Он не мог сказать точно, когда это началось. Может быть, сразу, когда они в первый раз встретились на Лотале. Хотя, конечно, он тогда был всего лишь ребёнком, пятнадцатилетним мальчишкой, не знавшим и не умевшим ничего, кроме как выживать, ничего ещё не понимал во всех этих вещах. Да ни в чём не понимал. Но разве он не почувствовал сразу, ещё тогда, ничего не зная о Силе, разве не ощутил её, взглянув на него, нет — даже раньше, чем увидел? Там, на крыше, словно весь мир вдруг заговорил с ним без слов, и он обернулся на этот зов, точно зная, куда смотреть, и увидел его. И так же Кейнан почувствовал Силу в глупом заносчивом мальчишке. Хотя не таком уж и глупом, всё-таки им пришлось же побегать, а? Сейчас он не сомневается, что Сила свела их вместе, привела одного из последних джедаев к его ученику, а ученика — к мастеру. Миллионы невидимых нитей сплелись в неосязаемый путь, ступая по которому, Кейнан Джаррус пришёл на Лотал в тот день, а Эзра Бриджер вышел ему навстречу.

Но тогда Эзра ещё этого не знал. Его просто заинтересовали эти ребята, так нагло и смело крадущие у Империи. В общем-то он и сам этим промышлял, но не в таких впечатляющих масштабах. И не было ничего странного, конечно, в том, что и ему захотелось произвести впечатление, увести их добычу у них же из-под носа, раз уж представилась такая возможность. Но больше всех — впечатлить его. Незнакомца, чьё присутствие он будто ощущал, как ощущал иногда опасность за секунду до её прихода, он давно заметил в себе эту способность, не контролировал её, но использовал. Но то было, как если бы что-то толкало тебя в сторону за мгновение до того, как на тебя упадёт стена. А присутствие Кейнана он ощущал, как тепло от огня, как ровный поток воздуха, как стук сердца, как если бы они делили одно на двоих.

Впечатление произвести получилось так себе, конечно, сейчас-то он уже знал, что пытаться обвести вокруг пальца команду Призрака — идея паршивая. Но внимание на себя обратил, это да, это он умеет. Так он с ними познакомился, и они ему понравились.

Ну, пожалуй, все, кроме Зеба. И Чоппера. Короче, Гера с Сабиной ему понравились. Хотя и Гера поначалу не сильно. Короче, понравилась ему Сабина. А ещё у них был свой корабль. Даже два. Ну, полтора, как он тогда подумал. Но скоро он будет считать Призрак и Фантом лучшими кораблями в галактике. А Геру — лучшим пилотом. Все они станут его друзьями, его новой семьёй, даже этот здоровенный котообразный и плохо пахнущий Зеб, и злобная маленькая жестянка Чоппер, и независимая Сабина. Но поначалу они в основном вызывали недоумение. Нет чтоб сидеть себе тихо, ну, дёргать Империю за хвост, конечно, но не идти же каждый день на смертельный риск непонятно ради кого! Так и помереть же недолго. Но когда они попросили его сделать то же самое, почему-то он взял и согласился.

И, конечно, поплатился за это, спас их всех, а сам попался Империи. А все они, вместе с Кейнаном, ушли, оставив его расплачиваться за их повстанческие игры. И он знал, что как-нибудь выберется, и уж теперь-то никогда не купится на эту удочку. Он сам по себе. И все здесь сами по себе. И все эти красивые слова, что говорила Гера, когда просила его пойти спасать Зеба, Кейнана и Сабину, грош им цена. И то, что они чуть раньше спасли его от Империи — так они хотели вернуть украденный груз, который он, в свою очередь, украл у них, а его подобрали в нагрузку и не прогадали — пригодился.

А потом они вернулись за ним. В первый раз в жизни кто-то вернулся за ним. Пробрались на Разрушитель, чтобы вытащить его, Эзру, никому не известного мальчишку с Лотала, который им даже особо не нравился! И что-то в нём перевернулось. Он сам не знал, как сильно хотел ощутить это снова — что кому-то не всё равно. Хоть каплю, хоть самую малость, хоть из чувства вины, но не всё равно. И он пошёл с ними на следующее задание — ну да, конечно, сейчас он мог себе признаться, что и тогда хотел их впечатлить, да и просто был переполнен новыми ощущениями. Но ещё теперь он понимал, что всё было решено в тот самый первый момент, когда они встретились.

Сила вела его, Сила привела его в каюту Кейнана и показала световой меч, Сила отдала ему в руки голокрон, Сила привела его на это задание по спасению пленных вуки, и там он встретился с ней лицом к лицу. «Сейчас все узнают тайну», — сказал Кейнан, и Эзра наконец увидел его. Его настоящего. Джедая, героя сказок, прошлого, навсегда ушедшего мира, который Эзра и не помнил. Джедай вышел вперёд, легко уклоняясь от выстрелов, и световой меч зажёгся в его руках, и Эзра не видел больше ничего. «Вот бы и я так мог», — подумал, конечно, он, но сильнее даже этой мысли было восхищение. Восхищение, которое с того дня он испытывал к Кейнану всегда, которое заставляло его идти вперёд, превратило из бестолкового мальчишки с Лотала в падавана, придавало ему сил, помогало побороть страх, которое стало беззаветной любовью, может быть, уже в тот самый момент, когда он впервые его испытал. Он не мог сказать точно, да и важно ли это? Он уже давно не мог отделить своё восхищение от своей любви.

Конечно, Кейнан-то, в отличие от него, всё понимал, поэтому дал ему украсть голокрон джедаев, чтобы посмотреть, сможет ли Эзра его открыть, настолько ли крепко он связан с Силой. И он смог, понятное дело. И Кейнан предложил ему выбор — первый выбор ученика на пути джедая: вступить на этот путь или отказаться от него. Он сделал свой выбор и покинул Лотал, чтобы быть рядом с теми, кому не всё равно. И рядом с ним.

Каким же он был вздорным и глупым поначалу, стыдно вспомнить. Злился, обижался, не слушал, что ему говорят. И Кейнан не знал, что делать, он и сам-то не представлял, как быть мастером, это Эзре тогда казалось, что его учитель должен всё знать, а у Кейнана не было другого выхода, кроме как довериться Силе. А Эзра и этого не умел. Только много позже он понял, каким испытанием для Кейнана было взять ученика, как сильна была его готовность следовать воле Силы, когда он представления не имел, что делать с этой волей и как её воплотить. Но Кейнан был самым лучшим учителем, какого Эзра мог только представить, и он был готов стоять на этом насмерть. Эзре не нужны были уроки и наставления, это всё пришло потом, после того, как Кейнан дал ему то, в чём Эзра нуждался больше всего. Он не бросил его, не отвернулся, не оттолкнул. Что бы Эзра ни делал, Кейнан был рядом, без сомнений и колебаний, без оглядок и оговорок, просто был здесь. Он мог быть расстроен, зол, растерян, но никогда, ни на секунду он не позволил Эзре усомниться в себе, а если Эзра сам придумывал себе сомнения — развеивал их, без лжи или оправданий, честно, и признавая свои ошибки так легко, как будто… как будто это было легко!

Они все теперь были его друзьями, его семьёй, но Кейнан — это было другое. Чем больше Эзра учился, чем сильнее становился, чем лучше видел пути Силы, тем ближе они становились и тем отчётливей он чувствовал их отличие от других. Это не отдаляло его от остальной команды, нисколько, это просто делало его ещё ближе к Кейнану, а Кейнана — к нему. Они начинали понимать друг друга без слов, доверять друг другу безусловно, и впервые в жизни после потери родителей Эзра смотрел вперёд и знал, что есть тот, кто всегда стоит рядом, что бы ни было.

Потом было много чего, много приключений, и побед, и поражений, Эзра многому научился, и всегда Кейнан был рядом, всегда защищал его, всегда объяснял то, чего Эзра не мог понять, всегда утешал, когда казалось, что ничто уже не утешит. И в какой-то момент Эзра посмотрел на него и понял, что никого никогда в своей жизни так не любил. И никто никогда так не любил его, он смотрел в глаза Кейнана и видел это, знал, как свои собственные чувства. Кейнан тогда улыбнулся, на мгновение задержал ладонь на его плече, и отвернулся, а Эзра только смотрел ему в спину и тоже улыбался. Ну конечно, он тогда ещё не думал о том, какие сложности могут из всего этого вырасти. Ему в тот момент даже не пришло в голову, что джедаям в принципе не пристало какие-то там человеческие отношения иметь. Это уже потом он об этом задумался и крепко. Кейнан обладал неким ореолом целомудренной романтики, но вообще-то был взрослым человеком и уж, наверное, понимал, что к чему, а Эзра вырос на улице и вообще был далёк от высоких сфер. И к своим семнадцати годам прекрасно мог сказать, любит он кого-то, как Зеба, или как когда у него голова начинает кружиться, стоит подойти поближе. Кейнана он любил как всё на свете сразу, как саму жизнь, больше, чем её, и отлично сознавал, что в этой любви есть и желание всего того, что, возвращаясь к началу, джедаям не полагается. А очень похоже на то, что Кейнан это дурацкое правило замечательно помнил.

Одно время он даже ревновал его к Гере. Пока не понял, что они как брат и сестра. И всё равно иногда его задевало, что Кейнан любит кого-то почти так же сильно, как его, но он справился с этим. Кейнан его учил, и он не мог подвести своего учителя. Он должен быть настолько хорош, насколько и его мастер. И действительно, со временем эта ревность просто исчезла, перестала иметь значение. Эзра не знал, его ли это заслуга или дело в том, что любовь Кейнана не оставляла места сомнениям. Он ощущал её так сильно, что просто не мог сомневаться. Связь, существовавшая между ними, так окрепла за эти годы, что никакая сила не могла её разорвать.

Ещё раньше, в Храме джедаев, когда Эзра уходил на своё испытание, Кейнан спокойно сказал, что будет ждать здесь, среди останков мастеров, так и не дождавшихся своих учеников. «Ты доверишь мне свою жизнь?!» — спросил Эзра, потрясённый и напуганный таким доверием. «Ты же доверил мне учить тебя», — беззаботно ответил он. Он мог быть серьёзным, а мог в самый сложный момент быть весёлым, и почти всегда — спокойным. И это восхищало Эзру не меньше, чем всё остальное. Раз за разом с этой спокойной, весёлой улыбкой он доверял ему свою жизнь, а Эзра ему — свою. Пока в результате ученик не подвёл своего учителя.

Сила привела их на Малакор, в древний Храм ситхов. Привела найти то, что поможет победить инквизиторов, поможет победить самих ситхов раз и навсегда. И Эзра был захвачен желанием сделать это настолько, что забыл обо всём. У подножия Храма они разделились, Кейнан с Асокой погнались за инквизитором, и Эзра отпустил их, полагая, что отлично справится сам, всего-то — выбраться из катакомб, в катакомбы он что ли никогда не проваливался. И там, в тёмных переходах заброшенных руин, он встретил Мола — того, кого когда-то звали Дарт Мол и кто ждал своего часа, чтобы завладеть оружием Храма и уничтожить тех, кому когда-то служил. И Эзра поверил ему, сколько Кейнан ни предупреждал его об опасностях Тёмной стороны, когда Мол пообещал помочь открыть тайны ситхов — он поверил, когда Мол учил его использовать Тёмную сторону Силы — он слушался, и даже уже почти понимая, с кем имеет дело, увидев страх и недоверие в глазах Асоки и Кейнана, даже тогда он продолжал верить Молу, убедил Кейнана довериться ему, и конечно Кейнан сделал это, потому что Эзра сказал «верь мне». И этого было достаточно. Теперь он бы всё отдал, чтобы этого было мало. Потому что Мол обманул его, как и предупреждал Кейнан. Обернулся против них, и Эзры не было рядом, когда он напал на Кейнана и выжег ему глаза. Асока спасла Кейнана, но и её Эзра подвёл, из-за него она навсегда осталась там, дав им потом время уйти от Вейдера. И всё равно его учитель защищал его до конца, пришёл за ним, когда Эзра понял, что натворил, нашёл даже во тьме своей слепоты, и, зная, кто в ней виноват, не отступился от него. И этого Эзра не мог себе простить.

После этого Кейнан впервые отдалился от него и Эзра не знал, что ему делать. Он был так зол, всё время после этого, так одержим злостью и сознанием своей вины, что в результате обратил эту злость и на самого Кейнана. Верней — обратил бы, если бы Кейнан позволил, но он просто ушёл. Был рядом там, на Фантоме, когда Эзра рыдал, а Кейнан прижимал его к себе и говорил тихо, грустно и спокойно, как всегда: всё закончилось. И Эзра хотел сказать «прости меня», но не мог выговорить ни слова, а Кейнан не обвинял его ни в чём. А потом так же, без обвинений, просто ушёл, и Эзра остался один со своим горем, стыдом и яростью. Теперь я должен защищать его, думал он, и их всех. И тогда он простит меня. Они все простят. И он делал всё, что мог. А Кейнан помогал ему, чем мог, но всё, что чувствовал Эзра рядом с ним — боль и печаль. И он тренировался ещё сильнее и заглушал чувства Кейнана своей злостью. Но он не возвращался. Всё так же сидел на песке и смотрел невидящими глазами на закат. И Эзра уходил искать ответы в голокроне ситхов, который такой страшной ценой всё же добыл на Малакоре, потому что его учитель больше не отвечал ему. Будь сильнее, учил его голокрон, и вернёшь, что потерял. Покажи, на что ты способен, и они увидят. И он увидит, кем ты стал, пусть его и не было рядом, тебе это и не нужно, ты справишься сам, не впервой.

И справился я, конечно, на отлично, думал Эзра. Добился уважения и признания, которых так жаждал, возглавил операцию, и с блеском чуть не угробил Сабину, Зеба и Чоппера, угробил Фантом и угробил бы себя, если бы он не пришёл за мной. Он помнил, как прижимался к металлу падающей в пропасть станции, понимая, что уже никто не успеет его спасти. И больше не было ничего — ни Силы, ни Тёмной стороны, ни злости, и как впервые после Храма ситхов он звал Кейнана, выкрикивал в пустоту его имя и спрашивал — где ты? И он пришёл за ним. После всего, что Эзра натворил, после Мола и всего, что было потом, он вернулся за ним.

Может, были учителя и получше Кейнана, Эзре это было доподлинно не известно, но и не особо интересно, потому что для него не было никого лучше. У него был Кейнан Джаррус — человек, который любил его сильнее, чем когда-либо кто-либо любил Эзру Бриджера. Человек, который был готов умереть за него без раздумий. Человек, который был рядом, что бы ни случилось и что бы ни сделал Эзра. Потому что не было ничего, что могло бы разорвать связь между учителем и учеником. «Я всегда возвращаюсь, Эзра».

Прошло очень много лет с тех пор, как Кейнан в последний раз чувствовал что-то подобное — столько же, сколько прошло со дня смерти его учителя. Чувство, когда Сила связывает двоих. Честно признаться, он бы, пожалуй, предпочёл, чтобы Сила решила иначе, и раз уж ему суждено было встретить юного джедая и сделать его своим падаваном, хорошо бы это был кто-то менее гиперактивный, упрямый, заносчивый и недисциплинированный, чем Эзра Бриджер. Но Сила не ставит перед тобой задачи, которые ты не способен решить, и, видимо, она достаточно высокого мнения о тебе, Кейнан Джаррус. Явно более высокого, чем ты сам. Определённо намного более высокого. Вот прям очень завышенные ожидания у Силы. Потому что я ума не приложу, что делать с этой лотальской белкой.

И он просто делал то, что помнил из уроков своего учителя, и то, что представлялось ему правильным. Всё равно поначалу ничего не получалось, и ему казалось, что он никудышный учитель, да и как ему быть хорошим, он сам так и не успел стать рыцарем-джедаем. Будет справедливо найти для Эзры настоящего мастера. Только тут вдруг выяснилось, что белка имеет своё мнение, что ей не нужен другой учитель, и Кейнан понял, что и ему не нужен другой ученик. Сила свела их — полуджедая, выжившего в войне, забравшей тысячи куда лучших, чем он, и мальчишку, который готов был хранить верность до смерти тому, кто добро посмотрел на него. Но уж что есть, то есть, у нынешнего мира не так много вариантов. Джедай предложил ученику выбор, и ученик его сделал. А джедай сделал свой, протянув руку ученику. И теперь это его ответственность, да пребудет с ними обоими Сила. Может, у меня в учениках и белка, но это моя белка и я сделаю из неё джедая. Хотя бы не хуже себя.

— Меня бы кто поучил, — жаловался он Гере, когда Эзра совсем отбивался от рук.

— Твой учитель всегда с тобой, — мягко отвечала она, положив руку ему на плечо. — Ты сам много раз говорил мне — Сила с тобой, она никуда не делась, она здесь, везде, в тебе, — и она прикладывала ладонь к его груди, а он благодарно накрывал её своей. — Прислушайся к ней, как делаешь всегда. И ещё — прислушайся к нему.

— Я не знаю, это он не слушает меня, или я его, иногда я уже не понимаю.

Она качала головой и почти умилённо улыбалась.

— Ты так волнуешься, Кейнан, что не замечаешь, как он смотрит на тебя. Просто будь тем, кого он хочет в тебе видеть — тем, кому он дорог и кто заботится о нём. Ведь это так и есть?

— Да, — отвечал Кейнан, — так и есть.

— Вы очень похожи, — говорила Гера и смеялась, а он смотрел на неё, не понимая, шутит она или нет.

Постепенно они начинали понимать друг друга, доверять друг другу, и даже когда было тяжело, Кейнан был счастлив так, как не был все эти годы. Он не хотел говорить этого Гере, боясь обидеть её, но с Эзрой впервые после войны он чувствовал себя по-настоящему не одиноким. И это наполняло его сердце радостью, но вместе с ней приходил страх, и к нему он оказался не готов.

«Учитель и ученик ближе друг другу, чем братья и сёстры, чем мужья и жёны, чем родители и их дети, но оба они — джедаи и не должны забывать об этом. Учитель должен быть готов пойти на всё, чтобы защитить своего ученика, но не вправе позволять своему страху сдерживать его. Поддаваясь страху, ты научишь падавана лишь пестовать его собственный».

Так учили его и теперь он вспоминал это, но был бессилен перед собственным страхом за Эзру. Его не пугало то, что Эзра может не вернуться со своего испытания в Храме джедаев — он верил в белку. Не боялся, когда учил его устанавливать связь с дикими животными — я знал, что белка найдёт общий язык с родной средой, говорил он Гере потом. Но когда появился инквизитор — тут страх охватил его, потому что он понимал, с чем имеет дело. Одно неверное движение, один пропущенный выпад, он откроет Эзру на мгновение и потеряет его. И когда это случилось, когда Эзра упал в темноту, что-то будто щёлкнуло в Кейнане, освободилось, растворилось в охватившей его боли и исчезло. «Мне больше нечего бояться», — сказал он инквизитору и увидел в его расширившихся глазах, что инквизитор понял. Кейнан Джаррус оказался лучшим джедаем, чем думал о себе сам, и, снова потеряв всё, он не заменил это ненавистью и жаждой мести, он не искал, чем заполнить пустоту в своём сердце, потому что знал, что её не заполнить ничем. Как узнал в этот момент и то, что, потеряв всё, ты больше не нуждаешься и в страхе.

Эзра выжил и окликнул его со спины, Кейнан повернулся к нему, и радость вернулась, и там, где раньше был страх, теперь была только она.

Чем дольше они были вместе, чем сильней становился Эзра, чем лучше он начинал понимать Силу, тем прочней становилась их связь и тем ближе они становились. Не дальше от других, думал Кейнан, но ближе друг к другу. И всё же от других чуть дальше, он понимал это. Когда-то такой и была его жизнь — со всем миром и отдельно от него. Потом Ордена джедаев не стало, не стало его учителя, никого не стало, и он, одного за другим, нашёл своих друзей. Он всегда чувствовал, что отличается от них, это нисколько не мешало ни ему, ни им — все люди разные, и он просто тоже разный. Но всё же он был один. Гера понимала. Он не говорил ей, по крайней мере не такими словами, но она понимала. Из неё бы вышел отличный джедай, лучше него. Без всякой связи с Силой она видела и понимала побольше некоторых джедаев. Она жалела его, и он принимал её жалость с благодарностью, она успокаивала его и придавала ему сил. Но Эзра словно вернул часть старого мира. Ничто не могло сравниться с тем, что они делили, с пониманием Силы, с тем, чтобы стоять перед армией врагов со световым мечом в руке не одному и знать, что тот, кто рядом с тобой, понимает каждое твоё движение. Может быть, они остались одни в целом мире. И это неважно, пока их двое.

Прошло два года с тех пор, как Эзра присоединился к ним, когда Кейнан заметил перемену в себе, и ещё немного, прежде чем смог себе признаться. Это ничего не меняло, не могло и не должно было ни при каких обстоятельствах ничего изменить, но именно поэтому он не мог себе лгать. Два года назад Эзра был ещё почти ребёнком, и только ребёнка Кейнан в нём и видел, но за два года многое изменилось. Он знал, что давно любит его, полюбил почти сразу, но теперь эта любовь изменилась и стала тем, что никогда не должно стать реальностью. Это было как потерять его снова, но ведь вовсе не так. Он здесь, ближе, чем когда-либо, и с годами эта связь будет становиться только сильнее, и всё, что Кейнан любит в нём, всегда будет с ним. Он знал, на что соглашался, становясь джедаем. С самого начала его ждала жизнь, в которой не должно было быть места любви. Он мог отказаться от этого, когда Орден был уничтожен, мог отвернуться от своего прошлого, и почти сделал это, но всё же нет. И благодаря этому встретил Эзру. Эзра мог не быть его учеником, и тогда он снова мог бы сделать выбор, но Эзра им стал, и только поэтому Сила свела их, и так круг замыкается.

А потом Эзра посмотрел ему в глаза, и на мгновение они будто стали одним целым, и Кейнан увидел всё, что ему нужно было знать — они оба идут по этому пути, разделяя его, как и должны мастер и ученик. И он улыбнулся, надеясь, что Эзра поймёт.

Он никогда не винил его в том, что произошло в Храме ситхов. Он винил только себя за то, что был плохим учителем и поэтому Эзра поверил Молу. Он виноват, что сам Эзра чуть не погиб, в том, что случилось с Асокой, и в том, что стало с ним самим. Он часами сидел на песке, глядя невидящими глазами за горизонт и не зная, кто он теперь. Он больше не мог помочь своим друзьям, не мог помочь своему ученику и понятия не имел, как помочь самому себе. Местные маленькие пушистые зверьки полюбили его и сидели на его плечах, на коленях, цеплялись за рукава и тихонько фырчали ему в ухо. Ему нравилось ощущать их присутствие, устанавливать связь с ними и чувствовать их радость и суету. Это он мог, для этого ему не нужны были глаза. Эзра всё реже приходил к нему и никогда не говорил о том, что произошло. Кейнана часто охватывало беспокойство в его присутствии, но он думал, что это от чувства собственного бессилия. Он слышал, что Эзра делает успехи, и иногда ему что-то смутно не нравилось в рассказах друзей, но он заставлял себя не бояться за него, верить ему, не беспокоиться о том, в чём он больше не может помочь. Он был в отчаянии и отказывался признаваться себе в этом. И всё это время Эзра так же отчаянно нуждался в нём, а он понял это так поздно, когда, на этот раз — действительно чуть не потерял его навсегда. Мол знал, что делает. Он разделил их, и столько времени они играли на руку Тёмной стороне Силы. Эзра запутался в своём горе, а Кейнан в своём забыл, что как бы ни был одинок джедай, он никогда не один. Он перестал слышать Силу, и тогда она сама позвала его через Бенду, древнего, непостижимого, о существовании которого Кейнан и не подозревал, пока его собственные гнев и боль не заставили Бенду пробудиться и позвать его. Бенду напомнил ему. Показал ему себя самого, его страхи, его горе и то, как справиться с ними. И теперь Кейнан видел, похоже, куда лучше, чем когда у него были глаза. И первое, что он увидел — Эзру, которому нужна была его помощь. И на этот раз он успел вовремя.

Может, были учителя и получше него, да и ученики получше Эзры «Лотальской Белки» Бриджера — в первом Кейнан Джаррус был уверен, ко второму, конечно, склонялся из объективности — но ему не нужно было другого ученика, а у его ученика отныне будет учитель, который больше никогда не подведёт его, не отвернётся от него, не оставит его одного. Тот, кто будет рядом, когда его позовут.

Кейнан изменился, нет — кажется, он исцелился. И Эзра чувствовал себя так же. Всё стало как раньше и иначе. Никогда ещё Эзра не ощущал в нём такой Силы. Что интересно, Кейнан тоже сказал:

— Ты стал намного сильнее, Эзра.

— Ты бы заметил раньше, если бы не проводил столько времени со своими белками.

— Да, у меня, похоже, к белкам страсть, — пробормотал Кейнан и усмехнулся, Эзра не понял, к чему, но тоже улыбнулся. Вот что было здорово с ним и почему Эзра знал, что теперь всё в порядке — они могли шутить об этом. О том, как Кейнан сидел пнём и моргал из-под шлема на закат, о том, как Эзра воображал себя главнокомандующим и даже о том, как полагал, что может обуздать силу ситхов. О последнем, правда, всё-таки лучше было особенно не шутить, тут Кейнан мог и помрачнеть. А Эзра не хотел, чтобы он мрачнел, Эзра вообще этого ещё побаивался.

— Ты боишься, — эхом сказал Кейнан.

«Тьфу, карабаст», — подумал Эзра. Вот так поживи несколько месяцев без учителя и забываешь, как опасно громко думать. Ну, придётся привыкать снова быть нормальным падаваном.

— Ну… немного, — честно признался он.

Они сидели на том же месте, на котором часами просиживал Кейнан, обратив лица к темнеющему горизонту, и Эзра, глядя на появляющиеся звёзды, в который раз гадал, где среди них Лотал.

— Из-за голокрона? Из-за всего этого? Эзра, мы справимся, я снова здесь и теперь не позволю, чтобы…

— Точно? — прервал его Эзра.

Кейнан наклонил голову и, Эзра знал — раньше посмотрел бы на него чуть исподлобья, внимательно и с интересом.

— Что именно?

Эзра набрал полную горсть песка и зачем-то высыпал себе на колено. Стряхнул. Набрал ещё одну, вздохнул и искоса глянул на Кейнана. Тот ждал. Эзра был уверен, что под своим шлемом он сейчас приподнял брови.

— Я боюсь не из-за голокрона, — наконец ответил он. — Я боюсь, что ты… что я сделаю что-нибудь не так, и ты снова… расстроишься, — закончил он и горько пожалел о том, что «расстроишься» — наверное самое идиотское слово, которое он вообще мог подобрать.

— Расстроюсь, — подтвердил его опасения Кейнан, явно с трудом сдерживая смех. — Я определённо «расстроюсь», если ты сделаешь что-нибудь не так, но не более того.

— Тебя не было месяцы, — тихо сказал Эзра.

Несколько, видимо, соскучившихся «белок» появились из зарослей и начали с осторожностью красться в сторону Кейнана.

— Вон они, идут. Твои новые падаваны, — буркнул Эзра, кивнув в их сторону.

Кейнан протянул руку и положил ладонь ему на плечо.

— Я надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь простить меня…

Эзра схватил его за локоть и заговорил быстро и испуганно:

— Кейнан, я… нет! Я не это имел в виду, ты не должен извиняться! Это я должен, это из-за меня, на Малакоре, и потом…

— Эзра, остановись, не тараторь. Послушай меня. Ты ничего не должен. Я уже говорил тебе — ты не виноват. И я никогда тебя не винил. Я должен был сказать тебе об этом раньше, и не должен был тебя бросать.

Белка взобралась Кейнану на колено, глянула с подозрением на Эзру, и Эзра от нервов показал ей язык.

— Не дразни животных, — тут же среагировал Кейнан, и Эзра послушно кивнул. — Молодец, — сказал Кейнан. Да он правда видит так же, как раньше, снова изумился Эзра. — Послушай меня, это важно, Эзра, отвлекись от белок. Кстати, это не белки. Ох. Сложно с тобой, успокойся, у меня от тебя мысли путаются. Давай, вдохни.

Эзра несколько раз глубоко вдохнул и медленно выдохнул — поначалу этот трюк не помогал, но теперь он мог так успокоиться за несколько секунд.

— Вот так, — одобрил Кейнан. — Лучше. Теперь послушай. — Он полностью повернулся к Эзре и положил вторую руку ему на плечо. Он был совсем близко и Эзре постыдно захотелось прижаться лбом к его шлему и закрыть глаза. — Я виноват перед тобой, — твёрдо сказал Кейнан, — а ты — натворил дел, пока меня не было. Мы оба наворотили, и исправим это вместе. Но ты никогда не должен бояться расстроить меня. Никогда не должен бояться, что я уйду. И за то, что я заставил тебя так думать, я прошу у тебя прощения. Это не оправдывает меня, но я хочу, чтобы ты знал: я отвернулся не от тебя, а от себя самого. Ты никогда не был виноват в том, что произошло, слышишь?

Эзра снова кивнул, и Кейнан кивнул в ответ.

— Ты не можешь сделать ничего, что заставило бы меня тебя бросить. Но даже если бы это было так — даже тогда ты не должен был бы этого бояться. Мастера ситхов требуют полного поклонения от своих учеников. Но мы не ситхи, мы джедаи. Тебе стоит слушать меня, но мне не нужно твоё поклонение или твой страх. Ты не должен пытаться угодить мне, потому что тебя веду не я, тебя ведёт Сила. Я лишь помогаю тебе на пути. И это право дал мне ты, согласившись быть моим учеником.

Эзра опять кивнул и так и остался с опущенной головой. Белка перебралась с ноги Кейнана к нему на колено и взглянула снизу вверх ему в лицо своими круглыми чёрными глазками.

— Я просто боюсь, что тебе опять будет плохо, — совсем тихо сказал Эзра. — Что ты будешь сидеть тут, и я ничем не смогу помочь.

— Не будет, — мягко ответил Кейнан. — Это в прошлом. Можешь быть уверен.

Он убрал руки с плеч Эзры и снова повернулся к горизонту. Вторая белка забралась ему на плечо, первая исследовала рукав Эзры, пытаясь залезть туда целиком.

— Знаешь, — буднично сказал Кейнан, — но вот вообще в старые времена, конечно, было принято ученикам больше слушаться своих учителей.

— Выходит, не такие уж и плохие эти новые времена, а? — буркнул Эзра и Кейнан рассмеялся и покачал головой.

Это конечно был ловкий ход, припереть Кейнана к стене его же собственными правилами, и Эзре было даже немного стыдно, но вот это было то чувство вины, которое он легко мог выбросить из головы. Время от времени он стал напрашиваться переночевать у Кейнана, и ему это страшно нравилось, да и Кейнан был не против. Иногда только грозился выгнать, когда на Эзру нападала болтливость, и он не мог успокоиться, хотя Кейнан уже полчаса как скомандовал отбой.

— А что если…

— Эзраааа…

— Да, я уже почти сплю, но мне тут пришла мысль, а что если…

И ему на лицо прилетала подушка, запущенная самой что ни на есть джедайской силой с нижней полки.

— Ещё слово, и я выброшу тебя за дверь, через коридор, в твою каюту и прямо на спящего Зеба. И тебе никто не поверит, что это сделал я.

— И ты оставишь меня, значит, на растерзание дикому ласату?

— Ещё как.

— Хорош мастер…

— Я верю, ты справишься. А теперь спи, если не хочешь проверить.

— Даааа, учиииитель…

— Эзра.

— Да всё, всё.

Гера спросила на третий раз:

— Смотрю, вы решили ещё укрепить связь между учителем и учеником?

— Вроде того, — весело ответил Эзра.

— И ты ещё не пожалел об этом? — обернулась она к Кейнану.

— Пару раз пожалел, что у меня вообще есть ученик, — со вздохом признал Кейнан.

— Не слушай его, — отмахнулся Эзра и крутанулся в кресле, закинув руки за голову. — Во-первых он жалеет об этом с самого начала, а во-вторых — он джедай, такова его доля, и он не может упиваться жалостью к себе. Это противоречит ПРАВИЛАМ.

— Ты сегодня не планировал тренироваться с мечом, верно? — заискивающе поинтересовался Кейнан.

— Нет, — не ожидая подвоха ответил Эзра.

— Так спешу тебя расстроить — будешь, и причём в двойном объёме.

— Но я собиралась отправить его… — запротестовала было Гера, но Кейнан её прервал.

— Извини, отправишь после тренировки.

— Карабаст, — уныло потянул Эзра.

А Гера критически заметила:

— Знаете, ваше укрепление связи вот вообще не идёт вам обоим на пользу. Оба только наглеете. Кто кого ещё учит. Всё, валите отсюда, джедаи. Идите-идите, вон отсюда. Решайте свои джедайские проблемы в другом месте.

— Ты была бы хорошим учителем, — бросил ей на прощание Кейнан и чуть не получил гаечным ключом в голову.

Сабина иногда посматривала на них с насмешливым любопытством и хмыкала, Эзра не обращал на это внимание, нормальное поведение для Сабины. Когда-то давно, в свои пятнадцать лет, он даже думал, что влюблён в неё, но это быстро прошло. И как только он перестал дурить себе голову — они стали отличными друзьями. Почему-то именно с ней он слабее всего чувствовал грань, отделявшую его от остальных. Хотя вот уж кто ни капли не был похож на джедая, так это Сабина. Но она тоже была немного отдельно от всех, и её ничуть это не тяготило, наоборот, это было именно то, чего она хотела. Может, поэтому Эзра чувствовал себя в какой-то степени ближе к ней, чем ко всем остальным.

Зеб вообще сразу предложил: переезжай к Кейнану! Будет маленькая джедайская казарма, а я получу свою каюту в полное распоряжение. Давайте-давайте, я вообще не понимаю, почему тебя поселили ко мне.

— Чтобы научить вас обоих смирению, — бросил проходивший мимо Кейнан. — Это же очевидно.

Смирение, контроль, правила, думал Эзра. И все покупаются на это, кроме меня, Кейнан. Потому что я вижу тебя. Ты во всём этом хорош, и всё это в тебе есть, но и настолько больше. Но это — главное, уныло признавал Эзра. Я понимаю. Я знаю, что это правда, потому что ты хорошо учил меня. Знаю, что если мы не сможем держать под контролем наши эмоции, это разрушит нас. Что страх разрушит нас. Что… А почему, собственно, мы не сможем держать под контролем то, что уже и так контролируем? Разве, если бы я любил его так, как любил в пятнадцать лет, я не боялся бы его потерять, не хотел бы, чтобы он был счастлив? Что вообще это меняет? Мы так близки, как вообще это может быть, что, к карабасту, может измениться? Всё — ответил бы Кейнан, и это было бы очень в его стиле. А ещё он говорил — будь тем, кто ты есть, и слушай Силу. Ну, Эзра и слушал. И Сила ничего такого похожего на «Эээээзраааа, весь мир рууууухнет если ты сделаешь тооооо, что задуууумал» не говорила. Сколько он ни прислушивался, она не говорила ему, что в этом есть что-то плохое. Так что, технически, он даже… слушается своего учителя.

— Эзра.

Он тряхнул головой и растерянно посмотрел на Кейнана.

— Ты опять не слушал.

— Прости, я…

— Ворон считал?

— Ну… да. Прости, я задумался, что ты говорил?

— Ты не представляешь, сколько всего интересного ты пропустил!

— Правда?!

— Нет. Сосредоточься.

Кейнан проснулся раньше и, одевшись, какое-то время стоял в задумчивости, устремив невидящий взгляд на Эзру. Он отправил его спать наверх — Зеб и Сабина никогда не заходили к нему без предупреждения, а вот Гера в случае необходимости могла. И он определённо не хотел обсуждать с ней то, что она могла увидеть, и всё произошедшее. Ему ещё предстояло обсудить это с Эзрой, и этой задачи было более чем достаточно. Дурная, самовольная белка, подумал он и улыбнулся. Как же глупо было верить, что он послушает. И как же глупо было верить, что я справлюсь. Мастер говорила: «Ты никогда не перестаёшь быть учеником, а если в какой-то момент решаешь, что знаешь всё — ты сбился с пути, можешь быть уверен». Он был самонадеян и теперь понимал это. И сегодняшняя ночь разбила эту самонадеянность в пыль. Он вздохнул, осторожно протянул руку, провёл, почти не касаясь, пальцами по щеке Эзры, развернулся и вышел, по пути собирая волосы в хвост.

Эзра, проснувшись и вспомнив, где он, и всё остальное, первым делом свесился с верхней полки, но Кейнана уже не было. Он было расстроился, но потом посмотрел на часы и рванул одеваться, забыв обо всём — он проспал на два часа дольше, чем собирался, сегодня они должны были потренироваться, и Гера собиралась обсудить какой-то план, и он должен был помочь Чопперу, почему вообще Кейнан его не разбудил, спрашивается? И, в довершение ко всему споткнувшись об порог, он выкатился из каюты.

За столом с чашкой кофе сидела Сабина, остальных не было видно. Она подняла на него глаза, прищурилась, внимательно разглядывая, вдруг расплылась в улыбке и сказала с издевательской интонацией:

— Да неужто! И небо не обрушилось!

Эзра поморгал на неё, потёр глаза и спросил:

— Что?

— Ничего, — беззаботно ответила Сабина и пожала плечами. — Просто ждала тебя раньше.

— Да, я что-то устал вчера… — невнятно пробормотал Эзра. — А Кейнан меня не разбудил. Где он, кстати?

— Просил передать, что ждёт тебя после завтрака «у белок». Ты в курсе, что это не белки? Он там медитирует или чем вы там занимаетесь… в одиночестве, по крайней мере, — и она хихикнула. «Что это с ней?» — подумал Эзра, но решил не вдаваться. Всё равно Сабину расспрашивать толку мало: если хочет, сама рассказывает, а если нет — не вытянешь. Да и не в настроении он был для этого.

Всё время, пока он завтракал, она то и дело снова принималась его разглядывать и довольно улыбаться.

— Странная ты сегодня, — сказал, уходя, Эзра, и она проводила его радостным хохотом. — Очень странная, даже для себя, — пробормотал он себе под нос.

Последняя миссия была не просто успешна, она прошла гладко от начала и до конца.

— Когда вообще всё шло по плану? — недоумевала Сабина.

— Ты что, жалуешься? — спросил Зеб. — Мне вот всё понравилось.

— Да нет, просто, когда всё идёт по плану, у меня ощущение, что всё идёт не по плану. Нервирует.

Эзра был собран, не делал ни одного лишнего движения, никаких безрассудств, строго выполнял всё, что говорил Кейнан, и не рисковал больше, чем нужно, при этом и не пытаясь избежать опасности.

— Молодец, — сказал Кейнан, — я сегодня даже подумал, уж не взял ли я вместо тебя на задание какого-то другого мальчика. А ты там где-нибудь один в пустыне воюешь с пауками.

— Спасибо, учитель, — ответил Эзра, вроде как шутливо, но Кейнан не услышал весёлости в его голосе. Весь день он был идеальным падаваном, но эта идеальность уже начинала беспокоить Кейнана. Словно Эзра лишился какой-то части себя. Он был спокоен, но не безмятежным спокойствием джедая, а каким-то упрямым, звенящим от напряжения самоконтролем. Дисциплинирован до автоматизма, но настоящий Эзра не был таким, Эзра был порывистым, импровизировал, менял план, придумывал безумные идеи и воплощал их, Эзра, которого знал Кейнан, полагался на Силу больше, чем думал сам. Он скользил по её волнам, взмывал на гребень и перепрыгивал на другой, удерживался, стоя на кончиках пальцев, и не глядя прыгал в бездну, веря, что новая волна уже поднимается, чтобы подхватить его. И она поднималась, и несла его дальше, а он смеялся, потому что Сила была в нём, и он был един с Силой.

Сегодняшний Эзра не был таким. Сила всё так же вела его, и он так же ступал в пустоту, зная, что найдёт опору, но он не чувствовал этого, не радовался этому, он видел лишь цель и шёл к ней, почти с безразличием.

— Он сегодня что-то не похож на себя, — сказала Гера, когда они были одни в кабине пилота.

— Да, ты тоже заметила? — отозвался Кейнан.

— Ага, обычно он похож на себя и на тебя, а сегодня ни на одного из вас.

— Я даже не знаю, это комплимент или претензия к нам обоим?

— Вопрос довольно сложный, — ответила Гера. — К примеру, обычно он так же безрассуден, как ты.

— Я?!

— Ты, ты. Ну ладно, в последнее время ты стал поспокойней. Но раньше был в точности таким же. Кто придумывал самые безумные планы?

— Я всегда был уверен, что вы, леди Синдулла.

— Ха! Да я сама осмотрительность.

— Ты вообще видела, как ты летаешь?

— Превосходно я летаю.

— Как бешеный шмель ты летаешь. Безумно.

— Это мастерство, а не безумие.

— Так ведь и у меня те же оправдания.

— Ох, Кейнан. Так что с Эзрой?

— Понятия не имею. Он весь день такой. Не волнуйся, я разберусь. Мы же так похожи!

— Ха-ха. Отрицай, сколько хочешь.

Сила течёт во мне, и я един с Силой. Гера знала, что это про него. Даже когда они только встретились, когда он так долго скрывался, что почти забыл, как быть джедаем, она видела это в нём. Он сам не понимал, как отличается от остальных. Потом она узнала, что их учат не считать себя особенными, и он действительно не считал. Просто знал, что он другой, может то, чего не могут другие, но это столько лет было больше проклятием, чем благословением, причиной тому, что каждый день его жизнь висела на волоске, что у него не осталось повода считать это ставящим его выше других. И потом, когда он постепенно вернулся на свой путь, то остался таким же. Когда они уже привыкли, когда стали зависеть от него и Эзры, он не изменился. А она смотрела на него и была счастлива видеть радость и лёгкость, которую даёт ему Сила. С каждым днём, после появления Эзры и решения снова встать на почти забытый путь, словно жизнь ярче разгоралась в нём. И постепенно, всё больше отказываясь скрывать, кто он, он становился собой, тем, кого она видела в нём с самого начала, кого она знала, как родного брата, и любила так же. Ему было нужно это, потому что на самом деле он никогда не переставал быть собой, не мог перестать, и Гера знала это. Слышала, как он рассказывал о старых днях, о своём ученичестве, о мастере, о Силе, о Войне Клонов, о своих скитаниях после, он столько всего рассказывал ей, и во всём этом она слышала: я тот, кто я есть, но я не знаю, где моё место в этом мире и как мне быть собой. Ты джедай, говорила она ему. И где бы ты ни был, кем бы ты себя ни называл, что бы ни случилось с тобой, ты джедай. И если это вижу и знаю я, то ты и подавно. Будь кем хочешь, принимай любое решение, я поддержу тебя. Потому что, как бы ты ни решил, ты останешься тем, кого я знаю. И Сила будет вести тебя, потому что ты един с Силой, ты плывёшь по её волнам и смеёшься, ощущая её прикосновение, ты чувствуешь то же, что я чувствую в небе: что бы ни происходило, какой бой ни шёл бы вокруг тебя, ты счастлив и спокоен.

«Всё в порядке», — отвечал Эзра и отказывался говорить что-то ещё. Кейнан не хотел давить на него и просто наблюдал. Но ничего не менялось, вернее — менялось, но так, что только сильнее беспокоило Кейнана. Эзра тренировался на износ, был так же решителен и дисциплинирован — и делал всё это словно сквозь зубы и без радости. Гера сказала, что Сабина схватила Эзру за руку и решительно увела куда-то, и потом она видела их на крыле истребителя, Сабина приобняла Эзру за плечи, словно желая поддержать, и они долго ещё сидели там и говорили. Кейнан был не против, если Эзра хотел говорить с ней, а не с ним, он не обязан делиться всем со своим учителем, ему нужны друзья. И, к счастью, они у него есть, и Сабина — отличный друг. Возможно, сейчас она сможет помочь Эзре намного лучше него самого. Но через несколько дней ему стало ясно, что пора вмешаться. То, что происходило с Эзрой, было неправильно, он больше не шёл вместе с Силой, а словно двигался против её течения, упрямо пытаясь заставить её следовать за ним, и это слишком затянулось, Кейнан не мог больше оставлять его одного справляться с этим. Возможно, стоило поговорить с ним раньше, но Кейнан слишком хорошо понимал, что здесь замешан он сам, и верил, что Эзре будет легче принять всё без его наставлений.

— Эзра, зайди ко мне, — сказал он вечером. — Нам надо поговорить.

Сабина бросила на Эзру быстрый взгляд из своего угла за столом, Эзра в ответ пожал плечами и вздохнул.

— Ага, — ответил он и поплёлся следом.

Кейнан сделал странное — заблокировал дверь в каюту, и Эзра вопросительно глянул на него, спохватился, что до сих пор иногда забывает о его слепоте, и открыл уже рот, чтобы спросить, но Кейнан ответил раньше:

— Не хочу, чтобы ты волновался, что кто-то может помешать. Рассказывай.

— Что рассказывать? — спросил Эзра.

— Что с тобой происходит, — ответил Кейнан.

— А что со мной? — упорствовал Эзра.

— Ох, — вздохнул Кейнан, — иногда я скучаю по тем временам, когда просто выставлял вас с Сабиной из Призрака, чтобы вы поиграли со взрывчаткой на улице.

— Да со мной всё в порядке! — бодро ответил Эзра.

— Ты хоть сам слышал, как фальшиво это прозвучало? — критически поинтересовался Кейнан.

Эзра нехотя признал:

— Да, мне тоже так показалось, но я надеялся, что ты не заметишь.

Кейнан положил руку ему на плечо и наклонил голову. Сабина расписала его шлем, всего несколькими линиями, и словно свитые из белого пламени кошачьи глаза смотрели на Эзру вместо глаз Кейнана.

— Ты так собран последние дни, что, не пойми меня неправильно, я рад, что ты способен на такое сосредоточение, но это меня даже пугает. Ты пытаешься контролировать всё, но это так не работает. Подавить свои эмоции — это не выход, Эзра. В результате они вырвутся из-под контроля и поглотят тебя. Ты должен найти баланс. Расскажи мне, — мягко повторил он. — Ты можешь поговорить со мной, ты знаешь. Что бы ты ни хотел сказать.

— Только так это и сработает, — вдруг с жаром ответил Эзра, и Кейнан ощутил, как разлетается на осколки этот стеклянный щит контроля, который Эзра выстроил вокруг себя за последние дни, и всё, что он сдерживает, рвётся наружу, переполняет его, накрывает с головой. — Я должен это сделать!

— Эзра, — с тревогой окликнул его Кейнан и легонько тряхнул за плечо, но он дёрнулся, сбрасывая его руку.

— Ты не понимаешь, я знаю, что делаю. Я понял, что я должен сделать.

— Успокойся, Эзра, всё в порядке.

— Нет, — почти крикнул Эзра, и на секунду Кейнану показалось, что сейчас он отшвырнёт его в сторону, Эзра сдержался, но не полностью, Кейнана оттолкнуло от него, и ему пришлось сделать шаг назад, чтобы удержаться на ногах.

— Эзра! — жёстко сказал он, схватил его за плечи и снова встряхнул, уж сильнее. Теперь он сожалел и досадовал на себя за то, что так долго бездействовал, не понимая, насколько всё далеко зашло. — Возьми себя в руки! То, что ты чувствуешь, ты можешь контролировать, просто не борись с этим, дай этому проходить сквозь тебя. Слушай меня. Слушай мой голос. Я здесь.

И Эзра заставил себя слушать, ни о чём не думать, ничего не делать, только слушать, и делать вдох, а затем выдох, и снова вдох, и голос Кейнана звучал у него в голове: я здесь, всё хорошо, дыши, я держу тебя, почувствуй Силу, ощути её движение, нет хаоса — только гармония, только покой. Он закрыл глаза и стоял, поддерживаемый Кейнаном, пока не почувствовал, как то, что разрывало его на части, начинает скользить сквозь него, и как тиски, в которых он держал себя последние дни, разжимаются и отпускают его. И тогда он открыл глаза и снова посмотрел на Кейнана, виновато и растерянно.

— Всё хорошо, — повторил Кейнан, — ты молодец. Ты быстро справился. — И со вздохом добавил: — Ты очень силён, Эзра.

— Я сделаю, как ты хочешь, — сказал Эзра.

— Что? — не понял Кейнан.

Языки белого пламени смотрели на него, и он говорил с ними.

— Я понял, я думал только о себе. И не думал о тебе. Я сделаю всё, как ты хочешь, всё будет как раньше, я больше не буду с тобой спорить. Я понял, что неважно, согласен я или нет, если ты так хочешь — этого достаточно, Кейнан, я обещаю. Мне ничего больше не нужно.

Кейнан молчал, и Эзра опустил голову, не зная, что ещё добавить.

— Это ты придумал, стоило мне оставить тебя одного? — тихо спросил наконец Кейнан, и Эзра снова посмотрел на него, не поверив на слух, что он улыбается. Но так и было, и Эзра уверенно кивнул, приняв это за одобрение.

— Прости меня, — торопливо заговорил он, — я плохо слушал, но теперь я знаю. Я больше не подведу тебя, ты всегда говорил, что я должен быть серьёзнее и думать о других, теперь я буду.

Иногда Сила не говорит тебе, что делать. Иногда ты просто принимаешь решение, положившись на то, что чувствуешь и знаешь. А иногда и не знаешь. Потому что если думаешь, что понял всё — ты точно ошибаешься.

— Отныне каждый раз, собираясь оставить тебя одного хоть на минуту, я подумаю трижды, — весело пообещал Кейнан, и Эзра посмотрел на него с сомнением, не понимая. — Эзра, то, что может породить твоя голова, это ещё безумнее, чем то, что ты делаешь, не подумав.

— Чего? — переспросил Эзра.

— Ничего, — ответил Кейнан. — Не надо делать так, как я хочу. То есть надо, но так, как я по правде хочу. Иногда сопротивляться слишком сильно — это только вносить хаос туда, где тебе кажется, что он есть, а на самом деле его нет.

— Кейнан, — с укором сказал Эзра. — Ты можешь прекратить вот это своё и сказать понятно?

— А что тебе непонятно? — всё так же весело спросил он, снял свой шлем и бросил его на стол. — Иногда мы понятия не имеем, чего хочет от нас Сила, и, возможно, никогда не узнаем.

А потом притянул его к себе и поцеловал.

Ночи казались короткими, хотя были длинными, а дни тянулись бесконечно. По какой-то случайности заданий было мало, и больше половины времени они сидели на базе.

— Ты должен научиться терпению, — говорил Кейнан. — Теперь мы оба более уязвимы, чем были. Ты должен научиться относиться к этому, как к любой другой своей уязвимости, и не позволять врагу использовать её.

— Так никто же не знает, — возражал Эзра.

— Ты думаешь, ситх, только взглянув на нас, не поймёт? Или даже инквизитор? Если такой день настанет, я лично посвящу тебя в рыцари-джедаи. А пока у тебя всё на лице написано.

— А у тебя нет?

— Написано, но не такими яркими, огромными, светящимися буквами.

Кейнан стал меньше носить шлем. По крайней мере, среди своих. Эзра был рад этому, да и остальные тоже. Раны зажили уже давно, и все понимали, что не только нежелание постоянно напоминать им о своём несчастье заставляет его скрывать глаза, но и то, что он сам так до конца и не пережил его. Теперь он будто показывал им, что всё осталось позади.

— Помнишь тот бой с инквизитором, когда ты сорвался с моста, и я думал, что ты погиб? — спросил Кейнан ночью, они часто разговаривали подолгу, лёжа рядом друг с другом в темноте. Кейнану не нужен был свет, и Эзра иногда говорил: я хочу видеть тебя так же, как ты меня.

— Помню, — ответил Эзра.

— Я тогда думал, что мне больше нечего терять и нечего бояться, потому что у меня уже отняли то, что было дороже всего. И я освободился от страха. Ты, к моему изумлению, оказался жив… — Эзра пнул его коленкой, и Кейнан засмеялся и провёл ладонью по его спине, чувствуя, как она напрягается под его рукой. — Так вот, ты выжил, и я даже был рад, представь себе. Но я не позволил страху за тебя вернуться в полной мере. Ты тоже должен освободиться от страха. Верней — от его власти над тобой. Мы никогда не перестанем бояться друг за друга, но это не должно иметь решающего значения. Знаешь, когда я стал рыцарем-джедаем? Когда понял, что не смогу вечно защищать тебя. И ты не сможешь защитить меня от всего. Смирись с этим и прими это.

— Но я и раньше любил тебя, но ты не говорил об этом так много.

— Теперь всё иначе, — ответил Кейнан. — Раньше я был частью твоей жизни, но не был частью тебя. Теперь мы части друг друга.

— Да нет, всегда так было.

— Ну тебе видней, мастер-джедай.

— Уважай давай своего ученика.

— Ты мне сейчас не ученик, а я тебе не мастер. Утром стану. А сейчас — ну извини, никакого уважения, не надейся. Но за языком следи всё-таки.

— Ха!

— Ой, оставь свои лотальские шуточки при себе.

Сабина при первой возможности, в тот же день, что Эзра переехал к Кейнану, утащила его в сторону и допросила.

— Я думала, ты всё, сдался, ты чуть не плакал пару дней назад.

— И вовсе я не плакал.

— Я сказала — чуть не. Но одну украдкой утёр.

— Ничего я не…

— Ой, ладно. Так что случилось-то?

Эзра рассказал ей, и она посмотрела на него с недоумением.

— Очень сложно всё конечно у вас, у джедаев. Но я рада за вас. Остальным скажете?

Эзра схватил её за руку.

— Нет, и ты молчи!

— Да ладно, ладно, — ответила Сабина, вырываясь из его хватки. — Нечего так психовать. Ты же знаешь, я — могила.

Они много тренировались, и, к удивлению и радости Кейнана, Эзра вовсе не пытался отлынивать и не делал попыток повлиять на что-то, пользуясь новой ситуацией. Кейнан слишком хорошо его знал, чтобы думать, что он будет поступать так намеренно, но то, что он не делал этого даже случайно, давало ему надежду.

— Ты ведь всё равно считаешь, что мы поступаем неправильно? — спросил Эзра.

— Не совсем так, — ответил Кейнан. — Я не знаю. Но я верю, что всегда есть выход. И я говорил уже тебе, дотошный ты падаван, что это уже неважно.

— Тебе важно, — сказал Эзра.

— Нет, Эзра, это тебе важно, насколько это важно мне. Забудь об этом. Больше слушай, что я тебе говорю, и учись терпению и контролю.

Гере Кейнан врать не хотел, но и не хотел говорить правды. Он был уверен, что ей это не понравится, и если бы даже не так, это взвалит на неё ещё больше проблем и беспокойства. Его с каждым днём всё больше изумляло, что она не догадается сама, проницательная Гера, но она ничего не видела, и временами это заставляло его стыдиться себя сильнее, чем что-либо ещё. Но он решил, что так будет лучше, а значит, это должно пока оставаться его проблемой, а не её.

Они запирали дверь на ночь, и никто этого даже пока не заметил — Кейнан часто вставал раньше всех, и постепенно Эзра тоже стал всё чаще просыпаться вместе с ним.

— Есть только джедай, и он один, — говорил Кейнан. — В нашем с тобой случае технически это не так, но сути не меняет. Привязанности джедая никогда не должны становиться на его пути следования Силе. Поэтому в большинстве случаев Кодекс настаивает на одиночестве джедая. Любые привязанности делают тебя уязвимым перед врагом и перед Тёмной стороной.

— И что ж нам теперь, не любить Геру, Сабину, Зеба?

— Любить. И защищать. Как защищать любого. Но, делая выбор, принимая решение, не позволять этой любви управлять тобой и делать тебя глухим к Cиле. Вы оставили меня в плену у Империи, потому что это был единственный разумный выход, и потом спасли. С тобой было так же. А если ты умрёшь, пойдя на необдуманный риск, пытаясь спасти меня, и погубишь этим других — это не будет верным решением.

— Ты давно говоришь мне это, я всё это знаю.

— Но сейчас это стало важнее, Эзра, послушай меня. То, что мы переживаем, затуманивает наш разум, пробуждает эмоции, которыми мы не привыкли управлять. Ни ты, ни я. И в самый сложный момент мы должны помнить это и отбросить их.

Он снова и снова говорил об этом, хотя Эзра думал, что ничего не изменилось. Он и год, и два назад не представлял себе, что с ним будет, если он потеряет Кейнана. Но потом они снова встретились с Молом, и он понял многое из того, о чём так упрямо твердил учитель.

Мол нашёл их благодаря объединению голокронов, когда они с Эзрой увидели обрывки мыслей друг друга. Мол узнал координаты базы и пришёл, чтобы получить ту часть информации, что увидел в голокронах Эзра. Перед самым его приходом Эзру начали мучить видения, и Кейнан отвёл его к Бенду, уже подозревая, что ситх близко, и надеясь получить совет. Там-то Мол и нашёл их.

— Я всего лишь пришёл за тем, что принадлежит мне, и что ты для меня узнал, мой ученик, — обратился он к Эзре.

— Он не твой ученик, — ответил Кейнан.

Мол задержал взгляд на Эзре, потом на Кейнане, поднял своё испещрённое узорами лицо к небу и рассмеялся.

— О, ты перешёл черту, джедай, — издевательски сказал он, всё ещё смеясь. — И как, стоит мой ученик Тёмной стороны, павший рыцарь?

Эзра сжал зубы и шагнул вперёд.

— Эзра, — окликнул его Кейнан. — Нет. Я предупреждал тебя об этом, сохраняй спокойствие.

Эзра остановился, чувствуя, как ярость поднимается в нём, несмотря на все попытки сдержать её. Мол бросил на него насмешливый взгляд, снова вернулся к Кейнану и пожал плечами.

— Легко, правда ведь? Теперь ты ближе ко мне, чем к ним, разве нет? Мы можем учить его вдвоём, знаешь. Дальше будет проще, джедай, раз тебя так нетрудно сбить с твоего пути.

— Не трогай его! — крикнул Эзра и снова сделал шаг вперёд, выставив перед собой меч.

— Эзра! — позвал его Кейнан, уже более настойчиво. — Назад.

Эзра ответил, не оборачиваясь:

— Я не позволю ему так говорить!

И почувствовал, как ладонь Кейнана легла ему на плечо, твёрдо удерживая на месте.

Мол снова рассмеялся.

— Сколько страсти. Похоже, ты чего-то стоишь в этом смысле, джедай, может мне взять в ученики вас обоих? Ты знаешь в этом толк.

— Ты хочешь защитить меня, но мне это не нужно, — тихо и спокойно говорил Кейнан Эзре. — Его слова не имеют значения, его цель разозлить, задеть тебя, и он знает, что скорее всего добьётся успеха, заставив тебя думать, что задел меня. Соберись. Поддаваясь злости, ты играешь ему на руку.

Эзра смог совладать с собой, согласился на сделку и отправился с Молом творить его колдовство, снова ради того, чтобы узнать, как победить ситхов. И Кейнан отправился за ними — он стал куда предусмотрительнее и больше не собирался оставлять своего ученика один на один с Тёмной стороной. По его просьбе Сабина подкинула Эзре передатчик, и поскольку сам он об этом не знал, не мог узнать и Мол. И там, на красной планете его родины, джедаи снова узнал цену обещаниям ситхов, когда Сёстры ночи, древние духи ведьм, запросили свою цену. Мол не собирался платить её сам.

— Всё ещё веришь ему? — спросил он, получив свои ответы и оставляя Эзру одного разбираться с Сёстрами Ночи, захватившими Сабину и Кейнана. — Веришь, что он сдержан и благоразумен? Идём со мной, и тебе не придётся слушать эту чушь.

— Я точно верю ему больше, чем тебе, — яростно ответил Эзра.

— Вы, джедаи, так помешаны на своей покорности, — презрительно заговорил Мол. — Силе, мастеру, принципам. Сила даёт вам власть над всем миром, право получить всё, что вы хотите, да хоть переделать мир так, как вам представляется правильным! А вы навешиваете на себя кандалы, и даже если сбрасываете их, как ты со своим мастером, лжёте себе, что всё ещё их носите. Какая трусость и какое лицемерие.

— Мы сражаемся не затем, чтобы заставить мир стать таким, каким хотим его видеть, — говорил потом Кейнан. — А затем, чтобы у него была такая возможность. Мы подчиняемся не потому, что не хотим быть свободными, а потому, что в следовании Силе и есть наша свобода. Мы ограничиваем себя не потому, что боимся поддаться искушениям, а потому, что, идя по пути джедая, перестаём нуждаться в излишествах. И потому что не хотим, чтобы что-либо вставало между нами и Силой. Мы делаем всё, чтобы ощущать себя её частью, потому что в этом цель и смысл нашей жизни. Не слушай Мола, не слушай меня. Слушай Силу.

Эзре казалось, что ещё никогда его обучение не было таким интенсивным, никогда ещё Кейнан не говорил с ним так много и не заставлял двигаться вперёд так быстро и неуклонно. Он снова и снова повторял одно и то же, пока Эзра не начинал слышать его слова, даже оставаясь один. Снова и снова заставлял повторять новые приёмы боя, пока Эзре они не начинали удаваться.

— Они что, готовятся к чему-то, что ли? — спрашивал Зеб, глядя на их очередную тренировку.

— Они всегда к чему-то готовятся, — отмахивалась Сабина.

— Что-то я не уверен, что хочу знать, — ворчал Зеб.

— Потерял вкус к хорошей драке? — задирала его Сабина.

— Не уверен, что хочу участвовать в такой, к которой надо так готовиться двум джедаям, — отвечал Зеб.

Гера с сомнением спрашивала Кейнана:

— Ты не загонишь его?

— Я должен научить его так многому, как могу, пока у нас есть время. Я и так кучу времени упустил после Малакора. Да и, как ты можешь слышать, у него, судя по всему, сил остаётся с избытком.

Гера усмехалась, прислушиваясь к тому, как Эзра с криками гоняется за Чоппером, стащившим один из его шлемов и собиравшимся разобрать его на запчасти для своей ноги.

У него действительно оставалось достаточно сил, и ночи всё ещё казались короткими, а дни временами тянулись до бесконечности. Первое время он просыпался рядом с Кейнаном и всё ещё боялся, что это в последний раз, но вскоре понял, что, приняв решение, Кейнан в самом деле отбросил все сомнения. Само то, как он теперь учил его, убеждало Эзру в этом. И то, как он больше не отталкивал его, не останавливал, сам тянул к себе, целовал, едва закрывалась дверь каюты, не боясь показать своё нетерпение, хотя весь день ни одним движением не выдавал его и не позволял Эзре терять сосредоточенность. Но потом, когда они оставались одни, всё становилось иначе, и Кейнан целовал его, прижав к холодному металлу двери, в губы, в пульсирующую жилку на шее, и спускался ниже, и Эзра запускал пальцы ему в волосы, и закусывал губу, стараясь не издавать ни звука. А потом, обессиленный и задыхающийся, опускался к нему на пол и снова целовал, не в силах оторваться, а, оторвавшись, тянул его за собой, и заставлял уже Кейнана закусывать губу и цепляться за него, словно пытаясь удержаться в этом мире. И в темноте, которая делала их равными, ослепляя его так же, как Кейнана, прижимал его к себе, подавался навстречу, желая сильнее ощутить его внутри себя, отводил влажные волосы с лица и целовал его глаза, и ловил его прерывистое дыхание, а Кейнан ловил его мысли, и подталкивал его к себе, заставляя почувствовать его целиком, и двигался сильнее, не боясь больше сделать ему больно, и Эзра, не сдержавшись, стонал, забыв обо всём, и если делал это слишком громко, Кейнан приподнимал его голову и целовал, не отпуская, пока всё не заканчивалось. И иногда ночи были такими короткими, словно бусины, нанизанные на нитку слишком редко, и всё же, как они ни ждали их, они не были другой, отдельной жизнью, всё слилось в одно, и всё сменяло друг друга, и снова наступала ночь, а потом день, и дни были так же прекрасны, как и ночи, и не было ничего прекраснее этой череды.

— Почему со мной всё время это случается? — жаловался Кейнан.

— Не ной, — отвечал шипящий голос Геры в коммуникаторе. — Может, это твоё призвание. С Эзрой вон, вроде, неплохо выходит.

— Да уж, — с мрачной иронией согласился Кейнан.

Сабина училась сражаться на мечах. Эзра наслаждался моментом, обучая её, потому что Кейнан отдал ему эту привилегию через пять минут после начала. Сам Кейнан вздыхал и жаловался Гере.

— Как успехи-то? — спросила она.

— Никак, — буркнул Кейнан. — Напомни мне не брать в команду не только ещё одного джедая, но и ещё одну мандалорку.

— Пока что я напомню тебе, что ты сам первый выступил за то, что она должна принять этот вызов.

— Гера!

— Что, дорогой?

— Ты. Не. Помогаешь.

Древний световой меч, наследие первого джедая-мандалорца, они нашли на родной планете Мола, в пещере, где он проводил свой ритуал с Сёстрами Ночи. Когда-то этот меч объединил Мандалор, и теперь у Сабины был шанс попытаться сделать это снова, или хотя бы призвать часть мандалорцев в помощь повстанцам. Объединение всего Мандалора для здравомыслящих людей выглядело довольно утопический идеей — мандалорцы дрались всегда, когда могли, и со всеми, до кого могли дотянуться. И перед тем, как попытаться выполнить эту невыполнимую задачу, Сабине предстояло помириться с семьёй, считавшей, что она предала их. А перед этим — научиться хотя бы держать этот чёртов меч в руке, ох, думал Кейнан, больше никогда. Никогда. В следующий раз, когда Сила скажет мне «обучи кого-нибудь» я скажу как Эзра: я тебя не слушаю, ляляля.

Зато Эзра был просто в восторге.

— Наконец-то я чувствую себя круче неё, — счастливо сказал он.

— Ох, — сказал Кейнан. — И ты не помогаешь. Ещё следить за тем, чтобы ты не зазнался.

— Ты можешь признать хотя бы то, что ну на мечах-то я дерусь лучше неё? — возмутился Эзра.

— Ох, — сказал Кейнан. — Да, могу.

— Спасибо, учитель.

— Но…

— …мне ещё многому надо учиться, ага, пойду выиграю ещё один раунд.

— Эзра, ты её должен учить, а не поднимать свою самооценку! — крикнул ему вслед Кейнан, и Эзра легкомысленно махнул ему рукой.

Кейнан взял коммуникатор и нажал кнопку.

— Гера, — позвал он.

— Да? Уже?

— Забери меня отсюда.

Конечно, Гера помогла ему в результате понять, как помочь Сабине. «Ты всё сделал сам», — говорила она потом, — «я только подсказала тебе, в какую сторону думать». Но, конечно, это была её заслуга. Всё, что сделал Кейнан — нашёл момент, в который спровоцировать Сабину, и осуществил это быстро, жёстко и хладнокровно. Хочешь научить мандалорца — стань мандалорцем. И теперь Сабина была на своём пути и знала, кто она и куда идёт. «Ну вот, она снова круче меня», — с показным унынием констатировал Эзра, но, конечно, был за неё счастлив.

Это Гера была с ним всегда, дольше, чем кто-либо из них. Ей он рассказывал то, что не рассказывал никому. Даже Эзра не знал о нём столько. После Войны клонов у него не было никого ближе Геры. Когда они встретились, она помогла ему больше, чем он ей. Она всегда верила в него. А он в неё. Они поддерживали друг друга, и благодаря друг другу стали теми, кто они есть сейчас. Иногда он забывал, что теперь скрывает от неё одну из самых важных вещей в своей жизни, самое главное, что происходит с ним сейчас. Чаще вообще об этом не помнил, на самом-то деле. А потом она говорила что-то, от чего ему казалось, что его хлестнули по лицу, потому что её слова напоминали ему, что он лжёт ей. Не говорить правды — не то же самое, что лгать, но в этом случае он не чувствовал разницы. Это же была Гера. И скрывать от неё что-то было то же самое, что и лгать ей в лицо.

Гера думала, что всё лучше, чем когда-либо. Давно не случалось ничего действительно паршивого, не сглазить бы. Сабина наконец разделила с кем-то своё непосильное бремя и посмотрела в глаза своим страхам. У Эзры дела шли отлично, он уже был похож на настоящего джедая, пусть Гера и знала кроме него всего двоих. Кейнан был, похоже, счастлив, по-настоящему счастлив, каким она не видела его не только после этого жуткого Малакора, но и уже некоторое время до него, по крайней мере с тех пор, как за ними с Эзрой начали хвостом ходить инквизиторы. Зеб немного поскучал по Эзре, а потом быстро вспомнил, как хорошо жить одному, без безумного джедайского падавана под боком. Чоппер… выучил несколько новых ругательств. Почерпнул у кого-то из беженцев. Замысловатая конструкция на одном из безумно сложных языков, которую Чоппер переработал с сохранением смысла, и смысл этот был просто ужасен, один раз Гера даже огрела его молотком, чтоб следил за языком. В общем, всё было уже долгое время очень хорошо. Чутьё подсказывало Гере, что слишком долго хорошо — это не к добру, но она строго одёргивала себя. И зря.

Эзра с Кейнаном потом долго чувствовали себя двумя законченными идиотами, потому что так даже специально сложно сделать, не то что случайно и двум джедаям. Им два дня не выпадал случай побыть вдвоём, потому что сначала на задание отправили Эзру, а пока его не было Гера взяла с собой на миссию Кейнана, и в каюте, когда наконец они оба вернулись, Эзра тут же кинулся к нему, Кейнан хлопнул ладонью по кнопке, блокирующей дверь, а Эзра подумал о том же самом и хлопнул по ней секундой позже, разблокировав дверь обратно, и никто из них этого не заметил.

— Мне кажется, — язвительно заметил потом Кейнан, — если бы с нами такое случилось в Ордене джедаев, нас бы выгнали исключительно за это, никто даже не стал бы интересоваться, чем мы были заняты.

Если долго игнорируешь Силу, Сила может сама прийти к тебе, это Кейнан знал, и в его понимании примерно это и случилось. Потому что врать Гере было как игнорировать Силу. И именно утром следующего дня она сделала то, что делала крайне редко — зашла к нему в каюту.

Строго говоря, она сначала постучала и окликнула его, но Силу не обманешь — именно в этот раз Кейнан её не услышал, потому что они с Эзрой устали и заснули посреди ночи. Он проснулся ровно в тот момент, когда открылась дверь. И, раньше, чем успел понять, что его так встревожило, среагировал, как на опасность — выбросил вперёд руку, притянул меч и выпустил клинок. Был бы он один, вряд ли среагировал бы именно так, но присутствие Эзры обостряло все его инстинкты.

Гера открыла дверь и остановилась на пороге. Клинок светового меча давал достаточно света. Эзра спал, отвернувшись к стене и одной рукой обнимая Кейнана, а Кейнан рядом с ним, приподнявшись и опустив голову, словно напряжённо прислушивался к чему-то, направлял на неё световой меч. Ему потребовалась всего пара секунд, чтобы узнать её, и он убрал клинок, но она успела увидеть растерянное выражение на его лице.

— Гера? — неуверенно сказал он.

Она постояла ещё мгновение и закрыла дверь.

Эзра зашевелился и сонно спросил:

— Что случилось?

— Гера случилась, — мрачно ответил Кейнан.

— Чего?

Кейнан досадливо поморщился, отложил меч и объяснил.

— Гера была здесь.

— Ох, — сказал Эзра, ещё не понимая. А потом открыл наконец глаза и повторил: — Ох!

— Да, — согласился Кейнан, — ох. Последний из способов, которыми я хотел бы ей сообщить. Но сам виноват.

— И чего мы будем делать? — спросил Эзра.

— Мне даже интересно, какие у тебя варианты, — съязвил Кейнан, не удержавшись.

— Мы можем бежать, — в тон ему ответил Эзра, Кейнан пару секунд помолчал, а потом не выдержал и улыбнулся.

— Заманчиво. Но, боюсь, придётся с ней поговорить.

— Я пойду с тобой, — пробурчал Эзра и начал было подниматься, но Кейнан мягко толкнул его обратно.

— Нет уж, не пойдёшь.

— Слушай, ну тебе не обязательно одному ей всё объяснять.

— Ещё как обязательно, — со вздохом сказал Кейнан и встал. — Если я не вернусь — нет, ты не можешь забрать мой световой меч.

— Ну Кейнан…

— Нет. Даже не проси.

Гера сидела в кресле пилота и не обернулась, когда он вошёл. Кейнан аккуратно прикрыл за собой дверь и сел во второе кресло.

— И давно? — спросила Гера, не глядя на него.

— Как он переехал ко мне, — подумал и исправился: — вернее чуть раньше. — И признал, решив быть до конца честным: — Но шло к этому давно.

Она наконец обернулась к нему, и вот теперь начинала злиться.

— И ты не подумал мне сказать?

Кейнан виновато опустил голову.

— Если честно, я думал, что ты знаешь. Не про всё… я имею в виду про мои чувства.

— Что ты его любишь, как своего ученика, да, вот это я знала, — ядовито ответила Гера, — остальное мне в голову не приходило, — и рявкнула: — Потому что не могло прийти! Ты понимаешь вообще, что делаешь? Он же ребёнок!

— Гера, ему уже не пятнадцать, — напомнил Кейнан. — Ему девятнадцать скоро, если что.

— Ага, и он всё равно и в свои девятнадцать почти в два раза младше тебя. Поверить не могу, что ты оправдываешься.

— Я понимаю, — покорно согласился Кейнан.

— Ох, как ты меня сейчас бесишь своим спокойствием, — процедила Гера. — Ты ещё мне скажи, что он джедай, и это всё меняет.

— Вообще-то да, но в твою пользу: это всё усложняет.

— Если ты ещё раз пошутишь сейчас, я тебя ударю, — серьёзно сказала Гера.

Кейнан так же покорно кивнул. Гера смерила его взглядом.

— Тебе правда не пришло в голову, что это неправильно, как ни посмотри?

— Пришло, — снова кивнул Кейнан и признал с поразившей её лёгкостью: — я и сейчас не уверен, что это правильно.

— Но тебя это не остановило.

— В конце концов — нет.

Иногда я его ненавижу, думала Гера. Ненавижу эту его манеру отвечать на вопросы так, что вроде и ответил исчерпывающе, а у тебя всё равно чувство, что ничего ты от него не добилась. Ничего не объясняет, никогда. Ну, объясняет, конечно, ладно. Просто иногда он слишком… джедай. Но им же никогда это не мешало, он всегда говорил с ней. Она наклонилась, положила ладонь ему на колено, взглянула в лицо и сказала почти умоляюще:

— Кейнан, объясни мне, скажи мне хоть что-то.

Он накрыл её ладонь своей и заговорил мягко, но уверенно, и эта уверенность снова поразила её, но его мягкость, вместо того, чтобы успокоить, задевала. Он будто говорил не с ней, а с кем-то другим, кем-то, кто не был ему так близок, как она.

— Прости, я знал, как ты среагируешь, и просто не мог набраться смелости тебе рассказать. Я его люблю, уже давно, и в конце концов я просто ничего не смог с этим поделать.

— А он?

Кейнан чуть отпрянул, уловив весь невысказанный смысл её вопроса, и через силу улыбнулся.

— Гера, я понимаю твой скептицизм, но ты серьёзно спрашиваешь меня сейчас, не заставил ли я его?

Она не хотела, конечно, но чёртов джедай почувствовал то, что она не собиралась говорить, да даже почти не думала, просто… злилась.

— Я не знаю уже, что тебя спрашивать, — устало сказала она.

— Нет, не заставил. Легче? — холодно ответил Кейнан.

— Не очень. И позлись ещё на меня, джедай хренов. И не смей додумывать за меня.

Кейнан вздохнул.

— Прости. Ты права. Я спросил бы то же.

— То есть ты хотя бы и правда понимаешь, — критически заметила она. — Как тогда вообще это случилось?! И как, как ты столько времени от меня это скрывал?!

Он ответил с искренним удивлением, и она закатила глаза.

— Честно, да я каждый день ждал, что ты всё поймёшь. И каждый день думал, что должен тебе сказать, и не мог.

— Стыдно было? — беспощадно спросила Гера, но к её удивлению он качнул головой.

— Нет. Но я боялся услышать всё, что ты говоришь сейчас.

Она вырвала у него руку и хлопнула себя ладонями по коленям.

— Я ушам своим не верю. То есть ты просто в какой-то момент решил, что это нормально?

Кейнан нахмурился, и она была рада, что хоть немного вывела его из этого раздражающего равновесия.

— Я вообще перестал решать, хорошо это или плохо, Гера. В какой-то момент это просто перестало иметь смысл, понимаешь? Сопротивляться. Мы оба не знали, что с этим делать, может быть, я и смог бы, но тогда он не справлялся, это разрушало его…

— И ты решил, что таким образом не дашь этому случиться?! — потрясённо перебила Гера.

— Я понимаю, что звучит паршиво, — признал Кейнан. — Но я пытаюсь объяснить, это не так просто.

— Я не узнаю, тебя Кейнан, — с горечью сказала она.

— И ничего удивительного, — согласился Эзра, распахивая дверь.

Они оба резко повернулись к нему и хором сказали:

— Эзра!

— Здрасьте, — ответил Эзра и аккуратно прикрыл за собой дверь. Гера уставилась на него со смешанным выражением замешательства и недовольства, у Кейнана к этому прибавлялось ещё искреннее любопытство. — Ничего, говорю, удивительного в том, что ты не узнаёшь Кейнана, — повторил Эзра, — потому что это не он. Всё вообще было не так. — Подумал секунду и уточнил: — Ну, не совсем.

— Ты подслушивал? — снова хором спросили они, и Кейнан позволил себе чуть досадливо покривить ртом, а Гера сверкнула на него глазами.

Вот интересно, подумал Эзра, то есть это у них тут между собой проблемы, а орать на меня вместе им это всё равно не мешает.

— Да, — с вызовом признал он. — И правильно делал, как оказалось.

— Эзра, — начал Кейнан, но Эзра перебил.

— Кейнан. Ты извини, но у тебя не очень получается. Я знаю, ты, наверное, опять пытаешься меня защитить, но не надо.

— Ох, — тихо сказал Кейнан и замолк.

— А ты, значит, пришёл защитить его? — иронично спросила Гера.

Эзра сделал шаг обратно к двери и поднял перед собой руки.

— Только давайте если вы будете на меня орать, то по очереди? Я уже здесь, может, выслушаете?

— Ну давай, говори, — согласилась Гера и скрестила руки на груди.

Кейнан молчал, видимо, рассудив, что это одна из тех ситуаций, которую он вряд ли может контролировать. Эзра собрался с духом.

— Во-первых, напоминаю, мне правда уже почти девятнадцать. Да, я давно подслушиваю, потом отругаете. Кстати, Гера, ты в курсе, что если Кейнан этого не заметил, это значит, что он тебя очень внимательно слушал? — Геру эта информация явно не заинтересовала, а Кейнана явно не обрадовала, так что Эзра торопливо продолжил: — А во-вторых — он сам мне месяцами твердил то же самое, что ты ему сейчас, а я, между прочим, довольно убедительно его уговаривал.

— Эзра! — одёрнул его Кейнан.

— Я просто говорю, что если Гера хочет на кого-то злиться, то скорей это должен быть я.

И с надеждой посмотрел на Геру. Она закатила глаза и сурово ответила:

— Нечего его защищать.

— Да я нас всех защищаю! — уже в отчаянии возразил Эзра. — Ну подумай, чего мы все добьёмся тут. Вы оба подумайте. Всё, что мы сделаем сейчас, это заставим нас всех выбирать: Кейнана — между тобой, Гера, и мной, тебя — между Кейнаном и твоим собственным кодексом, или не знаю, чем. Меня — между вами и всем вообще, что мне дорого. Я не хочу больше выбирать, — яростно сказал он. — Я знаю, что выберу, если придётся, но я не хочу, и не хочу, чтобы вы выбирали. В этом нет смысла!

И замолчал, выдохшись. Кейнан тоже молчал, ожидая, что скажет Гера. Гера смотрела на Эзру и думала. Он был прав, конечно, и они все это понимали. И чёртов Кейнан это понимал отлично уже когда пришёл сюда, просто он, в отличие от Эзры, не хотел говорить ей этого, по крайней мере сразу. Оставлял ей возможность высказать всё, что она хотела, и понять всё самой. Не хотел, чтобы она чувствовала себя беспомощной, ох, как же раздражает, когда он поступает хорошо, даже когда поступает плохо. И знает всё наперёд. Если всё так, как они оба говорят, вряд ли она сможет сделать что-то, кроме как поставить их перед выбором. И, похоже к тому же, перед выбором, который они оба уже сделали. Если б только она поняла всё раньше. Если б Кейнан рассказал ей ещё до всего этого, какой же он иногда дурак.

— Вам надо было рассказать мне сразу, — вздохнув, наконец сказала она. — Я была бы зла в два раза меньше. И ты, — ткнула она пальцем Кейнану в грудь, — должен был это прекрасно знать. Ты врал мне чёрт знает сколько! Я уже не знаю, на что я злюсь больше.

— Точно на то, что он тебе врал, — раздался из-за двери приглушённый голос Сабины.

— Да вы издеваетесь, что ли? — ошарашенно спросила Гера, а Эзра впустил Сабину внутрь.

Сабина виновато глянула на всех и признала:

— Ну да, я тоже подслушивала.

Кейнан прикрыл глаза рукой и фыркнул. Гера подумала, что сейчас его убьёт, но он был прав, это становилось уже смешно.

— Мне надоело там стоять, и мне есть что сказать, — решительно заявила Сабина. — Я всегда была на стороне Эзры, и не вижу…

— Ты знала?! — потрясённо спросил Кейнан, убрав руку от лица.

— Ну видно же было, — объяснилась Сабина.

— Ох, ты мне сейчас не помогла, — шепнул ей Эзра.

— Видно было?! — возмущённо переспросила Гера.

— Ну да, я всё время удивлялась, почему ты не замечаешь.

— А сказать мне?!

— Да, Эзра, — встрял Кейнан, — тот же вопрос: а мне сказать?

— Так, сначала пусть мне ответят, — осадила его Гера, — у тебя сегодня второе право голоса.

Эзра ехидно пропустил Сабину вперёд.

— Ну я же не могла за них тебе рассказать, — оправдывалась Сабина, — и меня Эзра попросил молчать.

— Ты просил? — переключилась Гера на Эзру.

— Ох, — сказал он, а Сабина ехидно пригласила его выйти вперёд. — Можно помедленнее атаковать?

— Нет, — хором ответили Гера и Кейнан.

— Да, я просил, и да, я как-то забыл упомянуть, что Сабина знает.

— Оооох, — сказал Кейнан и снова прикрыл глаза ладонью. — Боюсь уточнять про Зеба и Чоппера.

Сабина махнула рукой.

— Зеб точно не в курсе. А вот Чоппер — кто его знает.

— Нее, — с сомнением протянул Эзра, — он бы меня уже извёл. И точно рассказал бы Гере на той неделе, когда мы здорово поссорились.

— Да он бы сразу рассказал, — возразила Сабина.

— Ну да, пожалуй, — согласился Эзра.

— Эй! — окликнула их Гера. — Это всё не смешно.

— Ты должна признать, — негромко заметил Кейнан, — что уже немного смешно всё-таки.

— Я тебя точно сегодня по голове огрею, — сквозь зубы процедила Гера.

— Слушай, Гера, — сказала Сабина. — Я понимаю, они идиоты, что не рассказали тебе, но, с другой стороны, подумай сама — а почему вообще должны были? А всё остальное, что тебе не нравится — ну, пока ведь ничего плохого не вышло, верно?

— Пока, — мрачно повторила Гера. И раньше, чем Сабина успела ещё что-то сказать, встала и подтолкнула её к двери. — Всё, вы всё сказали, спасибо, а теперь идите отсюда, мне надо подумать.

— Ты только не выгоняй их сейчас, они нужны мне на Мандалоре! — напоследок прокричала Сабина и чуть не вылетела из кабины головой вперёд. — Нет, ну а что?! — спросила она в коридоре и развела руками. — Для меня это аргумент! Вы вообще не могли спалиться попозже? Самое неудачное время выбрали.

— На меня не смотри, — поднял руки Кейнан. — Я даже не знал, что ты в курсе, так что мы квиты.

Вот теперь всё было по правде хорошо. Гера с Кейнаном помирились, и Эзра видел, что между ними всё, как раньше. Он знал, насколько важно это было для них обоих, да и для него самого тоже.

— Ничего не изменилось, видишь? — довольно говорил он Кейнану.

— Всё изменилось, и тебе надо это усвоить, до чего ж ты упрямый. Если всё хорошо, это не значит, что всё как было. Это вообще не связанные понятия.

Всё что угодно может измениться, думал Эзра, только не манера Кейнана обязательно сказать что-нибудь умное.

— Ладно, всё изменилось, но всё хорошо. Да?

— Да. Кстати. Теперь уже явно глупо скрывать от Зеба.

— Да я ему скажу.

— Очень обяжешь.

Эзра умчался искать Зеба, а Кейнан остался ждать, подозревая, что будет дальше, и не ошибся. Зеб появился минут через десять.

— Кейнан, это, ха-ха… тут Эзра…

— Нет, он тебя не разыгрывает, — не дожидаясь, пока Зеб сформулирует, ответил Кейнан. — Да, всё так и есть. И нет, я тоже не шучу. Да, поэтому он переехал. Нет, Гера тоже только узнала, а Сабина догадалась сама. И я уверен, что ты об этом подумал, поэтому скажу сразу: нет, это не в обычаях джедаев! Совсем!

— Гм, — растерянно сказал Зеб. — Ну ладно. Спасибо. Я просто уточнить хотел.

— Понимаю, я бы тоже захотел уточнить. Я на все вопросы ответил?

— Пожалуй.

Эзра ещё долго приставал к Зебу, почему это он ему не поверил, а поверил только Кейнану. Зеб отмахивался и говорил, что просто это было похоже на шутку в духе Эзры. Хотя по зрелом размышлении ему всё это кажется очень логичным. Вот это я обязательно передам Кейнану, сказал Эзра. Я ещё с ним не закончил на этот счёт.

Чоппер, к удивлению Эзры, вообще всё проигнорировал. И кроме Сабины, как выяснилось, только Рекс всё видел, понимал и молчал, усмехаясь себе потихоньку.

Эзра обожал Рекса, а вот у Кейнана отношения с ним сложились далеко не сразу. Рекс и двое его друзей были клонами, и года полтора-два назад они разыскали их по просьбе Асоки. Асока тогда сказала Кейнану: прошу тебя довериться моим друзьям, и он согласился, даже не представляя, о чём она его просит. А прибыв на место увидел постаревшие, но знакомые лица тех, кто пятнадцать лет назад уничтожил всех, кого он знал и любил. Только слова Асоки и то, что Эзра напомнил ему о них, остановили его тогда от желания броситься на клонов, забыв обо всём. Даже когда Рекс рассказал, что они не подчинились Приказу 66 и сами оказались вне закона, Кейнан не мог смотреть на них иначе. Эзра тогда ещё не понимал, ему клоны казались милыми ребятами, и он попытался убедить Кейнана верить им и был, пожалуй, даже напуган его реакцией.

— Тебя там не было! — почти с яростью ответил он Эзре. — Джедаи годами сражались рядом с ними, а потом им отдали приказ, и они не задумываясь обернулись против нас. Большинство джедаев погибло, даже не успев понять, что произошло, моя мастер спасла меня ценой своей жизни. В тот день я потерял всё, Эзра, и по их вине! Так что не говори, что я должен поверить клону.

Им пришлось какое-то время проторчать вместе, и Кейнан старался не сталкиваться с клонами, а столкнувшись, неизменно был язвителен и непривычно груб, Эзра был растерян, но лишь до того момента, когда понял, прислушавшись к учителю, что все его чувства сейчас это горечь, боль и недоверие. Он словно окружал себя стеной, пытаясь скрыть их и подавить, и это Эзра мог понять лучше, чем кто-либо ещё. Но, похоже, не только он, потому что Рекс, к его удивлению, не сердился, не спорил, он просто принимал эти недоверие и грубость и отвечал на них полной противоположностью — безусловной верой и уважением. И эта вера стало первым ударом по щиту Кейнана, из-за неё он в результате не бросил клонов одних сражаться с Империей, прикрывая отход команды Призрака, а вернулся за ними. И Рексу, и Кейнану потребовалось ещё много времени и пришлось нелегко, пока Кейнан не смог наконец переступить через свои горе и злость, но когда это случилось, то, что так безнадёжно стояло между ними, стало именно тем, что их связало. Рекс часто называл Кейнана генералом, Кейнан обычно улыбался и качал головой, но иногда, в бою, принимал это обращение как должное, и, кажется, это радовало Рекса. Ни его колоссальный опыт, ни возраст не мешали ему видеть в Кейнане своего командира и подчиняться его приказам с готовностью и без сомнений. Словно служить под командованием джедая было высочайшей честью и удачей, которую он мог себе вообразить. Эзру такая вера, почти преклонение, впечатляла, но не сильно удивляла, а вот что совершенно заставляло его теряться, так это что старый опытный Рекс переносил часть этого отношения и на него.

— Не нервничай из-за этого, — сказал ему Кейнан, когда Эзра жаловался, что ему неловко получать такое незаслуженное почтение, — просто будь тем, кого он в тебе видит. Он верит тебе, и у него есть на то основания, и ты верь ему. Это, пожалуй, сложно объяснить… Клоны так долго сражались под началом джедаев, а джедаи так долго вели их в бой, что вместе они превратились в армию, которой, возможно, никогда прежде не существовало.

Эзра видел это. Рекс и Кейнан сражались слаженно и чётко, используя манёвры, о которых Эзра до того и не знал, а иногда Рекс сам подсказывал Кейнану какие-то приёмы, и Кейнан всегда соглашался, даже если для него это тоже было в новинку. Теперь он доверял опыту и знаниям Рекса так же, как Рекс доверял его силе джедая.

— Поэтому я и не мог так долго принять его, — пытался объяснить потом Кейнан. — Приказ 66 был, как если бы ты сам вдруг поднял меч и вонзил его себе в сердце. Сейчас я понимаю, что ещё долгое время после того дня и до того, как встретил Геру, вообще не мог никому доверять. Потому что предательство, которое случилось в тот день, было невозможным, невообразимым. И если может случиться такое, то может всё, что угодно. Я, кстати, ошибался, запомни это. Никогда не теряй веру, даже когда кажется, что весь мир обратился в хаос.

И вот теперь клон и джедай снова сражались вместе и без оглядки вверяли друг другу свои жизни. Кейнан был прав, всё действительно менялось, хотя они ещё только начинали улавливать эти изменения, которые были гораздо больше того, что происходило с ними. Мир пробуждался, чаши весов колебались, и джедаи ощущали изменения в Силе.

Странно, как мало, если подумать, они знали друг о друге, вернее — о прошлом друг друга. Как мало спрашивали. Кейнан до какого-то момента вообще не интересовался жизнью Эзры до их встречи, позже начал задавать вопросы, но немного, оставляя Эзре право решать, о чём он хочет говорить, о чём нет. Всё, на чём был сосредоточен Кейнан — то, что происходит с Эзрой сейчас. Для Эзры это не было пренебрежением, наоборот, от Кейнана это воспринималось как ещё один признак доверия — и уважения. Я всегда готов выслушать всё, что ты захочешь мне рассказать, и никогда не заставлю говорить о том, что ты хотел бы оставить при себе. И Эзра его не расспрашивал, хотя, признаться честно, не потому, что был таким умным. Сначала его тоже мало интересовало, потом он боялся, потому что иногда Кейнан мог отбрить так, что хотелось надеть на голову шлем и притвориться Чоппером. Не зло, не грубо, просто становилось ясно, что было большой ошибкой открыть рот. Такого уже очень давно почти не случалось, но Эзра так привык, да и столько всего происходило сейчас, в настоящем, что ему не приходило в голову интересоваться прошлым. Да и кое-что, хочешь не хочешь, становилось ему известно. Но иногда он задумывался, и ему самому всё это казалось странным, с его-то любопытством.

А иногда он узнавал то, о чём всегда боялся спросить, совершенно неожиданно для себя.

— Простите, офицер, я, видимо, заблудился, сами понимаете, — и Кейнан страдальчески похлопал себя по шлему.

— Вот ты где! — заорал Эзра, подбежал и вцепился ему в руку. — Ох, офицеры, спасибо, что присмотрели за моим отцом! Сами видите — слепой, потерял зрение на службе Империи.

Кейнан тяжело вздохнул, видимо, вспоминая славные деньки своей имперской службы, и отсалютовал столбу. Штурмовики переглянулись, и один из них, видимо, сжалился и мотнул головой.

— Уходите, быстро. Если старший офицер здесь кого увидит — и вам, и нам не поздоровится.

— Спасибо, спасибо! — зачастил Эзра и потащил Кейнана за собой. — Давай, отец, быстрей, эти добрые люди не заслуживают наказания за своё милосердие!

Завернув за угол, они пустились бежать, и Кейнан заметил на ходу:

— Знаешь, с некоторых пор меня это начало немного напрягать!

— Тебя всегда что-то напрягает, — беззаботно ответил Эзра, — я уже привык. Но если хочешь, в следующий раз назову тебя дядей.

— В следующий раз я так не попадусь, — пробурчал Кейнан.

— Ага, конечно, — фальшиво ответил Эзра.

— Лучше скажи, они там закончили?

— Ага, — ответил Эзра, видя, что Зеб машет рукой с трапа шаттла. — Всё готово, пошли.

Деньки и правда были хорошие. Сопротивление становилось всё сплочённей и организованней, связи налаживались, пока сложно было говорить о полномасштабной войне, но, по крайней мере, всё больше людей удавалось спасать. И иногда это приносило вовсе неожиданные плоды.

— Извините.

Гера обернулась и увидела женщину и маленькую девочку лет семи рядом с ней. Беженцы, вспомнила Гера, сегодня ночью прибыло несколько, кого никуда больше пока не вышло отправить. Женщина была рыжей до того, что на солнце казалось — вот-вот вспыхнет. Невысокая, крепкая, с кофейной кожей, раскосыми глазами и длинными, загибающимися к затылку ушами. Гера очень редко встречала её вид и даже не помнила, с какой он планеты. А девочка была полной противоположностью — беленькой с ног до головы, и, судя по всему, человек. Обе одеты очень просто, но аккуратно. Женщина только с рюкзаком, и девочка с малюсеньким мешочком, перекинутым чрез плечо.

— Вы, наверное, заблудились, — спохватилась Гера, — давайте я отведу вас туда, где вы сможете отдохнуть и подождать, пока мы не найдём, куда вас отправить.

— Спасибо, мы будем благодарны. Но сначала я хотела расспросить вас. Я ищу кое-кого.

— Кого? — с готовностью спросила Гера. Многие теряли друг друга — друзей, семью, и она всегда была рада помочь.

Женщина улыбнулась.

— Было бы проще, если бы я сама знала.

Гера озадаченно посмотрела на неё.

— Я слышала, что здесь безопасно, и вы принимаете даже тех, кому уже много лет не везде рады.

— Да, мы принимаем всех, — ответила Гера.

Женщина легко поклонилась ей и сказала:

— Я Тора Веторана, рыцарь-джедай.

— О, — ошарашенно сказала Гера. — О. Тогда я, похоже, знаю, кого вы ищете.

Время шло, и всё продолжало меняться. Эзра взрослел на глазах, становился увереннее, спокойнее и сильнее, а Кейнан словно стряхивал с себя всё, что беспокоило его, оставляя лишь радость и лёгкость, которая всегда была его свойством, но несколько лет назад это было лёгкостью дерзости, позже — покоя и понимания, но теперь это была лёгкость свободы. Словно ничего больше не держало его, словно он готов был встретиться с чем угодно, и это больше не могло ни тяготить, ни пугать его. Эзра особенно хорошо замечал это. Раньше Кейнан постоянно пытался защитить его от риска, в то время как сам готов был рискнуть ради него чем угодно, но в последнее время он почти перестал опекать его, и Эзре льстило, что Кейнан смотрит на него, как на равного.

— Не уверен, что могу тебя ещё чему-то научить, — сказал он. — Мои знания джедая неполные и, кажется, я передал тебе их все.

— Ещё как можешь, — уверенно ответил Эзра. — Ты учишь меня не только быть джедаем, ты всегда учил меня как быть человеком. И поверь, я не собираюсь переставать учиться. Ты нужен мне так же, как и раньше, и всегда будешь нужен.

— Могу то же сказать и о тебе, — улыбнулся Кейнан.

Теперь они чаще отправлялись на миссии по отдельности, потому что множество заданий планировалось из расчёта на то, что с группой будет джедай, и преимущество, которое это давало, использовалось по полной. Эзра знал, что Кейнан всё равно волнуется за него и сам волновался тоже, но это больше не сдерживало никого из них. И чем спокойнее был Кейнан, тем больше эти спокойствие и вера передавались Эзре.

— Тебе всё удалось, — говорила Гера, глядя на возвращающегося с задания Эзру и склонив голову к плечу Кейнана.

— А что, кто-то сомневался? — весело отвечал он.

— Ты же и сомневался, — напоминала она.

— Сомнения — пусть к знанию, — отвечал он назидательно, но всё так же весело.

Она толкала его локтем, и в который раз радовалась и изумлялась тому, каким он стал. А Эзра махал им рукой, улыбался и подмигивал, и тому, каким стал он, она тоже была рада.

— Доверяй Силе, — бормотала она себе под нос, а Кейнан переспрашивал: что?

— Ничего, — отвечала она. — Забирай своего падавана и катитесь, уже почти вечер, вы мне сегодня уже не понадобитесь.

И когда они оставались одни, Эзра спрашивал, отрываясь от его губ:

— Скучал?

— Ну, мне было чем заняться, — отвечал Кейнан и тянул его обратно.

— Мне тоже, но я не об этом спросил, — улыбаясь, говорил Эзра и прижимался к нему сильнее.

— Всегда, — шептал Кейнан. — Каждую минуту.

— Я люблю тебя, — говорил Эзра, потому что всё время хотел это говорить, и Кейнан эхом повторял за ним, снова и снова, потому что уже давно не было ни сомнений, ни страха, только его горячее дыхание в темноте, его шёпот, волосы, падающие на лицо, раскрытые губы, и иногда нежные, а иногда настойчивые прикосновения, и Кейнан видел его так, как будто никогда не лишался глаз, а Эзра сам закрывал глаза, отказывался от них, чтобы быть ближе к нему, чувствовать его так же, как Кейнан чувствует его, и тогда снова слышал, как их сердца бьются вместе, как если бы они делили одно на двоих, и вспоминал Лотал и тот первый день, и как Сила прошептала их имена.

Он был уверен, что всё началось именно тогда, в солнечный день на Лотале, где Сила свела джедая Кейнана Джарруса и его будущего падавана Эзру Бриджера. Они оба были уверены в этом. И когда-нибудь, возможно, они вернутся туда, но не сейчас. Сейчас ещё много других дел.

— Эзра!

— Что?

— Опять считал белок?

— Вообще-то нет! Я слышал всё, что ты сказал.

— Да ну? Повтори.

— Кристалл — сердце клинка. Сердце — кристалл джедая…

— Всё?!

— Эээ…

— Ох.