Аня

– Ой, мамочка! – проговорила тихонько себе под нос, еле шевеля губами.

Вот это махина! По размерам судно было как целый микрорайон, только на воде. Впечатление производит однозначно. Аж дух перехватывает от его необъятных размеров. Особенно когда смотришь на него снизу вверх.

– Ты чего там бормочешь, малой? – донеслось в спину.

Не сразу сообразила, что обращаются ко мне. Да, ко многому ещё предстоит привыкнуть. И желательно как можно скорее.

– Да так, сам с собой, – постаралась придать голосу хрипотцы. Выходило, откровенно говоря, паршиво. Но хрипела как могла.

Чувствую, такими темпами реально охрипну.

– Давай не топчись на месте! Скоро выход в море. Не тормози.

Сказал мне какой-то парень, крепко хлопнув по плечу. Господи, чудом надвое не сложилась. Ещё парочка таких жестов дружелюбия, и мне придётся позвоночник из трусов вытряхивать.

– Угу, – буркнула недовольно.

Вот во что я ввязалась? Уму непостижимо. Но ведь всё ради одной конкретной цели. Мне позарез нужны деньги. Много денег.

Так уж случилось, что после смерти мамы в наследство вступили я и отчим.

Мерзкий тип. До сих пор не понимаю, как мама с ним жила столько лет. Но не осуждаю. Она вроде как счастлива была. Ну, по крайней мере, мне так казалось.

В итоге сейчас у меня была крыша над головой. Но только формально. Жить в той квартире я не могла.

Уже полгода скиталась где придётся. Там, дома, конкретно осел отчим. А ещё его придурочный сынок Гена. Они с папашей одного поля ягоды.

Генка раньше с нами не жил. А после смерти мамы шустро перебрался к отцу. Здоровый лоб двадцати пяти лет, а сидит на отцовской шее.

После того как меня откровенно домогались, я и вдарила по тапкам. Чудом тогда избежала изнасилования. Положа руку на сердце, боюсь и отчима, и его сынулю. Два психа. Особенно если выпьют. А этим они стали злоупотреблять частенько. Такими темпами квартиру превратят в помойку.

В последнем телефонном разговоре отчим сказал, что готов отписать на меня свою долю в квартире, но только если я её выкуплю за кругленькую сумму. А у меня таких денег отродясь не было. И вряд ли скоро появятся. Мне на жизнь хватало впритык.

Нет, мне бы вполне хватало, если бы не тратилась на съём.

Но одно я знаю точно, что очень хочу выкупить квартиру. Ведь это мой дом. Дом, в котором я выросла. Провела лучшие годы жизни. Дом, который любила мама. Там каждый уголок о ней напоминает. Вот и думала, как выпутываться, и искала пути решения проблемы.

И нашла-таки! Вот и стою теперь в порту, с ужасом глядя на громадину, на которой мне придётся бороздить морские просторы на протяжении следующих четырёх месяцев.

Это меня на самом деле не страшило. Ну, подумаешь, четыре месяца вдали от дома. Дома как такового нет. Меня никто не ждёт. Денег за эти месяцы заработаю прилично. Практически хватит на выкуп доли в квартире. Почему бы и нет – подумала я, когда подруга Оля предложила это вариант.

Её тётя посодействовала, чтоб меня взяли. Она сама всю молодость провела на воде. Поэтому я взяла академ в университете и ввязалась в эту авантюру.

Но всё упиралось в то, что тут я не Аня Лисина, а, чёрт бы меня побрал, Алик Лисицын. Опрометчиво было соглашаться на эту авантюру, но иначе мне сюда было не попасть. А мне очень нужно.

Капитан судна в корне не приемлет женщин на борту. Гад такой!

Я вообще должна была плыть на другом корабле. С другим составом. И там я была бы Аней Лисиной. Но всё резко переиграли, и меня кинули на другой рейс. Который отплывает сегодня, а повар уволился одним днём. И теперь я «экстренный» кок на судне, на котором мне явно не будут рады, когда правда вскроется. А она вскроется, пятой точкой чувствую.

Можно было и отказаться, конечно. Но, во-первых, мой первоначальный рейс только через месяц. А во-вторых, на этом платят почти в два раза больше. Как бы я отказалась?

Мы с Олей полностью сменили мой имидж. Я обрезала свои длинные волосы, и теперь я с достаточно короткой стрижкой. Не прям как пацан, но достаточно коротко.

Ну вчера мне отрезанные волосы показались небольшой платой. Сегодня с утра, глядя на себя в зеркало, немного пожалела.

Мы прикупили мне мужской одежды. Грудь у меня небольшая, почти незаметна под бесформенной толстовкой. С попой, правда, сложнее было. Она у меня вполне выдающаяся. Но вроде бы удалось замаскировать мешковатыми штанами.

Собрали мне рюкзак и вот я тут. А, ну ещё маску на лицо натянула и кепку на голову. И пофиг, что сейчас немного не в кассу, зато лица не видно. Козырёк приспустила на лицо. И пойми, кто я? Ничего себе Аня или щуплый доходяга Алик.

Как сказала Оля, главное – отплыть, а потом пофиг. Мне бы её оптимизм. Но не развернут же судно посреди пути, чтоб вернуть меня назад? Хочется верить, что нет.

Закинула рюкзак на плечо. Постараюсь сделать это максимально мужественно. Надеюсь, получилось. Хотя что-то мне подсказывает, что больше нелепо вышло, нежели мужественно.

Главное – отплыть. Отплыть и раскрыться как можно позже.

Повторяла это про себя как мантру.

Поднималась на борт, с любопытством осматриваясь по сторонам. Увиденное одновременно поражало, восторгало масштабами и ужасало неизвестностью.

– Ну что ты там плетёшься? – подтолкнули меня в спину, когда я, сама не заметив, замерла на полпути.

Снова чуть было воздухом не поперхнулась.

– Можно полегче? – тут уже искусственно хрипеть не пришлось, и так весь кислород из лёгких вышибли.

Сзади раздались только смешки. Естественно, глядя на мой вид, всерьёз сложно воспринимать меня как особь того же пола.

Ну и силище у этих ребят. Оно и неудивительно. Парни крепкие, подтянутые. Других и не берут в команду. Я на их фоне ещё более плюгаво выгляжу.

Ну и ладно, зато готовлю вкусно. Так себе успокоение и достижение, но хоть что-то.

Стоя на палубе этого гиганта, заворожённо смотрела вдаль. Морская гладь настолько безгранична, что глаз не оторвать.

– Ты уже выходил в рейсы? – подошёл ко мне очередной парень, имени которого я не знаю. Закурил, облокотившись о поручень.

– Нет, – старалась говорить максимально коротко. Так меньше шансов сорваться на женские нотки в голосе.

– Надеюсь, блевать не будешь, – хмыкнул и снова затянулся. – Я, кстати, Рома, – и протянул мне руку.

– Не буду, – искренне в это верю. – Алик, – не задумываясь, ответила на рукопожатие. Мужики ведь так делают?

Суууукааа. Мне ж теперь после такого рукопожатия нужно учиться писать левой. Правая – всё, почти рассыпалась от силы сжатия. Прямо ощутила, как трескаются кости.

– Не ссы, здесь из тебя сделают нормального мужика. Даже несмотря на то, что кок, – видимо, по моей реакции было понятно, что я хилый малый. Да это и так понятно. Достаточно посмотреть на мой контраст с остальной командой в физическом развитии.

Да уж, не ссы. Это и пугало. Надеюсь, к концу рейса я не начну писать стоя.

Пока мы стояли на палубе сухогруза, к нам подошли ещё несколько ребят. Всем на вид около двадцати пяти – тридцати лет.

Одёрнула себя, поняв, что конкретно пялюсь. Изучаю чисто с женской позиции. Ой-ой, надо завязывать. А то недолго так на своих же слюнях поскользнуться. Не поймут.

– Ну что, все оторвались напоследок перед отплытием? – спросил один из подошедших и тоже закурил.

– Ага. Сегодня яйца не звенят. Подчистую опустошил, – ответил другой, чем вызвал дружный смех.

А я прям чувствовала, как лицо заливается краской. Ну и шуточки. Плоские, я бы сказала.

– В случае крушения будешь, как с двумя поплавками, на пустых яйцах дрейфовать, – добавил третий.

Господи, как всё это теперь расслышать?

– Сплюнь, придурок. Шторм тебя за такие шутки сам за борт отправит.

– Шторм? – тут и я голос подала. Ну, чисто из любопытства.

– Ты, малой, совсем не в теме? Шторм – наш капитан. Шторм Максим Алексеевич. И при нём лучше так не шутить.

Етить-колотить! Да, с такой фамилией ему суждено было моря бороздить. Только главное, чтоб этот Шторм не притягивал шторм. А то больно уж говорящая фамилия.

– О, а ты новенький, что ли? – обратился ко мне один из парней.

– Ага, наш кок, – за меня ответил Рома. – Алик. В первый раз в рейс выходит.

– Ну, с почином! – и снова хлопки по плечам посыпались на меня как из рога изобилия. Чудом не развалилась.

Пожалуй, больше ни с кем знакомиться не буду. А то на сушу сойду в гипсе от пяток по самую шею.

– Я Лёха. А это Макар.

Макар был немногословен. Только кивнул в ответ. Кажется, я его уже люблю. Руку не тянет, плечи не выламывает. Хороший парень, сразу видно.

– Все по местам! – раздалось откуда-то сбоку грозно и громогласно.

Чуть не подпрыгнула на месте. Обернулась в поиске источника этого волевого голоса. Снова зависла. Метрах в пяти от нас стоял высокий и широкоплечий мужчина. Брюнет с пронзительным взглядом. На вид лет тридцати пяти.

– Есть все по местам! – отозвались ребята хором.

Оооо… Это и есть тот самый Шторм, что ли? Который капитан? Ну, нужно признать, ему идёт быть носителем такой фамилии. Такому и буйствующая стихия подчинится, не то что команда.

Пропустила момент, когда вокруг меня развелась суета. Все забегали, принялись что-то делать. А я так и стояла столбом, не зная, куда податься.

– А ты чего замер? – обратился ко мне капитан. А я растерялась.

– Я кок, – не нашлась что ответить и выпалила на одном дыхании.

– Хилый какой-то. Если сам такой заморыш на своей стряпне, то я нам не завидую, – проговорил с долей скептицизма в голосе. Ещё и языком цокнул.

А мне так обидно стало. Я, блин, не хилая! Я стройная и хрупкая. И готовлю вкусно и сытно! Но язык прикусила.

– Это конституция такая. Готовлю я хорошо, – всё же ненавязчиво за себя вступилась.

– Это мы проверим. Дуй на камбуз. Но для начала вещи в каюту закинь.

– А мы сейчас уже поплывём? – спросила между делом.

И чуть не попятилась оттого, каким взглядом меня наградили.

– Плавает говно в проруби! А корабль ходит в плавание. Усёк?

– Усёк! – проговорила громко. А потом чуть тише недовольно добавила: – Так точно, капитан дальнего хождения.

– Что ты там под нос себе мычишь? – посмотрел на меня, нахмурив брови.

– Ничего. А где каюта и камбуз? – вот почему нельзя назвать кухню просто кухней? К чему эти хитровыдуманные названия?

– Ром! – окликнул он моего нового знакомого. – Покажи малому всё, пока мы выдвигаемся.

Рома тут же материализовался рядом.

– Пошли.

Подождал, пока я водружу рюкзак на плечи, и повёл меня в неизвестном направлении.

Всё моё представление о выходах в рейс рассыпалось в пыль. Я всегда представляла такие заплывы как что-то красивое. Ну, лайнер какой-нибудь. Бассейн на палубе, зоны отдыха и тому подобное. Почему-то никогда не думала, что помимо этого в море выходят и на грузовых суднах. Знала, конечно, что они есть. Но не думала о них. А теперь сама плыву на таком.

Тут не было ничего красивого, кроме вида за бортом. Вот там – да. Бесконечная морская гладь. А само судно мрачное, холодное и серое. Ну да ладно. Я сюда не любоваться устроилась, а деньги зарабатывать.

Но в этот момент словила себя на мысли: правильно ли я поступила, соглашаясь? Какая-то сомнительная перспектива.

Ну, допустим, на судно я попала и никто меня не рассекретил. Пока.

А дальше что? Когда обман вскроется. А он обязательно вскроется.

Допустим, судно капитан не развернёт. Но огребу я знатно. Уверена в этом. Ладно, нужно постараться не накручивать себя раньше времени.

– Это каюта, – открыл передо мной одну из дверей и пропустил внутрь.

Окинула помещение взглядом. Простенько, скромно. Но чисто. Но моё внимание привлекло другое. В каюте было две койки. Нехорошо это.

– А вторая чья? – кивнула на одну из коек.

– Моя. Со мной раньше здесь обитал предыдущий кок. Так что милости просим, малой. Тебе, кстати, лет сколько? Какой-то ты совсем зелёный.

– Двадцать, – ответила на автомате.

В этот момент я совсем не думала о своём возрасте. Меня беспокоило другое. И как мне тут жить и не спалиться в первую же ночь?

Почему я не думала об этом на суше? И с чего решила, что буду жить отдельно? Я ведь уверена была. Почему-то.

Вот они, первые трудности, о которых я не удосужилась подумать заранее.

Аня

– Ну что, пойдём? Покажу, где камбуз, – спросил Рома, когда я раскидала вещи. Он, в отличие от меня, просто бросил рюкзак возле койки. Мужик, что с него взять.

Может, и мне стоило не так щепетильно раскладывать своё барахло?

Нервничала жутко. Всё ещё не отпускало ощущение, что я вляпалась по полной.

Да и с чего бы ему отпускать? Все предпосылки того, что я в полной заднице.

– Да, пойдём, – ответила удручённо.

Вышли из каюты и пошли в неизвестном мне направлении. Старалась по пути всё запоминать. Судно слишком большое, можно запросто заплутать.

– Ну вот, твоя зона ответственности. Принимай пост, – сказал Рома, когда мы дошли до камбуза.

Огляделась. Всё сверкало чистотой, и это радовало.

В основном все поверхности были металлическими. Достаточно просторно. Техника современная, но сразу видно – специализированная.

– Ну, обживайся. Я погнал, а то кэп зверствовать начнёт.

После этого Рома удалился. А я стояла в каком-то растерянном состоянии. И с чего начать?

Глубоко вздохнув, закатала рукава толстовки. Обошла весь периметр.

Тётя моей подруги рассказывала, что на судне должен быть график приёма пищи, которого я должна придерживаться.

Собственно, его я нашла. Всё подробно и досконально изучив, сделала вывод, что с завтраком мы пролетели и готовить мне нужно обед.

Фух. Ладно, справлюсь. Волнительно, однако.

Продуктов было много. Запас хороший. Ещё отметила для себя, что плита и холодильник крепко зафиксированы. Как и другая мебель. По всей видимости, это особенности камбуза. Да и судна в целом.

Не теряя времени, принялась за готовку. Как мне говорили, на кухне коку иногда помогает кто-то из младшего состава. У меня тут ничего подобного не было. Но мне и на руку. Справлюсь и сама. Зато спокойнее.

Кое-как дотягала до плиты кастрюлю с водой. Тяжеловато. Ещё и воду расплескала. Вместо того чтоб начать готовить, занялась мытьём пола. Пару раз чуть не навернулась.

В следующий раз буду частями доливать в кастрюлю воду, уже заранее поставив её на плиту. Да, так однозначно будет проще.

В общем, к моменту, как вплотную приступила к своим обязанностям, с меня уже семь потов сошло. Ещё и не раздеться. Мало ли кто зайдёт.

Не заметила, как пролетело время. Зато наготовила до отвала. И борщ сварила, и салатик сварганила, и компот забубенила. Ещё и жаркое по-домашнему. По-взрослому, короче.

У самой слюни потекли. Получилось однозначно вкусно. Прямо-таки загордилась собой. Кто молодец? Аня молодец! Глядишь, и капитана раздобрю, а то уж слишком хмурый он какой-то.

Команда судна начала собираться на камбузе аккурат в обеденное время. Дружно хлынули. А у меня глаза на лоб полезли оттого, что их так много.

Человек тридцать, не иначе. Все шутили, смеялись. Шумели знатно.

Все как на подбор: крепкие, жилистые, статные. Залюбоваться можно. Но сейчас я стала думать совсем о другом.

Посмотрела на мужчин, перевела взгляд на свои кастрюли. Потом снова на мужчин. Явно голодных мужчин. Сглотнула. Чует моя попонька, что вышла осечка.

Но возможности исправлять ситуацию уже не было.

Не теряя времени, начала накладывать еду по тарелкам. Руки ходуном ходили. Ещё раз пересчитав ребят, убедилась, что всем хватает тарелок, наполненных едой.

Ага, тарелок-то достаточно, а вот еды в них не сказать что много.

Самой теперь придётся по сусекам собирать. Как вариант – кастрюли вылизывать. В прямом смысле. Но это меньшее из зол.

Мужчины, забрав тарелки, уселись за столы. Правда, смотрели на меня как-то странно. Старалась не зацикливаться на этом, но про себя вспоминала все молитвы.

Шум не смолкал. Но теперь к хохоту прибавились подколки на тему, нет ли добавки. Можно было, конечно, расценить это как то, что всё очень вкусно и хочется ещё. Нет, вкусно, бесспорно, было. Тут я руку готова дать на отсечение.

Но я не обманывалась. Добавки хотели совсем не из-за вкуса. А из-за того, что мало!

Делая вид, что ничего не слышу, драила камбуз. Чистила, мыла поверхности. Старалась абстрагироваться от тягостных мыслей.

Когда команда закончила с приёмом пищи, ко мне подошёл один из мужчин. Сухо поблагодарил и принялся мыть посуду.

Сначала хотела было остановить его и сказать, что сама справлюсь. Но остановила в итоге себя.

Скорее всего, этого входит в его обязанности на судне. Как раз, должно быть, это тот самый помощник судового повара. То есть мой.

Пока каждый из нас молча занимался своим делом, почувствовала на себе тяжёлый взгляд. Прямо давящий. Тут же повернулась в сторону его источника, предварительно подтянув повыше высокий ворот толстовки.

– И что это было? – недовольным голосом спросил капитан.

Стоял у стеллажа с крупами, подперев его плечом. Смотрел хмуро. Да уж, вот и задобрила капитана, называется. Кажется, стало ещё хуже, чем было.

Меж бровей пролегла глубокая складка. Взгляд острый, раздражённый.

– Что? – просипела несколько неуверенно.

– Алик, правильно? – я кивнула. – Так что это сейчас было, Алик? Баталёр* забил судно продуктами под завязку, но ты решил сэкономить за каким-то хреном.

И это он не спрашивал, а скорее утверждал. Мне оставалось внимать.

– Кто забил? – проигнорировала остальную речь капитана и заострила внимание на незнакомом мне слове.

– Ты хоть что-то понимаешь в судоходстве? – открыла рот и тут же его захлопнула. Сказать-то и нечего. – Стоп. Не отвечай на этот вопрос. А скажи мне лучше вот что! Ну неужели так тяжело было накормить тридцать два человека?! Чего в этом сложного?

Сложного? Да всё, в общем-то, непросто! Начиная с моего фигового глазомера в порциях и заканчивая присутствующей сейчас дрожи в коленках. И вообще, мне-то откуда было знать, что их так много!

– Я накормил. Вкусно же было.

– А толку от этого вкуса, если его почувствовать никто не успел? – видно было, что злится. Оттолкнулся от стеллажа и подошёл ближе.

Интересно, а если совсем раздраконится, в морду дать может? Я ж сразу безвозвратно свалюсь. Вон кулачищи какие.

Но искренне верила, что капитан – разумный человек и до такого не дойдёт. Просто я-то без понятия, как тут конфликты решают.

– В следующий раз справлюсь лучше, – ответила твёрдо.

Ещё и позу его скопировать попыталась, чтоб на равных держаться. Ну а что?

Ноги пошире расставила. Таз чуть вперёд выпятила. Кулаки? Ну тут даже рыпаться не стала. Просто руки в карманы штанов засунула, стараясь выглядеть убедительной в своей половой принадлежности. Но на тестостероновый обмен и битву самцов это походило вяло.

– Если ужин будет таким же тщедушным, я не знаю, что с тобой сделаю. Если что-то непонятно, вынь язык из задницы и спроси. Потому что команда должна работать, а не думать о еде из-за пустого желудка! Сам дрыщ, думаешь и остальных голодом морить?

– Я всё понял. Ужин будет плотным, – ну тут я ещё и приосанилась.

Шторм как-то прищурился странно и губы скривил. Будто брезгливо.

– С тобой всё нормально? Чего пыжишься стоишь? – окинул меня всё тем же придирчивым взглядом с головы до ног.

– Конечно нормально, – похоже, переборщила я с закосом под мальчика. Нелепо, должно быть, вышло.

– Ну, смотри. Если сильно хочется, сходи в гальюн, не терпи.

Это типа в туалет, что ли? Вот гад какой! После этого развернулся и просто ушёл.

Парень, который мыл посуду, тихо посмеивался у меня за спиной.

А мне так обидно стало. Старалась ведь с обедом этим. А вышло всё через одно место.

Но, по крайней мере, выводы я всё же сделала. Готовить надо больше. Сильно больше. И главное, сытно.

Ладно, это только первый день. Я просто ещё не освоилась и не попала в колею. Нос вешать из-за одного казуса я не собираюсь. У меня цель – заработать денег. Вот лучше об этом и буду думать. Так проще принять действительность.

В перерыве между готовкой решила выйти на палубу и немного осмотреться. Не торчать же всё время в трюме. Тем более впереди ещё приготовление ужина и перерыв на кофе-чай. Нужно хоть немного дыхание перевести. А то до завтра не дотяну. Про четыре месяца вообще молчу.

Да и любопытно, если честно, как там на палубе. Вид на море, когда берега не видно и ты вдали от суши.

Немного поплутала по кораблю, но на палубу всё же выбралась.

Стоило выйти, как в лицо ударил порыв тёплого и немного влажного воздуха. У меня аж дыхание перехватило.

Я находилась ближе к носовой части корабля. Позади меня были расположены грузовые контейнеры, огромные и не очень. Короче, позади ничего интересного. А вот впереди очень даже.

Бесконечная морская гладь. Синяя-синяя. Как же красиво. Дух захватывает.

Подошла ближе к бортику и посмотрела вниз. Так прикольно корабль воду рассекал. Офигеть! Вот же махина!

Поймала себя на мысли, что меня не укачивает. Не тошнит, голова кругом не идёт. Хороший знак. Если бы меня ещё и морская болезнь одолела, то тогда точно кранты. А так – прорвёмся.

Потом обернулась и задрала голову.

Чуть поодаль на корабле было какое-то строение. Не считая контейнеров, погруженных друг на друга, оно было самой высокой точкой на судне. В самом верху, застеклено по всему периметру.

Приглядевшись, различила там двух мужчин. Один, скорее всего, засранец Шторм.

Как-то резко пропало желание тут стоять. Ну его на фиг. Ещё раз окинув взглядом горизонт, пошла обратно на камбуз.

Чтоб снова не попасть впросак, повторно изучила меню. Хм. На ужин снова первое? Это так на кораблях устроено? Или просто повезло и это мой второй шанс? Так сказать, с чистого листа?

Не став тратить время попусту, принялась за готовку. Всё согласно меню и с учётом выводов, сделанных в обед. Больше я так не накосячу!

К моменту как закончила, с меня опять семь потов сошло. Единственное, о чём мечтала, – это помыться и поспать. Мне этого катастрофически не хватало. Ладно, немного осталось, и можно будет получить желаемое.

На этот раз с едой всё гладко прошло. Выдохнула с облегчением. Значит, в очередной раз не прилетит от капитана.

Наведя порядок на камбузе, пошла в каюту. Предварительно уточнила у Макара, с которым познакомились перед отплытием, где здесь душ. Он мне всё спокойно объяснил. Хороший парень, сразу мне понравился. Спокойный как удав.

Зайдя в каюту, начала рыскать в рюкзаке. Вещи-то я разобрала, но не все. Средства гигиены, трусики и тому подобное при Роме доставать не рискнула. Думаю, он бы не оценил мои розовые трусишки. Как у девочки, может, и наоборот. А вот как у парня – точно нет!

Все вещи положила в полотенце и завернула его тугим валиком. Вот теперь не подкопаешься.

В душ летела как торпеда. Хотелось наконец-то скинуть с себя пропотевшие вещи и переодеться в свежее.

Найдя нужную дверь, прочитала табличку. Дважды! Убедилась, что мне точно сюда.

Толкнув дверь, вошла внутрь. Хм, ну так себе. Всего две душевые кабинки, разделённые между собой хлипкой перегородкой.

Только сейчас поняла, что слышу звук льющейся воды. Который затих именно в этот момент. Хотела было попятиться назад, но встала как вкопанная.

А всё потому, что крепкая жилистая рука отдёрнула шторку и явила миру Шторма. Абсолютно голого Шторма!

Я даже представить боюсь, каким был мой взгляд в этот момент. Хватала воздух ртом, а надышаться никак не могла. Твою ж маму! Ну почему именно со мной происходит всё это? И главное, ответ на этот вопрос я прекрасно знала. Всё потому, что я влезла туда, где мне не место.

Идя твёрдым шагом к вешалке, сдёрнул с неё полотенце.

А я взгляда от него отвести не могла. Стыдно было, но смотрела во все глаза.

Кожа покрыта стекающими капельками воды. Широкие плечи, крепкая грудь, покрытая порослью тёмных волос. Рельефный живот, где красовались кубики. Если и не все, то большая часть. Дорожка волос, уходящая от пупка к… ой, мамочка! Уходящая туда, где моим глазам не место.

– Я не смотрю! – чуть ли не выкрикнула и зажмурила глаза.

– Да мне как бы по херу, – отозвался невозмутимо.

Я, должно быть, выгляжу сейчас крайне нелепо. Нелепо для парня. Разлепила веки.

Ооо! А задница у него тоже о-го-го. Орех!

Не успела прийти в себя, как из соседней душевой появился ещё один представитель сильного пола.

– О, малой! Считай, прощён. На ужине реабилитировался, – посмеиваясь, говорил абсолютно голый Рома, вытираясь при этом полотенцем.

– Ага. Отлично, – проговорила, прокашлявшись. Мда.

Пятки горели, как хотелось отсюда слинять. Но понимала, что это будет выглядеть слишком странно.

– Макс, завтра я с утра заступлю на смену, – обратился Рома к капитану.

– Ты же сегодня был. Не многовато смен будет подряд?

– Да нет, мы с Лёхой забились. Так что имей в виду.

– Добро. Решили так решили.

Господи, ну неужели нельзя разговаривать одетыми? Фигли языками чесать, когда писюны ещё не зачехлили?

Я неспешно прошла к одной из скамеек и положила на неё своё полотенце. Сама села и начала медленно-медленно расшнуровывать ботинки. Глядишь, пока я тут сопли жую, они всё же соизволят одеться и свалят.

– Ты во всём такой «быстрый»? Уже десять раз можно было раздеться и помыться, – кинул небрежно в мой адрес Максим. Не помню, как по батюшке. Да и не суть. Рома его вон Максом зовёт.

– Не хочу, чтоб вы комплексами обзавелись. Я не во всём малой, – не уверена, что парень ответил так же, но ничего другого на ум не пришло.

Не говорить же, что стесняюсь. И тем более, что на их члены уже несколько минут пялится девчонка.

Рома громко заржал, надевая боксеры. Зато Шторм окинул меня скептическим взглядом.

Я сделала вид, что не заметила. Сняла один ботинок и приступила ко второму. На мужчин больше не смотрела. Достаточно. И так теперь неизвестно, что сниться будет.

Когда я наконец-то осталась одна, начала метаться в этой душевой, как загнанная лошадь. Думала сначала дверь закрыть на замок, а замка-то и нет. Пипец.

Нашла на одной из полок жестяную кружку. Выглянув за дверь, захлопнула её обратно и повесила на ручку с внутренней стороны. Если кто-то зайдёт, пойму по грохоту. А дальше? А дальше по ситуации.

Вещи взяла с собой в душевую. Их в ней и приткнуть толком некуда было. Но вроде расположилась. Окончательно раздевалась тоже в ней.

Кажется, так быстро, как сейчас, я не мылась ещё никогда. Будто норматив по мытью сдавала. И как пить дать, если бы такой был, сдала на отлично.

Видимо, удача сегодня решила мне хоть в чём-то улыбнуться. В душ никто не зашёл. Застегнув последнюю пуговицу на свободной кофте, накинула кепку на ещё влажные волосы. И чуть не подскочила на месте от грохота.

Чёртова кружка!

– Это что за хрень? – наклонившись, один из парней поднял кружку.

– О, вот она где! – подошла и нервно вырвала её из рук. – Спасибо.

Прихватив все вещи, вылетела за дверь. Ещё бы чуть-чуть и дело беда. Вовремя закончила.

Придя в каюту, застала там Рому. Вот ещё одна проблема на мою голову.

Быстро сунула компрометирующие вещи в рюкзак. Полотенце повесила на крючок.

Молча разулась и, сняв кепку, юркнула под одеяло. Хорошо, что Рома уткнулся в телефон и на меня не обращал никакого внимания. Правда, недолго.

– Слышь, малой. А у тебя девчонка есть на суше?

– Что? Нет конечно! – чуть ли не возмутилась, по самую макушку укрытая одеялом.

– В смысле, блять, конечно? – по шуршащим звукам за спиной поняла, что он, судя по всему, даже приподнялся на койке. Ой, я дура!

– Ну, в плане девчонки. Я постарше люблю. Чтоб без дури в голове.

Начала плести на ходу. Ну в целом так и есть. Только в отношении мужчин.

Всегда представляла себя рядом с мужчиной постарше. На мальчиков-ровесников вообще не тянуло. Ну а мужчин постарше, видимо, не тянуло на меня. Потому что я до сих пор толком нецелованная. Ну, образно говоря, конечно. Целоваться-то целовалась, но не более.

– А, это. Так-то да. С такими и секс другой, – хмыкнул и, судя по всему, лёг обратно.

– Ну да, – наверное. Ему виднее. – Ладно, я спать. Завтра вставать рано.

– Давай. Я тоже. С утра в первую смену, – даже зевнул. Заразительно так, что и сама не сдержалась.

Сегодняшний день вымотал подчистую.

И это только первый из множества, которые ещё предстоят в новой для меня роли. Первый и, по сути, неполный. Сегодня-то завтрак пропустили.

Взяла телефон. Глянув на сфотографированное расписание, ещё раз сверилась по времени.

Так, завтрак в семь тридцать. Значит, мне нужно встать… Короче, можно не ложиться. Ну и график, однако.

Засыпала в итоге, крепко вцепившись в одеяло и держа в голове мысль: ни в коем случае его с себя не скинуть ночью. Я хоть и одета как капуста. Явно не для сна. Но всё же.

Остаётся надеяться, что Рому с утра удар не хватит, и он свалит, не глядя на меня.

В рисковое мероприятие я ввязалась. Ну что теперь. Как будет, так и будет. Но в идеале выдержать маскировку как можно дольше.

________________________

*Баталёр – человек, который отвечает за снабжение экипажа продовольственными и непродовольственными товарами, ведёт учёт и составляет отчётную документацию.

Максим

– Отлично позанимались, – вытирая лицо полотенцем, сказал мой старпом.

– Потянет.

Мы с парнями частенько ходили в спортзал. Благо такой на корабле имелся. Без него бы пришлось туго. Рейсы длинные, а движения на корабле не так уж и много. Да и в целом помогает разгрузить мозг. И время скоротать.

Зал тут был изначально, но слабоватый. В итоге мы с парнями довели его до ума. Сварили гантели, сколотили станок для жима лёжа. Теперь в свободное от вахты время зависаем здесь.

– Что-то ты сегодня не в духе.

– Нормально, – отмахнулся.

Хотя настроение действительно было странным. Не скажу, что плохое, но что-то тяготило. Что именно – не мог уловить. Но что-то в мозгу скребло и не давало покоя. Хер знает. Впервые такое. Попробуй пойми, в чём причина.

– Пошли ополоснёмся и пожрём. Голодный капец! – старпом первым вышел из зала.

Голодный. Голодные мы все были в обед, в первый день рейса. А сейчас так, подсасывает желудок, и то из-за физической нагрузки.

Шкет исправился. К его счастью. Иначе прибил бы. Порции стали добротные. И да, вкусные. Готовил он на порядок лучше предыдущего кока.

Хотя и тогда казалось, что очень даже неплохо.

Но, несмотря на эти плюсы, не нравился мне нынешний кок. Какой-то он… сладенький, что ли. Нет в нём стержня.

Я всегда считал, что мужик должен быть мужиком. И неважно, шкаф ты двухметровый или такой, что соплёй перешибёшь. Главное, что в мозгу. Мужик – это ведь на уровне инстинктов.

И сейчас мои инстинкты буквально орали, что этот Алик какой-то не такой.

Надо будет его как-нибудь в спортзал затолкать. Пусть там с мужиками побудет. Глядишь, проявится в нём хоть мало-мальски стержень.

Здесь же здоровая конкуренция. Пусть и завуалированная, но есть. Может, к концу рейса человеком станет. Поговорю с парнями, пусть растормошат поварёнка.

Наскоро приняли душ и пошли в камбуз. Сейчас перерыв на кофе. Желудок особо не набьёшь, но тоже неплохо.

Тут уже вовсю кипела жизнь. Собрались все, кто не на смене.

Взяв кружку с кофе, сел за стол, посередине которого стояли подносы. С бутербродами и… судя по всему, печеньем. Явно приготовлено недавно. Горячее, аж дымок идёт.

Отпив кофе, взял в руки выпечку. Покрутил, посмотрел внимательно. Что за хрень?

Какие-то завитушки. Чуть ли не цветочки из теста. Будто я не на судне посреди моря, а в кондитерской лавке.

Какой мужик в здравом уме будет кормить других суровых мужиков этим? Это ж заморочиться как нужно. Явно старался малец. Зачем-то.

Предыдущий кок тоже пёк печенье и другую муть. Но там всё было куда проще. Бесформенная подрумяненная лепёшка теста. И все ели только в путь, никто не жаловался. А это?

Снова посмотрел на печенье в руке, потом на поднос с остальными. Всё разложено как на подбор. Ровненько, ёпт! Сука, как будто с линейкой вымерял. Вроде и красиво, но отчего-то поморщиться тянет. Ну вот на хрена?

– Блин, а малец-то вкусно готовит! – сказал один из матросов. – У меня жена похожее печенье дома делает, – откусил смачно и чуть ли не замычал в голос.

Ну! Я ж говорю, что как баба готовит. Точно сладенький какой-то он.

Я неладное заподозрил ещё тогда, когда он в душ запёрся. Смотрел на нас с Ромычем как-то странно. То краснел, то бледнел, то во все глаза на члены наши пялился. Блеял муть какую-то. Чудом тогда сдержался.

Но как бы скептически я ни был настроен, есть-то хочется. Взял пару бутербродов и это мудрёное печенье тоже.

Сначала в ход пошли бутерброды. Потом уже печенье.

Блин, а правда вкусно. Рука непроизвольно потянулась ещё за одним. Потом ещё. И ещё. Мычать, как Димону, не хотелось, но добавки очень даже.

Кажется, что все наперегонки его с подноса хватали. Кто урвёт побольше. И хоть его было много, кончилось оно быстро.

Пришлось догоняться тем, с чего начал, – бутербродами. А они уже не с таким энтузиазмом заходили.

Да, стоит признать, что готовит малец хорошо. Тут не поспоришь. Но всё равно какое-то «но» оставалось.

Не знаю за каким хреном, но когда все стали расходиться, направился в закрытую часть камбуза. Туда, где должен быть Алик.

Вошёл внутрь и резко остановился. Как в бетонную стену влетел. Капец.

Пацан что-то собирал на полу. Склонился вниз, стоя спиной ко мне.

А я что-то подвис. Тряхнул головой, но картинка не поменялась. Взгляд устремился на округлую задницу, обтянутую штанами цвета хаки. Охренеть.

Задница вильнула чуть в сторону, а моя голова склонилась набок вслед за её движением. Как-то непроизвольно вышло.

Пацан дрыщавый, а жопу-то отъел. Не у каждой девахи такая корма имеется. Уж я-то в курсе. К своим тридцати двум годам многое повидал. Есть с чем сравнивать.

Резко отдёрнул взгляд. Совсем я мозгом поплыл, что ли? Стою, пялюсь на мужицкую задницу. Пусть и мужиком это хилое недоразумение назвать можно с натяжкой. Но я-то точно не из этих.

Сжал кулаки и решил валить. На хрен вообще зашёл?! Только разозлился на этого сопляка ещё сильнее. И на себя до кучи.

– Ой. Здравствуйте, товарищ капитан. Вы что-то хотели? – прозевал момент, когда он выпрямился и повернулся лицом ко мне.

Мешковатые штаны приняли прежний вид. Думаю, сзади тоже. Мне не видно, конечно. И слава богу.

– Ты чего налепил сегодня к кофе? – рыкнул на мальца.

– Печенье, – уставился на меня удивлённо.

Блин, и морда у него какая-то слащавая. Ни намёка на щетину. Даже пушок не пробивается. Остальная часть лица прикрыта широким козырьком кепки.

Поняв, что я внимательно на него смотрю, пацан подтянул выше ворот кофты. Комплексует, что ли?

– Я понял, что печенье. Это что за цветочки и завитушки были? Ты мужиков кормишь или подружек?

– Но вкусно ведь. Какая разница, какой формы?

– Принципиальная. Ты мужик или как? Не хрен разводить на корабле кондитерский цех с выкрутасами.

– Как скажете, – недовольно прошипел малец. – Учту.

– В остальном нареканий нет. Пока что. Работай, – крутанувшись на пятках, вышел за дверь, громко ей хлопнув напоследок.

Сорвался на пацана. А ведь изначально думал даже похвалить. Думал, но передумал.

Ну что я могу поделать, если он меня раздражает до зубного скрежета? Но нужно держать себя в руках. На корабле мы все одна команда. Почти как семья. Морды друг друга видим чаще, чем лица домашних. Срачи и дискриминация здесь недопустимы. Разобщаться нельзя. Даже если кто-то раздражает. Даже если сильно.

Батя ещё в учебке говорил: на судне все равны. Неважно, кто какую должность занимает и кому сколько лет. Это, само собой, не про субординацию. Но общечеловеческие отношения должны быть ровными и уважительными.

Уважать мальца мне пока не за что, но придётся постараться вести себя ровно до конца рейса.

Просто когда рейс отработаем, напишу рапорт, чтоб пацана к нам в команду больше не ставили. Не приживётся он здесь. Он как чужеродный элемент на судне. Как пятое колесо.

Пусть глаза особо и не мозолит, но само понимание, что он где-то неподалёку, неимоверно бесит.

Аня

Прибить хочется Шторма. То, что я ему не нравлюсь, уже давно поняла. Но, кажется, он перегибает.

Какой мне зал? Я после камбуза еле живая. Помощника помогать не прошу, он только посуду моет после. Мне так спокойнее. Но тяжелее. Я после безразмерных кастрюль ног и рук не чувствую. Только гантелек мне и не хватало для полного счастья.

Вот вроде красивый мужик. Притягательный. Харизма такая, что колени подкашиваются. Но характер… Характер – отстой.

И ведь с остальной командой хорошо общается, на равных. Я же вижу, не слепая. А со мной будто с презрением. Вот за что, спрашивается? Ничего плохого ведь не сделала.

Уже не нашёл к чему придраться. И вчера меня за печенье отчитал. Из пальца причину высосал. На пустом месте настроение испоганил.

И ведь всем понравилось. Вся команда осталась довольна. Один мужчина лет пятидесяти даже попросил ещё как-нибудь такое же печенье сделать.

И сделаю! Пусть Шторм хоть слюной брызжет! Я тяп-ляп не умею. И начинать не собираюсь.

– Так что готовься, малой, завтра пойдём железо тягать. Сегодня я в ночную, надо отдохнуть.

Продолжал рассуждать Рома. Собственно, с этого злосчастного зала он начал со мной разговор.

– А если не пойду?

Я бы сказала иначе, без «если». Но пока прощупывала почву.

– Слушай, Макс и так тебя недолюбливает, видишь же сам. На хрена нагнетать? Да и подкачаешься малость. Тебе не помешает, – посмотрел на меня с какой-то жалостью. Лучше б уж также, как Шторм, с презрением. А то ещё паршивее стало. – А то ты как на палубу поднимаешься, того гляди чайки унесут.

– Бесит меня ваш Шторм, – и это я ещё мягко.

– Ты его тоже, – сказал и засмеялся.

Ну хоть у кого-то настроение хорошее. Потому что мне вот вообще не до веселья. И Ромино настроение разделить не могла.

Теперь думать и голову ломать, как избежать незавидной участи с залом.

Идти туда мне вообще не с руки. Да, я раньше ходила в фитнес-клуб. Но тут слишком палевно. Да и позорно, чего уж.

Они же все меня засмеют. Я ведь, если можно так сказать, на минималках. Для девочки, конечно, достойно занималась раньше. Но тут-то я как бы не девочка. И тягать гантели весом по пять килограммов – не супер.

Да и терзают меня смутные сомнения, что у них тут вряд ли такие имеются.

У меня и без того каждый день как квест на выживание. Тут не спались, там не спались. Я уже начала забывать, как звучит собственный голос. Вечно хрипеть и басить приходится. В идеале – без надобности рот не открывать. А так хочется порой потрындеть. Но, увы.

– Ладно. Видно будет. Я пошёл готовить, – после этого ретировалась из каюты.

Рома остался внутри. Вроде как хочет вздремнуть немного перед ужином. А потом ему в ночную.

Жду не дождусь его ночной смены. Мечтала об этом с первого дня пребывания на судне.

Хоть высплюсь по-человечески. А то невыносимо из ночи в ночь задыхаться под одеялом. Ещё и одетой как капуста.

Да и не расслабишься толком. Даже во сне в напряжении.

С ужином сегодня справилась достаточно быстро. Вот что значит приноровилась. Тяжело, да. Но я не размазня. Хоть иногда и хочется поплакать. Но я держусь!

После ужина пошла в каюту. Ромы уже не было. Вернуться он должен около семи утра. Меня к этому времени в каюте уже не будет.

А пока я пережидала время. Я уже научилась ходить в душ максимально безопасно. Высчитала промежуток времени, когда все или заняты, или отдыхают. Тогда и шла мыться. Вот в этом и была прелесть режимного расписания.

Лежала на койке и читала скачанную на телефон книгу. Периодически поглядывая на часы. Дождавшись нужного времени, сорвалась с места и, быстро подхватив приготовленные вещи, побежала в душ.

Время хоть высчитала, но всё равно напряжно. Мало ли.

Мало того меня могут застать в весьма пикантном виде, так и самой на голых мужиков нарываться не хочется. Хватило уже.

И так теперь на Шторма смотреть нормально не могу. Он меня отчитывает, а я его словно голым опять вижу. Угораздило же. Вот что значит появиться не в то время и не в том месте.

С Ромой как-то проще. Его обнажёнка мне не мерещилась. Воображаемый писюн перед глазами не маячил, когда на него смотрела. А вот со Штормом не повезло.

И вообще, у меня, может, из-за него психологическая травма. Тонкая душевная организация пострадала. А он ещё нагнетает.

Как обычно, наскоро приняв душ, ломанулась в каюту. О даааа!

Стоило закрыть за собой дверь, как губы растянулись в довольной улыбке.

Первым делом сняла с себя маскировочную одежду. Достала из рюкзака увлажняющее молочко для тела. Впервые за всё это время.

Как же мне этого не хватало. Кожу стягивало жутко, и виной тому нахождение в море. Я хоть и выходила на палубу не так часто, а всё равно влажный морской воздух сказывался. Ещё и на камбузе пахала так, что пот в три ручья.

Намазала тело жирным слоем молочка. Втирала в кожу, а сама просто млела от кайфа. Будто переродилась. Вот честно. Казалось бы, такие мелочи, а их порой безумно не хватает.

Лицо кремом намазала. На губы гигиеничку. Каааайф.

В койку легла, ощущая себя богиней. Не меньше. Вот всегда бы так. Жаль только,что у Ромы ночные не очень часто. За всё это время впервые. И когда будет следующий раз, вообще неизвестно.

И так лежать хорошо было в майке и трусиках. Без ненавистных спортивных штанов и кофты с длинным рукавом.

Завела будильник и поудобнее улеглась. Одеяло зажала между ног, ладошку под щеку. Вырубилась в один миг. Вот что значит спать в комфорте.

Во сне, правда, опять Шторм явился. Орал на меня, сложив все маты. Вот засранец, даже в спящее подсознание врывается. Ну что за человек? Душнила!

Первый будильник отключила на автомате, не открывая глаз. Как-то слишком резко и быстро утро наступило. На втором всё же пришлось себя растормошить и разлепить веки.

Всему хорошему рано или поздно приходит конец. А моему хорошему, судя по всему, он пришёл слишком резко. Или, правильнее сказать, конец пришёл мне?

Рома сидел на своей койке и сверлил меня непонятным взглядом. Уперев локти в колени и подперев подбородок кулаками, смотрел безотрывно.

Блин, он же должен был прийти с ночной тогда, когда я уже вовсю на кухне шуршать буду! Чего он тут делает-то в это время?

На автомате подтянула одеяло к груди. А потом ещё выше. Одни глаза виднелись размером по пятаку каждый.

– Проснулся? Алик, – имя прозвучало будто с издёвкой.

Прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Кажется, я попала.

Несмело кивнула головой. Была не в состоянии вытолкать из себя ни слова.

– И давно парни обзавелись девчачьими сиськами и розовыми трусами в белый цветочек? А? Алик?

Вот и приплыли. Похоже, ближайший порт – моя конечная.

– Ром, я всё объясню, – пропищала еле слышно.

– Что ты объяснишь? Что не парень, а девчонка? Так я это уже и сам понял. Пиздец, – провёл ладонью по лицу и взъерошил волосы.

– Прости. Мне очень нужна эта работа. А иначе бы Шторм меня не взял. Мне говорили, что девушек он не берёт в команду, – начала тараторить с какой-то неимоверной скоростью.

– Тебе правильно говорили. И если ты думаешь, что что-то сильно поменяется оттого, что ты УЖЕ здесь, то спешу тебя разочаровать. Он выпрет тебя и глазом не моргнёт.

– Ну не на вёсельной же лодке он меня назад отправит, – нервно посмеивалась, пытаясь разрядить обстановку.

По лицу Ромы поняла, что моя шутка ему не зашла. Всё такой же хмурый и недовольный.

– Я бы не был так уверен. Он и вплавь может. Без лодки. Вместо вёсел руками грести будешь.

– Ром, не выдавай меня, пожалуйста, – сдвинула брови домиком и посмотрела на него чуть ли не с мольбой.

– Что? Нет, даже не проси. Я в это не впишусь, – вскинул ладони и покачал головой.

– Ну, пожалуйста. Мне очень важно здесь остаться. Ты просто не представляешь, насколько важно!

– Почему важно? – спросил достаточно строго.

Врать бессмысленно. Незачем. Поэтому, набрав в лёгкие побольше воздуха, начала говорить. Про маму, про её неожиданную смерть. Про наследство, про отчима и его конченого сына. Про свою идею с рейсом. Про планы и конечную цель, на реализацию которой мне и требуются деньги.

Смотрела на свои руки и говорила, говорила, говорила. Периодически шмыгая носом.

– Он бомж, что ли? – это он, видимо, про отчима.

– Нет, у него есть квартира. Однушка в черте города. Но он её сдаёт. Сын перебрался к нам после смерти мамы. Уже здоровый лоб, но тоже не работает. Живут на деньги от сдачи и пьют на пару.

– Ну а нормально договориться, что, никак нельзя? – задавал вопросы, продолжая хмуриться.

– Если б было можно, я тут не сидела! – огрызнулась, но прикусила язык. Не лучший момент кидать обидки. – Я честно пробовала. Но после того, как отчим с сыном пьяные в стельку приставать начали, я собрала вещи и уехала. Еле отбилась тогда. Больше я туда ни ногой.

Ненавижу вспоминать этот момент. Страшно было до жути. Думала, всё, не отобьюсь. Чудом получилось. Но такой беспомощной, как тогда, я себя не чувствовала ни разу.

Рома после этого рассказа помрачнел на глазах. Губы сжал в тонкую полоску. На какое-то время в каюте повисла тишина. Рома, видимо, думал о чём-то своём, а я всё что могла сказала. Аргументы кончились.

– Бля, я пожалею об этом. Жопой чую, что пожалею. Но фиг с тобой. Я тебя не солью кэпу, но и ты не пались, будь так любезна, – кажется, он сам не верил в то, о чём говорит сейчас.

– Рома, спасибо тебе огромное! Я не подведу! – соскочила с койки и подлетела к нему. Он резко поднялся на ноги, и я его крепко обняла. – Ты же сам видел, никто не понял за всё это время. Только с тобой вот накладка вышла. Спасибо.

Я не знала, как его благодарить. Все чувства сейчас внутри не помещались. Переполняли до краёв. Хотелось и плакать, и смеяться.

– Блин, мелкая, оденься уже, что ли, – легонько похлопав меня по спине, отстранился. – Тебя зовут-то хоть как? Явно же не Алик? Алина?

– Аня, – мягко ему улыбнулась. А он смотрел куда угодно, но не на меня.

Решила последовать его совету и быстренько оделась.

– Ну а вот сейчас уже Алик, – улыбалась ему, снова облачившись в мужские и бесформенные шмотки.

– Я вот сейчас смотрю на тебя и понять не могу. То ли ты так хорошо маскировалась, то ли мы тут все долбо… дебилы, – смотрел на меня, покачивая головой.

– Я, конечно же! – вздёрнула нос кверху. – Какой же кайф хоть с кем-то говорить нормальным голосом. Думала, осипну скоро навсегда, – снова расплылась в улыбке.

Поверить не могла, что он согласился. Это за гранью. Рома тоже был немного ошарашен. Уже не хмурился, и то хорошо.

– Ань, только это, зал не отменяется. Кэп напомнил мне перед тем, как с дежурства уходил. Придётся попотеть, – говорил, почёсывая затылок и проходясь по мне растерянным взглядом с головы до пят.

– Какой же этот ваш Шторм душнила! – недовольно, но не громко пробурчала себе под нос.

Рома услышал и засмеялся. А мне не смешно.

Ладно, придумаем что-нибудь. Я теперь, во всяком случае, не одна. Вдвоём проще.

Втягивать Рому и подставлять я не собиралась. Он и так сделал много. Уже! Для меня его молчание – это безмерно много. Но, по крайней мере, мне есть на кого рассчитывать в случае чего.

– Ладно, иди завтрак готовить. Я пока посплю. Потом придумаем что-нибудь, – ободряюще подмигнув, сел на койку и зевнул.

С завтраком разрулила всё чётко. Несмотря на то что нужно рано вставать, именно завтрак давался мне легче всего.

Когда все сели есть, видела, как Рома говорил с Максимом. Наверное, Шторм накидывал ему варианты экзекуций для меня в зале. Я почему-то ничего хорошего от него не ждала.

Но, несмотря на наши не самые лучшие отношения, я ловила себя на мысли, что частенько на нём зависаю. Такой он, невозможно не любоваться. Но это только до той поры, пока он не откроет рот.

Наверняка на суше за ним девушки вьются толпами. Видно, мужик, по сути, не обделён женским вниманием. От него фонит силой, мужественностью и несгибаемым стержнем.

Когда все разошлись и ко мне подошёл Рома, я мысленно уже была готова к чему-то такому, что мне не понравится.

– Ну что? Готова? – говорил негромко, чтоб нас не услышал паренёк, моющий посуду. – Переодевайся и пойдём на треню, – ну как в воду глядела.

– Мне туда одеваться как? Как мальчику или как девочке?

– Туда дойдёшь, как обычно. А заниматься можешь в том, в чём удобно. Лишних глаз там не будет.

– Поняла.

Наскоро закончив уборку на камбузе, побежала в каюту.

Метнулась к шкафу, взяла футболку. Они у меня с собой всё примерно одинаково свободные. Из рюкзака достала лосины. Как чувствовала, пригодятся. Брала их на всякий случай, чтоб поддевать под штаны. Мало ли прохладно. О спорте я тогда точно не думала.

Кроссовки тоже были. Целых две пары. И обе мужские на вид.

Рома ждал меня у лестницы, ведущей на палубу. Я понятия не имела, где расположен спортзал.

Мы поднялись на палубу и пошли в сторону кормы. Там поднялись по лестнице. Я думала, что в верхней части только капитанская рубка, а оказалось – нет.

– Здесь небольшая раздевалка. Можешь переодеться, если нужно. Потом в эту дверь проходи, я там ждать буду.

Я согласно кивнула и зашла в раздевалку. И правда, небольшая. Скинула тяжёлые ботинки и широкие штаны. Натянула лосины и переодела футболку. Кепка? Кепку решила с собой не брать.

В зал влетела на всех порах и резко затормозила.

Рома стоял с Лёшей и Макаром. Все уставились на меня.

– Это так называется «лишних глаз не будет»? Рома! – была готова расплакаться.

– Ёбушки-воробушки! Вот это фокус! – весело отозвался Лёха. Макар стоял, как обычно, молча. Золотой человек.

– За языком следи, – строго одёрнул его Рома.

– Извиняюсь. Но надо привыкнуть, что у нас тут дама, – растянул губы в ещё большей улыбке.

– Ром, ты зачем рассказал? – я уже поняла, что мой вид их не особо-то удивил. Они знают.

– Не боись. Парням можно доверять, – тут же поспешил меня успокоить. – Так нам проще будет. Мы втроём будем тебя страховать на камбузе. Там же пизд… офигеть какие тяжести. Так что посменно будем с тобой. Я когда на завтрак встал, только тогда понял, какие ты кастрюли таскаешь, – последнее проговорил будто немного виновато.

– Ясно, – даже смутилась немного. – Спасибо. Я думала помощника привлечь, но не стала. Так спокойнее было. А то мало ли.

– Правильно сделала. Он пизд… трепло редкостное, – осёкся Макар и скосил взгляд на Рому. – Если хочешь, чтоб узнали все, скажи по секрету Славику. Он, если что-то заподозрит, всей команде разнесёт. Хуже бабы, – договорив, недовольно покачал головой.

На моей памяти это его самая длинная речь, которую мне посчастливилось услышать. Даже непривычно.

А Славик. Вот не зря у меня опасения на его счёт были. Чуечка не подвела. А говорят ещё: у женщин с интуицией плохо! Врут!

– Спасибо, ребят. Я даже не знаю, как вас благодарить, – смотрела на них растерянно. Так приятно было.

– Пюре картофельное на ужин сваргань и, считай, в расчёте. Ну мы, само собой, поможем, – во все тридцать два улыбался Лёха.

– Да не вопрос! Приготовлю, конечно, – обрадовалась. Это дело плёвое на фоне того, что делают для меня ребята. А именно: подставляются перед Штормом.

– Тебе лишь бы пожрать, – хмыкнул Макар.

– Так если вкусно.

– Тут не поспоришь.

Ну тут я уже совсем поплыла. Загордилась собой жуть как сильно.

– Ладно, давайте начинать, – прервал наш диалог Рома. – Время поджимает.

– А может, просто посидим тут? Заниматься-то не обязательно, – спросила с надеждой в голосе.

– Ага, щас. Даже не рассчитывай! – строго произнёс Рома.

А я только сейчас обратила внимание на так называемый зал. Это явно отличалось оттого, что я привыкла видеть в спортзалах.

Серенько всё, прям брутально. И инвентарь такой же. Суровый. Ладно, попробую что-то изобразить.

– А ты, Ромыч, нормально устроился. В одной каюте с девчонкой. У тебя в этот раз рейс явно пройдёт нескучно, – хохотнул Лёха, крепя блины на штанге. А я чуть было не вспыхнула.

– Лёх, ещё хоть одна подобная шутка и втащу в табло. Без обид, – предостерёг его Рома.

– Да, блин, шучу я! – ответил другу и после обратился ко мне: – Ань, не обижайся. У меня язык как помело. Извини, не со зла я.

– Без обид, – приподняла ладони кверху.

То, что Лёша говорит что ни попадя, я уже поняла. Не раз была свидетелем его высказываний. Точно он заметил: как помело. Мысль пошла, рот закрыть не успел. И только потом думает, что он сказал.

Рома закрыл дверь, и мы начали заниматься. Тяжеловато было. Не очень удобно. Всё же здесь всё приспособлено для суровых мужчин. Но ничего, приспособилась. Рома почти всегда меня страховал, объяснял, подсказывал.

В итоге, пока Макар с Лёшей занимались, он возился со мной. Ну что тут поделаешь? Я предлагала просто посидеть. Сам не захотел. Так бы занимался нормально с парнями.

Но в целом мне понравилось.

Спустя час мы все вышли из зала. Я юркнула в раздевалку. Натянула штаны прямо поверх лосин. Футболку сняла и надела толстовку прямо так. Кепку вернула на законное место. Теперь бы помыться.

Ребята ждали меня у выхода.

– Сейчас моемся, переодеваемся и с тобой на камбуз Макар пойдёт, – сказал Лёша, зашнуровывая кроссовок.

– Хорошо, поняла, – неужели теперь мне не придётся одной волохаться на камбузе? Счастье-то какое.

И не только это. Ещё одна радость на горизонте маячила. Поэтому, как только мы с Ромой пришли в каюту, я озвучила ему свои мысли.

– Ром, а ты сможешь меня постеречь, пока я душ принимать буду? Сил нет как хочется помыться нормально, а не на скорость.

– В душ она не на скорость хочет. Я вообще в шоке, как тебя раньше не спалили. Рисковая девчонка! – цокнул языком. – Пойдём проверим, свободно там или нет. Я под дверью постою, пока мыться будешь. Иначе кэп, если узнает о настоящем положении дел, так тебя помоет. На всю жизнь запомнишь!

– В смысле помоет? – уставилась на него круглыми глазами.

– В прямом. За ногу привяжет, намылит и за борт вытолкнет. А обратно за верёвку вытянет. А может, и не вытянет, – последние слова произнёс задумчиво.

– Дурак.

Быстро прихватила свои мыльно-рыльные принадлежности, ещё и станок бритвенный взяла. Наконец-то побрею ноги. А то ещё немного и стану как йети.

Прежде чем впустить меня в душевую, Рома там всё проверил. Вышел оттуда каким-то странным.

– Никого нет? – уже была готова сорваться с места и лететь внутрь.

– Нет, свободно.

– А чего ты такой задумчивый тогда? – приподняла брови, ничего не понимая.

– Да так. Это я в тот раз в душе, получается, перед девчонкой мудями тряс, – сказал и рассмеялся. Весельчак, блин.

– Рома! – шикнула на него раздражённо. Я ведь только забывать стала!

– Да что: Рома? Я не стеснительный, конечно. Но отчего-то сейчас всё равно немного не по себе. Радует, что и кэп отличился, – продолжал веселиться товарищ.

Закатив глаза, зашла внутрь и прикрыла перед Роминым лицом дверь.

Сама не знаю почему, но была в нём уверена. Уверена, что не зайдёт. И никого другого не пустит.

Как же хорошо было. Намылилась не торопясь. Пёрышки почистила на славу. И молочком намазалась прямо тут, не отходя от кассы. Прямо человеком себя почувствовала.

Вышла к Роме, сияя как начищенный чайник.

– Ну капец ты долгая! Я двоих уже развернул. Давай, дуй на камбуз, а я пока сам помоюсь, – я успела сделать лишь шаг, как Рома преградил мне путь. – Стоп! Это что? – чуть наклонился ко мне и втянул воздух носом.

– В смысле? – уставилась на него в недоумении.

– Что за запах ванильки, блин? Ты совсем, что ли? От тебя за версту тащит чем-то миленьким и девчачьим, – виновато прикусила губу. Об этом я не подумала.

– Дуй в каюту, возьми у меня в шкафу на полке одеколон. Должен валяться там в вещах. Заметай следы, Аня. Давай-давай. Обед ждёт.

Сделала, как сказал Рома. Спорить и мысли не возникло. Прав он.

Чудно было ощущать на себе запах мужских духов. Но маскировка превыше всего.

Аня

Нууу, не так уж и плохо идут дела. Ребята действительно меня очень выручают. Посменно со мной на камбузе. Помогают только в путь. Сразу легче стало. Теперь фраза «лапы ломит, хвост отваливается» уже не про меня. До этого-то и ломило, и отваливалось абсолютно всё.

Переживаю за ребят, конечно. Не хочется, чтоб из-за меня им влетело от Максима. А если он узнает, то неминуемо влетит. Даже страшно подумать, насколько сильно. Но и без ребят мне никак. Без них, возможно, уже бы раскрыли остальные. И так на волоске. Вот и выкручиваемся.

Сегодня со мной на камбузе кулинарил Ромка. Мы сдружились очень. Неожиданно и быстро.

Теперь, когда не нужно перед ним разыгрывать спектакль, стало проще.

Перед сном мы подолгу разговариваем. Оказывается, он в этой команде уже третий год. Да тут все в основном уже сплочённый состав. Макса уважают, но общаются по-свойски. Это я и так заметила. Рома подтвердил мои наблюдения.

Ну, все, кроме меня, с капитаном на короткой ноге. Меня он по-прежнему недолюбливает и не упускает возможности придраться. По пустякам, но всё же. Лучше бы он меня вообще не замечал, было бы проще в разы. Но не судьба.

Сегодня после обеда решила выйти на палубу. Хоть воздуха хапнуть. А то только супы да каши нюхаю.

Как обычно, поднялась и отошла в сторонку. Уже местечко тут себе облюбовала. Отсюда меня с капитанской рубки не видно. Славненько. Идеальное место. И вид потрясный.

Хотя он тут отовсюду одинаковый. Куда ни посмотри – кругом одна вода и бескрайний горизонт. Но завораживает, как ни крути.

Пока стояла у бортика и думала о будущем, услышала крики и ругань. Сначала не придала значения, но потом всё же не удержалась.

Сделала несколько шагов в сторону криков, потом ещё парочку и ещё. Отчётливо слышала голос Шторма и доносящийся отборный мат. Да что там такое происходит-то?

Любопытство взяло верх. И я подошла к самому эпицентру.

На палубе расположены грузовые контейнеры. Одни просто огромные, а были и небольшие. Что-то наподобие коробов. Они крепились отдельно от контейнеров. Стояли один на другом и держались за счёт перетягивающих их тросов. Вот возле них и была какая-то суета.

И дёрнул же меня чёрт сюда подойти. Лучше бы с кашами и супами дальше сидела и носа не показывала. Целее бы была.

– Держи, блядь, трос! – дурниной орал Шторм.

Только сейчас поняла, что малые короба накренились. Видимо, закрепили их не очень хорошо. Может, тросы разболтались за время пути, и из-за этого короба того гляди покосятся вбок. Точнее один уже был на грани. Тот, что стоял выше всех на других двух.

Ребята тянули тросы с другой стороны, а один трос болтался возле меня, практически у самых ног.

– Алик, трос! – снова дурниной заорал капитан.

И я только сейчас поняла, что он и в первый раз кричал мне, а не кому-то из команды.

Быстро перевела взгляд с троса на короб и обратно. Ой, мамочка!

Ни о чём не думая, ухватилась руками за металлический трос. А лучше бы подумала. Говорила мне мама в детстве: всякую гадость в руки не брать. А я в эту гадость сейчас вцепилась мёртвыми хватом. А гадость, потому что руки обожгло до жгучей боли.

– Тяни! Сейчас наебнётся всё к чертям! – кричал капитан с противоположной стороны.

А я и так тянула. С трудом слёзы сдерживала и всё равно тянула. Казалось, ладони сейчас просто вспыхнут. Они будто настоящим огнём горели. Металл врезался в кожу, скользил, отчего ещё больнее было.

Руки дрожали от напряжения. Слёзы в глазах застыли. Держалась изо всех сил. Нельзя плакать. Сейчас точно нельзя.

– Твою мать! – подлетел ко мне неизвестно откуда взявшийся Рома и перехватил трос. – Отпускай!

А я не могу. Пальцы как задеревенели. Наверное, намертво припаялись к тросу. С мясом вросли.

– Отпускай, говорю! – ругался Рома, складывая маты почище капитана.

Каким-то чудом разжала пальцы и отпустила злосчастный трос.

Меня потряхивало. Стояла как вкопанная, ресницами хлопала, упрямо прогоняя слёзы.

Совсем не заметила, как всё более-менее нормализовалось. В какой-то момент на нашу сторону подбежал Шторм и помог Роме подтянуть трос к креплению.

Всё это время хаял меня. Что толку от меня как от козла молока. И это я перефразировала мягко.

А мне обидно. Я старалась. Помочь пыталась, не задумываясь. Я вообще кок. Я не должна контейнеры спасать! Я девочка, в конце концов. Естественно, мне сил не хватит на то, что хватает здоровым и крепким мужчинам.

Когда короба окончательно закрепили, в ход пошла ругань. Шторм орал на одного из матросов, который изначально закреплял груз. Казалось, ещё немного и в ход пойдут кулаки.

Решив не мешаться под ногами, потихоньку отступила и, утирая щёки рукавом толстовки, направилась к лестнице. Срочно в каюту.

До последнего не смотрела на свои ладони. Страшно было.

Забежав внутрь каюты, прикрыла за собой дверь и, сев на койку, всё же посмотрела.

Слёзы тут же заструились по щекам. Зрелище жуткое. Бордовые борозды и содранная чуть ли в клочья кожа. Кажется, ещё больнее стало, стоило увидеть этот кошмар.

Шмыгая носом, достала аптечку и принялась откупоривать антисептик и бинты. Всё из рук валилось. Да я их не чувствовала толком. Только боль.

Хотелось выть от досады. Ну как так? Зачем вообще туда попёрлась? Мало мне приключений.

Спустя пару минут дверь в каюту открылась, и внутрь зашёл Рома.

– Давай помогу, – забрал антисептик и бинт. – Ты как?

Сел напротив меня на корточки и, поморщившись, принялся обрабатывать мои изувеченные ладошки.

– Нормально, – сказала, захлёбываясь воздухом. Получилось жалкое подвывание.

– Пипец. Как тебя только занесло туда. Аня, блин! – причитал Рома, обрабатывая раны.

– Случайно. Воздухом вышла подышать, – бормотала, шмыгая носом.

– Жесть. Сильно болит? – спросил участливо.

– Сильно, – не стала юлить. И так видно по мне, что сильно. – И обидно. Шторм орал на меня, будто это я виновата, что короба съехали. Я ведь старалась удержать, – сама не заметила, как начала жаловаться другу.

– Просто он в душе не ебё… понятия не имеет, что ты девчонка. Знал бы, то…

– То турнул бы меня с корабля, – продолжила фразу за Рому.

– Да, – произнёс немного грустно и взъерошил волосы.

Вот в том-то и дело. Получается, пусть лучше орёт на косячного Алика, чем выгонит с корабля не менее косячную Аню.

– Ладно, до свадьбы заживёт. Не грусти, Аньк. Пройдёт всё, – подбадривал меня Рома.

Держал мои ладони и дул на повреждённую кожу. Заботливо так. А мне, кажется, даже легче становилось.

И когда я попыталась улыбнуться, дверь в каюту с грохотом распахнулась и явила взору Максима.

Стоял, смотрел на нас каким-то странным взглядом. Будто его подташнивает и вот-вот вывернет на пол.

Рома тут же подскочил на ноги. Я опустила голову, скрываясь за козырьком кепки. Про руки и вовсе забыла. Жесть.

– Это что ещё за херня?!

Максим

До прибытия в первый грузовой порт осталась неделя. Сдадим там груз и отправимся дальше.

На этой первой остановке пробудем примерно сутки. Все ждут. И команда, и я.

Несмотря на то что половину текущей жизни мы проводим на воде и вроде давно привыкли к этому образу жизни, на сушу тоже тянет.

Что ни говори, а плавники и жабры мы не отрастили, чтоб вечно на волнах качаться. Всё же хочется урвать кусочек суши даже во время рейса. Мужикам пар спустить, так сказать.

Но как бы приятно ни было от передышки, это и ответственности прибавляет. Пока идёт разгрузка и пополнение необходимых запасов, часть команды сходит с корабля на свободное время. И тут главное – не накосячить.

А то были прецеденты, когда во время такой остановки один парень из состава чуть за решётку не загремел за дебош в баре. И вроде за девчонку вступился, а крайним стал сам.

Нам отплывать. Сроки, маршрут. Всё горит и поджимает. А мы разруливали вопросы с полицией. Ещё и не на своей земле. Думал, поседею к чертям собачьим.

Но перевести дух и мне бы не помешало во время такой остановки. Нервный рейс какой-то вышел. А это ещё только его малая часть позади. Обнулиться уже нужно.

Потому что в следующий раз на берег мы сойдём только через полтора месяца.

Но это всё лирика. Ещё неделя впереди.

Стоя в капитанской рубке, дожидался старпома. Когда он пришёл, сдал ему свой пост и спустился вниз на палубу.

И вовремя, нужно сказать, спустился.

– Пиздец! – парни пытались перетянуть тросы, которые удерживали перекосившийся груз.

Этого ещё не хватало.

Груз, конечно, застрахован. Но, несмотря на это, в случае его порчи в рейсе геморроя не оберёшься. Одних отписок будет на полжизни вперёд.

Ломанулся к ним.

Пытались не дать завалиться контейнерам. Пока тянули тросы, орал на чём свет стоит.

Тут косяк тех, кто грузил, ибо сделали это криво. Также косяк того, кто крепил и фиксировал тросы уже на корабле. Ну и, естественно, мой, потому что я должен был всё проверить. Но что-то упустил. Так что и себя костерил не меньше. Скорее даже больше.

Выцепил взглядом тщедушную тушку кока. Как он тут оказался, меня интересовало меньше всего. Но так как одни мы не справлялись, подпряг и его.

Толку от него, правда, ноль целых ноль десятых. Пыжился, тужился, а сделать ничего не мог. Того гляди последний дух испустит. Сука, как же он меня бесил. Особенно сейчас.

Благо Ромыч материализовался рядом, и тросы мы всё же закрепили. Груз тоже выровняли.

Успокоился более-менее, только когда вдоволь высказался.

– Все расходимся по местам. Ещё один такой залёт, три шкуры спущу! – рявкнул напоследок и отошёл к фальшборту на корме судна.

Себе ещё не забыть напомнить, что отвечаю тут за всё. И с себя спрашивать нужно в первую очередь.

Достал из кармана пачку сигарет, выбил одну и, прикурив, глубоко затянулся. Мда уж. Денёк выдался. Вроде не сказать, что совсем смертельно и критично, но и приятного мало.

Когда немного успокоился, вспомнил о коке.

Может, зря я на него полкана спустил? Вроде ж старался. Помочь пытался. Носом не крутил, когда команду отдал. Сразу за дело принялся.

А то, что помочь по факту не смог? А что я, блин, от него ожидал? Что где-то в этом щуплом тельце прячется неуёмная сила? Бред. Алик от горшка два вершка, того гляди ветром сдует. Куда там.

Единственная выдающая часть – это задница. Но об этом я старался не думать.

Не, точно, я перегнул. Как-то даже не по себе стало. Пацан реально пытался.

Да и обязанности у него на корабле вообще иные: кормить так, чтоб у остальной команды сил хватало и они не валились с голода. А с этим, надо признать, он сейчас справляется.

Не, зря я.

Может, и правда, как-то предвзято я к нему отношусь? Ну не всем же мужикам быть мужиками в привычном понимании этого слова. Он же в своей комплекции вроде как не виноват.

В зал-то ходить начал с парнями. Значит, стремится. Да и чего, пацан-то сопливый ещё. Глядишь, со временем мясом обрастёт.

Ладно, я свои ошибки признавать умею. Если перегнул, то знаю это. И сейчас был именно такой случай.

Докурив, затушил бычок в пепельнице и свалил из курилки. Ещё раз окинув придирчивым взглядом судно, пошёл в сторону лестницы, ведущей к каютам младшего состава.

Подойдя к нужной двери, распахнул её и шагнул внутрь.

Зайдя в каюту, застал отвратную картину. Ромыч сидел на корточках напротив сопляка и дул на ладони. Нежненько так, будто перед ним не парень, а девчонка, которую он нагнуть хочет. Сука, бля! Смотрел ещё на него так. Будто мысленно облизал всего.

Твою мать! Как развидеть теперь эту дичь?

– Это что ещё за херня?! – прорычал, смотря на них круглыми глазами.

Алик продолжал сидеть на койке, только отвернулся. Ромыч же подорвался на ноги и засунул руки в карманы штанов.

– Ты чего орёшь, Макс? – спросил меня с невозмутимым видом.

Как на это реагировать? Посмотрел на Ромыча. Да не, он парень нормальный. Но что это было-то тогда? Какая-то нездоровая атмосфера у них тут. Может, кока отселить?

– Иди за мной, – развернулся и вышел на фиг. А то ещё чего недоброго вспылю.

Видел, как эти двое переглянулись, и после этого Ромыч пошёл за мной.

– Чего у вас за херня была сейчас, когда зашёл? Этот ладно, сладенький. Но ты-то куда? – выговорил другу, отойдя к подсобному помещению.

– Макс, не неси херни. Ты настолько предвзят к пацану, что уже не знаешь до чего доебаться? – странная реакция. Спокойная какая-то.

Уверен был, что в любой другой момент за мои слова в адрес Ромыча получил бы другую реакцию. Может, даже в табло выхватил. И, возможно, не зря.

– Я к нему не предвзят, – хотя прав Рома. Алик у меня на особом карандаше. Но опустим этот момент.

Блин, поскорее бы остановка в порту. Грёбаная неделя. Отвечаю, я бы с радостью случайно забыл кока на суше.

– Отселю его на хрен, – озвучил ранее пришедшую мысль.

– Нет.

– В смысле нет? А ты с каких пор так за него впрягаешься?

– Малец руки изодрал в месиво. К доку идти не захотел. А иначе как он сам себе обе руки обработает? Ты, блин, видел, че с ним? Ты в рукавицах трос держал, а он голыми руками вцепился, – вот тут уже Рома начал заводиться.

Бля. Я ведь даже внимания на это не обратил. Если так, то руки у него действительно в месиво. И пацан ещё хорошо держался на палубе.

– Не ты ли говорил всегда, что у нас здесь не должно быть разброда во взаимоотношениях и ко всем равное отношение? – продолжал высказываться друг. – У малого проблемы с социализацией. И дома проблемы. Мы как-никак общаемся. Так что сбавь обороты, Макс.

Моими же словами меня по носу щёлкнул. И прав ведь.

– Что у него за проблемы? – решил присмирить пыл и уцепился за последние слова Ромы.

– Деньги нужны срочно. Он потому и вписался на рейс, – проговорил он, сцепив челюсти.

– Много? Поговори с ним, раз общаетесь. Команда скинется.

Так уж повелось у нас: если у кого-то проблемы, никто из команды в стороне не стоит. Безучастных у нас нет. Все как один за своих горой. И это не указка из-под палки. Личное желание каждого. Добровольное.

Сколько раз уже было: то на операцию родне скидывались, то ещё какие-то проблемы разруливали. Тут все свои. Есть семья на суше, а здесь своя. Морская.

Что теперь, если Алик этот какой-то не свой. Но с нами же.

– Я с ним поговорю, – согласно кивнул Рома. – Могу идти?

– Давай.

Когда Ромыч ушёл, понял, что с мальцом я так и не поговорил. А ведь шёл изначально за этим.

Ладно, отложим до лучших времён. Разговор предстоит так и так. Хотя бы на тему того, куда ему деньги потребовались. Посмотрим, что сделать можно и чем помочь.

Аня

– Нет, Ром! Даже не начинай по новой, – ответила категорично и отрицательно покачала головой.

– Ань, ты в кого такая упрямая, а? Это помощь. Если тебя успокоит, у нас в команде так принято, – уже третий день одно и то же.

Рома после того дня, когда поговорил с зашедшим в нашу каюту Максимом, делает мне мозг.

Да, не спорю, деньги для меня не лишние. Я потому тут и очутилась. Но принять я их не могу. Не могу и точка.

– Ты, думаю, и сам понимаешь, что из меня такая себе часть команды, – ответила Ромке, обрабатывая руки.

Уже, кстати, не так болят. Дискомфорт присутствует, но не такой, что в первый день.

Тогда ужин пришлось готовить с Лёшей. Он не просто помогал, а практически всё за меня делал. Мне только контролировать приходилось. Спасали меня парни, в общем.

А ещё, по понятным причинам, для меня пока прикрыта дорога в спортзал. Даже грустно как-то от этого. Привыкла уже, что ли, с ребятами туда ходить. Хоть какая-то развлекуха. Мне реально стало нравиться. Затянуло, в общем.

– Глупости не говори. Ты такая же, как и все на корабле. Не упрямься. Макс добро дал, а парни, я уверен, помогут.

Даже удивительно, что Шторм дал добро мне на помощь. Уж то, как он меня откровенно недолюбливает, явно не располагает к такому добродушию. Даже не по себе как-то.

Но в целом дело даже не в этом. Как брать деньги у тех, кого я изо дня в день обманываю, прикидываясь тем, кем не являюсь? Как-то неправильно это.

Сейчас ребята помогут, может, и от чистого сердца. А потом, когда правда всплывёт? Как я им в глаза смотреть буду? Как врушка и обманщица? Нет уж. Так я не хочу. Совесть сжирать будет сутки напролёт.

– Давай пока закроем эту тему? Не дави, Ром. Я очень благодарна. Ты даже не представляешь насколько. Но мне нужно переварить и всё взвесить, – решила плавно съехать с темы.

Сколько я там думать буду? Я же сроков не называла. Может, к тому времени уже рейс завершим.

– Анька-Анька, – покачав головой, потрепал меня по волосам. По-доброму так. – Помочь? – кивнул мне на руки.

– Нет, спасибо, я уже почти всё. Сейчас уже пойдём.

Сегодня со мной на камбузе Рома. С ним мне там нравится больше всего. С Лёшей и Макаром тоже нормально. Мы неплохо сдружились. Но Рома ближе, что ли. С ним, как ни крути, всё равно легче.

Обработав кожу, закрыв ранки, надела перчатки. Я и тут приспособилась. Точнее Рома меня приспособил.

Дал мне целую кучу тонких тряпичных перчаток и сказал обрезать пальцы на них. Пока руки до конца не заживут, готовить буду так. Вроде и пальчики наружу, и ладони закрыты. В целлофановых перчатках руки преют, и ладоням хуже. А так в самый раз. Вчера на ужине уже опробовала. Вполне удобно.

Перчатки, правда, ходом идут, но ничего. Рома мне где-то целый запас достал. Добытчик.

У него в закромах, похоже, вообще много всего. Иначе как объяснить, что почти каждый вечер он подкармливает меня то шоколадкой, то печеньем, то ещё чём-то вкусным.

Такими темпами Рома откормит, и Максим перестанет называть меня тщедушным дохляком. Он в лицо, конечно, не говорит, но, как говорится, у всех стен есть уши. Дошёл до меня слушок. Ну и пусть говорит. Я, если уж на то пошло, фигуру свою люблю.

Да, немного худовата, грудь небольшая. Зато попка выдающаяся. В общем, как ни крути, всё вместе смотрится весьма гармонично. Мне нравится!

Закончив с руками, мы с Ромой пошли на камбуз. Отстрелялись быстро. Как слаженная команда. Такая в мини-версии в два человека.

После приёма пищи Ромка с парнями пошёл в спортзал. Я же решила подышать воздухом.

Море сегодня буйное. Не такое спокойное, к какому я привыкла. Не штормило благо, но волны – будь здоров.

Подойдя к боковому бортику, посмотрела вниз. Офигеть! И пугающе, и красиво. Глаз не оторвать. Можно вечность смотреть, не моргая. Как под гипнозом.

Почему-то эти волны напомнили мне Шторма. Такие же буйствующие. Он ведь сам как стихия. Такой же неуправляемый и завораживающий. Ну ладно, управляемый. Но завораживающий точно.

Сколько раз ловила себя на мысли, что залипаю на нём. Прям смотрю на него и подвисаю. Потом очухиваюсь и мысленно даю себе подзатыльник. Негоже Алику так на капитана пялиться. Кто увидит – не поймёт. А сам Шторм и подавно.

Достав из толстовки телефон, решила записать видео. На память, так сказать. Красиво ведь.

Уже представила, как буду пересматривать его, когда моё приключение подойдёт к концу. Я вообще много снимала и фотографировала. То горизонт бескрайний. То ровную морскую гладь. Теперь вот клубящиеся волны.

Направила камеру на воду. Записала секунд двадцать и остановила. Что-то не то. Поставила на воспроизведение. Ну да. В кадре часть корпуса корабля. Тоже клёво, как махина воду разрезает, но не то. Бортики мешали и не давали снять нормально.

Попробовала снять немного вдаль. Но так не было той атмосферы, волны не такими разреженными казались. Слишком обширно.

Посмотрела по сторонам. О, то что нужно! Отошла чуть в сторону и встала на какой-то ящик у бортика. Судя по всему, с песком. Отсюда вид что надо.

Записала видео и решила посмотреть, что в итоге вышло. А вышло идеально! Аж улыбка во всю моську растянулась от чувства удовлетворения.

– Алик, ты куда, блин, влез?! – раздался за спиной чей-то голос.

Вздрогнула, не ожидая, что не одна тут. В этот момент и судно в очередной раз качнуло. Телефон выскользнул из рук. Подалась вперёд, пытаясь спасти гаджет. Но лучше бы я этого не делала.

В следующее мгновение меня утянуло за борт. Короткий миг, который показался мне вечностью, и я оказалась в воде. Когда падала, слышала за спиной крик. А сейчас уши заложило. Ушла глубоко под воду. Только воздуха напоследок хапнуть успела.

Гребла и руками, и ногами. С какой-то остервенелой скоростью. Пыталась всплыть. Почувствовав, что выкарабкалась на поверхность, раскрыла глаза. Хотелось кричать от ужаса, но вода попала и в нос, и в рот. Вместо крика начала откашливаться, пытаясь не захлебнуться.

Холодно. Безумно холодно. Такой ужасающий страх всё тело сковал. Волны накрывали с головой. Но пугали не только они. Было страшно находиться в воде, в такой близости от корпуса судна. Казалось, корабль меня просто задавит и утянет под себя.

Барахталась, пытаясь остаться на плаву. Относительно рядом со мной в воду упал спасательный круг с буйком. Но вот только корабль, кажется, шёл дальше, оставляя меня дрейфовать в воде.

Пронеслась шальная мысль, что он сейчас просто уплывёт, а я останусь. Тут и голос прорезался! Орала что есть мочи, периодически отплёвывая солёную воду.

Корабль издал три громких и продолжительных сигнала. Оглохнуть можно. Мурашки по коже. Теперь не только от прохладной воды.

Слышала, что мне что-то кричат в рупор с удаляющегося корабля, но понять не могла ничего.

Попыталась подплыть к выброшенному спасательному буйку. Но чем сильнее я к нему гребла, тем дальше он от меня уплывал. Или это меня волнами обратно сносило. Порой накрывая с головой.

Корабль застопорился и начал давать крен в сторону. Господи, меня заберут! Не оставят на корм рыбам и чайкам.

– Держись на воде и не барахтайся! – раздался громкий и грозный крик.

Хотела было посмотреть, но снова волной накрыло. А потом выдернуло на поверхность. Резко, с силой.

Только сейчас поняла, что не одна в воде. Рядом Максим. Хотелось кинуться на него и расцеловать. И я, наверное, так бы и поступила, если бы не эти грёбаные волны.

– Не дёргайся ты, блять! – ругнулся и, обхватив меня под грудью, прижал к себе. – Сейчас шлюпку спустят.

– Д-да. Не буду, – проговорила, закашливаясь.

Совсем не дёргаться не получалось, пока Максим отплывал со мной в охапку к кораблю. Волны мешали. То и дело пыталась увернуться от каждой новой.

Даже не поняла, как мы подплыли к шлюпке. Максим помог мне в неё забраться и после влез сам.

– Поднимайте! – крикнул ребятам, и спустя несколько секунд нас оторвало от воды.

Сидела и тряслась под ледяным взглядом Шторма. Смотрел на меня молча, как на букашку, а я и слова вымолвить не могла.

Когда нас подняли наверх, ребята помогли выбраться из шлюпки на корабль. Было желание упасть и зацеловывать палубу.

Наверное, так бы и поступила, если бы не подбежавший ко мне Рома.

Схватив меня за плечи, смотрел обеспокоенно на расстоянии вытянутых рук. В глазах паника. У меня, должно быть, тоже.

– Ты как? – задал вопрос, внимательно вглядываясь в моё лицо.

– Жив…ай-я, – чуть было не проговорилась. В последний момент начала слова глотать.

За спиной была слышна отборная брань. Шторм сокрушается. Брань становилось слышно всё ближе и ближе.

Сейчас на меня обрушится, как пить дать. Да и предыдущие высказывая тоже явно мне предназначались.

Развернулась к нему. Меня потряхивало, зуб на зуб не попадал.

– Спаси…, – поблагодарить не успела. Шторм дёрнул меня на себя и без лишних сантиментов распахнул мою мокрую толстовку. Чуть ли молнию с корнем не вырвал.

Просканировал фигуру, облепленную тонкой белой майкой. А мне оставалось только обречённо вздохнуть.

– Какого чёрта?! – зло проговаривал капитан.

Точнее не проговаривал, а практически орал. Дурниной. Взглядом молнии метал. И все в меня.

В любой другой ситуации я бы, как обычно, зависла на его тембре голоса или взгляде жгучих карих глаз. Но сейчас было немного боязно. Вообще не до того.

Меня раскрыли. И ни просто кто-то из команды, а именно он. Человек, который не приемлет женщин на судне.

– Товарищ капитан, я всё объясню, – отвечала, заикаясь. И тут не поймёшь: то ли от холода, то ли от страха.

– Как на судне оказалась девчонка?! Кто допустил? – это он рычал уже на команду.

Ооой! Кажется, меня сейчас обратно за борт выкинут. Прям так, без суда и следствия. Я кожей ощущала это его желание. Фонило на расстоянии.

– Я всё объясню.

– Объяснишь конечно. А потом в первом же порту сойдёшь на сушу! – продолжал сокрушаться Максим Шторм.

Вот же женоненавистник! Но только ведь мне на сушу нельзя. Совсем-совсем нельзя. И как это ему объяснить? Ведь не послушает.

Максим

Уже который день не срастается поговорить с Аликом. Всё собираюсь и никак. Да вроде и понимаю, что надо, но и на подсознании не тороплюсь.

Какой-то блок у меня по отношению к нему. Я до фига коммуникабельный человек, но с ним сам стену воздвиг. Потому что отношение к нему какое-то неоднозначное. Вроде и ничего плохо с ним не связано, но раздражает. А ещё сам на себя бешусь, что пялюсь порой. Ну ненормально это.

Так и жду какого-то подвоха. Пятой точкой чувствую, что он будет.

Поднялся в капитанскую рубку. Море сегодня неспокойное. В такие моменты предпочитаю сам контролировать маршрут. Волны, конечно, не штормовые, но кто знает, как пойдёт.

– Думаешь, накроет сегодня? – спросил старпом, пока я просматривал навигацию.

– Вряд ли. Скорее всего, так, по мелочи. Ну а там как знать.

– А у меня что-то предчувствие какое-то. Нехорошее, – ответил он, почёсывая бороду.

Проходить через шторм всегда опасно и нервно. Уже далеко не один раз переживали эту стихию, но каждый раз, как в первый.

Это только кажется, что корабль – здоровая махина и пройдёт любое водное препятствие. На самом деле это не так. Нужно быть дураком, чтоб не опасаться того, что не подвластно человеку. Того, что буйствует и не поддаётся контролю.

Да, человеческий фактор далеко не маловажен. Если ничего не делать, то точно ко дну потянет. К сожалению, и действия не всегда помогают.

Но за столько лет благо пока без эксцессов. Пусть так и остаётся.

А что насчёт предчувствия. Оно и у меня было. Но вот только не насчёт бушующего моря. Что-то другое, что я никак не мог поймать за ускользающий хвост.

Пока шли по волнам, периодически переговаривались со старпомом.

А потом начался лютый пиздец. Вот и предчувствие не подкачало.

– Человек за бортом! Правый борт! – разнеслось по кораблю через рупор.

– Твою мать! – лишь бы обошлось. – Застопорить машину! Руль на правый борт! – чётко выговаривал старпому, подавая сигнал, оповещающий всех на корабле о тревоге.

Пытался сохранять хладнокровие, но нервы по швам трещали. Какое уж тут хладнокровие. В голове одна мысль: лишь бы выпавший об воду не убился, пока падал. Высота-то будь здоров. Если не сгруппироваться, то пиздец.

По уставу капитан должен принять все возможные меры к спасению человека. Если нужно, то вести поиски. И вести их до тех пор, пока не будет ясно, что результата они не принесут.

У меня кровь в жилах стыла от понимания произошедшего. Ещё и волны грёбаные. Двойной риск.

– Подготовить к спуску третью шлюпку! – отдавал указания команде по судовой трансляции.

Сказав старпому держать судно, побежал вниз на палубу. Парни готовили шлюпку, кто-то кричал утопающему инструкцию, как вести себя на воде. Отчего я понял, что это, скорее всего, тщедушный Алик выпал! Остальная команда эти инструкции наизусть знает, им их говорить не нужно.

– Кэп, Алик за борт упал! – подбежал ко мне Славка.

Как я и думал. Ну конечно! Кто же ещё это мог быть!

Посмотрев за борт, понял, что мелкий дрыщ тупо тонет. Вроде и держится на воде, но то и дело под волны уходит. До буйка доплыть не может. Барахтается, как муха в паутине, а толку никакого. Только силы расходует.

Радовало только то, что не убился, когда падал. Живой – уже хорошо.

Плюнув на всю технику безопасности, скинул обувь и сиганул в воду. Утонет ведь, малой.

Доплыл до него быстро. Благо корабль недалеко отошёл.

Кок что-то неразборчиво лепетал, бормотал, пищал как девчонка.

Да только он и есть девчонка! Понял я это, когда пытался удержать на плаву это недоразумение, вечно выскальзывающее из рук.

Пока держал его в руках, пытаясь плыть, нащупал сиськи! Мать вашу! Небольшую и упругую грудь! Женскую!

Да руку отдаю на отсечение, что у мужиков такого не водится. Ни у каких. Вообще! Нет! Ни при каком раскладе.

Отвечаю, я не специально, но всё облапал. Аж обеими руками. Думал, глюки. А нет, не глюки. Сейчас в моих руках была самая что ни на есть девчонка!

Дотянул нас до шлюпки, залезли внутрь и дал парням команду поднимать.

Смотрел на трясущуюся тушку и был готов воспламениться. И её испепелить.

Что за хрень? Как? Откуда? Может, ошибаюсь? Может, показалось? Да не, я же чётко понимал, за что держусь.

Когда поднялся и сошёл на палубу, попытался взять себя в руки. Но ни черта не выходило. Отдышался слегка и увидел, как Ромыч стоит с обеспокоенным видом рядом с этим бесполым существом.

Сейчас я, блять, всё узнаю! И пол окончательно определю, и люлей вкачу.

Алик даже не понял, что я делаю, когда содрал с него мокрую кофту. Промямлил что-то и уставился на меня круглыми глазами. А Алик ли?

Да ни хрена не Алик!

Орал дурниной на неё! На девчонку! Которая меня за нос водила уже сколько времени. А я, дебил, ничего дальше носа своего не видел. А остальная команда? Знали или нет? Покрывали девчонку или тоже ослепли?

– Кто был в курсе? Кто её покрывал? – сорвался на парней.

– Никто. Никто не знал. Я сама, – промямлила девчонка, отступаясь шаг назад.

Ответить ничего не успел, как вперёд шагнул Ромыч.

– Я знал.

– Похвально, что признался. Но залёт за то, что покрывал, – продолжал срываться.

– Я тоже знал.

– И я.

Вышли вперёд Лёха и Макар.

– Я догадывался, – шагнул к ним Боря.

Пиздец! Я себя сейчас таким дурачком чувствовал. Ладно, не я один. Остальные парни стояли и смотрели с таким же ошарашенным видом, как и я.

– Ты! – ткнул пальцем в девчонку. – Пошла в каюту и чтоб носа твоего не видел. Я приду и поговорим!

Она без препирательств развернулась и пошла к лестнице.

– Док, приготовься к осмотру. Сейчас её к тебе пришлю, – он молча кивнул. Что, тоже дар речи потерял? Верю.

Отдал команду парням и пошёл вслед за девчонкой.

– Макс, тормози. Ты сейчас на взводе и лишнего наговоришь, – попытался меня остановить Рома.

– С тобой мы ещё поговорим, – обошёл его и направился дальше.

Защитник выискался. Теперь многое на свои места встаёт.

Влетел к ней в каюту, желая придушить. Сидела на койке в одних трусах и уже сухой майке.

Капец. Только разозлился ещё сильнее. Она в таком виде и перед Ромычем щеголяет? Тогда понятно, что он так впрягается. Мысленно отвесил себе подзатыльник. Хватит пялиться.

– Через четыре дня мы прибудем в порт, – попытался говорить ровно. Но всё равно срывался на рык. – Купишь билеты и поедешь домой. Дальше ты по маршруту не пойдёшь.

– Выслушайте меня. Пожалуйста. Я всё объясню. Мне очень нужна эта работа! – девчонка по-прежнему тряслась, но говорила бойко.

– Нет! Слушать я тебя не намерен. Мне на фиг не надо, чтоб ты разлагала моральный дух команды! Допрыгалась.

Да, женщин на корабле я не приемлю. Не из-за пресловутой приметы, что они тут не к добру. А ещё по той простой причине, что не место женщине там, где полно голодных мужиков. А как ни крути, мужики без женского внимания дичают. Тем более в ограниченном кораблём пространстве.

– Чего я буду делать? Что разлагать? – спросила с прищуром, явно недовольная моими словами. Да и плевать.

– Задницей вертеть перед толпой мужиков. На корабле в тысячах километров от суши!

Сорвался. Потому что задница у неё видная. Раз даже я, считая её парнем, малость подвис. А теперь тем более. Когда вся команда в теме. Они ж тут на хрен тестостероновые бои устроят.

– Чего-о?! – взвилась девчонка. – Да вы… Да ты… Хам! Душнила! – схватив с тумбы кружку, без раздумий метнула её в мою сторону. Нормально так метнула, надо сказать.

С реакцией у меня проблем никогда не было. Но тут осечка. У меня, не у неё. Она-то этой жестянкой мне прямо в лоб зарядила, а вот я не увернулся. Не ожидал такой дичи.

Проматерился сквозь зубы, обхватив голову. Нет, я её точно придушу. Голыми, сука, руками. Но для начала по заднице отхожу!

– Ой, – пропищало это недоразумение.

– Ненормальная! – отчеканил недовольно, растирая лоб.

– А чего вы не увернулись?! – она ещё и возмущается.

– Я не увернулся?! А ты какого рожна в меня кидаешь всё, что под рукой лежит удобно?

– А вы за языком следите, товарищ капитан, и прилетать не будет! – вздёрнула кверху аккуратный нос.

Впервые вижу её такой. Без несуразной кепки, которая пол-лица закрывала. Без безразмерной одежды.

Сейчас кажется дикой тупостью не узнать в ней девчонку. Снова почувствовал себя ослом. Ну как можно было не понять?

– Сама рот захлопни! – рявкнул, ещё сильнее раздражаясь. – Переодевайся и иди к доку. Я его предупредил, он ждёт. После осмотра жду в капитанской рубке. И будь так любезна, держись подальше от фальшбортов. Второй раз я за тобой в воду сигать не буду, – развернулся и собрался на выход.

– А я и не просила за мной прыгать, – прилетело в спину до того, как я переступил порог.

– Ты, блин, глупая? Или напрочь инстинкт самосохранения отсутствует? Не в твоём положении нарываться, – развернулся и шагнул к ней.

Руки чесались отходить её по заднице. Ещё и стоит передо мной в одних трусах и майке. Старался не смотреть, но взгляд так и блуждал по девичьему телу. Но теперь, глядя на неё, я хотя бы не ощущал на себе налёта голубизны.

Видимо, нутро подставу почуяло раньше, чем мозг. Член, как радар, мать его етить. Зато глаза из жопы. Ощущал, что что-то не так, но упорно не замечал.

– А вы мужик или дед сварливый? Хватит уже на меня кричать. Я недавно чуть с жизнью не попрощалась, в себя не до конца пришла, а вы нападаете! Да, за мной косяк. Да, обманула. Но не нужно сейчас на меня кидаться, будто я причина всех ваших проблем и плохого настроения.

Задвинула речь и начала нервно заламывать руки. Нервничает и всё равно продолжает нарываться. Что в голове у девчонки? А даже узнавать не хочу.

Валить надо. От греха подальше. Чувствую, ничем хорошим перепалка не закончится. Я сейчас как проснувшийся вулкан. С трудом держусь.

– Жду у себя, – после этого вылетел на хрен за дверь.

Сначала пошёл к себе в каюту. Тоже надо переодеться. А то так и хожу в мокром. После выдвинулся к себе на пост.

– Можешь идти, Дим. Я пока тут побуду, – сказал старпому, занимая своё место.

– Добро, – отошёл на пару шагов и остановился. – Слушай, а что, правда, что кок – девчонка? – и столько неприкрытого любопытства в голосе.

– Правда, – ответил нехотя.

– Охренеть. И как ты проглядел-то, кэп? – расплылся он в издевательской улыбке.

Как-как? Кверху каком! Меня эта ситуация и так вымораживает, а тут ещё смехуёчки в ход пошли. Отчего ещё злее становился.

– Дим, тебе, если заняться нечем, я сейчас быстро фронт работы определю.

– Да ладно, я ж по-доброму, – и по-быстрому ретировался.

По-доброму он. Зато я слишком зол, чтоб оценить его доброту.

Минут через пятнадцать немного отпустило. Сидел, пялился в окно и умиротворённо ахреневал. Пытался анализировать.

То, что девчонка раньше себя не выдала, удивительно. Но тут ещё нужно сказать «спасибо» помощникам. Они, кстати, ещё огребут. Джентльмены хреновы.

И как она одна на камбузе справлялась? Такую ораву мужиков прокормить умудриться надо. Там же кастрюли как тазы безразмерные. А она хрупкая, миниатюрная.

Я ж не слепой. Ну, за исключением некоторых моментов. Это, пожалуй, опустим. А так-то видел ведь, что Славик на камбузе почти не появляется. Так, шатается днями на судне, только тарелки намывая.

Но на тот момент мне было фиолетово, как они между собой обязанности распределили. Главное – дело делается, остальное не столь важно.

А оказывается, она одна там наяривала. Но теперь понятно, откуда те печенья с завитушками, которые меня смутили. Вспомнив о еде, почувствовал, как подсасывает в желудке.

Готовит девчонка вкусно. Не поспоришь. Но что-то нужно решать.

Пока есть время, дам запрос, пусть подготовят другого кока и пришлют в порт нашей ближайшей остановки. Такая практика существует, если возникает форс-мажор. А у меня он как раз образовался. Такой весом килограммов пятьдесят навскидку.

Обернулся на звук открывшейся двери. Рома. Лучше бы ему мне на глаза не попадаться. Но сам припёрся.

– Ты тут? А я думал, до сих пор Анютку песочишь, – всё ему пофиг. Улыбается как ни в чём не бывало.

Аня, значит. Я до этого как-то не озадачился её именем. Не до того было.

– У неё ещё всё впереди. А ты сам решил прийти покаяться? – спросил и встал с кресла.

– Да нет. Огребу так огребу. Извини, но виноватым я себя не ощущаю.

– Огребёшь, не сомневайся даже. Вы, блин, чем думали, пока её задницу прикрывали? – начал заводиться по новой.

– Девочке нужна помощь. Мы помогли. Не вижу в этом ничего плохого. То, что ты сам ничего не замечал, так это ни к нам вопросы, – поддел друг.

Теперь каждый не упустит возможности ткнуть меня носом в этот промах. Я уже начинаю всерьёз опасаться: пройду ли следующую медкомиссию по зрению. С такими огрехами – далеко не факт. Какой мне штурвал, если парня от девки отличить не могу?

– Не гони её с рейса, – продолжил Ромыч. – Пусть завершит. Ей реально деньги нужны. Девочка толковая, – отчего-то раздражало, как он за неё впрягается.

Уже шашни крутить начали? От этой мысли кровь закипать начинала. Не понимаю, почему этот факт так раздражал. Но крыло конкретно.

– Это не обсуждается. В первом порту она сойдёт на сушу. Пока не доплывём, переселю её в отдельную каюту. Махнутся местами с доком. С Санычем поговорю. Думаю, он против рокировки не будет, – вынес свой вердикт.

Каюта Саныча по соседству с моей. Так хоть под присмотром будет. Мне в команде разброд на фиг не упал. А он, уверен, будет.

– Зачем её отселять? Мы нормально живём в одной, – о, а это ему не понравилось. Сразу помрачнел. Нормально им. А мне нет!

– А что, предлагаешь всё так и оставить? Чтоб тут на корабле очередь перед её каютой стояла?

– Аня не такая. Так что херни не говори. Она ноги перманентно не разводит и по щелчку пальцев не даёт, – тут же ощетинился друг.

– Да мне похер, кто кому недодаёт, а кто недополучает! Девчонки на корабле не будет. Точка!

И что это значит? По щелчку пальцев не даёт? А если окучивать усерднее, то даст, что ли? Рома этим и занимался всё это время? Клинья подбивал, пока девчонка под боком. Руку протяни, она рядом. В трусах своих цветастых.

Мало того море неспокойное. Так и у меня состояние волнообразное. То отпустит немного, то опять накроет.

– Поговори с ней нормально. Выслушай для начала. А уже потом принимай решения. Сгоряча не руби, – продолжал настаивать на своём Рома. Только без толку. Я решение не поменяю.

– Без тебя разберусь. Иди уже. Не беси лучше. И Славку ко мне отправь.

Друг только вздохнул громко, но свалил. Правильно. Пусть глаза лучше не мозолит.

Мне ещё настроиться нужно на разговор с девчонкой. Она, кстати, не заставила себя долго ждать.

Зашла ко мне как мышка. Предварительно постучав. Одета в чёрные лосины и такого же цвета футболку. Уже без маскировки. Ну да, теперь неактуально. Главный кретин раскусил подставу.

Только сейчас обратил внимание на замотанные свежим бинтом руки. Пиздец.

Вспомнил сразу, как она пыжилась и держала трос. Кряхтела, сопела. Того гляди последний дух испустит. Я тогда ещё плевался долго, что парень как кисель. Мол, несуразная размазня, которую соплёй перешибёшь. А это девчонка груз спасала. Не исключаю, что потом слёзы лила. Но при мне ни звука не проронила. Да уж.

Тут же и другая картинка всплыла в памяти. Как Ромыч заботливо ей руки обрабатывал. Я его тогда ненароком заподозрил в том, что он на тёмную сторону переметнулся. Ну как тёмную? Такую, с проблесками голубизны. А он, наоборот, себе местечко тёплое пригревал. Жук хитровыделанный.

– Я пришла, – вырвал из мыслей тонкий голосок.

– Садись, – указал глазами на свободное кресло. – И рассказывай. Всё по порядку. Хочу понять причинно-следственную связь твоего тут появления.

– Хорошо, – покорно заняла предложенное ей место и начала говорить.

Речь была длинной. Временами она вызывала сочувствие и сопереживание. Временами злость и агрессию. В чём-то понимание. Но не принятие. Жалко её, да. Ситуация у неё не из завидных. Но и я не могу поступиться своими правилами. Помогу чем смогу. Но не более.

Оставить я её тут не мог. Это моё правило. Я, как никто другой, знаю, как повлияет девушка на команду. Сам мужик. Мы ж как в порт на остановку заходим, парни с девок до выхода в море не слазят. А тут ходячая мишень перед глазами. Ещё и складная и смазливая на личико. Нет, не место ей тут. Случись чего с ней в рейсе, то мне за неё дадут больше, чем она весит.

– Ты же понимаешь, что я всё равно тебя здесь не оставлю? – пытался говорить максимально спокойно. Тяжело давалось это мнимое спокойствие.

– Понимаю, – обречённо кивнула. В глазах слёзы стоят, но упрямо держится.

Даже что-то сродни уважению почувствовал. Как парень она, может, и кисель. Но для девчонки – гранит, не иначе. Но суть не в том.

– Сегодня тебя переселим. Парни помогут с вещами. Через несколько дней придём в порт на остановку. На этом твоё приключение подойдёт к концу. Билет до дома тебе куплю. Что касается заработка. Часть суммы за прошедший рейс ты получишь. Команда деньгами тоже поможет. Дашь реквизиты, куда перевести. На этом всё. Док что сказал?

– Нормально всё, – с трудом сдерживала дрожь в голосе. – Небольшой ушиб предплечья. В остальном отделалась лёгким испугом, – даже улыбнулась. Как-то вымученно, правда.

– Уже неплохо, – кивнул своим мыслям. Главное, не поломалась. Ведь после шока могла не почувствовать сразу.

– Вы бы к нему тоже заглянули, – кивая в мою сторону, указательным пальчиком потёрла свой лоб.

Тут же провёл ладонью по своему. Шишка! Конкретная такая. Отчётливо ощутимая.

Набрал в лёгкие побольше воздуха. То ли чтоб гаркнуть, то ли чтоб успокоиться.

Не успел осмыслить, потому что в рубку зашёл Славик.

Сегодня у меня тут проходной двор, не иначе. Это тоже раздражает. Я тут привык находиться в спокойной атмосфере. Сегодня же о спокойствии можно забыть. Да, о нём, в принципе, придётся забыть, пока не высажу Аню на сушу.

– Вызывали? – спрашивал у меня, а сам на Аню пялился.

Ну, о чём я и говорил! Началось.

– Вызывал. С камбуза теперь не вылазить! Ты помощник кока, вот и помогай. Хватит шататься без дела. Буду проверять.

Славик из всей команды выделялся. Склизкий парень. Знаю, что его многие недолюбливают. Ни для кого не секрет, что его сюда батя, отставной капитан, приткнул. Вроде как на перевоспитание. По факту, чтоб под присмотром был.

– Да меня ж на камбуз дёргают, только когда коку помощь нужна, – промычал, не скрывая недовольства. Привык ни хрена не делать. Ничего, сейчас быстро его в тонус приведу.

Прекрасно понимая, что девчонке на камбузе нужна помощь, тем более травмированной, я теперь с него три шкуры спущу. И дальше сопли жевать у него не получится.

– С этого дня коку всегда нужна помощь. И не только в мытье посуды. Надеюсь, это я доходчиво объяснил?

Аня всё это время сидела молча. Но за нами наблюдала пристально. И, кажется, ей было не по себе.

– Доходчиво, товарищ капитан. Могу идти? – спросил с недовольной миной.

– Иди. Ужин сегодня на тебе.

После этого Славка ретировался.

– А ты иди пока в каюту. Отдохни. Чуть позже займёмся переселением. И, ради бога, ни во что не влипай.

Девчонка молча удалилась. Перед выходом застопорилась, явно желая что-то сказать. Но передумала.

А у меня голова кругом. Денёк, блин.

Вот было предчувствие тотального пиздеца. Сбылось.

Ладно, три с половиной дня и от одной головной боли я избавлюсь. Главное – протянуть без эксцессов. Ну и договориться о рокировке на нового кока. Такого, который с яйцами, а не грудью между первым и вторым размером.

Бляяя. Вот на фига вспомнил? А? Аж ладони зазудели.

Чувствую, в порту и мне придётся пар спускать. А то что-то припекло.

Аня

Правильно Шторм тогда сказал, не в моём положении качать права и нарываться. Да только толку уже?

Три дня пролетели как один. Опомниться не успела. И вот уже готовлю последний обед на этом корабле.

Так обидно, словами не передать. Да, с одной стороны, мне теперь легче. Можно не прятаться, не переживать, что кто-то что-то заподозрит. Но лучше бы я до конца рейса пряталась, чем сошла с него раньше времени.

– Слав, помешай борщ, пожалуйста, – попросила парня, а сама тем временем доготавливала плов.

Засыпала рис в безразмерный чан и чуть ли не заливала его слезами попутно. Ещё немного и сорвусь. А с тем, как меня может прорвать, тут всё пересолить можно.

– Всё из-за тебя. Косячишь ты, а подпрягают меня! – недовольно ворчал Слава.

Я уже почти привыкла к его недовольству. Почти. Все эти дни он только и делал, что задеть пытался. Но с камбуза ни ногой. Шторм, как и обещал, контролировал.

– Нет, Слав. Из-за меня ты всё прошедшее время ничего не делал, а сейчас просто приступил к своим прямым обязанностям. Так что ещё спасибо сказать должен, – отбила его словесный понос.

Хоть и стараюсь не реагировать на выпады, а всё равно бесит. С Ромой и ребятами было куда проще. Готовка пролетала как миг. А с вечно нудящим Славой – как пытка.

Но других вариантов у меня негусто. Сама я сейчас вряд ли справилась бы. Ушибленная рука ещё побаливает. Ладони не до конца зажили. А мои помощники сейчас под особым контролем Шторма. Он их с дежурств не выпускает. Одно за другим накидывает. За меня ребята отдуваются.

– Бабам тут не место. Правильно кэп делает, что тебя с рейса снимает, – продолжал говорить, но уже с издёвкой.

Вот сучёнок! По больному проехаться решил. И ведь задел.

Для меня сейчас это наболевшая тема. И так с трудом в руках себя держу.

– Ты бы за языком следил, Слав. А то ведь я и отыграться могу, – ответила, глядя ему в глаза и растягивая губы в коварной улыбке.

– Даже интересно как? Шторму жаловаться побежишь? И чего он мне сделает? – хмыкнул, накрывая кастрюлю крышкой.

Почему-то я была уверена, поступи я так, Шторм бы не остался безучастным. Но ябедничать я точно не побегу. Не в моих правилах.

– Когда в обед почувствуешь у еды в своей тарелке странный привкус, не пугайся. Но потом, когда на гальюне дристать сутки напролёт будешь, помни, что это я тебе привет с суши передаю.

– Дура! – швырнул здоровенную ложку на стол и пошёл мыть руки.

– Сам дурак.

Понятное дело, ничего я с едой делать не буду. Как минимум у меня под рукой нет ничего такого, чем можно было бы приправить его обед. Вот если бы было… Ладно, я не такая кровожадная. Пускай живёт. На нём и так природа отдохнула. Не мужик, а ленивый нытик.

Вот Шторм – настоящий мужик. И стать, и принципы, и энергетика. Да, я на него, конечно, обижена за решение снять меня с рейса. Но тем не менее могу трезво оценить его хорошие качества. Но вот принципами мог бы и поступиться иногда.

Я ведь хороший кок. Кормлю ребят как на убой. Сытно, вкусно. Стараюсь очень. Но вот бубенцами от природы не обзавелась, чем Шторму и не угодила. Даже хилый Алик ему больше по душе был, чем я. Женоненавистник фигов.

Команда собралась на камбузе в строго в обеденное время. Вон как бегут мои вкусняхи есть. Как они без меня будут? Ромка говорил, что предыдущий кок готовил неплохо, но не так, чтоб добавки хотелось.

Где гарантия, что новый не будет таким же? Правильно, гарантий никаких. А я вот себя, между прочим, уже зарекомендовала. Но разве Максиму докажешь? Нет конечно. Дохлый номер. Он и кока мне на замену уже выбил. Гад.

Будь моя воля, я бы его со Славиком по соседству на гальюне усадила. Так, чтоб на всю жизнь меня запомнил. Но, увы.

Теперь, когда смысла прятаться уже нет, обедала я со всеми. В первый день, конечно, чуть ли не кожей ощущала, что меня с интересом разглядывают. Так и было и в обед, и ужин. На следующий день уже проще было. Видимо, всё разглядели в предыдущий.

Сейчас и подавно. До меня уже никакого дела. Сидела, уплетала борщ, и только Славка кидал в меня многозначительные взгляды. Ложку ко рту подносил осторожно, будто опасаясь. Дурачок. Неужели всерьёз мои слова воспринял?

У меня это вызвало улыбку. И когда он в следующий раз на меня покосился, не удержалась и подмигнула. Он только губы поджал и после демонстративно закинул в рот первое.

Мои защитники тоже на обед пришли. Я им порции подобротнее навернула. Им надо. И так Шторм их загонял, должна быть хоть какая-то компенсация.

После того как все поели, а мой «помощник» пошёл мыть посуду, я направилась к себе.

До сих пор не привыкла к новой каюте. Вроде бы они на корабле все одинаковые, почти ничем не отличаются. Но мне тут чужеродно было.

Но лучше бы я в чужеродной каюте жила, чем была снята с рейса.

Корабль скоро придёт в порт, поэтому неспешно собирала вещи. Я, блин, в последние дни только и делаю, что вещи собираю-разбираю, собираю-разбираю.

Сначала, чтоб перебраться из нашей с Ромкой каюты сюда. Теперь, чтоб отсюда неизвестно куда.

А мне ведь реально некуда податься. Сейчас сойду на сушу, потом отправлюсь в аэропорт, а потом… потом опять начнётся борьба за выживание, так сказать.

Когда все вещи были собраны, в каюту постучали.

– Да! – крикнула гостю, стоящему с той стороны двери.

– Собралась? – спросился Ромка, зайдя внутрь.

– Ага, собралась, – перед Ромкой можно не притворяться и вести себя в соответствии с ощущениями. А именно: шмыгать носом и пускать слезу.

– Не кисни, Ань. Придумаем что-нибудь, – Ромка, в отличие от меня, вообще не грустил.

Ну тут и понятно, не его же отправляют восвояси. Хотя я предполагала, что он хоть для приличия погрустит. А он вон светится, как начищенный чайник. Даже обидно.

– Ром, что мы придумаем? Корабль уже в порт заходит. Шторм, насколько мне известно, не передумал. Так что всё, что мы сделаем, это попрощаемся.

– Не ссы, мы с парнями тебя обратно проведём. Контрабандой в мешке из-под картошки, – продолжал веселиться товарищ.

– Если бы это помогло, я бы и в мешок влезла. Только когда Максим об этом узнает, он меня в этом же мешке за борт и выкинет. Так себе перспектива.

– Сделаем так, чтоб не выкинул. У тебя сейчас какие планы? – спросил уже серьёзно.

А какие у меня планы? У меня теперь вообще никаких планов.

– Не знаю. Для начала, наверное, куплю новый телефон. Потом в аэропорт поеду.

Из-за тех волн, которые уже не кажутся такими красивыми, я мало того что без телефона осталась, так ещё и себя выдала. Если со вторым уже ничего не сделать, то хоть первое исправлю.

– Мы с парнями с тобой сгоняем. У тебя же вылет только утром?

Я кивнула. Да, вылет ещё нескоро. Но я решила всё время до него провести в аэропорту. Не было желания слоняться по незнакомому городу. Настроение не то.

– Отлично. Значит, купим тебе мобильник, а потом в местный бар сгоняем. А там видно будет. Времени навалом.

Я не спорила. Лучше уж до последнего с ребятами побуду, чем одна. Уже сейчас понимала, что буду по ним скучать. Очень сильно. И раз ребята решили провести время вместе, я не могу отказать. Потому что прикипела к ним.

Когда корабль зашёл в порт и пришвартовался, мы с ребятами сошли на сушу. Макар нёс мой безразмерный рюкзак со всеми вещами, а я топала рядом.

Несколько раз оборачивалась, чтоб ещё раз взглянуть на корабль. Всё такая же махина, каким показался мне и в первый день. Только теперь смотрела на него с примесью грусти.

Большие я надежды возлагала на свою авантюру. Не оправдались.

– Ром, к четырём утра быть на месте! – раздался откуда-то голос капитана.

Настолько ушла в себя, что никого вокруг не замечала. А он, оказывается, рядом с нами.

– Будем. Анютке проводы устроим и вернёмся, – ответил Ромка предельно серьёзно, а Шторм после этого посмотрел на меня.

– Удачно добраться до дома.

До дома. До какого дома? У меня он что есть, что нет. Опять придётся выкручиваться.

– Спасибо. А вам удачно поплавать, – растянула губы в улыбке. Зато Максим сразу недовольный вид принял.

– Сколько раз говорить, что…

– Знаю-знаю, плавает оно самое и в проруби. Вы ходите в плавание, товарищ капитан. Я, пожалуй, тоже пойду. Всего вам хорошего, – и, обойдя ребят, пошла вперёд.

А куда пошла? Фиг знает. Тут без навигации не разберёшься. Всё одинаково серое и унылое. Но пятки горели поскорее оттуда свинтить. А то ещё расплакаться перед Штормом мне не хватало. Не дождётся!

– Тормози, Ань! – крикнул Лёха, практически меня нагнав.

Только сейчас подняла взгляд. М-да уж. Слева синие кабинки туалетов, справа они же. Зашла так зашла. Резко развернулась и пошла к Лёшке.

– Или ты целенаправленно туда? – кивнул за мою спину.

– Нет. Это я так, не там свернула. Пойдёмте?

– Пошли. Надо ещё аппарат тебе купить толковый.

Собственно, так мы и сделали. Ребята, в отличие от меня, ориентировались здесь с закрытыми глазами. Это я как слепой котёнок. Поэтому, ни на что не отвлекаясь, топала за ними.

Парни привели меня в магазин техники. Пока я выбирала себе простенький и незамысловатый телефон, ребята толпились у другой витрины.

Пробежав взглядом по технике, остановила выбор на обычном кнопочном телефоне. Мне главное, чтоб связь была. А транжирить деньги мне сейчас не с руки.

– Не, надо нормальный. Чтоб с камерой, как телескоп. Вдруг опять решишь волны поснимать? А с этой фигней, – кивнул Лёха на кнопочный, что я держала в руках. – Только акул отпугивать.

– Знаешь, при условии, что волн мне теперь не видать как своих ушей, и этот сгодится, – ребята, как специально сговорились и в каких-то мелочах напоминали мне о невозможности продолжить рейс.

– А я говорю, пошли нормальный выберем. Шторм оплачивает, надо пользоваться, – хмыкнул товарищ.

– В смысле Шторм оплачивает? Я от него ничего брать не буду! – тут же запротестовала.

Это что ещё за фокусы такие? Не хочу я от него ничего. Вот ещё!

– В прямом. Не выпендривайся, Ань. Дают – бери. Он спросил, куда мы. Мы, естественно, о планах сказали. Не всех, правда. Но кэп вызвался оплатить. Так что давай-давай, убегай от этой унылой витрины с кирпичами.

Как бы я ни спорила, как ни препиралась, ушла я из магазина далеко не с кнопочным телефоном.

Хотела я, чтоб Шторм меня запомнил? Вот теперь он точно меня не забудет. Обо мне будет напоминать здоровенная дыра в кошельке.

Неудобно жуть как сильно. И уже лично даже спасибо не сказать. А спрашивать его номер у ребят не стала.

После магазина мы пошли в портовый бар.

– Была когда-нибудь в таких местах? – спросил Рома, пока я занимала место за столиком.

– Нет, – как бы я в подобное место попала?

Но место своеобразное. Слишком брутальное и мужицкое. Вокруг морская атрибутика. А ещё здесь было немного мрачно, и это отталкивало. Но зато часть моей бывшей команды была здесь. И это радовало.

Вообще народа немного, в основном только наши и есть. И то несколько человек.

– Вот и хорошо. Нечего тебе тут делать. Сегодня вынужденная мера. Так что сиди рядом и одна никуда не отлучайся, – сказал достаточно строго.

Вынужденная мера? О чём это он? Но спросить не успела, Рома с парнями отвлеклись на какого-то мужчину, зашедшего в заведение.

– Я сейчас, – сказал Рома и, встав с места, пошёл к бармену.

О чём-то долго с ним говорил, после чего из подсобного помещения к нему вышел мужчина. Рома начал что-то объяснять уже ему, и на короткий промежуток времени они скрылись за дверью.

Лёша и Макар сидели со мной, а вот Рома к нам так и не вернулся. Сел за барную стойку рядом с каким-то мужичком.

– Расслабься, Анют. Нормально всё, – видимо, моё напряжение считывалось на раз-два.

Что удивительно, не могла понять природу этого напряжения. Но чувствовала, что что-то назревает.

– А с кем он? – кивнула в Ромкину сторону.

– А, это? Кок новый. Ромыч решил обмыть с ним встречу, – усмехнулся Макар.

– Они знакомы? – при упоминании нового кока, которого взяли на моё место, неприятно засосало под рёбрами.

Мужчина хоть и не виноват, но воспринимался мной как соперник. Я его ещё не знаю, но уже не люблю. Сильно не люблю.

– Да, выходил он с нами в один рейс как-то. Муд… говнюк редкостный, – стрельнул цепким взглядом в его сторону Лёша.

На этом расспросы я закончила. Мы продолжили говорить на отвлечённые темы.

Время шло, я цедила сок, ребята – пиво. Тоже, можно сказать, цедили, потому что содержимого в бокалах, дай бог, убавилось наполовину. А то и меньше.

Я периодически поглядывала в Ромкину сторону. Он громко смеялся, о чём-то говоря с этим мужиком.

Спустя ещё минут тридцать мужчина встал с места и пошёл в туалет. По пути собирая все косяки. Вот это он набрался, однако!

Ромка тут же соскочил с места и подбежал к нам. Он, кстати, трезвый как стёклышко.

– Ну, он в говно. Сделал всё что мог. Так что ваш выход, парни, – похлопав ребят по плечам, сел за наш столик.

Макар и Лёша чуть ли не одним глотком осушили содержимое бокалов и поднялись.

Я смотрела на всех поочерёдно. Что они задумали? По взгляду их вижу, что дело нечисто.

– Ром, что происходит? – спросила, пока ребята неспешно шли к бару.

– Да нормально всё, Ань. Легализуем твоё пребывание на корабле. А то не дело это, в мешке из-под картошки. Расслабься.

– В смысле легализуете?

– Ты кино любишь? – проигнорировал мой вопрос. – А то сейчас такой блокбастер намечается. Ммм, закачаешься. У нас с тобой места в первом ряду.

– Ром, вы чего? Чего учудить решили? Шторм же вас прибьёт. Что бы это ни было, остановитесь! – меня конкретная паника охватила. Не хочу, чтоб у них из-за меня были проблемы. И так получили нагоняй.

– Да вот ещё! Сиди не парься. Нормально всё будет. Потом ещё спасибо скажешь, – усмехнулся, наблюдая за ребятами.

Мне ничего не оставалось, как сделать то же самое.

Вроде всё тихо-мирно было. Нормально ведь сидели. А потом началось что-то невероятное.

Пьяный в стельку кок выполз из уборной и пошёл к бару. В этот момент ему навстречу вышел Макар и лихо зацепил его плечом. Ещё чутка и мужик клюнул бы носом дощатый пол. Но нет, устоял. Что-то сказал Макару. Макар в долгу не остался и ответил. Отсюда было не понять, что именно. Но сказал что-то такое, из-за чего кок пришёл в ярость. Кинулся на Макара с кулаками.

Я была готова подорваться с места. Рома остановил.

Сидела с широко распахнутыми глазами и пялилась на происходящее. Кажется, до меня начало доходить.

Пока новый кок в пьяном бреду пытался разукрасить Макара, Лёха просто крушил бар. То невзначай стул раздолбит. То стол перевернёт. Покрутив в руке пивную кружку, метнул её в стену. Картина с морским горизонтом отвалилась и шлёпнулась на пол. Тоже вдребезги.

И с таким видом он всё это делал, будто это и не он вовсе. И главное, всем было пофиг. Никто не вмешивался. Бармен так и вовсе протирал бокалы с невозмутимым видом.

У Макара тем временем дела обстояли хуже.

Рома, видимо, немного перестарался, и кок был совсем не в кондиции. Пытался бить Макара, но махал руками как ветряная мельница. И у меня было опасение, что вместо синяков Макар подхватит насморк или воспаление лёгких.

Потому что впервые вижу, чтоб человек так размахивал руками. Как старый советский дребезжащий вентилятор. Вроде и на списание пора, но фурычит и дует будь здоров. Старается. Кажется, даже шторка на окне колыхалась от его взмахов.

Макар просто стоял. Ничего не делал. А мужик, в силу того, что пьян и намного ниже, не мог дотянуться до лица. Хотя видно было, что очень хочет. Прям старается.

– Почему Макар не защищается? – спросила Рому, не отрываясь от происходящего. А затягивает так-то.

– Да по плану Вайцман ему по морде зарядить должен. Чтоб ещё плюс один повод в копилку был. Но чёт не выходит, – недовольно цокнул друг.

А мужичок тем временем неустанно пытался добиться желаемого.

Лёша к этому моменту вернулся к нам, покрошив всё вокруг в труху.

– Надо было ему не коком идти работать, а податься в спорт. Куда-нибудь в греблю, например, – сдерживая смех, говорил Лёшка, глядя на недодраку. – Смотри, как шпарит. Все первые места были бы его. Грёб бы только в путь. Причём и весло ему на хрен не всралось.

– Макар, ты долго там ещё? – крикнул Ромка.

Макар посмотрел на мужика, потом на нас и закатил глаза.

– Да блять! – громко выругался и согнул ноги в коленях, упёрся в бёдра руками и выставил лицо прямо перед Вайцманом.

Когда Макару всё же прилетело, сердце ёкнуло. А мужик, видимо, растеряв все силы, всё же клюнул носом в пол. Ну или это его так эйфорией окатило.

Да и подыматься он не торопился. Лежал, бормотал что-то про то, что он победитель по жизни. Про стальные яйца упомянул. Ещё что-то, но там не разберёшь. Ясно, что горд и доволен.

– Братан, вызывай ментов! – крикнул Макар бармену.

Тот понятливо кивнул и достал телефон. Макар тем временем вернулся к нам.

– Ты как? – смотрела на опухшую губу и виновато прикусила свою. Чувство было, будто это я ему так. Хотя отчасти из-за меня ведь, получается.

– Тебя не продуло? – продолжал ржать Лёха.

– Да капец! Думал, усну там под его бубнёж и пыхтение, – потом посмотрел на меня. – Нормально всё, Ань. Не кипишуй.

Градус немного спал, и мы уже, не скромничая, хохотали во весь голос. Но быстро затихли, когда в бар вошли сотрудники полиции и Шторм.

– Что тут, блять, случилось? – подлетел к нам капитан, чуть ли не рыча.

– Да кок новый в край охерел, на своих же с кулаками бросился. Ещё и ужрался в говно! – с явным возмущением начал Макар. – Ты как хочешь, кэп, но я с этим дерьмом в рейс не пойду.

– Где он? – спросил Максим, сцепив зубы.

– Там, – указал рукой Ромка в ту сторону, где из-за одного из уцелевших столиков торчали ноги кока. Он ещё и похрапывал достаточно громко и мелодично. Сразу видно, мужику хорошо.

– Пиздец! – взъерошил волнистые волосы и сорвался с места.

Бармен тем временем рассказывал сотрудникам полиции, что кок не только устроил пьяный дебош, но ещё и имущество бара испортил. А когда Макар попытался его успокоить, кинулся на него с кулаками.

Я сидела, разинув рот.

– Ребят, это же неправда! Мы человека подставили. Что ему теперь за это будет? Так нельзя, – начала тараторить шёпотом.

– Нормально всё будет. С хозяином бара я договорился, – также тихо отвечал Рома. – Ущерб возместил заблаговременно. Вайцману тоже моральную компенсацию перевели. Проспится – увидит. Там и на обратную дорогу, и на опохмел. Ещё и останется.

– Но его же сейчас в участок заберут, – прям не по себе было. Неправильно как-то.

– Заберут, – согласился Лёха. – Хозяин заберёт заявление утром, и его отпустят. А пока помаринуют. До нашего выхода из порта, – улыбался, как довольный котяра.

– Вы ненормальные. Вы сколько денег просадили? Собой рисковали. Шторм же узнает, прибьёт.

– Ради твоих фирменных котлет и пюрехи мы и не на такое пойдём. Смирись, Ань. Плыть тебе с нами до самого конца, – самодовольно сказал Макар.

У меня слёзы на глаза навернулись. Чудики, блин! Ради меня ещё никто и никогда не делал столько, сколько эти ребята.

Будут им и котлеты, и пюре. И печенье буду печь им каждый день. Всё, что захотят. Откормлю, что мама родная не узнает.

– Так, ты давай со слезами повремени, – приобнял меня за плечи Рома. – Скоро твой выход.

Кивала, даже не понимая, о чём он говорит. Меня затопило чувствами. Хотелось расцеловать их троих разом.

Вот будет у меня сын… нет, три сына! Назову их Рома, Лёша и Макар. Отвечаю! И плевать, что о девочке мечтала. Одной.

Тем временем Шторм пытался разрулить ситуацию и как-то договориться. Но владелец бара был непреклонен.

В итоге к нам Максим подошёл ни с чем.

– Пиздец! Это полный пиздец! Вас какого лешего сюда понесло? Сказал же, без приключений! Мы и так с графика выбились, отходить должны через несколько часов! А этого мудофела в участок забирают! – на капитане лица не было. Сильно его бомбануло.

– Как по мне, так к лучшему, – подал голос Макар, демонстративно потирая губу.

– Все живо на судно! Чтоб, блять, не видел и не слышал!

– Да мы Анютку проводить ещё хотели. – возразил ему Рома.

Кажется, Шторм только сейчас меня заметил. Посмотрел в мою сторону и проморгался.

– А ты почему здесь? – спросил с прищуром.

Упс! Кажется, настал момент моего «выхода», как говорил Рома. Если, конечно, я правильно его поняла.

– Ладно, ребят, я сама справлюсь. У меня самолёт скоро, а до аэропорта ещё добраться нужно. Я напишу, как долечу.

Обняв поочерёдно ребят, повернулась к Шторму.

– Была рада с вами поработать, товарищ капитан. Спасибо, – взмахнув рукой, развернулась и, взвалив на плечи безразмерный рюкзак, пошла к выходу.

Шла и отсчитывала каждый шаг. Разве что пальчики не скрестила. Да и ноги от тяжести и адреналина дрожали, того гляди и они крест-накрест сложатся.

– Стоять! – громко и недовольно прилетело в спину.

Максим

Пиздец. Полный, беспросветный и колоссальный! Просто, блин, в квадрате. Меня так и не отпускает. Аж до трясучки.

Хотел избавиться от девчонки, а в итоге нажил себе проблем ворох. А девчонка опять на корабле! Снова под носом!

Я не дурак. Смекнул, что к чему.

Не команда флота, а группа клоунов. Троица. Только далеко не святая! И чем она их так проняла, что впрягаются? Такую дурь творят.

Да и остальная команда к ней как к дочери полка относится. Анечка то, Анечка это. Пятое, десятое. И так по кругу.

Уже вторые сутки пошли, как с порта вышли, а Анечка словно везде!

Разве что на корпусе судна крупными буквами не написали – АНЕЧКА!

Хотя – надо проверить, им ума хватит. Уже ничему не удивлюсь.

Я, признаться честно, даже взгрустнул немного, когда парни девчонку провожали. Жалко её было. Ненароком задумался: может, зря я её с корабля сослал. Потом, правда, отмёл эти мысли. А она, оказывается, и не собиралась никуда.

Теперь только и делаю, что за ней приглядываю. Вот делать мне больше нечего! А всё равно неспокойно.

По несколько раз на дню проверяю, как на камбузе справляется. Не обижает ли её Славик. Под душем незаметно стерегу, чтоб не ввалился к ней никто.

Оно мне надо? Судя по тому, как реагирую, просто, блин, жизненно необходимо.

Сегодня, как и вчера, накормила всех до отвала. Вижу, что старается. Похвально. Но всё равно недоволен.

А чем? Да кто бы мне ответил. Странные эмоции испытываю рядом с ней. Кидает из крайности в крайность.

Хочется по жопе отходить. За что? Не знаю, просто хочется. Даже порой ладонь мысленно к её попке примеряю. Идеально бы моя лапа на округлость легла.

И, с другой стороны, вызывает уважение. Потому что сразу в ней стержень читается. Несгибаемая девчонка.

Когда с ужином было покончено, спустился к душевым. Уже традиционное занятие в последние пару дней.

Пока девчонка моется, стерегу. Потом сваливаю незаметно, чтоб не видела. А сегодня что-то призадумался и не успел проложить маршрут отхода.

– Ой! А что вы тут делаете? – выйдя из душа, сразу наткнулась на стоящего у стены меня.

Красивая. Недлинные волосы были влажными. Сама разрумяненная. Такая девочка-одуванчик.

Но меня уже не проведёшь. Я-то знаю, что в девочке таится тысяча чертей. Успел смекнуть. С виду ангел, по факту – мой персональный ад. И вариться мне в этом котле ещё три месяца.

Вот уже кипятком ошпаривает. Куда вырядилась? Шорты хоть и не короткие и свободные, а есть где фантазии разгуляться. Ноги длинные и стройные, хотя сама шкет, едва достающая мне макушкой до подбородка. Майка эта в облипку. Бля-я-я! Её вообще учили лифчик носить ради разнообразия? Взгляд так и соскальзывал к заострённым соскам. Всё как на ладони видно.

– Сторожу, – ответил без промедления.

Что я ещё, по её мнению, тут делать могу? Подглядываю? Хотя, каюсь, были такие мыслишки. Блин, ещё немного и это не мне её стеречь придётся, а её от меня.

– Зачем? Я ребят предупредила, что в душ иду. Никто бы не зашёл, – сама наивность!

Вот потому, что предупредила, я тут точно не зря. А то ввалится кто в душ, а она там голенькая.

Тут же представил, какая она без одежды. Ой, бля-я-я. Не туда меня несёт. Ой, не туда.

– Чтоб никто на тебя голую не пялился. Так, как ты когда-то на меня, – и ещё на Ромыча. Но про него промолчал. И без того этот факт бесил.

Ладно я перед ней шлангом помахал. А тут ещё и Ромыч за компанию. А потом что? Потом она с ним в одну каюту пошла. Знал он тогда, что ОНА не ОН? Или нет? Как же бесит.

– Я не пялилась! И вообще не видела ничего, – врёт как дышит.

Щёки вспыхнули, покрываясь ярким румянцем. Не видела она. Как же. Я тогда прекрасно заметил её взгляд. Только в тот момент череп ей проломить хотелось. Ведь не знал, что он – это она.

А если б знал? Что бы сделал? В идеале… Не, даже думать не буду. А то как-то тесно становится даже в свободных спортивках.

Осталось ещё, чтоб она стояк мой заметила для полного счастья. Ну действительно. На полшестого видела, теперь осталось ровно на двенадцать показать.

– Не суть. Чтоб одна в душ больше не ходила. Или меня зови, или… Меня зови, короче.

Какое, к чёрту, «или»? Ещё тут толпы под дверьми душевой не хватало. Меня одного вполне достаточно. Остальные пускай работают и не отвлекаются.

– Мне кажется, вы преувеличиваете, – ответила, поморщив аккуратный носик.

Может, и так. Не исключаю. Но что сделать с желанием, чтоб она крутилась где-то рядом? Пусть считает, что в целях безопасности.

А на самом деле? А на самом деле мне не нравится то, что происходит. Какой-то диссонанс в моём поведении и мыслях.

То за борт её отправить хочется. То чтоб где-то поблизости крутилась. То вспоминать о ней не хочу, то выискиваю взглядом. Всё, совсем фляга свистит?

– Это не обсуждается, – продолжал стоять на своём.

Я стоял на своём. У меня стоял. Дружная мы команда. Слаженно работаем.

– Как скажете, – пожала плечами, не став спорить. – Я всё забываю сказать. Спасибо за телефон.

Телефон. Сам не знаю, зачем сказал парням помочь ей выбрать нормальный и сам же его оплатил.

Чтоб на память ей что-то осталось? А на фига мне её память? Точнее ей обо мне.

– Не за что. Главное, больше волны не снимай с тем же энтузиазмом, что и тогда.

– Да что-то отпало желание вообще к бортикам подходить, – сказала и улыбнулась.

А я опять залип. На губах её пухлых залип. До сих пор в голове так и не укладывается, что не заметил подставы. Какой из неё парень? Ходячая провокация, а не парень.

– Ладно, иди делами своими занимайся, – она кивнула и, развернувшись, пошла к лестнице.

А я как под гипнозом пялился на плавно удаляющийся попец. Теперь можно вроде как. А то до этого самому перед собой неудобно было.

Если бы не голоса парней где-то рядом, так и стоял бы, заливая пол слюнями.

Поправив стояк, пошёл к себе. Потом тоже в душ.

Когда лежал на койке в своей каюте, всё думал, как я докатился до жизни такой.

Ну нездоровая ведь фигня.

В итоге пришёл к выводу, что всё это из-за нехватки секса.

С женой развелись почти два года назад. Не выдержала она моей работы. Да я и не винил. Далеко не каждая терпеть будет отсутствие и присутствие мужика рядом в пропорции пятьдесят на пятьдесят.

А потом как-то не складывались отношения. Да я и не стремился особо. Смысл? Чтоб опять кого-то заставлять себя ждать по несколько месяцев?

Монахом, естественно, не жил. Были девушки. В основном постоянные, но без обязательств. Но, как назло, за пару недель до рейса разосрался с Катюхой вдрызг. С ней мы по койкам скакали на протяжении месяцев трёх. А потом ей большего захотелось. А мне нет. Ну и зафиналили.

В итоге в рейс вышел с тугими под завязку яйцами и приунывшим членом.

Ждал недавнюю остановку в порту, как манну небесную.

Когда часто стоишь на стоянке в одних и тех же портах, малость отёсываешься там. Вот и я обтесался. Созвонился с Миланой, к которой периодами захаживал, и, получив добро, навострил свой компас в её сторону.

Помылся по-быстрому и ломанулся восстанавливать выдержку.

Втопил так, что яйца со звоном и следом пыль столбом. А потом по этой пыли херачил обратно. Всё с тем же звоном. Причём в ещё более ускоренном темпе.

До Миланы так и не добрался, почти у самого её дома пришлось возвращаться назад.

Я и так злой был, а стал ещё злее. А как иначе? Думал, пар спущу, а мне тут ещё дровишек в топку подкинули.

Вот что значит: подготовился, настроился и обломился. Настроение – говно.

Аня снова в голову пролезла. Лежит сейчас в соседней каюте. Даже интересно стало, что делает? Спит уже или нет?

Да какая разница. Не проверять же идти. Мне-то это зачем?

Член снова налился кровью, стоило вспомнить её торчащие пой майкой соски. Да, блин! Одеяло топорщится в районе паха, как гордо вздёрнутый парус на мачте корабля.

Прикрыл глаза ладонью. Ну что за чертовщина? Только и остаётся, что на ладони рассчитывать, чтоб не сорваться.

Откинул в сторону одеяло, приспустил резинку трусов. Свобода.

Обхватил член рукой и, снова прикрыв глаза, провёл кулаком по всей длине. Один, второй, пятый раз.

Дрочил, а перед глазами пухлые губы, вздёрнутый нос, аппетитная задница. Голос её обволакивающий.

Стоило подумать, что своими губами она мой член обхватывает, как накрыло. Яйца поджались, член будто судорогой свело, выстреливая чуть ли не в потолок. Кончал как пацан сопливый, впервые увидевший голые женские сиськи. Оргазмом как волной смыло.

Приподнявшись, нащупал салфетки и привёл себя в божеский вид. Бросил их на пол у койки. Завтра уберу, сейчас вставать лень.

Стало ли легче? Нет. Ещё больше о ней думать начал. Клиника. Видимо, придётся смириться, что Анечка – моё персональное проклятье.

Главное, такими темпами не натереть ладони до кровавых мозолей.

Когда поудобнее улёгся, а сон всё же взял своё, и я начал в него проваливаться, резко вскинулся на ноги.

Барабанные перепонки чудом не лопнули от пронзительного крика.

– Твою мать! – ломанулся к двери, чуть ли не разъебавшись о косяк из-за запутавшегося в ногах одеяла.

Кричала Аня. А у меня кровь в жилах застыла. Влетел к ней в каюту, готовый убивать. Кого? Да похер кого. Главное – как. Изощрённо, сука.

Аня

С одной стороны, отдельная каюта – это классно. Можно щеголять хоть голой. Это значительно расслабляет.

С другой стороны, даже поболтать не с кем перед сном. А ведь тоже было своего рода расслаблением. Теперь одна кукую. Короче, так и не привыкла в отдельной каюте обитать.

Сняв шорты, осталась в трусиках и маечке. Залезла под одеяло и поудобнее умостилась.

До сих пор не верится, что я снова тут. Ведь уже попрощалась с этим местом. Периодами так и накатывает разрыдаться от счастья. Мои богатыри меня вернули.

Правда, от Максима огребли – мама не горюй.

Вообще, Шторм не злой. От него шума больше, нежели каких-то зверств. Орёт порой, сокрушается, но прям каких-то серьёзных наказаний не следует.

Классный он. Как-то по-другому на него взглянула сейчас. Хотя, может, это оттого, что обратно вернулась. Любому его ору рада. Раз ругается, значит, я тут.

Хуже бы было на суше. Ни люлей, ни рейса. А так мне всё за радость.

В сон провалилась быстро. Славка хоть и помогает мне по-прежнему, но всё равно устаю. Но такой приятной усталостью.

Уже даже что-то сниться начало. Кажется, опять Шторм. Только во сне он не ругался, а наоборот. Какой-то мягкий и улыбчивый был.

Но такой приятный сон омрачило какое-то шевеление. Будто щекотка по всему телу.

Сквозь сон провела рукой по лицу и попыталась убрать источник неприятных ощущений.

Поелозила на простыне. И опять двадцать пять. Где-то под рёбрами теперь что-то щекотало. Легонько так, еле ощутимо. Но настойчиво.

Не выдержав, открыла глаза и включила ночник. Откинув в сторону одеяло, чуть было не выронила глаза.

Вся койка кишила пауками. Они были везде! На простыне, одеяле, подушке. И, главное, на мне!!!

Подорвавшись на ноги, начала визжать. Даже не думала о том, что кого-то разбужу. Стряхивала с себя это полчище паукообразных.

А вот когда увидела, как по майке ползёт особенно жирный и крупный, который явно хочет меня сожрать, начала визжать пуще прежнего. Попутно стаскивала майку. Было одно желание – зашвырнуть её вместе с этим монстром куда подальше.

Так я и сделала. Бросила её аккурат к двери. В которую как раз зашёл Шторм. Ну как зашёл? Скорее влетел, что дверь чуть ли не в щепки разлетелась. А моя майка как раз ему под ноги приземлилась.

– Что случилось? – смотрел на меня встревоженным взглядом.

– Пауки! Тут везде пауки! – говорила ультразвуком.

Сама в это время продолжала вытанцовывать чечётку. Чтоб эти падлюки даже не вздумали ко мне приблизиться.

Шторм огляделся по сторонам и в удивлении приподняла брови. Что, тоже заметил? Да, их трудно не заметить! Их тут уйма. Просто паучья ферма.

– Пиздец! Аня, оденься и выйди. Сейчас разберёмся, – но я его слова мимо ушей пропустила. Меня распирало от паники, злости и возмущения.

– С чем разбираться? Сюда санэпидемстанцию вызывать надо! Дезинсекторов! Это ненормально! Откуда их столько?

Активно жестикулировала, размахивая руками. Благо по мне вроде никто больше не полз.

– Ты голая, Аня. Прикройся, – севшим голосом повторился Шторм. И тут до меня дошло.

Перевела взгляд на свою многострадальную майку у его босых ног. Подняла взгляд и густо покраснела.

– А у вас стоит! Тоже бы прикрыть не помешало! – прошипела возмущённо, но грудь руками всё же обхватила. Позорище.

Вот кто меня за язык тянул? Ну заметила и заметила. Промолчи, будь умнее. Но нет, слабоумие и отвага родились вперёд меня.

Господи, а я, получается, всё это время возмущалась, стоя с голой грудью? Хотелось обречённо застонать в голос.

Физически ощущала, как краснею. Или это кожа так пылала из-за потемневшего взгляда кэпа? Он же дыру сейчас во мне прожжёт.

– Отвернитесь! – поздняк метаться уже. Но лучше поздно, чем никогда. Он пускай всё разглядеть и успел, но с него, пожалуй, хватит.

С меня, к слову, тоже. Не знаю теперь, как в глаза ему смотреть.

Шторм смиренно выполнил мою просьбу. А я, не теряя времени, подбежала к шкафу и достала оттуда футболку и шорты. Оделась с той же скоростью, что и майку с себя снимала.

– Я не буду тут сегодня ночевать. Вообще не буду тут спать, – начала после того, как прикрыла все стратегически важные места. – Я всю эту живность не боюсь. Но не в таком количестве! Это слишком.

Ответить Максим не успел, к нам подбежали парни из команды. Среди них был и Макар. Такой же встревоженный, как и Шторм, когда только появился тут.

– Что произошло? – спросил друг, смотря то на меня, то на капитана.

Я начала сбивчиво пересказывать случившееся. Шторм стоял молча. А вот Макар задумался о чём-то.

– Ладно, расходитесь, – отдал команду ребятам, которые не торопились покидать мою каюту, ставшую обителью для пауков.

Кстати, младшенького своего кэп усмирил. Трусы уже не были натянуты до треска. Уже хорошо.

А то слишком неоднозначно бы выглядело его здесь присутствие. Хорошо хоть я одеться успела до появления ребят. Стыдоба.

Когда парни всё же ушли, Максим обратился уже ко мне.

– Иди спать в мою каюту. Я останусь тут, – лениво растёр ладонями уставшее лицо.

– Может, не надо? – не так я видела в мыслях решение проблемы.

– А что ты предлагаешь? Хочешь, оставайся тут, – что-то он совсем не в духе со мной спорить.

– Нет, тут я не останусь. Спасибо. Давайте я обратно к Ромке переселюсь? Мы же нормально с ним в одной каюте жили, – предложила, как мне казалось, самый адекватный вариант решения проблемы. Но Шторм, судя по всему, так не считал.

– Херов в панамку твоему Ромке! – тут же рявкнул, скинув с себя всю усталость.

Я язык прикусила. Узнаю привычного капитана. Сейчас лучше молчком, а то, чего недоброго, запрет меня тут и свалит.

– А вы тут как? – кивнула на свою койку. – Их же тут до фига. Сейчас расползлись, а в темноте вылезут. Откуда они вообще тут взялись?

– Узнаем откуда. А теперь иди уже, я спать хочу как чёрт.

Хотела было взять с собой свою подушку, но передумала. На фиг. Вообще ничего отсюда пока брать не буду. Кроме одежды. И то вынужденная мера.

Хоть желанием я и не горела, но в каюту Максима пошла смиренно.

– Ого! – воскликнула, когда увидела его «апартаменты». – Я, пожалуй, погорячилась, когда отказывалась сюда идти. Может, насовсем махнёмся?

Обвела взглядом просторную каюту. Да и койка у него была явно не такой, как наши. Пошире, что ли. Раза в два. Да и вообще, тут прямо уютно было. Хотя прибираться и не помешало бы.

На столе завалы книг, каких-то бумаг. Брюки и рубашка перекинуты на спинке кресла. Одеяло частично свешено с койки. В углу у шкафа гантели. А на полу целый ворох скомканных салфеток.

– Вы простыли, что ли? – кивнула на пол.

– Ага, насморк. Полночи уснуть не мог, сморкался как не в себя, – пройдя вперёд, нервно собрал мусор и выкинул в урну.

– Надеюсь, это не заразно, – покосилась на Максима. Мне ещё самой простыть не хватало.

– Я тоже, – ответил и как-то задумчиво на меня посмотрел.

Когда наконец-то осталась одна, уселась на койку и ещё раз осмотрелась. Да, прикольно тут.

Аккуратно приподняла одеяло, словно опасаюсь повтора паучьего нападения. Но, поняв, что тут всё чисто, улеглась.

Бельё пахло капитаном. Гелем для душа и чуточку им самим. Мне нравилось. Отторжения не было. Удивительно. Потому что я порой чересчур брезглива. А тут нет, улеглась как у себя.

Интересно, как он там у меня в каюте? Тоже лежит и вдыхает запах с моей подушки? Ну что за бред лезет в мою голову? Вряд ли. Ему больше заняться нечем, как такой ерундой страдать. Это у меня сахарная вата в голове с недавних пор. И вообще, во всём виноват стресс.

Прикрыв глаза, уснула практически сразу. Спала сном младенца. Хотя думала, что вряд ли усну нормально после такой-то ночки. А нет, отключилась как по щелчку.

Когда проснулась, о неприятном ночном инциденте напоминало только моё местонахождение.

Выспалась-то как! Красота! Если дело в каюте, то я, пожалуй, сама буду всех пауков с корабля в свою сгонять. Чтоб не торопиться возвращаться и спать, раскинувшись звездой.

Переоделась в вещи, которые предусмотрительно с собой прихватила ещё ночью, и пошла готовить завтрак.

Славик уже был на камбузе. Удивительно. Обычно начинаю без него.

– Привет. Рано ты сегодня, – поздоровавшись, помыла руки и приступила к готовке.

Ну а Славик, естественно, промолчал в ответ. Он на меня вообще смотрит как на неугодную. Даже Шторм так не смотрит. А этот вечно такие взгляды бросает, будто я у него денег заняла и только что сказала, что не верну. Ну да ладно.

Каждый занимался своим делом. Я варила кашу, Славка резал хлеб для бутербродов и подготавливал мне продукты для омлета.

– Ой, – удивилась, увидя его лицо в первый раз за утро. – А это где ты так умудрился? – кивнула на синяк под глазом.

Фонарь у него был знатный. Под глазом самый эпицентр и чуть ли не по всему лицу расползался лучами, но уже менее явно.

– Тебе спасибо нужно сказать! – прошипел сквозь зубы.

– А я тут при чём? – не скрыла ещё большего удивления. – Я тебя не трогала.

– Зато другим сказала тронуть. Из-за каких-то пауков мне по морде прилетело. Только и знаешь, что стучать, – выплюнул и пошёл за яйцами для омлета.

Придурок! Вот и пусть идёт. Хоть какие-то яйца в руках подержит, раз своих нет. Между делом посмотрит, как они вообще выглядят.

А вот я всё же подвисла. Он меня с собой не перепутал?

Во-первых, я никогда и никому не жаловалась. Не в моих правилах. Во-вторых, при чём тут пауки?

В мозгу тут же сложилась логическая цепочка.

Это ведь Славик, гад! Это он, что ли, мне их подсунул? То-то он на меня вчера вечером посматривал странно. Не как всегда. Ещё и зубы сушил и скалил, не пытаясь скрыть гадких улыбочек.

А я, дура, каюту на ночь не закрыла. Даже не по себе стало, что он ко мне заходил, пока я спала.

– Ну ты и конченный! – не сдержавшись, выкрикнула ему в спину. – Я тебе чего сделала, что ты этот детский сад устроил? Вот лично я чем не угодила? Вместо того чтоб работать, ты два дня по судну ползал и пауков собирал? Ты совсем ку-ку, что ли? – даже пальцем у виска покрутила.

Поверить не могла, что этот взрослый с виду парень способен на такую ерунду. Детский сад!  Да ещё и напугал ведь меня ночью пауками этими. Додуматься надо! Хотелось ему прям поварёшкой в лоб зарядить! Из последних сил, между прочим, держалась. А ещё он редкостный дурак, что сам себе и сдал в итоге.

– Ты лично? А тем, что из-за тебя я теперь парюсь на камбузе. Ладно раньше посуду мыл. Так теперь батрачу за двоих, потому что ты девчонка. Был бы кок мужиком, сам бы справлялся. А за тобой сопли подтирать надо.

– Ты офигел? Это ты-то за двоих работаешь? Ты за двоих разве что только в носу ковыряешься и в потолок поплёвываешь. Перетрудился он, видите ли! А ты здесь зачем вообще? Если не ошибаюсь, это не круизный лайнер, и ты тут работаешь. Так же, как и все! – разошлась не на шутку, тыча поварёшкой в его сторону.

Уж не знаю, от кого ему прилетело в глаз, но готова сказать этому человеку спасибо.

– Все да не все. Пигалица сопливая! – возмутилась, но ответить ему не успела. За меня это сделал другой человек.

– Может, попробуешь со мной в таком тоне пиздеть, а не с девочкой? – раздался у двери голос капитана.

Славик разве что не обделался. С таким лицом стоял, что дорогого стоит. А я вот, наоборот, расплылась в улыбке.

Я не ябеда. Но сейчас Славка сам себя подставил. Поэтому могу порадоваться его звездюлям с чистым сердцем. Я к этому не причастна, но мне происходящее очень нравится.

– Она сама нарвалась, – а вот и настоящая ябеда голос подал. Говорю ж, меня с собой перепутал.

– Да мне похер. Решил над девочкой поглумиться? Смотрю, сегодня уже не так весело? – кивнул кэп на его подбитую морду.

Интересно, давно он тут стоял? И как много слышал? Про пауков тоже в курсе? Судя по всему – да.

– Между прочим, это нарушение уставных отношений в команде! – это он про синяк, что ли? – Вы, как капитан, должны принять меры.

Фига себе как заговорил! Точно его в детстве кашкой-борзянкой перекормили.

– Ну, иди, зафиксируй бланш у дока. Главное, ещё с парочкой свежих оттуда не вернись, – хмыкнул обманчиво расслабленный Максим, а потом резко посерьёзнел. – Что насчёт мер, ты прав. Ещё одна подобная выходка от тебя – руки вырву, в бантик завяжу и в жопу засуну. Достаточно понятно?

На Славке лица не было. Пыхтел как чайник. Казалось, все ячейки, что держал в руках, просто швырнёт. Но нет, держался, не буйствовал.

– Достаточно. Но с ней, – кивнул в мою сторону. – Я на камбузе не хочу работать. От неё только проблемы одни. Переведите меня в другое место. Хоть на палубу.

– Твоя основная проблема в том, что ты ленивая зажравшаяся мразь. Не хочешь с ней на камбузе работать – не вопрос. С сегодняшнего дня будешь пидорить гальюн. Каждый день по два раза, – и вот я вижу, что Шторм не шутит.

Маленькая злобная девочка внутри меня тихо ликовала. Умылся Славик. Ну за что боролся. А вот Шторма расцеловать хотелось.

На этом Максим вышел. Тем самым давая понять, что его решение обсуждению не подлежит.

А вот Славка всё же бросил на стол ячейки и, психуя, пошёл к выходу. А меня так и распирало. Ну я и сдерживаться не стала. Дала волю эмоциям.

– Ну что, Слав, на повышение пошёл? Поздравляю и нарекаю тебя говночерпием, друг мой. Да пребудет с тобой сила! – взмахнула поварёшкой, как фея-крёстная.

– Да пошла ты! – обернулся и прожег меня злым взглядом.

– И тебе удачно добраться. Ты, кстати, яйца забыл, – посмотрела на брошенные ячейки и потом снова на него. – Возьми с собой хотя бы парочку, – напоследок ещё и средним пальцем отсалютовала ему смачно.

Несмотря на ужасную ночь, день начался отлично.

Обычно я не веду себя так грубо. Но сегодня не сдержалась. Ну каким дурачком надо быть, чтоб додуматься до пауков? Ну бред же! Ещё и меня винит чуть ли не во всех смертных грехах. Разве это мужик? Да я как Алик и то мужественнее была. Во всяком случае, от работы не отлынивала, хоть и было тяжело.

– А ты та ещё язва. Да, Анют? – прервал мою радость капитан.

Да как он опять-то тут оказался? Ушёл ведь!

А нет, оказывается. Ушёл, но недалеко. Стоял, прислонившись к косяку плечом, и улыбался. Обалдеть! Оказывается, эта функция у него рабочая, а не атрофированная.

До чего же он притягательный. Вот особенно сейчас. Когда смотрит так и улыбается. Жаль, что редко можно его таким застать.

– Вам показалось, товарищ капитан, – не скрывая улыбки, смотрела на него в ответ. – А вы что-то хотели, раз вернулись?

– Хотел. Хотел попросить тебя сегодня к кофе испечь то замысловатое печенье. Если несложно, конечно, – после этой просьбы посмотрела на него с недоверием.

– Это те, после которых вы меня песочили несколько дней подряд?

– Именно, – подтвердил мои опасения. – Хочется чего-то такого… вкусного и красивого.

Под мою лёгкую растерянность развернулся и ушёл.

Ну ладно. Будет ему печенье. Мне, собственно, вообще несложно. Наоборот, в радость. Я давно думала повторить тот рецепт. Всё руки не доходили. Главное, чтоб опять не орал дурниной.

Но только почему у меня возникло такое странное чувство, что речь сейчас вообще не о выпечке шла?

Аня

Уже пару недель прошло с моего возвращения на корабль. Как же время летит.

Я раньше думала, что на корабле оно будет тянуться как жвачка. Всё же замкнутое пространство, да и вариантов досуга немного. Особо не разгуляешься.

На деле же всё оказалось иначе. Скучать здесь некогда. Пока в течение дня крутишься как белка в колесе, и не замечаешь, как этот самый день подходит к концу.

И вот до конечного порта осталось каких-то несколько недель. Там около суток пробудем на стоянке и потом выйдем обратно. Уже напрямую домой.

Уверена, что и путь домой длиной в полтора месяца промчится как миг. Даже грустно как-то, когда просто думаю об этом.

Тут у меня, если можно так сказать, семья появилась. А дома что? Да ни черта хорошего. Разве только то, что получу деньги и смогу выкупить долю у отчима.

– Ну что, Анют? Готова? – заглянул в мою каюту Ромка.

– Да, иду. Подожди только секунду, – достала из шкафа полотенце, сменную одежду, гель и, собрав чуть отросшие волосы в маленький хвостик, вышла к другу.

После того как я полностью восстановилась и ладони зажили, я снова начала ходить в спортзал вместе с ребятами. Это была исключительно моя инициатива. Шторм больше не настаивал на том, чтоб я занималась спортом. Удивительно даже.

Зато пару недель назад сам стал ходить в нашу качалку. Он, как я поняла, и раньше ходил. Но теперь выбирает для занятий одно и то же время, что и мы с ребятами.

Его вообще в последнее время стало слишком много. Он был буквально везде.

В спортзале, на палубе во время отдыха, также частенько захаживал на камбуз, якобы проверяя работу нового помощника.

Только смотрел при этом всё время на меня, а не на моего помощника. И смотрел так странно, что мурашки по коже.

Да и вообще общаться со мной начал адекватно. Не орёт по поводу и без. Даже интересуется, как дела, как самочувствие. Улыбается порой.

В общем, удивляет кэп.

Хотя – чему я удивляюсь? Я и сама не лучше. Тоже об него уже все глаза стёрла. Нет-нет да и брошу ненавязчивый взгляд в его сторону. И даже грустно как-то, когда не нахожу его в поле зрения.

А ещё печенье теперь пеку чуть ли не через день. Вот с того дня, как Шторм попросил, так и пеку. Ну через день – это я преувеличила, конечно. Но пару раз в неделю – как пить дать.

Ребята довольные. Кто раньше время перерыва порой пропускал и обходился без кофе, теперь все тут как тут. А Шторм так вообще наворачивает, что за ушами трещит.

Тем временем мы с Ромкой пришли в зал. Лёша и Макар уже были тут. И не только они. Максим тоже присутствовал.

Правда, сегодня, в отличие от других дней, занимался он без футболки. У меня взгляд так и прилип, попробуй отдери. Не перекаченный, но рельефный. Крепкий, жилистый. У меня аж подушечки на пальчиках покалывало, как хотелось ими провести по короткой поросли волос на его груди.

– Аккуратнее, Ань, – придержал меня за локоть Ромка, когда я спотыкнулась о порожек. Удивительно, что с таким смещённым фокусом зрения вообще в дверной проём вписалась.

– Спасибо, – поблагодарив друга, решительно зашла внутрь и, поздоровавшись со всеми, пошла разминаться.

После разминки приступила к приседаниям со штангой. Мне ребята сделали уменьшенную копию их штанги, которую бы я при всём желании даже приподнять вряд ли бы смогла. А эта у меня компактная, миниатюрная и с правильным весом.

Отойдя в сторонку, начала делать приседы со штангой на плечах. В голове держала слова Ромы, как правильно держать корпус, какие мышцы должны быть включены в работу, следила за упором стопы.

В общем, помимо самой техники выполнения упражнения, активно контролировала своё тело. Чтоб ходуном не ходило, как на шарнирах.

– Восемь, – пыхтела себе под нос, присаживаясь и после выталкивая корпус вверх. – Девять.

– Да ёп! Сука! – разнёсся по всему залу громогласный голос Шторма, ещё и с отборным матом. Таким отборным, что у меня того гляди уши в трубочку свернутся.

И всё это в сопровождении металлического грохота и звона.

Опустив штангу на держатели, развернулась, чтоб посмотреть, в чём дело.

На полу лежали разбросанные гантели. А Максим, продолжая материться и ощутимо прихрамывать, шёл к выходу из зала.

– Кэп, всё нормально? – выкрикнул ему в спину Макар, но Шторм только отмахнулся и пошёл дальше, подволакивая ногу.

– А что случилось-то? – вопросительно посмотрела на парней.

– Да кэп на твой орех засмотрелся, что гантели не на держатели, а на свои ноги «положил», – вовсю хохотал Лёшка.

Иногда мне хотелось его стукнуть за своеобразное чувство юмора. Ну или просто за язык без костей, которым мелет, что в голову взбредёт.

Пока Лёшка смеялся, Ромыч без слов метнул в него пластиковую бутылку с водой.

– Да понял-понял. Молчу, – говорил уже спокойно, но сквозь улыбку.

Все продолжили заниматься, а у меня из мыслей Шторм никак не шёл. Правда, что ли, пялился? Или Лёша пошутил? Или не пошутил?

Короче, у меня дальше тренировка пошла шиворот-навыворот. Мыслями я уплыла далеко-далеко. То и дело думала, в выгодном ли ракурсе до этого маячил мой орех? Не просвечивали ли лосины? Судорожно вспоминала, какие на мне трусы. На случай, если лосины всё же просвечивали. И всё в этом духе.

Поэтому плюнула и решила закруглиться раньше. Так как это не тренировка, а одно название.

Со спортзала сразу пошла в душ. Благо с собой всё прихватила. Сейчас ополоснусь и, пока время до ужина полно, поднимусь на палубу. Немного голову проветрю.

Прежде чем зайти в душевые, повесила на ручку двери красный шнурок. Так мы с ребятами на корабле договорились обозначать моё присутствие в душе. Если шнурок висит, значит, никто не зайдёт.

Так что, нацепив шнурок, со спокойной душой распахнула дверь и шагнула внутрь.

Твою ж…

У меня дежавю. Только с одним исключением: в этот раз причинное место капитана прикрыто полотенцем, обмотанным вокруг бёдер.

Но это не мешало моей фантазии дорисовать то, что не видно взгляду. Можно сказать, по памяти воспроизвела без проблем.

Я хоть и утверждала когда-то, что ничего в тот раз в душе не видела, но видела я ВСЁ! И видела, и запомнила, и даже вспоминала иногда. Не специально. Оно само. Просто попробуй развидеть такое! Ну нереально.

– Да, блин! Ты-то тут что делаешь? – то ли выкрикнул, то ли обречённо простонал Максим. Попробуй разбери за этой непонятной интонацией.

– Я? Я… я помыться пришла. Вот, – словно в подтверждение помахала руками, в которых держала принадлежности для мытья.

– Выйди пока, я оденусь. Сейчас, если кто-нибудь зайдёт, что, по-твоему, подумает? – развёл руками, демонстрируя свой практически обнажённый вид.

А я всё взгляда от полотенца отвести не могла. Казалось, ещё пара неловких движений и оно просто свалится. Всё же с трудом, но посмотрела в лицо капитана.

А тааам… И тьма-тьмущая, и пожарище. Пекло.

– А я на дверь шнурок повесила. Никто не зайдёт, – промямлила, чуть ли не заикаясь.

И тут же пожалела.

– Ну и на хрена ты это сказала? Провоцируешь, маленькая заноза? – кажется, своими последними словами я сорвала чеку с выдержки нашего капитана. Иначе я не знаю, как объяснить то, что произошло дальше.

В пару решительных шагов он преодолел разделяющее нас пространство. Обхватил рукой затылок и дёрнул на себя.

Я только «ойкнуть» успела. И выронила на пол всё, что держала в руках.

Кажется, у меня колени подогнулись, когда губы капитана накрыли мои. Нетерпеливо, жадно, с напором. Целовал меня так, как никто не целовал. Так, что душа от тела отделялась.

А я… а я и не думала брыкаться, сопротивляться или уж тем более возмущаться.

Приоткрыла губы, впуская в рот его язык, и крепко обхватила ладошками обнажённые плечи. Касалась руками его чуточку влажной кожи.

И будто разрядом тока прошибло, когда Шторм зарычал и прикусил за губу. Все двести двадцать. От макушки до кончиков пальцев.

Максим

Вот что значит: умереть и воскреснуть. И именно это со мной сейчас происходит.

Целую пухлые губы, трогаю желанное тело и просто дурею. В мозгу вспышки. Искрит, коротит, замыкает.

Мне бы в руки себя взять, отпустить Аню. Да не так это просто, как может показаться на первый взгляд. Как взять в руки себя, когда хочется держать её. Гладить, трогать, сминать.

Я так долго держался, что когда дорвался, уже не оторвать от неё.

И она та ещё чертовка. Язычок свой дерзкий подключила. Ничуть мне в напоре не уступает. Я веду, она подчиняется и позволяет.

От ощущения, как в кожу ногтями впивается, кровь кипит и разгоняется по венам с удвоенной силой.

Провёл ладонями по спине, пояснице и, не прерывая поцелуя, сжал упругие ягодицы.

Твою маму! Как давно я мечтал примериться ладонью к этому раю для грешников. Руки чесались, сколько приходилось себя в узде держать. А сейчас вроде как можно. Сжимал округлую попку, а сам чуть ли не урчал в голос. Капец меня повело. Просто волной накрыло. Накрыло и смыло к хренам.

Член болезненно изнывал. Колом стоял, натягивая полотенце, которое вот-вот свалится на пол. А может, и хрен с ним, пускай падает? Никаких помех.

Отрезвило только то, что за дверью душевых послышались шаги. Да, зайти не зайдут. Как сказала Аня? Там на ручке шнурок? Шнурок, мать его етить. Смешно.

Но тем не менее не буду же я нагибать девчонку, пока за дверью уши? Да и не дикий же я. Хотя это спорное утверждение, конечно. Уже сам ни в чём не уверен.

Мысленно отвесил себе пару смачных оплеух и оторвался от губ Ани. Я-то оторвался, а она за мной следом потянулась. Словно не желала прекращать.

– Т-ш-ш. За дверью кто-то есть, – говорил негромко, продолжая тискать попку.

– А? О-о…, – тут же отвела взгляд и густо покраснела.

Немного рассеянная, словно дезодорированная. И такая милая.

У меня сейчас было два варианта. Или продолжать, забив на нормы приличия, субординацию и здравый смысл. Или резво рвать отсюда когти, потому что чем дольше я нахожусь рядом с ней, тем менее адекватным становлюсь.

Чисто на волевых оторвал ладони от её упругого, округлого магнита и сделал пару шагов назад. Отошёл на такое расстояние, чтоб нельзя было протянуть руку и сгрести девчонку обратно в охапку.

Оба молчали. Только дышали как паровозы. Тоже оба.

Аня на меня вообще не смотрела. Только, нагнувшись, подняла с пола свои вещи и прижала их к груди.

Я тоже не торопился языком трепать. Умылся ледяной водой, взял свои вещи и, не дожидаясь, пока спадёт стояк, вылетел из душевых. Прямо так, в полотенце. Только причинное место под ним шмотками прикрыл.

– Не понял, – преградил мне дорогу Ромыч. – А ты, кэп, тут что забыл? – переводил взгляд то на меня, то на душевые.

– Рома, иди на хер! – я тут же взвился. Сам не понял из-за чего. – Я тебе не пацан, чтоб отчитываться, как перед батей.

– Не пацан. Но Аня там? – видимо, красная хрень на дверной ручке слишком говорящая.

– Там, – наградил его не менее суровым взглядом, что и он меня. – Так что советую туда не заходить. Иначе пиздец тебе, Рома.

Вот ни хрена не шутил. Всё, что касается Ани, на хрен убивает во мне чувство юмора. Слишком остро реагирую, слишком быстро завожусь. Да всё, блин, слишком!

– Понял, товарищ капитан, – процедил сквозь зубы.

Остаётся только догадываться, какого лешего он так эмоционирует. Запал на неё? Такой итог не удивителен.

Да что там говорить? Если я сам поплыл. И как бы Ромыч ни бесился, для него там без вариантов. Почему? Потому что этот вариант я присмотрел для себя.

Долго приглядывался. Долго взвешивал. Не менее долго отрицал. Но, блин, против правды не попрёшь. Кого я обманывал? Себя?

Всё же не зря говорят: женщина на корабле – к несчастью. Вот она, моя персональная погибель.

Скрутило так, что ни спать нормально не могу, ни есть.

Впервые в жизни так на девушке перемкнуло. Даже на бывшую жену в начале отношений такой реакции не было. А тут просто навылет.

Я ведь сначала злился на неё. И на себя.

На неё, что так и осталась на судне. На себя за то, что уже тогда заподозрил неладное в своём к ней отношении.

Утром встаю, думаю об Ане. Днём делами занимаюсь, думаю о ней же. Вечером та же фигня. Я, наверное, скоро собственноручно на корпусе судна краской её имя накатаю.

А ночью… Ночью меня вообще основательно клинит.

Ещё немного и начну ей в стену членом азбуку Морзе выстукивать. Три коротких, три длинных, три коротких. SOS, Аня, SOS.

Но дело ведь не только в похоти. И пусть её хоть отбавляй. Меня на ней в целом повело.

Мне хотелось её видеть. Знать, где она и что делает. Всё ли у неё в порядке. Наблюдать, слышать.

В какой момент меня так шарахнуло? Вот вообще не вспомню и не пойму.

Просто жил себе, жил. Проблем не знал. А потом проснулся одним утром и понял, что всё, приплыли.

Бывает ли так? Похоже, бывает. Я и не знаю, радоваться или нет.

Вообще сейчас, когда вернулся в свою каюту и пока размышлял, малость встрепенулся.

Вспомнил, как целовал Анюту. Как губы её ловил вместе с дыханием. Так сразу кровь к паху прилила.

Но вот тяготили меня сейчас далеко не тяжёлые яйца. И не член как орехокол.

Я ведь свалил от неё в душе как-то не по-мужски. Словно слинял. Благо не через окно. И то потому, что его там не было.

Даже не просто не по-мужски, а в целом не по-человечески.

Да бред, как ни посмотри. Аж самому перед собой стыдно стало. Уж молчу про то, как чувствовал себя перед Аней. И, главное, как выглядел в её глазах. И тут уже можно сколько угодно говорить, что вылетел оттуда, сверкая пятками, в благих целях. Чтоб не сорваться.

Капец. На Ромыча рыкал, а сам действительно как пацан. И что теперь делать?

Не придумал ничего другого, кроме как поговорить с Аней. Пока не совсем понимаю, о чём именно. Но надо.

Скинул полотенце, которое так и не стянул с бёдер. Надел нормальную одежду и вышел из каюты.

Да, поговорить определённо стоит. Может, ещё и повторить? Ой, блин, точно не здоровая фигня со мной происходит.

Подойдя к двери её каюты, занёс руку, чтоб постучать. Но не успел.

Дверь распахнулась, и мне прямо в руки прилетело пятьдесят килограммов счастья, желания, похоти и кайфа. Всё в одном флаконе.

– Ой! – воскликнула Аня, врезавшись в меня на полном ходу.

– Вот тебе и «ой», – проговорил, не сводя с неё взгляда.

Стоит, смотрит на меня, глазами хлопает, как загнанная лань. А это я ещё загонять не начал. Капец. И как тут оставаться спокойным? Да это что-то из области фантастики.

– А вы ко мне? – отмерла, сменив взгляд Бемби на дьявольский.

Ловко у неё получается. Миг – и вместо робкой девчушки передо мной дерзкая бестия. Что ещё в себе таит этот сундук Пандоры в лице Ани?

– К тебе, – попёр вперёд бронепоездом, подталкивая её обратно в каюту. – И, может, перестанешь мне уже «выкать»? Раздражает.

Правда, раздражает. Мой язык у неё во рту хозяйничал, а мысленно я её вообще всю облизал. Какое тут «вы»? Знай она, о чём я думаю, глядя на неё, давно бы общалась со мной на «ты – козёл».

Но пока опустим этот момент и мои фантазии. Иначе подымется главный рычаг, нацеленный на эти самые фантазии. А я вроде как поговорить пришёл.

– Не уверена, что получится, – тут же замялась. – Нужно же субординацию соблюдать, – после этих слов мои брови в удивлении поползли вверх.

Какая, в жопу, субординация? Всё, баста! Нет её, субординации этой. На берегу оставил, когда решил вернуть Аню на рейс.

– А ты постарайся, – склонил голову чуть вбок, не отрывая от неё заинтересованного взгляда.

Смотрел на губы, тонкую шею и открытые ключицы. Смотрел и думал. А о чём я вообще поговорить-то хотел? Все мысли разом из головы выбило, стоило увидеть, как Аня, прикусив губу, смотрит на меня из-под полуопущенных ресниц.

Да, может, ну его на фиг, разговоры эти? Я вообще красиво говорить не мастер. Как-то больше действиями изъясняться умею. И то не всегда правильно.

– Так зачем вы пришли? – дёрнулся, поняв, что подвис.

Точно, да. Поговорить я пришёл. Припоминаю. Извиниться, как минимум. Объясниться.

Да только вместо этого сделал ещё один шаг к ней и, протянув загребущие руки, по-хозяйски сцапал.

Аня и пискнуть не успела, как накинулся на неё с поцелуем. Да я и сам понять не успел, что творю. Просто делал то, на что подталкивали инстинкты.

Взять себе, присвоить. Чтоб никто даже в сторону её не смотрел. А кто рискнёт, так, блять, и останется со свёрнутой шеей.

Кайф. Снова таранил её ротик языком. Даже тормозить себя не пытался. Только если она остановит. Но Аня, судя по тому, как пылко отвечала на поцелуй, тоже не планировала меня прерывать.

То, что сейчас происходит, почти как разговор. Просто язык работает немного иначе. Процесс более приятный. Затягивает куда сильнее, чем болтовня.

Мои руки были везде. Тискал её всю. А она жалась ко мне как котёнок, ищущий тепла. И это она по адресу. Не то что согрею, спалю на хрен. Нас обоих.

Поддел край её майки и нырнул рукой под тряпицу. Коснулся упругой груди и зарычал в голос. Член чуть голову не свернул, врезавшись в ширинку. Не самые приятные ощущения. Но и они уходили на второй план от понимания, кто в моих руках.

Когда стягивал с Ани майку, она не сопротивлялась. Только задышала глубоко и громко. А у меня самого пульс так долбил, что оглушал.

Ни одна морская качка не сравнится с тем, как сейчас раскачивало меня. Смотрел на её грудь с маленькими заострёнными и розовыми сосками и воздухом давился.

– Это даже лучше, чем я представлял, – проговорил сипло.

– Вы так-то уже видели меня топлес, – ответила дрожащим голосом.

– Но не трогал же, – и тут же накрыл грудь ладонями.

Мне эта грудь ночами снилась после того случая с пауками. А сейчас дорвался.

Снова целовал её, ласкал руками, слегка сжимая пальцами соски. Эта грудь создана для моих рук.

Кажется, расслышал голос Ани далеко не сразу.

– Не надо. Стоп! – схватила меня за запястье, верно расценивая намерения, когда начал стаскивать с неё шорты.

– В смысле? – смотрел на неё как баран на новые ворота. В смысле не надо? Кому не надо? Мне лично очень надо. Так надо, что скоро задымлюсь.

– Я не буду… секса не будет, – конец фразы произнесла уже более уверенно и прикрыла грудь ладошками.

А меня что-то подорвало так. Час от часу не легче.

– Я что, мальчик? Сначала подпускаешь, зелёный свет даёшь, а теперь «не буду»? Сначала: да-да. Потом: нет?

В жизни секса не выпрашивал. Неужели теперь буду? Да, походу. Уже близок к тому, чтоб начать. Не знаю, правда, как правильно это делать. Аня, дай мне? Не, так точно не стоит начинать.

– Это не я к вам пришла, а вы ко мне! И не я первая целоваться полезла! Оба раза, на минуточку!

Не знаю, что на меня нашло, но ляпнул я, явно не подумав.

– С Ромычем также ломалась или более сговорчивая бы…ла…, – толком договорить не успел, как она мне по морде саданула. Нормально так вломила, надо сказать. У самой аж грудь не прикрытая подпрыгнула. Бля, не о том я думаю.

– Офигел совсем, что ли? Ты! Ты, капитанская обнаглевшая морда, за кого меня принимаешь? Не мальчик он, видите ли! А я что, похожа на девочку, которая всем даёт, что ли?

Если бы можно было убивать взглядом, то Анин бы давно меня расчленил.

Но во всём есть плюсы, так ведь? Уже не «выкает». Стремительно учится, скоро и козлом назовёт. Капитанская морда – лёгкая разминка. Ну заслужил, чего уж. Что-то понесло меня, и не сдержался. За это и выхватываю.

Хотя обычно не терплю женских истерик и попыток расцарапать мне морду лица. Но и Аня не визжит ультразвуком и не целится выцарапать блуждающие по её телу глаза. Вломила мне, как мужик – кулаком. Ну, вернее, кулачком. Слабо, правда, и немного вскользячку. Но тем не менее.

Зато как-то и я перестал тему с Ромычем разгонять.

– Анют, извини. Я не хотел обидеть. Вспылил, не подумал над тем, что говорю, – короче, полностью признал свою вину и выбрал капитуляцию.

Но Анюта уже разошлась.

– Не было у меня ничего с Ромой! У меня вообще ничего и ни с кем не было! А теперь пошёл на хрен отсюда!

По мере того как она говорила, до меня доходила суть произнесённых ею слов. В смысле ничего и ни с кем? Прям вообще?

Видимо, у меня в момент осознания взгляд вспыхнул так, что Аня резко замолчала.

Она меня сегодня в нокаут отправить решила? Сначала рукой приложила, теперь словами. И тут ещё поспорить можно: от чего эффект ощутимее.

– Аня, ну, прости меня. Дурак я. Глупость сморозил. Я так не считаю, просто ревную тебя к Роме, – ну а что? Если сдаваться, так уж с поличным. Да и перегнул я до этого.

– Ревнуешь? Ты? – ну вот, кажется, нужные слова подобрал. Аня малость дезориентирована. Но и любопытство во взгляде проявилось.

– Я, – ещё и кивнул в подтверждение. – Очень сильно ревную.

Громко вздохнув, окончательно приняв свой сдвиг на ней, шагнул вперёд и прижал к себе.

Уже не лез к ней с поцелуями, не таранил языком с членом наперевес. Просто прижимал к себе и поглаживал по обнажённым плечиками.

Ну что я за дурак? Она ведь девчонка совсем. Ещё и нетронутая, получается. А тут я такой неотёсанный нарисовался. Мало того что грублю, так ещё и напираю, как на прожжённую портовую девку. Видно же прекрасно, что она далеко не такая.

– Я постараюсь быть мягче. Буду ухаживать, насколько умею, – вздохнул тягостно, не веря, что всё это говорю именно я. – Но ты, главное, смирись, что я уже не отвалю. И да, с сексом лезть не буду, пока сама не захочешь, – почему-то было ощущение, что я перед ней малость обнажился.

Наверное, потому, что впервые озвучил вслух своё к ней отношение. Пусть и завуалировано, и не напрямую. Но суть-то ясна.

– А я захочу? – по голосу слышу, что улыбается.

– Естественно, – ответил без промедления.

Ну а что? Она уже хочет. Просто пока не готова. Поэтому в своём ответе я был уверен.

– Ну и самонадеянный же вы засранец, Максим Шторм, – задрав голову, затянула меня в свои омуты и улыбнулась. – Но мне нравится.

Кажется, только сейчас дышать начал. Во меня с неё плющит. Но тоже не смог не улыбнуться в ответ.

– А мне нравишься ты, – фух, ещё легче стало морально. Понял, принял, озвучил. Можно сказать, все стадии прошёл: от отрицания до принятия.

А Анютка вон, снова краснеть начала.

– А свидания будут? – задала неожиданный вопрос, закусив губу.

Свидания? На корабле посреди моря? Где в округе ни хрена нет, кроме дохреллиона литров солёной воды и изредка гадящих на палубу чаек?

– Будут, – ответил утвердительно.

– А цветы? – она прикалывается, что ли?

– И цветы будут, – продолжал себя закапывать глубже, уже сейчас думая, как выкрутиться.

Цветы? Цветочного магазина в проекте судна не предусмотрено. Тут даже галимой клумбы нет, чтоб спереть хоть какой-то цветочек. Тут нет ни-че-го. Но, отвечаю, будут ей цветы. Я же уже пообещал. На свою голову.

Надел на Аню майку, снова стали целоваться. Но уже с другим подтекстом. Это был поцелуй не ради продолжения и разгона. Это был поцелуй ради поцелуя.

Такой, где смакуешь каждую секунду, упиваясь отдачей. И берёшь на полную, и отдаёшь не меньше.

Понятия не имею, насколько завис в каюте Ани. Но совершенно не торопился её покидать.

Но стоило выйти, как наткнулся на Ромыча, стоящего у моей двери. У него радар, что ли, вшитый? Стоит мне приблизиться к Анютке, он тут как тут.

– Что-то сказать мне хочешь? – задал вопрос, подойдя к нему.

– Хочу, – и, кажется, знаю, о чём пойдёт речь. Точнее о ком.

– Ну, заходи, – пропустил его в свою каюту и зашёл следом.

– Не лезь к Ане, – начал с места в карьер.

– Иначе что?

– Иначе не посмотрю, что ты капитан и в целом мой друг. Обидишь Аню, я в стороне стоять не буду.

– Не обижу, – не люблю оправдываться. Но этот разговор должен был состояться.

– Я же давно тебя знаю. Ты ничего серьёзного ей не предложишь. А покрутить шашни, а потом свалить в закат – это не про Аню, – верю, что беспокоится за неё. Но, думаю, не только в этом дело.

– Она и тебя зацепила? – задал прямой вопрос без желания жевать сопли.

– А ты думаешь, она может не зацепить? – усмехнулся друг немного раздосадовано.

Я не думаю, я теперь наверняка знаю, что это нереально – не запасть на Аню. Вот и бешусь, что тут одни мужики кругом.

– Понимаю. Но зря ты думаешь, что обижу и ни на что серьёзное не мечу. Ты и сам ходок тот ещё. Но понимаешь же, что это прекращается, когда переклинит на ком-то. Я к ней не полезу, если сама не захочет со мной связываться. Но и не сольюсь только потому, что ты так хочешь. Решать не тебе и не мне, а Ане.

Ромыч и сам это прекрасно понимает.

Не дурак. На том и порешали. Пусть он и ушёл от меня недовольным. Ещё и рявкнул напоследок, что я нежилец, если всё же обижу.

А я уже окончательно определился в своём желании. Аня нужна мне вся, целиком и полностью. Нужен ли ей я – покажет время.

Аня

– Ань, у тебя сейчас рулет мясной пригорит, – сказал Илья, мой новый помощник.

А я тут же встрепенулась. Тут, похоже, не только рулет пригорает, но и я. Осталось камбуз спалить и команду жжёной едой накормить.

И ладно бы пересоленной, это хоть на влюблённость спихнуть можно. Как говорят? Пересолила – значит, влюбилась. А если еда пригорела, то что? А это значит, кто-то слишком много в облаках летает и думает не о том, чём надо.

А как, блин, не думать? Уже третий день Максим меня своими сетями опутывает. А я и не брыкаюсь. Нравится. Действительно, похоже, влюбилась.

– Спасибо, Илюш, – сказала помощнику и побежала спасать рулет, пока он резал салат.

Стоя у плиты, продолжала уплывать мыслями в другую степь, никак не связанную с едой.

Вот интересно, то, что сейчас между нами происходит, можно назвать отношениями или я забегаю вперёд?

Ну мне бы хотелось, чтоб это были отношения. Я же всё, втрескалась по уши.

Как же он целует. Ммм… Что ног не чувствую и в животе не бабочки, а крылатые гиппопотамы беснуются.

Целовались за эти три дня мы много. Но мне всё равно мало. Ещё хочется. Нравится, как ласкает губы, как покалывает кожу жёсткая щетина. И особенно нравится, что в это время вытворяются его руки.

Всю меня облапал своими загребущими ручищами.

Максим, конечно, бывает немного грубоват в высказываниях, но даже это придаёт ему некой мужественности. А взгляд? Да я под ним плавлюсь как восковая свечка.

Как посмотрит, и всё из рук валится. А смотрит он на меня тоже частенько. То на камбуз заглянет, что я, ещё не видя его, ощущаю присутствие. Даже выходя на палубу, чувствую его, находящегося в капитанской рубке.

К моему удивлению, ныкаться от команды он не стал. Может спокойно подойти и обнять при всех. Чмокнуть в макушку и пойти дальше по своим делам. У него всё просто.

Мне сначала так неудобно было. Все смотрят, всем всё понятно. Но никто ни слова дурного не сказал. В основном улыбались и никак не комментировали.

Даже говнюк – Славик язык прикусил. Прикусил и выкусил. Раньше-то ни дня не проходило, чтоб поддеть меня не пытался, пока никто не слышит.

Хоть он и был изгнан из камбуза, но, видать, новое место работы ему не особо зашло, что зуб на меня точил. А теперь всё, зубы посыпались мелкой крошкой. Уже и не скалится, как плешивая гиена. Понимает, что огребёт.

Макс ему уже сказал между делом, что следующее повышение – мытьё корпуса судна прямо на ходу. Незавидная перспектива. Хотя и понятно, что это он образно. Наверное.

К моменту, как ужин был практически готов, по коже побежали мурашки. Обернувшись, наткнулась на взгляд Шторма. Стоял в дверях, как обычно, подперев плечом косяк, и сканировал меня словно рентгеном, с ног до головы.

– Привет, – расплылась в улыбке. И плевать, что уже здоровались.

Илюха под шумок свинтил. В целом с готовкой мы уже закончили. Так что это он правильно по тапкам вдарил.

Максим оттолкнулся от косяка и в пару уверенных широких шагов приблизился ко мне.

Как уже завелось, снова целовать начал. Дааа… дождалась. Тянулась к нему, привставая на носочки. А он прижимал к себе. Крепко держал. И это правильно. Потому что в такие моменты у меня с координацией плоховато.

– Мне после ужина на капитанский мостик нужно, – вдоволь нацеловавшись, начал говорить, всё так же прижимая к себе. – В ночь старпом сменит. Так что будь готова к одиннадцати. Буду ждать тебя здесь.

– Готова? Я готова! А к чему? – Макс только усмехнулся и покачал головой.

– Я же обещал свидания? Считай, это первое, – после этих слов у меня глазёнки загорелись.

Всё же отношения!

– Прямо настоящее свидание? – аж губу закусила, расплываясь в улыбке.

– Не делай так, – провёл большим пальцем по моей губе. – Выдержки это не прибавляет.

– А что прибавляет? – Господи, откуда во мне взялась эта кокетка? И почему раньше это не проявлялось, находясь в глубокой спячке?

– Рядом с тобой? Вообще ничего не прибавляет. По швам трещит, как и ширинка, – ооо, снова этот взгляд.

– Пошляк, – пихнула его кулачком в плечо. – Я сразу скажу, красивого платья у меня с собой нет. Так что на свидание приду в чём-то попроще. Кроссы и лосины с футболкой.

– Прикинь, я в этот раз тоже смокинг забыл с собой прихватить, – ответил мне в тон, немного передразнивая.

Мы бы, наверное, так и стояли, не отлипая друг от друга, если бы не появление команды, пришедшей на ужин.

Максим ещё раз меня по-быстрому поцеловал и пошёл к ребятам. А я раздавала тарелки и всё гадала, чего он такого придумал. Любопытно было, жуть как. Поскорее бы одиннадцать часов.

Но, как назло, время тянулось мучительно долго. Просто катастрофически медленно.

Я успела немного отдохнуть, почитать, послоняться по судну.

В половину десятого собралась в душ. Нужно же почистить пёрышки. Как-никак у меня, на минуточку, свидание намечается.

Собрав все манатки, пошла в душевые. Теперь, чтоб помыться, мне не нужно вешать шнурок на ручку.

Позавчера на дверь повесили самодельную съёмную табличку с огромными жирными буквами «осторожно, убьёт». Что означает: за дверью я.

Кто убьёт, можно даже не спрашивать. Как именно, лучше даже не представлять. Ну и кто конкретно эту табличку сюда пристроил, тоже без слов понятно.

Максим поплевался на мой красный шнурок, который меня, между прочим, ни разу не подводил, и провёл модернизацию оповещения команды. Саму команду тоже просветил, что к чему. Заботливый мой.

Зайдя в душ, быстренько разделась и зашла в кабинку.

Уж не знаю, что придумал Максим, но ноги я брила с особой тщательностью и усердием. Да и не только их.

Мало ли куда его руки сегодня забредут. Нужно, чтоб всё было гладеньким, как шёлк, а не как колючая жопка дикобраза.

В общем, привела себя в порядок по полной программе.

Вернувшись в каюту, начала перебирать вещи. Не знаю, чего нового рассчитывала найти. Собственно, лосины – действительно самое приличное, что у меня было. Я не шутила. Ну не камуфлированные же штаны надевать?

Натянула лосины, надела свободную футболку и, подобрав повыше край, завязала сбоку в узелок. Как раз небольшая полоска кожи видна между поясом лосин и футболкой. Лифчик решила не надевать, прибавляя пикантности образу.

Волосы в хвостик собирать не стала. Пусть они и недлинные, но даже с такими распущенными очень даже ничего.

Жаль, косметики с собой нет. Ну да ладно, глаза у меня и так красивые, а сейчас ещё горят дурным огнём, чуть ли не светятся.

Ну толком из ничего получилось очень даже ничего. Вполне привлекательно.

Мне, конечно, в небольшое зеркало в каюте всё целиком было не разглядеть, но по частям я себя заценила. Пазл красоты сложила.

Посмотрела на часы и снова поправила волосы. Ещё и губы чуть покусала, чтоб поярче и попухлее смотрелись.

Пускай у Шторма и дальше всё по швам трещит. Меня это только подзадоривает. Приятно ведь, когда у мужчины такая реакция. А когда этот мужчина ещё и небезразличен, то вдвойне приятно.

Ну что ж, пора. Пусть и говорят, что порядочная девушка должна опаздывать, но мне так не терпелось, что опаздывать я совершенно не собиралась. Пятки огнём горели.

Так что быстренько обулась и вылетела за дверь.

На камбуз неслась чуть ли не вприпрыжку.

У двери в само помещение ненадолго замерла и после толкнула её с предвкушающей улыбкой.

Стоило зайти внутрь, улыбка стала ещё шире. Того гляди щёки треснут.

Стояла, хлопала глазами и не могла ни слова из себя выдавить. Вот так вот дар речи и теряют.

– Ого! – это всё, на что хватило моего словарного запаса, ставшего вдруг до жути скудным.

– Добро пожаловать на борт сухогруза «Самсон»! – поприветствовал меня Максим чисто по-капитански. И плевать, что я уже давно на нём. – Прошу.

Указал рукой на накрытый стол. На котором напротив друг друга стояли две тарелки с мясом и гарниром. По центру находилась импровизированная свеча в виде переносного металлического фонарика с ручкой.

Но и это не главное, что заставляло меня трепетать.

А то, во что был одет Максим. Настоящая форма капитана. Брюки, белоснежная рубашка и китель. Я даже не думала, что капитаны торговых судов такие носят. А теперь думаю о том, что жаль, не каждый день.

Да это покруче смокинга будет. Капец. Чистый и ходячий секс!

Видимо, заметив мой взгляд, Максим слегка усмехнулся.

– Отомри, Анют, и садись за стол, – вышел из строго и сдержанного образа, наградив меня своим фирменным взглядом.

Хорошо хоть не сказал слюни подтереть. А то уже ощущала: ещё немного и потекут.

– А когда ты успел? Ты же говорил, старпом только в ночь сменит? – удивилась тому, что он на камбузе похозяйничать успел за это время. Да и вообще удивилась, что он готовил сам.

– Немного скорректировал смены. В рубку мы ещё пойдём, – хмыкнул, помогая мне усесться. – Вместе.

Пока я разглядывала еду, Максим куда-то отлучился и вернулся спустя полминуты.

– Очуметь! – пропищала и чуть ли не в ладоши захлопала.

Цветы! Самые настоящие ненастоящие цветы! Немного кривенький и косенький букет из бумажных цветов. Как белые бумажные тюльпанчики на стебельках, перетянутые бечёвкой.

Взяла лучший в мире букет в руки. Моему восторгу не было предела. Это он для меня сидел и крутил оригами? Своими ручищами складывал листики? Представив эту картину, снова заулыбалась. Уже лицевые мышцы сводит оттого, что свечусь как начищенный чайник.

– Как ты его сделал? Их же здесь штук тридцать, не меньше! – верещала от восторга.

– Тридцать пять. И лучше, бл…ин, не спрашивай как, – Максим посмотрел на букет таким взглядом, будто он из него всю душу вытряс.

– Спасибо большущее! – подскочив с места, аккуратно положила цветы на стол и совсем неаккуратно повисла на шее у Шторма.

После затяжного поцелуя всё же сели за стол.

Мясо было немного пригоревшим с одной стороны. Но клянусь, это было самое вкусное мясо, которое я ела за все свои двадцать лет. Слупила всё до последней крошки.

Пока ели, и говорить не забывали. Максим рассказывал, как и почему выбрал такую профессию. Оказывается, его дедушка тоже был капитаном. И он ещё мальчишкой проникся всей этой морской темой. И когда встал вопрос о поступлении, раздумывать не пришлось. Выбрал то, к чему лежала душа. Военно-морскую академию.

Я слушала, затаив дыхание. Мне было так интересно узнать побольше о его жизни. Слушала бы и слушала.

Ещё узнала, что он, оказывается, был женат. Вот эта информация мне совсем не понравилась. Какие-то ревностные нотки проскочили. Хотя, по сути, какая разница? Был и был.

– А дети?

– Нет. По крайней мере, мне об этом не известно. Хотя…, – увидев мои округлившиеся глаза, негромко рассмеялся. – Да шучу. Детей нет.

– А хотел?

– Скорее нет, чем да. Как-то в то время ситуация не располагала. Сейчас не думал об этом. Поводов не было озадачиться вопросом.

Дальше разговор пошёл на более нейтральные темы. А ещё спустя час мы пошли в капитанскую рубку.

Старпом Дима сдал пост и оставил нас одних. Перед уходом подмигнул по-доброму и скрылся за дверью.

Тут я была всего один раз, когда вскрылась подстава с моей маскировкой. И тогда мне было вообще не до того, чтоб разглядывать то, как всё тут устроено. А сейчас с любопытством рассматривала приборную панель, всякие кнопочки и рычажки. А ещё вид из окна. Вид завораживал. Это куда лучше, чем те волны, из-за которых я свалилась за борт. Знала бы раньше, то отсюда устраивала фотосессию.

– Иди ко мне, – похлопал себя по колену, сидя в кресле.

Уговаривать меня не пришлось. Тут же соскочила со своего места и, обвив руками шею Максима, поудобнее уселась на коленях.

– Спасибо большое. Это самое лучшее свидание, какое только может быть, – сказала, чмокнув его в колючую из-за щетины щеку.

– Ну оно ещё не закончилось. По плану – прогулка на воде с видом на рассвет из окна рубки.

– Романтика. А вы, Максим Алексеевич, оказывается, мастер по демонстрации красивых видов и влажных прогулок, – протянула нараспев, а вот Максим аж поперхнулся.

Что-то не то я ляпнула. Уже даже поняла, что именно.

– Интересный комплимент. Впервые на моём веку.

– Я хотела сказать водных! – тут же начала оправдываться.

– Да-да, я так и понял. Но, пожалуй, всё же внесу коррективы и проложу новый маршрут.

После этого потянулся к моим губам. А я и сама навстречу прильнула.

Целовались, как и всегда в эти дни. Будто кислород друг у друга крали. Ненасытно, жадно, глубоко.

Как же мне нравилось чувствовать вкус его губ. Аж мурашки по всему телу.

Я, конечно, и раньше целовалась. Но чтоб так? Никогда!

В такие моменты мозг вообще отказывался функционировать, и я превращалась в желе, растёкшееся лужицей.

Максим не изменял себе. Снова гладил и сминал руками везде, где можно и нельзя. Я только мычала ему в рот, когда сжимал грудь, прикрытую лишь тонкой тканью футболки. Захлёстывало эмоциями.

Когда Максим пальцами подцепил резинку лосин, немного напряглась. Даже воздухом захлебнулась.

– Не бойся, я только потрогаю, – проговорил севшим голосом, сняв меня с колен и поставив на ноги.

Пикнуть не успела, как лосины оказались в районе щиколоток. Мне осталось только скинуть обувь и завершить начатое. Сняв лосины, ножкой откинула их в сторону.

Максим тут же усадил меня обратно, но уже лицом к себе.

Так близко. Чувствовала его возбуждение. Такое не скрыть. И невозможно не почувствовать. Особенно когда сидишь верхом на этом чертовски привлекательном капитане.

Провёл пальцами по внутренней поверхности бедра, что дрожь не сдержала. Щёки вспыхнули.

Держалась за его плечи, пытаясь подавить волнение. Там он меня ещё не трогал. А там у меня настоящий потоп. Чувствовала, насколько мокрыми стали трусики.

Отодвинув ткань белья в сторону, провёл пальцем по моей промежности. А у меня из горла вырвался всхлип.

– Расслабься. Ничего плохого я не сделаю, – прошептал мне в губы и снова поцеловал.

А у меня полный раздрай. Концентрация внимания рассеянная. Я будто и не я вовсе. Но расслабиться получилось, пусть и не сразу.

Гладил меня, ласкал пальцами. Очень умелыми пальцами, судя по тому, каким жаром охватило всё тело. Растирал клитор, заставляя гореть. Внизу живота приятно тянуло, грудь изнывала и словно потяжелела.

Я и сама себя иногда ласкала. Но это не сравнится с тем, что делал Максим. Сейчас всё по-другому. Острее и чувственнее.

Проталкивал язык мне в рот, посасывал губу, продолжая эту сладкую пытку.

В какой-то момент рефлекторно захотелось подскочить на ноги, потому что ощущения были слишком острыми. Но Максим, крепко держа за талию, не позволил ни на сантиметр сдвинуться. Лишь усилил напор пальцев. И меня накрыло. Как волной смыло. Протяжно застонала ему в рот. А перед глазами словно вспышки. Даже закрытые веки не спасали. Слепило, как светом встречных фар.

Максим и сам тяжело дышал. Тоже возбудился не меньше меня. Только, в отличие от меня, выхода своему возбуждению не дал.

Боже мой, если такие ощущения лишь от пальцев, что будет, когда мы зайдём дальше? А я, признаться честно, захотела. Особенно когда увидела, как натянута ширинка на его брюках.

И испытала толику разочарования, когда Максим убрал руку из моих трусиков.

– Охрененная девочка, – чуть ли не мурлыча, сказал, поглаживая меня по бёдрам и ягодицам.

– А ты меня с рейса снять хотел. И даже снял, – прижалась к нему и говорила куда-то в шею. Вдыхала его запах и млела.

– Ну, дурак. Кто ж спорит? – хмыкнул и потёрся щекой о мою.

Когда градус предыдущего напряжения немного спал, я поднялась на ноги и надела лосины обратно.

Были сомнения. Может, нужно и ему предложить разрядку? Но смелости не хватило.

– А почему ты против того, чтоб на корабле были женщины? – сев обратно к нему на колени, задала вопрос, который давно меня мучал.

– Я бы мог навешать тебе на уши рассказов о старых байках и легенды, но всё гораздо проще и низменней. Чистая биология.

– В плане?

– Мужики в закрытом пространстве так или иначе будут отвлекаться на девушку. Особенно если она красивая. И кто бы что ни говорил, это так. Тупо физиология срабатывает. Из-за этого может начаться разлад и пострадать работа. Короче, проще без женского пола на судне. Геморроя меньше.

– У тебя ко мне тоже тупо физиология? – если скажет, что да, притоплю его в море. Зуб даю.

– Нет, не тупо. Физиология тоже срабатывает, конечно. Но тут не только она. Размазала ты меня, Аня, по всем плоскостям.

Это не признание, конечно, но меня устроило. Размазало его. То ли ещё будет!

– Меня так-то тоже размазало, – по самые уши размазало. Но этого я уже не сказала. Не дурак, сам поймёт.

– Это радует, – поцеловал в висок и ещё крепче обнял.

– А расскажи мне о легендах. Официальную версию я услышала. Теперь хочу байки послушать.

И правда, любопытно. Можно было, конечно, почитать. Но так неинтересно. Куда интереснее послушать Максима. Мне его вообще слушать интересно, чего бы ни говорил. Даже когда орёт на кого-то из команды. Голос такой строгий и жёсткий, что дух захватывает. Пока вся команда в эти моменты подбирается по струнке, я, наоборот, растекаюсь как эскимо на солнышке. Его взгляд и голос – мой фетиш.

– Раньше считалось, что присутствие женщины на борту разгневает корабль. Что судно воспринимает женщину как соперницу. И что-то может пойти не так, – начал рассказывать спокойным и глубоким тембром. А я вся обратилась в слух. Не Аня, а одно большое ухо. – Тогда в основном присваивали кораблям женские имена, и это должно было помочь в рейсе. Ибо люди искренне верили, что к «женщине-кораблю» морские боги будут более благосклонны и не подвергнут смертельным испытаниям в виде разбушевавшейся стихии. А если корабль не в духе из-за нежеланных пассажиров, случиться могло всё что угодно, особенно если Посейдон всё же устраивал испытания и гонку на выживание.

– Они, правда, в это верили? Но ведь наверняка попадали в шторм? Это же не зависит от женщин! – моему возмущению не было предела.

– Ещё как верили. Бывало, в шторм выкидывали женщин за борт, если такие были на судне. Верили, что это поможет выжить самим. Правда, всё равно частенько тонули.

– А поромантичнее легенд у тебя в загашнике не имеется? – у меня аж мурашки по коже побежали. Особенно когда вспомнила, как сама барахталась в море, выпав за борт.

– К сожалению, нет. Я далеко не романтик, Аня.

– Я бы поспорила, – ответила, вспоминая букет цветов из оригами и приготовленный им ужин.

Да какой же он не романтик? Очень даже романтик. Только сам себе в этом не признается. Ну и ладно. Главное, что делает. Ведь важнее поступки, а не то, как и кто языком чешет.

Вот Максим скорее человек действия, а не слов. Говорит чаще пошленько и без нежности. Но зато умеет делать красиво и… приятно.

Рассвет мы всё же встретили. Максим мне ещё много интересного рассказал. И, кажется, на одном из его рассказов я, вымотанная всплеском эмоций, всё же отключилась. Уснула прямо в удобном кресле в капитанской рубке, куда пересела, пока он отвлёкся на приборную панель, продолжая мне что-то говорить.

Максим

Вот это меня скрутило. Просто в морской узел завязало. Иначе и не скажешь.

Ни разу в жизни так не вело от женщин. А тут полный аут. Вместо мозга розовая кашица.

А как ещё объяснить, что я сидел и херачил оригами? Я последний раз этой дичью страдал в школе, на уроках труда. Когда что-то лепили на День матери, что ли. И тут – здрасте, приплыли.

Несколько ночей подряд убивался над этими, мать его, цветочками. Первые два букета улетели в мусор. Но там вообще беда была. Не тюльпаны, а репейник какой-то. Или чертополох? Будто бумагу кто-то смачно пережевал и выплюнул. Кто-то – это, выходит, я.

И ведь связи нет, чтоб элементарно хоть в интернет залезть и посмотреть самоучитель для таких тугих на рукоделие, как я.

Так что своими силами пришлось постигать азы.

Знал бы, чем для меня закончится этот рейс, прихватил бы из дома единственный горшок с цветком. Он бы мне тут как раз кстати был. И плевать, что это метровый кактус. Проще его бы здесь пристроить было, чем бумажки лепить. Перевязал бы его верёвочкой в бантик и супер.

Но это я, конечно, поначалу ворчал и плевался. Потом-то, когда увидел Анину реакцию, даже загордился собой. Не зря пачку бумаги извёл. Оно того стоило.

И то, что форму натянул, тоже не зря. Анюта оценила.

Рубашка тесновата малость стала. Сто лет форму не надевал. Но нормально, под кителем не видно, что там почти швы расходятся.

Хуже стало, когда по швам брюки чуть было не пошли. Членом практически молнию на ширинке с корнем вырвал.

Держусь из последних сил. Обещал ведь не наседать на Аню в плане секса. Во всяком случае, уж точно не на судне.

Первый раз в каюте на койке при морской качке, такая себе романтика. Я-то запланировал приступить к решительным действиям, когда в порту сойдём во время остановки.

Там номер в гостинице снимем. Как-то более по-человечески, что ли, будет. Ну или ещё полтора месяца потерплю, пока окончательно рейс не завершим. И не столько порой в рейсах на сухом пайке сидел. Тогда, конечно, перед глазами соблазнов не было. Но что теперь. Не дикарь же я, в самом деле?

Правда, у меня яйца уже размером с Царь-колокол. Ещё немного и звенеть начнут. Ну, потренирую выдержку и самоконтроль.

Но стоило зайти на камбуз, как усомнился в своей хвалёной выдержке. Да кого я обманываю? Я повёрнут на этой девчонке. Всё же дикарь. Подумал про себя и покачал головой.

Иначе как объяснить желание перекинуть её через плечо и утащить отсюда подальше. Чтоб никто не пялился на неё. С трудом порыв сдержал.

Встал на входе в столовую зону и залип.

Сегодня у Ромыча день рождения. Аня по этому поводу устроила настоящее торжество. Стол накрыла, как в ресторане, но с порциями из расчёта на толпу вечно хотящих жрать мужиков. Короче, красиво и много.

Празднование было в самом разгаре. Это я малость припозднился. Пришёл, только когда сдал смену старпому.

Вообще, в рейсе запрещено спиртное. Никаких сабантуев и алкоголя. Но иногда, в такие дни, как сейчас, всё же можно. Правила нарушают даже самые прожжённые праведники. А уж мы тем более.

Алкоголь в виде собственноручной контрабанды на борту имеется. Парни меру знают. В зелёные сопли никто не надирается. И те, кто на дежурстве, также в теме, что лучше воздержаться. Так что обычно всё культурно проходит.

Сегодняшний день не исключение.

Но залип я совершенно не на парнях, отмечающий праздник. Они тоже, к слову, залипли. Все как один – на Ане.

Анюта сидела на банке* с Лёхиной гитарой в руках. И не просто её подержать взяла, а умело перебирала пальцами струны.

Но и это не то, из-за чего я подвис. А выпал из реальности я из-за Аниного голоса. Она под гитару пела песню про морского дьявола.

Голос пробирал до костей. Нежный и звонкий одновременно. Капец из нас парочка. Дикарь и морская сирена. Так поёт, что все как под гипнозом. Разве что рты не пооткрывали.

Я, конечно, преувеличиваю, когда беснуюсь на тему того, что все перманентно Аню хотят. Большинство парней к ней как к младшей сестре относятся. Но ранее несвойственная мне ревность превращает меня в наглухо поехавшего крышей. Поэтому чувствую себя пещерным человеком.

Анютка допела и, отдав гитару Лёхе, с улыбкой до ушей направилась ко мне.

Наконец-то перестала стесняться команды и не шарахается от меня, когда кому-то стоит пройти мимо.

– Долго ты. Уже половину наготовленного съели.

Ничего не ответил. Только к себе поближе её пристроил и поцеловал в макушку. Мелкая она такая. Кукольная. Мне нравится.

– О каких твоих талантах я ещё не знаю? – спросил, поглядывая то на неё, то на парней.

Правильно, пусть хомячат и не глазеют.

– А, да это так, – отмахнулась, засмущавшись. – В школе когда училась, в музыкалку ходила. В ней, правда, так и недоучилась, но кое-что ещё помню.

– Мне понравилось. Повторишь как-нибудь?

Никогда бы не подумал, что меня так торкнет от вида девчонки с гитарой в руках. Сразу нарисовалась картинка, как она абсолютно обнажённая с гитарой сидит. На моей койке.

Да куда ж меня несёт-то!

– Возможно, – ответила, кокетливо закусив губу.

Вот сколько раз говорил не делать так! Ну я же не железный! Увидев мой взгляд, тут же разжала зубки и выпустила пухлую губу из плена. Умница. Но уже поздно. Эффект пошёл, кровь разогналась. Чертовка.

Дальнейший вечер прошёл в тёплой обстановке. Праздновали, веселились, смеялись. Кажется, с появлением Ани на борту даже праздники более красочными стали.

К вечеру утащил её к себе. Как обычно, зацеловывал до помутнения рассудка. И её, и своего. Гладил, ласкал. А потом отправил её в каюту, когда понял, что уже на грани.

Поскорее бы до порта доплыть. Осталось несколько дней. Мы с небольшим опережением по графику идём. Так что на остановке можно будет простоять чуть дольше, чем планировалось изначально.

Видно, корабль чует мой настрой и шпарит к берегу на всех парах.

Когда лежал в койке, всё об Ане думал. Пялился в разделяющую нас стену. А потом мой телефон прожужжал на беззвучном.

Связи на таком расстоянии от берега нет. Только спутниковая в рубке. Поэтому мы с Аней иногда переписывались ночами по синхронизации с блютусом. Благо разделяющее нас расстояние позволяло.

Нащупал телефон и открыл сообщение.

– Твою мать! – аж с кровати подорвался, резко приняв вертикальное положение. – Кабздец!

Гипнотизировал экран телефона. Когда он потух оттого, что я слишком долго на него пялился, начал судорожно снимать блокировку. Тыкал пальцами в сенсорные кнопки. Обратно, блин! Верните мне обратно то изображение!

Разблокировав телефон, снова залип на фото.

Маленькая чертовка. Что творит, а?

Прислала мне фото. Лежит на койке в тусклом освещении ночника. Лица не видно, только обнажённая и торчком стоящая грудь, плоский впалый животик и рука, уходящая пальчиками под розовые трусишки.

Не, ну всё. Ну это был край моей выдержки. Я боролся с собой как мог. Но проиграл в этом неравном бою.

Под действием момента ломанулся из каюты прямиком к ней. В одних трусах и босиком. Чуть не забыл, в какую сторону дверь открывается. Пытался прямо так, насквозь пройти. Хорошо не через стену.

– Аня, ты попала! – рыкнул, уже стоя на пороге её каюты. Я разве что не искрился.

– Ой! – прозвучало то ли наигранно, то ли нет. Да мне уже по болту. У меня компас по оси сорвало и намагнитило.

– Спровоцировать решила, да, Анют?

– Немножко, – улыбается хулиганка. Глаза хитрющие.

– Ну а получилось «множко», – пройдя внутрь, даже дверь не прикрыл. А зачем? Сейчас всё равно валить отсюда придётся. Правда, ни одному. С добычей.

Анютка лежала на койке, целомудренно прикрывшись одеялом. Одни глаза торчали. Как будто это теперь чем-то поможет. Да как бы не так.

Мысленно выругавшись, подошёл и сгрёб её в охапку вместе с бесполезным одеялом. Она только пикнула что-то неразборчивое, когда закинул её на плечо.

Так и донёс её до своей каюты. И, как запутавшегося в одеяле котёнка, вытряхнул на койку.

– Ну что, Анют? Доигралась? – задал вопрос, а сам всё ближе и ближе к ней двигался.

– Надеюсь, – ну всё, точно до берега не дотянем.

Без лишних церемоний снял с себя боксеры и, проведя рукой по члену, опёрся коленями о койку.

У Анюты глаза были каждый по пятаку. Губы приоткрыла, задышала гулко.

Ну, голым она меня уже видела. Тогда, правда, член не в стоячем состоянии был. Но в целом-то осмотр проведён.

Дёрнул её за щиколотки, придвигая ближе и, подцепив пальцами трусы, стянул по стройным ногам. Майку она сняла сама. Неужели не боится?

Развёл её ноги шире и сглотнул. Гладкая, нежная, сочащаяся влагой розовая плоть. Чуть ли искры из глаз не посыпались.

Накрыл её собой и присосался к губам. Таранил языком, сдерживаясь порыв ворваться членом.

В любой другой ситуации так бы и сделал. Но мысль о том, что она девочка, притормаживала.

Не знаю, как ей, а мне капец как волнительно. Девственниц у меня не было. Как-то не довелось. А сейчас не знаю, как сделать так, чтоб ей было максимально безболезненно. У неё первый раз, а я достаточно крупный. И дефлоратор из меня как балерина. Ни в том, ни в другом никакого опыта.

Ласкал её губы, сплетался языками. С трудом оторвался от этих сочных губ и, не прекращая целовать, спускался ниже. Шея, ключицы, грудь, живот. Всю зацеловывал. Ни сантиметра не пропускал.

Анюта цеплялась за меня пальчиками, стонала в голос, извивалась и дрожала. А мне крышу рвало натуральным образом.

Добравшись до развилки ножек, снова завис. Ещё немного и слюна закапает.

Просунув руки под её ягодицы, подтянул к себе и, поудобнее устроившись на койке, потянулся туда, куда так манило.

– Максим! Ты что делаешь? Не надо, – запаниковала Анюта. На локтях приподнялась и посмотрела на меня так, будто вскочит сейчас и убежит.

Ага, щас. Прям так и дал ей свинтить. Нет уж. Она от меня теперь вообще никуда не денется.

– Расслабься. Тебе понравится, – сильнее обхватив за бёдра, склонился к её промежности.

Провёл языком по сочащимся влагой губкам и чуть было не заурчал в голос. Кайф. На вкус она ещё слаще, чем я думал.

Анюта вцепилась мне в волосы и никак не могла улечься. Крутила бёдрами. То ближе ко мне подавалась, то, наоборот, отползти пыталась. Но куда там! Я её держал крепко, чтоб не отползала.

Ласкал клитор, посасывал, ударял по нему языком и слегка задевал зубами. Когда понял, что Анютка никуда не денется и уже наравне со мной ловит кайф, оторвал одну руку от бедра и проник пальцев в неё. Продолжал ласкать языком и растягивал пальцами. Узкая, тугая. Даже палец обхватывала как тисками.

– Боже… Максииим…, – застонала в голос, выкрикивая моё имя.

Кончала у меня на языке, содрогаясь всем телом. А я с трудом заставил себя оторваться, ловя отголоски её оргазма.

Накрыл её своим телом.

– Уверена? – спросил со всей серьезностью, вглядываясь в раскрасневшееся лицо.

– Да. Хочу, – если бы уловил в ней хоть каплю сомнения, отступился бы.

Не знаю как, но смог бы. За борт бы сиганул, чтоб остудиться. Но она была полностью уверена.

И я, пока марево и расслабленность от оргазма окончательно её не отпустили, впился в рот поцелуем и, направив член, толкнулся вперёд.

Какой бы расслабленной она ни была, всё равно тут же напряглась и вскрикнула.

– Больно, – просипела подо мной прямо в губы. – Ты меня сейчас разорвёшь, – захныкала, зажмурив глаза.

Бля. Я как бы уже. Но благоразумно промолчал.

Тесно в ней. Кажется, мне даже двигаться не нужно, чтоб кончить. Выжмет из меня всё подчистую.

– Тихо-тихо, маленькая. Сейчас немного легче станет. Меня всё равно надолго не хватит.

Так и не двигался в ней. Зато член пульсировал, будто его разорвёт сейчас. Про недолго я не преувеличил. Правда, был готов кончить прямо сейчас. Но держался.

– Это хорошо. Долго я не выдержу, – силилась улыбнуться, глядя на меня покрасневшими глазами.

Просунул руку между нашими телами и коснулся пальцами клитора. Снова целовал и, лаская пальцами, начал двигаться.

Каждый толчок – как об наковальню. Меня вело нещадно. Особенно когда Ане стало явно легче, и она начала двигаться со мной в такт.

Входил в неё сначала плавно. Но постепенно темп начал нарастать и врезался в неё уже немного жёстче и резче. До упора таранил. Она царапалась и стонала. Я сам в голос стоны выдавал. Пытался быть нежнее, но как же трудно это было.

Хватило меня и правда ненадолго. Ещё пара глубоких толчков и сорвался. В последний момент успел выдернуть из неё член и, быстро двигая по нему кулаком, залил спермой бархатную кожу на её животике.

Рухнул рядом и сгрёб её в объятия, прижимаясь спиной к своей груди. Целовал шею, поглаживая рёбра под грудью.

– Ты как? Очень больно?

– Терпимо. Сначала было очень, но потом хорошо, – явно смущаясь, зарылась лицом в подушку.

– Позже будет вообще не больно. Войдёшь во вкус.

– Это хорошо. Но мне даже сейчас понравилось, – чувствовал, что, несмотря на смущение, улыбается. – А ты громкий, – вынесла своё замечание.

– Сам в шоке, – хмыкнул, вдыхая запах её волос и кожи. Обычно я более молчалив в процессе. А тут чуть ли не скулил и рычал. Так накрыло.

Кажется, я никогда в жизни не кончал так. Чтоб всё нутро скручивало и вспышки перед глазами. Какое-то помешательство. Но мне это нравится. Это не может не нравиться.

– У тебя салфетки есть? – спросила Анюта спустя минут пять. – А то не очень комфортно и липко.

– Сейчас.

Есть ли у меня салфетки? Естественно. Я ж тут с насморком каждую ночь мучаюсь. Уже как хронический дроч… простывший.

Привстав, дотянулся до стола и взял пачку салфеток. Сам достал несколько и обтёр Аню от следов спермы и небольшого количества крови. Свои причиндалы тоже привёл в порядок.

Так и лежали у меня в каюте. Только одеялом накрылись. Анюта прижималась ко мне и постепенно засыпала.

Нужно будет перетащить её вещи ко мне. Нефиг за стенкой обитать. У меня под боком теперь будет.

Благо капитанская каюта позволяет. Тут и места больше, и койка не как узкая шконка, а почти как полноценная двуспальная кровать.

Завтра этим и займусь. Снова у Ани переезд будет, но уже окончательный.

____________________________

*Банка – в обиходе моряков – стул, табуретка.

Аня

– Долго мы пробудем в порту? – спросила Максима, когда судно уже было пришвартовано и большая часть состава собиралась спускаться на сушу.

– Чуть больше суток, – ответил Макс, закидывая на плечо мой рюкзак.

Я, конечно, не стала брать с собой все вещи. Так, по мелочи, на сменку. Поэтому рюкзак совсем нетяжёлый и практически пустой. Но он всё равно выхватил его из моих рук и понёс сам.

– Так мало, – вздохнула с грустью.

Что ни говори, а соскучилась я по суше. Раньше не думала, что можно так тосковать по земле под ногами. А сейчас прям остро эта нехватка ощущается.

– Было бы ещё меньше, если б на опережение графика не пошли, – ответил, придерживая меня за талию, пока спускались с корабля.

– Ну, тогда буду радоваться тому что есть, – сама к нему жалась, попробуй оторви!

До сих пор не верится, что мы с ним вместе. По-взрослому.

Мне кажется, если бы не моя инициатива тогда, Максим черту бы не переступил. По крайней мере, на корабле.

Ну а что мне оставалось? Он в очередной раз раздразнил, распалил и отправил меня в каюту. И что я должна была сделать, по его мнению? Уснуть? Ага, обязательно. И так уже сколько ночей без сна.

А я ведь тоже человек. Тоже потребности есть, о которых я раньше и не задумывалась толком. Прав он был, говоря, что сама захочу. И я захотела.

Да так, что весь стыд и скромность растеряла вместе с трусами, из которых он меня буквально вытряхнул у себя в каюте.

До сих пор мурашки размером с горох по коже пробегают, стоит ту ночь вспомнить.

О том, что было больно, стараюсь не думать. А вот воспроизводить в памяти взгляд Макса, его движения и дыхание – это я с удовольствием.

Он потом быстренько взял ситуацию в свои загребущие ручищи. Наутро я уже была полноправным жителем его каюты. Удивилась, конечно, такой скорости и оперативности. Но спорить не стала. Зачем? Мне его решение и инициатива понравились.

Правда, больше он со мной сексом не занимался. Ну, почти. Языком и пальцами ласкал. А вот с остальным сказал повременить. Чтоб я восстановилась нормально. А я нормально восстановилась! Ну, подумаешь, мышцы ноют и немного странные ощущения есть. Но в целом не при смерти же.

Но кто пробовал переубедить Макса в принятом им решении, меня поймёт. Это бесполезно. Вот и я смирилась.

Зато как мне нравилось с ним засыпать и просыпаться. Ммм… сказка. Но тем не менее для себя я твёрдо решила: сойдём на берег и ему не отвертеться. Сексу быть! Я в тот раз, можно сказать, не распробовала. Вообще не ожидала от себя таких ярких эмоций и желания. Скромничала-скромничала и выдала.

Хотя пятой точкой чувствую, что отлынивать он и не будет. Слишком у него взгляд сейчас красноречивый. Такой многообещающий.

Сойдя на сушу, заказали такси и поехали в гостиницу.

Первое, что я сделала, когда мы заселились, – наполнила ванну. Накидала туда и соли, и аромамасел, и пену. Всего, чтоб пожирнее да погуще. Получилась полная белиберда. Но я, когда залезла в воду, почувствовала себя самым счастливым человеком на Земле.

Отмокала в тёплой водичке, наверное, около часа. Хорошо, что мой Шторм принял душ до меня. Возможно, я и дольше бы помариновалась, если бы не Макс.

– Ты тут живая? – заглянул в ванную и поводил носом, принюхиваясь. – Как на парфюмерном заводе, – выдал свой вердикт.

– Отстань. Ничего ты не понимаешь. У нас всего сутки, и я хочу вкусить все прелести, – сидела в облаках пены, что одна голова едва торчала.

– Я уже понял, что ты тут что-то вкушаешь. Сначала думал, тебя в слив засосало на хрен, и ты выбраться не можешь.

– Спасать пришёл? – расплылась в довольной улыбке.

– А то! Тебя ж если засосёт, кого потом я вкушать буду? – посмотрел на меня, приподняв брови.

– Скоро выйду. Только смою с себя всю эту прелесть, – подула на пену, которая аж в разные стороны разлетелась.

– Я помочь могу. Помыть прелесть, – ну что за пошляк? Но я уже привыкла.

– Я справлюсь, спасибо, – как-то стеснялась вставать перед ним во весь рост, будучи полностью обнажённой. Он уже хоть и видел всё, даже то, куда я сама не заглядывала, но всё же. – Мы же сейчас ужинать?

– Да. Потом, если хочешь, можем прогуляться, – смотрел на меня, ожидая ответа.

– Хочу, – ответила с энтузиазмом.

Когда Макс вышел, быстренько поднялась, открыла слив и начала смывать с себя пену.

Вышла из ванной новым человеком. В следующий раз такой релакс ожидается только через месяца полтора. И то, если с квартирой разберусь. В съёмных хостелах и у друзей особо не поотмокаешь.

После того как высушила волосы и переоделась, мы пошли ужинать.

– У тебя ведь раньше волосы длиннее были? Ты же специально отрезала, как я понял? – вдруг спросил Макс, когда ужин подходил к концу. Неожиданный вопрос.

– Да, были длинные, почти по поясницу, – вспомнила о копне своих волос с толикой сожаления. Успокаивала себя тем, что волосы – не зубы, отрастут.

– Интересно было бы посмотреть, – посмотрел на меня внимательно, будто прикидывал, какая я с длинными волосами.

– Все фотографии в старом телефоне остались. А он, как ты помнишь, покоится под толщей воды, – потом резко встрепенулась и полезла за телефоном. – Здесь же сеть ловит. Щас, погоди. В соцсетях выложены старые фотографии. Сейчас покажу.

Подключившись к бесплатному вайфаю, полезла в соцсети. Быстро откопала несколько фоток и дала телефон Максу в руки.

Он внимательно рассматривал каждый из снимков. Потом вернул телефон мне.

– Отрастут, не отрезай больше, – сказал как-то чересчур серьёзно.

– Так некрасиво, да? – да я и сама знаю, что не очень. Волосы, пусть и не особо короткие, в хвостик маленький собираются, но всё равно не то.

– Шутишь? Ты и сейчас охуенная! – я тут же расцвела и заискрилась. Даже приосанилась немного. – Просто такие на кулак не намотать, а я частенько об этом думаю, – тут уже и жаром обдало. Как пить дать, щёки красные как два помидора.

Я же уже говорила, что он пошляк? Ну, пожалуй, повторюсь.

– Пошляк, – вроде и ворчала, но с крайне довольной моськой.

– Да я и не скрываю. Что выросло, то выросло, – беспечно пожал плечами и в один глоток допил остаток кофе.

После ужина мы пошли гулять по городу. Зашли в парочку магазинов, где я купила себе немного девчачьих вещей. Теперь необходимости прятаться нет. Да и перед Максом хочется более женственно выглядеть. На корабле-то все вещи бесформенные и пацанские.

Оплачивал все мои покупки он, хоть я и пыталась протестовать. Но, как обычно, бесполезно.

Уже на обратном пути наткнулась взглядом на аптеку.

– Подождёшь тут? Я быстро, – дождавшись утвердительного ответа, рванула в аптеку.

Шустро пробежалась взглядом по стеллажам и нашла искомое. Торопилась жутко, не хотела, чтоб Максим зашёл. С него станется.

С английским у меня не очень, поэтому предпочла не изъясняться и просто схватила парочку больших пачек презервативов, практически не глядя. Ну как парочку? Штук семь. Думаю, на период рейса до дома хватит.

Когда продавец пробивал мне покупки с невозмутимым видом, я не знала, куда себя деть. То по сторонам оглядывалась, не зашёл ли кто? Особенно Максим. То просто глазела на витрины. Короче, крайне некомфортно себя ощущала.

Воде ничего особенно, но я стеснялась. Но ничего, со временем пройдёт. Надеюсь. Хотя с такими запасами я вряд ли скоро повторю подобный шопинг.

Расплатившись, запихала коробочки в пакет. Утрамбовала их хорошенечко, чтоб видно не было.

К Максу выходила с таким видом, будто меня поймали с поличным на месте преступления. Дурдом. Он ничего не спросил, но посмотрел на меня как-то загадочно. Ну или я сама себе надумала просто.

Когда вернулись в номер, Макс пошёл в душ, а я раскладывала купленные вещи.

В душе он был недолго. Вышел в одном полотенце, обмотанным вокруг бёдер. У меня аж в горле пересохло. Но шустро начала сама собираться в душ.

– Надеюсь, ты опять в заплыв не уйдёшь?

– Нет, я быстренько. Ополоснусь просто.

И прежде чем уйти, взяла в руки пакет и вытряхнула его содержимое на кровать. Максим даже удивления не скрыл. Ещё и присвистнул.

– Нехило. Мне нравится ход твоих мыслей. Особенно относительно количества.

– Я в душ, – немного покраснев, быстро юркнула за дверь.

В душе и торопилась и не торопилась одновременно.

Вроде и Максим ждёт. И сама к нему лететь хочу, что пятки горят. А вроде и оттягиваю момент.

Это я до этого смелая была, а сейчас опять скромность вылезла, хоть её и не звали. Ну, как всегда, в общем.

Всё же не став задерживаться, ополоснулась и, завернувшись в огромное мягкое полотенце, вышла из ванной комнаты.

Зайдя в комнату, резко затормозила. Первым, что меня насторожило, была кромешная темнота. Хоть глаз выколи. Странненько.

Я хоть и скромница, но не обязательно было свет вырубать. Как же я смогу в такой темноте увидеть, как Макс меня взглядом пожирает? Непорядок.

Но спустя несколько секунд мои глаза сконцентрировались на другом. На чём-то продолговатом, внушительном и светящемся.

Включила свет и тут же выпучила глаза. Да что там выпучила! Я их в полёте поймала вместе с челюстью, которой чуть ноги не отдавила.

Макс стоял напротив меня возле кровати. Абсолютно голый, уперев руки в бока. И улыбался как чертяга. Член в полной боевой готовности.

И это я не только про стоячее положение, а про надетый на его агрегат презерватив. Продолжая пялиться на нехилое достоинство, вдарила по клавише выключателя.

Комната вновь погрузилась в темноту. Но вот светящийся поршень так и маячил перед глазами. Даже проморгалась пару раз. Не помогло.

Снова включила. Снова выключила.

– Ань, мы не на дискотеке, вырубай светомузыку, – сказал, посмеиваясь.

– Это что за прожектор? – задала интересующий меня вопрос, возвращая освещение. – Я даже боюсь спросить, где у тебя солнечная батарея стоит, что такой заряд выдаёт, – кивнула на его член, продолжая таращиться.

Максим только рассмеялся и слегка покачал бёдрами из стороны в сторону.

Из моей груди вырвался сдавленный смешок. И сейчас я пожалела, что скупала в аптеке всё подряд, практически не глядя.

– Ты зачем это надел? – как по мне, так резонный вопрос.

Сама не спеша двигалась в его сторону. Как, блин, на маяк шла.

– Как это зачем? Ты же зачем-то ЭТО купила. Боялась, что промахнусь без подсветки?

– Я не знала, что они светящиеся, – пробубнила себе под нос, будто в оправдание. Но Макса явно забавляло происходящее.

– Ладно, иди сюда. Купила и купила, – вытянул руку и, обхватив моё запястье, притянул к себе. – Сейчас будем лампочку вкручивать.

Я, уже не сдерживаясь, посмеивалась.

– Электрик, блин. А стоит, потому что под напряжением?

– О, напряжения хоть отбавляй. Рядом с тобой всего искрит и коротит. Член так вообще от счастья светится. Ну, ты и сама видишь.

– Там другие были. Я точно разные брала, – точно-точно. Я ж сгребала всё подряд. Всяко что-то классическое попасться должно было.

– Да, я видел. Там ещё чёрненькие есть.

Хуже уже некуда, но я явно старалась. Это называется: никогда не сдавайся, позорься до конца.

Тем временем Макс с ещё большей силой впечатал меня в свою грудь. Руками уже начал прокладывать маршрут под полотенце.

– Ну, чёрненькие на следующий раз оставим, – уже становилось пофиг, какие там презервативы, хоть светящиеся, хоть чёрные, хоть усатые. Я начала плавно уплывать в другом направлении.

Особенно когда Макс начал поглаживать меня между ножек.

– Это тут лишнее, – швырнул полотенце на пол и опрокинул меня на кровать.

У меня аж дыхание сбилось. Смотрела на него, прикусив губу. Уже и на то, что голая, стало плевать. Какое тут стеснение, когда ко мне приближается самый лучший и любимый мужчина.

Лежала, приподнявшись на локтях, и жадно рассматривала тело Макса. Могла делать это вечно, но мне не позволили.

Макс накрыл меня собой и, обхватив за затылок, дёрнул ближе к себе. Накинулся на мой рот с какой-то первобытной жадностью. Таранил языком, захватывая в плен губы.

Цеплялась за него руками. Гладила, впивалась ногтями в кожу, когда его ласки сменялись укусами. Такой нетерпеливый, немного грубый и в то же время нежный. Мой. Весь мой.

Сминал мою грудь, сжимал пальцами соски, а я выгибалась в пояснице, запрокидывая голову и подставляя шею для влажных поцелуев.

Когда он обхватил губами сосок и не сильно зажал его зубами, застонала в голос. Никогда бы не подумала, что у меня настолько чувствительная грудь.

Казалось, он не оставляет на моём теле ни единого участка кожи без поцелуев, укусов, поглаживаний и крепких захватов.

Буквально плавилась под ним. Нравился исходивший от него жар. Мы оба словно полыхали. Я сама завелась как по щелчку.

Особенно когда Максим нетерпеливо провёл рукой по моей промежности, вводя в меня два пальца. Такая острота эмоций, что низ живота налился томящей тяжестью.

– Капец мокрая, – подытожил довольным и севшим голосом.

Оперевшись на колени, возвысился надо мной, стянул презерватив и обхватил меня за запястье.

– Подрочи мне, – чуть ли не прорычал и положил мою ладонь на член.

А я чуть воздухом не захлебнулась. Жаром обдало всё тело с головы до ног.

Обхватила рукой разгорячённую плоть. Нежная, чуть ли не бархатная кожа. По всей длине увит рельефными венками. Ярко-розового цвета головка с прозрачной каплей смазки. Всё это заставляло трепетать каждое нервное окончание в распалённом теле.

Несмело провела кулачком по всей длине. Сама дышала через раз и не моргала, пока ласкала его рукой. Вверх-вниз. Снова и снова.

Никогда этого не делала, но получалось чисто инстинктивно. Судя по учащённому дыханию Макса и высоко вздымающейся груди, делала я всё правильно.

Немного осмелев, сжала ладонь чуть сильнее. Снова провела по члену рукой от основания до головки и обратно, максимально оттягивая крайнюю плоть и увеличивая темп.

Спустя минуту таких ласк Макс не выдержал.

Повалил меня обратно на кровать и, распечатав новый презерватив, раскатал его по члену. Следила за его действиями как заворожённая.

Всё тело дрожью охватило, когда он провёл по промежности головкой члена, распределяя влагу. А когда начал скользить вдоль половых губ, периодически постукивая головкой о клитор, забыла, как дышать. Кожа словно огнём горела, лицо пылало, соски болезненно изнывали.

Когда Макс приставил член ко входу и  надавил, инстинктивно напряглась. Уже приготовилась к боли, но её не последовало. Макс вошёл сразу на всю длину и замер.

Да, было непривычно. Немного распирало от проникновения, но боли не ощутила. От этого значительно расслабилась, полностью отдаваясь во власть своего Шторма.

– Не больно?

– Всё хорошо. Не сдерживайся, – произнесла на выдохе.

Хотела ощущать его полностью, без тормозов, рамок и границ. Так и вышло.

Закинув мои ноги себе на плечо, сжал их одной рукой над коленями, а второй обхватил за талию.

– Выебу сейчас, Аня, – произнёс сквозь стиснутые зубы, словно предупреждая. Несмотря на произнесённую грубость, нежно провёл пальцами по моим губам.

А после, как и обещал, таранил меня размашистыми и глубокими движениями. У меня нутро скручивало до треска костей. Волнами жара окатывало снова и снова. Была готова задохнуться от остроты ощущений.

Макс брал меня с каким-то животным голодом и жадностью. На разрыв. На острие. Ещё немного и я разлечусь на атомы.

Резко вышел из меня, откинулся на спину и не менее резко и неожиданно перетащил меня на себя.

– Садись, маленькая. Попробуй сама, – сказал, придерживая член у основания.

Уперев ладони ему в грудь, не мешкая, плавно опустилась на член, принимая в себя всю длину. Пальчики на ногах поджались. Тело как натянутая тетива.

Невозможно описать то, что я чувствовала. Словно из реальности выпала.

Делала всё инстинктивно, пусть и не идеально. Двигалась плавно, раскачивая бёдрами. Привыкала к новым ощущениям. Но ровно до тех пор, пока Макс не задал темп сам.

Буквально подкидывал меня и резко насаживал. Держал за бёдра, с силой их сжимая. А влажные шлепки от столкновения наших тел чуть ли не глушили, разносясь эхом по номеру.

Внизу живота разрастался сгусток из напряжения и тепла. Чувствовала себя пластилиновой. Податливой.

Кончала с протяжным стоном. Пульсировала, сжимаясь на члене. Спазмы такой силы, что сбивалась с ритма и была готова рухнуть на грудь Макса.

Так и сделала, когда отголоски оргазма ещё держали. Просто подалась вперёд. Просто коснулась потяжелевшей грудью и заострёнными сосками его горячей кожи. Просто провела языком по его шее и потянулась к губам.

Он тут же подался навстречу, правильно считав желание в моём взгляде.

Таранил и языком, и членом. Двигался во мне нетерпеливо, жадно, глубоко. Входил как отбойный молоток. Держал за ягодицы и насаживал на себя. Снова и снова.

Макс был напряжён до предела. На лбу выступили капельки пота. Мышцы на руках и груди бугрились. Дыхание было громким, отрывистым и глубоким. На напряжённой шее жилы проступили. А я и сама дышала через раз.

Догнал меня спустя минуту. После череды резких и особенно быстрых движений, немного сбившись с ритма, врезался в меня, подаваясь бёдрами навстречу. С силой вжимал в себя, натягивая на член.

Утробно хрипел, запрокинув голову. Даже сквозь защиту чувствовала, как пульсирует, увеличивается в размере и кончает.

Долго приходили в себя. Приводили в норму сбившееся дыхание и сердцебиение.

Как же мне было хорошо. Как любила это чувство полной принадлежности этому мужчине. И главное, так быстро к этому чувству привыкла, сама его желая. Теперь думать о том, что бывает как-то иначе, вообще не хочется.

– Моя девочка, – бормотал Макс, когда мы довольные и расслабленные лежали на постели.

А у меня даже сил ответить не было. Язык к нёбу прирос. Просто жалась к нему ещё ближе, вдыхая уже такой родной запах кожи.

Аня

Как же быстро подошло к концу время, проведённое на суше.

Даже не верится, что ещё вчера я пятой точкой сминала шёлковые простыни на двуспальной кровати люксового номера. А сегодня я лишь с тоской вспоминаю, как же хорошо мне было.

И дело, естественно, не только в простынях. Тут в общей совокупности балдёж по благам цивилизации.

Нормальная сеть в телефоне. Не просто душ, а полноценная ванна. Телевизор. Хотя на борту он тоже есть в комплекте со скачанными фильмами. Просто никто им особо не пользуется.

В общем, просто соскучилась я по обычной и привычной жизни.

И нет, я не ною сейчас. Просто сухая констатация фактов. А так, предложи мне повторить такую авантюру, согласилась бы не задумываясь. Даже наперёд зная о возможных минусах подобных приключений.

А всё почему? А потому, что во всём этом есть огромный и жирный плюс. Такой прям необъятный. И этот плюс – мой капитан.

Как представлю, что вышла бы в море на другом рейсе или не вышла бы вовсе, так сразу вся на стрессе.

И не любовалась бы своим Штормом, стоя на палубе и глядя в сторону рубки. И плевать, что отсюда ни черта не видно. Я ж знаю, что он там.

Постояв ещё немного у борта, засобиралась на свой пост. А именно на камбуз.

Всё, хватит. Предалась немного унынию и соплемотанию, но пора брать себя в руки. Берег уже давно скрылся за горизонтом, так что надо переключаться.

Прейдя на камбуз, немного удивилась. Вместо Илюхи там был Ромка.

Мы за последние пару суток практически не виделись. Так, если мельком. И то не факт.

– Ромка! – чуть ли на месте не подпрыгнула и сорвалась к другу. Ноги буквально сами понесли.

– Тише, Анют. С ног меня снесешь, – посмеивался друг, когда я как тараном на него налетела.

– Да не наговаривай. Я вас всех хорошо кормлю, чтоб сил хватало и ноги держали, – ненадолго повиснув у него на шее, всё же отлипла.

А то, чего доброго, Макс появится, и наше дело – труба. Он любит иногда неожиданно, как чёрт из табакерки. А я уже давно просекла, что Максим жуткий ревнивец. К Роме так особенно. По одному его взгляду всё понятно.

Хотя с Ромкой у нас отношения как у родни. Он мне как старший брат, которого у меня никогда не было.

– А ты чего здесь? А Илюха где? – начала тараторить, засыпая друга вопросами.

– Илюха болеет.

– Что-то серьёзное? – тут же забеспокоилась о товарище. Всё же далеко

не один день бок о бок трудились. Как мини-команда из двух человек.

– Налакался в баре во время остановки, что сейчас не то что где камбуз, он себя не помнит, – ответил Ромка и недовольно цокнул языком.

– Никогда бы не подумала, что он так может.

Ну правда. Такой тихий и скромный парень. Степенный, рассудительный. И тут – получите-распишитесь: до беспамятства напился.

– Он тоже, – Ромка как-то расфокусировано взмахнул рукой. – Мы как на берег сошли, у него сеть появилась. Ну он и начал домой наяривать. Жена трубку подняла и сказала, что прежде чем звонить, надо сообщения читать. А потом звонок сбросила.

У меня глаза на лоб полезли от услышанного. Она совсем, что ли? Тут этой связи и антенки на телефоне ждут как манны небесной, а она так, по-свински. Назвала бы её словом нехорошим, но воздержусь.

– Оказывается, она ему в соцсети написала, что подала на развод и уже вообще с другим мужиком живёт. Ещё и беременна от него.

Не буду я воздерживаться!

– Сука какая! – чихвостила я её знатно. Вообще я не отказывала себе в высказываниях. Всё, чего помнила ругательного, всё к ней применила.

Это тот случай, когда: я тебя ещё не знаю, но уже не люблю. Вот и я к ней так же. За Илюху жуть как обидно было.

– Ну вот, как-то так. Кэп его чуть не четвертовал, конечно. Но в итоге меня к тебе отправил, а ему велел отсыпаться и приходить во вменяемое состояние.

– Блин, ему ещё и влетело.

Мне стало искренне обидно за Илюшу. Хотя, если он совсем упился, то вряд ли вспомнит про огребание люлей. Да и, положа руку на сердце, не думаю, что это то, что будет беспокоить его в первую очередь.

– Ну, Макс, понятное дело, не в восторге, что кто-то выбыл из строя, – пожал плечами Рома, а потом спросил то, чего я никак не ожидала. – У тебя с ним серьезно?

– Надеюсь, – даже замялась немного. – Максим внимательный, чуткий. Мне кажется, что серьезно настроен, – впервые говорила с кем-то о наших отношениях. Непривычно.

– Да с ним и так всё понятно, – негромко рассмеялся друг и продолжил говорить с широченной улыбкой на лице: – Я вообще-то про тебя конкретно спрашиваю.

– А… оу… Ну я, да. Серьёзно. По самые уши, – даже покраснела немного, но нос кверху задрала. – Не переживай, твой друг в надежных руках.

– Ну, тогда я спокоен, – немного подыграл мне, но потом стал предельно серьёзен. – Ты, главное, помни: если обидит, я всегда на твоей стороне. И не посмотрю, что он мне друг.

– Не обидит. Но спасибо, Ром, – не удержалась и обняла его. Всё же классные ребята на борту. А Ромка вообще как брат.

Только Славик как паршивая овца. Ну да и фиг с ним.

Приготовили с Ромой ужин, как в старые добрые времена. Прям дежавю.

Я ещё отдельно Илюхе бульона куриного отварила. Понятное дело, толку немного, но его полощет весь вечер. Так что пригодится. Может, оклемается поскорее.

– Не ругайся на Илью. Сам подумай, каково ему. Обидно за парня, – попросила Макса, когда мы, уже будучи в каюте, готовились ко сну.

– Обидно. Но он не мальчик и должен держать себя в руках. По крайней мере, находясь на работе.

– Но ведь у него семья развалилась. Вообще, козень настоящая – его жена. Не могла дождаться, когда у него рейс закончится? А не так вываливать.

– Ну да, не по-человечески. Но, знаешь, её судить тоже не берусь. От меня жена в своё время так же ушла из-за работы. Не каждая женщина справится с таким ритмом жизни. Когда мужик вроде есть, а вроде его и нет, – ответил Макс, лёжа в койке и прижимая меня к себе. А я тут же навострила ушки. Бывшая жена, говорит? Для меня это всегда интересная тема, не дающая покоя.

– Она тебе тоже изменяла? – спросила и затаилась.

– Не знаю. Поймана не была. Так что наговаривать не буду. Но на развод подала из-за того, что работа моя поперёк горла встала.

– Глупости всё это. Знаешь, как говорят? Кто хочет, ищет возможность. Кто не хочет – причину. Так вот, это, в моём понимании, просто причины надуманные. Ни о чём.

– Ты так рассуждаешь, потому что ты тут. А вот когда ты останешься на суше, а я уйду в очередной рейс, тогда поймёшь, о чём я говорю. И как сложно ждать мужика, когда он из одного рейса в другой прыгает, – начал монотонно впаривать мне Макс. Да не тут-то было!

– То, что мужик по рейсам прыгает, не значит, что женщина в это время будет с одного члена на другой скакать! А Илюхина жена именно так и сделала! – резко застопорилась, поняв, что он сказал. – И вообще, почему это я тебя на суше ждать буду? Я кок, так что и дальше в рейсы выходить вместе можем.

– Нет, Аня. Это твой первый и последний рейс. И дальше вкалывать на судне – не для тебя. Так что, если успела что-то себе надумать, выбрось из головы, – сказал предельно строго, рассчитывая, что я его послушаю.

А вот и нет!

Вслух я, конечно, кричать об этом не стала. Но одно решили наверняка. На корабль я вернусь. В качестве кока. И никак иначе.

Максим

– Думаешь, не обойдёт стороной? – спросил старпом, поглядывая на волны через окно рубки.

А я бы и рад сказать, что ошибаюсь. Да вот только вряд ли предчувствие обманывает. И не только оно.

– Нет. Попадём в болтанку, – уверен в этом был на девяносто процентов.

В подтверждение моей уверенности служил не только барометр*, но и белые барашки на волнах.

Если пойдёт такими темпами, то скоро и пенистые гребни в ход пойдут, и тогда точно в самую мясорубку встрянем.

– А я всё же надеюсь, обойдём.

– Дим, уже пять баллов по Бофорту**. Какой, в жопу, обойдём?

Посмотрел на него, как на мужика, искренне верящего в наличие единорогов. Причём преимущественно розовых. Взрослый мужик уже, а наивности хоть через край.

Хотя я бы сейчас тоже не отказался с теми самыми единорогами закорешиться.

Шторм – это всегда опасно и непредсказуемо. Сколько в рейсы ходим, всегда фортуна улыбалась. И если попадали в буйствующую стихию, то в лёгком режиме.

А сейчас как-то явно о лёгкости и речи не идёт. Правда, что ли, женщина на корабле – к беде? Не врали предки?

Да не. Глупости. Точно так же мы бы и без Анютки попасть могли.

Вся разница: с ней или без неё, заключается в том, что сейчас волнительнее. За неё преимущественно. Чтоб не испугалась, чтоб не случилось ничего, не ударилась, потому что болтает корабль крепко.

Настолько крепко, что даже мне непривычно. Я, конечно, капитан. В море половину жизни провожу. Сам по себе мужик не хилый. Яйца есть и, даже можно сказать, стальные. Но даже у меня в такие моменты очко играет.

А как иначе? Это здоровая реакция организма. Если инстинкт самосохранения напрочь атрофирован, то, считай, уже нежилец. А если умеешь испытывать страх, значит, из опасности себя всяко спасти попытаешься. И не только себя.

– Твою мать! – не зря про инстинкт самосохранения вспомнил! Прям к месту.

– Что такое, кэп? – встрепенулся Димон, осматриваясь по сторонам. – Это Анюта, что ли? – удивился не меньше моего.

Только я ещё и перепугался. Какого рожна она на палубе забыла? Сейчас! В такую погоду, когда вся палуба водой омывается со всех сторон. Смоет к чертям собачьим и моргнуть не успеет!

– Побудь на мостике, я быстро, – кинул Диме и сорвался с места.

Пока спускался по лестнице, перепрыгивая через хренову гору ступенек за раз, думал: поседею!

Ну что за шилопопое создание? Вот чего её потянуло в такую погоду? Воздухом подышать? Или солёной водой умыться?

– Аня! – рявкнул, выбежав на палубу. – Бегом ко мне! – у меня, блин, волосы дыбом! Прибью! Ей-богу, прибью.

Сам к ней навстречу рванул. Можно сказать, в охапку сгрёб и обратно ломанулся.

– Ты чего забыла на палубе? – стоило зайти на закрытую лестницу, ведущую в рубку, как тут же принялся её отчитывать: – Ты хоть знаешь, как опасно там в такую погоду? Туда опытные моряки в шторм без страховки не выходят, потому что смоет на хрен. А ты куда полезла?

Я даже не столько злился на неё, сколько перепугался. Как представлю эту картину: она, волны, открытое море, и беспомощность так накрывает. Забрало падает и всё, сам себя не помню.

– Я к тебе хотела. Страшно в каюте одной. Там так качает, – только сейчас понял, что моя бедовая девочка всхлипывает и шмыгает носом.

Ну да етит твою налево! Тут я вообще бессилен. Устоять и держать себя в руках нереально. Плачет она, а размазывает меня.

– Ну, давай успокаивайся. Я не напугать тебя хотел, сам испугался просто. Нужно было кому-то из парней сказать, тебя бы провели, – немного приподнял её лицо и заглянул в глаза. – Как увидел тебя на палубе, так годков десять сразу отминусовало.

– Извини, я не хотела пугать и заставлять нервничать. Просто к тебе очень хотелось, – во, уже узнаю знакомый блеск в глазах. – А парни там носятся как ошпаренные, только страшнее становится. Ну а Рому с Лёшей и Макаром я не нашла. Пошла сама.

– Ладно, пошли наверх, – взял её за руку и потянул следом за собой по лестнице.

Не смыло, и слава богу. Деваха и так боится, а тут ещё я ору как потерпевший. Хотя всыпать ей и по заднице надавать – руки так и чешутся. Но это успеется, потерплю немного.

Поднявшись в рубку, усадил Анютку в кресло, а сам встал рядом с панелью управления. Она сначала как мышка сидела. Потом с Димоном начали что-то обсуждать. А когда я в очередной раз пошёл считывать показания барометра, подскочила ко мне.

– А что это за штуковина? – спросила, выглядывая у меня из-за плеча.

– Барометр.

– А для чего он? Ты же какие-то показатели записываешь? – кивнула на журнал в моих руках.

– Помогает измерять атмосферное давление. Показывает, каким оно было и какое будет. Эти показатели я и фиксирую. Они дают возможность определить, какая будет погода и существует ли вероятность шторма. И если да, то насколько сильного и затяжного.

– Прикольно. А в те времена, когда во время шторма женщин за борт выбрасывали, тоже такие были? Или как-то ещё определяли погоду? – Дима, негромко хмыкнул. Да, Аниной любознательности можно позавидовать.

– Нет. Тогда вместо барометра был штормгласс, – вот меня хлебом не корми, готов говорить на морскую тему сутками. Особенно о чём-то, что связано с историей мореходства.

Предотвращая следующий вопрос, продолжил объяснять:

– Это такая стеклянная колба. Внутри которой были раствор спирта, дистиллированная вода, камфора, хлорид аммония и нитрат калия. Ну и всё это герметично закупорено, естественно. И когда погода менялась, с раствором тоже метаморфозы происходили. Например, если должна была быть гроза, раствор становился мутным, с небольшими вкраплениями, как звёздочки. Если появлялись нити на поверхности раствора, значит, усилится ветер. Ну и если жидкость прозрачная, значит, погода будет ясной. Как-то так. Там много разных вариаций.

– Откуда ты всё это знаешь? – Аня спрашивала с таким восторгом в глазах. Кажется, и о страхе перед штормом забыла. Очень кстати, потому что волны стали ещё ядрёней.

А мне после рассказа прям приосаниться захотелось. Что я, собственно, и сделал. Как-то неосознанно получилось.

Вроде не любитель понтоваться и предпочитаю не щеголять показушно знаниями. А тут прям понесло.

Был бы павлином, хвост распушил.

А всё почему? А потому, что самец по природе своей хочет самку впечатлить, завоевать, присвоить. Вот я и был готов выделываться. Только повод дай. Капец.

А ведь раньше за собой такого не наблюдал. Как-то поскромнее был.

– В академии изучали кораблестроение и мореходство различных эпох. Мне всегда это было интересно, вот и запоминал, – ещё и ответил ей с такой интонацией, будто, мол, херня. Это почти каждый знает, кого ни спроси.

– Кэп, у нас гости, – прервал моё важное занятие Димон. – На радаре, в двухстах метрах от нас.

Указав Ане взглядом сесть в кресло, рванул к радару. Посмотрел на то, что показывал старпом.

Судя по данным, судно совсем маленькое. И как только занесло сюда? В самую гущу.

– Включи внешнюю частоту, – сказал Димону, а сам переключал режим радара. – Посмотрим, не передают ли сигналы. Мало ли.

В такой шторм можно ожидать чего угодно. И если судно там совсем мелкое, то существует немалая вероятность, что его накроет. А при условии, что мы в такой жопе мира, что охренеешь искать, люди там обречены в случае крушения.

– Кэп, есть сигнал бедствия.

– Бери на правый борт, посмотрим, что это ещё за полуобмороки там дрейфуют. И ещё скинь скорость, Дим. Сильно нос водой захватывает.

Сам тем временем полностью переключился на ручное управление и сконцентрировался на шторме.

Ночка обещает быть весёлой.

Анютка перепуганная, аж побледнела вся. Как полотно белая. Я сам в напряжении. Слишком много нюансов в такую погоду. И ещё неизвестно, что там за херня дрейфует.

На максимальной скорости для этой погоды, двинули на сигнал бедствия.

А по факту – еле-еле плелись. Когда море бушует, то чем медленнее, тем лучше. Иначе загребём носом воду и хер знает как вынырнем.

– А если там люди? Мы их к себе заберём? – спросила Анюта, вглядываясь в темноту сквозь окно.

– Скорее всего. Если дают сигнал бедствия, то там явно что-то не так с их посудиной.

Судя по радару, судно там мелкое. Возможно, яхта или что-то типа того. В общем, понторезы, не рассчитавшие силы и переоценившие возможности своего «судна». Море ошибок не прощает.

Мне бы, конечно, не хотелось видеть новые лица на корабле. Но тут выбор невелик. Если помощь нужна, окажем.

Анюта явно не знала, куда себя деть. Каждый раз, когда нос корабля возносился вверх, а потом опускался вниз, словно в пропасть проваливался, её в дрожь бросало.

Да я и сам далеко не кайф ловил оттого, что судно почти не подвластно и бесконтрольно. Идём на ручном управлении, но это управление несопоставимо с тем, как швыряет волнами.

– Кэп, вижу судно, – сказал Дима, а я и сам уже заприметил тонущую яхту.

Как и думал. Не выдержала их жутко дорогая хрень такой нагрузки. Корма уже ушла под воду. Только нос торчал, и тот волнами накрывало. Вместе с людьми в количестве двух человек.

– Подготовить к спуску четвёртую шлюпку! – отдал команду по внутренней судовой сигнализации. – Без страховки на палубу не выходить!

– Их получится к нам поднять в такую погоду? – чуть ли не заикаясь, спрашивала Аня.

– Получится, – ответил, не теряя уверенности, и засобирался на палубу. – Дим, за главного. Держи судно, постарайся не смещаться.

– Понял, принял.

– Ты куда? – вцепилась мне в рукав Анютка.

– Сиди здесь и никуда не выходи, – по взгляду вижу, что хочет ослушаться. – Ты меня поняла? Только попробуй высунуться на палубу. Выпорю, неделю сидеть не сможешь.

Хер я её выпорю, конечно. Кого обманываю? Зацелую уж скорее. И она это прекрасно понимает. Но всё же кивнула. Быстро поцеловав её в макушку, рванул к лестнице.

Парни уже спускали шлюпку и закинули в воду спасательный буёк, который не сильно помогал, если честно. Но делали всё по инструкции. Как положено.

Эти два дрейфующих чудика орали как не в себя. Шум волн перекрикивали на раз.

Помогал парням, чтоб ускорить процесс. Быстрее закончим, быстрее свалим с палубы. Как результат, все целее будут.

Я не только как капитан, но и как просто человек, не сторонник рисковать командой. А сейчас прямо здесь риск нехеровый.

– Пиздец, – в каком-то трансе проговорил Ромыч, когда мы заволокли этих дрейфующих на палубу.

Пиздец. Да. Полностью согласен. Такой в квадрате.

Я как этих двух вблизи увидел, с трудом переборол желание выкинуть обратно за борт. Какой-то плавучий бордель подобрали.

Девка одета в чёрный латекс. Какие-то перетяжки под грудью, а сами сиськи наружу. То ли трусы, то ли микрошорты кожаные. Один порванный чулок. Второй, видать, потеряла в пылу страсти, ну или же в битве за выживание. Плётки для полноты картины ещё не хватало.

Мужик так вообще голый. Надеюсь, Анютке не видно всей этой дичи. Хорошо, если к биноклю руки не потянула. Не хотелось бы, чтоб чьи-то чужие мудя перед её глазами мелькали.

Дебилы, блин. Решили потрахаться под аккомпанемент волн? Чтоб качало лучше? Или это в целом они так резвились, что море штормануло?

Ну да. Красиво жить не запретишь. Тонуть, так с оргазмами. Чё нет-то? Зашибись финал.

Уж не знаю, и если честно, знать не хочу, как они там между собой развлекались, но море их поимело знатно. И мокренькие, и голенькие. И явно обессиленные.

Ромыч, несмотря на условия, в которых мы находились, не сдерживаясь, ржал как конь. У меня нет-нет да и прорывались зачатки смеха. Хоть и держал мину кирпичом.

– Отведите их в бывшую каюту дока, – сказал парням, когда мы всем составом свалили с палубы. – И дайте им какие-нибудь шмотки, что ли.

Каюта дока – единственная пустующая. Он так и осел с Ромычем. Не стал перебираться обратно, когда я конфисковал Анютку себе. Так что выбор невелик.

– А сиськи там зачёт, – присвистнул Лёха, когда эти два мокрых аборигена прошли чуть вперёд.

Под моим строгим взглядом осёкся. Но на задницу девки пялиться не перестал.

А во мне неожиданно пробудился режим берсерка. Как прикинул, если кто-то так же на попец моей девочки слюни пускает, так прихлопнуть захотелось этого кого-то. Надо будет повнимательнее присматривать. Увижу что-то такое, точно этого камикадзе к якорю привяжу.

Раздав всем указания, поднялся в рубку.

– Ну что там? – тут же подбежала ко мне Аня.

– Нормально всё. Сейчас в каюту их определили. Одежду дали. Яхта их безвозвратно канула в небытие. Но благо сами выжили.

– Их всего двое было? Дима сказал, девушка с парнем.

– Да, двое.

Судя по роже Димона, он-то как раз к биноклю руки протянул. Взгляд такой же охеревший, как, наверное, и у меня был в первые секунды, когда их подняли.

– Слава богу, обошлось, – сказала с каким-то облегчением и плюхнулась в кресло. И тут же взвизгнула, когда нас опять болтануло, как консервную банку. – А у нас корабль переживёт шторм? Не будет как с их яхтой?

– Нормально всё будет. Не бойся. Если хочешь, ночевать оставайся здесь. Потому что я на всю ночь тут. Пока не утихнет.

Аня, судя по всему, уходить и не собиралась. Устроилась в кресле и вместе с нами не смыкала глаз.

Это была чертовски длинная ночь. И чертовски сложная. Была пара моментов, когда и у меня нервишки в тонус приходили и яйца поджимались. У Димона тоже седины прибавилось. Но благо обошлось.

К утру погода более-менее устаканилась. И я только сильнее укрепился в убеждении, что Ане не место на корабле. Ни о каких следующих рейсах и речи идти не может.

Пусть дома сидит, учится, занимается чем-то менее рисковым.

Обеспечить я в состоянии. Ей на хрен не надо надрываться. Она, конечно, спорит периодически. Ну ничего. Сумею переубедить.

Когда корабль можно было переключить на автоматизированный режим управления, мы пошли в каюту. Всем нужно набраться сил и восстановиться.

Ромыч с Лёхой и Макаром вызвались пофеячить на камбузе. Анюта порывалась сама, но так как практически валилась с ног, сопротивлялась недолго.

Но стоило подойти к каюте, как услышали голоса новоприбывших.

– Неужели тут нет вещей поприличнее? – раздался писклявый голосок. – Я в этих тряпках как пугало.

– Спасибо скажи, что тебе эти тряпки вообще актуальны. Могла бы уже давно вслед за яхтой отправиться. Как и я, – о, у этого нудиста мозги варят получше, чем у его пассии.

Постучал в дверь их каюты и, не особо дожидаясь и не церемонясь, распахнул дверь.

– Если что-то не устраивает, вы всегда можете переодеться в своё, – сука, выбесила. Не сдержался.

У меня парни жизнью рисковали, спасая её тушку, а она ноет. В край охренела, что ли?

Анютка стояла рядом, явно удивившись моему выпаду.

– Ой, здравствуйте! – пропищала деваха. – Вы не так поняли. Мы очень вам благодарны. Просто непривычно, – похлопала себя по безразмерным штанам руками. – Но я рада и этим вещам.

Мужик же просто встал и протянул руку. Ответил на рукопожатие.

– Спасибо, – вот кто точно был благодарен за спасение.

По большому счёту, я класть хотел на их благодарность. Не ради неё спасали. Но и пренебрежение раздражало.

– Через два часа будет готов завтрак. Если настроены поесть, захватим вас с собой, – постарался произнести максимально нейтрально.

– С радостью, – ответил мужик, пока его «госпожа» слащаво улыбалась.

На том и разошлись.

Завалились с Анютой спать. Готовы были вырубиться, как младенцы после плотной кормёжки, хоть и голодные по факту. Спать недолго придётся, но хоть пару часов. Уже хорошо.

Подмял Аню под себя, поудобнее на подушке устроился и отключился. Она так же. Засопела ещё раньше меня.

_______________

*Барометр – на кораблях применяются барометры-анероиды, у которых приёмной частью служит металлическая мембранная коробка с выкачанным из неё воздухом.

**Шкала Бофорта – была принята Всемирной метеорологической организацией для приближенной оценки ветра по его воздействию на наземные предметы или по волнению в открытом море.

Аня

Наши новые попутчики с нами уже почти две недели.

Вадим оказался рукастым мужиком. Несмотря на то что достаточно состоятельный и обеспеченный, далеко не белоручка. На корабле помогает наравне с парнями.

Чего не скажешь о его Кристине. Или как она просит себя называть – Крис. Неприятная особа.

Капризная, вечно ноющая и требующая к себе перманентного и повышенного внимания. И лицо у неё такое. Ну, такое – не обременённое интеллектом.

А ещё губы, как два вареника. Накаченные, естественно. Причём безразмерно. Почти на пол-лица.

Уже не раз думала, что в тот шторм она бы точно не потонула. На губах, как на поплавках, держалась бы. Глядишь, и к берегу постепенно прибило.

Короче, не заладилось у нас с ней общение.

Поначалу я пыталась подружиться. Всё же ещё одна девушка на корабле. Думала, найдём общий язык. Но не тут-то было.

В первый день она со мной общалась неплохо. Попросила кое-что из женских средств гигиены. Я дала, естественно. Мне не жалко. Не по наслышке знаю, как всего этого может здесь не хватать.

А потом она начала с особым интересом расспрашивать меня о Максиме. Моём, на минуточку, мужчине. Вот тут-то я и смекнула, что к чему. Подружиться не выйдет.

Я ходить вокруг да около не стала. Территорию обозначила сразу. Тут уже и она на меня посмотрела иначе. Немного пренебрежительно, что ли.

Во взгляде так и читалось, что Макс забыл рядом со мной. Но фигушки ей. Пусть думает что хочет. Мне вообще фиолетово. А ей не обломится, пусть даже не рыпается.

С того дня она со мной толком и не общалась. Ну я, естественно, тоже желанием не горела. Это у нас с ней прям взаимно.

Одно мне непонятно было. Она сюда попала со своим мужчиной. Так какого ж рожна в Максима глазами стреляет?

Она так доиграется! Я ей быстро поварёшкой в жбан засандалю. Будет знать, как на чужих мужчин глаза косить. Докосится, так и будет потом всю оставшуюся жизнь ходить в режиме – глаза друг друга на хер посылают.

Понятное дело, за мужика я ей в волосы вцепляться не буду, но и раздражает она жутко.

Уже думала тут на досуге: может, попросить Славика новую порцию пауков добыть? Он же в этом деле спец.

Он мелкую диверсию по моей просьбе, а я ему амнистию у Макса выпрошу. Хороший обмен услугами, как по мне.

Но это я так, шучу, конечно. Пока что.

Для начала нужно будет Вадиму сказать, чтоб за ней приглядывал лучше. А то что-то заработался мужик, во вкус вошёл со всей этой морской жизнью, что о даме своей забыл. То в ночные с парнями ходит, то на палубе днём помогает.

Хотя я б на его месте тоже постаралась такую мадам забыть. Даже осуждать не берусь.

Закончив наводить порядок на камбузе после ужина, собралась к Максу. Он сейчас в рубке. Пост Диме сдаст только ближе к одиннадцати. Побуду пока с ним.

Можно было бы в зал сходить, но и туда я уже привыкла ходить вместе с Максимом. Так что зал до завтра подождёт, когда Макс посвободнее будет.

Прежде чем идти в рубку, прихватила с собой печенье и две кружки с кофе. Мой капитан перекусил по-быстрому, почти на ходу. Пусть хоть кофе выпьет спокойно, а то ему дежурить ещё несколько часов.

Люблю его радовать даже в мелочах. Он в такие моменты так на меня смотрит, будто сожрать готов. А мне только волю дай, я и рада его голод утолять сутки напролёт.

Поставив всё добро на поднос, потопала в рубку. По лестнице поднималась аккуратно, чтоб не расплескать содержимое кружек.

Прежде чем дёрнуть ручку двери, ведущую в рубку, притормозила. А всё потому, что услышала голоса.

Шумоизоляция тут так, одно название. Дверь ни о чём. Слышно всё, как будто внутри стоишь. Вот я и подвисла. Слушала.

– Я ещё раз повторю просьбу. В последний раз. Покиньте служебное помещение! – чеканил Макс своим фирменным тоном.

Обычно после него всех сдувало как ветром. Но тут попался особенно непрошибаемый экземпляр. Недалёкий, я бы сказала.

– Какой вы серьёзный. Настоящий мужчина, – чуть ли не с придыханием бормотала спирохета по имени Кристина.

Меня аж подбросило. Думала, поднос металлический погну. Желательно о её голову.

Но, как бы мне ни хотелось влететь внутрь, не торопилась обозначать свое присутствие. Я тут постою, послушаю.

– У вас, насколько я помню, свой мужик есть. Вот нашёптывайте свои комплименты ему. Ко мне это не по адресу.

Я могу ошибаться, но, кажется, Макс выходил из себя. И это радовало. Злой Максим – страшный Максим. Пусть уже рявкнет на неё, чтоб кирпичей наложила и через штанину вытряхивала. Коза.

– Ой, я вас умоляю. Мой, как вы говорите, мужик с небольшой яхтой справиться не смог. О чём тут может идти речь! Другое дело вы! Капитан огромного корабля. И шторм преодолели, и нас спасли. Плаваете на своей махине, что дух захватывает.

– Плавает говно в проруби! – проговорили мы с Максимом в унисон. Только он громко и внятно, а я полушёпотом, себе под нос.

– Что? – так искренне удивилась его ответу Кристина, что я даже улыбнулась.

– Говорю, пора вам. Не задерживайте меня.

Ну всё, чую: сейчас, если не свалит, огребёт. Мой Шторм долго любезничать и церемониться не будет. Это я на своей шкуре

прекрасно испытала, пока Аликом была.

– Прекратите морозиться, Максим. Я же видела, как вы на меня смотрели, когда нас на борт подняли. Когда я была более обнажённой, чем сейчас. Мужской интерес я ни с чем не спутаю, – сказала ему, подхихикивая. Смех ещё у неё такой, как у старой скрипучей телеги. Тьфу, блин, соблазнительница-блудница.

А я тут же нахмурила брови. Да, парни мне рассказали потом, в каком виде их на борт поднимали. Тогда я посмеялась. А сейчас вот вообще не понравилось, что Максим её буфера видел.

Когда я успела стать такой ревнивой? Настолько, что хотелось овцу эту обратно за борт отправить?

– Вот честно, хотел быть деликатным. Но иди на хер, Кристина! Шевели поршнями и сваливай в темпе. Ещё раз сюда сунешься, отправишься туда, откуда вас выловили. И не факт, что в шлюпке.

О дааа! Мой ты хороший.

Решив больше не прятаться, толкнула дверь и ввалилась внутрь. Момент получился эпичным.

– А если так? – спросила Кристина и опустила руку на его пах.

Всё это в моменте. Захожу я, и она припечатывается ладонью к ширинке Максима. Прям, блин, как по команде.

У Макса в этот момент был такой шальной взгляд. И не поймёшь: то ли он оттого, что его яйца сейчас в чужих руках находились, то ли оттого, что это увидела я.

А меня всё это окончательно вывело из себя.

– А ну-ка, руки фу! – рявкнула на манер своего мужчины. – Пока все пальцы не пересчитала.

Я уже во всех красках представила, как кладу её руки на разделочную доску и методично вмазываю по ним кухонным молотком для приготовления отбивной.

Даже не думала, что могу быть настолько кровожадной. Оказывается, умею, могу и, чувствую, скоро начну практиковать.

Надо отдать должное, Кристина отпрыгнула от Макса, как будто её ошпарили. И не зря. Я её сейчас одним взглядом испепелю. А потом эту кучку пепла развею над морем. Романтика!

– Ой, не думала, что кто-то войдёт, – сказала наигранно, типа с сожалением.

– Теперь лучше думай, как отсюда выйдешь ты! На своих двоих или нет. И вообще, чаще мозгом пользуйся. Голова нужна не только потому, что на ней есть рот, и им нужно есть. Ну или как ты ещё там его применяешь, – плюхнула поднос на стол, совсем не думая, расплескается содержимое кружек или нет.

Подошла ближе и, уперев руки в бока, встала рядом с Максимом.

– Хамка! – а потом обратилась к Максу. – Вы слышали? Она мне угрожает! – и столько возмущения в голосе, мама дорогая. Ну, жертва! Ни дать, ни взять.

– Слышал конечно. Мы с ней, если что, как соучастники пойдём, – усмехнулся ей в ответ и притянул меня к себе.

– Ненормальные! – фыркнув, развернулась и втопила на пятой скорости к лестнице.

– Ещё раз что-то подобное выкинешь, порчу на понос наведу! – крикнула ей вдогонку.

– Порчу на понос? – не сдерживая улыбки, спросил Макс.

– Тебя, кстати, тоже касается, – прижавшись к его груди, потёрлась щекой о футболку. – Что это ещё такое? Сокровенное в чужие руки умостил. Там такие щупальца. Ещё не хватало, чтоб она что-то пережала и защемила, – проговорила немного сварливо.

– Не переживай. Всё цело. Ночью сама проверишь. И, Анют, меня только ты за яйца держишь. Причём давно и прочно.

– Ну, живи тогда. Но про порчу всё же не забывай, – прикусила его за ключицу и снова обняла.

Кофе мы всё же выпили. Меня даже отпустило достаточно быстро.

Всё же Макс не тот человек, который будет распыляться и водить за нос. Он сразу в лоб всё вываливает. Уверена я в нём, короче. Просто сама эта Кристина бесила жутко. Как факт. Как данность.

Посидев в рубке ещё полчасика, пошла на камбуз отнести чашки. Всё помыла, расставила. У меня тут порядок. Можно сказать, почти стерильно.

Но прежде чем идти обратно к Максу, зарулила ещё в одно место. И в рубку возвращалась уже окончательно морально удовлетворённой.

Всю смену Макса пробыла вместе с ним. Ушли вместе, когда пришёл Дима и Вадим. Вадиму, как оказалось, было интересно посмотреть на навигацию большого судна. Вот и напросился. Макс дал добро.

После приняли душ и завалились в каюту. Я, естественно, не забыла про его обещание проверить целостность хозяйства опытным путём. Проверяла с особым усердием и вовлечённостью.

Так выложилась, что залипла практически сразу. Спала, сопела только в путь. Кажется, даже что-то сниться начало. Душевное и приятное. Но из такого хорошего и уютного сна вырвал возглас Макса.

– Твою мать, это ещё что за херня?! – он попытался подорваться с кровати, но я остановила.

– Всё нормально, спи, – сказала невозмутимо и потянула его обратно на подушку.

– Какой нормально? Там дура эта визжит как резаная, – вроде и готов был бежать спасать, но и мне не сопротивлялся.

Кристина и правда орала. Но я, видимо, от её крика не проснулась только потому, что он для меня как песня. Хорошо, кстати, «поёт». Прям во всю мощь голосовых связок.

– Поорёт и перестанет, – зевнула так сладко. – Слушай, а может, переведёшь Славика на какую-то менее пыльную работу? – спросила и зажмурила глаза.

– Аня! – прорычал Макс и откинулся на койке, прикрыв глаза рукой. Понял. Конечно, понял.

Ну что, Аня? Аня просто не удержалась. Ну да, некрасиво. Даже немного стыдно. Чуточку совсем. Раскаиваться перед самой собой буду уже завтра. Сегодня вот вообще неохота.

Максим

Я и подумать не мог, что на корабле столько насекомых тусуется. Ясен хрен, тут не стерильная чистота. Но чтоб настолько до хрена? Точно придётся по прибытии в порт СЭС вызывать.

Славка сюда какой-то мини-питомник паучий протащил, что ли? Хренов охотник за пауками.

Кстати о нём. И куда мне его теперь пристроить? Как попросила Аня: на менее пыльную работу? Какую, блин? Он и так, шишкотряс, ни хрена не делает. А ему ещё менее пыльно надо? Чё, блин, лежать звёзды считать и в потолок поплёвывать?

Но Аню ведь не переспорить. Упрямица.

У них, видите ли, договорённости. Он свою часть сделки выполнил, осталось дело за ней. Капец, предприниматели хреновы.

Аня, конечно, выдала.

Ну чего-то подобного я от неё ожидал, если уж начистоту. Она только с виду безобидная и скромная. Со мной нежная. Но что касается личных границ – отстоит их на раз-два. И нагнёт, и пропесочит.

Да о чём тут говорить? Не будь в ней стержня, некой дерзости и решительности, она бы тут не была. Далеко не каждая девчонка отважится на такую авантюру, на которую пошла она.

Наверное, это одно из множества её качеств, на которые я запал. Характерная, горячая. Умеет в тонусе держать. Но и приласкать может. Да так, что дымишься весь.

– Вот я всё понять не могу. Чего ей не хватало? – раздалось сбоку.

Аж вздрогнул.

Ну да, точно, я ж тут не один. Со мной убитый горем и бутылкой коньяка Вадим.

Рассказывает мне всё это время что-то жутко интересное и увлекательное.

А я что-то в своих мыслях и как-то подзабыл о нём.

– Может, тебе уже хватит? – покосился на практически пустую бутылку.

Он у меня её чуть ли не слёзно вымаливал.

Ну я ж не мудак. У мужика горе – его блядь бросила. Дал, естественно, выпить. Запасы в схроне имелись.

Ну как бросила. Со всей той канителью с пауками такая истерика поднялась. Что там наружу выплыло всё. Просто тонны дерьмища. В том числе и её подкаты. И ко мне. И к Димону, как оказалось. Деваха не терялась, по всем фронтам себе местечко пробивала.

Так что Вадим теперь в теме: с кем чуть ко дну не пошёл во время шторма.

– Я же ей всё, – продолжал свою шарманку. Я уже смекнул, что нахожусь рядом как свободные уши. И то не особо слушающие. – Всё самое лучшее и дорогое, понимаешь? Всё, чего бы ни попросила. Хочешь шубку? Держи шубку, Заечка. Хочешь новую тачку? Да не вопрос, Бусечка, будет тебе новая тачка. Понимаешь? А она?

Бляяя! Ну что за изврат? Имена нормальные для кого придумали? Ну что это за Заебусечка? Хотя – не спорю, ей подходит. Что-то в этом определённо есть.

Я уже готов всем богам молиться, чтоб поскорее до порта дойти. И сгрузить этих двух нежданных подкидышей.

Но одно радует – эта Кристина ко мне больше клешни не тянет. Хватило, видать, впечатлений.

Мне, к слову, тоже. Знатно прифигел, когда за яйца меня взяла. Ещё и у Ани на глазах. Второе меня даже больше напрягло.

Думал, всё. Аня мне мозг чайной ложкой выест. Но, как всегда, удивила.

Ни истерик, ни скандалов. Эту липучку отбрила и довольная.

Я б и сам её отшил, естественно. Мне вся эта муть на фиг не упала. Я не ходок. Если к своей пристани причалил, то хер меня куда оттянешь. И буксир не поможет. А Аня – моя пристань. Я в этом уже уверен.

– Такого я ей не прощу. На сушу сойдём, пускай на все четыре стороны катится. С тачкой, в шубе, но без меня.

Да ёп твою налево! Опять вздрогнул. Как-то неожиданно он громкость прибавляет. То мямлит себе под нос что-то нечленораздельное, а потом до меня доколупывается. А я вообще на своей волне.

Вообще мужик он не плохой. Дельный. Но больно уж размазня. Вот и сейчас. Радоваться нужно, что такое говно в виде Кристины само отвалилось. А он тут как убиенный.

Всё, блин. До захода в порт ни капли пойла не получит. Иначе моя нервная система просто не выдержит.

В итоге упился он в слюни. Пришлось его на себе в каюту оттаскивать.

От дамы своей он съехал, так сказать. К парням перебрался на свободную койку в трёхместной каюте. А эта мамзель так и тусуется у нас за стенкой.

Визжала, конечно, что не хочет там оставаться. Вдруг опять нашествие членистоногих. Но не к парням же её подселять? Мне вроде никто из них говна не делал, чтоб я им такую подлянку устроил. Так что осталась Кристина на прежнем месте. Зато присмирела. Сразу бы так.

В каюту к Ане пришёл, будто мешки ворочал. Утомил меня Вадим. Его нудёж до сих пор фоном и углом в ушах стоял. Хоть я и не особо слушал. Но он как белый шум.

– Сильно он напился, да? – Анюта видела, как я его буксировал в каюту.

– В мясо, – стянул с себя футболку и бросил её на стул.

– Жалко его, – сказала, пододвигаясь к стенке, освобождая мне место.

– Ничего, переживёт. Ни он первый, ни он последний. Илюха вон уже пришёл в себя. А его жена кинула. И этот оклемается.

Ответил, а сам тем временем снимал брюки. Специально не торопился. Нравилось, каким взглядом за мной наблюдает Аня.

– Да понятное дело. Просто всё равно чисто по-человечески жаль. Он неплохой вроде. Мне даже нравится как человек. Просто угораздило его в такую девушку вляпаться.

Чего он там ей? Нравится?

Ну всё, Вадим теперь не жилец, походу. Хана ему. И вот вообще плевать я хотел: как человек он нравится или как ещё кто-то.

Мне одного Ромыча на корабле хватает. Который пусть и не лезет куда не надо, но и я не слепой. Вижу ведь, как он до сих пор на Аню смотрит.

Не, в Анютке я уверен, но вот в мужиках – не очень. Особенно после того, как тот же пьяный Вадим пел мне оды, адресованные Ане. Как мне повезло с такой девочкой. Я ей горжусь, естественно. И знаю, что повезло мне её встретить. Но чужое слюноотделение в её сторону раздражает. Сильно. Хоть и льстит, что эта девочка со мной.

Нравится ей Вадим, значит. Сейчас шустро разонравится.

– Ещё пара таких фраз и трезветь он будет в воде. Солёной.

– Ты чего? – удивлённо на меня посмотрела, пока я приближался к койке.

Чувствовал себя каким-то хищником, который вот-вот накинется на добычу. Хоть тут и спорный вопрос, кто из нас больший хищник, а кто добыча.

Сразу же накрыл Аню собой. Подмял под себя хрупкую фигурку. Сразу хорошо стало.

– Хочу тебя. И давай без упоминаний всяких Вадимов, особенно в таком контексте. Иначе я звереть начинаю.

– Ого. А кто-то, оказывается, ещё и ревновать умеет? – тут же переключилась на игривый тон.

– Сам в шоке, – ответил и прикусил нежную кожу возле ключицы.

Я не в шоке, конечно. Уже давно и прочно съехал крышей от этой чертовки. И да, блин, ревную её по-чёрному.

Уже сейчас порой думаю, как оставлять её на суше и идти в следующий рейс. Я ж окончательно свихнусь.

Раньше такого не было. Даже с женой. Собирался и ехал в порт. Грузился на судно и отчаливал. Потому что работа. Потому что так нужно. И тогда изводились те, кто ждал. А сейчас всё с ног на голову.

Аню одну стрёмно оставлять. Уведут ведь, пока я волны рассекаю. Хотя, если Аня не захочет, хрен её уведёшь. Это я знаю наверняка. Понял уже.

Главное, чтоб не захотела. Потому что с моим графиком работы ей тоже будет несладко.

Пока я тут думы думал, Анютка провела пальчиками по моей спине. От лопаток до поясницы. Ещё и коготки выпустить не забыла.

Сразу как разрядом тока прошибло. Член в момент стойку принял.

– Тоже хочу тебя, мой грозный Шторм, – чуть ли не мурлыча, при этом ещё и потёрлась о мой пах промежностью.

Чуть искры из глаз не посыпались. Моя девочка. Превращает меня одним взглядом в неуправляемого неандертальца. Сам себя не узнаю. Как с цепи срываюсь, дорываясь до желанного тела.

Сегодня не исключение. Накинулся на её как оголодавший. Не целовал, а буквально пожирал. Захватывал её губы, сминал, покусывал. Упивался ей. Дурел и ещё сильнее заводился. Особенно когда она постанывала, нетерпеливо подо мной ёрзая.

Хочет не меньше, чем я её.

Сжимал округлую грудь, стискивая пальцами затвердевшие соски. Идеальная. Везде идеальная. И вся моя.

Очуметь я собственник, оказывается! Клинический прям.

Не в силах больше терпеть и оттягивать момент, оторвался от её губ, провёл пальцами по талии, животику и подцепил резинку трусов.

– На хрен всё лишнее. На сушу вернёмся, дома будешь голенькая ходить! – чуть ли не рычал, срывая с неё трусы.

К чёрту все тряпки. Только мешаются.

– Ты же с меня тогда не слезешь, – говорила, чуть ли не воздухом захлёбываясь.

– Именно, – подтвердил её слова.

Да я сомневаюсь, что мы в первую неделю вообще из квартиры выползем. А может, и дольше. Да, скорее всего, дольше.

Перевернул её и поставил на четвереньки. Анютка тут же изогнула спину, оттопыривая попку. Ещё и покрутила ей из стороны в сторону.

– Если почувствуешь на спине что-то мокрое, не пугайся. Это у меня слюна закапала, – проговорил, размазывая пальцами влагу по её губкам.

Аня ответить ничего не успела. В следующее мгновение направил член и вошёл до упора. Она застонала и сжала пальчиками подушку.

Дурею от этого вида. Попка сердечком. Талию можно в кольцо ладонями обхватить. Маленькая, хрупкая.

Нетерпеливо начал двигаться. Таранил на максималках. У неё попка аж подпрыгивала в такт моим движениям. А сам я залип на том, как входил в неё членом. Как плотно она обхватывала его. Как сочилась влагой. Просто отвал башки.

Подхватил её под грудью и приподнял. Аня тут же приняла вертикальное положение, опираясь коленями о матрас.

Одну руку ей на шею, другую – в развилку ножек. Трахал, лаская пальцами клитор. Горячая. Влажная. Дурман мой.

Входил в неё на всю длину, выходил обратно почти до конца и снова нырял в горячую тесноту.

Аню сорвало первой. Откинув голову мне на плечо и прикусив за большой палец, глухо застонала, сжимая меня ещё крепче.

Мне после этого хватило пары движений, чтоб её догнать.

Резко выдернул из неё член и излился на поясницу и ягодицы. Кончал в глубоком экстазе. Что вспышки перед глазами. Покрыл бархатную кожу горячей спермой. Хотелось всю её собой пометить. Каждый участок податливого тела.

– Ты опять не предохранялся, – проворчала Аня, когда мы немного пришли в себя, и потянулась за салфетками, лежавшими на столе.

– Я аккуратно. Не переживай, – ответил, помогая ей стереть со спины и попки сперму.

Блин, у нас резинок на целую роту. Можно член стереть, пока все используешь. Но как же в ней хорошо на живую. Поэтому я совершенно случайно иногда забываю о защите.

Но не вру. Я реально аккуратен. Порой, конечно, хочется кончить в неё, чтоб собой заполнить до краёв. Пометить, заклеймить. Но пока мозг ещё не настолько отключается. Сдерживаю свои животные порывы. Рановато нам пока так отрываться. Ане как минимум доучиться нужно. А там поглядим.

– Поскорее бы рейс закончился. Так хочется на сушу. Чтоб там с тобой побыть, а не только на корабле, – произнесла Анютка, ложась обратно в койку и поудобнее устраиваясь у меня на груди.

– Да, немного осталось. Потом у меня отпуск три с небольшим месяца. Будем навёрстывать простои в свиданиях.

Я ж помню, что обещал. Но тут мы как-то одним ограничились. На другое у меня, скудоумного, фантазии уже не хватило. Поход в ресторан, пока были на остановке, не в счёт. Слишком ограничены во времени были.

– Ооо, я жду. Теперь ещё сильнее, – потёрлась о меня щекой и прикрыла глаза.

А я прибалдел от удовольствия. Как сытый и довольный котяра. Ручной, можно сказать.

Бывает же? Кто бы мог подумать, что сойдусь с кем-то во время рейса. Скажи мне кто об этом несколько месяцев назад, поржал бы в лицо. Ещё и пальцем у виска покрутил.

А оно вон как сложилось. Жизнь порой умеет удивлять и преподносить неожиданные сюрпризы.

И он, несмотря на всю происходившую дичь в этом рейсе, определённо лучший за всё время моей работы.

Аня

Господи, я уже битый час не могу сдвинуться с места. Как приросла к бортику на палубе.

А всё почему? А потому, что ЗЕМЛЯ на горизонте! Макс как сказал, что скоро причалим и вот-вот будет видно берег, меня как ветром сдуло из рубки.

И плевать, что с неё видно ещё лучше. Мне хотелось воздуха вдохнуть. Такого, который с примесью суши.

Аж чешусь вся от нетерпения, как хочется на берег сойти.

Чем ближе был последний день рейса, тем сильнее тянулось время. Будто резиновое, блин. Я уже столько планов настроила, что поскорее хотелось начать реализовывать.

Но в целом остаток пути прошёл неплохо.

Наши новые попутчики пообтесались. Кристина присмирела и больше свои культяпки не распускала. В основном куковала в одиночестве. Вадим её не простил. И молодец! Нефиг рядом с такими меркантильными дамочками жизнь прожигать. Парни тоже как-то не прониклись к ней симпатией.

Чую, на сушу она хочет сильнее меня. Вот и пусть улепётывает на все четыре стороны на своих ходулях.

Я хоть в большей степени и игнорировала её присутствие на судне, но всё равно она ужасно раздражала. Просто само понимание, что она на одной со мной закрытой территории, яростно подстёгивало территорию эту очистить.

Но вот зато с Вадимом мы поладили. Друзьями не стали, но хорошими приятелями очень даже. Макс, конечно, не сказать что был этому рад. Но меня не пилил.

Так, чисто для профилактики поглядывал иногда на Вадима взглядом а-ля «я перегрызу тебе кадык». А так не, не буйствовал.

– Ну что, Анют? Считай, подошло к концу твоё приключение? – спросил подошедший ко мне Рома.

– Да, – улыбнулась немного грустно. – Я скучать по тебе буду. И по остальным ребятам тоже.

– Взаимно. Но ты так уж прям нос не вешай. Мы ж не насовсем прощаемся. Будем на суше пересекаться иногда.

Ооо! Это обнадёживало. Потому что терять связь с ребятами, которые за это время стали мне настоящей семьёй, совершенно не хотелось. Точно не с Ромой, Лёшей и Макаром. Мои богатыри.

Если б не они, не была бы я тут. И не было бы у меня Макса. Так что они как мои ангелы-хранители.

– Я с радостью. Разберусь со своим наболевшим вопросом с квартирой и приглашу на новоселье, – стоило подумать о том, что мой дом снова будет моим, сердце в тахикардии заходилось. А ещё пританцовывать хотелось. Ноги сами собой подрагивали.

– Мы с парнями со всей команды скинулись, как и говорили. Как на сушу сойдём, переведём. Так что всё решишь, – твёрдо сказал Ромка, глядя в сторону берега.

– Я не возьму, Ром. Я очень благодарна, но не нужно. Я справлюсь.

Тут же запротестовала. Ну вот зачем они? Будто самим тратить некуда? Работают на износ, деньги не с потолка ведь падают. А они так просто мне отстегнуть хотят.

– Нет, Ань. Ты часть команды. У нас так принято. И хоть ты что говори. Деньги будут. Так что переставай геройствовать и побудь просто девочкой, которой помогут. Потому что ты своя в доску.

– Спасибо. Ром, спасибо.

По его тону стало понятно, что спорить бесполезно. Не знаю, как не разревелась. Нужно будет остальных ребят поблагодарить. Всю команду, частью которой мне посчастливилось стать.

– Давай не реви только. Отлично всё будет, – приобнял меня за плечи и немного растормошил.

– Не буду, – и негромко шмыгнула носом.

Вот как по ним всем не скучать потом? Как не хотеть снова идти в рейс?

Вот так вот. Только что думала о том, как сильно хочу на сушу, а уже сейчас хочу снова в рейс. Максим, правда, против. Сильно против.

И это он ещё меня порой упрямой называет. Ага, как же. У самого упрямства в переизбытке. Что треснуть порой его хочется чем-то тяжёленьким. Потом зацеловать и снова треснуть.

Когда корабль пришвартовался, я уже подвизгивала от радости. А как иначе? Осталось Макса дождаться, пока он уладит рабочие вопросы со стоянкой судна, и вперёд! Топтать пыльную землю.

Благо он быстро освободился. А то у меня тут каждая минута тянулась, как час.

– Ну что, погнали? – спросил Макс, взяв наши вещи из каюты.

– Так точно, мой капитан! – подскочила с койки, на которой сидела всё то время, что ждала его.

Господи, у меня чуть щёки от улыбки не треснули, когда мы на берег сошли. Как лампочка светилась. И желание начать пританцовывать уже не сдерживала.

Максим только улыбался, глядя на меня. Тоже довольный. Не такой, как я, конечно. Меня в радости никому не переплюнуть. Но тоже заметно рад.

– Садись, – открыл передо мной дверь такси, а сам закинул наши вещи в багажник.

– А мы куда? – спросила, опомнившись.

Я как-то не озадачилась вопросом, куда ехать мне. Что-то не до того было.

– Ко мне, – ровно ответил Макс, садясь рядом со мной на заднее сиденье.

Понятливо кивнула.

Он и до этого наше возвращение всегда комментировал в контексте: вместе, у него, с ним. Но я расспросов не вела. А он и правда меня к себе везёт.

Во мне тут же проснулись любопытство. Стало очень интересно посмотреть на то, как он живёт. Какой у него быт вне корабля.

Ну, собственно, я осталась под впечатлением, стоило переступить порог его квартиры.

Мало того что она находилась в элитном жилом комплексе, так ещё и сама была как на картинке. Просторная трёшка на двенадцатом этаже. Стильный ремонт. Всё новенькое, свеженькое. Видно, что не очень обжитая, но всё равно супер.

И кактус прикольный на полу стоит. В увесистом горшке. Потому что сам почти с меня ростом. Такой можно вместо ёлки наряжать на Новый Год.

– Ты один тут живёшь? – задала вопрос, продолжая осматриваться. Уже, наверное, час бродила по комнатам.

– Нет, – хмыкнул Макс, внимательно за мной наблюдая.

– А с кем? – уставилась на него круглыми глазами. Насколько мне известно, его родители живут за городом. Таааак. А тут тогда кто?

– С тобой, – ответил невозмутимо, но в глазах черти плясали. – Не смотри на меня так. С твоим жильём вопрос уладим. Но фактически жить ты будешь здесь. Или ты против? – спросил с лёгким прищуром.

Против ли я?

– Нет конечно! Не против, – сама аж заикалась маленько.

Целый вихрь эмоций крутился. И смятение, и радость, и лёгкое удивление. Хотя чего я ожидала от этого собственника с замашками дровосека? Самого лучшего дровосека, к слову.

– Отлично. Этот вопрос уладили, – сказал, а сам пошёл к сейфу, стоящему в спальне. Точнее встроенному в какую-то нишу в стене. – Я знаю, что парни тебе уже перевели деньги, – продолжал говорить, открывая сейф.

Да, стоило всем сойти на берег, как на мой телефон упало оповещение о зачислении круглой суммы. У меня аж глаза на лоб полезли. Даже скорее на затылок.

Мне же зарплата должна прийти завтра. В итоге при всех исходных можно будет заняться переоформлением квартиры.

– А это от меня, – достал пухленькую пачку денег. – На днях поедем к нотариусу и всё оформишь. Ну или позже, как сама решишь, в общем.

– Я не возьму, – аж назад попятилась, будто купюры меня покусают.

– А я тебя не спрашиваю.

– Но у меня есть. Я же заработала. Ребята добавили. Мне почти хватает, – начала протестовать, чуть ли не открещиваясь.

Я же не Кристина. Мне Макс не из-за денег нужен. А просто нужен. А сделал он для меня и так много.

– То, что заработала сама, оставишь себе. Хочешь – трать, хочешь – отложи. А с остальным мужики разберутся. И я, и парни. Тут должно хватить и ещё останется. Ремонт можно замутить. Ну, сама решишь, – продолжал говорить Макс, приводя аргументы. Но я его уже почти не слушала.

– Вот откуда ты такой? – спросила и шмыгнула носом. Ещё чуть-чуть и разревусь тут белугой. Уже вон Макс каким-то зрительно мутным стал. Глазёнки у меня поплыли.

Вот что за день такой? То танцую, то плачу, то смеюсь. У меня ресурсов не хватает стоически выдерживать такой шквал позитива.

– Какой?

– Хороший такой, – врезалась ему в грудь, что чуть с ног не снесла. Макс аж пошатнулся.

Пусть не думает, что маленькая и кашляю, силёнок у меня о-го-го. Я на камбузе прокачалась. Ещё и в зал ходила регулярно.

– Ты их пока лучше убери обратно. Когда будем сделку заключать, достанешь. А то страшно такие суммы просто так держать.

Правда, страшно. Я таких денег отродясь в руках не держала. А тут и стопка, и на карте – будь здоров сколько.

После того как немного оклемалась, пошла в душ. Сколько я там пробыла? Правильно, неприлично долго. Опять отрывалась.

Правда, в этот раз без пены и других прибамбасов. У Макса всего этого просто не было. Мылась и то его шампунем и гелем. Точнее просто гелем, который три в одном. Теперь благоухаю, как суровый и брутальный мужик. Но мне нравится.

После меня в душ пошёл Макс. Дождался своей очереди наконец-таки. Хорошо не уснул за это время. Хотя даже выспаться успел бы.

Пока мылся Макс, я в его здоровом халате, в котором путалась ногами, пошла на кухню. Включила чайник и, найдя чай и кружку, ждала, пока закипит вода.

Пока ждала, в дверь позвонили.

На первый звонок я вздрогнула от неожиданности, но с места не сдвинулась. Но в дверь звонили настолько настойчиво, что стало подбешивать.

– Макс, там в дверь звонят, – сказала, заглянув в ванну. Он уже смывал с себя гель.

– Блин, кого там принесло! – пару раз недовольно чертыхнулся. – Откроешь? Может, мать приехала.

Я выпучила глаза и не спешила выполнять его просьбу.

– Да не бойся. Я сейчас выйду. Открывай.

Открывай, ага. Я как-то напряглась.

Блин, видок у меня неподходящий. Быстро сбегать переодеться? Это долго, пока вещи свои распотрошу. Ещё не разобрала ничего толком. А женщина уже столько за дверью стоит, что неудобно как-то заставлять ждать ещё дольше.

Затянула потуже халат, прикрылась. Почти в два оборота себя в нём обернула. Блин, аж ладошки потеют. Ладно, была не была. Раз Макс сказал: всё нормально, значит, нормально.

Сделав парочку глубоких вдохов, провернула ключ в замке и раскрыла дверь. Так и остолбенела.

– Сюрпри…из! – под конец голос гостьи сошёл на нет.

Чё за фигня? Если это его мать, то я вьетнамский лётчик.

Девушка запахнула обратно плащ, перед этим продемонстрировав мне свои телеса в откровенном нижнем белье.

Стояли, пялились друг на друга, как два барана на мосту. У меня откровенно дар речи пропал.

То, что мы обе не ожидали друг друга увидеть, – это факт. Судя по её лицу, она мне даже сильнее удивилась, чем я ей. Хотя с чего бы, да?

Интересно, если я в ответ распахну этот халатище, как она плащик? Она охренеет ещё сильнее или нет? Или у неё принято здороваться именно так? Я вот как-то более классически привыкла это делать. Здравствуйте, например, говорить. Ну руку там пожать. А это что?

Грудь у неё, надо отдать должное, внушительная. С такой и правда здороваться только так. Потому что сначала в дверном проёме появляются сиськи, а потом уже виднеется их обладательница. И то не сразу.

– Ты кто? – она отмерла раньше, чем я.

– А ты? – отзеркалила вопрос, сложив руки на груди.

– Я Катя. Женщина Максима. А вот что ты тут делаешь, мне непонятно.

Фига себе заявочки. Смело. Это уже интересно, что у Максима за женщина тут вдруг нарисовалась?

Дурдом. Куда ни сунься, все на него как пчёлы на мёд. То Кристины всякие, теперь вот Катя какая-то объявилась. Нормально, нет? Нигде спасу нет: ни на суше, ни в море.

Но пока никого убивать мне не хотелось. Ну почти никого.

Я бы, возможно, иначе отреагировала, если б Максим не рассказывал мне о Кате. Я так понимаю, именно об этой.

Было дело, я устроила ему допрос с пристрастием. Ну нужно же мне было пробить почву, как у него с личным на суше. Вот он и рассказал, что расстался с девушкой незадолго до рейса. А чего она, коза комолая, сюда припылила тогда?

– Ань, ну кто там? – послышался голос вышедшего из душа Макса.

– Кто-кто? Два бидона и писец на ножках. Говорит, что Катей зовётся, а по совместительству ещё и женщина твоя! – ответила ему достаточно громко.

Уж не знаю, какая реакция была в этот момент у этой Кати, на неё я не смотрела. Всё внимание было сосредоточено на Максиме. Который, к слову, тут же материализовался рядом с удивлённым видом.

– А ты чего тут забыла? – обратился к незваной и нежеланной гостье.

А то, что она именно такая, стало понятно по его интонации.

– К тебе приехала. Мне в портовой бухгалтерии сказали, когда ты возвращаешься.

– И чего? Ну вернулся. А ты-то тут каким боком? Мы с тобой давно врозь, если ты забыла.

Пока Максим с ней разговаривал, я снова прошлась по девушке оценивающим взглядом.

Так вот какие ему нравились? Мы так-то вообще разные. Просто две параллели в схожести.

А мне сейчас как-то даже приосаниться захотелось. Ну, чтоб не ударить в грязь лицом. Но куда там.

У неё вон грудь, каждая размером с голову. Моя на её фоне и незаметна почти. Так, йодиком прижги, и вообще ничего не останется.

А потом плюнула и, строго посмотрев на Максима, пошла в спальню. Какой бы любопытной я ни была, слушать их разговоры отчего-то не хотелось. Вот прям вообще. Мне увиденного хватило. И как теперь развидеть?

– Всё, мы одни, – зашёл в комнату Макс, при этом внимательно за мной наблюдал.

– Хорошо. Красивая у тебя, кстати, «мама». Колоритная.

– Обиделась? – спросил, почёсывая затылок.

– Нет, ни чуть, – Господи, откуда во мне столько выдержки? Хотя её уже не так уж и много. – Но, блин, ты намагниченный, что ли? И на корабле на тебе виснуть пытаются, не успел сойти, и тут началось. Мне б так жить. Прикинь, в следующий раз в дверь позвонят, а там голый мужик. Ещё и спросит: «А Аня дома?».

Ну а что? Эта, считай, и была голой.

– Ну это будет последним, что он спросит, – Макс аж в лице изменился.

– Не сомневаюсь. Я надеюсь, это была последняя? – неопределённо мотнула головой. – Или мне пока рано булки расслаблять?

– Зуб даю, последняя.

– Ну, смотри, – протянула многозначительно. – На третий раз люлей уже вкачу. Мало не покажется. Причём за все три раза. С накопительным эффектом.

– Смертоубийством попахивает, – провёл пальцами по подбородку, слегка его почёсывая.

– Именно. Чуечка тебя не подводит, – Встав с кровати, подошла к нему. – Вообще, я голодная.

Сегодня один из приёмов пищи на корабле был отменён из-за того, что в порт заходили. А есть реально хочется. Желудок уже плачет, жалобно подвывая. А я скоро в унисон с ним начну.

– Пойдём, я доставку заказал, перед тем как в душ идти. Привезут уже скоро, – многообещающе шлёпнул меня по попке, подгоняя к выходу из комнаты. – Потом уже в магазин схожу, закуплю продуктов.

Ооо, поесть – это хорошо. Особенно когда можно сделать передышку и не готовить самой. Побуду недолго ленивым тюленем.

Максим

– Я быстро в порт. Нужно в администрацию заскочить, документы по отпуску подписать.

– А ребята там будут? – спросила Анютка, облокотившись о стену и наблюдая за тем, как я собираюсь.

– Нет. Вряд ли. Я, походу, единственный, кто забил на бюрократические формальности.

Ещё бы. Я ж не просто так говорил, что на недельку точно зависну дома, никуда не вылезая. Так и сделал.

Потом занимались Аниной квартирой. Та ещё головомойка. Пока к нотариусу, пятое-десятое. Отчим её в первый раз угашенный пришёл. Ясен хрен, всё отменилось. Во второй раз на встрече благо вменяемым был.

Та ещё падаль. Я его как увидел, с трудом переборол желание позвонки и рёбра пересчитать. Особенно помня рассказ Ани.

Но мы вроде пришли квартиру моей девочке возвращать, а не казнить. Пришлось держаться. А это сложно, когда кулаки чешутся двинуть в морду.

Цену он за свою долю залупил кучерявую. Аня аж побледнела. Ну да, договаривались изначально о другой. Но похер. Деньги были. Оформили так.

Решил ушлёпок навариться. Плевать уже. Главное, поскорее разделаться со всем. И мы разделались. Съехать пообещал в течение двух дней. Уже почти неделя прошла. Нужно будет проверить.

– Ясно. Я хотела в квартиру съездить. Посмотреть хоть, в каком она состоянии.

Аня по этому поводу очень переживала, боясь, что там уже одни руины после пьяных сборищ.

– Вместе съездим. Вернусь и поедем. Одна туда не суйся, – сказал достаточно строго.

А то кто их знает. Мне как-то не верится, что эти два присосавшихся клеща, папаша и сын, так просто свалят в закат. Больно уж приборзевшие. Берегов не видят.

– Давай не скучай, – подошёл, поцеловал, с трудом оторвался. Всё как всегда. – Я постараюсь побыстрее.

– Ладно, – потёрлась об меня щекой и тоже не торопилась расцеплять объятий.

Каких мне сил стоило из квартиры свалить, я даже описать не смогу. К лифту шёл, а у самого колени в обратную сторону выворачивались. Кузнечик, блин.

Сел в тачку и погнал на работу. Будь она неладна.

Хотя сам протянул. А как иначе? Сказала Анюта тогда, что я намагниченный. В точку попала. К ней намагниченный.

Уже подвисать мыслями начал на тему того, как в следующий рейс идти. До него ещё не скоро. Но сомневаюсь, что что-то поменяется и я туда ломануть с лыбой во все тридцать два. Ага, хрен.

Надо будет подумать.

Работу свою я люблю. Я ей буквально жил все эти годы. Никогда не напрягало такое долгое нахождение вне дома. А сейчас какой-то крен пошёл.

Что-то уже не прельщает перспектива на несколько месяцев сваливать. Уже не в кайф. Капец. Кто бы мог подумать, да? Моряк до мозга костей готов сделать поправку на другой курс.

Вот так и бывает. Рассекаешь в своё удовольствие волны, а потом тебе на голову, как подарок свыше, сваливается мелкая авантюристка с шилом в одном месте. И всё! Ты уже не ты.

В зеркале будто другого мужика видишь. Хотя чему я удивляюсь? У меня, кажется, даже выражение морды добрее стало. Точно другой человек. Но и совсем без моря тоже не могу.

После того как утряс все формальности на работе, засобирался домой. Валить надо, а то уже бумагами с новым рейсом перед лицом поразмахивали. Задержусь и с радостью отправят куда-нибудь, да раньше, чем надо. Знаю, проходили. А мне сейчас хотелось максимально растянуть этот отпуск.

Потом попробую переброситься на рейсы внутри страны. Как вариант. Там тоже бывает, что подолгу пропадать приходится. Но не настолько, чтоб в морской узел завязаться от тоски.

Не успел выйти из административного здания, как зазвонил телефон.

– Да, Анют, – тут же принял вызов.

– Максим, приезжай, пожалуйста, в мою квартиру, – говорила чуть ли не шёпотом. Мне пришлось остановиться, чтоб внимательно вслушиваться в каждое слово. – Я приехала квартиру проверить. А отчим с Генкой так и не съехали. Мы поругались, я сказала, что полицию вызову, а они меня в квартиру затолкали. Я в своей бывшей комнате спрятаться успела. Но тут замок на соплях, одно название, – продолжала тараторить шёпотом.

А у меня чуть ли капилляры в глазах не полопались от злости. В буквальном смысле взгляд кровью налился.

– Сиди в комнате, я скоро буду. И ради всего святого, давай без самодеятельности!

– Хорошо. В полицию я тоже позвонила.

– Умничка. Я скоро.

Сбросив вызов, ломанулся в сторону выхода как дикий вепрь. Всё на своём пути сшибал. И дверь, и косяки, и парочку людей как кегли раскинул в разные стороны. Да похер.

У меня сейчас одна мысль в голове пульсировала. Как можно скорее до её квартиры добраться.

Как бы не грохнуть этих самоубийц. Пальцы все переломаю. В квартиру они её затолкали. Я, блять, каждого головой в слив затолкаю.

Вот куда одна поехала? Говорил же подождать. Точно шилопопая. В этот раз однозначно не избежит порки. Точно глаз да глаз за ней нужен.

– Да подожди ты! – донеслось в спину. – Ты убивать кого-то спешишь, что видок такой?

Обернулся и увидел Ромыча. Точно, мне вроде кто-то что-то говорил, пока я из здания выходил. Но мне сейчас всё мимо ушей. Даже внимания не обратил.

– Ром, мне некогда. Аня влипла, – после этих слов и он в лице изменился.

– Поехали. По дороге расскажешь, – тут же сорвался следом за мной.

В тачку ко мне запрыгнул чуть ли не быстрее меня. Я тут же с места сорвался со свистом и пробуксовкой. А ещё с дичайшим желанием свернуть шею двум недоделкам. И чем быстрее, тем лучше.

Сука, ещё ехать из порта. А отсюда значительно дольше, чем было бы из дома. Да просто хотя бы из черты города. Пиздец.

Пока гнал, в общих чертах обрисовал ситуацию Ромычу.

Он сначала смачно проматерился, а потом достал телефон и набрал номер.

– Макар, салют. Не занят? Отлично. Поварёнок наш в передрягу попала. Ага. Да, щас скину, – сбросив вызов, обратился уже ко мне. – Адрес какой?

– Красностуденческая двадцать четыре дробь восемь. Квартира двенадцать, – проговорил на автомате.

Я этот адрес наизусть выучил, пока документы оформляли. Да я вообще всё, что касается Ани, на подкорку записывал. Как-то само собой выходило.

– Парни сейчас подъедут. Макар сказал, Лёху подтянет. Сейчас размотаем мудаков. Через окно выходить из хаты будут, – говорил, а сам набирал текст сообщения.

В моём представлении они вообще выходить не будут. Их оттуда вынесут.

Когда подъехали к нужному дому, там уже стояла ментовская машина. Лёха и Макар подъехали практически вровень с нами. Но зато Димон и Илюха уже ждали.

Тачку кинул хер пойми как. Да похер. В подъезд влетели всей толпой. Парни из полиции стояли на этаже возле двери и деликатно звонили в звонок.

– Что там? – рыкнул, глядя на них безумным взглядом.

– А вы кто? – не спешили мне отвечать. А меня бомбило.

– Муж потерпевшей. Её силой удерживают в квартире, – этот ответ их вполне удовлетворил.

– Дверь не открывают. Оснований вскрывать у нас не было, – сказал ещё совсем зелёный лейтенант.

– Зато у меня есть.

Сука, я эту дверь сейчас в щепки разнесу. Благо не железная, а херня какая-то времён моей бабушки.

Не теряя времени, разогнал всех и с размаха начал таранить дверь плечом. Сука, вроде хлипкая, а держится. Ромыч тоже подключился.

Ввалились в хату, как два тарана. Дверь и правда в щепки.

– Аня! – заорал как чумной. А потом увидел одного из тех, кто её тут запер. – Аня где, мразота? – схватил парня за грудки и нехило встряхнул.

– Мужик, ты охренел? Вали, откуда пришёл.

– Неправильный ответ.

Смачно приложил его носом о колено. Помнил, как Аня рассказывала о его приставаниях, когда она еле ноги унесла.

– Я на тебя заявление напишу, отморозок! – верещал Анин отчим, хрен знает откуда появившийся. Орёт, на сына смотрит, а сам трясётся. Того гляди обоссытся со страха.

– А я тебе сейчас обе руки сломаю. Хером писать будешь?

Успел только в морду ему двинуть, когда парни меня от него оттащили.

– Макс, полегче. Не при ментах же? – попытался меня вразумить Дима.

А мне сейчас вообще до лампочки, при ком. Обоих в асфальт закатать готов. И глазом не моргну.

– Максим? – послышался испуганный голосок Ани.

А меня как разрядом молнии прошибло. Тут же обернулся на голос.

Стоит, смотрит на меня круглыми глазищами. Руки заламывает. Но главное – цела и невредима.

Даже отпустило немного. Не до конца, конечно же. И с ней ещё предстоит воспитательная беседа.

Но это всё потом. Успеется. Сейчас, как под гипнозом, к ней двинулся. Шёл, глядя на неё, и не моргал, кажется.

Сгрёб Аню в охапку, а сам в её макушку носом уткнулся. Вот оно. Вот этот запах. Её запах. Полное умиротворение и гармония. Прям размазало.

Я бы, наверное, так и стоял тут. Приросший к полу.

Хотя тут и без того сложно ноги от него оторвать. Липкий, грязный. В таких случаях обычно надевают бахилы, чтоб свою обувь не изговнять.

Да, ремонт тут предстоит капитальный. Но ничего, сделаем. Главное, Аня довольная стоит и ко мне жмётся. Уже и страха такого у неё нет. А вот мой за неё ещё не отпустил до конца.

– С полицией мы разрулили. Этих двоих сейчас упакуют, – сказал подошедший Ромыч. – Нормальные парни, хоть и зелёные ещё. Поняли, что к чему.

– Обалдеть! Вы все тут! – пропищала Аня с таким восторгом и удивлением в голосе.

А чему удивляется? Давно уже понять пора, что парни за неё любого порвут. Как и я.

– А ты как думала? Ещё б мы не все. Тут как минимум Макса сдерживать надо было, а то размазал бы захватчиков жилплощади до кровавых соплей, – засмеялся друг, разряжая обстановку.

– Спасибо, парни, – сказал ребятам, когда все столпились возле нас.

– Да иди ты, Шторм, в жопу со своим спасибо! Мы за нашу Аньку и тебя размотаем, если надо будет, – сказал Лёха, похлопав меня по плечу, а парни дружно заржали.

Размотают. Даже не сомневаюсь. Да только я сам себя с дерьмом смешаю, если её обижу.

Аня так вообще вразнос пошла. У каждого на шее повисла, благодаря и радуясь. Все эмоции у неё как на ладони.

– Может, заодно, пока все тут, и хату от хлама ненужного освободим? – спросил Макар, осматриваясь по сторонам. – Ну помимо тех двух ушлёпков?

– Можно. Ты как, Анют? – спросил у своей девочки.

Но ей можно и не отвечать. По глазам всё понятно. Светится, как начищенный пятак.

Собственно, этим и занялись. Мы и одеты подходяще. Все будто и готовились к выносу мусора. Макар так вообще примчался в каких-то растянутых трениках и майке-алкоголичке с пятном на груди. Будто лежал на диване с чипсами и сорвался, в чём был. Хотя, скорее всего, так и было. Хорошо хоть не в тапочках.

Управились быстро. Анютка руководила. Что оставить, а что на свалку. Короче, под чутким руководством поварёнка, как сказал Ромыч. Сегодня у штурвала именно она.

Кое-как вернули на место дверь. Новый замок запилили. Но толку от него как от козла молока. Дверь сейчас напоминала разбитую лобовуху на тачке. Такую, которою скотчем замотали, чтоб не рассыпалась.

Но ладно, выносить отсюда нечего. Ночь простоит. На завтра уже договорился об установке новой двери. Нормальной.

Закончили ближе к восьми вечера. Все взмыленные, но довольные.

– А может, к нам? Я что-нибудь вкусненькое быстро сварганю? Посидим все вместе? – спросила Аня, когда мы все уже на улице стояли. И столько надежды в голосе.

Парни с ответом не торопились. И откуда в этих лбах скромность вдруг вылезла? Пришлось поторапливать самому.

– Не, готовить не будешь, закажем, – ответил Ане и обратился к парням. – Ну что, погнали?

Все как один согласились. К нам домой ехали кортежем. На пяти тачках. Ромыч с нами. Они пока с Аней что-то оживлённо обсуждали, я думал о том, что хорошо всё закончилось. Могло бы хуже. Повезло.

Аня ж сказала, что к ней в комнату ломились, пока она подмогу ждала. Комодом дверь подпёрла для надёжности. Эти два сдались быстро. Решили брать измором. И о чём только думали? Ну теперь поехали, бесстрашные, в приёмник. Там им и место.

Анютка по пути к дому заказала еду из ресторана. Так что приехали, и почти следом за нами доставка нагрянула.

Я достал бутылку коньяка. Не знаю, как парням, а мне надо. Но оказалось, им тоже надо. Вот и отлично. Хоть не в одну харю за воротник закладывать.

Аня с нами просидела недолго. Начала носом клевать, и мы её спать отправили. Сами продолжить решили. А там слово за слово, хером по столу и скатились к работе.

– Через два с половиной месяца рейс до Египта, – рассказал парням актуальную информацию, которую сам узнал сегодня.

Раньше бы радовался. Четыре месяца в море. Красота. А сейчас как-то приуныл малость.

– Не успели причалить, уже новый рейс организовали, – цокнул Дима, опрокидывая в себя стопку.

– Для меня, скорее всего, последний. Думаю перевестись на внутренние рейсы, – решил парням сразу озвучить свои планы. На берегу, так сказать.

– Вот это поворот! – Лёха аж присвистнул.

– А чего так? – задал вопрос Ромыч, внимательно за мной наблюдая.

– Жениться хочу. По-нормальному. Чтоб не как в тот раз.

Как по мне, гениальная идея. По-моему, лучшая, которую мне доводилось генерировать. И заспиртованный мозг тут ни при чём.

Я уже прикидывал такой расклад. А смысл сиськи мять? Понял, что твоё, – сразу на плечо и в ЗАГС. А то пока думать буду, кто-то более расторопный может подсуетиться. И буду потом сидеть, дальше клювом щёлкать. А ведь раньше зарекался, что на пушечный выстрел к ЗАГСу не приближусь.

– Ну и правильно, – сказал порядком захмелевший Илюха. – Я бы тоже перевёлся.

– Не, ну коль пошла такая пьянка, и я б не прочь, – сказал Ромыч, а вслед за ним Макар и Лёха.

– Ты давай тогда пробивай почву. Чтоб нормально, как положено. Что новая метла по-новому метёт. Нас следом за собой перетащишь, – Дима тоже поддержал.

Ну с таким раскладом вообще идеально было бы.

– Славика только с собой не бери! – сказал и рассмеялся Макар.

Да в жопу этого Славика. И так в печёнке сидел.

По Аниной просьбе всё же перевёл его на другое место. Остаток рейса он поддерживал чистоту и порядок на палубе. Но этот придурок, вместо того чтоб пидорить палубу, отгонял с судна чаек. Они не гадят – он, следовательно, не моет. Гений.

Это видеть надо было, как он на страже чаечной неприкасаемости к судну стоял. Но реально не гадили! Заклинатель хренов. И не только членистоногих, но ещё и пернатых.

В итоге за чисто мужскими разговорами просидели часов до двух ночи.

Парни ночевать у нас остались. Места хоть и много, но всё равно пришлось валетиком им укладываться.

А я на бровях приполз к Ане. Что-то перебрал немного. Ладно, сегодня простительно.

Аня.

Ехала домой из университета и с кислой миной смотрела в окно автобуса. Ну вот вообще настроения не было.

А всё почему? А потому что Макс в рейсе. Уже аж три с половиной месяца.

А я где? Правильно. Я не с ним.

Он меня всё же переспорил. Ну как переспорил? Он спорил чисто ультиматумами. Потому что аргументы уже не помогали.

Ну да, я тоже упрямая. Я хотела с ним. Я даже думала опять втихаря на борт пробраться. Но после того случая с отчимом, когда меня заперли в квартире, я всё же решила ничего втихаря от Макса не делать. Поэтому вариант с тем, чтоб контрабандой попасть на судно, я всё же отмела.

Мне тогда, после спасения из своей же квартиры, всё же влетело. Когда наутро ребята разъехались, и мы с Максом остались одни дома, он меня нормально так пропесочил. Пестонов вставил основательно.

И вот тогда я даже не спорила. А смысл? Я мало того что сама испугалась чуть ли не до заикания, так и Максу нервы в узел завязала. И о чём только думала? Так что заслуженно приняла его словесный втык.

Вообще очень по нему скучаю. Не хватает его до трясучки. Было бы проще, если б мы хотя бы общались. Так ведь он без связи.

Только когда в порт заходили на остановку, он был со мной почти двадцать четыре на семь. Точнее просто двадцать четыре. Всего сутки стоянки. Но это ничтожно мало на фоне всего остального времени врозь.

Но Макс обещал, что это последний такой рейс. Потом он планирует работать в пределах страны. Если скажу, что не обрадовалась, нагло совру. Рада, конечно.

Совсем бросить то, чем он занимается, неправильно. Я и не просила никогда. Понимаю ж, что он живёт морем. И лишиться этого – значит лишиться части себя. А вот внутренние рейсы будут идеальным вариантом.

А, кстати, да! Я ж теперь Анна Евгеньевна Шторм! Лисиной я перестала быть за пару недель до его рейса.

Макс сделал предложение в свойственной ему манере. Со словами «Выйдешь за меня?» плюхнул на стол коробочку с кольцом и букетик из бумажных цветов. И с таким серьёзным видом, что закачаешься.

Ясное дело, я сразу же согласилась. Я ж не дура! Такой мужчина меня окольцевать хочет.

Вот он хоть и отпирается, что не романтик, но врёт как дышит. Стал бы не романтик снова крутить цветы из бумаги? Да вот фигушки! И этот букет дороже любых цветов, купленных за деньги.

Расписались быстро. Заморачиваться не стали, да и некогда было. Рейс же. Платье я, конечно, надела. Макс тоже костюм прикупил.

Классическая церемония в ЗАГСе и самые близкие рядом. Но при условии, что близких у нас немало, ведь команда как семья, то народа было прилично. Плюс родственники Макса и моя подруга со своей тётей, которая меня и пристроила к нему на корабль.

Макс, после того как кольцо мне на палец надел, предлагал его ещё на клей посадить, чтоб сидело крепко, пока он в рейсе будет.

Но я ему сказала за своим следить лучше. Особенно в случае, если опять на борт возьмут русалку с большими поплавками. Тогда уж сразу, до того как эта ундина на палубу шагнёт, самозабвенно ей в лицо пальцем тыкать.

Желательно безымянным на правой руке и среднем на левой. Комбо! Чтоб максимально доходчиво.

В общем, посмеяться и поприкалываться мы и на свадьбе умудрились. А здорово же? Не скучно, весело. Нам с ним вообще не до скуки, когда мы вместе.

Не то что сейчас. Сейчас я скучала без своего Шторма. Штормит тут уже меня. И не слабо.

Выйдя на остановке, пошла к дому. Бесит. Прям сильно. Так и не привыкла к тому, что сейчас без него. Я ж за ним как хвостик. Куда он, туда и я. И наоборот.

Ладно, немного потерпеть осталось. Через две недели он будет дома. Двадцать седьмого возвращается. А двадцать шестого у меня день рождения. Можно считать, подарочек сам мне в руки приплывёт.

Зайдя в квартиру, скинула обувь и пошла мыть руки. Потом на кухню. Голодная, слона бы съела. Пока кулинарила, позвонили в дверь.

Вытерев руки о полотенце, пошла открывать.

– Анечка, ну ты как, моя хорошая?

– Здравствуйте, Вера Михайловна, – поприветствовала маму Макса и обняла. – Проходите.

С ней мы поладили сразу же. Она, пока Макс в рейсе, часто заезжает. Интересуется моими успехами в учёбе, помогает с готовкой, хотя я и сама могу. Да вообще спасает от скуки.

– Как себя чувствуешь? Бледненькая какая-то, – даже головой покачала. – Опять тошнит?

Ага. Тошнит. Да меня полощет временами, как из брандспойта.

Ах да. Я ж о главном не сказала. Макс был очень аккуратен. Аккуратен настолько, что поселил во мне двойню. Двойню, блин! Аккуратист, фигов.

Сделал дело и аккуратно ушёл в рейс.

Сначала прибить его хотелось. А потом резко– бац! – и расцеловать. Постарался, чтоб мне не скучно было. Позаботился. Почти получилось. Но просто по нему всё равно тоскую.

– Да, как обычно. Просто спать хочется, – ответила маме Макса, отпивая чай с лимоном.

Мне спать теперь всё время хочется. Ещё проснуться не успеваю, а уже чувствую, что устала и не прочь вздремнуть повторно. Ну в какие это ворота? Как медведь, готова впасть в спячку до весны. И будь моя воля, так бы и сделала. Но надо на учёбу мотаться.

И так с этим академом время упустила. А по сути, остался ведь последний курс. Надо поднажать. По моим подсчётам, как раз и рожу, и диплом получу. Вот весёлые денёчки будут.

Макс, кстати, ещё не знает. В последний раз, когда он был на связи, я сама ещё не знала. Хотя, по идее, должна была. Но до меня ж, как до утки на пятые сутки. Пока поняла, что что-то не то, там уже срок был о-го-го.

Хотя и закрадывались мыслишки. И звоночки были. Как минимум отсутствие месячных, о которых я и не вспоминала. Но зато я помнила, что он АККУРАТНО!

Потому и не думала, что где-то была осечка. Вернее, точное попадание. Аж два раза в десяточку. И всё не холостыми.

Не капитан дальнего плавания, а снайпер, блин. Отловил мою яйцеклетку своими ушлыми головастиками, как винтовкой с оптическим прицелом. До сих пор поверить не могу, что двойня.

Ещё немного поговорили с Верой Михайловной о жизни, и она поехала домой. Правда, только после того, как наготовила мне запасов на целый полк и удостоверилась, что со мной всё пучком.

А я побрела в душ. Но только предварительно вдоволь наелась. Ловлю момент, так сказать, пока организм не бунтует и не собирается извергать всё обратно. А то были прецеденты. Плавали, знаем.

А потом вот лежала в постели, в такой холодной и пустой. Аж самой себя жалко стало. Не сдерживаясь, пустила скупую слезу. Я девочка, мне можно.

Но кисла я недолго.

Ну бывает у меня. Сама себя накручу, сама себя пожалею, а потом и взбодрю. Многофункциональная Аня. Почти как МФЦ.

Так вот, мою минутку слабости и слёзоотделения сменил стремительный поток мыслей.

Всё прикидывала, как встретить Макса? Так, чтоб встреча запоминающейся была. И чтоб сразу смекнул, что к чему. Что нас тут, его ожидающих, уже трое так-то.

Сразу с порога подарить две пары пинеток? Мило, конечно, но надо, чтоб с шокотерапией. Чтоб не меньше меня прибалдел.

Хотя сейчас я и рада очень. Это вначале испугалась и растерялась. А сейчас так хорошо. Прям умиротворение какое-то накрыло с головой.

Может, сразу коляску выкатить ко входу, когда приедет? Нет, две! Или лучше книгу подарить «Руководство по контрацепции»? Я гуглила, такая реально есть. Хотя уже неактуально. Тоже мимо.

Но всё же, прежде чем уснуть, накидала пару идей. Подумаю ещё, время есть. Но на заметку кое-что взяла.

Максим

Да вертел я на херу эти международные рейсы. Благо это последний. Документы на перевод подал ещё перед тем, как отчалить. Парни, кстати, тоже подтянулись.

Согласовали всех и дали добро. Не без палок в колёса, но всё же. Так что погребём дальше вместе.

Конечно, по зарплате немного теряем. Но некритично. В целом почти незаметно. Зато времени дома будет больше.

А мне этого в этот раз остро не хватает. Дома не хватает. И той, что ждёт.

Без Анютки крыша едет и фляга свистит. Я под конец рейса вообще как невменяемый. Как берег увидел, готов был вплавь херачить. С моим энтузиазмом в лёгкую бы сделал корабль по скорости.

Знал бы, что так ломать и крыть будет, попробовал бы и с этого рейса соскочить. Вряд ли бы получилось без потерь, ну и ладно.

Ещё и кок новый раздражал до зубного скрежета. Готовил как телятам на пастбище. Будто траву жевали. Никакого удовольствия.

Парни как-то раскрутили его на печенье. Видать, ностальгия замучила. Хотя чему я удивляюсь? Сам такой же.

Ну и что в итоге? Вместо таявшего во рту теста в виде вензелёчков-цветочков жрали крошку от шлакоблока.

Плакали и давились. Словно подошву от сапог жевали. Ещё и на вид будто этими самыми сапогами тесто и месили.

Больше, короче, никто не рискнул кока о чём-либо просить. Но и остальные блюда были не лучше.

А раньше ведь не жаловались. Раньше – это ещё до Анютки. Разбаловала она нас. Теперь мучались.

Славик, который снова вышел в рейс с нами, так вообще через день дристал. Мне его даже жалко было. В предыдущий рейс возле гальюна прописался по работе, а в этот – чисто по нужде. Да я и сам туда захаживал чаще обычного, чего уж.

Короче, в этот раз работа была как каторга. Раньше кайф ловил, а сейчас вечно недовольный и унылый. Ну хоть без приключений.

– Ну что, отмотал срок? – ржал Ромыч, когда мы со своими манатками спускались на сушу.

– Ага, блин, от звонка до звонка.

Сука, правда, как на нарах побывал, а сейчас откинулся. Ощущения именно такие были. Я там благо не был, но думаю, схожие чувства.

– Анютке привет передавай. Я, может, заскочу через несколько дней. Повидаться.

– Передам. Давай, ждём. Звони, как соберёшься, – пожав другу руку, пошёл в сторону такси, которое предусмотрительно заказал заранее. Сразу после того, как написал жене, что скоро буду.

Жене. Охренеть. Ведь зарекался больше на эту дорожку не ступать. Какой там не ступать? Я туда бежал, как на аркане, сверкая пятками, что пыль столбом. Поскорее бы меня окольцевали. Вот что значит: никогда не говори никогда.

Жаль только, новым статусом насладиться в полной мере не успел. В рейс ушёл, будь он неладен.

Оставил молодую и красивую жену дома одну, а сам на стены лез и на людей бросался, готовый покусать. Говорю же, крыша крен дала. Бешенство в чистом виде.

Да и вообще, она там вроде как замужем, но без мужа. А где муж? А муж – капитан дальнего плавания. Не, это престижно, но звучит не очень. Будто я тот самый эфемерный мужик, который оставил её с целым выводком малых и свалил в неизвестном направлении. Никогда раньше не смотрел на свою профессию в таком ключе.

Но выводка у нас нет, да и я вон домой как тороплюсь. Короче, ломаю стереотип.

По пути к дому заскочил в цветочный и ювелирный. Я, конечно, привёз Ане подарки из Египта. Но то сувениры и так по мелочи, и совсем другое дело – у неё вчера день рождения был.

Я об этом дне помню. Вчера извёлся весь, что поздравить не могу. Связь только сегодня к обеду появилась. Жесть.

Во всех этих побрякушках я разбираюсь ровно столько же, как и в высокой моде. Никак, в общем. Но выбрал золотой браслет с брюликами. Вроде ничего так. Красиво и не громоздко. Аня у меня миниатюрная девочка, ей огромные булыжники не подойдут. Хоть тут секу немного.

Довольный собой, двинул к дому. То и дело таксиста подгонял. Хотелось его за шкирятник из машины вытащить и самому за руль сесть. Когда не надо – лётают на сверхзвуковой. А когда надо – плетётся, словно на нейтралке катится.

Аня написала, что дома ждёт. Очень сильно ждёт. А я, блин, очень сильно спешу. Но не от меня зависит. К сожалению.

К дому летел на всех парах, стоило выскочить из такси. Так торопился, что чуть сумку с вещами в багажнике не оставил. Да я, в принципе, и оставил. Это водитель, спасибо мужику, окликнул. Я-то уже к подъезду пёр на пятой скорости. Ладно, не такой уж и плохой водитель.

Короче, в квартиру заходил с трясущимися руками, как у торчка со стажем и без дозы. Да потому что четыре месяца без Ани – та ещё ломка.

Ввалился в коридор и резко замер. Ёп…перный театр. Миленько.

В кромешной темноте была собрана экспозиция из шаров. Прям вся прихожая пестрила. Светилась аж.

Мне даже гадать не нужно, что это. Я, было дело, и сам не единожды зачехлялся в эту светящуюся хрень.

Нащупал рукой клавишу выключателя и собрался зажечь свет. Но не успел.

Анютка стояла в дверном проёме, ведущем в кухню. Видел очертания. Стоило её заметить, как через радар ночного видения, даже силуэт, и меня закоротило. Щас тут не только презики светиться будут, но и я заискрюсь как бенгальский огонь. Ярко и недолго.

Долго – это сегодня вообще не про меня. Относительно всего.

Анютка тут же сорвалась с места и влетела мне в объятия, повиснув на шее. Бляяя. Дааа! Вот теперь охрененно идеально.

Мы, как два крота в полумраке, при вялой подсветке тянулись к губам друг друга.

Хорошо-то как. Вот, значит, как это – попасть в рай при жизни?

Анютка сама не меньше меня кайфовала.

– Наконец-то ты приехал! – чуть ли не выкрикнула протяжно, а потом отошла от меня на пару-тройку шагов.

А я всё же включил свет и окинул взглядом пространство вокруг себя.

– Так меня ещё не встречали, – почесал затылок, рассматривая надутый праздничный реквизит. – Или ты намекаешь, что надо поскорее в душ и потом в тебя? Так я готов!– сам говорил и одновременно с этим внимательно поглядывал на жену.

Что-то в ней явно поменялось.

– Это само собой. Но намекаю я на другое. А это, – кивнула на связку светящихся гандо… презервативов. – Ну они нам теперь за ненадобностью, муженёк.

Ещё и руки в бока упёрла. Осталось ножкой начать притопывать. Почему-то у меня с ходу сложилось впечатление, что я уже где-то успел накосячить. Но меня вроде как амнистировали и не казнят, но носом ткнут.

Смотрел на жену и прикидывал, где я успел косякнуть. Но ничего на ум не шло, кроме того, что я видел изменения в Ане. Но это ж к делу не относится? Или относится?

Она мне ещё на ощупь показалась более мягкой и чутка объёмнее, когда тискал её, целуя. Не сильно, но я ж всё секу. Глазомер как сканер. И Анютке очень шло.

– Я смотрю, моя мать постаралась и взялась тебя откармливать? – кивнул с опаской на её животик.

Ой, жопой чую, что мать моя тут ни при чём. Прям чуйка орёт, что постарался именно я.

Тут всё к одному. И изменения в фигуре Анютки. Вон и грудь налилась. И животик обозначился. И что она там сказала? Презики нам теперь за ненадобностью?

Как я так умудрился? Я ж аккуратно всегда! Держал ситуацию под контролем, так сказать.

И сейчас я ведь правильно понимаю всё, да? Это ж не глюк? Ещё не успел привыкнуть к твёрдой земле под ногами, как на сушу сошёл. А у меня уже почву из-под ног выбивает.

– Вера Михайловна постаралась в том, что тебя родила и воспитала. А вот во всём остальном, то тут ты основное действующее лицо, – говорила мне максимально серьёзно, заломив бровь.

Но видно, что улыбку с трудом сдерживает.

Охренеть! Очуметь! Вот это да!

Даже предполагать не берусь, каким было сейчас выражение моего лица, но скулы от улыбки сводило.

У меня напрочь всё из башки выветрилось. Забыл и о цветах, и о подарке, лежащем в кармане. Сграбастал Аньку в охапку.

Блин, морду сводит, зубы сушит и в горле першит. Даже не сдерживал эмоций и вылезшей наружу радости и предвкушения.

– Я ж правильно понял? У нас залёт? – блин, пусть да.

Хреново, что Ане учиться надо. Тут я, конечно, налажал. Но в остальном-то? В остальном – почему бы и нет, если да? Да ведь?

– Залёт у тебя. А у меня двойня, – хмыкнула Аня, потираясь об меня довольной кошечкой.

А я аж поперхнулся. Эт чё, я всё же тот самый мужик, который капитан дальнего плавания, оставивший Аню с ДЕТЬМИ одних? Да ну на фиг!

Очуметь. Я тут одному ещё порадоваться не успел, а оказывается, их двое?

– Реально двое, что ли? – обхватил жену за плечи, пытаясь вглядеться в лицо. Шутит, нет?

Но ей можно не отвечать. Вон как светится. Ярко. Не то что надутые резиновые изделия номер два. Которые, да, теперь на фиг нам не упёрлись.

– Офигеть. А ты чего молчала-то? – спрашивал, а сам её всю облапал. Щупал, гладил, исследовал.

– А как бы я сказала? Если у тебя связи не было? – даже возмутилась немного.

Точно. Грёбаная связь. Хотя, может, и к лучшему, что я не знал? А то развернул бы корабль обратно. Вообще не исключаю такой вариант. Я ж не всегда адекватный. Точнее всегда неадекватный, когда дело Анютки касается.

Но двойня? Это ж что-то из разряда фантастики, как мне всегда казалось. А оказалось – показалось. И дело не в фантастике, а просто это мы красавчики.

Аня

Трёх богатырей у нас не получилось. В наличии один богатырь и принцесса.

Ну, там такая принцесса, правда… что временами даже богатырь от неё за голову хватается. Про нас с Максом вообще молчу.

Вроде девчушка. В миленьких платьицах с косичками и кудрями. Но поведение прям пацанячье. Причём настолько, что и пацаны на детской площадке в шоке. Они там явно не авторитет. Рулит всеми исключительно наша Катюшка.

Брат её и то порой в ужас впадает. А он, надо сказать, не робкого десятка. Ромка тоже тот ещё проказник.

Короче, у нас тут подрастает ОПГ в миниатюре. Макс смеётся, говорит: малышня в меня пошла. Ага, как же. Мне его мама поведала, каким задирой и шалопаем был Максим в детстве. Так что мной тут и не пахло. Я авантюристка, но всё же с более спокойным нравом. А тут полное сходство с папкой.

Уложить спать наших чертят – это равно тому, что пройти квест на выживание. Вот и сейчас ходили второй раз умываться, потому что… а, да лучше не знать почему! И пока умывались, двое трёхлеток учинили потоп.

– Макс, возьми тряпку, вытри полы в ванной! – крикнула мужу, отводя детей спать. Второй раз, между прочим. – А то у нас тут шторм был, пытались не потонуть.

– Понял, – проговорил, внимательно глядя на малышню. – Штормило сильно или не очень? Соседи, как в тот раз, счёт за затопление выставят или обойдётся?

Говорил вроде и строго, но даже детям очевидно, что ни фига не строго.

Ага, это он с виду грозный и жёсткий. На деле тот ещё приколист на позитиве.

Мы это прекрасно знаем и пользуемся без зазрения совести. Короче, верёвки вьём из Макса просто внаглую. Да тут не только дети, тут и я преуспеваю. Он иногда ворчит, но, по сути, и сам кайфует.

Нет, Макс может быть строгим, когда ситуация требует, но это нечасто. И, как правило, касается не нас.

– Не сильно! – выкрикнула Катюша.

– Всего три балла по Бофорту! – продолжил вещание Ромка.

Даже говорить не буду, откуда они всё это знают. У них, похоже, зависимость от морской темы. И если с таким увлечением для сына я согласна, то вот дочкина любовь к морям да кораблям немного напрягает.

Но, в принципе, можно и не удивляться.

Макс тоже фанатик. Он хоть и перевёлся на внутренние рейсы и уже несколько лет там верой и правдой, но работой своей буквально горит.

Папка из Макса тоже отличный. Никогда не забуду те ощущения, когда я родила, и как он радовался.

Сначала, правда, чуть больницу и мой университет не разнёс. Но потом очень радовался.

А почему чуть не разнёс? Так у меня роды аккурат на защите начались. Он подозревал весь пед.состав во всех смертных грехах. И роды они спровоцировали, и меня, бедную-несчастную, нервничать заставили. И в больнице врачи не торопились, будто у меня не стремительные роды.

Короче, Макс на панике – запоминающееся зрелище.

Но Макс как надёжный, любящий муж и отец – запоминается не

меньше.

Когда близнецы только родились, в большей степени ими занимался он. Я так, просто как передвижная молочная кухня на ножках.

Макс трясся над нами, как над хрустальными. Мне вообще напрягаться не давал. Из меня, мол, целых два человека появилось. Я свою миссию выполнила и должна набираться сил, дальше он пока сам. Так что сил набраться я смогла.

Люблю эти воспоминания. Как и многие другие.

Не без труда уложив детей спать, пошла в нашу с мужем спальню. Макс ещё не спал, меня дожидался.

– Уснули? – спросил, стоило мне зайти в спальню.

– Ага. Но сам знаешь, это не показатель, – ответила и принялась раздеваться.

Никто не отменяет того, что две пары маленьких ножек могу в скором времени притопать к нам. Это они любят. Особенно когда Макс дома.

В общем, когда он не в рейсе, мне приходится конкурировать с собственными детьми, чтоб урвать себе его хоть ненадолго в единоличное пользование.

– Ну, тогда иди сюда, моя любимая девочка. Мы быстренько, – и откинул одеяло в сторону.

Оу, он меня, оказывается, тоже ждал. Прям изнемогал в ожидании, судя по эрекции.

– Бегу, – почувствовала себя стриптизёром, который одним движением руки сдёрнул с себя всю одежду, оставаясь голышом. Вот я сейчас прям так же.

Мы вообще полюбили быстрый секс. Сначала это была вынужденная мера. Всё же любили мы это дело часто. А с малышнёй не всегда удавалось часто и долго.

Поэтому теперь у нас часто и быстро. Но в этом тоже есть своя пикантность. Во-первых, не всегда знаешь, когда и где случится сей процесс. Из разряда: шла, поскользнулась, упала на член. Ну типа такого.

Нет, подолгу тоже бывает. Но это, как правило, когда наши малыши остаются с Верой Михайловной, а мы срываемся куда-нибудь и отрываемся на всю катушку.

– Дверь закрыла?

– Спрашиваешь ещё, – я ж знала, куда иду, и предполагала зачем. Пока, во всяком случае, точно не закрепким и здоровым сном.

Ну, как и говорила, прелюдия была недолгой. И та больше словесной. Макс сжимал мою грудь и бормотал, как сильно меня любит. Я поглаживала член и тоже признавалась в любви. Ну да, романтика. Мы с ним такие. Оба на всю голову и по самые уши друг в друга.

– Макс, презерватив, – проблеснул у меня зачаток разума, когда он вошёл на всю длину.

Но стоило ему начать двигаться. Так нетерпеливо и жадно, как этот зачаток разума растворился. Будто и не было его.

– Не переживай. Я аккуратно, – сказал предельно серьёзно и достаточно убедительно, чтоб я поверила.

Поверила, но немного озадачилась знакомой интонацией в знакомой ситуации. Но об этом я вспомню немного позже, примерно через месяцок. А пока в отрыв со своим Штормом.