Небо все больше затягивали серые облака. Лишь кое-где, сквозь редкие прорехи в них пробивались лучи Иратана. Однако, когда взялся обеими руками за первую на сегодня кружку обжигающе горячего прилла, вдохнул его аромат, исчезли и они. Скоро, по всем признакам, должны были начаться затяжные весенние дожди. Медленные, неспешные, неторопливые, иногда ускоряющиеся, изредка превращающиеся в ливень, и непрерывные.

…Проснулся я чуть раньше, чем прозвенел будильник, похоже, внутренние часы окончательно настроились. Так повелось с детства, а затем чувство времени только обострялось, и всегда у меня получалось открывать глаза за минуту до любой побудки.

Сегодня заметно похолодало, пар шел изо рта, однако я совершенно не замерз, хотя вновь ночевал на свежем воздухе, укрывшись трофейным одеялом. От моря и канала поднимался густой туман, стоящий над ними плотной стеной и скрывавший от меня не только возможные следы пожаров, но и пост возле дома Санти. Хотя он мог до сих пор и отсутствовать.

Раздул угли. Язычки пламени, отплевываясь густым дымом, сначала неохотно облизали отсыревшие тонкие ветки, но затем вошли во вкус, раззадорились и, увеличиваясь в размерах, с потрескиванием принялись за толстые сучья. Я поставил на камни огромный, уже закопченный до черноты чайник, наполнив его колодезной водой.

Чувствовал себя превосходно, энергия переполняла, заставляла двигаться. С воодушевлением взялся за разминку и тренировку. Без всякого удивления примерно через час отметил, что опять физические параметры подросли приблизительно на пятнадцать процентов от вчерашних результатов. Из чего сделал вывод, что данный аспект напрямую связан с несколькими факторами. Первый — это поглощение тотема Медведей. Второй — убийство бронированного червя со свитой. И, наконец третий — общение с древним божеством Оринусом. Закономерность прослеживалась. Единственный минус, как и перед первым скачком показателей, но после встречи с Кроносом, все события произошли практически одновременно, наложились друг на друга. Если, конечно, заменить Собирателя душ на непонятную незримую сущность, охранявшую трактир или того же де Лонгвиля. Поэтому рано было делать однозначные выводы об истинных причинах усиления. Могла иметь место только одна какая-то или произвольная совокупность двух, или все три сразу.

Райс вполне ожидаемо не откликался, как к нему не «тянулся» мысленно, хоть это было ясно еще вчера. До вечера он не боец. Но «взывал» к тотему ради проверки. Мало ли… Не верил я, точнее, до конца не доверял, таким эфемерным категориям, как ощущения. Опять вспомнил о таймерах нейро, как о великом благе. Пусть повторяюсь, но одно дело непонятные чувства, другое — предельно четкое знание реалий.

Посмотрел на пену прибоя, рефлекторно внутренне поежился и, задавив в зародыше заполошную мысль «а может не надо, вот завтра…», усмехнулся сам себе, и принялся раздеваться. Не стал сдерживать рвущийся из глотки крик, когда холодная морская вода обожгла кожу. Казалось тысячи, сотни тысяч игл некто незримый воткнул в тело. Окунулся несколько раз, затем посидел пару минут на корточках, погрузившись по шею. Незабываемые мгновения, а затем все стало нормально, терпимо. Вновь учился лучше плавать, нырял с отрытыми глазами, пусть и на мелководье. Заходить глубже, чем по грудь, пока не собирался и не решался. На берегу растерся полотенцем до красноты, опять делая пометку, обязательно навестить швею Талли.

В итоге получил нереальный заряд бодрости, словно воткнул боевой стимулятор «прилив». Рванул к дому на максимальной скорости, раскачиваясь, неожиданно ломая произвольно траекторию, перепрыгивая через камни. Да, расстояние небольшое, но даже не сбилось дыхание. В пристройке выбрал самую плохую гобловскую фалькату, ее предстояло использовать в качестве рубящего инструмента, и подхватил один из заплечных мешков. Вода в чайнике предполагаемо давно кипела, поэтому заварил душистый и крепкий прилл. В костер добавил дров, передвинув ближе остатки каши в огромном котле.

Жрать хотелось все сильнее и сильнее.

А туман начал постепенно рассеиваться.

Тирки посмотрели вновь печально, затем горестно, на все лады завздыхали, явно взывая к моей совести. Их поголовье уменьшилось в половину, но кормов от этого не прибавилось. Хитрые животные сначала скопом сожрали вокруг все самое вкусное, теперь были вынуждены широкими копытами вырывать какие-то корешки, обкусывать торчащие прошлогодние метелки колючей травы, напрочь игнорируя новые, зеленые.

Ничего, подождите немного, скоро все будет.

К дарам моря никто не прикасался больше недели. Поэтому сейчас там скопились шесть огромных стволов с обломанными сучьями и корнями, пять гораздо меньших размеров, какие-то палки и жерди, откуда-то принесло два красных гладких бревна, ценящихся за рубинового цвета древесину. Их покупал Иммерс по два-три золотых за одно. Обломки досок разной новизны, длины и толщины не стал считать. Просто много.

Тут и там беспорядочно валялись кучи чесменки, на первый взгляд, около стоуна-двух, из какого после обработки могло получиться раз в пять, если не в семь, меньше ткани. Мусор в виде обрывков гнилых веревок и канатов, такой же кусок рыболовной сети с поплавками, рвущейся от незначительных усилий. Собрал между делом примерно грамм двести-триста янтаря, по большей части, довольно дрянного качества. Но один экземпляр должен был потянуть на несколько желтых кругляшей. Внутри окаменевшей смолы застыло навеки насекомое похожее на крохотного бело-черного скорпиона.

Хватало и падали, в основном дохлой рыбы. Чайки, степенно разгуливавшие по берегу, совершенно не боялись человека. Наоборот, начинали размахивать крыльями, злобно орать и имитировать атаки, пытаясь отогнать от добычи. Не стал пока урезонивать пернатых разбойников, показывать кто тут хозяин.

В настоящий момент меня интересовал только брюхожор. Водоросль походила на вытянутую здоровенную уродливую картофелину с торчащими в разные стороны побегами на манер бамбуковых. Некоторые экземпляры достигали порой эпических размеров. Особенно, когда срастались друг с другом. Впрочем, превалировали средних размеров образцы — килограммов по пятьдесят-сто. За десять ходок перетаскал не меньше трех центнеров, а на берегу осталось больше раза в три-четыре.

Рубился клубень хорошо. А тиркам пришлась по вкусу и мясистая сердцевина, и жесткие отростки. Зачавкали, захрустели, вздыхать перестали.

Одну проблему, по крайней мере, на ближайшие два дня сейчас закрыл.

Вновь посмотрел на небо. Погода, похоже, должна испортиться надолго. А ранняя весна по воспоминаниям Глэрда — мерзкое время. Сыро, холодно, сопливо и бездельно. Учитывая тогдашнюю одежду, точнее, практически ее отсутствие, на улице долго находиться было невозможно, а в доме в такое время дым шел коромыслом — калеке с собутыльниками было плевать на времена года, если имелось горючее. И оно, как раз после открытия дороги в Демморунг, пополнялось, становилось разнообразнее и изобильнее, за долгие зимние месяцы самогон и брага забулдыгам приедались. Мальчишке приходилось забираться на доски, брошенные на балки под крышей, чтобы не попасть под горячие пьяные руки и ноги, награждавшие его, от любви к жизни, оплеухами и пинками. С высоты юный аристократ частенько плевал на гостей в прямом смысле этого слова. Когда они замечали, вечера и дни переставали быть томными.

Остальные селяне тоже не любили выбираться из теплых и сухих жилищ в такую пору. Именно на нее приходилось празднование дня Ауниты, богини плодородия, которую, как и Мару, обошло стороной разделение на «новых» и «старых» небожителей. И местные кочевали из дома в дом от стола к столу.

Скорее всего, в Черноягодье поклонение чернобровой и черноглазой статной красавице являлось данью давней традиции. За любовь, крепкие семейные узы и детей, к каким с натяжкой ее можно было привязать, в пантеоне отвечала другая богиня — кудрявая блондинка Истелла. А земледелием местные не занимались, за исключением приусадебных участков. С одной стороны, негде, не тот климат и не те условия, а с другой, те же дикие поселения в нескольких днях пути и очень редкие отдельные хутора, вполне себе успешно выращивали как пшеницу, так и другие злаки.

Все эти воспоминания пронеслись перед глазами; как фильм посмотрел, когда устроился возле костра с первой самой вкусной кружкой прилла. По ходу приллопития ощутил на лице пока еще не дождь, но влажную взвесь, какая вот-вот должна была в него превратиться. Выходило, если сегодня не удастся добыть палатки, придется обживать фургон, превращая его в лавку дедушки Охрима. Я пока не хотел этого делать. Еще и имущество требовалось вывозить, где-то складировать. Больше всего интересовали книги и журналы мага. Соответственно, первое дело на сегодня, после посещения Торговой площади — гарнизон. До этого необходимо осмотреть подворье и дом Санти, оценить доставшееся мне наследство от Джастина. Я ведь со всеми этими делами и в личный сундук Харма не особо заглядывал. Посмотрел, и все.

Забот, в общем, громадье.

И мысль из-за меняющейся погоды. Даже при ударных темпах вряд ли строители возведут быстро конюшню. Тиркам будут постоянно мокнуть под дождем. Поэтому нужно сделать пусть и временный, но навес. Или придется ставить на прикол дом на колесах, используя его возможности по разбивке походного лагеря.

Впрочем, изначально-то тяжеловозы — дикие. Может, привычные? Черт его знает. Со стариком Проспером нужно советоваться. "Не было заботы, купила баба порося". Но без них вряд ли стоит мечтать не только о нормальной добыче, но и о статусе владетеля. Потому что тягловые животные — один из основных факторов успеха, заключавшемся в доставке до Стены роски и шляпника. Власти, кроме какой-никакой охраны подъездных путей, ничем больше не заморачивались. Еще бы конюха найти или кучера.

Туман окончательно рассеялся, но и до этого момента по двум темным фигурам на другой стороне канала становилось ясно — пост вернулся. После завтрака удалось рассмотреть бойцов через подзорную трубу довольно хорошо.

Незнакомые воины. Вооружены и экипированы чуть иначе, чем виденные ранее. Первый ростом около метра восьмидесяти-метра девяноста, мощного телосложения, второй невысокий, худой и вертлявый. Оба в единообразных кольчугах длиной до середины бедра, рукава — по предплечье. Широкие пояса, на каких имелось по кинжалу и короткому прямому мечу, а также по стандартной, слева, сумке, где обычно держали разную мелочевку. Справа висели кошели. На животе подсумки, разделенные на четыре сегмента, из каких выглядывали горлышки флаконов. Целебные зелья, стимуляторы или все же аналог гранат?

На плечах короткие кожаные плащи с глубокими капюшонами. В руках сжимали копья со средних размеров гранеными наконечниками, за плечи закинуты круглые щиты с частью герба герцогства Аринор, в виде черного орла, расправившего крылья, сжимающего в лапах меч на красном фоне. Дополняли картину стальные поножи и наручи, а также круглые черные сегментированные шлемы с небольшими наносниками.

Каждому из бойцов на вид лет двадцать пять-тридцать, гладковыбритые, белокожие со светлыми глазами. У «мелкого», как я сразу прозвал невысокого, на щеке красовался вытатуированный узор из переплетенных линий, всматриваясь в подзорную трубу в эту вязь возникало ощущение их постоянного движения. Еще отметил по четыре одинаковых кольца на правых руках.

На рыцарей смерти, если судить по грозному названию, они не походили совершенно. Вряд ли так стали бы называть обычных воинов. Даже вчера здесь дежурили латники из новых, выглядевшие не в пример серьезней. Ночью в центре я старался избегать стационарных постов, поэтому держался поодаль от них. Соответственно не видел бронированных бойцов Мары, должных возглавить десятки.

Ладно, разберемся.

Душу согрело едва заметное явно дымное облако в районе поместья Кречетов. Тепла добавили два размытых черных столба, поднимающихся в другой стороне. "Сгорел сарай, гори и хата"? И кто еще пострадал? Кандидатов множество.

Удостоверившись в хорошо проделанной работе, принялся вновь за тренировки.

Отжимался на пальцах и кулаках, на одной руке пока не получалось — падал, приседал просто и «пистолетом», прыгал в длину и высоту, с места и с разбега, перепрыгивал через камни и скакал с одного на другой, падал, бегал, кувыркался, перекатывался, перетаскивал и поднимал тяжести… И постоянно из всех положений выхватывал ятаганы правой и левой рукой, наносил удары. И очень-очень радовался лечебному амулету — набил не один десяток синяков и шишек, постоянно сдирал кожу, получал кровоточащие царапины, но заживало все на глазах. Боль — ерунда, она всегда дисциплинировала и учила, но мелкие травмы порой надолго понижали боевые качества. Что удивительно, энергия в «Исцеляющем Дыхании Альтуса» понизилась всего лишь на процент-полтора. Воздействие атмосферы в катакомбах после убийства червя, несмотря на респиратор, было куда как губительней.

Свежий воздух и физическая активность снова разбудили лютый голод. Прежде, чем выпить прилла, позавтракал. Выскреб остатки каши из котла. Помыл и отчистил его, взялся за готовку. Благо никаких кулинарных изысков не предполагалось. Все то же блюдо — просто, сытно, вкусно.

Нет, все же здорово пить этот ароматный напиток, вприкуску со сладкими чаками. Он рождал бодрость и ясность мыслей.

Поэтому легко выполнил несколько десятков упражнений в Азбуке, после на листе бумаги определялся с местоположением будущих строений, перерисовав план участка. Не забыл даже сараи для домашних животных, а они требовались, как и сам скот. Начиная от пары коров и заканчивая птицей. Молоко, яйца и мясо для здорового растущего организма — бесценны. Зелень во всей палитре — витамины, здесь хотелось еще Амелию озадачить. И как можно скорее. Не зря она столько про правильные рационы твердила.

Конечно, можно понадеяться на покупку всего и вся у черноягодцев, но как показала практика — те ненадежные партнеры. И даже слова глав родов, находящихся в оппозиции к самым богатым и влиятельным, о возможном взаимовыгодном сотрудничестве могли измениться в любой момент. А ближайший независимый рынок — в сорока километрах, в Демморунге. Если же вспомнить слова трактирщика, что у него и там имелись заведения, кто сказал, что другие селяне остались в стороне?

Обдумывал и полосу препятствий, необходимые тренажеры и спортивные снаряды, чучела и мишени, как и множество других мелочей. Место позволяло многое. Тренировочный комплекс ограничивался лишь фантазией и толщиной кошелька. Например, примыкающие к участку скалы позволяли заниматься альпинизмом, особенно мне понравились многочисленные отрицательные уклоны. Плюс браслет левитации, как и должное открыться подобное умение, помогали без последствий падать с любой высоты.

Мост появился штатно, то есть, абсолютно внезапно и незаметно. Не было, и вдруг уже многотонная громада связала два берега.

Учитывая, что ни работники, ни жрецы, ни де Кроваль, ни строитель Толь в назначенное время не явились, как и в течение часа не прибежал Сим, то мой ночной променад явно удался на славу. Будем считать данную миссию тренировкой перед предстоящими реальными делами. И, когда закончил с готовкой и с повторением грамматики, решил поинтересоваться обстановкой у стражников. Черт бы пока со всеми тружениками, но для перевозки имущества падшего мага они были не нужны.

— А ну стоять! Это ты куда собрался, малыш? И почему оружие нацепил? Кто разрешил? — я направлялся прямиком к посту, поэтому громогласный окрик встретивший меня метров за семь до него удивил. Успел задавить и рефлекторный порыв обернуться и найти взглядом «малыша». Да, не сразу понял, что обращался татуированный ко мне.

Остановился. Резких движений не делал. Спокойно ждал, когда подойдут оба товарища. Двигались они лениво. Нет. Это точно не рыцари смерти, даже до латников, какие появились недавно, они не дотягивали выучкой. И расслаблены донельзя, а в случае атаки стали бы мешать друг другу. Дополнительно, основное оружие у обоих, использовалось в качестве посохов. И, если они не амбидекстры или левши, то несколько драгоценных секунд у меня будет в любом случае. Нашинкую.

— Приветствую вас, уважаемые. Что-то случилось? — поздоровался вежливо и задал вопрос, обращаясь к высокому и явно главному в двойке. Сейчас дополнительно отметил перебитый нос, а на скуле небольшой шрам.

— Ты кто такой? И почему… — проигнорировал приветствие и здоровяк, скорее всего привычно грозно рыкая, а затем на полуслове подавился. Я отметил его взгляд, остановившийся на перстне-идентификаторе. Глаза стражника чуть расширились, явно от удивления. Неужели не ввели в курс дела, кого они могли здесь встретить?

— Глэрд Аристо глава рода Сумеречных райсов, — представился и повторил вопрос, — Так что случилось?

— Сейчас ты вернешься на территорию своего поместья, так как по приказу лэрга, сегодня никто не должен покидать ее до проведения проверки! В противном случае, мы можем, и применим силу — выпишем плетей, но в первую очередь сдашь оружие! И… — опять влез расписной.

Неожиданная ярость и лютая злоба налетела на меня таким ураганным порывом из ниоткуда, что с трудом и в самый-самый последний момент сдержался и не вскрыл глотку представителю закона. Хотя рука чуть дернулась к ножнам ятагана. Мать! Это еще что за души прекрасные порывы?

— …ты не понял, малыш? — как сквозь ватное одеяло донесся голос самоубийцы. Борьба с собой заставила пропустить несколько фраз.

— Роб, охолонись, — досадливо морщась, обратился к мелкому напарник.

— Так что произошло? — повторил третий раз вопрос, полностью игнорируя бузотера, обращаясь непосредственно именно к высокому.

— Ах ты слизень! — с перекошенным и побагровевшим лицом потянулся татуированный правой клешней, попытавшись сграбастать меня за грудки, а дальше я действовал на рефлексах. Но осознанно. Схватил его резко и быстро левой рукой за пальцы, надавал с силой вдоль запястья назад и вниз. Мелкий чуть присев, взвыл от неожиданной сильной боли. И больше ничего не успел сделать, кроме как выпустить древко копья, потому что прямо в глаз ему смотрело острие хищного лезвия изогнутого кинжала.

Оценил, мрок, обстановку, хорошо понял, что жизнь на ниточке повисла. Поэтому замер, обмер ли. И губы задрожали. Есть контакт.

Звонкий удар наконечника о каменную мостовую, в ставшей мертвой тишине, прозвучал взрывом древней гранаты, заставил вздрогнуть обоих стражников.

— А ты стой и не дергайся, — приказал, не повышая голоса, начальнику отморозка, отслеживая его действия краем глаза. — И не надейся, амулеты не помогут! Это привязанный родовой клинок, от него нет у вас защиты. Двинешься и все… Сразу ему вскрою глотку, — чуть приблизил кинжал к глазу расписного, — Хотя нет, просто лишу зрения. Тебя же затем убью, а он пожалеет, что родился на свет, потому что дополнительно вырежу его поганый язык. Затем он будет вечно блуждать во тьме на паперти! И мне ничего за это не будет, я — аристо. Все ясно? — вновь усилил нажим на руку агрессора, тот скривился от боли, но боялся даже вздохнуть, завороженно глядя на оружие в моей руке.

— Аристо, не горячись! Давай все обсудим спокойно, — высокий готов был к конструктивному диалогу, попытался выправить ситуацию.

Что ж, посмотрим насколько осознал глубину их падения.

— Я спокоен. А теперь слушай меня. Кстати, как тебя зовут?

— Добряк Тим, — ответил тот, в глазах же работа мысли и плохо скрываемая ярость, но в адрес коллеги.

— Так вот, Тим, не знаю ввели ли вас в курс дела или нет, но за вашими спинами тоже мои владения. Как и вон те, — кивнул назад, подразумевая и собственные угодья, и подворье Джастина, — Далее, я член Малого совета, глава рода с тотемом и аристо. И мне хотелось бы знать, с чего кто-то из вас решил, что имеет право лишать меня оружия из-за вздорного желания? Ты ведь знаешь, что я в своем праве? И что никто не встанет на вашу сторону, учитывая, что и я, и вы расскажете лэргу правду. И никому не даст соврать амулет Истины.

— Знаю, в праве, — тот кивнул, смотря мне в глаза.

— Предлагаю нам с тобой отойти в сторону, чтобы никто не помешал беседе. Очень не хотелось бы омрачать сотника вестями о смерти его людей. Да, чтобы дурные мысли в голову не лезли…

— Не полезут, я слышал о тебе. Просто не думали мы, что ты выглядишь столь юно. Отойдем, он останется здесь. Роб, ты понял? — перебил тот, отвечая последовательно, а затем с неохотой, будто выдавил слова из себя, — И прошу простить за несдержанность моего товарища, слишком суетной выдалась ночь и утро.

— Ты не будешь делать глупостей? — это обратился к шумно сопевшему расписному.

По глазам понял, что больше всего он хотел бы этих самых глупостей наделать, но не в силах. Поэтому явно затаил обиду. Посмотрим. Пакостить не станет — пусть живет. А так, несчастные случаи в Черноягодье в последнее время становились тенденцией. Еще один статистику не испортит.

Отошли шагов на пятнадцать.

— Что ты хочешь знать? — тот посмотрел с изрядной долей подозрительности, впрочем, без злобы.

— Поясню сразу. Причина, по какой я подошел к вам, заключается в следующем: ко мне сегодня не пришли работники, пастух, мэтр де Кроваль и строители. Вот и хотелось знать, почему, надолго ли… А еще, лэрг просил сегодня вывезти имущество из комнат де Лонгвиля, какое является моим законным трофеем. Для чего разрешил привлечь десяток бойцов со Стены. Так как новый боевой маг должен прибыть вскорости. Ночью я слышал грохот и видел яркие вспышки. Вон там, — показал направление на усадьбу Кречетов, — И лэрг Турин сказал мне обращаться с любыми вопросами и в любых непонятных ситуациях к вам, — сделал акцент на «любых» и «вам», — А также за помощью, если вновь полезут разбойники и воры. Что я и сделал. Итоги… Итоги мне очень не понравились. При этом я всегда разговариваю с людьми со всем почтением, — в руке появился заготовленный заранее серебряный кругляш, какой положил поверх остальных вещей в поясной сумке при выходе из двора, — Так что произошло, уважаемый?

Монета ненадолго приковала внимание стражника. Тот краем глаза отметил, что его напарник смотрел нарочито безразлично в другую сторону, обозначил кивок, протянул руку. И я без зазрений совести вложил империал в широкую ладонь Добряка, а еще через секунду она исчезла, будто и не было.

— Относительно тебя, как уже говорил, мы ошиблись. Учитывая рассказы о твоих подвигах, действительно, думали, что ты взрослее. Гораздо взрослее, — сделал паузу тот.

— Проснулась память крови, — пояснил я.

— Теперь понимаю. Сегодня вряд ли к тебе кто-то придет на работу. И хоть новый маг прибыл вчера вместе с нами ближе к вечеру, как и дознаватели, вывезти вряд ли что-то получится. Черноягодье полностью перекрыто. Проверяют всех на причастность к Артульту, а также к сегодняшним ночным событиям. Но дело это не быстрое. Потому что работает всего шесть групп, в каждой дознаватель из Тайной Канцелярии, маг и четверо воинов. А обойти они должны все подворья и опросить всех жителей. Эти мрочьи выкидыши местн… — тут он осекся на полуслове, виновато посмотрел на меня.

— Я не принадлежу к Народу, — правильно истолковав его взгляд, сообщил очевидное, — Ронец я для них. Так что, все в порядке. Меня ты не оскорбил. Так что случилось? Из-за чего Турин принял такие меры? Что произошло ночью?

— Выглядело все так, будто местные решили свести счеты друг с другом. Но не все столь однозначно, — пусть не мороз по коже, но нечто похожее зашевелилось в душе, — Кто-то атаковал род Кречетов, они подумали на Медведей, хотели отомстить. Но стража не позволила. В результате четверо дружинников убито, шесть ранено, остальные отделались царапинами. Из них трое погибших и двое раненых служили под началом Турина с давних пор. Сам понимаешь… За своих людей он горой стоит, за одного отправляет в царство Мары сотни. И восемнадцать человек из рода Кречетов погибли в столкновениях с нами, сорок два тяжело ранено, четырнадцать взято под стражу. Это пока. Однако точно понять сколько их пострадало не удается. На месте их родового гнезда — провал в самые глубины катакомб, седьмой, вроде бы, ярус. А сколько на его территории было народу, точно никому неизвестно.

— Это как так? — почти не наигранно удивился я.

— Взорвался огненный припас на складе, заготовленный для Стены. Кто-то видимо попал в него боевым заклинанием. Ну и полыхнуло, да так — все Черноягодье вздрогнуло… Это ты и слышал. Теперь и там проблема, полезла вся мрочья слизь снизу — мертвяки, костяки, духи, темные пауки, скорпы и прочие, прочее, прочее. Перечислять си не хватит. Боевая звезда магов сейчас купол ставит, но от нечисти придется чистить и чистить. Не один месяц уйдет, чтобы там заразу вытравить. Потому что дыхание Хаоса проявилось, и, вполне возможно, не последний раз.

— Ну и дела… Но, с другой стороны, для чего все поселение проверять? Перекрывать? Здесь, как я понял, перманентная война между родами — привычное дело. То, что образовался провал, конечно, не очень хорошо. Но Земли Хаоса рядом. Тут все возможно.

— Привычное-то привычное. Однако это еще не все. Далее, произошло нападение на главное поместье рода Моржей, атаковали Мамонты и Тигры. Вмешалась стража, хорошо, что там возглавлял десяток рыцарь смерти, поэтому из них никто не пострадал. А вот местным не повезло, еще тридцать восемь человек погибло с обеих враждующих сторон, шестьдесят тяжело ранены. Но все эти беспорядки оказались всего лишь отвлекающим маневром. Пусть и глобальным. Создав неразбериху, а раненый привратник Кречетов точно расслышал, что нападавшие славили Артульт и мстили за сестру. Так вот, члены Артульта пробрались в сокровищницу в Канцелярии, предварительно усыпив охрану, где похитили книгу-артефакт, Слезы Нирна, а также очень много золота. Убили де Кроваля, которого ты ждешь, и еще четверых стражников из старых. И дополнительно испоганили стены имперского здания знаками сообщества. Везде нарисовали крест в круге и пахабные надписи, порочащие все.

— Поганые лирнийские слизни! Мрочьи выкидыши! — выругался я на местный манер. И ничуть не покривил душой. Столько планов, связанных с магом, летели в тартарары. Уточню, с послушным магом. Сука лэрг или Волки с Медведями. Кто-то из них приговорил под шумок мэтра.

— И не говори… Ночью беготня, а с утра нас сюда перебросили, вот и стоим. Ни жрать, ни курить, ничего… От этого и нервные, Роб, вообще, трубку из зубов обычно не выпускает. Скурил сначала свое, затем мое. Думали, как появятся мосты, нас сменят. Но нет, мол, терпите до вечера.

Поговорили еще минут двадцать, я уточнял детали. Интересовало все: и откуда появились дополнительные силы, и как собираются выявлять артультовцев, и что всех ждет. В общем плодотворно прошла беседа. Единственное, приходилось выуживать сведения, подводить издалека к нужным. И маскировать все пустыми вопросами, и такими же ответами. Топить суть в ворохе словес.

— Через несколько си принесу еды, разносолов не обещаю, но котелок каши, какую сам ем, гарантирую. Табак в доме есть, захвачу, — пообещал я и ткнул пальцем в подворье Санти, — А со своим товарищем поговори. Не доведет его до добра такое отношение к жизни, длинный язык и несдержанность. И благодарю, теперь мне все ясно. Но какие же твари! Какие-то подлые суки! — возмутился в который раз.

Собеседник согласно покивал, и обрадовался известию о скором перекуре и обеде гораздо больше, чем серебряной монете. Уверен, он бы сам две за эти блага отдал.

И пока-пока.

Когда я удалился шагов на пять, то расслышал:

— Ты совсем дурной? — Добряк сразу взялся учить мелкого, — Плетей давно не получал? Шкура целая не нравится?

— А что такого? И почему ты с ним разговаривал? Он же…

— Мрочий дурень! Он — аристо, хоть и мальчишка! — перебил Тим напарника, — И у него проснулась память крови! А это поколения предков с тобой разговаривали! И хорошо, что он нормальный, другой бы тебя там на куски порезал или велел забить до смерти. Ты потребовал от него сдать оружие! При этом Глэрд не сделал ничего предосудительного. Наоборот, он направлялся сразу к нам. Действовал, как ему сказал лэрг Турин. Вежливо поздоровался. Да и поместье за твоей спиной, тоже его. Поэтому ты поступил очень и очень опрометчиво. Вы там на границе совсем законы Империи позабыли? И я последний раз предупреждаю, перестань творить непотребное, за какое приходится виниться мне. Слишком много хлопот от тебя, и хоть ты мне родственник, однако у всего есть предел. Подставишь еще раз — задавлю.

— Но…

— Заткнись!

Дальнейшего диалога не расслышал.

Но познавательной получилась беседа. Очень. Уверенность, что пятый том «Жизнеописаний Улентия Синеуса» сотник передал всадникам на драконах сразу, стала абсолютной, как и то, что ни красное золото, ни Слезы Нирны никто из сокровищницы не похищал. Заставляло задуматься появление вовремя дознавателей, магов и дополнительных сил в виде полутора сотен бойцов, про каких никто слыхом не слыхивал. И прибыли все вчера ближе к вечеру. Соответственно, лэрг еще с утра до Малого совета вызвал необходимых людей из Демморунга. Те остались в гарнизонных казармах при Стене, дабы не смущать умы черноягодцев и не насторожить Артульт раньше времени. Следовательно, «воровство» сверхценного артефакта планировалось сотником изначально, ввиду чего он и приказал мне распространять повсеместно слухи о его стоимости и местонахождении, а также скором перемещении в Речную Крепость. Для чего? Отнюдь не для устройства ловушки на криминальный элемент по пути в Демморунг.

И как красиво все подвел… Местное собрание идиотов, в каком я участвовал, раздувало щеки от важности, думая, что они, действительно до сих пор что-то решали.

Принимается резолюция, Турин только «за», все доводится до населения. Власть за демократию и Народ.

Люди расслабились, продумывая, как понести наименьшие потери. И тут раз… падла, долбанный Артульт вновь показывает свое грязное рыло, похищая величайшие и редчайшие ценности, убивая мага, стражу и селян. Ведь все знали, какое сокровище находилось в Канцелярии. Земля слухами полнилась. И вот теперь, несмотря на скорбь в душе и безмерную любовь к родам, сотнику приходится действовать жестко. Ему просто не оставили выбора. Вариант? Вполне возможно. Инсценировка ограбления после моего хода с Кречетами заиграла новыми красками, не удивлюсь, если попутно именно особо запятнавших себя в коррупционных схемах стражников вырезали, как та, так и другая сторона.

Интересно, Моржей решили наказать Медведи за независимую позицию или это продолжение некой интриги Турина?

Еще, уверен, многих под шумок убрали и уберут.

Например, мэтр де Кроваль знал очень много, на крючке сидел плотно и духовной стойкостью не обладал. Вот его и списали, как дело жаренным запахло. Почему не раньше? Скорее всего, до этого считали, что сотник не будет рушить так рьяно сложившийся миропорядок. Пытались играть по каким-то правилам, установленным ими же, а для него существовали только свои. Вариант? Вполне. Или Турин мог приложить руку к смерти мага? Однозначно.

Крутил мысли и так, и эдак.

Попадал ли я под следствие?

Ответ простой. Как и все вокруг, то есть, да.

Но ночное нападение на род Кречетов очень и очень гармонично вплеталось в арию лэрга. И это отлично. С одним уточнением. Если я прав, и за всем стоял именно паладин Кроноса, то уж ему-то будет известно, какое событие им не планировалось…

⠀⠀⠀ ⠀⠀ ⠀

⠀⠀⠀ ⠀⠀ ⠀

Погода продолжала портиться. С обследованием территории трусливого соседа я не стал затягивать после разговора со стражниками, но сначала с час поработал с кинжалами и клевцом, какой втыкал в остатки входной двери из разных положений. Не всегда получалось попасть в цель — подводило тело. Еще меня абсолютно не устраивала и сила броска, и скорость полета снаряда… Но стало проще и лучше получаться возвращать его в руку. В ладонь шероховатая рукоять ложилась отлично, пальцы вовремя фиксировали захват.

Прорвемся.

Затем изрубил несколько толстых сучьев на дрова медвежьей секирой, помахал ею немного для проформы, не забывая о следствии. И выдвинулся на поиски соседских «сокровищ». Захватил, как и обещал Добряку, два котелка. Один с приллом — просто от широты души, второй с кашей, но больше всего тот обрадовался кисету, плотно набитому гобловским табаком. А бузотер Роб, являвшийся заядлым курильщиком, увидев предмет вожделения, меня фактически возлюбил. И смущаясь, едва не шаркая ножкой, сказал, пряча взгляд:

— Ты это, Глэрд, не держи зла! По незнанию то… Так-то, вижу, ты нормальный парень…

Конечно, вряд ли раскаяние носило долговременный эффект, не тот был характер у деятеля, но пока — нормально.

И нет-нет, а возникали подозрения в отношении Турина, что именно он таким иезуитским способом подводил своих людей ко мне, отлично спрогнозировав поведение юного аристо и их, как и возможные реакции на определенные внешние раздражители всех участников зарождающихся социальных отношений. Впоследствии лэрг, через заслуживших мое доверие стражников, мог бы не только влиять на принятие некоторых решений, но и узнавать о делах, выходящих за рамки законных, чтобы при случае взять нежно за кадык. И беспечно отмахиваться от подобных параноидальных умозаключений не стоило. Достаточно внимательно посмотреть вокруг…

Хитрая сотник рысь, ой, хитрая. Однако я решил, что играть в такие игры можно вдвоем.

«Наследство» же внушало.

Главный и основной капитал — почти тридцать снопов сена, аккуратно сложенные в огромном дощатом сарае, там же нашлось вдвое меньше соломы. Каждый перевязанный пук весил приблизительно полпуда. Было видно, что это остатки и что это фураж не лучшего качества, ведь несмотря на удобность транспортировки таких небольших связок, исчезло обычное скирдованное. Волки оставили вишенкой на торте сломанные деревянные трезубые вилы и такие же щербатые грабли.

В амбаре, прикрытые рваной рогожей из сантика, обнаружил два мешка с овсом. Они сразу вызвали подозрение — все забрали, а их постеснялись в телегу забросить? Ну-ну. Отношение к остальному корму тоже пересмотрел. Хоть и рассказывал мастер Проспер о невозможности отравить тирков, но из всякого правила имелись исключения. В большом ларе примерно полведра рассыпанной по углам пшеницы, немного скомковавшейся муки в другом — гораздо меньшего размера, а в третьем — с десяток пригоршней гороха. И все.

Под навесами множество ломанного деревянного инструмента часто непонятного назначения, полусгнившие доски, с десяток рассохшихся бочек без металлических обручей.

Повсюду следы отнюдь не скорого переезда.

В лодочном сарае какой-то мусор, в обычных — кучи неубранного навоза. Судя по помету и стойлам, клеткам и клетям, здесь обитала пара коров, лошадь, с пяток баранов, четыре свиньи, кролики. Неплохо. Было.

В птичнике — дерьмо и перья. А ведь жили куры, гуси, утки.

В большом дровянике, если все собрать и выковырять из земли, то можно было набрать несколько охапок поленьев, какие побрезговали забирать, стружка, щепки и вкопанные козлы для распила бревен.

В доме остались четкие следы от стоявших многие годы на одних и тех же местах сундуков, шкафов и другой мебели, как и ковров и шкур на стенах. Имелись и никуда негодные предметы интерьера, или, например, двуспальная кровать, собранная явно на месте, какую невозможно было вытащить через дверной проем, не разломав.

На берегу, который не превышал в длину ста шагов и упирался в высокий каменный забор семьи младшей ветви рода Орлов, кучи мусора, немного чесменки и брюхожора, а еще валялся остов лодки.

Ради интереса прогулялся, но ничего не нашел, даже кусочка дрянного янтаря. Учитывая время, прошедшее с момента отправки в царство Мары соседа, то из него процентов семьдесят здесь незаконно сбором даров моря занимались соседи. Вон и неприметная дверца в стене имелась.

Усмехнулся сам себе. Если все так пойдет и дальше, то имущество мага могло оказаться таким же — поеденные мышами три книжки. Почему три? Да, черт его знает, так подумалось. А еще, разбитые реторты, ржавые доспехи и пара мечей. С другой стороны, клевец показал себя достойно, два жеребца со сбруей мои, плюс кинжал, какой вернут жрецы, и ожерелье непонятной стоимости. Я вооружен и экипирован на зависть любому барону из метрополии или столицы. Поэтому нам ли быть в печали?

Для галочки забрался в подвал, где не ожидал найти ничего экстраординарного. А попал в парадиз для голодных. Продуктовое изобилие вызвало рефлекторное слюноотделение — слишком все выглядело аппетитным, настолько вкусным, сразу захотелось жрать настолько, будто и не ел никогда.

Если бы враги были чуть поумнее, а я беднее, но, главное, не делал выводов из любого события, занимаясь, как и большинство обывателей лишь их фиксацией, то план мрочьих ублюдков сработал бы в ста случаях из ста. А так… зажился, сука, задержался старина Кром на белом свете или кто-то из его окружения.

Об этом непреложном факте кричала ярко-красная аура вокруг копченных окороков и рыбин, разнообразных колбас, соленых грибов, огурцов, трех огромных кругов сыра, кусков масла… В общем, всего того, что имелось в подвале Санти, точнее, к чему я прикасался пальцами. Именно «Нюх Лабриса» подтвердил подозрения, что неспроста здесь такое изобилие. На оценку ситуации и проверку еды ушло секунд пятнадцать-двадцать.

И, сопоставив все факты в долю мгновения, я рванул на выход, в левой руке продолжая сжимать связку сырокопченой колбасок, похожих на гипертрофированные сардельки, одновременно цепляя респиратор правой. Последнее проделал рефлекторно. И понимал зря, пока он настраивался на носителя можно было надышаться от души и до одури. Но это в подкорке.

Резко хлопнула за мной дверь, закрывавшаяся при помощи хитрой системы грузиков, к каким покойный сосед имел просто маниакальную страсть, размещая везде и всюду.

Напахнуло сыростью, свежестью и морем.

Устроил вентиляцию легких, сдернув так и не активировавшийся магический противогаз.

Бросил «добычу» на стол-верстак рядом со входом в подвал, имевшим такую же планировку, как и в моем доме. Снял очки ночного виденья и сразу «потянулся» к «Исцеляющему дыханию», заряд в нем сейчас проседал приблизительно по полпроцента в секунду. Захотелось покрыть матом изобретателей амулетов. Нет бы сделать оповещение пользователя, например: «Внимание! Вы подверглись негативному воздействию неизвестного токсина! Угроза нейтрализуется!». Да пусть даже не такое, а хотя бы как у сканера ядов — кольцо обжигало, а потом его начинало покалывать. Впрочем, и здесь имелся существенный минус, который требовалось учитывать всегда и везде — срабатывал «Нюх» только тогда, когда опасный предмет оказывался рядом с правой рукой, на расстоянии не более пяти сантиметров от пальцев. В чем убедился сразу, проведя эксперимент с «добычей». И отравляющие вещества в воздухе им не определялись. Новые данные дополнили краткую инструкцию от Тавола Джигана.

Даже восхитился волчьей смекалкой. Чего не ждал, того не ждал. А именно: такой хитрой и резкой подачи. В целом, дилетантство визави и непонимание каких размеров у меня паранойя перемножились друг на друга. Вражеский финт мог бы сработать, останься остальное имущество на месте и… и, конечно, спасибо Луису. Если бы не его неуклюжая попытка отравления, то вряд ли в приоритетах выступало обеспечение себя любимого средствами для определения ядов в пище.

Вывод? Необходимо продолжать предпринимать меры для купирования угроз.

Как я понял, линейка различного рода амулетов была поистине безграничной. На любой вкус, цвет и, конечно, размер кошелька. Уверен, имелись и лечебные артефакты со встроенной функцией уведомления владельца о проводимых манипуляциях с организмом, как и чем вызвана причина вмешательства.

Следующее. Из срочного. Как можно скорее озаботиться охраной собственного поместья, ее снабдить необходимыми следящими устройствами.

Это все деньги, деньги и еще раз деньги.

Впрочем, отказ от сиротского приюта для благородных уже приносил пользу. Нарубил за последние несколько дней столько, сколько не снилось баронам, имевших в собственности землю на нормальных территориях Империи. Судил по словам старосты.

Пока размышлял, процесс лечения завершился, о чем опять понял лишь по косвенным признакам — энергопотребление «Исцеляющего дыхания» упало до нуля. Специально поднес колбасу к носу, на такие манипуляции мой магодоктор не реагировал совершенно, следовательно, она «не фонила», и через кожу токсины не проникали.

Изыскания прервал скрип уличной калитки, с ее оглушительным хлопком появился Роб, который озирался по сторонам. Заметив меня, стражник расплылся в улыбке, не выпуская из зубов трубки, пыхнул дымом. Ни дать ни взять паровоз, который заспешил навстречу.

— Глэрд, я по делу! Слушай, у тебя нет… — чего «нет», он не договорил, заметив аппетитную снедь, практически переместился в пространстве к верстаку, схватил связку со словами:

— О-о, отлично! Не боись, заплачу! — я даже, если бы захотел, не успел бы ничего предпринять. Точнее, мог, например, вырубить идиота на месте, но не стал. Мелкий же в секунду оторвал пару колбасок от связки, впился в одну зубами, откусив сразу треть, зажевал, громко чавкая и изображая неземное блаженство на хитрой морде, а затем довольно рыгнул и прокомментировал ощущения, — Какая вкуснятина… С чесночком! Ммм… Грхххаммрохан… — и тут же с утробным рыком свалился на землю, задергался, как эпилептик, закатил глаза.

Изо рта в разные стороны полетели хлопья светло-коричневой пены с кровавыми разводами. Я же, сделав донельзя изумленный вид, работая на возможную публику, словно находясь в ступоре, внимательно наблюдал за агонией добровольного дегустатора. Она продлилась каких-то десять секунд, затем тело вытянулось, напряглось так, даже кости захрустели, и обмякло.

Непонятная субстанция исчезала с лица жертвы, какое чернело, покрывалось струпьями, татуировка на щеке на несколько мгновений стала объемной, а потом полыхнула синим огнем. И от Роба стала подниматься странная белесая дымка, заставившая меня отскочить подальше. При этом само тело пострадавшего источалось, высыхало. А через пятнадцать-двадцать секунд в полутора метрах над трупом образовалось густое облако кофейного цвета. Оно ливнем пролилось на землю, будто у ведра дно выбили.

Непонятная жижа без всяких спецэффектов или впитывалась в землю полностью, без следа, или исчезала, достигнув ее, при этом плащ и броня оставались без изменений, однако плоть и кости стражника истончались, плыли и оплывали, как свечной воск под воздействием высоких температур.

Миг, второй и на земле осталась лишь одежда, кольчуга, оружие и элементы экипировки.

Что же… Быстрая смерть поджидала меня. Мгновенная.

Получилось, как получилось, но такое развитие событий нравилось все больше и больше. Точнее, возможные круги от этого брошенного в воду камня. Предварительный вариант — просто сообщить лэргу о попытке убийства, как лучший из худших, теперь обрел законченность. Идея с подбрасыванием отравленной еды возможным злодеям имела много минусов и сейчас переродилась в другую.

Метнулся к воротам, выскочил на улицу с перекошенным лицом и там заорал Добряку:

— Тревога! Тревога! Вызывай Турина! Срочно! Шевелись, мать твою!

— Что случилось-то?! Где Роб? — не сразу взял наизготовку копье стражник, созерцавший воды канала.

Меня, как возможный источник угрозы, он не принимал в расчет. Не расценивал. И за спину запустил.

Мда… Ничем эти бойцы не лучше большей части рохлей со Стены. Но не следовало забывать, что и там имелось десятка три настоящих матерых волчар.

— Мертв! Быстро! Говорю! Вызывай! — делая акцент на каждом слове, будто вколачивая их в голову пациента, продублировал команду, и, понизив голос до шепота, прошипел зло, — Выполнять!

— Но…

— Быстро! Сообщи сотнику, сработала какая-то магия!

Тим после десятисекундного ступора, за какой я мог его убить не раз и не два (и это опять не порадовало, учитывая, что охранять балбесы должны были в основном меня), не говоря больше ни слова, выпростал из-под ворота подвеску в форме треугольника, сжал ее в руке. Затем закрыл глаза, губы беззвучно шевелились, проговаривая что-то, однако прочитать по ним ничего не получилось. Последнее — плохо.

— Кто его убил? — обратился ко мне, видимо, лэрг потребовал уточнений.

— Не знаю! Говорю же, магия какая-то мрочья! Сработала так, что от него даже костей не осталось!

— Сейчас опасность есть?

— Вроде нет.

И еще через минуту:

— Лэрг сказал скоро будет. Что случилось-то? — и никаких стенаний и заламываний рук, видимо, действительно достал его родственник. Как говорил всегда мой дед, комментируя подобные случаи, — «умер Максим, и черт бы с ним».

— Зачем он во двор поперся? — не ответив, спросил я.

— Да мало ему каши показалось, что ты принес. Вот и решил еще попросить. Добавки.

— Попросил, — коротко в нескольких фразах рассказал о случившемся.

— Всегда жрал, как не в себя. В три горла… Лирнийский слизень! Одни проблемы от него! Говорил же — стой на месте! У нас приказ! Выйдет Глэрд — узнаешь! Но разве остановишь безумца?! Вроде бы и три года прослужил, а дурь так и не выбили, — горестно вздохнув, продолжил, — Всегда таким был, сначала делал, потом думал. Зашиб соседа по пьянке, ему светили или каменоломни, или служба на границе на окраинах Империи. Двоюродная сестра тогда и тетка все продали, но спасли от рудников зачем-то… Повезло, в герцогстве на Огненные острова определили, не послали куда-нибудь к Красным горам или к Черной пустыне. У него жена в Халдагорде осталась, на попечении у моего дядьки на сносях ходит, дочь сейчас уже полуторагодовалая растет, два сына… Но те нормальные парни, без шила в заднице. Когда обязательный срок на границе подошел к концу, то родственники денег куда нужно занесли, чтобы Роба ко мне в сотню перевели. Присмотри, присмотри, убереги… — досадливо поморщился, — Не хотел… А куда денешься? Кровь есть кровь. Но как я его уберегу, если он сам себе враг? Как за таким уследишь? Хуже дитятки малого. И ничего знать не хотел, мол, сам с усам. Кочка на ровном месте… «Я тень Мары видел! Я с Марой спал! Каждый день на смерть ходил!», — передразнил, — Вот теперь поглядишь на Хозяйку воочию! И знак Ситруса не помог. Два раза плетей получали, оба. И это за девять декад! Я — за то, что слово за него сказал. Поручался перед командиром, через это и пострадал. Еще и на гауптвахте две декады отсидели, а там не пирогами кормили. А мне должны были десятника дать в Демморунге… А теперь в этой дыре обычным стражником бы удержаться. Родственничек! Послали боги наказание! Топить нужно таких, как котят, в детстве! Или бить башкой об угол! — сплюнул в сердцах.

— Знак Ситруса? Ни разу не слышал, и чем он может помочь, если с головой беда? — с деланным безразличием спросил я, проявляя дежурный вроде бы интерес.

— Ты не знаешь? — удивился тот, дождался отрицательного покачивания головой и принялся пояснять, — На щеке татуировка. Жрец нанес в храме всех богов, чтобы Ситрус силой своей оберегал Роба от безумных поступков. Не уберег.

— А мне можно такую сделать?

— Не знаю, — подумав, пожал плечами тот, — Это у служителей нужно спрашивать. Хотя поговаривают, что на аристо не действуют такие знаки. Им они не нужны. Но, как известно, болтать могут всякое. Да и вроде обладателям тотема амулеты специальные помогают, чтобы звериная сущность вверх не взяла и не поглотила человеческую. Так я слышал.

Интересная информация.

И пока как самое рациональное из возможных объяснение неадекватного поведения не только меня, но и окружающих. Вероятней всего, я оказался прав изначально, и чертово божество разума пыталось сегодня вмешаться, наслав на меня безумный порыв. Потому что на иное невозможно было списать дикую вспышку ненависти в разговоре с Робом. О какой я думал постоянно, возвращаясь к ней мысленно во время тренировки.

Конечно, могли иметь место гормоны тела реципиента, но отчего-то они до сих пор не проявляли себя подобным образом. И тем паче, фактически, на ровном месте. Не настолько я раним, чтобы от любых слов, пусть и против шерсти, впадать в необузданную ярость. Мальчишку же при жизни не поносил только ленивый. И для него скорее уважительное отношение нечто невероятное, а не наоборот. Это к тому, если вспышку гнева списывать на некую остаточную память пациента.

И не выходило из головы маниакальное желание трактирщика убить аристо, не взирая на последствия. На алкоголь такое не спишешь. Да, можно вспомнить смерть любовницы, в которой, может быть, товарищ души не чаял, наложившуюся на потерю племянника, невозможность следовать традициям кровной мести, вбитых в подкорку. Но… Очень, очень натянуто. В воспоминаниях Глэрда не имелось даже слухов, где Тарин действовал опрометчиво. Порой перегибал палку в успокоении посетителей, но это являлось рабочим моментом. Трактирщик всегда славился выдержкой, умением отомстить даже через несколько лет.

А вот Линс, наоборот, полностью соответствовал своему психотипу. Такому никакого влияния извне не требовалось, свои тараканы размерами с собак в мозгах шныряли. И вероятней всего, он отправился в день нашей встречи по каким-то своим важным, пусть и кровавым делам, для чего и взял/получил необходимые средства запредельной стоимости. Тут попался на глаза я, выходящий из Храма всех богов. И больной на всю башку, несостоявшийся пациент наркологического диспансера, садист, возомнивший о себе слишком много, дополнительно накрученный грамотно Юной, решил поставить точку.

Почему не использовал парализующие или сонные гранаты? Здесь все просто, логично и закономерно.

Аналогия простая. Когда ты видишь ктарослизлера в шаговой доступности, то не тянешься к плазменной винтовке или не хватаешься за такой же боеприпас, способный ксеноматку отправить в астрал, а просто опускаешь с силой сверху ногу.

Секунда.

Хруст. И белесо-коричневые брызги в разные стороны. И все.

А потом, когда вдруг беззащитная жертва ударила наотмашь и с силой, превращаясь в ксеноморфа, злодей растерялся. Опытный бы боец сразу начал действовать на рефлексах, гася всей палитрой угрозу. Но зажравшийся мажор, за которого решал проблемы род, вряд ли относился к такой категории.

Выводы… Однозначно происки Ситруса. А еще, получалось, на меня он мог влиять, только когда какие-либо предметы или объекты, имеющие в основе своей силу данного небожителя, оказывались близко. Очень близко. Так? Похоже на то.

Если взять за истину, что мне пытался помешать брат Кроноса доступными методами, сильно ограниченными ввиду неких неизвестных причин, то самым важным для него было не дать мне добраться до Жезла Антонио де Тисса. Пусть мои способности ставились под сомнение, однако перчатка из наследия Иммерса Сумеречного, как и кольцо-указатель, позволяли использовать жезл в качестве орудия. Вопрос. Пропадет ли интерес высоко сидящего гада, если предмет вожделения окажется на алтаре родственника? Думаю, да. Возможна ли месть? Возможна. Но вероятность такого минимальна. Смысла в ней ноль. Тем паче, Ситрус не ставил никаких предварительных условий, мол, если ты выполняешь задание, тогда тебе хана. Нет. Наоборот, он делал все, чтобы никто не заподозрил его вмешательство в происходящее. Исчезнет камень преткновения, и смысл в моей смерти полностью отпадет.

В целом, хорошо, лишнее подтверждение мыслей.

Обдумал все в несколько секунд.

— Уважаемый Добряк, а Огненные острова где находятся? Первый раз о таком слышу?

— Эх, вы… Живете в своем волчьем углу и ничего не знаете о герцогстве! — проворчал тот, наигранно удивляясь.

Переключение внимания на географию и жизнь стражника сработало отлично.

А я из лекции узнал, что владения герцогства простираются на два континента. На Землях Хаоса — это Северный Демморунг с окрестностями, а в Империи на полуостров Большой Грост, который находился под юрисдикцией нашего владетеля, между ними приблизительно на одинаковом расстоянии находилось сердце Аринора, эдакая метрополия, — огромный остров Великий Халд, размерами приблизительно с довоенную земную Великобританию, пока ее не погрузили в морскую пучину то ли китайцы, то ли русские.

Метрополию обрамляли несколько архипелагов и многочисленные острова, по большей части необжитые, на каких располагались только военные базы и опорные пункты. На юго-западе и находились Огненные острова с десятком вулканов, где добывали моргрост — минерал, использующийся в магомеханике и производстве артефактов. Обстановку там осложняло, кроме обычных напастей, несколько древних двусторонних блуждающих порталов в иные миры. А само вещество было востребовано и там. Поэтому постоянно лезли всякие твари — от вполне человеческого облика до неких каменных людей, которые то получали по рогам, то сами давали по ним же. Впрочем, лично Тим ничего из рассказанных им ужасов не лицезрел, а пересказывал слухи и побасенки.

Сам Добряк почти всю жизнь прожил и прослужил в Речной Крепости. И лишь один раз побывал в Халдагорде. Именно его биография и вызвала мой неподдельный интерес. Я узнал многое о скупщиках артефактов и даров Земель Хаоса, какие из них честны, а к каким лучше не обращаться, о гильдии Охотников и Искателей, о продавцах и злачных заведениях, об опасностях для путников. В общем, какое-то представление получил.

Приблизительно через час примчался лэрг, верхом на своем демоническом жеребце, в сопровождении двух бойцов в матовых доспехах с наплечниками в виде орлиных голов на левых плечах. Легко спрыгнув с седла, Турин двинулся ко мне, бойцы, повинуясь его жесту, спешиваться не стали.

— Показывай, где это случилось! А ты оставайся на месте! — палец остановился на Добряке.

Ни здравствуйте, ни до свидания, и никаких дополнительных вопросов. Уверенность в своих силах или глупость?

Турину хватило одного взгляда на место аннигиляции стражника, чтобы сделать какие-то выводы. В подвал он лишь заглянул, как и мазнул взглядом по колбасе, продолжавшей оставаться на верстаке.

— Итак, что случилось? — мрачно спросил, огладив черную бородищу и сверля меня недобрым взглядом.

Коротко, в нескольких фразах рассказал о произошедшем, не забыл упомянуть про «Нюх Лабриса», на каком нет-нет и останавливался взгляд сотника изначально. Да и уверен, не открыл ему тайны. С Таволом Джиганом он общался. Я посетовал с огоньком о том, что не успел предотвратить сжирание отравы, а также не раз и не два остановился на факте предумышленной попытки убийства меня.

Турин молчал долго, смотря куда-то вдаль с неменяющимся выражением на лице, затем огласил вердикт.

— Кром мне нужен, — и повторил с нажимом, — Очень нужен, Глэрд. Живым, в здравом уме и в доброй памяти. А до поездки в Демморунг и во время нее — он вообще неприкосновенен! Поэтому никаких действий ты не должен предпринимать. Ни вызывать старосту на Поединок Чести, тем более тебя не только отметил Кронос, но и поручил важную миссию, ни пытаться какими-то другими способами отомстить. Если что-то случится с Кромом, а я никогда не забываю, что у тебя пробудилась родовая память, буду проверять тебя первым. Да, тебя! И проверять не как до этого — для проформы, а по-настоящему. И если ты окажешься хоть чуть-чуть причастен… — Турин оборвал фразу, сделал долгую паузу, — Лучше не нужно. И награда от Высшего для меня не стоит… — здесь вновь многозначительно умолк, словно опомнившись.

Но я не поверил, а лэрг продолжил мысль.

— Да и вряд ли попытка отравить тебя его рук дело. Староста не будет так подставляться. Можно сказать много нелицеприятного о главе рода Волков. И это будет правдой, но голова у него на месте и работает. Скорее всего, здесь тебе решила отомстить скорбящая мать или другие родственники Линса, какие видели в нем будущий рассвет рода. Судя по всем признакам, мы имеем дело с «янтарной хмарью». Довольно дорогой яд на магической основе, им порой состоятельные люди травят мроков и крыс. Остается активным после использования от двух до пяти суток, в зависимости от концентрации. Невозможно определить его наличие никакими средствами, кроме магических. После такого, как действие прекращается, можно спокойно заходить в помещение, как и есть любые продукты, подвергшиеся воздействию Хмари, без всяких негативных последствий для всех видов разумных. И вполне возможно, еду из подвала не забрали именно потому, что знали о желании избавиться таким образом от паразитов и грызунов бывшими хозяевами, тем же Санти. Жена ведь у него осталась жива? Вот она и сообщила родственникам. Или амулеты, как у тебя, сработали. То есть, может быть, их единственная оплошность, что не сообщили. Но и не должны были, — подвел черту Турин.

— Оплошность? — переспросил я, смакуя слово.

— Еще раз повторю, Глэрд, Кром мне нужен. Точка. Далее, обо всем произошедшем хранишь молчание. Добряк сделает так же, а исчезновение Роба… Пока спишем на Артульт. Они столько и всего совершили за последние несколько суток, что еще одно злодейство ни на что не повлияет.

Один вопрос, знало ли тайное сообщество о своей дерзости, коварстве, лютости и какой-то удивительной бесстрашности, граничащей с безбашенностью. Наверняка в зеркало с утра смотрелись и бояться начинали мыслей, что еще вечером или ночью сотворят товарищи по борьбе за независимость.

— Более того, семья пострадавшего в таком случае получит компенсацию от Империи и герцогства. Деньги небольшие по меркам Земель Хаоса, но хоть что-то. Как и в случае наличия детей у них будут льготы при поступлении в любые имперские учебные заведения.

— Это все хорошо, — улыбнулся я.

— Да? — лэрг посмотрел недоверчиво, он был явно удивлен моей покладистостью.

— Для тебя хорошо, однако не отвечает на главный вопрос.

— Какой такой еще вопрос? — некое недоумение во взгляде проскользнуло.

— Что это дает мне?

— Глэрд, если бы мне платили хотя бы в половину от того, — сотник сразу понял, куда подул ветер, — Что получаешь ты, когда подвергаешься смертельному риску, то…

— Ты на службе, — перебил оратора, — А я — нет. Ты действуешь по своей воле, достигаешь своих целей. Я — нет. Вокруг ничего ценного для меня не имеется, — обвел рукой окружающее пространство, — Между тем, именно на меня, как на убийцу Линса, сыплются все шишки. Меня пытались убить уже дважды из-за ваших с Кромом и де Кровалем дел. Первый раз, это Тарин, второй — вот они. И, уверен, все только начинается.

— Я их предупредил! Это скорее всего до Совета сделали, и не староста, — с каким-то вызовом посмотрел Турин.

— Да? Даже в таком случае… Итоги? — кивком назад намекнул на подвал с яствами, — А они довольно неутешительны, как для меня, так и для тебя. Домочадцы Крома, если он сам не при чем, не метнулись перед ним каяться. Даже, если такое произошло, он никого не предупредил. Если честно, пока на тебя просто местные клали! Или ложили. Большой и толстый, — зубы лэрга отчетливо хрустнули, — А меня они будут пытаться убить не только в Землях хаоса, в море или в Демморунге, но и непосредственно здесь, в поселении. И ты это прекрасно знаешь. Так зачем мне покрывать ваши игры, когда мне нужно выполнять волю Кроноса? А еще мать слизня вмешалась… Женщины гораздо коварнее мужчин. Вероломнее. О последствиях задумываются реже и меньше, живут одним днем, горизонт планирования, как у куриц. И где ты видел бабу, какая может держать эмоции в узде? — донельзя сгустил краски, описывая опасность.

— Я видел. И не одну. В любом случае Кром мне нужен!

— Тебя понял, но что предложишь взамен? — в очередной раз обвел взглядом подворье, — И да, заметь, с трофеями как-то странно получается, какие мне вроде должны идти, как награда и оплата. Кинжал своровали, алтарь разрушили, все вокруг сломали, получение даже мелочей откладывается на потом… А когда до него доходит дело — очередная «оплошность», — заявил я, — Боюсь так и от имущества де Лонгвиля мне шкура и кости от иноходцев перепадет. Или их головы. Вонючие и смердящие, как вон от адепта. И ты снова скажешь, «подожди, Глэрд». Жратвы нет, я сплю на скамейке. И де Кроваля убили. А у меня имелись на него планы, — вроде бы, к слову, сообщил, но пока именно данный фактор для меня самый важный.

— Какие?

— По обустройству подворья, еще я ему заплатил за карты окрестностей и Земель Хаоса, морские в том числе. И мне нужна пристань. Для выполнения задания Кроноса нужны деньги, а их я смогу добыть на Зубах Мрака.

— Распоряжусь. Доставят. Завтра. А место мага займет хороший человек, он на нашей стороне, поэтому войдет в твое положение.

— Кстати, когда закончится весь этот бардак и прибудут мои рабочие? Опять оплошность?

— Не раньше, чем послезавтра. Кстати, с Крома больше ничего не требуй. Здесь нет его вины.

— А вообще, что произошло?

— Ты не знаешь?

— В общих чертах, стражники сообщили, — указал пальцем на калитку.

Лэрг кратко пересказал мне официальную версию, при этом внимательно отслеживал мои реакции. Но я сохранял невозмутимость.

— Теперь, учитывая, что я оказался здесь, то проверю тебя лично. Задам всего один вопрос. Состоишь ты или нет в Артульте?

— Нет.

— Кто-нибудь есть еще на территории твоих владений?

— Если есть, то я про такое не знаю.

— У тебя медвежий кинжал и секира в трофеях числились, где они? — пусть мне и не понравилась внимательность Турина к деталям, но я вновь пропел оды своей предусмотрительности, именно она заставила пойти сложным путем по добыче оружия недругов, а не воспользоваться имеющимся.

— Дома. Вчера и сегодня ими тоже тренировался. Могу показать.

— Не надо. Верю, — кивнул он скорее сам себе, чем мне, — теперь все предельно ясно. У меня совершенно нет времени, поэтому протяни правую руку, — выполнил требуемое, чуть обожгло кожу, и на запястье появился замысловатый знак в виде переплетения кривых линий, какие не выходили за границы воображаемого круга, — Это печать-пропуск, что тебя проверили. А мог много других вопросов задать… Помни об этом. Всегда. И о моих словах относительно старосты. Я закрываю глаза на многое только тогда, когда прислушиваются ко мне, — и вот как это понимать? — Сегодня оставайся дома, завтра после обеда езжай к Воротам, там распоряжусь, тебя встретят. Покои мага освободи. Он уже здесь, но до вечера терпит. Десяток в помощь, как и говорил, у тебя будет. Кстати, ты плакался, что нет людей? Так вот, через пару дней все может измениться. Будут и люди, будет и выбор из них. В большей мере опытные, с Землями хаоса немного знакомы. Большего пока не скажу, — пресекая вопрос ответил сразу, — На всякий случай держи около сорока золотых свободными.

— Ты главное про карты не забудь и пристань, — напомнил.

— Не забуду. Уже распорядился. Добряк пока остается дежурить здесь один, это на всякий случай, для связи. Что-то заметишь необычное — сигнализируй через него. Так бы тебе выдал амулет, но на всех не хватает, как и людей, а это служебный. Еще и идиотов вновь прислали. Как бы не хуже старых оказались. Приобрети у Джигана, у него есть, потом ко мне — доступ получишь.

— Я могу к нему сходить?

— Повторю, сегодня оставайся на месте, — в голосе стали проступать нотки раздражения, — Завтра попутно загляни, как к Стене соберешься. Как я понимаю, за арбалетом?

— Не только, — многозначительно похлопал по клевцу на боку, осведомленность сотника о наших делах с гоблином была предполагаемой, поэтому ни капли не изумился.

— Хорошо. Что еще?

— Воспользуюсь отравленной едой. Крыс в подвале нужно потравить, Амелия говорила. Кстати, как с ней встретиться по твоему же заданию?

— Завтра к вечеру, может, сама придет. Ты пока не суетись. Ситуация меняется стремительно, поэтому твоя помощь, возможно, и не потребуется. Все решится сегодня-завтра, а завершится во время поездки в Речную Крепость.

Похоже Черноягодье ждали перемены гораздо раньше, чем планировал изначально Турин. И больше всего интересовал один аспект. Как новые веянья скажутся на мне?

⠀⠀⠀ ⠀⠀ ⠀

⠀⠀⠀ ⠀⠀ ⠀

Серость, морось и постоянная сырость пришли надолго.

Воцарились.

Густой молочный туман поднимался из многочисленных провалов и оврагов слева и справа от староимперской дороги. Местами он растекался по каменными плитам, над которыми было не властно время. И тысячелетия назад, точно так же, как и сегодня, по ним с приглушенным цокотом многочисленных копыт и перестуком колес передвигались караваны, печатали шаг гвардейцы, легионеры и стражники.

Я обозревал окрестности с высоты пары метров, покачиваясь в седле могучего тирка, которого окрестил за лютый норов Флегом, от слова «флегма». Ехал шагом, держась в середине колонны, рядом с собственными фургоном и телегой, которым предстояло пройти проверку и обкатку расстоянием.

Плащ из кожи пятнистого полоза до середины бедра с глухим капюшоном, предназначенный для верховой езды, практически не сковывал движений и отлично защищал меня от влаги. Радовал.

Временами многовековые неохватные деревья, похожие на земные дубы — такие же кряжистые великаны, подступали практически вплотную к дороге. И когда с разлапистых ветвей с только-только проклюнувшейся листвой, срывались капли, а иногда и окатывало, как из ведра, я оставался сухим.

Средневековый макинтош, как и многое другое, купил вчера у мастера Карена из рода Щук, изготавливающего и торговавшего различной амуницией и одеждой, предназначенной специально для походов в Земли Хаоса.

Обошелся он мне в сто восемьдесят золотых, но стоил каждой потраченной монеты, хоть и торговались мы до хрипоты, до сорванных глоток. Плащ скидывался в секунду, был необыкновенно прочным, сюда так и просилась цитата: «носить не переносить». А благодаря специальной пропитке обладал огнеупорностью и кислотоустойчивостью. Как утверждал создатель, ему не причиняла ни малейшего вреда слюна плевунов — особо токсичная дрянь, какая мгновенно сжигала незащищенную кожу и плоть до костей, и была намного сильнее выделений тех же кислотников. Пассаж про вулканическую лаву, на которой можно было спать, я отнес к красочной фигуре речи.

Отдельно радовал поднимающийся высокий воротник, он служил дополнительной защитой шеи. А под мягкой подкладкой плаща в ячейках широкой сетки из толстой паутины сгурсов были приклеены намертво пластины, вырезанные из крыльев плавунца. Тонкие трубки из него же защищали плечи от рубящих ударов сверху. Этот материал по прочностным характеристикам не уступал лучшей стали, но вместе с тем был необычайно легким — обладал положительной плавучестью, поэтому стоил на порядок дороже.

Для черноягодцев он являлся побочным продуктом заготовки роски, именно тогда добывалась львиная доля крыльев. После убийства тварей, относящихся к одному из видов нежити, в течение суток после обработки специальным зельем, из нужных частей их тел можно было нарезать обычным острым ножом пластин, прутков, колец и трубок. На второй день те обретали необычайную прочность.

Всего лишь один такой маленький фактик говорил о правильности отказа от сладкой каши в сиротском приюте. Экипироваться в Черноягодье стоило намного дешевле, нежели в других местах. Возникал справедливый вопрос, почему сюда еще не ринулись толпы алчных имперцев, но уверен, ответ находился в отсутствующих на данном этапе знаниях.

Еще на мне были надеты непромокаемые штаны из сантика, усиленные кожаными вставками на коленях, пахе и пятой точке. Пару я купил у Талли, потому что у Карена готовых специализированных не нашлось, но он пообещал изготовить нечто шедевральное за тридцать золотых, а еще за семьдесят сделать короткий доспех. На работу мастеру требовалась декада и деньги вперед. За переделку брони скрытного ношения покойного Тикса он не стал браться, точнее, назвал сумму в шестьдесят полновесных империалов, которая ставила под сомнение целесообразность данных манипуляций. Потому что по защитным характеристикам она никак не превышала сделанную с нуля по снятым с меня меркам. Я предположил, что тот просто не хотел заниматься подгонкой.

Одна из главных радостей и прелестей — приобрел ременно-плечевую систему, какая позволила решить множество вопросов с эргономичным размещением всей носимой амуниции и оружия, так как на ней имелись крепления под многочисленные подсумки, и сами они. На любой вкус, цвет, задачи и, конечно, кошелек.

Сейчас за спиной, на гобловский манер, в кожаных ножнах, были жестко зафиксированы мои родовые кинжалы. Поверх них хитрый плоский тул для арбалетных болтов, вмещающий пятнадцать штук «волчьего оскала». В фургоне на дне сундука, защищенного магией, были припрятаны кречетовские подарки, но их требовалось легитимизировать, купив в Речной Крепости десятка два. После чего смело рассказывать о приобретении, и только затем использовать без оглядки на каверзные вопросы, внятных ответов на которые, тем паче с амулетом Истины, до этого момента не нашлось бы. Но пока рядом с ирсом слева от седла висел еще один колчан, уже на сорок штук обычных снарядов, на какие можно было накладывать штатные заклинания арбалета.

Закрепил на привычных по Земле местах, вместо плазменных, парализующие гранаты, к ним дополнительно огненные и одну с ледяным дыханием. Каждый смертоносный гостинец обошелся мне в пятьдесят золотых. А если бы покупал доставшиеся в качестве трофеев, то разорился бы. Тавол ничуть не смущаясь, давая до этого цену в сорок, запросил сто семьдесят за одну, а за сонную — двести. На мой резонный вопрос и некое возмущение ответил, ничуть не межуясь и не стесняясь непомерной алчности:

— Так я покупаю на треть ниже цен, какие дают за них в Демморунге, а не от тех, за какие продают там. И может и найдешь чуть дешевле, но гарантии, что сработают, как нужно, никто не даст. Я — даю. Поэтому ты здесь берешь не кота в мешке на свой страх и риск, а проверенный товар с гарантией качества.

Понятно.

Удобно разместились и все приборы, начиная от подзорной трубы и заканчивая респиратором. Не забыл про литровую флягу с водой. Очки, доставшиеся в наследство от мага, на какие сменил бандитские, оказались в разы лучше. Чувствительнее, и их можно было носить постоянно, что, собственно, я и сделал. Вообще, они напоминали абсолютно современные — тактические (такие же зализанные формы), а не гогглы, с сопутствующими мыслями о паровозах, ведре ржавых болтов, лопатах и угле. И прилегали к лицу плотно, обеспечивая всестороннюю защиту глаз не только от механических повреждений, но и от ядовитых испарений. Стекла не запотевали и самоочищались.

Нашелся специальный подсумок для кровоостанавливающего бинта, доступ к которому обеспечивался в секунду-другую, для трех целебных зелий, способных лечить самые тяжелые ранения, каждый флакон вставал в свой кармашек, столько же захватил универсальных антидотов и специализированную мазь от ушибов, синяков и ссадин. Один трофейный саквояж с медициной дополнительно ехал в фургоне вместе с Амелией.

Не забыл о питании. Отдав по золотому за пару, купил десять брикетов в тонких тканевых мешках, по виду напоминавших слегка увеличенные земные энергетические батончики из стандартного боевого рациона. На каждом можно было продержаться сутки-двое, три из них отправились в поясную сумку. А еще приобрел пару средних зелий бодрости. Одно гарантированно давало прилив сил на день. Однако больше трех раз в декаду употреблять их категорически не рекомендовалось. Флакон стоил две желтые монеты.

Слева на моем поясе, в ножнах висел прямой медвежий кинжал, за ним прямоугольная небольшая сумка — магическая поделка от Джигана. Ее мог открыть только владелец, а разрезать или каким-то иным способом быстро добраться до содержимого, не обладая выдающимися магическими способностями, — невозможно. Это хитрый гоблин опять гарантировал.

— Северная Крепость — место такое, жулья — не перечесть. На ходу подметки рвут, зазеваешься и не заметишь, как не только кошель срежут, но и штаны снимут! А она в любом случае с тобой останется. Сбережешь сейчас медяк, потеряешь десять золотых, — выдал явно заготовленную речь Тавол.

Положим далеко не медяк, а целых восемьдесят полновесных желтых империалов, но указывать на несоответствие не стал. Нужная вещь.

В сумке сейчас находились и деньги, и ожерелье, какое оценил он же и сказал, что могу рассчитывать минимум на четыреста золотых у его знакомого в Демморунге. А за злополучный белый кинжал там же выручу четыре с половиной-пять тысяч. Последний находился в сундуке в фургоне. Это оказался сильнейший артефакт, предназначенный только для инициированных магов. Короткоклинковое оружие могло превращаться в призрачный полуторный меч, способный кромсать любые доспехи, пробивать незримую защиту, сжигать сильную нежить одним прикосновением, вызывать огненную волну, расходящуюся во все стороны от владельца на расстояние до десяти метров и превращающую врагов в пепел. Эффект напрямую зависел от силы волшебника. Дополнительный плюс — оружие можно было улучшать. Хорошая вещь, но не для меня, даже имея кольцо-костыль архимага третьего уровня, я не смог бы воспользоваться трофеем.

После раздумий решил продавать, деньги необходимы здесь и сейчас, а у меня впереди шесть лет, Клондайк под боком и огромные перспективы. Добуду при желании лучше.

Кинжал поверженного адепта вместе с четырьмя тысячами золотых, а также с десятью большими магическими кристаллами, добивавшими общую сумму до пяти, — последние две позиции расчет за уничтоженный алтарь, принесли жрецы во главе с верховным. Тот плаксиво сетовал на бедность прихода и сиротство в принципе. Между делом рассказал и о радости от любой помощи культовому сооружению, а также осведомился, не желаю ли я задобрить небожителей. Отказался. Про Ригмара и Ситруса спрашивать не стал, хоть и очень хотелось. И правильно сделал, так как выяснилось в разговоре, что ускорение деятелям в балахонах придал Турин. Соответственно, все мои слова передали бы в итоге ему.

Я же, спровадив продавцов опиума для народов, взялся за необходимые покупки и дела, требующие вливаний. Главное, конечно, оружие.

Так, в кольце на бедре справа нашел свое место Жнец. Вторая его форма — ирс, обошлась мне в шестьсот золотых. Тавол Джиган долго охал и ахал увидел гобловскую глефу вполне обычного вида. Ничем в магическом зрении даже при использовании очков де Лонгвиля она не отличалась от таких же, принесенных для проформы и дезориентации вероятного противника, а вот в неком ином спектре, ставшим доступным мне после общения с Оринусом повелителем Третьих Врат Тлена — светилась почти малиновым. Отсюда следовал простой вывод — торговец тоже обладал таким умением.

— Это ж… это ж… Где ты его взял? — лупая глазами и скорчив страшную морду, обозначавшую лютый восторг, спросил, запинаясь, цивилизованный синий гоблин. В таком волнении я его еще не видел.

— Трофей. Как и все здесь — с гоблов, — коротко сообщил, не соврав ни в одной фразе.

— Повезло, очень повезло. Потому что именно он не просто подходит, он будто создан для этого трансформера! Должно получиться идеально! — и совсем по-человечьи потер ладони в предвкушении, — Спросишь какими он обладает свойствами?.. Пока говорить рано! Нужно пролить кровь врага. Тогда станет ясно. Но могу утверждать точно — будет нечто незаурядное! Вот увидишь!

Еще бы не подходил… Столько стараний. Можно смело заявлять, коль возникнет такое дурное и самоубийственное желание, что ради него спустил к Дьяволу главную усадьбу рода Кречетов. Генрих, кстати, до сих пор числился в пропавших без вести.

На третью внедряемую форму пока банально не хватило средств. Для Демморунга, конечно, есть товар на продажу, но это еще вилами на воде писано. Переданные жрецом деньги стремительно улетали. Если учесть, что пять сотен я заплатил Амелии.

А имелся и проект лодки, услышав мои идеи по ее модернизации, Джиган загорелся. Мысль заставить вложиться ушлого дельца в данный проект в качестве аванса или вклада в авантюру с поиском некоего кольца Синквела Дарующего Жизнь, витала в воздухе, но ее пока решил оставить на крайний случай.

Тавол же постарался поскорее выпроводить меня, мысленно он уже был у мастера Уилла из рода Выдр. Поэтому, осуществив магические манипуляции с трансформером, вручил его с очень краткой инструкцией, а затем выставил гостя за дверь.

Уже опытным путем выяснил, что преобразование из клевца в ирс и обратно происходило в долю секунды, стоило только пожелать, но не более двух раз в си. Отсчет времени начинался с первого. Глефа тоже возвращалась, как и мини-коса, только летела без вращения, лишь на последнем отрезке поворачивалась так, чтобы рукоять легла в ладонь. В движении ловить эти предметы пока не пробовал. Опасался.

Рядом с клевцом висел именной нож Маркуса, за ним квадратный подсумок с различной необходимой мелочевкой, начиная от обрезков крайне прочной веревки из паутины сургса, какую по словам Карена не порвать и троллю, для возможного обездвиживания противников, и заканчивая кошелем и столовым набором. Сапоги остались прежними, в интегрированных ножнах трофейные метательные ножи — «Поцелуи Мары».

Пока основным калибром и аргументом выступал маго-механический древнеимперский арбалет Странник, который после установки Таволом «Взгляда Торна» мог точно поразить цель на расстоянии примерно с километр. Пока его опробовал на трехстах шагах — длина моего побережья. Не знаю про мух, но в медную монету из него попадал в девяти случаях из десяти, один раз болт прошел впритирку с ней. Конечно, речь шла практически о стендовой стрельбе и идеальных условиях.

А вот когда в крови будет бушевать адреналин, глаза застилать пот, а сердце бешено колотиться от взрывных нагрузок, например, того же бега, о подобном результате можно будет только мечтать. Но навскидку, учитывая прицельную точку перед глазами, поразить ростовую мишень легче легкого. Интенсивные и постоянные тренировки должны помочь с остальным.

Единственный минус: магическая энергия из кристаллов уходила, как вода в песок. И ровно два из них ушло на прицельные выстрелы. А это — пара золотых, использовал малые. Еще пять средних потратил на испытание всех заложенных возможностей, как и безвозвратно были уничтожены четыре десятка болтов, включая три волчьих. Что сказать? Скалам не повезло. Моему кошельку тоже.

Но деньги зарабатываются, а бесценный опыт на ровном месте не появляется. Дорогого стоило четкое знание возможностей собственного оружия.

На грохот и взрывы прибежали стражники от дома Санти, мямлили про жалобы лэргу, но я их осадил простым — на своей земле могу делать все, что пожелаю. А они не те персоны, какие мне хотелось здесь видеть. Ответил грубо, провоцировал, руки чесались испытать боевые возможности заплечных змей райса. Но воины добра, видимо, что-то почувствовали и решили не обострять.

С этими постовыми установить нормальные отношения не получилось изначально. Два деятеля появились на следующий день после инцидента с обжорой и его отравлением. Пехотинцы не говорили, они цедили слова с презрительными мордами, всем видом демонстрировали собственную важность, избранность и просто непомерное превосходство. Борзели не по чину. То, как они двигались и вели себя — выше планки «олени непуганые» никогда не поднимались.

Попробовали пресечь мой выезд на фургоне к Воротам, были посланы в направлении лэрга за разъяснениями, к какому, видимо, и сунулись. После чего их рожи приобрели малиновый окрас, а злоба в глазах только разрасталась по мере перевозки имущества падшего мага, трофеев с того набралось на четыре рейса, а грузили их мы под завязку.

— Гнилые людишки, — сказал мне десятник Кевин Гросс, указывая пальцем в сторону поста. Суровый бородач очень обрадовался десяти серебряным монетам, которыми я наградил десяток за переезд и установку палаток. Затем мужик сплюнул в сторону и добавил, — Не понимаю, зачем менять шило на мыло? Их из Демморунга сюда перевели, а следовало на нары. Нас же, скорее всего, выкинут, как нашкодивших котят. Ни выслуги, ни пенсиона, ничего не дадут. Хорошо, если на рудники не попадем… И все из-за нескольких мрочьих выкидышей! Репутацию уронили…

У меня тоже возникли подобные вопросы.

Вернулся мысленно к стрельбе, в данном разрезе особо порадовал тул с двумя десятками специальных тренировочных болтов, купленных у пройдохи Джигана. Обошелся он мне в пятнадцать золотых. Самое важное его свойство — снаряды возвращались на место по желанию владельца, восстанавливались и были готовы к использованию через одну-две минуты. Однако наложить заклинания на них не представлялось возможным. Приблизительно на пятьсот выстрелов требовался средний кристалл магической энергии. И это при условии, что ни один из болтов не придется восстанавливать.

Тул с ними расположился справа от меня чуть позади седла. Взвел уверенно арбалет, вложил болт. Прицелился в молодое дерево толщиной в ногу взрослого человека в метрах семидесяти, приближение и прицеливание не использовал, чтобы не тратить магическую энергию, несмотря на установленный большой кристалл, и три запасных в подсумках, один черт дорого выходило.

Поймал ритм движения тирка.

Выстрел.

Тяжелый болт с имитатором бронебойного наконечника сорвался с ложа и лишь поцарапал кору гораздо выше, чем я целился. Понятно. Не до конца прочувствовал животное.

Только с четвертого раза попал куда хотел, а два снаряда до этого хоть и вонзились в ствол, но ушли выше.

Пятым выстрелом хотел снести здоровенную облезлую ворону, которая мне очень не понравилась, слишком напоминала мертвую тварь, магическим зрением до нее не дотягивался. Но при приближении поразил взгляд — пустой и безжизненный, а в его глубине плескалась тьма, именно так. И тьма, и плескалась. Словно посмотрела мне в глаза, даже мороз по позвоночнику пробежал. Пробрало. Мальчишке таких экземпляров видеть не доводилось, но это ни о чем не говорило. Земли Хаоса постоянно извергали разную дрянь.

Птица сидела на сосновой ветке, метров в пятидесяти от дороги и внимательно наблюдала за караваном. Я промахнулся. Во всем виновата алчность и самоуверенность, а также то, что не исходило прямой угрозы, поэтому прицеливание и усиления не использовал. Понадеялся на собственные умения. И болт, будто в последний момент чуть изменил траекторию и прошел практически впритирку с перьями, взлохматив их, а ворона нырнула вниз, расправила тяжелые крылья в метре над густыми зарослями кустарника, несколько раз взмахнув ими, скрылась в чащобе.

Мысленным приказом вернул на место снаряд, а в голове нет-нет и возникло подозрение, граничащее с паранойей. А не навесил ли кто-то на птицу такие же защитные амулеты, как и я на тирков? Или я ищу оправдание собственной косорукости? Зачем неизвестному это делать? Чтобы невозбранно следить за нами, купировав угрозу потери беспилотника. А колонна, несмотря на почти полторы сотни обученных и где-то матерых бойцов под руководством лэрга, представляла заманчивую цель.

Во-первых, на суд наместника везли больше полусотни членов Артульта, среди которых имелась и "крупная рыба". Их товарищи вполне могли попытаться организовать нападение для освобождения из рук правосудия пламенных революционеров. Во-вторых, злодейский фолиант был так же найден в ходе розыскных мероприятий в Черноягодье. Конечно, по заверениям лэрга. И теперь вместе с красным золотом и Слезами Нирна, его везли в Демморунг в кибитке, похожей на сейф, которую постоянно охраняли пять латников с арбалетами, вышагивающих рядом с транспортным средством и четверка верховых рыцарей.

В принципе, чтобы обезопасить птицу от случайной стрелы — невелики траты, если у меня ушло четыреста восемьдесят империалов из презренного металла на защиту животных и двести на фургон. Да за синхронизацию с управляющими кольцами и настройку на лохматых тяжеловозов хитрый гоблин взял с меня еще сорок. Но вряд ли для тайного сообщества такие суммы представляли проблему.

Артефакты обеспечивали защиту от средних магических стрел, но не более десятка за два си. Если огневой контакт был интенсивней, то предметы сгорали. Предохраняли они и от перьев гарпий, а также других сброшенных сверху предметов, но весом не больше стоуна, от ударов колюще-режущим оружием — здесь зависело от многих факторов, но два десятка минимум выдерживали, как и предохраняли от сугубо магических снарядов, но не более двух средней силы.

Однако это было необходимо, учитывая предстоящее путешествие, какое состоялось практически по расписанию. Плохо, что о «возвращенных» Туриным ценностях, вырванных из лап преступников, я узнал лишь вчера поздно вечером. Впрочем, лучше бы, в любом случае, не подготовился. Главное, сейчас был внимателен, насторожен и готов действовать в любую секунду. Может и накручивал сам себя, а пичуга на деле может и мертвая, но рассматривала живых с сугубо гастрономическим интересом, не решаясь напасть.

А так, несмотря на объявленный сбор в девять часов или рисок, по-местному, мы выехали из Черноягодья почти в одиннадцать. Десятники наорались до хрипоты, иногда даже пускали в ход нагайки для наведения конституционного порядка, лэрг тоже несколько раз вмешивался, но всегда хватало одного взгляда из-под кустистых бровей. И вот наконец колонна, состоящая из сорока трех повозок всех типов, шестидесяти пяти всадников и около полутора сотен пешеходов, выстроилась и выдвинулась из Ворот. Здесь разношерстная вереница свернула налево, потянулась с пешеходной скоростью по хорошо укатанной мокрой каменистой грунтовке вдоль Стены.

Времени для организации засады у вероятного противника имелось в избытке. Рельеф же местности позволял спрятать не одну сотню бойцов. Конечно, были надежды на магов, но учитывая средства противодействия их сканированию, бдительность не следовало уменьшать. Да, больших чистых пятен по близости не имелось, но кто сказал, что найдены все малые. Как-то же гоблы грабили не только селян.

Мы без всяких приключений через лигу выбрались на насыпь, оставшуюся от староимперской дороги. Та, местами отлично сохранилась. Она словно выныривала из-под нагромождения скал, высота которых здесь достигала около двухсот метров, а затем едва ли не по идеальной прямой устремлялась к главному тракту. Я по картам представлял весь маршрут. Жаль, что у райса не открылась возможность прямой связи, тогда бы имелась возможность обозревать окрестности с высоты птичьего полета. Может что-то бы получилось рассмотреть. А вызывать его без причины опасался — не хотелось в нужный момент оказаться без поддержки. Потому что теперь он мог не только отвлекать внимание или бороться с непонятными магическими порождениями, но и существенно помочь с любым противником.

Влияние на реальность питомца увеличилось до семи ударов сердца, и данная величина напрямую зависела от требующихся от тотема действий. Например, огненный плевок сжирал сразу все отпущенное время. Однако сила этой стихии, упакованная в шар, размерами с кулак ребенка, впечатляла. Снаряд оставлял оплавленное отверстие около пятнадцати-двадцати сантиметров глубиной в граните с расстояния до шести шагов. Самое главное, что можно было использовать данное оружие и на последних мгновениях материализации без ущерба для мощности.

Еще зверь мог поднять камень килограммов пять на высоту около тридцати метров, после чего благополучно исчерпывал ресурс нахождения в нашем пространстве.

Райс был способен нанести четыре глубоких реза когтями, какие вспарывали все ту же многострадальную скалу, как раскаленный нож кусок масла. Проверить силу яда змеиных голов не получилось — жертв поблизости пока не наблюдалось, а, как уже говорил, стражники не стали обострять ситуацию до предела. Удары шипа на хвосте с легкостью пробивали камни, оставляя в них ровные дыры, а токсин, пока бесконтрольно выделяющийся в момент удара, чуть плавил края. Крыльями призрак работал на загляденье — бревно диаметром около пятнадцати сантиметров нашинковал на плошки в несколько заходов, а клювом спокойно вырывал куски твердой породы древесины, будто вату из детской мягкой игрушки выдергивал.

Одно из важнейших свойств — райс в любую секунду переходил в призрачное состояние, и тогда нанести ему ущерб обычным оружием не получилось бы при всем желании. Я безрезультатно колол его ирсом, стрелял из арбалета, кидал камнями в чуть подернутую дымкой фигуру, бил палкой. Родовые клинки не использовал, знал подспудно, что они, заряженные некой энергией под завязку, сработают как нужно.

Становилось понятно, почему обладание тотемом выводило любого человека на новые уровни опасности для окружающих.

Проверил и перчатку из наследия Иммерса Сумеречного, в итоге райса легко и непринужденно «выдергивало» в реальность. Тот после пяти секунд в нашем мире исчезал приблизительно на час, а не на его половину, как в обычных случаях. В стандартном агрегатном состоянии спутник призывался на две с половиной-три минуты. И по секунд сорок дважды в тот же промежуток времени, трижды не получалось — не отзывался.

Позавчера вечером мастер Проспер за пятнадцать серебряных рассказал общие принципы укрепления связи с тотемом, большая часть их базировалась на использовании стула-трона, доставшегося в наследство от калеки. Данный узкоспециализированный артефакт требовалось перенастроить с воронов на новое существо, для чего каким-то образом обратиться либо к Кроносу, но лучше всего к Диссу Повелителю Праха. Однако тот представлял даже не Древних, а Позабытых богов, и много лет уже не проявлял себя. Именно он изначально являлся покровителем нескольких родов, канувших в лету: Воронов, Каменных Гадюк, Огненных скорпионов, Черных драконов и Росомах. И этот небожитель, по преданиям, наделил своей силой вещи подопечных, дал им новые возможности. Те же ятаганы — Когти Дисса, проклятые гораздо позднее.

За пятьдесят золотых мастер пообещал разработать мне действенные методики для улучшения взаимодействия с питомцем, как и возможность открывать с большой долей вероятности по мере его усиления новые и нужные умения и их грани. Старик был согласен принести клятву на крови о неразглашении любых сведений, касающихся возможностей райса, но за отдельную плату — попросил сверху еще столько же кругляшей из презренного металла. А затем, подумав, добавил:

— Глэрд, такая смешная цена только потому, что мне до сих пор интересно все новое, а твой случай — это уникальный опыт в обучении новых тотемных зверей, появление которых не за горами. Ведь известно, где одно, там и второе. Природа не любит пустоты, и если некоторые рода сгинули, то на их место обязательно придут другие. И еще, тебе нужно уже сейчас думать о паре лирнийских варсов, измененных на Кровавых островах.

— Зачем? И кто они такие? — со «смешной ценой» я бы поспорил, но здесь для меня был важнее результат. А деньги можно заработать, в моем случае, читай отнять или добыть.

— Тебе предстоит пройти Ледяной путь. Это дорога каждого аристо из древних родов. Ты ведь не хочешь всю жизнь прозябать здесь? — обвел рукой пространство вокруг, подразумевая Черноягодье. Не дожидаясь ответа, продолжил, как само собой разумеющееся, — Три-четыре года потребуется для воспитания этих животных, какие не проваливаются в снегу, не вязнут в болоте, мчатся со скоростью лучшего иноходца и даже быстрее. Сильные, зубастые и смертоносные. Умные. Верные. За хозяина бьются до последней капли чужой или своей крови. Продаются всегда в паре, впрочем, и живут так же, дополняя друг друга. Встретить только одного… Редкость из редкостей, чаще после гибели собрата или сосетры, дохнут. Ты поинтересуйся у того же лэрга про варсов, и, если решишься, скажешь, а я тебе посоветую к кому обратиться в Речной Крепости. Но стоят они запредельно…

— Сколько?

— Около ста тысяч за одного. И это без учета их экипировки, трат во время роста. Сначала узнай, подумай. Хорошо подумай, а затем я тебе расскажу больше, потом еще раз все осмыслишь, и только тогда будет предметный разговор. Пока это информация к размышлению.

— Спрошу. Обязательно спрошу. Но возникает вопрос, почему Линсу Волки не купили этих самых варсов, учитывая, что его хотели отправить по Ледяному пути и даже проплатили за все про все больше двадцати тысяч?

— Пятьдесят не хочешь? Именно столько! Да, сумма огромная. Но не в коня овес! И, если бы была возможность, то и их приобрели бы. Но это для него не критично, за ним род, а ты один! А еще… Линс был мрочьим слизнем, он не знал слова «нет» и «надо», он жил только своими желаниями, сила воли отсутствовала, целеустремленности и цельности никакой. Он без магических цацек не мог даже… Но промолчу, мал ты еще для таких подробностей, несмотря на память крови. Все проблемы за него решали другие. Многим родам волчий выродок нанес множество обид и принес в их дома беды. А варсов нужно воспитывать. И слабого духом они не примут. Даже с привязкой убьют, неважно какие будут применяться методы, а затем черед дойдет до окружающих. И много крови прольют, прежде чем их остановят.

Прозвучало крайне натянуто, но по глазам старика становилось понятно, он многое недоговаривал. Цена внушала, однако… если Слезы Нирна на месте, то их обменять на… Стоп. Сначала все узнать у лэрга, потом перепроверить из других источников. Не стал и намекать на то, что даже пятьдесят тысяч, в чем я сомневался, — это не двести.

— Благодарю тебя за науку, мастер Проспер, — почтительно поклонился, прощаясь.

Старик последнему обрадовался, больше, чем полученному серебру, махнул рукой, пробурчал едва слышно одобрительно, когда я повернулся спиной:

— Хоть и тем еще мрочьим выкидышем был Харм, но приемыша воспитал правильно. Вежество ведает. Намедни, думал, показалось…

Сделал вид, что не расслышал, да и не должен был. Разобрал слова только благодаря уникальному слуху реципиента. И это без всяких имплантов. Пришлось побороться с собой, чтобы не ухмыльнуться, вспомнив чему на самом деле учил одноногий.

Кстати, про взращивание тотемов, кожаный фолиант, доставшийся в наследство от калеки и должный помочь, по моей мысли, в этом нелегком деле, оказалось написан не на имперском языке. Саму книгу убрал на дно защищенного сундука до лучших времен, но несколько отдельных слов с первой страницы переписал. Хотел обратиться в Демморунге в книжную лавку, которая, как и переводчики, там присутствовала.

Предположив, что, во-первых, в начальных абзацах обычно какое-то малозначительное вступление, во-вторых, никто не догадается по отдельным словам, что мне попалось в руки. Для чего предосторожности? Ответ простой. Не зря же Харм хранил ее в тайнике. Хотя мог бы, как некоторые другие издания, например, «Славные деяния Лолина Отчаянного» или «Жизнеописание Дорга Кровавого повелителя Мрака из рода Воронов» в своем личном сундуке. Рядом с килограммом плохонького янтаря, который, как я подозревал, должен был пойти в уплату обязательного налога, вкупе с несколькими золотыми монетами, десятком серебра и кошелем меди. Еще на дне нашлись запечатанные сургучом бутылки из зеленого стекла, в которых плескалась тяжелая маслянистая жидкость, отличная бригантина со встроенным защитным и лечебным амулетами, кривой меч, похожий на саблю, шлем, наручи, поножи, наплечники, боевые перчатки и моргенштерн. Чистая одежда, несколько отрезов ткани, и даже несколько кусков душистого мыла.

Вот сука грязная!

Все имел, но не мылся!

Будто почувствовав мои эмоции, Флег фыркнул, потряс массивной башкой. Да, задумался. И погода содействовала. Вновь осмотрелся вокруг. Сотник выделил мне место сразу за клеткой с членами Артульта. Знакомые все лица и даже некоторых знал по именам. Часть смотрела с ненавистью, другая с презрением, а вот печати безнадежности на их мордах не просматривалось. Всего в повозку набили шестнадцать человек, скованных по рукам и ногам кандалами, какие дополнительно цеплялись к длинной цепи, пропущенной через кованные кольца в полу.

Моим фургоном правил бывший стражник Норг, рядом с ним на козлах дымил трубкой Ленар Щепка, внутри спали Амелия и рабыня-служанка Тина. В телеге сидели еще двое, в недавнем прошлом, бойцов со Стены — Баск и Берг. Рядом с ними шёл, разминая ноги, десятник Кевин Гросс. Я чуть придержал тирка, поравнялся с ним.

— Обстановка?

— Вроде тихо, но не нравится мне, что паскудный Ирт из рода Волков скалится довольно, будто и не на казнь везут, а на свадьбу. И мрочий Койот не боится. Странно это… В прошлом они никогда особой смелостью не отличались. Подозрительно себя ведут, очень подозрительно, — сообщил тот.

— Держите арбалеты под рукой, если что прячьтесь за тирками и за фургоном, десятка стрел можете не опасаться. Амулеты должны сработать. Если кто-то нападет, то Норг, Баск и ты — стреляйте. Остальные пусть прикрывают. Ленар — по возможности. И внимательней. Парней предупреди, но тихо. Что-нибудь заметишь подозрительное, дашь знать. Если что-то начнется, на меня не обращайте внимания. Я буду действовать сам. Вы просто отбивайтесь.

— Сделаю, Глэрд, — сосредоточенно кивнул тот.

Вот и он заметил слишком приподнятое настроение контингента, которое продолжало улучшаться по мере нашего удаления от Черноягодья.

Да, отдавая подобный приказ понимал, что тягловая скотина в таком случае окажется приоритетной целью для противника. Но снабдить уже своих людей даже простенькими защитными амулетами не успел. Хорошо, что с гарнизонным кладовщиком договорился заранее, и с утра, перед самым выездом, бойцы успели получить свои старые доспехи и оружие.

Вчера вечером они, как и Таргар с Даргом, сегодня оставшиеся на подворье бдить, принесли мне клятву верности на крови сроком на шесть лет, с условием неразглашения любых сведений в течение всей жизни. А еще с пятерыми заключил договор в Канцелярии на срок до конца сбора шляпника. С утра последние поступили в распоряжения Толя, строить тренировочную площадку. Помощник Железного Грогана, с ним мне не удалось встретиться, должен был из чугуна выплавить два десятка гирь разного веса, сделать разборные и литые гантели, штанги, перекладины для турников. Заказ получился специфическим, но кузнецу было плевать — лишь бы деньги платили, а я их полностью внес.

Пополнение личного состава стало возможным из-за того, что на следующий день после перевозки вещей де Лонгвиля, на утреннем разводе из герцогской дружины вышвырнули с позором практически всю старую гвардию, реальная численность которой приближалась к ста сорока человекам, за исключением трех десятков самых-самых.

Дознаватели из Речной Крепости чуть меньше, чем за пару суток до того судьбоносного момента, накопали столько и всего, что, фактически, выданный волчий билет, — невозможность впредь занимать любые должности во всех государственных структурах на территории Империи, почли за благо. Поначалу.

Магические татуировки, какие не сводились простыми методами, в виде оскаленной шакальей головы, споро нанесли здесь же на правые щеки каждому.

Они промолчали.

Еще бы, некоторые откровенно радовались подобному исходу, так как двадцать восемь человек, за свои художества, из допросных отправились на нары с разными сроками, где минимальный равнялся пяти, а максимальный приближался к двадцати годам рудников. Там и три-то считались отсроченным смертным приговором. Четверых особо злостных — вздернули. Теперь они, выставленные на всеобщее обозрение, чуть раскачиваясь на легком ветру на эшафотах слева от Ворот, пугали мерзким запахом мертвечины и неотвратимостью наказания, как новых бойцов Стены, так и местных жителей, которым тоже пришлось несладко. Прочувствовали на себе стальную длань правосудия и Империи.

Дополнительно доблестных воинов лишили жалованья за два последних месяца, выплату которого ждали со дня на день. И сняли полностью с довольствия, попросив в течение трех суток, на какие снабдили просроченным сухим пайком, освободить помещения. То есть вышвырнули на улицу с голым задом. Павлиньим пером в нем послужил приказ сдачи доспехов, оружия и амуниции, на какую рассчитывало большинство, ведь имущество полагалось за пять лет службы, а семьдесят процентов наказанных перешагнули этот порог.

Итоги печальны. Чтобы добраться до того же Великого Халда требовались деньги. Лишь редкие индивиды из числа уволенных имели накопления на черный день. Да, кое-кто отправлял домой семье жалованье, однако и в таком случае было необходимо время для связи с родными.

В Демморунге и тем паче в Халдагорде, учитывая послужной список, никто товарищей не ждал. А еще предстояло пережить Сумеречную ночь, до этого момента вряд ли можно было найти свободное место на редких купеческих кораблях, какие рискуя головами, старались успеть первыми совершить рейс после Зимней ночи до Сумеречной, по окончанию которой и открывалась нормальная навигация. При этом, в той же гостинице Волков, какая могла принять постояльцев, цены не радовали — две серебряные монеты за комнату в сутки. Да, в ней проживать могло от четырех до шести человек, но все же… И никто не собирался снижать стоимость. В ночлежке у Ямина половина серебряного, однако условия тот предоставлял специфические. Сюда следовало добавить пропитание.

А разнорабочие получали от десяти до пятнадцати медных монет в день. И сейчас практически никому не требовались. Местным самим особо нечем заняться, кроме, как домашней рутиной. Именно поэтому Толь так рьяно вцепился в мой заказ. И еще один фактор не следовало убирать из уравнения — насмешки и крайне пренебрежительное отношение черноягодцев, какое окончательно проявилось и закрепилось после выходки Луиса с друзьями. Впрочем, и лэрг постоянно упоминал в изобличительных речах как, почему и отчего погибли два доблестных мужа. Смаковал подробности.

Стоило ли говорить, что вся братия, оставшаяся в одночасье у разбитого корыта, испытывала к местным лютую ненависть? Те отвечали взаимностью, потому что многие из вчерашних представителей закона принимали непосредственное участие в аресте артультовцев, среди которых куда ни плюнь, одни родственники.

Узнав об этом, я через десятника Кевина Гросса, с каким установились нормальные рабочие отношения, передал о желании сделать публичное заявление перед бывшими вояками.

На площади перед Воротами, где до этого убил Аскольда и Ильма, сейчас соорудили эшафоты, на лобном месте собралась толпа. Я забрался на подмостки из свежевыструганных досок под неодобрительными взглядами новых стражников. Однако они пусть и скалились, но не мешали. Турин высказался однозначно, категорично и предельно ясно для всех подчиненных — «оказывать содействие аристо».

Обвел взглядом толпу. Сразу пересчитал по головам — сорок девять человек, практически все пришли. Пауза затягивалась, чернявый и вертлявый тип, частый собутыльник опекуна Харма, не выдержал и выкрикнул:

— Говори, раз созвал!..

— Смотри, как разоделся. Да, у него только сапоги стоят, больше, чем у нас жалованье было…

— Было, да сплыло! Тихо ты!

— Да, сколько ждать-то можно?

— И зачем мы пришли?

Прозвучало множество других недовольных реплик.

Я поднял руку в останавливающем жесте, не пытаясь перекричать толпу. Постепенно голоса стихли, кто-то получил от товарищей зуботычину, кто-то замолк сам. В воцарившейся тишине заговорил пусть и в голос, но толпа подалась вперед, дабы расслышать:

— Здесь прозвучал вопрос: «зачем мы пришли?». Все вы явились сюда, потому что не знаете, как быть дальше. Вам некуда идти, у вас нет пристанища, у вас даже пожрать не на что. А мне нужен десяток бойцов, умеющих биться на копьях и мечах, а также стрелять из арбалетов или луков. Требуются люди, желательно имеющие боевой опыт, таким будет отдаваться предпочтение. Но главное, какие не запятнали себя совсем уж непотребствами, и о прошлом каждого я поинтересуюсь у сотника. Поэтому: горькие пьяницы, не признающие дисциплину дегенераты, трусы, готовые продать товарищей за понюшку табака, — не тратьте мое и свое время, — кое-кто даже издал рык, очень не понравилось вступление, но щадить чьи-то чувства я не собирался, наоборот, распалял, показывая, чего они достигли и стоили на самом деле, — Каждый, кто пройдет отбор, получит от меня с правом выкупа кольчугу, шлем, меч или топор, щит и копье. Цена будет такой же, по какой доспехи и оружие достанутся мне. А тем, кто умеет, выдам стандартные луки. Остальным имперские средние арбалеты. Проживать до зимы придется в легионерских палатках в моей вотчине, еда — за мой счет. Возможно, после поездки в Демморунг появится прачка и стряпуха, но с ними будете договариваться сами. Воинам положу плату в два золотых каждые четыре декады, десятнику — четыре.

— А что придется делать? — задал самый важный вопрос здоровенный детина, которого звали, если не ошибался, Таргар.

Но я пока проигнорировал его. Сбиться с сути легко, а затем все потонет в обсуждении ненужных деталей.

— Боевые трофеи распределяются следующим образом: треть мне, как командиру, еще треть, если для достижения результата используются мои средства передвижения или мои способности. Остальная часть делится на равные доли, исходя из следующего: десятник получает две, остальные по одной…

— А будут ли те трофеи? — опять вылез, перебивая, чернявый, который протиснулся в первый ряд.

— Главное условие — клятва верности на крови, — не обращая внимания на крикуна, ничуть не повышая голос, продолжил я, — Подумайте над этим, прежде чем принимать решение. Я — аристо, поэтому это будут не просто слова. Кто не знает, чем она отличается от обычного сотрясания воздуха, поинтересуйтесь у других. За невыполнение приказов, четкое, своевременное и в срок, убью любого без пощады и жалости. При условии, что их разгильдяйство не приведет к жертвам среди моих людей, если приведет, такой мрок позавидует мертвым. Что делать? Все, что прикажу. Клятва приносится на шесть лет, до моего совершеннолетия. В любом случае, за это время вы либо станете богатыми, либо сдохните. Даю на раздумья времени — до моей поездки в Демморунг, то есть до послезавтра, потому что здесь или там, но я наберу себе воинов. Помните, количество мест ограниченно. Да, кто слаб и не уверен в себе, тому лучше даже не являться, не топтать зря ноги.

— Мальчишка… — процедил, явно проглотив ругательство, невысокий усатый мужик, с комплекцией заправского борца.

— А немного ли ты на себя берешь, еще вчера нам с Хармом выпивку таскал, а сейч…

— Заткнись! — сунул кулаком в бок говоруну высокий и худой Ленар Щепка, по слухам, отличный мечник, а бузотер поперхнулся и замолчал, боец обратился уже ко мне, — Клятва на крови обязательна?

— Для тех, кто хочет получить все мною оговоренное — да, обязательна. Можно и обычный договор оформить, какой заключим в имперско-герцогской канцелярии, но плата в результате будет всего лишь золотой в четыре декады, и никакой с моей стороны помощи в виде оружия и доспехов. А без них вы мне не нужны, только если со своим явитесь.

— А если первые восемь декад обойтись без клятвы, чтобы посмотреть стоит или не стоит тебе служить, а затем, если все устроит, то тогда уже и на крови принести? Понятно, оружие свое, — данный вопрос интересовал многих, судя по гробовой тишине.

Подобный итог для них вообще самый лучший из возможных, учитывая, что практически двадцать дней, а порой и больше, приходилось на Сумеречную ночь, а она близко. Там не о каких выходах за Стену не могло быть и речи, из всех дел оставалось бить баклуши, жрать и спать. Максимум обязанностей, если привлекут меня как главу рода, то охранять определенный участок Стены по сменам. Привычное, обычное дело, без всякого риска для жизни. Главное, самим за проживание и еду ничего платить не придется, наоборот, заработают гораздо больше, чем трудясь теми же разнорабочими в Демморунге или в Черноягодье.

И уж тем более в Халдагорде, ведь перед всеми отступниками лежала только одна дорога — в поте лица добывать хлеб свой. А на клеймо на щеке многие работодатели в Империи смотрели косо, денежные места не предлагали. Как альтернативный вариант, оставалось самостоятельно сбиваться в ватаги и отправляться в Земли Хаоса. Учитывая обрывки разговоров о будущем нашего поселения, именно к таким шагам подбивал бывших стражников лэрг, создавая соответствующие благоприятные условия. Манипулятор хренов.

После обретения хоть какой-то почвы под ногами в виде платы от меня, воинам никто не мешал помахать ручкой с чистой совестью и легким сердцем, а еще с отметкой о выполненном договоре. Что тоже имело значение. После определенного числа закрытых контрактов, обязательно заключенных официально, татуировка с лица сводилась и многие ограничения снимались.

Вот только пока не понимали жаждавшие халявы, что до сего чудного момента требовалось дожить. А я точно узнал за вчерашний вечер и половину ночи, как раскрасить время бойцов. Не зря над картами корпел. И самый лучший для меня итог — появление тех, кто будет повязан клятвой, и остальных, чтобы все прочувствовали разницу.

— Минимальный срок в таком случае — до конца сбора роски и шляпника. Иначе зачем вы нужны? Можно и через канцелярию оформить, это касается всех, кроме десятника. Он будет назначаться мною только из тех, кто принесет клятву. Я все сказал. Теперь думайте, завтра жду ответ, буду у себя на подворье или там подскажут, где искать, — слез с бочонка и, не слушая вопросов, точнее не отвечая ни на один, молча направился к кладовщику Лысому Дарину.

Тот несмотря на грозный вид и монументальное телосложение, под стать лэргу, был добродушным, веселым человеком и… довольно опасным противником. По крайней мере, двигался он мягко, практически бесшумно. Становилось понятно, наблюдая за повадками этого хищника, что он постоянно оценивал обстановку, отслеживал любые изменения в ней и всегда был готов сработать на упреждение. Но главное, гарнизонные шторма его никак не коснулись и никак не повлияли, что говорило о многом. Или слишком нужный человек для Турина, или святой. В последнее не верилось.

А еще Дарин обожал, как и я, прилл. У него имелось с десяток разных сортов, какие практически никто, кроме меня, не мог оценить. Поэтому именно за кружкой в каптерке договорился о приобретении еще трех списанных палаток, что шло в плюс и ему — по приказу Турина склады при гарнизоне спешно освобождались от различного «хлама». Попросил отложить одиннадцать стандартных комплектов для стражников, включающих в себя кольчугу, длиной до середины бедра, поножи и наручи, круглый шлем с наносником, обоюдоострый кинжал, короткий меч, средних размеров копье и круглый щит. Столько же арбалетов, к каждому прилагалось по тридцать болтов. И подсумок с тремя лечебными зельями, способными справиться с ранами средней тяжести, еще в нем находился бинт, обработанный специальной мазью. А еще фляжка на полтора литра и заплечный мешок — сидор. Итого минус шестьсот золотых, из которых пятьсот шло в Канцелярию, а сотня непосредственно Лысому. И если бы не складывающиеся взаимовыгодные доверительные отношения, пришлось бы платить минимум тысячу. Впрочем, конечная сумма для меня будет зависеть от того, сколько бойцов наберу. Но остановился на возможном максимуме.

На следующий день, ближе к вечеру подошло шесть человек, возглавляемые десятником Кевином Гроссом. Прежде чем они принесли мне клятву на крови, предварительно поговорил с каждым. Если в нескольких словах, то ситуация складывалась, примерно, у всех одна и та же. Родных и близких не имелось или те им были абсолютно не нужны, при этом у каждого были небольшие накопления в Демморунге в Имперском банке, однако зная местные реалии и взвесив все «за» и «против», решили пойти под мою руку. Бывшие стражники ясно представляли все те тяготы и невзгоды, какие грозили в самостоятельном плаванье с таким стартовым капиталом. А выгнали их за мелкую контрабанду, принятие денег от черноягодцев за закрытые глаза на нее же. В общем, по местным меркам — мелочь, не стоящая внимания. Лэрг подтвердил все сказанное.

— Жизнь в Землях Хаоса дорогая, не успеешь оглянуться, как на паперти окажешься, — подвел общий итог десятник, которого я решил оставить на старой должности. Не самый плохой вариант, в целом ротацию с возможной могилизацией никто не отменял, — Мы хотели после окончания службы новое поселение основать в Империи, меня старостой выбрали. Все обдумали, копили… И денег бы к концу службы хватило, еще и программы переселенцев для бывших служивых людей есть. А теперь… Теперь никак, и в ближайшие десять лет точно ничего не сможем изменить, — непроизвольно коснулся заскорузлыми пальцами до щеки с клеймом.

Немаловажным фактором в принятии решения выступили взятые мною трофеи, а также признание богами, личное общение с Кроносом и получение тотема. В общем, посчитали, что риск стоил возвышения, какое связали с юным, но очень удачливым аристо. Недооценивал, как оказалось, я принадлежность к древней аристократии и веру в то, что Фортуна каким-то образом помогает сподвижникам ее любимчика. Конечно, у каждого имелось множество собственных тараканов, но приблизительно все сводилось к озвученному.

Что же…

Отстрелялись они из гобловских арбалетов и луков в целом удовлетворительно, Норг и Баск — на отлично. Ленар Щепка и Кевин — на хорошо. Остальным требовались интенсивные тренировки. Показали работу с мечом и топором, какую я не смог оценить, но ориентировался по мимике десятника и пантомимам Ленара, какие отслеживал краем глаза. Ни так, ни сяк. Копьем тоже могли что-то изобразить, закрываясь щитами. В общем… плохо. Плохо и то, что я ни черта не понимал в этом. Но все течет, все меняется. Однако двигались они дерьмово. Медлительные, неуклюжие, хорошо, хоть в ногах не заплетались, убить их я мог, не вспотев, даже в этом теле. А Папаша Эндрю сдох бы от смеха от подобных «заготовок», и на следующий день подвел бы их под аннигиляторы ксеносов. Это легче, чем из данной субстанции воинов лепить.

Сплюнул в сторону.

— Глэрд, парни они надежные, в стычках с гоблами и дикими, как и мертвецами, не раз доводилось бывать. А то, что жиром немного заплыли, видят боги, растрясут, я все для этого сделаю! — вполне честно признал десятник правоту моих выводов, которые я не озвучивал. Лишь досадливо поморщился.

Поверхностная проверка не порадовала. Но где искать в такие сжатые сроки лучших из лучших? Появятся кандидаты? Тогда и решу, что дальше делать. В принципе, с теми задачами для каких мне потребовались люди, должны были и бывшие стражники справиться. То есть, их хватало за глаза. После — посмотрим.

Набрать еще пятерых бойцов на контракт приказал непосредственно Кевину, предупредив, что с ними нам всем возможно в бой идти, на что тот только молча кивнул. Как десятник и старожил, он всех должен был знать, всю их подноготную. А желали поработать, даже не по профилю, двадцать четыре человека, но только по контракту. Не знаю, где они раздобыли ржавые кольчуги, попахивающие гнилью, снятые явно с мертвецов, и кое-какое оружие, наспех приведенное в порядок, наверняка из давних ухоронок повытаскивали, но смотрелось воинство эпично. Как в сериале про Темные Леса, где отчаявшиеся крестьяне выходили на большую дорогу. У некоторых имелись и гобловские шипастые наплечники. Пара пришла с дубинами, окованными железными полосами. Десятник с задачей справился быстро.

И в целом меня устроил его выбор — учитывая, что останавливаться я не собирался, подошел даже вихлястый и наглый Раст — среднего роста парень лет двадцати пяти, вечно скалящийся, отвязный и нередко получавший плетью за различные художества. Здесь главное было одно — успеть убрать паршивую овцу в назидание другим, пока она все стадо не испортила.

⠀⠀⠀ ⠀⠀ ⠀

⠀⠀⠀ ⠀⠀ ⠀

Пусть сегодня никто не пренебрег дозорами, а количество бойцов одним своим видом заставляло сто раз подумать возможных злодеев о самоубийственности нападения, но нет-нет да возникали мысли о том, что моя необходимость для лэрга на фоне новых вводных и свершений стала принимать отрицательные значения. Если говорить по-простому — под шумок решил под молотки пустить и заминусовать до кучи. А злое торжество, перемешивающееся с плохо скрываемой ненавистью, на лице и в глазах старосты Крома только укрепили в правильности собственных выводов. Тот промчался мимо, не здороваясь, сначала, видимо, на доклад к сотнику, затем вернулся к своим.

Я счел происходящее хорошим знаком.

А так, вполне очевидно с какой целью, постепенно, понемногу, но методично, воины концентрировались в голове и хвосте колонны, образуя стальные кулаки, усиленные позади Волками и Медведями, под руководством глав родов, впереди же двумя незнакомыми мне магами и Туриным. Однако сам центр оголялся и оголялся, образуя разделяющее колонну ядро из двенадцати гужевых транспортных средств, перед которыми передние телеги оторвались метров на двадцать-тридцать, и задние отстали приблизительно на столько же. И все происходило незаметно. Сам сотник, увиденным был удовлетворен — он никак не прореагировал на происходящее. Не заорал, например, «сомкнуть колонну!». Все и так шло по плану.

Да, у нас имелись латники, охраняющие особо ценный груз, по одному дополнительному стражнику к вознице, конвоирующие заключенных. Мои люди, каких, уверен, никто не принимал в расчет. Остальные — простые обыватели из небогатых родов, младших ветвей, без тотемов и умений. Те же Люблин и Ник Проворный, которые держались сразу за мной на артельной большой телеге, в какую запрягли тирка, из полученных в качестве оплаты за труды. Их Толь отправил в Демморунг за закупкой крепежа, скобяных изделий, каких-то дополнительных материалов и многого другого потребного. Вооружены строители были копьями, топорами и кинжалами, кольчуг не имели, а животное не защищал магический амулет.

Да, свершилось, наконец-то вчера с самого утра дела сдвинулись с мертвой точки. Явились работники и от жрецов, и рабы от Волков, во главе с Кромом, который принес обещанное. Хоть смотрел зло, но рассыпался в лживых извинениях за неявку в оговоренный срок, апеллируя к приказу лэрга, форс-мажор и чрезвычайные обстоятельства. Я не стал рассказывать про стародавние времена и верность слову его предков, когда даже стихийные бедствия и война не могли служить причиной для нарушения хоть в малости родового слова. Пока не стал. Лишь сделал зарубку. Промолчал.

А главный строитель прибыл на двух телегах, груженных инструментом, досками, брусьями и какими-то мешками. Они быстро установили большую палатку-шатер, куда перенесли все. Новоиспеченный прораб жестко взял в оборот всех вокруг. Распределил их, как ему было нужно, и закипела работа. Кто-то копал, кто-то долбил камни, кто-то что-то таскал, кто-то расчищал площадку, кто-то вытаскивал на тачках мусор на дорогу. В общем, молодец.

Стоило ли говорить, что оба туалета после обеда уже стояли на своих местах, радуя свежеструганными досками, отсутствием вони и сталагмитов. Даже черепицу на крыши положили и обработали смолой торхира.

Организаторские способности Толя порадовали — одна забота с плеч. Дополнительно показал ему план тренировочного лагеря, где было предусмотрено и стрельбище, и полоса препятствий. Если тот и удивился, то ничем не выдал данного чувства, сосредоточенно кивнул, забрал расчерченный лист.

От воспоминаний и размышлений, которые не мешали наблюдению отвлек сотник, давно остановившийся на обочине и хмуро смотрящий на проезжающие мимо повозки. Когда я поравнялся с ним, тот меня окликнул и жестом приказал остановиться рядом.

Вновь полюбовался на черного жеребца, который выглядел и массивней, и огромней, чем тирк подо мной, а про нрав вообще следовало промолчать. Флег, несмотря на дикий и необузданный внешний вид из-за общей косматости, смотрел на мир с изрядной долей пессимизма и эдаким налетом глубокого пофигизма, а без приказа и не думал ускоряться лишний раз. У лэрговского же глазищи метали молнии, сам он бил копытом, иногда всхрапывал яростно — вынужденная остановка ему явно не нравилась. Провожал и встречал каждого таким взглядом, будто окатывал из ведра ненавистью. Единственное, с кем его можно было сравнить — с матерым скрайсом, готовящимся к брачному поединку. И чем кровавей и убийственной он будет, тем больше самок победителю достанется.

— Вижу с Амелией ты поговорил? — зашел издалека Турин, явно не знахарка его интересовала.

— Поговорил, — ответил, переведя взгляд на свой фургон, в котором сейчас ехала та вместе с рабыней.

Девушка спешила потратить полученное золото, а также формально продать дом и перейти под крыло рода Сумеречных райсов, но жить дальше по-старому. За что мне придется платить дополнительный налог. Однако не просто так, а за помощь в овладении родовыми умениями, как и укреплению организма, выводу его на новые горизонты.

После смерти отца главная проблема целительницы заключалась в местных патриархальных законах. Женщина в Черноягодье не могла быть владетелем, то есть иметь надел, участок или дом. Это была прерогатива только мужчин. И существовал даже отдельный пункт в договоре с великим герцогом, какой предки родов отстояли.

А мне стало понятно, почему злодеи, похитившие Амелию и убитые мной, думали о скором отъезде лекарки. У нее не имелось иного варианта действий, кроме как войти в другой род. Ее такой расклад не устраивал. Судьба в таком случае ждала незавидная, приблизительно, как и у Глэрда, с поправкой на гендер и профессию. Даму могли выдать замуж, и выдали бы. Решение главы семейства — закон, а за неподчинение приказам могли «родственники» и наказать, и даже убить невозбранно. В данном случае «федеральная» власть не вмешивалась.

Не нравится?

Имелся другой выход. Давалось четыре декады на продажу всего недвижимого имущества, иначе оно переходило в собственность поселения, а затем продавалось на аукционе. При этом «наследнице» выплачивалась максимум десятая часть, остальное шло на нужды Черноягодья — эдакие налоги и отступные. Простор для махинаций великолепный. И просматривалась довольно интересная тенденция, в памяти реципиента нашлась информация, что минимум треть подворий сейчас пустовала.

Поэтому с целительницей состоялся важный разговор. Но не сразу. Она, как только появилась, подозрительно уставилась на меня, сидевшего за столом, принесенным вчера стражниками из жилища соседа Джастина и установленного рядом с костровищем. А сегодня еще и под навесом — Толь соорудили времянку за полчаса.

— Это что? — Амелия после взаимного приветствия ткнула тонким изящным пальцем в мою грудь, где под гобловским анораком скрывался кулон-череп на черной цепи, и не давая ответить, быстро заговорила, — Исцеляющее Дыхание Альтуса? Ты хоть понимаешь, что делаешь? Нет, — покачала она головой, проговорив с какой-то горечью в голосе, — Ты ничего не понимаешь…

— Так поясни, — ответил спокойно.

— Это…это твоя смерть! Будущая и неотвратимая! Постоянно используя подобные средства лечения, ты вырабатываешь иммунитет к целебной магии. В результате, сегодня ты залечил синяк, а завтра потребуется в десятки раз больше энергии, чем могло бы, чтобы помочь тебе в серьезном случае. В итоге, далеко не у каждого мага сил хватит на подобное. Ты не инициирован! Но мало этого, ты уничтожаешь возможность организма к сопротивлению болезням! Пройдет немного времени, и когда у тебя не станет амулета по какой-либо причине, то любой чих будет грозить гибелью. И хорошо, если выкарабкаешься. Повторюсь, ты не инициирован! Еще чем он опасен? Примерно через год постоянного использования «Дыхания», впоследствии ты не сможешь произвести здоровых наследников. Появляться будут такие кадавры, что повитухи будут кричать от ужаса. Либо мертворожденные. А чтобы избавиться от негативных последствий, мужчине придется много сделать и многое отдать. И не всегда это золото, точнее, редко когда, чаще все гораздо хуже. Я знаю, что благодаря родовой памяти сейчас передо мной умом взрослый мужчина. Проверила, убедилась… Разными способами.^[1] Но не забывай, телом ты еще юн! — она замолчала, а я не стал переспрашивать. Принял к сведению. Надо же: «проверила».

Неодобрительно покачав головой, как учитель, когда ученик не хочет понимать очевидных вещей, женщина продолжила лекцию:

— Инициированные используют такие амулеты только в бою! А не носят постоянно! Теперь же… Непонятно, как и быть… Он привязан к тебе. И вижу настроен. Отвязать без последствий ближайшие два месяца, а то и три, вряд ли возможно… Плохо, это плохо. Тебе нужно срочно купить изолирующий контейнер! Тогда воздействие артефакта блокируется, будешь носить при себе, при необходимости надевать. И только так! Думаешь, специальные эликсиры, настойки, мази, целебные сборы трав и многое другое, что используют — это от нечего делать? Все вокруг вдруг обезумели? Или поглупели? Ведь гораздо проще, и часто дешевле, лечить все магией. Нет, дорогой мой, это не так! Эта сила для неинициированных, особенно та, какая вмешивается в работу организма, очень опасна, зачастую губительна. И чтобы зря воздух не сотрясать, смотри! — совершенно неожиданно рванула с пояса тяжелый охотничий нож и с силой вонзила его в свою же ладонь, пригвоздив ее к столешнице.

Пусть я и бровью не повел, но поворот стал интересным и неожиданным.

Брызнуло алым.

Амелия с победным выражением на лице выдернула клинок, и подняла руку, выставляя ее на всеобщее обозрение. Отметил, что даже не поморщилась, в отличие от меня — несколько капель крови попали в кружку с приллом. Отставил ее в сторону.

Затем ничуть не удивился чудовищной регенерации. Насмотрелся. А так, кровь в секунды свернулась. Знахарка сжала ладонь в кулак, разжала. С осыпающейся ржавой трухой на месте раны обнаружилась розовая новая кожа.

— А через два, в худшем случае, четыре си кость тоже восстановится без всяких последствий, кроме легкого голода. И это без применения магии, способности к которой у меня довольно посредственные. Я не имею тотема, у меня нет родовых умений. Такое заживление всего лишь последствия применения правильных средств. Без роски! Я не мужчина! Если же с ней… А у тебя через восемь декад частого использования «Дыхания», он работает постоянно, даже кровь сворачиваться нормально не будет. Любая рана заживать впятеро-вшестеро дольше. Через пару циклов ты умрешь от обычной простуды, которая у других оборачивается лишь соплями. Тебе все ясно?

Интересно. И знал ли о таких негативных последствиях для юного аристо Джиган?

— Ясно, — по-доброму улыбнулся Амелии и даже головой кивнул, девушка расслабилась, но я не преминул задать главный вопрос, — Мне одно непонятно, отчего такая забота? Ты ведь вместе с отцом едва меня в царство Мары не отправила. И не нужно врать, что это не так, — добавил металла и непреклонности в голос, — Во-первых, ты не умеешь, во-вторых, мне многое открыл Кронос. Так зачем ты это сделала?

Целительница, будто на столб бетонный налетела на скорости под сотню км в час, сапфировые глаза расширились, задышала чуть порывисто, а щеки покраснели. Рефлекторно затеребила пальцами юбку. Засмущалась. Затем тяжело вздохнула, и пряча взгляд, заговорила:

— Отец… Отец вот-вот должен был умереть, никакие зелья не могли поддержать в нем жизнь. Он потерял умение, когда его тотем развоплотился, спасая от неизбежной гибели. Благодаря только этому папа тогда и выжил.

Замолчала. Да, какая грустная история. Жалостливая.

— Я тут при чем? За счет меня хотели продлить его дни?

— Нет! Дело не в этом! Совсем не в этом. Наоборот! — вновь прервалась, но я не стал помогать истеричным: «А в чем тогда дело? В чем? Почему?». Просто ждал. Девушка посмотрела по сторонам, будто ища поддержки от кого-то незримого, и продолжила, — К отцу явился сам Дисс Повелитель Праха! Понимаешь, наш бог пришел во сне! И сказал, что нужно делать и как, чтобы передать тебе умение! Еще он обещал, что ты выживешь. Обязательно выживешь. Иначе это все не имело никакого смысла!

— И зачем? И в чем смысл? — продолжал сверлить ее взглядом, — Говори правду, тем более ты говоришь не с ребенком. Сама же «выяснила».

— Только ты сможешь помочь Росомахам не сгинуть, не раствориться во мраке забвения. Когда повзрослеешь, то сделаешь мне сына. И я обязательно рожу! Именно сына! От тебя!

Мать! Будущая, вашу мать. Только этого мне не хватало для полного счастья. У них во время беременности и «воспитания» чад, голову рвало не хуже, чем центральную турель у тяжелого глайдера DV-12 после попадания плазменного заряда в энергоблок. А эта дама на стадии подготовки к выполнению самой важной миссии. Чем это грозило мне?

Постоянным контролем, желанием сберечь до судьбоносного момента. Даже сейчас ее заботил главный аспект в использовании амулета — невозможность зачать здоровое потомство впоследствии. И очень паскудное для меня — говорила она запальчиво, с какой-то безуминкой и безнадежной верой в собственные же слова. Помолчала, кивнула сама себе, затем словно припечатала. Точку поставила.

— Поэтому я рожу от тебя сына. И у него будет тотем, потому что изначальный покровитель рода Росомах не забыл о своих детях! Да и сам новый бог Кронос на нашей стороне! Чему свидетельствует дух Тары Воительницы, который вселился в меня в подземелье и помог избежать лютой смерти от грязных лап Койотов! И наш род будет жить!

Вот так вот. Про себя посмаковал: «Дух Тары Воительницы». Умел лэрг пастве мозги пудрить. И настолько, что кажущиеся безумными слова, ложились на девственные разумы, как чернила на чистые листы. Топором не вырубишь, если только вместе с головой.

Теперь дамочке даже расскажи, как все обстояло на самом деле, кто и как ее спас — ни за что не поверит. Наоборот, подумает, что я пытаюсь опомоить чудо. А еще, едва не заставил улыбнуться факт моего будущего согласия на… пусть будет, «помощь в зачатии». "Доктор сказал в морг, значит, в морг". В постель? Значит, туда. Так и подмывало заявить: «Ты не в моем вкусе, поэтому забудь, старая перечница. Не отдам тебе девственность, не позволю сгубить юность!».

— Но у меня тотем Сумеречный райс, — указал на дыру в логике возрождения нового рода, ведь по законам природы от волков не рождались тигры.

— Это не важно! Важно, что я Росомаха. Остальное — не твоя забота! — сказала, как отрезала.

— Точно, не моя. Я подумаю над твоими словами. Но мой ответ будет зависеть насколько ты ответишь честно на мои вопросы. Кто и в какой последовательности осматривал трофеи с гоблов, пока я был без сознания после передачи дара Ильмом Слезы Вдов?

Амелия явно не хотела говорить, но понимала — с ней не шутили. Откажусь помогать и приплыли вместе с папой и надеждой на возрождение рода. Еще ей было неизвестно, что знал я, и что еще всплывет. Шесть лет — срок долгий.

Год или цикл здесь составлял десять месяцев по сорок дней. По два приходилось на осень и весну, по три на лето и зиму, первый день которой служил точкой отсчета для нового. В сутках насчитывалось двадцать восемь часов по шестьдесят минут, конечно, приблизительно. Может чуть меньше, может чуть больше, потому что привязаться точно к знакомым с детства мерам времени не удалось бы при всем желании. Удары сердца? Ага-ага, эталон, мать его. В результате Глэрду, по земным меркам, и было около четырнадцати лет, на какие он и выглядел. Поэтому можно делать однозначный вывод, что остальные черноягодцы, кроме аристо, развивались медленнее среднестатистического человека с Земли.

Сейчас шел 589 цикл 4 месяц 3 декада 5 день с основания Новой Империи, собственные имена месяцев в официальном летоисчислении отсутствовали.

— Сначала де Лонгвиль, ему необходимо, как он сказал, дополнительно проверить твои трофеи, так как не успел это сделать перед въездом в Ворота. Поэтому боялся, что нечто запрещенное было тобой провезено в Черноягодье из Земель Хаоса. Но он ничего не нашел и не взял. А на следующий день, когда главная опасность для тебя миновала, я сходила домой, и когда вернулась, то от ворот отъезжал лэрг Турин вместе со своими цепными псами. Все в грязи, будто из болот не вылезали, — я понял каких спутников сотника она имела ввиду — десяток латников, появившихся в поселении вместе с ним, а не как мои знакомцы — позднее, — И все. Маг потом, как узнал, что ты нашел какие-то головы, очень удивился. Занервничал настолько, что стал вести себя неподобающе, о чем я ему при тебе сказала. Думаю, это усталость у него накопилась. Сетовал — просмотрел. Сама я лишь оркам показала куда складывать поклажу, попросила аккуратно. Больше в пристройку без тебя не заходила.

Теперь пазлы окончательно сложились, точнее, сложились они у меня давно, но одно дело досужие умствования, другое прямые доказательства. Де Лонгвиль искал посылку, не нашел, как и не смогли ее обнаружить его люди, предположительно во главе с Дирусом, обыскивающие место нападения зеленомордых. Скорее всего, проверили и пень с дуплом. Имя того стражника специально между делом выяснил у Кевина. А еще, деятеля в ходе последних чисток не повесили, не заковали в кандалы, а оставили при гарнизоне.

Затем явился Турин и подбросил вещи, подходившие под описание пропавших из разгромленного герцогского каравана. Головы неизвестно где взял, но нашел. Может даже другие, а при помощи магии провел некую трансформацию, чтобы те были хоть чуть-чуть похожи на жертв. И подставил банду Четвертой Окровавленной Руки Сируса. Вариант?

Вот так, самое основное я выяснил.

Начался разговор про право наследования, про мою роль в этом балагане. Нужно было принять Амелию в род, что я мог сделать как глава, а затем, после рождения сына, обособить его в отдельный. В результате все бюрократические нормы будут выполнены. Женщина могла быть регентшей при малолетнем сыне, на дочерей подобная практика не распространялась.

Существенный минус — оброк, за исключением янтаря, придется выплачивать и за ее поместье, как и заплатить сто золотых — минимальный налог на приобретение недвижимости. Формально именно я становился владетелем еще и ее поместья. Но снявши голову, по волосам не плачут, нарисованные перспективы были куда, как важнее.

Эти мысли промелькнули в секунду, я наблюдал, как от конца каравана явно к нам пусть и не спешил, но целенаправленно выдвинулся Кром. А сотник спросил опять дежурное, указывая нагайкой на десятника:

— С людьми, вижу, тоже договорился. Не ожидал я, что Кевин согласится принести клятву на крови аристо. Как убедил? — в глазах пока абсолютно отсутствовал интерес.

— Им некуда деваться, — неопределенно чуть пожал плечами, — Ну и жара!

Вытер фантомную испарину и принялся неторопливо снимать плащ.

— Ну, еще пятеро-то без нее, — не согласился со мной лэрг, не обращая внимания на последнюю реплику.

— Так они и получат всего лишь по золотому в месяц, при этом сами будут обеспечивать себя едой, снаряжением и оружием. А этих я. Кстати, чего так много родовитых с нами отправилось? — уже я ткнул пальцем в конец колонны, взялся упаковывать макинтош в седельную сумку, все же сковывал он движения, мог и помешать, — Вроде бы как вчера, ты говорил про меньшее количество людей в караване, да и про Медведей не упоминал.

— Они в последний момент решили. Точнее, их вынудили обстоятельства. Слышал, наверное, вчера их соляной караван полностью кто-то уничтожил.

— Дела… Нет, не слышал, — ответил чистую правду. А в душе шевельнулась радость, «ай да я, ай да сукин сын!». Сработало! — Каким образом? Там же вроде бы все, как один, воины и бойцы?

— Да, какие там бойцы? Так… — поморщился досадливо Турин, — Сорок два человека и шестьдесят семь рабов. Кром и Улаф волосы на голове рвут, как и их вассалы. С тотемами пострадало — шестеро. Только двое из них и выжили. Вчера вечером смогли добраться до Ворот. Оборванные, грязные, обожженные.

Вот это, понимаю, результат!

Еще три раза повторить и можно забыть об угрозе. В борьбе с Артультом проредили эту грядку неплохо, Кречет пострадал, ущерб еще до конца не оценили, зато провал на загляденье. Краем глаза лицезрел, ближе никого не подпускали. По мелочи немного вырезал. Нормально.

— А что случилось-то? — хотелось ознакомиться с официальной версией.

— Пока неясно. То ли попали в блуждающую аномалию, — заметив мой непонимающий взгляд, пояснил, — На Землях Хаоса есть такое. Там законы нашей реальности не действуют, изворачиваются. Не зря же так называют эту территорию. То ли кто-то ловушку для них приготовил. Загодя. Что сделать довольно легко. Всей округе известно, когда, кто и зачем направляется за Стену. Сами пострадавшие ничего внятного рассказать не смогли. Успели лишь увидеть, как всех и всё одновременно разорвало на части, включая телеги и тягловую скотину. С утра десяток на место направил вместе с магом, вернутся только завтра к вечеру. А счастливчики, не будь у них тотемов, тоже бы сдохли, но их теперь лишились. Повезло и то, что держались впереди. Другие их собратья умерли.

— Мда, — неопределенно промычал я.

— Что думаешь? — и взгляд стал хитрым, жестким, заинтересованным. Опять проверка?

— Я думаю, местные заигрались с гоблами, забыв, что это паскудные твари. Мрочьи выкормыши. И что договора с ними, не стоят воздуха, какой сотрясают голоса, дающие клятву. Вполне возможно, да, скорее всего, это месть, — попытался произнести слова как можно более презрительно.

— И за что? — ага-ага, так и поверил, что ты уже сам не продумал данную версию.

Не удивлюсь, если стражники «найдут» на месте уничтожения каравана следы деятельности Четвертой Окровавленной Руки Сируса, о чем будет заявлено во всеуслышанье.

— Амелию за что хотели убить? — вопросом на вопрос ответил я, — Зеленомордые своих людей и ценный груз потеряли, тот самый, какой ты перехватил. Ничего взамен не получили — ни аристо, ни девок. Еще и добыча с герцогского каравана досталась мне, а не им. Тирки с управляющими кольцами. Да и кто знает, за какую услугу такие ценности они притащили под Стены. Слез Нирна на двести пятьдесят тысяч, красное золото, какое порой очень дорого стоит, а мы с девками никак не тянем, несмотря на их красоту, и мою уникальность, на такую сумму. Следовательно, хотели получить некий товар взамен, может, услугу. А кто его отдаст или что-то сделает, учитывая, что плата отсутствует? Местные же привыкли, особенно рода Волков и Медведей, что их гоблы и дикие не трогали. Точнее, конечно, далеко не все, но основные, кого следовало опасаться, проходили мимо.

— Что-то в твоих словах есть, — тихо произнес лэрг, подводя итог разговора, потому что к нам подъехал Кром.

Его жеребца попытался кусануть туриновский злодей, но не преуспел. Всадник знал нрав скотины, поэтому вовремя отреагировал, пресекая безобразие. На что получил яростное всхрапывание. Подозревал, от души прошелся конь по матушке высокородного.

— Лэрг, ты его опросил? — сразу, не глядя на меня, рявкнул требовательно староста.

Даже так? Что должен сделать Кром, если Турин позволил такой тон в отношении себя? И на что еще он готов разменять лояльность выборного главы Черноягодья? Интересный поворот, мною совершенно неучтенный. Плохо.

— Нет, ты ведь отчего-то настаивал, что при тебе опросим, — ухмыльнулся сотник.

— Да, я знаю, что это он! Он это сделал… Я чувствую! Понимаешь, чувствую! Больше некому!

Я посмотрел на Крома, представив на его месте кучу дерьма. Чувствует он. А я ощущаю вонь из поганого рта. Просчитал давно, как действовать в случае обострения обстановки. Амулеты заряжены в потолок, как и ятаганы. А трансформер, прыгающий в руку, мог удивить любого. И еще имелся райс, способный влиять на реальность. Отсутствие родового оружия и правой кисти у оппонента меня не расслабляли, имелись вещи и убойнее. Но шансы на победу повышались значительно.

Улыбнулся по-доброму, пытаясь поймать взгляд старосты, который вперился им в сотника.

— Помолчи, — оборвал истерику Турин, — Глэрд, сейчас лучше говори только правду и ничего кроме правды. Будешь лгать, я почувствую и тогда разговор может выйти совсем в другом месте и в совсем другой обстановке.

Надо же. Точно ситуация поменялась. Кардинально.

— Я всегда говорю правду! — медленно и с пафосом заявил, и как показал кивок, ни капли не соврал, — Что случилось-то? А ты не тявкай, когда аристо разговаривают, — сходу начал накалять обстановку, уверенно обрывая покрасневшего Крома, который хотел что-то произнести. После такой отповеди его лицо пошло пятнами. Задышал, как рыба, выброшенная на берег. Левая рука легла на довольно непрезентабельную рукоять изогнутого кинжала. Я не забывал про опасность этой змеи, ее умения. Вот их никто не отнял. Но надеялся на амулет. И остатки разума у врага. За убийство у всех на глазах — в Демморунге сразу мучительная смерть для него, возможно, с отсутствием посмертия. Неизвестно еще, как на роде такие финты отразились бы.

— Вчера к ночи массовый падеж скота произошел в Черноягодье. Сдохли лошади, тирки, коровы, быки, овцы и козы. Да, все… Хорошо, если треть поголовья осталась. Кром подозревает, что их отравили, — сотник посмотрел на меня очень внимательно и хитро, но я был расслаблен.

— То-то думаю, с утра траур в поселении, по своим сыновьям и дочерям так не убивались, как по скотине.

— Агрххум… — захлебнулся слюнями Кром, у которого едва пена не пошла.

— Однозначно отравили, — добавил я, не подвергая сомнению выдвинутую версию, — Не бабушка ведь нашептала, хотя… Они тут все друг друга травят. Сам знаешь. А грехов за каждым столько, что и Эйден завидует. Или… — сделал вид, что задумался, спросил, размышляя, — Может, Кронос их наказал?! И ты знаешь за что. Раз на смерть родичей им плевать и интересует только мошна, по ней и ударил, — вот здесь сотник как-то поморщился или вздрогнул. Настолько эта пантомима была мгновенной, что могло и показаться, — Но при чем здесь я?

— Он говорит правду, — во взгляде лэрга промелькнула его обычная насмешка, когда он посмотрел на старосту. Или хорошо играл, или, действительно, мне показалось. Самое удивительное, если Турин ходячий детектор лжи, то зачем нужен был цирк с де Кровалем на Малом совете, — Глэрд, Кром рассказывал, что тебе мешки с овсом должны были достаться в наследство от Санти, так? — утвердительно кивнул, — Что с ними?

— На месте, — ничуть не соврал и не раздумывал с ответом.

Мешки на месте, даже овес в них, но только другой. Нормальный.

Кром скрежетнул зубами.

А я вспомнил как позавчера пересыпал фураж, учитывая, что магическая дрянь могла вот-вот выветриться. Но пока сияла в очках де Лонгвиля, как рождественская елка, в оптическом приборе от Тикса не проявляла себя никак, а Нюх Дитриха не реагировал. Затем даже не пришлось заходить в поселение. Вплавь, толкая перед собой небольшой плотик с грузом, добрался до распределительного резервуара. Вероятность судорог и переохлаждения сводил на нет или уменьшал до приемлемых величин лечебный амулет. Оттуда мой путь лежал к дальнему пастбищу, куда сгоняли пастухи оба стада к вечеру. Там и «посеял» новую культуру, но так, чтобы животные нашли, а люди не заметили. Вернулся тем же способом, на все про все ушло три с половиной часа. Из-за дальности расстояния. Рутина.

Возможные последствия учитывал. Исходил из нужности для сотника, он не стал бы копать глубоко. Да и приказ лэрга я не нарушил — староста жив. Сидел вон сейчас в седле надувшейся жабой и едва пеной не захлебывался. Единственное сдерживался, не атаковал. Про недопустимость нанесения материального ущерба, учитывая, что большая часть стада принадлежала моим недоброжелателям, никто речей не вел. Поэтому все в рамках договоренности.

Но самое главное, я рассчитывал на закрепление рефлекса: попытались убить Аристо — наказали незримые небесные силы. Ведь Кронос на моей стороне. А с волей высших все же пытались считаться.

— Но… — добавил, подумав, — Лучше отвечу так, их в последний раз видел на том самом месте, где они лежали — в амбаре в бывшем подворье Санти. Потому что странные дела с вещами и трофеями происходят в Черноягодье, например, появляются те и там, какие не должны, или исчезают, какие имелись, — толсто намекнул, смотря в глаза Турину.

Не знаю, как истолковал он последнюю фразу, но затянувшуюся паузу прервал следующим вопросом:

— И ты никого не травил?

— Как это не травил? Травил! — я постарался совершенно не наигранно возмутиться, отчего Кром поперхнулся, а лэрг даже два раза моргнул, — Мы ведь с тобой разговаривали, помнишь, когда я нашел мясо в подвале Санти. Кстати, в тот злополучный день несчастий много произошло, за какие следовало бы наказать кое-кого, — кивнул в сторону Волка, — Смерть стражника при исполнении чем карается? — и взглядом остановился на старосте, тот смотрел с тоскливой яростью — видит око, а зуб неймет, — Я тебя тогда уведомил, что буду уничтожать крыс, раз оказия подвернулась. И сыр с окороками отлично со своей задачей справились. Ни одной твари больше пока не видел.

И не серые товарки меня так достали, а именно на случай возможного дознания рассчитывал.

— Да, вспомнил, и ты не врешь, — подтвердил Турин.

— Я проверю, на месте ли мешки! — влез очень кстати Кром, а неплохо я их увел по той тропе, по какой они решили идти сами, но расслабляться не стоило, — Лично! И если что не так…

— Это с какой такой радости? Ты забылся? — перебил я, мне нужны были сильные эмоции, которые позволили бы окончательно сменить тему разговора, — Или совсем берега потерял? Ты кто такой? Я сказал свое слово на Малом совете, где мы определялись с отношениями, и оно, в отличие от частого лая с вашей стороны, — кремень! Сталь! Адамантит! Ты заявил, что вы мне не рады. Это ваш безумный выбор. Но тогда и волчьего духа на моей территории не будет! — видимо, что-то не так с данным фразеологизмом, потому что и лэрг сейчас спрятал намек на непроизвольною улыбку в бороде, — Вы — нежелательные гости. И я убью любого из вас, если нарушите договор. И мне ничего за это не будет по законам Империи. Или ты забылся с кем говоришь? Напомню, чернь! Я не только глава рода, настоящий, а не как ты… — многозначительно оборвал фразу, предлагая собеседнику вновь самому додумать, какой он, — Я — аристо! Мало этого, ты вновь отступил от данного родового слова — работники не пришли вовремя, ты не принес обещанное.

— Но…

— Никаких «но». Был уговор? Был. Поэтому говорю здесь и сейчас — при лэрге, наша сделка с тобой теряет всякую силу! И ты ее нарушитель! Клятвопреступник! — костяшки пальцев Крома на рукояти клинка побелели, даже хруст раздался, а правой культей он сделал какое-то непонятное движение, — И, если ты не угомонишься, обращусь напрямую к наместнику или великому герцогу, попрошу разобраться, почему ты невозбранно и безнаказанно пытался убить меня минимум дважды! Ребенка! Это, не считая проделок твоих родственников — Линса и Тарина, за каких несешь, как глава, прямую ответственность. Так ты хочешь, чтобы я пошел до конца? Да, чтобы не было никаких вопросов, ко мне может в любой момент прийти с проверкой лэрг Турин или его люди, по его приказу. Тем я рад, и они найдут подтверждение моим словам. Но не ты… Ты держись подальше! И с тебя вира! За нарушение слова и клевету! Десять тысяч золотом! Здесь и сейчас! Или я молчать не буду! Всем расскажу, что стоят Волки. И мне поверят, вспомни Малый совет! Да с вами дел никто иметь не будет!

— Ты… — попытался взреветь трубно Кром, затем сник. Хотя непонятно почему сейчас следовало хранить в тайне принадлежность к Артульту Линса, учитывая многих пойманных Волков, состоявших в данной организации. Или действительно боялся, что историей заинтересуются власти?

— Я! — перебил его, — Аристо. И да…

— Глэрд… — постарался не дать разгореться конфликту сотник, — Начет суммы виры ты погорячился. Тысяча будет в самый раз, — он странно посмотрел на старосту, а тот обозначил едва-едва заметный кивок.

— Еще есть какие вопросы? — посмотрел на Турина я, отслеживая движения Волка, готовый действовать в любую секунду.

Сотник вновь перевел взгляд на визави, тот с ненавистью глянул на меня, а затем медленно отрицательно покачал головой.

— Значит, никаких вопросов. Или все же что-то еще? — переспросил сотник.

— Ни-че-го! — по слогам произнес Кром, и уже ни к кому не обращаясь, в своей обычной манере, или ему никто не сообщал про такую пагубную привычку, пробормотал, — Жаль, что не он… Теперь еще отравителя искать… Так бы все разом…

— Кром? — в голосе сотника послышалась требовательность и сталь, а еще недовольство. Проговорился? — Ты удовлетворен? С вирой согласен?

— Да, Эйден его забери! Удовлетворен! Согласен! Все мне понятно! Больше претензий к нему не имею! А ты аристо… лучше не открывай своего рта! — убрал руку с кинжала, — Деньги принесут, как достигнем Демморунга.

— Вам и Эйдена не надо, вы сами его в чем угодно переплюнете. Он к вам учиться приходит! — вновь «взвился» я, — Есть ли на свете какая-нибудь гадость, какую вы еще не успели совершить или ее не совершили ваши предки? Убийство родичей, клятвопреступление, предательство, принесение в жертву собственных жен и дочерей, чтобы оправдать сыновей… А про произошедшее на мальчишнике даже говорить… — сплюнул в сторону, — противно. Клевета. И это Люди?.. Гоблы…

— Глэрд, хватит! Успокойся! — перебил Турин, — А ты, Кром, раз тебе все понятно и ясно, то, где твои извинения перед главой дома Сумеречных райсов за подозрение и навет?

Опять скрип зубов, но затем, вдруг словно что-то вспомнив, тот даже сотнику подмигнул, а выражение сменилось на злорадное. Типа просигнализировал, что все понял, и зачем зря нагнетать, если перед ним все равно покойник? С теми ведь не торговались.

— Я, Кром… — и посыпались ритуальные фразы, что сожалеет, и что не желал зла, и что впредь не будет… В общем, можно было перевести это на русско-английский: вредил, врежу и буду вредить по мере сил.

— И виру не в Демморунге, а здесь и сейчас! — припечатал я.

— Зачем тебе здесь деньги, Глэрд? — как-то устало спросил Турин.

— Чтобы были! Потому что до Речной крепости нужно еще дожить, а Кронос вряд ли из тех, кто рад клеветникам! — злорадно сообщил, — Ну?

Судя по закаменевшим лицам, а также по бледности на какую сменилась краснота морды старосты, угроза возымела действие. Он неотрывно смотрел на лэрга, тот медленно закрыл, затем открыл глаза.

— Хорошо, но золота у меня с собой столько нет. Только триста, на остальное векселя на предъявителя в Имперском банке. Устроит?

Еще бы.

— Устроит. А ты, Кром, в следующий раз, когда задумаешь паскудство, навет или что-то иное против меня, сразу золото готовь. Будет проще и легче.

Клинок старосты обнажился наполовину…

⠀⠀⠀ ⠀⠀ ⠀

⠀⠀⠀ ⠀⠀ ⠀

Я проводил взглядом напоследок выругавшегося неопределенно старосту, который в сердцах с силой вогнал кинжал обратно в ножны, так и не обнажив его до конца. Больше Кром не произнес ни одного нормального слова, а кивнув сотнику, повернул скакуна и рысью устремился в конец колонны. Недовольный Турин жестом отпустил меня, демонстрируя всем видом чрезвычайную занятость. Он направился к конным латникам, охранявших кибитку с сокровищами, затем приказал им следовать за собой.

Как стало понятно из громогласных отрывистых фраз, возникла необходимость сменить головной дозор. Интересная рокировка, какая не завершилась и через десять минут, когда меня догнала пара Волков, имен которых я не смог выудить из памяти Глэрда. Глаза санитаров леса «лучились» ненавистью. С трудом, явно сдерживая зубовный скрежет, посланцы вручили мне три тяжелых кошеля и короткий деревянный тубус-пенал. Я же улыбнулся вполне доброжелательно, отчего градус злобы возрос на порядок. Пробормотав нечто нечленораздельное, один так круто развернул жеребца, что едва не разорвал ему губы железными удилами. Несколько секунд, и обоих фигурантов простыл и след, они не стали дожидаться возможного пересчета монет и знакомства с содержимым ценных бумаг.

Первым делом извлек три одинаковых желтых листа, каждый приблизительно десять сантиметров шириной и около пятнадцати длиной, края покрывали затейливые узоры. Сверху по центру красовался имперский герб. Ниже длинная надпись, говорящая, что предъявителю документа любое отделение государственного банка обязано выдать указанную сумму — два раза по сто и пятьсот золотых. Местные числительные я отлично освоил, впрочем, и читал уже на вполне приемлемом уровне. Не зря постоянно занимался. А еще, на моей стороне было знание устной речи и простые правила имперского языка.

Бумаги светилась в магическом зрении, а, присматриваясь, можно было обнаружить очень сложное переплетение замысловатых прямых и кривых линий, какие в свою очередь складывались из сотен и сотен едва различимых рун. Похоже, защита от подделок.

Тысяча на «ровном» месте порадовала. И даже возможная будущая гибель не страшила. Все предельно просто — убьют, Там мне ценности точно не понадобятся, а если не смогут, то отличное подспорье.

Золото убрал в сундук, а векселя отправились в защищенный магией подсумок, мало ли как все сложится, а те практически ничего не весили. В фургоне на откидной лавке довольно удобно устроившись и укрывшись шерстяным одеялом, сейчас спала Амелия, ночью принимавшая очень сложные и тяжелые роды — пополнение у кого-то из Моржей. Напротив хозяйки рабыня вязала или чулок, или длинный носок. Девушка поневоле приковывала взгляд, на вид ей было около двадцати лет, черты лица, все как одна какие-то неправильные, несуразные, некрасивые, если не сказать жестче, но сложенные вместе они начинали играть, — любоваться не налюбуешься, как произведение искусства, и не «Квадрат» Малевича. Красивая, чертовка.

Знахарку не потревожил, она так и продолжала мило посапывать, когда я выбрался из передвижного дома. Взлетел в седло флегматично перебирающего ногами скакуна. Нарочито сладко потянулся, осматриваясь.

Мертвый ворон обнаглел от безнаказанности, он сейчас оказался метрах в сорока на ветке вековой сосны, если не вглядываться, то можно было и не заметить преследовавшую нас паскудную тварь. Наконец-то удалось рассмотреть ее в магическом зрении. Тело птицы сплошь окутывала желтая аура, а еще от нее уходила тонкая едва заметная линия в сторону подковообразного невысокого хребта, концы которого примыкали к дороге, если не врала карта. Основные знания я черпал оттуда и из разговоров с десятником. Память мальчишки, один раз побывавшего в Демморунге, не помогала. Он не запомнил детали путешествия или они стерлись — около пяти лет прошло с того судьбоносного момента.

Крылатый пожиратель падали вновь взмыл вверх и скрылся за кронами деревьев. На мой взгляд, сотник именно для него и старался, уводя с собой всадников, демонстрируя беззащитность центра колонны. До Тракта, где атаковать нас гораздо сложнее, оставалось около пяти километров (сориентировался довольно просто — недавно мы миновали руины древней циклопических размеров башни, которые были обозначены).

Почему «сложнее»? Если здесь дорога самоочищалась и самовосстанавливалась на расстоянии пяти-семи метров от обочин, то на основной транспортной артерии подобраться незаметно ближе, чем на двадцать-тридцать не получилось бы при всем желании. Высоченный грейдер тоже образовывал отличное препятствие. А, вообще, это очередное местное чудо — за столетия, если не тысячелетия, ничего не разрушилось, включая многочисленные мосты через ущелья и овраги. Хотя попадались и участки, какие не пережили чудовищных катаклизмов. Тогда в эпоху Безвременья, под воздействием сошедшей с ума магической энергии, вздымались новые горы, старые континенты разламывались на части, огромные острова погружались в морские пучины, а где-то поднимались из них. Армагеддон, как он есть.

— Будьте готовы, — перегнувшись с седла, тихо повторно приказал десятнику, — Строителям скажи, если что-то случится, пусть прячутся за фургоном. Оберегать их не приоритетная задача, а по возможности. Сами постарайтесь в свару не лезть, просто отбивайтесь.

— Хорошо. Сделаю. Они что-то сказали? — Кевин неопределенно махнул куда-то за спину, подразумевая высокое начальство.

— Нет, но сам понимаешь, места тут такие… — не стал завершать фразу, получив в ответ понятливый кивок.

А дальше около си ничего не происходило, не появились и всадники для охраны ценного груза. Латники заметно нервничали, переглядывались друг с другом, но молчали. Заключенные впереди моего фургона наоборот, только песни не пели, за зубоскальство особо наглые получили древком копья через толстые прутья от сидевшего на козлах рядом с возницей стражника.

И когда два циклопических дерева, похожих на кряжистые дубы, какие не обхватить и восьми здоровенных мужикам, качнулись и медленно стали заваливаться вперед, опускаясь исполинскими густыми кронами ровно в промежуток между головой и центром каравана, а позади нас взорвалась подступающая к дороге скала, от которой до дороги было метров десять, я, готовый действовать, выпрыгнул из седла.

— Засада! — заорал во всю глотку, и сразу же рванул из подсумка респиратор, цепляя его.

Манипуляция заняла долю секунды — не зря тренировался. Успел до того, как тяжелые ветви хлестнули по гранитным плитам, а камнепад еще не стих, активировать невидимость, выдернуть из колчана за седлом шесть запасных болтов, и броситься бегом к небольшому валуну, вросшему в землю в метрах пяти от правой обочины. Возможные укрытия наметил сразу, едва только мы въехали между концами импровизированной трапеции, верхнее основание, находившееся справа от дороги на расстоянии около ста пятидесяти метров, в длину оно достигало около шестидесяти, а нижнее ста-ста двадцати.

Внутреннее пространство «подковы» — голое, как стол, с вкраплениями огромных валунов и обломков горной породы, с торчащими метелками редких кустов. Поверхность под небольшим уклоном поднималось вверх. Три дренажные трубы квадратного сечения под проезжей частью. Левая сторона гряды практически под прямым углом примыкала к дороге, именно там неизвестные устроили обвал, а правая под острым вытягивалась, но там начинался густой лес из исполинских деревьев с непролазными зарослями под ними.

Поэтому отсекли нас от остального каравана четко и надежно.

Все отметил в долю секунды, и мысленно отправил приказ тирку мчаться к фургону. Между ним, кроме моей телеги, имелась еще и телега строителей. Обе вряд ли могли заинтересовать возможных грабителей, а вот пара следующих за ней — вполне, нагрузили их плотно. Но что находилось под пологами из сантика никто мне не докладывал. Животных увести не получилось бы, как я уже говорил, отрезали нас отлично. А главные цели для бандитов находились впереди моего передвижного дома и, вероятно, имел какую-то ценность сам я.

Нападения с тыла можно было не опасаться, если враги не научились летать — слева от дороги буквально в пяти метрах между концами «подковы» тянулся овраг с практически вертикальными каменистыми стенами. Пусть и не бездонная пропасть, но метров тридцать — железно.

Арбалет с «Волчьим оскалом» давно изготовил для стрельбы. Благодаря магии и особым материалам оружие можно было держать заряженным сколь угодно долго, не обращая внимания на возможное растяжение тетивы или деформацию плеч.

Я сразу прицелился в злодейского ворона, который теперь парил над полем будущей битвы. Сейчас не пренебрег «Взглядом Торна», как и «усиленным выстрелом» и «пробоем». Взял упреждение, плавно вдавил спусковой крючок. Выстрел. И с едва ощутимым ударом приклада в плечо отметил ярко-белую вспышку. Знакомое явление — граненый наконечник преодолел защитное поле, поражая птицу. В подтверждение мыслей только черные перья в разные стороны полетели, а сама тварь, хаотично вращаясь, понеслась к земле.

Нормально.

Один козырь у вероятного противника выбил. Нисколько не сомневался, что тот мог наблюдать за обстановкой в режиме онлайн.

Смена позиции, и перезарядка. Хоть я и не видел врага. Единственное возможное направление атаки — изнутри подковы. Но как не искал, не шарил взглядом, никого не мог обнаружить. В магическом зрении тоже чисто. Вероятней всего, агрессор использовал средства маскировки, как и у меня, поэтому я ждал, когда тот проявит себя. Не выпускал ничего из внимания и готовился открыть стрельбу из уже подготовленного «Странника», на ложе которого лежал пока обычный болт. Остальные бросил перед собой. Поменять на «Оскал» секундное дело, однако тратить драгоценные боеприпасы на ровном месте — от Лукавого или от Эйдена.

Время ощутимо замедлилось. Следовательно, дополнительную скорость, как во время боя с де Лонгвилем, обеспечивали пока ятаганы. Точнее, сила в них заключенная. И ее пока имелось в потолок. Отмечал и вычленял одновременно множество деталей.

Звук падения птицы не дали расслышать восторженные крики — это заключенные за спиной заулюлюкали как-то одновременно. Тут же ухнуло за непролазной чащей, которую образовали ветви срубленных титанов, в толщину сами достигавшие размеров нормального такого дерева. Появился клуб угольно-черного дыма, как индейский сигнал кто-то подал. Затем пространство прорезал уходящий вертикально в небеса желтый луч, обвитый винтовой линией зеленого свечения меньшего диаметра. Со стороны арьергарда вместе с глухими взрывами раздались многочисленные болезненные вопли и крики. Верещали что-то про «мои глаза, мои глаза». Вот организаторы засады и возможную помощь нам заинтересовали плотно.

А еще через миг словно пелена спала, и появился провал в подземелье в верхнем основании трапеции. Вход был не менее пятнадцати шагов в ширину и около четырех-пяти в высоту. Он резко приблизился — арбалетная надстройка работала отлично, спасибо Джигану. Сразу промелькнули мысли, что и тягловую скотину могли забрать неизвестные вместе с гужевым транспортом. Размеры проема позволяли. И ничего не стоило осторожно съехать с невысокой насыпи, затем загнать все телеги в пещеру. Помощь придет далеко не сразу. Пока разберутся, бандитов и след простынет.

Единственный вопрос: зачем лэргу это нужно? Уверенность в том, что он прикладывал все силы для обеспечения и создания самых благоприятных условий для грабителей была абсолютной.

А из темноты вынеслись и замерли на месте, оценивая обстановку, явные мертвецы. Да, точно, они. Мой реципиент насмотрелся на таких же покрытых гнилой плотью тварей, часто без глаз, со свисающей лохмотьями кожей и мясом, и сквозь «прорехи» на лице зачастую выглядывали пожелтевшие кости черепа. В общем, красавцы. Очень и очень вонючие.

Гной, сукровица и непонятная слизь…

Копошащиеся трупные черви заставили бы сбледнуть и вывернуть желудок наизнанку любого обывателя. Я лишь отметил, что весна, пусть и ранняя, проявляла себя в полной мере. Зимой такого лютого треша не наблюдалось. Или дело в другом?

Шестнадцать паскуд.

Обвалить вход?

Смысла пока не имелось.

Мне нужна жертва для Жнеца, чтобы пролить кровь ирсом, встроенным в трансформер. А еще желательно убить нескольких заключенных с тотемами во время бардака и анархии, используя ятаганы. Именно их собрали в одну клетку, как раз перед моим фургоном. Заковали в специализированные кандалы, что определил по косвенным признакам — те светились в магическом зрении ярко-синим.

Зомби не отвечали моим высоким требованиям. Отметил, что некоторые из них передвигались по-звериному на четырех конечностях, но держались все в куче, не рассыпались, не рассредоточивались, представляли толпой отличную мишень. Куда не стреляй — обязательно попадешь в кого-нибудь. И вся эта масса, будто по команде, устремилась наперегонки к добыче. Хотя в ускоренном восприятии для меня выходило донельзя медленно.

Порадовала отличная реакция латников и сопровождающих заключенных стражников, те сориентировались мгновенно, послав с десяток стрел и болтов во врага. Успели повторить, когда расстояние сократилось метров до сорока-пятидесяти.

Впрочем, без особого результата. Часть снарядов ушла мимо, другая даже попав в чертовых… в мрочьих ублюдков никакого ущерба им не нанесла. Почему? Даже у моих бойцов в тулах находилось по десятку специальных болтов и стрел против нежити, у этих же, скорее всего, обычные. И о чем думали? Дорога в Демморунг проходила по Землям Хаоса, а мертвецы самые частые здесь противники.

Следующая пара секунд убедила в ошибочности собственного мнения и ответила на все вопросы, когда твари как-то одномоментно потонули в ярких многочисленных вспышках. Звуки разрывов были слабыми, но в разные стороны, как от попадания древнего артиллерийского снаряда в толпу, полетели конечности, головы, непонятные склизкие ошметки.

Нормально.

Там, где на землю падали куски плоти с червями, та начинала дымиться. Еще и токсичные, суки. Такого Глэрду наблюдать не доводилось. Впрочем, сдохли далеко не все — половина «живчиков» пусть и не отлично, но пережили артобстрел. И рванули с низкого старта в направлении живых. Кто без руки, кто без ноги, а кто и с половиной вырванных наружу ребер. Один довольно бодро полз. Дальнейшее я не наблюдал. Лишь отметил, что Кевин загонял за фургон тирка, запряженного в телегу. Остальные держали оружие наготове. Стрелял из стандартного имперского лука Ленар Щепка, который успел снять одного из бегущих мертвецов.

Зомби не кинулись к ощетинившимся копьями латникам, прикрывавших друг друга щитами, хотя изначально, если провести мысленную прямую, именно те являлись приоритетной целью. Но не добежав метров десяти до герцогских воинов распались на две части, расходясь в стороны. Растеклись. И сходу атаковали людей, не успевших даже за такое время хоть как-то подготовиться. Отметил краем глаза, как один мертвец прыгнул с места метра на три вперед и вверх, сметая с козел зазевавшегося возницу одной из телег, везущих заключенных, находившейся сразу впереди кибитки-сейфа.

Узники в ней радостно и победно заорали, однако уже следующая тварь заставила пересмотреть отношение к происходящему, когда за волосы ухватила одну из прижатых к прутьям клетки голов, с силой рванула на себя, сдирая скальп с бедолаги, одновременно гнилыми зубами вцепляясь в нос другому заключенному.

Крики дикой боли разнеслись над окрестностями, потонули в других из разных концов вереницы телег. Все происходило с дикой скоростью. Минута — не больше, длилось действо.

Я же пока не стрелял. Несмотря на бушующий в крови адреналин и тестостерон, буквально заставлявшие действовать, просто наблюдал.

Выжидал.

И делал все верно.

Потому что в отличие от поводка на разведчике-вороне, который рассмотрел далеко не сразу, здесь явственно видел, как тонкие полупрозрачные чуть пульсирующие линии сходились в одной точке. Она находилась в пещере и могла показаться в любой момент.

Насчет «точки» погорячился, жирная клякса, килограмм под сто пятьдесят. Это выскочил из проема и замер там же на возвышении невысокого роста толстяк с огромным пузом, будто заглотил бочку с пивом. Мужик с круглым одутловатым вполне обычным лицом, но чрезвычайно бледным, был одет в мешковатый свободный плащ длиной до колен. Все пальцы унизаны кольцами и перстнями, на запястьях браслеты. Именно к его правой руке тянулись колдовские нити. В левой он сжимал угольного цвета посох, в навершие которого находился белоснежный шар, в магическом зрении окутанный ветвистыми фиолетовыми молниями.

Кукловод осмотрелся. Ни дать, ни взять полководец.

А через пару секунд его окружила пятерка явно живых людей, закованных в разномастные доспехи — от анатомических гладких до безумно-диких, брутально утыканных разнокалиберными шипами — этим отличилась пара здоровенных и высоченных бойцов. Все вражеские воины имели глухие шлемы, у «дикобразов» — с витыми рогами. И как ими за потолок в пещерах не цеплялись? Вооружены они были двулезвийными топорами на длинных рукоятях и прямоугольными щитами. Троица рыцарей довольствовалась мечами. Интересно. Явное прикрытие, но почему опекаемого выпустили вперед?

Хоть мысли промелькнули в один миг, но именно в него уместилось следующее событие. Огибая с обоих сторон, будто вода препятствие, вынеслись на свет восемь таких уродов, какие и ксеносам не снились. Впрочем, наши режиссеры и сценаристы оказались на порядок креативнее инопланетных тварей, поэтому антропоморфных двухголовых монстров я узнал сразу. Огры. Ростом те были около трех-трех с половиной метров, толще среднестатистического человека — втрое-вчетверо и шире настолько же.

Тела, сплошь перевитые огромными мышцами, на зависть всем бодибилдерам. Безволосую кожу украшали синие затейливо переплетающиеся линии неких узоров. Или татуировки, или нанесенная краска. У одного на низких лбах обоих голов нарисовано по ярко-красному кругу. У всех из пастей торчали клыки на манер орочьих, но гораздо крупнее. Тонкая перепонка вместо носа и маленькие злые глазки под массивными надбровными дугами дополняли картину. Набедренные повязки до колен, на ногах обмотки. Широченные пояса, к каким будто подтяжки на стальные кольца крепились широкие кожаные ремни, которые крест-накрест перехлестывали район чуть выше солнечного сплетения. На правом бедре у каждого из великанов имелся огромный, под стать размерам, тесак и здоровенная сумка за ним.

Наплечники из черепов невиданных мною трехрогих чудовищ, судя по острым клыкам и зубам на верхней челюсти, явно не травоядных. На толстенных запястьях шипастые браслеты из фиолетового металла, какие светились в магическом зрении.

В лапищах монстры сжимали исполинские восьмигранные дубины из черного материала, каким одинаково мог быть и камень, и металл, и дерево. Примерно с трети палицы оковали шипастыми полосами дымчатого цвета. В навершии у каждой рукояти имелся ярко синий прозрачный камень, ограненный в форме радианта.

У меченного, похоже, предводителя, имелось еще по толстенной короткой цепи на каждой из шей. Все это отметил и вычленил в какой-то миг, одновременно с мыслью, что действующих лиц вполне хватало, жертв для открытия способности ирса — тоже. Следовало ограничить. И простой болт, с наложенным взрывным заклятьем, глубоко вошел в трещину над входом. Эффект получился таким, на какой и рассчитывал, до этого в Черноягодье в заговоренной стене два метра кладки напрочь вынесло.

Грохнуло.

Хлестнуло щебнем и небольшими обломками по земле и выступам. А затем, словно раздумывая и все же решившись, вниз рухнул огромный кусок породы, вслед за которым устремились меньшего размера.

Взметнулось серое облако, которое затянуло возле входа все, и из-под завесы вынеслись восемь совершенно невредимых великана, не получивших даже царапины. По идее нескольких из них должно было раздавить, на худой конец, накрыть хотя бы парочку, но нет, целехоньки.

Результат наблюдал краем глаза, перезаряжая оружие и меняя позицию.

Пыль пока не осела. Поэтому следующей мишенью выбрал предводителя двухголовых, а может и нет, судил по нарисованным кругам и цепям. С семерыми, без чуткого руководства, должны были справиться латники. Кроме обычного оружия, у каждого из защитников герцогских сокровищ имелось множество амулетов, какие выдавало свечение в магическом зрении. Но огры должны были набедокурить изрядно. Главное, чтобы у меня возникли все основания для уничтожения злобных артультовцев. Ничего личного, но мне нужны их тотемы. Можно и с моральной точки зрения все оправдать, мол, в Демморунге их ждали бы страшные муки, от каких выступал избавителем, но это сарказм и лишнее. Я всегда четко понимал, что делаю и почему.

И «волчий» болт, заряженный взрывным заклинанием, усиленный другим, с умопомрачительной скоростью сорвался с ложа. Полета снаряда я не заметил. Лишь отсвет, когда тот преодолел защитное поле некого артефакта, затем оперение появилось в виске меченного великана, а после сработал заряд. Рвануло слабо. Отчего-то эффект получился донельзя смазанным — лишь одна пораженная голова, как перезрелый арбуз от залихватского пинка, лопнула и потонула в красном облаке, второй же башке просто сломало шею. Так как она под неестественным углом выгнулась и болталась, как тряпочная, пока огр, подброшенный ударной волной и заваливаясь на бок, успел в воздухе сделать несколько шагов, а затем уже задергался в предсмертных конвульсиях. Нет, земля не дрогнула, когда с ней встретилась эта туша, однако шлепок о каменистую поверхность получился гулким. Увесистым, я бы сказал.

Уроды все, как один, остановились, обмерли, не обращая внимание на стрелы, какие летели и летели со стороны каравана. На мордах дичайшее удивление: «а нас-то за шо?!». За дело, мрочьи слизни. За дело.

Неожиданно и синхронно, будто повинуясь команде, они воздели палицы к небу, дико и трубно взревели. Не знаю от порыва ветра или звуковой волны колыхнулась листва на редких кустах и сотворенной засеке, но получилось мощно. Раскатисто.

А затем великаны одновременно сорвались с места, размахивая и крутя над головами палицами. Меня они не замечали. Впрочем, пока никто не обращал внимания на того, кто начал их выпиливать, подозревая во всех грехах охранников каравана.

Все происходило очень быстро. Перевел взгляд на начавшую оседать пыль впереди. Через нее уже пусть и смутно, но фигуры просматривались и без «Взгляда Торна». В одну — высокую шипастую сразу отправил тяжелый граненый волчий болт, приправляя его убийственными заклятьями.

Миг… и взрывом разметало, растащило остатки завесы по сторонам, а еще сразу троих из пятерки можно было списывать со счетов. Два тела лежало в неестественно выгнутых позах, характерных для беспозвоночных, а от одного, в какого попал, осталась только нижняя часть туловища.

Хорошо.

Некромант выжил и весь изгвазданный кровью, покачиваясь из стороны в сторону, стоял на коленях, опираясь на руки, к нему тут же бросилась оставшаяся в живых парочка, подхватила. Потащила в сторону.

А я, перезаряжаясь, отметил, что завал получился пусть и не сплошной, но отличный. Протиснуться из глубин или попасть внутрь можно было только через метровую щель над нагромождением каменных обломков. То есть, окончательно пути к отступлению не отрезал, не загнал крыс в угол. Зато затруднил появление новых фигурантов, как и уход от возмездия старых.

Нет, все же нападать на мага с ирсом наперевес пока страшно. Бить его нужно издалека. Другое дело великаны, крови в них хватало — ведра три точно. И кровожадные картины перед глазами — одного лишить ног, а затем добить.

Но сначала некромант. «Волчий» болт вновь отправился в полет и… бессильно ушел в сторону, взорвавшись где-то в кронах поваленных деревьев. Краем глаза, перезаряжаясь и меняя позицию, отметил яркую вспышку где-то там. Две секунды и снова выстрел. Амулет толстяка справился и со вторым снарядом, но на этот раз отклонение прошло не по плану, он угодил в мечника рядом.

Взрыв!

И ударной волной вновь некроманта бросило на землю, протащило по ней, в результате тот скрылся с глаз за обломом скалы, дополнительным укрытием послужила выбоина.

Смена обстановки с перезарядкой. Все же несмотря на автоматизм, какого практически добился, она требовала слишком много времени. Не хватало нормального оружия. Сейчас бы, попивая местный чай с чаками вприкуску, всех бы положил.

Взглядом не мог найти последнего рыцаря из охранения мага. Не забывал отслеживать обстановку вокруг, в которой постоянно происходили изменения. События не разбивались на отдельные, а шли синхронно. Некоторые выпадали. Все же без дополнительных глаз плохо.

Думал, латники справятся или смогут как-то проредить огров, учитывая, что те сразу, как только великаны бросились в атаку с ревом после гибели вожака, использовали магические амулеты, и отправили им навстречу шесть ледяных шипов. Но безрезультатно. Прущие носорогами двухголовые уроды не думали уклоняться. И трехгранные полупрозрачные снаряды встретившись с их незащищенными телами просто разлетелись на мириады осколков, какие испарялись, не долетая до земли.

Агрессоры лишь приостановились, замедлили ход. И только.

Тогда же без всякой раскачки к ним понеслась с задержкой в секунду стена сплошного ревущего огня, которая тоже не причинила тварям ущерба. А от огненного шара, целый рой которых запустили латники, один небрежно отмахнулся. И тот врезался в землю, проплавил в ней отверстие размером с баскетбольный мяч. Остальные не обращали внимания, а пламя бессильно стекало по коже, казавшейся несокрушимой.

Получалось, магия тварей не брала. Потому тем никакие доспехи не требовались. Впрочем, защищены огры были по высшему уровню от любых угроз и отлично это понимали. Вполне материальные стрелы и болты бессильно отскакивали от бронированных шкур.

Но сейчас меня резко заинтересовало другое. С огненной стеной в огров и третьим выпущенным мною болтом в некроманта на сцене появились новые действующие лица. Старые, сука, знакомые гоблы. Три монса хлынуло из появившегося в правой дуге гранитной подковы входа в катакомбы — это отметил рукотворность проема. Слишком прямые и правильные углы. А как говорилось где-то, природа такого не терпела.

За верещащими матерно и улюлюкающими зеленомордыми выпрыгнул еще один высоченный индеец, на каком красовалась волчья шкура вместе с клыкастой головой, пошедшей на шлем. К ней зачем-то приделали четыре бычьих рога. Уродец был сплошь увешан какими-то феньками, цепями и веревками с подвесками в виде крохотных черепов и костей. В руках он сжимал узловатый деревянный посох, корневище которого, будто длинными тонкими пальцами обхватило огромный черный камень.

Но самое паскудное, вокруг явного шамана — сразу определил профессиональную принадлежность деятеля, кружили две призрачные змеи, каждая размерами пусть и не с телеграфный столб, но сантиметров десять в диаметре точно, и длиной около пяти метров. Вместо голов черепа с непомерно гипертрофированными челюстями, каким любой ксенокрок позавидовал бы. Сами тела покрыты многочисленными острыми броневыми наростами.

Зеленый черт пустился в пляс, а я сразу отметил главное, все отморозки были из племени Четвертой Окровавленной Руки Сириса. Вот они-то мне и требовались! На ловца и зверь бежал. И сразу залепил в шамана, который неожиданно ловко отбил на умопомрачительной скорости болт, перенаправив его в спину ближайших к нему братьев по оружию. От такого дружественного огня в тыл минимум тройка гоблов потонула в огне, второй монс разметало и снесло в долю секунды. Досталось ударной волной и шаману, который перекувырнулся назад через голову и закатился обратно в темный провал входа или выхода из подземных чертогов.

Вот его следовало точно перекрыть.

Взвел вновь арбалет и понял — заряда не хватит на «взрыв», даже на «усиление», максимум на еще один «самовзвод». Сто золотых канули в лету. Замена же кристалла даже в тепличных домашних условиях занимала около пятидесяти секунд. Мой лучший результат. И это когда не подрагивали от адреналина и бега руки, когда не требовалось постоянно отвлекаться на возможный прилет со стороны врага. А еще необходимо действовать сейчас быстро, предельно быстро.

Поэтому навскидку, обернувшись засадил «волчий» болт в ногу ближайшего великана, который размахивал дубиной. Однако снаряд, без наложенных заклятий отрикошетил, ушел в сторону.

Вот чью кожу надо использовать на броню. Я избавился от оружия и вскочил, выхватывая парализующую гранату. На бегу, широко размахнувшись, отправил ее в мчащихся к концу каравана команчам.

Снаряд сработал штатно, учитывая, что минимум двое упали на землю, покатились по ней. Я же ругнулся про себя. Минус почти двести золотых! И чуть-чуть не дотянулся до военного вождя зеленомордых. Радовало одно — остальные гоблы, рвущиеся к близкой добыче, не обратили внимание на потерю бойцов.

Обернулся.

Латников двухголовые уже смяли, видимо, хватило несколько взмахов дубинами. Валялись обломки от копий и щитов, заметил сломанный меч. Арбалетные болты и стрелы, которые посылали оставшиеся в строю воины, продолжали или вязнуть в незримом поле, или отклоняться, не причиняя никакого вреда.

Дурочка Амелия высунулась из фургона, широко раскрыв дверь, затем рот, а потом нырнула обратно. Еще и пара мертвецов продолжала сеять панику. Мои бойцы смогли копьями пригвоздить к земле третьего, двое теперь удерживали его копьями, а Норг рубил шею топором. Остальные выстрелили в гоблов, и попали в двух, те рухнули, как подкошенные, разбрызгивая талую воду из многочисленных неглубоких луж. Так дальше пойдет, то мои подопечные предводителя угробят. Он же мне требовался живым.

Строители забрались под передвижной дом и с перекошенными лицами наблюдали за схваткой. В принципе, нормальная здоровая реакция обычного человека. Это только Кром и Улаф орали, что они все воины, как один. Такого не бывало на Земле, такого не имелось и здесь.

Всех успехов и ущерба, которые нанесли герцогские дружинники ограм — один из латников успел вероятно случайно ткнуть в безволосое бедро копьем, однако наконечник, острый даже на вид, явно бессильно скользнул по коже, оставляя едва заметный след царапины. Последовавший удар чудовищной дубины отшвырнул сразу трех воинов — двое до этого охраняли телеги с заключенными, сидя рядом с возницами. Бойцы преодолели по воздуху несколько метров и рухнули на обочину, разбрызгав грязь во все стороны.

Один из двухголовых с победным ревом и необычайной грацией прыгнул вслед, приземляясь, раздавил великанской ногой голову потерявшего шлем стражника, второго латника принялся вколачивать исполинской дубиной в землю, работая ею с безумной скоростью. В стороны только кровавая взвесь летела.

Другой огр схватил ближайшую к нему лошадь за гриву, она попятилась назад, почти садясь на пятую точку, жалобно заржала, а тот вцепился обеими челюстями в шею. Рванул совсем по-волчьи ими, разрывая шерсть и мясо, добираясь до артерии.

На великана сзади напал один из возниц-стражников, даже смог воткнуть кинжал в плечо, рядом с правой шеей. Но товарищ грабителя, выросший рядом будто из ниоткуда, схватил человека, легко поднял за загривок, а затем второй лапищей одним движением по часовой стрелке оторвал ему голову. После чего присосался к горлу попеременно меняя пасти.

Они еще и людоеды. Отчего-то именно эта мысль придала какой-то непонятной безумной ярости. Еле-еле совладал с ней, помня про происки Ситруса. Но в любом случае, убью — из шкуры сапоги сделаю.

Последний воин вместе с возницей побежали в сторону чащи. Словно играя в городки, в спину им полетела палица, превратившаяся в размытый диск, ударила с такой силой — люди потонули в кровавом облаке. Или это какое-нибудь наложенное заклинание сработало? Затем оружие мгновенно вернулось в лапищу великана. Вот ведь… Мне, значит, Жнеца за особые заслуги таким свойством наделили, а у этих у каждой дубины такая функция. И вопрос, так ли ценны подарки божеств?

Впрочем, неожиданный дикий утробный вой, раздавшийся над полем боя, привел в чувство опьяневших от крови и озверевших окончательно великанов, один из которых разломал дальнюю клетку с заключенными, методично их убивал, отрывая головы и конечности, как будто лепестки у цветов: «любит-не любит», каждый раз взрыкивая, когда его окатывало кровью.

Как оказалось, сигнал подал некромант, уже оправившийся от контузии и воздевший над собой посох. Именно от него шел звук. А когда в одного из огров прилетела черная молния, отделившаяся от белого шара, то те быстро сообразили в чем заключались их задачи.

Силой чудовища обладали невероятной, будто невесомую пара подхватила телегу вместе с клеткой артультовцев, в отличие от остальных заключенных эти продолжали орать радостно. И, как строительные носилки потащили в сторону заваленного входа в подземелье, другая четверка вцепилась в бронированную кибитку с сокровищами.

Последний великан недолго оставался без дела.

Оставшиеся чудом в живых караванщики с десятком заключенных, кроме моих людей и строителей, разделились на две группы, одна мчалась к завалу, за которым судя по звукам кипел бой, а другая к чащобе. Последних преследовала пара измазанных в крови мертвецов, которых так и не угомонили.

Дважды чудовищная дубина устремлялась в полет. И собрала кровавую жатву, досталось и нежити. Изломала отлично. Она теперь могла только ползти, впрочем, зомби это не расстроило и не помешало добраться до еще горячих человеческих трупов и начать рвать парное мясо.

Сучары.

Не знаю, как многое успевал отмечать в секунды и все отслеживать. Я бежал по широкой дуге в сторону гоблов, готовя еще одну парализующую гранату. Мне нужен один из младших вождей Четвертой Окровавленной Руки Сируса, и он, оказавшийся уже практически у груженных телег, наконец-то попадал в зону уверенного поражения. Бросок на упреждение.

И весь монс повалился на землю. Всё, этих можно не опасаться… Резкий уход в сторону! Нет, мне не повезло, просто я не переставал двигаться, но пришлось дополнительно отпрыгнуть, делая кувырок через плечо, ломая траекторию. На месте, где я только что находился, земля вдруг ощетинилась угольного цвета дымчатыми кольями, направленными в разные стороны.

Некромант, сучий некромант, каким-то образом заметил меня, именно он направлял в мою сторону посох. А я вовремя заметил.

Останавливаться нельзя, смерти подобно, нырнул вперед, вскочил из длинного переката, метнулся обратно, наперерез здоровякам, утаскивающим кибитку и спасая заключенных, которые продолжали подбадривать двухголовых монстров.

Позади из-под земли вынырнула призрачная змея, которая вполне реально клацнула зубами всего в паре дециметров от ноги. Шаман, как оказалось, вернулся в игру, и тоже или видел меня, но скорее ощущал благодаря подземным тварям. Сейсмодатчики? Не все отсекала Пелена Найта? Иначе, ничего не мешало летающему монстру, вновь нырнувшему в земную твердь, напасть, ударив в спину.

Когда до носильщиков, утаскивающих всех тотемных артультовцев с собой, и поэтому закованных куда, как лучше, оставалось метров пятнадцать, оптравил огненную гранату, изготовленную к бою практически на одних рефлексах. Но бросал с умыслом, помня о том, что никакого эффекта магия не достигла в отношении огров. Первый цилиндрический флакон, как я и задумывал, отскочил от спины великана, угодил в клетку, и в расцветающий пламенем шар, сопровождаемым людским воем и ором, влетел второй — с ледяным дыханием.

Врете, не уйдете!

Не убежите!

Прыжок!

С небес, в то место, где я стоял, рухнула фиолетовая молния, она не прожгла каменистую почву, она превратила ее в прах. Отметил, от клетки с беглецами даже остова не осталось, в одной части ревело пламя, а вторая покрылась льдом. И все это одновременно. Магия творила чудеса. Я рассчитывал на крохотную вероятность того, что убитые не родовым оружием, усилят и накормят мой тотем своими. Но этого не произошло. Не появились призрачные волки или медведи, тигры или кречеты, да и другое зверье. Лишь едва мерцающий шар завис на высоте пяти-шести метров. Так продолжалось пару секунд, а затем он устремился ко мне, и исчез в подсумке, где находилась рунная пластина — переносной алтарь Оринуса.

Со злорадством отметил, что если от «чистой» магии и механических повреждений великаны были отлично защищены, то алхимия на них действовала. При этом очень и очень результативным стал холод. Промороженный огр, выглядевший сейчас покрытой инеем каменной скульптурой, лежал без движения. Зато его товарищ пытался погасить и сбить пламя, катаясь по земле. Ревел трубно. Ему вторили носильщики телеги с сокровищами, каких вообще не зацепило. Групповая солидарность? Поддержка? Однако четверка не развернулась, не повернулась, а сосредоточенно тащила груз к завалу. Зачем? Почему на месте не вскрыли, не разломали к чертям, добравшись до сокровищ? Магическая защита? Скорее всего.

Парализующая граната на грабителей не оказала никакого воздействия. Ее метнул в прыжке. Но только выкинул еще почти две сотни золотых на ветер.

Я продолжал скакать вокруг горным козлом, а почва за мной взрывалась, с небес била молния, и постоянно сновали змеи.

Приостановившись возле убитого мною первым огра, его товарищ, который изначально оставался без ноши, перебросил труп через плечо. Тело вождя, видимо отлично закрепилось на шипах наплечника, а эвакуатор подхватил и его дубину.

Меня он не видел.

Обернулся…

Шаман, уродский шаман продолжал камлать! Вздымая вверх кривой посох с мерцающим тьмой камнем в корневище навершия, притопывал и пританцовывал, а вокруг него кружили уже дополнительные четыре огромные призрачные змеи, впрочем, гораздо меньше товарок, гонявшихся за мной.

В этот момент огр, сбивший наконец-то пламя и начавший подниматься, которого я хотел добить, явно что-то почуял или ему подал сигнал некромант, но тот прыгнул прямо из полулежачего положения, намереваясь сграбастать огромными лапищами невидимку. И у него получилось бы, замри я хоть на секунду. В итоге двухголовый урод вновь распластался на земле прокатившись на пузе, ухватив воздух, обиженно взрыкнул. Я, сделав небольшой полукруг в секунду, прыгнул ему на спину. Здесь воткнул между лопаток оба метательных «Поцелуя Мары», какие пусть и с неким трудом, преодолели естественную броню гада. Во-первых, доставать их было не в пример удобнее. Во-вторых, хотелось проверить заявленное свойство об ослаблении противника. В-третьих, не успевал с ирсом.

Провернул ножи в ранах, оставляя там же, потому что огр резко вскочил, а я оттолкнулся от его спины и плеча, распластавшись в воздухе белкой-летягой, выдернул клевец из кольца. И возле самой земли активировал левитатор, гася чудовищную инерцию, перекувырнулся вперед, рванул в новом прыжке к уносящему поверженного товарища злодея. Скорость его заметно снизилась, со лба текли огромные капли пота. Это ж сколько весил мертвый урод?

Обе змеи шамана и удар некроманта показали, что плевать они хотели на жизни огров. Нацеленные на меня удары достались ревущему и пытающемуся достать до ножей короткими, как оказалось, руками. Сначала шипы в один миг пронзили его тело, брызнуло кровью в разные стороны, а призрачные гады, вновь вынырнув из тверди, проделали огромные рваные дыры в исполинском теле. Мало этого, прошло некое магическое воздействие, как от кречетовских стрел, — великан иссушился, заметно уменьшившись в размерах, за секунду превращаясь в мумию.

Хана уроду!

И словно вторя мыслям, какие мелькали со световой скоростью, раздался уже отлично знакомый рев, оставшихся в живых огров. И в этот момент я, осуществив трансформу, превратил клевец в ирс. И сверху, в высоченном прыжки, рубанул со спины между шей убегавшего великана.

Ожидал чего угодно, но только не того, что мое оружие с легкостью преодолеет бронированную кожу, разрубив минимум около полутора метров плоти, глубоко войдет в землю. Повинуясь инерции, я едва не нырнул следом, лишь в последний миг удержался. А от клинка во стороны устремилась некая взрывная волна, подхватившая даже камни, вывернув некоторые из земли. Разметала и части тела великана, отбросила его мертвого товарища и обе дубины метров на десять от меня. Я же, выпустив рукоять, вновь побежал. Пока работала подпитка от ятаганов и «Исцеляющее дыхание». Иначе бы давно выплюнул и выблевал легкие, от таких нагрузок. Но даже с некой силой, нутро порой начинало обжигать, а бок колоть дико.

Глефу оставил намеренно. Вернуть ее я мог в любой момент, а так она мне не мешалась. А еще, создавала иллюзию у врага, что у меня остались из вооружения только длинные кинжалы — прямой и два изогнутых.

На этот раз по ломанной траектории мчался к ближайшей более легкой цели, какую представлял шаман. Огры уже практически достигли завала и могли вместе с некромантом в порошок меня растереть. Из средств поражения имелась только огненная граната, которая пусть и не убивала, но производила хоть какой-то эффект на них, а парализующая доказала свою полную бесполезность. Сейчас пожалел, что яд, каким хотел меня напоить де Лонгвиль, ехал в сундуке фургона. Так бы и его испытал.

Несмотря на работающую «Пелену», шаман меня теперь неплохо видел, как и некромант. Вновь обе змеи вынырнули за мной, опоздав всего на долю секунды. А зеленомордый, поняв мою цель — добраться до его глотки, из четырех призраков мгновенно сформировал нечто похожее на полупрозрачный цилиндр. Откуда довольно ощерился, растянул губы в злорадной и победной ухмылке. А как он весело смеялся пока я на пределе возможностей выделывал акробатические кульбиты… Хорошо, что маг успокоился. Или кончилась мана, или еще что-то приключилось. Но пока он не наносил по мне ударов. Однако судя по сосредоточенной толстой бледной роже и размахиванию посохом, явно задумал что-то паскудное.

Скачущий ублюдок даже за миг перед смертью не понял, что мое стремление в лоб добраться до него — это всего лишь отвлекающий маневр. И, когда я осознал, что дотягиваюсь, за спиной колдуна-клоуна от сохи материализовался райс и нанес один единственной удар в затылок ядовитым шипом на скорпионьем хвосте.

От гобла, оседающего на колени метнулась к тотему тень, а он, повинуясь мысленному приказу, взмахнул крыльями — стены цилиндра не стали для него преградой, в несколько секунд преодолел половину расстояния до некроманта, с посоха которого вот-вот судя по налившемуся свечением шару, должно было сорваться убийственное заклятие. Плевок вполне материального огня, после которого питомец исчез, пусть и не причинил ущерба магу, не долетев до него, но напугал, заставил отшатнутся.

Мне этих мгновений хватило, чтобы поймать одну из змей, оставшуюся после гибели шамана вполне дееспособными, за загривок и «выдернуть» ее в реальность. А здесь вонзить в череп медвежий родовой клинок, какой сработал на отлично, пригвоздив тварь к камню. Из-под земли вынеслась вторая, на одних рефлексах, я зачем-то именно в этот миг левой рукой ухватил ее за хвост.

И незримая сущность материализовавшись в реальности рванула меня вверх с такой силой, что я оказался на высоте метров пятнадцати-двадцати. Некромант, который тоже отошел за доли секунды от нападения райса, выпустил мне вслед темный гудящий шар размерами с футбольный мяч, по нему постоянно проскакивали ветвистые молнии. Снаряд был или самонаводящийся, или его полетом управлял маг, но тот несся за мной.

Если бы не прошлый опыт, когда мы в костюмах с джамп паками играли в импровизированный баскетбол, да и, вообще, часто их использовали, а в броне «сумеречных» это был один из стандартных элементов, если бы не четкое знание, пусть пока в этом теле больше теоретическое, как себя вести в «небе», как и левитатор на запястье, отсекающий панику не хуже гильотины башки очередного революционера, если бы не запредельное ускорение от ятаганов, то вряд ли бы что-то смог предпринять, остановившись в верхней точке. Мог лишь прощаться с жизнью. Молиться. Орать вряд ли бы стал.

Здесь же, перед свободным падением, успел, выгнув тело так, что захрустел позвоночник, неуничтожимой перчаткой из наследия Иммерса Сумеречного перенаправить, перебросить чертово черное ядро, от которого исходила настолько злая сила, что и волосы начинали шевелиться на затылке, в сторону завала. Заметил краем глаза, несясь к земле, как он, гудя и вращаясь на дикой скорости срезал макушку обвала, и прошел дальше.

Лицо некроманта, несмотря на общую толщину, бледное и до сей поры, стало совсем белым. Его исказила гримаса непонимания, потом некого осознания, и он, провожая меня взглядом, видя, как я в полете протягиваю руку, к которой устремился ирс, неожиданно бросился к завалу, принялся карабкаться по нему. Мешал ограм, которые не взламывали кибитку, а откидывали в стороны камни, легко ворочая валуны величиной с телегу.

Я же практически возле самой поверхности успел активировать левитатор, правое запястье обожгло, вместе с комом, оказавшимся у горла. Похоже простенькому амулету настал конец. Однако обо всем думал попутно, опуская на шею последней змее широкое острое изогнутое лезвие, какая очень, очень медленно копошилась. Глефа, сейчас пусть и с усилием, но преодолела бронированную кожу и отсекла череп, тот покатился по земле. Из обрубка хлынула гнойного цвета жижа, образовавшая дымящуюся лужу.

Лечебный амулет, только-только справившийся с очередной партией ушибов и растяжений, активировался вновь. Я не заметил, как за весь бой от практически полного заряда в нем осталось процентов тридцать. Потянулся к ятаганам, в них энергии около двух третей. Ревизию средств провел мгновенно.

Некромант же верещал что-то на незнакомом языке. И у меня не имелось ничего дальнобойного, чтобы достать суку, вогнать болт ей в толстый зад, нас разделяло сейчас метров шестьдесят. А так хотелось заткнуть пасть уроду, прежде чем он скрылся в пещере.

Великаны же работали методично, и без магической поддержки они не видели меня. Я хищно ощерился. Ну держитесь, гады, и… бросился влево, а не вправо к ним. Все дело в том, что из «гобловского» тоннеля выбралось еще два монса зеленомордых, и теперь они спешно пытались эвакуировать вождя, грязно ругаясь на общеимперском. Смысл сводился к тому, что пошли по шерсть, а возвращаться приходится самим стриженным.

И как их просмотрел? Мне нужны дополнительные глаза! Летающий дрон!

В болтовне одного из команчей поставил точку короткий стандартный имперский болт, он швырнул индейца вперед. За ним сразу последовал в царство Мары второй пациент. Те тоже не растерялись и выпустили несколько стрел из луков в направлении фургона, из-за которого открыли «огонь» мои бойцы. Снаряды зеленомордых ушли в сторону, не долетев до воинов пары метров. Отчего бандиты взвыли, перестали даже целиться, лишь предельно ускорились в направлении спасительного входа в катакомбы.

Все, кто мог меня видеть, либо сдохли, либо сбежали. Поэтому в пару секунд, не теряя время на пируэты, преодолел несколько десятков метров, затем метнул последний парализатор, который сработал, как нужно. Зацепило всех. Это проделал максимально быстро, выкрикивая команду и надеясь, что меня услышат:

— Не стрелять! Прекратить огонь! — боясь, что Кевин прибьет вождя, обошедшегося мне уже в цену почти трех тирков. Те команду выполнили — опустили арбалеты, а Ленар лук, с наложенной на него стрелой.

Последним штрихом на этом направлении стала заброшенная в черный зев огненная граната. Пламя гудя, вместе с дикими воплями на несколько секунд вынеслось наружу. Правильно поступил. Хотя это базовое правило.

Осмотрелся.

Все. Финита ля комеди.

А так хотелось встроенный в трансформер ирс обагрить кровью еще одного великана. Огры буквально в пару десятков секунд расчистили завал настолько, что, подхватив кибитку, они скрылась в глубине. Затем что-то грохнуло, оба входа в подземелье исчезли, будто их и не было никогда.

Дела…

Враги закончились. Некромант и огры с повозкой сбежали, хрен бы с ними. Плевать. Звуки боя еще не стихли за завалом, как и раздавались со стороны чащи.

Несмотря на адреналин, бушевавший в крови и постоянное воздействие целебного амулета, внезапно накрыло усталостью. Казалось, заболела каждая мышца, тело словно пропустили через мясорубку, но у меня имелись еще не законченные дела. Поэтому вытащил зелье бодрости, скрутил пробку и выпил одним глотком, оказавшуюся горькой и вонючей жидкость.

От возможных последствий пусть Амелия лечит, не зря же она путешествовала рядом. Мгновенно почувствовал подъем сил, пусть и не стимулятор «прилив», но тоже хорошо торкнуло. Единственный минус — боль никуда не ушла.

Вновь бег до парализованного предводителя индейцев.

Здесь резко затормозил, едва не поскользнувшись на глине. Затем, упав на колени, сорвал с главного команча украшение, повыдергивал разноперье из волос, оставляя лишь несколько. Теперь перед общественностью предстал обычный среднестатистический грабитель с личным счетом в десяток убитых бойцов и двадцатью мирными жителями в загашнике. Это был его четвертый боевой поход.

Метнулся к останкам пораженных взрывной стрелой, отбитой шаманом.

Всю амуницию вождя измазал в крови и дерьме, какого хватало, живописно разбросал рядом с разорванными трупами. Сам же принялся освобождать от кольчуги и других ценностей, одного наименее пострадавшего. Вернулся с добычей к предводителю. В пару минут раздел до исподнего и его, от всех украшений избавил, связал. Раздел до портков еще пару, для создания нужной картины. И перетащил пленника к телеге, благо каких-то пятьдесят-шестьдесят шагов, да и весил он немного. Мои транспортные средства, к счастью, не пострадали, строителей тоже. Про остальных промолчу.

Все.

— Доклад! — приказал десятнику, после деактивации «Пелены Найта». Тот секунд пятнадцать молчал, недоверчиво переводя взгляд с поля боя на меня и обратно. А затем, подобравшись и отчего-то вытянувшись во фрунт, заговорил. Отчитывался он вполне профессионально. Коротко и четко: потерь нет, пара царапин — не в счет. Уничтожили столько-то мертвецов, смогли убить двух гоблов, вроде бы ранить еще одного, в огров не стреляли, чтобы не злить, так как имеющимися средствами их не одолеть. Строители выжили, их тирка легко ранило.

В этот момент из фургона выскочила Амелия:

— Ты что творишь? — набросилась на меня, перебивая десятника.

— Молчать! — оборвал я девушку, — Иди и займись ранеными, если такие здесь есть, — кивнул в сторону валяющихся тут и там тела, та замолчала, кивнула, но взгляд был таким, мол, я тебе устрою. Точно. Будешь строем ходить, — Кевин, бери людей и все трофеи должны лежать в нашей телеге. Но сначала разденьте и свяжите всех живых гоблов, доставьте сюда. С мертвых снять хольки. И ни одной даже ссаной тряпки не оставьте никому, кроме обгаженного исподнего. Это мои трофеи. Наши. Выполнять!

— Глэрд, надо еще головы у огров отрезать и шкуры с них снять. Ценятся.

— Сделаем, по возможности, — посмотрим, что еще лэрг скажет.

Как же сейчас хотелось горячего-горячего прилла, но неожиданно шеи коснулся холодный-холодный металл острейшего клинка. Интуиция до этого молчала, а органы чувств все подвели, как один. Как в классике, «ничто не предвещало беды». Но она пришла, явилась.

— И как это понимать? — голос Турина дрожал от ярости…

⠀⠀⠀ ⠀⠀ ⠀

⠀⠀⠀ ⠀⠀ ⠀

Аура лэрга давила, заставляла тело, но не мозг, сжиматься, дрожать от страха, а в голове нет-нет и мелькало с трудом преодолеваемое желание, наплевав на все, броситься прочь. Нестись не разбирая дороги, верещать, как свинья на бойне, оскальзываясь и падая, вскакивать и снова мчаться, мчаться, мчаться, преследуя одну единственную цель — оказаться как можно дальше отсюда. Животный страх, первобытный ужас топили сознание, с огромным трудом возводил перед ними плотины и не давал разрастись панике. Воздействие напоминало кроносовское и было очень похоже на пси-атаку ксеноматки. Хотя та часто дополнительно приправляла излучение реалистичными иллюзиями, выдергивала из глубин сознания все потаенные фобии человека.

А еще, у меня имелась гранитная, абсолютная уверенность — стоит хоть немного спровоцировать Турина, и он убьет не задумываясь. Вмиг поставит точку в моей бренной. Непонятно только одно, почему до сих пор я находился в стане живых.

Больше всего мне не понравилось, что «Кольчуга Дорна» показала себя крайне плохо — амулет никак не отреагировал на колдовскую сталь. Понятно было бы, если бы лэрг продавил или проломил защиту, но нет — словно и не имелось артефакта стоимостью в три тысячи двести золотых. И сейчас энергия в нем не проседала, пытаясь защитить от ментального воздействия, хотя после битвы ее оставалось около трети. С другой стороны, проверка прибора в реальных боевых условиях — огромный плюс. Дополнительно требовалось заплатить специалисту в Демморунге за консультацию о подобных видах защиты, именно ему, а не гоблину. Потому что его перфомансы, тайны и недоговоренности вокруг кольца, к разговору о котором синемордый не возвращался, хотя не раз и не два мы оставались наедине, сами за себя кричали. Но, может, Джиган опасался каких-то незримых для меня наблюдателей? Второй фактор недоверия, молчание про огромный минус «Исцеляющего дыхания», и он оставался за кадром до беседы с Амелией. Вроде бы все это мелочи, и могли иметь под собой логическое обоснование, но… Но осадок остался.

Вариантов происходящего с сотником я пока видел только два. Первый. Видимо, произошло нечто совсем из ряда вон, а второй… паскудный Ситрус продолжал гадить, исподтишка насылая безумие на окружающих меня людей. Если не имелось некой другой потаенной причины, почему они начинали совершать безумные поступки, ведущие в итоге к их гибели или несущие крайне негативные последствия. И паладин верховного божества не стал исключением из правил. Но также, как и я, он смог в самый последний момент остановиться.

— Мальчишка, ты хоть понимаешь, что натворил?! — продолжал рычать Турин, задавая очередной вопрос из разряда риторических, потому что пока ответ ему не требовался.

Я молчал. Пусть перебесится. Пси-атака на меня прекратилась так же резко, как и началась. Или выдохся паладин, то есть имелись ограничения у умения, или мой разум смог заблокировать негативное воздействие. Второе было более желаемо.

Почему просто ждал? Потому что обстановку оценил в долю секунды, без всяких эмоций, а исходя из объективной реальности. Не было у меня никаких шансов. Ни единого. Это и раньше понимал. Да что говорить, имелась абсолютная уверенность в том, что напади я внезапно под «Пеленой Найта» с использованием всех поражающих средств, включая гранаты, вероятность успеха один черт стремилась к нулевым значениям. А сейчас не получилось бы и тактически грамотно отступить. Легкое движение руки лэрга, и острейшее лезвие, холодящее шею, отделило бы голову от плеч на раз. С какой скоростью и как мог двигаться визави, довелось лицезреть лично на заседании Малого совета.

Впечатлило.

Гранаты, как последний шанс, не рассматривал. И на то имелись веские причины. Слишком спокойным был взгляд у лэрга, когда он остановился на подсумках с флаконами, оценивая мою экипировку до выезда из Ворот. А на расстоянии полуметра даже я в очках де Кроваля видел едва заметную колдовскую ауру, клубящуюся вокруг сосудов с алхимическим зельем. И совсем необязательно тому же Джигану раскрывать подноготную наших с ним сделок, хотя и данного аспекта не стоило исключать, чтобы Турин точно представлял с чем ему предстоит иметь дело в случае обострения ситуации. Следовательно, как угрозу данный фактор не расценивал.

Фантастикой в подобном конкретном случае являлось уже то, что смог бы незаметно активировать гранаты, но если случится чудо, то и тогда результат был бы простой — самоубийство. А его можно совершить более гуманными и легкими способами.

Свои гипотетические действия я оценивал, не забывая про собственное безумное ускорение, какое давали Когти Дисса. И все равно не успевал. Использовать Жнеца, прыгающего в руку? Вряд ли.

Но опять фактурно проступила одна из первоочередных задач — найти действенное, желательно мгновенное, средство уничтожения любых Туринов, как бы сказал дед, «отыскать иглу Кощея».

Пауза затягивалась, а мои бойцы, все как один, давно обнажили оружие. Ленар Щепка нервно поигрывал мечом, Кевин в левой руке сжимал щит, прикрывая готовых к стрельбе Норга и Баска, а в правой копье. Берг, выводивший под уздцы из-за фургона тирка, запряженного в телегу, выхватил топор. Вряд ли стрелки промахнулись бы в такую мишень — их разделяло с лэргом всего лишь метров пятнадцать. Но все бесполезно. Об этом и кричали испарины на лбах воинов, бледность на их лицах и некая печать безнадежности. Никакого боевого задора и азарта, лишь покорность судьбе, однако проглядывала и решимость принять предначертанное без стенаний. Впрочем, им ничего другого не оставалось кроме, как погибнуть в последнем и решительном. И это несмотря на волны паники, насылаемые лэргом, хотя умение могло иметь либо сугубо направленный характер, либо очень ограниченный радиус действия, не выходящий за пять-шесть метров, столько было до ближайшего воина.

Реальное, увиденное собственными глазами, подтверждение весомости клятвы на крови порадовало. Это еще один положительный результат неадекватного поведения Турина, сюда же, кроме других, следовало отнести и само знание о новых боевых возможностях паладина.

Опять сонм мыслей промелькнул пусть и не в мгновение, но за время пока сотник осыпал все и вся, пусть и безадресными ругательствами. Витиеватыми, нецензурными донельзя, но не очень красивыми. Не умел переплетать и сплетать их, как Папаша Эндрю, чтобы завороженно и восторженно слушать и слушать.

А так, глядя на своих воинов, учитывая их экипировку, поневоле возникала аналогия с наркоманом, пойманным на улице, которого затем с ржавым ножом бросили на скрайса и приказали отпилить ему башку. Поэтому:

— Кевин, приступайте к сбору трофеев! Это приказ! Мы с сотником сами разберемся. С глазу на глаз, — распорядился я, не обращая внимания на раздувающего ноздри агрессора.

Десятник с облегчением посмотрел внимательно, чуть кивнул, а затем принялся распоряжаться. Амелия хоть и находилась далековато, пользуя оказавшегося в живых возницу, видимо, только поэтому еще не вмешалась в процесс расставления точек над «i». Я уже понял, что девушка не умела и не могла молчать, когда речь заходила о справедливости в ее понимании. Даже секретом Полишинеля относительно возрождения их рода терзалась недолго. Такие люди, с одной стороны, хороши и полезны, а, с другой, опасны тем, что у них отсутствовало элементарное чувство самосохранения и имелась, пусть и объяснимая, но своя логика действий, о которой никогда не следовало забывать.

Вот интересно, если дело примет самый плохой оборот и меня убьет лэрг, то сколько чудом выживших здесь затем пополнит список жертв от нападения злобных гоблов, огров и некроманта?

Уверен, все свидетели сгинут.

Турин скрежетнул зубами, не по душе пришлось, что я не дрожал от страха, не падал ниц, лишь спокойно и даже чуть укоризненно смотрел на возмутителя спокойствия.

— Зачем ты убил Енунга, Первого Пожирателя Голов среди Камнеголовых? — вот и конструктив пошел. Полился.

— Убери меч, если не хочешь убивать. Хочешь? Тогда сделай необходимое, — я убедился, что нас никто не слышит, произносил слова спокойно, но с нажимом, — И не нужно уподобляться цирковым клоунам или беззубым шавкам, какие лают, не кусая, вызывая смех толпы. А на нас смотрят люди. И достойно ли твое поведение высокого звания аристо?

— Что? Что ты сказал? — вполне нормальным тоном, а не ором спросил Турин, дико вращая глазами, явно сбитый с толку такой морализаторской отповедью, даже, я бы сказал, пока пребывал в неком смятении.

— Не думаю, что ты оглох в одночасье и требуется повторять. Знай одно и усвой, меня не страшит встреча с Кроносом. Я там был. А, учитывая после какой славной битвы туда попаду и от чьих рук, то тебе следует бояться посмертия, — постарался, чтобы голос прозвучал устало, добавил на добивание, — Если, конечно, ты его паладин, а не приспешник Эйдена…

— Мрок! — опять не сдержал ругательства, а затем продолжил ими сыпать сотник, но клинок исчез, будто в воздухе растворился, а может так оно и было. Чудо-оружие, мать его.

А у меня чувство — снова по краю прошел.

Наконец визави выговорился, вздохнул глубоко, словно собираясь с мыслями, и приказал вполне спокойно:

— Рассказывай, что произошло. Коротко, четко и по существу. И попробуй соври, хоть в малости. Лучше…. — оборвал знакомо фразу, посмотрел в небо, где за серой хмарью сейчас скрывалось Око Богов, — Лучше не нужно! Пятерых человек, связанных со мной клятвой крови, я потерял. Поэтому…

Пересказ всех событий уместился в пять минут. Говорил я рубленными фразами, без подробностей, сотник меня не перебивал, слушая очень внимательно и почти не мигая смотря, будто гипнотизируя, закончил же я вопросом:

— Так что я, по твоему мнению, сделал неправильно?

— Дитя Эйдена! — покачал головой тот, впрочем, без былого задора. Неужели, действительно, Ситрус? Или просто самообладание отличное? — Ну почему, почему ты просто не спрятался в фургоне, за фургоном? У тебя «Пелена Найта»! Активировал, скрылся с глаз, подождал, пока не придет помощь. Зачем было вступать в заведомо безнадежный бой?

— Безнадежный? — я постарался вопросительно поднять правую бровь, вновь окидывая взглядом окружающий пейзаж.

А посмотреть было на что. Не считая моих транспортных средств, относительно благополучно пережили короткую схватку всего две пустые телеги, которые, как я и полагал, не вызвали никакого интереса у нападавших. Разрушенные клетки с заключенными, где посреди кровавого месива нашлись и выжившие. Но большинство из них было тяжело ранено.

Кровь лужами на каменных плитах, оторванные конечности, перекуроченные человеческие тела, несколько убитых тяжеловозов, валяющийся на боку вол со вспоротым брюхом, второму молодецким ударом палицы снесли голову. И тяжелый запах, исходящий от остатков мертвецов, поднятых некромантом.

Перевернутые телеги, обломки досок, оторванные колеса, вывороченные оглобли и кучи какой-то поклажи.

Смотрел на результаты и понимал, что многое из произошедшего выпало во время боя из видимости. Думал, некоторые незначительные детали, однако оказалось все не так. И следовало озаботиться хотя бы двумя аналогами наблюдательных дронов с Земли, обязательно с окнами перед глазами под транслируемые картинки, не требующие времени на прямое подключение к каждой камере.

Сейчас пространство внутри подковы усеивали тела оглушенных и убитых гоблов, их останки. Холмами валялось три относительно целые туши огров, одна разрубленная пополам с живописно разнесенными метров на двадцать частями. Часть остова клетки заключенных. Кстати, пережили огненную и ледяную гранату только кандалы. А так, от людей даже костей не осталось. Лишь пепел и идеально гладкая яма, с оплавленными стеклянными вкраплениями, а может и каких-то кристаллов. Что удивительно, двухголовый великан, пострадавший от лютой стужи, выглядел, как живой.

Разбросанные останки зомби. А вот черви, должные в них копошиться, какие привлекли мое внимание, исчезли без следа.

Интересно.

Воронки от ударов молнии мага, разломы там, где выныривали, материализуясь, змеи шамана — от них тоже не осталось и следа. Тенденция просматривалась — все сущности из иного мира после смерти исчезали. Однако при жизни могли натворить бед.

Монолитная скала на месте входа, о существовании которого могли рассказать в настоящий момент только откинутые в сторону валуны, камни и обломки, когда огры разбирали завал. А также три тела защитников некроманта. И как ни всматривался теперь, даже намеков на проем не осталось. Впрочем, со стороны нападения гоблов — ровно такая же картина.

От рукотворной чащобы несло гарью.

— И остатки вражеского воинства от царства Мары спасло только бегство! — заявил я пусть и спокойно, но с немалой толикой пафоса.

— Мне и в голову не могло прийти, что ты на такое способен! — вполне примирительно сказал лэрг.

— Вот видишь, не думал ты, а виноват я! Это нормально? И разве не ждала смерть твоих бойцов в любом случае? Убил я кого-то, не убил… Как понял, ограм обычные воины не могли ничего противопоставить. Их не брала ни магия, ни стрелы, ни мечи или копья. Царапины на шкуре — вот и весь эффект. И, вообще, зачем было оголять центр колонны? В жизни не поверю, что сделано это было тобой не специально? — последние вопросы, сравнимы с ходьбой по тонкому льду.

Лэрг внимательно посмотрел на меня, явно решая, стоило или нет посвящать в некоторые детали хитроумного плана. Понятно, что и в таком случае далеко не во все. Может только в одну из частичек его глобальных замыслов. Наконец он мрачно произнес, но без прошлого запала:

— Если бы ты не убил предводителя племени двухголовых, они бы всего лишь похитили груз и особо ценных пленников, среди которых мне клятву на крови принесли двое. Они должны были впоследствии докладывать о всех планах поганого Артульта, чьи корни проросли глубоко не только в Черноягодье, но и в Демморунге. А удобрили и посадили их отнюдь не представители Народа, какие лишь служат инструментом для других. Так вот… — сотник помолчал.

Да, не зря я думал, что намечается нечто. Замена стражников, пусть и на таких же валовых, но не связанных с местными; формирование ополчения и обучение бойцов из лояльных родов; стягивание реальных военных сил под благовидными предлогами, например, непонятной экспедиции, в какие поверили окружающие, гадая лишь относительно конечной точки их маршрута. Зачистка оппозиции, сепаратистов и криминального элемента, какой мог служить благодатной почвой для врага во время боевых действий. Это и диверсии, это и пропаганда, это и разложение личного состава. С чем, кстати, люди из Народа успешно справились. Замена коррумпированной администрации, смотревший сквозь пальцы на разные непотребства. И это только изменения навскидку, видимые невооруженным глазом.

Еще одним вариантом могло быть то, что имперский штрафной легион действительно выдвинется на Земли Хаоса, устроив там славный переполох. И заберет нечто настолько ценное, что поднимутся, с целью вернуть пропажу или отомстить и живые, и мертвые. И последнее здесь не фигура речи, учитывая некромантов и вполне разумную нежить.

Как результат — осада Черноягодья. Именно поэтому лэрг приказал освободить складские помещения от хлама, чтобы заменить его на вполне годный к употреблению провиант, оружие и амуницию. Когда ждать праздника? Вряд ли летом или осенью, скорее всего — зимой, в Длинную Сумеречную Ночь. В ближайшую короткую не должно было случиться ничего экстраординарного.

Почему именно во время отсутствия на небе Ока Богов нанесут визит враги? А потому, что в другое время подкрепление можно перебросить из Речной Крепости. По отличным староимперским дорогам это полдня пути. А до их появления защитники Черноягодья могли продержаться легко.

Дополнительно, всегда максимум за пару часов, могла прибыть авиация — всадники на драконах, вселявшие ужас во всех врагов Империи ввиду отсутствия нормального внятного ПВО. Они выжигали дотла площади, сравнимые с результатами работы среднего штурмового глайдера TM-22.

Покойный Линс в крамольных речах упоминал об Охланском королевстве, имевшим морскую границу с герцогством на севере. По рассказам и обмолвкам старожил, оно по мощи пусть и уступало Империи, но располагалось на архипелаге из четырех больших островов, каждый из которых чуть меньше Великого Халда и множестве меньшего размера. При этом навигация была осложнена бурными течениями, мелями и огромным количеством базальтовых скал. Единственный более или менее безопасный путь находился под охраной короны, пролегая рядом с укрепленными островами, на каких еще в древние времена воздвигли монументальные крепости. Сейчас именно они выступали несокрушимыми бастионами, неподвластными даже для драконьего огня. Впрочем, всерьез за это государство никто не брался.

И еще, закрепиться на Землях Хаоса у Охлана не получалось из-за того, что самое северное ближайшее к ним чистое пятно на морском побережье — Черноягодье. Выше которого не имелось ни одного. Более того, приблизительно через сотню лиг и просто пристать к берегу не получилось бы никому, кроме аристо. Там, как и на Зубах Мрака, обычных людей ждала только смерть.

Мысли промелькнули за время, пока сотник отстегивал флягу с водой с пояса, затем делал несколько больших неторопливых глотков. Я молчал, не кричал «эврика», и не стал даже цепляться за оговорку в виде про посадку ядовитых сорняков на территории Империи сторонними лицами. Мало ли. С Турином нужно держать ухо востро. И чем меньше говоришь, тем лучше.

— Так вот, если бы ты не тронул вожака, то огры не крушили бы ничего и не убивали вокруг всех подряд. Максимум нанесли один-два удара палицами, чтобы разметать привычное и обычное для них построение из жалких пяти латников, и мои воины такое вполне бы пережили. Амулеты бы справились, — я вспомнил с каким остервенением вколачивали двухголовые уроды в землю людей, — Или воины просто отступили бы, на вполне правомерных основаниях — связали себя боем с противником, какого могли победить, но требующего внимания. То есть, уничтожать тех же мертвецов, небольшое количество которых оставили специально, так как имелись четкие инструкции практически на любое развитие событий. За исключением тебя! — указательный палец медленно остановился на мне, — Их главная задача, чтобы не дать усомниться врагам в том, что они действительно захватывают ценный и оберегаемый груз. И взять его удалось грабителям исключительно из-за ума и предусмотрительности тех, кто планировал операцию; немалой доли удачи; моей глупости, как человека нового. И, конечно, наличия огров, какие почти неподвержены магии, отлично защищены и от любого остального оружия. Неуязвимы. И они крайне неохотно покидают свои горы. Поэтому, как и некромант, являлись козырями. Сюда можно отнести и плохую выучку наших воинов, какую опытный человек определит довольно быстро.

Лэрг вновь промочил горло.

— Да, пусть гоблы мною и не ожидались, но, уверен, что их шаман вряд ли стал бы биться за каждого зеленомордого. Он лишь прикрыл бы от возможной атаки тотемных представителей Народа, какие в свою очередь не стали бы класть жизни для того, чтобы увидеть, как казнят их родичей на главной площади Демморунга. Но даже от говорящего с духами мои люди смогли бы отбиться без особых усилий. Эти разбойники похватали бы что-то с телег, посеяли бы панику, максимум убили бы кого-нибудь из местных, не играющего никакой роли и не имеющего ни для кого особой ценности. И можно предположить, им заплатили изначально с одной целью: дабы они помешали возможному нашему подкреплению, прорвавшемуся через завалы, чтобы остановить огров. Товары на телегах для организаторов нападения — мусор. О чем говорило и личное присутствие Руга Темное Солнце. Он одним своим видом охладил бы пыл герцогских магов, какие пусть и сильны, и обучены хорошо, но до него не дотягивали. А пока те готовились к атаке, грабители скрылись бы в катакомбах, входы в которые перекрыли за собой. Достать их снаружи магией невозможно, внутрь пробиться можно, но там спокойно и легион сгинет. Все. Удивительно другое, что Руг не использовал свое самое сильное и любимое заклинание против тебя — «Темное Солнце» или «Солнце Мертвых». Ведь ты едва не помешал ему.

Снова замолчал, прикладываясь к фляге. В это время к нам устремилась Амелия, она успела перевязать раненого, привести его в чувство настолько, что тот сидел самостоятельно, но повинуясь вскинутой правой руке сотника в останавливающем жесте, свернула к ближайшей клетке с заключенными. Оказала помощь прямо там одному из выживших заключенных, а еще пара отделалась лишь царапинами. Теперь они просто сидели и смотрели в одну точку.

Уверен, угрожай мне сотник по-прежнему, легко от знахарки не отделался бы. А так, когда все вроде спокойно, жесткий патриархальный уклад давал о себе знать. И несмотря на то, что прав целительница имела больше, чем многие остальные женщины и несмотря на великую миссию всей жизни, связанную с юным аристо, она была вынуждена починиться.

Я молчал. Если неведомый убийственный подарок, какой и послужил основанием для получения приставки к имени некромантом, выглядел, как шар, размерами с футбольный, то Руг этот аргумент использовал. Вспомнил какой жутью веяло от снаряда. А главное, куда он полетел. Впрочем, никаких вроде бы криков из-за завала не донеслось.

— Однако, когда ты уничтожил именно Енунга, для великанов, и так очень болезненно воспринимающих потерю каждого соплеменника, все происходящее вышло за рамки обычного грабительского налета. Где их действия были четко оговорены, распределены. Огры принялись мстить мягкотелым, как они называют всех других разумных, начиная от кобольдов и заканчивая высокими эльфами. Кстати, все их многочисленные племена будут считать своим долгом уничтожать представителей других рас, «пока сам камень и сама земля не напьется крови, а жертвенные чаши на алтарях не наполнятся ею», — явно процитировал фразу, — Но основная цель — убийца, — здесь Турин улыбнулся широко и вполне добродушно, смотря на меня, — То есть ты. А скоро во всех окрестностях прозвучит твое имя — Глэрд Убийца Камнеголовых, и каждый из огров будет знать, кого и где нужно искать. Как тебе?

— Дурацкое прозвище, — ответил и даже поморщился.

Никогда не любил подобных изысков. Но окрестить могли. «Слезы вдов», «Темное пламя», «Первый Пожиратель Голов», «Четвертая Окровавленная рука» и другие подобные клички как бы намекали на логичность мыслей собеседника.

— Но это не самая страшная напасть для тебя. Повторюсь, огры редкие гости и если убьют, то либо сразу, либо на алтаре отрежут или оторвут голову, без пыток, — жизнеутверждающе поспешил успокоить Турин, — Еще, судя по аурному следу, ты уничтожил Арти-дзяна Повелителя Мертвых Полозов. Это шаман, входящий в Круг Четверых — выше него только монс Черных Старцев. В любом случае, ты сделал все, чтобы добиться их мести, переходящей даже не в кровную, а во всенародную. И это серьезно. Твоего опекуна Харма они достали практически через десятилетие после того, как он уже прекратил охоту, и он был одной из целей в нападении на вас, что мне теперь доподлинно известно, — уж не тех ли индейцев головы нашли в мешках у меня на подворье, какие и послужили правдивым источником информации, — Хотя он у них был всего лишь врагом одного клана, ну и пары из диких людских. Гоблы в любом случае узнают, кто убил их шамана. Если даже попытаться уничтожить возможных свидетелей, то Кругу откроют эту тайну духи. И ты станешь врагом всего народа, точнее, ты им стал. Мало этого… У кого можно было узнать хоть что-то важное, нужное и могущее помочь, ты в живых не оставил, уничтожив отчего-то именно вождя! — теперь палец сотника остановился на говорящих перьях в крови среди ошметков плоти неподалеку от тела колдуна.

— Это сделал не я. Это шаман отклонил стрелу со взрывным заклинанием им в спину, — подразумевая гибель монса и не вдаваясь в подробности, ответил предельно правдиво.

— Да, какая теперь разница-то? — вполне резонно спросил тот, — Среди нас нет некромантов, чтобы расспросить мертвых. Твои умения еще не открылись, и неизвестно будет среди них это вороновское или нет.

— А они? — кивнул в сторону парализованных, каких избавляли от амуниции, оружия и одежды мои бойцы, а затем связывали, и укладывали в ровный ряд.

— Бесполезные твари. Да, они знают, где на момент их ухода за добычей было стойбище, знают и где будет. Но… Это и так известно. Тебе нужно беспокоиться о другом. Уверен, и Руг Черное Солнце, чьих телохранителей ты уничтожил, весьма болезненно воспринял данный факт. Он тоже при возможности отомстит. Золота у него очень много, красного в том числе. Может счесть твое вмешательство вызовом… — многозначительно замолчал.

— И тебя так обеспокоили мои враги, что ты решил убить меня сам? Дабы не мучился в ожидании неизбежного? — усмехнулся я. Теперь можно было задавать и такой вопрос.

— Мальчишка! Тебе мало тех, кто погиб из-за твоего вмешательства и кого я перечислил? Прошедших огонь и воду, верных боевых друзей и товарищей, какие под моей рукой находились уже около полутора десятков циклов, а нашли свою смерть там, где… — проглотил ругательство, — Двоих осведомителей не пожалел! Едва не загубил главную операцию! А еще, в окружении некроманта имелся один крайне ценный разумный. Он, пусть и за звонкую монету, но приносил очень и очень полезную информацию. Теперь понимаешь мою ярость и злость, когда даже присутствие Антина де Румеля, являющегося послушником Ситруса не могло охладить мой разум?! — вот теперь я понимал причину, и от кого следовало держаться подальше.

Один раз можно списать на случайность, но два — это совпадение, а на мой взгляд, оставалось только выяснить подноготную Тарина, речь сейчас шла о трех случаях, то есть, о закономерности. Пусть и не служащей неопровержимым доказательством причастности брата Кроноса к происходящим вокруг меня безумным выходкам.

Помолчал. Не стал дополнять общую картину своими измышлениями, которые укрепились после слов о желании зеленомордых индейцев отомстить калеке. Поэтому они могли оказаться здесь не из-за банального грабежа и рядового найма со стороны, а получив достоверную информацию, что убийца сына военачальника и предводителя племени Четвертой Окровавленной Руки Сируса следовал вместе с караваном. Более того, им было известно и его место в колонне. И заплачено именно за его голову. Да и многозначительные пантомимы сотника и Крома, который без препирательств и торга подарил мне килограмм презренного металла на ровном месте, говорили о многом. Только как это выяснить?

Стоп, а такое ли «ровное место»? Ведь именно Линс верещал про Охланское королевство, какому выгоднее платить налоги, о чем я уже думал, не поэтому ли даже после выявления в рядах Волков множества артультовцев, староста так не желал заострять внимание дознавателей на покойном племяннике? Паранойя? А все выводы относительно возможных бенефициаров беспорядков я сделал на собственных же умозаключениях, и они могли быть и ложными. Да, все могло быть. Все… Примем в качестве рабочей версии.

Не хватало всего лишь маленького фрагмента, чтобы сложить более или менее реальную картину, а именно: выяснить, кто был целью отморозка-наркомана. И я знал где искать ответ. Осталось добыть средства и продумать, как его получить. Сам же задал закономерный наивно-дурацкий вопрос, заодно продолжая приучать сотника в непрозорливости юного аристо:

— Мне интересно одно, зачем давать возможность похищать невероятной стоимости артефакт, Слезы Нирна на двести пятьдесят тысяч и еще красное золото? Это, вообще… как? Столько трудов на их поиски, и просто подарить? Вернуть обратно? — моему возмущению не было предела.

— Да успокойся, не было там ничего, сам бы мог догадаться, тоже мне загадка Эйдена, — Турин отмахнулся от вопроса, как от надоедливой мухи, — Зачем? Узнаешь скоро.

— Хорошо, — всем видом показал, что отнюдь не «хорошо» и я абсолютно не согласен с лэргом, пылаю праведным гневом, а также, как минимум, подозреваю его во всех грехах, — А как ты узнал, что именно я убил Енунга? Тебя ведь здесь не было! — закончил победно, только обличительно указательный палец не выставил.

— Сообщили, говорил же, купи переговорный амулет у Джигана.

— Да? — и недоверчиво так, очень недоверчиво, но потом, опомнившись продолжил, — Он сказал, что лучше приобрести в Демморунге у его знакомого.

Конечно, по нормальному — это обзавестись средствами связи перед поездкой. Однако у Тавола имелся лишь аналог древней детской рации, какими играли мы на Диких Территориях. Мало того, действовавший на расстоянии в двести-триста шагов, почти в прямой зоне видимости, так еще и дороже процентов на сорок, чем в Речной Крепости. И гоблин требовал пять сотен золотых. Такую сумму я посчитал неприемлемой. Два с половиной тирка за откровенное дерьмо.

Магический же аппарат с расширенным функционалом, добивающий на пять-семь километров, имеющий возможность перехватывать и расшифровывать чужие сообщения, как и встроенный лингвистический модуль, позволявший переводить команды и беседы с пяти десятков языков, должен был обойтись мне в три-три с половиной тысячи. И его я решил покупать однозначно. Даже, если бы пришлось взять кредит или же продать все, обойдясь без «дармовой» рабочей силы. В детстве и юности рабовладельцы и рабство вызывала нелюбовь, привитую дедом. Поэтому для меня желательней был бы наемный персонал, готовый принести клятву крови, чтобы его не могли перекупить или заставить причинить ущерб или вред моему имуществу и лично мне.

— Ну-ну… — отчего-то неопределенно пожевал губами лэрг, а затем спросил, — И зачем ты убил заключенных? Их должен был судить наместник, и, вполне возможно, он мог кого-то и помиловать? И как уже говорил, там имелись нужные мне люди.

— От огра граната отскочила в клетку. Но… — я поднял указательный палец в останавливающем жесте, — Следующая полетела бы в любом случае в них, потому что я стал свидетелем преступления и, как аристо, как гражданин Империи и Великого герцогства, я не имел право поступить иначе. Или может быть за столетия законы изменились? — бил навскидку, учитывая, что все вокруг «должны» и «обязаны», а угодил, похоже, в «десятку», — И как я должен был поступать, если ничего не знал о твоих планах? Может быть еще и золото им на дорожку подбросить?

— Хорошо. Я согласен с тем, что действовал ты, пусть и мне во вред, но больше себе, однако без преступных умыслов. Однако, есть еще одна проблема — твоя стрельба привела к тому, что лучший ученик уважаемого мага Нессера дер Вирго был убит. Именно «волчий оскал», выпущенный из твоего арбалета, заряженный до предела разорвал его на части и покалечил троих стражников, оказавшихся рядом с ним. Потому что никто больше не использовал ни таких боеприпасов, ни таких средств.

— Я в него не стрелял, отклонил болт некромант.

— Ты думаешь мэтру дер Вирго есть какое-то до этого дело? Причина — ты! Остальное его вряд ли будет волновать. И он очень и очень мстительный человек. А еще, как ты понял из приставки «дер», он аристо, выбравший стезю мага.

— Лучше надо было щенка натаскивать! — возразил я, изображая запальчивость.

— Может и так, — неожиданно согласился со мной Турин, — Но это никак не отменяет того, что именно ты стал причиной его смерти.

— Не Руг Темное Солнце?

— Кстати, о нем… — не ответил на прямой вопрос сотник, а воззрился с явным удивлением, как и я, на перебиравшихся через завал Крома и Улафа Безжалостного, двигавшихся с грацией и сноровкой беременных черепах.

Вид у обоих был одинаково жалким, почти родственным. Оба с опаленными бородами, в крови, одежда в прорехах и грязи. А в глазах просматривалась пустота, обреченность и виденье некоей только своей картины. Эдакое общение с духами. Совсем, как у новобранцев, переживших первое боестолкновение, когда рядом погибли товарищи, и смерть прошла совсем рядом. Разминулась чуть-чуть. Заметив сотника, они поковыляли к нам, и по мне оба одновременно мазнули безразличными взглядами. Что само по себе являлось нонсенсом. Ни толики злобы или ненависти. Действительно, что-то пошло не по плану.

— Что еще произошло? — спросил мрачно лэрг, предполагая проблемы. Странно, неужели не доложили, вроде бы он говорил связь имелась? Я думал он со мной беседы беседовал, имея полную картину произошедшего. Неужели настолько Ситрус на мозги воздействовал — базовые командирские рефлексы напрочь отключились?

Впрочем, справедливости ради, когда Турин появился, бой явно уже закончился. Сейчас, со стороны деревьев, перегородивших дорогу, раздавались лишь характерные звуки пил и топоров, да команды мирного характера. А еще рядом с нами стонали редкие раненые, которых оставшиеся в живых строители и пара знакомых на лица черноягодцев, но неизвестных по именам для Глэрда, принесли к Амелии. Та занималась делом, используя в качестве стола одну из телег. И, судя по всему, ей приходилось непросто — слишком побледнела, осунулась. Коротко переговаривались мои бойцы, стаскивающие трофеи и гоблов, они перешучивались между собой. А чего им грустить? Живы, возможно получат долю из трофеев, а враги мертвы. Командир самый крутой и так далее. Жизнь удалась. Пока вещи не сортировали, но самые ценные, похоже, заносили в фургон, передавая рабыне знахарки. Она отчего-то не помогала хозяйке, а оставалась в доме на колесах.

— Черное солнце, лэрг! Черное, мрок его подери, солнце! Такого быть не должно! Как? Как такое могло произойти?! Даже мы с Улафом едва не сдохли! И я потерял тотем, умение… — едва не плача, на нерве заявил Кром.

— И я… За что? Спрашиваю, за что нам такое наказание? Ты говорил, что все будет хорошо! — поддержал Волка Медведь, а глаза покрасневшие, шалые.

— Как? — взревел вновь Турин, от него вновь ударила волна жути, от которой оба визави едва не рухнули на пятые точки. Да и меня пробрало, но слабее, чем в первый раз.

Не знаю, Эйден меня дернул, или остатки адреналина, пагубно влиявшие на мозги и вновь по ним ударившие из-за пси-атаки, но я открыл рот, понимая, что не место и не время.

— А я вам говорил! Бойтесь гнева Кроноса! Вы же всё…

И тут мне прилетел мощный боковой удар от Турина, который перевернул несколько раз мир перед глазами.

«Исцеляющее дыхание Альтуса» обожгло шею и грудь, как всякий перегорающий амулет. Прежде, чем завоняло паленой кожей, успела пронестись и мысль, что подлый гобл заявлял о том, что данный артефакт не перегорает при полной разрядке. Обманул, псина? Однако прежде, чем испариться, магический доктор все же успел меня залечить полностью, потому что несмотря на несколько выбитых зубов, плавающих в крови во рту, новые находились на своих местах.

Выплюнув на землю красную кашу, провел языком вновь по ровному ряду, и поднялся на ноги под тремя парами ненавидящих взглядов. Не обращая внимания, попытался нашарить цепь с черепом под одеждой. И не обнаружил ее на месте.

— Турин, ты, что творишь, мрочий слизень?! Лирнийский ты паскудный червь! — подскочила Амелия.

— Женщина… — в своей обычной манере хотел оборвать ее тот, но не тут-то было.

— Да, я женщина, как и то, что вы — не мужчины! Аристо опять спас всех нас от гибели лютой! А ты тут вместе с этими ублюдками хочешь убить мальчишку!

— И зачем это? — ничуть не наигранно удивился сотник.

— Чтобы всю славу приписать себе, когда пальцем о палец не ударили! Когда вместо того, чтобы защищать нас и ценный груз, ковырялись в носу и заднице! Жевали сопли! А теперь, когда опасность миновала, захотелось в глазах наместника выглядеть чистенькими! И воинами! А не мрочьими уродами! Запомни!..

— Он получил за дело! — так же на эмоциях перебил девушку рыцарь.

— Ты его убил бы, если бы не…

— Именно! — взревел Турин, и передразнил, — «Если бы не» не! Я знаю, что делаю, знахарка! Лучше помоги нуждающимся. Их слишком много! Разберемся без бабьих юбок!

— У тебя уже есть своя или подарить? — не захотела сдаваться целительница.

— Что?!

— Ты мне должен, — уверенно вклинился в великосветскую беседу я.

— Что-о-о-о?! — еще громче проорал тот.

— Исцеляющее дыхание Альтуса. И виру за то, что едва не отправил в царство Мары, — отнюдь не такого спокойного ответа ожидал тот.

— Это твое наказание! За дерзость! — заявил лэрг, ничуть не тушуясь и не смущаясь, но я его не слушал.

А раз уж начал, то продолжил закреплять рефлекс, а также страх перед небожителями. Который один черт промелькнул в пустых глазах Волка и Медведя, когда я произнес первую фразу про гнев Кроноса. И теперь посмотрел на глав родов с насмешкой, не обращая внимания на сотника, которому все сказал. Получилось, несмотря на разницу в росте глянуть пренебрежительно и эдак сверху вниз.

— Вы спрашиваете за что? Вы стали плохо слышать? Еще раз повторю. Я. Вас. Предупреждал. Вам Кронос сколько раз показывал, что не нужно пытаться убить того, на кого он имеет свои планы. Он сколько вам давал шансов одуматься? Остановиться? Вы же решили, что вам и Высшие не указ, вмешиваясь мерзкими грязными ручонками в их дела, пытаясь попрать их волю! Но нет… Жалкие букашки! Слизни из выгребной ямы дешевого борделя! Поэтому он и не дал вам сдохнуть сегодня, чтобы каждый, глядя на вас, и тебя сотник, это тоже касается, понимал, к чему могут привести плевки в сторону Кроноса! И насчет покровительства. Как я думаю, он может пересмотреть свое отношение. Кто-нибудь это оспорит?

Все молчали. Переваривали. Учитывая новые вводные данные, я понял, само подсознание толкнуло меня на кажущийся опрометчивым шаг своим первым высказыванием. Именно такое и нужно было для завершающего аккорда. И четкого осознания всеми вокруг — Высший за меня.

— Все, мы тебя услышали. Насчет виры, подумаю и сообщу свое решение в Демморунге. Теперь помолчи, аристо. А вы почему мне не доложили о потерях сразу же? А, наоборот, сказали, что с угрозами благополучно справились?

— Мы ничего не докладывали! У нас нет амулетов связи! Твои люди, лэрг, остались за другим обвалом. Их вроде бы всего два, вот этот, и за ним следующий. Разве ты не знал? — потыкал большим пальцем куда-то за спину староста, — Две телеги с возницами тот завалил. На моих глазах. Там в живых тоже никто не остался. Затем повалили гоблы, в скале проем открылся. Но как-то лениво. Мы с ними довольно быстро справились, хотели помочь стражникам позади, перекрикивались с ними. Они тоже нам сказали, что все у них хорошо. И тут в спину, через вот этот мрочий завал прилетело Черное солнце… Отсюда! Среднее, судя по всему. Результат… Все вокруг превратилось в тлен, наши лучшие люди, повозки, волы, тирки и тяжеловозы, как и скакуны… Все пропало. Все! Только прах и пепел остался. Если бы не наши сильнейшие тотемы, как у глав родов, то и нам настал конец. Но умений и защитников мы лишились.

Лэрг кивнул, показывая, что все понял. Затем чуть помолчав спросил:

— Почему ты решил, что это было Черное солнце?

— Оно было таким, как и говорили наши деды и знающие люди, которые с ним сталкивались — темный шар, скованный ненавистью и злобой, какая ощущалась кожей. Он затем взорвался, осветив вокруг все первозданным мраком, — звучало глупо, по крайней мере, в моем переводчике, но все было понятно.

— Откуда прилетело? — переспросил сотник.

— Говорю, из-за завала! Отсюда! Точнее, через завал, да вон видишь, какая ровная дыра! Это вот оно проделало! Все наши мертвы! Понимаешь, ты?! Мертвы! — повторил опять Кром.

— Мои тоже… Как в глаза матерям и женам смотреть, детям?.. Столько людей за последнюю декаду потеряли, — выдохнул Безжалостный, — Будто война… А ведь…

Но лэрг стенания не слушал, он повернулся ко мне, как древний линкор орудия навел.

— Аристо, говори, как было! Иначе, клянусь Кроносом, я пусть и приму муки, и многое другое, но убью тебя здесь и сейчас, — паладин не шутил, — Когда и зачем некромант использовал это заклятье?

— Откуда я знаю? Он пытался бить по мне молниями, затем швырнул какой-то шар, каким не поп…

— Глэрд… — как-то утробно прорычал сотник.

Сам же говорил, стараться молчать про перчатку, что я сейчас и делал.

— Я его отбил, — не стал добавлять, «ты ведь научил».

— Не может быть! Как?! — проревело два слитных голоса рядом.

— Рукой, — не вдаваясь в подробности одним словом объяснил и не соврал.

— Великий Кронос! — накрыл лицо ладонью лэрг, он понял, что случилось. Уверен, "вспомнил всё", как в одноимённом фильме.

— Значит, это ты, дитя Эйдена, ты… — тыкал в меня пальцем левой руки Кром, потешно размахивая культей, — Надо было тебя удавить! Тогда еще! Отдать чертовым гоблам! Почему везде ты?!

— Надо! Говорил, убить! — вторил ему Медведь, сейчас едва не задыхающийся от ярости и тянущийся к родовому клинку.

— То ли еще будет! А ты чего клешнями размахался, как пеликан? — ничуть не испугался агрессоров, теперь мы далеко не на равных, — И лучше помолчите оба или… — вызвал райса, тот сделал облет и исчез, повинуясь приказу.

Лица Улафа и Крома выражали всю гамму ненависти, злобы, желания рвать зубами врага, в общем, добился всего кроме испуга. Но появление тотема все же заставило сбавить обороты.

И в этот момент отпиленные кроны деревьев, явно магической силой, были отброшены в сторону. Будто великан пучок травы поднял с земли, рассмотрел и выкинул. Появился один из магов, и судя по злому лицу немолодого усатого мужчины, а также родовой печатке аристо с затейливыми вензелями, именно мэтр Нессер дер Вирго заглянул на огонек. Оружия на виду у него не имелось, но это ни о чем не говорило, данный человек сам был опаснее любого клинка.

Одет он был в длинный дорожный кожаный плащ, волосы с проседью, голову охватывал обруч из серебристого металла с тремя черными камнями над переносицей. Сапоги были интересными, точнее носки их, усиленные черепами каких-то тварей, чьи клыки торчали вверх на манер кабаньих.

Шагал широко и тяжело. По каменным плитам звенели шпоры.

Нет, зря я для прекращения свары и стараясь не допустить убийства собой же глав родов Волков и Медведей, вызвал тотем. Староста и Улаф пока мне требовались живыми. Но на повторный раз с материализацией у райса попросту могло не хватить сил. Я прикидывал, как можно убить мага, пока он к нам неторопливо приближался, окидывая цепким взглядом окружающее побоище.

— Лэрг Турин, — обозначил кивок тот.

— Дер Нессер, — сотник вернул жест.

Вы бы еще расцеловались, не виделись максимум час.

— Давай отойдем в сторону. И ты мне поведаешь, что здесь случилось. И кто виновен в гибели моего ученика. Юноша подавал надежды, я знаю его мать и отца… Не каждый день при таких непонятных и странных обстоятельствах умирает подающий надежды аристо, выбравший стезю полноценного боевого мага.

— Хорошо, — высокопоставленные деятели отошли метров на двадцать.

Я, не обращая внимания на Крома и Безжалостного, двинулся к Кевину.

— Трофеи почти все собрали, гоблов обездвижили. Все ценное сложили в фургон. Остались огры. Головы, снаряжение и доспехи с них погрузим на телегу плотников, уже договорился. Оружие поедет в нашей. Хольки с мертвых сняли, башку шамана принесли, как и две минотавров. Человеческую брать не стали, там и нечего — в шлеме почти каша.

— Это еще кто?

Оказалось рогатые, каких я обозначил, как дикобразы, не относились к роду людскому, а являлись гуманоидами с бычьими головами. И отнюдь не с зубами травоядных. Поэтому рога на шлеме здесь были необходимостью, а не блажью, точнее прорези в металле под них. Специально сходил к раздетым телам, мои воины не оставляли за собой даже мятых железяк. Единственное различие с обычными людьми у этих кадавров — голова, даже на месте ожидаемых копыт — обычные ступни. В общем, непонятно.

— Первый раз вижу. Откуда такие звери? — задал вопрос Кевину.

— Неизвестно. Может из других миров, а может, древние вивисекторы, жалкие наследники которых — маги с Кровавых островов вывели их зачем-то. Их немного, встречаются в цивилизованных странах редко. Чаще, где есть вот такие же проклятые земли. Пусть не аристо, но часов пять-шесть, если нет поблизости призраков могут дыхание Хаоса и Тьмы пережить даже без света Ока Богов. Глэрд, чтобы снять шкуры и отрезать головы огров, требуется твоя помощь, в первом случае пару надрезов сделать родовым клинком. Другим протыкать замучишься. Потом она стягивается, как перчатка и под ней вторая кожа. Вот та режется довольно легко. Печень и сердце мы в гобловские мешки положим, какие похуже. Они все пустые, под добычу их твари припасли. Нормально?

— Да, нормально. А из него я сапоги обещал сделать, — показал на тушу предводителя.

— Дело это хорошее, как и в доспехах и одежде шкуру огров использовать. Но лучше подожди года четыре. Ничего с ней не произойдет, а у хорошего мастера только лучше станет.

— Это еще зачем?

— Ты же еще растешь, Глэрд, жалко будет потом такую одежду на сторону продавать или отдавать. А тебе еще Ледяной путь нужно пройти. Готовиться надо.

Такое ощущение, что про эту дорогу знали все вокруг, кроме меня. Надо срочно закрывать пробел в образовании.

Надрезов понадобилось не пара, я провозился с каждым телом, даже с располовиненным, минут по десять.

— А вот это чистый адамантит, полосы из арканской голубой стали с изрядной примесью черного серебра. Ее я видел. Еще и селленит, — десятник показал пальцем на синий камень в навершии рукояти палиц, какие они вчетвером забрасывали в телегу. Две дубины имели красную ауру, а одна бордовую. То есть, годились для трансформера.

— Дорогие?

— Очень! Сколько стоят сказать не могу, но слышал — много.

— Отлично.

— Без браслетов, как оружие они ничего не стоят! Поэтому не забудьте, — веско вмешался в разговор подошедший дер Нессер.

А ему что нужно?

Я же проводил взглядом коллегу мага, который принялся колдовать рядом с завалом. Послушник, мать его, Ситруса. Вот от кого следовало держаться подальше. От улыбчивого рыхлого добродушного мужика со взглядом завсегдатая пивного бара, глядя на него никогда не подумаешь, что перед тобой боевая машина, плазменная установка.

— С энергетическими браслетами же… Они просто бесценные. Особенно вот этот экземпляр, — маг показал пальцем на светящуюся густым красным палицу. Проявлялись такие особенности в спектре, способностью видеть в котором меня наделил Оринус. Подошел и сотник, тоже мазнул ленивым взглядом по телам. Никто при мне не докладывал о количестве жертв, сколько всего выжило из каравана. Но, судя по всему, потери были внушительные.

Соберемся, выдвинемся — прикину.

Ни Волк, ни Медведь до сих пор не оправились от произошедшего, не пришли в себя, как-то оба ссутулились, стали меньше, напоминая побитых псов. Сидели на одной из телег, смотрели, как живые стаскивают в кучу мертвых, чтобы сжечь, иначе оглянуться не успеешь, как те поднимутся. Злорадства по отношению к цвету нации я не испытывал. Впрочем, жалости тоже. Безразличие, плюс мне требовались знания. Много специфических знаний. Без наличия тотемов у собеседников получить их гораздо проще.

— Глэрд, подойди сюда. Турин, засвидетельствуешь, — тоном, не терпящим возражений, приказал мне маг, к сотнику же обратился нормально, но тот все равно почему-то нахмурился, сосредоточенно кивнул, а тот заговорил, торжественно, словно на светском приеме. По крайней мере, как их показывали в сериалах, — Я, мэтр Нессер дер Вирго, не виню тебя, Глэрд Аристо, в смерти своего ученика, то имела место случайность. Более того, он сам стал причиной собственной же гибели, не приняв должных мер предосторожности. Говорю один раз здесь и сейчас, да услышат это Высшие. И я предлагаю тебе, Глэрд, стать моим учеником!

Кто-то бы воскликнул, «вот это поворот». Но не я. Во-первых, уверен, имелись клятвы в таких отношениях, какие обязывали и принуждали меня ко многому, а еще не следовало забывать, что передо мной такой же аристо со всеми вытекающими. А, во-вторых, решение волшебник принял в тот момент, когда узнал о произошедшем с Солнцем Мертвых. И всё дело в перчатке из наследия Иммерса Сумеречного, на которой нет-нет и останавливался взгляд мага, тогда в нем зажигался нехороший такой исследовательский огонек.

— Я не инициирован, — указал на возможное препятствие.

— И это хорошо! — сказал, как отрезал тот, а лэрг только головой закивал, как скакун под его седлом, — Значит, к ней и к учебе я смогу тебя основательно подготовить, ты же избежишь множества ошибок, совершаемых неофитами.

— Постараюсь пояснить, — ответил и заметил, как в глубине глаз мэтра вспыхнули злые всполохи. Хорошие зеркала души — все мысли и эмоции, если я не ошибался, были в них, как на ладони, — Ученичество, тем более у такого уважаемого и известного мага, как Вы — это ответственность. Ответственность, которую нужно оправдывать всегда, везде и всюду. Как, например, я делаю сейчас, исходя из того, что моим учителем фехтования и боевых искусств стал сам лэрг Турин, — тот захлопал сначала глазами, а затем видимо вспомнил, кивнул с меньшим энтузиазмом, — Я должен тщательно подумать, понять, смогу ли достойно пройти и этот путь. Не забывай, почтенный дер Вирго, мне нужно еще делами доказать великому герцогу, что я муж и владетель по праву. Потому что после моего положительного ответа обратного пути не будет. Все верно?

— Верно, — маг отчего-то принялся сверлить злобным взглядом, но не меня, а сотника, который, впрочем, встретил его спокойно. — Хорошо! Но времени тебе два дня! Затем, пока я нахожусь в Демморунге, либо пошлю запрос, чтобы мне прислали кого-то еще или найдется кто-то там. Скажу честно и сразу, мне бы очень хотелось, чтобы моим учеником стал именно неинициированный аристо, а таких очень мало, только поэтому и оказал тебе честь.

Во как.

— Я очень ценю твое предложение, мэтр! — с пафосом изрек, склоняясь в полупоклоне.

Маг только фыркнул.

Наконец приступил к насущным делам. Матерясь и вывозившись в крови больше чем во время сражения, отделил здоровенные бошки от плеч. Несмотря на то, что их было всего семь, в телеге они выглядели внушительной горой. Гоблов в живых оставил только троих, положив их рядом с вождем, которому на всякий случай заткнул еще и пасть. А ну как заинтересует Турина.

Неожиданно мир вокруг вздрогнул, затем показалось, что сама земля просела, после ударила по пяткам. Пронеслось над горами и лесом глухое:

— Бдууууммммм…

Заметалось эхо и звуки многочисленных обвалов.

А вокруг, во взвеси из мороси и грязи заржали и зафырчали лошади и тирки, понесся мат и однотипные вопросы от людей.

Еще через несколько секунд вершина Подковы провалилась на глазах, а в небо взметнулось желто-черное облако. Вновь зашумело, загрохало, загрохотало.

— Ну хоть что-то прошло по плану, — сказал тихо лэрг, оказавшийся рядом, а затем повернулся ко мне, — Вот затем и нужно было, чтобы враги похитили кибитку, доставили ее своими руками в подлое логово, где и попытались добраться до ценностей. Теперь минимум на цикл угрозы из подземелий по дороге из Черноягодья в Демморунг, можно не опасаться. А то распоясались… — и хищно ухмыльнулся, — И если бы все прошло нормально, без твоего вмешательства, то и жертв никаких не было бы. Максимум потеряли бы случайно человека, может пару. И все… Сейчас же, как будто мы бились с легионом исчадий тьмы. Да, много сегодня тварей уничтожено, но тебе не следует расслабляться. Руг Темное Солнце, я уверен, выжил, как и огры. И теперь некромант сделает все возможное и невозможное, чтобы добраться до тебя. Именно из-за того, что он увидел, не стал продолжать сражаться. Может быть, он бы победил, а может и нет. Но имелось нечто важнее его жизни. Это знание. Местоположение артефакта Великого мага прошлого, а такие вещи бесценны, как и знания, которые они дают. И он уже спешит сообщить своим коллегам по грязному ремеслу про находку. И тебя они найдут везде. Так что добрый совет, тебе нужно уезжать из Черноягодья, — странная логика, найдут везде, но ты давай — с попутным ветром подальше.

— А смысл? — задал закономерный вопрос.

— Время. У тебя будет время. Если ты доживешь до инициации и попадешь в стены Первой Магической Академии, то никто из них больше ничего не сможет сделать. Поэтому, самое умное сейчас — уехать подальше от Земель Хаоса.

— Я обязательно подумаю над этим, — и про себя добавил «но когда-нибудь потом».

Если даже не принимать в расчет серьезность задания от Кроноса и санкций за его невыполнение, то приют, при отказе от владений, не место, охраняемое подобно имперской сокровищнице. А Турин обеспокоился не моим здоровьем и благополучием, а тем, что и огры, и гоблы, и даже чертов некромант с минотаврами, будут кружить и орудовать рядом с Черноягодьем со всеми вытекающими. А лэрг всегда защищал свои инвестиции. И вполне возможно, за гибель своих людей отомстит. Мне. С холодной головой, когда будет ему выгодно и нужно.

⠀⠀⠀ ⠀⠀ ⠀

⠀⠀⠀ ⠀⠀ ⠀

Ярко вспыхнул и погас погребальный костер, отправляя души погибших людей в царство Мары. Пламя поглотило и остатки живых мертвецов, и трупы гоблов, и выпотрошенных огров, оставив после себя лишь серый пепел и едва заметное чуть зеленоватое свечение. Лэрг, стоящий рядом со мной и смотревший куда-то в небеса, болезненно поморщился, скрипнул зубами, когда от этого марева отделилось ровно пять сгустков размерами с кулак взрослого человека. Они, повисев с секунду на месте, мгновенно переместились к сотнику. Замерли в полуметре от него на уровне глаз, а затем друг за другом, превращаясь в желтые смазанные линии, вонзились в родовую печатку.

Последовала череда едва заметных вспышек, и с каждым, пусть будет, «поглощением» лицо Турина бледнело и бледнело, даже как-то осунулось к концу скоротечной процедуры, а сам он едва заметно покачнулся, словно на миг потеряв равновесие. Если бы я стоял дальше, то вряд ли мне удалось все подробно рассмотреть.

Эффект от клятвы крови? Да, де Кроваль провел подробный ликбез, но о таком не упоминал. Сам не знал? И куда пальцем не ткни, столько открывалось нюансов… И с ними требовалось разобраться не просто здесь и сейчас, а давным-давно. Но когда? И кто откроет истину?

Добрые наставники из сериалов не спешили приходить на помощь. Святые, впрочем, тоже. Да, хорошо иметь учителя, который никогда не лжет, правдиво и предельно обстоятельно отвечает на все вопросы, знает всё и обо всем. Его картина мира «правильная», не искаженная, единственно-верная. Гуру живет чаяньями воспитанника, не имея ни собственных интересов, ни собственных амбиций, какие могли бы вступить в реальный конфликт с устремлениями подопечного.

Впрочем, мне подобные деятели не нужны, как-нибудь без сопливых осветит путь Сердце Иратана, но катастрофически не хватало самого главного ресурса — времени. И подлые враги, вместо того, чтобы подождать пока я взрасту на местных экологически чистых продуктах и разберусь во всем, пытались не просто нагадить, а отправить в царство Мары.

Судя по реакции окружающих, никто кроме меня зеленых летающих шаров не заметил, маги церемонию погребения не почтили присутствием, тело же ученика дер Вирго, вернее остатки от него, завернули в полог из сантика и погрузили на телегу.

А хотелось точно знать ответ на вопрос: новые грани восприятия реальности открывали очки де Лонгвиля или так себя проявляло специфическое зрение — награда от Оринуса? И не уточнишь — последний почему-то не появился после щедрого подношения в виде душ тотемных артультовцев и великана, которого прикончил Жнецом. Видимо, обожрался рогатый, устроил послеобеденный перерыв. Я же рассчитывал на награду. Или, как вариант, присутствие рядом паладина Кроноса не позволяло мне переместиться туда, где «время не имеет власти, но оно ограниченно».

Не успел подумать, заострить внимание на небожителе, как сморгнул и в мгновение ока оказался на знакомой поляне со стелой в виде каменного пальца, а вокруг все так же зловеще шелестел темный древний лес.

И никаких туннелей, никакого мерцания вращающихся звезд, никаких спецэффектов — вот стоял возле тирка, а вот уже напротив щерился однорогий монстр, или все же единорогий, учитывая расположение данного нароста.

— Человек из другого мира… — сделал тот многозначительную паузу.

— Глэрд, называй меня Глэрдом, так будет проще и быстрее, — вклинился я, ничуть не удивляясь происходящему. Достали со своим пафосом, сам уже начал не просто говорить в такой «возвышенной» манере, даже порой и думать. А это — время.

Повисло молчание из тех, что называли «тягостным» или «гнетущим». Гигант с каким-то недоумением и непониманием смотрел на меня, будто с ним неожиданно заговорила трава или мирный камень. Глаза существа полыхнули багряным огнем, а на меня как бетонная плита с небес обрушилась, едва не провалился вперед, едва не распластался на земле, обнимая ее.

Незримая сила, надавив, не исчезла. А продолжала пытаться сломить меня, действуя, как пресс. Гидравлический. А еще тело вмиг покрылось мурашками и задрожало от знакомого наведенного ужаса. Если брать за точку отсчета встречу с Кроносом, отметил, что все легче и легче переносил это воздействие. Пусть сердце и бухало, а сам едва сдерживался, дабы не заорать или совершить еще какую-нибудь глупость, однако все познавалось в сравнении.

Даже смог удивиться в первые секунды: неужели обладая такими средствами, они ничего более радикального придумать не смогли, кроме банального вызова паники у реципиента? Та же ксеноматка обладала куда большей фантазией, хоть интеллектом и не блистала.

Впрочем, где-то утрировал, потому что несмотря на браваду, к борьбе с самим собой приходилось прикладывать всю силу воли, все сосредоточение. Перед глазами вскоре закружили, завальсировали разноцветные мерцающие пятна и объемные сложные фигуры совершенно фантастических конфигураций. Зрение постепенно становилось тоннельным, а я зафиксировал взгляд на Оринусе, словно в прицеле активировал режим сопровождения цели, только красных линий не хватало.

Ноги отказывались держать, чувствовал вот-вот рухну, но больше всего хотелось развернуться и бежать, мчаться прочь. Даже живая чаща выглядела более безопасным местом, нежели нахождение рядом с Оринусом. И это несмотря на то, что я кожей чувствовал ее желание вонзить в мягкую плоть сотни острых сучий, а затем, оплетая корнями, ломать кости. Отрывать конечности. Пить вместе с болью саму душу.

В какой-то момент давление настолько усилилось, что я не выдержал, рухнул на одно колено, успев левой ладонью упереться во влажную землю. И почувствовал, как из ушей и носа хлынула кровь. Привкус ее оказался и на языке. Она-то и стала спусковым крючком. Триггером.

Медленно, словно преодолевая сопротивление самого воздуха, ставшего густым и вязким, ухватился за рукоять ятагана, как тонущий за спасательный круг. И сразу стало легче дышать, и с каждым новым вздохом сначала зажглась, а потом принялась разрастаться и заполнять собой каждую клеточку мозга первобытная ярость. Затем перехлестывать. Она погасила все остальные эмоции и ощущения, осталась лишь красная пелена, которая заволакивала и заволакивала поле зрения.

И дикое чувство, граничащее с безумием, когда хочется убивать все и всех, невзирая на их вину или невиновность, только потому что повстречались на пути.

Амок — вот правильное определение такого состояния.

Одновременно с бурей в душе присутствовало и какое-то ленивое осознание, что это кинжал вливал и вливал в меня дополнительные силы. Именно они позволяли сопротивляться страху и ужасу, замещая, побеждать их. А изогнутое лезвие, казалось, после многочасовой борьбы, наконец-то с шелестом покинуло ножны. Левая рука в древней перчатке сжилась в кулак, загребла землю вместе с травой. Злорадная предвкушающая мысль породила такую же усмешку — наследием Иммерса отобью любое заклятье в сторону урода. И пусть он борется сам с собой.

Мешанина мыслей. Одна часть боялась, вторая жаждала убивать и прикидывала как это сделать, а третья понимала, что сейчас со мной справится даже малолетний ребенок. Легкий тычок в бок, падение, и вряд ли найду сил, чтобы подняться. Любое сопротивление вело здесь к поражению. Это аксиома, постулат. Но… Внутренняя ярость была намного, намного сильнее рационального — «покорись, склонись», и сразу станет легче. Не дождетесь, суки! Наоборот, отрежу, оторву еще одну рогатую башку!

Вижу цель, и плевать на препятствия.

Грохот, как от грозового фронта почти оглушил, в звуке с трудом разобрал:

— Хорошо, человек, да будет так!

Неожиданно давление пропало, а сам гигант ощерил пасть с акульими зубами в явно благодушной ухмылке. Хотя… что мне известно о мимике чудовищ? Вот-вот.

— Я доволен. Действительно, тебя стоит запомнить. Но в следующий раз, дерзость такого порядка не останется безнаказанной. Всегда помни, с кем ты говоришь, и кто перед тобой!

С трудом поднялся на ноги. В голове пульс ударами кузнечного молота разгонял по углам любые мысли, единственное, что радовало, он потихоньку затихал. Провел по лицу рукой в печатке, и засохшая кровь осыпалась трухой с щек и подбородка. Ощущение, что противодействие чужой, чуждой воле длилось не один час. А еще вся одежда насквозь была мокрой от пота.

Нормально прилетело.

И чем мне удалось задеть чувство собственной важности Оринуса? Где проехался по нему ржавыми траками стотонного древнего танка? Непонятно. И в чем заключалась «дерзость»? Черт его знает! Вывод: осторожней нужно быть и аккуратней, а то действительно на ровном месте дадут прозвище Мертвый Глэрд Убийца Камнеголовых, ключевое слово в таком позывном первое. Вновь выругался. Действительно, какая мне разница, как называла меня эта тварь? «Человек»? «Разумный»? «Пришелец со звезд»? Хоть горошком, главное, чтобы в печь не сажала.

И вообще, какого Дьявола я отрыл рот?

Вновь осознал ущербность этого тела, когда ты не контролируешь количество впрыскиваемых в кровеносную систему различных веществ и гормонов, а еще что не можешь, при необходимости очистить ее от их присутствия. Мало того, у тебя отсутствует диагност, необходимый для четкого понимания происходящих в организме процессов.

Слишком для меня нехарактерное поведение.

— Что ж, смертный, теперь ты можешь говорить смело, а главное по праву, что твое имя знают и боги. А это очень, очень многое значит. Мне понравились твои последние дары! И видит Бездна и Великое Ничто, я желал получить именно эти жалкие мерзкие души! И теперь они познают всю ту скорбь, какую познал я, когда те отравляли мою сущность недостойными подношениями! Оскорбляющими! И пусть теперь они страдают век и безмерно!

— Пусть, — согласился я.

А так, единорог вел себя как маленькая избалованная девочка — здесь обидели, тут оскорбили, там неправильно сказали. Впрочем мое одобрение оратору не требовалось, он продолжал вещать:

— Жалкие бессильные дети, которые сами едва цеплялись за жизнь, такие же беззащитные девки и слабые хуманы, все они умирали в мучениях на моих алтарях… И этим аскам казалось, будто именно мне такое нравится. Я — воин, повергший Огнеголового Змея, поразивший Ткачиху Грез, убивший Туманного Волка и многих, многих великих чудовищ. Превращавший армии других богов в пепел и пыль, как и убивал самих их, или придумывал нечто хуже. Тот же Дисс Повелитель Праха был обращен мною в лед, скрыт под ним, но остался жив… Я сжигал легионы Хаоса, срубил голову не одному генералу Тьмы… Бабы, дети… Плевок! — из багряных глаз вырвалось такое же пламя, — Это плевок в меня! Да, верно! Нет ничего лучше, уж поверь, чем наслаждаться криками боли своего кровного врага, и это я тоже умею делать! Заставлял плакать и молить! Ломать их волю! Заставлять перед смертью склоняться и покоряться. Но для того, чтобы занять место в моей пыточной, нужно быть хотя бы равным по силе мне. Выходит, что Туанис Повелитель Мертвых тождественен безродному слепому щенку, появившемуся на свет вчера? Кто такая Властительница Разлома, повелевающая силами Бездны, и кто та дурочка, у которой просто недавно пошла первая кровь и которая не успела даже познать мужчину?

Я молчал. Запоминал не только пламенную речь древнего божества, но и вспыхивающие на стеле колдовские символы. Их порядок. Подозревал, что спич — всего лишь желание Оринуса надавить на эмоции, показать, что, мол, он не людоед, а жертва обстоятельств. Ну-ну… Всегда есть варианты, и если уж совсем невыносимо смотреть на мир, и ты устал бороться, то можно совершить харакири.

Ты выбираешь сам.

По каменному монументу вновь пробежали фиолетовые огни, складываясь в причудливые символы. И чем больше смотрел на них, тем сильнее накрывало желание обязательно раздобыть нечто донельзя разрушительное, типа взрывчатки, какую использовал лэрг, и попробовать подорвать чертов реликт. Или воткнуть родовой клинок в центр стелы…

Прогоняя самоубийственное наваждение, даже головой встряхнул.

Уж, не Кронос или Дисс пытались повлиять на меня через кинжал? Повелитель Праха, благоволивший некоторым родам, если брать за истину, что именно он посещал отца Амелии перед передачей мне дара Росомах, далеко не так бездеятелен и скован, как следовало из пламенной речи Оринуса, победителя всего и вся.

Проклятые боги, проклятая магия. Везде засада.

Вложил ятаган в ножны. Задумался, прикидывая уже холодным разумом гипотетические варианты, как уронить стелу. Разминка для мозга. И выходило, что можно такое осуществить. Если правильно выбрать средства. Меры безопасности у Оринуса не на высоте, например, на мне сейчас вся имевшаяся амуниция и все оружие. И не поэтому ли на аудиенцию к Кроносу я попал абсолютно голый, за исключением перевязи с кинжалами, очищенными от проклятия его силой?

— Кстати, Глэрд, — продолжал делиться горестями Оринус после продолжительной паузы, скорее всего, предавался сладостным воспоминаниям, — Если ты убьешь Дорруна ин Наороста, какой весьма фривольно трактует служение мне и имеет множество последователей, то я щедро, очень щедро тебя награжу. Но он должен сдохнуть в мучениях, до конца испив то, от чего впадает в экстаз. Слово!

И с последним затухающим звуком, тонущим в чащобе, вспыхнула полностью стела белым свечением.

— У меня есть несколько вопросов, — отвечая, сделал паузу я, и дождавшись разрешающего кивка, продолжил, — Зачем, если тебе не нравятся подношения, награждать за них разных ублюдков? Не проще ли ничего не давать, а твоя паства сделает правильные выводы? Убиваем этих — получаем что-то, других — ничего. И где искать этого жреца? Как он выглядит? И почему ты не можешь прикончить его сам?

Много, много вопросов. Каждый лучше задавать по отдельности. Но требовалось именно так, если правильно понимал психологию высших, не отличающуюся или очень и очень близкую к нашей. Хотя не следовало забывать, что все могло быть хитрой игрой однорогого.

— Ин Наорост там, куда ты сейчас направляешься — в Демморунге! — и опять мгновенная загрузка информации в мозг.

Цель. Среднего роста не толстый, но упитанный мужчина самой обычной наружности, не имеющий никаких бросающихся в глаза атрибутов, как у ин Сеналя или других жрецов. Из-за длинного плаща другая одежда не просматривалась. Все пальцы на руках унизаны кольцами и перстнями, в мочке левого уха серьга из красного золота с черным камнем. Жрец не выглядел опасным, однако судя по тому, кто его заказывал, следовало отнестись к нему серьезно. Впрочем, дед, да и ротный, вдлабливали простую истину — к любому вопросу подходить со всем возможным тщанием.

— Больше никаких сведений предоставить не могу, есть силы выше меня, именно они и служат ограничением. Знаю одно, он через три дня покинет Речную Крепость. Там ин Наорост проживает рядом с Третьей Торговой Площадью на улице Медной, — я получил еще один пакет данных, — А вот где его искать потом, мне будет неизвестно! Помни, предоставишь его душу, получишь очень, очень много!

Я молча кивнул, вводные принял. Оринус побуравил меня взглядом, а затем продолжил:

— И почему ты решил, что я награждаю только бастардов? Я награждаю всех, кто приносит дары, — вот тебе и тонкости перевода, для меня «ублюдок» — это ругательство, а для них просто внебрачный плод любви, — Это Закон. Он такой же древний и незыблемый, как и тот, по которому никто из Высших не может забрать свой дар обратно, если разумным были выполнены все условия для его получения. Или не нарушаются другие, позволяющие вмешаться на таком уровне. Будь все просто, как ты рассуждаешь и сама реальность подчинялась бы каждому движению наших пальцев, то зачем тогда нужны были бы люди?

— Хорошо, — не стал обещать ничего определенного, сначала требовалось все выяснить, уточнить, — Единственный вопрос. Твой жрец сможет меня увидеть под «Пеленой Найта»?

— Не с помощью меня, — обтекаемо ответил однорогий, — Однако я уверен, ты сможешь убить его! Тебе это под силу. Ведь именно ты меня порадовал! И настало время для награды! Итак, что ты хочешь улучшить в Жнеце? Может быть, добавить первородный огонь, который легко и просто будет плавить любой доспех или… придумай сам! И с моей помощью ты превратишь трансформер в абсолютное оружие, каким можешь разить даже низших богов!

А вот и не угадал, и я не поведусь, не стану плыть по течению в задаваемом русле. Такая награда, похоже, одна из самых ничего нестоящих для Оринуса. Любую вещь можно потерять, добыть образцы лучше или с такими же приблизительно качествами. Вон, видел возвращение палиц в лапы двухголовых великанов, при этом в минуту по несколько раз, а не как у меня. Уверен, они не уничтожали ради такого свойства Собирателя душ.

Конечно, предложение хорошее, но оно не позволяло выйти по-настоящему на новые горизонты. Мне требовалось не железо, а обретение уникальных способностей, какие другими путями на данном этапе не получить и какие никто не сможет отнять, не убив. Улучшать на данном этапе физические параметры, а именно силу, ловкость, координацию и тому подобное, мне не требовалось. Я пока не уперся в потолок и знал, как двигаться дальше. Выяснил опытным путем.

Вмешательство в организм с целью повышения регенерации, иммунитета, прочности кожного покрова и многого-многого другого — тоже не вариант. Неизвестно как это отзовется на общем развитии и что скажет Амелия, а она продемонстрировала на личном примере запредельный уровень сопротивления любому урону, который достигался пусть не простыми, но доступными смертным методами и средствами.

А вот какой-нибудь ментальный блок мне просто необходим. На себе прочувствовал сейчас и не далее, чем час назад все прелести пси-атак. Самое паскудное — ступор, как и невозможность действовать даже на рефлексах. Вколачивай их, не вколачивай.

Эти мысли сформулировались в мгновение, в короткую паузу, после которой я сообщил:

— Нет, пока не требуется ничего для трансформера, еще не разобрался со старыми свойствами. Я хочу получить защиту от воздействий на разум. Чтобы приспешники Кроноса, его паладины не могли на меня давить, — Оринус, будто завис, явно ожидал, что начну перечислять, требуемые свойства «кладенца», а вышло иначе.

И теперь моя уверенность в том, что тот первым предложил самый простое для него решение, приближалась к ста процентам. Главные здесь слова — «для него». На те, боже, что нам не гоже. Примерно так говорил дед, подразумевая подарки, которые ни к чему не пришивались.

Пауза затягивалась. Как бы опять мнительный уродец не счел просьбу или требование дерзостью. А я ведь специально упомянул имя его врага. Наконец гигант неожиданно кивнул и сообщил:

— Да, я почувствовал эти миазмы рядом с тобой, когда призывал! Там все смердело ими! Защиту от аур всех Высших, тем более от Кроноса, который пусть и ненадолго, но стал Верховным среди предателей, я могу дать, но ты пока не заслужил такой Дар. Для этого тебе нужно убить не менее семи собирателей душ или в бою уничтожить Жнецом полтора десятка равных по силе моему аватару. В том мое слово! А ты проси соразмерно!

Средства наблюдения — один из важнейших пунктов. Как бы я не старался, но без очков Тикса или де Лонгвиля мои возможности понижались на порядок, если не на два. Видеть магические потоки, ориентироваться в беспросветной тьме — дорогого стоило. А если учесть, что предстояли походы в подземелья, то… На данном этапе отличный вариант, его и озвучил.

— Я не могу тебе дать магическое зрение, оно появится только после прохождения инициации, но после существует возможность его усилить, — Оринус явно разозлился, видя мое разочарование, какое я и не собирался скрывать, а еще попытался придать некое разочарованное жалостливое выражение. Мол, никакой ты не волшебник, так… черт какой-то, — Но есть выход! Могу, пусть и не сейчас, а когда ты принесешь в жертву пятерых собирателей, сделать так, чтобы ты видел искажения, исходящие от магических полей, конструктов и так далее. А кроме этого от многих других воздействий на реальность. Например, следы от божественного вмешательства, какое имеет другую природу, как и эманации Хаоса и Тьмы. И да, проникнись! Такое под силу только Оринусу Повелителю Третьих Врат Тлена! — я нарисовал молчаливый скепсис на лице, — Ты мне не веришь?! — от звуковой волны даже ветви на деревьях задрожали, — Слово!

Опять вспышка стелы.

Какой мнительный. Да и Кронос тоже весьма ревностно относился к сомнениям в его могуществе. А «слово», похоже, являлось неким неопровержимым доказательством. И, учитывая наличие Закона, о каком упоминал Оринус, то более могучие силы могли наказать лжецов. Следовательно, с большой долей вероятности он говорил правду.

— Да, верю я, верю, — тоном, говорящим обратное, заявил я, и вновь припустив в голос грусти и эдакой жалости к дарителю, спросил, — Ночное зрение-то хоть можешь?

— Не сейчас! — рявкнул небожитель, а за его спиной от уровня пояса устремился в небеса ревущий огненный столб. Не знаю, на что рассчитывал однорогий, но мне, несмотря на ситуацию и возможные последствия, с трудом удалось сдержать смешок, — Сразу нет, но поэтапно могу. Пока я могу значительно повысить твои возможности восприятия реальности! Ты станешь минимум раз в шесть лучше, чем сейчас, слышать, осязать, видеть, чувствовать запахи, ощущать вкус и при этом управлять способностью! И опять таким могут одарить лишь немногие из Высших! — последние фразы произнесены были не без гордости, — Усиление действует примерно час в течение шести, обратный отсчет активируется с первого раза, обнуляется по прошествии данного времени. И неважно оставались ли у тебя еще минуты или нет, они не складываются, — отлично, что работал ассоциативный переводчик, а еще я автоматически стал использовать нормальные и привычные единицы измерения. А то все эти си, малые и большие риски, клепсидры, удары сердца и прочее изрядно путали.

— Не совсем то, на что я рассчитывал… Ну да ладно, — опять построил фразу таким образом, чтобы тот не прицепился, но и показать, мол, не такой ты и всемогущий, как рассказываешь, паршивая овца, с которой можно было лишь взять клок грязной шерсти. — Если ты еще добавишь информацию, то тогда, действительно, награда будет соответствовать твоему статусу. А то… Понимаю, ты не в силах сейчас тяжких из-за подлости Кроноса и его клики. Да и самому, наверное, стыдно ограничиваться только каким-то жалким усилением органов чувств…

Титан запыхтел, только дым из ноздрей не пошел. Затем спросил, а голос звенел от ярости:

— И что ты хочешь знать?

— Законы, которым подчиняются боги.

— Исключено! — стена огня за спиной Оринуса выросла до небес, а мне показалось, что от жара начали ресницы обгорать, — Проси соразмерно! Или…

Что и требовалось доказать, как и то, что шутки закончились. Хорошо.

— Тогда хочу знать обо всех разумных, проживающих на Землях Хаоса. Их предания и верования, настоящие страхи и фобии, то что вселяет в них ужас, что порождает восторг, их беды и чаянья, затаенные мечты, физиологию, болевые точки, устройство быта и общества, используемое оружие, тактику и стратегию ведения войны, их друзей и недругов, тайные практики и знания.

Раздался грохот, я пусть и не сжался, но приготовился к новым болезненным ощущениям, однако оказалось таким образом божок заливисто хохотал.

— Да, давно меня никто так не веселил. Три. Ты можешь выбрать три расы, о каких пусть далеко, далеко не все, но кое-что смогу поведать. А так, да будет тебе известно, на названных тобой территориях проживает не одна сотня видов, каких можно отнести уверенно к разумным!

Мда, наплодили сущностей.

Я задумался. В принципе, выбор двух очевиден. А вот с третьим… Минотавры? Лучше попросить другое, что и хотел изначально, но так, чтобы не вызвать подозрений.

— Тогда огры и гоблы, а также точную актуальную карту окрестностей поселения Теплые Скалы радиусом в триста лиг.

— И зачем она тебе? — если я что-то понял в психологии этого существа, вопрос прозвучал без особого интереса к ответу.

— Я же сказал, хочу по Землям Хаоса прогуляться, посмотреть кто и чем живет. А еще мне нужно проверить тайник убитого мною бандита, — ничуть не соврал.

— Хорошо, двести лиг, но не карта, а с вид сверху с высоты птичьего полета. И помни, это воспоминание развеется через два дня.

— Отлично, — за это время, все что мне нужно я на свою карту нанесу, запишу, и перерисую, — А по разумным, что скажешь?

— О-о, — неожиданно воскликнул нарочито радостно Оринус, и будто неожиданно вспомнив что-то, только ладонью-лопатой по лбу себя не стукнул, — Глэрд, чуть не забыл! Оказывается у меня есть душа Артаки-дзяна Пожирателя Змеелюдей. Он собирал под свои знамена сотни тысяч соплеменников, был великим завоевателем… Уж кто, как не он, знаком со всем тем, что ты перечислил. Один из лучших полководцев Безвременья! Ты поглотишь его душу и проживешь день за днем долгую, очень долгую его жизнь. Будешь чувствовать все то, что чувствовал он, начиная от неземных наслаждений и заканчивая болью от полученных ран, но главное знать…

Ага-ага. Я еще из ума не выжил, особенно если учесть последние вводные данные. Мне требуется информация, желательно в чистом виде, а не ее интерпретация. Тут душа какого мальчонки, покинувшая тело, успела оставить после себя ворох воспоминаний, которые часто не помогали, наоборот, мешали именно из-за их оценочности. Здесь… Как бы в итоге не превратиться в гобла и не начать жрать окружающих, приговаривая: толстая жена в голодные времена — подарок небес, две — ты обласкан богами.

— Благодарю за столь щедрое предложение, но это лишнее. Мне требуются лишь знания.

— Да будет так! Но помни, через декаду, ты практически все позабудешь. Твой разум слаб, и не сможет долгое время хранить столько информации.

Ага, сотни сериалов мог, а здесь… Здесь действительно могло оказаться иначе. Загрузка данных произошла мгновенно, по крайней мере, по моим ощущениям. Раз, и мне известно столько и всего… И карту тоже получил. На ней сразу нашел нужный мне Трехгорный.

Аудиенция закончилась на минорной ноте без всяких прощальных слов, Оринус совершенно неожиданно подскочил на месте со странным хеканьем и вонзил с размаху свою боевую косу в землю, от нее будто волна по поверхности пошла. Меня подбросило в воздух, понесло в направлении леса, который радостно потянул навстречу ветви-щупальца. И за долю секунды до жарких объятий я оказался на том же месте, откуда и стартовал, и, похоже, в ту же секунду.

Позер дешевый, а не древнее могучее существо!

Но поведение Повелителя Врат недолго занимало мысли, потому что резко и разом звуки вокруг оглушили, тусклый свет резанул по глазам не хуже прожекторного, ноздри обжигало от вони, одежда больно царапала кожу, а на языке противный мерзкий вкус.

Серная кислота, мать ее.

А фырканье тирка, как гром.

Сморгнул.

И все пришло в норму, будто настройка очередного приложения в нейро успешно завершилась.

Отлично. Теперь проверка.

Так, вон двое латников метрах в семидесяти, сняв шлемы о чем-то переговаривались. Сосредоточиться на них… Активация…

И будто кто-то молотком в висок врезал. Мир потонул в короткой ярко-желтой вспышке. Зрение вернулось почти сразу же, но родилось дикое головокружение, чтобы не упасть, пришлось ухватиться за стремя Флега, невозмутимо взирающего на мир.

И отчего-то билась одна заполошная мысль: «три дня, всего три дня», а перед глазами отчего-то собирающейся и разбивающийся образ жреца.

Амелия, участвовавшая в церемонии погребения, видимо заметив неладное, в несколько стремительных шагов оказалась возле меня, такое ощущение — в пространстве переместилась. Я же сплюнул в сторону тягучую горькую слюну, которая заполнила рот, при этом стараясь не поморщиться от головной боли.

Сука, Оринус, будто в переносицу старый ржавый гвоздь заколотил. И теперь не просто с каждым движением, а с любым звуком, которых вновь вокруг хватало, казалось, кто-то проворачивал острую железяку, пытаясь вдавить ее как можно глубже.

Не ошибся ли я, попросив такие дары? Не взял ли ношу не по себе?

Знахарка, не говоря ни слова, принялась искать что-то у себя в поясной сумке. Затем достала треугольной формы флакон, свернула одним ловким движением пробку, протянула мне:

— Пей одним глотком! Сразу! Должно помочь, — я взял емкость, присмотрелся, но палец с «Нюхом Лабриса» не кололо, жидкость светилась в магическом зрении фиолетово-зеленым светом, а не как яды красным.

Видя мою «нерешительность», в тоне эскулапа прорезались нетерпеливые командные нотки:

— Что смотришь? Давай скорее, если не хочешь свалиться! Тогда мне самой придётся вливать эликсир, а я могу и не через рот!

Надо же, какие мы грозные.

Редкая гадость! Перехватило дыхание. Сравнить эту дрянь можно было только с концентрированной слизью дорриногв, однако положительный эффект проявился незамедлительно — мгновенно пропало головокружение, а затем с каждой секундой отступала и боль. И всего через минуту от негативных ощущений не осталось и следа, лишь мерзкий привкус лекарства во рту. Где-то магия и сучья, но не в таких случаях.

Осторожно повернул голову, размял шею. Ничего! Бодрость, готовность действовать. Отлично!

Амелия — молодец!

— Десять золотых будешь должен! — не преминула она, как думала, омрачить момент, а затем сварливо добавила, — В Демморунге тебя еще раз осмотрю. Возможно вновь придется пить настойку лианды. Вечно все у тебя не как у лю…

У нас что, семейные отношения? Забылась дама?

— Что это было? — перебивая, спросил.

— Что это было? Что это было? — передразнила она, но видя, что я не обращаю внимания на эскапады, сказала вполне нормально, — По всем признакам ты подвергся очень сильному ментальному воздействию. Если бы не лекарства, минимум до завтрашнего утра соображать бы не мог. Как знала, взяла! Кто это сделал? Турин? — глаза целительницы к концу монолога запылали синим огнем, она яростно раздула крылья красивого носа, чуть прикусила нижнюю припухлую губу.

Злость ей определенно шла.

— Может некромант, — пожал плечами я, добавил спокойно, — Лэрг, если бы хотел убить, убил бы. Не стал бы он такой ерундой заниматься. Если это важно, то я зелье бодрости выпил, да и «Исцеляющее дыхание» срабатывало во время боя несколько раз.

— Мрок! — неизвестно кому предназначалось данное ругательство, Амелия же не спешила вносить ясность, — Может и некромант… А зелье-то зачем пил? Что ты все в свой рот тянешь, как дитя малое! Каждую цацку на себя вешаешь, привязываешь!

— Так надо! — отрезал, тоном показывая, что игры закончились.

— Нет, точно не оно, — опять переход к конструктиву был мгновенным, — И не воздействие амулета. Если не лэрг, то некромант или шаман. Или…

— Слушай, а есть какие-нибудь средства для улучшения памяти? — перебил и переключил девушку с поиска виноватых, потому что точно знал кто, почему и зачем по мне бил, только неясно одно — напоминание про ин Наороста это посыл Оринуса, или все же игра моего разума?

— Зачем тебе?

— Хочу этот славный день в деталях запомнить. Выжечь, славная была битва! — ничуть не соврал я.

Если получится, то можно обойти ограничение на забывчивость. Божество могло просто загрузить базы данных, самоуничтожающиеся через определенный срок. Да, вполне возможно это здесь называлось иначе, но я использовал привычные для меня сравнения и термины. Впрочем, это не отменяло часов и часов за фиксацией на бумаге самого важного. Как говорил дед, сжигая очередную книгу в буржуйке, "рукописи не горят".

— Да, есть. Только не с собой. В Речной Крепости, если нужно, найду, но дорогое то зелье, — ничуть не удивилась та такому вроде бы непонятному желанию. Хотя не следовало забывать тут сам стиль жизни — хвастаться достижениями, звездочки на броню лепить, не зря же на меня посмотрели, как на дурака, когда я заикнулся о продаже бошки адепта. Хорошо, что не сказал совсем крамольное — «выбросить».

Вон и сейчас возле телеги с головами огров образовалась небольшая толпа. Все внимательно слушали рассказы строителей, которые махали руками, будто чайки крыльями, некоторые зеваки осторожно и с некой боязнью трогали уши и носы поверженных великанов.

— Да, нужно. Иди в фургон, похоже, скоро выдвигаемся. И прилл мне сделай, — выдал указания я.

Знахарка посмотрела удивленно, мол, не ослышалась ли? Но наткнувшись на мой спокойный взгляд, фыркнула, совсем, как лошадь, и не говоря ни слова устремилась с гордым и независимым видом к дому на колесах, только нос кверху не задрала.

Нашел взглядом сотника, тот переместился, пока я приходил в сознание, к дороге и раздавал команды. Отлично, просто отлично, что вместе с способностями, получил умение пользоваться ими. Теперь сосредоточившись на нужном объекте, слышал рядом все. И даже запахи требующиеся отделял из общего сонма. А затем посмотрел плотоядно на связанных парализованных гоблов. Все вы мне теперь расскажите. Все. Даже без пыток. Плохо, что огра живьем не захватил. Разговорить их теперь имелись средства, хоть иного и не ожидал, на любую старуху имелась проруха. Удивился бы, если бы не нашлось способов.

Из необходимого, пометил заказать нормальный, под стать мне, планшет, дабы на ходу фиксировать необходимое, например, как сейчас символы и руны со стелы Оринуса. Купленный у Охрима по пропорциям пусть не достигал мольбертных, но стоял где-то рядом.

Успел дать необходимые указания Кевину относительно движения и их действий в случае возможных угроз. А сам катал и катал мысли к привлечении их к делам. И чем больше думал, тем сильнее склонялся — да, необходимо. Только предварительно попробовать разговорить лэрга о клятве крови. Узнать нюансы и подробности.

— Вперед! — пронеслась над караваном громогласная команда, и я взлетел в седло тирка.

Осмотрелся.

Навскидку треть транспортных средств ушла в минуса, на дороге после нас ничего ценного не осталось. Что говорить, даже портки с оскальпированных гоблов сдернули сердобольные черноягодцы, а вроде бы из них никто не голодал и не нуждался.

Теперь колонна не растягивалась и не сжималась. А после выезда на главный тракт укоротилась, из-за возможности двигаться в два ряда. И оставалась одна свободная полоса для встречных обозов. Головной, тыловой и боковые дозоры бдели и вели себя адекватно. Несмотря на то, что до заката Сердца Иратана было времени предостаточно, продвижение ускорилось, а многие нет-нет и кидали тревожные взгляды в хмурое небо, где оно скрывалось за серыми низкими облаками.

Да, практически для всех разумных нахождение в Землях Хаоса ночью — стопроцентная смерть. Поэтому и торопились. Я же тренировался, а по факту, игрался с новыми способностями. Наслушался всего и про всех, да и зрение теперь было почти орлиным. Но главное, все управлялось простым желанием.

Турин, ехавший метрах в пятидесяти впереди от меня, натянул поводья, отчего монстр под ним забил недовольно копытом, а всадник в который раз обвел внимательным взглядом телеги, кибитки и фургоны. Отделившись от общей людской массы, по обе стороны от сотника пристроились староста и Улаф. Цвету нации кто-то предоставил лошадей. Конечно, хуже, чем были у них изначально, но не пешком шли. Затем отнюдь не святая троица двинулась неторопливым шагом держась чуть в стороне от обоза.

Расстояние между нами сократилось шагов до тридцати и оставалось неизменным, однако используя новые возможности слышал разговор отлично, будто он происходил рядом. При этом получилось сосредоточиться и остальные звуки приглушить. Отличная способность. Превосходная. В который раз возникли плотоядные мысли о служителе-садисте и возможной уже за него награде. Но без подготовки и разведки — не сунусь.

— Ты обманул нас, Турин! Ты использовал нас! Грязно! Как будто сам Эйден обвел вокруг пальца! В итоге, мы лишились не только своих людей, родичей и дорогих товаров, но и тотемов, способностей, что равносильно пусть и не смерти, но слепоте, глухоте и потере конечностей! — брызгая слюной шипел Кром, как-то воровато озираясь, вторя ему со своего фланга, кивал Улаф, — Лучшие Люди мертвы, найденыш жив. Ты…

— Правильно ли я понимаю, что ты обвиняешь меня в нарушении договора, на котором я клялся кровью и Кроносом? — в спокойном голосе лэрга прозвенел металл и послышались отзвуки предсмертных проклятий и хрипов. А еще гуляло эхо криков боли тех, кто посмел усомниться в его словах. Складывалось впечатление, что аристо транслировал яркие и отнюдь не приятные картинки скорой и мучительной смерти окружающим одним лишь голосом.

Вот о чем буду просить в следующий раз Оринуса. Ментальная атака или пси-воздействие. Сразу не сообразил, оно, скорее всего, тоже имело отнюдь не магический или связанный с конкретными богами характер, учитывая, что для обретения защиты не требовалось пройти инициацию или стать чьим-то адептом, только добыча собирателей душ. И это отличное средство, нелетальные оружие. Скольких идиотов можно было бы просто шугнуть, а не убивать, разгребая потом ворох сопутствующих проблем.

Кстати, уверен, что далеко не все еще до меня долетели. Например, отцы и близкие родственники малолетних убийц явно остались недовольны решением, как лэрга, так и главы их рода. И, каюсь, во время разговора с божеством изначально, не подумал об атакующих возможностях, сосредоточившись на противодействии и наблюдении. Затем, однорогий увел мои мысли в другую область. И как-то незаметно закрутил, заплел. Следовательно, он, пусть и неявно, но мог влиять на принятие решений. Впрочем, мне ли быть в печали? Новые границы восприятия уже приносили плоды и еще не раз принесут.

— Я этого не говорил! Но ты знал многое! — пошел на попятную обвинитель, кивок Медведя засвидетельствовал, что косолапый пришел к тем же выводам, — Понимаешь, ты знал…

— Скажу больше, — не обращая внимания на очередную истерику собеседников, перебил спокойно Турин, а затем принялся ронять лениво слова, будто пересказывая некую непреложную, всем известную истину, — Если бы я отступил от буквы нашего договора, то я был бы мертв и находился не за пиршественным столом своего покровителя, а совершенно в других местах. И вряд ли кто-то, кроме Творца, смог бы защитить меня от ужасной участи во всех известных и неизвестных мирах. Потому что я — аристо. Наши слова и наша кровь — не ваши, хоть вы и хотите походить на нас. Заметь, вы, не мы.

— Ты предупредил мальчишку! Он подготовился! — обличительно воскликнул Кром и даже культей ткнул куда-то в сторону.

Сотник только хмыкнул.

— Клянусь кровью и Кроносом, здесь и сейчас, я ни о чем не предупреждал Глэрда. Вас — да. Пытался образумить! — затем он вскинул руку, сжатую в кулак, вспыхнуло багряное пламя, от которого рефлекторно отшатнулись и Волк, и Медведь, а лошади под ними сбились с шага, — А теперь говори, чем ты недоволен!

Староста зло зачастил. Как же он не походил на себя обычного, ни одной подобной картины в памяти мальчишки не нашел. То ли еще будет. Вроде бы урон я им нанес и не такой значительный, а они думали, что хуже быть не может. Вон как носы повесили. Но посмотрим, порой людям кажется, что они достигли дна, однако иногда снизу раздается восторженный стук поднявшихся до потолка.

— Мы ничего не получили! Ни-че-го! Совершенно! И не получим теперь никогда! Хотя уже заплатили тебе сто тысяч империалов и восемьсот монет из красного золота, одна к одной! А еще я должен подписать прошение Наместнику и Великому Герцогу от лица всех родов Черноягодья! И каждый год в течение трех лет Волки, Медведи, Мамонты и Тигры, а также приемники Кречетов, будут отдавать тебе по тридцать бочонков роски! Считаешь это справедливым?

— Справедливость, — задумчиво произнес лэрг, как-то лениво сплевывая в сторону, видимо показывая таким образом отношение к этой весьма эфемерной категории, — Первое, насчет того, что «не получили»… Все оговоренное мною выполнено! И сполна! Вспоминай, коль вместе с тотемом пропала и память. Я должен был рядом с фургоном, использующимся для перевозки особо ценных грузов и артефактов, находящимся в центре колонны, разместить повозку с отобранными по вашему указанию заключенными. Так?

— Так, — кивнул Кром, в глазах плескалась бессильная ярость, как у обездвиженного дикого ксеноморфа при виде людей, — Но…

— Помолчи! Далее, рядом с ними должен был следовать и Глэрд. До «подковы» моя задача заключалась в том, чтобы растянуть караван, оголить центр. И не препятствовать лично и с помощью своих гвардейцев освобождению заключенных. Более того, вы утверждали, что именно они являются вашей целью. Аристо — важная, но попутная, как и никто из вас не упоминал про фургон! Иначе бы цена была совершенно иной! Каюсь, я сразу не понял ваших паскудных замыслов! Поэтому и удивился, когда вы ответили отказом на другие варианты. Лучшие! — последние фразы Турина прозвучала рыком.

Играл он замечательно, вряд ли кто-нибудь бы усомнился, что сотник в ярости, поражаюсь вероломству подельников. И ведь все так и выглядело. Учитывая, что только при мне он сказал, что взрыв — его рук дело и запланирован, намекнул. А для других случившееся — тайна за семью печатями. Возникал закономерный вопрос, зачем он тогда открыл ее мне? Зная теперь немного лэрга, данный шаг должен был иметь какие-то последствия. Единственное, сотник отчего-то был уверен, что я никому ничего не скажу.

Мысли не помешали подслушивать разговор.

— В момент нападения у меня получилось отвлечь имперских магов и герцогских волкодавов, как и договаривались, даже не на си, а на целых два, а то и три. И все это было сделано, не так ли?!

— Да, но…

— Закрой рот и слушай, когда говорю я! — рявкнул военачальник, раздражаясь, — Вы обещали, что количество жертв будет минимальным, только случайные люди могли пострадать. А что мы видим? Что? Но ладно… сделано, не перепишешь! Эйден бы со всеми вами! Хотите дохнуть? Дохните! — тот замолчал, будто пытаясь сдержать злобу, затем продолжил более или менее спокойным тоном, — И, возвращаясь к нашим баранам, затем после освобождения преступников ни один из них, по вашим заверениям, не должен был появиться в окрестностях Черноягодья и в Демморунге минимум двадцать лет. При этом, заметь, Кром, пусть и повторяюсь, нигде вами не говорилось или оговаривалось, что вы захотели похитить еще и особо ценный груз! Мы говорили только о ваших родичах! Но вы украли и кибитку… И теперь артефакт, имеющий необыкновенную ценность, Слезы Нирна и красное золото, вполне возможно попали не в те руки, — и ведь действительно, откуда знать лэргу кому в итоге досталось все перечисленное? «Те» эти руки или не «те» несмотря на то, что они были Халдагорде, доподлинно неизвестно. И построил он фразу так, что как не поверни, доказать лживость утверждения не получилось бы ни у кого, а присутствующих заставляло подумать об удаче грабителей, — Так кто кого обманул здесь? Вы пытались! И были наказаны опять за паскудство свое Кроносом, ваши родичи мертвы. А еще…

— Но…

— Я не закончил! Мрочий ты пес! Не перебивай!

— Мальчишка, всему виной мальчишка! — как-то истерично воскликнул староста, — Почему ты его не убил? Почему? Ты же хотел?! Люди сказали, что ты ему едва бошку не снес! Меч у шеи держал!

Интересно, кто проболтался? Скорее всего, выжившие. И Волк, и Медведь появились, когда страсти утихли, мои не должны были языками трепать. Или могли? Тогда Амелия?

— Во-первых, я не собирался и не собираюсь своими руками убивать Глэрда. Во-вторых, вы думайте почему прежде, чем включать его в договор, я вас предупреждал, объяснял, что не стоит этого делать? Да не будь его рядом, то действительно у вас все бы получилось. Но аристо оказался именно там, где он был нужен меньше всего. Почему? Не ответите мне? А я скажу! Потому что вы с пеной у рта настояли! Потому что вы идиоты! Наплевали на мои слова! Повторюсь, может быть сейчас дойдет, у него проснулась родовая память, но главное, Кронос ему благоволит! И, скорее всего, имеет на мальчишку какие-то свои планы. Вы этого не просто не учли в планировании, а просто отринули, как небылицы. Результат… Да мне хочется вернуться сейчас и за своих людей выжечь все ваши логова или берлоги! Убить любого и любую из Народа, включая младенцев, чтобы ваша слизь, какую они уже впитывают с молоком матери, не смогла отравить других! Ты понимаешь, мрок, что мои люди погибли?! И это самое важное! Мои, тварь! Связанные со мной полной клятвой! И только долг перед великим герцогом и Империей меня сдерживает! Но если ты откроешь пасть… — видимо лэрг использовал свою ауру, какой давил на меня. Заметил, как обе лошади шарахнулись в разные стороны, а сами Люди сжались, обоих стала бить дрожь, а сотник закончил в своей обычной манере, — Лучше не нужно!

«Полная клятва крови»… Ага, раз упор делался именно на первом слове, значит, она отличалась от обычной. Вот поэтому во время сожжения тел сотника и проняло? Скорее всего.

Хороший дар от Оринуса — все видел, все слышал. И главное очень вовремя. Другое дело, что подобный разбор полетов предполагаем, и я его тоже ждал. Просто подслушивал бы с меньшего расстояния, с какого позволял обостренный слух аристо. Но тут получил бы не стопроцентный результат, учитывая, что Турин не лыком шит и был со мной одной крови.

— В общем так, вы нарушили наш договор, обойдется это очень дорого. Вы фиктивно продаете Глэрду постоялый двор, затем пять любых поместий, условие — два из них примыкают к центральному каналу, остальные — поблизости от этих подворий, все на ваш выбор. Предвосхищая вопросы, как заставить принять это Аристо, а затем передать семьям погибших — я договорюсь. Сам. Лично. Плата налога с продажи или с дарственной — за вами. Вопросы, возражения? И заметьте, даже здесь я иду вам навстречу, не заставляя напрямую передавать какие-то владения не выходцам из Народа. И еще… — скрип зубов, напомнил скрежет, — Это я молчу про «Жизнеописания», Слезы и красное золото. Но могу и вспомнить.

— Лэрг, ты не забыл, что тоже участвовал в…

— В отличие от вас я никогда ничего не забываю, включая свои слова. Да будет вам известно, что великий герцог вполне спокойно отнесется к тому, что преступники должны были уйти от возмездия так, как я решил поступить именно так, руководствуясь своими причинами. Еще не поняли? Потому что вы опять забыли кем я поставлен над вами? Его десницей! И мои решения — это его решения. А вот как отнестись к вашему участию и знанию, что на самом деле нападение планировалось и было осуществлено для захвата имперской собственности в виде артефактов и других ценностей, я пока не знаю. Да, понимаю, вы думали, что взяли меня за вымя договором, потирали руки довольно, но оказалось, схватились за нечто совершенно иное! Впрочем, в вашем Черноягодье я подобному не удивлен, так как каждый из вас не только лишь воин прошедший через горнило мальчишников… Но, не будем. Кстати, я так и не понял, за что вы мстите Глэрду? — уверен, оба товарища были ошарашены предложением, от которого вряд ли можно было как-то отказаться. Но больше их поражала мысль и реальность, что оказывается их подельник, и не преступник вовсе. Они же думали, что Турин теперь у них в руках, как тот же де Кроваль, и уверен, де Лонгвиль.

Для меня многое стало очевидно и понятно. Единственный вопрос, по-настоящему верил лэрг, что мне ничего не грозило и я под защитой высших сил, или же просто опять сейчас и тогда играл на публику, а сам хотел слить красиво и с пользой ставшую мешать пешку?

— Он ронец! Понимаешь, он ронец, он не из Народа! Но пользуется нашими, да, нашими силами! Нашими умениями! Он посягнул на нашу землю! Так не должно быть, это плевок на все! На Уклад, на Закон! Только Люди имеют на это право, а не какие-то мрочьи слизни из хуманов! Пусть и сам Кронос им подарил… Наши предки за тотемы лили кровь реками, топили жертвенники в ней, а тут какие-то чертовы безусые гоблы! И на тебе… — и столько ярости и злобы в голосе.

Такое не лечится, и такое никогда не нужно забывать. Это иррациональное чувство, оно влечет такие же действия и поступки, даже самоубийственные.

— Ты недоговариваешь! Откуда взялись гоблы? Не врать! — на последней фразе голос завибрировал.

— Но…

— Не врать! — видимо сработала еще одна способность лэрга отличать правду от лжи, и он, предвосхищая ее, заткнул Крома, вновь переспросил, но уже вкрадчиво-вкрадчиво, — Повторюсь, откуда взялись гоблы? Их ведь не должно было быть.

— Они выдвинули ультиматум, чтобы мы предоставили возможность отомстить аристо. И нам некуда было деваться. Речь шла о тотальной войне против людей из Народа. Нам не тягаться с племенем Четвертой Окровавленной Руки и союзными с ним. Если бы мы не согласились, то ни о каком сборе обязательного налога не могло быть и речи. А еще нам пришлось заплатить им пятьсот красных золотых монет. А еще, в качестве демонстрации силы, как мы поняли, они уничтожили соляной караван, легко и просто… Понимаешь, нам жизни бы не стало! А теперь и не будет из-за мрочьего ронеца! Огры, некромант и шаманы… Легче сказать, кто охотиться на нас не станет. Как роску и шляпник собирать будем?

— Скот потравить угрожали?

— Нет, но скорее всего, они стоят за всем.

— А я-то думал… — глубокомысленно пробасил сотник, но продолжил тоном, не терпящим возражений, — Тем не менее, Глэрд принадлежит Народу, что бы вы не говорили. Высшие засвидетельствовали прямо и однозначно свою волю, дав ему тотем и признав его законным наследником калеки. Более того, они пошли дальше, сделав Аристо основателем нового рода, какого никогда не имелось в вашей истории. Кроме этого, поединок Чести с Аскольдом все показал. Не так ли? — не дождавшись ответа, вновь сообщил, как решенное, — Зато теперь у вас есть законный повод для передачи мальчишке поместий, сообщите всем, мол, вы признали свою неправоту, и решили задобрить любимчика богов. Как он распорядится владениями дальше — вас не коснется. Гнев недовольных, если таковые появятся, будет направлен на мальчишку, творящего непотребное по скудомыслию и из-за отсутствия опыта, правильного понимания Устоев и Закона. Поэтому и позиции ваши среди людей не пошатнутся. Говорю проще, фактически, вы лично не будете замешаны в «разбазаривании» земель, на что постоянно упираете, пытаясь отсрочить изменение статуса Черноягодья. Теперь же, либо добровольно это сделаете, либо я дополнительно сообщаю герцогу о том, кто покусился на его сокровища. И тогда живые позавидуют мертвым во всей вашей клоаке, где я вынужден наводить порядок.

С такими ходами я скоро стану самым крупным землевладельцем в поселении. А по факту до зимы буду жить в палатке. Но подумаю, как извлечь максимальную для себя прибыль.

— Нам нужно все обсудить.

— Времени даю — до моста. Не решите — вернетесь на пепелище. И не умрете, нет, вы будете существовать оба долго, не скажу, что счастливо, ровно до того момента, пока я не уничтожу последних из ваших родов на ваших глазах. И это я сделаю целью своей жизни. Запомни, вы можете убить хоть тысячу — глазом не поведу, но, если вы трогаете моих людей — это никогда не останется без последствий и наказания. На том стоял, стоит и будет стоять мой Дом. И никакие фавориты, вьющиеся возле герцогского трона, как и мохнатая рука в имперской канцелярии, о которых ты сейчас подумал, Кром, не помогут избежать вам этой участи. Клянусь кровью и Кроносом! — вскинутый кулак потонул вновь в пламени.

— Будь проклят тот день, когда мы решили связаться с тобой…

— Лучше прокляните себя и свою мрочью натуру. Ты даже теперь не сделал правильных выводов! Что со мной дела нужно вести честно!

Уверен, и не сделает.

А так, восхищение — вот правильное определение тому чувству, которое испытал, подслушивая разговор. У таких учителей не зазорно учиться. Мало того, что обезопасил торговый путь руками бандитов, так еще и получил за это деньги. И, уверен, нападавших убедили сами главы Волков и Медведей, что все оговорено и договорено, и все пройдет, как по маслу. Мол обманули дурачка сотника, а потом хотели его поставить перед фактом похищения ценностей, мол, никуда он теперь не сможет спрыгнуть с нашего паровоза. И будет замаран по самую маковку, соответственно, в дальнейшем проводить нужную Крому и Улафу политику.

Не продумали все. Впрочем, шальное золото и в таких количествах по головам бьет.

Еще лэрг компенсацию сейчас выбил, хотя там непонятно, вполне станется, учитывая его репутацию, что именно о своих людях и радел. То есть, не на свой карман работал. И такое ему в зачет и плюс. А лучшие представители Народа заплатили дважды, больше всех пострадали и остались должны. Теперь стали понятны и скрытые мотивы многих действий сотника, после упоминания им, о неких влиятельных лицах при дворе герцога, вот почему тот старался действовать хитростью, а не только грубой силой. Интриган хренов.

Лэрг пришпорил коня, оставляя позади Волка и Медведя, те же подождав, когда тот удалится метров на сорок, начали обсуждение:

— Что думаешь, Кром? — задумчиво спросил Улаф, почесывая подбородок.

— Придется сделать, что говорит Турин. Дитя Эйдена! Все из-за этого ронеца! Всё! Мрочья сыть! Столько смертей, столько потерь… Да, мы согласимся с требованиями, но сотник в итоге ничего не получит, мы, наоборот, вернем многое. У меня есть план!

— У тебя и в прошлый раз был… План. А вот меня терзают сомнения, не слишком ли мы заигрались, бросив вызов Высшим. И все больше нахожу подтверждений, что лэрг говорит правду про покровительство найденышу самим Кроносом. Многие, кто желал его смерти — мертвы. Причем, заметь, даже не от его рук, твой племянник… — а вот это уже интересно, несмотря на соглашение о неразглашении, Медведь явно знал реальную подноготную, для остальных злодеем выступал я, — Моя дочь, Луис, да, что говорить, у меня на подворье молодой Кречет клялся в соплях Юне, что убьет Глэрда. Повесился. Она сама погибла… Твой брат бегал с арбалетом, стрелял. Затем голову ему отрезал какой-то жалкий слизень, как барану! Вот такие вот планы. План. Мда… — Медведь удивлял рассудительностью, а больше всего радовал правильными мыслями — зарождал сомнение в Волке, — Сначала Аскольд сделался безродным, затем отец отправился в царство Мары. И как без вмешательства Высших ронец выжил, приняв кровь Гадюк и Скорпионов? А затем Волков и Черных Драконов… Хорошо, что Росомаха умер, не успев передать ему дар. Да и не смог бы… Смена тотемов опять же, сейчас у аристо проснутся еще и умения. Посмотри, мы теряем и теряем, он только становится сильнее и богаче, часто за счет нас. За последнюю декаду произошло столько и такого, чего раньше и за десятилетия не случалось. Соляной караван чего стоит… Теперь платить за нее будем. Много платить. В обычный не втиснемся. Гоблы тоже проблема. С ними нормальные рабочие отношения были до мальчишки. И не нам они выкатывали изначально претензии даже по поводу Слез Нирна и красного золота, но как только мы захотели по-настоящему уничтожить Глэрда, то их получили. В полной мере.

— То совпадения и случайность, вполне предполагаемые! Как ты не понимаешь? Лэрг специально пытается заставить нас думать и поверить в существование Кроноса! А так все закономерно! Именно из наших родов дураки вели дела с зеленомордыми, позабыв, что им верить нельзя. В итоге, мы за них теперь и отдуваемся. Но кровь есть кровь. Приходится отвечать. Да и… Что Эйдена забавлять, сами тоже неплохо получаем. Вот она причина! А не какой-то высший. Относительно же тотемов, проявлений божественных сил — на самом деле это все мрочья магия! Вы́ходила аристо Амелия, она очень опытная и способная целительница, кто бы что ни говорил. Не будь ее, давно бы сдох. Лэрг сильный маг, еще и наделенный необычными умениями! Но он аристо, инициированный, а еще ты знаешь, как их получают и у кого. Точно не у Кроноса! Да, сотник сразу, как только появился здесь, решил нас подмять, все доходы себе прикарманить. Его убирать надо, иначе по миру пойдем! А твой отец все верно говорил в своем учении, что кроме Оринуса никто не откликается на наши призывы. Он единственный живой бог, остальные либо спящие, либо мертвые. Сколько ты даров носил в Храм? Да, они исчезают, но опять же это просто жреческое волшебство. Все оказывается потом в их хранилищах и сокровищницах.

— А Мара, принявшая подношение от Кречетов, когда они огласили ясно и точно ее слова? С таким ведь не шутят…

— Мара она вечная, и она никого не одаривает ничем. Она берет. И все. Так было, так есть и так будет. И откуда ты знаешь, что они, как ты выразился «не шутили»? Заметь, ин Сеналь мертв, его верный заместитель — тоже. От рук лэрга. Он же на их место поставил размазню, какая не от верности, а от страха, никогда его не предаст. Чем тебе это не ответ владетельницы царства Мертвых на ложь?

— Может и так. И что ты предлагаешь?

— Соглашаемся, завтра подписываем все бумаги, то есть делаем, что требует лэрг, ночью избавляемся от пацана. Демморунг — это Демморунг. Сотник сам все четко обозначил на Малом совете. Смерть его не будет на нас.

— А смысл? Он ведь сразу передаст имущество Турину? И что в итоге? Нет, я тебя понимаю, аристо нужно убирать. Но может просто пока потянем время с ответом? Там, Глэрд исчезнет, и все…

— Аристо успеет. Завтра Турину будет не до личных дел, вот если дотянем до послезавтра, тогда да. Может и не выгореть. И если ты еще не понял, то не дадим ответ до моста, и обязательно положительный — нас ничего не спасет. Лэрг — страшный человек, за ним слава идет хуже, чем об Эйдене. Последнего все упоминают и никто не видел, а эта тварь у нас под боком. Однако, мы сразу убьем двух зайцев. Смотри, наследников у аристо нет, в роду он один и глава тоже он. Все его недвижимое и движимое имущество при смерти переходит в собственность поселения. Совет даже без Кречетов мы продавим, у нас голосов однозначно больше. В итоге, все вернется обратно. Да еще и хармовский участок будет наконец-то наш.

— Как ты планируешь от него избавиться? У меня таких связей в Крепости нет, чтобы сделать все по-тихому, а боевые бригады шум устроят такой… Могут и их вздернуть. Наместник такого никому не прощает.

— Есть у меня там люди. Специфические. Да и все готово. Сами мы руки марать не будем. Те похитят Глэрда, передадут его… ин Наоросту.

— Ну ты голова! Но почему жрецу? — неподдельное восхищение прорезалось в голосе Медведя.

— Он несколько раз уже говорил, что Оринус давно требует на алтарь кого-нибудь из аристо с древней кровью. И это наш шанс вернуть тотемы! Понимаешь? Поэтому я не давал трогать раньше времени найденыша, с того момента, как он появился у нас, всегда выступал против, и даже Харма поддерживал, чтобы совсем не загнулся. А сколько денег требовалось только за некоторые услуги — не поверишь. Ильм Слезы Вдов, и твой отец, не могу в данном случае сказать ничего про него хорошего, купился на посулы сам знаешь кого, захотел другого. И главное за моей спиной. Результат тебе известен. Жрец после ритуала отдаст нам голову, ее забросят куда нужно, опознают. И признают, что Глэрд мертв. А нам нужны тотемы, без них мы никто.

— Ради такого стоит рискнуть! Сколько буду должен? — глаза Улафа до этого мутные, будто засветились — это от избытка чувств он повернулся, остановившись на мне взором горящим, я сделал вид, что ничего не заметил.

— Там посмотрим, но меньше чем за пять сотен империалов они за дело не возьмутся. Потому что придется работать всей бандой — их двенадцать человек. У аристо еще охрана. Бывшие стражники, и ведь не из худших набрал. И на крови заставил поклясться, я своими должниками его полностью хотел окружить, но не получилось. Сейчас бы вообще никаких проблем не было. Кстати, говорил тебе или нет, но плату за баб-девственниц Дангар увеличил на треть, ин Наорост же требует минимум с каждого их по десятку, не считая остальных. И торопиться нужно, большой ритуал состоится через четыре дня, а через декаду жрец из Демморунга отправится дальше. Появится вновь только ближе к осени. Учитывая, что говорить с божеством может только он, то до этого момента мы не узнаем, что нужно Оринусу для возвращения тотемов! Племянник подвел…

— Да, на Линса были огромные надежды, он мог, будто аристо, говорить напрямую с богом. Один из всех нас. Торгаш поступил ожидаемо, но невовремя. Заплатим, только думаю я, вряд ли они доберутся до жертвенника, оставаясь невинными, — хмыкнул тот.

— Я в этом уверен, но пока пусть тешит свое тело за наш счет.

На этом беседа прекратилась, а Кром припустил клячу рысью, догоняя сотника, Улаф развернулся, и не глядя в мою сторону, проехал мимо.

Много, много интересного промелькнуло в тайном разговоре. Например, оказалось, что обычные люди не все могли видеть и говорить с богами. Что я воспринял, как данность, оказалось особенностью принадлежности реципиента к древней аристократии. И, скорее всего, именно поэтому хуманы не верили в существование Кроноса.

Но в принципе, хорошо, что черти не унимались. Мне проще, лучше и прибыльнее. Например, помимо спрятанной добычи после недавнего ночного променада, часть которой ехала в фургоне, где-то на дне разлома ждала смелого кладоискателя, кроме червей-переростков, сокровищница рода Кречетов.

А вот чего не ожидал, оказалось Волки и Медведи заодно. И связанны множеством совместных, часто незаконных дел. Но зачем тогда они показывали на публике непримиримую вражду и постоянное соперничество во всем?

В целом, учитывая услышанное, просматривалась еще одна довольно интересная комбинация: кровь и душа аристо очень требуются однорогому. Лично сам он ничего сделать не в состоянии, кроме как пугать. Ограничителем выступает Закон. Убивать по всем правилам может только жрец, имеющий прямую связь с Оринусом, однако под рукой у того нет нужного разумного. Расходника. Как его к нему подвести? И тут все звезды сошлись, Глэрд в зоне постоянного доступа благодаря стечению обстоятельств. Втереться к нему в доверие и установить плодотворные рабочие отношения, одарив всякой ерундой. Для божества «ерундой». Пообещать щедрую награду за голову верного служителя культа, который разочаровал «плевками» в душу и душами недостойных. Обозначить жесткие максимальные сроки в три дня. А на самом деле еще декаду будет отираться ин Наорост в Демморунге. Вот только некий ритуал, скорее речь идет о массовом жертвоприношении, состоится через четверо суток, и к нему идет подготовка полным ходом. Затем предупреждаем жреца о скором визите аристо, и приказываем вести себя беспечно, напоказ, и быть готовым.

Я, тем временем, бегу в пампасы со Жнецом наперевес, думая, что охотник, а на деле — дичь, сама лезущая в ловушку.

Трофей.

Меня ловят, и отправляют прямым рейсом на другом виде транспорта до знакомой поляны. Поездка, правда, предстояла жесткая. Мучительная.

С меньшей вероятностью я имел дело с хитрой манипуляцией, призванной действительно отправить на свидание с господином слугу. Главное, вряд ли единорог предвидел будущее, мог менять его, иначе бы у любых врагов не имелось ни единого шанса. А старая гвардия не проиграла бы вчистую Кроносу и Ко, влача теперь жалкое существование.

Оринус даже предположить не мог, что лэрг, ведущий некую свою игру, заставит разговориться двух товарищей. Да, и в любом случае, не будь данных разговоров, я поступал бы, как и решил. И нападения ждал бы не только в гостинице во всеоружии. Не дурнее паровоза, учитывая вводные на Малом совете.

Паранойя? Она самая.

Не верил я в принципиальность любых пчел, выступающих против меда.

Но открывались новые перспективы. Слово от божка прозвучало, стела зафиксировала, Закон он нарушить не смел. Награды даже за двенадцать червей-переростков и одного пухлощекого служителя культа безмерные, и их Оринусу придется выплатить в любом случае, а мне следовало ускориться.

⠀⠀⠀ ⠀⠀ ⠀

⠀⠀⠀ ⠀⠀ ⠀

Туман молочного цвета сгущался и сгущался, если бы не магия, то мы давно бы двигались вслепую. А так, на расстоянии около тридцати метров с обоих сторон от имперского тракта, он будто упирался в незримую стену, образуя арочный купол над нами. Складывалось впечатление, что колонна въехала в длинный прямой туннель, к которому часто справа и очень редко слева примыкали боковые ответвления древних дорог.

Не встретили ни одного каравана, двигающегося из Демморунга, те либо прошли раньше, либо не выезжали вовсе. Уже отсюда до ближайшего безопасного пятна добраться смогла бы только быстрая конница. А мне еще больше стала нравиться специфика Земель Хаоса, потому что я теперь принадлежал к древним аристо и не был зависим от наличия Сердца Иратана на небе.

Не успел подумать, как на рысях с левой проселочной дороги вынеслось десять латников, вооруженных мечами, длинными копьями и щитами, отметил и за седлами массивные и явно мощные арбалеты. Практически все, не замедляя хода, двинулись навстречу нам. Их предводитель, под стать Турину с таким же как у него наплечником в виде орлиной головы, остановился рядом с сотником, перекинулся несколькими фразами, не снимая глухого шлема с узкими прорезями для глаз (такие вроде бы в сериале называли топфхельмы) и, пришпорив скакуна, устремился вслед за своими бойцами. Несмотря на новые возможности восприятия, я расслышать ничего не смог.

— Воины из сотни Грифона, элита, — прокомментировал Кевин, шагающий рядом и указав куда-то за спину, добавил, — Опять что-то случилось, просто так они из Крепости не выезжают. Скорее всего, нападение. Перед весенней Сумеречной ночью гоблы и другая шваль старается наверстать упущенное за зиму. А движение по тракту увеличивается. Цены на охрану резко растут в цене, и не все готовы платить. Действовать совместно им всегда что-то мешает. И ведь просто вроде бы, скинулись, наняли пару десятков воинов на два-три обоза, и любые гады зубы обломают. У деревенских дурачков порой и то ума больше.

— Ага, — соглашаясь, скорее дежурно, кивнул, замечая, как из примыкающего тоннеля показалось шесть телег, груженных антрацитового цвета бревнами.

Первая остановилась на перекрестке, пропуская нашу колонну. Возницы и рабочие, насчитал одиннадцать человек. После восторженного восклицания самого глазастого: «вы только гляньте, мужики!», указывающего на головы огров, побросав все дела, почти бегом устремились к нему. А затем с восторгом тыкали пальцами, спрашивали что-то у строителей.

Я, спешившись минут пятнадцать назад, шел пешком, разминая ноги. Все же непривычна верховая езда, пусть и в специальном седле, предназначенном для гоблов с такой же комплекцией. И вновь порадовался, что лирнийских иноходцев обкатывать не стал. Те норовом от туриновского демона не особо отличались. И сегодня остались в гарнизонной конюшне под усиленным присмотром, благодаря звонким монетам, а не только из-за обещаний сотника.

— Где-то поблизости рощу крыжальника нашли, — сообщил Кевин, указал в сторону груженого транспорта короткой плетью, — Древесина ценится за цвет и твердость, легкость и крепкость, из нее даже гномы рукояти делают для топоров. Говорят, удачу приносит, наверное, не зря.

— Я бы не сказал, — вмешался Ленар Щепка, пристроившийся справа от меня, — Скольких видел с отрубленными головами, со вспоротыми брюхами, имевших и оружие с черными древками, и лезвия с добавлением туниана, и амулеты с Азалией. По мне, от мастерства все зависит. Если идиоту вручить меч самого Демморунга Кровавого, тот и им сможет сам себе кишки выпустить, врагам на смех. Хотя по поверьям этот клинок никогда не причинит вред хозяину.

— Дорогая? — спросил я.

Многое можно было из таких бесед вычленить, вынести. И часто не являющееся основным предметом разговора. Особенно, когда не пытаешься что-то вызнать, и не мешаешь говорить другим, лишь направляя мысль собеседников в нужное русло.

— Золотых пять за бревно, но купят далеко не все. В Землях Хаоса диким они не нужны, максимум медяк бросят, а в Халдагорде ценятся. Но так с многими товарами, а разбойников это не останавливает, и волов заберут, и телеги с грузом или без, из карманов все вывернут, разденут, а самих в рабство продадут. Хотя бывали случаи, пусть и редко, когда просто в живых оставляли, те голые и босые до Левого Моста добирались.

— Неужели даже на тракте нападают? — деланно изумился я.

— А то!

— И патрулей не боятся?

Последовал длительный и обстоятельный ликбез, на тему где, кто, почему и как может атаковать беспечных путников. Выходило, что их грабили, грабят и будут грабить чуть ли не каждый день все кому не лень. И плевать бандитам было на патрули, какие сновали нечасто, на других путешественников и возможную их охрану, следовали ли караваны в Речную Крепость или возвращались оттуда. Из ответа на свой вопрос, я бы сделал однозначный вывод, даже если не имел беседы с подручным дедушки Охрима — Тиксой: окрестный криминальный элемент плотно работал с городским. В одной связке. Основные наводчики, заказчики и просто скупщики непосильно нажитого добра обитали именно там.

Размышляя так, попутно обдумывал свои следующие действия.

Первое.

Среди Народа далеко не все посвящены в культ Оринуса. Иначе бы калека даже думать не стал, а спровадил Глэрда на его алтарь в обмен на ногу и тотем. Или, тут существовал еще один вариант, цена на аристо, в последнее время, ввиду каких-то неизвестных событий, выросла значительно. И Кром, как рачительный хозяин, именно его и ждал. Выращивал скотинку, и даже приглядывал за ней. Просто совпало, что теперь и ему лично потребовалась помощь высшего для возвращения утерянного питомца и способностей. Мало этого, он верил, что его желание осуществимо, иначе бы совсем по-другому себя вел. Второе вытекало из всего перечисленного: он вынужден действовать в любом случае и при любом раскладе. Это и жесткая необходимость, и, дополнительно, желание Турина с помощью меня подмять под себя недвижимость и доходное дело.

Сейчас вероятному противнику точно известно о наличии у меня неплохого защитного амулета, «Странника», родовых кинжалов, тотема и перчатки, способной отбивать убийственные заклинания. Трансформер? Вот здесь, вряд ли. Но о свойствах «Жнеца» можно сделать выводы по косвенным признакам, тем же разговорам со свидетелями схватки с ограми, как и о «Пелене Найта», а об «Нюхе Лабриса» — из возможности определять мною яды.

Еще из важного, что обязательно будет учтено врагами — неплохой респиратор, что я взял с Линса и очки де Лонгвиля — они красовались на мне. И вряд ли староста забыл о сонных гранатах, какие должны были остаться неиспользованными, по его предположению, пусть парализующие я и израсходовал. Лечебный амулет уничтожил лэрг у всех на глазах.

В принципе, если подходить к делу серьезно, то например Джиган, будь у него желание, о многом мог поведать. Поэтому получить представление практически обо всех моих боевых возможностях довольно просто.

Неучтенная величина райс? Вряд ли. Да, пусть тотем новый, но если бы простое обладание ими превращало любых людей сразу в «сверх», то Народ бы рулил Империей, а не наоборот.

После сегодняшнего боя надеяться, что меня в силу возраста не будут воспринимать всерьез, как и раньше, очень и очень опрометчиво. Я бы соответствующие выводы сделал, и остальных не нужно считать глупее — это верный путь к поражению.

Второе.

Нужно оставить все, как есть. Готовиться к отпору, но ждать, когда враг сделает первый шаг.

Прикинул возможные действия группы захвата из двенадцати человек, действующей против пятерых не самых лучших стражников и одного резвого пацана, при наличии у нападающих неизвестных средств поражения, их боевого потенциала… Не самый лучший расклад. Пусть мальчишку требовалось захватить живым, но тот же «простенький» парализатор был способен на несколько часов обездвиживать сразу несколько человек, как в момент моего попадания в данные реалии, а здесь ситуация могла сложиться и хуже. У бандитов под боком имелись торговцы, спокойно реализующие всевозможное вооружение практически любого типа. У них есть сутки на подготовку. Есть также знание местности и возможность привлечь дополнительных «специалистов», учитывая платежеспособность двух родов. Да, враг ограничен во времени, при этом четко привязан к нему. Всё так. Однако надеяться на просчеты неизвестных командиров… от Лукавого, или, как тут говорили, от Эйдена.

Пожаловаться лэргу? Мол, так и так, знаю точно, что суки задумали недоброе?

Ему нужен Кром. Очень нужен, а как я уже отмечал, ради своих целей, Турин готов пожертвовать малым, получая многое. Максимум усилит мою охрану, но как уже отмечал, его бойцы на роль телохранителей не годились. Только «Кольчуга Дорна» спасла меня от выстрела Тарина. Враги же, видя изменения в тактической обстановке, не отступятся, наоборот, учтут их, что-то переиграют и нанесут удар тогда, когда не ждешь. Таким образом пущу по ветру актуальные разведданные, имеющие ценность здесь и сейчас. За небольшую отсрочку неминуемого раскрою важный секрет обладания острейшим слухом и внесу множество факторов неопределенности в возможные действия старосты и Улафа.

Да, задача. И так ломал голову, и эдак.

«Инициатива», говорите?

Повернулся к Кевину, который вспоминал разные случаи разбоя на местных дорогах. Вклиниваясь, спросил:

— Слушай, можно ли в Демморунге снять жилье? На пару декад или даже на четыре. И сколько это будет стоить?

Десятник к моему удивлению ни на секунду не задумался, переключился мгновенно, более того, выдал результат:

— Есть один дом на примете. Два этажа, на первом — кухня с кладовой, гостиная, комната для прислуги, на втором — четыре спальни, рабочий кабинет. Мансарда, огромный подвал, разделенный на три части, попасть в который можно и изнутри, и снаружи. Большая конюшня, баня с помывочной в хорошем состоянии, свой колодец, дровяник, пара сараев, крохотный садик. Плата — сорок золотых в месяц. Проблема в том, что нужно сразу внести сумму за полгода, то есть отдать двести. И еще, хозяйка его продает. Если в течение этого времени появится покупатель, необходимо будет съехать. Конечно, разница возвращается, но… сам понимаешь. Если покупать?.. Цена по местным меркам средняя, даже чуть ниже рыночной, две с половиной тысячи империалов.

— И почему еще не продали?

— Тут все просто! Сезонным бродягам легче и проще жить в гостиницах, на постоялых дворах или снимать комнаты в доходных домах. Владельцу же приходится платить ежегодный налог на имущество — около пятидесяти золотых, еще столько же за охранные заклятья. Но последние, даже снимая жилье, потребуются. Сейчас оно пустует, не привлекает внимания воров. Если обойтись без магии магистрата, то, когда тебя ограбят или обкрадут — стража реагировать не станет. В назидание. Но если все будет по закону, то даже что-то можно с герцогства получить, страховку какую-то. Пусть пару золотых, но все же. При этом обязательно содержать внешние стены подворья и прилегающую территорию в надлежащем, соответствующем кварталу, виде. Дополнительно, требуется ремонт, что выльется примерно в сто пятьдесят-двести золотом, без мебели и другого, но это если делать все очень хорошо. Я сам все осмотрел. Пощупал. Находится дом по улице Гвардейской, слева от Имперского проспекта, пятый.

Мгновенно прикинул, а карту я помнил отлично, не зря ее выжигал в памяти, сопоставил с рассказами бывших стражников и Добряка Тима. В принципе, хороший район. Эдакий степенно-зажиточный, среднего достатка. Жители его звезд с неба не хватали, но и не голь перекатная. Богатые и благородные проживали уже непосредственно в самой крепости. Та имела форму гигантской октограммы, ее стены с небольшим уклоном вздымались пусть и не до облаков, но метров на сто пятьдесят точно, шестнадцать башен еще выше.

Стены самого города, выросшего вокруг каменной восьмиконечной звезды, образовывали, если смотреть сверху, вытянутый пятиугольник, острием направленный против течения. В нижнем основании находился порт. Демморунг с сушей связывали два моста, Левый и Правый. То были собственные имена, а потому писались на картах с больших букв. Река Великая Лея через две лиги делала довольно крутой поворот, и текла практически параллельно морю вдоль горной гряды на юг. Впадала в Студеное примерно через триста лиг. Таким образом, водный путь из Черноягодья в Речную крепость занял бы несколько суток, большую часть времени придётся идти на веслах. Судоходство нормальное ещё не открылось. Нет-нет и проплывали в это время льдины.

Впрочем, глобальная география меня пока не особо интересовала. Самое главное, от указанного Кевином адреса, до Третьей Торговой Площади и улицы Медной было метров пятьсот по прямой.

Опережая следующие вопросы, десятник пояснил такую осведомленность:

— Как слухи дошли (а мне хорошие люди шепнули декады четыре назад), что готовится расформирование нашей сотни, то на всякий случай мы с парнями стали рассматривать разные варианты. Подыскивали жилье. Однако, такое нам не по карману. Дорого. Хозяйка овдовела этой зимой. Детей с мужем не успели нажить, он довольно неплохим искателем был. Удачливым, раз смог и жениться, и дом приобрести, даже пара артонских тяжеловозов у них имелась. Но в итоге осталась одна и с большими долгами — ее муж еще кредит на свою последнюю экспедицию взял. Пусть и подъемный, но… Не для одной бабы, а та хоть и молодая, но голова на месте. Сейчас хочет перебраться на Великий Халд к родне поближе, здесь у нее никого, да и дом там она за пятьсот легко найдет. И не чета нынешнему. Тут, в одиночку, у женщины мало шансов пробиться. Ну, можно замуж выйти второй раз… Так это опять постоянно в страхе жить, особенно, если дети появятся. Да и публика тут не та — авантюрист на авантюристе. Тем шлюх подавай или полюбились и разбежались, никакой серьезности. В общем, нормальной приличной даме без мужа в Речной Крепости не место.

— Да что "пробиться"? Просто с голоду бы не загнуться, — вмешался Ленар, — Золото тут, вроде, зарабатывается быстро, но стоит все дороже, чем в столице, и не только Аринора. По мне, жениться и в искатели или в охотники идти — это сирот плодить. Такая публика дохнет куда тем мухам. Бабе же чем здесь заниматься, если не в обслуге? Роску можно собирать, но… Пусть и на той стороне, а студеные болота там ничем не отличаются от наших. Разве что тварей разных поменьше. Через пару лет легкие выхаркает или застудится, рожать не сможет. За здоровье больше отдаст, чем заработает. В бордель пойдёт? Ну, не знаю…

Мне о нелегкой женской доле в Землях Хаоса было слушать пусть и интересно, в рамках понимания окружающего мира, но не это занимало мысли.

— Когда вы последний раз там были?

— Декаду где-то. Енга его еще не сдала. Но это тоже неудивительно. Не потому, что дом плохой. Просто люди пока еще не понаехали. Это произойдет после Сумеречной ночи. Как сезонники начнут прибывать массово, найти съемное жилье так просто не получится, а вот продать она его вряд ли и тогда сможет.

— Ленар, сразу же, как прибудем в Демморунг, встреться с хозяйкой. Если не сдала, вновь осмотри все внимательно. И договаривайся с ней на завтра. Посмотрю, может быть и куплю. Там точно сразу придется за охранные заклинания платить? Или переподключить их можно? — сделал вид, что считаю капиталы, даже губами, нахмурившись, пошевелил, будто проговаривая цифры. Так здесь часто делали.

— В том-то и дело, что их нет. Она же по долгам мужа еще рассчитывается, работает в Верхнем городе, то есть в Крепости, на постоялом дворе «Великий Аринор». Прачка, подавальщица, уборщица, на все руки мастерица. Баба она огонь, в руках работа горит! И красивая-а… Посмотрит — в дрожь кидает. Но себя блюдет. Сестрам Рауна и не снилось. А в жизни всё равно не повезло ей, — вновь добавил тот лирики в доклад.

— Вот и выясни все. И сделайте тихо. Чтобы ни одна облезлая псина ничего не пронюхала, — кивнул в сторону Крома с Улафом.

Бойцам такое определение местных животных понравилось. Хохотнули. Покивали.

Отлично.

Пока разговаривали к нам примкнуло еще с десяток телег и шестнадцать пешеходов, несущих какой-то скарб в объемных заплечных мешках.

— Дикие, — прокомментировал Ленар.

Ничем они от обычных людей не отличались, некоторые выглядели поопрятней иных черноягодцев и уж точно лучше цивилизованного Глэрда на момент моего переноса.

Следующая группа привлекла внимание сразу, они показались из-за горы. Трое всадников верхом на артонских тяжеловозах или очень похожих на них лошадях, четвертый — на лирнийском иноходце, таком, как у меня в конюшне. За ними следовал десяток воинов пешком. Пять в латных доспехах (Все как на подбор. Двух метров ростом, с непомерно широкими плечами и длинными руками.), остальные в привычных по стражникам кольчугах, и экипированы практически идентично им, кроме шлемов. Эти носили коринфские, с черным плюмажем. Удивило меня отсутствие штанов. Эдакие римские легионеры. Вооружены они были, как и земные. Щитами, копьями, короткими мечами. А у латников за спинами висели двуручные мечи с волнистыми лезвиями. Если не ошибаюсь, именно такие называют фламбергами. Странно, но ни у кого из десятка ни луков, ни арбалетов не имелось. Воины вели, в коробочке, двенадцать странных существ, выступающих носильщиками.

Четырехрукие гуманоиды ростом около двух с половиной метров, массивные, широкие; каждый тащил на себе груза не меньше, чем тирк. Одеты в рубища из сантика, перепоясанные веревками. На шее каждого рабский ошейник. Лица вполне себе человеческие, пусть и с относительно низкими лбами и широкими чертами.

Сегодня был день знакомств с новыми расами. Как не искал в памяти, но не нашел даже упоминания таких нелюдей.

— О-о, гшундары, — ответил на незаданный вопрос Кевин, — А это — дер Иргентос, только у него в Демморунге меч с навершием на рукояти в виде Великого Пожирателя из глубин, — ткнул тот пальцем в мага, я давно оценил вооружение всадников. У всех полуторные бастарды, притороченные рядом с седлами, и по прямому кинжалу на поясах. У троих спутников волшебника еще и по большому, и явно мощному арбалету. Жезлов не наблюдалось, хотя, отчего-то, магов воображение отказывалось рисовать без них.

— Расскажи мне про четвероруких. Никогда раньше не встречал.

— Про гшундаров? — кивнул, — А они в Черноягодье никогда и не бывали. Местные и простых хуманов за людей не считают, а уж остальных и подавно. Только по личному решению герцога у вас как-то закрепились орки, гобл и эльфы. И то, несмотря на высочайший указ, сначала они немало из Народа в царство Мары на поединках отправили, задирали их, — интересная подробность. Скорее всего, в Демморунге предстояло познакомиться еще не с одним видом разумных. С другой стороны, другие миры и планы^[2] для этого мира были реальностью. В годы расцвета Древняя Империя шагала по другим планетам. Пусть достигала их, не перемещаясь в пространстве, а через порталы, но тащила в метрополию всё, что считала нужным и полезным.

— Работают тоже за четверых, но они тупые, очень тупые. Настолько, что им, как и аристо, безразлично, есть на небе Сердце Иратана или нет… — здесь Кевин замолчал, покраснел, сглотнул, видимо, понял, как можно интерпретировать его посыл, — Ты, Глэрд, ты не подумай чего, не то я имел в виду, я только говорю про то, что им плевать на Сумеречные ночи! Нигде я не сомневался…

— Я понял, — оборвал бессмысленный словесный поток, — Лучше дальше расскажи. На них не действуют эманации Хаоса и Тьмы, а также им не страшны призраки. Так?

— Так! Извини, Глэрд! — вновь повторил тот, зачем-то опасливо скосив взгляд на головы огров на телеге строителей.

В это время маг, видимо высмотрев знакомых в голове нашей колонны, пришпорил коня и зарысил их догонять. А один из верховых махнул царственно Таймосу из рода Волков, тот отделился от колонны, подошел к путешественникам.

— Скажи, раз им плевать на Сумерки, то почему их не привлекают для сбора роски и шляпника? Да много можно найти самой разной работы, большого ума не требующей. Таскать добычу из мертвых городов, например.

— Они глупые, и магия на них действует страшно! Там, где обычного хумана просто тряхнет, им, считай, смерть, где мы пройдем и не поморщимся, их так долбанет, что свалятся. Маги говорят, сопротивление слабое. Еще жрут за четверых, если не за шестерых, а еще им каждую декаду требуется минимум один малый магический кристалл. А это дорого! Очень дорого. Золотой в декаду. Иначе сдохнут. Одних их нигде не оставишь, как воины они дерьмо. Дух боевой отсутствует. Не любят и не умеют сражаться. Люди говорят, это все от того, что в их племенах главенствуют бабы. Старшая Мать может снабжать магией пару-тройку десятков особей мужского пола. Простые женщины только себя, редкие — своего мужа. И вот от силы их главной — Матери все и зависит. После обряда совершеннолетия среди мужиков проводятся испытания, и самые худшие из них изгоняются. Остаются самые-самые. Только непонятно по каким критериям отбор. Может, по уму, может, по красоте, может, по силе, а может и по длине детородных органов. Но их положение в племени, хуже, чем у наших девок. Оружие им не доверяют, за это рубят руки их бабы, а те кровожадные и неплохие воины… Дикие, и нравы такие же. Что с них взять?

Понятно. Жесткий матриархат со всеми прелестями. Кевин же продолжал размышлять:

— И вот потом изгнанные мыкаются. Если не загибаются сразу, то к людям прибиваются. Единственное, на что годны, в Сумеречные ночи таскают дрова, продают. Рыбачат. А в обычное время носильщиками часто подрабатывают, особенно в тех местах, где даже на лошадях не проедешь. Часто сами в рабство продаются за еду и магическую энергию.

— Их можно нанять? — в моем глобальном плане стал проступать запасной вариант.

— Можно и купить. Только зачем они?

— Мало ли, — задумчиво пожал плечами.

— Легко! Завтра или послезавтра покажу, где различный свободный люд работу ищет, — это хорошо, про местную биржу труда мне Добряк рассказывал, но он не упоминал (видимо, потому, что для него слишком привычным было) про наличие самых разных существ в соискателях, а вот мне интересно стало посмотреть. И с теорией не знаком. Каюсь, не успел пошарить в сундуках мага, где содержалось множество энциклопедий. Они да газеты — возможность узнать многое о большом мире.

Дальнейшее развитие событий мне не понравилось. Всадник на лирнийском иноходце, переговоривший с Волком, выдвинулся за нами вперед, притормаживая перед телегой с головами огров. Скинул глубокий капюшон, открыв худое лицо. Парень лет двадцати пяти, которому возраста немало добавляла русая ухоженная борода. Волнистые густые волосы до плеч, какие явно мыли с утра, покрывала треуголка. Даже разноцветное перо торчало. Глаза голубые, почти светились в сумраке. А я сразу понял: драки не избежать. Так как, внимательно присмотревшись, становилось понятно — заросли на щеках скрывали уже знакомую мне татуировку поклонника Ситруса.

— Эй вы, смерды, кто их убил? — незнакомец обратился крайне невежливо к строителям, ткнув нагайкой в окровавленные трофеи.

— Глэрд Аристо, глава дома Сумеречных Райсов! Это его добыча! — последовал не менее напыщенный ответ, произнесенный таким тоном, что становилось понятно, если попутчик продолжить дерзить, то и его голове найдется место в телеге.

А я отметил отсутствие перстня аристо на тонких худых пальцах, имелось лишь обычное кольцо-идентификатор гражданина Империи, а шесть других светились насыщенным фиолетовым в магическом зрении. Такое же марево разливалось от груди провокатора, скорее всего, от некоего скрытого от глаз амулета, и размываясь, окутывало всю худую фигуру, которую дополнительно защищала странная бригантина, изукрашенная золотыми драконами. И она светилась даже не малиновым, а бордовым в спектре, в каком дал мне возможность видеть Оринус; с кинжалом и мечом такая же история.

Тип, несмотря на тщедушный вид, заряжен был по самое не балуйся.

— Что это за смерд? И где он? — громко задал суицидник следующие вопросы, один из которых требовал сатисфакции.

В целом, это было не оскорбление, как и "чернь", для всех остальных сословий, кроме благородного, это лишь констатация факта, но я-то стоял абсолютно на другой ступени. И такое требовалось смывать только кровью.

Впрочем, пока по всем критериям, находясь в метрах двадцати от идиота, я не должен был слышать его речи.

— Вон он, — пусть лицо строителя и покраснело от возмущения, но тот не стал поправлять завравшегося урода, а просто показал пальцем в нашу сторону.

Мне не нужно было тянуться к своим артефактам, чтобы знать полностью по ним расклад. Сразу после беседы с Туриным итоги подвел. Сейчас прикинул, как действовать при любом развитии событий.

А еще промелькнула мгновенная мысль, схожая с озарением, что, пока не выполню поручение Кроноса, в населенной местности лучше не появляться, учитывая количество последователей бога разума или тех, кто так или иначе пользовался его силой. Но почему его послушник, двигавшийся с нами, пока не проявлял агрессии? Или… Учитывая наличие Закона, ограничивающего небожителей, прямо повлиять на принятие решений одного и того же человека, имеющего какое-либо отношение к некоему покровителю, можно было всего один раз, и кратковременно? Вроде бы все логично, если я только сейчас не занимался подгонкой фактов под возникшую походя теорию. Роб, сожравший колбасу, действовал так без всяких воздействий извне — просто был дурачком по жизни. А до этого, на меня через него повлиял Ситрус, вызвав дичайшую вспышку гнева, с которой удалось справиться, прикладывая все душевные силы, и на этом исчерпал возможности?

Если мои выкладки верны, тогда, действительно, Антин де Румель, на данном этапе являлся отработанным материалом, он пробудил практически безумие у лэрга. Пример того же Тарина: после вспышки немотивированной агрессии, уже ночью, во время моего нападения, он повел себя очень разумно.

Мда…

А сейчас я ехал в поселение, где постоянно проживало около семидесяти тысяч разумных. В летний сезон, за счет различного рода пришлых, количество нередко доходило до двухсот. И сколько из них в той или иной степени прибегали к помощи бога разума? Дела-а.

Мысли промелькнули в долю секунды.

— Кто из вас Глэрд? — обогнав нас, и встав на пути, незваный гость ткнул в нашу сторону нагайкой.

Не спешился. Думает, я буду задирать голову, дабы ловить каждое слово? Ну-ну. Затемненные очки, во время разговора, действовали на многих, как красная тряпка на быка, так как собеседник не видел глаз. Я ещё напустил на себя совершенно скучающий вид. А народ вокруг начал оборачиваться, замедляться, явно обратил внимание и боковой дозор из латников, верных Турину. Но ответить не успел. Спесивец продолжил монолог:

— А, неважно, ерхуново семя. Смерд! За головы огров плачу по сотне золотом, за шкуры по тысяче, за потроха (а такие как вы, не брезгующие гобловскими портками, не могли их не забрать)… За них даю по пятьсот. Деньги получишь… — начал заготовленную речь король переговоров.

Я, потянувшись мысленно к кинжалам, сделал вид, что шумно принюхался, повернулся к Кевину и спросил:

— Чувствуешь, каким-то дерьмом несет? Будто мрочье гнездо разворошили?

К чести десятника, тот сориентировался мгновенно, заработав в моим глазах сразу пару десятков баллов к репутации:

— Ты прав, господин, будто из выгребной ямы рядом с притоном Ямина напахнуло! А гадит туда такое отродье!.. Какое? Лучше помолчу, не буду оскорблять твой слух непристойностями.

— А ведь пока вон то чудо в перьях не приближалось, — небрежно кивнул вперед сторону округляющего и округляющего глаза отморозка, — так, вроде и не воняло. Странно, не находишь?

— Разреши уточню, Глэрд! — рявкнул тот, и даже от старательности выпучил глаза, всем видом демонстрируя бравого, лихого и придурковатого вояку. Дождавшись моего ленивого кивка, и пряча торжествующую усмешку в бороде, проорал во всю глотку: — Пока вот он рот не открывал, точно не воняло!

Может быть, если бы не раздавшийся смех вокруг, когда даже под шлемами латники из дозора забухали, то неизвестный придурок и справился с собой, но здесь уже всё — финиш. Как говорил дед, «планка упала».

С гортанным ревом, почти разрывая губы скакуна, мудень стал разворачивать его так, чтобы удобно было меня хлестнуть с оттяжкой. Двигался он, благодаря моим, практически заряженным родовым клинкам, медленно.

Слоумо.^[3]

Я же — оттолкнулся от земли, и начал длинный и высокий прыжок одновременно с телодвижениями противника, уже в полете думая, а не погорячился ли, не переоценил свои силы? Однако все получилось красиво. Схватил за руку подонка обеими своими, когда он привставал в стременах и вытягивался. Одновременно с фиксацией захвата, ногами оттолкнулся от его лошади.

Рывок юноши на себя с прогибом назад.

Получилось, пусть и с хрустом руки оппонента, выдернуть его из седла, и перебросить через голову, вовремя отпустив конечность, чтобы тот после вращения, со смачным шлепком впечатался мордой и животом, в каменные плиты тракта. Я же приземлился на полусогнутые ноги.

Развернулся. Отметил мельком, что шапка злодея слетела и валялась рядом. А сам он еще ничего не понимая, только поднимал голову. И никаких странностей, что хлынувшая из носа и рта кровь визави, а также явно выломанные зубы, крошево которых отметил в красной луже, оказались на месте. Тип был заряжен, а амулеты типа «Исцеляющего дыхания» не только у меня имелись.

— А-гр-хааа… — пытался что-то проорать идиот, когда я рванул его сразу сходу за волосье на макушке, прижимая к шее лезвие верного ятагана.

Получилось.

— Тебе сразу отрезать голову, смерд? — спросил в ставшей удивительно звонкой тишине отморзка, — И не думай о магии, я быстрее тебе голову отрежу. Только начни…

Однако тот хоть и напугался, но заорал вполне осмысленно, пусть и довольно истерично:

— Я не смерд! Я — лин Деймон ученик мэтра Ллоя дер Иргентоса, первый сын эрга Тризана из дома Пасклей!

— Ублюдок, что ли? — не ослабляя нажим ятагана, спросил спокойно, но не скрывая презрения, намекая на отсутствие родового кольца.

Тот засопел сердито. Пришлось усилить воздействие.

— Спрашиваю еще раз, ты ублюдок?

— Да, да! — согласился тот.

— То есть, смерд, — отметил я, опять же вполне спокойно. Вот откуда ноги у высокомерия росли. Тешил свое самолюбие несбыточным.

— Я не смерд! Не смерд! Понял ты! Это ты смерд! — вот началась детская игра: «сам такой».

— Ты, чернь, рот закрой, когда с настоящим аристо разговариваешь, или сейчас тебе глотку вскрою, а лучше выпорю на конюшне, как пороли твою мать, а затем велю тебя оскопить, чтобы не плодил идиотов, — говорил я медленно, и не стал его убивать сразу, только потому что успел отметить, еще во время начала действа, как от головы колонны отделилась тройка из Турина, дер Вирго и незнакомца, какой скорее всего и был, учителем придурка.

Они, переходя на быструю рысь, помчались к нам. Лицо парня исказила гримаса ненависти. Он скрежетнул новыми белыми зубами. Ожидал от него каких-либо финтов, но переоценил, тот не осмелился ничего предпринять. Я же очень внимательно отслеживал ауры его амулетов в магическом зрении, надеясь, что делаю все верно, пусть и по наитию. И смогу определить по изменению в насыщенности цвета о подготовке к активации.

— Что здесь происходит? — прозвучал уже привычный вопрос от лэрга, а глаза визави сразу разгорелись лихорадочным огнем. Именно разгорелись, только что в них была беспросветная тоска, бессильная злоба, а тут… надежда поквитаться, жестоко наказать тварь, посмевшую приземлить небожителя, — И, Глэрд, отпусти его. Мы во всем разберемся, и виновные будут наказаны, нас, благородных, тут трое, кроме вас, поэтому мы сможем это сделать на месте, — последнее прозвучало с приказными нотками и многообещающе.

Подчинился.

— И клинок в ножны убери, — последовали дальнейшие указания, выполнил и их, — Итак, что здесь произошло!

— Мэтр, он… Он оскорбил меня прилюдно! Напал, как мрок, подло! — мда, если эти мертвые едва подвижные твари «нападают», тогда не знаю, что говорить про скрайсов. — Это требует наказания! Он… — захлебывался слюной Деймон.

— Рассказывай, — сотник не обратил внимание на эскападу, ткнул пальцем в меня.

— Здесь нечего рассказывать. Этот смерд, во-первых, обратился ко мне неподобающе, во-вторых, все усугубил тем, что попытался оскорбить меня последующими бранными словами, достойными выгребной ямы в порту. В-третьих, еще хотел отхлестать нагайкой. Но я не позволил. И вот сейчас думаю и решаю, что с ним делать.

— Да, да, все было так! — примерно прозвучал гомон свидетелей, к какому присоединились мои люди, строители и Амелия с рабыней.

— Что ж… — задумался Турин, но его перебил, срывающийся временами на фальцет, противный голосок гада, который обращался ко всем и ко мне.

— Это ты непонятно кто, а я, как всякий личный инициированный ученик титулованного мага, носящий приставку «лин», являюсь таким же дворянином, как и остальные аристократы Империи, принадлежащие как к новым, так и к древним родам. Кроме этого, дом моего отца один из первых в герцогстве! Поэтому требую Поединка Чести и призываю на него в свидетели богов! Бой будет до смерти! Здесь и сейчас! Из оружия я выбираю сталь и магию! Победителю отходит все имущество побежденного!

Неужели так бошки огров нужны? Для чего? Похвастаться перед кем-то, мол, "я герой"? Завоевать сердце принцессы? Непонятно. Но сейчас передо мной окончательно открылась еще одна интересная сторона жизни в Империи: на вполне законных основаниях можно было ограбить и убить любого, всего лишь спровоцировав его. Дуэльный кодекс.

И у меня абсолютно не имелось выбора, кроме как принять вызов и прилюдно либо убить ублюдка, либо самому сдохнуть. Иначе оставалось платить и каяться, каяться и платить. Все дело в моем статусе. Как владетельный муж и совершеннолетний формально, я не только получал все права, за исключением тех, какие прописал герцог, но и нес такую же ответственность. В частности, неважно сколько мне лет. Отказ от дуэли с другим благородным, бросившим мне вызов, означал автоматический проигрыш и назначение виры. А мне, только ещё начавшему собирать свою дружину, тем паче главе нового рода, это грозило потерей авторитета. Переход в царство Мары вызывал лишь один вопрос: сочтет ли Кронос важной причиной мою гибель в невыполнении его задания? С другой стороны, как говорил кто-то, смерть — это всего лишь одна из граней жизни. Поэтому, и там, уверен, сделаю все, чтобы местные черти сами в котлах себя варить начали.

— Но Глэрд не прошел инициацию. Предлагаю запретить использование магии, — заметил Турин, который тоже считал дуэль фактом состоявшимся.

— Не согласен. У него есть магические амулеты и кольцо архимага, которое позволяет даже в большей мере оперировать тонкими энергиями, нежели уровень мастерства владения ими лин Деймона, — досадливо поморщился Ллой дер Иргентос.

— Подтверждаю, — после неопределенного жеста правой рукой в сторону бузотера, сообщил дер Вирго.

— Этого мало! — задумался Турин, после вынес вердикт, — В таком случае никто из присутствующих уважаемых аристо не будет возражать, если Глэрд будет использовать свой арбалет и все оружие имеющиеся при нем на момент произошедшего инцидента! — на последних словах лэрг акцентировал внимание.

Возникла пауза. Видимо имелся какой-то нюанс. Наконец, мой потенциальный учитель будто выдавил из себя:

— Это будет справедливо, но…

— Да будет так! — оборвал все сомнения и прения дер Иргентос.

— Я не согласен на такие условия, — специально, чтобы расслышала толпа, собравшаяся мгновенно, когда колонна остановилась, задумчиво произнес я. — А ты, ублюдок, — будто выплюнул последнее слово, какое сейчас никто не мог расценить, как оскорбление, — зря, очень зря призвал в свидетели богов, — и затем обернулся к сотнику, — Вот скажи мне, Турин, они сегодня отчего все хотят сдохнуть. Их давишь, а они лезут и лезут, как мроки на свет. У нас погребального зелья хватит?

— Не знаю! — осклабился тот, — Но Глэрд прав, зря ты лин Деймон призвал богов.

— Не будет у вас, у нас найдется, — улыбнулся мне очень по-доброму дер Иргентос, и я понял, что вероятней всего, еще одного врага получил, — Так с чем ты не согласен? Биться до смерти?

— Нет, с этим все в порядке. Меня интересует другое, он заявляет права на мою добычу и на мое имущество. И это странно, его жалкая жизнь не стоит и одного гобловского холька. А сама туша годится, если только на корм свиньям, то есть меньше, чем десятая часть стоуна брюхожора. Неравноценно.

— Всё мое, в случае, если ты чудом победишь, будет твоим! — с пафосом заявил виновник дуэли. И ведь верил в свою победу. Странно. Учитывая, как он двигался, как себя вел, так даже до среднего уровня не дотягивал. Надежда на магию и артефакты? Скорее всего.

— А что у тебя есть-то? Может, кроме лобковых вшей ничего и не нажил? — опять подлил масла в огонь я. Противник в ярости — хороший противник, ошибок делает больше, чем выходящий на поединок с холодным и ясным разумом. Раз Ситрус наградил того безумием, то почему бы не усугубить и не сломать игру божка, ведь как я понял из личного опыта и опыта Турина, победить наведенное им пусть нелегко, но возможно. Следовательно, придурок будет действовать по велению собственной души, а не кого-то. Уже плюс.

Мысли промелькнули мгновенно, потонув в громогласном хохоте. Даже Амелия открыто смеялась, а красавица рабыня прикрывала ладошкой рот.

Оппонент задышал шумно и через нос.

— У тебя со слухом плохо?! Мой отец — эрг Тризан из дома Пасклей! Один из богатейших людей герцогства! — вот почему он так упирал на родство.

Да, раз тот незаконнорожденного сунул в ученики к магу и, уверен, проплатил, то тот ему дорог. Очень дорог. Почему титул не дал? Хотя могли ли возводить в дворянство эрги? Самая низшая ступень? Не знаю…

И мне "повезло". Попался на пути мажор недоделанный, с гигантскими комплексами, пожирающими его изнутри. Не поэтому ли нанесли ему татуировку Ситруса, чтобы тот сдерживал дерьмо, рвущееся наружу? В Речную Крепость, похоже, законопатили родственники. И не за благие дела. Неплохой вариант отсидеться относительно далеко от всего, но не в абсолютной глуши. А бог разума, на которого надеялись, в нужный момент не только не стал препятствовать деструктивным порывам, но еще и пришпорил их.

— При чем здесь ты, ублюдок, не имеющий родового кольца?

— Кстати, — опять влез Турин, который оценил риски для себя, учитывая, что, по факту, все «мое» принадлежало ему, — Аристо прав. Не знаю сколько и чего у тебя, но у него имущества на несколько десятков тысяч, которые он взял на ме… на клинок! Он, да будет вам известно, убил только сегодня четверых огров и шамана гоблов, от него бежал сам Руг Темное Солнце… — дер Иргентос посмотрел как-то вопросительно на дер Вирго, тот лишь обозначил незаметный кивок, а в глазах разожглось нечто непонятное. Некая затаенная радость? Надежда? Странно. Лэрг же продолжил петь оду, — После моего ученика, в котором проснулась память крови предков, пока проходящего испытательный срок, остаются лишь погребальные костры! Его отметил сам Кронос! Он глава нового рода — Сумеречных райсов! Подумай хорошо, лин…

— Мне плевать! Он ответит за все! Здесь! Сейчас! — перебил Турина урод и ткнул пальцем назад, — Там все мое! Добыча, двенадцать гшундаров, десятилетний контракт на «Клинки Инта», три лирнийских боевых жеребца и иноходец подо мной!

— Тоже мне приобретение, — досадливо поморщился я, — На четвероруких можно разориться, обычно они сами приплачивают, чтобы их только магической энергией обеспечивали, иначе дохнут, куда тем мухам. Все твои лошади, если они, конечно, твои, не стоят и одной шкуры огра, это я про головы молчу. Контракт… За одну башку я наберу в свою гвардию пять десятков. А за Енунга Первого Пожирателя Голов среди Камнеголовых, куплю центурию. Добыча… Откуда я знаю, может с твоим умом, ты набрал камней, мышиного дерьма и веток?

Вновь толпа захохотала, подхватила, разнесла, повторяла на все лады и не думала успокаиваться. Видимо опять сработал переводчик как-то неправильно, или действовало то, что сами местные не очень избалованны зрелищами. Караван и все попутчики давно остановились, а те, кому не посчастливилось протиснуться поближе, вытягивали головы и криками переспрашивали обо всем. И смеялись громче всех, гомерически. Хохотали до слез. Даже как-то все позабыли, что до безопасного места нам еще идти и идти.

Оппонент с красной рожей (как бы его Кондратий не приобнял) выкрикнул:

— Это тарнирская руда! И многие другие ценности, только зачем тебе это знать, когда я…

— Этого мало! — покачал головой я.

— У меня дом в самой Крепости, рядом с центральной площадью, с пятью рабами и столькими же слугами, с семью наложницами, две из них эльфийки — темная и светлая, были принцессами в своих домах, одна — демоница, дочь Вахну…

— Бабы. И происхождение интересует только баб. Настоящие аристо берут тех, кого желают сами, а не потому, что она чья-то там дочь. Запомни, сопляк, ниже пояса у них у всех все одинаково устроено! — перебивая на полуслове, высказал я крайне непонятную и невнятную, но напыщенную хрень, с которой не поспоришь. Демонстративно сплюнул в сторону, здесь покраснела не только Амелия, но и ее рабыня, как и другие женщины, которых хватало. Не давая никому опомниться, вновь заявил пафосно, — С таким бы тщанием ты перечислял не победы над безвольными рабынями в кровати, на каких уверен, одел ошейник даже не ты, а похвастался бы, ублюдок, сражениями с равными или сильными противниками, битвами в каких участвовал, и что затем, искупавшись в настоящей крови, а не в жиже, какую привык лить, ты лично лицезрел богов, отметивших твои славные дела!

У оппонента уже не просто голову срывало, судя по задергавшемуся глазу, он едва слюнями не захлебнулся, когда пожелал что-то сказать. Даже белая пена на губах выступила.

— Да, ученик, хорошо подумай, стоит ли тебе вступать в этот бой! Я мэтр Ллой дер Ингертос предупреждаю тебя, поосто…

— Закрой рот! — странные отношения между учителем и учеником. — Он щенок! И я в своем праве! Боги расставят все на свои места! А твою голову я брошу мрокам в выгребную яму, но сначала… — а дальше последовала непередаваемая игра слов, свидетельствующая о поражении мозга пациента еще и тяжелым приступом некрофилии.

— Все равно. Того, что ты перечислил, мало, чтобы претендовать на мое имущество. Но, если твой отец… Кстати… Он признает тебя? Или все это только слова? — вновь плеснул авиационного керосина в пламя благоразумия неадекватного товарища.

— А откуда у меня тогда все?! Откуда? Да это ты голь! Меч, меч… — но поймав мой насмешливый взгляд, кивнул.

— Скажи вслух, и пусть авторитетные аристо подтвердят твои слова. Твоим вера, как лаю шелудивых псов, — и опять гогот, а я посмотрел на дер Иргентоса.

— Да, он признает! — подтвердил тот.

Дополнительно два слитных «да» от лэрга и дер Вирго прозвучали в унисон.

— Тогда он должен будет, в случае твоего проигрыша, учитывая, что несмотря на отеческие чувства, он не дал тебе должного воспитания, в течение четырех декад передать мне двух лирнийских варсов, измененных на Кровавых островах и не привязанных к кому-то, — тут все выдохнули. Даже Турин задышал и с какой-то ошеломленно-восхищенной дикостью во взоре посмотрел на меня, — Иначе твою башку я отдам вон тем своим ручным гоблам, и прикажу им проделать все то, что ты перечислил ранее. Как думаешь, как это отразится на тебе в царстве Мары? А на доме Пасклей? Стоит ли упоминать, что сделают с твоим обезглавленным телом огры, если я пообещаю вернуть им голову предводителя?

— Я согласен! Все равно не видать тебе ничего! Так…

— Я еще не закончил, — прервал словоблуда, — А уважаемый мэтр Ллой дер Иргентос, — тот прищурил глаза и посмотрел на меня крайне недобро, — Поможет мне в обучении тому, что я посчитаю важным и нужным до моего вступления на Ледяной путь. Потому что и он не смог направить тебя на правильный путь настоящего аристо.

— Он согласен! — рявкнул Деймон, вместо учителя, — И он будет делать то, что я скажу!

Даже так…

— Да, я согласен! — кивнул тот.

— Что же, раз все обговорили, лэрг, тебе я верю, зафиксируй все. Чтобы потом ни один лирнийский слизень не сказал, что сделано было что-то не по законам! — полил елея в адрес сотника, который подобрался.

— Уж будь уверен! Все будет сделано! Мое слово и кровь в том порука! — опять кулак потонул в пламени.

Толпа заорала одобрительно.

Да, бесплатное зрелище. Фокусник приехал.

А еще впереди смертельная схватка, щекочущая нервы.

И подготовка к ней началась.

— Дер Вирго, засвидетельствуй, что лин Даймон не имеет при себе ничего запрещенного, а ты дер Ингертос, что у Глэрда! — торжественно провозгласил Турин.

Те не стали размахивать руками, просто подошли ближе, а я отметил, как от каждого исходили темно-синие линии, какие достигнув нас, начали окутывать с ног до головы. В этот момент у меня в ухе раздался тихий-тихий голос, принадлежащий учителю мажора:

— Если ты его не убьешь, я тебя достану даже в царстве Мары. Так и знай!

И во что я ввязался на ровном месте? Поездочка.

Когда все детали утрясли, маги с Турином вновь предупредили каждого о возможности отказаться от поединка до смерти, получили закономерный отказ, выбрали место здесь же в тридцати метрах от тракта, почти на границе с туманной стеной. Вполне себе ровная площадка с редкими валунами, достигавшими моего пояса. Маги принялись колдовать, создавая защитный купол, предназначенный не для того, чтобы зрители не пострадали, а чтобы никто не смог помочь, вольно или невольно, дуэлянтам. Я передал плащ Кевину.

— Убей его, Глэрд! И да пребудет с тобой Кронос! — торжественно заявил тот, а каждый из моих воинов стукнул себя кулаком в грудь.

Ничего не ответил, лишь обозначил высокомерный легкий кивок.

И сразу привел к бою арбалет, вложив «волчий» болт. Усиления и заклинания пока нельзя было накладывать. Выругался на себя, что хотя бы одного кречетовского, не оказалось в туле. Конспирация, конспирация… Как бы мне она не вышла боком. Противник, увидев «Странник», лишь скривил губы в презрительной усмешке.

— Я надеюсь ты понимаешь, что делаешь, — неожиданно тихо сказал Турин, сопровождавший меня. Метрах в пяти от нас вел ученика дер Ингертос, — У него незримый доспех из чешуи призрачных драконов, он просто не успел его тогда активировать. Ты не дал ему времени. Сейчас оно будет. А меч — один из лучших магических клинков в Империи, по слухам, именно из-за него, точнее, из-за платы, какую пришлось отдать, он и оказался здесь. И, конечно, лучше бы ты с ним вообще не связывался. Бойцом его назвать нельзя, и как всякий дурень, он думает, что оружие и доспехи решают все, как и деньги. Труслив, заносчив, но это ты уже понял и так. Практически не тренировался. А его отец Эрг Тризан из дома Пасклей — одна из самых тупых тварей, недостойных носить гордое звание аристо, но при этом очень и очень богат, злопамятен и мстителен.

— Ядовитое дерево не приносит добрых плодов. Родовые клинки пробивают такую защиту?

— Далеко не сразу, но должны взять. Еще у него кольцо огнешаров высшего порядка, такие же ледяные стрелы и копья праха, лечебный амулет «Высшего исцеления». Используй райса, но умно. Перчатка поможет. Больше ничего не могу пожелать, кроме… пусть тебе благоволит Кронос!

Что же. Если сдохну, то сдохну, но самое время сыграть на вере и поднять свою репутацию в глазах сотника-паладина:

— Думаешь это напугает того, чье имя знают боги?

— А они его знают? Ты понимаешь, вообще, про что говоришь, аристо? Ты…

— Да! Клянусь кровью! — перебил, и воздел правый кулак, который вмиг окутался пламенем, исходящем от кольца.

Турин вздрогнул, когда это увидел. А его взгляд стал совершенно другим, прочитать что-то в нем — не получилось. Точно не восхищение, какое-то подозрение, вперемешку с озарением.

Неужели я ошибся с просчетом реакции?

Нас свели в центре будущего поля битвы, поставили друг напротив друга.

— Кто атакует раньше приказа — умрет, — мрачно заявил сотник, — Ему будет засчитан проигрыш автоматически. Да будет Кронос на стороне правого! — развернулся и пошел вместе с магом к дер Вирго, который продолжал священнодействовать, исходя из видимых мною потоков магии. Хотя на первый взгляд, просто стоял на месте. Не камлал, не махал руками, не завывал, между тем концентрация фиолетово-зеленых энергетических потоков возрастала и возрастала.

— Я не верю в новых богов, лэрг! Они давно умерли! Я служу старым! — пафосно выдал щегол в спину паладина.

Тот реплику проигнорировал, хотя я думал что-нибудь скажет или сделает, а когда нас разделяло с «секундантами» метров десять, отморозок обратился уже ко мне. И цедя слова через губу, сообщил:

— Последнее, что ты увидишь в моих глазах — свою вечную боль. А еще, даже, если произойдет чудо и ты меня сможешь победить, то мой отец сотрет весь твой род, убьет всех, кто тебе дорог. Слово! Вот и подумай. Поэтому предлагаю подставить самому голову под мой меч, и сдохнуть без мучений. Иначе все твои родственники пойдут на жертвенные алтари Оринуса. Ты тоже там будешь, но сегодня. Это оружие он вручил мне…

— Лично? — пропустил мимо ушей нелогичные угрозы, мозг работал, будто «Сверх» в аналитическом центре «Воронов Одина», обрабатывая новую информацию. Однорогий урод! А не он ли за всем стоял? И зря я думал про Ситруса?

— Знаешь ведь, что через жреца.

— Вот видишь, ты не аристо. Мы с богами разговариваем глаза в глаза, клянусь кровью! — и опять огонь засвидетельствовал мою правоту.

— Я им стану! Когда войду в Первозданную Купель! — забрызгал слюной тот.

— До этого славного мига нужно дожить.

— Купол установлен! — прервал обмен любезностями громогласный рык Турина, — Расходимся! Кто начнет бой раньше моей команды — умрет на месте и будет считаться проигравшим!

Я шел спокойно. Возможные действия, особенно после слов сотника о средствах поражения и защиты у противника, заставляли действовать накоротке. Призвать сразу райса — значит проиграть. Но он, безусловно, являлся моим основным козырем. И следовало им пользоваться только наверняка.

Примерно через тридцать шагов, которые сделал каждый из нас, мы остановились по команде. Развернулись лицами друг к другу. Купол, созданный совместными усилиями секундантов или как тут их называли, захватывал туманную область. Он, дополнительно к дорожному, раздвинул серые границы. Вновь посетила мысль о шопинге. Несмотря на богатый арсенал, в лавке гоблина аналогов светошумовых или дымовых гранат не оказалось. Но это лирика.

Я внимательно посмотрел на валун слева, потом перевел взгляд вместе с движением головы на арбалет, поднял лицо и хищно ухмыльнулся. Деймон сдержал торжественную гримасу. Придурок решил, что читает меня, как открытую книгу.

— Приготовились! — последовала новая команда.

Пока я накладывал все усиления на болт, неприметная бригантина на противнике окуталась синим светом. Миг, и он предстал передо мной в анатомическом доспехе, похожем не на латный, а на экзоскелет «Трапер-IV». Каждый из элементов доспеха, выглядевших, как вполне себе обычные пластины и щитки, покрывали чуть светящиеся в магическом зрении чешуйки.

Однако шлем отличался от привычных мне. Он имитировал голову рогатого ящера, пусть и значительно уменьшенную, и более пропорциональную. Уши напоминали часть сенсорной системы «Хугин-5». Не такую ли они выполняли и здесь функцию? Смотровых щелей и отверстий для дыхания не имелось.

Да, попробуем дополнительно по всем этим датчикам долбить. К ним отнес и имитирующие глаза то ли линзы, то ли кристаллы, расположенные так, что любой человек, если соотнести размеры, смотреть через них не сможет.

В левой руке противника материализовался полуторный меч с крестообразной гардой, с клинком длиной немногим больше метра, в навершии рукояти которого красовался скалящий зубы уменьшенный человеческий череп. Лезвие окутывало темное марево. И еще: я почувствовал кожей, что от него исходят такие же пси-волны, как от деревьев на поляне Оринуса. Не переняло ли оружие одно из их свойств? Какой-нибудь гибкий клинок? Я помнил, что когда отправился в полет от гравитационного удара, те ринулись навстречу, шевелясь, будто щупальца.

Враг явно не левша. Ага. В магическом зрении кольца на его руках налились светом, но на правой больше. Значит, будет бить магией.

А еще, абсолютно от всех артефактов и от основного орудия, тянулись тонкие линии к кинжалу на поясе.

— Начали! — прервал рык все досужие мысли, и с последними затихающими звуками я начал действовать.

Обманное движение в сторону камня, сам же устремился вправо, а Деймон бил наверняка, выпуская ревущие огненные шары веером, но все же пытаясь в первую очередь поразить валун и пространство слева. Злодей уверился, что я буду уходить только в ту сторону.

Выстрелил заряженным всеми усилениями волчьим болтом в фигуру врага, одновременно подаваясь назад и в сторону, активируя «Пелену Найта». Оттолкнулся. И смог, благодаря невероятному ускорению от кинжалов, дотянуться, будто вратарь в прыжке, и отбить перчаткой один пламенный снаряд обратно. Он был как плазменный заряд, несмотря на «Кольчугу Дорна», затрещали волосы на голове, едва не вспыхнув. Да, я рисковал, но в моем арсенале ничего смертоноснее, чем используемые оппонентом магические средства, не имелось.

Успел заметить в перекате через плечо, как сначала вспухла вспышка от болта, а затем в нее влетел горячий привет. Взметнулось пламя, но я уже вскочил и отпрыгнул снова в сторону. Одновременно смог вычленить, что от гранитного валуна сейчас осталась лишь растекшаяся бордовая лужа, над которой поднимался дым. А позади остальные мячи из плазмы беззвучно расплескивались, попадая в купол. И еще. Умудрился увидеть, что у обоих магов и Турина, стоящих рядом друг с другом, перекосило лица от напряжения.

Все это попутно, пока несся рваными прыжками, постоянно ломая траекторию, в сторону ученика мага. Пусть прилетело ему и неплохо, но Деймон фактически не пострадал, его просто отбросило назад. Враг, совершив четверное сальто назад, врезался спиной в купол, съехал по незримой стене головой вниз, свалился на бок на колени, но тут же мгновенно вскочил.

Меч, кстати, он выронил.

Сучара!

"Боец"!

Но миг радости длился недолго — в следующую долю секунды меч оказался уже в правой руке лихорадочно озирающегося противника, который, если бы не артефакты, умер бы сразу.

Идиот!

Враг невидим, а ты вместо того, чтобы прижиматься, прикрывая тыл, наоборот делаешь несколько неуверенных шагов вперед. Поэтому мне легко получилось зайти ему за спину, и сходу провести несколько быстрых, четких и абсолютно бесполезных, на первый взгляд, ударов ятаганом. Бил в подмышечную область, затем сверху в сочленение между шеей и шлемом, не забыл прощупать и сенсоры. Однако пока родовые клинки не могли преодолеть пару сантиметров силового поля, чтобы достигнуть хотя бы доспеха.

Все это происходило в пару-тройку секунд, может, в пять, противник неуклюже вертелся с мечом на месте, с ним и я.

И бил, бил, бил…

— Бдум!

Со звоном в ушах и ударом, будто молотом по наковальне внутри черепной коробки, отметил, как перекувырнулась перед глазами земля. Сумел чудом перевернуться, как-то сгруппироваться и приземлиться, на три точки — левую руку, колено правой и на стопу полусогнутой второй ноги. Коготь Дисса из рук не выпустил, и тут же ушел перекатом влево, с отозвавшимся болью плечом.

Вовремя!

Темная полоса, сорвавшаяся с острия меча, разошлась конусом, и зацепила бы меня, оставайся я на месте. Там, где она прошлась, сейчас над землей чуть клубился черный туман. Еще один забег, прыжок, удар сверху… И вновь ничего. А вот энергия в кинжалах уходила, как вода в песок. С удивлением отметил, что после двух проходов, ее осталось чуть меньше половины.

М-мать!

Неожиданно Деймон подпрыгнул, и с силой врезал кулаком левой руки в землю. Если бы я не видел своими глазами все эти гравитационные волны, шипы и подземных змей, то вряд ли стал бы реагировать на подобные финты, но здесь, не успели костяшки противника соприкоснуться с каменистой почвой, а я уже высоко прыгнул, стараясь оказаться подальше и желательно за ближайшим камнем.

Пусть меня и не ударило по пяткам, но отшвырнуло назад метров на десять, которые я пролетел, хаотично вращаясь.

Приземление вышло жестким, со шлепком, болью и хрустом ребер.

В разные стороны полетели мелкие камешки.

Я же, едва не прикусив сам себе язык, чтобы не заорать и не завыть, перекатился в сторону, левой рукой смог вырвать из подсумка целебный эликсир. Отметив, что враг не так туп, как хотелось бы. На месте моего приземления рванули из-под земли шипы, какие на первый взгляд, состояли из пыли. Но они легко и просто наделали бессчетное количество отверстий в земле и гранитных обломках.

Хитро. Понял, как подловить невидимого противника?

Зелье действовало медленно. Еще приходилось постоянно перемещаться, и так, чтобы не пнуть невзначай ни единого камешка. Враг явно отслеживал их, постоянно водил рогатой башкой.

Наконец-то полегчало. Настолько, что я приготовился к новой атаке.

Но сам расклад сил не радовал. Уже использовал одно зелье, слил большую часть божественной энергии из ятаганов, а все без толку. Сколько прошло? Минута? Максимум две…

Следующий заход.

Чертов Кронос, нет бы вручить правую перчатку. Все же та рука у мальчишки была рабочей, в старом теле, мне было плевать, какой бить. В этом же за такой короткий промежуток времени, пусть и с магией, но амбидекстрию не развить. Впрочем, и левой пользовался достаточно неплохо.

Подшаг к вертящему башкой Деймону, и резкий жесткий хук в височную область. И… Бинго?! Но какое-то детское. Однако незримое поле артефакт Иммерса преодолел легко, поэтому звоном отозвался сам шлем. Правой рукой успел практически одновременно с боксерским приемом нанести два колющих удара в бок родовым клинком.

Отскок!

Вовремя!

Круговая волна, исходящая от недомага, искажающая само пространство и видимая в магическом зрении, разбухшая в одно мгновение, не дотянулась до меня каких-то полметра.

Нормально!

Нормально?!

Одна пятая заряда в Когтях!

Сука.

Мгновенно забросил ятаган в ножны. Без ускорения от них я не продержусь даже с невидимостью и минуты. Противник же мотал головой, как разъяренный бык, тряс ею. Подействовало? Отлично! Но это не помешало ему начать круговое движение мечом на уровне пояса…

Я успел рухнуть на землю и вжаться, как в полуметре надо мной пронеслась черная пульсирующая линия, от которой проморозило жутью само пространство, той самой темной энергией, какая переполняла чащу Оринуса, если судить по ощущениям.

Пронзительный звон!

Это, скорее всего, она столкнулась с защитным барьером.

Неожиданно враг заставил исчезнуть шлем. Лицо все в следах засохшей крови и искажено яростью.

Проняло! Проняло суку!

А я думал шансов у меня столько же, сколько с кухонным ножом выйти против тяжелого штурмового киборга.

— Ну, где ты, мрочья слизь?! Где?! Выходи биться лицом к лицу, а не прячься по углам, как мерзкий лир… ахррм..

На этот раз кулак левой угодил именно в висок врага, а не в шлем. Не бил в кадык, потому что под самый подбородок, включая частично и его, шею защищала чешуя, очень и очень напоминавшая наноброню. А та, гасила любой удар, распределяя его по всей поверхности, и чем он сильнее, тем больше площадь задействовалась.

Плавали, знаем.

А одновременный с ним укол медвежьим прямым кинжалом с другой стороны, тоже в открытый висок. Он не принес результата. Точнее, был, но не такой, на какой я рассчитывал. Лезвие, способное кромсать мертвецов, проделывать отверстия в толстенных и невероятно прочных пластинах подземного собирателя душ, здесь брызнуло осколками в разные стороны едва только кончик клинка оказался на расстоянии пары-тройки сантиметров до податливого человеческого тела. Создалось впечатление, что он взорвался изнутри.

В руке у меня осталась рукоять с обломком в пару сантиметров. Несмотря на поплывший взгляд оппонента, он размахнулся пусть и неуклюже своим мечом, но очень и очень быстро. Перехватить его из-за очередного хука, нацеленного в голову левой рукой, я не успевал, лишь смог упасть, откатиться в сторону. Но и это помогло мало.

Последовала очередная гравитационная волна. И вновь короткий полет, жесткое приземление, страшной силы удар грудью о такую твердую землю. Воздух вышибло из легких на раз. И это с «Кольчугой Дорна», у которой заряд едва-едва теперь достигал трети.

И когда успел столько потратить?

Вперед!

Враг выставил перед собой меч, чье лезвие сейчас превратилось в закованную в его формы концентрированную магическую энергию, судя по цвету. Она перетекала и в левую руку. Деймон вертел головой по сторонам, резко поворачивался на сто восемьдесят градусов. И постоянно орал:

— Выходи трус! Мрок! — сыпал и другими оскорблениями, какие из-за ускорения для меня звучали, будто в проигрывателе кто-то поставил замедление.

Не знаю, сколько осталось заряда в исцеляющем амулете гада, но оружие, врученное уроду Оринусом, просто не позволит прибить его. Еще два или три таких полета, и на мне можно будет ставить крест. Переломов получу столько, что встать не смогу. Спасибо тебе, дорогой товарищ Турин, сучара!

И сейчас-то — дикая удача, что пока не повредил ничего критически важного, но на боеспособности уже все сказывалось.

Проход.

И я схватился перчаткой Иммерса за клинок, дернул его резко на себя, отчего деятель, ныряя вниз выпустил его. Даже не в ушах, в голове неожиданно все задавило дикое визжание, на одной ноте, протяжное, одновременно гулкое, раскатистое, какое не могло принадлежать человеку, потому что таких звуков не извергнуть людской глотке:

— Нееееееееееееет! — казалось сам мозг завибрировал от крика.

И тишина.

Тонкий-тонкий звон… Не знаю, что произошло, но невероятной остроты и прочности материал, наполненный под завязку фиолетовым маревом, исчез, испарился. Лишь рукоять, потерявшая опору, устремилась к поверхности, звякнула, ударившись о каменистую почву.

— Нет! Нееет! Нет! — это повторил Деймон почти плача, вопль из головы, деятель пытался встать на ноги.

Я же не рефлексировал, бросился вновь в атаку, и вновь неожиданно земля стала отдаляться, когда до врага оставалось всего лишь шаг!

Затем в полете, словно великан меня приложил сверху с размаха тяжелой ладонью, как баскетбольный мяч, отчего практически плашмя с высоты около семи метров впечатался вновь в многострадальную землю. Ели бы не амулет, пришла бы хана, мне, но она пришла к нему. Это понял по новым ожогам, и отсутствию отклика на проверку энергии.

С трудом поднялся. Хорошо, что «Пелена» работала. Осмотрелся. И…

Злобный мальчик, а не молодой мужчина, готовый биться до конца, зубами грызть врага, в этот момент стоял на коленях, чуть раскачивался и держал в руках отчего-то кинжал.

Вот урод! И ведь реальных боевых навыков почти нет, как и духа, но… но… Падла бронированная!

Мысли промелькнули стремительно, как и понимание, что нельзя пока использовать второе зелье исцеления. Сейчас, дружок, прилетит к тебе мой пилотируемый боевой аппарат.

Самое время!

Потянулся к райсу… И едва сдержал ругательства. Такое ощущение, что меня лишили тотема.

Ничего!

Нулевой отклик.

Да, и хрен бы с ним!

Прорвемся. Похоже, купол блокировал связь с питомцем. Для чего тогда Турин говорил, что можно будет? Но у меня еще остался «Жнец». Нет, все же тяжело дался мне последний полет. И чем приложил, сука? Явно чем-то из другой сферы. Много у него еще в запасе сюрпризов!

Встал, мир покачивался перед глазами, сделал шаг вперед. И неожиданно оказался вновь на земле. Это что за дела?!

Деймон же заорал почти истошно, на грани, разрывая связки, и донельзя мерзко:

— Великий Оринус! Ты обещал мне, что, если я убью любого аристо своей рукой рядом с твоим кинжалом или им самим, ты меня наградишь! Так дай мне сил, чтобы я выполнил твое желание, Высший! Ведь ты вел меня! Ты мне указал дорогу! Вот он я! Вот он! Здесь рядом со мной аристо! Он разрушил твой Дар! Так подари мне возможность отомстить!

Давно я так себя не чувствовал, кроме физических повреждений, сейчас дополнительно к ним, будто древний пушечный снаряд врезался в грудину тяжелого боевого скафа. Нет, он не убивал, но отшибал все напрочь. Мозги в том числе. Звон в пустоте. Три слова.

Хитрая сука — этот ученик мага, уверен, изначально знал, кто убил огров, когда подъезжал к строителям. Откуда? Не зря с Таймосом из рода Волков разговаривал, учитывая отношения тех ко мне, немало уничижительного наш боевой волшебник услышал. Подумал, что Азалия ему улыбнулась — нужный безродный аристо, да еще мальчишка, а не взрослый муж, типа Турина, сам в руки шел. Из-за расстояния я тогда ничего не расслышал. А потом мажор разыграл, сценку «обиженный жаждет справедливости и возмездия», пусть она пошла сразу не по его плану, но конечная цель им достигалась — Поединок Чести под взглядами богов.

Стиснул зубы. Поднялся с трудом. Неужели еще и какая-то ментальная атака постоянно проходила? С каждой секундой все хуже и хуже. Мутило дико.

Сделал вперед два шага, сам не понял, как оказался на земле. Стиснул зубы. Вновь поднялся, не спуская глаз с Деймона. Рядом с ним висела непонятная полупрозрачная клякса, которая наливалась и наливалась фиолетово-черным цветом. А придурок молил, причитал и вновь молил. Вместо того, чтобы подняться с колен и поставить точку лично.

Хотя он меня же не видел. Поэтому боялся? Да, точно… Озирался, вцепился в ритуальный кинжал, как в опору, висящий над бездной.

Подъем.

Несколько шагов вперед, и опять вниз и влево, и вновь следующая попытка подняться. Меня шатало, трясло, а жалкое тело пацана отказывалось подчиняться. Как наноброня при критических повреждениях, лишь не пищало тревожно: «Отказ всех систем! Рекомендуется экстренная эвакуация! Отказ всех систем! Рекомендуется экстренная эвакуация! Отказ всех систем!».

Вот только эвакуироваться некуда.

И я не успевал, потому что непонятная тень, налившись темнотой, вдруг набросилась на недомага, окутала и исчезла с его торжествующим рыком. Я знал, что будет дальше. Превращение в однорогого адепта, потому что, как и у де Лонгвиля, морду пациента сейчас кривило. И нечто, использовавшее тело дурочка, как точку опоры в этом мире, как проход в него, пробивалось наружу.

Подъем!

А затем наитие. Вы можете обращаться к богам, а я нет? Хрен вам! Вот только строить беседу будем по-другому.

— Кронос! Ты меня слышишь?! Ты меня видишь?! — сипло прохрипел, а в мыслях от моего ора дрожали вершины гор, с них сходили лавины, — Я иду наперекор всем! С твоей помощью, без нее, но я уже победил! Потому что даже, если я сдохну, то поселюсь в кошмарах врагов! И буду жить там! А твой недруг смеется над тобой, потому что он здесь рядом! И он пьет мои силы, наплевав на твое присутствие!

Не успел я закончить спич, как перед глазами мелькнул образ крайне злобного могучего старика, мечущего глазищами молнии, с яростью смотревшего на меня, а затем будто кто-то боевой стимулятор вколол, и не жалкий «Прилив», а минимум «Рагнарек».

Это ядерный огонь древних мегатонных ракет!

С места, в прыжке, преодолел минимум метров пять. Короткий разбег. Два реза ятаганами и здоровенная башка не успевшего перевоплотиться адепта, стоявшего на четырех точках, покатилась по земле.

Затем яркая-яркая вспышка, заставила рефлекторно закрыть глаза, с уходом влево и кувырком через плечо.

Вскочил.

Перед глазами все тонуло в белом свете. А затем постепенно начало темнеть и реальность стала проявляться перед глазами.

Осмотрелся. На месте тела Деймона выжженное пятно, которое смердело. В магическом зрении от него поднимался желтого цвета туман. Уродливая голова. Метаморфозы с ней только начали происходить, но уже с трудом удавалось опознать черты лица бастарда в мерзкой нечеловеческой роже. Но рог на лбу успел вырасти прилично. Вместо роскошной шевелюры — ее клочки. Из трофеев голова и рукоять меча. Впрочем, та светилась красным, может быть в хозяйстве пригодится. Ритуальный кинжал тоже исчез, как и кольчуга, все кольца пропали. От одежды не осталось и клочка. Сука алчная! Это все отметил в секунду.

Следующая ушла на ревизию и оценку себя.

Ничего не болело, энергия переполняла и перехлестывала, хотелось бегать, прыгать, убивать и орать. Впрочем, с легкостью взял себя в руки.

Минус «Кольчуга Дорна», туда же родовой медвежий клинок. Заряд ятаганов божественной силой — под завязку. «Жнец» на месте. Райс откликался. Не стал ради простого удовлетворения любопытства материализовывать его. И так знал, появится. А Купол пока не пропал. Значит, адепт или сам Оринус как-то смогли заблокировать связь с питомцем?

И чем они мне били по мозгам? Защита от ментальных атак просто необходима! Псивоздействие оказалось гораздо более результативным чем что-то иное.

Во время боя арбалет не зацепили, подобрал его. Закинул за спину. Что еще?

А-а, понятно. Воздел над собой голову врага, удерживая ее за рог.

И через пару секунд пропала защита.

Стена тумана тут же приблизилась почти вплотную.

Анализ боя опять не порадовал. Я четко представлял свои возможности, без артефактов пусть и не полный ноль, но где-то возле. И если бы противник был немного опытнее, не надеялся только на несокрушимую мощь брони, боевые качества меча и амулетов — мне пришлось бы не туго, мне бы настал конец. Но это опыт.

— Ты победил! — проревел Турин.

И мне тут же захотелось страшно жрать, а еще кружку горячего обжигающего прилла.

Сотник похлопал меня по плечу, когда я приблизился. Мельком посмотрел на рукоять меча. Народ орал и улюлюкал, сейчас даже Кром с Улафом позабыли, что они сами готовились меня отправить в царство Мары. Улыбались довольно, даже нечто высказали одобрительное, мол, знай выходцев из Народа. А может и на публику играли. С них станется.

Раскрасил день путешественникам. Мало им приключений. Хотя… Для остальных о схватке со злобным некромантом, гобловским шаманом и ограми было известно только со слов малочисленных свидетелей. Теперь же своими глазами посмотрели на другую. И, судя по разговорам, на меня делались ставки и, оказавшийся на диво предприимчивым Ленар Щепка организовал даже тотализатор. И сейчас выдавал выигрыш редким счастливчикам. Но такой, что те чуть не пускались в пляс.

Нормально.

Все при деле.

А парня нужно взять на заметку.

Мэтр дер Ингертос молчал, хмуро смотрел, но в глазах читалась неподдельная радость, которую разделяли оба его ученика. Впрочем, произнес он другое:

— Нам спешится? И да, кроме седел, на наш… на твоих лошадях остальное наши личные вещи. Далее, во владение остальным: разумными, движимым и недвижимым имуществом ты можешь вступить только завтра, но рассчитывай скорее на послезавтра. Сегодня просто уже не успеем добраться до Демморунга, когда будет работать Канцелярия, чтобы подать все бумаги, оплатить налоги, а им для оформления потребуются от суток до двух. Встретимся там, лэрг тебе сообщит когда. Будет все по Закону! Это очень важно! Поэтому советую до этого момента даже к дому лин Деймона не приближаться. Но будь уверен, ничего не пропадет из того, что есть там сейчас. И мои ученики тоже за этим проследят. Клянусь кровью! — последняя фраза и пламя, свидетельствующее о нерушимости слов, явно пришлись не по нраву тем. Вон, как скривились. И почему? Лишние заботы?

— Можно процесс ускорить? И сколько это будет стоить?

— Можно, но поверь мне, это не нужно. Понимаю, в вашем Черноягодье такой бюрократии не имеется, но у него и другой статус. Тебе же требуется все сделать так, чтобы комар носа не подточил. По законам Аринора и Империи. А ускорение, ты сам понимаешь, — это обязательно взятка. Так бы все ничего, но пойми, дело очень серьезное. Дом Пасклей.

Рано я обрадовался о возникновении запасного варианта действий. Впрочем, мысль, что в Верхней крепости так просто не похитят, была мимолетной… Какая разница? Все уже решил.

— Хорошо, я понял. Тогда и лошадей передадите там же, и позаботьтесь обо всех и обо всем сегодня сами, — вот здесь уже парочка студиозов обрадовалась, — И мэтр, ответь на один вопрос, но без чужих ушей.

— Тогда отойдем! — кивнул в сторону тот.

Когда нас отделало от остальных метров десять, а Турин явно мог подслушать, на что я и рассчитывал, остановились.

— Скажи, уважаемый мэтр…

— Если ты хочешь спросить почему я взял столь недостойного… — перебил он меня. Понятно, каждый думает, что кого-то волнуют его сокровенные переживания.

— Нет, мэтр, когда захочешь, тогда и расскажешь, и лучше в другой обстановке, за кружкой прилла для меня, а для тебя за бокалом хорошего вина, тогда же и обсудим твою часть сделки, — тоже перебил. Меня на данный момент не интересовали их отношения с мертвым подопечным, позже, когда решу более важные вопросы, — Первое, не показалось ли тебе, что сегодня Деймон вел себя необычно? И, второе, возьмет ли на себя его долговые обязательства эрг Тризан из дома Пасклей?

Маг улыбнулся вполне доброжелательно и довольно.

— А-а, ты про то, что не признают ли его недееспособным? Не отвечающим за свои слова и поступки? Отвечу. Нет. Не смогут. Да, сегодня он отчего-то решил закончить добычу руды раньше, чем обычно, на три часа, но Деймон всегда отличался импульсивностью и порой непоследовательностью. Поэтому все в рамках обычного. Дер Вирго, я и лэрг Турин тщательно проверили и его, и тебя на воздействие извне перед Поединком Чести. Такового не имелось, так что, всё в силе. Можешь быть спокойным на этот счет.

Отлично, не зря я задал вопросы. К черту пока этих варсов, самое важное выяснил, вон и лэрг чуть расслабился. Точно — слышал нашу беседу.

Дер Ингертос продолжил:

— А отец… Отец, конечно, возьмет на себя долговые обязательства сына. По крайней мере на словах. Но скажу честно, постарается тебя убить. Потому что, если его дому придется выплатить этот долг, умрет уже он. Что мне доподлинно известно. Но может произойти следующее: он погибнет неожиданно в ближайшее время, а дом отречется от него. Тогда ты не получишь варсов. Эрг Тризан сделал многое, порочащее честь этого дома, когда-то бывшего примером благородства. В любом случае, на меня можешь рассчитывать. Я никогда никому не прощу год своих унижений, потому что был связан клятвой крови и своим словом!

И с этим более или менее прояснилось.

А для меня все стало очевидно, Оринус сразу же после нашего разговора, связался со своим адептом и приказал ему перехватить меня по дороге. Или просто намекнул? Верил ли божок в то, что придурок победит? Не знаю. Но ослабить получилось меня значительно, как и выявить разведкой боем многие способности. Выходило, на Ситруса грешил я зря, если, конечно, они вместе не играли против старшего братца. Могли и на пару организовать мне засаду. Почему нет? Враг моего врага мой друг, — древняя истина.

Значит, я сделал верные предположения изначально. Однорогий заинтересован, чтобы именно я взошел на его алтарь в ближайшее время, а не служители. И сопли он, и другие, не жевали. Пользовались всеми средствами для достижения цели, не ставя все на одну карту. Впрочем, так и должно быть. И мне нужно поступать соответственно.

— Глэрд, поздравляем с победой! — торжественно возвестил Кевин, когда я подошел к фургону, хотел поговорить еще с Туриным, но тот уже умчался вперед, а колонна вновь пришла в движение.

Кивнул с суровой рожей.

— Башку этого Деймона в телегу закинуть? Немного места есть. Или выкинуть, ведь дорога длинная, может еще кого-нибудь убьешь? — спросил небрежно, с эдакой ленцой, купаясь под завистливыми и какими-то непонятно восторженными взглядами окружающих.

Фигляр.

— Выкинуть всегда успеем, — подыграл ему, отплатил за понятливость в разговоре с мажором.

А так, пусть радуются. После взаимной клятвы на крови, мои победы — их победы. Посмотрим, как поведут себя после поражений. Главное, чтобы те не стали фатальными, и было на кого потом посмотреть… и кому.

⠀⠀⠀ ⠀⠀ ⠀

⠀⠀⠀ ⠀⠀ ⠀

— Нельзя так, Глэрд, нельзя! Столько зелий, всего лишь за день. Магия, клятая, опять же… — квохтала знахарка, готовя для меня эликсир. Я лениво дожевывал кусок пирога с грибами, мясом и овощем, напоминавшим по вкусу земной картофель, который приготовила в дорогу Амелия. Пирожки с капустой уже оценил, копчености тоже, и похрустел соленым огурцом. А еще девушка захватила свежее молоко в двух больших крынках. Учитывая случившийся падеж скота, достать его теперь стало непросто. Лекарка с каким-то умилением сначала смотрела, как я ем, потом как-то пристально взглянула, упомянула Эйдена, и принялась готовить нечто восстановительное.

Фургон — вещь, а мастер Иммерс, действительно мастер. Ход был и так плавный, а еще тряске препятствовала прекрасная древнеимперская дорога и пешеходная скорость. Сразу после команды на выдвижение я забрался внутрь и хотел накромсать бутербродов из своих запасов, но был остановлен окриком:

— Две женщины рядом! В твоем доме! И, думаешь, тебя не накормят? — Амелия посмотрела гневно и только руки в боки не уперла.

Пожал плечами, предоставив инициаторам инициативу. Что сказать? Ей нравилось играть свою роль, она в нее вжилась или вживалась, а мне, пока дело не касалось чего-то важного и серьезного, нетрудно и подыграть. Гармония — мать всего.

А прилл заварила девушка просто прекрасный, что я и не преминул отметить. Целительница улыбнулась уголками губ, занятая какими-то своими мыслями. Рабыня продолжала вязать, прислушиваясь к нашему разговору.

Поединок показал еще одну серьезную проблему. Без энергии в ятаганах меня нашинкуют на раз. Да, конечно, имеется способ превозмочь это — тренировки. Вот только кто бы мне дал на них время. Враги на ходу подметки рвали. Одна дорога всего в сорок километров, которая пока еще не завершилась, столько сюрпризов преподнесла. Мне, в самое ближайшее время, возможно потребуется нечто, не завязанное на силу божков.

— Амелия, а есть какое-нибудь зелье, значительно повышающее силу, ловкость, реакцию?

— Конечно есть. Например, «Дыхание Дисса», сама варю. По золотому за флакон. На сорок минут увеличивает силу и ловкость обычного человека без всякого волшебства, приблизительно в два раза. Просто снимает его внутренние барьеры. Использовать можно один раз в два часа, но не больше двух раз в сутки. Расплата приходит на следующие. Она крайне жестокая, будешь чувствовать себя старым разбитым корытом. Лечение не для слабых, и только для мужчин: ягода красной роски, а затем не менее часа физических упражнений на пределе возможностей. Затем их требуется повторить через полдня. И то, и то, у меня при себе есть. Раньше с собой не носила, но после случая с Койотами и гоблами всегда беру. Научили. Боги мне не даровали тотема, но удивить я смогу любого! Женщинам, правда, приходить в себя сложнее, двое суток на кровати, но это лучше, чем какие-то хмыри тебя… промолчу, пока не для твоих ушей, в общем, хмыри рядом, а ты ничего не сможешь сделать, — странная подруга, сама же поняла, что общается со взрослым и циничным мужчиной, но дозирует информацию. Привычка?

— Продашь две дозы и ягоду роски? — чем больше я узнавал Амелию, тем больше она мне нравилась. Люблю логичные поступки. Дважды девушка подвергалась нападениям, выводы сделала, постаралась обезопаситься в меру своих возможностей. И это правильно. Все же она не только красавица, пусть и с тараканами в башке величиной с собаку, но и умница.

— Зачем? — последовал закономерный вопрос.

— Не знаю, но на душе неспокойно. Мало ли… — неопределенно пожал плечами, покачал отрицательно головой, и сказал правду, затем добавил, постарался с опаской в голосе, — А то после этих боев, такое ощущение, сил не осталось. Если что-то еще случится, то… Даже не знаю.

— Да, свалилось на тебя сегодня! И повел ты себя так… Кому расскажи! Это просто невероятно, как ты развалил надвое огра! Он же здоровенный! И я тебе скажу так. Такого как ты мужа — не всякая будет достойна, — это что, она мне еще и жен будет выбирать? Даже улыбнулся, представив.

— Хозяйка, а видела, как он этому чернокнижнику голову срубил?! Ничего не происходило… Раз… И покатилась! Я думала, когда тот обращаться начал в какое-то чудище — все! Убьют мальчика, страшно стало, аж жуть…

Здесь я не выдержал, не знаю или гормоны нового тела сработали, но рассмеялся от души. До слез. Бил себя по колену ладонью и ржал по-конски. Девочка. Даже без одиннадцати лет Глэрда я ее старше, наверное, вдвое. Впрочем, расслабляться тоже нужно и смех, далеко не истерический, не самая плохая вещь, даже если выглядит для окружающих без причины.

— Это хорошо, что ты смеешься, — ничуть не обиделась Тина, — А вот…

— Цыц! Думаешь, Глэрду интересно наши бабские разговоры слушать?

— Так что насчет зелья? — вернул я лекарку к предмету обсуждения, мне точно неинтересно слушать дрязги.

— Мы на Имперском тракте, так что все будет хорошо, не переживай! — постаралась успокоить, однако уперевшись в мой настойчивый и непреклонный взгляд, продолжила, — Понимаю тебя, сама не своя после похищения ходила. А тут… Ну и дура я, — будто что-то осознав, всплеснула руками, и достала из поясной сумки два флакона, и ладанку, в которой и хранилась злополучная ягода, — Только помни, после приема до начала действия проходит одна-две минуты. У всех по-разному. И просто так не пей, как зелье бодрости. Но главное, заберу обратно, если ты сейчас не выпьешь эликсир восстановления. На вкус мерзко, однако лучше него нет. И снова можешь литрами глотать всякую дрянь.

Выпил, поморщился. Не все так и страшно. Спрятал флаконы в подсумок, туда же отправил роску. Амелия пристально осмотрела меня, сделала несколько пассов руками, и сообщила:

— От последствий ментального воздействия завтра зелье выпьешь, если понадобится. Сегодня не требуется. И эликсир «Абсолютной памяти» тогда же получишь. До этого момента, посмотрела по записям, лучше не перенапрягать мозг.

— Хорошо, пора мне, и спасибо за вкусную еду! — согласился да заспешил на выход.

⠀⠀⠀ ⠀⠀ ⠀

Дорога тянулась и тянулась, туман не думал рассеиваться. Наша колонна разрослась за два часа минимум вчетверо.

Думал, что сотник вновь сделает предложение, от которого невозможно отказаться, в Демморунге, как и захочет поговорить о Поединке чести. Но он дождался меня на обочине, приказал жестом двигаться рядом. И сразу без всяких обиняков, принялся раздавать ценные указания. Раздражение в начале получилось погасить довольно просто, все же сытый желудок способствует хорошему настроению.

— Сначала по нашим текущим делам пройдемся, Глэрд. Завтра Улаф и Кром передадут тебе безвозмездно в собственность пять подворий в Черноягодье и постоялый двор. Поместья следует послезавтра подарить тем людям, на каких укажу я. Расходов ты не понесешь. Далее, будем в Демморунге три дня, на четвертый выезжаем, остановишься в «Путнике». Это довольно приличное и тихое заведение, цены приемлемые, оно никак не относится к Волкам, — пока все соответствовало моим планам, эту гостиницу выбрал, исходя из слов Добряка Тима, а также Ленара с Кевином. Хозяин — орк Игур Черный, раньше промышлявший поиском ценностей в Землях Хаоса, репутацию заведение имело отличную.

Промолчал, а тот продолжил раздавать ценные указания:

— Про все нюансы относительно имущества лин Деймона тебя посвятили, их решим попутно. Завтра в десять часов с Амелией будьте в Имперско-герцогской канцелярии, она дорогу знает. Там будем и мы с дер Вирго, и дер Ингертосом, и, может быть, уже послезавтра ты будешь ночевать в своем доме, через два дня — точно! В одиннадцать у тебя встреча с Волком и Медведем, решишь все с ними. Без меня. С тринадцати до четырнадцати найдешь Аллена Ренга по улице Жестянщиков, если Кевин не знает, то спросишь, личность он известная, любой покажет. Это торговец живым товаром. С ним все предварительно обговорено, как тебе и обещал.

— Зачем мне связываться с Кромом и Улафом? И решать какие-то ваши проблемы? Как-нибудь сами, а у меня дела и планы, — произнес с деланным безразличием.

— Правильные вопросы, — отчего-то вполне благодушно согласился со мной Турин, — По итогам у тебя останется постоялый двор на следующих условиях: ты не имеешь права его продавать, кому-то передавать, он будет принадлежать твоему роду, как минимум до совершеннолетия. А после Сумеречной ночи он должен заработать и принимать без всяких проблем двести-двести пятьдесят постояльцев.

Поворот меня удивил. Интересно, он изначально такой хитрый и дерзкий ход придумал или после поединка?

— Там все практически выгорело. От гостиницы осталось одно крыло, требующее ремонта. И насколько знаю, общался со строителями, только недавно закончили убирать последствия пожара. Это, во-первых. Во-вторых, еще раз повторю, зачем мне это нужно? Учитывая, что обязательный налог на бывшее хозяйство Тарина, вроде бы втрое больше, чем на обычное подворье? А мне еще за дом Амелии дополнительно двойной выплачивать, ещё на роску, шляпник и икру. Опять же из-за твоей просьбы, мало того, что я отдам в герцогскую канцелярию сто золотых, — не преминул отметить кто и кому обязан, — так еще у нее трое рабов и две рабыни, которых она не имеет права освободить в течение следующих четырех лет, а продавать категорически отказывается. Выходит, они будут моими. Итоги простые — платить придется абсолютно за все в полтора раза больше. Не так ли? Но мне нужны тоже люди, без них никуда, как и непонятно, что делать и на что годны все эти рабы покойного лин Деймона, и как они учитываются и проходят, и сколько одной роски я буду тогда должен сдать? Без постоялого двора, без учета всех новых вводных после поединка. А я тебе скажу. Тридцать бочек, которые следует умножить на два. Шестьдесят! Это уже сейчас! При этом пользы от работников целительницы, как от козла молока. А от наложниц? Бордель открыть? Ты мне предлагаешь дополнительно прибавить еще столько же без всяких моих резонов.

Я, как только освоился с грамотой, внимательно прочитал памятку владельцу поместья, выучил права и обязанности. Итак, обычный обязательный налог без дополнительных отягощающих факторов — десять стандартных бочек роски без деления на цвета, каждая емкость объемом около сорока литров. Ягоды укладывались плотно, затем заливались соляным раствором концентрацией не менее пятнадцати процентов. Еще необходимо предоставить двенадцать мешков сушеного белого шляпника, каждый весом приблизительно по пятнадцать-двадцать килограмм. Два бочонка икры местного осетра, который даже чем-то походил на земной аналог, не успевший видоизмениться в результате мутагенов, какими всё щедро обработали ксеносы.

С последним относительно просто — сутки, и отстрелялся. Через пару дней после Сумеречной ночи начинался нерест, а дурная рыба временами заплывала и в каналы Черноягодья. Например, тот же Харм не беспокоился лишний раз, учитывая, что можно было прямо с берега канала ловить ее здоровенным сачком или бить острогой. Но обычно все занимались заготовкой на ближайшей реке — Стремянке. Самое главное, что по ее течению находилось множество чистых пятен, образующих сплошную полосу. Дополнительно в это время местные набирали рыбу для еды, но совершенно не уважали ее, считая чуть ли не сорной. Часто кормили свиней, собак и другую живность.

Владельцы прибрежных к Студеному морю участков должны были дополнительно сдавать в герцогскую приемку по два фунта (именно так переводил эту меру веса мой встроенный переводчик) янтаря, а по земным меркам приблизительно килограмм, и дюжину бочек тильмы — рыбы, похожей на земную треску. И теперь уже «мы» платили одинарный налог, остальные — двойной, но без всяких рыбалок и солнечных камней.

В принципе, если убрать из уравнения наличие спецодежды и защитных средств, амуниции и оборудования, транспорта, тары, то выплатить все имея пару работников можно было без всяких особых усилий, как и неплохо заработать на этом. Так, несмотря на обязательство сдавать добытую роску только в герцогскую приемку при гарнизоне, там действовала прогрессивная шкала ее оплаты. До двадцати бочек сверх налога шли по пять золотых за одну, пятьдесят и больше — по десять, а если ты сдавал свыше сотни, то все по пятнадцать.

Большинство черноягодцев добывало роску и шляпник артелями, но фактически все поселение работало весь сезон сбора на Волков и Медведей, занимавшихся организационными вопросами начиная от питания и заканчивая безопасностью. Каждый собиратель у них должен был закрывать минимальную норму бочка в день — обязательная для сдачи им по золотому за одну. Остальное работник мог забирать себе, и так и поступали, набирая на обязательный налог, который Кром и теперь Улаф доставляли до приемки своими силами, впрочем, они обеспечивали и бочками, а также соляным раствором бригады. Или остальное сдавались опять же здесь на Болоте, но уже по два империала. Среднестатистический человек мог набрать за световой день упорного труда три. Ни разу Глэрд с Хармом не достигли таких величин.

— Алчные выжиги, — ругались на предпринимателей собутыльники опекуна-калеки, но не спешили в самостоятельное плаванье.

«Плантации» роски, в отличие от шляпника, «обновлялись» каждые сутки во время всего сезона сбора, а это десять-пятнадцать дней. То есть, ягода за ночь вновь начинала «колоситься», будто ее никто и не трогал.

Если бы не кочующая почва, и перебирающиеся ночью плавунцы и другие твари, то денежный рай, пусть и ледяной. Несмотря на лето вокруг и тридцатиградусную жару, в болотах температура не поднималась выше пяти градусов. Иней ложился сугробами, а порой начинались настоящие снегопады. Впрочем, по слухам, в любое время года здесь погода не менялась. В зимнюю пору, никто лично из Народа, в силу объективных причин, этого факта не проверял.

Не знаю, с чем было связано, но рабовладение выступало в Империи отягчающим фактором. Если ты имел от одного до пяти рабов, то платил автоматически полуторный налог. От пяти и до двадцати пяти — двойной, свыше этого количества тройной. Но там потолка уже не имелось. А если учесть перевозку… В ту же обычную телегу за раз можно было загрузить около десяти бочонков, максимум двадцать. На моей стороне выступали поделки Иммерса. Но располагались мои угодья на расстоянии приблизительно в двадцать шесть километров от Черноягодья, были самыми дальними. Около тринадцати лиг. Световой день, если брать рейс туда-сюда.

А единственный прибыток, какой получал, становясь трактирщиком — источник информации от посетителей и гостей. В целом… Овчинка выделки не стоила. На данном этапе.

Или я чего-то не понимал, или еще по какой-то причине, но лэрг посмотрел на меня после последней фразы с каким-то сочувствием.

— Ты разве сам не понимаешь, какое это прибыльное дело?

— Сколько я сегодня заработал? Даже не беря во внимание Поединок Чести? — не отвечая на вопрос Турина, задал другой.

— Точно не скажу, — пожал тот могучими плечами, — Если брать только шкуры и внутренности с огров, палицы, то около десяти-двенадцати тысяч империалов. На тесаки — нужно смотреть. Шаман… Там не знаю. Но потратил около полутора. И такой результат стал возможным только потому, что у тебя вооружение и экипировка одна из лучших в империи. Не у каждого не только сына графа, а у него самого, можно встретить подобное. Это и Странник, это и трансформер, это и родовые клинки, дополнительно — тотем, а также бесценное покровительство Кроноса. Практически лучшие амулеты. Тебе осталось только добыть подходящий и соответствующий статусу меч. Кстати, рукоять прибереги. То есть…

— Амулеты были и сплыли, не без твоей помощи. Кстати, лечебный мне требуется здесь и сейчас, имелся бы он у меня во время боя, совсем по-другому все сложилось. А так, чудом выжил. И давай уберем из уравнения то, что осталось у меня в наличии и будет продолжать использоваться, хотя все, что есть — это трофеи или куплено за деньги, полученные за них. И каждая схватка грозила мне смертью, временами мучительной. То есть, это не просто так досталось, — продолжал развивать я мысль, — Так вот, сколько мне принесет постоялый двор и сколько я буду вынужден тратить времени на него? Того самого, какое не купишь, и требуется здесь и сейчас для тренировок, учебы, рейдов в Земли Хаоса. Даже обязательный налог мне в тягость, не потому, что я не смогу организовать сбор роски и шляпника, и выйти в море, или не имею таких возможностей, а потому, что это крохи. И это невыгодно для меня. Можно было бы купить, я бы купил. Я не лавочник, я — аристо, я — воин, а они с меча кормятся, не с торговли, — решил привести последний логичный аргумент, учитывая, что именно этим все кичились.

Но не угадал.

— Амулет получишь завтра. Другой. В первую очередь — ты аристо, а это не только умение размахивать острым железом лучше остальных. Твои предки строили Империю, и не всегда на начальном этапе имели такое доходное дело, какое предлагаю я тебе. И главная причина, мне это нужно, а я закрываю…

— Давай не будем говорить, что ты закрываешь глаза на мои дела, — вновь перебил начавшего повторяться и уже неоднократно сотника, пытавшегося всучить несколько раз один и тот же товар, — Я не живу твоей милостью, ты сам оценил стоимость моих услуг, передав имущество мятежного адепта, пообещав, заметь, не сделав, а пока только пообещав взяться за мое обучение. И сколько я уже сделал? Одни проблемы с Амелией чего стоят… — вот так, всегда надо напоминать. То, что мне это выгодно — дело десятое. А то есть такая паскудная черта у людей — забывать первопричины, — Не нравится? Всегда можно обратиться к другим, но что-то их в округе не наблюдается. И пока ты для достижения своих целей пользуешься моими уникальными возможностями. Их я выгрыз, не раз и не два рискуя башкой.

— Какими это? — но в тоне не было раздражения или злобы, лишь насмешливый интерес.

— Какими? Все просто даже для ребенка. Но поясню, чтобы не имелось недомолвок и того, что я не понимаю реалий. Во-первых, я аристо, как ты правильно отметил. Во-вторых, ничем не связан с родами, но являюсь представителем Народа. Формально. И прохожу по бумагам, как один из него. Более того, по любому праву — я глава рода со всеми привилегиями и обязанностями. В-третьих, ты назначал цену сам, хоть лично ничего и не платил из своего кармана. Идем дальше, тебе требуется закрепиться на законных основаниях в Черноягодье, при этом окружить себя верными людьми. Это нормально и правильно. Я этому посодействовал уже больше всех вокруг. Но не нужно взваливать на меня еще и мрочий постоялый двор, который мало того, что требует восстановления, а затем подбора грамотного персонала и бесперебойного обеспечения свежими припасами, но главное, моего времени. Свои приоритеты я тебе описал. И, кстати, про твою безмерную щедрость — моя доля по всем законам с боя с де Лонгвилем, в любом случае самая большая, поэтому не сильно много ты мне и отписал. Подворья? Так они мне не принадлежат, все чем я владею — это развалины, какие по всем законам и так являются моей собственностью. И главное, как ты говоришь, запомни: никаких таких дел, на какие требуется закрывать глаза, за мной не числится. Хоть под лупой все разглядывай, могу даже подарить одну.

А еще скажу, мне не хотелось бы вспоминать про то, что ты, зная о готовящемся нападении на караван, выделил мне теплое местечко, которое обязательно подвергнется атаке. И, знаешь — странное совпадение. Я убил сына вождя племени Четвертой Окровавленной Руки, а напавшие гоблы — оттуда же! Что на это скажешь?

— Не знал я про гоблов, в любом случае, ты от них бы отбился, с таким-то арсеналом. Поэтому опасность для тебя была минимальная, пока ты сам решил не вмешаться. И не уводи меня в сторону! Постоялый двор…

— А предупредить? — вновь перебил я, постаравшись сделать это запальчиво.

— Не мог. В силу различных причин.

— Теперь давай считать. Вложений там требуется не меньше четырех сотен золотых…

— Ты только с Крома сегодня тысячу взял! А если приплюсовать с Деймона? И это не считая трофеев с нападавших!

— Не нужно считать мои деньги, они уже расписаны и пойдут в дело. Ты не забыл, что у меня тоже есть свои интересы? Доходы от постоялого двора — минимальные. Там постоянно проживают только орки, занимают шесть комнат. Плата от двух серебряных монет за одну. Ладно, командир может быть больше. Они же постоянные клиенты. Местные обедают далеко не все. Выпивают, это да. И сколько это на круг? Пару золотых в сутки? И зачем мне это? Сейчас он разрушен, пусть не до основания, но требует много вложений. Не только в ремонт. Частично и в перестройку. А это — время. Не забывай, у меня работают знающие люди, и Толь из них не последний человек в Черноягодье, поэтому в курсе сколько и всего там нужно. Требуется нанять нормального повара, прислугу, или купить рабов. Опять же, организовать бесперебойные поставки свежих продуктов и пойла. Кром персонал не отдаст, да и я никого из них не возьму. Мне не нужно, чтобы посетители внезапно сдохли все скопом. И что на выходе? Потеря времени, которое требуется тратить на учебу и тренировки, без существенных плюсов. И все вложения вряд ли отобьются в ближайшее время, особенно если учесть тройной налог…

— Всё, хватит, — прервал мое словоизвержение Турин, затем усмехнулся вполне по-доброму в усы, этот финт меня насторожил больше, чем возможная ярость в глазах, — Вижу, что ты понимаешь с чем придется столкнуться. И это хорошо. Но теперь послушай меня. На настоящий момент мне удалось продавить, чтобы Кром согласился на добровольное изменение статуса Черноягодья. Теперь это будет город, гарнизон можно увеличить до пяти сотен. Кроме этого, появилась возможность приобретать в собственность, а не только в аренду, дома сторонними лицами, имеющими герцогское или имперское, что, по сути, одно и тоже, гражданство. Однако, никто из пришлых, не принадлежащий родам, в ближайшие пять лет не может иметь там собственных торговых лавок, мастерских, постоялых дворов и других доходных дел. Это вкратце. Проблема заключается в том, что самый удобный и безопасный путь в Демморунг с нашей стороны лежит как раз через Черноягодье. Более того, он удобен и для островных диких, если организовать нормальные пристани. Потому что путь по морю долог. К тому же переход по нему осложнен из-за множества сильных течений, отмелей, утесов, скал. Чтобы этого избежать, им приходится выходить далеко в открытое море, к чему большинство посудин не приспособлено.

— А как же возможная контрабанда, если обустроить нормальные пристани? Роска? Это же…

— Как думаешь, почему местные не возят ее на своих лодках, по крайней мере больше бочки? Да, потому что с маяка сканируют все. И все знают: сожгут и даже имени не спросят! С этим строго. Роска — стратегический ресурс. Да, пока еще наш берег от Крепости фактически без хозяина, только и сделано, чтобы сторонним затруднить и перекрыть доступ. Конечно, контрабандные пути есть, но проходят они не через наши порты. Прикрыться от магического воздействия можно, вот только стоить такое будет столько, потому что требует постоянное присутствия высокорангового мага. А появление тех тоже учитывается. Вот так вот!

Интересно.

— Прямая дорога от первого большого пятна, где я хочу организовать новый форпост до Демморунга, занимает двенадцать-пятнадцать часов движения без остановки со средней скоростью каравана. Это не имперская дорога и тем паче тракт. Фактически просека, не более. И там постоянно орудуют и гоблы, и банды диких и вполне себе в другое время обитатели Речной Крепости. И сейчас дикие, какие могли бы идти через нас совершают совсем уж окольные пути или многие рискуют. Что говорить, поломка телеги там смертельна. Через Черноягодье — крюк, но он оправдан. И лучшей дорогой, и безопасностью. Тот прямой путь пока у меня нет сил очистить.

— А почему при гарнизоне у Стены, не входя в Черноягодье, раз все так строго, нельзя было все организовать? Места там хватает. И не для одного постоялого двора.

— По многим причинам. Сейчас не будем об этом рассуждать. Мне же требуется работающее заведение. Проблем с клиентами даже в Сумеречные ночи, при должной организации у тебя не будет. Но главное, это он послужит еще одним подтверждением твоей взрослости. Потому что иначе ты рискуешь остаться вообще ни с чем и быть никем затем всю жизнь. Еще я тебе помогу и с домом Пасклей, с каким у тебя будут большие проблемы. Какого Эйдена ты вообще заикнулся про варсов? Ты хоть представляешь их стоимость?

— Представляю, мастер Проспер просветил, более того, он мне сказал, что лучших спутников для Ледяного пути для честного аристо нет и не может быть. Так почему я рискую остаться ни с чем? И никем? — а вот это уже интересно.

— Хорошо, что понимаешь и может тогда осознаешь масштаб проблем, какие ты сам на свою голову наскреб! И их требуется решить. Насчет же последнего. Все просто, до того момента, пока ты не активировал «Память крови», я предполагал, что ты всего лишь отпрыск кого-то из мелких домов или родов, какие или находятся на последнем издыхании, или у них нет никаких возможностей для поддержки своей крови. Но все изменилось именно с использованием заклинания, оно доступно только древним родам. Настоящим. Принадлежностью к которым не могу похвастаться даже я. Я — лэрг, а ты — глэрд, самые молодые и менее влиятельные — носят приставку эрг. И тогда я сразу понял, что твое опознание почему-то велось не надлежащим образом. Этим и занялись. В результате… Они очень не понравились кое-кому, — наверное Крому. И, видимо, еще и поэтому засуетился. Нет тела, нет дела?

О моем ли благе беспокоился Турин? Если кто-то так и подумал, то он заблуждался. Он меня просто пытался загнать в угол. И мои проблемы с влиятельным домом ему только на руку.

— А Тирнар? — напомнил я о существовании континента, населенного сплошь аристо.

— Нет. Этого не может быть. Думаешь отчего они вынуждены проживать только там? Давно бы расселились, там климат не сахар. Все просто. Их организмы настолько перестроились за многие столетия и даже тысячелетия, что они не могут жить, по крайней мере долго, вне их континента. Земли Хаоса и Тьмы отличаются друг от друга, поэтому максимум через два цикла, будь ты оттуда, даже здесь бы загнулся. Так вот, представь, что тебя, найдет твой Дом. И это так и будет. Запрос уже ушел. Что дальше? Ты пока не доказал, что ты владетель и муж, то есть совершеннолетний. Ты на испытательном сроке. Тебя просто заставят вернуться под крыло твоих родичей. Может быть ты сам этого жаждешь? Или все же, как я понял, тебе нужна самостоятельность и относительная свобода?

— Такие родственники мне не нужны.

— Вот и я про то же! А они все сделают, чтобы тебя под себя подмять. Учитывая, что ты не первый и даже не второй сын, иначе бы такие поиски велись… Нашли бы. Поэтому рассчитывать на самостоятельность тебе не придется. Подомнут, женят. И все. Будешь делать все, что скажут, во славу Дома. Почему? Аристо с тотемами — величайшая редкость. Заполучить ее без всякого труда, да еще и с перчаткой из наследия Иммерса Сумеречного… С родовыми клинками… И главное, твой статус. Фактически, борьба будет вестись за доступ к возможному ручейку роски. Она стратегический ресурс. Думаешь, тем же оркам выгодно охранять какие-то караваны, или, например, мне возиться со всем этим гадюшником? Нет. Но есть слово «надо». Если делаешь, то получаешь многое, нет, то и рассчитывать не на что. Так понятно?

— Хорошо, я возьмусь за постоялый двор, — нехотя согласился. Никакие другие варианты не просматривались. Зная немного лэрга, сразу понял, раз он решил на меня взвалить его, то руководствовался какими-то своими причинами, которые вряд ли раскроет. Однако не захочу добровольно — заставит. Поэтому все мои отговорки всего лишь попытка выбить преференции.

— Это правильно! — Турин обрадовался, — И чем смогу, я тебе помогу. Но твоя задача, не использовать ресурсы Хитрого Джилла. Точнее, не так, на него не завязывай все, у тебе должно быть свое. Нарабатывай связи.

Да, это требовалось обдумать в другое время. В принципе, нанять пока управляющего, и пусть работают, даже в минус. Мой плюс — отношение сотника. И те возможности, что греха таить, какие он предоставляет.

И сделал он тоже немало. Его подход — не жрать самому все, до чего дотягивался, а давать есть досыта остальным, мне импонировал. Нормально. Просматривалась и одна из возможных реальных причин такого подарка. Почву лэрг на будущее готовит, растит меня. «Нарабатывай связи». С кем? С мелкими родами из Народа. А я кто? Член Малого Совета, а Большого тем паче. Вот-вот.

— Скажу честно, голова сейчас о другом болит. Подумаю. Слушай, вот еще одна проблема, зачем дер Вирго брать меня в ученики? И там ведь клясться нужно на крови? Все верно?

— Да. И я был против сразу. О чем ему и сказал. Поэтому он на меня и волком смотрит. Ученическая клятва — тот же вассальный договор, на всю жизнь. И расторгается только со смертью одной из сторон. Если бы ты был четвертым или пятым сыном владетеля, особенно мелкого, который ни на что не может претендовать, за исключением титула, то ученичество и покровительство дер Вирго стало бы для тебя благом. Маг представляет очень сильный и могущественный Дом. Но ты, принеся ее, не только себя ставишь в полную зависимость, а весь свой род. В целом же, насколько мне известно, он в тебе заинтересован, и раз у нас пошел откровенный разговор, то от тебя требуются ему скорее услуги. Перчатка из наследия Иммерса Сумеречного — вряд ли. Артефакторика не его профиль. Лучше всего, поговори, найди точки соприкосновения, тем более следующие минимум пять лет он будет находиться при гарнизоне для усиления. И дер Вирго имеет огромный авторитет в Первой Имперской Академии, его слово там дорого стоит. Это будет еще одним твоим козырем в торге с пока необъявившимися родственниками, впрочем, как и дер Ингертос. Тот теперь, хочешь этого или не хочешь, всех за тебя в порошок сотрет. Но в любом случае, доказав, что ты владетель по праву, никто не только в герцогстве, но и в Империи, не сможет тебя принуждать силой идти под кого-то. Даже кровные родственники. Во время испытательного срока так же, поэтому сделай все так, чтобы даже герцог тебя заметил. Все понял?

— Да.

— Тогда займусь делами! — хотел закончить беседу сотник, оборачиваясь назад.

— Подожди, Турин, ответь на вопрос, — жеребец недовольно всхрапнул, забил копытом, но лэрг внимательно посмотрел, — А кандалы, что были на сгоревших узниках, они на адептов всяких богов, жрецов, но главное на шаманов действуют? Или только на тотемных?

— На всех без исключения, кроме аристо, которые могут оперировать с магической энергией, понятно, что нужно пройти инициацию. А зачем тебе это?

— Ты же сам говорил, что на меня решили устроить охоту шаманы? Вот допрошу гоблов, узнаю у них все, поохочусь сам, — и ни капли не соврал, — Можешь поделиться парочкой?

— Забери все с сожженных. Премия, что не позволил уйти в побег, но отвечаешь за них лично, это вещи специфические, — ничуть не задумался тот над ответом, — Если начнешь вдоль тракта и торговых путей чистку территории от этой погани, то я тебя и твоих людей введу в штат гарнизона. Конечно, до шаманов тебе не добраться, но адептов всяких низших тварей, возомнивших себя богами, у них хватает. Часто встречаются. Некроманты, опять же. Тем более сейчас у тебя десяток «Клинков» появился… Появится. Максимум послезавтра. Не простаивать же им. А это много преференций. Главное, показывай результат. А еще это тем хорошо, что сейчас Дом Паскелей будет решать, как им проще поступить — или тебя уничтожить, или тряхнуть мошной, или убить безумного папашу идиота. А в Землях Хаоса взять тебя будет сложно, не дотянутся, посмотрел на твои действия. Поэтому может и примут решение в твою пользу. Лирнийские варсы… Нет, надо же как подвел! Точно дадут тебе прозвище Дитя Эйдена. В целом, в их доме нормальных аристо, с понятиями о чести и достоинстве хватает. И еще, наложниц не трогай, помни о герцогском указе! Не дай перечеркнуть свою жизнь похоти! И помни, постоялый двор за тобой. Он должен заработать!

— Да, понял я. Все понял.

Когда сотник повернул в сторону хвоста колонны, я, ударив пятками по бокам тирка, заставил его припустить рысью. И вскоре догнал дер Вирго.

— Уважаемый мэтр, — сразу обратился к нему, — Не можешь ли ты помочь мне в одном деле. Не бесплатно.

— Чем я тебе еще могу помочь? И да, странно, я тебе предлагал ученичество, но ты выбрал себе учителем, пусть и моего доброго друга, но не меня. А теперь я вдруг понадобился, — в ворчливом голосе волшебника сквозила неподдельная обида и раздражение. Надо было негатив убрать.

— Я пока не принимал ничье ученичество.

— Но…

— Мэтр, я всего лишь сказал, что мне потребуются знания от дер Ингертоса. Ты ведь не станешь отрицать, что обладаешь далеко не всеми знаниями, как и не сможет сказать это он?

— Если так посмотреть, то да. Ты прав. Но все же, почему отказываешься от ученичества?

— Ученичество — это клятва, вассальный договор, я ее я никому не приносил и пока я глава рода, приносить не собираюсь. Сотрудничать готов по многим вопросам, особенно, после клятв о неразглашении. Но…

— Тебя понял! — неожиданно улыбнулся тот, — Да, действительно, погорячился я, не подумал, что ты глава дома… точнее, у вас — рода. Меня действительно ты заинтересовал. Я, в принципе, нахожу в твоих словах правильные мысли. Надо все хорошо обдумать. Потом встретимся и обговорим условия нашего сотрудничества, если таковое покажется тебе интересным, — а лицо такое масляное-масляное, мол, сам за мной бегать будешь. И довольное. Вот и хорошо. Не хватало мне еще и его во враги до кучи, а еще и под боком, раз в Черноягодье будет проживать, — А от меня что хотел?

— Зарядить «Пелену Найта». Понимаю, что просить тебя — это все равно, что устроить огненный шторм, чтобы убить мрока, но дорога пока не завершена, а здесь могут неприятности возникнуть в любой момент.

— А дер Ингертоса почему не попросил? — и подозрительно так посмотрел.

— Так я только что убил его ученика! Вдруг он скорбит? — на самом деле не хотел начинать завязывающееся знакомство с мелкой просьбы у обязанного тебе человека, какую он выполнит легко, но при этом закрадется осадок останется. Как и боязнь, что все превратится не в единичные случаи, а в повседневность.

— Ха-ха-ха, — заливисто рассмеялся дер Вирго, и только через минуты три, когда совладал с собой, он сообщил, — Да, он тебе за такого ученичка… До конца дней без вопросов амулеты заряжать будет, — мгновенно помрачнел, и я понял почему. Вот ведь денек, начал ошибки совершать, — А вот у меня действительно хороший парень был. Но ленивый. Не маг. Маг должен трудиться всегда, везде и всюду. Думать. Этот же сачковал. И я с ним не справился… Самое печальное, атака-то даже не в него пошла, а в стражника рядом… Эх… — он картинно щелкнул пальцами, лицо чуть побледнело, — Но все, что не делается, делается к лучшему. Знать, так решили боги. Зарядил я твои все амулеты, архимага тоже. Ничего ты мне не должен, повеселил меня. Это «Нюх Лабриса»?

— Он самый.

— Замени на более чувствительный. Это тебе потребуется. Дом Паскелей — плохой дом. А ты меня с варсами повеселил! Да и поединок получился очень зрелищный. Рад, что Кронос был на твоей стороне. Встретимся завтра в Канцелярии, а там определимся когда.

Раскланялись. А я забрал связку кандалов у хмурого латника без шлема. Отсутствие незримой кольчуги нервировало. Завтра, если нормально все, куплю себе более продвинутый амулет. Без него с моей жизнью — никуда.

Практически все я сделал, даже больше, чем планировал, осталось раздать ценные указания Кевину. Чем и занялся.

— В городе сойду тихо, встретимся на постоялом дворе, всем скажешь, что я сплю в фургоне и велел не беспокоить сегодня. Устал, и зелья. Амелия должна сойти раньше. Оплатишь всё, как надо. Вот деньги. На всякий случай даю больше, — протянул пять золотых, — С домом приказ в силе. Действовать тихо, если никто не снял и не купил, то завтра назначьте встречу с хозяйкой часов на шесть. Следите за гоблами, за первого — отвечаете головой. Напоить. Допрошу потом. Их и трофеи охранять со всем тщанием. Все рассортируй, но запомни у кого и что было. Подумай куда и кому завтра их выгоднее пристроить. Проверяй караул, меняйтесь. Увижу кто спит на посту — убью.

— А как добычу будем делить?

Над этим вопросом я особо голову не ломал. Слово не воробей, а то, что они в стороне курили, так по моему приказу.

— Треть ваша, за вычетом использованных мной боеприпасов, таких как гранаты, стрелы и магическая энергия, как и было в договоре. Справедливо?

— Это будет очень много, — не знаю, проверял он меня на алчность или совестливость показывал, но в глазах зажглась неподдельная радость. Да что в глазах, он с трудом сдержал восторженный восклик.

— Далее, вычту за ваши доспехи и оружие. Всех. Сразу подумай и прикинь, какие защитные амулеты потребуются, эликсиры, что из амуниции, брони и оружия. Еще одно, предлагаю по десятой части выдать доли тем, кто остался охранять подворье. Они из твоего десятка, но как бойцы, сужу по проверке, гораздо хуже. Повторно, если не подтянутся до общего уровня, ничего кроме голого жалования не увидят.

— Это будет правильно, тренировками их займусь сразу по прибытии, а еще, если «Клинки» теперь твои, то они нас научить могут многому, умеют мечами махать, — согласился Кевин, однако повторил с упрямством, — Но все равно, много. Мы практически ничего не успели сделать.

— Успеете еще. Я же вам говорил, к концу службы на меня вы будете либо богатыми, либо сдохните. Но доспехи вы уже отработали. Не так печально в будущее смотреть? — тот кивнул, но на лице возникло серьезное выражение. Видимо прикидывал, что и как лучше сделать, — И про мои отлучки, дела и прочее — молчать. Кто рот откроет — пусть молится о смерти, легкой она не будет. С любыми вопросами оправляйте всех ко мне. Сами, как оно и есть, говорите о клятве крови. И обо всех любопытных сообщайте.

⠀⠀⠀ ⠀⠀ ⠀

Мост, после всего увиденного в этом мире, да и знакомства с картами, пусть и не поражал воображение, но вызывал восторженное удивление. Восемь каменных арочных пролетов казались воздушными. Каждый из них не менее двухсот шагов в длину и около двадцати в ширину. Мощнейшие каменные быки, с платформами, на которых располагались различные строения. Были и гостиницы, были и постоялые дворы, но в основном жилища. Опоры еще и держали по две башни не менее пятидесяти метров в высоту, точнее, складывалось ощущение, что их и воздвигали под них, а потом проложили пролеты. Над ними будто смыкался туманный купол.

Каждый такой островок был способен вместить не менее пяти сотен человек, а если размещать людей внутри башен, то и больше. Гораздо больше.

Шок и трепет — вот как можно было в двух словах сформулировать архитектурный стиль империи.

Внизу проплывающие огромные льдины. Не ударялись в монументальные ледорезы, а на расстоянии около пяти метров сворачивали по течению в разные стороны. А если присмотреться, то и уровень воды на этом расстоянии от конструкции был ниже метров на семь, чем в реке. Как будто в стакан поместили каждый бык.

И вокруг самого Демморунга происходило все то же самое. Непонятно только, как работал порт.

Скорее всего, некие магические дамбы или силовые щиты на их основе. Еще я узнал, что каждый из пролетов можно заставить исчезнуть или появиться вновь, по команде из местного центра.

— Вода вокруг Демморунга в течение всего года не покрывается льдом. Мертвякам не пройти, — рассказал Кевин.

— А под землей? — задал вопрос я.

— Выходы наружу контролируются и могут быть перекрыты в любой миг. Но ни разу такого не случалось.

— Все когда-нибудь случается… — философски заметил Ленар.

— Не каркай! — оборвал его десятник.

Наш караван не досматривали. А вот остальных, даже мэтра дер Ингертоса, затормозили у первого барбакана, перекрывающего въезд на Мост. Нас пропустили без вопросов и на въезде непосредственно в город. С этим следовало тоже разобраться. Учитывая же слова Турина про сканеры на маяках исключать их наличие здесь — от Эйдена. Тут тоже необходимо выяснить, что можно провозить, а что нельзя. Стража, по крайней мере мостовая, выглядела серьезно. И шутить явно была не склонна. Впрочем, к моей радости, сразу как мы въехали в город, попали на вполне широкую улицу, по которой могли разъехаться по две телеги и вдобавок, с каждой стороны, разойтись по колонне пешеходов. Сразу повстречали первый патруль. И он ничем не отличался от новеньких с нашей Стены.

Это хорошо.

Наш караван после центральных ворот начал разделяться, растекаться. Часть пеших черноягодцев сразу свернула налево. Там, в конце улицы находился один из дешевых постоялых дворов «Глухарь и Лось», где, по словам Добряка Тима, подавали дрянную еду и такое же отвратное пойло. Львиная доля селян на третьем перекрестке повернула направо, направившись в довольно респектабельное заведение «Волчьи Угодья», принадлежащее роду Крома. Он возглавил шествие. Амелия, забрав рабыню, заспешила к какой-то своей знакомой, а может и знакомому, пообещав быть завтра в Канцелярии, как и предупреждала во время обеда. Маги, понятно, давно уже промчались по улицам — они все останавливались непосредственно в Крепости, а не в городской черте. Воины вместе с Туриным, глянувшим на меня крайне злобно, будто кулаком погрозил, мол, веди себя правильно, направились в ближайшие казармы.

Я же активировал «Пелену Найта», вновь пройдясь по всей подготовленной амуниции, жалея о парализующих гранатах, какие необходимо было покупать не раздумывая. Столько, сколько давали или позволял кошелек. Про остальное уже говорил: ни защиты, ни лечебного амулета, одни зелья остались. Не этого ли добивались небожители?

Незаметно для остальных, чему способствовал ажиотаж на перекрестке, скользнул в узкий извилистый проулок…

⠀⠀⠀ ⠀⠀ ⠀

⠀⠀⠀ ⠀⠀ ⠀

Детально изученная карта Демморунга пусть и оказалась верной в целом, но и врала неплохо. Скорее всего, составляли ее лет тридцать назад, если не больше. На месте проулков и проходов неожиданно обнаруживались дома, перегораживающие их. Не критично, но путь до «Волчьих Угодий» занял больше времени, чем я планировал.

Если проспект и основные улицы, как и часть второстепенных, приближались к черноягодским стандартам чистоты и ухоженности, то к остальным это не относилось — повсюду рассохшиеся и целые бочки, сломанные ящики, особенно возле задних дверей, местами кучи хлама, обломки горшков, гнилые доски, пучки такой же соломы, обрывки веревок, зола… Попадались небольшие телеги, которые приводились в движение или небольшими животными типа ослов, или самими хозяевами.

Грязь и беспощадная вонь — вечные спутники нищеты. Поэтому часто в какофонию общего амбре врывались резкие запахи экскрементов и мочи, отовсюду нещадно разило всевозможной тухлятиной, а возле стоков в ливневые канализации с отсутствующими решетками что-то вынюхивали не только крысы разной степени упитанности и величины, но пару раз видел и мроков, роющихся в нечистотах.

Возможность контролировать органы чувств заиграла новыми красками — обоняние притупил донельзя, как и активировал сразу маску-респиратор. И все равно миазмы находили бреши в защите. Конечно, если надо будет и в выгребную яму залезу и не поморщусь, но по собственному желанию, когда нет необходимости, наслаждаться подобным — отдает мазохизмом.

Местами в брусчатке покрытие отсутствовало метрами, тут и там в ней зияли выбоины. Глубина многочисленных луж нередко оказывалась выше колена, иногда доходила и до середины бедра, — увидел, пьяная вусмерть троица орков едва не потеряла друга. Тот оступился, упал и скрылся под толщей грязной воды, откуда был вытащен с гоготом за характерный конский хвост на голове.

В Демморунге управление волшебными коммунальными службами отдавалось на откуп Канцелярии с продажными чиновниками во главе, ратующими только за собственные кошельки. Результат налицо.

Скорее всего, если сейчас запустить древний магический механизм в этих кварталах, то он приведет все в первозданный вид, заложенный имперскими архитекторами, но вместе с этим исчезнет и застройка, разрешение на которую, вот уверен, было получено по всем бюрократическим правилам, может быть изначально с условием самостоятельного поддержания порядка на прилегающих территориях. Однако, оказалось проще заплатить взятку, чем оплатить ремонт. Торжество коррупции — это простор для полета мысли. А в Черноягодье должны были петь оды старой автоматике, какая практически не допускала вмешательство человека в работу некоторых своих узлов.

Еще поражало обилие разнообразных магических конструктов вокруг. Некоторые стены буквально светились от них, а подсознание шептало об угрозах. От таких старался держаться подальше, переходил на другую сторону улицы. Порой обнаруживал в довольно темных закутках тонкие синие линии, невидимые в обычном зрении, перегораживающие их от стены до стены. Приходилось на всякий случай перешагивать, перепрыгивать или протискиваться. Может и ошибался, соотнеся все оттенки данного цвета со сканирующими заклинаниями. Однако в то, что криминал берет на вооружение магические средства, находясь в подобных Северной Крепости местах — это абсолютно закономерно.

Хитрыми выдумками голь всегда славилась.

Настроенная на определенные параметры жертвы сигнальная сеть — отличная штука. Подспорье в хозяйстве. Хотел приобрести нечто подобное, но Джиган не советовал брать у него, прокомментировав: «Нормальных пока нет, а те, что имеются, друзьям и компаньонам не предложишь. Слабенькие. Их любой маг-недоучка обойдет или с справится средний амулет. Деньги выбросишь на ветер».

На одной из стен нашлась короткая надпись, светящаяся бордовым в спектре Оринуса, да и узнал в рунной вязи некоторые из вспыхивавших на его стеле. Затем на углу дома обнаружились два очень и очень тусклых знака, но уже с алтаря Кроноса.

Отметил, что со мной происходило нечто странное, раньше бы данный факт зафиксировал, отложил, пусть и не забыл, но не стал бы ломать голову, добыл бы нужные сведения по случаю. Точнее, этим бы занялся нейро. Сейчас же мне стало по-настоящему интересно узнать какие тайны те скрывали. И настолько сильно — до внутреннего зуда и картин перед глазами о кладах, древних капищах и неразграбленных могилах, где ждали археологов горы золота. Хотелось остановиться и обследовать, то есть сместить приоритеты.

Вновь отметил абсолютно очевидную истину — требуются знания, много знаний. Да, в первую очередь для последующего использования в общественно-полезной деятельности, но проглядывало и нечто другое… Даже не знал, как объяснить самому себе внутренние порывы, гамму этих непонятных пока для меня чувств, настолько противоречивых, что трудно было утверждать однозначно, алчность ли это или просто некий научный интерес.

Вокруг же сновали обитатели трущоб, не выбивающиеся из сериальных стереотипов. Уж очень рожи характерные, хоть по лицам делать выводы об уме последнее дело, но некая система выстраивалась. В любом случае, тяжесть интеллекта на челе не просматривалось. Насколько я понял, несмотря на вечер, у них рабочий день только начинался.

Заметил банду малолетних городских шакалов, обирающих храпящего за дешевой таверной хумана, в настоящий момент на его испитой роже блуждала счастливая улыбка. Не уверен, что таким же радостным станет пробуждение. Интересно, почему мальчишек не отловили и не направили в детский дом, коль так строго относились к беспризоре? На вид самому старшему ворюге едва ли исполнилось семь. Впрочем, могли иметь родителей. Тот же Глэрд или Сим вряд ли отличались от них.

Миновал пару бродячих отощавших псов, загнавших на трехметровую стену такого же потрепанного, грязного и битого жизнью кота, который презрительно шипел сверху. Животные не обратили на меня никакого внимания. Это хорошо. Подозрительно относился к полосатым разбойникам — они по земным поверьям могли видеть невидимое. Оказалось, беспокоился зря.

Удивляло количество проституток. Их было не много, а очень много. Такое ощущение, на каждого прохожего отмерил кто-то по три фемины. Опустившиеся дамочки разных рас громогласно предлагали свои прелести. И были готовы их предоставить «по-быстрому» тут же. Грязь с лиц едва не отваливалась пластами вместе с дешевой косметикой. Они порой хватались за потенциальных клиентов, часто получали затрещины, но не унывали, радостно гоготали, пошло шутили, бывало и плевались вслед, и слали проклятья.

Жизнь кипела и била ключом.

Если убрать антураж, то увиденное практически не отличалось от наших земных Диких Территорий, на которых я вырос. Как говорил преподаватель факультативного курса гораздо позднее: «золотое дно и непаханое поле».

Никем незамеченный, благодаря амулету, я двигался быстро, не забывая о возможностях выявления невидимок по косвенным признакам.

Вернулся в цивилизацию к моменту, когда отколовшаяся от нашей основной колонны часть уже оказались за распахнутыми воротами постоялого двора, и занималась своими делами: кто-то направлялся в таверну, кто-то тянул лошадей и волов в сторону большой конюшни, а кто-то просто болтал со встреченными знакомыми.

«Волчьи Угодья» находились на «хорошей», по определению Добряка, улице. И теперь я понимал почему. Представил, пользуясь знанием карты, границы нищего района и нормальных. Да, получалось что точечно воздействовать на древние коммунальные магические конструкты у современников не получалось, например, чтобы отдельные улицы и проулки убирались и ремонтировались, а другие, где возникли новые строения, нет. Какая-то подспудная мысль, связанная именно с данным фактором, пыталась проклюнуться.

Что же, пусть вызревает, а у меня есть задачи гораздо актуальнее. Сразу отметил двух хмурых здоровенных охранников, вооруженных короткими дубинками, и родовыми кинжалами на поясах, которые неустанно бдели за порядком вокруг. По крайней мере, делали вид. Еще один совершал променад по территории, иногда раздавал команды рабам, судя по активной жестикуляции. А Кром с хмурым видом выслушивал пару родичей, какие явно отчитывались, на лице старосты скука и желание послать всех подальше. Улаф же, вероятней всего, свернул раньше, отправляясь в личные владения Медведей — торговый дом «Железный Коготь». Его тоже требовалось навестить, пусть и не сегодня.

«Мой» проулок выходил напротив и чуть левее ворот «Волчих Угодий», и просматривались они отлично, как и большая часть двора за ними. Вжавшись в тень, я отключил «Пелену Найта», двигаться не собирался, поэтому кречетовский маскировочный плащ должен был прекрасно прикрыть без расхода энергии в амулете.

Из карты и осторожных расспросов Добряка, Кевина и Ленара, следовало, что вход в заведение серых хищников был единственным. Хотя я не сбрасывал со счетов, что могли иметься скрытые в высоких стенах, как и ведущие в катакомбы. А, перемещаясь по ним, можно было оказаться в любой точке Демморунга, включая саму Крепость и порт. Под городом находился свой мир, какой часто емко называли просто «Дном».

Кром же, судя по моим прогнозам, должен был сегодня отправиться на встречу с некими бандитами, которых решил задействовать в похищении. Имелась пусть маленькая, но вероятность, что те прибудут сами. Однако староста, учитывая его благоразумие, вряд ли стал бы светить такими знакомствами перед почтенной публикой и родичами, впрочем, это не мешало мне автоматически запоминать всех входящих и выходящих.

Конечно, не сбрасывал со счетов возможность связи по магическим амулетам. С другой стороны, на Земле в цивилизованных местах по галонету договаривались обо всем, но на тех же Диких Территориях, где нейро редкость, даже имевшие их, предпочитали встречаться с глазу на глаз.

В целом, окажусь прав — хорошо. Нет? Один черт, не зря. Начал знакомиться с Речной Крепостью, как и продолжал тренироваться в условиях максимально приближенных к боевым.

Ждать я научился давным-давно. Поэтому приблизительно два часа провел с пользой: строил планы, анализировал и вновь возвращался к произошедшему за день, пытаясь не упустить ни малейшей, даже малозначительной на первый взгляд детали.

Конечно, действуя вот так, без подготовки, возникали сомнения, а не совершаю ли я ошибку, фактически, с голой грудью бросаясь на амбразуру? Но завтра враги подготовятся. Хоть в тяжелую штурмовую броню рядись, у них будет больше шансов.

Инициатива и фактор внезапности сегодня на моей стороне.

И про «голую грудь» преувеличил. Да, в сундуке в фургоне под магическим замком остались переносной алтарь-жертвенник и «Жнец». Но и без него я вооружен прекрасно, пусть не так, как хотелось бы. Привычные и уже почти родные «Когти Дисса» за спиной, дополнительно метательные ножи «Поцелуи Мары», которые пусть и показали себя довольно прилично, но в силу отсутствия времени и тренировок мог использовать пока только в отвлекающих маневрах. Главным калибром продолжал оставаться «Странник». Вот еще один плюс от «прогулки», следовало чуть переделать ремень для максимального удобства во время скрытного ношения. В туле среди волчьих нашлось место для четырех кречетовских болтов. Черт с ним, с конспирацией.

Райс был готов к работе. Да что готов? Он ее, судя по отголоскам чувств питомца, жаждал. Очень животине понравилась полученная от шамана энергия, а может и часть души зеленомордого.

Подожди, прокачаем тебя. И если все пройдет грамотно, то враги сами все сделают для моего усиления. Впрочем, не следовало забывать еще один важный фактор, с которым столкнулся сегодня: в некоторых ситуациях воззвать к тотему не получится.

При мыслях о нем, будто теплый комок возле сердца развернулся, оставляя после себя какой-то щенячий восторг и радость от жизни. Такая буря эмоций подпортила настроение, вновь обнажая проблему. Достало. Не нравились мне сильные «чувства», особенно когда они накладывались на гормональный фон мальчишеского тела. Пока удавалось контролировать ситуацию, но опасение уже вызывали. А что будет в переходный период?

Далее, в подсумках имелась усиливающая алхимия от Амелии: пополненная аптечка. Ею вновь можно было пользоваться без опасений. Конечно, никуда не делись отмычки, кошка, моток тонкой и необычно прочной веревки, в рюкзаке от Джигана лежала пара маскировочных плащей, таких же, как и на мне. Кроме этого, обернутая в тряпку одна средняя магическая зажигательная граната и три шара малых — добыча из арсенала пернатых. Неудобные для размещения на теле, да и опасался разрушения оболочки во время возможных боестолкновений, если придется прыгать, падать. Конечно, хотелось обзавестись нормальными, но на безрыбье и рак — рыба. Пожар устроить — и то хлеб. Магические кандалы, любовно обмотанные нарезанной на ленты тканью, чтобы не звенели. И многое другое по мелочи, заготовленное еще в Черноягодье. Например, специальные кляпы, чтобы жертвы себе языки не пооткусывали. И это не параноидальная перестраховка, а обычная практика.

В целом, если на рожон не лезть — средств хватало. Впрочем, это не помешало мне послать счастья и добра Турину за «Исцеляющее дыхание», а мажору пожелать котлов погорячее — за «Кольчугу Дорна».

Время шло неспешно. Люди с улицы постепенно пропали, разом зажглись магические фонари, разгоняя сумрак. Прозвучал протяжно, идущий будто со всех сторон, удар колокола. Не захочешь — услышишь в любой точке Демморунга.

Решил подождать еще час — до второго оповещения, а затем начинать работать по другому плану. Однако уже через пятнадцать минут показался Кром. Он поменял плащ на новый и явно дорогой, нацепил на голову треуголку, а на плече нес кожаную сумку, похожую на толстый портфель без ручки. Оружие на виду не просматривалось.

Но главное изменение обнаружилось, когда староста попал в поле действия очков де Лонгвиля, он буквально расцвел всеми цветами радуги от количества надетых артефактов. Я обратил внимание и на бордовое свечение на поясе, но оно лежало в спектре Оринуса. Еще один ритуальный кинжал?

Сразу на выходе из ворот постоялого двора от Волка, словно от брошенного в воду камня, разошлась во все стороны синяя волна, которая с каждым шагом теряла насыщенность, а затем и вовсе исчезла, преодолев в общей сложности около двадцати метров. Сканирующее заклинание?

Интересно.

Явление повторилось через секунду. Но теперь прозрачная синяя идеальная окружность радиусом около двух саженей, где центром выступал Кром, зависла над землей и стала двигаться вместе с носителем. Присмотревшись, определил, староста шагал в едва-едва видимой полусфере. Защита?

«Пелену Найта» я активировал сразу. Попятился назад, готовый рвануть к выходу из проулка, если Волк в него свернет. И здесь не нужно быть гением, чтобы понимать — держаться от данного поля следовало подальше. Но мой подопечный важно прошествовал мимо. При этом границы сферы резко разрослись, а затем вернулись в прежним. Искал скрытых наблюдателей?

В целом же Кром не проявлял никакой настороженности, воровато не озирался, двигался горделивой походкой уверенного в себе человека. Я, прежде, чем устремиться вслед, убедился, что за ним не следовала группа прикрытия.

А затем, вжимаясь в тени, часто перебежками, двигался в метрах тридцати позади. Ближе не рисковал подбираться. Минуя проулки и закоулки, перекрестки и повороты, староста не забывал расширять границы своего сияния.

«Пелена Найта» вещь хорошая, но береженого бог бережет. Кто ответил бы со стопроцентной уверенностью, что волчара не озаботился возможностью видеть невидимое. И больше всего я опасался, что он перейдет в скрыт, тогда придется попотеть, чтобы его обнаружить. А еще покоя не давали гипотетические ублюдки, какие могли скрытно двигаться за нами, тем паче они знали о конечной точке маршрута. Поэтому постоянно пытался отследить их по косвенным признакам. Сам же уже приноровился и наступать правильно, и избегать мест, где морось могла отчетливо обрисовать силуэт, да и многого другого. Может и перестраховывался, но лучше так, чем потом жалеть.

Кром свернул направо на вполне приличную улицу Красную. Она шла параллельно Имперскому проспекту и вела в этом направлении на площадь Торговцев.

Неужели к жрецу направился, а не к подельникам? Это хуже.

Однако уже через десять минут подопечный развеял мои сомнения, вновь повернув в ту же сторону, на узкую улочку. Два рослых мужика с заросшими мордами, дежурившие на углу, синхронно и отрицательно мотнули головами тощему шкету, который отделился от стены метрах в тридцати впереди Волка. Скорее всего, поняли, что шутить припозднившийся путник не намерен, а кольца на пальцах его здоровой руки налились красным и фиолетовым. Подготовился к возможным встречам.

И не зря. Ночью в районах рядом с трущобами бандиты чувствовали себя вполне вольготно, патрули стражников сюда почти не забредали. Однако, криминал особо не борзел, знал рамки, за которые лезть не стоило. Наместник мог в любой момент прислать ГБР из Серых латников, как их тут называли, а те не церемонились. Убивали за вздох не по команде, дознаватели же часто тренировались на пойманных в умении добывать сведения.

Вывод следовал простой, если ходить только по центральным хорошо освещенным улицам, то Демморунг был безопасен для жителей и туристов. Но коль ты решил испытать удачу в местных клоаках, то сам себе враг. Настоящая демократия и возможность выбора.

Наш путь привел почти в конец улочки, к ничем непримечательной четырехметровой стене, за которой виднелась мансарда и второй этаж небольшого дома, крыши трех строений да пара раскидистых, довольно высоких деревьев.

Староста уверенно подошел к двери в двухстворчатых воротах, обитых железными полосами, а затем размашисто постучал в нее кулаком, выбив незатейливый мотив, который повторил дважды. Замер с независимым видом.

Прошло около пяти минут, Кром хотел продублировать процедуру, однако толстая створка беззвучно открылась наружу, при этом хозяин дома не показался. Волка это не остановило, он смело шагнул в проем, пригибаясь, чтобы не удариться о низкую притолоку.

Я же, чуть выждав, вновь проследил, не появится ли хвост и принялся внимательно осматривать периметр усадьбы. Под воротами расстояние не превышало ладонь. Магической сигнализации вроде бы не имелось — никаких незримых линий не просматривалось. Но один черт не сбрасывал со счетов. Мало ли… А так, ничего удивительного, минимум у трети встреченных особняков и домов в этом околотке она отсутствовала. «Пелена Найта» тоже не показывала перерасход энергии от некоего возможного сканирования вероятным противником. Быстро оббежал вокруг — дополнительных выходов не обнаружил. Но могли иметься и тайные.

В узком проулке, ширина которого не превышала трех метров, разделявшим это подворье и следующее, потянулся мысленно к «Когтям Дисса», и ощутил прилив энергии извне.

Поехали!

Взбежал по стене напротив нужной, оттолкнулся, прыгнул и зацепился за край левой рукой, предположив, что если имеется какой-нибудь хитрый убойный магический подарок, оберегавший именно от таких видов проникновения, то показавшая себя перчатка из наследия Иммерса возьмет удар на себя.

Чуть подождал, вися.

Тихо.

Взобрался. Осмотрелся.

Небольшой пустой дворик, четыре хозяйственные постройки — одна оказалась ниже забора, все нуждались в ремонте и явно не использовались по назначению. Рассохшиеся и покосившиеся двери. Где заперты на замки, где подперты палками. В одном два черных провала — узких и длинных окна под самой крышей. Вроде бы все чисто, но наблюдатели могли пробираться в сараи как окольными, так и подземными путями. Может, поэтому и не натоптали дорожки. А сейчас, кто-нибудь с приготовленной парой арбалетов внимательно наблюдает за обстановкой… Нет, как ни всматривался, ни малейшего движения в глубине.

И тихо-тихо вокруг.

Спустился.

Быстро обследовал всю территорию — никого. Это хорошо.

Прикинул пути экстренного отступления, читай, бегства. Нормально.

К дому подходить не стал. Из его каменных стен выходила знакомая мне уже синяя линия Крома, которая выступала на несколько шагов из такой же, но более бледной.

Приоткрытое окно, с льющимся из него светом. Приглушенные голоса.

Так.

Осмотрел дерево. И буквально в несколько секунд оказался на толстой развилке, в метрах пяти над землей. Ничего сложного.

Ага. Все верно, как и предполагал, отсюда открывался вид на часть обеденного зала с камином и массивным столом, за котором сидели друг напротив друга Кром и, не уступающий ему в статях, бородатый мужик с канонической разбойничьей мордой. Отметил в левом ухе серьгу с изумрудом или камнем на него похожим, от которого тянулись во все стороны двенадцать синих линий. Связь? Сканер? Или сигнализация? Вроде бы глупо гадать, но не раз такое выручало.

Движения в других окнах не наблюдалось.

Посторонние звуки отсутствовали, пахло жаренным мясом и луком.

Начало беседы я пропустил, но из контекста все становилось очевидно. Договаривались.

— …даже, если бы он был здоровым крепким мужиком, магом или воином. Плевать! Опасность здесь заключается в другом, — категорично заявил атаман, рубя по столу краем ладони, и резко нагибаясь вперед, — Он остановился в «Путнике». Игур Черный к безопасности относится серьезно. У него там хорошая магическая защита, ни одного входа в подземелье на территории постоялого двора нет. Мало того, мрочий выползень не только страже не забывает приплачивать, но и Тайное братство подкармливает. И обделывать свои делишки на его земле никто не посмеет. И он не позволит, и другие большие люди не дадут. А лезть без разрешения… Если до Анара такое дойдет, нас на ремни свои же пустят. И нигде потом убежища не найдем. Парней подставлю, земля под нами гореть будет. Да и тебе станет непросто вести дела. И не только в Демморунге. Нет, так мы не договаривались…

— Так не кричите на каждом углу, — ухмыльнулся Кром, — И, Дангжан, не забывай о долге и о том, что последует, если…

— Я никогда ничего не забываю, и я не договорил, — он поднял со стола ладонь в останавливающем жесте, — Так вот, это дополнительные трудности. Риски. Следующее, пацаненок — аристо, со всеми вытекающими для нас дополнительными сложностями. Как потом смотреть в глаза своим людям, когда с них начнут кожу сдирать? Шум кто-нибудь может поднять, у него охрана пять человек, это если ваш лэрг кого-нибудь не приставит. И…

— Теперь послушай внимательно, — перебил его Кром, недовольно поморщившись, — Все просто. Проникнешь тихо, под «Плащом Тантала». Никто тебя не заметит. Ни живые, ни мертвые, ни призраки, ни станры. «Любимец Найта» поможет преодолеть магическую защиту, не потревожив ее, и не оставить вообще никаких следов, аурных в том числе. Затем, «Пронзающий Взгляд» — позволит тебе увидеть всех живых вокруг на расстоянии до десяти шагов, под какой бы защитой они не скрывались, — правильно я сделал, что не приближался, сунулся бы… и, вполне возможно, вспугнул, — А «Объятия Ороса» усыпят охрану, а не только мальчишку, даже не заходя в его комнату. Амулет полный, сможешь использовать его семь раз, а это около тридцати разумных. Но не сожги — иначе еще должен останешься, несколько лет работать бесплатно будешь. «Ловкачом» вскроешь любой магический замок, не поднимая тревоги среди стражи, если Аристо на него закроется. На сонного набросишь «Проклятую Паутину» — он не сможет, даже, если быстро очухается, воззвать к тотему и воспользоваться магией, будь хоть трижды инициирован, чего нет. Эта штука предназначена для блокировки способностей лучших из лучших одаренных. Затем упаковываешь его в «Мешок Рунигиса». Выносишь. Без шума. Подельники, чтобы ничего не испортить, пусть ждут тебя снаружи, поодаль от постоялого двора. Делаешь все один. Потому что больше подобных амулетов у меня не имеется. Были бы — дал, чтобы они внутри подстраховали. И идешь именно ты, тебе я доверяю, им — нет. Мне накладки не нужны.

— Дальше? — атаман внимательно слушал.

— Доставляете груз в дом к ин Наоросту. Я его предупрежу, но ты и сам все знаешь. Он в любом случае будет ждать. Затем артефакты послезавтра возвращаешь, зайду после обеда, а ты будь на месте. «Мешок» пусть останется у жреца. Остальное тебя не касается. Связью не пользуйся, только в экстренных случаях и так, чтобы ни один мрок не догадался, о чем речь ведете. Эта легкая ночная прогулка принесет вам пять тысяч полновесных империалов, а с ними вы легко и спокойно проведете всю Сумеречную ночь в лучших борделях Демморунга. При этом я плачу дополнительно аванс в виде двух тысяч в векселях сейчас. Остальное отдам после дела.

— Очень, очень дорогие амулеты и королевская оплата, — задумчиво побарабанил пальцами по столу бандит. Он явно не хотел соглашаться и искал причину для отказа.

— Это пряник, про кнут ты все знаешь. Но напомню, на другой чаше весов твое желание жить, и жить хорошо, а не подохнуть самой страшной из возможных смертей. И подставить под удар родичей. Не так ли? Или напомнить? — последний вопрос прозвучал как риторическая, но действенная угроза, учитывая, как непроизвольно дернулся Дангжан, — Снабжаю я тебя всем необходимым для того, чтобы вы не попались по-глупому, а сделали все как надо. Чтобы вы сработали, как лучший гоблинский спусковой механизм. И получишь дополнительную премию в двести золотых, если не потревожите охрану и не убьете никого. Чем больше времени пройдет до обнаружения пропажи мальчишки — тем лучше. Только помни, он настоящее дитя Эйдена! И пусть тебя не вводит в заблуждение его вид. В нем пробудилась древняя кровь. Поэтому подойди со всем тщанием.

Разбойник только хмыкнул недоверчиво.

— Да, не щерься ты, не щерься! — яростно зарычал Волк, — Уже несколько раз многие мужи обожглись, настоящие воины, а не кто-то… За его плечами, в последнюю декаду, каждый день горят погребальные костры. Огры, гоблы, шаман, некромант, правда, тот сбежал, и не кто-нибудь, а если слышал, сам Руг Темное Солнце. Одна смертельная дуэль с лин Деймоном чего стоит. И все это сопливый мальчишка! И только за сегодняшний день! Говорю тебе, у него проснулась память крови! Ты думаешь просто так я тебе амулетов минимум на полторы сотни тысяч, если не на две, даю, а еще плачу такие бешеные деньги?!

— Я это учту, — склонил голову бандит, — Хорошо, допустим, я согласился, но, Кром, «Объятия», «Взгляд», «Паутину» и «Любимца» потребуется привязывать кровью. Соответственно, потом отвязывать. И у меня сейчас шесть амулетов, все активные. И частично с теми свойствами, какие дают твои. Зачем мне тратить свою жизненную энергию, тем более в таких количествах, которая вполне возможно не восстановится никогда, разменивая ее ради простой прихоти, когда с обходом защиты справятся и мои артефакты? Ладно еще «Паутина»… Но остальное-то? Нет, так дело не пойдет!

— Все сделаешь четко и точно, как я сказал! Так должно быть! И за это я плачу! А не за плевое похищение, с каким справится и лирниец, поедающий своих слизней! За декаду ты восстановишься, целителям заплатишь или ин Наороста попросишь, тот поможет.

— Он поможет, так поможет… — тоном, говорящим обратное, задумчиво произнес бандит.

А у меня мысль, не потому ли я так плохо себя почувствовал в конце боя с Деймоном, что «Кольчуга Дорна» и привязанный уже ко мне родовой клинок Медведей, канули в лету практически одновременно?

Ладно, выясним. Но тогда уже к гоблину возникало множество вопросов. Неудобных.

Повисло молчание, которое наконец прервал атаман:

— Не понимаю одного: вроде бы все просто и легко. Тогда почему ты родичам не прикажешь? Зачем тебе именно я? Понял бы, если бы не имелось ничего под рукой, но с таким-то снаряжением и самый твердолобый гном сможет наместника выкрасть из дворца, а не какого-то щегла с не самого лучшего постоялого двора, — Дангжан очень пристально воззрился на собеседника.

Он подозревал какой-то подвох, впрочем, как и я. В разговоре Волка с Улафом звучали совершенно другие суммы. Но он происходил до поединка с бастардом. Переиграли? И повысилась моя степень опасности в их глазах? И еще, староста никак не преуменьшал возможных угроз перед исполнителем, чтобы, например, сбить цену, наоборот, вывалил все, что знал. Более того, постарался обеспечить лучшими из имеющихся в наличие артефактами. Вывод. Подошел крайне ответственно.

Или это ловушка? Сейчас некто невидимый следил за мной? Давно бы спеленали. Но не видели, выжидали, когда я клюну на приманку? Проявлюсь? А тут возьмут тепленького? Нет, слишком сложно. И так все спрогнозировать… Невозможно. Точнее, возможно, но для этого необходимо знать именно меня настоящего, как и все произошедшее с момента вселения в тело Глэрда.

Или Кром решил переиграть? Сначала замыслил привлечь Улафа, а затем понял — слишком мало, чтобы делить?

Мутно. Все мутно.

Если бы не лэрг, я бы уже сейчас поставил точку в этом уравнении, просто убив обоих. Затем черед пришел бы косолапого. Но оборвал бравурные мысли. «Было бы, как бы». Есть то, что есть. Все. Точка.

Сдохнет Кром, учитывая репутацию Турина и его клятвы, первого начнут «опрашивать» меня. Без нейро, активной крови ксеносов и имплантов сотник выяснит все. И у меня не было при себе лучшего аргумента из возможных, козыря из козырей, — в миг, когда чувствуешь, что реально твою волю вот-вот сломают, ты просто отключаешь мозг. Соответственно, моей судьбе не позавидуешь, если староста сдохнет от моей руки.

— Тебе нужно сделать работу! Подойти со всей ответственностью, а остальное тебя не касается. Так надо! Почему? Я так сказал. Я плачу — ты делаешь, хотя мог бы и не платить! — яростно прорычал Кром, а я едва не поморщился, новые неизвестные в деле, — И где твои, что-то никого не видно… — здесь он недовольно обвел комнату взглядом.

— Завтра после обеда явятся.

— Ну, что скажешь? Твой ответ? Берешься? — и рядом со старостой появился призрачный белый волк.

Сучара!

А как играл: «потерял тотем, потерял умения», заламывал ручки, только голову пеплом не посыпал… И ведь все ему поверили. Даже мою паранойю обвел вокруг пальца. Лицедей, мать его!

Стоп.

Сотник не из тех людей, каким можно вот так на голубом глазу врать. Следовательно, он видел, что Улаф и Кром действительно остались ни с чем. Внимательно присмотревшись, я заметил тонкую желтую линию, тянущуюся от амулета под одеждой на груди к питомцу. А еще подспудно знал, как и при работе с артефактами, что это не настоящий родовой питомец, и данное чувство пришло от моего тотема. Вот, значит, как. Рыбак рыбака видит издалека?

Тогда, что демонстрировал староста?

Иллюзию?

Вполне возможно.

Но впечатление он смог произвести не только на меня, на бандита куда как большее, дожав его.

— Согласен! — сглотнул слюну тот, в глазах же разгорелись злость вперемешку с яростью, граничащей с ненавистью, — Я все помню.

— Это хорошо, — «тотем» исчез, а Кром как-то осунувшись, неожиданно устало спросил, — Вот скажи, Дангжан, что тебе не нравится? Я всегда поручаю выполнимую работу, при этом не скуплюсь. Стараюсь предусмотреть все, обеспечить лучшим, как герцоги своих людей не снабжают. А приходится каждый раз постоянно спорить с тобой, что-то доказывать, прибегать к угрозам. Зачем?

Атаман явно задумался, словно решаясь говорить или нет, но затем все же выдал.

— Странно, вроде бы Волк, а не понимаешь… Что мне твои деньги? Мне свобода нужна! — в голосе прозвучала явная горечь, — Хочешь, чтобы мы работали нормально? Так сними с меня проклятие! Сколько лет уже… Лично мне на смерть плевать, но ты ведь сделал все, чтобы оно перекинулось на моих родичей, на мой клан, на моих людей и их семьи. А вот это уже… от Эйдена! Он надоумил.

— Я тебя понял, а теперь поклянись кровью на алтаре Оринуса, что выкрадешь мальчишку и доставишь ин Наоросту! — в руках старосты появилась очень знакомая мне пластина, исписанная рунами.

— Зачем? Обходились же…

Вместо ответа вновь материализовался хищник. Оскалился.

Все ясно. Зачем? Отвечу я. Потому что уже завтра ты можешь узнать о потере питомца и умений врагом… Хитрая сука, Кром.

Скрипя зубами, бандит резанул своим кинжалом по ладони, с падающими красными каплями на металл, которые исчезали превращаясь в бардовую дымку, начал проговаривать слова клятвы.

— Доволен? — с ненавистью глянул на Крома в конце.

— Вполне, — иллюзия тотема исчезла, а староста, убрав под одежду пластину, бросил кость голодному, — Если сделаешь все, как я говорил, и никого не убьете попутно, то подумаю над тем, чтобы освободить тебя. Но… — поднял указательный палец вверх, — С условием, мы с тобой расходимся не врагами, и не пытаемся друг другу вредить как-то или пытаться убить, сами, или с помощью чужих рук. Если дальше договоримся, то как и раньше действуем. Потому что, сам понимаешь, обращаясь к тебе, мне требуется результат, а не просто что-то выгадать. Я знаю где можно торговаться, где просто сбить цену, а где лучше переплатить.

Неплохо соломки постелил. Если разбойник не узнает об отсутствии призрачного волка в арсенале главы рода, то будет все выглядеть красиво, благородно даже. Да и сейчас он получал дополнительный стимул. Если же о потере тотема дойдут вести, то клятва перед небожителем, один черт, заставит выполнить уговор, четко, своевременно и… в срок. Впрочем, последнего не прозвучало.

— Кто тебе мешает обмануть меня? — вкрадчиво спросил атаман, не поверивший в щедрость Крома.

— Никто.

— То-то и оно, то-то и оно. Хорошо, будет ин Наоросту аристо! Договорились, но если ты не сдержишь слово, я найду способ отомстить…

Староста лишь кивнул, помолчал и добавил.

— Прежде, чем сетовать на немилость Азалии, вспомни, почему ты оказался в таком положении? Мне пора. Скоро прозвучит последний колокол. Все перечисленное в сумке, там же на всякий случай кольцо архимага первого ранга. Знаешь, что и как делать. И помни, я не шутил, рассказывая об опасности мальчишки. Он настоящее отродье даже не Эйдена, а Хаоса или Тьмы! А может… да, может, и самой Бездны.

— Учту.

Более бледная синяя линия исчезла, а кроновская пришла в движение вместе с хозяином. Я же, буквально в несколько секунд слетел со своего наблюдательного пункта и метнулся в сторону, потому что до него, от дорожки, ведущей к воротам, сфера старосты, при увеличении добивала.

Сначала вышел Волк, затем показался Дангжан, оказавшийся выше заказчика на полголовы.

Проводив гостя, разбойник долго смотрел вслед старосте, пока тот не исчез где-то в проулке. Затем закрыл на ключ дверь. Шумно принюхался:

— Волчий дух! — заявил едва слышно, — Лирнийский мрок!

Я же сразу, едва Кром удалился на тридцать шагов, оказался за спиной бандита. И с его последними словами нанес резкий удар рукоятью «Когтей Дисса» в затылочную область. Не зря постоянно тренировался именно таким финтам, постигая грани возможностей нового тела, поэтому все прошло штатно. Силу рассчитал правильно. Предположил, что защитных амулетов, подобных деймоновским у врага не имелось априори, а другие преграды родовые кинжалы преодолевали спокойно. Но если бы не получилось, имелись и более радикальные варианты.

Затащил атамана в кусты. Там избавил от всех колец, серьги, браслетов и пары цепочек с кулонами, как и от большей части одежды, оставив только исподнее. Его пояс с кинжалом, ножом и сумкой, сразу отправился в рюкзак. Контрольным взором окинул бездыханное тело. Нет, никаких свечений больше не осталось. Пришел черед кандалов и кляпа.

На все про все ушло минуты три. Да, медленно. Зато верно.

Дальше. Хоть и жертва утверждала, что никого больше в доме нет, как и это же отметил Кром, но я не стал верить на слово.

Проник через открытую входную дверь. Справа пустая гостиная, где велся разговор и на столе лежала знакомая сумка. Прямо — лестница. Слева — кухня. Там черный выход во двор, еще крохотная кладовая и спуск в подвал, дверь в который открывается наружу. Подпер ее табуретом. После обыскал подсобку, а скорее большой шкаф, под лестницей. Поднялся наверх. Второй этаж — четыре пустые спальни и рабочий кабинет с огромным столом и шестью креслами рядом с ним. Три сундука светились в магическом зрении. Пыльная мансарда, где скопился ненужный хлам.

Спустился.

Пришла пора исследовать подземелье. Короткая каменная лестница. Отметил очень много припасов. И копченья, и соленья, какие-то бочки, бутылки батареями, ящики, мешки. За сливающимся со стеной выступом — проход, он меня через пять метров привел в явную тюрьму с двумя массивными дверьми с решетчатыми окнами в них. В одной из камер находился человек, прикованный к стене длинной цепью. Он сидел на подстилке из соломы и дремал, опустив голову между колен, перед ним стояла чашка. В углу деревянное ведро.

Так, а это что?

Люк.

Поднял толстую крышку за кованое кольцо. Колодец прямоугольного сечения. Внизу, на глубине около двух метров от каменного пола копошилась какая-то густая склизкая масса, будто состоящая из сотен здоровенных амеб. Непонятно. Но отсюда гостей точно ждать не стоило.

Захлопнул.

Несмотря на осмотр, вновь обезопасился простым методом от появления неожиданных гостей снизу — подпер дверь в подвал. Мало ли, вдруг где-то имелся вход в катакомбы.

Прикрыл ставни на окнах, их незастекленные проемы еще при первоначальном осмотре счел приемлемыми в качестве запасных выходов. К путям отхода, намеченным ранее, добавил еще один. Оставил заряженный кречетовским болтом арбалет, проверил, допрыгиваю ли с ящика до края стены, а с бочки на крышу приземистого сарая.

Вернулся.

Перетащил пациента в дом. С помощью подпитки от клинков приблизительно сто двадцать килограмм на загривке я практически не ощутил. И мне все больше становилось понятным, почему львиная доля людей из Народа не стремилась к ежедневным тренировкам, при этом испытывая лютое чувство превосходства над окружающими. Родовые кинжалы, ценные не столько материалом изготовления, сколько незримой связью с носителем и готовностью поделиться силой в обмен на пролитую кровь.

Если еще сюда добавить умения, которые, можно смело утверждать, падали с неба, а также тотемы… Эти мысли еще больше убедили, что нужно стараться меньше обращаться к заемным силам. В первую очередь рассчитывать на свои. И усиливать личные возможности, а не того же питомца или еще чего-то. Впрочем, и про них забывать не стоило. Но боялся привыкнуть, постоянно оправдывая все отсутствием времени.

Самое удивительное, если обычный хуман, не принадлежащий по крови черноягодцам, проведет ритуал привязки такого оружия, то никаких особых свойств ему оно не даст, и само не обретет. Выяснилось из расспросов, что практически у каждого вида разумных, и даже рас среди них или национальностей, имелись свои козыри, в большей мере недоступные другим.

В доме усадил бандита на массивный стул, дополнительно привязал к нему. Достал длинные иглы, и привел в чувства. Вот что, надо у Амелии еще ту дрянь попросить, какой она меня в сознание возвращала.

Атаман замычал, заозирался, завращал бешено глазищами.

— А теперь поговорим, — деактивируя «Пелену» спокойно сказал я, — Будешь орать, приступим ко второй части сразу, — и вытащил кляп изо рта.

— Ты еще кто такой?! И ты знаешь… — последовал вопрос-рык, а затем посыпалась ругань с угрозами.

Ответ неверный. Поэтому заткнул пасть вновь.

На долгие танцы с бубном времени не было. Впрочем, я старался минимизировать физические воздействия, и не из любви к ближним, а потому что еще до конца не решил, как быть с будущим трупом. И как его представить широкой общественности, и представить ли вообще. Но перечисление возможных злоключений с телом после отправки души в царство Мары, не оказывали должного эффекта на пациента. Он их пропускал мимо ушей. И, к его чести, продержался долго — почти двадцать минут, чем удивил по-настоящему, потому что я очень хорошо представлял, какую боль он переносил.

Нестерпимую.

Один из наших инструкторов с позывным «Маркус», человеком был пусть и крайне неприятным, за что получил прозвище в нашей среде «Мразь», но где-то гениальным. К несчастью для Дангжана, все его таланты лежали в области, которую можно обозначить в духе модных тренингов: «как разговорить и вывести любого человека на чистую воду, чтобы вероятность честности его ответов приближалась к ста процентам, используя подручные средства. И как отличить правду ото лжи, имея дело с незнакомыми людьми». Свое дело наш учитель любил и подходил очень ответственно к передаче знаний следующим поколениям. Часто не усвоивших материал и не справившихся с заданием, использовал в качестве наглядного пособия для других. Через его стол не прошло только четверо студиозов из всех нас. Поэтому пусть я и не уложился в жесткие нормативы, но справился.

Меня интересовало все.

В первую очередь выяснил, что помощник бандита должен был появиться через пару часов, максимум через три. Остальные подельники только завтра, после обеда, как до этого и сообщил главарь Крому.

Выходов с территории особняка больше не имелось. Входа в катакомбы тоже. Этот дом был «чистым». И легальным. А в тюрьме ждал, когда родственники соберут выкуп, торговец древностями Тимур Белозубый. Он задолжал Дангжану. И последний фактически не нарушал законов, так как не убивал, а просто держал его у себя. В гостях. Мелкое членовредительство не в счет. То, что именно мой подопечный организовал проблемы пленнику, тот не знал. Как и не ведал, что его хитро загоняли в стойло — тот не желал платить ночной гильдии за безопасность, ограничиваясь лишь мелкими подачками страже. Ошибся.

Узнав, что время для разговора имеется, я перешел к следующему пункту — к амулетам. Про то, как действует на аристо привязка на крови, Дангжан точно не знал, пересказал слухи, по которым на представителей древнего дворянства мало влиял данный аспект. На простых же неинициированных людей, и разумных в целом, очень отрицательно. Фактически, они разменивали дни, месяцы и годы собственной жизни на сверхъестественные способности, если теряли каким-либо образом артефакт, то есть отвязывали.

— Часть души! Ты отдаешь часть души! — подвел итог разбойник.

В результате на рынке особо ценились магические предметы, которые для полноценной работы не требовали дополнительных ритуалов, хотя и часто были хуже по свойствам. И еще один важный для меня фактор. Больше десяти привязанных кровью амулетов начинали высасывать некую энергию из носителя. Зачастую он умирал в течение месяца. Самый оптимальный вариант — пять, семь — риск. Про мой потолок бандит, понятно, не знал. Однако, волшебные вещи из одного набора, например, как Найта, вне зависимости от их количества, потребляли как один артефакт и дополнительно усиливали действия друг друга.

Уточнил про синхронизацию. Пара суток без нее была не критична. Выяснил и про возможность размещения в артефактах сторонних следящих заклятий или других хитрых закладок. Оказалось, что подобное даже магам не под силу или, один из вариантов, про такое иезуитство разбойник не слышал. И не думал.

Отлично.

В доме в закромах банды лучших средств, чем принес Кром, не имелось, я сразу же провел первый эксперимент, привязав к себе «Пронзающий Взгляд». Неприметное кольцо надел на левую руку. Перчатка позволила совершить данную манипуляцию, более того, она затем скрыла его.

Хорошая новость.

Амулет, являвшийся аналогом импланта «Эхо-V» пусть и с изрядно порезанными функциями, заставил скрипнуть зубами от накатившей ностальгии. Окружающее пространство мгновенно предстало в черно-белом цвете. Стены обрели прозрачность. Очертания мебели и других предметов в соседней кухне полностью соответствовали расположению в реальности. А рядом со мной сейчас сидел человеческий силуэт, жизненно-важные органы которого подсвечивались красным и желтым.

Использовать «Взгляд» можно было всего лишь пять минут в шесть часов. Неважно тратил ты это время сразу или в течение всего срока прибегал к его помощи столько раз, сколько требовалось, но начинался отсчет с момента первой активации. Ограничением выступали предметы с толщиной стенок или сами стены больше пятнадцати сантиметров, и замкнутые пространства. То есть, если дверь в комнату плотно закрыта и не имелось ни одной щели, она оставалась терра инкогнито, в тумане войны. Но если присутствовала, например, замочная скважина, ты видел все. Так же дело обстояло и с сундуками. Впрочем, с конкретикой требовалось разбираться и разбираться.

Полного заряда хватало на пять использований. Подспорье лютое. Особенно для людей творческих профессий.

— Отчего их не используют во время поисков ценностей в Землях Хаоса? Да и в воровстве? — заинтересовался я.

— Почему не используют? Используют, но цена… У кого из этих нищих ты видел приблизительно тридцать тысяч? Да, даже три? С Демморунгом большинство попрощалось бы в тот же день, за исключением отдельных уникумов. Но те либо сдыхают, либо имеют гораздо лучшие экземпляры. Некоторые не только доспехи, но и самые разные артефакты, защищающие от эманаций Хаоса. А там все пропитано им, он просто не даст нормально работать твоему «Взгляду». И ответ на второй твой вопрос: если имеется магическая защита, поставленная хорошим магом, то ничего ты не увидишь. Кром любит приукрасить. Да, и зачем такое обычным людям или среднестатистическим ворам? За цену, какую платишь не только золотом, но самой жизнью, обзаводиться не самыми лучшими возможностями? Легче заплатить за инициацию, затем отучиться в любой магической академии, и гораздо дешевле обрести возможность чувствовать живое и мертвое на расстоянии. Заклинание не самое сложное.

«Любимец Найта» оказался на среднем пальце левой руки. Он не просто позволял обходить защитные конструкты, вплоть до высших, но и не давал хитрым следящим заклинаниям снимать параметры попавшего под них. Вдобавок, скрывал уникальный аурный след, который оставался после любого разумного. Особенно четко след проявлялся в момент убийства кого-либо, и мог быть считан в течение десяти часов. В итоге, маги могли впоследствии установить личность преступника.

Только таким экскурсом, пусть и не очень подробным, я окупил потраченное время, и это не считая возможностей, какие дарили новые трофеи.

На безымянный палец надел «Объятия Ороса», они помогали погрузить в глубокий четырехчасовой сон (минимальная величина) группу людей до пяти человек, на расстоянии до десяти метров без последствий для носителя, даже без защитных средств. Действовал артефакт на жертв, находившихся фактически под любой защитой, не взирая на препятствия между ними и владельцем амулета. Он оказался из представленной старостой линейки самым дорогим — около восьмидесяти тысяч золотом, чуть дешевле стоила «Проклятая Паутина» — кулон в виде паука на серебристой цепочке, действовал приблизительно, как кандалы, добытые у Турина. Только на порядок круче.

«Мешок Рунигиса» — по виду обычный мешок из тонкого сантика литров на двести, на деле позволял скрывать живое и неживое содержимое от любопытных глаз и высокоранговых сканирующих заклинаний. Несмотря на кажущуюся плотность ткани, жертвы не задыхались.

«Плащ Тантала» являлся улучшенной версией кречетовского.

Вся амуниция оказалась, как на заказ. Хоть я и не просил. Мне бы радоваться безмерно, но паранойя заставляла искать подвох. Нет, все логично и понятно, и соответствовало нарезанным Кромом задачам разбойнику, но… Слишком к месту. И чей это подарок — Кроноса или Оринуса? А может некого третьего небожителя? Да, на Земле я бы даже думать не стал — удача, она и есть удача. Она любит деятельных, она сопутствует тем, кто думает и делает, а не мечтает, витая в облаках.

Тут же, везде засада.

Еще я не понимал Волка. С такими средствами меня можно было давным-давно на алтарь отправить, не прибегая к помощи со стороны. Или я чего-то не знал…

Не преминул поинтересоваться данным аспектом у бандита. Меня интересовали его мысли, учитывая долгие и плодотворные отношения с Кромом. От ответа зависели мои последующие действия, но озвучил вопрос с безразличием в голосе:

— Это нормально, что он тебе предоставил такие артефакты?

— Да. Волк всегда преувеличивал угрозы, чтобы избежать малейшую возможность провала. Теперь понимаю, что наверное, впервые на моей памяти этот волчий ублюдок ее приуменьшил. И… — тут он хрипло закашлялся в смехе, — Не хочу зря сотрясать воздух и задавать вопросы, на которые не получу ответа. Но скажи, я прав, что он тебя сам ко мне привел?

Кивнул утвердительно.

— Нет, что ни говори, пусть я и вытерпел прорву боли от тебя, и понимаю, что это далеко не предел, но ты меня повеселил. Все предусмотрел… Нет, воспользоваться «Плащом Тантала»… Умник! Только не говори, что не убьешь, и я останусь после нашего разговора в живых. Не порть момент.

— И не собирался, — ответил спокойно, — Но смерть, и ты уже это понял, может быть разной.

— Я готов рассказать абсолютно все, если ты пообещаешь мне одно — эта тварь должна сдохнуть мучительно! Поклянись, аристо! — вот это накал страстей, перед неизбежным мечтать не о жизни, а о мести.

— Он умрет. Обязательно умрет. Клянусь кровью! — в принципе, я сообщил общеизвестные истины. Все мы смертны. А что подумал бандит — какое мне дело? Полыхнуло пламя на правом кулаке, фиксируя клятву.

— Если получится, скажи ему перед этим сладостным для меня мигом, что я смеялся над ним, даже подыхая.

— Если получится, скажу, — опять не покривил душой я.

Почему нет?

А дальше сотрудничество перешло на другой уровень. Теперь я не тянул из Дангжана каждое слово, он говорил, говорил и говорил. Называл имена, пароли и явки, указывал координаты известных ему схронов и тайников, входов в катакомбы, тайных путей. Но самое главное, с ин Наоростом его банда работала уже пятый год. Сам атаман часто бывал на территории его усадьбы, более того, он вместе с людьми, осторожно проводил разведку.

— На всякий случай, — как само собой разумеющееся пояснил тот, — Он страшен для врагов, но для друзей еще страшнее. И хорошо, что мы ни к той, ни к этой категории не относились.

Жрец сегодня должен был находиться дома, так как ему притащили четверых девственниц, их похитили четыре дня назад, и двух младенцев, которые обошлись всего лишь в семьдесят серебряных монет, вручённых мамашам в трущобах сегодня. Именно поиском новых людей для служителя Оринуса и занимались сегодня подопечные. Платил он очень щедро, всегда вовремя.

Ин Наорост за декаду до большого ритуального жертвоприношения перед весенней Сумеречной ночью всегда действовал одинаково. И каждый день в течение всего этого срока ему требовались невинные девушки от двух до шести на ночь, а также один раз в два дня дети возрастом до года, лучше всего только родившиеся.

Для чего?

Разбойник хотел явно скрыть, но взгляд на иглу в моих пальцах, заставил прочистить память.

— Он так готовится, говорит, жизненной энергии для обращения к Оринусу требуется очень много, вот он ее и собирает…

Каково?

Что тут сказать? Плохо я думал о ксеноматках, по сравнению со жрецом — они есть добро.

Удивительно другое: многие, очень многие в Демморунге, знали об его пристрастиях. Но ин Наорост, имея вес не только в среде служителей культов в Нижнем Храме всех богов Демморунга, но и покровительственные руки рядом с троном наместника, не боялся ничего и никого. Это его страшились. И гнева Оринуса, который, в отличие от остальных небожителей вел очень активный образ жизни, постоянно, так или иначе демонстрируя свою волю смертным. И опекал жреца плотно. Даровал ему много возможностей.

Поэтому охраной он пренебрегал. С другой стороны, она ему просто не требовалась.

— Два станра, — это оказались родственники тому самому призрачному существу, которое я уничтожил в таверне Тарина, — Один голем, но не боевой. За садом ухаживает. Шестеро слуг, еще трое постоянных подручных — две девки и парень лет восемнадцати от роду. Как я понял, послушники, а может и полноценные ученики. Такие же мроки, как и он. Чудовища. Смотрят на людей, а в глазах жертвенные алтари.

Значит, ин Наорост с птенцами — чудовища, а они, поставщики разумных, зная точно о страшной участи последних, красавцы… Тьфу! Никогда не любил тех, кто пытался обелить свои поступки в собственных глазах. Но зверства жреца и меня впечатлили. Табу для того не существовало. Никаких. Кроме воли Оринуса.

— Как бойцы, без силы бога — они никто. Выпустить кишки всем можно легко, четыре взмаха руки. Но если обращаются к покровителю, то лучших мечников разделают — не взмокнут. Вижу ты задумал его к своему Кроносу отравить, иначе бы так подробно про него и поместье не выспрашивал, — странно, про сурового старика я не обмолвился ни словом, — И дело это хорошее. Настоящее дело. Но помни, аристо, там зло. Деревья, кусты, трава… Будто живые, заходишь и трясешься, как осиный лист, такой жутью веет, будто сама Бездна рядом. И знаешь, порой замечал окровавленные обрывки ткани, кое-где кости. В траве. И никаких следов. Поэтому мы маршрут старались проложить только по дорожкам. На них тоже ловушек хватает, но механических нет, лишь магия. Ее ты в своих очках должен увидеть, если мы в своих видели. Кабинет у жреца на третьем этаже, с его замками не только «Ловкач», но и «Взломщик» справится. И справлялся. Спальни и малый ритуальный зал на втором этаже.

В принципе, по словам бандита, которым я был склонен доверять, мне вполне хватило бы средств для проникновения на территорию усадьбы и воплощения планов в жизнь без кромовских. Значит, это не побуждение к действию, не стремление подтолкнуть к нападению на логово неким кукловодом, а всего лишь совпадение.

Можно с катушек слететь, если за всем происходящим пытаться найти скрытые движущие силы. Буду делать что должно, и пусть что будет. Все, что может помочь — использовать без всякой оглядки. Вредить или уничтожать — без сомнений, сожалений и горечи.

Немного успокоил паранойю. Например, до того, как попал в руки «Ловкач» вместе со «Взломщиком», я даже не задумывался о целенаправленном ограблении. Попутно, и если будет соответствовать нужной картине, то да. Но не специально. Впрочем, и теперь, как и раньше, все зависело от положения звезд на небе.

Следующее.

— Вроде бы при таком подходе к охране, убить ин Наороста задача несложная. Уверен, могущественных врагов у него хватает, так почему никто этого не сделал?

— А потому, что он у себя в доме — неуничтожим! Как только не пытались, и много чем. А затем конец тех, кто покушался, был страшен… Все, кому нужно, это знают. Ему помогает сам Оринус!

— Ясно. А у вас есть свой нюхач? Например, чтобы понять куда ты исчез и как. Его приведут сюда?

— Да, будь уверен, — с мстительной усмешкой тот ответил правду.

— У тебя есть что-нибудь скрывающее ауру?

— Перстень с изображением летучей мыши, — очень быстро ответил тот, а я молча воткнул иголку в его тело, пошевелил ею, одновременно заталкивая в пасть кляп.

Когда через пару минут атаман отдышался, спросил его:

— Повторить?

— Точно, дитя Эйдена. Как, как тебе удается узнавать, что я лгу? — не стал рассказывать про богатый жизненный опыт.

— Так какой амулет?

— Подвеска в виде ромба. Он на меня настроен, — я достал нужный, бросил его на стол.

— Как вы избавляетесь от тел?

— В подвале рядом с Тимуром яма с лирнийскими слизнями. Разве ты ее не видел? После них не остается ничего, ни материального, ни духовного, ни магического. Это как камень в море бросить.

Да уж, видеть-то я их видел, вот только не знал что это такое.

— Не боишься, что там окажешься? — спросил важное.

— Я верю не в ваших лживых богов, а моему безразлично, что будет после перехода к ним с моим телом, ему плевать кто надругался или надругается без моей воли надо мной. Его интересуют только дела и помыслы человека.

— Неплохая вера.

— Великий Интогар — первый, и не среди равных, — с пафосом возвестил тот, — Он настолько древний, что может говорить, что появился на свет сразу после Творца.

Ясно. И вновь только предметное. Времени все меньше, про новый для меня культ узнаю позже.

Успел обыскать все захоронки в доме, вскрыть сундуки. Банда не бедствовала. А еще получила плату за живой товар от жреца. Закладные на разнообразное имущество, красное и обычное золото, драгоценности, камни, черное серебро, два десятка разнообразных амулетов, непростое оружие, воровские инструменты. Мой рюкзак стал весить пусть не центнер, но килограмм восемьдесят точно.

Мало этого, Дангжан вел картотеку, где все сделки с сильными мира сего были записаны, к ним приложена другая документация, в виде расписок, признаний, писем и прочего. Конечно, я просматривал все мельком. Некогда заморачиваться. В спокойной обстановке разберусь.

План окончательно сложился.

Атаман с горечью смотрел на мои трофеи. Проверив, как он зафиксирован, оцепил от ножных браслетов цепь, скрепляющую их с наручниками, но снимать их стал. Впрочем, пленник в любом случае не смог бы ничего сделать, я полностью контролировал ситуацию.

— Пиши! — бросил на столешницу перед пленником магическое перо, которому не нужны были чернила, и листы бумаги.

Встал за спиной.

— Что? — как-то изумленно проговорил тот, не спеша браться за письменный прибор, но почувствовав движение у своей шеи, быстро поправился, — Понял-понял! Что писать-то?

— «Мы не обговорили сроки в клятве». Следующее, «Тебя будут жрать мроки», «Ты сдохнешь», «Бойся, тварь», «Это цветочки…»… — и еще с пару десятков бессмысленных коротких фраз и безадресных угроз, максимум по три на один лист.

— И все? — когда тот пусть и не без труда, но справился с заданием.

— Все, — подтвердил я, забирая принадлежности и пряча их в волшебный подсумок от Джигана.

— Для чего это? — не ответил, возвращая цепь на место. Ожидал, что тот дернется, попытается скрутить меня, но бандит трезво оценил свои шансы — ни единого.

В плодотворной беседе мы успели провести еще полчаса, когда появился заместитель. Степенно открыл дверь в воротах своим ключом, обвел двор привычным взглядом. У него тоже имелись очки, но больше похожие на тиксовские гогглы. Ничего не заподозрил, тихо посвистывая, явно довольный чем-то, пошел к входу в дом.

Проверка «Объятий Ороса» прошла успешно, и завершилась падением спящего тела. Немало пришлось повозиться, чтобы основное оружие — кинжал из артанской стали с примесью черного серебра, который светился бордовым в руках Дангжана оказался в сердце подельника под нужным углом. Если бы не сила и ловкость от «Когтей Дисса», в этом теле ни за что бы не справился. Точнее, не сделал все так, что комар носа не подточил. Сценка типа: "бандит пробовал сопротивляться главарю".

Проконтролировал пульс у жертвы.

Готов.

Да и при наведении на него «Взгляда», тот померк. Если бы не цейтнот, то минимум дня три оба рассказывали мне обо всем. Что ж. Чем-то приходилось жертвовать. Основная цель важнее их всех, вместе взятых, как и знаний, что они могли хранить.

Я сорвал фибулу с плаща атамана, вложил в руку покойника, сжал его кулак. Тело разместил так, будто он неожиданно столкнулся с покидавшим родной очаг Дангжаном, сразу же получил смертельный удар в сердце, отчего и скончался на месте, лишь рефлекторно успев схватить за грудь убийцу и сорвать застежку.

— Дитя Эйдена! — с каким-то восхищением произнес чуть слышно бандит, когда я вытащил иголки, а парализация спала, — Все будет выглядеть так, будто я, получив щедрый аванс, артефакты, забрав общак, скрылся… Сбежал, как подлый лирнийский мрок! Вот только есть проблема. Никто не поверит в эту версию! Никто! Да, я мог убить Юджина, но я не мог скрыться. Я тебе говорил о причинах — это проклятье Волка! Я могу сдохнуть, и только смерть сможет стать причиной невыполнения приказов Крома, а также поводом уйти от него. Пока у него есть тотем и умения.

Все верно, говорил. Именно поэтому решил поступать так.

— И будь уверен, аристо, убийцу в любом случае будут искать. Просто убей меня, общак не трогай. Возьмешь его, тебя найдут! О моих личных тайниках я тебе рассказал. Там еще больше, чем ты взял здесь! Любой имперский граф не задумываясь начал бы войну, чтобы до них добраться! Мои люди здесь ни при чем, им нужно кормить семьи. Достаточно того, что ты убил моего друга, оставив его детей без отца, — ага, понятно, не хотелось ему, чтобы его товарищи по ремеслу поминали плохим словом.

Спаянная все же группа попалась, около пятнадцати лет вместе действовала. Благородный разбойник, чтущий семейные узы, не предающий даже перед ликом смерти друзей, поклоняющийся правильным богам, любящий свободу и ненавидящий Крома… Представил сериал. Там я должен по всем канонам освободить атамана, не сдерживая скупых мужских слез. Поднять и обнять. Сказать, "братишка, мы с тобой одной крови". И городское дно станет впоследствии для меня домом, где я буду всегда желанным и дорогим гостем. Ага. Не в этой жизни и не тот типаж, да и не вписывалось это в последующие планы.

— Конечно, не поверят, — ответил, и тут же нанес укол иглой в нервный узел, отправляя в беспамятство бандита. Сразу надел на Дангжана амулет, скрывающий ауру.

Освободил от кандалов, показавших себя отлично. Перенес в подвал.

Глухо и без всплесков шлепнулось тело в жижу с лирнийскими слизнями, а через две минуты от ветерана ночного ремесла не осталось и костей. Впрочем, амебы так же лихо сожрали амулет. Нормально.

Отличная штука. Следует себе такую же яму завести.

Вернулся в гостиную. Обыскал тело подельника. Амулеты и два кошеля с золотом отравились в подсумок. А кинжалом мертвого, чтобы никто не сомневался в грехопадении босса, пригвоздил к столешнице записку: «Мы не обговорили сроки в клятве». Кром поймет. Они, действительно, не прозвучали.

Напоследок оценив картину, которая откроется подельникам, понял, что добавлять или убавлять ничего не нужно.

Поверят все в версию бегства. В банде начинался разброд и шатание, связанный с желанием большинства завязать с опасным ремеслом. Перебраться в более приличные места и начать новую жизнь. Но главное, они знали Крома, а он их. Учитывая потерю тотема последним… Любые дорожки вели в Рим.

Артефакты, золото и ценности — это отлично. К слову, обзавелся «Кожей Титанов» — непривязываемым защитным амулетом, способным выдержать выстрел из «Странника» кречетовским болтом, усиленным донельзя, или одно попадание высокоранговым атакующим заклятьем. Но самый главный подарок сегодняшнего вечера — беглый атаман, ненавидящий люто Волка, и настолько мстительный, что вряд ли успокоится, пока враг не станет посыпать голову пеплом.

⠀⠀⠀ ⠀⠀ ⠀

⠀⠀⠀ ⠀⠀ ⠀

Знакомство с Демморунгом, точнее, с темной его стороной, все больше укрепляло в мыслях, что наместник либо слаб, либо специально создавал и поддерживал сложившийся миропорядок. Кому он был выгоден? Ему самому? Герцогу? Императору? Третьим силам? Пока неизвестно. Однако именно от этой информации зависело многое для меня, а не для какого-то абстрактного человечества или всех разумных на планете.

Порадовало другое. При всем разгуле криминалитета единственный закон или правило, которое старались блюсти все — неприкосновенность аристо. Трогать их в Речной Крепости или на иных территориях, находящихся под пятой Империи, другим сословиям, не выполняющим прямой приказ высокородных или не принадлежащих их Домам — это подписать смертный приговор не только себе, но и всем близким, причастным и непричастным.

Последняя смена короля Дна произошла тридцать лет назад после похищения двух благородных детишек ради банального выкупа. Теневой мир Демморунга тогда по-настоящему вздрогнул, заплакал, зарыдал, замолил. Элита устроила знатную резню, но и она являлась всего лишь прелюдией перед приведением в чувства возомнивших о себе слишком много отребья. И живые реально позавидовали мертвым, лучшие палачи валились с ног от усталости, а под горячую руку правосудия попали даже контрабандисты, к которым власти обычно относились довольно лояльно.

Конечно, Дангжан, рассказавший эту историю опирался на слухи, а у них, как у страха, глаза всегда были велики, но, как известно, дыма без огня не бывает. И именно возможная беспрецедентная жестокость обязательно коллективного наказания за преступления, касающиеся аристо останавливала многих отморозков. Как же обстояло все на самом деле в событиях давно минувших дней, история умалчивала. Вполне возможно, отпрыски абсолютно среднестатистических Домов послужили лишь поводом.

Однако именно этот факт, скорее всего, и стал одной из причин, почему Волк решил воспользоваться услугами подконтрольного разбойника, а не привлечь силы рода. Если с простым убийством меня ситуация могла трактоваться по-разному, так как формально я являлся главой Сумеречных райсов и, следовательно, был выходцем из Народа со всеми вытекающими, в том числе и с регламентированными внутренними разборками, то похищение с целью принесения в жертву (что само по себе не имело оправданий и являлось самым тяжким преступлением в Империи), грозило тяжелыми последствиями. Вне зависимости от того, стоял ли за спиной потерпевшего могучий род или нет.

Еще одна важная категория. Сохранение тайн — величина до сих пор неизвестная. И с ней тоже необходимо было разобраться. Например, верность клятвам на крови аристо и ими самими стремилась к стопроцентным величинам. Уточню, по разговорам. Однако и там существовали исключения. Стоило ли говорить про остальных разумных? И возникал справедливый вопрос, почему не связать тех же бандитов или родичей обязательствами и наказанием за нарушение. Тогда при возможном вольном или невольном разглашении конфиденциальной информации третьей стороне «предатель» сразу оказывался в царстве Мары. Хотя тоже вопрос вопросов. На Земле это помогало, а здесь существовали способы разговорить и покойников, которые, по народной молве, отчего-то никогда не врали.

Задача.

Все это обдумывал, пока двигался к очень важному элементу в моих планах — дому, выставленному вдовой на продажу. Всего лишь небольшой крюк по пути к основной цели. Своя ноша, благодаря Когтям Дисса, не тянула. По маршруту останавливался один раз, пережидая, когда троица стражников протопает мимо, ругаясь на какого-то «оборзевшего вконец» Андриана. Меня они не заметили, да и припозднившихся прохожих я не встречал — жители благополучных районов неукоснительно соблюдали комендантский час.

Итак, улица Гвардейская, пятый дом. Внимательно осмотрел стены высотой около двух с половиной метров на предмет магических конструктов — ни намека. Мгновенное сканирование «Пронзающим взглядом» показало, что в радиусе его действия разумных не наблюдалось.

Массивный навесной замок на двери рядом с воротами можно было вскрыть и проволокой, обладая минимальными навыками, однако я воспользовался «Ловкачом». Приложил палец к холодной металлической поверхности корпуса. Мысленная активация артефакта, бледно-фиолетовая дымка, видимая только в магическом зрении, мгновенно окутала запорное устройство, а затем едва слышный щелчок засвидетельствовал успех операции.

Узкая дорожка вела к дверям небольшого двухэтажного дома. Во дворе всё, как и описывал Кевин. Конюшня, баня, колодец, три сарая и садик с несколькими деревьями. Хозяйственные постройки предполагаемо оказались пусты. Благодаря двум секундам работы амулета-сенсора даже заходить никуда не пришлось.

В качестве тренировки, для вскрытия замков вновь использовал магическую отмычку, предварительно отметив, что энергия в амулете если и убавилась, то на какие-то сотые доли процента. Несущественно. Закрепление навыка важнее. И все запоры являлись защитой скорее от дурака, чем от вора. Потому что никаких ценностей, даже более или менее добротной мебели, внутри не нашлось. Лишь шкаф и два сундука, какие невозможно было вытащить из комнат. Скорее всего, собирали их прямо на месте. Планировка помещений и размещение лестницы примерно такие же, как и в логове бандитов, за исключением некоторых несущественных различий. На первом этаже — кухня с кладовой, гостиная, крохотная комната для прислуги, а на втором — четыре спальни и довольно большой рабочий кабинет. Мансарду даже осматривать не стал, хватило «Взгляда».

В обеденном зале с массивным камином ощутил едва заметный аромат хорошего вина, к которому подмешивался чуть ощутимый кислый запах пота и секса. Если бы не улучшение органов восприятия Оринусом, вряд ли что-то почувствовал. На массивной грубой столешнице с тонким-тонким слоем пыли обнаружил следы от бутылки и двух бокалов. А еще, за квадратной ножкой стула взгляд сразу вычленил лепесток от цветка. Похоже, встреча Ленара с вдовушкой носила не только деловой характер. И не просто так бывший стражник постоянно непроизвольно скатывался в докладах на лирику, описывая тяготы и невзгоды распрекрасных дам, остававшихся без мужчин.

Не скажу, что мне были безразличны амурные похождения подчиненного, выдав подобную сентенцию, покривил бы душой. Про своих людей требовалось знать пусть и не абсолютно все, последнее вряд ли возможно в реальном мире, но стремиться именно к этому. Для чего? Хотя бы для того, чтобы учитывать при нарезании задач. Только тогда вероятность успеха их выполнения приближалась к приемлемым величинам.

А так… Дом я или сниму, или куплю, мне нужна база непосредственно в городе, а не только в самой Крепости, в том случае, если действительно особняк мажора перейдет ко мне. Отчего-то в глубине души не верилось в подобный исход. Ждал очередных подлянок. По бумагам в Черноягодье я скоро стану самым крупным землевладельцем, по факту же, проживал в походной легионерской палатке. Вспомнился один из любимых дедовских анекдотов про «теоретически» и «практически», он, как и уже давно размытый образ старика, заставили улыбнуться.

Подвал мне понравился, как и аккуратно сложенный хлам в одном из углов. Там стояли четыре рассохшиеся бочки литров на двести каждая с крышками, составлены разнокалиберные ящики, некоторые с поломанными рейками стенок, пять корзин и два пустых огромных горшка, в боку одного зияла здоровенная дыра с неровными краями.

Тайник, имея родовые кинжалы, которые спокойно и легко резали камень, обустроить плевое дело. Еще и сумку с добычей завернул в кречетовский плащ. Привел все в первозданный вид. И вернул на место бочку, водрузив ее сверху. Долго раздумывал брать или не брать с собой арбалет. Нелегкий выбор, но сделал его не в пользу «Странника». Он остался в другой емкости, также завернутый в маскировочную ткань. С собой забрал лишь рюкзак и гобловский вещмешок, заполненный землей и каменными обломками.

А настроение поднималось — пока все шло, как планировал изначально. И даже лучше, например, попутный груз в надежном месте оставил.

Выбрался из дома вдовы, закрыл все замки, опять используя «Ловкача». Вообще, работать с артефактами получалось все лучше и лучше. Проще. А затем без всяких приключений за пятнадцать минут добрался до основной цели — особняка ин Наороста. Задержался лишь на минуту в проулке у стока ливневой канализации, в какой и высыпал землю.

Конечно, действовал сегодня я вынужденно, по-хорошему требовалось доразведать, проверить полученные данные, подготовить пути отхода, продумать в каком качестве и где требовался жрец. И сделать все так, чтобы ни одна из ниточек не привела ко мне. Впрочем, если получится задуманное, то последний пункт отпадал сам собой.

Первая остановка. На противоположной стороне улицы и чуть слева от логова урода располагался нежилой особняк, окруженный пятиметровыми стенами, с вычурными башенками через каждые двадцать метров. Нашел место без видимых магических конструктов и используя кошку, забрался наверх. Отличное НП, если убрать из уравнения, что без амулетов я, как то дерево посреди ровного поля. Впрочем, времени на долгое изучение объекта в запасе не имелось, поэтому я просто со стены оценил обстановку, соотнес ее с информацией Дангжана.

Пока все сходилось.

Трехэтажный п-образный дворец широко раскинулся на огромной территории поместья, огороженной стенами чуть пониже, нежели под моими ногами. Хозяйственные постройки, домик для прислуги, перед центральным входом пустующая «будка» охраны. От него до парадной двустворчатой двери вела широкая мраморная дорожка, к которой с обеих сторон практически вплотную подступали двенадцать огромных раскидистых деревьев.

Сейчас ветви, покрытые едва-едва появившейся листвой, выглядели некими лапами мифических чудовищ с острейшими когтями. Нормально. Дьявольская тенистая аллея. На всей территории причудливые фигуры из кустов, как геометрически правильные треугольники и окружности, собирающиеся в непонятные конструкции, так и импровизированные «живые» статуи неких уродливых тварей. Вроде бы назывались подобные украшательства садов «топиари». В общем, ландшафтный дизайнер здесь трудился не покладая рук, или это делал голем, о котором рассказывал главарь. Собак и прочей живности не заметил, разумных тоже, впрочем, и любого движения как такового. Все соответствовало добытым данным.

На наблюдение отвел пятнадцать минут. Мало, но хоть что-то. За это время ничего не произошло, я лишь наметил несколько возможных путей отхода. Да, мне очень не нравилось, что действовать приходилось спонтанно, но из сложившейся ситуации иного выхода не видел. Да, исполнителя вывел из строя, однако его место могли занять многие и многие другие, поэтому требовалось убрать как можно скорее ключевую фигуру — с ее исчезновением терялся весь смысл танцев с бубном вокруг меня.

Легко спустился на мостовую, перебежал в проулок справа от главного входа в логово ин Наороста, где в тупике находилась неприметная калитка в массивной стене. Она закрывалась на ключ. Замок в магическом зрении оказался покрыт чуть светящимися линиями разных цветов, синяя же тянулась к дому, вонзаясь в его каменную стену на уровне третьего этажа. Прикинул, соотнося с планировкой помещений — комната управляющего, верного пса, на которого жрец перекладывал все дела, даже покупкой рабов заведовал именно слуга, расплачиваясь за них. Сам представитель культа занимался подобным редко.

При помощи «Ловкача» с запором справился легко, «Взломщик» тоже применялся бандитами успешно, но я его использовать не стал. Лучше перестраховаться нежели недооценить угрозу. Замер, не делая шаг во двор. Прислушивался и осматривался используя все новообретенные способности и средства. Магическая линия не пропала и не двигалась. Тридцать секунд «Пронзающего Взгляда» и общие пять минут неподвижности показали, что никто не всполошился, не забегал по территории. А в комнатах дворца не зажигались дополнительные источники света. Времени для поднятия тревоги хватало.

Что же, поехали.

Скользнул внутрь.

И, будто через какой-то барьер переступил, сразу же накатило чувство наведенного страха, от него на затылке зашевелись волосы, а в голове стали пульсировать панические мысли: «Это ловушка!», «Беги!», «Спасайся!» и прочий бред. Вероятно, если бы не подвергался подобным воздействиям ранее, так и поступил, списав все на интуицию, именно ей привык доверять. Сейчас же просто задержался на десяток секунд, несколько раз вдохнув-выдохнув глубоко-глубоко. Чуть отпустило, а затем и вовсе страх стал легким, терпимым, как мандраж перед боем.

Особняк с острыми шпилями пяти декоративных башенок в готическом стиле, из общего ансамбля которых не выбивались скульптуры восемнадцати крылатых монстров, рассаженных по краям крыши, выглядел сейчас не просто мрачно, а зловеще. От него, как и от всего вокруг несло бедой.

Как ни всматривался в каменных чудовищ, но никаких энергетических линий, светящихся шаров внутри и прочих проявлений магии не увидел. С соседской стены до них не доставало зрение, даруемое очками. Сейчас же я видел все. Ту же линию, входящую в стену, как и многие другие. Вполне возможно, крылатые твари всего лишь дань чувству прекрасного неизвестного архитектора. Дангжан не рассматривал их как источник проблем, однако мне не только довелось лицезреть в действии такие вот «мирные» элементы декора, но и уничтожать их.

Я стоял на узкой дорожке, ведущей к заднему входу в дом, где находилась кухня и один из многочисленных входов в подвал. Поверхность гранитной брусчатки пестрела магическими ловушками и нитями сигнальных сетей на разном уровне от поверхности. К слову, на ухоженном газоне средства для обеспечения безопасности отсутствовали. А он мне не понравился сразу, как и аллея, кустарник тоже был подозрительным донельзя.

Вновь прислушался к себе. Именно от флоры веяло такой знакомой чащей с поляны Оринуса, заставляя холодные мурашки бегать по спине. Внимательно присмотревшись, и только благодаря орлиному зрению, отметил крохотные обрывки ткани и даже дешевое медное позеленевшее колечко. Похоже, регулярно подкармливали этого монстра или этих. Не соврал бандитский главарь.

А еще, дополнительно, в подаренном божеством спектре, что позволял находить оружие, подходящее для трансформера, было заметно, как растительность окутывала красноватая аура. Из нее временами бессистемно показывались медленные и невероятно быстрые короткие и длинные щупальца, будто ощупывающие пространство вокруг, а затем ныряющие обратно в глубины марева. Некоторые касались и меня. В такие моменты чувство страха усиливалось на порядок.

Понятно.

«Пелена Найта» вместе с ее «Любимцем», и «Плащ Тантала» демонстрировали борьбу с воздействием извне. Не очень сильному, но все же. Энергия медленно-медленно тратилась, не более десятой части процента в минуту. Уверен, будь передо мной реальный лес божка, а не его аналог, то скрыться с имеющимися средствами не получилось бы.

Я видел обоих станров, что связывал с очками де Лонгвиля. В тех же тиксовских до последнего момента не подозревал о наличии незримого защитника постоялого двора Тарина. Тогда выжил лишь чудом, благодаря защитному амулету.

Пара тварей из межимирья отображались как призрачные шары размерами с баскетбольный мяч. Они, на высоте около двух метров двигались с постоянной скоростью навстречу друг другу, по широким круговым траекториям, центром которых служил дворец. Наблюдательные способности призрачного зверья являлись известной величиной. Они не превышали пяти, максимум десяти, метров. Так себе охрана.

Вообще, имея столько средств при должном опыте, умении и таланте, всю территорию поместья можно было закрыть так — мышь не проскользнула бы. И рациональнее использовать возможности станров. Но, к моему счастью, подобного специалиста у врага не нашлось. А больше всего радовали вовремя полученные разведданные. Вновь не без труда прогнал непрошенные мысли о срежиссированности событий вокруг меня некой зловредной сукой. Проснувшаяся паранойя переключилась на обстановку вокруг.

А не хитрая ли это ловушка? Дают жертве понять — все в принципе выполнимо, реализуемо, пусть и не без труда. Она продирается, пробивается и… и попадает в жаркие объятия прислуги или лично ин Наороста, прикрытых от любых воздействий божком. Нет. Вряд ли.

Все мысли промелькнули за секунду, пока осторожно двигался вперед, готовый в любой момент отступить. Принимать последний и решительный здесь и сейчас — не та ситуация.

Получится задуманное — отлично, нет, по-другому будет решен вопрос.

Неожиданно, хоть уже и перестал удивляться эмоциональным вывертам, накатило ощущение, чем-то схожее с воздействием райса. Пришедший извне голод, использующий проводником мои органы чувств, настолько был сильным, аж фантомно под ложечкой засосало. И знание, чтобы его погасить всего-то и требовалось схватиться за ближайший куст слева. Едва головой не встряхнул, прогоняя наваждение.

Быстро «потянулся» мысленно сначала к тотему. Нет, тот был просто готов к вызову, о чем и мечтал. Затем ко всем артефактам, уделяя особое внимание новым. И опять ничего. Родовое кольцо? Оно в порядке. Не сразу сообразил проделать то же самое с наследием Иммерса Сумеречного. Потратил около тридцати секунд, но нашел изменение. Перчатка, до этого момента никак себя не проявлявшая, начала откликаться, как обычный амулет. Сейчас в ней было очень и очень мало энергии, она едва-едва покрывала дно воображаемого колодца.

Так, так, так…

Выходило, если следовать логике и произошедшему за сегодняшний день, то меч мажора, полностью состоящий из энергии Оринуса, бурлившей в нем и готовой вырваться, перчатка поглотила, заряжаясь сама, а не бесцельно разрушила уникальное оружие, как я предположил изначально.

А вручил мне артефакт Кронос, и получалось, что наследие питалось некой божественной энергией его врага. И во время контакта с огромным ее источником, перчатка подзарядилась настолько, что стала способна подавать сигналы носителю. И оказавшись поблизости от огромного источника питания, детище древнего могучего мага сообщало об этом, как и о разряженном аккумуляторе. Знал ли об этом глава нового пантеона? Наверняка.

Сделалось на секунду по-настоящему страшно от возможной утраты контроля над телом. Однако, как ни «прислушивался» к себе, к неснимаемому и неуничтожимому предмету, никаких проявлений разума в нем не заметил, как и никакого давления на мысли. В принципе, та же наноброня и нейрочип проявляли себя и подавали сигналы, не обладая собственным интеллектом, базирующимся в первую очередь на личных желаниях и воле.

Чем мне это грозило? Пока ничем, но… Мысли, мысли, мысли. Все стремительные, мгновенные. И чем дальше клубок распутывался, тем больше я запутывался.

Сука. Куда взгляд ни кинь, всюду засада.

И это нормально.

С уточнением: пока могу с этим бороться и побеждать, пусть вокруг творится любая лютая абсолютно иррациональная хрень. Но, похоже, дер Вирго и дер Ингертос мне необходимы гораздо больше, чем я думал. Турин ничего внятного про перчатку не рассказал, кроме одного из полезных свойств. Вполне возможно, не знал, а мог быть и связан омертой с Кроносом, чьим паладином являлся. Джиган не обладал нужными знаниями или не хотел ими делиться.

Не время и не место для размышлений. Главное, просто не обращать внимания на деструктивные позывы. Просто учитывать еще один фактор при принятии решений. Над остальным голову буду ломать позже. И так с минуту потерял. С другой стороны, все произошло именно сейчас. А не раньше или позже. Без понимания причин можно врюхаться на ровном месте.

Двинулся вперед.

Если бы я находился в своем старом теле, то никаких трудностей с прохождением заминированной территории у меня не возникло. А так, потратил почти пятнадцать минут на отрезок в пятьдесят шагов. И последние метры приходилось выполнять на грани фола, когда станры встретившись напротив меня устремились в разные стороны. Время совершения ими полного оборота отметил еще, когда они первый раз описывали круг — почти пять минут.

Уложился.

Совершив последний короткий рывок, успел прикрыть за собой незапертую дверь в огромную кухню, когда выплыли из-за углов твари из межмирья.

Но в целом, прыжки, уклонения, ходьба гуськом, боком показывали собственную ничтожность. И это с подпиткой от Когтей Дисса. Впрочем, все решаемо. Сейчас я занимался самым важным делом на пути к личному совершенству, тела, в том числе, — выигрывал себе время, купировал экзистенциальные угрозы.

И неприятный момент. Намеченные со стены пути отхода после близкого знакомства с флорой отметались, как нереализуемые, особенно, если поднимет кто-нибудь тревогу. Сейчас растительность пребывала в некой сонной неге. Да, прав оказался Дангжан, самое уязвимое и проходимое место либо центральная дорожка, либо та, которой воспользовался я.

Пока никого живого и псевдоживого вокруг не наблюдалось. Впрочем, я не расслаблялся. Поднялся по лестнице для прислуги, а не по монументальной центральной на второй этаж.

Широкий полутемный коридор, который освещали приглушенные магические лампы. Множество теней, отблески от позолоты, покрывавшей казалось все вокруг, словно живые картины с различными уродами и чудовищами всех мастей. Ни одного нормального человеческого лица, все как с картин Босха. Еще один просчет безмятежного врага — толстый ковер, под которым не просматривались магические конструкты. Впрочем, двигался я, прижимаясь больше к стенам, а не по нему. «Пелена» гасила возможные звуки шагов, каких и так не издавал, а также шелест одежды.

Тихо и никого живого вокруг. Пустые комнаты.

Атмосфера давила. Постоянно хотелось обернуться, возникало подспудное ощущение, что некто быстрый и невидимый оказался за спиной и уже готовился нанести удар. Или вон та тварь, с хоботом вместо носа и пастью полной острейших зубов, затащит в картину.

Вроде бы ничего не происходило, и все давно являлось рабочим моментом, но пробирало. Точно, как в логове ксеноматки. Это результат постоянного пси-воздействия. Уверен, местные, не избалованные встречей с богами и кумирами, не испытывавшие на себе всю гамму ужаса, бежали отсюда сломя голову без всякой охраны. А Дангжан рассказывал, что с трудом, собрав всю силу воли в кулак удалось хоть как-то обследовать дом. И то, затем они всей бандой пили горькую два дня, снимая стресс.

Вот она нужная дверь и за ней очертания фигур четверых живых, находящихся в зоне поражения «Объятиями Ороса». И близко-близко друг к другу. Ага, оргия у них там. Это хорошо. Любви все возрасты покорны. Дверь открыта, магических линий нет или не видно, запирающие устройства отсутствовали, как класс.

Отлично.

Ятаган взял в правую руку, кандалы переложил еще на стадии подготовки в доме вдовы в большой подсумок на боку, откуда их извлечь дело нескольких секунд. «Проклятая Паутина» готова к использованию. Только скорость и стремительность мне поможет, если сон не сработает. Но главный козырь — невидимость.

Ну, полетели.

Активация амулета, плавно, чтобы не ударилась о стену толчок в створку двери, рывок… И оказался у опускающихся на ковер четырех обнаженных тел. Быстрый взгляд по сторонам, пока только «Взором», никого из живых, а затем, не обращая ни на что иное внимания, нацепил на жреца в несколько длинных секунд наручники и защелкнул браслеты на ногах, цепь пока не использовал.

Технично сорвал с его шеи толстую цепь с кулоном, освободил пальцы от всех колец, здесь готов был действовать радикально, даже используя острый кинжал, отрубая пальцы. От таких ран не сдох бы, тем паче ин Наорост слыл бессмертным в своих пенатах. Однако все восемь снялись довольно легко. Контрольный осмотр — ничего на теле ни в одном из доступных спектров.

Кинжал из какого-то кристалла или схожего с ним материла, красный, прозрачный, с иззубренным лезвием и рукояти, затейливо расписанной различными картинами из быта садистов. Валялся рядом со служителем культа. Он лег в ладонь как влитой, а клинок хотелось сразу опробовать, обагрить кровью, которой вокруг было столько — на скотобойне меньше. Да и сами фигуранты расписаны ею с ног до головы.

Оружие сразу отложил метров на пять от тела жреца, на грудь которого бросил «рабочую» часть «Проклятой Паутины» в виде паука. Тот, повинуясь мысленному приказу, мгновенно практически в кокон из тончайшей полупрозрачной нити укутал жертву. Откуда торчали скованные руки и ноги, какие дополнительно зафиксировал цепью, обмотанной тканью. В магическом зрении и в зрении Оринуса фигура мага пропала. Только в обычном ее можно было наблюдать.

Вот это хорошо!

Оттащил чуть в сторону ин Наороста, чтобы тот не изгваздался в крови и дерьме, мне предстояло его еще нести. Сразу пустил в ход кинжал, пробив виски помощникам, принялся отрезать им головы. Без них никто еще не «оживал», а вот с повреждениями мозга только в путь. Почему? Откуда я знаю? Мне в тылу враг в любой момент, который мог вернуться в сознание и обратиться к небесному куратору, не нужен.

Только, когда их бездыханные тела остались остывать на ковре, как губка впитавшим всю влагу, внимательно осмотрелся, прислушиваясь. Тихо. Никто не орал, никто не бежал спасать сектантов.

Впрочем, могла быть и шумоизоляция, поэтому я не слышал звука тревоги.

Комната, к которой подходило определение «зал», площадью около сотни квадратных метров, без окон, освещалась чадящими масляными светильниками и огромным количеством разнокалиберных свечей.

В центре неправильной гексаграммы, намалеванной возле противоположной от входа стены, возвышалась ромбическая призма багряного цвета, испещренная черными рунами. На расстоянии около трех метров от каждого из углов явного алтаря находились каменные столы с цепями и кандалами, позволявшие растягивать на них пленников в форме звезд, жестко фиксируя головы. И они не пустовали.

Трупы девушек, явно испытавших при жизни столько мучений, что непроизвольно зародилась ненависть, как на ксеноматок, чьи жертвы-инкубаторы испытывали все муки ада при жизни. Молили их убить, и приходилось. Затем сжигать все. Помочь им не смог бы никто, будь даже лучшие клиники в шаговой доступности, а профессиональные врачи со всем оборудованием рядом.

А тот ужас, ту безнадегу и ту боль в глазах еще живых, но уже давно мертвых, женщин и девушек не передать словами. И ужас там липкий, и страх вязкий. И волосы шевелились на затылке. Больше двух десятков раз мы уничтожали гнезда, и каждый раз, почти как в первый. Еще и разумная инопланетная тварь часто погружала в такие пучины собственного сознания, что… Повторялся, но всего лишь наведенный ужас вокруг — это так по-детски, после тех испытаний. В душе после зачистки всегда рождалась или возрождалась с новой силой ненависть. Ненависть настоящая, лютая, безумная, которую едва-едва контролируешь — так хотелось убивать.

Здесь она усугублялась тем, что творили зло, выходящее за все рамки разумного, и неразумного тоже, такие же люди, а не твари, для которых мы мало чем отличались от насекомых.

Все произошедшее, учитывая характер ран жертв дорисовывал разум. И несмотря на умение отрешаться, не пропускать через себя окружающее дерьмо, хотелось оживить и вновь убить пока пособников жреца. С ним самим будет еще разговор.

Описать все увиденное можно было, как проявление всех видов извращений, помноженных на дикий садизм, некрофилию и каннибализм. О чем свидетельствовали характерные раны на вырванных печенках, а также сердцах. Умерли жертвы около четырех часов назад, а семя живых явно недавнее. Впрочем, изучать подробно такие детали счел нецелесообразным. Выводы я сделал.

Чуть в стороне стоял постамент, на котором находилась толстая раскрытая книга, рядом лежал костяной жезл с навершием в виде черной пирамиды. Забрал их, задумался.

Требовалось все выполнить «на отлично».

Мой аурный след скрывал «Любимец Найта», а для прислуги, знавшей о пристрастиях жреца, станет все очевидно. Он, проводя некий ритуал, решил до кучи отправить к своему господину или забрать сам жизненную энергию прихвостней. Из расспросов Дангжана я сделал очевидный вывод — порой исчезающие без всякого следа послушники или ученики сами, скорее всего, отравлялись в царство Мары. Впрочем, и главарь шайки тоже склонялся к такому же мнению.

Почему я подозревал, что Оринус не имел именно к вот этой черной кровавой мессе отношения? Так не наблюдалось ни одного предмета с его энергией или давящей аурой. Везде незнакомые руны, определил уже третий их вид, они чем-то напоминали арабскую вязь, а не знаки со стелы или с алтаря Кроноса.

Оставалось придать всему нужный окрас. Хоть и не хотелось мараться, для меня достаточно, что уроды были мертвы, но пришлось изгваздаться в крови и дерьме. Вновь использовал кинжал ин Наороста. Хорошо, что «Пелена» скрывала и запахи, а разить от меня должно нещадно. Вот о чем не подумал, так о чистящих одежду амулетах. Какие должны были иметься в продаже, но не факт. Гоблин отчего-то о подобном не упоминал.

Пока оставил на месте служителя культа, оттащив «Мешок Рунигиса» с ним к стене и дополнительно прикрыв сверху кречетовским плащом.

Поднялся на третий этаж, здесь опять не встретив никого, моей целью являлся кабинет ин Наороста. Единственная возможная проблема — управляющий, спящий в комнате через стену. Впрочем, я добавил ему несколько часов беспробудного сна в объятиях Ороса, даже не входя в помещение. Слава «Взгляду».

Легко и просто вскрыл «Ловкачом» замок, врезанный в дверь, она от легкого толчка бесшумно открылась. Нормально. Вот здесь было все пропитано силой однорогого. Куда ни глянь — все в красную и в малиновое.

Итак, пусть и не дорожная сумка, но дорогой объемный саквояж с лямкой, которым явно пользовались часто — приблизительно то, что я и искал. Сундук-сейф вскрыл так же легко, как это проделывали бандиты гораздо менее крутым артефактом. Да… Внутрь сумки и моего рюкзака отправились тяжелые кошели с красным золотом, мешочек с какими-то камнями, две книги, векселя, драгоценности, амулеты, четыре закрытых пенала из черного серебра. Захватил еще один кинжал, с довольно скромной рукоятью, сейчас находившийся в ножнах на подставке. Без него жрец не выходил из дома. С вешалки снял неприметный плащ, в котором мне и показывал его Оринус. Не забыл о сапогах, камзоле и штанах. Все нашлось в шкафу.

Надеялся, что получилось создать видимость пусть и внезапного, но добровольного ин Наоростом ухода от мирской суеты куда-то по своим делам.

Замки все запер.

Вернулся на второй этаж в церемониальный зал. Пристроил на грудь сумку, повесив за лямку на шею, подхватил неудобный мешок, взгромождая его на плечи и поверх рюкзака, выступавшим дополнительной опорой. Несмотря на подпитку от Когтей Дисса, вот сейчас вес отлично ощущался.

Напоследок хотелось все сжечь, и имелись средства, но пересилил себя. Еще вернусь и довершу начатое.

Если путь от калитки до дверей в кухню мне показался трудным, то сейчас его сложность возросла на порядок. Несколько раз хотел разобраться со станрами, чтобы не мешали, но затем, когда случайно задел «Мешком Рунигиса» кусты, которые не обратили на него никакого внимания, хотя щупальца буквально «облизали» артефакт с хозяином внутри, дело пошло проще.

С меня пот лил градом, но захотелось заорать от восторга, когда запер за собой калитку. Рано радоваться. Необходимо добраться до дома вдовы, где и хотел до завтрашнего дня продержать жреца. А после снятия или покупки жилища, вдумчиво поработать с тварью. Другие эпитеты по отношению к этой мрази у меня были только матерные. Особенно, когда воображение рисовало картины, что он мог проделать и со мной.

Шел я пусть быстро, но не забывал осматриваться. Черт меня дернул сунуться в трущобы, чтобы там в грязи и нечистотах потеряться и вернуться. Крюк небольшой. Если враг быстро опомнится и сможет проследить куда направился похититель до утренней очистки всех улиц, то пока он будет искать кто и откуда вышел, вероятность полного исчезновения следов стремилась к абсолютным величинам. А там все стрелки вели на Дно и местный криминал.

Если сказать, что одинокая фигура, неожиданно возникшая на пути, мне не понравилась, то ничего не сказать. Выругался про себя. И ведь до того момента, как она вышагнула, словно из воздуха, я ничего не видел. Но к слову сказать, «Пронзающий Взор» использовал очень редко и только в подозрительных местах, берег, а здесь ровно по классике: «ничего не предвещало беды».

Сейчас на узкой улочке зажатой домами, с чудом сохранившейся брусчаткой почти в первозданном виде, в шагах пяти от меня стоял старичок с длинной окладистой бородой и топорщившимися в стороны усами. Сам худой и тонкий, под распахнутым плащом до середины бедра просматривался явно дорогой камзол, по крайней мере пуговицы блестели золотом, а на каждую пошел довольно крупный камень. И если я не ошибался, то изумруд. Толстая цепь на шее с подвеской в виде фиолетового глаза в треугольнике. Масон? На ногах штаны, обтягивающие тонкие ноги, обутые в сапоги выше колена. Голова покрыта треуголкой. Руки унизаны перстнями, а в правой трость с набалдашником в виде оскаленного черепа неизвестного чудовища. Ею он картинно опирался перед собой, а в левой сжимал трубку.

— Кхе… кхе… — деланно откашлялся, потом неторопливо затянулся, пожамкал черепашьими губами мундштук, затем ткнул им в мою сторону, — Тебе не кажется, что ты должен спать в своей кроватке, мальчик? Быстро добычу положи на землю и выключи артефакт, а то видеть-то я тебя вижу, но вот ответа могу и не расслышать. Старенький стал…

Выполнил приказ, пусть и прозвучавший, как просьба. В магическом зрении на месте деда клубилась тьма, мне же действительно поклажа на горбу мешала.

— Громрунг и Арн, — сразу же сообщил пароль незнакомцу на эту декаду, прежде чем отвечать на вопросы.

— Даже так, — чуть удивился тот, приподнимая брови, — И кто твой господин?

— Ты не назвал отзыв. И у меня нет господ! — запальчиво прошипел я, делая пару осторожных шагов назад, будто оценивая, куда бежать.

— Стоять! Вернись на свое место, если жить, конечно, хочешь. А отзыв… отзыв… — он произнес это так, что будь я действительно малолетним пацаном, обделался бы, имелось в нем нечто воздействующее не на разум, а на тело. Магики-менталисты хреновы. Урод же затянулся ароматным дымом, — Тут ты прав. Надо. Пусть будет — «Черный мост Игга». Кхе-кхе…

При последних словах я сделал лишь один шажок вперед, ответ был правильный.

— Ну? — требовательно вновь задал односложный вопрос незнакомец.

— Мое имя — Алекс, — назвал настоящее, земное, как его часто сокращали все кому не лень или, наоборот, лень выговаривать «Александр», — Работал я с Дангжаном! Выполняю его поручение! — он ведь просил уничтожить чудовище ин Наороста? Тем и занимался, — Назовись сам! И по какому праву останавливаешь такого же разумного, собрата по ночному ремеслу…

— Собрата… Кхе-кхе, — закашлялся, а потом отнюдь не деланно рассмеялся тот. Я чуть не ввернул: «курить — здоровью вредить», — Мальчик… Молодой, горячий, а кровь прямо светится, пенится… Божественный напиток, амброзия. Уж не обрюхатил ли твою мамку кто-то из настоящих аристо? А-а? Впрочем, это неважно. Мне знать подобное точно ни к чему. Главное не сосуд, а содержимое. Я — Браг амин Таниан по прозвищу Мертвый Курильщик, предвестник Мары, верный почитатель Раонса Кровавого, первым познавшего силу крови. И он внял моим просьбам, и послал сегодня настоящее пиршество. Я почувствовал тебя, Алекс, за пол-лиги! Такая сила скрывается в твоей крови… Просто удивительно. Ублюдок, а она чище, чем у иного древнего аристо. Сегодня Раонос вел меня…

Приставка «амин», в голове наконец-то щелкнуло… Пришлось сразу же менять возможную тактику боя, точнее убийства. А оставлять нежелательного свидетеля я не стал бы ни при каких обстоятельствах. Дедушка сам выбрал свою судьбу, когда решил обозначить свое присутствие. Чувство собственного величия до добра порой не доводит, не должно было и сейчас. Мне же повезло нарваться на высшего вампира, каких преследовали в Империи. И они могли передвигаться в ее пределах только в специальных ошейниках, на визави такого не наблюдалось. Дикий.

И отчего-то такая злоба взяла. Падла дохлая. Нет бы своими делами заниматься… И погрузить его в сон не получится — «Объятия Ороса», насколько я понял, действовали только на живых, это же стопроцентная мертвечина. Так, ярость — плохо, это уже откат от постоянного напряжения сказывался.

— Ну, я тогда пойду? — вопросительно с чуть плаксивыми интонациями попросил.

— Нет, пока ты никуда не пойдешь. Мне интересно все. Первое, у Дангжана нет в бригаде щеглов, второе, почему ты не на своей территории?

— Он только сегодня со мной заключил соглашение, — нигде не соврал я, только не уточнил какое, им же можно считать убийство Крома, а старик кивнул, подтверждая и давая разрешение на продолжение исповеди, — Ин Наороста и нашего главного связывали давние дела. И несу вот этот мешок от дома жреца в нужное, тайное место. Мне Дангжан доверился, все рассказал, и про амулеты, и плащ, их у него в доме взял, а еще у меня есть зелье на силу и выносливость. Без магии вряд ли смог бы унести столько и так далеко.

Фразы строил так, чтобы в них звучала только правда.

— Да, «Плащ Тантала» и «Пелена Найта» дорогие вещи. Еще и мешочек не простой… А очки Видящих откуда и метательные ножи самой Мары? — задал тот неожиданный вопрос. Его взгляд нет-нет и шарил по фигуре. Другое дело, что родовых клинков он, похоже, не заметил. Странно или ожидаемо?

— Про «видящих» ничего не знаю, — доверительно сообщил я, шмыгнул носом и вытер рукавом мифические сопли, — Очки и ножи — достались в наследство.

— Странно… Очень странно. А что несешь?

— Не знаю. У нас соглашение с Дангжаном! Я поклялся перед лицом Кроноса!

— Кронос, Кронос… Мерзкое отродье Бездны! — неожиданно зло закончил вампир, — Хуже него только Оринус, который может поглощать наши знания и впитывать саму суть.

— Души? — спросил я.

— У вампиров нет души, мы выше этого. Но, мальчик, твой путь закончен. Ничего ты не принесешь Дангжану. Потому что тебя ждет только смерть, — интересный поворот. Обычно жертву не пугают, наоборот, стараются сделать все, чтобы до последнего момента она не подозревала ни о чем.

— Не знаю, что ты хочешь сделать, но не советую. Главный с тебя спросит! А затем и ночная гильдия порвет на куски. Дай пройти! И сам иди по своим делам, старик, — постарался, чтобы голос нет-нет и начинал дрожать.

— Ты боишься, мальчик, и правильно делаешь. Я буду пить тебя медленно, поглощая вместе с кровью и страхом саму душу. Ты мне дашь многое, очень… А страх он просто необходим… — вот для чего тот вел речи. Ясно.

— Это нарушение законов гильдии! Попирание слов самого Анара!

— Мне нет дела до низших существ. Твой Анар — перхоть мироздания. Напомню, я Курильщик, Мертвый Курильщик, тебе разве мамка не рассказывала про меня истории и кого все боятся в Демморунге в ночи, — а пафоса-то пафоса, — Ее еще в детстве должны были пугать мно…

Я чертыхнулся на месте, будто собираясь бежать. Успел заметить, как вновь в усмешке начали расплываться губы кровососа, так и не закончившего фразу. Разумная нежить не успела среагировать на появившегося за его спиной райса, сразу же наносящего удар ядовитым острейшим шипом на хвосте в затылок. И пробивая его, будто сделанным из картона. Вампир начал разворачиваться в сторону угрозы. Мне же хватило времени на предельно возможном ускорении, какое давали кинжалы, выхватить правой рукой ятаган и воткнуть его в сосредоточение тьмы в области солнечного сплетения, которое разглядел пока точили лясы.

Тут же сработал и левой, нанося удар в бок, пытаясь и вторым клинком, но с другого ракурса достать до нужного объекта внутри. Питомец же успел еще один раз врезать наконечником, но попал куда-то в шею, а затем ему пришлось принимать призрачное состояние, чтобы уйти от длинных когтей, выросших из пальцев вампира. Его рука превратилась в темную смазанную линию, настолько тот дернулся быстро и резко. Тотем успел полностью исчезнуть из реальности, когда пять отточенных лезвий разрезали пространство, где он находился. Я же успел вонзить левый кинжал снова в бок твари, а правый провернуть с силой.

Отскочил, выдергивая клинки, опасаясь ответного удара. Но высший с каким-то недоумением обвел окружающее пространство мутным взором, он даже не пытался наброситься меня или что-то еще сделать, лишь будто споря с самой Марой, запальчиво пробормотал, сбиваясь и шипя местами:

— Но меня невозможно убить простым оружием! Как? Как… За меня отомстят, обязательно отомстят. Мрок… Эйден… Ты не мал….шшшиии, — вот на этом «ши» закончилась долгая история кровососа.

Затем темное пламя вмиг охватило фигуру нежити, повеяло холодом, а еще через секунду на брусчатку стали падать вещи. Последним, отчего-то с металлическим звоном упал серый череп с длинными белоснежными клыками, покатился, демонстрируя довольно приличное отверстие в затылке. Нормально питомец сработал. Больше от тела старика не осталось и косточки.

Нормально.

Впрочем, порадовали даже не трофеи, которые я знал куда пристроить с пользой, а информация. Выяснил за время короткой беседы, что эти твари могли чувствовать аристо по крови издалека. Вот это тоже требовалось купировать.

Череп, и все остальную добычу, включая трубку, я, не разбирая покидал в один гобловский мешок. Вновь нагрузился, активировал амулеты и двинулся дальше, ни на секунду не теряя бдительности и продолжая прокручивать перед глазами беседу и короткую атаку.

Тотем и родовые клинки — вот два козыря. Их старый кровосос не почувствовал и не видел, об этом кричало его беспечное поведение. Вряд ли он мог подумать, что встретил столь юного выходца из Народа, обладающего всеми отличительными признаками, как и настоящего аристо на узких тропках трущоб. Поэтому повел себя беспечно.

Да, он задержал взгляд на амулетах на пальцах правой руки, скрытые обычной перчаткой. Учитывая, что родовое кольцо, которое не проявлялась ни в каком из видов магического зрения, находилось под тонкой кожей, то вампир не понял об аристократических корнях. Самая логичная мысль — ублюдок, о чем он и сообщил. Неправильные выводы привели к неверному выбору линии поведения и губительным последствиям.

А удар питомца, видимо, нарушил что-то в рефлексах нежити. Так? В любом случае, даже если ошибался, результат это не отменяло.

Больше никаких приключений на мою долю не выпало. Жреца, не вынимая из мешка, затолкал в бочку. Сверху дополнительно прикрыл кречетовским плащом, прижал другими емкостями так, чтобы при возможном дерганье пленника, она не опрокинулась. Всю добычу, кроме трофеев с вампира, спрятал в еще одном обустроенном здесь же тайнике. Последние даже не рассматривал. Нечего душу терзать.

— Завтра встретимся, точнее, уже сегодня, но позднее, — пообещал ин Наоросту.

Закрыл подвал на замок.

Единственный минус в моем плане — возможная излишняя суета вдовы, которая могла с утра начать наводить лоск, блеск и порядок с домом, чтобы произвести впечатление на потенциального покупателя или арендатора. Например, вывезти мусор и хлам из подвала. Но данную угрозу можно было легко купировать. И лучше всего прямо с раннего утра попутно закрыть этот вопрос в Канцелярии.

Я думал все займет гораздо больше времени, но оказалось, до рассвета еще оставалось часа три-четыре. Впрочем, сама операция похищения жреца и нейтрализации его окружения продлилась два часа и тридцать две минуты. А встреча с тем же кровососом заняла от силы десять.

Осталось только вернуться красиво на постоялый двор, то есть незаметно, так же скрытно пробраться в свой фургон и там поспать до утра. Хотя больше всего хотелось жрать, а еще кружку обжигающе горячего прилла. Самое паскудное, что после сна должна последовать расплата за сегодняшний день, уже сейчас каждая мышца болела, несмотря на подпитку извне.

На подходе к постоялому двору возникла раздраженная мысль, что ничего на сегодня еще не закончилось. Это отметил силуэты двух человек в проулке, которые были видны только при активации «Взора». Я пользовался возможностями амулета, вырабатывая автоматизм, тем паче около полутора минут до окончания его действия оставалось. Так, проходя мимо закутков, активировал артефакт, хватало доли секунд для оценки обстановки. И, как оказалось, не прогадал.

Вводные простые. Пара разумных, прикрытые основательно магией, дежурили в проулке практически напротив ворот заведения Игура Черного. С какой целью? Либо ожидали подельников, учитывая план проникновения, озвученный Дангжану Волком, либо отслеживали входящих-выходящих оттуда. Как, грабителей этих товарищей я не рассматривал. Вполне возможно, их задачи лежали совершенно в другой плоскости, учитывая бьющую ключом криминальную жизнь Демморунга, но насторожился.

Проник на постоялый двор легко. Просто протиснулся под воротами. Именно их не прикрывали магические конструкты, в отличие от стен, на которых расходились в разные стороны синие линии сигнальных заклинаний. С другой стороны, рядом с въездом и располагался флигель круглосуточной охраны, где сейчас два ее представителя крепко спали. Это предположил по расположению и неподвижности силуэтов. А храпели так — заслушаешься. Музыкально, мать их.

Заглянул. Два здоровенных орка только что не причмокивали, причем один соответствовал описанию хозяина заведения. Он расположился на топчане, а его напарник уснул сидя на стуле с высокой спинкой. Нормально, солдат спит, служба идет.

Расспросы про расположение обстановки внутри двора у десятника и Ленара позволили без лишних метаний свернуть сразу налево, к конюшне. От нее через заднюю дверь можно было попасть в само двухэтажное г-образное здание гостиницы на первом этаже которого располагалась таверна и подсобные помещения, а второй, мансарда и цоколь были отданы на откуп сдаваемым помещениям. Кевин должен был занять три комнаты на втором, две для нас и одну для бойцов.

Под амулетом невидимости я очень осторожно перемещался по двору. Как и предполагал, возле фургона и телег, загнанных под высокий навес, обнаружился спящий стражник. Норг. Дежурил он до попадания в крепкие объятия Морфея или Ороса, сидя на небольшом пустом бочонке, с которого и сверзился, так и не проснувшись. Сейчас слюна стекала из уголка рта. То, что я могу повесить за такое отношение к караульной службе — предупреждал заранее. И воины видели, что мои слова с делами не расходились.

Если до этого момента и существовала вероятность, что Игур Черный с охранником решили надавить на массу во флигеле, а двое наблюдателя просто снаружи засели, то теперь она исчезла абсолютно. Кто-то проник скрытно на постоялый двор, усыпив попутно всех разумных, и эти некие бандиты находились пока внутри.

Ага, вон и задняя дверь в гостиницу чуть-чуть приоткрыта.

И тихо-тихо вокруг. Только в конюшне всхрапывали лошади да чесались шумно тирки и волы. «Пронзающий Взгляд» показывал, что кроме Норга, поблизости наблюдалось только двое живых. Конечно, кроме тягловых и верховых животных за стеной. На телеге очертания голов огров, а также два гобловских тела, какие, судя по расцветке были мертвы. Приблизился к транспортному средству. Какая-то сука буквально растерзала индейцев, выколов глаза, отрезав уши и сняв скальпы. Нанесли не один десяток проникающих ножевых. Пасти зеленых уродов были заткнуты тряпками, морды искажены от боли. Следовательно, этот некто не стал их усыплять перед кончиной. Желал, чтобы те насладились перед смертью муками?

За что их так?

И кого в гости опять черти принесли?

Дьявольские сутки продолжали оставаться томными. Гоблов убили совсем недавно, даже остыть не успели и кровь чуть сочилась из ран. Вождь и еще один деятель — крепко спали в стороне рядом с дорожкой, прикрытые пологом из сантика, поэтому я их без амулета не заметил. Отморозков явно приготовили к транспортировке, как и голову вождя огров.

Так… Вновь сенсор. Фургон пуст. Внутри все перевернуто. Сундук продолжал оставаться запертым. Видимо не смогли вскрыть. Покойный Тикс знал, что противопоставить коллегам. А в магическом зрении рассмотрел внутри в полуметре от боковой двери переливающийся багряным шар размерами с два кулака, который висел на уровне пояса входившего. От непонятного мяча во все стороны, будто иглы от дикобраза расходились тонкие синие линии, проскользнуть между которыми не получилось бы и у кошки. И все чуть-чуть не достигали стен передвижного дома.

Дополнительно заминировали?

Это кто у нас тут такой дерзкий?

Так… А вот одна более насыщенная синевой линия с едва заметной желтизной, дрогнула, чуть сместилась. Так и есть. И судя по менявшемуся очень и очень медленно углу, кто-то на другом конце поднимался. Мои же люди находились на втором этаже.

Осторожно двинулся к входу в помещение.

Никого за дверью.

Типичная обстановка кухни, которую миновал. Ага, в небольшой комнате опять трое спящих. Не стал заглядывать.

Тусклый свет от магических ламп. Лестница. Осторожно-осторожно, чтобы не скрипнула половица, так как если непосредственно в месте контакта «Пелена Найта» скрывала все звуки, то побочные — нет.

Вновь активация «Взгляда». Ага… Две прижавшиеся возле двери очертания человеческих фигур. Красно-желтые. В обычном зрении ничего.

Главное, чтобы у них подобного моему амулету не оказалось.

Осторожно поднялся. Один тип ковырялся, пытаясь просунуть тонкое лезвие стилета, чтобы сбросить щеколду, именно к его руке тянулась линия от ловушки внутри фургона. Второй убийца смотрел вперед себя, контролируя дальние от нас двери. Действия Кевина мне понравились, он еще и табурет поставил на пути возможных врагов, как и натянул веревку.

Неожиданно один из убийц начал резко поворачиваться и… и больше ничего не успел. «Объятия Оринуса» сработали штатно, вызывая очередной возглас паранойи, мол, что-то тут нечисто. Слишком все ложилось в масть.

А обе фигуры опустились на пол, как мешки с чем-то сыпучим. Характерных звуков падения не издали, как и продолжали оставаться абсолютно невидимыми в обычном зрении. В магическом, если приложить всю внимательность, то можно было заметить размытые тени, соотнести которые с человеческими вряд ли получилось бы при всем желании. В принципе, да, плевать.

О наличии усыпляющего и скрывающего ауру амулетов, как и «Пронзающего Взгляда», я не собирался никому рассказывать. А делать все нужно быстро и технично. Убедившись, что врагов внутри всего двое и оставив уродов на месте, чуть сдвинув к стене, чтобы какой-нибудь лунатик случайно не споткнулся, выбежал наружу. Возле фургона отключил «Любимца Найта».

Осмотрелся. Так… Все складывалось нормально.

Рванул к дальним кустам возле стены, до которых от дорожки, ведущей к навесу с моим фургоном, было около тридцати метров. И она отлично просматривалась. А возможный следящий амулет у противника до них не добивал. Окропил растительность, сделав усилие над собой. После вломился в кусты. Натоптал место «лежки». Прикинул. Все верно. Теперь обратно.

Первого спящего, копавшегося с щеколдой, поднял за шкирку на ее уровень, удерживая одной рукой, выбрав правильный угол, воткнул правый Коготь Дисса в бок. Провернул его, «Взор» показал, как фигура начала бледнеть. Но лучше всех проверок пульсов зафиксировал переход в царство Мары клиента появившийся внезапно призрак гризли, заставивший меня резко отпрянуть. Он уже привычно исчез с беззвучным рыком в родовом кольце, а райс передал волну довольства, а также отказ работать до завтрашнего вечера. Ладно. Сегодня он несколько раз повел себя отлично, за исключением дуэли. С тем же вампиром отвлек. И заглушил его неплохо, иначе вряд ли я успел бы выдернуть кинжалы из ножен. Быстро, очень быстро тот двигался, и это при подпитке от Когтей Дисса.

Улаф, сука.

Видимо, поссорился с Кромом. И каждый из них решил действовать самостоятельно. Волк решил похитить, а Медведь — убить. «Так не доставайся же ты никому», как в бессмертной классике. Но его пока особо не притянешь. Съедет. Да и мог он не отдавать приказа. Месть за братьев родичами, уничтоженных мной по пути от Черноягодья сначала специально гранатой, а остальных темным пламенем. И это вписывалось в уложения и заветы предков Народа. Впрочем, скоро будет ясно.

Второму посетителю вскрыл глотку левым ятаганом, приходилось держать его чтобы стена правильно окрасилась. Осмотрелся. Все верно. Я подкрался сзади, и не разбирая ткнул одного гостя в бок, одновременно второму левым кинжалом нанося удар по горлу. Тот стоял удачно, еще и повернулся, и все сложилось грамотно.

Единственное, что плохо — отсутствие тотема. И главный вопрос, гасить или не гасить службу поддержки? И прежде, чем самому себе ответить на него, переложил все вещи вампира, включая его череп, в заплечный мешок тотемного мертвеца, который после повреждения плаща сразу «проявился» в реальности. И оказался незнакомым Глэрду деятелем. Да, сначала я хотел, чтобы следы возможных мстителей за кровососа привели к Волкам, но теперь обстановка поменялась.

Что же… Староста меня уже хорошо проспонсировал, про него не следовало забывать, но настала очередь Медведей платить и платить. Как и по всем законам, все трофеи с бандитов становились моими. Значит, легализация имущества вампира становилась абсолютной. А как уж и почему бешенные гризли его подловили, зачем… Кто знает? Вот. Ответ на вопрос, что делать с наблюдателями решился сам собой. Мёртвые не говорят, по крайней мере, мёртвые с тотемами косолапых.

Но, в целом, необходимо решить вопрос с собратьями по Народу радикально, и как можно быстрее, и так, чтобы Турин не затаил злобу.

Число покушений стало вызывать опасения. Потому что есть такое, в данном случае, очень плохое свойство у количества — переход в любой момент в качество.

И жить мне пока очень нравилось. И Черноягодье без великих родов почти полюбил. Как же хотелось сейчас взять в руки кружку горячего, обжигающего прилла. Греясь, сжимать ее в ладонях, вдыхать бодрящий аромат чудесного напитка, смотреть на звезды, думать и мечтать. А вынуждают идти и убивать.

⠀⠀⠀ ⠀⠀ ⠀

⠀⠀⠀ ⠀⠀ ⠀

Оставил данную фразу специально для тех, кто читал первую версию «Глэрда», и обративших внимание на провокационные речи и поведение знахарки, о чем всегда упоминал Гг. Это впоследствии мне пришлось где-то сгладить, где-то удалить, ввиду объективных причин (новое «законотворчество»). То есть, таким не самым умным способом знахарка проверяла «взрослость» пациента, отслеживая его реакции. Так как, после переноса сознания Глэрд стал вести себя совершенно иначе, чем знакомый ей мальчишка. Женщину не мог не заинтересовать данный аспект, в профессиональном плане в том числе. (Прим. авт.)

…другие…Планы — Здесь: Параллельные пространства. (Прим. книгодела)

Слоумо́ (жарг.) — Эффект замедленного движения на видеозаписи. (Прим. книгодела)