесённое им вино пьёт только Ася, в то время как Олеся предпочитает почему-то сок.

— Олесь, а ты чего… не это? — он защёлкал пальцами, вспоминая такой простой глагол, который из порядком опьяневшего сознания попросту исчез.

— Ей нельзя, — Ася, тоже подозрительно расслабленно улыбающаяся, положила голову ему на плечо. — Ей ещё долго будет нельзя.

Алекс нахмурился. В голове пробежали тысяча и одно предположение, почему Олесе может быть нельзя. Может, она за рулём? Или работает по субботам? Или… о нет, неужели она чем-то больна? А может, просто простудилась, и теперь на антибиотиках, которые с алкоголем никак нельзя мешать? Или…

— Точно же, мы за тем и пришли же! — Макс хлопнул себя по лбу, после чего торопливо обнял захихикавшую жену за талию и аккуратно прижал к себе. — Мы беременные, чувак. Представляешь?

Алекс хихикнул и осоловело уставился на приятеля. Пока Ася рассыпалась в чинных поздравлениях новоиспечённой подруге, он просто пялился на такого же молча очешуевающего Макса, а потом мужчины, не сговариваясь, поднялись и стали обниматься прямо через стол, едва не свернув всё, что на нём располагалось. Веселье приняло новый ход, ведь теперь у него был куда более веский повод, чем просто очередная пятница. Несколько раз по батарее стучали соседи, крайне, видимо, недовольные неожиданным желанием тихого обычно одинокого программиста поплясать вприсядку под Сердючку в три часа ночи, в какой-то момент даже приезжала полиция, но ребята, легко и просто прикинувшись ветошью, обрядили Олесю в пижаму и отправили открывать стражам порядка, мол, «спят все уже, и вообще — никто тут не пьёт». Шалость удалась, но повторения никому не хотелось — дождавшись, пока обманутый полицейский сядет в машину и покинет пределы двора, Олеся и Макс засобирались и, быстренько вызвав такси, уехали тоже, оставив Асю и Алекса одних, наедине с недоеденной провизией и недопитым спиртным.

— Круто мы их… ик! — Алекс вскинул палец, подчёркивая вескость своих слов. Ася, закрывавшая в это время салат, чтобы убрать его в холодильник, тихонько захихикала. — Провели!

— Да, здорово получилось, — она улыбнулась, бросив на него озорной взгляд, и убежала на кухню.

— Всё-таки круто, что ребята решились на ребёнка, — Алекс, последовав примеру девушки, уже нёс тушёную картошку. — Хоть я и понятия не имею, как его качественно вырастить на наш с Максом оклад.

— Они обязательно что-нибудь придумают, — едва Алекс вошёл на кухню, Ася уже убежала назад, в комнату, за новой ношей. Алекс, будто привязанный, пошёл следом за ней, так и не выпустив картошку из рук.

— Конечно… придумают. Не маленькие, сами там… разберутся, — он улыбнулся, снова направляясь на кухню. В руках у девушки на этот раз были аккуратно сложенные на одну тарелку закуски.

— Дети — это замечательно, — она улыбнулась, забирая блюдо с картошкой из его рук и отправляя его в холодильник вслед за закусками. — Я когда-нибудь тоже бы хотела. Ну, когда выучусь и замуж выйду, конечно.

Она закрыла холодильник и хотела шагнуть к выходу из кухни, но уткнулась в его грудь и подняла глаза. Он не двигался с места, глядя на неё так, будто увидел сейчас впервые в жизни. И точно никогда не видел ничего прекраснее. Её глаза блестели и казались огромными, просто бездонными — Алекс понял, что тонет, безвозвратно, безнадёжно. Он осторожно, будто касался крыльев хрупкой бабочки, надеясь не причинить ей боли, провёл пальцами по щеке девушки, которая смотрела на него сейчас так доверчиво и с такой…

С такой нежностью. С такой же, какая билась в его собственном сердце каждую секунду уже не день, не два и не месяц. С той самой нежностью, которую он никак не хотел признавать — с той самой, которая никакого отношения не имела к братской любви.

Не совсем понимая, что и зачем делает, Алекс склонился и поцеловал её — ненавязчиво, едва коснувшись губ. Сердце заколотилось быстрее — ещё секунда, и он точно отшатнулся бы, осознав, что именно делает, кого именно целует. Он возненавидел бы себя за этот момент слабости, и придумал бы тысячу способов загладить свою вину, не показываясь девушке на глаза. Так бы и было, если бы…

Если бы она не обняла его за шею, не прижалась всем телом так близко, не сделала поцелуй чем-то большим, чем простое прикосновение к губам. Он не мог не ответить на её объятия, рука сама легла на талию, и от близости её тела по коже Алекса побежали мурашки. Помада и правда оказалась вишнёвой на вкус — Алекс заметил это как-то отстранённо; тело, руки и губы жили в этот момент какой-то своей жизнью, не подчиняясь ничему, кроме острого желания обнимать её, целовать, любить, ценить и никому, никогда и никому не отдавать.

Время остановилось — она была так близко, что на оправдания совсем не осталось сил. Он чувствовал, как бьётся её сердце, ощущал, что она тоже дрожит, как и он сам. Она облокотилась спиной на холодильник и притянула его ближе, он ниже опустил руку — на бедро, туда, где заканчивается подол платья и начинается кружевная резинка чулка.

Неожиданный звонок в дверь заставил Алекса в одну секунду вспомнить, кто он и кого именно сейчас так самозабвенно целует, практически запустив руку под подол платья. Он отскочил назад, споткнулся о табурет и едва не растянулся на полу, но удержал равновесие и унёсся к входной двери, стараясь не смотреть на девушку.

— Я телефон забыла, — смущённо произнесла Олеся, когда запыхавшийся Алекс распахнул дверь. Едва стоящий на ногах Макс маячил за её спиной с самым извиняющимся видом.

Аська убежала в душ сразу, как только Алекс закрыл дверь за гостями — просто подхватила полотенце и скрылась за дверью, будто бы спрятавшись. То ли от него, то ли от самой себя — он поклясться был готов, что и она отвечала на поцелуй, что не только он настолько обезумел, настолько слетел с катушек и забылся.

Опьянение как рукой сняло. Всё то время, пока Аська шумела водой за дверью ванной, Алекс ходил по комнате туда-сюда, прервавшись только на остатки уборки. Она мылась мучительно долго, ему уже показалось, что прошло несколько часов — в комнате царил полный порядок, складной стол благополучно переехал на своё законное место в угол комнаты, кровать была разобрана…

Перед глазами запрыгало произошедшее пару десятков минут назад, по пальцам пробежало покалывание; Алекс поднял руки к глазам, будто надеясь разглядеть на них мурашки. И ничего, конечно же, не увидел, но сердце забилось быстрее, а в горле мигом пересохло — он помнил вкус вишнёвой помады, помнил тепло её объятий, шелест платья. И это сводило с ума, заставляло наворачивать ещё один круг по комнате, не оставляя сил на то, чтобы сделать вид, будто ничего не случилось.

Вода затихла; в панике Алекс наскоро бросился переодеваться, нацепил пижамные брюки и ровно со скрипом открываемой двери нырнул под одеяло, чуть ли не в прыжке выключив свет. Думать о том, что кровать всего одна, и девушка сейчас ляжет рядом с ним, как-то не получилось — он уткнулся в одеяло, прячась, будто в темноте комнаты девушка сможет разглядеть то, как заалели его щёки.

И самое-то интересное, что забавляло Алекса — стеснялся почему-то он, а не Ася. Он, взрослый мужик, совсем не девственник и вполне себе не урод, стесняется неопытной девочки-подростка! Да что ему стоит прямо сейчас повернуться, улыбнуться ей самой обаятельной своей улыбкой, сказать что-нибудь обворожительно-пафосное… он уже даже повернулся, но щелкнул выключатель, и к моменту, когда Алекс взглянул Асе в глаза, он мигом забыл, зачем вообще вылез из-под одеяла.

— Чего уставился? — улыбнулась девушка, вытирая волосы.

Она снова была одета в пижамку, и на лице не было ни грамма косметики. Мокрые тёмно-рыжие пружинки волос рассыпались по плечам, пуская по тонкой ткани ночного наряда тонкие дорожки воды. Она улыбалась; на щеках показались ямочки, которые Алекс — да, теперь он мог себе в этом признаться! — так любил. Губы без всякой там вишнёвой дряни казались удивительно сладкими, желанными и совершенно натурально нежно-розовыми. Она смотрела на него и улыбалась, и он запоздало понимал, что улыбается в ответ.

— Не смотри так на меня, я стесняюсь, — она отвела взгляд.

Он, очнувшись, отвернулся к стене.

— Так лучше?

Щелчок выключателя. Раньше, чем он осознал произошедшее, свет погас, а спустя секунду тонкие руки обняли его за талию, а шеи коснулись мокрые змейки медных волос. Она прижалась к нему всем телом, так крепко, как только могла, а он потерял всякое желание сопротивляться. Но и от обуявшей его недавно похоти не осталось и следа; Алекс развернулся и прижал девушку к себе, аккуратно и нежно.

«От себя не убежишь. Я… я всё-таки…»

— Я люблю тебя, — прошептала Ася совсем тихо, но в пустой квартире эти слова, кажется, ударились эхом о каждую стену.

— И я… тоже, — ответил Алекс совершенно честно.

Разум пришёл в согласие с сердцем; он отстранился и заглянул девушке в глаза — они влажно блестели в свете падающих в окна фонарных лучей. Ася улыбалась чуть испуганно, но вся светилась от переполняющего её чудесного, неожиданного, совершенно невозможного счастья. Алекс готов был поклясться, что и сам сейчас улыбается точно также.

— Мы не можем… не всё можем сейчас, понимаешь? — он аккуратно подбирал слова. — Тебе только шестнадцать, и по закону…

— А мы никому не скажем, — перебила его девушка. — А через полтора года поженимся, и всё станет хорошо.

Алекс улыбнулся и снова прижал Асю к себе.

— Не торопись. Мы никуда не спешим.

Субботнее утро началось так, как и положено начинаться утру выходного дня. Алекс открыл глаза и принюхался — с кухни ощутимо пахло чем-то очень вкусным. Сгорая от любопытства, он встал и направился на запах — возле плиты Ася, уже в накинутом на плечи халате, пекла самые настоящие блинчики.

— Ты и это умеешь? — он подошёл к ней сзади и целомудренно поцеловал в макушку, обняв за талию.

— Я много чего умею, — улыбнулась она, ловко переворачивая блинчик. — Ещё борщ, картошку могу жарить… Котлеты.

Он чувствовал через пижаму и халат, как быстро заколотилось её сердце. Движения стали чуть дёргаными — очевидно, девушка занервничала. Вздохнув, Алекс отпустил её и разочарованно опустился на стул — кажется, он даже услышал её вздох, полный облегчения.

Такое поведение не было ему понятно.

— Что с тобой?

Она пожала плечами, но и это вышло как-то неубедительно.

— А со мной что-то не так?

Теперь пожал плечами он; девушка сбросила последний блинчик на большое блюдо и поставила его на стол перед ним. Алекс попытался поймать её взгляд, но она почему-то тотчас же отвернулась.

— Ты сама не своя.

В испуганной, дёрганой, какой-то забитой девушке Алекс никак не мог узнать свою жизнерадостную общительную Асю. Она разлила кофе из турки по кружкам (надо же, а Алекс эту турку искал где-то полгода! И где только отрыла), разбавила свой напиток молоком и, подхватив его, усвистала в комнату, оставив вопрос висеть в воздухе.

Алекс окончательно сбился с толку. Он отпил кофе, откусил кусочек вполне себе съедобного блинчика и понял, что совершенно передумал завтракать. По крайней мере, пока не выяснит, что успело такого случиться, что Ася так разобиделась.

Она сидела в комнате — когда он вошёл, её плечи едва заметно дрогнули, но Ася не повернулась, сделав вид, что не слышала скрипа половицы. Шёл Алекс медленно, каждый шаг давался ему будто бы с трудом — в голове вертелись какие-то фразы вроде: «Что с тобой? Почему ты так испугалась? Я что-то сделал не так?», но ни одна почему-то не срывалась с губ. Когда до кресла, в котором спиной к нему сидела Ася, оставался последний шаг, он открыл рот и попытался сказать хоть что-то, но получилось только хриплое:

— Я-а-а…

Она вздрогнула снова и наконец-то обернулась. По щекам бежали влажные дорожки — черт возьми, Ася рыдала, тихонько, с кружкой в обеих руках, будто согревая руки об её горячие бока. И это жарким-то летом!

— Что стряслось? — он сел на одно колено и забрал из её рук кружку, чтобы переплести пальцы со своими. — Я тебя чем-то обидел? Я не хотел, я… прости, я-а…

Временная речевая активность снова закончилась хриплым растягиванием последней сказанной буквы, после чего перешла в сдавленное покашливание — в горле Алекса резко пересохло, а девушка продолжала молчать и едва заметно всхлипывать.

В глазах её плескалось такое вселенское горе, что Алекс успел подумать самые страшные вещи. Что-то с мамой? С отцом? Может, с кем-то из друзей?..

— Ты вчера… вчера сказал, что любишь меня, а сам даже… даже не помнишь, — сквозь всхлипы произнесла она, освободила свои руки от его пальцев и закрыла ими лицо, размазывая дорожки слёз. — И вообще, не любишь, просто пьяный был!

«Вот это поворот…»

— Ася, я всё помню. И я всё ещё тебя люблю, моя глупенькая маленькая девочка.

Она резко подняла на него зарёванный взгляд.

— П-правда? Это не потому что ты нажрался?

Он поморщился, когда с её губ слетело экспрессивное «нажрался», но нравоучений читать не стал, пообещав себе начать уже воспринимать любимую девушку как равную, а не как неразумное дитя.

— Правда, Настюш.

Незнакомое имя обожгло губы — Аськой любимую называть было как-то совсем глупо на взгляд Алекса, а вот Настюшей… почему б и не попробовать?.. Она, мигом разулыбавшись, бросилась ему на шею, едва не повалив на пол.

— Тише, тише ты, упадём же, — пожурил он её, аккуратно обнимая в ответ. — Хватит рыдать, никто не умирает, всё в полном…

И снова всю идиллию разрушил звонок в дверь. Настя затихла и замерла. Со вздохом освободившись от её объятий, Алекс, нацепив первую попавшуюся футболку, вышел в прихожую.

В подъезде снова кто-то выкрутил лампочку, поэтому беглый взгляд в глазок ровным счётом ничего не дал. Алекс прокашлялся:

— Кто там?

— Участковый, откройте, — послышался суровый мужской голос. — Алексей Белозёров тут проживает?

— Да… — Алекс кивнул испуганной Асе, и она улькнула в стенной шкаф. И открыл дверь.

— Лейтенант Жиглов, — перед глазами Алекса мелькнула ксива. — Пройдёмте в отделение, вы задержаны до выяснения.

— А в чём меня обвиняют? — ошалело проговорил Алекс.

— Нападение на подростка, Круглова Борю. Помнишь такого? Вчера они побои сняли, сегодня по вашу душу направили. Чё стоим? Оделся — и на выход, я не буду целый день ждать, — отозвался доблестный страж порядка.

— А теперь рассказывай, за что ребёнка избил, Алексей Николаич, — участковый снял с ручки колпачок и приготовился записывать.

Алекс вздохнул и потёр переносицу — очки впопыхах он оставил дома и теперь понятия не имел, как именно будет писать-подписывать какие-то там показания. По правде сказать, никаких Борь Кругловых он в глаза не видел, но припомнил одного из уродов, которые заманили Аську в ловушку. Кажется, ему он всё-таки засветил по лицу — не сильно, больше создавая эффект неожиданности, чтобы вытащить девушку из его лап, но всё-таки удар место имел. А значит, кто-то должен за это ответить — пострадавший был Аськиным одноклассником, поэтому официально считался несовершеннолетним и в глазах закона (в лице конкретно взятого лейтенанта Жиглова) представал невинным агнцем, которого покалечил великовозрастный мудак. Привести себя в порядок утром Алекс тоже не успел, и теперь запоздало осознал, что вчерашняя пьянка с Максом создаёт ему дополнительную репутацию алкоголика, ибо какой нормальный человек в этой стране утром в субботу будет пахнуть перегаром?..

Он открыл рот, чтобы начать рассказ, но снова его закрыл, проглотив начало собственной фразы. Что сказать? Попробовать выдать правду, что «агнец» вместе с дружками решил поиздеваться над Аськой? Но кто ему Аська, если на деле? В непорочную и чистую любовь товарищ лейтенант никак не поверит, да и сам бы Алекс в неё не поверил, если бы был на его месте. Тут и там пестрели заголовки газет и заглавия телешоу, где громко и в голос порицали великовозрастных любителей развести на интересное времяпрепровождение маленьких девочек. Его просто сочтут педофилом. Что сказать тогда, что они дружат? Шестнадцатилетняя девочка дружит с взрослым мужиком? Тем более, так похожим в это утро на маргинала и алкаша. Тем более что она только чудом не попалась на глаза товарищу лейтенанту, тихо просидев в шкафу всё время, пока Алекс метался по квартире, собираясь пройти в это чертово отделение полиции. Они же позовут её на допрос, точно позовут, и Ася вынуждена будет рассказать, что и как произошло, а значит, всплывет и тот факт, что она обитает у него дома, и то, что вчера — о, боги! — он угостил несовершеннолетнюю спиртным. А это, черт подери, тоже противозаконно. И попробуй потом докажи, что никакого секса в его целях не было, да и по факту его не было. А вдруг, Ася ещё и не девственница? И её мать, вернувшись в город, потащит девочку по гинекологам, установит этот прискорбный факт и обвинит Алекса ещё и в изнасиловании?.. Нет, Асю приплетать нельзя.

Алекс спохватился — думать так о ней нельзя. Она же… маленькая, чистая. Какие там гинекологи, святой дух не подкопается к её непорочности. Перед глазами не вовремя встал вчерашний поцелуй — целоваться «маленькая и непорочная» Ася явно умела и любила, более того, если бы не злосчастный звонок в дверь, всё происходящее могло зайти слишком далеко, и она бы явно не была против. А вдруг…

Он тряхнул головой. Без «вдруг». Ася не такая.

Но приплетать её к этой истории никак нельзя — пусть переждёт дома, тем более, что она прекрасно знает, где Алекс держит запасные ключи, а значит, сможет спокойно уйти и сделать вид, что вообще не знает никаких Алексеев Николаичей, а в остальном — да хоть трава не расти. На работе мигом узнают про привод в полицию, а раз удар был, и побои тоже сняты, доказать вину не составит труда для прокурора. Сколько там сидят за избиение малолетних? Лет пять? Пятнадцать?..

— Говорить-то будем? — товарищ лейтенант вздохнул и отложил ручку в сторону, снова с щелчком надев на неё колпачок. — Дружище, я всё понимаю, не поделили бабу, так драться-то зачем? Они ж дети ещё.

— Дети… — Алекс тупо опустил глаза к столешнице, разделявшей её и лейтенанта. И тут же встрепенулся, ощутив, как сердце прыгнуло к горлу. — Какую такую бабу?

— Настя… как её там? — Жиглов пролистал несколько страниц толстой тетради перед собой. — Несовершеннолетняя Настя Авдеева. Потерпевший настаивает, что имел с ней романтические отношения, пока не появился ты и не уволок девочку. А когда он попытался вступиться, ты вмазал ему по кумполу, да так, что мальчишке наложили несколько швов.

— К-каких… что? — он смотрел сквозь усатое лицо полицейского, воспроизводя в памяти произошедшее. — Не было у них никаких отношений! Они пытались… они…

Лейтенант улыбнулся, и Алекс понял, что проболтался. Полицейский сложил на столе руки и чуть склонился к сидящему перед ним подозреваемому и с выражением всепонимания спросил:

— Любишь молоденьких, да?

— Да что… что вы… я не… — в горле пересохло. Алекс потянулся к стакану с водой, стоящему возле него, и сделал несколько жадных глотков, только бы заткнуться и не сморозить что-нибудь ещё.

«Я буду говорить только в присутствии своего адвоката», — мелькнула в голове фраза из какого-то американского фильма.

Увы, жизнь — не голливудское кино, и никаких хэппи-эндов тут не бывает. Придётся как-то выкручиваться.

— Ася… Настя Авдеева… в общем, я был её репетитором по математике. И мы подружились.

Глубокий вдох. Только не сказать ничего лишнего, не подставить девочку, не устроить ей свидание с этим усатым провокатором, а то и ему добавят, и ей что-нибудь пришьют. Всенародное порицание, всякая там ненависть и травля в школе — зачем это Асе? Нужно говорить как можно более осторожно.

— И как тесно вы дружили? — как бы между прочим воспользовался паузой полицейский.

— Мы созванивались, иногда… иногда даже переписывались, — про личные встречи товарищу лейтенанту лучше не знать, в жизни не поверит, что они действительно ходили купаться и ели мороженое, а у него дома гоняли чаи с печеньками. — Иногда гуляли… в городском парке, и Настя делилась своими проблемами по школе.

— И однажды сказала, что влюбилась, так?

«Так», — чуть не сказал Алекс. Но сдержался.

— Нет, она… она говорила, какие получила оценки, как складываются отношения с педагогами, и много… такого.

Он глубоко вдохнул. За окном взвыла сирена, заставив его вздрогнуть от неожиданности. В отделении пахло свежесваренным кофе и какими-то пирожками, дело медленно шло к обеду.

— Я знал её в лицо, и как-то раз… гулял в одном районе. И увидел через окно, что её теснит в угол какой-то урод.

— И приревновал, и пошёл мстить сопернику, — закончил за него лейтенант, снова снимая с ручки колпачок.

— Нет. Я почувствовал неладное и поднялся к квартире, позвонил в звонок. Потом… открыла девочка, блондинка. И я услышал Настин крик. А потом… в комнату вошёл, там этот упырь…

— Круглов? — колпачок снова щёлкнул, закрывая ручку. Лейтенант заинтересованно прищурился. — Высокий такой мальчик, крепкий.

— Да, наверное, он, я не спросил его фамилию, — уклончиво ответил Алекс. — Он разорвал одежду Аси… Авдеевой, и пытался… пытался…

Сказано было слишком много. Алекса прошиб пот, он поднял глаза на лейтенанта, зачем-то ища у него поддержки. Сердце колотилось как бешеное, голос начал срываться — события того дня снова предстали перед ним во всей красе.

— Я… увидел это, увидел, что Ася плачет, и просто дёрнулся, один раз всего… всего один раз приложил его, просто чтобы отошёл, взял Асю и увёл её оттуда.

— Может, она была не против? Молодёжь нынче, знаете, очень прыткая. Про Авдееву ходят всякие слухи, мол, оказывает… услуги, — лейтенант подмигнул. — Не бойся, говори, как есть. Снять её хотел?

— Нет! Да как… Настя… не такая она! — Алекс вскочил со стула, от стресса его уже колотило, руки сами сжались в кулаки. — Настя никогда бы не…

Он замолк. Лейтенант улыбнулся шире — уже не с пониманием, а победно.

— Авдеева, по признанию Круглова, очень сильно гуляла на сторону, несмотря на их нежные и чистые отношения. Это легко проверить, Белозёров, и прямо сейчас за ней направляется машина, чтобы доставить сюда для очной ставки.

— Ася никогда… она вообще… девочка ещё, какие стороны!

— А ты откуда знаешь?

«Она сама говорила. А я ей верю», — чуть не брякнул Алекс. Но потом сообразил, что такие признания не делаются тому, к кому относишься просто как к репетитору. И обязательно что-нибудь всплывёт, и обязательно…

«За ней выехала машина… Но её нет дома! Черт подери, она же у меня!»

— Она не похожа на девушку лёгкого поведения, — насилу взяв себя в руки, Алекс снова сел на свой стул. Сердце по-прежнему колотилось бешено, а футболка прилипла к спине, но он всё-таки снова держал лицо кирпичом.

— А многих таких девушек ты видел? Поверь, некоторые из них выглядят невинными овечками, пока не припрёшь их к стенке показаниями свидетелей.

— А вы много таких девушек видели? — парировал Алекс.

— Достаточно. По долгу службы, — лейтенант снова улыбнулся, кивнув на табличку на своём столе. — Как видишь, работа обязывает тесно общаться с маргиналами, проститутками и педофилами.

«Камень в мой огород?..»

— Тогда вы должны прекрасно понимать, что я ни к одной из этих категорий не отношусь, — Алекс нашёл силы улыбнуться, чуть нервно, но всё же. — Я честный программист, немного репетитор… живу тихо, никому не мешаю, приводов тоже не имею.

— Все вы тихие до поры, а потом подростков бьёте и ебётесь с несовершеннолетними, — парировал лейтенант, продолжая улыбаться. — Ублюдок больной, моей дочери как Авдеевой лет, ты соображаешь, что она ещё ребенок?

— Я ничего с ней не делал! — снова вспыхнул Алекс. — Я никогда не хотел Асе ничего плохого и ничего с ней не делал!

Дверь кабинета распахнулась, в комнату влетела запыхавшаяся, зарёванная и растрёпанная Ася. Её трясло, она едва дышала; бросившись к стулу, она сделала, наверное, огромную ошибку — обняла Алекса, и он аккуратно обнял её в ответ — целомудренно и нежно.

— Это ещё что… — лейтенант поднялся из-за стола и нахмурился.

— Отстаньте от него, Алекс ни в чём не виноват, это всё Круглов! — вспылила Ася, подняв заплаканные глаза на полицейского. — Если бы не Алекс, они бы меня… они бы…

— Гражданка Авдеева, я полагаю? — повысил голос полицейский. В кабинет влетели двое в форме. — Уведите свидетеля, мы тут ещё беседуем. Авдеева, пройдите в соседний кабинет, там вам предложат чаю, — уже мягче закончил он, обращаясь к Асе.

Она крепче прижалась к Алексу.

— Я его не оставлю тут с вами, — серьёзно заявила она, сдерживая всхлипы. — Вы ему тут такого пришьёте, чего он никогда бы не сделал, а я вам этого не позволю!

На душе у Алекса едва заметно потеплело. Он осознал, что не имел права сомневаться в Асе, что нет на свете девушки, которую он способен любить сильнее, чем её, и если за её защиту придётся сесть в тюрьму — так тому и быть. Малая цена за то, чтобы у Аси было всё нормально.

— Гражданка Авдеева, вы… — лейтенант горестно вздохнул и сел снова за стол, сняв с ручки колпачок. — Ребят, идите, я тут сам как-нибудь, — устало отпустил он коллег.

Когда за ними закрылась дверь, Жиглов снова обратился к Алексу:

— Ты ведь понимаешь, что девочке нужно будет пройти медицинское обследование? И если она уже никакая не девочка, спрос будет именно с тебя?

— Какие хотите обследования пройду! Обращайтесь ко мне, он тут вообще не причём!

— А мне казалось, репетиторов так не обнимают, — резонно заметил лейтенант. Улыбаться, однако, не начал, в глазах его блестело беспокойство. — Что вы там говорили, Алексей?

— Я просто вытащил её оттуда. И ударил всего один раз, просто чтобы он отошёл от неё. И вообще… вы этого Борю видели? Если бы мы подрались, как думаете, с кого бы в итоге снимали побои?

Лейтенант хмыкнул и поцокал языком. Ощутив, что нашёл правильный путь, Алекс заговорил снова:

— Ася чиста. Я уверен в этом на сто процентов, и если она не против обследования — я тоже не против. Уверен, наши слова подтвердятся.

— А почему потерпевший-то отметелен так, что живого места не видно?

— А у него мама в больнице работает, — подала голос Ася. — Она ему и написала про побои. А подрался, наверное, с кем-нибудь другим. Лёша не бил его, я сама всё видела.

— А остальные свидетели?

— А они там тоже… рыльце в пушку. Затащили меня туда обманом и пытались…

Она резко замолчала, замерла, потом стала копаться по карманам и, в конце концов, положила на стол разбитый телефон.

— Его ведь можно восстановить? — она с надеждой посмотрела на Алекса. Тот уставился на телефон — нашла время!..

Но телефон-то был не её. Но чей?

— Смотря что нужно восстановить, — несмело начал Алекс. — Если разбит только экран, то можно, наверное, но…

Телефон, который он вышвырнул с балкона. Телефон одного из ублюдков, который издевался над Асей. И там есть запись.

— Ты уверена?..

— Тогда тебя отпустят, Лёш, — ответила она, подтверждая его подозрения. — Там флэшка, видео должно быть на ней.

— Что за видео? — подал голос лейтенант, совершенно не понимавший сути беседы.

— Там видео того, что произошло. И доказательства правоты Лёши.

Она снова назвала его Лёшей. Не Алексом, не старпёром, а Лёшей. В этом было что-то родное и домашнее. Настя… Лёша…

— Ладно, — лейтенант забрал телефон, опустив его в невесть откуда взявшийся пакетик. — Посмотрим мы ваш телефон, голубки. Но девочке всё равно надо будет сходить к врачу, сами понимаете.

Тугой узел, затянувшийся на сердце Алекса, наконец-то распался, позволив вдохнуть свободнее. Лейтенант улыбнулся.

— Если всё подтвердится, и с записью, и с… телесным доказательством, то за ложный донос Борису придётся ответить. Маме его — за фальсификацию документов, а потом мы займёмся самим преступлением в отношении Авдеевой. Но это только если всё подтвердится, так что не расслабляйтесь раньше времени. Карта памяти, вполне возможно, не подлежит восстановлению. Или видео так и не было сохранено.

— Может, они планировали это, — подал голос Алекс. — И в телефоне или соцсети могут быть переписки…

— Это тоже здорово поможет, — кивнул Жиглов. — Можете идти, но из города вам пока уехать не получится. Придётся потерпеть, если собирались в отпуск.

— Да куда я денусь, у меня же работа, — расслабленно произнёс Алекс.

Хотелось скорее покинуть чертово отделение полиции. Он поднялся со стула и позволил себе улыбнуться:

— Лейтенант, мы можем идти?

— Вы — можете, а девочка сейчас к врачу поедет, — ответил полицейский, тоже поднимаясь из-за стола и протягивая Алексу руку. — Извини, если давил, парень, но сам понимаешь… ситуация.

— Понимаю, — Алекс пожал протянутую руку. — Можно её в больницу сопроводить?

— Можно. Матери её уже сообщили, так что она скоро будет здесь. Познакомитесь заодно.

— Мама?.. — испуганно спросила Ася то ли лейтенанта, то ли Алекса, то ли себя.

И ноги её подкосились, в результате чего девушка бессильно повисла в объятиях держащего её Алекса.

— Что случилось? — испуганно спросил он, усаживая её на стул.

Она замотала головой.

— Ничего, просто…

— Врач докажет, что всё в порядке и ты ни в чем не виновата, — уверенно произнёс Алекс. — Мама ничего тебе не сделает, не беспокойся.

Мама опаздывала, и к тому моменту, когда Асю пригласили в кабинет, ещё не успела подъехать. Алекс поцеловал девушку в лоб:

— Всё будет хорошо, Настюш, не волнуйся так, — он ободряюще ей улыбнулся. — Тебе нечего бояться и нечего стыдиться.

Она несколько раз кивнула и серьезно поджала губы.

— Дождись меня, ладно? Обязательно дождись, — она порывисто и коротко обняла его и отправилась в кабинет вслед за ожидавшим её врачом, не оставляя Алексу времени и возможности для отказа.

— Куда же я денусь, — пробормотал Алекс закрывающейся двери.

И сел на кушетку рядом с кабинетом, расслабленно облокотившись на блекло-голубую больничную стену. Он прикрыл глаза; в голове роились самые разные мысли, но волнения как такового уже не было — всё фактически разрешилось и закончилось хорошо. Сейчас Асю проверят, он погрузит её в такси и повезет домой. В холодильнике еще остался торт, на столе остывшие блинчики, а если хорошо поискать, то в самом дальнем углу кухонного шкафчика найдётся немного особенно вкусного фруктового чая, который обязательно понравится его девочке.

Следом понеслись далеко идущие планы: Алекс подумал, что, как только Аське стукнет восемнадцать, он, как честный и порядочный человек, придёт к её матери с букетом цветов и бутылкой шампанского. «Я пришёл просить руки вашей дочери!» — и Аська, конечно же, пустит слезу, повиснет у него на шее, а её мама, которую Алекс сейчас представлял как абстрактный женский силуэт чуть крупнее Аси габаритами, примет цветы и даст своё материнское благословение. Как ни крути, а Алекс точно ей понравится — иначе и быть не может. Сам он из хорошей, хоть и не очень обеспеченной семьи, имеет высшее образование и выглядит как серьёзный человек. Вроде бы, именно таких мужчин и принято знакомить с родителями — тихих, мирных, гладко выбритых.

А пока она ещё маленькая, пока проходят эти полтора-два года, Настя будет ходить к нему по вечерам. Они будут делать вместе уроки, а потом обязательно смотреть какие-нибудь хорошие фильмы, просто сидя в обнимку перед монитором. А может, просто отдать ей запасные ключи от квартиры? Чтобы она приходила сразу после школы и встречала его с работы — домашняя и милая, непременно в том самом пушисто-розовом халатике. А вечером он будет провожать её домой как хороший и правильный взрослый дядя, чтобы больше никакие Бори и как-там-этого-второго не посмели её обижать. Алекс не заметил, как начал улыбаться.

— Алексей?..

Холодный женский голос сталью прозвенел, отсекая навалившуюся сладкую дрёму. Алекс резко вскочил с кушетки, пытаясь проморгаться и привыкнуть к неожиданно ярким больничным лампочкам. Перед ним стояла женщина — несколько пониже его самого, худая, прямая и строгая, в отглаженном брючном костюме, холодных очках в тонкой металлической оправе, с тугим пучком тёмно-медных волос на затылке и отдалённо-знакомо поджатыми губами.

«Мама», — мелькнуло в голове Алекса. Он смущённо улыбнулся и уже открыл рот, чтобы представиться, когда рука женщины резко взметнулась в воздух. И раньше, чем он успел приготовиться или уклониться, звонко коснулась его щеки. Он зажмурился, неловко шагнул назад и наткнулся на кушетку, пошатнулся, но устоял на ногах. Удар был не сильным, но неожиданным.

Женщина глядела на него с плохо скрываемым презрением.

— Еще раз увижу возле моей дочери — бить буду уже не своими руками. И не обязательно руками вообще. Оглядывайся в тёмных подворотнях, урод, и держись подальше от Насти.

Алекс опешил, у него перехватило дыхание, но бизнес-тётя уже потеряла к нему всякий интерес. А вот из-за её спины уже вышла крепко сбитая женщина лет пятидесяти, в белом халате, наброшенном на застиранный цветастый сарафан. Рядом с ней маячил тот самый оболтус, который согласно документам вообще едва ходил. Голова «потерпевшего» была щедро обмотана бинтом, но лыбился сучёныш так, что никаких сомнений в его полном здоровье не остаётся.

— Это вот этот моего Бореньку бил? — цветастая женщина грузно приблизилась. В нос едко ударил запах тяжёлых дорогих духов и простого человеческого лука. — Маленьких-то горазд обижать? А? Педофилюга…

Тётка замахнулась, и Алекс резко шагнул в сторону, чудом пропуская мимо широкий удар крупного кулака. Сучёныш улыбнулся ещё шире, глядя куда-то за спину Алекса. Тот обернулся — к нему уже приближался опасного вида усатый дядька в форме ЧОПа. На груди красовалось гордое «Пересвет», а в глазах отражалась непохмеленная пьянка и вселенское зло.

Взгляд Алекса скользнул к бейджу: так и есть, некий Круглов А.Б… Папа, значит.

— Идите на улицу, нечего тут на глазах у ребенка, — зашипела цветастая женщина, а её очевидный муж вежливо, но твёрдо взял Алекса под локоток и повёл к выходу из больницы.

Суровая хватка усатого охранника к выходу из больницы ослабла, когда же они оказались на крыльце, мужик и вовсе отпустил Алекса, горестно вздохнул и протянул ему открытую пачку сигарет:

— Будешь?

«Это как приговоренным к смерти сигарету последнюю предлагают?..»

— Спасибо, не курю, — глухо произнёс Алекс, проигнорировав жест доброй воли своего возможного палача.

— Ещё и не куришь, — пробормотал себе под нос охранник и чиркнул зажигалкой. — Разговор к тебе есть, мальчик. Серьёзный разговор, мужской. Пиво будешь?

Говорил мужик на удивление спокойно, даже не пытаясь каким-то образом напугать Алекса. Он грустно затянулся и закашлялся, продолжая молчать и явно всё-таки ожидая ответа на своё странное предложение.

— Да не бойся ты так. Меня дядь Саша звать. А тебя Лёха, да? — охранник улыбнулся в щётку усов и протянул руку.

Алекс пожал протянутую пятерню.

«А вот теперь я совсем ничего не понимаю».

— Короче, Лёх, тут такое дело… Я со следователем говорил, они телефон прошарили Костюхин, а там на записи мой придурок действительно девку ту зажимал. В общем… давай я тебя пивом угощу? И забудем всё это. А Борьке… — он сплюнул и снова крепко затянулся. — Борьке я вечерком сам ремешка всыплю, мало не покажется.

Алекс осознал, что начинает улыбаться. То, что он изначально принял за маскировку агрессии, оказалось… действительной доброжелательностью усатого охранника. Удивительно, но этот похмельный дядечка с помятой «Балканкой» в жёлтых зубах правда не собирался его бить.

— А та… — Алекс коротко глянул на дядечку, но всё же решил смягчить слово, которым собирался назвать его очевидную жену. — Женщина та, она не знает правды?

— Называй своими именами, она — полоумная мегера! — захохотал дядька. — Да она всю эту чехарду и придумала, и всё бы у неё получилось, и денег бы стрясла с тебя, если бы телефон тот чёртов Настюха не нашла. И если бы я об этом всём не прознал. А так — только б ты с нас трясти чего не начал за эту, как её… клевету. Сам понимаешь, не со зла она, сами мы рабочие, двоих лоботрясов поднимаем, денег не хватает, а ты — молодой, одинокий, вот она и решила, что не против будешь поделиться. Но я же сам тебе всё рассказал, не будешь в суды писать, а?

— Не буду, — эхом повторил Алекс, вспомнив слова Аси про всю сложившуюся ситуацию. — Но хочу, чтобы правду знала мама девочки. Мне бы не хотелось…

Мужик громко выпустил из лёгких дым и отшвырнул окурок в сторону урны, и Алекс понял, что продолжения фразы он слышать не хочет.

— Мамка у девчонки больно резвая. Она нас по судам затаскает и пересажает ещё всю семью. Пожалей, а? — усатый с мольбой поглядел на Алекса, щетинистые седоватые брови встали домиком. — Куда же мы, у нас же детушки, да и Борька вообще парень хороший, просто моча в голову ударила, вот и понесло на подвиги. Я ему сам всыплю, только не сдавай, Христом Богом тебя…

— Но у следователя же телефон, — нахмурился Алекс.

— У него, да. Но мы там утрясли всё. Мама девки заяву катать не будет, мы тоже свою заберем. А я тебе пива куплю, да и лети ясным соколом на все четыре направления, чего тебе с мелкими-то делать, не детей же…

Усач хрипло рассмеялся и за рукав потянул Алекса к ближайшей пивнухе, маячившей яркой вывеской прямо за забором больничного двора, вразрез со всеми возможными правилами размещения подобных заведений.

«Соглашусь — и всё закончится. Всё, все проблемы, и все от меня отстанут, и буду жить так же, как и раньше жил. А откажусь… может, верну Аську, может, завоюю доверие её мамы. Но, возможно, буду отколошмачен в какой-нибудь подворотне дружками этого пацана. Или его ЧОПовского отца. Или его мамой, которая выглядит едва ли не опаснее всех их взятых вместе и укомплектованных ломами и топорами…»

Неожиданно Алекс понял, что всё ещё опаснее, чем ему кажется. Больница, цветастая тётя… и та женщина, к которой в кабинет Ася ушла, ещё так на него посмотрела, будто с удовольствием бы расчленила на этой самой кушетке. Мама сученыша — врач. Была в белом халате в этой больнице только что…

— А с врачом, к которому Настю увели, ваша жена случайно не дружит?

Глаза мужика неожиданно расширились, он открыл рот, будто что-то сказать собирался, но тут же закрыл его и бросился назад в больницу. Алекс поспешил за ним.

— …всё врёте! Он ничего не делал! — голос Аси, срывающийся на визг, будто врезался тысячей игл в сердце Алекса. Он ускорился, петляя между снующими по коридору медсестрами и пенсионерками.

— Марина Степанна считает по-другому, — стальной голос возможной будущей тёщи был таким же холодным. — Анастасия, бери сумку и идём домой. Ты под домашним арестом до конца лета.

— Но почему?! — всхлипнула Ася.

Алекса от спорщиков отделял последний поворот. И медленно толкающие кушетку с улыбчивым дедушкой четыре уставшие злые медсестры.

— Потому что стать бабушкой в тридцать шесть лет я бы не хотела, — так же спокойно и металлически отрезала бизнес-леди и застучала каблучками.

— Маринка, мать твою раз-ети! — вклинился в разговор запыхавшийся усатый охранник. — ты-то за что в это полезла? Антонина Батьковна, простите вы Маринку Степанну, дура она у нас, — уже спокойнее обратился он к кому-то.

Видимо, к Асиной маме.

Стук каблучков прекратился.

— Что вы имеете в виду?..

— Наврали вам всё Танька моя да Маринка, подружка её. Не виноват Лёха ни в чём, всё Бориска затеял, олух мелкий. Как дал бы…

Звук затрещины.

— Не смей бить моего сына!.. — голосом цветастой тётки.

Алекс наконец-то проскользнул в нужный коридор. Ася, будто почувствовав это, тут же обернулась в его сторону, освободила рукав их маминой хватки и бросилась ему навстречу, наплевав на законы приличия и дурацкую легенду с репетиторством и «просто дружбой». Она обняла его, прижалась всем телом, уткнувшись носом в футболку, и Алекс не увидел никаких причин не обнять её в ответ. В коридоре повисла тишина; должно быть, Антонина теперь только утвердилась в своих домыслах на его счёт.

«Ну и пусть. И чёрт с ним со всем, потом придумаю, как выпутывать нас из всего этого…»

Аська плакала. Её мать почему-то молчала, замолчала и цветастая тётя, не подавал больше голоса усатый ЧОПовец… словно сквозь туман донёсся до Алекса чей-то писклявый рингтон, потом короткий негромкий разговор…

— Настасья, через час быть дома, — как-то по-другому, почти тепло произнесла бизнес-тёща. — И… Алексей, если вас не затруднит, приведите себя в порядок и приходите тоже.

— О, Лёха! — Александр Борисович тепло пожал Алексу руку и сопроводил за столик пивной.

Там уже сидели несколько мужиков, все по возрасту приближались к Александру Борисовичку, то бишь годам эдак к пятидесяти. Но отчего-то новый приятель обязательно решил познакомить Алекса с «мужиками», раз уж он теперь — уже совсем скоро — распрощается с холостяцкой жизнью.

Вслед за Алексом к столу просеменил Макс, изрядно позврослевший внешне (в основном за счёт отпущенной около года назад бороды). Молодой отец вызвался тоже вступить в негласный орден «нормальных мужиков», а усатый дядя Саша ничего не имел против. Дочке Макса, маленькому чуду по имени Алиса, было чуть больше полугода, и это был первый за долгое время пятничный вечер, который Макс проводил не дома, с семейством.

На столе уже покрывались капельками холодной влаги пузатые пивные кружки. Мужики по очереди представились, пожав Максу и Алексу руки, прихлебнули за знакомство… И беседа благополучно вошла в то русло, в каком и была до прихода молодых друзей.

— Я своей Галке и говорю: «Какая тебе машина, стиральную-то сломала!»

Сидящие за столом мужчины загоготали.

— Не, бабе машину не надо, баба за рулём как обезьяна с гранатой, — со знанием дела отметил Михаил, который по стечению обстоятельств как раз работал автослесарем.

Макс неожиданно оживился.

— Не надо тут про всех баб, — заговорил он.

Остальные присутствующие застыли и замолчали, уставившись на Макса как на сумасшедшего.

— Моя Леся тоже автослесарем работает, и всё у неё отлично выходит. И водит тоже аккуратно, за пять лет стажа ни одной аварии, ни одного штрафа!

— Да ну, не езди тут по ушам, как баба автослесарем может быть? — не поверил Михаил.

— А вот так, взяла — и стала, — Макс отхлебнул глоток пива и звонко поставил кружку на стол.

Алекс с улыбкой посмотрел на товарища — редко он в своей жизни видел человека, который так бы гордился своей второй половинкой. С другой стороны, отметил он про себя, можно было для этого просто посмотреть в зеркало…

— Мужики, в общем… мне срочно нужно бежать, — будто внезапно что-то вспомнив, Алекс вскочил из-за стола.

— Да посиди, никуда твои дела не убегут, — почти обиделся дядя Саша.

— Нет, я с вами в другую пятницу обязательно посижу, но не сегодня. Извините…

Какие дела могут поднять мужика пятничным вечером из-за стола, уставленного пивом и заскусками, оторвать от суровой мужской компании? Только самые важные.

Макс моментально встал вслед за другом.

— Мне… дочку надо обнять, я тоже пойду, — протараторил он и пулей вылетел из зала под смешки суровых взрослых мужиков, вместе с другом направившись к стоянке такси.

— Мужики… а может, ну это всё? — неожиданно произнёс дядя Саша. — Пойдём своим по астре купим, а?

— Тебя-то какая муха укусила, Сань? — захохотал Михаил. — На кой ляд твоей Танюхе эта астра?

— Правильно, — поднялся из-за стола Колян, тот самый, который муж Галки. — Бабам розу надо. Какие ещё астры?..

Алекс направлялся не домой. Время шло к полуночи — ровно через пять минут его любимой женщине наконец-то исполнится восемнадцать. Каких-то пять минут… Руку оттягивал пакет с бутылкой какого-то вина, в другой Алекс сжимал купленный на едва не последние до зарплаты деньги букет. В кармане лежало то, что его Настя больше всего хотела получить на день рождения. В бархатной коробочке. Оставалась одна проблема: Антонина Алексеевна, Настина мама, точно не впустит его посреди ночи, как бы хорошо к нему не относилась. Звонить Асе? А вдруг, она всё-таки спит? Писать в соцсети — а вдруг, не услышит?..

Он так бы и мялся под окном, если бы оно неожиданно не распахнулось. В фонарном свете блеснули золотом рыжие кудряшки выглянувшей девушки.

— Поднимайся, чего там застрял?

— Антонина Алексеевна… — начал было Алекс.

— Антонина Алексеевна не дура. И заблаговременно свалила в отпуск на неделю ещё днём. Поднимайся давай, у меня тоже для тебя сюрприз!

Он поднялся по лестнице в несколько прыжков, сердце бешено колотилось, заглушая все звуки во вселенной.

«Не дура?.. Что она имела в виду? И что за сюрприз она может готовить для меня в свой же день рождения?»

Она уже ждала его на пороге, в том самом пушистом халатике, за последние полтора года изрядно вытянувшаяся — не столько ростом, сколько статью. Приоткрыв дверь, на Алекса смотрела Его Женщина — больше не наивная девочка подросток, а взрослая и сильная, способная на самые разные подвиги. Она пропустила его в квартиру и плотно прикрыла за спиной дверь. Алекс отложил в сторону пакет с бутылкой, Настя аккуратно поставила в подготовленную вазу букет.

— Мне ровно через минуту исполнится восемнадцать, — она закинула руки ему на шею, озорно заглянув в глаза. — Знаешь, что это обозначает?

Хитро улыбаясь, плутовка ждала ответа. Алекс улыбнулся в ответ и запустил руку в карман, осторожно освободился от её объятий, чтобы встать на одно колено и, открыв коробочку, продемонстрировать скромное, но всё-таки золотое колечко с крохотной капелькой настоящего бриллианта.

— Аськ, выходи за меня?..

Девушка неожиданно надула губы и упёрла руки в бока. Алекс опешил.

«У неё кто-то другой появился? Может… она меня больше не любит?..»

— Само собой, что выйду, — обиженно пробормотала девушка. — Это и так понятно.

Развернувшись на пятках пушистых тапочек, Ася подхватила коробочку с кольцом и пакет с вином и убежала в комнату. Быстро избавившись от плаща и ботинок, Алекс поспешил следом.

— Ась, так о чём ты тогда?.. — начал он, заходя в комнату, но потерял дар речи, едва увидев её.

Халатик аккуратно висел на стуле. Но вместо милой и скромной пижамки на девушке был надет полупрозрачный тёмно-бордовый пеньюар, украшенный тонкой лентой винного цвета. Тёмная ткань резко контрастировала с нежной белой кожей, усыпанной родинками и веснушками. Если раньше, когда Алекс видел свою девушку в купальнике или лёгком сарафане, он удивлялся её хрупкости, нежности, то сейчас внезапно как никогда остро ощутил, что девочка всё-таки успела вырасти. И расцвести.

Медные пружинки густых волос беспорядочно спадали на обнажённые узкие плечи, чуть подкрашенные глаза казались ещё больше в неверном свете дрожащего пламени нескольких свечей, стоящих на столике, и сверкали ярче звёзд, рассыпанных по декабрьскому небу за окнами. Губы — вишнёво-винные — чуть влажно блестели, как если бы собрали в себя отблеск каждой снежинки.

Колечко уже было на её пальце. А в руке она демонстративно держала бокал вина. И широко улыбалась.

— О, конечно, я говорила о том, что теперь мне законно можно употреблять винишко. — Серьезно произнесла девушка. — Этим и планирую заниматься всю ночь. И именно в таком виде.

Забили полночь массивные настенные часы. Ася поставила бокал на столик и встала навстречу застывшему Алексу.

— А теперь… — выдохнула она ему в губы, снова обняв за шею и крепко прижавшись всем телом, — …можете поцеловать невесту?

Дважды Алекса просить не пришлось.