Для жителей Норт-Килла это утро ничем не отличалось от других: мягкие солнечные лучи просачивались сквозь высокие сосны, ветви которых трепал едва ощутимый ветер. Никто не заметил изменений, которые произошли в лесу за последнюю ночь. Оно и к лучшему. Людям не нужно знать, что сегодня, впервые за шесть лет, среди величественных сосен наконец-то стало спокойно. Тварь, которая держала в страхе лес последние годы, теперь лежит мёртвой тушей в собственном гнезде и больше никогда не сможет подвергать опасности воспитанников лагеря «Хэккетс Куори».

Лора устроилась на переднем сиденье и смотрела в окно. Погружённый в свои мысли шериф вёл машину, не обращая внимания ни на что, кроме освещенной золотыми лучами трассы. Он не сказал ни слова после того, как они вышли из леса, и сохранял молчание до сих пор. Единственным источником звука был Райан, который полулежал на своём месте и бормотал что-то под нос, находясь в полусонном забытье. Иногда он просыпался и спрашивал, долго ли им ещё ехать, но, не получив ответа, засыпал снова.

Только в машине Лора ощутила, насколько сильно устала. Тяжелые веки так и норовили закрыться, голова с трудом держала равновесие. Каждая частичка тела молила о заслуженном отдыхе, но Лора упорно пыталась сохранять бодрость, всячески отвлекая себя на что-то. Спать нельзя было ни в коем случае. Нужно оставлять голову холодной и не терять концентрации. Да, главный кошмар закончился, но теперь предстоит разгребать его последствия.

Чтобы не уснуть, Лора думала о Максе. О Максе, с которым она ехала по этой самой дороге в начале лета и планировала будущее. О Максе, с которым она просидела два месяца за решёткой и ради которого убила человека. То были совершенно разные Максы. А если быть точнее, Макс остался тем же, но поменялось её отношение к нему. За время, проведённое в тюрьме, Лора успела это осознать и принять, только вот не знала, что теперь с этим делать. Как объяснить своему парню, что желание его спасти подпитывалось не искренней любовью, а пожирающим чувством вины? Ведь, если бы Лора не проигнорировала просьбу шерифа и не настояла на преждевременной поездке в лагерь, Макс бы не заразился. Всё могло быть иначе.

А что делать теперь? Добраться до «Хэккетс Куори», а потом? А что потом? Как ни в чём не бывало поехать домой и забыть эти два месяца как страшный сон? Как вообще жить дальше после случившегося? Смогут ли участники событий минувшей ночи вернуться к привычной жизни?

Голова раскалывалась от вопросов.

Лора лениво повернулась в сторону, чтобы посмотреть на Трэвиса, но не обнаружила ничего интересного — тот как крутил руль с невозмутимым видом, так и продолжал крутить. Пропитанная кровью полицейская форма, уставшее лицо и чуть трясущиеся руки. Как он теперь будет жить? Для него-то этот кошмар длился шесть лет, а закончился за одну ночь. Лора и представить не могла, что творится сейчас в голове у этого человека.

Её вдруг накрыл необъяснимый порыв — захотелось поддержать его, сказать, что всё будет хорошо, он обязательно найдёт в себе силы идти дальше. А ещё извиниться. За убийство племянницы, за своё поведение, за снотворное. Вообще за всё.

Но не сейчас. Если будет возможность, она обязательно сделает это. Потом.

Отвернувшись обратно, она сдалась и всё же позволила себе закрыть глаза, чтобы хоть как-то усмирить головную боль. Кажется, до лагеря осталось совсем немного? Уснуть она не успеет уж точно, а если и уснёт, то её обязательно разбудят.

Лора открыла глаза. Что случилось? Ах да, точно, она же задремала в машине по пути в лагерь. Только вот вместо лобового стекла она видела пол, темный ковёр и кресло, а ещё чьи-то ноги.

— Проснулась? — голос, такой отвратительно знакомый, ударил по ушам, и этот удар отозвался сильной болью в голове.

Лора, хлопая глазами, подняла чуть помутненный от сна взгляд на шерифа Норт-Килла.

— Где я? — собственный голос показался чужим.

— У меня дома, — последовал незамедлительный ответ.

— Ты что, следил за мной, пока я спала? — Лора подняла голову с подушки, но тут же легла обратно, осознав, насколько затея была неудачной — черепную коробку будто тряхнуло как стеклянный снежный шарик, и всё содержимое вспыхнуло ноющей болью.

— Нет, — Трэвис обеспокоенно наклонился вбок, глядя на неё, — Только последние минут сорок. Или около того. Ты начала просыпаться, и я решил, что будет лучше, если ты сразу увидишь меня.

— Ты же понимаешь, что ты — не тот, кого я мечтаю видеть, только проснувшись? — борясь с головной болью, как можно более непринужденно пыталась язвить Лора. На самом деле, хотелось умереть, — Сколько я спала?

— Часов двенадцать.

Она присвистнула.

Мысли путались. Лора ещё до конца не осознала, что происходит и где именно она находится, но было что-то, дающее полное ощущение спокойствия и уверенности перед этой неизвестностью. Какой-то якорь. Если бы не он, Лора уже давно вскочила в панике и попыталась сбежать.

От осознания по спине пробежали мурашки. Трэвис. Именно его присутствие так на неё влияло. Где бы она ни оказалась, что бы ни происходило, если рядом был Трэвис Хэккет, в груди теплилось знание того, что она в безопасности. Как будто бы дома.

Лора наконец села. Тело ныло, но головная боль постепенно затихала. Вдруг перед ней возникла чужая рука со стаканом воды. Девушка выхватила его, выпила залпом и только потом нашла в себе силы посмотреть на шерифа. За эту ночь Трэвис будто постарел лет на пять. Морщины, которые больше не скрывали пятна крови, казались более выразительными, чем прежде. Теперь ему не хватало только седины, чтобы выглядеть на свой возраст.

— Как я сюда попала?

Трэвис кратко, в общих чертах, поведал историю о том, как Лора крепко уснула в дороге и не просыпалась, даже когда на фоне шумели люди. Девушка будто отключилась, и он в какой-то момент забеспокоился, что с ней могло случиться что-то серьезное. Не придумав ничего лучше, он отвёз её к себе, чтобы разобраться в спокойной обстановке.

— А как же Макс? — Лора недоверчиво сдвинула брови к переносице.

Неужели бросил? А может…

— Я сказал ему, что ты будешь в безопасности. Я отвезу тебя к себе, а потом, как только проснёшься, прямым рейсом доставлю домой.

Воображение тут же нарисовало сцену, в которой Трэвис наставляет на Макса пистолет с готовностью спустить курок, если тот только попробует выразить несогласие.

— И он не возражал? — Лора всматривалась в лицо шерифа, пытаясь найти хотя бы один намёк на то, что он лжёт. Но Трэвис, кажется, всё же говорил правду.

— Абсолютно нет.

Ладно, пусть так. Если это действительно правда, то Лора не ошибалась, когда не чувствовала от Макса прежнего тепла. Теперь она окончательно поняла, что между ними возникла пропасть, и вернуть всё как было, не получится. Хотя, не очень-то хотелось.

Лора опустила глаза вниз и только сейчас заметила, что до сих пор в окровавленном платье. На лице, наверное, тоже творилась полная чертовщина, а про волосы вообще даже думать страшно. Проще побриться налысо, чем распутать их.

Будто прочитав её мысли, Трэвис проговорил:

— В ванной лежит полотенце и свежая одежда. На первое время. Потом что-нибудь придумаем.

— А ты подготовился, — с усмешкой произнесла она.

— Ты дала мне много времени на подготовку, — его губы тронула лёгкая улыбка, и Лора с удивлением подметила, что впервые видит шерифа улыбающимся.

После того, как горячая вода смыла все следы, напоминающие о вчерашней ночи, Лора выскользнула из ванны и натянула на влажное тело большую футболку, которая доходила ей до середины бедра. Приятная ткань ненавязчиво касалась кожи и пахла свежестью. Так же Трэвис выделил ей спортивные штаны, но они оказались слишком огромными и, как бы Лора ни старалась их затянуть, предательски спадали.

Дом оказался очень маленьким. Лора сразу смекнула, что неожиданных сюрпризов в виде жены и детей не будет — слишком уж холостяцким казалось жилище шерифа. Осторожно ступая по деревянному полу, она двигалась в сторону кухни. Взгляд то и дело цеплялся за фотографии, развешанные по стенам в коридоре. Небезызвестные ей члены семейства Хэккетов пронзительно смотрели сквозь пыльные стекла, и от этих взглядов у Лоры засосало под ложечкой. У одной фотографии она остановилась и пристально всмотрелась в лица. Должно быть, это была маленькая Кейли, а рядом с ней Калеб, которого Трэвис одной рукой обнимает за плечо. Они здесь такие юные, наверное, не больше двенадцати-тринадцати лет. Ещё даже не подозревают, с чем им придётся столкнуться. И Трэвис здесь моложе. Не замученный ответственностью за всю семью. Даже улыбается.

Лоре стало так скверно, что она спешно преодолела остаток пути, не отрывая взгляд от пола, чтобы больше не видеть фотографии.

Кухня встретила запахом гари. Лора остановилась в дверном проёме и втянула носом, пытаясь различить, что именно могло подгореть — видеть она не могла, потому что плиту загораживал собой Трэвис. Он суетился, пытаясь как-то исправить ситуацию.

Лора оперлась на дверной косяк, наблюдая за этой картиной. Было забавно видеть шерифа таким… Не-шерифом. Только сейчас она заметила, что Трэвис одет не в привычную полицейскую форму, а в совершенно обычную одежду — черные штаны и мятая клетчатая рубашка на несколько размеров больше. Лора с мысленной усмешкой предположила, что он одолжил рубашку у младшего брата, Бобби, слишком уж сильно она была ему велика.

— У тебя проблемы? — решив наконец заявить о себе, она переступила порог кухни и подошла ближе к плите. На сковороде, скрючившись, жарилась жалкого вида глазунья сразу из нескольких яиц.

— Ерунда, — отмахнулся Трэвис, накрывая сковороду крышкой и разворачиваясь всем телом к Лоре, тем самым снова закрывая собой плиту.

Он хотел ещё что-то сказать, но осёкся. Так и остался стоять с открытым ртом, рассматривая девушку перед собой. По правде говоря, действительно было, на что смотреть — мокрые волосы обрамляли чистое лицо с большими глазами, такими свежими и чистыми, лишёнными привычных искр злости и язвительности. Лора будто смыла всю прежнюю себя вместе с кровью и горячей водой, а теперь стояла перед ним совершенно новым человеком.

— Ты торчала в душе час, — чтобы как-то заполнить паузу и реабилитироваться после бесцеремонного разглядывания, Трэвис укоризненно поднял брови.

— Было приятно мыться и знать, что под дверью не торчит мерзкий коп, — парировала Лора, — Я наслаждалась этим так долго, как только могла.

— С чего ты взяла, что я не торчал под дверью?

— Если ты реально так делал, то ты гребанный извращенец.

Завтрак Лора получила некоторое время спустя. Трэвис оставил подгоревшую яичницу себе, а Лоре взялся готовить новую, но на этот раз отнёсся к процессу более аккуратно.

— Ты редко готовишь? — сделав глоток свежесваренного кофе, она посмотрела на выделенную ей кружку. На ней красовался рисунок утёнка в полицейской фуражке и с пистолетом, а так же надпись «лучшему копу в мире».

— Почти никогда. На работе перебиваюсь тем, что есть в магазине, — Трэвис сидел напротив и ковырял вилкой свои угольки.

— Оно и заметно, — хмыкнула Лора, отрываясь от разглядывания кружки.

Странно было есть за столом. Странно было есть за столом с Трэвисом. Странно было есть за столом, мать его, с Трэвисом Хэккетом. Умом Лора это понимала, но не чувствовала дискомфорта от ситуации. Будто так и должно быть, будто она так и должна завтракать и вести светскую беседу с человеком, из-за которого два месяца просидела в тюрьме. Иначе и быть не могло. Всё на своих местах.

— Трэвис?.. — неуверенно начала Лора.

Трэвис, кажется, был в хорошем расположении духа (что было удивительно после всего случившегося). Услышав своё имя, он поднял голову и вопросительно вскинул брови вверх.

— Тебе не кажется, что всё это, — она обвела подбородком полукруг, — немного не вписывается в происходящее?

— Ты имеешь в виду, что завтракать с человеком, который почти сутки назад вколол мне шприц со снотворным, а потом убил мою племянницу — абсурд? — шериф вытер руки салфеткой и пожал плечами, — Да, абсурд. Но меня, впрочем, всё устраивает.

Лора посмеялась бы, если бы это было смешно. Но это не было смешно. Ситуация действительно была абсурдной и усугублялась с каждой секундой всё больше и больше.

— Ты так спокоен после всего, что случилось…

— Знаешь, каждую ночь на протяжении шести лет я представлял, что будет, когда всё закончится. И вот это закончилось. А я не чувствую ничего. Вообще. Не знаю, может, осознание придёт чуть позже. Через пару часов или завтра вечером.

Трэвис говорил и рвал салфетку на кусочки, потом складывал их в уже пустую тарелку. Лора наблюдала за его действиями как завороженная.

— Раз уж ты здесь, могу я тебя кое о чём попросить?

Лора неопределенно дернула плечами.

— Я не хочу быть один, когда это осознание придёт. Я понимаю, уже конец лета, тебе нужно готовиться к колледжу, но не могла бы ты остаться на пару дней? — он смотрел куда угодно, но не на девушку. Совсем как тогда, в камере, когда рассказывал про свою семью и сидел к ней спиной.

— Я согласна.

Слова вырвались быстрее, чем Лора успела подумать о значении сказанного шерифом. Будто откуда-то сверху ею управляли. Просто согласилась, даже не стала вникать. Что с ней вообще творится?

— Спасибо.

— Значит, ты живёшь отдельно от родителей? Мне казалось, что ты от них никуда, — пытаясь разрядить обстановку после паузы, Лора натянуто улыбнулась. Пусть тема совершенно идиотская, но это единственное, что пришло в голову.

— Конечно. Из города мне проще добираться на работу.

— Ты прямо как клишированный коп из фильмов. Маленький холостяцкий дом, отвратительные кулинарные навыки, помешанность на работе. Может, у тебя ещё и бесконечный запас пончиков где-то запрятан? — Лоре настолько зашла собственная шутка, что она нервно рассмеялась, чуть не подавившись яичницей.

Трэвис в ответ на это только дернул уголком губ, но Лора всё не унималась и глупо хихикала, и шериф, не удержавшись, сам сорвался на смех. Они так и сидели за столом, смеясь с примитивной шутки и снимая напряжение, которое накопилось за последнее время.

Комментарий к Часть 1

подписывайтесь, комментируйте, ставьте лайки, до встречи в следующей главе)

Когда стемнело, Трэвис ушёл по делам, не оповестив, куда именно. Лора коротала время в одиночестве и много думала, почему всё же согласилась остаться, но никак не могла найти себе оправдание. Просто согласилась. Иногда в жизни бывают ситуации, в которых согласие даётся как-то само — ты не вникаешь в суть предложения, не обдумываешь его. И это нормально.

Наверное.

Чтобы Лора не скучала, перед уходом Трэвис достал из чулана большую пыльную коробку с журналами и газетами времён его молодости. Поначалу она скептически отнеслась к этой идее и отпустила несколько язвительных шуток, но потом втянулась настолько, что просидела, читая старые статьи, до самой ночи. Погрузиться в истории времени, в котором она даже не жила, оказалось интересно, но утомительно — глаза очень быстро устали, начало клонить в сон. Она искренне хотела дождаться возвращения шерифа, но, когда время перевалило за полночь, бросила эту идею.

Пол под ногами обваливается, и Лора вместе с Райаном и превращенным Крисом Хэккетом падают на этаж ниже. Комнату наполняют люди, начинается суматоха, но Лоре не до этого. Всё её тело изнутри словно горит заживо, каждую клетку пронзают иглы боли. Та сущность, которую она сдерживала изо всех сил, срывает оковы и вырывается наружу. Лора в последний момент успевает увидеть перепуганного Райана, а затем всё пропадает.

Пустота.

Лоры Кирни больше нет.

Она умерла?

Нет же, вот он, едва ощутимый проблеск сознания.

Лора хватается за него, как за единственный солнечный луч в кромешной тьме.

Вот снова появляются очертания комнаты, но теперь перед ней лежит не Райан, а Трэвис Хэккет. Он сжимает в руке что-то остроконечное, в его обычно спокойных глазах застыл ужас. Лора не понимает, почему он так смотрит на неё. Кричит, пытаясь спросить, что произошло, но вместо её голоса доносится рычание.

Трэвис дёргается, направляет в сторону Лоры своё оружие.

Зачем?

Лора теряет терпение. Резко сократив расстояние между ними, она кидается на него, хватает за плечи и трясёт, требуя объяснений. Трэвис немеет от страха. Он уже не может кричать, только беспомощно хватает ртом воздух.

В следующую секунду шериф вонзает осколок под её рёбра.

Боли нет. Есть только ярость, всплывающая черными пятнами перед глазами.

Лора уже не контролирует себя, только видит, как собственными руками, — нет, когтистыми лапами, — сучит перед собой.

Потом снова наступает темнота.

Проснулась Лора в холодном поту. Дождавшись, когда мелкая дрожь по всему телу сойдёт на нет, она вышла из спальни и поплелась на кухню. Кадры из жуткого кошмара по кругу крутились в голове. Запахи, ощущения, звуки. Сон передал всё в точности, как было прошлой ночью. Она будто снова перенеслась в те события и ощутила их так же ярко, как наяву.

Не включая на кухне свет, она налила стакан воды и выпила залпом.

— Что ты здесь делаешь?

Лора от неожиданности чуть не выронила стакан. Сердце, которое только начало успокаиваться, забилось с удвоенной силой. Такими темпами инфаркт ей обеспечен.

— Лора? — так и не дождавшись ответа, Трэвис щелкнул выключателем, и комната озарилась ярким светом.

Пожалуй, слишком ярким. Привыкшие к темноте глаза резануло вспышкой настолько сильно, что Лоре пришлось резко зажмуриться и опустить голову вниз. Отголоски кошмара, ещё оставшиеся в сознании, дали о себе знать — Лору охватил приступ дикой паники. Она будто снова оказалась в доме Хэккетов, до боли ослепленная ярким светом.

Нужно просто уничтожить источник света, ударить по щитку…

— Лора! — в голосе Трэвиса уже читалось нескрываемое беспокойство. Он медленно подходил ближе, присматриваясь.

Она вслепую замахнулась и ударила в пространство перед собой.

— Лора, мать твою!

— Пожалуйста, не подходи, — Лора слышала знакомый голос, понимала, что не происходит ничего страшного, она дома, но сознание твердило обратное. В следующую секунду ей будто перекрыли кислород, стало невозможно дышать. Она подумала, что сейчас умрёт, но в реальность вернули чужие руки, крепко сжавшие запястья.

Трэвис выглядел испуганным.

— Что случилось? — произнёс он медленно, как только уловил во взгляде Лоры едва заметную осознанность.

— Кошмар… Мне приснился кошмар… — во рту пересохло, язык еле двигался. Она высвободилась из хватки Трэвиса и выпила ещё один стакан воды, потом ещё и ещё.

— Пойдём на улицу, там должно стать получше.

На улице было прохладно. В лужицах на асфальте отражались, мерцая, огни редких фонарей. Лора была так увлечена сном, что не заметила ливня, даже несмотря на то, что окно в спальне было распахнуто настежь. Она вдохнула свежесть полной грудью и ощутила, как спокойствие ночи передаётся ей, сначала распространяясь в лёгкие, а потом по всему телу.

Пока она импровизировала в дыхательной гимнастике, кошмар постепенно начинал выветриваться из памяти: образы стали карикатурными и неправдоподобными. Единственным напоминанием о пережитом страхе остались трясущиеся руки.

Лора не знала, сколько по времени простояла так. Может час, может несколько минут. Но этого времени хватило, чтобы лишние мысли, терзающие голову, исчезли. Также этого времени хватило, чтобы замёрзнуть. Будто очнувшись ото сна, она вздрогнула всем телом и обняла себя руками.

— Лучше?

— Да, кажется, — Лора вздрогнула снова, но на этот раз от неожиданности. В какой-то момент она перестала ощущать присутствие Трэвиса, подумала, что он оставил её и ушёл в дом. А он стоял. Стоял всё это время совсем рядом и ждал, когда она придёт в себя.

Совершенно без каких-либо задних мыслей, Лора, наклонившись назад, уперлась спиной в грудную клетку шерифа, прислонилась к нему как к единственному источнику тепла. Трэвис сообразил быстро — накрыл её плечи широкими ладонями и принялся тереть их, разогревая. Сейчас, впервые за всё время их общения, Лора могла точно определить, насколько он выше — его дыхание ощутимо трепало волосы на светлой макушке.

— В этом сне… Райан не выстрелил в Криса, и я так и осталась чудовищем. А потом кинулась на тебя, — от действий шерифа слова подбирались с трудом. Лора была рада, что он стоит сзади и не видит её блаженно прикрытых глаз.

— Это был просто сон, — она почувствовала, как он дёрнулся и напрягся после её слов, но больше никак не выдал беспокойства — продолжил говорить ровным, спокойным и немного уставшим тоном, — Всё закончилось.

— Я понимаю, но не могу отделаться от мысли, что это снова может повториться. Очень напрягает.

— Это нормально. После всего, что ты пережила это абсолютно нормально.

Трэвис опустил руки на её ледяные предплечья, и у Лоры замерло сердце. Сегодня всё в его прикосновениях было иначе, чем раньше — теперь они были плавными, наполненными какой-то неумелой нежностью. Лора и представить не могла, что сухие ладони шерифа, обычно грубо проверяющие тело при обысках, могут так аккуратно и трепетно касаться её обнаженной кожи. На мгновение она засомневалась, что она всё ещё Лора, просто Лора, а не хрустальная ваза, которую боятся разбить.

— Как Крис жил с этим?

— Привык, — Трэвис дёрнул плечами, — Поначалу боялся, потом это стало обыденностью. Как резкое обострение болезни желудка — всё хорошо, потом случается приступ, который нужно просто пережить, а затем снова всё хорошо.

— Ему тоже было страшно?

— Конечно. Всем было страшно, не только ему. Бедняжка Калеб перепугался не на шутку, когда очнулся после первого превращения. А, узнав, что покусал родственников, готов был пустить себе пулю в висок.

Его тихий охрипший голос звучал совсем рядом. Лора вслушивалась, чувствуя, как каждое его слово отзывается покалыванием где-то внизу живота. Закончив фразу, Трэвис выдохнул через приоткрытые губы рядом с её ухом, и покалывания переросли в нездоровое сердцебиение.

Лора вдруг ощутила невыносимую слабость. Чтобы удержаться на ногах, она развернулась к шерифу лицом и, привстав на носочки, обхватила его шею крепкими объятиями. Было ужасно стыдно за этот внезапный порыв, но она даже не думала извиняться — слишком много произошло за последние дни, и она заслужила разжать тиски, в которых держала себя. Заслужила больше не защищаться, не сдерживаться, отчаянно делая вид, что способна выдержать все испытания. Не способна. Как бы ни хотелось быть самой сильной, она просто живой человек, которому иногда нужно расслабиться.

Крепкие руки обняли в ответ. Трэвис прижал её к себе крепко, будто понимал, что она вот-вот упадёт. От него пахло порохом, кофе и ещё чем-то, возможно, темным шоколадом, но Лора никак не могла распознать.

— Если хочешь, я могу посидеть с тобой, пока не уснёшь, — предложение отличалось от всех остальных, что он говорил раньше. Всё сегодня было иначе. Лора не узнавала, казалось бы, уже хорошо знакомого ей шерифа. И себя. Себя не узнавала тоже. Лора из прошлого никогда не чувствовала к человеку такую трепетную привязанность вопреки всему, что между ними происходило. И это пугало.

Теперь-то она понимала, почему согласилась остаться — ей нужно было быть рядом с Трэвисом, только с ним и ни с кем другим.

— Спокойной ночи, — Трэвис полулежал на второй половинке двуспальной кровати, скрестив руки на груди.

— Спокойной ночи, — вторила ему Лора со своей половинки. Она накрылась одеялом с головой и пыталась не думать о том, что произошло. Пока они добрались с улицы до спальни, её накрыла жуткая усталость, и она решила отложить всё на завтра. Завтра во всём разберется на свежую голову, не перепуганную кошмаром и не одурманенную теплом шерифа, спиной фантомно ощущаемым даже сейчас.

Когда Лора зашла на кухню, Трэвис уже сидел за столом и завтракал. Одет он был в полицейскую форму, а завтрак сложно было назвать завтраком — большая кружка кофе и тонкие безвкусные крекеры больше напоминали перекус бедного студента.

Трэвис снова стал шерифом Норт-Килла. Собранным, серьезным, с выпрямленной спиной и слегка дерганными, нервными движениями. Как раньше.

— Доброе утро, — Хэккет поднял голову на девушку и тут же её опустил. Лора сначала не поняла значение этого жеста и подумала, что что-то не так в ней самой, но потом подошла ближе и увидела лежащую на столе газету, в которую Трэвис неотрывно всматривался.

— В двадцать первом веке новости узнают из интернета. Не думала, что ты настолько старой закалки, — чтобы как-то разрядить обстановку, пошутила Лора, усаживаясь за стол.

Трэвис шутку не оценил. Только поднял на девушку темные глаза и смерил её взглядом с нотками осуждения.

— Прости, что не оправдал твои ожидания, но да — настолько старой.

Такой сухой ответ был внезапностью. Лора сконфуженно прикусила щеку изнутри. Может, ей только показалось, что произошедшее ночью было искренним порывом? Может, он, наконец, осознал, что случилось и теперь не может находиться с Лорой даже в одной комнате?

— Я сегодня вернусь поздно. Вчера не получилось решить кое-какие дела. Побудь дома одна.

«Дома». От этого слова внутри всё заныло. Раньше она считала домом родителей, Макса, друзей, бесконечные стопки научной литературы. А теперь всё это осталось в прошлом и казалось каким-то нереальным, будто и не было никогда её жизнью. Под этим словом теперь подразумевался маленький двухэтажный дом, в котором она ночевала всего дважды.

Лора кивнула, не глядя на Трэвиса. Рассматривать ровное покрытие стола было куда приятнее, чем хмурое лицо шерифа. Сейчас он ничем не отличался от себя в то время, когда держал их с Максом в клетке.

— Слушай, — на вдохе произнесла Лора после недолгой паузы. Она не стала продолжать, только скосила глаза на Трэвиса, ожидая его реакции, но тот даже не оторвался от газеты. Решив, что так даже лучше, она продолжила:

— Я хотела сказать спасибо за вчера…

Она снова посмотрела на Трэвиса. Никакой реакции.

— Яичница на плите, — он встал со своего места так неожиданно, что Лора вздрогнула.

Было чертовски обидно. Поведение шерифа заставляло сомневаться в реальности произошедшего этой ночью. Разве может человек так чувственно касаться, а наутро вести себя, будто ничего не случилось?

Погрузившись в размышления, Лора небрежно перенесла растекшуюся глазунью со сковородки на тарелку и вернулась за стол. Пока она возилась с яичницей, Трэвис успел уйти и вернуться. Он с характерным хлопком уронил на стол небольшую коробку:

— Вот. Это обувь твоего размера. Извини, вещи пока достать не могу.

— Спасибо, наверное… — Лора оставила вилку, чтобы открыть коробку, но Трэвис жестом остановил её.

— Потом посмотришь, когда я уйду. У меня мало времени, — он залез рукой в карман и выудил из него старый кнопочный телефон, — Это тоже тебе. Будь на связи. Мало ли что может случиться.

Лора приняла подарок и потыкала на кнопки, пытаясь привести его в чувство, но телефон никак не реагировал.

— На будущее: телефон лучше покупать в магазине, а не находить на помойке. Туда обычно работающую технику не выбрасывают, — она помахала мобильником у Трэвиса под носом, ухмыльнувшись. Тот только закатил глаза и, разражено цокнув, нервно забрал телефон из её рук.

— Он просто выключен.

Шериф включил телефон, вернул его Лоре, торопливо допил кофе, попрощался.

Раздался хлопок входной двери. Лора вздохнула.

Дождь, который не унимался с самого утра, затих к обеду. Всё это время Лора чувствовала себя неважно — то ли из-за плохого сна, то ли из-за погоды, то ли из-за Трэвиса. А может всё вместе. Она опять провела большую часть времени за старыми газетами, вычитывая статьи об убийствах и других криминальных случаях. Если судить по ним, Норт-Килл не славился хорошей репутацией. Если шериф хотел ещё больше закопать свой город в глазах Лоры, то вышло это хорошо.

Когда стрелка часов перевалила за римскую двойку, Лора готова была на стену лезть от скуки. Телевизор транслировал какие-то пустопорожние шоу, игр на телефоне не было, а других развлечений в чужом доме найти было невозможно. Единственной заманчивой и вполне осуществимой идеей стала прогулка. Лоре захотелось выйти на улицу, подышать свежим воздухом, посмотреть город, о котором она так много прочитала за последние сутки. И, в конце концов, прочувствовать вкус свободы, не имея на плечах груз ответственности.

Одежда в гардеробе шерифа нашлась сразу. Лора посильнее затянула ремнём джинсы, натянула свободную толстовку и зашнуровала новенькие ботинки. Трэвис действительно запарился и нашёл её размер. Последней деталью стала лёгкая ветровка, висевшая в коридоре. Лора подумала, что, скорее всего, это — очередная чужая вещь, потому что Трэвис носить такое просто не мог.

Долгожданная прогулка не задалась с самого начала — в маленьком городке Норт-Килл, очевидно, все друг друга знали и до тошноты притёрлись, так что появление нового человека очень заинтересовало жителей. Куда бы Лора ни пошла, везде её сопровождали любопытные взгляды, которые совсем скоро надоели настолько, что пришлось свернуть на более уединённые тропинки. Опустив голову вниз и увлечённо рассматривая шлепающие по грязи ботинки, она и не заметила, как оказалась в лесу. Ноги будто сами привели её сюда. Будто только здесь ей было место в этом городе.

Интуитивно переступая через торчащие корни, Лора шаг за шагом всё больше погружалась в свои мысли о сне, о разговоре с Трэвисом и, в конце концов, о самом Трэвисе. Уже второй день голова трещала от обилия вопросов, на которые ответов так и не было.

Что было этой ночью на веранде? Имеют ли его действия какой-то подтекст? А её?

«Лора…»

Шёпот, скользкий и обжигающе-ледяной, резанул слух.

Лора замерла, прислушиваясь.

«Сайлас…»

Силуэт, быстрый и едва различимый, проскользнул среди деревьев и исчез.

Лора, не задумываясь, пустилась бежать. Подгоняемая животным страхом, она контролировала тело на уровне рефлексов. Ноги сами обходили и перепрыгивали препятствия, глаза сами выискивали лазейки среди переплетений растительности. Будто снова оказавшись в страшном сне, она мчалась по лесу в неизвестном направлении.

Когда ощущение чужого присутствия пропало, Лора остановилась, чтобы перевести дыхание. Лёгкие свистели, пульсировали виски. Она провела рукавом по лицу, чтобы вытереть дождевую воду, мешающую обзору.

«Неправильно…» — стонали одновременно слева и справа, сверху и снизу.

«Сайлас… Лора… Неправильно…»

Лора злилась, тяжело дыша. На себя, на своё любопытство, на старуху, на дождь, на мокрую одежду, так неприятно прилипающую к телу. Хотелось отмотать время назад и не высовываться сегодня из дома. И чего ей на месте не сиделось?

Лучшая защита — это нападение, поэтому Лора изо всех сил закричала:

— Сайлас мёртв! Что тебе ещё от меня нужно, чёртова сука?! — собственный голос утонул в шуме деревьев.

Никто не ответил.

Снова пошёл дождь.

Лора обняла себя за плечи и продолжила идти, оглядываясь по сторонам. Теперь её окружали только деревья, без намёков на дорогу. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что она потерялась. Причём потерялась совершенно глупо, пойдя на поводу у призрака, галлюцинации. После всего пережитого такое развитие событий больше походило на шутку, чем на реальность происходящего.

— Ау! — совершенно ни на что не надеясь, выкрикнула она, сложив руки рупором.

Молчание.

Но были в нём и плюсы — голос, звавший её, тоже затих.

Она снова осталась одна. В лесу. В дождь.

История повторялась: снова ослушавшись Трэвиса Хэккета, стремного копа из стремного городка, она конкретно облажалась.

Дождь забарабанил по капюшону. Лора спряталась под дерево, отчаянно думая, как ей себя спасать. В голову шло только одно. Она похлопала по карманам. Телефона не было. Последняя надежда вдребезги разбилась, и осколки её впились глубоко под кожу. Лора вдруг почувствовала себя воздушным шариком, которого надували так долго, что он раздулся до максимальных размеров и лопнул. Не выдержав давления изнутри, она сползла вниз по дереву и поддалась так долго сдерживаемой истерике.

— На кой чёрт я дал тебе телефон, если ты даже не потрудилась его включить?!

Трэвис был чертовски взвинчен. Судя по мокрой форме и прилипшим ко лбу волосам, он тоже попал под дождь, причем совсем недавно. Образ дополняли огромные темные круги под глазами, которые Лора не заметила утром. Только сейчас она поняла, что шериф, вероятно, не спал эту ночь, как и прошлую.

— Я потеряла его в лесу. Наверное, отрубился после падения в грязь, — Лора совершенно не чувствовала себя виноватой за произошедшее и старалась всем своим видом это показать, но, судя по взгляду Трэвиса, он не оценил её позицию.

Трэвис открыл рот, и Лора мысленно сжалась, готовясь к продолжительной тираде. Однако шериф не продолжил. Он медленно, будто у него всё тело неожиданно стало невыносимо тяжелым, опустился на подлокотник дивана. Осунувшийся, уставший, он в одно мгновение сдулся, растерял весь запал.

— Лора, объясни почему… — он нервно скривил губы, — Почему ты всегда поступаешь по-своему?

Он впился в неё глазами и не отпускал, пока она первая не отвела взгляд.

Лора устала и знала, что Трэвис устал тоже. Наверное, даже больше, чем она.

Она всё прекрасно понимала, но отступать не собиралась:

— Хватит меня отчитывать, ясно? Так вышло. Я и сама не хотела теряться, — от недовольства Лора сжала кулаки, совсем позабыв о мелких ранках на ладонях, которые получила, споткнувшись на мокром асфальте уже здесь, в городе, — Ты мог бы спокойно подождать, я же вернулась.

— Откуда мне было знать, что ты не сбежала?

— Я не сбегу. Я же обещала остаться.

Трэвис поднял на неё нечитаемый взгляд.

— Я не бросила Макса в камере. И тебя…

Голос сорвался, в горле образовался ком, мешающий говорить. Лора какое-то время стояла, царапая и без того измученные ладони. Трэвис смотрел на неё в упор, поджав губы. Он весь натянулся, словно струна и, Лора могла поклясться, не дышал. Секунды колебания показались вечностью, но девушка всё же взяла себя в руки и на выдохе произнесла:

— Тебя тоже не брошу.

Лора моргнула, не веря тому, что видит. Ей показалось, или у шерифа заблестели глаза? Но разглядеть он не дал — резко отвернулся, пробормотав что-то неразборчивое. Неизвестно, было это проклятием или благодарностью.

— С вожатыми всё хорошо. Они добрались до дома, — он поднялся и принялся рыться в одном из ящиков небольшого комода.

Лора, не удивившись, что он перевёл тему, вздохнула, качнула головой:

— Слава богу.

— Садись на диван, — с Лорой говорила спина Трэвиса, всё ещё мокрая из-за дождя.

Лора выполнила просьбу не сразу. Она подошла ближе к Трэвису, пытаясь высмотреть, чем он там шуршит, но тот шикнул на неё, и пришлось повиноваться.

Шериф сел напротив, схватил её руку и, намочив ватку антисептиком, начал обрабатывать раны на ладонях.

— Теперь снимай штаны, — Трэвис поднял на неё голову и, глядя снизу вверх, вскинув брови.

— Прямо здесь? — Лора наигранно удивилась, с трудом сдерживая смущенную улыбку.

— Лора, — Трэвис отчеканил имя так резко, что у неё по спине пробежали мурашки. Лоре захотелось услышать это ещё раз, но шериф выглядел слишком уставшим для подобных игр.

Чтобы не злить его ещё сильнее, она послушно стянула с себя запачканные в грязи штаны и кинула их на пол рядом с диваном. Трэвис, ничуть не смущаясь происходящего, прошёлся ваткой и по разбитым коленям.

— Ты сказал, с вожатыми всё хорошо. А тот парень, которому отрубили руку, он…

— Не знаю. Это уже не моя забота, — в этот момент Трэвис как-то неприятно задел царапину, и Лора зашипела, чуть дернув ногой. Шериф спешно извинился и принялся дуть на потревоженную коленку.

— Трэвис, я сама себе вытекший глаз удаляла, — Лора смотрела на него сверху вниз и улыбалась. Надо же, прямо сейчас Трэвис Хэккет ответственно обрабатывает ей мелкие ссадины, подумать только, — Уж с этим могла бы справиться и без твоей помощи.

Шериф снова поднял голову. Лора видела перед собой темные, при тусклом свете торшеров почти черные, глаза, чуть покрасневшие от усталости. Он не сказал ни слова, но они и не требовались — настолько выразительного взгляда было достаточно.

Закончив с коленями, Трэвис смочил ещё одну ватку и, придерживая Лору за подбородок, стёр грязь на щеке.

— Спасибо, — протянула она, когда шериф закончил.

Она поднялась на ноги и теперь стояла напротив него, так близко, что могла рассмотреть каждую его морщинку. Снова внизу живота защекотало. Лора надеялась, что в плохом свете будет не видно её красных горящих щек, но ошибалась — губы Трэвиса дернулись в теплой улыбке, стоило ему взглянуть на её лицо.

— Я видела мотель Харбинджер, когда гуляла по городу, — она смотрела в его темные глаза в упор, нагло, будто кидая вызов, — И это самый ужасный мотель в моей жизни. Я благодарна себе, что не послушала одного настойчивого копа и не поехала в этот сраный Харбинджер. Это, чёрт возьми, лучшее решение в моей жизни.

Чужие ладони обожгли талию.

Лора замерла, прислушалась, не понимая, откуда доносится громкий гул, мешающий сосредоточиться.

— Пожалуй, я даже рад, что в тот раз ты поступила по-своему.

Он чуть наклонился, и она кожей лба ощутила прикосновение горячих губ.

Лора поняла, откуда шёл гул. Это билось её сердце.

Комментарий к Часть 2

пишите отзывы пожалуйста это важно)

Комментарий к Часть 3

(I Just) Died In Your Arms — Cutting Crew

Она настояла, чтобы Трэвис сегодня лёг спать пораньше, потому что на его синяки под глазами было страшно смотреть. Шериф поначалу отнекивался, утверждал, что всё в порядке и нет необходимости беспокоиться, а потом, когда Лора отошла, за несколько минут отрубился на диване. Она не стала его трогать и просить хотя бы переодеться, оставила как есть.

Лора долго просидела в ванной. Согревалась. Яростно тёрла тело мочалкой, будто стирая с кожи толстый слой осадка от случившегося за последние месяцы. В лесу, безостановочно прорыдав с четверть часа, она выпустила весь накопившийся негатив, очистилась изнутри, а теперь хотелось отмыться снаружи. Да, в первый день пребывания в этом доме она долго проторчала под душем, смывая кровь и вычищая грязь, но, казалось, смогла отмыться только сейчас.

После истерики наступило опустошение. Будто всё существо держалось только на подавляемых эмоциях, а, когда они вышли, безвольно рухнуло мешком.

Лоре не хотелось думать. Ни о сегодняшнем дне, ни о завтрашнем, ни о Трэвисе, ни о доме или колледже. Вообще ни о чём. Хотелось зарыться под невесомое одеяло и спать, пока организм сам не решит, когда нужно проснуться.

Так она и поступила.

— Доброе утро, мэм, — бодро поздоровался Трэвис, когда Лора, зевая, зашла в залитую солнцем маленькую кухню.

Увидев на нём полицейскую форму и газету в руках, она рефлекторно поёжилась — не хотелось повторять сюжет вчерашнего утра. Но шериф выглядел отдохнувшим и не настроенным на перепалки, и она, осмелев, попробовала пошутить:

— Зная твою стабильность, на завтрак опять яичница?

Трэвис отложил газету и с напускным укором посмотрел на девушку, потом указал на лежащую на столе коробку с пирожными. Лора удивлённо вскинула брови вверх, как обычно это делал сам Трэвис.

— Я утром был на работе. Потом заехал в магазин, купил пирожные, чтобы разбавить яичные будни.

— Есть повод? — Лора, не церемонясь, взяла пирожное, откусила небольшой кусочек на пробу. Сойдёт.

— Есть. Остаток дня я проведу дома. Считай, что-то вроде выходного.

Она налила в кружу с утёнком-копом сваренный кофе, а потом уселась за стол, напротив Трэвиса. Шериф читал газету, краем глаза наблюдая за девушкой.

— В таком случае, поздравляю.

После завтрака они обсудили, когда Лора поедет домой. Для обоих разговор дался тяжело: Трэвис признался, насколько сильно не хочет оставаться один, а Лора дала понять, что и сама с радостью не уезжала бы. Но время поджимало, и они это понимали — до начала учебного года оставалось всего ничего. В итоге сошлись на мнении, что Трэвис завтра найдёт машину, которая повезёт Лору домой, а весь сегодняшний день останется в их распоряжении.

Закончив не самую приятную беседу, шериф нехотя поднялся с дивана, придерживаясь за поясницу. Лору позабавило это зрелище, она невольно прыснула, качая головой. Трэвис Хэккет, всю ночь так храбро сражавшийся с оборотнями, сейчас вяло полз к тумбочке с аптечкой. Он ничем не уступал пожилому мужчине своих лет, не хватало только квадратных очков и кресла-качалки у камина.

— Ты куда? — не без усмешки поинтересовалась Лора.

— Нужно поменять повязку.

Пока Трэвис доставал аптечку, Лора, растеряв весь свой задор, в недоумении следила за его действиями:

— Что? Зачем?

Трэвис закатал рукав на правой руке и продемонстрировал перебинтованное предплечье.

— Укус, — констатировал он и сразу же отвернулся, давая понять, что не желает заострять на этом внимание.

Лора поджала губы. Стало стыдно и немного страшно. Она неуверенно спросила:

— Это я тебя так?

— Ерунда, — Трэвис цокнул и дернул плечами, не отрываясь от аптечки, — Тогда это была не ты.

Лора смотрела, как сходят с руки бинты и скривилась, когда криво зашитая рана показалась на свет. Молча рассматривала швы, сделанные наспех, видимо, самим Трэвисом, либо кем-то из его родственников. В горле образовался ком, мешающий выдавить из себя хотя бы попытки извинения.

— В те минуты тебя не было. Был только зверь, — уловив её настроение, попытался успокоить Трэвис, — Если тебя это хоть немного успокоит — больно не было. Страшно — да, но не больно.

Пытаясь снять наваждение, Лора тряхнула головой. Трэвис прав — она не виновата. Она боролась и сдерживала эту сущность до последнего и, если бы могла, сделала бы всё, чтобы на него не нападать.

— Позволь мне.

Помимо швов на правой руке (как и на левой) красовались и другие увечья: тонкие шрамы разных размеров, ожоги, свежие и давно зажившие. Казалось, на коже нет живого места, каждый сантиметр был занят следом, напоминающим о сильной боли, которую пришлось пережить. Лора коснулась одного из особо уродливых шрамов и хотела спросить, откуда он, но Трэвис нетерпеливо дёрнул рукой, поторапливая, и она промолчала. Как-нибудь в другой раз.

Закончив бинтовать руку, Лора обрезала лишнее куски бинта и отложила ножницы на столик.

— С глазом было сложнее. Наверное, никогда не забуду, как сильно болело первое время, — нервно усмехнулась она и села на диван рядом с Трэвисом. Тот не отрывал от неё взгляд на протяжении всего процесса, а теперь, когда она села рядом, благодарно кивнул и растянул губы в ободряющей улыбке.

— Знаешь… — начал шериф, вскинув брови. Лора заинтересованно повернулась на него, — Ты сможешь это отпустить. Я имею ввиду всё, что случилось: и Макса, и глаз, и ту ночь. Пройдёт много времени, поначалу будет очень тяжело, но постепенно начнёт забываться. Поверь мне, я знаю, о чём говорю.

Обычно Лора съязвила бы, что ей не нужны советы от человека, которому и самому не мешало бы сходить к психологу, но сейчас промолчала. Только медленно опустила голову на плечо Трэвиса, щекой почувствовала приятную ткань рубашки, незаметно вдохнула запах его парфюма. Хотелось, чтобы он продолжал успокаивать — его слова дарили маломальскую надежду, что всё действительно будет хорошо, как бы ни было страшно перед неизвестностью.

— Когда я только начинал работать в полиции, мне и моему напарнику доверили дело о пропаже двух детей. Пять лет, мальчик и девочка, близнецы. Мать не уследила за ними на пикнике. Мы тогда подумали, что они заблудились, но, как оказалось, это было похищение.

— Это тот маньяк, который похищал детей дошкольного возраста и водил полицию за нос несколько лет? — Лора, устроившись поудобнее, обняла его здоровую руку и начала обводить подушечками пальцев участки кожи, не тронутые шрамами, — Я читала про него в одной из газет, которые ты мне тогда принёс.

— Да, именно он. Так вот, к чему я. Мы наткнулись на его след совершенно случайно: он допустил маленькую оплошность, очень глупую. Мне до сих пор кажется, что это было сделано намерено. Он играл с нами, а мы не сразу поняли правила его игры, — тихий голос едва заметно сорвался, и Лора почувствовала, как напряглось его тело, — Если бы мы успели, дети остались живы. Но мы приехали слишком поздно и застали ужасную картину: тела, по кусочкам разбросанные…

— Не продолжай, — перебила его Лора и зажмурилась, пытаясь выбросить из головы картинки, которые нарисовало гибкое воображение.

— Я думал, не отойду никогда. Собирался увольняться, но мой напарник сказал, что это обычное дело для полицейского, особенно в нашем городке. Поделился своими историями, которые были похуже этой. Я не понимал, как он, пережив всё это, может спокойно спать по ночам и продолжать работать. Теперь понимаю.

Его рука мягко выбралась из объятий и легла на её плечи. От Трэвиса исходило сильное тепло, которое грело не только внешне, а ещё где-то внутри, топило корку льда, которой покрылось сердце за последнее время. Его хотелось согреть в ответ, но Лора не знала, каким образом — собственные руки на десяток градусов были холоднее, а приятных слов она говорить не умела.

— Значит, ужастиками тебя не возьмёшь, шериф? — она положила голову ему на грудь и обняла торс обеими руками.

— Меня больше впечатляют драмы.

— Вот как? — не веря своим ушам, Лора даже отстранилась, — Это шутка?

Трэвис заулыбался.

— Знаешь, я не очень разбираюсь в жанрах. Знаю точно, что не люблю комедии.

— По тебе видно, — Лора тоже не сдержала улыбки, — Не хочешь посмотреть что-нибудь сегодня? У тебя всё равно выходной.

— Я планировал отдохнуть иначе.

— И как? — Лора вопросительно уставилась на Трэвиса, но сразу же закрыла ему рот ладошкой, — Подожди, не говори. Следуя логике типичного американского копа, для тебя отдых — это пить пиво и смотреть сомнительные телешоу, а потом отрубиться на диване?

— Всё верно. А ещё женщины, — мягко убрав её ладонь и получив возможность говорить, усмехнулся Трэвис.

— Ну да, конечно, — Лора всплеснула руками, — и женщины.

— А что? Я взрослый человек, могу позволить себе и пиво под телешоу, и женщин. Я один живу, в конце концов.

— Да я не про это, — Лора откинулась на спинку дивана. Трэвис развернулся к ней корпусом, вскинув брови вверх. Их глаза встретились, и шериф долго смотрел, не отрывая взгляд, но всё же первым не выдержал:

— Ладно, какой у тебя любимый фильм? Можем его посмотреть.

— Пятница 13-е. Восьмидесятого года, — сказала Лора первое, что пришло в голову.

— Это тот, в котором вожатые, словно магниты, притягивают неприятности? Знаешь, я даже не удивлен, что это твой любимый фильм, — он хохотнул, поднимаясь на ноги.

Лора успела пихнуть его в плечо.

— Они трахаются и притягивают неприятности, — цокнул Трэвис, когда на экране шла сцена, в которой парня насквозь проткнули ножом, — Все мы такими были. Времена меняются, а люди — нет.

Лора фильм не смотрела. Она украдкой косилась на сидящего рядом шерифа и никак не могла сосредоточиться на чём-то другом. К Трэвису тянуло, будто магнитом, и она сопротивлялась изо всех сил, но понимала, что надолго её не хватит.

Шериф смотрел заинтересованно, почти не комментируя происходящее. Её умиляло то, как он погружается в фильм и будто сам оказывается его участником. Эта его черта была какой-то по-детски трогательной, наивной.

— Позволь? — тихо произнесла она, но шериф услышал. Не отрывая взгляд от экрана, он наклонил голову в сторону Лоры и подождал, пока она смахнёт с его скулы невидимую пылинку. Она только собиралась убрать руку, но Трэвис перехватил её за запястье и, притянув к своему лицу, коснулся губами тыльной стороны. Лора задержала дыхание, не смея пошевелиться.

Он так и не отпустил её руку. Сидел до конца фильма, сжимая её маленькую ладошку в своих больших.

За весь день на небе не было ни одной тучи, а под вечер закапал дождь, который не собирался заканчиваться, а только набирал обороты. Он настойчиво барабанил по окнам, аккомпанируя старому приёмнику, бережно протёртому от пыли рукой шерифа. Неизвестно, сколько лет он без дела пролежал в коробке до этого момента, но он всё равно продолжал исправно служить хозяину и старательно хрипел композициями 70-80-ых.

Лора и Трэвис ютились на маленькой кухне, пропахшей запахом чуть подгоревшей, но свежей и очень вкусной пиццы; для Лоры ещё присутствовал запах хорошего красного вина. Алкоголь раскрепощал — она пританцовывала в такт старым песням с бокалом в руках, иногда перебрасываясь с Трэвисом короткими фразами, над которыми особо не задумывалась и иногда рубила сплеча.

— Не думал, что ты ценишь песни времён моей молодости, — Трэвис поймал её за талию и отодвинул в сторону, чтобы пройти в узком проходе.

— Ты весь сегодняшний день напоминаешь о том, насколько ты старый, — Лора сделала глоток из бокала, допивая до дна, и отставила его на стол, — Может, хватит?

— Не знаю, — Трэвис отрезал неровный кусок пиццы, — Наверное, для меня это больная тема, поэтому я так часто её поднимаю.

Лора села на подоконник, разглядывая стекающие вниз дождевые капли и собственное отражение. Она долго думала, прежде чем ответить, но так и не придумала ничего лучше, чем уточнить:

— Хочешь провести сеанс психотерапии? Но учти, я ветеринар, а не психотерапевт.

— Нет, Лора, с этим я разберусь сам — всё просто и лежит на поверхности, — он говорил, размахивая куском пиццы, так и не откусив его, — Но я бы хотел поговорить о другом: о том, что сейчас происходит… Между нами.

Теперь пришла очередь Лоры закатывать глаза:

— Знаешь, что между нами происходит? Терапия. Этот вопрос мучил меня так долго, а ответ оказался так прост. Мы помогаем друг другу «заново учиться ходить» после всего, что случилось, — голос звучал чётко и уверенно, будто она говорила очевидные вещи, — Когда я это поняла? Когда резала колбасу на пиццу, а ты стоял рядом и резал помидоры. Я поняла, что мы на своих местах. Ты помогаешь мне, а я помогаю тебе. И никого другого нам не нужно.

Она вскочила с подоконника и подошла к Трэвису, мягко обвила его шею руками:

— Это терапия она, понимаешь, краткосрочная. Потому что я пробыла у тебя всего ничего и уезжаю завтра вечером, — Лора пожала худыми плечами, — Не знаю, поможет ли она нам или нет, но, в любом случае, Трэвис, я так рада, что ты предложил мне остаться.

Трэвис молчал. То ли не зная, что говорить, то ли одурев от раскаленного до предела воздуха между ними, который они вдыхали вдвоём, находясь друг к другу очень близко.

— Меня к тебе тянет и этого не отнять, — продолжала она, — И это было всегда. В тюрьме, здесь. Видимо, я на подсознательном уровне чувствую, что ты можешь меня понять, можешь помочь, поэтому испытываю такое влечение.

Он только поджимал губы и смотрел куда-то в сторону. Молчал. Его руки обвили её талию, и они вместе покачивались в такт песне, которая доносилась из динамиков хриплого старика-приёмника.

— Это же «Died in your arms»! — неожиданно для самой себя узнала Лора, и в глазах её вспыхнули искорки. Она задвигалась активнее, раскачивая вместе с собой и Трэвиса.

— Она играла, когда я танцевал первый раз в своей жизни, — Трэвис будто очнулся от транса, заговорил чуть хриплым голосом. Лора поймала взгляд его карих глаз и, засмотревшись, растворилась в бесконечно-глубокой темноте, которая так манила, что сопротивляться было невозможно.

— Мы были вожатыми. В тот вечер она предложила уйти с дискотеки. Мы танцевали под эту песню, а в конце она меня поцеловала, — его губы растянулись в горькой усмешке, — А потом из кустов выскочили другие вожатые и сказали, что это розыгрыш. Они решили пошутить надо мной, потому что я всю смену бегал за этой девочкой, а ей было на меня всё равно. Больше, кстати, я ни разу не танцевал.

Они стояли, покачиваясь, и смотрели друг другу в глаза. Трэвис, который, казалось, потерялся от прямых откровений Лоры, снова приобрел уверенность. А Лора, в свою очередь, снова растаяла в его руках, замлела от прикосновений.

В такой обстановке сдерживать себя было невозможно: поддавшись порыву нежности, она приподнялась на носочках и быстро поцеловала его в уголок губ. Она коснулась его совсем на мгновение, но этого мгновения хватило, чтобы по всему телу распространилось трепетное тепло.

— Если что, это не розыгрыш, — быстро проговорила Лора, глядя куда-то вниз.

Трэвис выглядел ошарашенным. Она чувствовала, как его большие теплые ладони невесомо скользят вверх по её талии, пробуждая тысячи мурашек. Щеки всполыхнули, сердце бешено забилось. Наклонившись, Трэвис поймал её губы своими, сухими и потрескавшимися, поцеловал смазано и нежно, будто неумело.

— Поцелуй с той девочкой тоже был единственным в твоей жизни? — съязвила Лора в чужие губы, но каждое слово далось с большим трудом. Сердце билось так, будто вот-вот выскочит из груди, колени подкашивались, но Трэвис крепко держал её, и если бы она вдруг решила упасть — не позволил.

Лора не до конца понимает, как они оказались в спальне. Путь по коридору и подъем по лестнице скомкались воедино, отошли на второй план, уступая место ощущениям, накрывающим с головой. Горячие губы, сухие ладони, нагло изучающие изгибы её тела, жадные поцелуи, от которых внутри всё горит. Мысли мутные, едва различимые. Плевать уже, что происходило в прошлом и произойдёт в будущем, сейчас весь мир сошелся на Трэвисе и его трепетно-нежных прикосновениях.

— Вообще-то, это моя рубашка, — Трэвис цепляет пальцами верхнюю пуговицу и одним лёгким движением расстегивает её, не отрываясь от губ Лоры. Та в свою очередь тянется на носочках, изучает кончиками пальцев его затылок, не обращая внимания на то, как бессовестно её раздевают. Когда верхние пуговицы оказываются расстегнутыми, шериф опускается к её шее, оставляет на нежной коже влажные поцелуи. Лора извивается в его руках, тянет шею, подставляя её под ласковые губы.

В этом танце он умело ведёт, и Лора не может это не признать. Ей остаётся только подстраиваться под его ритм, что делать не так уж и сложно — она чувствует его тело на уровне, выходящем за пределы понимания, будто читает мысли и может предугадать каждое его движение. Такого никогда прежде не было — ни с Максом, ни с другими партнёрами. Ни с кем из них не было такого понимания, а с Трэвисом дополняют друг друга, будто были созданы для этого.

Он отстраняется от её шеи, выпрямляется во весь рост. Лора как завороженная смотрит на его часто вздымающуюся грудную клетку, думая, как было бы неплохо сорвать с неё рубашку, однако Трэвис не даёт этой мысли развиться. С удивительной лёгкостью подхватывает девушку на руки, переносит её на рядом стоящую кровать. Лора не успевает опомниться, как оказывается в горизонтальном положении, и снова принимает на себя град поцелуев. Но теперь Трэвис не сдерживается: окончательно разобравшись с пуговицами рубашки, он получает к телу полный доступ. Касается губами выпирающих ключиц, ласкает худые плечи, опускается к животу и проводит кончиком носа в районе солнечного сплетения.

— Ещё кое-что, — Трэвис внезапно отстраняется и исчезает. Лора не следит, куда именно, она пользуется возможностью отдышаться. Возвращается шериф с чем-то звенящим, просит вытянуть руки. Лора, не задумываясь, тут же выполняет. Запястий касается острый холод металла. Трэвис пристёгивает её к изголовью кровати, а потом наклоняется и целует долго и самозабвенно, до пульсирующих губ. Она хочет обнять его за шею, притянуть к себе ещё ближе, но наручники врезаются в кисти, не давая исполнить желаемое.

Лора чувствует, насколько сильно промокло её бельё от этих манипуляций, и ей на мгновение становится стыдно за свою черезмерную чувствительность к обычным касаниям и поцелуям, но мысли об этом отходят на второй план, стоит только Трэвису обеими руками сжать грудь. Его пальцы обводят твердые соски по ореолу, доставляя очередную волну удовольствия, и всё её существо концентрируется только на этом.

Трэвис Хэккет знает, что делает и делает это специально медленно, тянет, чтобы сильнее раззадорить.

Сухие ладони по-хозяйски обводят изгибы тела, которое будто бьёт током от каждого касания. Лора не сопротивляется, когда её ноги раздвигают, в очередной раз вздрагивает, чувствуя, как Трэвис проводит пальцами между бёдер. Он останавливается на самой чувствительной точке и массирует её нарочито медленно, дразня. Лора под ним выгибается, хватает ртом воздух и по инерции сводит колени, но врезается ими в тело шерифа и, не раздумывая, обхватывает его ногами.

Трэвис продолжает дразнить мимолётными касаниями, массирует пальцами с разной интенсивностью, но всё никак не снимает бельё.

— Сними эти чертовы трусы или я сделаю это сама, — грозится, не выдерживая Лора, когда он, слегка надавливая, раздвигает половые губы пальцем и проводит по клитору сквозь ткань.

Трэвис прикидывается дурачком. Он делает вид, что не услышал просьбу, только снова опускается с поцелуями. Опаляет горячим дыханием грудь, ловит губами сосок и обводит его языком, не убирая при этом руки от промежности. Лора, постанывая, начинает сама тереться о его пальцы, но шериф, заметив это, тут же убирает руку и отстраняется от её груди.

Он выпрямляется между её ног и, подкинув брови, смотрит на результат своих издевательств — мокрое пятно на белье. Это заставляет Лору утонуть в волне смущения и залиться краской.

— Ладно, мэм… Как скажите… — судя по паузам, он начинает терять самообладание и с трудом подбирает слова. Лора облегчённо вздыхает, чувствуя, как резинка тянется, и бельё сползает вниз по ногам.

Она дышит громко и часто, когда Трэвис целует внутреннюю часть бедра, пока его черные в глаза безотрывно смотрят на неё. Сейчас шериф совершенно не выглядит на свой возраст — темнота разглаживает морщины, движения кажутся ловкими и отточенными, даже в какой-то степени грациозными. Он словно помолодел лет на двадцать, стоило ему оказаться в темноте спальни.

Лора перестаёт дышать, ощутив, как его язык мажет по промежности. Кончик обводит складки нежно, изучает, как бы невзначай задевает клитор, но тут же уходит в сторону, стоит только Лоре вздрогнуть. Она шире раздвигает ноги, двигает тазом навстречу, пока язык то лижет часто-часто, то почти ввинчивается внутрь.

Трэвис задаёт какой-то вопрос, но она не реагирует. Понимая, к чему идёт дело, он отстраняется, чтобы освободить её от наручников и тут же принимается целовать покрасневшие запястья.

— Трэвис… — Лора зовёт его тихо, а у самой сердце разрывается видеть его таким. Ей кажется, что всё происходящее невзаправду, что это просто сон.

Он обводит поцелуями выпирающие косточки, ловит её взгляд и произносит серьезно:

— А теперь будешь сама меня направлять, ладно? Не так, как решу я, а так, как хочется тебе.

Лора с трудом понимает, что от неё требуется, но всё равно согласно кивает. Она следит за тем, как шериф снова садится между её ног, а потом неуверенно тянет руку вниз, утыкается ладонью в чужой лоб, чувствует под пальцами мягкие волосы. Шериф по-кошачьи трётся о ладонь лбом, перемещает её на макушку. Когда Лора слабо надавливает на его голову, Трэвис поощряющее целует внутреннюю сторону бедра.

— Руководи, — напоминает он.

— Ладно, — Лора шевелит сухими губами и хмурит брови, пытаясь собрать мысли воедино и выстроить хотя бы простое предложение.

Трэвис терпеливо ждёт, не отрывая от неё черных глаз, что мешает Лоре концентрироваться. Всё же взяв себя в руки, она просит открыть рот. Шериф с готовностью выполняет приказ, и Лора начинает тереться о его язык сама, в своём темпе, сжимая его волосы и фиксируя голову в одном положении.

— Теперь пальцами, — приказ вырывается с её уст нетерпеливым рычанием.

Шериф не пытается войти сразу — он гладит её по поверхности, водит пальцами мягко и бережно, дразнит, едва касаясь входа, сильнее пачкает пальцы естественной смазкой. Лора одной рукой комкает простынь, другой сжимает его волосы и дышит судорожно и часто.

Трэвис медленно вводит сначала одну фалангу и смотрит на реакцию. Лора подаётся вперёд, сама насаживаясь на палец, и тихо стонет, когда он входит во всю длину. Изучая влажные стенки, шериф начинает двигаться, постепенно набирая темп, а у него самого в голове всё мутнеет от ощущения того, как мышцы тесно обхватывают его палец.

— Языком, Трэвис… Пожалуйста… — Лора дуреет от сладкого ощущения заполненности. Хочется больше, намного больше, хочется почувствовать внутри его самого.

Его язык кончиком лижет клитор, не давая ни секунды передышки, от стимуляции почти больно. Она скулит, прогибаясь в спине, одного пальца становится мало, и Трэвис будто читает её мысли — постепенно вводит второй. С губ Лоры срывается вскрик, громкий и неожиданный, когда шериф удачно подбирает угол, под которым и дальше продолжает толкаться во всю длину, выбивая из неё неконтролируемые стоны.

— Трэвис, я скоро…

Она не успевает договорить. Ощущений становится слишком много, она до боли прикусывает нижнюю губу, пытаясь заглушить стон, который всё равно вырывается. Бедра дергаются, всё тело бьётся в судороге оргазма, но пальцы Трэвиса не останавливаются, продлевая удовольствие.

Этой ночью он лежал рядом. И не просто так, а под одеялом, на второй подушке. Он не будет дожидаться, пока она уснёт, чтобы уйти к себе на диван, а уснёт тоже, рядом с ней. Рядом с ней, такой маленькой и тоненькой, трогательно сопящей во сне.

Всё остальное не важно. Для этого есть завтрашний день.

Комментарий к Часть 3

отзывы всё ещё жизненно необходимы)

Комментарий к Часть 4

прошу прощение за долгое отсутствие главы, у меня был небольшой экзистенциальный кризис:)

но сейчас всё хорошо, так что читайте на здоровье, всех целую

Лора долго нежилась в отголосках сна, то просыпаясь, то засыпая вновь. Этим утром подушка казалась по-особенному мягкой, а кровать удобной. Жутко не хотелось возвращаться к обычной жизни и разбираться с проблемами, которые преподнесет новый день.

Он был рядом. Проснулся, видимо, давно, а теперь полулежал на второй половине кровати, бесцельно уперев взгляд в потолок.

Пока Трэвис не замечал, что она больше не спит, Лора имела полное право его рассмотреть. Приоткрыв глаза, она скользила взглядом по обнаженным плечам, усеянным частыми шрамами разного размера, как и скрещенные на груди руки. Она так и не осмелилась спросить, откуда у него столько увечий, но то, что принято называть интуицией, подсказывало: шесть лет «охоты» оставили свой след не только на психике, но и на теле шерифа.

— Не ушёл, потому что кровать — твоя? — решив заявить о своём пробуждении, она сладко потянулась и чуть задела ступней ногу Трэвиса, но тут же резко убрала её, будто обожглась. Странное ощущение.

В ответ на это Трэвис хотел сказать что-то язвительное, но, видимо, не придумал и только кивнул:

— И тебе доброе утро, — его ноги зашевелились под одеялом, — Пинала меня всю ночь и теперь продолжаешь?

В качестве извинений Лора, замахнувшись, зарядила коленом ему в бедро.

— Что вчера было? — она чувствовала, что лежит полностью обнаженной. А ещё — что щеки загорелись краской, стоило ей это осознать.

— Тебе нужен пересказ вчерашнего вечера или мои оправдания? — Трэвис вскинул брови.

Лора неопределенно пожала плечами. Она прекрасно помнила, что случилось и не нуждалась в пересказе, и знала, если он начнёт это обсуждать, то она точно утонет в волне смущения с головой.

— Даже не знаю, — призналась Лора, пождав губы, — На самом деле, ничего из этого меня не интересует.

Трэвис хмыкнул, качая головой, и она спешно попыталась реабилитироваться:

— Точнее, мне всё понравилось… То есть…

Лора активно жестикулировала, надеясь, что он поймёт, что она хочет донести, но шериф только улыбался, глядя на неё с искорками умиления в темных глазах.

— Боже, Трэвис, я только проснулась, у меня мозг не работает, — под таким взглядом было сложно производить какие-либо мыслительные процессы, поэтому Лора быстро сдалась.

— Я понимаю. И мне тоже понравилось. Всё вышло даже лучше, чем я ожидал.

Поднявшись с кровати, Трэвис прохрустел поясницей и добавил:

— Пойду сделаю завтрак.

Как только дверь за ним закрылась, Лора уткнулась лицом в мягкую подушку и запищала от переполняющих эмоций.

Уже на кухне Лора с аппетитом жевала испеченные Трэвисом панкейки.

— Не думала, что ты можешь приготовить что-то сложнее яичницы. Да ещё так вкусно! — нахваливала она, отправляя в рот очередной кусочек панкейка, обильно политый карамельным сиропом.

— Это единственное, что я могу готовить лучше, чем яичницу. Что-то вроде скрытого таланта.

— Второй день подряд ты открываешь мне свои скрытые таланты.

Лора бросила на него многозначительный взгляд. Трэвис сделал вид, что пропустил подкол мимо ушей, но всё же смущенно утонул в кружке с кофе и спешно закрылся газетой.

Закончив завтракать, Лора вымыла за собой посуду и подошла к шерифу сзади, положила руки на широкие плечи, смяв их. Трэвис издал довольное мычание, когда она начала массировать с большим напором.

— Давай чуть пониже, — отодвигаясь от спинки стула, он наклонился вперёд, чтобы дать Лоре возможность спуститься ниже. Но Лора возможностью не воспользовалась, только оставила быстрый поцелуй на его темноволосой макушке и отошла к окну.

— Поверить не могу, что через несколько дней начну обучение в колледже, — она провела пальцем по оконной раме, загребая тонкий слой пыли, скатала его на подушечке.

— Я уже нашёл машину.

В голосе шерифа звучала нескрываемая тоска. Лора обернулась, чтобы увидеть его лицо в этот момент, но оно, как и всегда, ничего не выражало.

— Когда успел?

— Пока готовил завтрак. Это очень просто — пришлось всего один раз позвонить.

— И когда эта машина приедет?

— Сегодня вечером.

— Хорошо, — не зная, куда себя деть Лора рассматривала собственные ноги.

Повисло тяжелое молчание. Трэвис даже перестал читать газету.

— Мне бы… Мне бы одежду какую-нибудь приличную, а то не хочется возвращаться в город в таком виде, — она оттянула края футболки, которую вытащила из его шкафа, прежде чем выйти на кухню.

— Мы можем съездить в магазин, тут не далеко. Купим тебе чего-нибудь.

— Ладно. Тогда я в душ, а потом поедем.

Он никак не отреагировал на её слова, только продолжил деловито таращиться в газетный лист, на котором и текста-то не было, только фотографии с короткими подписями.

— Да, Трэвис?

Вздрогнув от собственного имени, шериф очнулся, будто ото сна, и активно закивал.

Лора выпустила воздух через приоткрытые губы. Не желая больше продолжать разговор про отъезд, она напоследок скользнула рукой по чужому плечу и поплелась в душ.

Осознание случившегося кошмара не всегда приходит сразу.

Оно подкрадывается незаметно, со спины, заносит секиру над твоей головой и замирает. Ты не знаешь, когда именно оно ударит, ждёшь, изматываешься, потом привыкаешь и смиряешься, начинаешь жить обычной жизнью, порой даже чувствуешь себя сносно. Порой даже кажется, что счастлив.

А потом оно бьёт. Бьёт безжалостно.

Лора поняла всё, когда вела рукой по волосам, смывая густую пену. Поняла, что случилось. Два месяца лета пронеслись в голове ускоренным видеорядом. Пелена густого тумана рассеялась, обнажая все непрожитые эмоции, всю грязь, наполняющую её черепную коробку.

Она не шла к этому намеренно. Просто решила не думать о Трэвисе хотя бы в душе. Отключила голову, стоило только встать под струйки горячей воды. Ей так сильно хотелось отпустить ситуацию хотя бы на время, но, стоило ей перестать забивать голову шумом насущных переживаний, в памяти всплыло то, о чём она так старательно пыталась забыть.

Горло сжала ледяная рука воспоминаний.

Сырая камера полицейского участка, дикие, бегающие глаза существа, которого она когда-то считала своим другом. Кровь. Густая. Ощущение неминуемой опасности, ярость, тяжесть огнестрельного оружия и запах пороха.

Пытаясь вдохнуть, Лора закашляла. Воспоминания накрыли, утащили с собой в то время. Всё тело охватила дрожь, невозможно было даже пошевелиться.

Паника.

Собрав остатки разума, она смахнула шторку в сторону, вывалилась из ванны и открыла щеколду, закричала что-то.

Дальше всё как в тумане.

Суетящийся Трэвис, его крепкие руки, прижимающие мокрую Лору к груди, беспокойный шёпот.

Она убила почти всех его родных.

Мать, племянница, брат. Они все мертвы по её вине.

— Всё нормально, Лора, всё хорошо…

Не нормально. Всё не нормально. Всё просто ужасно.

Она убийца. Она зверь не меньше, чем оборотни, в которых она стреляла на поражение.

Пришла в себя Лора на диване, крепко хваткой сжимая стакан с водой. Трэвис сидел в кресле напротив, как и в первый день её нахождения в этом доме.

— Как ты? — обеспокоенно поинтересовался он. От Лоры не укрылось, что шериф дернулся, будто хотел коснуться её, но почему-то не сделал этого.

— Хреново, — призналась она, делая глоток воды. Собственный голос казался чем-то нереальным. Как и всё происходящее.

Тело наполнилось гудящей усталостью, голова ныла. Она растеклась по дивану, даже не заботясь о том, насколько жалко выглядит сейчас.

— Что случилось?

— Не знаю. Я мылась, а потом меня накрыла какая-то паника. Я вспомнила всё, что случилось этим летом. И Макса, и тюрьму, и… То, что убила твоих родных, — она отставила стакан и закрыла лицо руками, — Боже, Трэвис, я наконец осознала, что всё произошедшее было реальным. До этого всё казалось мне сном или чем-то вроде того. А теперь я понимаю, что действительно убивала людей. Мои руки по локоть в крови.

Шериф потянулся к ней, чтобы обнять, но Лора остановила его жестом.

— Я их убила. Я убийца, Трэвис. Преступница. И это действительно была я, а не кто-то другой. И, как бы я не бежала от эти мыслей, они всё равно меня догоняют, — она говорила, захлебываясь хрипами и слезами, — Я понимала это и раньше, но теперь… Боже, не знаю, как объяснить. Как будто раньше я видела кровь на руках и не придавала этому значения, а теперь вижу кровь и понимаю, как она оказалась на моих руках.

Трэвис молча слушал её исповедь, заламывая пальцы. Лора почти не смотрела на него, пока говорила, только чувствовала на себе обеспокоенный взгляд.

— Я думала, что сильная, думала, что справлюсь, если буду глушить эмоции и делать вид, что всё хорошо. Но это не так. Всё просто ужасно, Трэвис, всё просто ужасно…

Сжавшись в комочек, она снова поддалась эмоциям и разревелась с новой силой. Трэвис сел рядом и обнял её, прижал к себе. Лора не знала, сколько продлился очередной приступ истерики. Когда она обрела способность ровно дышать и отстранилась, шериф провёл рукой по её волосам и наконец заговорил:

— Я повёл себя как дурак, Лора, прости меня. Я думал только о себе, когда переживал, что меня накроет, стоит только мне остаться одному, а про тебя совсем забыл. Это тебе нужна была помощь. Тебя нужно было спасать.

Он гладил её по волосам, по спине, и он каждого его прикосновения её тело расслаблялось. Лора впервые за долгое время чувствовала себя в безопасности.

— Ты держалась слишком хорошо, и я забыл, что ты тоже участвовала в этом кошмаре. Я жил в нём так долго и успел привыкнуть, моя психика за все годы приспособилась. А ты не должна была столкнуться с этим, это была не твоя война.

Шериф прижимал к себе хрупкую девушку и давал ей всю ласку, которая только была в нем, в надежде хоть как-то её успокоить.

— Я бы соврал, если бы сказал, что не держу на тебя зла за всё, что произошло, — его губы стали тонкой полоской, — И понимаю, что это взаимно. Но это уже случилось, и мы не можем переделать нашу судьбу.

Лора старалась всхлипывать как можно реже и тише. По её щекам снова катились неконтролируемые слёзы, которые она иногда собирала ладонью и размазывала по коже.

— Ты одна из самых сильных людей, которых я встречал. И ты справишься с последствиями той ночи. Не знаю, сколько времени и сеансов с психотерапевтом это займёт, но ты обязательно справишься и снова будешь жить нормальной жизнью. У тебя всё будет хорошо, Лора, ты слышишь меня?

Лора кивнула. Она хотела верить, что его слова — правда.

Они так и просидели на диване до самого вечера, обнявшись, и обсуждая всё, что случилось с ними этим летом. К концу разговора Лора чувствовала себя как выжатый лимон, но ей определенно стало легче.

Не так она представляла себе последний день в Норт-Килле.

Когда Лора выгрузила на кассу несколько вещей, женщина с бейджиком на внушительной груди смерила её заинтересованным взглядом, а потом перевела его на Трэвиса и как-то слишком приторно ему улыбнулась:

— Шериф, вы не говорили, что у вас есть дочь.

Трэвис вытянул губы уточкой и скосил глаза на Лору, которая, в свою очередь, натянуто улыбнулась, моргая глазами.

— Не в моей компетенции рассказывать о своей личной жизни гражданам, — как можно более вежливо протянул Хэккет и достал купюры, чтобы оплатить покупку.

— Да бросьте, шериф, вы как не родной. Всем же известно, что город у нас маленький, и подобные вещи обыденность, — женщина продолжила оценивающе рассматривать Лору и тянуть время, которого уже и так оставалось не много до приезда машины, — Давно гостите у нас, юная леди?

Тут Лора не выдержала. На неё слишком много свалилось за этот день, а бесцеремонная продавщица стала рубежом её терпения.

— Слушай, пробей-ка поскорее эти вещи, хватит трепаться, — Лора хлопнула ладонью по новеньким джинсам и подвинула их ближе к женщине, — Мы торчим на кассе дольше, чем я нахожусь в этом чёртовом городке.

Шокированная и пристыженная, женщина сконфуженно опустила глаза и, больше не говоря ни слова, принялась пробивать вещи.

— Зря ты так с ней, — уже на улице Трэвис зарылся свободной от пакетов рукой в карманах, пытаясь найти ключи от машины.

— Нечего совать нос в чужие дела. Ты вообще её слышал? «Вы не говорили, что у вас есть дочь», — Лора спародировала интонацию женщины, — Какой бред, Трэвис!

— Обычная городская сплетница, что с неё взять?

Лора, охладив пыл потоком ругательств в сторону продавщицы, наблюдала за тем, как шериф загружает пакеты в машину.

— Репутация шерифа сильно пошатнется, если его дочь поцелует его прямо посреди города? — всё ещё полыхая недовольством и желанием сделать что-нибудь гадкое, Лора привстала на носочки и небрежно-легко приобняла руками Трэвиса за шею.

— Лора, не делай глупостей, — в его голосе не было ни капли укора, казалось, он только «за», а сопротивляется из вежливости.

— Глупостью больше, глупостью меньше, какая разница? Я и так сегодня упала на самое дно.

— И меня хочешь за собой утянуть? — рассмеялся он.

Закатив глаза, она опалила губы шерифа горячим выдохом и невесомо коснулась своими, тут же отпрянув, когда он попытался получить больше. Лора уже была готова отстраниться, но её остановили чужие руки, обхватившие талию. Трэвис притянул девушку к себе и поцеловал так настойчиво и уверенно, что Лора опешила от неожиданной потери контроля над ситуацией. Теперь шериф полностью контролировал процесс, целовал так, будто они были наедине, а не на людной улице. Они наслаждались каждой секундой близости. Оба понимали, что могут позволить себе такое в последний раз.

Уже в машине Лора сконфуженно ковыряла заусенцы на пальцах, пока картинка за окном медленно плыла, сменяя друг на друга лес и редкие дома. Она концентрировалась на ощущении чужих губ, которое кожа хранила до сих пор. Ужасно не хотелось спугивать это чувство разговорами.

— Чем планируешь заниматься после всего этого? — наконец прохрипела Лора, когда молчание переросло в тянущую тишину.

— Что значит “чем”? — Трэвис вскинул брови. Он пристально смотрел на дорогу, даже не повернул голову на Лору, — Продолжу выполнять свои обязанности шерифа. Теперь меня ничего не будет отвлекать.

— Будешь ловить правонарушителей и сажать их в камеры в полицейском участке? Что-то я сглупила, нужно было им оставить что-нибудь от меня. Слова поддержки написать, что ли.

— Или инструкцию о том, как сбежать, — хмыкнул шериф, поворачивая руль.

— Типа того.

Они снова замолчали, погрузившись в свои мысли. Лора наблюдала за проезжающими мимо машинами, бегала взглядом по стволам мелькающих деревьев.

— Знаешь, Трэвис, — начала она, не отводя глаз от окна, — хочу сказать тебе спасибо. За всё. Если бы на твоём месте был кто-то другой, я бы не выжила. Вчера я сказала, что наше общение — это “терапия”, и для меня это действительно так. А для тебя?

Он молчал некоторое время, обдумывая ответ. Лоре уже начало казаться, что она сморозила неуместную чушь, но Трэвис прервал её сомнения:

— И для меня тоже. Мы были посланы друг другу, чтобы спастись после всего пережитого. Мы вместе учились делать первые шаги, а теперь, когда наши ноги окрепли, разбредаемся в разные стороны. Так что, я тоже должен сказать тебе спасибо.

— Сначала сломали друг другу ноги, а потом помогли вылечиться и заново научиться ходить. Какую-то идиотскую схему выбрали, да?

— Какая есть, — на его лице скользнула ухмылка, — С тобой только так.

Облегченно вздохнув, Лора искренне и легко рассмеялась. Да, несомненно, они не вылечили друг друга до конца, обоим предстоит ещё много работы по восстановлению. Но как же приятно было, что, даже после убийств и многочисленных перепалок, они не отвернулись и протянули руку помощи, когда нуждались в этом.

Старенький пикап ожидал у дома шерифа. Трэвис поздоровался с водителем и ещё раз поблагодарил, что тот согласился отвезти его знакомую. Лора, пошевелив мозгами, поняла, что за рулём сидел хороший друг Хэкетта, а это значило, что домой она доедет в полной безопасности, волноваться не о чем.

Пока они разговаривали, Лора мысленно прощалась с Норт-Киллом и несколько раз пообещала себе никогда больше не вспоминать дорогу сюда. Слишком много плохих воспоминаний было связано с этим местом, которые не покрывало даже общение с шерифом.

Больше никакого Норт-Килла в её жизни.

— Теперь животные Америки будут в надёжных руках? — на лицо Трэвиса падали лучи закатного солнца, заставляя его забавно щуриться.

Лора только усмехнулась, отвечать не стала — сегодняшний день выжал из неё все соки, и сил на шутки попросту не было.

— Ведь всё, что нас не убивает, делает сильнее? — растягивая губы в кривом подобии улыбки, она пыталась удержать внутри волну тоски от прощания. Как же невыносимо сильно, до тошноты и боли, было тяжело расставаться.

— Нужно двигаться вперёд, — ответил Трэвис, отзеркалив её улыбку. Он стоял напротив и всё мялся, будто хотел что-то сделать, но не решался.

Лора выжидающе смотрела на него. Рассматривала морщинки, нервно бегающие глаза. Ждала. Ждала долго, а потом, чтобы не мучить ни его, ни себя, развернулась на пятках и пошла в сторону машины.

Лора устроилась на переднем сиденье и смотрела в окно. Погружённый в свои мысли водитель вёл пикап, не обращая внимания ни на что, кроме освещенной огненно-красными лучами трассы. Он не сказал ни слова после того, как Лора села рядом с ним, продолжал сохранять молчание и до сих пор. Она закрыла глаза, вслушиваясь в рёв двигателя, и стала представлять, какой будет её студенческая жизнь.