© Серова М.С., 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Я открыла глаза от капель дождя, которые лениво растекались по моим щекам холодными щекочущими дорожками. Над головой раскачивались на огромной высоте верхушки гигантских сосен; начиналась гроза и весь лес наполнился шумом. Я находилась, судя по всему, в дикой тайге, в непролазном лесном буреломе, где человеку выжить невозможно. От ветра качались мощные деревья, дрожали раскидистые листы папоротника, колыхались пышные кусты, казалось, что лесные призраки встревоженно перешептываются между собой, сообщая о грядущей буре.

Как я попала в глухой лес, что происходит, куда бежать, как спастись от надвигающейся опасности – мысли закружились в моей голове в такт лесному волнению, дыхание сбилось, а тело мгновенно сгруппировалось для движения.

Усилием воли я остановила порыв и прямо под начинающимся ливнем начала сеанс медитации. Дождь хлынул сплошным потоком, а я тридцать секунд размеренно делала вдохи и выдохи. Мысленный поиск возбужденных участков мышц и их расслабление дали результат – заработали разум и логика. Спокойно, Охотникова, ты жива, не ранена, а остальное сейчас решим.

В «Ворошиловке» – школе, где я получила особенную подготовку, девочек учили отличать вилку для устриц от вилки для поедания омаров, танцевать вальс и вести светскую беседу на нескольких языках. А еще меня научили выживать в дикой природе, в пустыне, да хоть на морском дне; побеждать противника любых размеров; пользоваться всеми видами оружия и самое главное – сохранять рациональное мышление в условиях стресса.

Для чего необходим холодный разум в ситуации смертельной опасности, нам показали лишь однажды. Всех учениц посадили в бронированные машины, связали руки и ноги крепкими веревками, на лодках вывезли к местному озеру и побросали в двухметровую толщу воды. Мы отчаянно боролись за свои жизни, девчонки судорожно выкручивались ради глотка воздуха, и чем отчаяннее шла борьба, тем больше тел опускалось на дно, откуда их огромными сетками вытаскивали на берег и приводили в чувство с помощью простой процедуры первой помощи. Лишь немногие выбрались на берег самостоятельно, и я была в их числе. Секрет победителей был заключен в ясном разуме. Я поняла за одну секунду, что каждое движение тратит воздух в моих легких. И позволила себе утонуть, опуститься на глубину, а когда ноги коснулись дна, я оттолкнулась в прыжке и глотнула воздуха уже над поверхностью озера, затем снова погружение с головой под воду и опять прыжок вверх и вдох. Через двадцать три вдоха я лежала на берегу и перетирала об камень веревки на руках, запомнив этот урок на всю жизнь.

Грохнул гром, и лес взорвался от всполохов молний, завывания ветра и шума растений. Вспышка молнии осветила на мгновение место, где я находилась, этого было достаточно, чтобы увидеть в кустах красный бок рюкзака. Ползком на ощупь я приблизилась к нему, расстегнула замки и запустила руку: дождевик, нож, пластиковая бутылка. Отличный набор. Накинув дождевик, я срубила несколько крупных разлапистых веток ели, ствол поваленного дерева оперла о могучую сосну и соорудила подобие шалаша, накидав тяжелые игольчатые лапы вместо крыши и стен. В кромешной тьме я отодрала из земли огромные куски мха и разложила поверх веток, он не пропустит капли дождя внутрь моего временного укрытия. Еще несколько пышных еловых лап я отряхнула от влаги и уложила на землю внутри шалаша, теперь можно нырнуть внутрь и переждать непогоду. Пластиковая бутылка осталась в ямке из-под мха – собирать дождевую воду, она пригодится мне позже, когда ливень закончится.

Два важных пункта у меня есть: укрытие и вода; когда закончится буря, настанет время разобраться с поиском пути из леса. А пока было время вспомнить, что же было перед тем, как я открыла глаза, лежа на земле в глухой тайге.

А перед этим сюрпризом был обычный день Евгении Охотниковой, частного телохранителя. Утро началось с тетиных фирменных блинчиков и чашки свежего кофе, затем я прокатилась по Тарасову на моем резвом «фольке» в офис к постоянному клиенту. Крупный бизнесмен и бывший криминальный авторитет, Шаров хотел доверить мне сопровождение своей дочери во время поездки на вступительные экзамены в столице. Мы обговорили все детали, подписали договор, и я направилась на рынок за покупками, чтобы за неделю моего отсутствия тетушка Мила не напрягалась с тяжелыми сумками провианта. В торговых павильонах меня знали, поэтому пакеты быстро наполнились нужными продуктами по списку от тетушки. Последнее, что я помню, как открываю багажник, чтобы загрузить туда свой вкусный груз.

Следующее мгновение началось здесь, в дикой глухомани лесной чащи, под завывания разгулявшейся бури. Вместо уютных сонных улочек Тарасова вокруг меня дикие дебри сурового к человеку леса. А если быть точнее – сосняка, одного из тех, которыми славилась Тарасовская область. Между прочим, поплутать тоже найдется где…

Легкая головная боль и металлический привкус во рту говорили о том, что меня вырубили сильным препаратом, перед тем как забросить за сотню-другую километров от цивилизации. К магазину я подъехала около часа дня. Навскидку с момента моего, так сказать, «похищения» прошло от пяти до семи часов. Ночь еще не наступила, но откровенно вечерело, да и непогода освещенности не добавляла.

Значит… вряд ли меня вывезли за территорию области. До ближайшего серьезного сосняка езды от Тарасова – часа два-три, с учетом пробок. Плюс как-то меня сюда должны были дотащить – машина между стволов не пройдет. Мотоцикл? Возможно, но следы все смыло…

Рюкзак с минимальным снаряжением навел на мысль, что похитителям не нужна моя смерть. Наоборот, им требуется живая Евгения Охотникова, и, более того, тот, кто оставил мне чудесный набор из трех предметов, не только желал, чтобы я выжила в этих экстремальных условиях, но и знал, что бутылки, ножа и спичек будет достаточно для бывшего специального агента, то есть похититель знал о моих способностях и боевом прошлом. Получается, меня проверяют. И проверяют люди непростые, поскольку обычному злоумышленнику вряд ли удалось бы подобраться ко мне со спины, да еще со шприцем или чем-то подобным. Я потерла шею, ощутив легкую припухлость: ну да, укололи. И хмыкнула.

Посреди дикого леса, в шатком убежище из сосновых лап, в кромешной темноте под проливным дождем, я улыбнулась затее моего противника.

Выжить в сосняке и выбраться к ближайшему населенному пункту – не такое уж сложное задание для меня. В лесу есть все необходимое для выживания, а если нет – можно и обустроить: укрытие, воду, еду и тепло. В жаркой пустыне во время многочасовых марш-бросков гораздо тяжелее решить такую задачку, там нет деревьев для костра, невозможно укрыться от палящего солнца, а за каплей воды охотятся все обитатели песчаных барханов, но и там я смогла провести больше пяти дней с арсеналом из плаща, ножа и термоса.

Кем бы ни был мой похититель и куда бы ни умудрился меня забросить, через сутки я выйду из этого леса и задам ему хорошую трепку. Словно в подтверждение моих мыслей очередной раскат грома грохнул пушечным выстрелом прямо у меня над головой. Я опять улыбнулась, приключение мне нравилось, приятно показать набор всех своих умений, сделав паузу в скучноватых поездках в качестве телохранителя бизнесменов и политиков. Для бойца группы «Альфа» такая вылазка по ощущениям схожа с пикником на берегу спокойного озера. Поэтому можно было передохнуть, подложив рюкзак под голову, ведь до рассвета оставалось, по моим расчетам, часа три, когда уже можно будет проложить маршрут обратно домой в Тарасов, на мирную тетушкину кухню с домашней выпечкой и мягкими креслами.

Как только темные силуэты превратились в кусты и деревья, а небо очистилось от грозовых туч и окрасилось розовым рассветом, я вышла из своего шалаша, сделала разминку, чтобы согреться, и глотнула дождевой воды, собравшейся в огромных лопухах. Бутылка была полна чистой воды, но ее я убрала в рюкзак, – такой ценный ресурс стоит беречь.

По наклоненному дереву я прошлась до ствола гигантской сосны, по этим мощным веткам мне предстояло взобраться наверх, чтобы осмотреть пространство вокруг. Я прикинула, что даже если до ближайшего жилья пара сотен километров, то на преодоление этого расстояния у меня уйдет примерно двое суток, так что запас воды надо будет пополнить ближе к вечеру, питания из ягод и грибов будет достаточно для такого короткого времени, самое главное сейчас – правильно выбрать направление, в котором нужно двигаться.

Крепкие ветки монументального дерева даже не гнулись под моим весом, я закинула рюкзак на плечи и начала восхождение. На середине ствола я легла на широкую ветку и проползла вдоль, чтобы осмотреть окрестность. Вокруг черной плотной гущей высился зеленый массив; глухой лес, в котором человек сразу чувствует себя маленьким и беспомощным, где таятся десятки опасностей – от диких зверей до смертельных болот. Но только не для меня.

К вершине я взбиралась почти час. Зато оттуда, с высоты метров в пятьдесят навскидку, открывался прекрасный обзор на десятки километров вокруг. По краю горизонта блестела узкая лента реки, а за ней смутно виднелись огоньки.

Странно, что их можно рассмотреть в такой ливень. Но… в общую картину вполне вписывается – экспериментаторы оставили своего рода «указатель». Скорее всего какие-нибудь прожекторы включили, которые и в метель были бы видны…

Итак, от цивилизации меня отделяло часов двадцать лесного похода. И то за счет ночи и дождя. Я еще немного посидела на ветке, прикидывая маршрут, и начала спуск вниз.

Внизу я устроилась под густой хвоей очередной сосны-великана, выпила воды, передохнула, нашла корявую палку. За час выстругала большой батог с острейшим кончиком, чтобы помогать себе перелезать через завалы упавших деревьев, немного подсушила одежду и была готова начать свой путь.

Не прошла я и пару километров, как лесные жители начали врассыпную убегать от гостя в их доме, они жили своей привычной жизнью, добывая провизию, запасая жир на долгую зиму, устраиваясь на ночевку, а тут непонятное существо на двух ногах с палкой смело разгуливало по зеленому царству. Началось все со встревоженной совы – недовольно ухнув, она взмахнула крыльями и скрылась за темной стеной деревьев, заставив меня вздрогнуть с непривычки. Потом из-под ног вспорхнула перепелка.

К рассвету дождь прекратился. Между деревьев мелькнула тяжелая корона лосиных рогов, а уже ясным утром я спугнула своей палкой дремавшего под кособоким пнем зайца. Косой в страхе заметался, врезался в бревно и кубарем скатился в небольшой овраг, прямо в густые заросли папоротников. Его кульбиты меня позабавили. Уже сейчас могла сказать, что «прогулка» удалась.

Несколько раз попадались островки с мелкой лесной малиной, ее я быстро собирала и съедала уже на ходу. Такие сладкие полянки могут привлечь не только меня, но и крупных хищников, а встреча с ними – самое опасное, что может произойти в лесу. Практически с любым человеком можно справиться в рукопашном бою, применив болевые или удушающие приемы, но против огромной туши медведя силы человека без оружия ничтожны и шансы на спасение малы. Я смогу сразиться и со зверем, но лучше не рисковать.

Когда солнце было в зените, я выбралась на небольшой пригорок, отпила глоток из своего запаса воды и позволила себе очередную передышку. Вот уже более полусуток я шагала практически без остановки, отдыхая минут по пять-десять. Однажды взобралась на высокую сосну, чтобы убедиться в правильности выбранного направления. Стали видны яркие домики, и можно было уже различить детали – красные черепичные крыши и зеленый орнамент дворовой территории, белый квадратик пляжа на берегу реки; еще несколько часов лесной прогулки, и я окажусь в цивилизации.

Путь мне преграждал теперь глубочайший овраг: широкая расщелина разорвала землю на два крутых берега, густо заросших папоротником и заваленных лесным валежником из сломанных веток, согнувшихся деревьев и старых пней. Перепрыгнуть? Не потяну, метра два все-таки, а я слегка вымоталась. Обходить? Путей обхода видно не было, овраг казался на редкость протяженным. А блуждать мне, если совсем честно, уже поднадоело. Хотелось вымыться, съесть нормальный ужин… ну и разобраться с шутником, забросившим меня сюда.

Спуститься вниз заняло бы слишком много времени, да и что ожидало на дне оврага? Медвежья берлога или змеиные гнезда – делать такие неприятные открытия мне не хотелось, нужен был другой вариант переправы через пролом.

Вытащила ремень, широченный, армейского образца, распластовала его на две узкие полосы, резанула стропу рюкзака – мне и одной хватит. Скрепила части ремня с рюкзачной запчастью, сделала на импровизированной веревке петлю и присмотрела подходящий сук на дереве, которое росло на противоположном берегу. Пряжка удачно сыграла роль утяжеления, благодаря чему легкую конструкцию не сносило ветром при броске. С третьей попытки получилось надеть петлю на торчащий сук, второй конец веревки был прикреплен к мощной сосне прочным узлом. Переправа была готова, веревка должна выдержать мой вес и помочь оказаться на другом берегу расщелины.

Я пристроила рюкзак за плечо, ухватилась руками и ногами за веревку и начала перебираться на другой берег. Я повисла на веревке во всю длину тела, именно такая поза помогает распределить нагрузку и не оборвать самодельную конструкцию. К тому же при этом варианте переправы не приходится надеяться только на силу рук, так как сложно даже при специальной подготовке на руках перенести вес своего тела по скользкой веревке, которая ходит ходуном на ветру. А так я крепко держалась за самодельную лиану.

На середине пути я застыла на пять секунд отдыха и чтобы осмотреть овраг внизу: я висела на самодельной шаткой конструкции вниз головой над расщелиной в земле глубиной с десятиэтажный дом, внизу между пышными шапками кустарников торчали острые валуны. Хорошо, что я приняла решение не спускаться в овраг, преодоление этих каменистых лесных джунглей отняло бы не меньше четырех часов моего похода, не говоря уж о спуске и подъеме по довольно-таки отвесным стенам, а световой день уже пошел на убыль, и надо было успеть добраться до цели.

Пропасть я с успехом преодолела, приземлилась на другом берегу и продолжила путешествие по лесной чаще. В сосняке появился подлесок. Я продиралась сквозь густые заросли, пробивала палкой путь через стену кустарников, прыгала по поваленным стволам старых деревьев и аккуратно шла по мшистой, влажной, чавкающей земле.

Еще пара часов в душном тенистом лесу, и деревья стали редеть, в закатном небе впереди засияла черепица металлической крыши здания, которое напоминало средневековый замок: здание было сложено из серого кирпича, три большие части соединялись стеклянными переходами, каждое строение вытягивалось вверх и заканчивалось остроконечной крышей с декоративной башенкой. Здание окружал глухой забор высотой метра два, внушительные ворота закрывали доступ к жилищу. Мне оставалось дойти до здания метров пятьсот по цветочному полю, как с глухим рычанием на меня вылетели со стороны замка два огромных волкодава. Я мгновенно среагировала. Я скомандовала им твердым голосом: «Служить. К ноге», – и грозные животные покорно подошли ко мне. Крупная дрессированная собака подчиняется более сильному вожаку или более умному, у нее своя иерархия в голове, и я сейчас заняла там первое место, отдав приказ без всяких ноток сомнений или страха в голосе.

Через цветущее поле я шла теперь в сопровождении псов, те плелись сзади на почтительном расстоянии. Подойдя к крепким воротам, я оценила россыпь видеокамер и электронный замок: непросто будет проникнуть в этот бункер, замаскированный под стильный средневековый замок. Но ворота передо мной разъехались, и я шагнула на территорию. Внутри вдоль замка по двору раскинулась образцовая английская лужайка с изумрудной травой и плавными дорожками из итальянского мрамора. Строгие прямоугольники зеленых кустарников были разбавлены стильными вазонами и статуями; под экзотической японской вишней расположились миниатюрный искусственный прудик и ажурная беседка с мягкими скамейками. Среди этого лощеного великолепия шагала я в грязной одежде, все еще влажной после вчерашней бури, а в качестве эскорта сзади плелись угрюмые волкодавы.

Молчаливый официант в белом фраке на крыльце протянул мне поднос с бокалом шампанского, но я без единого слова отодвинула его и прошла в центральный вход. В холле возвышалась парадная лестница из мрамора и стекла, на уровне стеклянных витражных окон она расходилась на две части и изгибалась под девяносто градусов. Невысокий мужчина лет пятидесяти, с проплешиной, в круглых очках, в пиджаке и бабочке, приветливо закивал мне:

– Приветствую вас в Грин-холле, Евгения! Поздравляю с окончанием теста! Вы оказались самым успешным кандидатом! На час раньше срока пришли к цели. – Невысокий человечек взглянул на часы. – Как раз к торжественному ужину! Прошу за мной! Собачек можно вернуть обратно на улицу, животные в доме – это не гигиенично.

Я не торопясь шагнула на первую ступеньку и скомандовала чуть слышно:

– Взять!

Собаки беззвучной стрелой рванули вверх по пролету к своей жертве, человечек взвизгнул и бросился бежать по правой лестнице, пока я устало поднималась по натертым до блеска мраморным ступеням. Торжественный ужин при свечах я заслужила, но сама решу, где и когда он состоится. Лестница плавно перешла в круглый коридор, где, толкнув единственную дверь, я попала в роскошный кабинет. На дубовом столе с серебряными вставками лежал придавленный могучими лапами миниатюрный незнакомец. При виде меня он залепетал:

– Евгения, помогите. Уберите животных, умоляю. Я безопасен, я… мы хотели сделку… никакой опасности. Уберите! Прикажите! Они же сожрут меня! Они грязные, это антисанитария!

От легкого свиста волкодавы лениво оторвались от своего занятия – дышать оскаленной пастью на добычу – и пристроились возле моей ноги. Мне хотелось присесть в мягкое кресло, но, глядя на обслюнявленного человечка, я понимала, что игра не окончена. Это не заказчик моего таежного приключения, и финал еще не наступил. Мужчина поправил бабочку, уехавшую к уху, откашлялся и продолжил торжественную часть:

– Приветствую вас в Грин-холле. Меня зовут Щавельский Григорий, нетолог, хиромант, таролог, доктор нейронных наук и астролог, ваш покорный слуга. Рад вам сообщить, что вы прошли отборное тестирование и вышли в финал. Вы пришли к финишу на 148 минут раньше, чем остальные участники. Это, несомненно, высокий результат. Поздравляю вас с таким уровнем профессионализма!

Я широко улыбнулась и протянула хироманту руку, но совсем не для предсказания судьбы. Как только Щавельский ринулся пожимать мне руку, он оказался зажат в удушающем приеме. Я вежливо зашептала ему на ухо:

– Господин Лопуховский, рада приветствовать вас в смертельной опасности. Стоит мне чуть сильнее напрячь руку, сейчас, пока я удерживаю вашу шею, и вы отправитесь на тот свет на 20 лет раньше, чем планировали. – Сказать, что я зла – значит, робко промолчать. Прогулка по лесу – дело хорошее, конечно… если бы я сама выбрала такой, с позволения, «отдых». Но проходить проверку невесть кого без всяческого предупреждения… и даже без принципиального согласия на работу… детский сад какой-то! – Так и быть, ненадолго я готова ослабить захват, и у вас появится великолепная возможность рассказать, что здесь творится и кто устроил этот цирк в тайге.

Щавельский трепыхался, как новорожденный щенок в моей руке, очки и бабочка съехали, а лицо покрылось крупными каплями пота. Он прохрипел с трудом:

– Помогите!

Малозаметная дверца в тени шкафа распахнулась, и оттуда вышла дородная дама с ярко-рыжим шаром из волос на голове:

– Пусти его, брось! – Женщина ловко вырвала у меня Щавельского и пихнула его могучей рукой на кресло, затем скомандовала псам:

– А ну место!!

Наведя относительный порядок среди своих подчиненных, женщина плюхнулась в глубокое кресло и с размаху брякнула крупной ладошкой по кнопке звонка. Тотчас возникшему в дверном проеме официанту велела:

– Кофе мне притащи, – вопросительно кивнула мне: – Тебе, может, коньяка? Воды, кофе?

На мое выразительное молчание вздохнула и одним кивком отпустила прислугу. Густо покраснела и неожиданно робко выдала:

– Ты извини, переборщили с этими отборами, наверное. Может, душ сначала и ужин? Или сейчас рассказать? Ты хоть присядь, что ли, а то как-то не по-людски.

Внутри меня кипела ярость, но она всегда плохой союзник, так что я спокойно опустилась в кресло напротив пышной собеседницы и выдохнула вежливое:

– Слушаю.

– Быкова Нинэль Федоровна, – представилась женщина, – бизнес-леди, занимаюсь колбасой. Меня называют Колбасной королевой. Ну сама пойми, заводы, производство, фермерские хозяйства, ну и так по мелочи там, сеть пиццерий, сеть торговых точек по продаже мяса. И что там еще?

– Три завода по производству кормов для животных из отходов мясного производства, сеть пошивочных фабрик изделий из кожи, – услужливо подсказал Щавельский.

– Да, точно. Забыла про них. – Нинэль отхлебнула принесенный кофе. – Если кратко, мне нужен телохранитель. И не просто телохранитель, а настоящий супергерой. Плачу щедро, я не скупердяйка. Вот взбаламутил меня Щавельский отбор в тайге провести, фильмов насмотрелся американских. Кто с голыми руками к отелю доберется, тот и победил.

Хозяйка колбасных заводов вздохнула:

– Пока ты одна выбралась, остальных пришлось с вертолетом искать. Деньги на ветер. Слышишь, Гришка, твоя идейка была, может, вычесть у тебя из зарплаты прокат вертолета?

– Забросили в лес тоже на вертолете? – удивилась я.

– А то, – развела руками Нинэль. – На машине там не продерешься…

– Мотоцикл дешевле, – пожала я плечами.

– Дешевле, – согласилась моя собеседница. – Да только ехать час-другой по бездорожью, да тела ваши бессознательные как-то тащить… Люльку не приспособишь… А расстояние – это тебе не комар чихнул. А прокат вертолета – вычту, эх, вычту… – задумчиво пробормотала Нинэль.

У астролога-хироманта в одну секунду запотели очки, он вцепился в бабочку обеими ручками и собрался с духом для возражений, но Нинэль махнула рукой – шучу, мол, угомонись.

Крупная женщина стащила с головы ярко-рыжий парик и закряхтела:

– Дурь одна от тебя, Щавельский. Пока слушала, как ты Евгению встретишь, умаялась, и спина теперь болит. Массажиста отправь мне срочно в комнату, Максимку, пускай промнет.

Я хмыкнула, медленно теряя терпение. Она взглянула на меня:

– Так о чем я? Ну вот извини, денежно компенсирую твое приключение. Я обалдела, когда ты по веревке полезла через овраг. Мы же по камерам смотрели, ну как в кино!

– Камеры откуда? – зацепилась я. По всему лесу их понатыкать? Это сколько времени, сил… да и денег надо?

– Так у меня технари не просто же так работают! – довольно заулыбалась колбасница. – Несколько дронов запустили, а ко всем кандидатам маячки прицепили. В рюкзаке у тебя один, второй – в кармане штанов…

Я кивнула, мол, лихо получилось. Спросила:

– Откуда про меня узнали?

– Слухами земля полнится, – неопределенно откликнулась Нинэль.

Я нахмурилась: что-то не слишком хочется с такой… экстравагантной особой работать. И женщина расценила мою гримасу совершенно верно:

– Про работу позже расскажу, про оплату тоже. Да ты не бычься, извини за прием еще раз. Надо было как обычно, собеседование и рекомендации, а вот блажь в голову стукнула. Самой стыдно, что устроила тебе приключения. Давай мир? Обидишься – я пойму, а останешься на службе у меня – не пожалеешь. Ты сразу не решай, охладись немного. Я тоже пока у себя побуду, придумают же психологи всякие штуки – посмотреть реакции, эффект неожиданности. Я и без фокусов вижу, что ты девка боевая и с мозгами. Давай в свою комнату, ополоснись, пообедай, отдохни. Посидишь со мной за ужином, поболтаем. Ну а там как решишь, вертолет вон стоит на площадке – отправим тебя домой за час. Гришка комнату покажет. А мне надо идти, спину заклинило совсем.

Быкова с трудом поднялась из кресла, и я смогла ее рассмотреть: видная корпулентная женщина лет за 50, про таких говорят «кровь с молоком»; короткие волосы ежиком; резко очерченные правильные черты лица, яркие синие глаза, бюст не меньше пятого размера, ядреные бедра и мощные руки перекатывались под платьем из нежного зеленого шелка. Психолог-таролог Щавельский смотрелся на ее фоне говорящей куклой. Он подскочил и суетливо открыл дверь, выкрикнув высоким голосом в коридор:

– Максим!

В коридоре сразу же образовался широкоплечий богатырь с русыми кудрями, который осторожно под ручку повел Нинэль в дальний конец коридора. Мне Щавельский показал на ближайшую дверь:

– Прошу, ваша комната. – Мы прошли в большое, но уютное помещение. – Приготовили сменную одежду, надеюсь, с размером угадали. Вашу одежду заберет горничная в стирку, через два часа все будет сухое и чистое. Свежий обед на столе, там за дверью все удобства. Ужин начинается в девять вечера, так что располагайтесь. Если будет необходимость, есть звонок на стене для вызова прислуги. К девяти через стеклянный переход попадете в гостиную, надеюсь, жалуете французскую кухню?

– Где мои вещи? Когда я садилась в машину, у меня была сумка с личными вещами. Мне необходимо срочно позвонить.

– Сумка на туалетном столике, продукты доставили вашей тете. Она не переживает, для нее вы на особом задании. И заметьте, ни капли лжи, задание у вас было специфическое. Ну что ж, не буду мешать.

Психолог, видимо, вспомнив о нашем недавнем диалоге, потер шею и закрыл за собою дверь.

Я проверила сумку, вытащила мобильник и набрала тетин номер. Мила ответила только после третьего гудка:

– Женечка, здравствуй! Как жаль, что у тебя срочное задание, такие чудесные вышли равиоли. Обязательно повторю к твоему возвращению. А я у соседки в гостях, забежала на полчасика. Послушать, как она в Италии отдохнула. Представляешь, ездила на целую неделю, каталась там в гондоле по каналам. Завтра позвони мне, и я тебе все в деталях перескажу.

Тетя Мила – единственный в мире мой родной человек. И я порадовалась, что она не переживает. Тепло распрощавшись с тетей, я скинула грязную одежду и отправилась в душ. Под струями горячей воды я окончательно успокоилась. Да, конечно, методы выбора сотрудников у Нинэль экстремальные, но зато эффективные. Никакие рекомендации или резюме не впечатлят, как мой марш-бросок в глухом лесу. Только по каким параметрам она профи нанимала? Нет, не спорю: мои однокашники в большинстве своем на военном или политическом поприще отличились. Это я предпочла свободу выбора регалиям. И не так уж странно, что Нинэль обо мне узнала: слухами земля полнится. Только вот зачем Колбасной королеве профессионал высшего класса и сколько она готова заплатить за услуги? В конце концов, в столице нашей Родины и без меня спецов найдется достаточно. Нанять можно хоть омоновца, хоть спецназовца – с ее-то деньгами и, полагаю, связями.

Впрочем, ответы на вопросы я скоро получу. И если они меня удовлетворят, а вознаграждение будет достойным, то скоро и Мила пригласит соседку, чтобы рассказать о своем отдыхе за границей. Насколько помню, поездка в Европу – давняя тетушкина мечта.

Горячая вода, мягкий джинсовый костюм, отличный кофе и сытный обед улучшили настроение и настроили меня на несколько более миролюбивый лад. Прилаживая в карман свой «глок», без которого мне комфортно только в стенах тетиного дома, я решила, что в любом случае выслушаю, что за заманчивое предложение приготовила Нинэль Быкова.

А предложение обещало быть очень лакомым, деньги у Нинэль водились. Каждая деталь в моей комнате говорила о достатке: итальянская сантехника, оформленная под старину, сияла бронзовым отливом. Ванна с эффектом гидромассажа, душевая кабина с несколькими десятками кнопочек, фитобочка и специальная зона с массажным столом и полочками для аромамасел и массажных устройств. Все устройства располагались на огромной площади, отделанной белоснежным итальянским мрамором, а одна из стен представляла собой панорамное окно с зелено-синим лесным пейзажем, откуда я сегодня выбиралась несколько часов. И это – в гостевой комнате!

В самой комнате все было обустроено с королевским размахом: вручную расписанные стены; французские окна с тремя видами штор; элегантный длинный балкон, украшенный подвесным газоном с цветущими растениями; многоступенчатое освещение регулировалось пультом, не говоря о стандартном наборе из сплит-системы, камина, огромной кровати с тугим ортопедическим матрасом и встроенного шкафа-купе, который маскировался за огромными зеркалами.

После осмотра комнаты пора было идти в гостиную, чтобы пообщаться с моей будущей клиенткой. Переход из одной части здания в другую был обустроен через короткий стеклянный переход – пол, потолок и стены были сделаны из листов прочного стекла, которые скрепляли мощные стальные рамы. Несколько минут я любовалась открывающимся видом – серо-синий океан лесного массива после заката превратился в черную зону, в которой не выжить обычному человеку, где можно погибнуть за несколько секунд.

Наконец я добралась до небольшого холла, где по всем стенам висели картины в разных стилях. Объединяло их одно – на всех была изображена моя новая знакомая. Нинэль, одетая в роскошные наряды, полуобнаженная, в полный рост, на берегу моря в жемчугах, в окружении восторженных поклонников и еще несколько десятков вариантов ее портретов. Да уж, любви к собственной персоне мадам Быковой не занимать.

Нинэль ждала меня в гостиной, как и полагается хозяйке вечера, она восседала в центре огромного стола, который был уставлен десятками тарелок с холодными и горячими блюдами. Я пообедала совсем недавно, так что пиршество оставило равнодушным, а вот Нинэль Быкова вызывала у меня любопытство. К ужину она не принарядилась, пришла в обычном уютном, но бесформенном домашнем костюме. Зато на голове был новый парик – светлые кудри до плеч. Женщина с аппетитом пробовала то зажаристый шашлык с большого серебряного блюда, то кусочек нежной говядины с посыпкой из трюфелей. Она ткнула вилкой в сочные куски мяса на ажурном блюде из цветного стекла.

– Пробуй, свинина су-вид. Обалдеешь, французы такую штуку придумали. Купила в свои кафешки, дорогая зараза, но едят тоннами посетители. Нежнейшее мясо получается, во рту тает.

Женщина шумно отхлебнула из бокала.

– У меня тут сухой закон, хоть и ужин во французском стиле, но пьем лимонады или сок. Мне алкоголь нельзя, сразу замуж выхожу или новый бизнес начинаю. А мне пока хватает и хлопот, и забот. Мужа выгнала десять лет назад, сынуля отдельно живет, так что я вся в бизнесе, кручусь как белка в колесе. Я вроде говорила – меня называют Колбасной королевой, моя колбаса в каждом доме, на каждом прилавке, в каждой кафешке. Давай к делу ближе. Сейчас вкратце расскажу тебе.

Ее речь прервало появление Щавельского, тот сменил бабочку на вечерний вариант – черную с крупной жемчужиной посередине. Вслед за ним в гостиную бесшумно вошел худощавый молодой человек в очках и с клиновидной бородкой:

– Приятного аппетита, Нинэль. У вас будут для меня на сегодня поручения или я свободен?

– Гуляй, Володя, – махнула вилкой щедрая хозяйка. – Завтра раньше двенадцати не носи мне бумажки свои, дайте поспать на свежем воздухе. И распорядись, чтобы на лужайке не гремели косилкой с утра пораньше. Пускай косой вручную подрезают траву, чтобы запах был как в детстве в деревне.

Женщина подмигнула мне:

– Давай тоже на «ты», я не люблю церемонии, хоть и шестой десяток, и заводы все эти, а привыкла, что я Нинэль. В деревне родилась и выросла, у нас там по имени-отчеству только глубоких старух кличут. А так Нинки да Гришки.

Нинэль расхохоталась раскатисто и звонко:

– Вон, Гришка меня учит премудростям и манерам. Да суждено, видимо, доживать деревенской простой бабой свой век.

– Ну что вы, Нинэль, такое говорите, – пробормотал Щавельский. – Доживать свой век. Наши слова имеют силу, и вы делаете вселенной запрос на близкую опасность, когда произносите такие фразы. Наши мысли, слова и намерения моделируют вселенную, о чем вы говорите, то и ждет в будущем. У вас прекрасное здоровье, отменный аппетит, о каком конце может идти речь?

– Сколько отмерено, столько и проживу, – философски махнула куском французского тоста хозяйка вечера. – Давай уже расскажу Женьке, чего я ее по лесу мотала. Не влезай ты в разговор без приглашения.

Она вдруг стала серьезной, широкие брови нахмурились, а на гладком широком лбу образовалась складка.

– Нужен мне телохранитель. Был целый отряд у меня охранников, да не справились. Разогнала их поганой метлой. Третий месяц кто-то строит мне подлянки. Поэтому ищу лучшего из лучших, чтобы не только прикрыл меня в случае чего, но и голова чтобы варила, как поймать это хулиганье. – В глазах у потенциальной клиентки мелькнули озорные искорки. – Я с бабами не работаю принципиально, от садовника до повара у меня все парнишки. С тех пор как третьего мужа секретарша Альбинка увела, не связываюсь я со змеями этими. Никаких девок рядом со мной на пушечный выстрел. Но для тебя готова сделать исключение, уж сильно ты крутая. Я и справки навела по своим каналам, ты то, что надо – можешь и вырубить одним ударом, и шмальнуть при необходимости, и головой поработать. Три месяца даю на расследование и сопровождение меня каждый день на выезды и мероприятия, если нужны помощники – сама набираешь. Цена вопроса – пятьсот тысяч, находишь хулиганов – еще пятьсот. Не рублей. Все чисто, подписываем договор, и получаешь десять процентов предоплаты, как только работу закончила – остальную сумму. Все расходы – машина, проживание, питание и прочее за мой счет. Согласна?

Деньги, конечно, неплохие. Это какой вояж тетушке можно устроить! Да и самой забыть на полгодика про работу, расслабиться, попутешествовать! Но… пока я не узнаю, с чем предстоит работать, согласия не дам. О чем и сообщила потенциальной клиентке.

Нинэль довольно кивнула:

– Уважаю, я тоже до денег не дотронусь, пока в вопросе до самых косточек не разберусь. Жадность к хорошему не приводит. Пойдем на балконе поболтаем, там сейчас такой воздух свежий, хоть ложкой зачерпывай и ешь.

Мы оставили Щавельского доедать ужин, а сами переместились на открытую террасу, с которой открывался вид на небольшую, искрящуюся бликами реку и белый песок частного пляжа вдоль забора поместья. Воздух с реки тянул холодком, по пути собирая ароматы диких трав, обрастая сладкими нотками полевых цветов. Нинэль втянула его глубоким вдохом:

– Хорошо как тут, спокойно. Сейчас бы в баню и потом в реке окунуться. У нас дом был рядом с рекою, так батя меня маленькую сразу после жара в ледяную воду окунал. Как сейчас помню, я визжу, как поросенок, от восторга, а папка хохочет на всю реку надо мной. – Женщина улыбнулась своим воспоминаниям, но сразу нахмурилась. – Только здесь спать могу спокойно, в Москве и двор охраняется, камеры натыканы, и все равно чудят гады какие-то. Повадились мне постоянно всякую дрянь творить. Машину облепили листами с надписью «сдохни», «убийца». С неделю назад так же забор исписали возле дома, где я живу. Ни менты, ни частная охрана поймать не могут – лица прячут, камеры все находят и закрывают. Моя охрана тоже руками развела, засады устраивали, и все без толку. Поэтому ты тут и оказалась. Мне нужен телохранитель с головой, который раскопает, кому это я так дорогу перешла. А у тебя репутация… нужная, одним словом, репутация, – добавила раздумчиво Нинэль. И назвала несколько имен моих бывших клиентов. Глубоко дама копает…

– Что за листовки? Они сохранились? На них на всех только два слова фигурирует – «сдохни» и «убийца»? Отпечатки пальцев пытались с них снять? Надписи на заборе – отпечатки, анализ краски, хоть что-нибудь? – забросала я собеседницу вопросами. Та только руками всплеснула:

– Ничего! В том-то все и дело – ничегошеньки! Я уже говорила, на камерах практически ничего не видно, так, смутные силуэты порой попадаются. Уж и спеца привлекала, самого лучшего, кого смогла найти. Тот объяснил: есть какой-то приборчик, который на камеры помехи выдает. Им могли воспользоваться… Отпечатков нет, листовки только с этими словами, ну и всякое другое – выведены на обычном лазерном принтере, бумага тоже стандартная, такую в каждый офис коробками заказывают. С забором то же самое – краска водно-эмульсионная, ее где угодно купишь. Листовки остались, забор отмыли, только фотографии есть.

– Вы кого-нибудь подозреваете? – Я привыкла прояснять все риски клиента до конца.

– Да уже всех в голове перебрала, бизнес такая штука, что недоброжелателей всегда много. Большие деньги – большие проблемы. Но ткнуть в кого-то конкретно пальцем не могу. Может, конкуренты чудят, может, экологи разбушевались. Раньше они часто с плакатами и транспарантами возле моих заводов заседали, но они людишки мирные, покричат и разойдутся. А здесь кто-то на мою частную территорию проникает и толпу охранников умудряется провести. Только кто меня знает, такими способами бы не действовал. Такие фокусы меня разозлят, а не остановят. Неприятно, конечно, смотреть на это все. Такое ощущение, что кому-то моя колбаса покоя не дает, будто других проблем нет. Сейчас же модно, чтобы без мяса все, веганы, защитники животных. Только у меня все производство по закону и с соблюдением стандартов, не прикопаться.

– «Зеленые», веганы или кто-то в этом духе тоже проявлялись? – зацепилась за ее слова я.

– Жень, и эти петиции всякие пишут, мол, выращивание скота – это издевательство над животными. Кто-то из этой братии утверждает, что, убивая и поедая коров, свиней и прочую живность, мы уничтожаем воплотившиеся в них души таких же людей, прикинь? Ну они вроде мирная братия, прямыми оскорблениями не кидаются, только к милосердию взывают.

– То есть экологи, «зеленые» и им подобные – мирные по сути своей, – подытожила я. – Ваши конкуренты слишком хорошо вас знают, чтобы действовать такими примитивными методами. Ничего, кроме оскорбительных листовок, не было.

– Не было, – покачала головой Нинэль и добавила: – Щавельский мне и на картах, и на руке гадал, духов вызывал, гипнотизировал. Ничего конкретного не разузнал, но обещает смертельную опасность. Так что нужна ты мне, Женька, как воздух. Не привыкла я бояться и оглядываться, хочу разобраться и наказать этих хулиганов.

Денег мне на такое дело не жалко, тем более что нравишься ты мне как человек. У меня интуиция работает как часы, что внутри, сразу вижу. Ты сможешь разобраться, это точно!

– Нинэль, они же не причиняют физического вреда, я правильно поняла? Не портят имущество – исписать забор можно и более цепкой краской, да и проще это, из баллончика побрызгал – и готово. Не покушаются на вас. Верно?

Моя собеседница сокрушенно вздохнула:

– Нет, ничего такого я не замечала. Но, Жень, пойми ты, мне страшно! Такая жуть берет, когда выясняется, что очередные бумажки на охраняемой территории появились! Их будто призраки какие наклеивают! И кажется мне, что все это неспроста. А чуйке своей я верю, не просто же так до сих пор на плаву держусь и на хлебушек с икоркой зарабатываю!

Какая-то мысль кружилась в моей голове, пытаясь оформиться в очередной вопрос.

– А с чем для вас связаны эти два слова – «сдохни» и «убийца»?

– Ну как с чем? – изумилась она. – Убиваю животных – убиваю. Пусть не своими руками, но работники же на моих бойнях вкалывают… И для моего производства. Или… Ты хочешь сказать, что я кого-то убила?

Я только плечами пожала. Вообще-то такое возможно, хотя не факт, что мне об этом расскажут. Крупные бизнес-леди – они все-таки не институтки безобидные. А Нинэль задумалась. И думала долго. Я ждала.

– Знаешь, Жень… вот ты сказала… хочешь верь – хочешь нет, а на руках моих крови нет. Увольнять – увольняла. Мелких фермеров – под себя подтягивала. С конкурентами не церемонилась. А иначе большого дела не сделаешь. А так чтобы кто умер… не слышала. Если и было – то тихое дело.

Я кивнула и предложила:

– Давайте так, я сейчас хочу передохнуть после сложного дня. Утром встретимся и все обговорим.

Глаза у меня и правда слипались от обильного ужина и свежего воздуха, при этом много сил было потрачено на приключение в лесу.

Нинэль качнула пышной гривой:

– Конечно, отдыхай. Учти только, у меня подъем в пять утра, всю жизнь так встаю, с рассветом.

– Так вы же только что своего… Володю просили не будить вас раньше полудня! – фыркнула я. Нинэль довольно усмехнулась:

– И все-таки я в тебе не ошиблась! Ты не только крепкая девка, но и мозгами цепкая, глядишь, и распутаешь эту паутину, которая вокруг меня плетется!

Я пожала плечами, а она спросила:

– Жень. А если бы рысь напала, ты ее палкой бы своей струганой смогла прикончить?

– Да, и без палки тоже смогла бы, – спокойно ответила я. – Есть опыт.

– Ну ты суровая дивчина, – с восторгом шлепнула ладошкой по перилам Нинэль. – Соглашайся, не пожалеешь.

Я улыбнулась, пожелала ей хорошего вечера и медленно пошагала к себе в комнату, каменная усталость наваливалась на меня все сильнее с каждым шагом. И как только я легла на кровать, крепкий сон накрыл меня на несколько часов.

Утром меня разбудили громкие стоны, которые доносились через приоткрытое окно:

– Эх, ух! Давай еще, хорошо идет!

Я обмоталась простыней и высунулась наружу. На строгом английском газоне Нинэль Федоровна в пикантном купальнике розового цвета крутилась под струями ледяной воды, которая била из шланга в руках вчерашнего накачанного парнишки в обтягивающих шортах. Женщина подставляла то одну сторону, то другую под упругие струи и постанывала от удовольствия. Заметив в окне мое сонное лицо, она махнула приветственно рукой:

– Давай, Женька, иди сюда. Тебя Максимка тоже окатит, сразу проснешься, и для иммунитета полезно. Вода ледяная, будто крапивой хлещет. Душ Шарко отдыхает!

Максимка блеснул идеальными зубами и направил шланг в мою сторону так резво, что я еле успела отскочить, чтобы не получить утреннюю порцию бодрости.

Нинэль хохотала на весь двор, да что там, на весь лес. Она запрокидывала голову и сотрясалась от смеха, пока Максимка растирал ее суровым полотенцем до красноты. Я не выдержала и сама рассмеялась от такого неожиданного пробуждения.

С Нинэль мы встретились уже за чашкой крепкого кофе, после того как я привела себя в порядок. В той же гостиной на огромном столе прислуга расставила фарфоровые тарелки с хрустящими тарталетками, наполненными нежным суфле из козьего сыра, миниатюрными колбасками чорризо с посыпкой из вяленых овощей и старыми добрыми сырниками, щедро залитыми малиновым соусом. Хозяйка поместья с аппетитом поедала все блюда, прихлебывая из огромной чашки кофе с шапкой сливок. Психолог с утренней хмуростью в лице вяло ковырял вилкой сырник. Нинэль неодобрительно покачала короной из толстых каштановых кос вокруг головы:

– Эх, Гришка, тебя самого надо в лес забросить на вертолете, чтобы аппетит нагулял. Завтрак силы дает на весь день, а ты сидишь кислишься.

– У меня подушка без эффекта памяти, а от этого потом весь день головные боли. Просил же купить такую, и чтобы валик был с набивкой из гречневой лузги, – капризно заявил предсказатель. А я задумалась: зачем Колбасной королеве такой чудак? Она производит впечатление дамы адекватной, цепкой и хваткой.

Женщина кивнула на мою тарелку, откуда уже исчезли тарталетки, а сейчас таяла горка сырников:

– Женька, сразу видно, работала как следует, ложкой только успевает махать. Набегалась по лесу вчера. – Взглянула на меня и пояснила: – Это его задумка, Гришкина, устроить такой отбор. Чтобы эффект неожиданности был, человек глаза открыл и обалдел: куда бежать и что делать? А кто в такой беде выстоял, тот и везде выкрутится. Я с этой идеей согласна, но уж больно круто мы сделали, что похитили тебя. Веришь, вот до сих пор неловко. Да и расходы большие пошли, за такие фокусы платить приходится дорого.

– Чем меня укололи? – неожиданно вспомнила я. Нинэль назвала лекарство, довольно-таки редкое и дорогое, вызывающее моментальную отключку. Причем время отключки в зависимости от дозы на килограмм веса могло варьироваться. – А если бы аллергия? Или превышение дозы?

– Да ты что! – отмахнулась она. – Там побочки очень редки. Медкарты всех участников мы изучили со всем тщанием, с докторами посоветовались. И за вами всеми присматривали с дронов, если вдруг какое зверье или еще что – вертолет был наготове.

Она помолчала и взмахнула рукой:

– Ладно, что печалиться по прошлому, было и сплыло. Ты что решила, пойдешь на меня работать?

Я кивнула. Пожалуй, дело вырисовывается довольно-таки интересное. Потому как Нинэль и впрямь не производит впечатления истерички. И похоже, прессовать ее только начали, дальше хуже будет. Мои услуги не лишние. А мне гонорар не помешает.

Не успела я сказать даже слова, как Нинэль Федоровна хлопнула от радости в ладоши:

– Ну вот и по рукам! Собирайте чемоданы, в Москву пора лететь. Там с картой прокатишься по магазинам, прикупишь, что необходимо. Володя здесь остается за старшего, со мной Женька и Щавельский. И да, – обратилась она к понурому психологу. – Забеги ко мне на полчасика, расклад на одно дело сделаешь. Женя, все бумаги и договора в Москве с моим юристом подпишешь. Все, два часа на сборы, и садимся в самолет.

– В самолет? – удивилась я. Вроде бы раньше речь шла о вертолете.

– Маленький, – заулыбалась Нинэль. – Наняла, чтобы с комфортом добраться вместе с чемоданами. В вертолете все не поместились бы. Вот посмотрю, как летается, и как куплю себе такой!

Манера Быковой отдавать приказы напомнила мне армейское прошлое, где любое распоряжение обсуждается только после его исполнения. Жесткая дисциплина и иерархия всегда присутствуют в военной сфере, именно поэтому мне однажды захотелось закончить свою карьеру в элитной спецгруппе, стать обычным человеком, а не боевой машиной.

В Нинэль Быковой мне импонировало это сочетание деловой хватки и теплого отношения к окружающим людям. Да, телохранитель не должен испытывать эмоций в отношении своих клиентов – такова профессиональная этика. Но обаяние Быковой было невероятным, она, как мощный поток, включала в свое движение каждого, кто попадался на пути. Щавельский весь наш полет сидел с зеленым оттенком лица, напряженным комочком сжавшись на сиденье. Вид, открывающийся с высоты в несколько десятков километров, его явно пугал. Моя новая клиентка, наоборот, проявляла детское любопытство к устройству кабины пилота, а летчик с охотой показывал ей, какие кнопки для чего служат.

– Вы никогда не летали? – удивилась я.

– Почему не летала? Летала, на обыкновенных, больших самолетах, как пассажир. Там в кабину к пилоту не зайдешь, и, как им управлять, тебе никто не расскажет. А здесь – просто здорово! – пояснила Нинэль.

Я попыталась разговорить психолога-хироманта, что он стоически игнорировал. Ему, судя по всему, нездоровилось от тряски по воздушным ямам, мужчина то бледнел, то зеленел и покрывался испариной.

В Москве нас встретил бравый шофер, практически близнец Максимки – такой же русый чуб и лукавые голубые глаза на славянском широком лице. Пока мы мчались в роскошном «Мерседесе» по широким улицам столицы, я прикидывала, что же из гардероба мне надо прикупить, из лесного поместья я возвращалась в единственном костюме, а единственный мой багаж был верный «глок» и телефон, которые уместились на дне сумки.

Мы проехали по аллее, украшенной плотным строем старых деревьев, и свернули в большие раздвижные ворота, за которыми находился элитный дом для состоятельных бизнесменов.

В частном подземном боксе гаража я вышла из машины первой. Хоть договор и не подписан, это не помешает мне позаботиться о безопасности клиентки. После меня вылезла Нинэль, сладко потянулась и вдруг закричала. От ее крика близнец Максимки перестал улыбаться, Щавельский как-то тонко взвизгнул и ринулся обратно в машину, а я потянулась за пистолетом. Нинэль после протяжного крика выдала крепкое ругательство, потом еще одно и так далее, словесные конструкции были замысловатыми, и от сказанного у меня свернулись уши, а Лже-Максимка пошел багровыми пятнами. Нинэль, продолжая орать, ткнула пальцем в сторону, я проследила взглядом, на что она так среагировала.

В просторном помещении под землей стояло несколько автомобилей разных марок, от солидного «Мерседеса» до экзотического спорткара. Все машины были залиты чем-то красным от крыши до порогов, стекла исписаны проклятиями, а шины проколоты.

Нинэль перешла на хрип, но вскоре запал у нее кончился, и в гараже воцарилась гнетущая тишина. Дубль Максимки почесал затылок, психолог робко высунул ножку из автомобиля, а я предложила:

– Нинэль Федоровна, вы поднимайтесь наверх в апартаменты. А я займусь этим вопросом, договор потом с юристом оформим.

– Ладно, – кивнула она. И добавила: – Видишь, Жень, как оно? Вот и вред имуществу! И еще какой вред!

– Где тут офис местной охраны? – уточнила я.

– На въезде будка и в первом подъезде у них кабинет, – процедила женщина. Прекрасное настроение у Нинэль испарилось, и она выглядела хмурой грозовой тучей, а пышные косы на голове, казалось, извиваются как ядовитые змеи. – Нагадал ведь Гришка, что опасность рядом.

А я насторожилась: все-таки этого чудака надо проверить. Нагадал он там… или нагадил? Ну и что, что с нами всю дорогу был? Сообщников никто не отменял.

Видимо, взгляд мой в сторону психолога был настолько характерным, что он попятился в автомобильный салон, а Нинэль фыркнула:

– Что, на Гришку думаешь? Да нет, не он это. Его со всех сторон уже проверяли!

И она занялась телефоном. Раздраженно набрала номер и рявкнула в трубку:

– Санька? Отменяй встречу! Никаких сделок! Нет, не переносим, а отменяем! Я еще причину тебе должна придумать?! Ты мой личный помощник, вот и помогай, а не сопли жуй! Что хочешь, то и говори. Встречи не будет, сделки не будет! Я все сказала! И в гараж клининг закажи! Ты вообще видел, что тут устроили?! В кровище все машины! – Нинэль подошла поближе и принюхалась. – Изгадили, сволочи! В управление дома звякни, к ним сейчас Охотникова Евгения подойдет по происшествию этому, начальник охраны новая. Элитный дом называется! За что только деньги берут, посреди белого дня в гараже только что трупы не валяются.

Я осторожно, стараясь не наследить, осматривала место происшествия. Машины и впрямь были залиты кровью. Чьей – не скажу без экспертизы. Но она уже начала сворачиваться. А значит, прошло уже некоторое время.

– Нинэль, у вас эксперты есть на примете? Прежде чем отмывать тут все, надо взять анализы. С каждой машины. И посмотрели бы специалисты, не оставили ли здесь следов. С кровью работать не так просто.

Нинэль кивнула, набрала номер:

– Санька! Найди мне экспертов! Ну помнишь, с кем работали по запискам и по забору. И быстро давай! Пусть в гараж дуют, пробы берут, заснимают все, и только потом клининг вызывай. Я их всех тут засужу!

Нинэль фыркнула и, чеканя каблуками по бетонному полу, направилась к выходу, Щавельский вывалился поспешно из машины и бросился следом.

Лже-Максимка снова почесал затылок:

– И что теперь? Вот гады, тут же на миллионы миллионов тачки!

Водитель ринулся было осматривать машины, причитая, но я его тормознула. Не стоит лишних следов оставлять. Сама еще разок все осмотрела, зафотографировала машины на телефон. Пять недешевых авто облиты кровью, стекла исписаны ругательствами и проклятиями, на каждом колесе зияет ровный длинный надрез.

А надписи, между прочим, могут нам что-нибудь прояснить. Надо бы почерковеда… На случай, если подозреваемые появятся. И я засняла все надписи.

В гараже преступник провел явно не менее часа, чтобы устроить все это бесчинство. Или злопыхателей было несколько. Хотя на первый взгляд почерк один. А самое интересное, как они смогли пройти мимо охраны, камер и электронного замка на въезде в подземный гараж.

Пока я крутилась вокруг машин, а шофер подпирал стену, не мешая мне, в гараже появился еще один человек. Невысокий мужичок лет пятидесяти на вид, в очках, с усиками и чемоданчиком. При виде картины разрушения он присвистнул. Глянул на меня вопросительно. Я представилась:

– Евгения Охотникова, телохранитель Нинэль Федоровны.

– Сергей Исаакович Варенин, судмедэксперт, – суховато кивнул мужичок. – Если позволите, я примусь за работу. Все результаты я, как обычно, сброшу для Нинэль Федоровны.

Я кивнула, Лже-Максим буркнул, что побудет тут, и я оставила одного работать, второго – вздыхать над испорченным богатством, а сама направилась во двор, а потом по широкой, намытой до блеска асфальтовой дорожке к первому подъезду престижной постройки.

Дом был высотой в пять этажей, вытянутый вдоль ухоженного двора со множеством спортивных построек и отделенный от внешнего мира двухметровым ажурным забором. Всего в здании было два подъезда и с каждой стороны два въезда на подземную парковку, возле ворот стоял небольшой павильончик для охранника, который открывал и закрывал раздвижные ворота с помощью пульта.

В первом подъезде консьерж указал мне, где располагается офис круглосуточной охраны. В просторном кабинете с табличкой «Служба безопасности» меня встретил настоящий великан, который выглядел вполне современно в пиджачном костюме, увешанный проводами от различных гаджетов – наушники, микрофон, рация и два телефона. Он взволнованно протащил меня к мониторам на столе, чтобы показать записи с камер видеонаблюдения. На экранах отображались помещения гаражных боксов, въезд в подземную парковку, двор, сами подъезды, лифты и еще каждый уголок эксклюзивного дома для бизнес-элиты, кроме пространства квартир.

– Вот, – огромный палец указал мне в черный квадрат на мониторе, – три дня как сломана камера. Сразу после отъезда поломалась. А охрану Нинэль Федоровна разогнала, мы, кому звонить или писать, и не знаем. Значит, вы теперь главная?

Охранник не смог спрятать скепсис во взгляде, конечно, хрупкая девушка мало подходит на роль начальника охраны известной предпринимательницы.

Я подняла бровь:

– А вам нужно особое указание для ремонта камеры видеонаблюдения? Сейчас там порча имущества на несколько миллионов рублей, и страховая будет решать, по чьей вине ваша служба не остановила преступников. Работа по замене неисправных камер кем должна по договору осуществляться?

Богатырь побагровел и сипло предложил:

– Может, договоримся? Вы оставьте телефончик, через полчаса поменяют камеру, нам бы только внутрь попасть, все на дистанционном управлении, электронный ключ и код у клиента.

– А как тогда преступники попали внутрь? Там весь гаражный бокс залит кровью, колеса проколоты!

– Кровью? – удивился богатырь.

Я кивнула:

– Я зайду к вам скоро, подготовьте все видеозаписи за последние три дня, мне необходимо их просмотреть.

Я выдала начальнику охраны свой номер для связи и направилась в жилище своей клиентки. Апартаменты располагались на самом верхнем ярусе и занимали весь этаж, объединив две квартиры.

Интересные дела здесь творятся! С одной стороны, электронный ключ и код – это аргумент. С другой – мало ли умельцев? Не думаю, что доступ в гараж только у Нинэль. У нее обслуги хватает, тот же шофер… психолог – ну не дает мне покоя его личность – очевидно, тоже в гараж может заходить. А может, и еще кто.

Нинэль к тому моменту перестала хмуриться, она сидела в небольшой комнате, служившей будуаром. Вокруг головы у нее была натянута эластичная повязка, косметолог в белой форме хлопотал с целебной грязью над лицом женщины. Нинэль указала мне на стол, где уже ждали два экземпляра обычного договора на услуги телохранителя и банковская карточка.

– Машину не дам, сама видела, что там устроили. Сегодня клининг все уберет, потом в страховую на осмотр. Грииишка, Сааанька, – протяжно выкрикнула женщина.

На зов прибежали Щавельский и высокий худощавый парень в элегантном костюме, с пышными бакенбардами, в модных очках.

– Знакомься, Санька, помощник мой. Все вопросы он организует. Саня, сделай там, чего надо.

Александр сдержанно качнул в мою сторону подбородком, к резким решениям своей хозяйки он, видимо, привык. Парень протянул мне визитку с номером телефона и уточнил:

– Я покажу вам сейчас вашу комнату. Потом заказать такси в торговый центр?

– Чуть позже, – отмахнулась я. – Нинэль Федоровна, у кого есть доступ в гараж? Охрана сказала, там нужен электронный ключ и код.

– Да у кого хочешь, – отмахнулась она.

– В смысле?

– Живу я здесь давно, шоферы меняются, личные помощники иногда тоже. У всех, кто непосредственно со мной работает – секретарей, разумеется, водителей, личных помощников, массажиста, вон у психолога, – есть код и ключ. Еще не хватало, чтобы я за ними бегала и двери им открывала! А машины и мне могут понадобиться, и им – по делам куда поехать. Не менялся код… да никогда не менялся. Я и не думала, что надо, – все-таки стоянка подземная, охрана кругом. А тут вон как оно вышло…

Нинэль фыркнула так, что кусочек грязи отлетел и шлепнулся на плешь тарологу. Он от неожиданности замахал руками, уронил емкость с грязью на белоснежный халат косметолога.

Из ниши с креслом, где сидела Нинэль, раздался жуткий звук, это хозяйка скрипела зубами, перед тем как начать методично швырять в неловких сотрудников все, что попадалось под руку, от повязки со лба до массажных камней.

Я решила, что более ничего полезного от нее не узнаю – по крайней мере пока, – подмахнула договор, забрала обещанную карту и поинтересовалась у беснующейся клиентки:

– Нинэль Федоровна, могу я быть уверена, что вы не покинете апартаментов без меня?

– А куда это ты собралась? – мгновенно остывая, озадачилась она.

– Так за одеждой же! А с комнатой потом разберемся.

– Иди, тут я буду! Эти недоумки придут в себя и закончат свои дела: грязевую маску, массаж стоп и расклад на грядущее.

Я откланялась. Отсутствие сменной одежды вызывало у меня дискомфорт. Самостоятельно вызвав такси, я направилась в центр столицы, где можно будет выбрать себе пару нарядов на первое время.

Может показаться, что выбор одежды для работы телохранителя не самый важный момент, но, на самом деле, очень трудно подобрать гардероб, который будет удобен при физической активности (в узкой юбке трудно вступать в рукопашный бой), будет представительным (состоятельные люди как никто оценивают других по внешнему виду) и устроит меня по расцветке (приходится носить темные цвета, чтобы не привлекать ненужное внимание). К тому же необходимо подбирать разные варианты одежды: для торжественных мероприятий или обычного делового визита, так как иногда официальный дресс-код требователен даже к костюму телохранителя.

Однажды мне пришлось в едущей машине стараться сидеть неподвижно, чтобы портной мог прямо на мне ушить старый смокинг клиента, так как оказалось, что по требованию хозяев приема каждый гость, вне зависимости от статуса, должен был быть или в вечернем платье, или в смокинге. Платье предательски выдавало пистолет, его никак не удавалось пристроить в миниатюрную коктейльную сумочку, да это и неудобно – выхватить оружие из сумки не так-то просто. Вот и пришлось импровизировать и надевать один из смокингов моего тогдашнего клиента. С тех пор для таких случаев я приобрела миниатюрный «глок» и специальную кобуру, которая незаметно крепится на бедре под подолом платья.

Ближайшие пару часов я с пользой провела в торговом центре. Я выбрала себе несколько вариантов, стильных и удобных: бежевый брючный костюм из утяжеленного шелка и к нему комплект из классических босоножек и ремешка оттенка топленых сливок; серебристое вечернее платье со свободной юбкой чуть ниже колена и гарнитур из прочного пояса в виде металлической цепочки; пара классических белых рубашек и черных брюк в сочетании с гибким кожаным ремешком; несколько комплектов трикотажных костюмов, в которых можно ходить в домашней обстановке или выйти на пробежку. К каждому наряду я подобрала пояс или ремень, предварительно пробуя его на прочность, так как это не просто аксессуар, а в руках профессионала и оружие для обороны. Обычным ремнем или цепочкой из прочного металла можно обездвижить противника, нанести жесткий удар в бою или достать любой предмет с большой высоты. Каждый предмет в моем гардеробе имеет несколько предназначений, например, каблуком я могу открыть замок, вырубить соперника или выкопать яму для засады.

Когда я рассчитывалась на кассе, обвешанная пакетами, сзади налетел ураган из кудрей и ресниц:

– Охотникова! Сколько лет, сколько зим! Вот это ты закупилась, на тебя не похоже, раньше ты обходилась футболкой и джинсами. – Меня крутила и рассматривала Оксанка Каменецкая, бывшая одноклассница по «Ворошиловке». Из спецшколы избалованная девушка отчислилась в первом же семестре, но запомнилась преподавателям безостановочным потоком дерзких выкриков во время занятий, а нам своими рассуждениями о возможностях красивых девушек без образования. А красива была Каменецкая просто невероятно – правильные черты лица, розовый бутон пухлых губ, огромные миндалевидные глаза, точеная фигурка, но к этому богатству прилагался ужасный характер, потому что избалованная вниманием с детства, Оксанка выдавала любую мысль в мир, совершенно не тревожась о последствиях. Первые пять минут это умиляло, но потом начинало раздражать, так как не каждому приятно слушать о своих недостатках прямо в лоб. Вот и сейчас одноклассница доказала, что годы в ней ничего не изменили:

– Прикид у тебя, будто на рынок за продуктами пошла. У тебя же деньги есть, вроде вон набрала на несколько тысяч. Или что, повезло, да? Мужика хапнула с деньгами? Вот ты удачливая, а я, представляешь, ушла от своего вчера! Сказал, что я хамка! Карты мне заблокировал, прикинь! Да я и без карт проживу. Идем кофе попьем, только ты заплатишь, раз богатенькая теперь.

Не то чтобы я была рада видеть Каменецкую, но длительный шопинг меня утомил, клиентка из своих апартаментов выходить не собиралась – это я уточнила, а выпить кофе и перекусить давно пора. Так что я приняла приглашение Оксанки, мы нашли место в ближайшей кофейне и заказали по чашке латте. Я взяла себе еще воздушную корзиночку с кремом, на что Оксана выгнула бровь: мол, не бережешь ты фигуру, подруга. Но ничего на этот счет не сказала. Бывшую одноклассницу и без того распирало от зависти:

– Вот ты пристроилась, с платиновой картой по бутикам шляешься. Мне придется работать, даже не знаю, чем заняться. Думаю, буду гадать на картах Таро, сейчас за это хорошие деньги платят.

– А ты умеешь? – поинтересовалась я у Оксанки.

Та тряхнула золотистой волной кудрей:

– Да, немного изучала вопрос, на курсы ходила.

Видимо, эмоции отразились у меня на лице, потому что Каменецкая расхохоталась так звонко, что посетители кофейни закрутили головами в нашу сторону:

– Я не тупая, Охотникова. Наглая хамка, ленивая, но не глупая. Если что мне интересно, так я с этим вопросом разберусь. Вот посуду мыть или готовить не хочу, ну не рождена я для кухни. Гадать я умею, мне бы с каким-нибудь тарологом опытным поболтать, откуда брать клиентов денежных. А уж что говорить, я придумаю. Есть у тебя такие знакомые?

Я вспомнила тревожного Щавельского и решила, что консультировать нахалку Каменецкую ему будет не по силам. Да и с чего бы специалистам делиться своей клиентурой? Покачав головой, я расплатилась за кофе и попрощалась с Оксанкой, взяв ее визитку из вежливости.

Сплетничать об общих знакомых и обсуждать новые модные тенденции мне было некогда, необходимо разобрать вещи, осмотреться в новом жилище и полноценно приступить к обязанностям телохранителя.

Подоспела я вовремя: у прочных стальных ворот, за которыми прятался уютный двор и высокий дом с роскошными квартирами, бесновался и кричал мужчина с густой шапкой черных волос и обильной порослью кудряшек на руках. Дорогой и пафосный, «с искрой», костюм придавал лоску, очевидно, действующего на охрану. Впрочем, и суровый черный «Гелендваген», приткнувшийся к забору, тоже кричал о высоком статусе. Он прижал пухлое лицо к стальным прутьям ограды, так что с той стороны торчал его выдающийся крупный нос, и выкрикивал в сторону окон и балконов:

– Выходи! Нина, выйди, поговорим! Так дела не делаются! Ты не прячься, я тебя не обижу, я самый добрый человек в этом городе. Выйди, расскажи, что случилось! Нина, я не уйду, пока ты не ответишь мне! Я умру тут возле забора твоего дома, буду стоять, пока не погибну от голода. Птичка моя, кто настроил твое прекрасное сердце против меня?!

Охранник монотонно увещевал его из-за железных прутьев:

– Мужчина, отойдите. Мужчина, у нас элитный дом, вы портите репутацию. Мужчина, сейчас полиция приедет.

– Слушай, какая полиция, дорогой! – Забавный персонаж, экспрессивный восточный мужчина, взмахнул руками над головой. – Мне с женщиной надо поговорить! Открой ворота, прошу тебя, я же вижу твою добрую душу. Ты меня как мужчина должен понять. Нинушка женщина капризная, хочу сделку, не хочу сделку. Я с ней ласково поговорю, и снова станет веселой, моя ласточка. Там миллионы, друг! Помоги мне с ней увидеться!

Если я правильно понимаю, это, должно быть, потенциальный партнер моей клиентки. От встречи с которым она столь экспрессивно отказалась в подвале.

Увидев меня, непрошеный гость с неподражаемым выражением лица бросился ко мне:

– Девушка, милая. Скажи, что я к тебе в гости. Мне к Нинэль Федоровне на минутку забежать надо для важного разговора. Красавица, озолочу! Цветы, шампанское, ресторан, машину! Говори, что хочешь, луну с неба для тебя достану. Мне очень надо, вопрос жизни и смерти.

Ну, луну мне не надо. А вот пообщаться с человеком, который, судя по всему, ну очень хорошо мою клиентку знает – недаром же Ниной называет, – просто необходимо.

Я кивнула охраннику, и тот, узнавший меня, пропустил, а вслед засеменил визитер восточной наружности:

– Бриллиантами тебя осыплю! Для такой красавицы ничего не жалко! Каждый день у тебя будет миллион роз на пороге! – Обещания так и сыпались из мужчины по пути к квартире Быковой.

Мы вошли в подъезд, мужик позвонил в дверь и, как только Санька в густых бакенбардах открыл тугой замок, метнулся в квартиру:

– Ниночка! Свет очей моих! Умоляю, давай поговорим!

Я плюхнула пакеты с одеждой в уголок и аккуратно придержала его за плечо:

– Сначала будьте добры, ответьте на пару моих вопросов.

Мужик взвился, будто я его не за плечо держала, а за горло:

– Ты что делаешь! Отпусти, я уважаемый человек, я бизнесмен! Ты знаешь, как моя фамилия? Нурика Мирзояна вся Москва знает!

Из глубины апартаментов раздалось сочное женское контральто:

– Сбавь обороты, Нурик! Тронешь Женю, и от тебя в Москве мокрого места не останется! – В просторный холл вплыла Нинэль Федоровна в шелковом халате до пола, который поддерживал пояс с пушистыми кистями, на голове у нее вились игривые рыжие кудри до плеч. – А ты, Женечка, отпусти – Мирзоян не опасен… наверное.

Я хмыкнула и отцепила руку от плеча восточного гостя. Тот при виде бизнес-леди вытянулся в струну, засиял ослепительной улыбкой и заговорил с прежним медом в голосе:

– Нинушка, Нинэль Федоровна, бриллиантовая ты наша. Ну что же ты, звезда души моей, пропала, на звонки не отвечаешь, встречу отменяешь? Я же места себе не нахожу от беспокойства, кто так нашу красавицу расстроил, что она насчет нашей сделки передумала. Только намекни, Ниночка Федоровна, я ради твоей улыбки луну с неба достану!

– Звезды сказали сделку отменить, ложь и предательство за тобой стоят. Все, соловей, сворачивай свои песни! – гаркнула моя габаритная хозяйка, хотя щеки ее покрылись румянцем от комплиментов Нурика. – Не будет сделки, и точка, Быкова свое решение не меняет. Женя, на выход его!

В знак окончания разговора женщина удалилась, эффектно рассекая воздух полами розового халата. Нурик проводил печальным взглядом ее крепкие бедра и взглянул на меня:

– Эх, женщины, ужасные создания, хоть и красивые. Сердце мое разбито на миллион кусков этой капризной богиней, – грустил бизнесмен. – Звезды сказали – и она ведь решения своего не переменит! Ну что за женщина! Только чем я виноват? Какая ложь? Какое предательство? За что мне такое наказание? Я отрекусь от бизнеса, уеду в горы, буду молить о здоровье Ниночки! Только сумасшедший или влюбленный мог отказаться от этой сделки. И я, влюбленный идиот, позволяю вытирать ноги об себя! Мой дедушка выгнал бы меня из дома за такие поступки.

Он так выразительно расписывал свои страдания, что мне и слова не удавалось вставить.

Внезапно мужчина перешел на шепот:

– Женя, красавица моя золотая, кто так твою хозяйку против меня настроил? – У расстроенного Нурика, казалось, зашевелился его крупный сливовидный нос от внезапного озарения. – Звездочка моя, персик ты мой сладкий! Если узнаешь, кто задурил Нинушке голову, звони сразу мне! Озолочу! На руках тебя лучшие джигиты Москвы будут носить!

Мужчина торопливо сунул мне в ладонь свою визитку. А я окликнула:

– Постойте, вы чем занимаетесь?

Толстый сосискообразный палец его ткнул в надпись на шелковистом кусочке плотной бумаги:

«Мирзоян Нурик Рафаэлович, генеральный директор сети быстрого питания «Мангал – Уголь».

– Нурик Рафаэлович, как давно вы знакомы с Нинэль Федоровной?

– А ты ей кто?

– Телохранитель, – не сочла нужным врать я.

– Ага… Так, значит… Слышал я о том, что у Нинушки проблемы, достает ее кто-то. Мои джигиты пытались разнюхать, что к чему… да ничего не вышло. А знакомы – уж лет десять как, – почти нормальным тоном ответил мой собеседник. – Закупался полуфабрикатами и колбасами только у нее. А теперь вот на расширение пошел, ресторан открываю, мяса больше надо. Договорились ведь, только и оставалось бумаги подписать! А она говорит – сделки не будет, будто враг я ей какой!

Он расстроенно вздохнул, предложил:

– Если чем помочь смогу, звони, красавица. Для Нины я на все готов, – и побрел к выходу.

А я выдохнула и вернулась к апартаментам Быковой. Надо бы осмотреть свою комнату, сбросить пакеты с покупками, да и пообедать не помешает: завтрак был давно, а перекус из чашки кофе и пирожного – ни о чем.

Нинэль будто прочитала мои мысли, она высунула задорные рыжие кудряшки из-за двери в столовую:

– Убежал носатый?

– Да, Нинэль Федоровна. Будут какие-то распоряжения?

– Иди уже выдохни, что ты мельтешишь с самого приезда. Там обед остыл, на кухню иди. Кирюшка, поваренок мой, сообразит, чем перекусить. Пакеты в комнате твои. Молодец, что вечернее платье купила. Завтра прием в яхт-клубе, с утра расскажу. Сегодня буду дела разгребать, в кабинет мой не суйся. Все вопросы к Саньке.

Женщина вздохнула:

– Видела, как страдает, да? В любви мне признавался… Неудобно так получилось, жалко его даже. Хочет обмануть меня, деньги прибрать к рукам. Мне Щавельский на картах всю правду разложил, предательство и обман от этой сделки. А я чуть с ним в ресторан на свидание не пошла! На катере каталась, мне Гришка потом гадал, что Мирзоян хотел мне смерть через воду сделать, утопить хотел. Так и не подумаешь, что он такой подлый. Как начнет сыпать комплименты, как начнет, я прямо таю, как дурочка.

Глаза у Нинэль потухли, румянец с щек исчез, и она, нахмурив брови, пошла в свой кабинет заниматься бумагами. Я окликнула:

– Нинэль Федоровна! А откуда у вас Щавельский появился? Почему вы так ему доверяете?

– Женечка, как же я без психолога и таролога буду? Это ж новейшие тенденции бизнеса! – И отмахнулась, мол, договорим позже.

После ее ухода я немного прошлась по огромным апартаментам: круглый холл, отделанный мрамором в итальянском стиле, вел в четырех направлениях. Первый коридор соединял входы в столовую, будуар и огромную ванную комнату; во втором рукаве были двери в служебные помещения, далее шел коридор с кабинетом хозяйки и комнатой помощника, в последнем ответвлении был вход на террасу, жилье Щавельского и моя комната. Спальня Быковой, гостевая комната, кинотеатр, каминная и миниатюрный зимний сад располагались на втором этаже.

В моей комнате меня ждала двухместная кровать, вместительный шкаф, рабочий стол и шикарная ванная комната.

Я развесила свои новые наряды на вешалках, когда в дверь постучали. Александр явился с докладом о том, что проблемы с видеонаблюдением в гаражном боксе решены, а горячий обед ждет меня в столовой. Я поблагодарила его, в столовой наспех перекусила сочным бифштексом, приняла душ и снова спустилась во двор, еще разок побеседовать с богатырем, восседавшим за мониторами в охранке, и взять уже записи видео.

Охранник при виде меня изменился в лице и – гостеприимно подвинул кресло. Я кивнула, уселась и принялась расспрашивать:

– Расскажите подробнее, в какой момент видеонаблюдение в гаражном боксе пропало. Кто в тот день приходил и уходил, сюда же так просто не попасть. Сейчас только была свидетелем, что у вас мышь не проскочит, не говоря уж об опасных преступниках.

Богатырь с готовностью принялся рассказывать:

– Так вчера и сломалось, камера погасла, и все. Мы к бакенбардам, то есть к Александру. Но он сказал, что Нинэль Федоровна в лесу и велела не беспокоить, без ее распоряжения входить туда нельзя. А кто тут шастал, извините, ходил… Да кто только не ходил, у нас же элитный дом. Звезда одна живет, певица. Так у нее день рождения был, и столпотворение получилось страшное. Ворота ходуном туда-сюда: депутаты, артисты, бизнесмены. Шишка на шишке, может, кого и не уследили. Мы же тоже люди подневольные, когда такая публика кругом, лишний раз отказать или вопрос задать страшно.

Как вон с Мирзояном, раньше он к Быковой каждый день с букетами ходил, оркестр пригнал, чтобы ей серенаду под балконом спеть. А сегодня распоряжение – не пускать! Мирзоян человек известный, со связями. А если на охрану разозлится, то увольнение за минуту организует! Как его не пускать?! Вот и мечемся все время между молотом и наковальней.

– Понимаю, – поддержала я откровения охранника и наконец прочитала имя богатыря на бейдже. – Может быть, кто-нибудь из вчерашних гостей показался вам странным? Ну, внимание привлек?

Мужик фыркнул:

– Да все странные! Артисты эти чудные, бизнесмены надутые в дорогущих костюмах…

– Леша, можно я запись с камер посмотрю, приготовили?

Мужчина закивал и начал орудовать мышкой, выискивая запись по дате. Он запустил видео на одном из мониторов, я придвинула кресло поближе и вперилась в экран.

На ускоренной перемотке двор то и дело заполнялся вереницей машин, гостей, курьеров с охапками цветов и коробками с подарками. В какой-то момент в ворота ввалилась огромная толпа людей с шариками, плакатами и букетами. Они начали показывать синхронный танец, а звезда, уже в подпитии, присоединилась к зажигательной пляске.

– Флешмоб, фанаты приготовили такой подарок, – пояснил охранник за моим плечом.

Поздравления фанатов меня не интересовали, больше привлекли внимание две фигуры в серых спортивных костюмах, которые отделились от толпы до начала танца и прошли к воротам гаражного бокса. Там одна из фигур нажала на кодовом замке комбинацию цифр, и загадочные преступники исчезли в открывшемся проеме. Я остановила запись и сделала несколько фотографий таинственных незнакомцев. Попросила:

– Сбросьте мне, Алексей, это дело на флешку!

Есть у меня знакомцы, которые и из мутного черно-белого видео вытащат все возможное. Хотя, конечно, шансов маловато: на камерах не было видно лиц или особых примет, даже пол этих людей я не смогла бы определить по записи. Единственное, что можно утверждать точно – преступники ростом выше 170 и худощавого телосложения, но при многомиллионном населении Москвы такое описание не поможет в поиске.

Мы с Алексеем просмотрели все записи с участием двух фигур в серых костюмах, но ни в одном кадре не было видно их лиц.

А вот то, что они знали код от замка бокса, меня навело на мысль:

– Гаражом только Нинэль Федоровна пользуется? Она – единственная владелица?

Богатырь покачал головой:

– Гараж на двух хозяев, там слева рольставни. Это вход во второй отсек, там машины звезды стоят. У нее свой дистанционный ключ от замка и код тоже свой. Замок на два кода сделан. У нас доступа нет, это частная территория клиента, так же как и квартира. Водитель, Нинэль Федоровна, Александр там бывают. Помощник, секретари, да много кто. Лучше у Александра и спросить, кому они этот код раздавали. И у водителя певицы Груши можно спросить, она сама в гараж никогда не заходит, у нее клаустрофобия. Она сразу, как во двор заезжает машина, высаживается, а машины ее водители паркуют. Их два человека, могу по спискам их имена посмотреть или поднимитесь в квартиру к Груше, она у себя. После дня рождения еще не выходила.

– Это псевдоним у нее такой, – удивилась я, – Груша? Как яблоко, только груша?

– Такое сокращенное имя от Аграфены. Она же этнопевица, выступает в сарафане и с косой, хор всегда с ней. Даже козу завела в квартире, но, когда третья уборщица уволилась, пришлось ей козу в деревню обратно отдать. Там по мелочи остались животные в ее апартаментах – ежик, две белки, кролики, утка, и поросенок, и енот.

– Она свинью в квартире держит?

– Почему свинью, это специальная порода, минипиг. Он как собачонка, маленький. С ним гувернантка ходит на площадку за дом гулять, ему там песочницу сделали и лужайку. Она там всех животных по очереди выгуливает.

– Я знаю, что это не первый случай хулиганства с имуществом госпожи Быковой, – вернулась я к теме нашего разговора.

– Да, – печально подтвердил Алексей. – На прошлой неделе забор проклятиями исписали и тоже в гараже начудили. Тогда охранник уснул на посту, и ночью два человека через забор перемахнули и устроили художества с машиной на открытой парковке возле дома. Тоже лица скрыты были, на камере только фигуры одни.

Охранника уволили, страховая все оплатила. Тогда решили, что поклонник, отвергнутый Нинэль, мстит. Она женщина видная, табунами бегают женихи.

– Стоп, – остановила я болтологию. – Какими проклятиями, каким образом исписали, в курсе ли Нинэль? – Она мне рассказывала о заборе и о том, что машину ее обклеили листовками. Наверное, это можно расценить как «начудили». С другой стороны, может, какую зацепку обнаружу.

– Опять листовки были, с надписями «убийца», «сдохни», «гнида». Такое уже случалось, только машина снаружи стояла, не на парковке – месяца полтора назад, наверное. А это… да еще и на придомовой территории… Тут детективы какие-то шастали потом, службисты, чуть не менты, да никого и ничего не нашли. Зато клей с тачки долго оттирать пришлось – какой-то особо зверский выбрали.

Богатырь закашлялся от смущения и густо заалел.

– Постоянно инциденты с ее ухажерами. Мирзоян один чего стоит, а еще из соседнего дома актер влюбился, приходит на заборе висеть и суицидом угрожать, один раз всю ночь стихи читал, правда, тихо, общественному порядку не мешал.

Потом депутат из несерьезных приезжает на трех машинах с отрядом охранников, так жильцы пугаются от его мигалок и сирен, думают, что пожар начался. Ну по мелочи – заведующий из бутика в соседнем доме, он Нинэль Федоровне все пакеты носит с подарками и обедает почти каждый день; француз какой-то, посол, что ли, он по-русски не говорит, только эклеры с записками оставляет ей на посту охраны.

Да уж, у моей хозяйки отбоя нет от поклонников, трудно будет выбрать среди них самого мстительного и способного на преступление. А подозревать их всех можно. В конце концов, моя клиентка – дама не только яркая и эффектная, но и деньгами владеет серьезными. Лакомый кусочек.

Распрощавшись с охранником и заполучив флешку с записями видео с этого вечера и того, недельной давности, с серыми силуэтами – любителями заборов, я направилась в свой подъезд, но не воспользовалась лифтом, а поднялась по лестнице в апартаменты этажом ниже. Дверь в квартиру была нараспашку, я осторожно отношусь к такому максимальному гостеприимству, за радушно распахнутой дверью может скрываться неприятный сюрприз. Я шагнула на порог и позвала:

– Извините, я из соседней квартиры, я могу поговорить с хозяйкой?

Меня встретил хриплым «Привет» огромный белоснежный попугай, гордо восседавший на туалетном столике. Из глубины квартиры доносилось кряканье. Кто-то где-то голосил: «Ой, помогите, ой, спасите», но не слишком убедительно. Я тяжело вздохнула и окликнула еще раз:

– Кто-нибудь есть дома? Все в порядке? Почему дверь открыта?

– А вы ко мне? Вы кто, собственно? – В дверном проеме показалась эффектная фигура в легком цветастом халатике, с замотанными зеленым полотенцем волосами и в серой… маске на коже. Впечатляет!

– Вы – певица Аграфена?

– Ну да.

– Меня зовут Женя, я работаю на вашу соседку.

– На кого? – подозрительно нахмурилась дама, и маска ее пошла трещинками.

– Новый начальник охраны Нинэль Быковой. Зашла познакомиться и узнать, не видели ли чего подозрительного вчера.

– А-а, – кивнула она. – Присаживайтесь тогда. Сейчас я приведу себя в порядок… Я тут… маску сделала и порепетировать решила.

Она расправила плечи и глубоким, отлично поставленным голосом запела:

Нравится?

– Очень, – глубокомысленно кивнула я, присаживаясь в кресло.

– Чудненько, – расплылась в улыбке Груша, покрываясь очередными трещинками. – Я скоро.

Пока экстравагантная певица отмывалась от маски, вернулась ее гувернантка с очаровательным мелким поросенком на руках. Я представилась и воспользовалась случаем задать свои вопросы милой даме в возрасте: иногда служащие подмечают гораздо больше, чем руководители. Женщина на мою просьбу отреагировала очень спокойно. Фотографии силуэтов преступников, заснятых на камерах видеонаблюдения, гувернантка внимательно рассмотрела.

– А знаете, кто-то возле дома крутился. Может, и эти. Тут не слишком хорошо видно. Я же животных постоянно выгуливаю, на лужайке за домом. Эти ребята – ну, во всяком случае, силуэты похожи, в дешевеньких несуразных спортивных костюмах – несколько раз попадались мне на глаза. Один ростом метр девяносто, глаза голубые, грубые черты лица, широкие брови и лоб, нижний правый клык отсутствует, стоит золотой имплантат, на правой руке шрам в виде полоски в 2 сантиметра возле большого пальца, волосы темные, прямые, телосложение среднее, ближе к худощавому, небольшая сутулость, думаю, сколиоз начальный, возраст от 28 до 32; второй парень лет 20, ростом 173 сантиметра, длинные пальцы, фигура непропорциональная, со впалой грудной клеткой, черты лица узкие, нос искривлен вправо, скорее всего была травма, глаза небольшие круглые, карего цвета, губы тонкие, уголки губ с небольшими раздражениями, заедами, кожа с признаками шелушения, возможен псориаз, светлые волосы редкие, небольшие залысины на лбу, на пальцах желтые пятна от курения.

Видела я их два раза, вчера с десяти утра до десяти сорока они стояли под деревьями аллеи, наблюдали за входом в жилой комплекс. И за месяц до этого, в семь вечера, они шли со стороны строительного магазина в сторону нашего дома.

– Вот это описание, у вас память просто фотографическая, все детали запомнили! – Я была в шоке от рассказа женщины. – Вам бы в милиции работать.

– А я и работала, – объяснила мне гувернантка. – Судмедэкспертом, десять лет фотороботы составляла, экспертизы делала, трупы описывала. Зарплата маленькая, с животными спокойнее и выгоднее работать. Опять же, на свежем воздухе постоянно.

– А опознать сможете?

– Конечно, если найдете, я точно скажу, они или нет, у меня глаз наметанный.

– Неужели вас никто не расспрашивал? Охрана говорит, что здесь с предыдущими хулиганствами пытались разбираться, Нинэль Федоровна и детективов нанимала.

– Ну сами подумайте, Женя, кому нужна какая-то гувернантка! – усмехнулась дама. – Это вы додумались фотографии показывать – тут хоть силуэт разглядишь. А эти… бегали, спрашивали, не видел ли кто незнакомых или подозрительных лиц. И как на такой вопрос прикажете отвечать?

Я согласилась:

– А фоторобот вы смогли бы составить?

– Надо? Составим, – пожала плечами моя собеседница. – У Аграфены уточню расписание на завтра, и мы с вами тогда съездим… если сами не найдете, к кому, я свои связи подниму. Запишите мой телефон, сбросите электронку – и договоримся.

Мы обменялись номерами. Тут из ванной выплыла Груша: взъерошенный ежик мокрых волос, симпатичное лицо с крупными чертами, через плечо зачем-то перекинута роскошная накладная коса.

– Марта, Чуня мою косу выполоскал, высуши.

– Чуня – это енот-полоскун, – тихонько пояснила женщина, забирая у хозяйки косу.

А звезда поинтересовалась:

– Так что вы хотели?

– Вы видели кого-нибудь подозрительного вчера среди ваших гостей?

– Нет! Вчера была такая суматоха и позавчера тоже, сначала подготовка ко дню рождения и потом празднование. Ко мне столько людей приходило. Даже если и был кто подозрительный, то я не заметила бы. Слишком волновалась!

– Поняла, спасибо! Извините за вторжение, – прокричала я под дверью.

– Заходите в гости, я вам спою песню русалочки! – любезно отозвалась звезда.

Я поднялась на свой этаж с ценными сведениями, что в квартире ниже живет целый зоопарк и что соседка-гувернантка без труда опознает преступников, которые строят козни Нинэль. Между прочим, надо бы расспросить об этих деятелях Нинэль. Но сначала – к Александру, решить вопрос с компьютером. Сбросить видео приятелю тарасовскому – спец, каких мало. Попробовать «пробить» психолога. Дождаться результатов экспертизы. Ну это вряд ли раньше завтрашнего утра будет… В общем, дел по горло, а день уже к концу близится.

В апартаментах предупредительный Александр возник в моей комнате рассказать, что на первом этаже есть спортивный комплекс с бассейном и тренажерным залом, где можно размяться при наличии пропуска, и вручил белый квадрат магнитного чипа жильца ЖК «Космос». Я попросила ноутбук, и мне пообещали доставить отличную модель через час-полтора. Нинэль Федоровна, с которой мне бы хотелось побеседовать, попросила не беспокоить ее до ужина. Ну, значит, могу и до бассейна прогуляться. Собрав все принадлежности, я направилась на первый этаж, чтобы от души поплавать.

Между прочим, плавание неплохо помогало структурировать все данные, полученные за этот бесконечный день. И данные эти были… странными.

Во-первых, преступники хорошо знали Нинэль, многие подробности ее жизни и имели доступ к кодам замков. Такие сведения могли передать люди из близкого окружения бизнес-леди.

Во-вторых, какие-то странные «сыщики» этим делом занимались. По крайней мере, можно было почерковедческую экспертизу провести, сравнить почерк в надписях на заборе с образцами почерка подозреваемых, лиц из окружения Нинэль… Ну хоть что-то сделать! Интересно, кто их мог порекомендовать? Вроде бы моя клиентка – дамочка хваткая… С другой стороны, доверилась Щавельскому до такой степени, что отказалась от расширения сотрудничества с давним партнером.

В-третьих, откуда-то взялся Щавельский.

Далее, предстоит переговорить с каждым из живущих в апартаментах Быковой и с теми, кто к ней постоянно приходит. Пока в этом списке нейропредсказатель Щавельский, сдержанный помощник Александр, повар, косметолог, водитель, так похожий на массажиста Максимку.

Еще можно включить в список подозреваемых всех поклонников Нинэль, от горячего Мирзояна до иностранного поклонника.

Неплохо бы познакомиться с основными конкурентами, «отловить» ребят из экоактивистов, или как их там. Да уж, начать да кончить, размышляла я, выскакивая из чистейшей воды.

Как только у меня появится фоторобот и результаты экспертизы с маркой краски и клея с предыдущих хулиганств, можно бы пройтись по ближайшим строительным магазинам. А поскольку это не центр, слишком много их здесь не будет.

Есть шанс, что кто-то вспомнит преступников. Но я бы заказала краску через интернет. С доставкой или самовывозом. Хотя… и в этом случае расспросить сотрудников магазинов, наверное, стоит. Но это не в ближайших планах, пожалуй. Выбравшись из бассейна, я встретилась с приветливо улыбавшейся Грушей, очевидно, перешедшей к очередному этапу репетирования своей русалочьей песни. Дамочка сидела на бортике в зеленом парике, с чешуйчатым хвостом и в миниатюрном лифчике.

– Снова привет! А я решила здесь порепетировать, ведь русалки живут в воде.

Девушка откашлялась и принялась распеваться, мне показалось даже, от мощи ее голоса пошла рябь по гладкой поверхности воды. Оставив русалочку страдать на кафельном бортике, я вернулась в свою комнату. Оценила новенький изящный ноут, темно-вишневый, с пресловутым яблочком на крышке, подмаргивающий USB-модем, отметила для себя, что надо бы заказать миниатюрные видеокамеры – очень удобные шпионские штучки, совершенно незаметные, включающиеся от движения и ведущие запись до нескольких часов. Бывают, между прочим, и с защитой от помех. Если бы меня нормально на эту работу пригласили, я бы прихватила свой арсенал. А тут… пусть тратятся!

Решила прилечь перед ужином, до которого оставалось около часа. Вымоталась за день, да и последствия снотворной инъекции, наверное, еще не все прошли.

Усталость накрыла меня пуховым одеялом, стоило голове коснуться подушки. И я вырубилась… до утра.

Утро началось с плотного завтрака, во время которого я убедилась, что у Нинэль Федоровны прислуга только мужского пола, от повара до личного ассистента все были мужчинами разных мастей и возрастов.

Насчитала я восемь человек, с которыми мне предстояло поговорить. Я с подозрением присматривалась к каждому из парней, чтобы понять, кто из них сливал информацию и помогал хулиганам портить жизнь Нинэль. Но все мужчины, как на подбор, были вышколены на непроницаемое выражение лица и нейтральные ответы на вопросы.

Отозвав Александра в сторонку, я высказала свою просьбу. Тот с готовностью кивнул.

Делиться своими выводами с клиенткой я не спешила, взрывная дама могла разом уволить весь состав, не дав мне разобраться в ситуации. Но поймала ее на выходе из столовой:

– Нинэль Федоровна!

– Просто Нинэль, просила же! – буркнула та, выжидательно глядя на меня.

– Нинэль, – покорно кивнула я. – Откуда у вас взялся Щавельский?

– Гришка-то? А знаешь, Жень, он мне жизнь – не жизнь, а бизнес спас. Это с год или около того назад было. На меня как-то разом все навалилось: рейдеры какие-то залетные пытались бизнес отжать. То налоговую натравят, то ветеринаров, то еще чего. Дошло до того, что на мою свиноферму АЧС занесли невесть откуда. А свиная чумка – знаешь, какая зараза, все поголовье вырезать пришлось, а ферму чуть ли не перестраивать… Я думала, с катушек слечу. А тут мне кто-то и посоветовал – сейчас и не помню кто – таролога хорошего. Погадает, говорят, и поймешь, что делать. Ну он погадал и рассказал, что мне бы с боссом рейдеров встретиться, договориться с ним может получиться. И правда, встретились, пообщались, договорились, что буду поставлять ему баранину по демпингу. Ну на год договор заключили, не разорило меня это. С тех пор Гришка – мой ангел-хранитель. Если бы не он…

– А почему рейдеры от вас так быстро отступились?

– Мне потом уже рассказали, что наводку кто-то из конкурентов на меня дал: мол, бабу «раскулачить» – как два пальца об асфальт. А познакомилась с одним из них – мужик и понял, что со мной лучше дружить…

– Нинэль, а что с экспертом?

– А что с ним? Прислал мне на почту свои писульки, опять никаких следов. Я тебе сброшу сейчас.

– И старые тоже, если остались, – попросила я. – Почему ваши сыщики не пытались по почерку преступника выявить?

– Ты про надписи на заборе? Так там по трафарету было написано! Почерковед только и сказал, что нажатие на кисть неуверенное, человек не художник, такими делами заниматься не привык. Да и все! А что на стеклах машины – эксперт сказал, что отправил почерковеду. Но тот – человек занятой, может, что и скажет через недельку.

– Эксперт этот откуда у вас взялся?

– Сергей Исаакович-то? Так мы с ним, почитай, полжизни знакомы, в одном классе учились, даже дружили. Я и с семьей его общаюсь. Хороший мужик, умный, а что неразговорчивый – так это профессиональная деформация, видать.

После завтрака еще один персонаж – жеманный личный стилист Нинэль – вызвал меня в будуар для нанесения макияжа, мы должны были ехать в яхт-клуб на деловой завтрак для представителей женского предпринимательства.

Пока стилист наносил косметику, я завалила его вопросами: давно ли он работает на Нинэль? Как он добирается до ее квартиры? Не видел ли он подозрительных личностей возле жилого комплекса?

Рудик, а именно так представился мне парень с припудренным лицом и налакированным коком из волос, охотно болтал и рассказывал сплетни обо всех на свете:

– Я уже семь лет как ее крашу, она же настоящая королева. С юмором женщина, не обижается, что ее так называют – Колбасная королева.

Меня всегда ее водитель забирает из дома и привозит сюда, у меня же целый чемодан косметики, думаешь охота с ним по метро или такси таскаться. Тем более это все из Франции, стоит бешеных бабок. Да и в общественном транспорте ездит деревня одна, могут и инвентарь повредить, завидуют моему внешнему виду, что я ухаживаю за собой, а не просто умылся – и красавчик. – Рудик кокетливо взбил свой чуб. – А подозрительных тут куча водится. Взять хотя бы из шестой квартиры мужика, вот он вечно с ружьем ходит, куда он шастает и в кого стреляет из этого ружья? А из первого подъезда модель, очень странная! Сейчас все себе делают пухлые губы, а она ходит с тонкими. Такая подозрительная, сумасшедшая совсем!

А недавно я предложил этому маленькому, ну который с картами вечно у Нинэль возится, намазать ему лысинку специальной мазью для роста волос. Так он от меня с таким визгом отмахивался, хотя я дипломированный бровист и трихолог, этот ясновидящий очень подозрительная личность! Какой нормальный человек будет с лысиной ходить! Это же неприлично!

И Александр, с бакенбардами. Он же жуткий тип, рассказывают, что у него все тело в татуировках, у него тут недалеко гараж есть, и по ночам он ходит туда. Однозначно маньяк!

– И что там делает? – Я подпрыгнула при слове гараж, но стилист нетерпеливо шикнул:

– Не шевелись, я делаю брови! Да кто его знает, что он там делает. Мне водитель рассказывал, что видел, как тот ночью шляется в заброшенном гаражном комплексе, там за пустырем, где еще один дом начали строить. Скоро здесь натыкают этих домов, как грибов, золотые метры. А может, и платиновые или бриллиантовые.

– А водитель что там делал, на пустыре ночью?

От моего вопроса Рудик округлил в ужасе глаза:

– Вот ты пока не спросила, я и не подумал. Ужас какой, тоже странный этот водитель, вечно улыбается. А одна рука как мои две ноги. Тоже маньяк! Как мне теперь с ним в машине ездить?! Он так подозрительно на меня в зеркало в салоне смотрит, кошмар!

После нанесения макияжа я решила прогуляться по квартире, чтобы опросить прислугу. Первым делом я проникла на кухню под предлогом получить бутерброд на второй завтрак. Жилистый повар вытащил мне из холодильника тарелку с остатками утреннего пиршества, разложил на столе половинку туши, достал огромный тесак и с азартом принялся рубить мясо. Я издалека через открытую дверь наблюдала за ним, от вида ошметков и крови сырная гренка не лезла в рот, а лихой рубака казался мне очень опасным типом. Повар вытер лоб, одарил меня милой улыбкой и прокомментировал:

– Не люблю мясо, если честно. Веганствовал одно время. Если бы не хорошая зарплата, то пошел бы работать в кондитерскую печь тортики.

Он вытащил из холодильника крохотное пирожное с изящной шоколадной короной и ягодкой вишни:

– Вот, угощайтесь. Это я сделал, Нинэль Федоровне сладкое нельзя, да и она сама предпочитает кексам хороший шашлык.

С осторожностью я надкусила пирожное, но оно оказалось очень нежным и пропитанным кремом. Повар с улыбкой наблюдал, как я пробую его творение:

– Пек бы тортики, еще я вяжу на досуге шарфы красивые и варю варенье из необычных ингредиентов. Пробовали когда-нибудь варенье из шишек? А из тыквы? А из лепестков роз?

Я отрицательно качала головой на все вопросы мужчины, тот вздохнул и оглядел горку рубленого мяса перед собой:

– Ну вот, сделаю рагу на обед.

А я поинтересовалась:

– Вы случайно не знаете, что за экологи Нинэль Федоровне угрожали?

– Нет, не знаю, – покачал головой повар. – Мне, если честно, не до этих всяких молодежных движений. У меня семья: жена-красавица, детки, дача вон есть. Да и веганом я был лет в шестнадцать-семнадцать. Ну знаете, гормоны играют, хочется мир под себя прогнуть. С возрастом прошло.

Я кивнула, соглашаясь.

После чего успела только проверить почту. Эксперт прислал заключение, из которого, если через терминологию продраться, выходило: кровь свиная, судя по степени свертываемости, разлита была в районе 3–4 утра, часов за шесть-семь до нашего прибытия. Надписи на стеклах выполнены той же кровью, почерк принадлежит предположительно мужчине, точнее скажет почерковед. Обнаружены следы кисточки: «белка», размер 10–12, судя по количеству оставленных волосков, низкого качества. Нанесение неумелое: нечасто хулиган кисточку в руках держал. Отпечатков пальцев, следов и прочего не обнаружено.

Собственно, по предыдущим происшествиям результаты те же: ничего не понятно. Краска была использована акриловая – колер самой расхожей марки, оттенок темно-красный.

Марта отписалась, что уехала с Грушей в турне по области. Как вернется – когда, не знает, – сделает. Я психанула: ну что мне мешало в тот же день, сразу, подхватить ее под ручку? Пара звонков – и нашелся бы нормальный спец по составлению фотороботов. А теперь – только ждать…

Ну и все, и успела я только в платье свое влезть, пистолет на бедре закрепить и сумочку взять.

Через полчаса, когда мы садились в машину, Быкова одобрительно взглянула на меня:

– Выглядим круто, курицы эти деловые облезут от зависти.

Быкова была в парадном наряде: красное платье, боа из горностая, крупные украшения с бриллиантами на шее, на руках и даже в пышной прическе из каштановых прядей.

Дорога до места встречи прошла быстро под рассказы Нинэль о своем прошлом:

– Я же родом из деревни, в городе уже тридцать лет, а каждый день снится мой старый дом из детства. За скотиной с пяти лет я начала ухаживать, в семь на рынок с матерью ездила, чтобы мясо продавать. А в десять лет одна уже стояла на рынке, первая сообразила, что можно не только куски мяса, но и готовый фарш, котлеты, нарезку продавать. Ко мне очереди стали выстраиваться! Продавцов наняла, ферму в деревне своей купила. А мне пятнадцать было, представляешь?! И так меня бабы ненавидели, продавщицы с рынка, соседки с деревни, коровницы с фермы, каждая норовила сплетню рассказать, грязью облить. С тех пор стараюсь с мужиками работать и общаться, хочется иногда по-женски посидеть, да потом слухов не оберешься. Сейчас вот едем в змеиное гнездо, сама увидишь – стервы и выпендрежницы, одно название, что бизнес-леди.

– Зачем тогда согласились на встречу? – удивилась я решению клиентки.

– Что ты как ребенок, это же лучшее место, чтобы узнать, как дела у конкурентов, их мужей и любовников, – хмыкнула Нинэль. – Девки упьются шампанским и начнут мериться, кто круче. Ты не теряйся, если что услышишь интересное, рассказывай мне.

Автомобиль заехал на парковку яхт-клуба, где уже стояли блестящие новенькие машины премиум-класса. Вышколенный администратор несся нам навстречу:

– Приветствую вас в яхт-клубе «Морской дьявол»! Нинэль Федоровна, прошу за мной, провожу вас на террасу, откуда будет удобно наблюдать за гонками парусников. Сегодня специально для прекрасных леди наш морской волк Анатолий покажет пару своих фирменных трюков. Повар яхт-клуба приготовил закуски в средиземноморском стиле, мало калорий и много вкуса!

При нашем появлении на открытой площадке с мягкими диванчиками и сервированными столами затих шум женской болтовни и несколько десятков глаз ощупали нашу парочку с ног до головы.

Первой очнулась силиконовая блондинка в голубом брючном костюме, она раскинула руки в стороны и спикировала, как ястреб, в сторону моей клиентки:

– Нинэээль! Как я счастлива тебя видеть! Правильно, что ты не страдаешь из-за мерзавца Мирзояна, какой подлец, променял тебя на молодую куклу!

– Уже обсудили, с три короба наврали, – прокомментировала мне тихо Быкова, но при этом натянула улыбку и завопила в ответ: – Дуууся! Ой, то есть Диана, никак не привыкну к твоему новому имени! Рада видеть, что очередная пластика прошла удачно! Так и не скажешь, что ты пенсионерка.

Я буквально почувствовала, как Дуся-Диана зарычала внутри, но снаружи на гладком лице сохранялась улыбка в 32 зуба. Пока дамочки пикировались ядовитыми любезностями, я прошлась по веранде. На крытой полосатой парусиной деревянной площадке разместились десять женщин разных возрастов и калибров, они сидели на мягких плетеных диванчиках, вокруг сновали официанты, держа на подносах бокалы с шампанским или закуски в хрустящих тарталетках. Я взяла кружку с травяным чаем и заняла местечко в самом темном углу веранды, откуда не было видно причал, зато отлично просматривалась вся терраса и участницы бизнес-встречи.

На соседнем диванчике устроились две женщины, судя по их глобальному сходству, мать и дочь: обе в длинных платьях из тонкого кашемира, обе с жидким льняным каре и узкой смазанной линией губ. Старшая вполголоса поучала младшую:

– Вон та, в шубе, Быкова Нинка, Колбасная королева. С ней хорошо бизнес делать, удача липнет. Замужем шесть раз была, между прочим.

– А рядом? – невинно интересовалась младшая.

– Силиконовая бомба Дуська Крылова, Сырная королева.

– Тут все королевы? – удивлялась дочь.

– А то! Вон там большеротая в шляпе – мусорная принцесса. – Женщина глазами указала на двух девушек, которые с хихиканьем исследовали грубые канаты, служившие декором для веранды. – Папашка ее всеми помойками столицы заведует.

Рафинированные «королевы» восторженно отпаивались шампанским, загорелый и мускулистый Толик демонстрировал возможности яхты, заставляя дам восторженно ахать. А я наблюдала за обстановкой.

Где-то через час яхта причалила к берегу, и Нинэль, чуть покачиваясь после шампанского, побрела на берег, махнув рукой:

– Пока, курицы! Еще встретимся!

Я последовала за ней.

В машине клиентка угнездилась под пиджаком водителя и забылась кратким сном, а я воспользовалась случаем и засыпала парня вопросами о его работе у Нинэль. Но на все мои попытки он философски вздыхал и отвечал:

– Да кто ж его знает, всяко бывает.

– Когда машины облили кровью, ты не заметил подозрительных людей возле жилого комплекса?

– Да кто ж его знает, всяко бывает.

– У Нинэль Федоровны много недоброжелателей, кто мог так ей насолить, испортить имущество?

– Да кто ж его знает, всяко бывает.

Я показала ему фотографию парней с видеозаписи, которые вскрыли дверь с помощью кода от замка:

– Знаешь этих парней? Где они могли взять код от парковки под землей?

– Да кто ж его знает, всяко бывает, – все так же рассудительно отвечал водитель.

В гараже мы вдвоем помогли женщине дойти до квартиры, где она немедленно раздала указания всей прислуге от повара до Щавельского. В квартире началась суматоха: Санька без остановки говорил по телефону и открывал двери, официант бегал с тарелками из гостиной в спальню, а в апартаменты все прибывали и прибывали посетители – курьеры с документами, массажист с набором для иглотерапии, врач с капельницей и доставщик продуктов со свежими фруктами.

Я пережидала приступ активности Нинэль у себя в комнате, когда Александр с неизменной сдержанностью сообщил, что завтра предстоит поездка в Таиланд, и вручил мне пакет с визой и билетами. А заодно и горсть «жучков» всех мастей и образцов: такие всегда пригодятся.

В очередной раз подивившись решениям своей клиентки, я поинтересовалась, могу ли воспользоваться машиной из местного автопарка. На что получила уверенное согласие и ключ с кодом от гаража. Нинэль я убедительно попросила без меня из апартаментов не выходить, сказала, что еду за босоножками и парео – нужно же чем-то прикрываться на пляже… И отправилась в подземный гараж.

«Жучки» очень быстро заняли свои места по стенам и были настроены реагировать на малейшее движение. Надеюсь, мышей здесь нет.

Выехав во двор, смоталась за босоножками для отвода глаз. Вернулась уже глубокой ночью – пробки. Нинэль забылась глубоким сном после всех процедур. В апартаментах царила тишина, все сотрудники мирно сопели в своих комнатах; я на цыпочках прокралась к себе и принялась собирать вещи к завтрашней поездке. Неожиданно мое внимание привлекли тихие шаги, я прильнула к двери ухом – по общему коридору кто-то крадучись прошел к выходу, бесшумно открыл дверь и так же очень аккуратно щелкнул замком после выхода. Я прихватила «глок» и заторопилась следом, возле двери подъезда замерла в ожидании, не слышно ли шума. Во дворе уже никого не было, только калитка ограды почти закрылась за спиной таинственного гуляющего, я ускорилась, чтобы не потерять след. Плотно прижавшись всем корпусом к ограде в особо густой тени, я замерла, дорожку вдоль забора до аллеи освещали фонари двора жилого комплекса, по ней уверенно шел личный помощник Быковой, Александр. Он был одет в черную футболку и джинсы, так что при ярком свете уличного освещения было видно, что вся кожа у него покрыта татуировками, кроме лица. Я подождала, пока он скроется в темной аллее, и бросилась следом, в голове промелькнула мысль о том, что не зря я прихватила, помимо пистолета, в карманах куртки и наручники, Александр в новом амплуа выглядел очень опасным типом: густая поросль на лице, агрессивные рисунки по всему телу, мрачная одежда черного цвета и высокие сапоги-берцы с тяжеленной подошвой. Несколько минут мы обходили дом, потом мужчина пересек пустырь, где начали рыть котлован для будущей стройки, и скрылся в длинных рядах старых советских гаражей. Здесь я действовала уже смелее, все столбы, лампочки и провода в этом заброшенном гаражном комплексе давно были разворованы, так что среди металлических коробок зияла беспросветная темнота.

Я несколько секунд позволила глазам привыкнуть к темноте и двинулась следом за Александром, чтобы убедиться в его преступных намерениях. Вдруг из темноты с визгом выскочил мощный мотоцикл, ослепил меня ярким светом фары и умчался вдаль со страшным ревом. Я топнула от досады ногой, объект слежки умчался на мощном мотоцикле, и теперь его след утерян. Но рев раздался снова, мощная машина в несколько секунд подлетела ко мне, за рулем экипированный гонщик в шлеме. Парень приподнял забрало шлема, и под ним оказались знакомые бакенбарды.

– Садись. – Он кивнул мне на место за своей спиной и протянул второй шлем. – Я сразу заметил, что ты за мной крадешься. Делаешь свою работу, да? Давай прокачу тебя и покажу, откуда такие слухи обо мне.

Мне ничего не оставалось, как крепко усесться за спиной мужчины, натянуть шлем и со всех сил держаться руками за его торс. Александр нажал на газ, и мотоцикл понесся по ярким дорогам Москвы. В столице шумела ночная жизнь, к нам со всех сторон присоединялись другие байкеры, они приветственно гудели друг другу, сливаясь во все более плотную колонну. В конце пути мы остановились у странного строения, откуда раздавались оглушительная музыка и крики. Все стены старого длинного здания, которое когда-то было складом или заводом, украшали яркие граффити и хулиганские надписи. Александр кивнул, чтобы я не отставала, и шагнул за хлипкую деревянную дверь. В помещении было оживленно, по всем углам стояли кушетки и кресла, машинки с острыми иглами, наборы красок и другие аксессуары для создания татуировок. Гремела музыка, клиенты и сотрудники все в ярких рисунках, болтали, оживленно выбирали эскизы для очередного рисунка. Александру кивнул молодой администратор с кучей пирсинга и бритым наголо черепом.

– Привет, Пушкин! К тебе клиент по записи, на коррекцию, уже ждет на твоем месте.

– Ну что, со мной пойдешь на процедуру или, может, пока подберешь рисунок, с удовольствием набью тебе татуху. Со скидкой, как коллеге. – Парень с ухмылкой ждал моего ответа.

– Пока журнальчики полистаю, – отказалась я от такого предложения и уселась на дощатую скамейку.

Администратор с нескрываемым удивлением рассматривал меня с головы до ног:

– Чистенькая, ни одной тату? Ты первый раз, что ли? Не бойся, Пушкин хорошо колет, он уже десять лет этим занимается. Если хочешь, налью пятьдесят грамм коньячка, для релакса.

Я опять вежливо отказалась. Но тот оказался очень общительным парнем:

– Да ты не стесняйся. Вон кулер, если горло от страха пересохнет. Коньяк у нас тоже вполне официальный, мы же тату-бар. И нальем, и наколем. Все лучшие мастера в столице у нас работают. Это же как хобби, один раз украсишься, и потом остановиться уже невозможно. А может, ты прокол хочешь? Язык, губы, уши? На сосках тоже делаем, но это по записи. Рузанна освободится и кольнет тебе все, что пожелаешь. – Парень ткнул в пухлую энергичную женщину с огромными дредами, она пританцовывала и одновременно прокалывала парню язык, крепко прихватив розовую плоть сильными пальцами.

– Сейчас сеансы только начались, у нас многие в ночь работают. Чтобы и весело, и полезно. В час ночи шоу начнется – шибари. Слышала о таком? Специальное связывание веревками.

Я вздрогнула, потому что наткнулась взглядом на густую сеть из разного калибра канатов и крюков, свисающих с потолка.

Видимо, на моем лице отразились эмоции, потому что бармен или администратор налил мне в стаканчик кофе и плеснул туда немного горячительной жидкости.

– Думаю, тебе поможет. Здесь своя атмосфера, не парься. Никто не обидит, только с виду грозные. А так почти никто не пьет, никаких драк, все стерильно и только при согласии клиента. Мы строго по закону работаем.

Я кивала под рассуждения разноцветного бармена, с каждым глотком расслабляясь и с любопытством разглядывая своеобразных посетителей и сотрудников этого бара.

Через час Пушкин закончил работу и снова предложил мне сделать небольшое тату на память. Я выдохнула, но решила оставить такое мероприятие на «когда-нибудь потом».

– Слушай, а когда ты высыпаться успеваешь? – полюбопытствовала я, решив, что после такой поездочки можно и на «ты» перейти.

– Так не каждую же ночь мотаюсь, только по записи да в выходные если, – охотно ответил он. – С Нинэль – ради денежного интереса работаю, да и не пропадать же диплому – я все-таки экономист. А тут – для души. Ты не думай, я за ней присматривать стараюсь как могу. Как мамка она мне, хорошая тетка, душевная. В свое время взяла меня на работу без опыта всякого, только с образованием. Поднатаскала, меня сейчас хоть в какую корпорацию с руками оторвут – уже не раз переманивали. Но я отказываюсь: мне и здесь неплохо.

Парень довез меня обратно на своем железном коне, а от гаражей мы уже шли, свободно болтая, как давнишние приятели.

– Так ты знал о слухах о тебе? – Наконец можно было задать мучивший меня вопрос.

– Конечно. – Пушкин рассмеялся. – Я давно увлекся татуировками, уже десять лет такой расписной. Каждая тату имеет для меня свое значение, вот это портрет моей мамы, это стилизованная нотная грамота в честь дедушки-композитора. Но каждому не объяснишь, много кто косо смотрит на такое увлечение, считают бандитом. А в апартаментах Нинэль есть кому разносить слухи о сотрудниках. Стилист меня боится, от любого слова чуть ли не в обморок падает, но при этом всем своим клиенткам растрепал, что у Быковой личный помощник бандюган, сбежавший с зоны.

– У тебя дедушка – композитор? – удивилась я снова.

Пушкин рассмеялся:

– Я коренной москвич, мама – профессор филологии, папа – переводчик с французского, один дедушка – композитор, второй – военный врач, бабушки тоже все как на подбор – архитектор и научный работник. За мной поколения интеллигентов, с малых лет занятия языками, математический лицей, общение с детьми только из профессорских семей. Так меня это все достало, что на третьем курсе морской академии я забрал документы, перешел в эконом, сам поступил, между прочим, на бюджет, женился на обычной девушке из провинции, сделал свою первую татуировку и купил свой первый байк. Несколько лет прошло, прежде чем родные приняли мой образ жизни – тусовки с байкерами, работа татуировщиком, никаких светских чаепитий и кремлевских елок. Но с такой работой семью не прокормишь, я хоть и развелся с тех пор, но деньги нужны на ребенка. А Нинэль Федоровна на мои татуировки не обращает внимания, она смотрит, как человек в работе себя показывает. Так что днем я личный помощник у бизнесвумен, а ночью гонщик и татуировщик. Нинэль даже нравятся эти слухи обо мне, льстит ее самолюбию, что соседи и знакомые ахают от такого опасного личного помощника.

– Выглядишь ты и правда… грозно. Особенно во всей этой амуниции вместо строгого костюма, – подтвердила я.

– Да уж, ты бы видела свое лицо, когда я на мотоцикле выскочил из-за гаражей. Извини, это была жестокая шутка.

– Да ничего, – миролюбиво простила я Александра. – Это надо, чтобы я не была такой самоуверенной. Ты работаешь с Нинэль постоянно, как думаешь, кто может творить все эти хулиганские выходки? Ведь они происходят практически каждую неделю.

– Думаю об этом каждый день. Ты видела характер начальницы, когда она в гневе, может легко обидеть. Да потом отходит, приносит извинения и щедро компенсирует, но не всегда деньгами можно исцелить уязвленное самолюбие. Так что, если составлять список ее недоброжелателей, нам тут до утра придется сидеть. А вообще напоминает сумасшедшие выходки экологов, на заводах Нинэль регулярно такое бывает. То с плакатами выходят, то голодовки организуют. Другие фабрики выбрасывают отходы в реки, загрязняют атмосферу, а экоактивистов волнуют только бедные коровки и овечки. Может быть, кто-то из них разнюхал, где живет Нинэль, а потом как-то раскопал доступы и ключи. Мы не в особняке живем, соседи, охрана, каждый день курьеры приезжают, сторонний клининг. А про десятки уволенных сотрудников в приступе гнева и не говорю. Тяжело тебе будет найти преступника. С другой стороны, экологи – ребята мирные… Ну потопчутся с плакатами. Я болтал с ними: они… ну вот как буддисты, что ли. Хотят, чтобы люди жили дружно со зверями, чтобы питались в идеале праной, в крайнем случае – растительной пищей. И рассказывают об этом, хочешь ты слушать или нет…

В коридоре мы тепло распрощались, и я, проверив почту и ничего нового не обнаружив, сбросила видео приятелю, сбросила другому ориентировку на таролога и легла спать.

После долгой ночи было тяжело вставать, хорошо, что я приготовила сумку заранее. С рассветом явилась во двор к общему сбору возле отмытой красной «Ауди», откуда уже выглядывала кислая физиономия таролога, а в багажнике и в салоне громоздились пухлые чемоданы. Из заботливо натертого до блеска «Лексуса» мне махнула призывно Нинэль:

– Со мной садись, отдельно поедем. Видеть никого не хочу.

Женщина была в плохом настроении, несмотря на усилия массажиста и врача. Она меланхолично жевала хрустящие чипсы из большого пакета и страдала вслух:

– Ничего нельзя. Алкоголь нельзя, после шести есть нельзя, торт нельзя. Даже вон чипсы нельзя. А я хочу! У меня, между прочим, душа болит, внутри все от тоски стонет!

Нинэль закинула в рот щедрую пригоршню чипсов и со вздохом развалилась на кожаном сиденье:

– Полетим сейчас к морю, может, там отпустит. Щавельский говорит, на мне сглаз или порча, конкуренты и завистники кругом. Так и сыплются беды, я уже устала осторожничать. Скоро ты там, Женька, найдешь врагов моих? Подальше улетим из этого змеиного гнезда. На вилле поживем полгодика, хоть и скучно мне отдыхать, хочу работать! Что бы там звезды и карты ни советовали, прямо изнутри все кипит – горы бы сейчас свернула!

Женщина с тоской засмотрелась в окно:

– Сейчас бы прогуляться по улицам, мороженого поесть в парке Горького. В Москву первый раз приехала на поезде и сразу на вокзале три порции эскимо купила, у нас в селе такого не продавалось. На себе тушу свиньи приперла, выменяла на комнату в рабочей общаге у коменданта. Несколько лет там прожила, даже приватизировала потом эту комнату. Жилье первое было крошечным, диванчик, тазик на табуретке и шкафчик. Гостей привести стыдно, зато женихи у меня были все из богатых, сын дипломата, сын депутата. Разрешала им себя только до остановки проводить, чтобы не видели, как я живу. А я Володьку выбрала, такого же мальчишку деревенского, который за своей мечтой в столицу прибыл.

Каждый вечер с Володькой в парке гуляла.

Он мне эскимо покупал, мы же все до копейки в бизнес первые пять лет вкладывали. У меня единственное платье было, сарафан белый в розовый цветочек. Володька каждый день комплимент этому платью делал, как оно мне идет, и мороженым угощал на сэкономленные деньги, на трамвае зайцем катался ради моего эскимо.

Сейчас у меня мужей куча, платьев полный шкаф и мороженого полный холодильник. А удовольствия того нет…

Всю оставшуюся дорогу в аэропорт Нинэль молчала, а я старалась не беспокоить ее взрывную натуру, после бури наступило ностальгическое затишье.

На пункте досмотра аэропорта нас задержали надолго, так как хмурый сотрудник долго рассматривал на экране содержимое сумки-холодильника, а потом категорично заявил:

– Такое нельзя, нужны документы специальные на ввоз продуктов.

Моя клиентка была возмущена до крайности:

– Какие еще документы, это пельмени и колбаса! Паспорт им заграничный оформить или визу шенгенскую?

– Откуда я знаю, что в ваших пельменях? – упорствовал таможенник. – Напихают всякой гадости. Не пущу!

– Какая гадость, да там парное мясо! Все по классическому рецепту, говядина и свинина напополам, лук, соль, перец. – Женщина вытащила из сумки один пельмень, разломала его пополам и сунула под нос упрямому работнику таможни. Но тот лишь скривил губы в недовольстве.

Нинэль Федоровна вздохнула, изобразила милую улыбку и интимно заговорила с мужчиной вполголоса, тот хмурился, крутил головой, с сомнением поднимал брови, но в конце сдержанно кивнул головой. Быкова вручила ему скромным жестом по пакету каждого вида наших запасов.

Через час ожидания сотрудник появился с сытым выражением лица, вытирая лоснящиеся губы:

– Проходите, экспертиза проведена. А со скидочкой можно у вас еще купить? Там коллеги чуть не подрались из-за краковской.

Колбасная королева расцвела от такого вопроса, она вытащила из сумки и вручила сотруднику пачку буклетов, визиток службы доставки, скидочную карту постоянного клиента. Слух о краковской, видимо, разнесся по всему аэропорту, так что все сотрудники, которые встречались на пути, с умильными глазами ждали, когда Быкова нырнет в свою сумку и выдаст им заветную карточку с логотипом в виде колбасного кренделя.

В частном самолете женщина уединилась в отдельном отсеке, куда был призван и Щавельский с картами и прочими приспособлениями для предсказания будущего. Я же расположилась в удобном кресле с блокнотом в руках, мне нужно было составить план поиска злоумышленников, так как перспектива пережидать черную полосу в жизни Нинэль Быковой полгода на вилле в Таиланде меня не вдохновляла. После переписи всех отвергнутых поклонников, возможных конкурентов и злобствующих королев я с грустью перелистывала третью страницу блокнота, ведь это только люди, откровенно показывающие свой негатив к Быковой, а сколько людей в близком окружении, которые не показывают свою двойственную натуру. А недоброжелатели все как на подбор люди влиятельные и с большими финансовыми возможностями, которым ничего не стоит подкупить как охрану дома, так и фирму – производителя кодовых замков, да можно просто нанять хакера и взломать базу данных с кодами. От печальной перспективы разобраться с толпой потенциальных преступников я задремала и проснулась уже от толчка колес шасси о взлетную полосу.

В аэропорту мы быстро прошли контроль и опрометью бросились спасаться от тяжелой влажной жары в салоне автомобиля с кондиционером. Пока миниатюрный местный житель утрамбовывал наш багаж в задний отсек, Нинэль завела разговор с меланхоличным водителем, пытаясь на пальцах объяснить ему, как делаются котлеты:

– Крутишь через мясорубку, meat. Как ему сказать мясорубка? У них есть мясорубки? Есть у вас такие, чик-чик, и фарш? – Быкова показала водителю круговое движение рукой, словно перекручивала мясо на старой домашней мясорубке.

Она злилась и тут же фыркала от смеха, то и дело тыкая меня в бок:

– Когда виллу покупала, и не думала, чем тут питаться. Первый раз прилетела в Таиланд, я больше люблю на Алтае в сибирских озерах плескаться, но Щавельский сделал запрос во вселенную, по кармадиагностике мне положено подальше от России жить. Эх, буду терпеть, хоть и не нравится, но ради души спокойной постараюсь. Хотя я бы сейчас на речку на шашлычки поехала, а еще лучше на ферму. Там летом благодать, намаешься на работе в жаре весь день, накрутишься, потом холодной водой или в бане, или на речке ополоснешься, и такая телу радость. Вечером на чердаке лежишь и слушаешь, как сверчки переговариваются. Есть у них тут сверчки? Представляешь, они котлет не едят. Может, они и шашлыки не жарят. Кузнечиков едят, мне Дуська, вернее Дианка, рассказывала. По нему видно, что кузнечиками питается, вон какой худенький и сам на кузнечика похож.

Мужчина, мистер! Мясо, свинка, хрю-хрю кушаешь?

Таец в ответ улыбался и кивал головой. Нинэль смеялась.

Покорный водитель тоже мелко смеялся, я не могла сдержать улыбку от этой международной конференции по питанию, и только Щавельский после полета печалился на уголке автомобильного сиденья:

– После смены часовых поясов, в чужой стране необходимо долго медитировать, чтобы реализовать трансгуманизм своего первичного начала. Я кузнечиками не смогу питаться, мне положено антивирусное питание при таких высоких ментальных экзорцизмах.

– Не нуди, Гришка, два холодильника привезли и пельменей, и котлет с колбасой, – отмахнулась хозяйка.

Когда мы подъезжали к вилле, водитель и Нинэль мило болтали на смеси жестов и звуков, обсуждая особенности национальных кухонь. Мелкий на вид мужчина ловко перетаскал всю гору чемоданов и в конце, мне показалось, даже примерялся утащить и Нинэль ко входу на территорию виллы. Прощались они очень тепло: таец сжимал руку Нинэль и лопотал что-то, пересыпая все жестами и улыбками, а женщина кивала и выдавала весь запас иностранных языков:

– Йес, йес. Окей, бэйби, ол райт. Чао, бамбино, гоу гоу. Ариведерчи, говорю, гуд бай май лав, гуд бай.

Моя клиентка вытянула мощную ладонь из детских ручек тайца и королевской походкой направилась к входу на виллу, где во внутреннем дворике уже выстроилась на парадное знакомство местная прислуга. Администратор, высокий худой парень с дредами, представил нам всех помощников:

– Меня зовут Юрий, я администратор виллы «Перл». Это горничные Пет и Кай, садовник Чанг, два повара Пла и Кратай, еще есть парочка приходящих рабочих для уборки частного пляжа виллы.

– Юрка, они котлеты умеют делать? – Нинэль Федоровна хотела получить ответ на свой вопрос.

– Тайцы курицу жареную предпочитают, а так все больше фрукты, овощи и рис, – развеял ее любопытство парень.

Прислуга кивала и приветливо улыбалась своей новой габаритной хозяйке, на фоне которой они выглядели школьниками, вырядившимися на детском утреннике в наряды горничных и поваров. Нинэль Федоровна благосклонно махнула рукой:

– Худеть буду на фруктах. Пока хватит того, что мы с собой привезли. Там два походных холодильника с пельменями и отбивными, распорядись все в морозилки перекинуть. Массажиста мне найди через час, Юрик. Где спальня, показывай, и свободны все до завтра. Жень, я из номера никуда, здесь своя служба безопасности. И может, все-таки в Таиланд-то за мной эти гады не приперлись. Так что отдыхай сегодня.

От московских бурных развлечений и долгого перелета моя хозяйка валилась с ног от усталости, в сопровождении администратора она отправилась осваиваться в новом жилище. А я, закинув чемодан в свою комнату, решила осмотреть виллу, как начальнику охраны и единственному телохранителю мне необходимо проверить безопасность нового пространства.

Одноэтажная постройка была небольшой: десять комнат для владелицы, ее гостей и прислуги. Теплый климат позволил в каждой комнате оформить панорамные стеклянные стены, чтобы уединиться, можно было пультом опустить плотные тканевые жалюзи, и комната сразу же заполнялась темнотой. Обеденная зона располагалась в гостиной и еще одна позади виллы, там была оборудована каменная площадка рядом с бассейном и установкой для барбекю. Широкая вычищенная дорожка вела мимо голубой воды бассейна, через пальмовую рощицу прямиком к крохотному песочному пляжу со стопкой лежаков и белыми шляпками тентов от солнца. Я внимательно осмотрела входы и дорожки вдоль территории виллы и убедилась, что по периметру идет надежная защита из высокого забора в виде металлической сетки, а все пространство утыкано камерами видеонаблюдения. Подоспевший администратор уверил меня, что вилла находится в удалении от оживленного города, а всю береговую полосу, где выстроены такие же уединенные виллы для состоятельных людей, постоянно патрулирует наряд частной охраны, отлавливая всех желающих поживиться в роскошных жилищах богатых иностранцев.

– Туристы приносят большие деньги, так что покой и безопасность вам тут обеспечены. Тайцы миролюбивый народ, зачем нападать на курицу, которая несет золотые яйца. Максимум, с чем столкнетесь, так это шутки над вашей внешностью, так как для них мы огромные и очень забавно выглядим.

– Интернет у вас здесь есть? – поинтересовалась я. – Вай-фай, там.

– Разумеется, у нас европейский уровень обслуживания. – Он сообщил мне пароль доступа, и я отправилась к себе. Спокойно разобрала чемодан, еще раз проверила почту: мой знакомый компьютерщик грустно сказал, что сильно улучшить изображение не сможет. Так, силуэт почетче сделает, и то скорее завтра, а то завал. Второй приятель, у которого я про Щавельского пыталась узнать, заявил, что лежит в больнице под капельницей, отравление, как выпишется – обязательно поможет. Философски пожав плечами, я отправилась барахтаться в теплых морских волнах. Полгода купаться и бродить по пляжу мне казалось не таким уж плохим будущим. После морских процедур я вернулась в комнату, почитала в интернете о Таиланде, поедая из вазы свежие фрукты. Сегодня мне определенно нравилось работать телохранителем Колбасной королевы.

Возле бассейна я встретила Григория, мужчина расслаблялся в мягком кресле под свежий морской бриз.

– Наслаждаетесь отдыхом? – После морских процедур я была в доброжелательном настроении.

Но энергопсихолог только скривился в ответ:

– Пытаюсь найти уединенное место, где можно восстановить свой информационный геном.

Он демонстративно сгреб свои пожитки и направился к пальмовой рощице все с тем же презрительным выражением лица. Я в ответ могла лишь пожать плечами, может быть, мужчина до сих пор зол на меня за то, что после лесного приключения мне пришлось… скажем так, с ним мило побеседовать, выразив всю глубину охватившего меня негодования.

Вечером отдохнувшая Нинэль, я и Щавельский собрались за деревянным столом на открытой обеденной площадке. Местный повар жарил на огне кусочки свежей рыбы и сразу же подавал нам на тарелке, обильно полив соком лимона. Нинэль с удовольствием пробовала все, что было на столе, с любопытством ребенка. Вдруг наш ужин прервал протяжный крик:

– Мама! Меня охрана не пускает, скажи им, чтобы отцепились.

Быкова повернула голову на возглас и ахнула:

– Тутусик, Антошка! Приехал наконец?

Возле стеклянной двери виллы стоял тучный мужчина, мелкие тайские охранники висели на нем с обеих сторон, упираясь со всех сил ногами в пол. Молодой мужчина с ног до головы был украшен татуировками, в ушах и в носу красовались гроздья пирсингов. Нинэль радостно всучила охранникам купюру, после чего бравые бойцы сразу же испарились. Женщина принялась щипать парня за пухлые щеки:

– Антошка, сына! А я тебе написала, думала, ты, как всегда, останешься в мастерской своей торчать.

– Ну мам! – Сыночек увернулся от сочных поцелуев Нинэль и кивнул в сторону хрупкой девушки рядом с ним. – Я не один прилетел. Мне Александр сказал, куда ты улетела, и билеты заказал. Познакомься, это моя невеста, Тая.

Антон был точной копией Нинэль – крупные черты лица, высокая статная фигура и довольно-таки объемные, хотя ничуть его не портившие, бедра и грудь. На голове – копна синих искусственных кос, по всему телу множество металлических украшений. По сравнению с ним девушка, вынырнувшая из-за спины парня, казалась экзотической статуэткой. Худощавое телосложение, короткие прямые волосы в строгой стрижке, круглое скуластое лицо, узкие прорези глаз и пухлый бутончик розовых губ.

Нинэль смерила ее взглядом:

– Она что, отсюда, из местных?

– Я из Якутии, – уверенно выдала невеста и спокойно прошла к столу, там она с тем же достоинством выбрала из стопки две тарелки, себе и Антону, и отдала повару для изготовления следующей порции жареной рыбы. У будущей свекрови от такой наглости приоткрылся рот, но Антошенька вовремя пресек поток материнского гнева:

– Мааам! А есть пельмени или котлеты? Я есть хочу, а рыбу не хочу.

Нинэль опять успела лишь приоткрыть рот, как инициативу перехватила Тая. Она провела тонким пальчиком по пухлому локтю Антона и ласково замурчала:

– Солнышко, рыба полезная. Там омега-жиры и кислоты, нет глютенов. Ты же обещал, что, как настоящий котик, будешь кушать рыбку.

Котик послушно взял тарелку, начал ковырять вилкой полезную пищу, а кусок хлеба из его мощной лапы Таечка вытащила одним ловким движением.

Нинэль следила за манипуляциями нового противника без единого слова, на ее лице выражение удивления сменилось затаенным гневом, но Таечка мирно жевала рыбу, краем глаза контролировала аппетит котика и не замечала негатива хозяйки. Женщина изобразила светскую улыбку и ядовито поинтересовалась:

– Как ты, Антошенька, живописец ты мой? Картинки продолжаешь писать? А невеста в курсе, что ты вместо кисточки голыми девками краску размазываешь?

– Я в курсе, – полетел в Нинэль вежливый ответ. – Антон творец и пишет интересные картины, а использовать женские тела при создании произведений сейчас модно и привлекает внимание публики.

Быкова снова захлопала губами в ярости, но вместо слов из нее вышло шипение. Невестка обеспокоенно покачала головой:

– Вам так нервничать нельзя, Нинэль Федоровна, может удар хватить. Корпулентность, проблемы с давлением, неправильное питание – есть все предпосылки для инсульта.

– Это ты своим оленям в Якутии будешь рассказывать! – взвизгнула в бешенстве Нинэль.

– Зачем же оленям? Я врач-диетолог, а не ветеринар.

– Мама! – занудел Антошенька. – Не начинай, у нас с Таисией все серьезно, и мы хотим пожениться.

– Как котлетки кушать, так к мамочке. А как жениться, так «мама, не начинай»! – Ярость женщины искала выход. Она стукнула тарелкой об стол и приказала: – Чтобы рыбы этой больше не видела! Котлеты и пельмени! Сама буду кормить!

Несколько минут мы продолжали ужинать в тишине, улыбчивый повар подал следующую порцию еды – осьминогов, зажаренных на гриле. А Нинэль созрела для следующей атаки:

– Что, Антошенька, как с вдохновением, на кладбище больше не ходил?

– Ну мааам, – застонал сынок.

А Быкова с фальшивой любезностью обратилась к Тае:

– Таечка, а ты знаешь, что Антошенька наш любит по кладбищам гулять? Он там вдохновение ищет, как-то звонят мне из полиции, так, мол, и так, заберите сыночка вашего. Я думала, перепил или подрался, а он на кладбище пошел перед экзаменом у духа вдохновения просить. Кладбище закрыто на ночь, но Антошке такие преграды нипочем. Он на забор залез, а спрыгнуть уже не смог, зацепился курткой, так и висел на заборе, кричал, пока его сторож не услышал и полицию не вызвал.

Таисия мило улыбнулась будущей родственнице:

– Какие милые причуды у Антоши! А у нас, перед тем как похоронить, катают покойника на наряженной лошади.

От такого продолжения беседы у Нинэль шея пошла пятнами, Щавельский уронил из рук вилку, а Антошенька вздрогнул так, что загремела вся его железная сбруя.

– Так. – Женщина уже не могла скрыть неприязнь по отношению к выбору сына. – Никаких коней, рыб и котиков. Это мой дом, я решаю, кто тут и что будет делать. А сейчас мне пора медитировать.

С победным видом мадам Быкова удалилась в глубину виллы, в сторону своих апартаментов, верный таролог следовал за ней по пятам. Антон вздохнул и тайком от строгой невесты откусил хрустящий кончик багета. Повар растерянно крутил головой, не понимая, почему хозяева виллы так поспешно закончили трапезу и чем не угодил ужин из свежайшей рыбы.

Таисия приветливо мне улыбнулась:

– А вы Евгения Охотникова, новый начальник охраны? Рада познакомиться.

– Я тоже, – соблюдала я светский этикет.

– Тая, – загудел грузный Антон, – не обижайся на маму, она потом успокоится и тебя полюбит. Она, когда в настроении плохом, лучше не подходить.

Девушка лукаво блеснула черными раскосыми глазами:

– Я разберусь, Антошенька. Главное, чтобы у тебя было хорошее настроение. Ты выпил таблетки, которые я тебе купила? – Невеста нежно погладила хрупкой ладошкой налитую спину Антона.

Парень с надеждой уточнил:

– А их можно газировкой запивать? Я хотел после ужина принять.

Одним взмахом ресниц миниатюрная девушка напомнила принципы здорового питания, так что Антон покорно подцепил вилкой кусочек спелого авокадо, за что получил благодарный поцелуй в щечку. За этой сценой из глубины коридора наблюдала Нинэль, которая не отправилась в свою спальню, а лишь притаилась в глубине общего коридора, я чувствовала ее напряженный взгляд затылком. И не только я, Тая старательно обихаживала Антона, то и дело разглаживая заботливо складку на футболке, обвивая ласково его бычью шею руками и вытирая салфеткой испачканные в соусе пухлые губы.

– Антон, вы художник? – продолжила я беседу.

– Можно на «ты». – Парень с тоской смотрел на горку золотистых картофельных долек. – Да, много лет рисую картины маслом и делаю татуаж. Хотите, вам сделаю рисунок?

И этот татуировщик на мою голову. Хотя… татуаж вроде бы – на время. Но могу и путать.

– Мы с Антоном познакомились в тату-салоне, – перехватила инициативу Таисия, под изящной оболочкой этой девушки скрывалась акулья хватка. – Он сделал мне тату в одном очень укромном месте.

От этого рассказа парень залился краской до самых ушей и с удовольствием сжал в сильных объятиях талию Таи:

– Мой цветочек.

– А ты мой тигренок.

После такого обмена комплиментами я решила срочно провести вечер в своей комнате, чтобы не мешать влюбленной парочке. Поспешно доев свою порцию ужина, распрощалась с Антоном и Таей, которые томились в ожидании той минуты, когда они могут остаться одни. В полутьме коридора мне зашипела из-за двери спальни Нинэль:

– Ну ты видела?! Охомутала моего Антошеньку эта гномиха, а он, как телок на веревочке, за ней бежит.

Она высунула голову сильнее и уставилась с возмущением на парочку, которая без лишних свидетелей перестали сдерживать чувства. Я скромно отвела глаза, но Быкова в негодовании брюзжала:

– Вот паучиха, узнала про деньги и околдовала моего Антошку. Он парень неплохой, но наивный. – Женщина затащила меня за рукав футболки в свою комнату и подпихнула к круглому гостевому диванчику в разноцветную полоску. Она взволнованно мерила шагами огромную комнату. – Как вырвать Антошку из ее лап? Ты видела, да, как она его под каблук загнала?! Антошка с детства рыбу не уважает и тут давится, бедный мой малыш, лишь бы девке этой угодить. Ведьма! Околдовала Антошку, как про деньги узнала! Мне Щавельский сейчас на нее расклад сделает, все про нее доложит! А стерва какая, ни капли меня не боится! Прямо в глаза смотрит!

Я молча слушала возмущенную речь Быковой, можно было бы возразить, что Антон выглядит счастливым рядом с Таей и что парню действительно неплохо бы похудеть. Но начать спорить с Нинэль обозначало вызвать новую волну гнева, которая могла закончиться очередным импульсивным поступком. Да и не в моих правилах вмешиваться в личную жизнь клиента, под моей охраной его тело, но не душа.

Но моя клиентка рухнула в глубокое низкое кресло возле кофейного столика и принялась изливать душу:

– Антошенька уже был женат на жуткой дряни. На первом курсе его охомутала одна девица, вышла за него замуж втайне от меня. Специально готовила ему все жирное и мучное, так что сыночек набрал за год шестьдесят килограмм. Я справки навела об этой дамочке, и оказалось, что Тошка у нее третий уже муж. Везде одна история – женятся, потом полнеют, а потом умирают от сердечного приступа, оставив вдовушке в наследство бизнес, квартиру и машину. Кое-как от наглой девицы избавились, но Антошенька так плакал, так страдал. Он у меня чувствительный, с нежной душой художника, любая неприятность – и Антошенька в депрессию впадает, вдохновение исчезает. И вот опять! Новая охотница за деньгами! И такая нахальная, дерзкая!

Я не выдержала и возразила:

– Но Таисия, мне показалось, наоборот, следит за питанием Антона, чтобы тот не ел продукты, от которых набирают вес.

Бизнес-леди, казалось, не слышит меня, она бросилась в ванную и там заколотила по стене кулаком. На такой яростный призыв через несколько секунд явился биоэнергетик в пижаме, с пачками карт и свечей.

Нинэль тем временем раззадорилась и приказала сделать расклад на картах таро. Крошечный хиромант-психолог с сонным видом тасовал, раскладывал и бубнил результат своей неугомонной клиентке:

– Выпала дама жезлов, это молодая, но очень жестокая и хитрая женщина хочет предать вас, у нее получится забрать у вас близкого человека и богатство, если не предпринять меры. Нужно удалить этого близкого человека из вашей жизни, чтобы избежать опасности.

– Предпринять меры, – задумчиво прошептала Нинэль, она махнула мне, что я могу идти, и осталась с личным предсказателем за плотно закрытыми дверями.

Антон и Таисия уединились в своей спальне, на вилле затихли все звуки, а я же никак не могла войти в ритм и бродила без сна вдоль бассейна, прогулялась по пляжу, потом снова вернулась на виллу и долго наблюдала из шезлонга, как крупные яркие звезды усыпали небо, а ветер легонько шевелит пальмовые листья. Из коридора раздалась тяжелая поступь Колбасной королевы, она стремительно шла на кухню, а за ней, как песик на поводке, бежал верный Щавельский. Нинэль открыла морозильную камеру, порылась и вполголоса издала победный клич:

– Вот! Есть курица!

– Но нужна живая, – протестовал хиромант.

– Где я тебе живую возьму? Давай с этой твори обряд отворотный, мне быстрее надо, пока Тошенька на этой змее не женился.

– Никакого гарантированного результата!

– Тогда я тебя самого вместо курицы. – Нинэль была настроена решительно.

Она вышла к бассейну, таща Щавельского в одной руке, а другой крепко держа замороженную тушку бройлера:

– Женька, хорошо, что ты не спишь! Сейчас поможешь нам, мне Дуська рассказывала, магический отворот можно сделать. Она так своего первого мужа-алкаша отваживала, чтобы не бегал и на шкалик не выпрашивал. Надо кровь от курицы брызнуть в огонь и заклинание сказать. Дуськин муж на следующий день уже в больнице лежал с белой горячкой, вот какой действенный результат.

– Так, может, вы сами, Нинэль Федоровна? – заныл хмурый Щавельский. – У меня резистенция сейчас не валиативная из-за смены энергопоясов.

Взбудораженная Нинэль плюнула в сердцах:

– Ну и уходи, слабак. Сама все сделаю! Сейчас только найду. Так, нужно спички, дрова, нож, что там еще. Железную кастрюлю или горшок.

Сонный экстрасенс ушел к себе комнату, а Нинэль вернулась на кухню в поисках предметов для ритуала, в непривычной обстановке у нее то и дело что-то падало с грохотом, так что скоро на кухне стояла сонная горничная и щебетала, активно жестикулируя и показывая в окно. Нинэль несла в руках курицу, кастрюлю, полную принадлежностей, она вышла к бассейну, чтобы мне пожаловаться:

– Вот прицепилась, скажи ей, пускай спать идет. Не буду я больше греметь.

Но настойчивая служанка, увидев, что Быкова отправляется в сторону пальмовой рощи, вцепилась ей в руку и снова тревожно затрещала, тыкая пальцем то в сторону моря, то наверх. Нинэль нахмурилась, одним движением стряхнула с себя цепкие ладошки женщины:

– Гоу, гоу. Спи иди. – Женщина закрыла глаза и изобразила храп. – Да что ж такое, спокойно не отдохнуть в своем же доме. Не хочешь спать, ну уберись на кухне, я там немного намусорила – уронила с приправами ящик. Клин, клин, туда иди и ту клин. Да хватит чирикать, Антошку же разбудишь.

Нинэль выкатила глаза и ткнула пальцем за спину горничной с восклицанием и выражением ужаса на лице, как только та повернулась назад, Быкова ловко выдернула руку и бросилась бежать к пляжу через пальмовую рощу. Маленькая служанка бросилась ко мне и начала что-то объяснять, то и дело указывая на бегущую со всех ног Нинэль. Я не видела явной опасности, ну захотелось человеку провести время на пляже ночью, волн почти нет, вокруг пустынно, я контролирую местность. На английском я говорю вполне сносно, но его не хватило, чтобы успокоить испуганную женщину. При виде огня, который загорелся на берегу, она всплеснула руками и ушла наконец-то в свою комнату. Я подошла поближе к пальмам, чтобы была видна береговая линия, но при этом сохранить дистанцию до женщины, которая увлеченно крутилась возле небольшого костра. Несколько раз мне слышался какой-то странный шум, даже будто мелькали тени в вершинах пальм, но я лишь пожала плечами: сбившийся режим, легкий бриз, шуршание пальм и незнакомое место – этих обстоятельств вполне достаточно, чтобы искать опасность там, где ее нет.

Наконец Нинэль закончила свое мероприятие и вернулась к вилле, я проводила ее до комнаты, проверила запертые двери у всех входов и отправилась в свою комнату.

Меня по-прежнему мучила бессонница, слышались посторонние звуки, от которых я выходила несколько раз в коридор и делала обход с обязательной остановкой возле спальни своей клиентки. Ближе к утру я только уснула, как в дверь раздался настойчивый стук, и Нинэль Федоровна заглянула в комнату, не дожидаясь ответа:

– Вставай! Нас ограбили! Похитили прислугу и меня чуть не украли!

От такой новости сон как рукой сняло, я мгновенно накинула домашнюю одежду, сунула в карман «глок» и пошла на осмотр места происшествия.

В спальне лежали чемоданы, из которых во все стороны торчала одежда, а пара купальников и шляп лежали на полу. Быкова указала на беспорядок:

– Вот! Я проснулась, а в чемоданах кто-то лазил, вчера горничная распаковала только одну сумку, а потом я ее отослала, чтобы не мешала отдыхать. Сегодня утром смотрю, вещи разворошили, я хотела позвать прислугу, чтобы она убралась, обошла весь дом, но никого нет! И на подоконнике, смотри, отпечатки грязных рук!

Я заглянула за штору, действительно, на белоснежном подоконнике виднелся грязный смазанный след пальцев.

– Вы с открытым окном спали? – удивилась я, ведь в каждой комнате работал кондиционер для создания комфортной температуры.

– Да, открыла, чтобы шум прибоя слушать, мне положено с природой сливаться для настройки биополя, Щавельский велел.

Очередной совет великого биоэнергетика и предсказателя вызвал у меня раздражение, но указывать клиенту, как жить, не моя обязанность. Так что я пошла на обход виллы, чтобы убедиться, чтобы проверить версию Нинэль о похищении.

В кухне хозяйничала Тая, она нарезала свежие овощи, нашему появлению девушка обрадовалась:

– Доброе утро! Не стала никого беспокоить и сама готовлю. Тут такие возможности для полезного питания, все свежее! Сегодня у нас будет здоровый завтрак. Салат из авокадо и тунца, а еще ржаные тосты со свежими овощами – хватит на всех.

– Доброе утро, – я не стала пугать Таю сообщением о вторжении на виллу, – ты не видела прислугу? Повара или горничных?

Девушка отрицательно покачала головой, и я пошла дальше осматривать помещения виллы: кроме русских гостей, в доме никого не было, садовник не возился в саду, повара не было на кухне, а в комнате, где жила прислуга, казалось, прошелся ураган. Все постели были смяты, ни одной личной вещи не осталось в шкафах или на полках. Я сомневалась в похищении, может быть, повар еще не вернулся с рынка со свежими продуктами, а садовник мог просто не выйти на работу по причине болезни, но вот горничные проживали на вилле постоянно, еще ночью встревоженная женщина пыталась поговорить с Нинэль, а сегодня есть лишь следы их внезапного исчезновения. Может быть, женщина пыталась нас предупредить о грабителях или воришках в доме, а не получив нужной реакции, убежала с напарницей в полицейский участок? Тогда зачем они забрали с собой все личные вещи? Или их все-таки похитили грабители, но зачем им одежда бедных женщин, если была возможность поживиться содержанием багажа Нинэль?

Я вернулась на кухню, чтобы приготовить кофе и решить, как действовать дальше, ведь в доме явно произошло что-то неординарное. На кухне Таисия любезно поставила передо мной чашку свежего латте, а Нинэль в возмущении от хозяйского поведения будущей невестки демонстративно нарезала куски колбасы, сложила горку бутербродов на тарелку и удалилась завтракать в свою комнату.

Тая промолчала, но по ее лицу было заметно, что такое отношение Нинэль ей неприятно. Я сделала несколько глотков кофе, и мои мысли стали более упорядоченными. Я только хотела позвонить администратору Юрию, чтобы узнать расписание нашей прислуги и предложить вызвать полицию, как он сам появился на пороге виллы. Парень был не в самом радостном расположении духа:

– Доброе утро. У меня не очень хорошие новости, вся прислуга уволилась в срочном порядке. Мне позвонила одна из горничных и сказала, что отказывается работать у вас, а вместе с ней ушли и остальные, они даже не хотят приехать сюда за расчетом. Найти новых практически невозможно, потому что по всему побережью уже разнесся слух о вашей вилле, а тайцы очень суеверны и отказываются от любых денег, если речь заходит о сверхъестественных вещах.

– И что на этой вилле необычного? – удивилась Таисия, которая заканчивала сбрызгивать оливковым маслом аппетитные тосты.

– Я поговорил с горничной, она с криками и слезами рассказала, что вчера госпожа Быкова провела возле священной рощи огненный ритуал и зарезала курицу, а ночью вызванные духи ожили и теперь живут на вилле и на пальмах возле пляжа.

– Врет она, не было никаких ритуалов и куриц! – выкрикнула Нинэль, которая, как оказалось, все это время подслушивала из коридора наши беседы с Таей. С горкой нетронутых бутербродов она ворвалась на кухню и принялась возмущаться:

– Эта горничная воровка! Залезла ко мне в комнату и украла часть одежды, а потом сбежала с вещами. Надо ее арестовать и допросить.

– Вы уверены? Будем вызывать полицию? – уточнил Юрий. – В Таиланде строгие законы, и женщину посадят в тюрьму. Очень неприятная история, конечно, но всю прислугу набирал я лично, у них блестящие рекомендации за долгие годы службы на других виллах.

Я молчала, сдерживаясь, чтобы не вмешиваться, хотя внутри все протестовало. Вся прислуга сбежала из-за того, что Нинэль не хочет принимать Таисию как невесту сына, творит неразумные поступки, а теперь еще и невинная женщина должна сесть в тюрьму, потому что Быковой стыдно признаться в нелепом поведении.

Тая предложила:

– Может быть, сначала позавтракаем, присоединитесь к нам? А потом уже займетесь делами?

Юрий благодарно улыбнулся:

– Не откажусь, если честно, разбудили сегодня в 5 утра, два часа на телефоне провел, искал прислугу, а потом приехал сюда.

Тая и Юрий понесли тарелки с полезным завтраком на открытую площадку у бассейна, где уже изнывал в ожидании Антон. При виде горы бутербродов на тарелке матери парень сглотнул слюну, но под строгим взглядом будущей жены решился положить себе в тарелку лишь салат.

Юрий с недоумением смотрел на эту молчаливую войну утренних бутербродов, но, как нейтральная Швейцария, мы полакомились с ним и ржаными тостами, и белым батоном с колбасой.

После трапезы Юрий предложил:

– Я осмотрю пляж и береговую полосу, перед тем как вызывать полицию? А вы можете составить опись пропавших вещей и сумму ущерба?

В глазах Нинэль мелькнула неуверенность:

– Не надо там ничего осматривать, и полиции не надо.

– Но как же? – растерялся администратор. – Ведь вы сами сказали, что вас обворовали.

– Я передумала, – отрезала Быкова. – Мне жалко горничную стало, пускай все останется на ее совести. У меня есть начальник охраны, суперспециалист, она со всем разберется без полиции.

– Хорошо. – Видимо, Юрий привык к взбалмошному поведению состоятельных клиентов. – Я постараюсь сегодня найти вам прислугу, может быть, волнение уляжется и найдутся желающие.

– Спасибо, не беспокойтесь, – вклинилась в разговор Таисия. – С готовкой я справлюсь. И вообще нам нужна помощь в организации свадьбы, нужны официанты и повара. А все комнаты придется пока отдать моим родственникам, мы не смогли найти всем номера в гостиницах.

– Чтоооо? – взвилась Быкова. – Не будет свадьбы! Я не разрешаю!

– Не начинай, мама, – примирительно заговорил Антон. – Мы уже все организовали, завтра приезжают родственники Таисии. Если бы ты вчера была поприветливее, то мы бы тебе все рассказали и обсудили.

– Никакой свадьбы! – рявкнула Быкова, она стукнула кулаком по столу, так что подпрыгнули тарелки, и удалилась в свою комнату.

Будущие молодожены сидели с огорченными лицами, а Юрий растерянно протянул им свою визитку:

– Думаю, мне пора идти. Вы как определитесь, звоните, постараюсь помочь.

Я пошла проводить Юрия к выходу, но на самом деле мне было необходимо договориться с ним об усилении охраны виллы. На мою просьбу тот лишь развел руками:

– Уж не знаю, что тут произошло. Даже если горничная и украла вещи, то ваша хозяйка отказывается обратиться в полицию. В эти рассказы о духах я не верю, но помимо горничной сбежали все слуги с безупречной репутацией, а теперь и местные боятся работать на госпожу Быкову. Сомневаюсь, что у меня получится найти вам охранников или сторожей на виллу в ближайшее время.

Мы не успели закончить разговор, как на дороге к вилле появилась целая процессия из местных жителей, которую возглавлял худощавый старик в оранжевом одеянии, весь обвешанный амулетами. Он остановился возле входа и принялся что-то бурно объяснять, то показывая на дом, то сотрясая руками в воздухе. Толпа за его спиной перешептывалась, то и дело повторяя:

– Пи, пи, пи!

Юрий вздохнул и объяснил мне, что происходит:

– Это к вам делегация из местных, с главным шаманом. Пришли изгонять злых духов, которых вызвала Нинэль. Позовите вашу хозяйку, они не уйдут, я смогу переводить, чтобы вы смогли договориться.

Быкову я нашла в спальне, где женщина сидела с обиженным видом, все еще расстроенная тем, что не получилось избавиться от невесты сына.

Я рассказала ей о делегации на улице, но она лишь отмахнулась:

– Не пойду никуда, не до этих туземцев. У меня сыночка жизнь свою губит, не до этих дикарей.

– Юрий предупредил, что они не уйдут, пока не решат вопрос. Местные жители очень суеверны и искренне верят в силу злых духов.

– Женя! – Раздражение эмоциональной женщины искало выход. – Ты занимаешься моей охраной, вот и решай вопрос. У меня нет настроения слушать бред про всяких злых духов и шаманов!

Наш спор прервал шум в коридоре, перепуганный Юрий заглянул в спальню:

– Извините, я пытался их остановить, но местные жители очень недовольны.

Быкова взбешенной пружиной выскочила из кресла и вышла в коридор с грозным криком:

– Так! На выход все, или вызову полицию! Придумали тут духами меня пугать!

На крики в здании виллы от бассейна прибежали Антон с Таей, лишь Щавельского не было видно нигде. Бывшая горничная, теперь без униформы, выскочила из толпы и затараторила, показывая пальцем на хозяйку виллы и изображая их вчерашний диалог. Толпа тайцев возмущенно загудела. Юрий торопливо перевел:

– Она говорит, что вчера пыталась вас остановить, забрать курицу, которую вы зарезали, но вы ударили ее и пошли проводить огненный ритуал на берегу. А потом ночью злые духи пробрались на виллу и разгромили кухню, женщина видела, как ужасные карлицы танцевали демонический танец на кухне.

– Ничего подобного! – возмутилась Быкова. – Захотелось мне на бережочке курицу отварить, имею право!

Вдруг со стороны пляжа раздался вопль, крик приближался, и возле рощи показалась фигурка Щавельского. Он добежал до нас и в ужасе лишь смог показать в сторону пальмовой рощи:

– Там! Там! Они!

Все разом уставились на пальмовые деревья. На листве бесновались какие-то маленькие фигурки, метались с дерева на дерево, кривляясь. Местные жители от жутковатого зрелища с криками бросились прочь, а Юрий потерял дар речи.

Я пожала плечами, вытащила «глок» и отправилась к пальмам. За мной поплелись остальные: Тая с Антоном, бормочущий что-то себе под нос шаман, Нинэль и, наконец, Юрий. Щавельский же остался у бассейна.

При нашем приближении злые духи исчезли, лишь широкие листья пальмы шевелили кончиками.

Шаман ткнул пальцем в небольшую копию виллы, которая была установлена на небольших жердочках в глубине рощицы:

– Санпрапум! Кхау, Пхак, Понламай, Кха!

Юрий повернулся к нам:

– Он просит рис, овощи и фрукты. Духов необходимо покормить.

Тая поспешила обратно к вилле, а ее жених бросился сопровождать отважную девушку.

Нинэль Федоровна опять недовольно нахмурилась:

– Бред какой-то! Это же в шутку все было.

Тут вернулась Тая с остатками утренней еды, она смело взяла кусочки овощей, колбасы и тосты и положила внутрь домика. Оттуда сразу втянулась миниатюрная ручка и утащила угощение внутрь. Девушка засмеялась:

– Это же обезьянка!

С других деревьев начали спускаться прочие обезьяны из стаи, с легким повизгиванием они расхватали кусочки еды и принялись за трапезу.

– Но почему они в париках? – изумилась Таисия.

Действительно, три обезьяны красовались в длиннопатлых париках, одна намотала на шею какой-то сверкающий клочок ткани, другая закуталась в цветастый шарф.

Быкова возмущенно буркнула: «Воровки» – и гордо пошла к дому. А я улыбнулась: вот и воришки, которые просто решили поживиться съестным, привлеченные запахом пищи.

Оставив стаю доедать остатки завтрака, мы направились к вилле. Возле бассейна Нинэль успокоила Щавельского:

– Выходи, Гришка, ложная тревога. Это обезьяны в моих париках скакали.

Таролог робко показался из-за кресла:

– А я уже подумал, что вы действительно демона вызвали, Нинэль Федоровна.

– Так вы все-таки обряд проводили на пляже? – воскликнул Юрий. И возле бассейна сразу застыла тишина, все смотрели на Нинэль в ожидании ответа.

Она хмуро зыркнула на болтливого предсказателя и подняла подбородок вверх:

– Я уже взрослая женщина, сама решу, как мне себя вести.

Молчаливый Антон вдруг взорвался, устав от сложного характера матери:

– Мама! Я не могу поверить, что ты такое сделала! Неужели ты думала, что сможешь меня так остановить? Свадьба будет во что бы то ни стало!

Возле бассейна разгорелась семейная ссора. Юрий тихо отступил внутрь виллы и потянул меня за рукав:

– Эм, думаю, что я пока не нужен. Шамана забираю с собой, прислуге сейчас все объясню. Думаю, проблем с ними не возникнет и все вернутся к своим обязанностям. Надеюсь, что дополнительная охрана больше не нужна?

Я отрицательно покрутила головой и пошла проводить гостей до ворот, где в ожидании шамана гомонила толпа жителей. Они затихли при виде нас, старичок рассказал им о нашем перемирии с духами, и люди заликовали от радости, начали обниматься и танцевать. Юрий улыбнулся и объяснил:

– Тайцы искренне верят в духов, а еще очень любят праздники. Думаю, сегодня в местной деревне будет праздник.

А будет ли праздник у нас на вилле, свадьба стала камнем преткновения в семье Быковых, подумала я.

После бурных событий мне очень хотелось перекусить, снова посетить пляж, может быть, полюбоваться на смешные ужимки наших домашних духов, но ссора Нинэль с сыном могла закончиться любыми последствиями. К бассейну я возвращалась без настроения, но там уже никого не было. Судя по протяжным рыданиям, Быкова переживала ссору у себя в номере, как обычно забрав в зрители верного Щавельского. А Антон и Тая уединились в своей комнате.

Вмешиваться в семейные разборки я не планировала, поэтому с наслаждением пообедала свежей лапшой с овощами, которую приготовил вернувшийся к своим обязанностям повар, поплавала в теплых волнах, потом возле бассейна поболтала о предстоящей церемонии с Таей. Девушка как будто не помнила о ссоре Антона с матерью, она рассуждала о том, куда можно поселить гостей, так как на свадьбу в экзотической стране хотели попасть все ее родственники. Мы вместе прогулялись к пальмовой роще, где покормили обезьян с рук, у одной даже удалось забрать цветастый шарф Нинэль. Жара становилась все сильнее, так что я решила уединиться у себя в комнате со включенным кондиционером до самого ужина. Я заглянула к Быковой спросить, есть ли какие-нибудь распоряжения. Женщина была мрачнее тучи, она отказалась выходить на обед в общую гостиную, лишь сурово уточнила:

– Так там и бродят, и воркуют?

Я кивнула, хоть и не хотела расстраивать свою клиентку. От моего кивка Быкова сжала кулаки:

– Гришка! Давай, шевели свою нейробиоэнергетику! Как остановить свадьбу?

Щавельский уныло растекся на диване, он уже несколько часов выслушивал излияния Нинэль без перерыва на обед или пляжный отдых. Он заунывно раскладывал карты и в очередной раз повторял свой прогноз:

– Молодая женщина угрожает вашему благополучию, она властная хищница и подбирается к вашим деньгам и жизни все ближе. Вам нужно срочно избавиться от нее, удалиться. Без промедления.

– А кроме этой женщины, есть еще какие-нибудь прогнозы? – не утерпела я и влезла в эти пессимистичные предсказания.

Щавельский капризно скривился:

– Вы портите ауру. Никакого пессимизма, ситуация полна эфирных санаций и требует вмешательства.

– Да вы уж известный разгонятель негативных энергий, даже злые духи от ваших криков на пляже разбежались, спрятались на верхушке пальмы. – Я вспомнила, с каким диким визгом прорицатель убегал от милых зверушек.

– Шуточками люди часто прикрывают боязнь перед неизведанной изнанкой мира, но это плохо влияет на циркуляцию энергосанации человеческой сущности.

На такую фразу я не нашлась, что ответить, потому что, как обычно, рассуждения Щавельского не укладывались в моем мозгу, они казались мне набором слов, лишенным всякого смысла.

– Удалиться… – бормотала Нинэль, не обращая внимания на нашу пикировку. Хозяйка виллы с головой погрузилась в свои мрачные мысли.

Я же вернулась в комнату, поболтала по телефону с тетушкой, ответила на возмущенные сообщения Каменецкой, которая требовала встречи, и незаметно задремала под ровное шуршание сплит-системы.

Ужин я успешно проспала, скорее всего организм по-прежнему перестраивался после смены часовых поясов, так что ужинала я уже глубокой ночью в одиночестве, перед этим проведя ревизию в холодильнике. Остальное время я плескалась в бассейне и любовалась невероятной красотой ночного морского берега.

Перед рассветом меня наконец начала одолевать дремота, веки потяжелели и сон сморил меня прямо в кресле возле бассейна. Сквозь сон я услышала чьи-то шаги, но пока приходила в себя, все затихло. Я внимательно прислушалась, но перед рассветом затих даже морской прибой, так что, списав все на тревожный сон и сбитый режим, мне ничего не оставалось, как вернуться в свою комнату и провалиться в сладкие сновидения. Проснулась я резко, как от толчка, несколько секунд соображала и потом поняла, почему меня мучает тревога – полнейшая тишина на вилле, ни мурлыканья Таи и Антона, ни зычного голоса Нинэль, ни дребезжащего тенорка Щавельского. Как пружина, я вскочила с кровати и пошла на разведку: в саду, на кухне и в гостиной мне кланялись и с птичьим щебетанием приветствовали слуги, но, кроме местных жителей, я никого не увидела. В телефоне я нашла номер Юрия, тот сразу же взял трубку и успокоил, что господин Щавельский плохо себя чувствует и ему даже вызвали врача, госпожа Быкова еще не просыпалась, а молодые люди уехали в аэропорт на такси встречать гостей.

Я осторожно постучала в комнату Нинэль, потом более настойчиво, а затем вломилась без разрешения. Кровать была аккуратно заправлена, сегодня в комнате явно убирались: свежие полотенца в ванной, влажные следы на полу, букет недавно срезанных цветов в вазе на блестящем туалетном столике. Я нашла горничную, несколько раз повторила вопрос, видела ли она госпожу Быкову, но женщина радостно улыбалась, кивала и охотно чирикала на незнакомом языке. Я уже подумывала снова звонить Юрию и объявлять Нинэль в розыск, как на виллу вернулись на веренице такси Тая и Антон. Вместе с ними прибыло человек пятнадцать, очень похожих на Таисию, все гости были невысокими, с прямыми черными волосами и узким разрезом глаз. Антон пояснил на мой удивленный взгляд:

– Родственники Таечки, прилетели на свадьбу.

– Свадьба уже скоро? – уточнила я.

– Завтра утром, вас тоже приглашаем. Мы здесь на вилле будем праздновать, мама не хочет слушать, конечно. Но мы хотим пожениться, и точка. Тая обо всем договорилась с местными, она хочет, чтобы все было как в сказке. Может быть, вы поговорите с мамой, чтобы она пришла на свадьбу. Я буду ее очень ждать.

Иногда Антон при всей мягкости характера проявлял упрямство, как у матери.

– А Тая из Якутии? Почему ее родственники не говорят на русском?

– Они на русском говорят, – обиженно возразила Таисия, которая вынырнула из-за спины Антона. – Вы просто не привыкли к акценту.

– А вы не знаете, где Нинэль Федоровна? – Я с каждой минутой все больше беспокоилась, где же моя клиентка.

Антон и Тая синхронно пожали плечами. Парень замотал головой:

– Я маму не видел со вчерашнего дня. Мы весь день отсыпались вчера в своей комнате, а вечером ездили в город за украшениями к свадьбе. Мама не хочет общаться со мной, даже из комнаты на обед и ужин не вышла.

– Мне кажется, когда мы на такси проезжали вдоль моря, я видела ее на дальней стороне пляжа, рыжие пряди развевались на ветру, – вмешалась невеста Антона. – Передайте Нинэль Федоровне, что с ее стороны неразумно бродить одной в такую жару, может случиться солнечный удар. А еще солнце старит кожу, ей необходимо намазаться кремом с УФ-фильтром, который я привезла с собой.

Кивком согласившись передать все послания, я бросилась через толпу слуг или родственников, уже было трудно разобраться, в сторону пляжа и дальше по береговой линии, все сильнее отдаляясь от виллы.

Рыжие пряди я заметила издалека, но спешить на помощь не стала: на высоком сетчатом заборе, который обозначал конец владений Быковой, висел рыжий парик, длинные завитки огненных волос упруго бились под свежим бризом. Но самой Нинэль не было ни возле забора, ни на пляже среди толпы лопочущих родственников, ни в своей комнате, ни возле забитого гостями бассейна. Парик я снимать с забора не стала, лишь наспех приведя себя в порядок, направилась обратно к границе частного пляжа с твердым намерением вызвать охрану и полицию, я была уверена, что мою клиентку похитили. Утренние шаги возле бассейна, ее отсутствие на вилле больше 6 часов и вещдок в виде парика указывали на преступление. Но сделать необходимые звонки я не успела, за мной по пляжу бежала горничная. Она с поклоном всучила мне записку, где крупным округлым почерком было написано: «Женька! Дай ей десять долларов, и она приведет тебя ко мне. Никому ничего не рассказывай. Захвати из моей комнаты носки и тапки. Н.» Я ловко прихватила женщину за запястья и уточнила по-английски:

– Where is Russian Women? I call Police.

В глазах служанки заметался страх, но она только запищала и попыталась вытянуть руку. Я сжала запястье сильнее и специальным приемом слегка вывернула руку, от боли тайка вдруг заговорила вполне сносно на русском языке:

– Пелестань! Мне больно! Я знать, где русская великанша, я отвести тебя к ней.

– А зачем притворялась, что не понимаешь русский? Давай это я тебя отведу в полицию, и там разберемся, где ты прячешь госпожу Быкову.

– Она не есть прятать, я ее не красть! Она сама прибежать ночью и просить ее помочь! Нина в доме моей дяди! Кушала курицу и спит, а не плачет. Она просить вас привести и обувь, потому что она хочет ходить мягко. Да, я говорю руски, но не признаюсь, чтобы платили больше чаевых.

– Ладно, идем на виллу в комнату Нинэль, потом отведешь меня к своему дяде. Попробуешь бежать, выстрелю. – Я продемонстрировала миниатюрный «глок», который всегда со мной.

От вида пистолета горничная шлепнулась на колени и запричитала:

– Не надо убивать! Я простая слуга, я зить в Москве три года и там знай руски. Я там просто слуга, уборка. Я люблю руские, обожаю, все скажу, не убивай, госпозя!

– Не собираюсь я тебя убивать, – постаралась я успокоить горничную, пока на ее крики не сбежалась многочисленная якутская родня. – Побыстрее отведи меня к Нинэль и можешь идти.

Мелкими шажочками служанка вернулась под моим наблюдением на виллу, там я прихватила свою сумку, тапки и носки в комнате Нинэль, подивилась масштабам суматохи в доме и последовала за своей проводницей. Женщина сноровисто проложила путь по незаметной тропинке через небольшой лесок из пальм и лиан, после чего мы оказались в совсем не туристической зоне.

Передо мной раскинулся бедный район, кругом сновали грязные дети, перед лачугами сидели плохо одетые старики, по разбитым дорогам неслись без всяких правил велосипеды, мопеды и скутеры. На пешеходных дорожках расположились продавцы с экзотическим товаром, тротуары были завалены коробками и тарой, но моя спутница ловко огибала все препятствия, пока не привела меня к небольшому домику из дерева, скинула шлепанцы и потянула меня в глубину комнаты.

В прохладной тени крошечной веранды на циновке возлежала Нинэль, она вольготно раскинулась на пестрых подушках, обмахиваясь ярким веером. Шофер, который привез нас из аэропорта, усердно массировал ей ступни и светился от радости. На стене негромко вещал телевизор, а в углу на небольшой плитке готовилось что-то ароматное, обстановка была расслабленной и не напоминала похищение. На мое появление Быкова затрясла веером:

– Женькаааа! Наконец! Ты носки принесла? Пока шла через джунгли, мозолей натерла, ужас! Вон Мася меня лечит. – Быкова ласково ущипнула коричневую щеку шофера. – Такой милый, как попугайчик, щебечет мне все время что-то. Давай рассказывай, как там Антошка, страдает?

Нинэль стряхнула со своей пятки заботливые лапки хозяина дома:

– Мася, сделай нам чайку. – Женщина громко изобразила швырканье кипятком, и услужливый шофер принялся хлопотать в углу с плиткой. – Хорошо тут у них, подарила вон ему телик за заботы.

– Что это за цирк с пропажей? – разозлилась я на поступок Нинэль.

Но та примирительно замахала руками:

– Не ругайся, я ж отправила тебе записку, чтобы ты не кипятилась. Вчера после гадания я так расстроилась, ну и решила отдалиться от Антошки, чтобы понимал, как мать обидел.

Свадьба мне эта не нравится, на все готова, чтобы ее остановить. Решила, что надо спрятаться, все подумают, что меня украли. А с таким горем праздник совестно им будет гулять, отменят свадьбу. А там через недельку бы я нашлась, другой бы план придумала, как сорвать свадьбу.

Утром вышла из комнаты и решила прогуляться, чтобы вы думали и переживали, куда я пропала. Дошла до забора, вроде там не страшно мне показалось, как у нас почти лесок, только из пальм. Через забор лезла, парик потеряла, потом мозоли натерла. Хотела уже обратно возвращаться, а оказалось, заплутала. Хорошо Масю встретила, он меня к себе привел, заботится! – Мужчина с улыбкой поставил возле нас поднос с деревянными чашками, Нинэль отхлебнула зеленый напиток. – Чай вкусный у него, массаж волшебный. Даже уходить не хочется, я вот думаю остаться в гостях на неделю. Пусть побегают, попереживают, особенно дрянь эта Таська, нахалка мелкая.

– Антону и Тасе не до ваших фокусов, у них свадьба завтра, и они вас тоже приглашают. Там куча гостей и подготовка полным ходом. – Я подробно пересказала Нинэль события на вилле.

Та с размаху запустила кружкой с чаем в стену.

– Свадьба?! Без моего согласия все-таки решили?! – Женщина рычала, как раненый медведь. – Я им покажу, как без материного благословения жениться. Притащили родню на виллу, так что мне пришлось убежать оттуда, без меня все решили! Это все Таська, дрянь эта Антошку научила матери перечить.

– Антон взрослый мужчина и любит свою невесту, – попыталась я возразить Быковой, но в ответ та еще сильнее разъярилась.

– Заводи машину, Мася! – потребовала бизнес-леди. – Поехали на виллу, я им скажу, я им покажу. Если женится на этой оленихе, не видать ему наследства и моих денег. Лишу всего!

– Нинэль Федоровна, давайте чуть позже поедем. Я схожу на виллу, разузнаю обстановку и поговорю с Антоном. Передохните еще несколько часов в гостях. – Мне хотелось остановить Быкову любым способом, так как ее возвращение на виллу превратилось бы в скандал. За несколько дней я утомилась от взрывного характера и импульсивных поступков своей клиентки, мне нужен был небольшой отдых, а не возможная драка на вилле или срочный перелет в Москву. Нинэль нашлась, с ней все было в порядке, а помогать ей бороться с невестой сына в мои обязанности не входило. Даже более того, я хорошо относилась к Тае и Антону, и мне не хотелось принимать участие в разрушении их свадебной церемонии. Но открыто показывать свою позицию в семейных перипетиях своего клиента было непрофессионально.

Но Нинэль уже бурно рыдала в подушку, рядом суетился таец, утешительно массируя руки женщине и что-то быстро лопоча. Его племянница шустро вытирала разлитый чай со стен и пола. Сквозь рыдания Нинэль выкрикивала накипевшую обиду:

– Я же его одна растила, без мужа! Весь в папашу непутевого, тот ради юбки на край света готов был бежать. Кровинушка моя, Антошка, такой доверчивый, глупенький. От прошлой жены еле отбились, сколько нервов моих потратилось, сколько кровушки выпито. Вот ведьма, моего малыша прибрала к рукам. Перепишу завещание, денег не дам! Меркантильная дрянь притащила родню за мой счет отмечать, желает мне смерти и весь бизнес к рукам своим прибрать. Не получится, Нинэль Быкова так просто не сдается.

Женщина бурно высморкалась и вытерлась рукавом своего халата:

– Чего он говорит все время, Жень? – кивнула она на хозяина дома. – Улыбается и чирикает, надо попросить Юрку перевести. Мне кажется, что хорошее говорит.

Дуй на виллу, к вечеру тебя жду с докладом про эту ведьму и Антошеньку. Так и спроси у них: не боятся, что без денег оставлю? На что жить будут, на Антошкины картины? Так это я их покупала на аукционе, чтобы сыночку настроение поднять. Разбаловала стервеца! Эх, папаша Володька сбежал, воспитывать некому было пацана! Ключи у Маси возьми, на скутере быстрее обернешься.

Я сняла ключи с гвоздика на входе на веранду и вышла из хлипкого домика, под навесом возле стены стоял желтый легкий скутер. За мной бесшумно выскользнула служанка с виллы, она тронула меня за рукав и склонилась в низком поклоне:

– Зеня! Я все слышала, дядя предлагает Ниниль жениться. Он хочет быть ее муз, а она зена. Не говори Быковой, пускай не знает. Она очень большая, много кушать и много кричать, дом сломает, а дядя не сможет столько еды купить. Не надо зениться, дядя поплачет, поплачет и забудет свой любовку. Плохая зена, кричит, старая, много кушает. Дядя хороший.

Я развела руками:

– Не буду говорить, но останавливать не буду, если захочет замуж за твоего дядю. Госпожу Быкову никто не может остановить.

Заведя скутер, я влилась в бурный поток на улицах города, хотя то, что местные жители не пользуются правилами дорожного движения, меня настораживало, но на виллу я добралась без приключений. У входа меня встретил посвежевший таролог, через очки он цепко осмотрел транспорт:

– А вы времени не теряете, Евгения. Прониклись местными нравами, будто здесь не второй день, а второй год. Вы видели, что происходит на вилле? Вас тоже на свадьбу пригласили? Где Нинэль Федоровна, я с утра не могу ее найти!

– Госпожа Быкова уехала в торговый центр в город и там заночует, потому что нашествие якутской родни ей мешает, – оборвала я расспросы.

Визит на виллу меня напрягал, потому что даже возле входа на двор был слышен многоголосый гомон родственников. На самой вилле мне показалось, что гостей стало еще больше. Кучка детей ныряла по очереди бомбочкой в бассейн, на пальмах висело по родственнику под подбадривающие выкрики остальных гостей. На решетке барбекю несколько плотных мужчин в узких плавках жарили мясные полоски темного цвета. Все шезлонги были заняты пухлыми женщинами, чей возраст невозможно было определить. В моей комнате я обнаружила Антона, который мирно дремал. От моих шагов он проснулся, зазвенел своими кольцами в носу и прошептал:

– Извините, искал уголок, чтобы выспаться. Места маловато, не рассчитал, что у Таечки так много родственников. Сейчас сезон туристический, и мы не смогли найти для всех номера в гостиницах. Но это же всего на пару дней, завтра свадьба, и потом они улетят.

– Лежи, если хочешь. Понимаю, что от такого напряжения силы тают быстро. А ты не боишься, что Нинэль после этой свадьбы может лишить тебя денег и завещание переписать? – Я присела в кресле. – Нрав у нее крутой, может быть, ей необходимо время, чтобы привыкнуть к твоей невесте?

Парень вздохнул и потер ухо, унизанное железными шипами:

– Таечка настаивает, что надо срочно жениться. Не хочу ее расстраивать, мне не важно, когда, где и как пройдет свадьба, не понимаю, почему мама и Тая так завелись и не могут уступить. Мне, если честно, не очень нравится идея со свадьбой на вилле и родственники меня пугают. Но это временные трудности, самое важное, чтобы моя любимая была довольна. А если мама лишит денежной поддержки, так ничего страшного. У Таи хорошая зарплата, сейчас вся Москва худеет, а к ней очередь из клиентов выстраивается.

Повезло парню, мелькнуло у меня в голове при этом разговоре, не мама, так жена прокормит. Но думать о нравах современных мужчин мне было некогда, среди всей этой суеты мне надо было принять решение, как действовать дальше. Но возможности сосредоточиться не было, отовсюду неслись возгласы, гости нашли бар, и веселье начало набирать обороты. Возле бассейна громко заиграла музыка, несколько мужчин и женщин начали извиваться в танце. Один из мужчин метался внутри круга из людей, а остальные в такт музыке прыгали на него по очереди. Я застыла с удивлением от этого действия.

– Этот танец символизирует охоту на оленя, охотники наносят удары, пока олень не погибнет. – Таечка, как всегда, вынырнула неожиданно из пустоты. – Я слышала, как вы разговаривали с моим женихом. У Нинэль не получится оставить его без денег, часть активов она записала на Антона, еще когда он был ребенком, чтобы избежать налогов. Так что с точки зрения закона у Нинэль лишь половина бизнеса, и ее сын легко может забрать себе часть колбасной империи. Мои родственники владеют почти всеми оленьими стадами Якутии, вместе с Нинэль мы могли бы выйти на новый уровень развития. Рога, мясо, шкуры оленей покупают другие страны за огромные деньги, из миллионерши она может стать миллиардершей. А может потерять половину бизнеса и сына. Свадьба состоится завтра, даже если мир перевернется. Я не буду подчиняться капризам Нинэль, так можете и передать. Ведь она специально скрывается в гостинице или отеле, чтобы мы испугались и отменили свадьбу. Не выйдет, свадьба состоится завтра.

Таисия спокойно смотрела мне в глаза, да уж, с такой расчетливой девушкой с железным характером лучше соглашаться, а не воевать. Она одарила меня милой улыбкой:

– Жду завтра на церемонии, извините за временные неудобства.

Я попыталась найти для себя на кухне, чем перекусить, но там хозяйничали упитанные копии Таи, которые наперебой начали мне предлагать национальные блюда:

– Угощайся, это колбаса из крови, а вот строганина и сырая конина.

– Спасибо, – отнекивалась я от щедрых предложений. – Лучше перекушу кусочком хлеба с сыром.

– Перекусить есть наш фирменный салат «Индигирка», сырая рыба из морозилки, лук, соль, перец и масло. Быстро и вкусно, ты такое не пробовала!

Но национальная якутская кухня сегодня меня не увлекала, кусок сыра и хлеба пригасили аппетит, и скутер снова повез меня по шумным улочкам экзотического города.

В доме шофера Маси царила послеобеденная тишина, хозяин знаками мне показал, чтобы я не шумела, так как объект его воздыханий бурно храпел на тонком матрасике в глубине хижины.

Приветливый таец принес мне чашку с чем-то отдаленно напоминающим суп, похлебка из курицы и риса пришлась мне по вкусу ярким букетом из специй. После сытного обеда меня начало клонить в сон, но за стенкой уже раздался громкий голос Нинэль:

– Женя! Иди сюда. Давай рассказывай, что там происходит?

Вежливый Мася провел меня в скромную комнату, которая на время стала будуаром Быковой. В помещении практически не было мебели, дощатые стены украшала пара картинок, на полу лежали несколько бамбуковых циновок.

Нинэль со скучающим видом ела куски почищенных манго, ананасов и папайи из огромной миски:

– Надоело уже сидеть в этой тишине. Что там голубки наши, поди, сразу разругались, как про деньги услышали?

– Наоборот. – Я внутренне напряглась, прикидывая, как увернуться, если Быкова решит метать тарелку с фруктами. – Таисия сказала, что свадьба состоится при любых обстоятельствах. Она в курсе, что часть активов официально принадлежит Антону. У нее грандиозные планы на развитие бизнеса, обещает сделать вас миллиардершей.

Я внимательно следила за руками Нинэль, но та спокойно слушала мой доклад о дипломатических переговорах с противником и даже хохотнула на рассказе об оленьем бизнесе:

– Вот девка, прет как танк. Прямо как я в молодости! Всю жизнь хотела, чтобы Антошка таким вот был, пробивным, сильным. А он вырос у моей юбки тютей. Все равно не пойду на свадьбу из принципа! Чего она намекает все время, что я старая и толстая. И у меня разрешения не спрашивают.

Оленей придумала этих, я бизнес на своем горбу тридцать лет тащила, три раза прогорала. Ей и не снились такие приключения. Хотя задумка, конечно, классная. Иностранцы любят экзотику – оленина да строганина, любые деньги готовы отдать.

А про активы хорошо, что напомнила. Этот вопрос я за час решу, надо для этого в Москву вернуться. Собирайся, возвращаемся в столицу! Утру наглой девке нос! Узнает, как чужой бизнес отжимать!

Быкова в решительном порыве соскочила с циновки и, охнув от натертых мозолей, прилегла обратно:

– Сгоняйте с Масей на виллу, заберите вещи и Щавельского. А Юрка пускай самолет нам организует домой. Хватит отдыхать, пора работать!

Очередное решение моей клиентки нужно было выполнять, такая у частного телохранителя работа. После звонка Юрию выяснилось, что автомобиль, на котором Мася нас привез, был арендован, а найти подходящий транспорт сейчас сложно из-за высокого спроса в туристический сезон. По поводу самолета Юрий тоже засомневался, согласится ли экипаж самолета сегодня на частный рейс, так как поднимается буря, а в такую погоду полет очень опасен. Все вылеты из аэропортов под вопросом, местные жители знают, каким может быть коварным морской шторм.

Услышав о сложностях, Нинэль Федоровна воспряла духом, ее накопленная энергия требовала выхода. Она отправила меня на скутере на виллу за вещами и тарологом. Масе она долго гудела и показывала руками вращение руля, пока таец не закивал радостно головой, что, мол, понял вас, госпожа.

И снова бешеное движение многолюдного города, я уже привыкла к хаосу на дороге и управляла скутером достаточно уверенно. На вилле Щавельский от приказа хозяйки о возвращении в Москву расстроился:

– Но я даже в море не искупался, от гостей деться некуда. На кухне только сырые рыба и мясо, ужасные условия для работы. У меня морская болезнь в самолете, сколько можно туда-сюда мотаться.

Он ходил за мной по пятам из комнаты в комнату, пока я собирала вещи в чемоданы, потом неохотно поплелся укладывать свои бабочки в дорожный саквояж. Через час мы стояли перед скутером с тремя чемоданами. Кое-как приладив свой багаж впереди, я усадила Щавельского на заднее сиденье, но вот с чемоданами выходила беда. Как только Григорий крепко хватал багаж за ручки, он падал при малейшем движении, а при попытке удержаться за меня при езде чемоданы падали и вываливали наружу свою начинку из нижнего белья Быковой и коллекции галстуков-бабочек Щавельского. С пятой попытки нам удалось тронуться и проехать несколько метров, но сильный порыв ветра сдул моего пассажира с байка; местные жители, наблюдавшие за нашими упражнениями по эквилибристике, разбежались в укрытия, потому что порывы ветра становились все сильнее, а мусор и песок забивались в рот и глаза, мешая движению. Я вытащила платок из чемодана, натянула на лицо, чтобы можно было дышать, все вещи скинула в один чемодан и вручила Щавельскому. Ехать было трудно из-за плохой видимости, скутер то и дело грозился завалиться набок под тяжестью чемодана, но по пустым дорогам нам удалось быстро пробраться к лачуге Маси. Там ждала бизнес-леди: в растрепанном от ветра парике из черных кос, в изрядно помятом домашнем платье и домашних тапках, она нетерпеливо переминалась на пороге с твердым намерением мчаться навстречу приключениям. Одним рывком она стащила личного таролога-психолога с байка и засунула на веранду.

– Мася пропал куда-то! – Нинэль старалась перекричать ветер. – Я с соседом договорилась, у него есть самолет, тут недалеко в джунглях спрятан! Чего у тебя таролог вещи не собрал даже?

– На память оставил, чтобы вернуться сюда, – буркнула я, настроение портилось вместе с погодой, от сильного ветра пришлось прятаться в дощатом домике, стены которого ходили ходуном от порывов бури.

Но не успели мы с тарологом вытряхнуть песок и пыль из всех углублений в теле, как на улице раздался мелодичный звон. Мася прибыл на невероятной конструкции: мини-грузовик, в кузове которого была оборудована крыша и пара лавочек из толстых досок. Автомобильчик был выкрашен во все цвета радуги, щедро украшен колокольчиками и кистями из золотых нитей.

– Это что? – изумилась Нинэль новому виду транспорта.

– Тук-тук, – оживленно закивал наш водитель и принялся затаскивать чемодан в узкое пространство между лавочками.

– Я на этом не поеду, – пискнул из-за моей спины таролог. – Мне скутера хватило, и дышать от пыли невозможно. Нинэль, карты говорят, что нас ждет смертельная опасность и стоит отложить поездку.

– Тебя послушать, так кругом одни опасности. Тем более надо лететь навстречу им, они ведь ждут! – Нинэль Федоровна одной рукой шмякнула таролога на деревянное сиденье, а второй грациозно приподняла подол платья и залезла в кузов. Места мне под крышей уже не хватило, так что пришлось ехать, ухватившись за борт, на подножке машины. Нинэль сквозь вой ветра выкрикивала указания водителю:

– Мася, на поле вези нас, там через поле в джунгли. У соседа твоего там самолет припрятан.

«Тук-тук» как усердный муравей протащил нас по городским улицам, потом по грунтовым выбоинам и остановился перед островком из пальм и густых зарослей. Как только мы остановились, Нинэль выпрыгнула из грузовичка и бросилась расшвыривать в стороны вязанки зеленых листьев, под ними оказался ржавый утлый самолетик наподобие кукурузника. С победным кличем женщина сдернула навесной замок на кабине, залезла внутрь, и через минуту внутренности механизма заклокотали, винт на носу начал движение.

Нинэль вылезла из кабины, торжественно дошла до «тук-тука», крепко обняла нашего водителя и троекратно чмокнула в коричневые сухие щеки:

– Знаю, что влюбился в меня как мальчишка, но такая судьба, Мася. Жди меня, приеду к тебе в гости. За мной, полезли в самолет, пока буря стихла.

До последнего момента я не верила, что мы взлетим, управлять самолетом не самая простая задача. Переубеждать Быкову, как я уже выучила, напрасная трата усилий, проще подождать, пока закончится запал ее энергии. Поэтому я спокойно села в кабину самолета, подождала, пока бледный Щавельский окажется на борту с помощью мощных рывков хозяйской руки за воротник, кивнула Нинэль, которая пристроилась рядом с пилотом:

– Поехали!

Самолет закряхтел и начал катиться, подпрыгивая на ухабах грунтовой дороги. Нинэль замахала рукой в иллюминатор удаляющейся фигурке Маси и послала смачный воздушный поцелуй.

Набрав высоту, мы плавно неслись сквозь влажную вату облаков, гудение и скрежет ржавой машины сменились равномерным гудением, так что казалось, что нет никакой опасности. Я спокойно спросила у пилота, где у нас в салоне кислородные маски, парашюты и остальные вещи, которые могут нас спасти при крушении. Тот покачал головой, мол, нет ничего такого, что меня не порадовало.

Впрочем, через пару часов я немного расслабилась. Хотя все равно не до конца понимала это стремление Нинэль улететь на какой-то невнятной жестянке на тысячи километров.

Самолет пошел на посадку, когда под нами появилось светлое пятнышко – маленький провинциальный аэропорт, в это время выгружавший из самолета пассажиров. Наш пилот оказался асом и машину приземлил точнехонько – я бы так не смогла, хотя летать нас учили, и свидетельство пилота у меня есть. Парень же прошел впритирку с большим лайнером, и наше летательное средство замерло в десятке метров от тележек, куда грузчики скидывали багаж пассажиров.

Нинэль эффектно спрыгнула с высокого борта, сделала несколько шагов с гордо поднятой головой, наслаждаясь вниманием пассажиров, когда со стороны здания аэропорта раздались крики:

– Стой, стрелять буду! Всем назад, лечь на землю! Вы находитесь на территории Российской Федерации, приказываю остановиться! Это полиция! – К нам бежал наряд полиции, тяжело топая по асфальту форменными ботинками.

От их криков Нинэль рванула вперед, пассажиры лайнера бросились ей навстречу, спасать свои чемоданы, потом в панике побежали в разные стороны. Трясущийся от ужаса Щавельский не удержал равновесия, когда попытался вылезти из самолета, и грохнулся ровно в толпу пассажиров возле борта нашего судна. Поднялся визг, у полицейского сдали нервы, и он начал палить в воздух, люди попадали на землю, а таролог содрал с какой-то пассажирки белую куртку и замахал ею в воздухе:

– Сдаюсь! Я русский! Я сдаюсь, это все она! – Щавельский ткнул пальцем в меня, сидящую в кабине пилота. – Она виновата, она нас привезла сюда! Простите, товарищи полицейские, я жертва, я невинная жертва!

Но полицейские уже метались по толпе пассажиров лайнера, выискивая Нинэль. Двое сотрудников охраны скрутили Щавельского и запихнули в подоспевшую полицейскую машину, я дружелюбно помахала этой парочке из кабины:

– Не стреляйте, я спущусь. Лучше подайте руку, не собираюсь бежать. Сдаюсь, сдаюсь, помогите слезть.

Из ржавого кривого агрегата я вылезала медленно и спокойно. Пилот наш последовал за мной.

Через полчаса в кабинет начальника смены посмотреть на нас сбежался весь аэропорт, но зрителей разогнал одним приказом крепкий невысокий мужчина с большими залысинами и цепким взглядом. После того как мы остались в кабинете наедине, он представился:

– Евгения, меня зовут Михаил Красин, подполковник ФСБ, занимаюсь особыми поручениями. Такими, как, например, ваш случай. Ваш отец уже связался со мной, мы вас отпустим. Но перед этим ответьте на несколько вопросов.

Я покорно кивнула. После того как в наручниках нас усадили в кабинете и обвинили в международном терроризме, стало понятно, что без помощи отца выбраться из этой истории не получится. С родным папенькой мы общаемся в основном по праздникам, без особых эмоций или тепла. С детства он готовил меня для карьеры в армии, забывая иногда уточнять, а хочет ли его дочь того же самого. Я благодарна отцу за свой опыт и иногда обращаюсь к нему для решения совсем уж безвыходных ситуаций. Так что в кабинете я с помощью улыбки выпросила у молоденького полицейского телефон и сделала один звонок по знакомому номеру, избавив себя от многочасовых допросов и протоколов. Но просто встать и выйти, после того как мы пересекли границу страны без разрешения, не получится. Так что сейчас лучше быть покладистой, отвечать на вопросы и помогать следователю.

Подполковник любезно предложил крепкий кофе из своей термокружки и начал беседу. Я подробно отвечала на вопросы, не скрывая информации о том, как и почему мы оказались в небе над аэропортом в дышащем на ладан агрегате. Во время общения я узнала удивительную информацию: каким-то чудом мы преодолели тысячи километров в нужном направлении, приземлились в аэропорту Иркутска, не в центральном, а запасном, который используется для внештатных ситуаций; Щавельский вовсю вещает в соседнем кабинете о международном терроризме в лице пилота, с которым, оказывается, я в сговоре, и о своей роли похищенного с целью выкупа специалиста; Нинэль Быкова бесследно пропала сразу после приземления, растворилась в воздухе, вернее, в толпе пассажиров. Наряд полицейских досмотрел каждого, кто летел этим рейсом, вытряхнул весь багаж, прочесал каждый сантиметр летного поля, но от госпожи Быковой не осталось и следа. Даже приехавшая собака сначала металась по летному полю, потом убежала в ангар, где хранились метлы, ведра и прочий инвентарь с летного поля, там расчихалась и завыла.

Что-то «везет» мне с этим делом. Уже несколько дней работаю – а узнать ничего не смогла. Только вот Щавельского чем дальше, тем больше не люблю. Не верю я ему, ох не верю.

Уговорить подполковника показать мне запись с камер нашего торжественного приземления оказалось нетрудно, он готов был на любые послабления, лишь бы я помогла найти Быкову. Мало кому нужны проблемы, а пропажа признанной Колбасной королевы из самой столицы – дело резонансное. Но на записи с видеокамеры была видна лишь общая суматоха, когда десятки пассажиров начали метаться по летному полю, сталкиваясь с полицейскими и грузчиками, которые мирно везли багаж в тележках. Я просмотрела несколько раз запись и лишь пожала плечами, так как Нинэль растворялась в толпе за несколько шагов, а потом ее не было видно ни на одной записи. Прямо с компа подполковника отослала запись своему специалисту, приложив фото Быковой и попросив как можно скорее отыскать мою клиентку. Разумеется, не бесплатно. Теперь оставалось только ждать. Ну разве что я могла предложить подполковнику помощь – побеседовать с сотрудниками аэропорта, которые были в тот момент на летном поле, может быть, таким образом можно понять, куда же исчезла моя клиентка.

У меня был свой интерес в том, чтобы послушать рассказы работников аэропорта: на записи, которую я посмотрела несколько раз, я отчетливо увидела, как между чемоданов и сумок на тележке грузчика торчит краешек знакомого красного домашнего платья. Для того чтобы разобраться, кто и зачем похитил Нинэль, необходимо получить информацию и взглянуть на преступника в нейтральной обстановке. Вместе с любезным подполковником мы набрали в местном буфете бутербродов на обед и начали допрос. После стайки взволнованных стюардесс наконец в кабинет вошли четверо крепких мужчин: два молодых парня лет 20, невысокий кудрявый мужчина плотного телосложения, судя по седине, ему было около 50 лет, и высокий, с огромными руками тип среднего возраста с неприятным колючим взглядом.

Подполковник Красин нахмурил брови:

– Граждане, в вашем аэропорту произошел инцидент международного масштаба. Прошу не разглашать тайны следствия. А сейчас рассказывайте, кто что видел.

Первыми начали говорить парни, перебивая друг друга:

– Ничего не видели, мы с Лехой сумки кидали, накидали и отдали телегу Палычу, он покатил, и тут полиция кричит «Всем лежать», и мы легли.

– Ага, – подтвердил мужчина.

– Понятно, – вздохнул подполковник. – Кто там следующий?

– Быков Владимир Павлович, – представился пожилой мужчина. – Я тоже особо ничего не видел. Самолет, когда приземлился, все пассажиры к нему побежали фотографировать и рассматривать, еле проехал через них с телегой. А дальше я к ангару телегу отвез и бросил у входа, потому что услышал крики и выстрелы и на землю лег, как велели. Мне эти проблемы не нужны, на пенсию скоро, так что начальство слушаюсь.

Угрюмый мужик живописно вещал, как раненой птицей наш самолет приземлился на бетонной полосе, как скрежетал и громыхал во время торможения и как эффектно рухнул в толпу бледный Щавельский, явно с преступным намерением всех перепугать до смерти.

– Еще кто кого больше напугал, – не удержалась я от язвительных комментариев.

Подполковник крякнул. Быков протяжно загундел:

– Гражданин начальник, отпустите уже домой. Сил нет после смены, работа физическая, на горбу чемоданы целый день таскаем. Спину сорвал, еле стою. Я хочу помочь, но стоять не могу!

От его тональности и манеры говорить у меня внутри зазвенел колокольчик, где-то я уже слышала эту тягучую манеру с капризными нотками.

Красин вопросительно взглянул на меня, я пожала плечами – вопросов больше нет. Я приблизилась к Быкову поближе и хлопнула его по плечу:

– Вот спасибо, что помогли подполковнику! От лица нашей родины выражаю благодарность.

– А нам? – хором возмутились молодые грузчики.

– И вам тоже выражаю. Если позволите, я вас покину. – Я спешно вынырнула из кабинета и по коридору направилась в уборную.

В моем багаже, помимо обычных женских вещей, есть разные хитрые приспособления, которые могут облегчить жизнь частного телохранителя. Например, гибкий датчик GPS, который я ловко приклеила к краю куртки Быкова. Кстати, тоже полезность, добытая секретарем-помощником Нинэль и мастером тату по совместительству. Заметит или почувствует он его не скоро, а мне нет необходимости следить за ним вживую в большом здании аэропорта или на улицах незнакомого города без подходящего автомобиля под рукой. Мне достаточно активировать программу на телефоне, и все перемещения грузчика будут отражены на карте в мобильном.

Помимо хитрых приспособлений, у меня есть и нужные знакомства, которые помогают в профессиональной деятельности. Пара звонков, и моя версия подтвердилась, не зря манеры Быкова показались мне такими знакомыми. Быков Владимир был знаком с Нинэль и, более того, был женат на ней долгое время, являлся отцом Антона (именно его нудную манеру речи унаследовал сын). После развода с Нинэль ее муж Владимир, тот самый, с ежевечерним мороженым, остался без дохода, так как юристы бывшей жены оставили его без доли в бизнесе. Владимир долго скитался, женился несколько раз и последние пару лет осел в Иркутске в качестве грузчика второсортного аэропорта. Это объясняло мотивы его поступка – желание отомстить бывшей жене за долгие годы безденежья и возможность получить щедрый выкуп за жизнь состоятельной бизнес-леди, а уж о ее доходах Владимир знает не понаслышке.

Загадка была разгадана, осталось теперь терпеливо ждать, когда Быков приведет меня к своему тайнику, где насильно удерживает несчастную Нинэль. Я должна торопиться, вдруг у женщины травма, и она нуждается в помощи. Поэтому, не теряя времени, я распрощалась с подполковником, прихватила свою дорожную сумку и покинула здание аэропорта.

По телефону я узнала адрес, где сейчас проживает Быков, а судя по маршруту на карте, он сейчас направляется домой – на Ясную, восемь. Взяв такси, я поехала за ним.

За последние сутки я, пусть и не собственноручно, незаконно пересекла границу страны, перенесла аварийную ручную посадку самолета, едва избежала обвинения в тяжелом преступлении, но времени, чтобы отдохнуть, принять душ, переодеться и полноценно пообедать, у меня так и не нашлось. Моя клиентка похищена, жизнь стала чересчур бурной, и награда в несколько миллионов уплывала из-под носа. Необходимо было спасать мою клиентку из лап преступника.

Грузчик Владимир Быков, а по совместительству похититель бывшей жены, проживал в удаленном районе города; пока мое такси собирало пробки, он успел добраться на общественном транспорте до своего дома – многоэтажного муравейника, в окружении таких же высоток. Выйдя из такси, я прикинула план действий: в чужом городе, без машины и места для ночевки, без специального оборудования мне предстоит освободить заложницу практически голыми руками.

Не успела я решить, какой будет следующий шаг, как опасный преступник вынырнул из подъезда и опрометью бросился вдоль домов. Мне пришлось рухнуть в ближайшие кусты и потом крадучись преследовать похитителя. Быков далеко не убежал, в ближайшем супермаркете он провел полчаса, выйдя оттуда с пакетом, громыхающим бутылками. Опасный преступник воровато оглянулся и выдрал на ближайшей клумбе пестрые цветы, сложил в лохматый букет и вернулся в свой подъезд. Его поведение показалось мне странным, так что, присев на лавочке, я немного помедитировала, чтобы привести в порядок мысли и заглушить чувство усталости.

Вздохнув, проверила, на месте ли верный «глок». Бросила в кусты сумку, чтобы не мешалась. Метнулась вверх по раскидистому дереву, откуда было видно силуэт грузчика – довольно-таки характерный между прочим – в одном из окон. В окне горел свет, а чуть позже к нему прибавилась музыка. Я насторожилась: это плохо. Действий преступника никто не услышит.

Соскользнула с дерева, метнулась в подъезд. Сверху раздались шаги, и я с трудом успела юркнуть под лестницу.

И увидела в тусклом свете лампочки подозрительно растрепанного Владимира Быкова, в рубашке, застегнутой на одну пуговицу. Неужели?.. Так быстро расправился с жертвой? У меня внутри все заледенело. Метнулась за ним, проследив, что мужик, покачиваясь, побрел в сторону ночного супермаркета. И достала ремень, намереваясь перебраться на подоконник быковской квартиры с удачно расположенного дерева. Глянула вверх, примериваясь: лучше, пожалуй, балкон.

Но с балкона, мило мне улыбаясь, махала сама Нинэль Федоровна:

– Женька! Ты как тут? Поднимайся, кофейку попьем, пока Володька в магазин ушел. Чего там в кустах валяешься?

Я потеряла дар речи от неожиданности, свободная Быкова спокойно восседала на балконе и была в прекрасном расположении духа.

– Но как же Быков? – От удивления слова никак не складывались в предложения. – Он ведь… С вами все в порядке?

Нинэль захихикала и смущенно отмахнулась:

– Да отлично все, прямо молодость вспомнили с Володькой. Только ночевать тут тебя не оставим. Он сейчас с соком вернется, а то набрал шампусика да вина, а я ж обычно не пью. Ну только разве что чуть-чуть. Шампанского. Да ты заходи, Женька, не стесняйся, такое тебе расскажу. Я же замуж выхожу за этого охламона снова, будут у Антошки опять папка и мамка, как положено! Классно, да? Тоша узнает и обалдеет, вот обрадуется, что папка вернулся. Отметим нашу помолвку, потом вызовем тебе такси и в гостиницу отправим. – Женщина мечтательно вздохнула.

Она сделала козырек из ладошки над глазами и проверила, куда запропастился ее жених. А новоиспеченный поклонник хватал за талию смешливую продавщицу, которая вышла передохнуть на ярко освещенном крыльце магазина. Быков галантно целовал руку продавщице, а та заливалась хохотом, который разносился гулким эхом на весь двор.

При виде такой картины Нинэль покрылась пятнами, потом зашипела, как старинный паровоз перед отправлением, и выдала многоэтажное ругательство. От ее крика голуби взмыли в небо, старушка на прогулке с болонкой упала в обморок, Владимир рысцой припустил в сторону дома. Нинэль сыпала проклятия, дополняя их градом из пустых пластиковых бутылок с балкона:

– Ах ты кобель! Зря я снова согласилась замуж за тебя выйти, какой ты был, такой ты и остался!

После чего гордо выплыла из подъезда, подошла ко мне и снизошла до прощального слова:

– Непутевый ты, Володька, всю свою жизнь промотал впустую! Не видать тебе такого сокровища, как я! Недостоин!

– А как же свадьба, Ниночка? Я вот тебе мороженое купил, как ты любишь, эскимо! Нинуша, аванс взял на работе, для банкета выписал!

– Раньше надо было думать! Когда ты эту кудлатую тискал в углу! – мстительно выкрикнула Нинэль.

Поймав какого-то припозднившегося частника, мы доехали до гостиницы. Нинэль была до сих пор в домашнем платье, черные пряди парика превратились в воронье гнездо, на ногах у нее были лишь тонкие носки и домашние тапки, а я проголодалась не на шутку и после пары часов в кустах выглядела совсем не телохранителем высшего класса. Администратор гостиницы смерила новых посетителей с ног до головы и сухо отрезала:

– Заняты все номера. Понажрутся ночью и тащатся спать, шалавы.

– Что ты сказала? – взвилась Нинэль.

– Что слышала! Ты что, думала, у нас тут забегаловка для шаромыжек, как ты?! Сейчас охрану позову, будешь знать, как тявкать!

– Да я твою дырявую гостиницу куплю сейчас! И ты здесь работать не будешь! Уволю пинком под зад! А ну, Женька, дай мне телефон! – Нинэль буквально вырвала у меня из рук телефон и лихорадочно принялась тыкать кнопки на экране. – Сейчас научу их с клиентами разговаривать!

Минут пятнадцать Быкова азартно кричала в микрофон телефона и отчаянно жестикулировала. Администратор сочувственно кивнула мне:

– Чокнутая, да? Ты б сдала ее в больничку, а то потом будет президенту да Ленину звонить. Видела я таких Наполеонов, у меня зять на дурке санитаром работает. Они от алкоголя белочку ловят и ножами людей тыкают, лучше сейчас сдать на лечение, а то женский алкоголизм страшная штука.

Тут у сердобольной женщины зазвонил на стойке стационарный телефон, от слов на том конце провода она побледнела, затем пошла пятнами и прошептала:

– Прошу прощения, я… я… я сейчас извинюсь, только не увольняйте. Я же не знала, они выглядят как ночные бабочки, я думала, что притащились отсыпаться после ночной пьянки. У нас же вокзал рядом и ошивается всякое отребье.

Трубка взорвалась криком, так что сотрудница за секунду превратилась в красный помидор и бросилась ко мне с извинениями:

– П-п-простите, я подумала, не хотела обидеть. – Женщина заикалась от волнения. – Извините, пожалуйста, умоляю. Сссейчас провожу вас в лучший номер, все за мой счет, любые ваши пожелания. Только скажите, и я сразу все сделаю!

Нинэль с довольным видом прошествовала по коридору к нашим номерам, по пути назидательно внушая женщине:

– Никогда, слышите, никогда не судите человека по внешнему виду. Да, растрепалась немного, но видно же, что ухоженная женщина, нормальная, а не пропойца какая. А ты так неуважительно, повезло тебе, что я отходчивая. Другая бы на моем месте уволила бы тебя без расчета.

– Спасибо! – рассыпалась в благодарностях женщина. – Вы очень-очень благородная и ухоженная.

Мне стало жалко несчастную администраторшу, и я упихнула Быкову побыстрее в номер:

– Нинэль Федоровна, после таких приключений надо привести себя в порядок. Я быстро в душ, пара часов на отоспаться у нас есть, а там в торговый центр метнусь, привезу вам одежду. Вы уже сегодня с утра всех наказали: и бывшего мужа, и невежливую сотрудницу, пора отдохнуть.

Бизнес-леди вздохнула в номере, стянула с головы парик и вытянулась на небольшой кровати скромного номера:

– Тоска, Женька. Апатия у меня от такой жизни, сын женится на стерве, муж кобелем был и остался. Всю жизнь мне эти бабы портят, правильно я никогда на работу их не беру.

– Вы мне лучше расскажите, как получилось, что вы после приземления исчезли. Вас даже собака полицейская не нашла. Щавельский, наверное, до сих пор на допросе мается у следователя.

В номер постучали, и пристыженная администратор вкатила тележку с завтраком:

– В качестве извинений за недавний инцидент. – Женщина осеклась при виде Быковой, у которой вместо пышного черного гнезда на голове теперь красовался белесый ежик. – Ииизвините.

И сотрудница в испуге исчезла за дверью.

Наконец можно было выдохнуть и перекусить, я налила себе полную чашку свежего чая и с аппетитом принялась за большой бутерброд с ветчиной и сыром. Нинэль отказалась от еды, после приступа активности ее настигла апатия.

– Да как получилось, – тон у женщины стал раздраженным. – Я спрыгнула с самолета и хотела в автобус сесть, чтобы к зданию аэропорта добраться. Я же в тапках одних, бежать неудобно. А тут началась суматоха, крики, полиция. Кто-то крикнул: «Нинка, прыгай» – и телегу мне под ноги катнул, я и прыгнула. Сверху чемоданов навалили и в ангар телегу увезли, я с полицией связываться не хотела, вот и молчала в тряпочку. А оказалось, это муж мой бывший, Володька Быков, грузчиком работает в аэропорту, увидел и решил помочь. А как выкопал из багажа меня, так снова влюбился.

Там полиция такой крик подняла – международное преступление, несанкционированный полет, Володьку на допрос таскали. Я решила, что отсижусь пока у него на квартире, подожду конца шторма. А там, понимаешь, вспыхнули старые чувства, он ведь знает мои слабости, закрутилась любовь, завертелась. Решили снова пожениться, предложение мне сделал, да оказался подлецом и изменщиком. Ничего время не меняет, зря я ему поверила. Ты, Женька, младше меня, учись на моих ошибках, нельзя таким мужикам верить. Первый раз обманул и второй обманет. Так горько на душе от его предательства, что кусок в горло не лезет. Как ты вот можешь, я тебе душу изливаю, а ты третий бутерброд доедаешь?!

Я чуть не поперхнулась от такого упрека, мне очень хотелось высказать Нинэль все, что я о ней думаю. Своими импульсивными поступками она втягивает меня уже в которое опасное приключение, начиная с теста в лесу и заканчивая сидением в кустах ради ее освобождения, в то время как Нинэль вспоминала молодость и получала очередное предложение руки и сердца. Но, взглянув на свою клиентку, которая лежала на узкой кровати с глазами, полными тоски, я поняла, что мое возмущение не изменит ее, любовь к приключениям и бурным отношениям навсегда в крови Нинэль Быковой, а без этого она хиреет и грустит.

То ли поужинав, то ли позавтракав, я приняла душ и легла спать. Когда проснулась, Нинэль еще спала. И я, позавтракав внизу, в ресторанчике, вызвала такси и поехала в торговый центр, чтобы купить Нинэль подходящую одежду. Свой выбор я остановила на брючном костюме шоколадного цвета и белых туфлях в комплекте с белой сумочкой. Быкова к моему возвращению уже привела себя в порядок, даже смогла расчесать черные пряди у парика. Она покорно переоделась в новый костюм и согласилась ехать в аэропорт, чтобы попасть в Москву на обычном самолете скучным бизнес-классом. В здании центрального аэропорта нас ждал сюрприз в виде Григория Щавельского, мужчина провел эти сутки у следователя, а потом ночь на скамейке в «обезьяннике», так что от былой элегантности не осталось и следа: бабочка торчала из кармана брюк, все пуговицы были застегнуты вкривь и вкось, а двухдневная щетина придавала ему затрапезный и помятый вид; от недосыпа у таролога надулись под глазами мешки и по впалым щекам пролегли глубокие складки. Григорий без привычной вежливости буркнул нам что-то похожее на «Доброе утро» и молча устроился досыпать на бархатном диванчике в вип-зоне, где мы ждали начала регистрации на рейс. Весь полет прошел в молчании; Щавельский сопел, измученный допросами и тяжелой ночью, я тоже клевала носом после обеда из курицы, риса и салата «Цезарь», а госпожа Быкова с тоской смотрела на белую пелену из облаков за окном, отказавшись от еды и приятной дремоты в тишине салона.

В Москве, после того как мы оказались в привычных апартаментах, все разошлись по своим комнатам, чтобы отдохнуть от случившегося и компании друг друга. Костюм, в котором я вышла несколько суток назад из своей комнаты, срочно отправился в стирку, я же переоделась в комплект из футболки и джинсов и проверила почту. Ничего. Жучки, установленные в гараже, тоже ничего и никого, кроме нас, не записали. И я решила, что могу прогуляться по Москве. Охранник Леха, такое ощущение, что бессменный, рассказал, где есть шанс найти экоактивистов – вдруг что выясню. Иной раз у завода Нинэли ошиваются со своими плакатами, иной раз – на местном рынке, в мясных рядах, достают продавцов.

Перед уходом я заглянула к Нинэль, чтобы уточнить, могу ли отлучиться до вечера. Хозяйка сидела в шелковом халате в гостиной за столом, вокруг на вытяжку стояли личный помощник Санька, крепкий официант с пышными усами, манерный косметолог и накачанный массажист. Повар в высоком колпаке уговаривал Нинэль поесть:

– Ложечку вот за меня хоть съешьте, Нинэль Федоровна! Это же ваша любимая уха из голубого тунца, вчера только рыбка в море плавала. Свеженькая.

– Никакой рыбы в моем доме, – куксилась Нинэль. – Кусок в горло не лезет, не хочу.

– Вы же так похудеете, Нинэль Федоровна, – басил массажист. – Что же, мне потом кости одни мять придется? Поешьте, порадуйте нас.

На мою просьбу никуда не ходить без меня хозяйка только закатила глаза и вздохнула:

– Вот так все вы, хотите меня бросить. Иди, Женя, и помни о моих ошибках, о моих кровавых мозолях судьбы.

В ответ ей загудел нестройный хор мужских голосов:

– Не хотим! Не бросим!

– Да что вы такое надумали, Нинэль Федоровна, куда мы от вас.

– Да я эти мозоли вам за один сеанс массажа исправлю!

– Кушайте, Нинэль Федоровна, я как знал, что рыбку не хотите. Пельмешек сварил со сметаной, наших фирменных. Вчера еще хрюкали.

Стоило мне только выйти из квартиры, как телефон атаковали звонки.

Первая дозвонилась тетушка Мила.

– Евгения… – Начало разговора не предвещало ничего хорошего, полной формой имени тетя называет меня перед тем, как произнести суровую речь. – Я понимаю, что ты выбрала себе необычную профессию. Ты взрослый человек, добилась многих целей в жизни, но это не значит, что ты можешь так издеваться над нервной системой своих близких. Ты что, летела много часов в самолете или застряла в тайге, где нет связи?! Неужели так трудно написать сообщение или позвонить, я устала разговаривать с твоим автоответчиком. У нас трагедия мирового масштаба, а родная племянница даже поговорить не может.

Я угукала и терпеливо ждала, когда тетя немного снизит свой напор, но при словах «трагедия» и «мировой масштаб» немного напряглась, неужели отец все-таки поделился с родственницей информацией о моих злоключениях. Мила продолжала строго выговаривать:

– Случилась ужасная беда! Ты помнишь моего ухажера, с которым вместе выпустили книгу кулинарных рецептов? – Часто тетя не ждет ответов на свои вопросы. – Так вот, вчера должна была прилететь делегация из Франции, представители издательства, которое хочет выпустить эту книгу на французском языке. Так мало того, что их задержали в аэропорту в каком-то Иркутске из-за сумасшедших, которые устроили жуткую аварию на частном самолете! Мильфей, мой мильфей, который я готовила полночи, сожрала ласка, вернее, ласк! Не знаю, как сказать правильно, это ручная ласка, но он мальчик. Соседка тетя Глафира уехала в дом отдыха и попросила меня присмотреть за Фомой, а он ночью открыл клетку, залез на стол и съел весь десерт без всяких угрызений совести! Сейчас у него колики, и мне надо нести его к ветеринару, через три часа прибудут французы, а угощение для них в животе у Фомы! А ты даже не берешь трубку! Я уж не говорю о том, чтобы отвезти несчастное животное к ветеринару и помочь мне взбить сливки для нового десерта. Ах, понимаю, что у тебя важное задание и нет времени на причуды старой тетки.

– Шарлотка, тетя Мила! Твоя фирменная шарлотка печется тридцать семь минут, а Фоме дай ложку касторки. К приезду гостей у тебя будет здоровая ласка-мальчик и кулинарный шедевр, который всех покорит. Ты же, тетушка, проверяла его эффект на мне сотни раз.

– Ах, Женечка, мне тебя так не хватает, – подобрела мгновенно Милочка от дельного совета и искреннего комплимента. – Умела бы ты водить самолет, то примчалась бы ко мне на помощь. Ну все, мне некогда болтать, срочные дела на кухне.

При мысли про самолет меня передернуло: летать пока отчего-то не хочется. Следом за тетушкой мне позвонила Каменецкая, она тоже начала возмущаться тем, что вторые сутки не может до меня дозвониться:

– Ты знаешь, в самостоятельной жизни есть минусы и плюсы, вот жрать мне сегодня нечего – это минус, но зато стройнею на глазах – это плюс. Охотникова, ты же теперь богачка, своди одноклассницу в ресторан по старой дружбе! Сегодня я совсем на мели. А я тебе погадаю по бартеру, будешь моей первой официальной клиенткой. Пока бизнес по гаданию на таро в развитии, надо денег на раскрутку и рекламу найти.

Предложение мне показалось заманчивым, тем более что Оксанка как опытная столичная штучка мгновенно организовала мне бронь на столик в самый популярный ресторан Москвы, каковых за последние годы в столице развелось немало. Поужинать в лучшем ресторане с платиновой картой мадам Быковой показалось мне хорошей компенсацией за злоключения, которые произошли со мной по ее вине. До ресторана мне захотелось прогуляться пешком, так что, махнув охраннику в знак приветствия, я вышла за ворота жилого комплекса. Тем более что до ужина успею к заводу клиентки прогуляться. А рынок… На рынок все равно уже поздно, ни один торговец дольше, чем до четырех-пяти вечера, стоять не будет. И в экоактивности соответственно тоже смысла нет. Я отошла не больше пятиста метров от затейливой железной ограды, наслаждаясь прогулкой по тихой улочке летним вечером, как вдруг из кустов на меня прыгнула тень. Рефлексы сработали раньше мозга, я выставила блок рукой, пригнулась и с разворота ударила каблуком в центр черной фигуры. Тень истошно заорала, рухнула на асфальт и оказалась несчастным поклонником моей клиентки Нуриком Мирзояном:

– За что, мама моя, за что страдает так твой сын, за какие грехи! Больно! Молния меня поразила! Что наделала, Женя! Ай, ай-ай!

Мирзоян сидел на асфальте и с особенной печалью рассматривал отпечаток моего каблука на белой рубашке в районе пухлого пузика. Он погрозил мне пальцем и с трудом поднялся на ноги:

– Какая ты сильная женщина и ловкая, как змея! Сверху нежный персик, а внутри тигрица!

– Извините. – Мне было неловко за помятый вид бизнесмена. – Вы ко мне никогда не подкрадывайтесь вот так, тихо из-за кустов, у меня всегда пятерка была по самообороне.

Мирзоян потер свой выступающий животик:

– Не крался я, клянусь матерью своей, бедной святой старушкой! Не хотел, чтобы охрана меня видела, такой позор на их глазах произошел, меня, Мирзояна, честного бизнесмена, завидного жениха, выгнали из дома, сердце мое разрубили пополам и каблуком проткнули! Я хотел с тобой поговорить, дозвониться не смог, пришел сюда тебя ждать. Немного устал, все-таки не мальчик, а солидный мужчина, присел под кустиками отдохнуть. Разве я бы стал пугать симпатичную девушку? Да я самый добрый человек в этом городе и самый щедрый, ты не забыла? Мне тут птичка принесла на хвостике, что Нинушка мне замену нашла, готовит сделку с проклятым Рыбниковым. Это правда? Ты же с Ниной все время находишься, расскажи, это слухи или правда сделка будет?

Я могла только развести руками:

– Я телохранитель, присматриваю за телом, а в бизнес клиента не лезу, так что про Рыбникова вашего даже не слышала. А слышала бы, и не сказала, профессиональная этика.

Мирзоян наморщил свой сливоподобный нос:

– Вот Нинуша умеет находить себе работников, не девушка, а кремень! Пойдем, довезу тебя куда надо. Раз не говоришь про сделку, хотя бы прокачу красавицу по Москве, пускай завидуют Нурику.

Мой спутник пошел вдоль тропинки, распахнул мне дверцу черного «Гелендвагена» и устроился с другой стороны, на водительском сиденье.

– Прошу в мой скромный драндулет. С ветерком прокачу, меня ГАИ не останавливает, знает, кто едет. Не бойся, я водить умею, когда переехал в Москву, три года в такси отработал, знаю все улицы как свои пять пальцев. Шофера беру, только когда на гулянки еду. Под рюмочкой за руль – ни-ни.

Водил Нурик ювелирно, мы проскакивали все пробки и скопления машин, на светофорах из остальных автомобилей нас с интересом рассматривали, тыкали пальцами и даже фотографировали. Но Мирзоян, кажется, не замечал всеобщего внимания, он продолжал горестно причитать о слухах про сделку:

– Ты понимаешь, как может шашлычный бизнес держать человек с фамилией Рыбников! Это же смешно! Как он назовет эти рестораны? Мясо от Рыбникова? Вся Москва знает, что лучший шашлык у Мирзояна, это как лучшая колбаса – только от Быковой. А тут какой-то Рыбников. Пусть вон пруд себе заведет лучше и осетра разводит. Вон твой завод. Только экологов этих тут давненько никто не видел, уже месяца два-три как, наверное.

Я все равно выскочила из машины, пробежалась вокруг, задала пару вопросов охранникам, стоявшим на воротах. Те подтвердили слова Мирзояна, никого с моих мутно-силуэтных фотографий злоумышленников не узнали, по словесному описанию – тоже, ну и вернулась в машину поклонника Быковой. Тот, будто я и не уходила, продолжил речь:

– Я слышал, Рыбников раньше занимался строительством, со всеми местными бандюганами за руку здоровается, а теперь ищет, куда вложить свои миллионы. Ох, плохие времена настали для Нурика Мирзояна, мама, мама, святая моя старушка, знала бы ты, как страдает твой сын. Раньше Нурик жил как беззаботная птичка, ухаживал за красивой женщиной, а теперь сердце мое разбито коварной соблазнительницей, на мое место метит бандит Рыбников! Где справедливость, Женя?

Вот твой ресторан, а на соседней улице мой ресторан, приходите туда с подругой, как захотите поесть по-настоящему. Шашлыки, люля-кебаб, свежее мясо, ты никогда такого не попробуешь. Скажу, чтобы сделали все в лучшем виде.

Нурик выглядел таким печальным, что я пообещала обязательно заглянуть и убедиться, что лучшие шашлыки в Москве у Мирзояна.

– Ну и если помощь какая понадобится, только скажи.

Популярный ресторан «Мята и Оливка» разместился в старинном особняке, чтобы попасть к центральному входу, мне пришлось пройти через внутренний дворик, где тоже стояли деревянные столики и живые деревья в горшках были украшены светящимися диодными лентами. До входа я не добралась, из-за стола в углу мне жестикулировала Каменецкая. С нашей прошлой встречи Оксанка похудела, скулы выступили еще ярче, от чего лицо ее приобрело налет аристократизма. Профессиональный визажист и парикмахер теперь были Каменецкой недоступны, так что без яркого макияжа и сложной укладки девушка стала выглядеть проще, но при этом больше располагала к себе, потому что из гламурной куклы превратилась в обычную симпатичную девушку с живым личиком.

Каменецкая к моему приходу уже успела заказать и съесть два салата.

– Заказала тебе теплый салат с кешью, а себе с тунцом. Но так жрать хотелось, что твой салат я тоже приговорила, – покаялась Оксанка, собирая соус с тарелки итальянской хлебной палочкой. – Ты же не в обиде? Бывший муженек принципиальный оказался, оставил квартиру. А денег ни копейки, все карты заблокировал. Подружки и знакомые от меня шарахаются, боятся, что я их мужей буду отбивать. Да я и не хочу у них помощи просить, гордость еще осталась. Зато теперь точно знаю, что друзей у меня в Москве ноль.

Она помолчала и заметила:

– Ты не бойся, я отработаю, сейчас супчика похлебаю, и можно будет расклад сделать. Все эти дни видео смотрела, себе гадала. Карты говорят, что после трудностей меня ожидает радость от старой знакомой, ну это понятно, я вот поела и радуюсь. И что этой знакомой я окажу полезную услугу, так что погадаю, и мы в расчете.

Мне принесли зажаренного цыпленка в хрустящей ореховой корочке с острым зеленым соусом, так что в благодушном настроении я разрешила Оксанке отработать свой ужин предсказанием моей судьбы на картах Таро.

Официант убрал начисто вылизанные тарелки, и Каменецкая достала колоду, раскидала по столу карты, приговаривая:

– Что ждет в будущем Женьку Охотникову? – Одноклассница внимательно вгляделась в сложившуюся картину. Достала книжку и сверила значения.

Я терпеливо ждала, рассматривая интерьер популярного ресторана столицы. Вытертые стены, мебель, сколоченная вручную из необтесанных досок, посуда как из бабушкиного сервиза, меню, напечатанное на серой оберточной бумаге. При всей внешней простоте и стилизации под советские времена ценник в ресторане был вполне современный и рассчитанный на кошелек выше среднего. Оксанка хмыкнула многозначительно:

– Ну что ж, карты говорят, что в прошлом у тебя было опасное путешествие и впереди ждет колесница судьбы, то есть повторение событий. Заманчивое финансовое предложение, которое ты не примешь. Недавно в Москве, а уже зажралась, от денег отказываешься! Дальше карты говорят, что ты выдержишь испытание, но если не отдалишься от взрослой женщины, властной и влиятельной, это королева динариев, то можешь столкнуться с разочарованием в финансовых делах, вот перевернутая карта выпала с шутом. – Осоловелая от еды Оксанка убрала колоду в сумочку. – Еще карты сказали, чтобы ты оплатила мой десерт. Шучу, конечно. Но сладкого охота жуть, вот объелась так, что дышать трудно, и все равно тянет пожевать. Что за дурацкий организм?

Прогноз Каменецкой выветрился у меня из головы за несколько секунд, я махнула ей рукой – заказывай десерт – и продолжила рассматривать публику в ресторане. Приятельница заметила мой интерес к гостям ресторана и принялась комментировать привычную светскую тусовку:

– Сейчас мода такая, что не поймешь, кто богатый, а кто средненький. Раньше сразу видно было – бриллианты, меховая накидка, сумочка от Гуччи, туфли лабутены, собачка на руках, значит, богатая. А сейчас модно по-простому выглядеть, без пафоса, чтобы платье сама сшила из старой простыни, туфли на распродаже купила, и при этом счет в швейцарском банке в шесть нолей. Вот там за соседним столом сидит дамочка в плюшевом одеяле вместо плаща и юбке из старого тюля, как у моей бабушки в деревне, так это известная блогерша, она на рекламе зарабатывает миллионы каждый месяц, а выглядит словно школьная библиотекарша. Хотя ты знаешь, вот я пожила простой небогатой жизнью пару недель, и мне стало нравиться, не надо напрягаться, у кого тачка или отдых круче, что все уже силикон накачали, а ты еще нет. Есть в этой независимости своя прелесть, вместо салонов книжки читаю, вместо шопинга таро освоила. Вот только с клиентами туго, может, подскажешь, как на гаданиях заработать?

Я мстительно вспомнила, как в аэропорту Щавельский с размахом сделал меня международной преступницей и с охотой давал показания в полиции.

– Может быть, и смогу тебе помочь, – пообещала я, представив, как прямолинейная Оксанка пытает перепуганного Щавельского своими вопросами и настойчиво требует рекомендаций. Я улыбнулась и решилась убить одним выстрелом парочку зайцев, помочь приятельнице и наказать хироманта за вероломство.

Я уже было открыла рот, чтобы дать обещание устроить Оксанке встречу с Щавельским, как к нашему столу подлетели два официанта с подносами, на которых высились бутылка шампанского «Вдова Клико», миниатюрный шоколадный фонтан и нарезка из свежих фруктов:

– Сюрприз для прекрасных дам от господина вон с того столика.

Официанты принялись выставлять все на стол, а мы с Каменецкой синхронно повернули головы на угловой столик, где восседал наш новый поклонник. За столом сидел мужчина лет 50 с жестким ежиком черных волос, лицо в глубоких бороздах говорило о бурной судьбе и крутом нраве владельца. Дорогой костюм из смеси шелка и кашемира, итальянский галстук, даже стильные запонки, сделанные на заказ, не могли скрыть жесткий характер человека, который делал бизнес в суровые девяностые, те времена оставили отпечаток в его колючем взгляде и уверенных и одновременно агрессивных манерах.

Как только мы встретились с ним взглядом, мужчина кивнул и приподнял свою коньячную рюмку в знак приветствия. Оксанка возбужденно зашептала:

– Это же сам Рыбников, жуткий бандюга в прошлом, потом отмыл свои деньги на стройках, половину Москвы его гастарбайтеры соорудили. Надеюсь, он на тебя запал, у меня от его взгляда мурашки по коже, жуткий тип.

Рыбников тут же поднялся и спокойно подошел к нашему столу, парочка телохранителей-качков в одинаковых костюмах двинулись за ним и безмолвными предметами застыли за спиной босса. Мужчина отодвинул стул и присел за наш стол, Каменецкая ойкнула и увлеченно принялась макать фрукты на шпажках в шоколадный поток, но начинающая прорицательница бандита не интересовала.

– Евгения Охотникова? Добрый вечер, меня зовут Прохор Рыбников, мы не знакомы, но это поправимо. – Мужчина кивнул, мгновенно один из шкафов подхватил Оксанку под ручку и утянул в центр ресторана, начав кружить в немом танце без музыки, чтобы приятельница не стала свидетелем нашего разговора с бизнесменом. На секунду посетители замерли с открытыми ртами, но администратор в секунду исправил оплошность, и музыканты заиграли что-то мелодичное.

Прохора Рыбникова танец не смущал, он положил передо мной квадратик шелковистого картона:

– Вот моя визитная карточка. Ваша клиентка, Нинэль Федоровна Быкова, интересна мне как потенциальный бизнес-партнер. Предлагаю делиться со мной информацией о том, где, когда и с кем она проводит время, любые сведения. Ваш гонорар написан на визитке, и никаких проблем не будет, гарантирую.

Я даже не стала прикасаться к карточке, только твердо взглянула в глаза Рыбникову и ответила:

– Спасибо за предложение, я откажусь, профессиональная этика. Но, может быть, вы расскажете, как давно знакомы с Быковой? И почему она интересна вам в качестве партнера?

– Лет пять уже знаком, наверное, – хмыкнул мужик, удивленный моим нахальством. – Но ты подумай. Ничего криминального, не стоит бояться. Сумму увеличу вдвое, я планирую с Нинэль Федоровной сделку организовать. Она станет богаче, я стану богаче, ты станешь богаче. Советую не упрямиться. – Внешне бизнесмен оставался спокоен, но на шее от злости под тонкой тканью воротника вздулась красная сетка шрамов.

Я краем глаза взглянула на перепуганную Каменецкую в руках крепкого телохранителя, на набыченную шею бывшего бандита и вытянутые лица посетителей, повертела визитку в руках и заявила:

– Деньги хорошие, конечно, только я от Быковой ухожу. Не хочу с ней работать, вздорная бабенка. Ищу себе работодателя, вот Оксана Андреевна меня хотела нанять, миллионерша, а вы мне, между прочим, сейчас переговоры срываете! Вместо того чтобы договор подписывать и аванс мне выдавать, она танцует. А согласно условиям контракта я должна следить за ее весом.

Движением брови Рыбников остановил оркестр и кружение, телохранитель аккуратно приземлил растрепанную Каменецкую на стул. Прохор Рыбников внимательно уставился на Оксанку:

– Работаешь с ней? – Он кивнул в мою сторону.

– Ага! – выпалила одноклассница. – Отмечаем сделку. Хочешь, и с тобой поработаю?

– Чего? – Рыбников поморщился в сторону Каменецкой, как от надоедливой мухи, и уставился снова на меня колючими буравчиками глаз. – Останешься у Нинэль, все в силе, звони.

Мужчина вернулся к себе за стол и продолжил ужин. Одноклассница восторженно подмигнула:

– Женька, ты что, ему уже успела мои гадания разрекламировать? Спасибо! Я как разбогатею, так тебя тоже в ресторан приглашу. Может, ему предложить первое гадание сейчас бесплатно, а потом уже договор на постоянные услуги?

– Давай потом, он визитку оставил, так что успеешь договориться, – остановила я начинающую бизнес-леди Каменецкую. – Нам срочно идти пора, давай счет оплачу.

– Как же фрукты и шоколад? – возмутилась Оксанка, которая еще минуту назад ходила в миллионершах. – Я с собой все заберу, эти мажорики, может, и могут себе позволить фрукты килограммами выкидывать, а у меня все деньги в бизнес пригодятся.

Через минуту несостоявшаяся миллионерша громко требовала от официантов перелить шоколад в пластиковую бутылку и возмущалась некачественным сервисом:

– Знаю я вас, потом на кухне все съедите сами или по домам растащите. Как нет пятилитровой бутылки? Ищите! Куда я, по-вашему, шоколад переложу?!

Под удивленные взгляды ресторанной публики и отвисшую челюсть бывшего бандита Каменецкая удалилась, ловко зажав под мышкой пару пластиковых баклажек с шоколадом и огромный пакет с фруктами. Я вызвала запасливой бизнес-леди такси, уже из салона Оксанка закричала:

– Эй, а рекомендации, ты же обещала помочь, свести с опытным гадальщиком!

– Спрошу, может ли он дать консультацию, – уклонилась я от ответа и захлопнула дверь такси, машина нырнула в бурный поток автомобилей на широких улицах столицы; ночная жизнь огромного города набирала обороты. Но Оксанка с детства отличалась настойчивостью, на телефоне сразу раздался звонок:

– Так, Охотникова, если вдруг он не согласится, я бы тоже на его месте ничего не рассказывала, дурак он, что ли, сливать информацию конкурентам. Ну так вот, ты попроси его сделать расклад и запиши мне на диктофон, что говорить, чтобы клиенты в восторге были.

Я отключилась, с удивлением вспомнив, что часть предсказания, где говорилось об отказе от выгодного предложения, сбылась мгновенно в стенах заведения. Ведь и правда, от предложения Рыбникова сливать информацию о Нинэль я отказалась. Неужели стоит заканчивать работу на Быкову, чтобы не влипнуть в новые неприятности. Но от мысли о том, какая сумма меня ждет после окончания службы у Нинэль, воодушевление ко мне вернулось, начинающие гадалки на таро – не самое тяжелое препятствие, которое мне приходилось преодолевать.

В квартире царила сонная тишина, Щавельский и Быкова до сих пор приходили в себя после перелета, который затянулся на сутки. На часах не было еще двенадцати. Пока я размышляла, прилично ли будет сейчас попросить Григория о раскладе на картах, как он сам показался в коридоре с тарелкой, нагруженной разной снедью. Таролог-хиромант смущенно пискнул в знак приветствия:

– Гуляете? – и исчез за дверью своей комнаты.

Но когда мне что-то нужно, я могу быть очень настойчивой или наглой, кто как называет это качество, стучаться в дверь, которую закрыли перед твоим носом. На нежное постукивание Щавельский сразу же откликнулся недовольным голосом:

– Войдите.

С широкой улыбкой, так, чтобы дружелюбие источалось из каждой поры, я вплыла в комнату к своему многодневному напарнику по приключениям:

– Добрый вечерочек, Григорий. Простите, забыла, как вас по батюшке?

– Можно просто Гриша. У вас срочный вопрос, Евгения? – сухо ответил просто Гриша, тарелку с горкой еды он успел припрятать.

– Можно просто Женя, мы с вами соседи как-никак и товарищи по несчастью. Одной царице служим.

– Я себя чувствую вполне довольным работой у Нинэль Федоровны, – отрезал Григорий. Разговор никак не клеился.

– А я вот переживаю, – подпустила я в голос слезу. – Мне кажется, хозяйка мной недовольна, преступников не нашла до сих пор.

– Что же, и намеков никаких нет, кто это может творить? – проявил сочувствие Щавельский.

– Ноль, полный ноль, ни зацепочки. – Мне удалось даже выдавить скупую слезинку из правого глаза. – Вот если бы вы мне, Гриша, помогли. Вы ведь известный предсказатель, может, ваши карты увидят, кто преступник. Мне одной не по зубам такой орешек.

Мне показалось, что Щавельский облегченно вздохнул. Мужчина потер кончик носа и согласился:

– Только давайте быстро, уже поздно. У меня эманации по биологическому графику истончаются к полуночи, да и лунный прилив в пике.

– Конечно, самой неудобно беспокоить делового человека по ночам, только судьба моя в ваших руках. – Я незаметно включила диктофон и преданным взором вперилась в таролога:

– Можем начинать.

Комната Щавельского представляла собой две зоны: спальня с небольшой кроватью была отделена сквозным стеллажом, где аккуратно были расставлены разные магические причуды: шар для предсказаний, мешочек с магическими костями, свечи, миниатюрные веники из хвойных деревьев для очищения тонких энергий, плетка с семью хвостами для изгнания демонов, обереги и амулеты. На второй половине расположились мы с тарологом в двух глубоких кожаных креслах возле длинного стола из полированного дуба.

– Такие интересные штучки, и это все для работы с высшими силами? – Я старательно округлила глаза, изображая восхищение. – Никогда не верила во всякие предсказания и магию, но сейчас понимаю, не зря Нинэль вам так доверяет. Ведь все сбылось! Сын предал, задумал жениться на алчной девице, которая так и метит бизнес отжать. Куда ни поедем, беда за бедой случается.

Таролог игнорировал мою лесть, он быстро разложил колоду и принялся бубнить:

– Ждут смертельная опасность и болезнь, надо отказаться от денег и поездки, только возле домашнего очага ждет покой. Все очень плохо, Евгения, если не вернетесь домой, то случится беда, потеря здоровья и денег.

Но я не хотела так быстро прощаться.

– А вот это что за смешной человечек в колпаке? – ткнула я пальцем в карту посередине.

– Это вы сами, бодрая и упорная, – отрезал предсказатель. – Вам стоит поменьше работать, может быть, присмотреть себе жениха и выйти замуж, как все нормальные девушки.

– А вот эта женщина со смешными собачками? – Я никак не унималась с расспросами.

– Смерть в сопровождении демонов, – процедил раздраженный донельзя Щавельский. – Гадание окончено, мне пора настраивать верхние чакры. Не прикасайтесь к картам, вы сбиваете их акупунктуру.

– А меня научите настраивать? В голове столько мыслей, не могу разобраться. – Скрытая неприязнь Щавельского меня лишь веселила. – Может, бросить эту работу и на таро начать гадать? Возьмете в ученицы?

– Нет! – взвизгнул в ярости таролог. – У нас с вами несовпадающая частота вибрации и солнце в разных домах, а еще интегральная веданта уровня первого дао. Ничего не получится.

Для убедительности своих слов таролог подбежал к выходу и распахнул дверь:

– Прошу, мне пора кристаллизовать кундалини для сеанса просветления.

– Да что вы так нервничаете, Григорий, это вредно для тоналя и нагваля, – ерничала я, направляясь неспешным шагом к выходу в коридор.

Наш диалог прервал зычный крик:

– Кто тут шумит? – В коридор выплыла наша начальница в шелковом пеньюаре, со сложной конструкцией наподобие фольгированной панамы на голове. – Вы что разорались? Мне надо спать, чтобы примочка подействовала и волосы росли лучше. Завтра ехать в командировку с самого утра. Лучше бы чемоданы собирали, а не орали в коридоре.

Мы с Щавельским вместе застонали и разошлись по своим комнатам, чтобы готовиться к очередной поездке.

Складывая вещи в дорожную сумку, я прикидывала, что же мне может понадобиться во время поездки, с такой бурной клиенткой сложно угадать, куда и на сколько меня занесет ее прихоть. Взяла на всякий случай купальник и теплый костюм, сложила наручники, компас, дождевик, непромокаемые спички, аптечку первой помощи и набор охотничьих ножей; меткий «глок» всегда ждет меня в дамской сумочке или в плечевой кобуре.

Интересно, а что там Щавельский собирает в своей комнате: коллекцию галстуков-бабочек и плетку-семихвостку для изгнания из Нинэль бунтарского духа?

Перед сном у меня мелькнула мысль: а может, действительно отказаться от выгодного контракта, дважды карты предупредили об опасности. Но я представила, как вручаю тетушке путевку в Италию или в Испанию, как она будет с восторгом делиться впечатлениями от теплого моря, пятизвездочного отеля с подругами, и сразу решила, что Охотникова не сдается перед лицом высших сил, что бы там ни приготовила судьба, я с этим справлюсь.

Утром, глядя за завтраком на сосредоточенную и решительную Нинэль, я даже несколько устыдилась ночного своего малодушия; работа на Быкову сложна, но, как и все трудности, она щедро оплачивается. Вот и сегодня нас ждал перелет в далекий сибирский город.

– У меня там завод год как работает, обороты у него хорошие, только успевают туши в колбасу превращать. Полстраны завод кормит. Рабочие недовольны условиями, управляющий не смог с ними найти общий язык, придется мне разруливать. Слетаю, пообщаюсь, что у них там произошло, – рассказывала нам о цели визита Быкова. – Ты, Женя, со мной на завод поедешь, а Гришка в гостинице посидит, слишком он впечатлительный для разборок.

Щавельский надулся в ответ:

– Ничего не впечатлительный, на заводе работяги с грубой энергетикой, я потом ауру долго чистить буду.

– Так я, Гришка, тоже из навоза всего двадцать лет назад вылезла, аура до сих пор зеленым отсвечивает, – пошутила бизнес-леди над снобизмом предсказателя.

– Вы, Нинэль Федоровна, не такая как все. – Щавельский с аппетитом принялся жевать свежую слойку с котлетой и громко прихлебывать свежий кофе. – У вас в верхнем доме грапис солнечный концентрированный, что и позволило добиться таких успехов в денежном поле.

Завтрак в апартаментах мадам Быковой традиционно был обильным и плотным, несмотря на то что на часах было пять утра, а за окном рассвет только начал проникать в дома и будить дремлющую столицу. На длинном столе в гостиной на серебряных блюдах расположились теплые булочки с сыром, яйца пашот с соусом из щавеля, сочные котлеты в обертке из хрустящего слоеного теста, нежный творожный мусс с посыпкой из жареных орешков. Все жильцы квартиры активно налегали на любимые блюда, ведь впереди нас ждал бурный день с массой приключений.

Неприятности начались уже во время поездки в аэропорт. Григорий, выходя из машины, споткнулся, запутался ногой в чем-то черном и рухнул на асфальт посередине парковки. Глянув на свою ногу, он с визгом принялся извиваться и стряхивать с ноги черную ленту. У меня сработал профессиональный навык, и я первым делом откинула в сторону Нинэль, прикрыла ее своим телом, а потом направила пистолет на ногу Щавельского. При виде «глока» предсказатель заверещал во весь голос:

– Не стреляй, не стреляй! Это просто ленточка!

С пистолетом наперевес я осмотрела ногу неудачливого таролога – щиколотку опутала длинная черная лента из блестящего материала, во всю длину шла надпись «на долгую память, покойся с миром». Такие ленты обычно украшают похоронные венки, а сейчас она намоталась на ногу моего спутника и помешала аккуратно выйти из машины. Но откуда она взялась в машине?

Этот вопрос посетил не только меня. Нинэль ткнула носком блестящей туфли в неприятную находку и прошипела:

– Что это?

– Это плохой знак, плохой, – застонал Щавельский. – Отменяйте поездку.

Он скорчился на голом асфальте, со стоном потирая щиколотку и с опаской поглядывая на уютный салон машины.

Я достала из дорожной сумки фонарь, вытащила все чемоданы и принялась осматривать пространство автомобиля внутри. Но больше никаких неприятных находок не случилось.

– Все в порядке, больше никаких похоронных аксессуаров, – успокоила я путешественников, закончив осмотр.

Но предсказатель не унимался:

– Да это же прямое указание на смерть впереди! Я отказываюсь лететь.

– Да тебе вечно то смерть, то опасность чудится. – Быкова начала злиться от его истеричных выкриков, ее решение не так легко изменить. – Вставай, страдалец. Женя все осмотрела, это опять дурацкие экоактивисты залезли в машину, накидали для пущего страха, чтобы поездку отменить. Все надеются, что я бизнес свой заброшу и свиней отпущу в вольную жизнь.

Но Щавельский вцепился в руку Нинэль:

– Умоляю! Отпустите! Я отказываюсь лететь!

Нинэль же неумолимо двигалась в сторону огромного корпуса воздушного порта, предсказатель волочился за ней с печальными выкриками, как капризничающий ребенок.

Водитель, кудрявый широкоплечий детина, откашлялся и смущенно прошептал:

– Извините, это мое. – Он поднял похоронную ленту и спрятал в карман пиджака.

– Твоя лента от похоронного венка? – изумилась я.

– Да вы пока в отъезде были, друг уговорил, машина все равно стоит. А ему срочно надо было товар со склада увезти, он водителем работает в похоронной службе. Ну я и согласился, деньги не лишние, да и друга выручил.

– И часто ты так друзей выручаешь? – У меня зародились подозрения в голове, что, может быть, не по злому умыслу наш добросердечный водитель и выдал своим знакомым пароль от замка на гараже.

Но оробевший богатырь крутил головой:

– Да первый и последний раз! Вы не подумайте, я никого посторонних ни в гараж, ни в квартиру, ни в машину не пускаю. Лично сам венки загрузил и разгрузил, недосмотрел немного, что лента эта в салоне завалялась. Я бы признался Нинэль Федоровне, но у нее такой характер, что сразу уволит. А мне у нее нравится работать, не хочу место терять. Вы уж ее успокойте, пожалуйста. Если нужно, я расскажу, но так страшно, что прям ноги ватные сразу делаются, когда представляю ее крик.

Я хорошо понимала чувства парня, от гневного крика Нинэль обычные люди теряли самообладание, а сотрудники готовы были провалиться сквозь землю или своротить горы, лишь бы она успокоилась.

– Ладно, скажу, что ты ездил на похороны к дальней родственнице и случайно лента прилепилась к штанине, – придумала я более приятную версию для начальницы. – Надеюсь, что Нинэль Федоровна к такой истории спокойно отнесется.

– Она разрешает мне машиной пользоваться по своим делам, – с облегчением закивал парень. – Когда хозяйка не в городе, то могу на машине кататься, куда захочу. Я не злоупотребляю и бензин всегда за свой счет заливаю, вы не подумайте!

Я уверила водителя, что постараюсь смягчить ситуацию, и поторопилась в здание аэропорта, до отправления оставался всего час.

В зале регистрации рейсов к моему приходу разгорелся скандал. Быкова с завидным упрямством пробивала себе путь через толпу, в одной руке у нее была пара сумок, другой она неумолимо влекла за собой недовольного Щавельского. Невозмутимый грузчик вез на каталке гору нашего багажа в сторону погрузочного терминала. Возле стойки, где сотрудница авиакомпании выдавала пассажирам посадочные талоны, Нинэль с облегчением всучила мне сумки и протянула два паспорта девушке. Та обеспокоенно уточнила:

– Ваш ребенок боится летать? Может быть, врача или воды? – Действительно, могучая Нинэль так ловко держала миниатюрного Щавельского, что со стороны они выглядели как мать с капризным ребенком. Но как только сотрудница открыла паспорта, ее милая улыбка исчезла, а лицо вытянулось от удивления. Она протянула Нинэль посадочные талоны и, как только мы прошли к мини-автобусу на летном поле, потянулась за телефоном внутренней связи. Пока мы ехали в автобусе, я рассказала своим спутникам историю, откуда взялась в салоне автомобиля лента с похоронного венка. Григорий недоверчиво еще задавал вопросы, но уже успокоился и прекратил истерику. Уже в бизнес-классе самолета к нашей компании подошел сотрудник в штатском костюме и предъявил удостоверение службы охраны аэропорта. Я уточнила, какой повод для проверки. Мужчина немного помялся:

– От сотрудника аэропорта поступил сигнал о возможном похищении человека, стандартная проверка. – Безопасник начал сверять наши паспорта и посадочные талоны.

Нинэль зашипела на своего хироманта:

– Все ты виноват, Гришка, закатил истерику. Чудятся ему всякие знамения.

Мужчина пошевелил усами, вернул нам документы, внимательно взглянул и на хрупкого Щавельского, и на разъяренную бизнес-леди, и уточнил у понурого Гришки:

– Вы добровольно совершаете поездку? Вам не нужна помощь?

– Добровольно. – Биоэнергетик с тоской уставился в иллюминатор.

– Комфортного полета, извините за беспокойство, – распрощался с нами сотрудник службы безопасности.

А я вздохнула печально, мы даже не прибыли на место назначения, а речь о похищении уже зашла. Но если быть честной, то я не против, чтобы зануда Щавельский хоть ненадолго пропал со своими эманациями и аффирмациями.

На самолете в далекий городишко мы добрались на удивление без приключений. На парковке нас ждал «Мерседес» бизнес-класса, дверь придерживал высокий грузный мужчина за сорок в длинном бежевом плаще, с цветным шелковым шарфом на шее, густые черные волосы были зачесаны назад:

– Демин Сергей, управляющий мясоперерабатывающим заводом. Рад познакомиться лично, Нинэль Федоровна. – Мужчина улыбнулся, но вместо улыбки получилась гримаса, уж слишком тревожно смотрели исподлобья маленькие глазки. Быкова одним движением оказалась в салоне машины, следом уселись Щавельский и я, управляющий разместился на переднем сиденье рядом с водителем. Нинэль откинулась на сиденье:

– Давай, Серега, рассказывай, что там у тебя творится?

– Не хотят работать, Нинэль Федоровна, начитались газет и книжек, организовали профсоюз и требуют без конца, то зарплату выше, то рабочий день короче, то комнату отдыха. Сейчас у них лежачая забастовка, на работу приходят и лежат в цехах, с восьми до шести с перерывом на обед как положено.

– То есть они у тебя лежат, чтобы получить комнату отдыха и там лежать?

Демин виновато сгорбился и не ответил на вопрос. Нинэль же напротив, от ощущения близкого сражения, расправила плечи, осанка стала гордой, а в глазах засиял огонь вдохновения. Бизнес-леди скомандовала:

– Сейчас вези нас на завод, потом чемоданы и Щавельского в гостиницу.

– Но там еще никого нет, в 8 начинается смена, – забормотал нерешительный Демин. – Через час назначено общее собрание с руководством завода. Придут профсоюзные лидеры и самые активные участники забастовки, чтобы провести переговоры и прийти к компромиссу. Я думал, что мы предварительно обсудим с юристами, на какие уступки можно пойти, а потом уже на собрании с активистами поищем компромиссы, предпримем меры по урегулированию конфликта. Встречаться с рабочими просто так не имеет смысла, они давно разлагают рабочую атмосферу.

– Ага, – с задором согласилась моя начальница, ее явно распирало от новой идеи. – Вот и встречу их с караваем на входе, и будем создавать рабочую атмосферу, только каравай испеку. Поворачивай к заводу, Серега, не тяни.

Машина свернула с центральной улицы на боковую, потом выехала на потрепанное шоссе и вскоре подкатила к широким металлическим воротам. Из будочки на посту замахал охранник:

– Доброе утро! Что это вы так раненько? – Он нажал кнопку, и железная стена поехала вбок. – Там Павлушка территорию убирает, сегодня будет клумбу высаживать, мне жена разных саженцев дала.

В доказательство своих слов охранник показал из окна постового помещения мелкие ростки в прозрачных пластиковых стаканчиках. Демин только успел махнуть на него рукой, чтобы прекратить этот домашний треп при высшем руководстве, но охранник его неверно понял и выбежал из будочки с рассадой наперевес.

– Посмотреть хотите? Вот, у меня много, клумба будет загляденье. Все подписано, есть ноготки, жарки, роза есть и астры. Красота нужна, чтобы повеселее работать было.

Нинэль Федоровна к тому моменту выпорхнула из автомобиля и шла по территории завода. Небольшая площадка была залита ровным асфальтом, лишь в углу недалеко от будки охраны расположился пятачок свежей раскопанной земли и пара лавочек под пластиковым козырьком. Все остальное пространство занимали несколько двухэтажных вытянутых зданий, которые были выкрашены в сдержанный серый цвет; центральный корпус сиял светоотражающим фасадом, над крыльцом гордо расположилась вывеска: «Мясоперерабатывающий завод № 5».

Нинель прошлась вдоль корпусов и уточнила:

– Где центральный вход на завод?

– Прямо и налево, там пропускной пункт для работников завода, потом раздевалка и душ. Пойдемте пока в мой кабинет, кофе выпьете после дороги перед собранием. Хотим его провести в офисной части завода, там есть небольшой актовый зал.

Нинэль кивнула:

– Кофе тащи, здесь попью. А на собрание не пойду, ты уж сам, Серега.

Демин растерянно поморгал и медленно побрел ко входу в офисное здание с вывеской, он с недоумением то и дело оглядывался, ожидая, что же задумала странная владелица. А Быкова подмигнула мне и смело двинулась в здание цеха, я следовала за ней, как и положено телохранителю. Там мы перелезли через турникет, прошли по коридору мимо светлого помещения с рядом железных шкафчиков, потом был вход в душевую с десятком кабинок, и через распашные металлические двери коридор привел нас в цех переработки мяса.

Для меня все выглядело как в фильмах ужасов: огромные крюки под потолком, длинные дорожки конвейера с прикрепленными мощными ножами, гигантская чаша миксера с острейшими лопастями-лезвиями. От такого зрелища Нинэль пришла в восторг, она как заправская хозяйка устроила мне экскурсию:

– Смотри, отсюда едут туши на разделку, профессионально это называется обвалка, когда отделяют мясо и кости. Кости потом идут в продажу, шкуры и копыта тоже перерабатываются. Безотходное производство, европейские технологии!

– И куда потом хвосты и копыта? В колбасу? – поинтересовалась я.

– Обижаешь, субпродукты используют для производства корма для животных, удобрений, из шкур шьют одежду. У меня же есть еще и парочка швейных фабрик, там шкуру обрабатывают и пускают на дубленки, сумки, пояса.

– Все как в древние времена, мясо для еды, шкура для одежды.

Пока мы бродили по цеху и осматривали оборудование, Демин принес нам кофе в высоких вытянутых чашках с блюдцами-подставками. Директор оставил плащ в кабинете, и теперь была видна его странная фигура: узкие плечи и грудная клетка начинали расширяться на талии и плавно переходили в объемные бедра и мощные ноги.

Коридор, где размещались раздевалка и душевая, наполнялся голосами, особо любопытные работники заглядывали через миниатюрные оконца в верхней части двери, но заходить не решались. Наконец, людской поток достиг своего пика, двери распахнулись и в цех зашли около ста мужчин разных возрастов, высоких и средних, тощих и справных. Они не стали облачаться в рабочую униформу, почти все были одеты в футболки или обычные рубашки в сочетании с джинсами или недорогими брюками.

Нинэль приосанилась и приветливо поздоровалась.

– Доброе утро, – раздалось в ответ ей недружное гудение мужских голосов.

Быкова выглядела эффектно в этом огромном монохромном цехе, который переливался лишь металлическими бликами оборудования под солнечными лучами, проникавшими через матовые стекла. Ярко-синее платье в пол, глубокий вырез намекал, что природа щедро одарила Нинэль женскими прелестями, на голове корона из рыжих кудрей, яркий макияж подчеркивал сочные губы, а плавные движения крупных рук притягивали взгляд во время ее речи:

– Дорогие мои, проходите! Меня зовут Нинэль Быкова, я владелица завода. Слышала, что у вас с руководством никак не получается договориться, приехала сама узнать, поговорить с вами откровенно. Этот цех второй ваш дом. – Нинэль отпила из чашки, чтобы рабочие успевали осмысливать ее речь во время пауз. – Как настоящие хозяева, вы стараетесь, чтобы ваш дом был уютным и привлекательным. Чтобы вам было комфортно в нем находиться, здесь же проходит половина вашей жизни. Расскажите, что хотите улучшить, чего не хватает? Серега, записывай, сегодня купим и привезем.

Толпа загудела, как растревоженный улей, рабочие удивленно переговаривались друг с другом, раздавались смешки и возгласы недоверия.

– Чего, прямо все купите?

– Доминошку хотим и газеты!

– Диванчик бы какой, ноги гудят по двенадцать часов стоять.

– И курилку побольше, а то по трое только пускают.

Мужчины, глядя друг на друга, становились все смелее:

– А еще закусочку да под водочку.

– Лучше пивка для рывка.

– И девчонок симпатичных, а то набрали мужиков, работать скучно.

Нинэль ободряюще кивала на каждый выкрик, строго проверяла, что строчит в блокноте рыхлый Демин, и прижимала умоляюще руки к пышной груди при каждом ехидном вопросе.

– Че эт вы такая добрая? – подозрительно спросил низкий мужичок с пышным венчиком кудрей вокруг блестящей лысины.

Нинэль подошла поближе к нему и положила мягкую белую ладонь на плечо:

– Тебя как зовут?

– Мишаня, а че?

– Мишаня, ты, когда домой приходишь, жена тебе ужин готовит? На диване тебе разрешает лежать? Парочку бутылок пивка выпить для снятия стресса?

– Ну… – почесал затылок Мишаня. – Если зарплату принес, так и не парочку.

– Так и тут, Мишенька, все купим и поставим, а вы, главное, работайте. Я как золотая рыбка ваши желания исполню, так и вы мое исполните – работайте на совесть, старательно. Ведь я вижу, что вы хорошие люди, и с вами договориться можно. – Нинэль обратилась к окружившим ее рабочим: – За работу, ребятки, а я поехала ваши желания выполнять. Диваны, домино, девчонки. Ничего не забыла?

– Еще коньячка с пивасиком, отпраздновать прибытие королевы! – снова полетел выкрик из толпы рабочих.

Нинэль дружелюбно помахала мужчинам и с гордо поднятой головой направилась к выходу под пристальными взглядами сотен глаз, Демин пингвиньей походкой семенил за ней:

– Нинэль Федоровна, что, покупать это все?! Они же работать не будут, только валяться и по углам пить!

Нинэль уверенно кивнула:

– Бери машину, дуй по магазинам. Купишь два дивана, пару ящиков пива и коньяка, домино. И девок двух вызови, стриптизерш, швабры дай, пускай со швабрами пляшут. – Отвисшая челюсть управляющего заводом женщину не остановила ни на секунду. – Отдел кадров где у тебя? Предупреди, что сейчас зайду.

Автобус дай мне, на котором работники на смену ездят, Женька за рулем будет, пускай водитель ключи отдаст. Через три часа чтобы все готово было. Я с проверкой приеду, поставишь диваны прямо в цех, музыку пускай включат, пьют, отдыхают, оборудование не включать.

Демин ошарашенно остался стоять с открытым ртом, когда Нинэль отправилась в офисное здание, пока по пути она не обернулась и не рявкнула:

– Выполнять приказ!

От ее возгласа за забором завыла собака, Демин перешел на вялую трусцу в сторону ворот, а возле клумбы уборщик уронил лейку. Пока мы вышагивали по широкому двору, нас догнал дворник: высокий парень лет тридцати, широкий разворот плеч, голубые пронзительные глаза в обрамлении пушистых ресниц и густая шапка черных кудрей делали его похожим на молодого бога, даже под рабочей робой можно было разглядеть мощную мускулатуру и ладную фигуру. Парень вручил Нинэль пышную астру и погрозил пальцем с улыбкой:

– Не ругайся, надо говорить «доброе утро». Ты такая красивая, как этот цветок. Дарю, улыбайся.

Женщина несколько секунд смотрела на неожиданный подарок, потом на парня, потом снова на цветок, она смущенно поднесла подарок к лицу и прошептала:

– Спасибо.

Мы пошли дальше к офисной части завода, но на пороге здания Нинэль обернулась и встретилась взглядом с очаровательным дворником, который тоже обернулся в ее сторону. От пересечения взглядов Быкова вспыхнула густым румянцем, сжала мой локоть и возбужденно зашептала:

– Женька! Ты его видела?! Он же просто нереально красивый. Думаешь, на деньги мои польстился, уже по всему заводу звон идет, что Колбасная королева приехала? Или все-таки я ему хоть чуточку понравилась? Красивая, как цветок… Испортил мне боевой настрой.

– Может, просто романтик, – предположила я. – С такой внешностью странно, что он дворником работает, двор подметает и цветочки садит. Мог бы моделью работать.

– А мог бы и не работать, найдется богатая дура, чтобы его содержать. Как мой Володька, который мне всю шею отсидел за десять лет.

А может, просто понравилась я ему, бывает же такое, без всяких денег и подарков, любовь без всяких условий. Я ведь еще хорошо выгляжу. Ты сколько лет бы мне дала?

Как же я не люблю вопросы от клиентов на личные темы, когда приходится балансировать между правдой и возможностью сохранить работу.

– Вы очень молодо выглядите, – получился у меня нейтральный ответ.

Хотя Нинэль уже не слушала, она вглядывалась в свое отражение в каждом стекле окна или двери, пока мы шли по коридору офисного здания в поисках отдела кадров.

– А может быть, он дворником работает для душевного равновесия, – рассуждала дальше увлеченная приятной встречей женщина. – Сейчас такое в моде, чтобы после работы с документами идти цветочки сажать или мусор собирать.

У меня один банкир знакомый перед работой метлой во дворе машет, ну он это от жадности делает, так и зарядка у него, и зарплата дворника, и территория чистая перед домом.

Мы кружили по узким коридорам, пока не увидели дверь с табличкой «Отдел кадров». Быкова без стука толкнула дверь и вошла в помещение.

В просторном кабинете сидел пожилой мужчина, при виде посетителей он привскочил и засуетился над документами на столе, изображая рабочую деятельность:

– Доброе утро! Нинэль Федоровна, мне директор позвонил, предупредил, что зайдете. У меня все в порядке, как в аптеке, документик к документику, тридцать лет опыта в кадровом делопроизводстве.

– Опытный мой голубчик, – ласково протянула женщина. – А выдай-ка мне список адресов всех сотрудников производства и телефоны их жен. Полчаса хватит тебе?

– Да, да. – Кадровик ринулся к компьютеру и лихорадочно принялся щелкать мышкой. – Все будет в лучшем виде. Пока кофе, чай?

– Мы в столовую прогуляемся, чтобы над душой у тебя не стоять, попробуем, как у вас кормят. – Быкова решила побывать в каждом уголке завода.

– Столовая в соседнем здании, я там никогда не бывал, мне мама с собой обед готовит из-за проблем со здоровьем, – развел руками мужчина.

Но его слова уже никто не слышал, мы лавировали по коридору обратно на выход, перед дверью здания Нинэль остановилась, достала зеркало, чтобы поправить прическу, подкрасить губы и убедиться в своей неотразимости.

На крыльце она остановилась на секунду – прекрасный дворник при ее появлении заулыбался и принялся активно махать рукой в рабочей рукавице, рядом лежали саженцы цветов, создание чудесной клумбы было в самом разгаре.

Быкова скромно махнула рукой и пошла в сторону второго корпуса, игриво покачивая бедрами.

– Смотрит? – прошептала она мне на середине пути.

– Смотрит, – подтвердила я, дворник и в самом деле не отрывал глаз от Нинэль, вышагивающей по заводскому двору походкой модели на подиуме.

Во втором корпусе царила рабочая атмосфера, здесь расположились цеха, где фарш превращался в колбасу: несколько лабораторий, цех по формовке колбас, горячий цех, в котором стояли ряды паровых камер, душевая, где постепенно остужается готовая продукция, и склад, откуда краковская, докторская и прочие виды колбас разъезжались по всей стране в специальных машинах-рефрижераторах. Все работники в специальных костюмах при встрече с Нинэль вытягивались в струнку и бодро рапортовали:

– Работаем, Нинэль Федоровна, со всех сил!

– Стараемся по вашему приказу, когда там уже диваны приедут?

Женщина мило улыбалась в ответ, сыпала обещаниями направо и налево, пока мы не нашли вход в столовую, где все столики пока пустовали, рабочий день только начался и до обеда было далеко. Быкова решительно шагнула в кулуары заводской кухни, где в горячем чаду ловко работали двое мужчин. На огромной плите варились борщ и лапшевник в огромных котлах, один из поваров умело сливал воду с макарон через гигантских размеров дуршлаг, а второй помешивал здоровенным черпаком компот в кастрюле с него размером. Выглядели они как лилипуты, которые затеяли готовку на кухне великанов: огромные кастрюли с горячими супами, необъятные тазики с салатами, широченные подносы с булками и пирогами, большущие черпаки и другая кухонная утварь.

– Работнички мои, – ахнула Нинэль. – Да как же вы тут в такой жаре?! Заканчивайте и в три часа все ваши блюда в холодный цех тащите. На закуску. И сами заканчивайте рабочий день, пора отдыхать.

Повара замерли от неожиданного предложения и потом гаркнули в голос с нескрываемой радостью:

– Будет сделано!

Один из работников кухни схватил увесистый поднос с затейливыми бутербродами разных видов:

– Угощайтесь, Нинэль Федоровна, для вас готовили из нашей колбаски, час как из горячего цеха.

– Ммм, объеденье, – застонала женщина, надкусывая один бутерброд. – Давайте-ка в салфеточку мне заверните пару штук, а нам по делам с Женькой ехать пора, по дороге перекусим.

Второй мужчина проворно выдернул из толстой пачки салфеток одну и заботливо обернул два зажаристых тоста с кружочками хрустящих огурцов и аппетитной копченой колбасы.

Послав напоследок очаровательную улыбку, Быкова вышла в коридор и зашептала:

– Иди, Женька, бери автобус и жди меня на выезде с территории, сейчас забегу к кадровику этому, сынку мамочкину, и погнали сюрприз готовить.

Во дворе возле корпуса мы разошлись в разные стороны, я обогнула длинное строение и пошла искать автобус, который привозил работников каждый день на работу. Транспорт нашелся в теньке позади офисного здания, водитель не откликался, и я поднялась внутрь, в салоне на надувном матрасе пожилой мужчина с кудрями седых волос сладко дремал, накрывшись жилеткой из прочной сетки, чтобы защититься от надоедливых мух.

От вежливого похлопывания по плечу он проснулся и затряс головой:

– Я жду, жду, когда приедете за автобусом, глаза прикрыл на секунду. – Мужчина отдал мне ключи от автобуса. – В цеху ждать буду, там сегодня праздник начальница ваша устраивает, да? Простым шоферам тоже можно поприсутствовать? Премию-то дадут?

На все расспросы я улыбалась и кивала, переняв манеру у Нинэль. Дождалась, пока водитель неспешно вылезет из салона, завела автобус и аккуратно повела его к воротам, выходящим на трассу рядом с заводом.

Быкова ждала меня возле клумбы с цветами, она мило общалась с красавцем дворником, который с удовольствием устроил перекус парочкой бутербродов от вежливых поваров.

Парень демонстрировал голливудскую улыбку, Нинэль в ответ смущенно заливалась краской и ласково ворковала:

– Кушайте, кушайте, от работы на свежем воздухе аппетит всегда отличный.

– Ммм…ээээ… – улыбался молодой человек, охотно откусывая кусок за куском.

– Ах, – восклицала очарованная его прелестью Быкова. – Такую клумбу роскошную готовите, уверена, что в ваших руках все цветы так и цветут.

Завидев автобус, дворник удивленно вскинул брови, та нежно коснулась пальцем его рукава:

– Сейчас скатаюсь по делам и вернусь, пару часов. Ты не уходи, дождись меня. Меня Нинэль зовут.

Смуглый красавчик схватил женщину за руку и с трепетом уточнил:

– Нэля?!

– Можно и Нэля, меня так бабушка в детстве называла, – расчувствовалась женщина. Она с неохотой залезла в салон автобуса, дворник шел за ней как завороженный. Он вдруг скривился, глаза наполнились слезами:

– Нет, Нэля, не уходи. Нет!

Быкова сжала мне руку на руле:

– Да трогай, Женя, что ты смотришь. Душу мне рвет, что так переживает парнишка. Неужели влюбился? – Она послала ему воздушный поцелуй через стекло автобуса. Парень бросился догонять стремительно набирающий скорость транспорт, он кричал и размахивал руками, пока не исчез в клубах пыли.

– Нинэль Федоровна, он, похоже, просто блаженный, – уточнила я.

– Ну и пусть. – Нинэль наблюдала за провожающим наш автобус дворником с довольной улыбкой, прижав руки к пышной груди. – Видела, да? А ты говоришь, деньги, деньги. Вон как мальчишка втрескался с первого взгляда, все-таки я еще ничего себе. Может Нинэль Быкова разбить сердце одним взглядом.

– А пообедать можем мы за полчаса? – уточнила я план действий, после плотного завтрака прошло уже больше шести часов, а Быкова продолжала развивать бурную деятельность без перерывов на еду. Бутерброды, на которые я так надеялась, были скормлены новому поклоннику Быковой, а в столовой завода мы окажемся не скоро.

Но Нинэль не слышала моих вопросов, романтическое настроение накрыло ее с головой:

– Эх, Женька, знала бы ты, какая я по молодости была, пачками за мной бегали мужики. А мне ведь главное, чтобы сердце екнуло. Все эти бизнесы, заводы, миллионы счастливой не делают, а вот когда сердце сжимается и в груди тесно – вот тогда счастливая. Володьку вот встретила в аэропорту и как в омут с головой, ни о чем не думала, так хорошо мне было.

– И сейчас екнуло? – уточнила я, чтобы отвлечься от росшего внутри чувства голода.

Быкова отмахнулась от такого предположения:

– Что ты! Слишком он смазливый для меня, но приятно. Такой красавчик за секунду влюбился в меня, страдает, ухаживает. Бальзам на душу. Я ведь впечатлительная, эмоции сдерживать не привыкла. Мне когда Володька предложение сделал, я со стула упала, на кровати прыгала от радости, минут пятнадцать по квартире бегала от счастья, а потом ответила ему, что подумаю. Меня родители воспитывали, что девушка должна быть скромной. – Нинэль махнула рукой на дорогу перед автобусом. – Ты поворот в город не пропусти, первый адрес – улица Дачная, 25.

Мы уже почти проехали отрезок пути по трассе, асфальтовая серая полоса приближала нас к городу; когда показались первые пятиэтажки, начальница отдала приказ:

– Возле того серого дома тормози, подождешь меня несколько минут, и поедем дальше пассажиров собирать.

Пока я крутилась на небольшой парковке с громоздким автобусом, бизнес-леди уже вернулась обратно, с ней вместе в салон залезла высокая тощая женщина лет 50, она явно поспешно собиралась, потому что на домашнее платье была накинута вязаная кофта, а волосы собраны под тугую вытертую косынку.

– Поехали, – приказала Быкова и обратилась к женщине: – Покажите дорогу, кто ближе всех живет?

– А вот сейчас по улице прямо, и двухэтажный красный дом возле почты, я сейчас позвоню туда, Людка прибежит, она в соседнем подъезде живет в этом же доме.

Мы ехали по городу и собирали женщин, они выскакивали из своих жилищ в тапочках на босу ногу, в халатах и без макияжа, некоторые несли на руках маленьких детей; при входе каждая женщина здоровалась со всеми, и они начинали оживленно болтать, обсуждая местные новости, зарплаты мужей и рецепты заготовок на зиму. Через час наш автобус был полон гомонящих без остановки женщин, они вопросительно поглядывали на Нинэль, но не решались начать диалог. Та сама уже начала свою речь:

– Сейчас мы едем на завод, чтобы вы увидели лично, как работают ваши мужья. Знаю, что каждый вечер ваши супруги приходят и рассказывают вам о том, как тяжело им приходится трудиться. Они хотят каждый вечер отдыхать перед телевизором с бутылочкой пива, ведь на заводе весь день они проводят на ногах. Именно поэтому я, Нинэль Быкова, владелица мясоперерабатывающего завода номер пять, организовала для вас экскурсию на завод, чтобы вы лично своими глазами могли полюбоваться, как в поте лица зарабатывают деньги ваши мужья.

Женщины оживленно зашумели, услышав, зачем они едут на завод.

– А мой вчера заявил, что сама ремонт делай, устает по двенадцать часов пахать.

– А я с детьми на рынок хожу и тащу коляску, сумки. Васька пластом лежит на диване, даже ест лежа.

– Третий год прошу полку прибить, а он говорит, руки после смены поднять нет сил.

– Сейчас посмотрим, девчата, как они там пластаются. Да при таких нагрузках можно все здоровье растерять. Уволился бы, да работы в городе нет.

Когда мы заехали на заводской двор, Нинэль первая вышла из автобуса и махнула рукой, ведя за собой женскую толпу:

– За мной, проведу вас в самое сердце завода – цех разделки мяса.

Женщины говорливой гурьбой шли по пятам за владелицей завода, я старалась держаться не дальше чем в полуметре от воинственной предводительницы экскурсии. Огромное количество людей, незнакомая местность – при таких условиях от телохранителя требуется максимальная концентрация, так чтобы объект охраны всегда находился в поле зрения. Краем глаза я заметила, как из тенька на лавочках выскочил влюбленный дворник с радостным лицом и присоединился к нашей процессии, не сводя восторженного взгляда с раскрасневшейся Нинэль. Быкова вела женщин в самый большой корпус завода, откуда доносились звуки громкой музыки и шум, совсем не похожий на работу конвейера. Женщины под руководством Нинэль Федоровны прошли через длинный коридор, музыка становилась все громче, они вошли в двери и остановились, ошеломленные зрелищем трудовых будней.

Вдоль стены стояли два дивана и лежали парочка матрасов, на которых с удобством разлеглись мужчины; возле своеобразного лежбища стояли столы со стаканчиками, полными пива и коньяка, тут же в больших тарелках заводской столовой стояли угощенья из сегодняшнего обеда; кучка работников на лестнице, которая вела к будке генератора, с азартом резались в домино и карты; основная же часть мужчин любовались на парочку девушек в прозрачных халатиках, которые под оглушительную музыку натирали тряпками конвейер, придавая своим телам причудливые изгибы. Работники с открытыми ртами смотрели на толпу жен в дверях, жены смотрели на гибких танцовщиц, Нинэль с удовольствием любовалась всей картинкой, она простерла руку, как балерина, и выдала:

– Вот, пожалуйста, рабочий день в разгаре. Работают, трудятся, для семьи стараются.

От ее слов женщины очнулись от шока; первой начала действовать кругленькая юркая женщина с копной пышных волос, она схватила черпак и принялась лупить лысого мужичка по спине, выкрикивая ругательства:

– Работает он, пашет он, не мешайте папке отдыхать, на дачу нет сил у него ехать.

Остальные в боевом порыве бросились к своим «благоверным»:

– Чтобы больше мне ни слова не жаловался, что работой завален.

– Где твое рабочее место? А ну иди туда и работай, не смей на этих девок глаза поднимать!

Несколько мужчин попытались спастись бегством, но разлитый суп не дал им уйти: они попадали как сбитые кегли, скользя по жирному полу. Над моим ухом раздался зычный голос начальницы:

– Женька, уходим, пускай сами разбираются. Их сейчас жены научат работать как следует, без лежачих забастовок.

Из дверей следом за мной вылетела толпа мужчин, которых преследовали их жены. Меня смело этой волной и закружило, работяги разбегались во все стороны, ища убежища в раздевалке и в душевой от своих возмущенных женщин. Я ринулась обыскивать все уголки заводского здания, выкрикивая имя Нинэль. Фу ты, опять! С такой шебутной клиенткой просто с ума можно сойти!

Моя начальница словно в воду канула, через полчаса беготни по цехам я остановилась и выдохнула. Территория завода огромная, я не знакома со всеми укромными уголками этих гигантских зданий, так что лучше будет обратиться за помощью к управляющему заводом или правоохранительным органам, чтобы начать массовый поиск. А то, что Нинэль пропала не по своей воле, я была уверена, ведь она даже позвала меня за собой, прежде чем растворилась в коридорах завода.

Первым делом надо перекрыть выход: я подошла к будочке охранника и приказала запереть ворота и никого не выпускать с территории ни при каких обстоятельствах. Старичок подобрался от серьезности приказа и отдал честь:

– Так точно, есть никого не выпускать с территории!

Дворник помахал мне у клумбы, где все саженцы были заботливо высажены в землю, и ему оставалось лишь полить и терпеливо дожидаться цветов.

Следующим пунктом был кабинет директора завода. Помещение было обычным, со стенами, отделанными пластиковыми панелями бежевого цвета; посередине комнаты два стола буквой Т и несколько кресел для посетителей. Демин сидел за столом с угрюмым выражением лица, когда я ворвалась в кабинет, он уныло вздохнул и уточнил:

– Увольнять пришли?

– Нет! Пропала Нинэль Федоровна, ее похитили! Есть у вас громкая связь на заводе, так чтобы меня все слышали?

– Есть. – Директор медленно переключался со своих горестных мыслей на тревожную новость. – В кабинете у охранников, надо идти в соседний кабинет.

Он вылез из глубокого кресла и, переваливаясь, поспешил в коридор, дверь напротив была открыта, на стуле дремал высокий усатый мужчина. От звука шагов он вскочил и отрапортовал:

– На территории все тихо, нарушений нет!

Я с сомнением взглянула на экран камеры видеонаблюдения за его спиной: камера давала обзор заводской территории, на которой творилось невообразимое; женщины вошли в раж и гоняли работников по двору кругами, две танцовщицы безуспешно пытались перелезть через высокие ворота, один из парней попытался успокоить толпу, обливая людей водой из садового шланга, но это лишь добавило неразберихи.

Демин в немом ужасе ткнул в экран пальцем и уставился на меня, в маленьких глазках застыл вопрос. От удивления ни охранник, ни директор были мне не помощники, пришлось действовать самой. Я включила кнопку громкой связи и решительно начала свою речь:

– Внимание! Сотрудники завода! И гости завода! На территории вашего предприятия только что произошло страшное преступление, пропал человек. Сохраняйте спокойствие, через десять минут прибудут сотрудники правоохранительных органов. У вас есть возможность исправить ситуацию сейчас и начать сотрудничать с руководством. Тех, кто заинтересован в поимке преступника или проведении переговоров, прошу подняться в кабинет директора. Пока преступление не будет раскрыто, а преступник пойман, никто не покинет территорию завода, выход заблокирован. Гарантирую всем активистам полную конфиденциальность и высокое вознаграждение за информацию.

Закончив свое выступление, я обернулась к Демину:

– Временно займу ваш кабинет.

Тот все еще был в растерянности от новостей:

– Конечно, конечно. Вы уверены, что госпожа Быкова пропала? Может быть, где-то на территории завода гуляет в цехах?

– Уверена, – отрезала я сухо, не люблю, когда посторонние вмешиваются в мою профессиональную деятельность. – Она на территории завода, не выходит на связь, телефон у нее недоступен, прошел всего час с момента ее исчезновения, так что я уверена, что она спрятана в одном из зданий. Ваши работники несколько месяцев уже ведут забастовку и требуют исполнения их требований. Не удивлюсь, если они организовали похищение, чтобы таким путем получить желаемое. Если госпожа Быкова не найдется, я обращусь в полицию, и все сотрудники завода автоматически становятся подозреваемыми. У каждого есть мотив, рабочие хотят легких условий труда, вы хотите избежать увольнения, так что желающих отомстить Нинэль Федоровне или выторговать себе жизнь получше более чем достаточно. Будет лучше, если мы завершим эту историю в самом начале. Никто не должен покидать территорию завода, это приказ. А вам бы я посоветовала просмотреть все записи с камер видеонаблюдения за последние пару часов, чтобы найти след Быковой и ее похитителя.

После моего строгого тона Демин с мрачным видом уселся в кабинете с экранами видеонаблюдения, а толпа во дворе приостановила битву и начала обсуждение моего ультиматума.

Я прошла в кабинет директора, налила себе чашку кофе и решила, что жду полчаса. Если преступник не объявится и Нинэль не найдется, то пора привлекать полицию и подключать разыскных собак. Уже через пару минут в дверь кабинета постучали, на пороге стояла та самая кругленькая женщина с пышной прической, которая бросилась первой на разборки со своим мужем, он тоже стоял рядом, присмиревший и виноватый. Женщина пихнула в бок супруга:

– Говори, что молчишь.

Тот смущенно откашлялся:

– Вашу начальницу Колька-водитель украл.

– Покажите, где он прячет заложницу, расскажите подробнее, что видели, – уточнила я.

Женщина шагнула вперед и затараторила:

– Так это же понятно, что Колька. У него жена и любовница, мне это соседка наша тетя Маша рассказала, у них с женой двое ребятишек и любовница недавно родила, денег-то много надо на молоденькую девчонку и на ребеночка, вот он украл.

Я нахмурилась:

– Доказательства у вас есть? Где заложницу он держит, знаете?

Ходячее несчастье – эта Быкова. И в Москве-то на нее неприятности сыплются, и здесь в покое не оставляют!

– Какие доказательства, так ведь понятно. Я могу вам про каждого на заводе рассказать, кадровик ведь внучатый племянник троюродной нашей бабушки Шуры из поселка, где дедушка Гоша жил раньше до того, как второй раз женился на тетке нашей соседки по даче врачихи Таньки, так что я все про всех знаю.

– Подождите. – Я пыталась остановить разговорчивую женщину и получить хоть немного ценной информации. – Где Быкова?

– Вы поищите у Кольки в автобусе или в гараже, а еще в голубятне, они на крыше завода развели в вольере голубей с Васькой Рыжим, который на моей однокласснице женат был, а потом на другой однокласснице женился, но уже не на первой. А к первой он ушел после второй, когда ему гадалка из Светлого про приворот нагадала, а оказалось, ее та подговорила, первая, против второй.

Пышноволосая болтушка продолжала рассказывать мне про родственные связи сотрудников завода, а я готова была уже заткнуть уши от такой трескотни, когда в дверь снова постучались, в кабинет просунулась голова тощего парня:

– Здрасьте. Знаю я, где потеряшка ваш.

– Где? Показывай дорогу.

– Сначала вознаграждение, – проворно вставил парень и зашел в кабинет целиком. – Потом отведу вас к этому пропавшему.

– Какой такой пропавший? – возмутилась пухленькая. – Мы первые пришли, Кольку трясите, это он ее спрятал.

– Кого ее-то?! Они Федьку-носка ищут, который продукцию выносил и хвастался, он начальства московского испугался и прячется, а я знаю где. Вы давайте быстрее, а то он там сейчас колбасу припрятанную доест, и доказательств не останется, как вы его потом будете увольнять. Я сразу сообразил, что вы воришек искать будете, кто с завода выносит.

– Ты говори-говори, да не заговаривайся! – Женщина покраснела и перешла на крик. – Давай, Петюня, выведи этого Павлика Морозова. С колбасой со своей приперся и наше вознаграждение хочет оттяпать. Мы первые пришли, твой Федька-носок никому не нужен.

– Как это не нужен? – возмутился парень. – Он же и придумал колбасу в носках выносить, чтобы на досмотре не нашли. Вот начальство и приехало искать того, кто кашу заварил.

От такой информации муж пухленькой закряхтел и налился багровым цветом, парень же с надеждой уточнил:

– Дадите премию? За информацию!

– Предатель, – прошипела еле слышно ему в спину кругленькая женщина.

В дверь уже заходил следующий посетитель, повар из пищевого блока. Мужчина стянул колпак на затылок и, опасливо оглядываясь на окружающих, начал говорить:

– Ну это… Я за Федьку просить пришел, напарника моего. Прячет он племяшку своего на кухне у нас. Так жизнь сложилась. Федька без своего угла мается, комнату у бабульки снимает, ну никак племяшку туда не взять, а у пацана пьют родители по-черному. Он не балуется, ночью картошку нам чистит, спит на матрасике в овощехранилище. Вы только Федьку не гоните, мы все решили уже. Жена мне разрешила, чтобы пацана забрать к нам на неделю, а там с получки Федька другое жилье найдет. Извиняйте, что так вышло. Федька боится к вам идти, я вот за него прошу. Он напарник хоть куда, всегда работает без ошибок. А мы же кормим по триста человек в смену, один я не справлюсь, да и ведь не со зла мы его прятали, помочь пацану хотели.

Повар бормотал и бормотал, защищая своего напарника, но я его не слушала. Поиск преступника заходил в тупик. Ничего, кроме тайн работников завода, мои посетители не принесли. Может быть, действительно Нинэль просто заблудилась в огромных постройках, но почему у нее отключен телефон и таким неожиданным было исчезновение. В кабинете поднялся шум, каждый требовал то выплатить вознаграждение, то допросить шофера Кольку, то простить Федьку с племянником.

– Тишина! – Иногда я использую командирский голос, от звука которого прекращаются все споры и по стойке смирно встают даже те, кто не служил в армии.

– Ваши истории остаются при вас, я ищу совсем другого человека. Пропала владелица завода, Нинэль Быкова, и только за информацию о ее местонахождении я готова заплатить очень хорошие деньги. Сейчас попрошу выйти из кабинета, мне надо подумать. Приходите, только если вы знаете, где искать Нинэль Федоровну.

Разочарованные активисты вышли из кабинета.

От голода и напряжения у меня разболелась голова, ведь последняя еда, которую я видела, это был завтрак в московской квартире, а время уже подходило к вечеру. В кабинете директора был небольшой балкончик, который выходил на крышу соседнего здания. Налив стакан воды, я шагнула на балкон, вдохнуть немного свежего воздуха в надежде, что это избавит от головной боли. Несколько глубоких размеренных вдохов и выдохов, и я почувствовала себя лучше, мысли пришли в порядок. Я размышляла о своем ультиматуме работникам завода, азарт получить вознаграждение, конечно, сработал, но совсем не в ту сторону, что мне надо. Дальше выслушивать истории о кражах колбасы или тайных сотрудниках было бессмысленно, это только потеря времени.

Я внимательно осмотрела территорию всего предприятия – два крыла цехов, задний двор с гладким асфальтовым покрытием. Никаких строений или темных уголков, где можно спрятать человека, а значит, Быкову надо искать в одном из этих огромных помещений. Одна с такой задачей я не справлюсь, видимо, пришло время вызывать полицию и разыскных собак. Я прикрыла глаза и начала размышлять, где преступник, вероятнее всего, прячет Нинэль. Вдруг мне показалось, что знакомый голос зазвучал где-то совсем рядом, буквально в паре метров от меня. Но открыв глаза, я никого не увидела. Передо мной вытянулась крыша, где утром начальница показывала мне цеха с конвейером для формовки колбас и горячей обработки; на крыше не было ни единого человека, возле трубы приютилась небольшая сетчатая клетка с голубями, о которой рассказала кудрявая активистка. В клетке тихо ворковали три голубя, с еле слышным гудением из вытяжки выходил горячий воздух цеха, даже переговоры и шум толпы внизу затихли. За самим цехом после небольшой полоски асфальта тянулась высокая железная ограда, а за ней тихая дорога, по которой практически не ездили машины, так как этот отрезок вел лишь к заводу. Я снова закрыла глаза и прислушалась, и опять знакомый голос протяжно позвал меня: «Женька». Глаза я открыла в ту же секунду, но на сером шифере крыши никого не было, гладкие листы покрытия, трубы воздухоотвода, мачты с электрическими кабелями. Воздухоотвод! Я не сошла с ума, я слышу звуки, которые разносятся по вентиляции из помещения внутри здания цеха, может быть, горячего цеха или склада. Необходимо срочно обыскать все пространства в этом здании, Быкова точно там и подает сигналы о помощи, а ее крики потоком воздуха несет по длинным трубам и затем на крышу строения. От внезапного озарения меня отвлек стук в дверь. Кругленькая женщина то ли вжилась в роль лидера, то ли очень хотела получить вознаграждение, но она второй раз стояла на пороге кабинета с предложением:

– Мы тут поговорили, давайте поможем вам найти вашу Быкову. Мы люди хорошие, найдем и разойдемся с миром. Вы только уговорите начальницу вашу, чтобы она мужиков наших не увольняла после сегодняшнего отдыха. Мы уж проследим, чтобы они старательно работали, без всяких лежачих забастовок. Теперь уже точно не отвертятся, лентяи! – Для убедительности женщина потрясла маленьким кулачком в воздухе. – А вашу начальницу мы в два счета найдем, этот завод мужики наши знают как свои пять пальцев. Разделимся на две группы и прочешем каждый сантиметр, мужики в холодном цехе, а женщины в горячем поищут пропавшую дамочку. Мы люди честные, никто ее не трогал из наших, я каждому вот прямо в глаза заглянула. Не надо полиции и собак, сами разберемся и найдем. Вы, главное, договоритесь, чтобы с завода не поперли никого.

– Хорошо, – кивнула я, хотя и не представляла, как смогу усмирить крутой нрав начальницы. – Мне нужна ваша помощь, будем искать только во втором цехе, где горячая обработка.

Женщина кивнула и убежала организовывать отряд поиска. Мы начали наше шествие с длинного серого коридора, люди рассыпались по помещениям, заглядывали в каждый уголок, ворошили оборудование, то и дело выкрикивая:

– Нинэль Федоровна, ау!

Я прикинула план помещения: сначала цех формовки, где не спрятаться; вот он весь на виду, от станка, который наполняет оболочку мясным составом, до огромного чана с фаршем, по длине вытянутого помещения идут несколько дорожек конвейера, на другом конце помещения стоит стеллаж, куда укладывают сырую продукцию и везут в цех, где стоят жарочные шкафы. Рабочие с шумом обыскивали пространство под конвейером, начали открывать неработающие шкафы и даже заглядывать за батареи. Я же прямым ходом бросилась в следующую комнату, где колбаса после горячих процедур принимала водные процедуры, специальный душ лил на связки вкусных мясных палок воду, чтобы быстрее остудить продукцию. Именно к этому помещению я подбежала, опережая всех; на всем производстве вытяжка находилась на высоте больше трех метров, а в этой комнате из-за водной установки воздухоотвод был гораздо больше по размеру и был вмонтирован на высоте человеческого роста, так что я вычислила, что именно оттуда Нинэль звала на помощь так, что я смогла услышать ее на балконе в кабинете директора.

Я нажала на рычаг двери и потянула на себя; дверь была специальная, с толстым слоем изоляции, чтобы в помещении сохранялась определенная температура. В небольшом помещении на крюках тесно висели золотистые и коричневые вязанки колбас, с которых капала вода. Среди этого мясного богатства на пластиковом контейнере восседала Быкова, она невозмутимо откусывала от свежей краковской большие куски. При виде меня женщина обрадовалась:

– Ну наконец-то, третий час сижу! Думала, когда ты уже догадаешься! Кричу тебе, кричу, хорошо, что колбасы полно свеженькой, с утра же маковой росинки не было во рту.

Элегантно подобрав подол платья, Нинэль выплыла из цеха и проследовала на выход. Я крепко взяла ее под локоть:

– Пойдемте в кабинет директора, нам надо поговорить.

Со всех сторон стекались работники завода и их жены, при виде Нинэль они радостно восклицали:

– Нашлась!

– На месте, голубушка!

– Колбаски захотелось, на складе кушала!

– Вон как наминает краковскую, что же вы начальство заморили голодом.

В кабинете директора нас уже ждал накрытый стол, повар вместе со своим напарником Федькой суетились возле стола, раскладывая на тарелки котлеты и свежие бутерброды, в кружках уже был готов золотой чай с кусочками лимона.

Я поблагодарила их и попросила оставить нас одних. Кивнув своей начальнице на кресло, я накинулась на еду, моя работа выполнена и Быкова в безопасности. Рассказ о ее приключениях можно совместить с трапезой, я заслужила хоть немного отдыха.

А правы были карты, круг повторился – снова день без еды, но в поисках пропавшей Нинэль.

Сама же госпожа Быкова была в прекрасном настроении, она раскинулась в кресле, прихлебывая чай:

– Знаешь, кто меня украл?

Я молча покрутила головой, с аппетитом откусывая большие куски от пирога с яблоками.

– Красавчик! – восторженно заявила женщина. – Представляешь, только я вышла из цеха, как он навстречу, схватил меня за руку и ведет, привел в камеру эту с колбасой и закрыл.

Нинэль потянулась в кресле:

– Влюбился в меня, глупенький. Ну и денек, пора в гостиницу ехать, чтобы мне Щавельский погадал, что с этими бунтарями делать.

Я рассказала о своем обещании работникам завода в обмен на их активное участие в розыске начальницы. Нинэль только махнула рукой:

– Да не хотела я никого увольнять, устроила им просто встряску небольшую, теперь им жены всю плешь проедят, чтобы старательно работали, а не лежали на рабочем месте. Знаю я эти россказни, мой Володька каждый день плакался, как сложно производством управлять. Я, как дура, верила ему. Все на себе везла, магазины, ребенка, ферму. Притащила ему как-то на работу супчик и пельмешки, а он там с секретаршей упражняется, понятно сразу стало, чего он такой усталый по вечерам дома.

Я со вздохом удовлетворения поставила на стол пустую чашку, настроение у меня стало прекрасным, несмотря на перипетии текущего дня.

– Поехали? – Женщина поднялась из кресла, энергия у нее закончилась после сидения в колбасной комнате и теперь нужна была спокойная обстановка гостиницы, чтобы восстановиться.

Мы вышли на крыльцо офисного здания, все рабочие с женами столпились на заводском дворике в ожидании Колбасной королевы. Нинэль небрежно махнула им рукой:

– Никого не увольняю. Не чудите мне больше, а то снова приеду, устрою вам дискотеку.

Из толпы раздался выкрик:

– А кто же тебя в колбасном складу-то запер? Что за хулиган?

– А вот он. – Нинэль указала на улыбающегося дворника в отдалении от толпы. – Он меня увел туда и запер среди колбасы.

Толпа ахнула, разом заговорили сотни голосов:

– Павлушка учудил!

– Вот так поворот, дворник похитителем оказался!

– Павлушка нас всех подставил!

От толпы работников отделился щупленький старичок-охранник из будки на входе, он упал на колени и прижал руки к груди в горячей мольбе:

– Простите вы его, Нинэль Федоровна, сыночек это мой, Павлушка. – По лицу охранника текли слезы. – С детства дурачок он, у нас и справка имеется. Всего бог дал – и силы, и доброты, а мозгов не дал. Понравились вы ему, захотел, как куколку или машинку, спрятать, чтобы не уезжали с завода. Он так часто прячет цветы или камешки красивые. Это не со злого умысла, а по простоте душевной. Дворником сюда его пристроил, чтобы на глазах был. Он добрый, мухи не обидит, накажите меня, бесплатно готов работать. Только Павлушку не трогайте, не виноват он, полюбил вас всей своей душой детской и отпускать не хотел. Вы когда на автобусе укатили, он рыдал горько несколько часов, а когда вернулись, решил вас спрятать, чтобы не покидали его больше.

Нинэль горько вздохнула и махнула рукой, оставляйте все как было. К клумбе подъехала машина с водителем Колькой за рулем, Быкова пошла через толпу к автомобилю, возле дворника она остановилась, погладила его по щеке:

– Эх, Павлушка, буду тебя вспоминать.

Павлушка разрыдался горько и торопливо зачастил:

– Нет, Нэля, нет! Не уходи!

Но Быкова тяжелой поступью дошла до машины, откинула смуглую руку парня и с кряхтением села на сиденье.

Я прыгнула на пассажирское сиденье рядом с водителем:

– В гостиницу едем, рули.

Понятливый Колька кивнул и дал по газам, так что машина за несколько секунд оказалась на трассе, а завод со всеми его сотрудниками, женами, директорами и красавчиками остался позади нас в серых клубах пыли. Дорога до гостиницы прошла в молчании, я вспомнила, что еще предсказали карты, а Нинэль с тоской рассматривала в своих руках увядший цветок, который утром вручил ей прекрасный Павлушка.

В гостинице свежий Щавельский встретил почти объятиями, он хлопотал вокруг Нинэль, открывая двери и поддерживая за локоток:

– Не бережете себя, Нинэль Федоровна, я предупреждал вас, что такой темп плохо сказывается на энергии ян и инь, закрывает ведические чакры. Давайте я вам расклад на картах сделаю. Решили проблемку, когда обратно в столицу планируете?

Женщина осела на диване в своем номере грузной тушей, казалось, что из нее выпустили воздух. На лице застыло тоскливое выражение, а в руках по-прежнему лежал свернувшийся цветок.

Номер состоял из двух комнат, в дальней за бесшумными дверями в виде японских ширм скрывалась уютная спальня, а передняя часть номера представляла собой гостиную, отделанную в стиле минимализма: стены переливались венецианской штукатуркой; скромная геометрия мебели из стекла и металла; диваны темной прессованной кожи и ковер с абстрактным рисунком на пятачке перед искусственным камином. Дорогая мебель, новомодная отделка – в элитной обстановке Нинэль смотрелась отлично в своем ярком роскошном платье, но на лице женщины не было радости, она будто заморозилась, лишь кивала и давала односложные ответы, потеряв энергию, которая еще утром лучилась в ее глазах.

Щавельский выложил колоду карт на стеклянный журнальный стол и повернулся в мою сторону:

– Евгения, прошу оставить нас одних, ваши грубые вибрации мешают мне войти в состояние энвозимности, чтобы считывать информацию энергетических волн.

Я с раздражением закрыла дверь, больше никогда не буду помогать этому скрытному типу выбираться из передряг, пускай решает вопросы напрямую со вселенной.

В своем номере я приняла душ и нырнула в постель, за долгий день с массой переживаний усталость накопилась в каждой клеточке тела, пока я погружалась в цветные сны, телефон мелодично звенел, получая одно сообщение за другим. Сквозь полудрему, приоткрыв один глаз, я просмотрела, нет ли чего важного. Оказалось, что прислали мне сообщения четыре человека.

Приятель, выписавшийся из больницы: «Щавельского твоего не нашел. Григориев, уж прости, полным-полно. Пробую пробить по фотографии, но, сама знаешь, это небыстро». Ну ладно, придуманная фамилия – ведь не преступление, правда? Только заглянуть бы в его номер…

Тетя Мила: «Женечка, привет! Когда ты вернешься домой? У меня срочная новость! Радостная!»

Каменецкая Оксана: «Привет! Куда пропала? Завтра встретимся? Когда сведешь меня с профи по тарологии?»

И наконец, эксперт Варенин: «Евгения, результаты почерковедческой экспертизы у вас на почте».

Пролистала я эти результаты. Ну что могу сказать? Мужчина, возраст 25–35, физически силен, рост выше среднего, интеллект, скорее всего, ниже среднего. Вот и все. И что мне с этим делать? Придется добывать образцы почерка подозреваемых, сравнивать.

Надо будет вечерком все-таки выманить куда-нибудь Щавельского и побывать у него в номере.

Стоило мне выползти из душа, как в номер постучалась моя начальница:

– Женя! Ты мне срочно нужна!

Я открыла дверь. Быкова в домашнем наряде стояла, устало прислонившись к косяку:

– Я на заводе сумку свою оставила. С паспортом и другими документами, в кабинете у директора. Съезди, а то не сможем улететь завтра. С этой беготней совсем голову потеряла, я звонила директору, он трубку не берет.

Я со вздохом взглянула на часы, время приближалось к полуночи, и все работники завода сладко спали в своих кроватях после бурного дня, неудивительно, что и Демин не отвечал на звонки начальницы. На мое предложение решить вопрос утром перед отлетом Быкова упрямо замотала головой:

– Забери сейчас, и утром улетим отсюда, чтобы я даже не вспоминала этот городишко, и этот завод, и день! Я бы сейчас улетела, да рейсов нет. В пять утра наш самолет, раньше не получается.

Я с неохотой подчинилась, надеюсь, пожилой отец Павлушки на месте, и я смогу забрать документы Нинэль из кабинета директора. Такси довезло меня до здания завода минут за сорок, я попросила водителя подождать и постучала в дверь поста охраны. Сонный сторож узнал меня и приветливо махнул в открывающиеся ворота, даже не спросив, зачем я заявилась на завод ночью. Поднялась в директорский кабинет, подхватила сумку Нинэль и поехала обратно, в гостиницу.

В гостинице я проверила, что дверь в номер Нинэль крепко закрыта на замок, уложила ее сумку рядом со своей и улеглась в кровать. Сон после поездки совсем испарился, и внутри меня лишь росло недовольство, почему на должности начальника личной охраны одной из самых богатых женщин в стране я все время голодная, усталая и хочу спать. Нужно будет задать этот вопрос картам Каменецкой, уж они-то скажут мне правду.

На следующий день мы в обычном режиме добрались в аэропорт, дождались регистрации на свой рейс в Москву и провели несколько часов в воздухе в сопровождении любезной стюардессы. Быкова пребывала в тоскливом настроении, она вяло поковыряла еду в самолете, а остальное время в полете провела в сомнамбулическом состоянии, натянув на глаза повязку от света. Щавельский же, напротив, был доволен жизнью, попросил вторую порцию блинчиков и гонял стюардессу туда-сюда бесконечными просьбами выдать ему одеяло, выключить кондиционер, принести воды без газа.

Я же раздумывала, чем заняться в первую очередь. Между прочим, ранним утром, пока Нинэль консультировалась с Щавельским, я ознакомилась с его почерком. Даже сфотографировала и сличила с фотографиями разукрашенных машин. Не то, даже мне заметно. Буквы округлые, письмо грамотное, наклон аккуратный. А значит… я опять в тупике. Искать экологов? Попробую-ка податься на рынок, в мясные ряды..

Но, подъезжая к дому, мы столкнулись с ужасной картиной.

Асфальт и стволы деревьев возле жилищного комплекса были изрисованы ругательствами и проклятиями в адрес Нинэль; все было измазано густой красной краской с обильными потеками, так что создавалось ощущение, что слова написаны кровью; на деревьях висели залитые такой же имитацией крови сырые колбасы и потрошенные шкуры с серыми кудряшками в кровавой смеси.

К машине подлетел Александр, он запыхался от усердия и извиняющимся тоном выдал:

– Утром устроили вот такой перформанс, извините, не успели убрать.

Возле деревьев действительно ездила автовышка, в которой работник в спецкостюме собирал все останки в черный пластиковый мешок. Двое человек стирали растворителем надписи.

– Саш, почему меня не набрали? – возмутилась я. Все-таки я шеф службы безопасности или девочка на побегушках? – Эксперта вызывали? Фотографии сделали? Пробы на анализ забрали?

– Ну да, – уверенно заявил он. – Сергей Исакыч пообещал к завтрашнему утру прислать заключение. Гонорар за предыдущую работу ему уже перечислили.

Автомобиль, не останавливаясь, проехал в ворота, с заднего сиденья раздался тихий скулеж, который перешел в громкие рыдания:

– За что мне все это? – Нинэль бурно расплакалась от увиденной картины, вздрагивая всем телом. – Деньги приносят одни лишь несчастья, все меня ненавидят, завидуют, проклинают.

– Ах, Нинэль Федоровна. – Щавельский принялся ее утешать монотонным голосом, от которого меня потянуло в сон. – Вы все можете изменить, вернуть себе чистую ауру, почистить все сферы жизни. Я вам помогу, как и обещал. Все прекратится, как только вы последуете моим советам.

Но Быкова, казалось, не слышала его, она горько заливалась слезами и тяжело, со всхлипами дышала.

Я же решила для личной охраны Нинэль нанять еще несколько сотрудников. Моя клиентка, всхлипывая и рыдая, прошла в свой будуар, Щавельский следовал за ней неотступно. Александр попытался перехватить инициативу, предложив вызвать врача или массажиста, но в ответ прорицатель с лицом, полным презрения, захлопнул дверь перед личным помощником. Сашка перевел на меня взгляд, внутри него бушевало недовольство, но парень лишь позволил себе сжать кулаки и уйти в свою комнату.

Я бросила дорожную сумку в комнате, прихватила фото преступников и пошла опрашивать всех, кто был намечен у меня списке: сотрудники службы охраны жилого комплекса; соседи и их прислуга; сотрудники строительного магазина неподалеку.

Несколько часов я здоровалась, представлялась и показывала фото, но в ответ мне лишь качали отрицательно головой. Кассир в строительном супермаркете устало посетовала:

– Ой, у нас тут такая текучка кадров, каждую неделю новые продавцы и охранники, дома строят новые, продажи прут, клиентов море. А хозяин жадный, платит копейки, вот увольняется весь персонал раз в неделю.

И действительно, все сотрудники в торговом зале разводили руками на мою просьбу опознать преступников по фото, так как работали третий день в супермаркете.

Я опять изнывала от голода и усталости, но не останавливалась в своих поисках, так как твердо намеревалась решить вопрос с экохулиганами. По моей просьбе в службе охраны приготовили видеозаписи камер у ворот за последние сутки, вместе с могучим Алексеем мы тщательно просмотрели каждую секунду коротких моментов, когда два парня в спортивных костюмах и капюшонах проходят мимо ворот с черными мешками и банкой краски в руках.

У меня были свидетели и записи с камер, этих улик хватило бы, чтобы предъявить двум преступникам обвинение и остановить их деятельность, но по-прежнему в воздухе висел вопрос: как их найти?

Я связалась со знакомыми и договорилась наконец, что мы попробуем самостоятельно составить фоторобот по паршивенького качества фотографиям с видеозаписи и словесному описанию гувернантки Марты. А тут и сама она проявилась: вернулись вместе с Грушей. Договорились, что завтра с ней съездим в полицейское управление. Зайдя в апартаменты, где временно обитала, я посоветовалась с Александром о том, что необходимо написать заявление в полицию, и тогда придет помощь еще и от правоохранительных органов, я смогу действовать вместе с полицией более эффективно. Саша пообещал, что сейчас же дойдет до отделения полиции, и пожаловался на тяжелое состояние Нинэль:

– Закрылась в спальне с Щавельским, от еды отказывается, от массажа и визажиста тоже. Меня этот оракул бесит, ведет себя как хозяин. Не будь я на работе, научил бы его вежливости.

Мой длинный день никак не заканчивался, проверенное охранное агентство предложило мне несколько человек для сопровождения госпожи Быковой, я провела собеседования в гостиной, собрала документы бравых парней и решила вытащить Нинэль из ее норы. Может быть, кастинг охранников приведет ее в хорошее расположение духа, хоть пойманных преступников все еще нет, но я проделала огромную работу, пока не надо было отвлекаться на постоянные приключения Колбасной королевы. Я постучала в дверь, открыла Нинэль сама, она была одна. Женщина выглядела удрученной, без парика, в измятом халате, с красными пятнами на лице после долгих рыданий.

В своих апартаментах Быкова попросила меня:

– Присядь, пожалуйста, нам необходимо поговорить.

Меня удивил тон бизнес-леди и отсутствие ее фирменного «Женька».

Женщина сидела в глубоком кресле в углу комнаты, на круглых окнах были опущены жалюзи, так что библиотека, совмещенная с кабинетом, была погружена в полумрак. Горела лишь настольная лампа на массивном столе из полированного ореха со вставками из кожи и красного дерева. Нинэль долго молчала, на ее лицо легла тень, глаза смотрели в пол.

– Евгения, – такое начало не предвещало ничего хорошего. – Мне было трудно принять это решение, но я должна разорвать наш договор.

– Но почему? Нападки в вашу сторону не прекратились! Вам нужна охрана, ведь от таких неприятных фокусов преступники могут перейти к действиям. Я сегодня весь день занималась только расследованием, пока только начало пути, но гарантирую, что преступники будут пойманы, а неприятности для вас закончатся. А для сопровождения вас на мероприятия я подобрала несколько проверенных кандидатов, они сидят в гостиной и ждут, когда вы сможете лично провести с ними собеседование. Понимаю, что вам хотелось бы решить проблему немедленно, но мне нужны помощники, чтобы разобраться с хулиганами.

– Нет, не нужно ни с кем разбираться. Григорий сделал расклад на картах, и выяснилось, что твое присутствие рядом со мной усиливает негативные волны, женские сильные энергии вступают в синергию и начинается коллапс, отсюда все эти несчастья, которые сыплются на меня как из рога изобилия.

Ты извини, что так все получилось. Расчет за все дни работы Александр принесет тебе в комнату. Он также снимет тебе номер в отеле и купит билет на ближайший рейс. Охранники эти новые пускай остаются, Сашка все вопросы по оплате с ними решит.

Быкова снова разрыдалась:

– Прости, не понимаю, что со мной. Вот земля из-под ног уходит. Буду бизнес продавать, мне Щавельский сказал, что мясной бизнес не совпадает мне по карме, у меня на бугре Сатурна крест на правой ладони. Продам все эти фабрики и заводы, там уже и покупатель нашелся – Рыбников. Пускай забирает, устала быть такой несчастной, никому не нужной. Поеду в трип очищения в святые места, которые мне Гриша посоветовал. Буду поститься, прану настраивать правильно. Ты такая девка хорошая, привыкла я к тебе, столько раз меня выручала. Иди, Женька, не стой, а то у меня от стыда душа разрывается. В глаза тебе смотреть не могу, что за жизнь у меня ужасная.

Похоже, тайна наконец приблизилась к раскрытию. Бандитствующий бизнесмен Рыбников полагается на поддержку таролога Щавельского. Тот же вкрался в доверие к Быковой и добился своего: Нинэль продает бизнес. Вот ведь! Кстати, интересно, не подсовывает ли он ей какие-нибудь препараты? Из не слишком популярных? Есть такие лекарства, при приеме которых критическое отношение человека к реальности снижается. Он становится более доверчивым. Гипноз, кстати, тоже работает.

Ну да ладно, это я выясню.

– Евгения, чего ты ждешь? – уже жестче спросила Нинэль. – Прошу тебя забрать свои вещи и технику и покинуть мои апартаменты. Моя аура и без того в клочья уже!

За дверью кабинета Быковой раздавались мелкие шажки. Я была уверена, что Щавельский подслушивал наш разговор и сейчас потирает руки от удовольствия в своей комнате.

Меня охватила холодная ярость. Даже не шикарного гонорара жаль, не поездки в Европу для тети Милы – заработаю, в конце-то концов. Жаль… Быкову. Она создала успешный бизнес, составляя конкуренцию не одному мужику. И теперь ее ожидает, по сути, рейдерский захват. И еще неизвестно, насколько честно с ней намерены расплатиться.

Но здесь и сейчас, пожалуй, имеет смысл сыграть по правилам злоумышленников.

Старательно демонстрируя ярость и обиду, одним рывком я вошла в свою комнату, схватила сумку и направилась к выходу, будто находиться в этом доме мне не хотелось больше ни минуты. Несмотря на то что уже был вечер, я не обедала и не отдыхала, стараясь обеспечить безопасность своей клиентки. На пороге я столкнулась с Александром, который нес в руке конверт с моими деньгами.

Он попытался что-то сказать мне, я замерла, внимательно на него глядя. Но личный помощник кинул взгляд на приоткрытую дверь в кабинет начальницы и смущенно промолчал, сунул мне конверт с деньгами и чуть заметно поклонился. Я кивнула, вышла в коридор, потом в светлый подъезд, украшенный мрамором и лепниной, а потом в несколько шагов оказалась на зеленой тенистой улице, где все еще работала автовышка.

По улицам столицы я шагала куда глаза глядят, внутри клокочущая обида поднялась до самого горла и никак не давала свободно дышать. Не знаю, сколько километров я прошла, но наконец физические нагрузки помогли и ярость постепенно отступила, дышать стало легче, а мысли превратились из багрового тумана во вполне определенные намерения.

Стоит решить вопрос с жильем и перелетом обратно в Тарасов, также нужно сделать звонок тете и напоследок неплохо бы увидеться с Каменецкой.

Найдя в ближайшем парке свободную лавочку, я набрала тетю Милу; она откликнулась сразу и с гордостью в голосе сообщила:

– Женечка, мы летим с тобой в Италию! Представляешь, издатели были так восхищены моим пирогом с яблоками, что пригласили провести серию мастер-классов в нескольких городах. Я согласилась только при условии, что ты поедешь со мной в качестве личного помощника и телохранителя. Когда ты возвращаешься обратно? Через месяц надо будет оформлять визы и бронировать билеты. Я очень хочу, чтобы ты поехала вместе со мной, даже не смей отказываться.

– Что ты, Мила, я очень рада. – Пускай таким невероятным образом мое желание исполнилось, только вот не я везу тетушку в Италию, а она меня. – Я вернусь в ближайшие дни, так что успеем пополнить тебе гардероб для выступления на мастер-классе.

Мила радостно ахнула:

– Потрясающе! Какая радость, это будет прекрасная поездка. Знаешь, хвастаться нехорошо, но я сейчас наведаюсь в гости к нашей соседке, поделюсь с ней новостями. Хотя, конечно, боязно, вдруг сглазит такие прекрасные планы. Пожалуй, пока никому не буду рассказывать. Ты не веришь в эту мистику и будешь смеяться, я знаю. Но все-таки будет лучше удивить всех потом, после возвращения из поездки по Италии.

– Тетя, что ты, совсем не хотела смеяться над твоей осторожностью. Конечно, после поездки я лично провезу тебя по всем приятельницам, чтобы ты поделилась впечатлениями.

– Да, обязательно! А еще надо им привезти сувениры. Ты не знаешь, Женечка, что лучше привезти в подарок из Италии?

– Я погуглю, Мила, – успокоила я тетю. – Пока предлагаю просмотреть свой гардероб и начать выбирать, в каких нарядах блистать на мастер-классе.

– Точно, ты, как всегда, даешь отличные советы, Женечка! Еще мне надо продумать программу для этих выступлений, что же я буду готовить. Сколько дел сразу навалилось, мне так месяца не хватит, пора бежать.

Ну, мне, в свою очередь, должно и ближайшей недели хватить. Постараюсь, во всяком случае, помочь Быковой. Пусть даже без огромного гонорара.

Теплое прощание с тетей успокоило меня окончательно, я набрала номер Каменецкой, чтобы разузнать, когда мы можем с ней встретиться.

– Приезжай ко мне в Марьину Рощу, – предложила приятельница. – Бывший муж вернул квартиру с барского плеча, так что я тут делаю очищающий ритуал, как раз поможешь, угощу тебя кофе.

На такси я быстро добралась до жилья Каменецкой. Квартира располагалась в старом районе Москвы, в обычной пятиэтажке, густо окруженной кустами сирени, старыми лавочками и дорогими машинами. Несмотря на то что дом был типичной советской постройкой, квадратные метры в этом месте были золотыми из-за близости к метро и центру столицы. Состоятельные люди скупали старые квартиры, делали капитальный ремонт и превращали хрущевки в двухуровневые огромные студии со всеми изысками дизайнерского ремонта. Квартира Каменецкой тоже относилась к этой категории: от прежней тесной квартиры не осталось и следа, все пространство было разделено длинной стеной, с одной стороны была просторная кухня, объединенная с гостиной, а с другой – огромная жилая комната с зонами для работы и для отдыха. Возле входа в ванную начиналась лестница на второй этаж, где располагалась спальня хозяйки и гостевая спальня. Вся квартира была отделана в стиле лофт – имитация необработанной кирпичной кладки на стенах, огромные окна, простая мебель без затей, ламинат, цветом похожий на обычный бетон. Бывшая одноклассница занималась разбором своего прежнего гардероба – каждое платье она фотографировала на плечиках, потом выкладывала в соцсети и на виртуальные барахолки.

– Знаешь, не понимаю сейчас, как я все это покупала и носила. Это же ужасно неудобно и стоит денег огромных. Все эти гуччи и шанель, леопардовые платья, декоративные шубки, гигантские шпильки. Вот смотри. – Оксанка махнула на несколько уже собранных пакетов с вещами. – Вот это барахло я никогда не надену больше, все это морально устарело. Вторая кучка тоже под вопросом. Вдруг меня пригласят на королевский прием или вечеринку дипломатов, тогда пригодятся все эти бальные перчатки по локоть и диадемы. Третий пакет с вещами для дачи, которой у меня нет. А когда появится, я в эти вещи не смогу уже влезть. Вот думаю, что лучше продам, деньги потрачу на образование.

Я присмотрелась к однокласснице, кажется, внезапная бедность пошла на пользу для ее умственных способностей. Тем временем она строила планы на будущее:

– Знаешь, я решила стать тренером по плаванию. Ведь в детстве чуть в олимпийскую сборную не попала, а своего тренера до сих пор помню и благодарна, она меня научила не раскисать и пробовать хоть сто раз, пока не получится. Теперь я могу ребятишек учить этому же. Заодно и навыкам самообороны могу…

– А как же бизнес с гаданием на таро? – удивилась я. – Даже записала на диктофон для тебя одного профессионального таролога, который делал мне расклад.

– Включай. – Глаза девушки загорелись любопытством. – В качестве хобби оставлю гадание, так что интересно послушать его. А ты можешь кофе сама сделать? Я привыкла к домработнице, как включать плиту, даже не знаю. Извини, что эксплуатирую тебя. Потом всему научусь, даже пироги печь.

Я включила запись с гаданием Щавельского Оксанке, а сама направилась на кухню, чтобы приготовить нам по чашке кофе. На кухне стояла кофе-машина, и оказалось достаточно налить воды, чтобы через несколько минут был готов ароматный напиток. В это время из комнаты показалась возмущенная приятельница:

– Твой таролог врет от начала до конца, он даже не знает названия карт. А уж значения выдает от балды! Нагородил тебе какую-то чушь. Вот. – Девушка показала мне две карты из колоды. – Эта карта называется «Шут», а вот эта «Дьявол». И тарологи говорят «аркан», а не «карта». Да он врет тебе от начала до конца, собирает метафизическую бредятину из терминов.

Перехватив мой взгляд, полный сомнения, Каменецкая захихикала:

– А ты уши развесила, да? Поди, и заплатила ему за гадание?

Внутри меня все закипело. Мне, конечно, уже несколько часов как стало ясно, что Щавельский водит за нос Нинэль долгое время, а мое увольнение – результат его интриг и лжи. Но не до такой же степени! И как Нинэль, неглупая и проницательная дама, до такой степени верит ему? Либо гипноз, либо все же лекарства… Я не выдержала и рассказала Оксанке все от начала до конца, как я попала на службу к Быковой и как после очередной хулиганской выходки до сих пор не пойманных преступников меня выкинули на улицу, разорвав контракт в одну минуту.

– Делаааа, – протянула озадаченная приятельница. – Ты, Женька, чего раскисла? Оставайся у меня, места дофига. Шкуры эти в Москве не так просто достать, вот и ищи, кто их недавно купил. Найдешь шкуры – найдешь преступника. Понятно, что за это не заплатят, так спокойная совесть дороже, чем деньги.

А котелок у девки варит! Все-таки в учебку абы кого не принимали.

С доводами Каменецкой я была согласна, не привыкла профессионал Охотникова мириться с таким обращением, да и свою задачу я считала невыполненной: преступники не найдены, а теперь вскрылся и обман Щавельского. Без победы уезжать из Москвы я не намерена, время до поездки в Италию у меня есть, так что проведу несколько дней, работая на себя.

Оксанка предложила мне прогулку по вечерней Москве, чтобы полюбоваться улицами в центре города, да у меня появилась одна интересная мысль: кое-кто поможет найти хулиганов, надоедавших Нинэль. Может помочь, во всяком случае.

Я сделала один звонок, постаравшись побыстрее прервать цветистую восточную речь, и потянула Каменецкую в центр города, где недалеко от ресторана «Мята и Оливка» располагалось заведение с самыми вкусными шашлыками Москвы. Владелец сети небольших кафешек Нурик Мирзоян мог помочь мне в поиске злоумышленников через свои многочисленные связи. В заведении мы расположились за столиком у окна и заказали себе по порции шашлыка, тут же из кулуаров кухни показался радушный хозяин:

– Женечка, добрый вечер. А я жду тебя, жду, все глаза проглядел, душа истомилась. Ох, – застонал хозяин при виде Каменецкой. – Это кто с тобой, подруга? Это же звезда, которая спустилась с небес в скромное кафе Нурика. Все за мой счет, приятно накормить таких красавиц.

– И с собой мне два шашлыка, – не растерялась Оксанка. – А я вам погадаю, бизнес такой по бартеру.

Мирзоян засуетился, подгоняя официантов, которые перенесли наши тарелки за личный стол хозяина кафе на веранде позади здания. Деревянная веранда была увита живой зеленью, по перилам расставлены яркие светильники, мягкие диванчики в форме полукруга манили своими пышными подушками изумрудного оттенка. Нурик был не только радушным, но и щедрым хозяином; на столе появились блюда с шашлыками разных видов, свежими овощами, разными видами соусов. Моя приятельница не растерялась, вооружилась вилкой и принялась выбирать самые аппетитные кусочки. Мне же было не до еды, я отсела с Мирзояном в сторонку и рассказала о своей просьбе: помочь мне найти людей, которые недавно купили или украли шкуры коз или овец. Выслушав историю о преступниках, которые так огорчали Нинэль, Мирзоян пришел в ярость:

– Что же она мне не рассказала?! Ах, сильной женщине нужна забота и защита еще больше, чем другим. Этот вулкан только выглядит грозным, но внутри там теплый огонек. Конечно, я помогу! Слышал, даже не поверил своим ушам, что Нинушка хочет продать свой бизнес Рыбникову. Сейчас же позвоню всем нашим, найдем тебе обидчиков такого нежного цветочка, как Нинэль. Волосу не дам с ее головы упасть, клянусь своей старушкой матерью! Я этих обидчиков самих превращу в баранов!

Нурик ушел на улицу, где завел бурный телефонный разговор, то с чувством вскидывая руки к небу в мольбе, то сжимая большие волосатые кулаки. Я с нетерпением ждала его возвращения, ощущая ни с чем не сравнимую жажду деятельности. Нурик почти полчаса проговорил по телефону, в конце стал посылать сочные воздушные поцелуи, перед тем как закончить разговор. Мужчина зашел на веранду и охнул удивленно от картины за моей спиной: пока мы строили планы по спасению Нинэль Быковой, Оксанка умудрилась съесть в одиночку огромное блюдо с жареным мясом, а сейчас сидела с довольной миной, скромно похрустывая огурчиком. Мирзоян воскликнул с восхищением:

– Какая женщина, какой аппетит! Дай бог тебе здоровых детей, крепкие сыновья у тебя будут, настоящие грозные волки, которые так обожают сочное мясо. А по твоему вопросу, Женечка, ловкая и сильная женщина-тигрица, все узнал. Спасибо судьбе, что в этом огромном городе живет так много моих родственников. Мы поддерживаем друг друга, как прутики веника из одной притчи. Так, притчу потом расскажу, когда будем есть арбуз, если захотите сладкий десерт. – Нурик вопросительно покосился на мою подругу. – В Королеве есть маленький рыночек, и мой односельчанин держит там небольшую мясную лавку. Он рассказал, что ночью три дня назад залезли к нему воры, ничего не взяли, кроме пары связок сырой колбасы и свежих шкур коз. Кое-что они видели, сами хотят найти и наказать этих хулиганов. Поезжай к ним завтра, Женя, я рассказал, какая невероятная красавица приедет, они все тебе расскажут. Мясная лавка у Армена, третий павильон.

– Арбуз будем, неси, – кивнула Оксанка. – Я больше всего яблоки люблю, но сейчас не сезон.

Еще за час мы справились и с арбузом, Нурик с удивлением в глазах провожал каждый кусок к пухлым губам Каменецкой, с удовольствием причмокивая от ее аппетита:

– Что за женщина, дай бог тебе красивых дочерей, сладких, как этот арбуз.

Но Оксанка была непобедима, перед уходом она уточнила:

– А с собой шашлык? Давайте теперь гадать.

Мирзоян только восхищенно кивнул, приятельница достала и разложила карты:

– Была у тебя душевная рана в прошлом, обида, нанесенная женщиной властной и влиятельной, но скоро все обернется в твою пользу, задуманное осуществится, а твой неведомый противник проиграет битву. Выпадает король динариев, это значит, тебя ждет большая прибыль. И новый этап в личной жизни скоро тебя ждет.

– Какой хороший прогноз, какие чудесные гости у меня сегодня, великолепный вечер! – ликовал Нурик. – Спасибо, небо, что так благосклонно к скромному бизнесмену! Да если осуществится твое гадание, моя хурма сладкая, птичка ты моя сладкоголосая, каждый день у меня будешь обедать, как королева, ужинать, как царица!

В пылу благодарности, а может быть, для того, чтобы покрасоваться на публику с двумя симпатичными девушками, Мирзоян вызвался лично нас доставить в Марьину Рощу на своем черном «Гелендвагене». С ветерком машина мчалась в ночи по оживленным улицам города, Москва никогда не спит, ее жители всегда в жажде приключений.

Возле дома Каменецкая всучила нашему новому другу свою визитку и взяла обещание привести к ней всех родственников, если предсказание сбудется. Нурик чмокнул ее изящную ладонь и клятвенно обещал сделать Оксанку самым знаменитым тарологом в столице. Мне он сжал локоть и зашептал на ухо:

– Разберись, Женечка, с этими хулиганами. Я в долгу не останусь, озолочу, помоги мне Нинушку из беды вытащить, бедную мою козочку своевольную.

После такого теплого вечера, довольные и сытые, мы разлеглись по своим кроватям и мгновенно уснули. Лишь сквозь сон я услышала шаги, на автомате сунула руку к «глоку» под подушкой и сфокусировала взгляд, но Оксанка возле холодильника с куском шашлыка в зубах замахала рукой:

– Спи, Женька, я только за кусочком, перекусить захотелось.

Я снова провалилась в сон, пробормотав, что Каменецкая точно ведьма, столько есть и не полнеть.

На следующий день рано утром я уже хлопотала на кухне: сварила себе кофе, пожарила парочку тостов. У одноклассницы было полно новенькой кухонной техники, так что готовка не занимала много времени. Каменецкая, сонная, с растрепанной прической и пятнами мясного соуса на пижаме, спустилась со второго этажа на соблазнительные ароматы; как только я отвернулась, чтобы приготовить ей тоже кофе, она сцапала тост и со вкусом захрустела золотистой корочкой.

– Я сегодня рухлядь из гаража буду вытаскивать, – поведала о планах на день приятельница и теперь моя соседка.

– У тебя еще и гараж здесь? – удивилась я, не припомнив подземных парковок в хрущевской пятиэтажке.

– В соседнем дворе, там один ушлый дядька землю выкупил и построил наподобие башни, вверх четыре этажа и вниз два, обустроил там гаражные боксы и продал. Вот умеют крутиться люди, да?

– Так продай, они стоят в этом районе огромных денег, на учебу точно хватит.

– А я и продам. Все продам: тряпки свои, гараж и машину и открою салон гадания на таро, мне же Нурик всех родственников приведет, так очередь выстроится.

– И машина есть? – Снова меня охватило удивление. – Так чего мы тогда на такси катаемся?

– Машина мужу принадлежала до развода. А я водить не умею, долго думаю, где право и лево. Все эти развязки и кольца, там же не разобраться, в какую сторону ехать!

Я вспомнила дорогу в Таиланде, где водители ездили без всяких правил, после нее московские дороги со множеством указателей, разметок и светофорами кажутся скучными и предсказуемыми.

– Покупай машину, – предложила Оксанка. Она вошла во вкус и превращалась в бизнес-леди на глазах, пытаясь получить прибыль из всего вокруг.

– Покупку не планировала, а вот в аренду бы взяла на пару дней, пока с этим делом разбираюсь. – Возможности ездить за рулем я обрадовалась, так как обожаю езду, да и в огромном городе это самый комфортный вариант.

– Бери, ключи на полке, а страховка в бардачке, – щедро распорядилась хозяйка. – Потом отдашь, когда тебе Быкова заплатит. Я бы вот на твоем месте не утерпела, все бы ей в глаза сказала, пускай орет!

Оставив приятельницу разбираться с остатками прежней роскошной жизни, я дошла до соседнего дворика, где в одном из гаражных боксов стоял в ожидании своего часа автомобиль. Брутальный черный красавец с низкой посадкой, ревущими турбинами, украшенный агрессивными аэрографиями волков и тигров, яркими красными дисками и мощными колесами, больше бы подошел молодому парню, полному тестостерона, а не хрупкой девушке в уютном трикотажном костюме, в котором я выглядела скорее как молодая мамочка, приехавшая на рынок за фруктами для своих малышей. Изнутри салон был устроен в том же стиле – кожаные черные сиденья, встроенные колонки и огромные усилители звука в багажнике, тонированные стекла, а в бардачке коллекция зажигалок в виде пистолетов и гранат.

Резвая машина помчала меня по улицам Москвы, вызывая внимание других автовладельцев на каждом светофоре. Через полчаса поездки я привыкла, что мне сигналят и пытаются спровоцировать на гонки. На рынке, куда я заехала, к машине бросились все местные торговцы, чтобы сфотографироваться рядом с таким ярким объектом.

Мясной павильончик оказался в очень проходном месте, покупатели то и дело заглядывали в помещение, спрашивая свежее мясо, бифштексы, домашнюю колбасу. Родственник Мирзояна, молодой парень со скромной порослью на щеках, охотно рассказал мне о произошедшем:

– Я знаю, кто это сделал. Есть в Москве такая группа, экоактивисты. Поначалу и правда нормальные ребята, ну чокнутые малость, не без этого. Они раньше на рынке рядом с нашей палаткой с плакатами стояли, деньги нам иногда приносили, чтобы выкупить коз или барашков, которых на убой привозят. Чудики, куда они их девали – не знаю, вроде контактный зоопарк устроили в спальном районе. Но спокойные, никого не трогали. А потом у них появился новый руководитель, Олег Черепанов, совсем другого полета птица. Он известный хулиган на районе, кличка у него Череп. Раньше тусовался с футбольными фанатами, потом с нацистами, сейчас к экологам переметнулся. Как уж он умудрился заняться руководством – не знаю. Но там большинство разбежалось, не то что из группы этой, а и из района. Зато новых ребятишек, из бывших наци небось, Черепанов набрал. Они начали местных торгашей прессовать: в соцсетях всякие гадости писать, мерзкие фотографии с бойни выкладывать. Тете Любе из куриного отдела каждую ночь красной краской измазывали прилавок, дяде Армену то птицу дохлую, то мышь какую подбросят. Вот зачем это им? Не понимаю! А полиции до нас и дела нет. Мелкоту, конечно, ловили – совсем ребятишек. Но их за хулиганство не привлечешь. Родители штраф заплатят – а эти опять с Черепом.

Родственник Мирзояна, Арсен, тяжело вздохнул и продолжил:

– Конечно, для бизнеса это невыгодно, покупатели пугаются вида крови и убегают. Так Череп потом начал с торговцев трясти деньги, чтобы мы платили, и тогда все эти выходки прекратятся.

«Ага, – подумала я. – Все-таки не в зоозащитниках дело. Они и правда в основном люди мирные. А тут просто рэкет – ребятам, видно, лавры девяностых годов прошлого века покоя не дают».

– Но мы тоже кусаться умеем, – продолжил Арсен. – Написали заявление в полицию, в прокуратуру, владельцы рынка с ними пообщались, и так называемые «экоактивисты» забыли к нам дорогу. Год спокойно прошел, без этих фокусов, а тут недавно пошел в соседнее кафе разменять деньги и узнал Черепа, хоть он и был в темных очках, стрижка другая. Крутился возле нашего помещения, за забор заглядывал. Я бегом к охране, и его вывели, а той же ночью сторожу, что рынок охраняет, заколотили изнутри. Сломали дверь в нашем магазинчике, украли шкуры животных, пару кило заготовок для колбасы в кишках, несколько наборов субпродуктов. Я уже несколько дней нервничаю, жду очередного хулиганства. Понимаю, что он нажиться на нас хочет. Прикрывается модным экоактивизмом, а сам бандит бандитом.

– Как его найти, знаете?

– Конечно, – кивнул парень. – Здесь недалеко, мы все рядом живем в этом районе. Знаем и своих покупателей, и своих конкурентов, как одна большая семья. Вы сейчас через весь рынок пройдете до конца, потом по виадуку через железную дорогу, и начнутся жилые дома, вот в пятом доме живет Череп, квартиру точно не знаю. Но вы у любого спросите, его мать медсестра в местной поликлинике, так что все бабульки к ней дорогу выучили.

Продавец показал мне фотографии Черепа в соцсетях на своем телефоне: высокий худой молодой мужчина с острыми скулами и впалыми щеками, выпирающий горбатый нос и тонкие губы в язвительной ухмылке. Приметы совпадали с теми, что указывала гувернантка животных Груши. Я машинально проверила почту на телефоне, увидела, что Марта проявила, так сказать, гражданскую ответственность и прислала… пока один портрет. «Женя, сбрасываю первого, я его лучше рассмотрела. Надеюсь, поможет. Второго еще делаем, но надеюсь, через час-другой тоже скину». Отписавшись, я хмыкнула: один в один Черепанов.

– Слушайте, Арсен, а почему же его не арестовали? Вы говорите, и в прокуратуру писали.

– Да кто же знает! – вздохнул парень. – Может, откупился, а может, осторожный – доказательств нет. Говорил же вам, Женя, они малолеток присылают, сам Череп с ними дела не имеет, наверное…

Я поблагодарила приветливого торговца и отправилась в путь пешком, благоразумно решив, что яркая машина привлечет ко мне слишком много внимания, да и еще не все работники и покупатели рынка сделали селфи на фоне крутой тачки.

Возле высокой лестницы, ведущей наверх к переходу, топталась бабуля с огромной тележкой на колесиках. Она с трудом затащила сумку на первую ступеньку, но упрямый груз тут же плюхнулся обратно. Я подхватила сумку и понесла ее вверх по ступеням, а бабушка заспешила следом:

– Спасибо тебе, доченька. Извини, что пришлось тебе тяжесть такую тащить. Да только с электрички слезла, приехала из центра, набрала там по акции продуктов. Да вот не рассчитала, что в обход идти долго, а по лестнице ну никак проклятая сумка не едет. Тут недалеко, мой дом сразу после переходника первый.

Внизу под мостом на перроне суетились пассажиры прибывшей электрички: дети бегали, получив возможность выплеснуть энергию, мужчины тащили тяжелые сумки, раздавались призывные крики таксистов. На секунду я остановилась, так как один из пассажиров показался мне очень знакомым, но я внимательно вгляделась и засомневалась. Мужчина был похож на Григория Щавельского, без неизменной бабочки и франтоватого пиджака, очков, да и вместо лысины на голове у мужчины вились густые мелкие кудряшки, а возраст был лет на десять младше. Я всмотрелась повнимательнее, но мужик нырнул в здание вокзала, а бабулька окликнула:

– Дочка, ну идем, что ли?

Благополучно протащив бабулькины припасы по узкой лестнице, я остановилась у высокого облупившегося забора. Пожилая женщина гостеприимно распахнула калитку:

– Проходи, милая. Давай я тебя компотиком угощу хоть в благодарность? Сама варила, яблочки мои домашние.

После пробежки с тяжелой сумкой по полуденному зною я с удовольствием приняла приглашение, к тому же я рассчитывала узнать у бабульки точный адрес, где живет Череп, ведь, судя по возрасту, она точно пользуется услугами местной медсестры. Пока женщина убежала в дом хлопотать, я присела в теньке на лавочке под раскидистой яблоней. За забором кто-то прошел, а потом раздался такой знакомый голос, что я пружиной подскочила и тихо прошмыгнула в угол сада, чтобы подслушать беседу. Машинально нажала на кнопку диктофона – благо это достижение цивилизации со мной практически всегда.

Можно изменить лицо с помощью профессионального грима до неузнаваемости, поменять прическу, преобразовать фигуру с помощью одежды, но голос изменить невозможно, индивидуальный тембр и манеру говорить человек сохраняет на всю жизнь. А этот блеющий фальцет с визгливыми нотками я могла узнать из тысяч голосов, сам великий таролог, эзотерик и психонейроастролог Щавельский пожаловал в отдаленный район Подмосковья на важные переговоры за деревенским забором. За забором разговаривали два голоса – дребезжащий Щавельского и хрипловатый бас другого мужчины, который отличался хамоватыми манерами:

– Ну че, где мои бабки, Гришка?

– Вот держи, пересчитывай.

Раздалось шуршание бумаги и шелест купюр.

– Ровно, мог бы и накинуть сверху пару тыщонок премию. Круто же я придумал с колбасой этой?

– Ага, только лицо свое ты на камерах у ворот засветил, я же тебя предупреждал, чтобы вы маски надели. Так что теперь сиди дома и не высовывайся, я с тобой свяжусь, когда понадобишься.

– Я у бабки в деревне засяду ненадолго. Ты сам виноват, говорил легкотня, а оказалось, там такой дом навороченный. Мы еле разобрались с замками этими и карточками магнитными, когда в гараж лезли. Короче, теперь услуги в три раза дороже. Шкуры, краска, кишки эти, сторожа на рынке пришлось в будке заколотить, собакам колбасы купить и снотворным напичкать, на деревья лазить, красоту развешивать. Ну и напарника нового искать придется – Мишанька перо в бочину получил. Короче, много работы, так что платить теперь придется больше.

– Тише ты, разорался, – зашипел в ответ Щавельский. – Ты думаешь, так легко клиентов найти? Дамочка бизнес продает, я заказ выполнил. Пока нового заказчика не найдем, за что я тебе платить должен?

– Так это ты уже думай, откуда клиентов брать, Гришка, ты со школы головастый и хитрый. Я бы с другими не решился на такие фокусы, все-таки и статью могут влепить, а то и срок реальный. А с тобой можно, у тебя и фамилия говорящая, не зря с первого класса кликуха Головастик.

– Ты болтай меньше, Череп. – Голос Григория был полон раздражения. – Ко мне тут одна девица на хвост села. Охотникова Евгения, боюсь, что разнюхает что-нибудь, уж больно настырная. Я от нее избавился, хозяйка ее уволила, но ты будь осторожен, лучше пока затаись. Я сегодня к матери забегу и на электроне обратно, завтра вещи собираю и сваливаю. Пора отдохнуть нормально, чуть не год с этой дурой старой бок о бок провел. Так что ты в деревню сматывайся сегодня же, не светись пару недель. Охотникова до нас не доберется, мозгов не хватит, только и может руками и ногами махать.

– А что, если и ее запугать? У меня еще осталась парочка шкур, приберег на будущее, – предложил Череп.

– Да ее таким не запугаешь, слил я эту прилипалу, хозяйке наговорил мистики всякой, она развесила уши, как обычно. Мозги лучше применять, а не физическую силу. Запомни уже, а то будешь до пенсии коммерсов на рынке гонять.

– Может, отметим победу, погудим?

– Отмечать еще нечего, – буркнул Щавельский. – Вот когда со мной рассчитается заказчик и я с чемоданом в самолете буду сидеть, тогда и отмечу. И вообще, бросал бы ты пить, для работы ничего полезного. Все, пора бежать, за час надо обернуться до следующей электрички. Позвоню через пару недель тебе.

Сообщники закончили разговор и разбежались в разные стороны. В это время в сенках деревянного домика показалась бабушка:

– Потеряла меня, голубушка? Да пакет в сумке лопнул, так что вся гречка повысыпалась. Вытряхнула сумку, чтобы не забыть. Возраст ведь уже, память плохо работает. Меня баба Оля зовут. – Старушка протянула мне огромную кружку с прохладным пряным яблочным компотом. – Яблоню мою смотрела? Красавица, ее мой дед посадил здесь после свадьбы. Приезжай осенью, угощу тебя свежими яблочками от моей кормилицы.

– А вы всю жизнь здесь живете? Уютный у вас район, вроде Москва рядом, а такая тишина и воздух свежий.

– Сразу после свадьбы поселились, нам от школы участок выделили под стройку. Так и прижились, дед мой всю жизнь на железной дороге отработал, а я в нашей школе библиотекарем.

– Всех жителей, наверное, знаете в округе?

– Конечно! Считай, половина района на моих глазах выросла, учебники получали, за книжками ко мне бегали.

– А Черепанова знаете? Он у меня денег занял на лечение матери и пропал. Вот ищу, чтобы деньги вернул.

– Знаю Черепанова, – нахмурилась пенсионерка. – Есть у нас такой, с детства он на хулиганские выходки горазд, дружок его Гришка Головащенко гадости придумывал, а Олега Черепанова подговаривал их творить. То дверь в учительской заколотили, то на первое сентября петарду взорвали в толпе. Хорошо хоть дружок его закадычный переехал в Москву, не подбивает парня на проделки, не дети ведь уже, чтобы дурью маяться. Даже не знаю, как ты свои деньги вернешь. Мать-то у него на пенсии, да и здоровая она, сама вылечит любого, ведь медсестрой отработала всю жизнь. А с Олега толку мало, до сих пор болтается по району без дела, нигде не работает.

Пока пила компот и слушала говорливую старушку, проверила второе фото. Этого деятеля я пока не видела. Теоретически им может оказаться «получивший перо в бочину» Мишанька.

– Эх, похоже, не видать мне своих денег. Там и сумма небольшая, прощу ему эти деньги. Лучше вернусь обратно в город, пока электрички ходят. – Я посмотрела на часы и заторопилась.

Распрощавшись с приветливой старушкой, я вышла на улицу. К машине на рынок предстояло идти по железнодорожному мосту, и меня тревожила мысль, что есть опасность случайно встретить Щавельского, вернее, Григория Головащенко, который так радовался, что избавился от слишком любопытной Охотниковой. Вдруг я заметила за забором одного из домов натянутые для сушки белья веревки, на одной из них шевелились от легкого ветерка огромные мужские вещи. Я оглянулась, потянулась через забор и сорвала с веревки большую парусиновую кепку и рубаху. Мешковатая рубашка и кепка до самых глаз замаскировали меня, так что я смело пересекла мост и вернулась на местный рынок.

Возле машины по-прежнему толпились люди, но я быстро юркнула на водительское место и завела машину, нужно было спешить, оказаться на вокзале до Щавельского и проследить за ним. Из разговора я поняла, что роли бывших одноклассников распределены, как и в прежние времена: Гриша придумывает и организует план, а Олег его реализует, но был еще один человек – заказчик, который платил теперь приятелям за их преступную деятельность. Если Григорий собирается завтра уезжать, то в ближайшее время он встречается с заказчиком, на эту встречу я должна попасть во что бы то ни стало, ведь мне нужны доказательства, чтобы открыть Нинэль глаза на мошенника Щавельского. Диктофонной записи для этого явно маловато. Особенно если дамочку притравливали.

Судя по расписанию электричек в интернете, предсказатель уже садился в электричку до Москвы, так что я разогнала машину на полную мощность, чтобы оказаться на вокзале первой, проследить за лжетарологом. На парковке возле вокзала я оказалась за пять минут до прибытия поезда, и еще надо было решить, как же вести наблюдение за мошенником в московских пробках. Тем более если он решит воспользоваться метро, то машина мне не понадобится, а деревенский наряд из рубашки и широкого картуза нелепо смотрелся в толпе москвичей. Решение пришло мгновенно, в киоске возле вокзала я сунула продавщице крупную купюру, сгребла с прилавка солнечные очки, панаму с большими полями, яркий плащ-дождевик и сумку на колесиках. В таком виде я походила на обычную любительницу дачи, которая возвращается в городскую квартиру после поездки за город. Я едва успела облачиться в новый наряд, как в толпе пассажиров, хлынувшей из центрального входа вокзала, мелькнула знакомая миниатюрная фигура объекта слежки. Я проследовала за ним до входа в метро, держа дистанцию в несколько метров. В этот час московское метро было полно пассажиров, которые также возвращались с загородного отдыха, так что я без труда затерялась в толпе. Щавельский, он же Головащенко, несколько раз пересаживался с ветки на ветку, озирался по сторонам и наконец вышел из метро на Савеловском рынке. Вдоль рынка он прошел к незаметному ресторану в тихом переулке и нырнул внутрь, я лихорадочно перебирала варианты: в наряде дачницы в ресторан меня вряд ли пропустят, но без маскарада есть опасность попасться на глаза Григорию. Я попробовала действовать без всякого плана – подошла к входу и попыталась зайти, но сейчас же путь мне преградила высокая девушка в форменном платье с бейджем «Администратор» на груди:

– Женщина! Ресторан закрыт на вип-обслуживание!

Я достала банкноту размером пять тысяч, но из-за спины администратора вынырнул охранник и решительно потянул руку ко мне:

– Тетка, давай выходи по-хорошему. У нас тут важное мероприятие. Табличку видишь? Закрыто!

Я и сама уже развернулась назад, проникнуть в заведение привычным способом было практически невозможно. Зал ресторана был пуст, не видно даже официантов, за столом в безлюдном помещении сидел Щавельский в ожидании своего заказчика, важной птицы, по всей видимости. На шум, который подняли сотрудники ресторана, он повернул голову в сторону входа, и я поспешила ретироваться, чтобы не провалить операцию. Пришлепнула «звукосниматель» в уголок ресторанного стекла – штучка удобная, хорошо, заказала Александру еще и такие прелести. Позволяет записывать разговор по вибрации оконных стекол, даже на значительном расстоянии. Не факт, конечно, что получится – но попробовать стоило.

На парковку скромного заведения подъехали две черные блестящие машины, из одной выскочил парень и открыл дверь, помогая выйти Рыбникову, бизнесмену, который давно хотел организовать совместный бизнес с Нинэль и, по всей видимости, являлся заказчиком Щавельского. Пока бизнесмен был в ресторане, я круг за кругом обходила здание, чтобы найти лазейку для проникновения внутрь. Попутно, стараясь действовать незаметно, сфоткала встречу на телефон: в крайнем случае, покажу Нинэль фотографию встречи ее психолога и будущего владельца ее же предприятий, дам прослушать диктофонную запись и попытаюсь достучаться до здравого смысла. Все двери были закрыты, а телохранители Рыбникова вели наблюдение за зданием снаружи по периметру. Во время второго обхода один из них настороженно проводил меня взглядом, затем догнал и толкнул сумку в сторону метро:

– Так, тетка, иди по своим делам, нечего тут шастать. – Он внимательно проследил, чтобы я отошла подальше, и поделился с коллегами: – Подозрительная какая-то, все бродит… что там у нее в сумке? Может, бомба. На нашего босса с чем только не кидались в лихие года, я привык очень осторожно действовать.

Мне оставалось только с досадой ожидать окончания встречи, выглядывая из-за киоска с мороженым. Через полчаса Григорий с очень довольным видом и оттопырившимся карманом куртки прошел в сторону входа в метро. Оставив сумку в тени ларька, я нырнула к окошку… и закусила губу. То ли крепеж звукоснимателя оказался слабоват, то ли я навыки потеряла, но «таблеточка» микрофона валялась под окном. А значит, записей разговора заказчика с исполнителем у меня нет.

И я приняла решение сыграть ва-банк. Я скинула шпионский наряд и уверенной походкой направилась к телохранителям, дежурившим у входа.

– Добрый день. Сообщите господину Рыбникову, что с ним хочет переговорить Евгения Охотникова.

Охранник, тот самый, что недавно посчитал меня подозрительной, любезно попросил подождать и ушел в глубину ресторана. Ну где эти бизнесмены находят «профессионалов»? Я все же не мастер маскировки. Ну да, одежда другая, сумки нет. Но походка, жестикуляция… Впрочем, не мои проблемы.

Через минуту он вернулся и одобрительно кивнул:

– Господин Рыбников ждет вас. – Мужчина провел меня внутрь помещения к столу, за которым заканчивал свой обед Рыбников. Тот без всяких предисловий буркнул:

– Чего пришла?

Я выпалила скороговоркой, изображая волнение:

– За деньгами. Я знаю, что Щавельский работает на вас и что он организовал этот цирк с кровью, шкурами животных и кишками. Хочу за молчание миллион, Гришка меня выжил с жирного места у старухи, это будет компенсация за увольнение. Сейчас давай миллион, или я иду к Быковой и все рассказываю.

– И с чего я должен тебе верить? – делано удивился бандит. – Ты ж только недавно мне рассказывала, что устраиваешься на работу к этой… как ее… миллионерше? И тут ко мне приходишь?

– Не сложилось, – пожала я плечами. – Евгения Охотникова по мелочам врать не будет.

Мужик кивнул на стул напротив своего места и продолжал методично доедать свой обед, равномерно пережевывая каждый кусок. Доев, тщательно промокнул рот салфеткой и подозвал охранника:

– Отсчитай ей миллион и отдай.

Мужчина кивнул, исчез за дверью служебного помещения. Как я и предполагала, ресторан принадлежал Рыбникову, он использовал это место для встреч с партнерами и расчетов за темные делишки, так что наличности в сейфе было предостаточно. В ожидании конверта с деньгами бандит уточнил:

– Сама догадалась или кто напел? – Колючий взгляд внимательно сканировал меня.

– Гришка сам рассказал. С миллионершей той сорвалась сделка, я решила на вас работать и Щавелю рассказала, чтобы в доле он был. У нас с ним шуры-муры были. – Врать такое – и самой противно. Но времени оказалось маловато придумать более логичную историю. И я надеялась на одно: бандит уже предвкушает большущий куш, который представляет собой бизнес Быковой, и несколько расслабился. А потому продолжила: – Так он разорался, что сам все сделает, и ему помощники, а тем более бабы, не нужны. Жениться отказался, а еще оклеветал меня перед хозяйкой, так что меня на улицу вышвырнули и расчет не дали. Несправедливо получается, Щавелю и зарплата от Быковой, и от вас доход, а меня на улицу. – Я рассказывала достаточно торопливо, демонстрируя уважение и легкую нервозность. Такие типы на мелкую лесть очень падки.

Я теребила рукава ветровки. Диктофон исправно работал. Все-таки цифровые штучки – это вещь. Помню еще времена, когда с пленочными приходилось работать, а они жужжат неимоверно…

– Ясно, – хмыкнул Рыбников. – И что, знаменитой в определенных кругах Евгении Охотниковой так денег хочется, что она продаться мне готова? А что, если мне Быкова нужна была? А сама Охотникова – не очень?

– Почему продаться? – «обиделась» я. – Вам в команде профессионал не помешает. Ваши ребятки даже не обратили внимания, что я вокруг ресторана полчаса круги нарезала, и меня они, собственно, прогнали. А всего-то авоська страшненькая и одежка другая. – Мой собеседник нахмурился: видать, ребят его ожидает разнос. Охранник, стоявший за моей спиной и прекрасно различимый в отражении оконного стекла, заметно побледнел. – А я – профи. Деньги же никому не помешают. Давно собиралась в столицу перебраться, а тут такой случай подвернулся…

– Ясно, – кивнул он.

А я подхватилась:

– Я носик попудрю, с вашего позволения. И помощничка своего поторопите, что-то долго он ходит. Не такая уж большая сумма, я могла и больше попросить за молчание, вы у Быковой сейчас ее холдинг за копейки выкупите, если я буду молчать.

Закончив фразу, я посеменила в туалет, а мрачный охранник проследовал за мной. У входа я многозначительно ткнула пальцем в табличку с изображением дамы в шляпке, и мужчина расположился сторожить у двери. Внутри я подняла голову наверх и убедилась, что мой план был верен. Для начала я уперлась ногами в одну стену, а спиной прижалась к противоположной стене, так что половина моего тела образовала подобие планки между стенками, и стала, упираясь ногами и спиной, ползти вверх. Поднявшись на высоту почти два метра, я осторожно сдвинула решетку вентиляции и рывком забросила корпус в вентиляционную шахту. Решетка при этом слегка громыхнула, и тотчас же раздался стук в дверь:

– Выходи!

– Да успокойся, это дверь у вас громыхает и не с первого раза закрывается, а еще бумаги нет! Тоже мне, крутой ресторан! Принеси бумаги и под дверь подсунь!

Охранник сразу затих, теперь у меня было две минуты, прежде чем секьюрити начнут выламывать дверь и обнаружат мой тайный ход. Этого времени как раз хватит, чтобы проползти по коридору вентиляции вдоль всего здания. Я не зря обошла ресторан вокруг два раза, вызывая подозрение у охранников назойливостью. За время обходов стало ясно, что заведение расположилось в одном из зданий бывшего фабричного комплекса: два многометровых сооружения стояли бок о бок, а под крышей у них проходила общая система воздухоотводов.

Мне не нужен был миллион, мне необходимо было сделать запись нашего разговора с Рыбниковым и предъявить ее Быковой. Я подозревала, что бывший бандит постарается избавиться от шантажистки в моем лице, причем сделает это привычным способом, так чтобы сделка точно не сорвалась. Так что вероятность выйти из ресторана с деньгами в руках была очень низкой, да и мне важнее всего было открыть глаза Нинэль на настоящую натуру ее личного прорицателя Щавельского. Поэтому я тщательно продумала свой побег до момента получения денег, пока Рыбников считает меня всего лишь трусливой и жадной сотрудницей, которая решила нажиться на бывшей клиентке. В такой роли я по-прежнему оставалась опасна для этого бизнесмена даже после того, как конверт с деньгами оказался бы в моих руках. Ведь я могла продолжить его шантажировать и вымогать все большие суммы. Так неожиданно исчезнуть без миллиона в кармане было совершенно непредсказуемым ходом.

Поэтому я ползла изо всех сил, упиралась ногами и руками, хотя можно было не опасаться преследования, так как мощные телохранители Рыбникова из-за габаритов не пролезут в шахту вентиляции, вычислить, на каком отрезке и в каком помещении я выберусь из тайного хода, очень сложно, да и в зданиях расположилось множество организаций от магазинов до офисов крупных компаний, куда посторонним людям вход закрыт. А вот выход всегда возможен, после двадцати минут передвижения по-пластунски я почувствовала характерный запах кухни – внизу находилась кухня известного кафе фастфуда, после нее начался отрезок с музыкой – я проползала над помещением большого супермаркета, наконец шахта закончилась белой решеткой. Ее я вытолкнула ногой, спрыгнула вниз и оказалась на техническом этаже здания. Осторожно открыв дверь, я начала спускаться по лестнице, пока не вышла на улицу позади строения, очень далеко от первоначальной точки маршрута.

От преследователей я оторвалась, но теперь мне предстояло добраться на другой конец города, чтобы добиться встречи с Нинэль. Рыбников сейчас мог связаться с Щавельским, и тот сразу исчезнет, уедет с уже полученным гонораром максимально далеко, чтобы не испытать на себе гнев бывшей хозяйки. Я выскочила на дорогу и подняла руку, сразу же остановилась белая иномарка с приветливым старичком за рулем. Он обрадовался возможности получить пять тысяч рублей за одну поездку и практически устроил гонки на дороге: юрко нырял в любой просвет между автомобилями, дерзко подрезал другие машины и сигналил так отчаянно, что ему почти все уступали дорогу. Так что уже через полчаса мы подъезжали к улице с тенистой аллеей, где расположился элитный дом.

Я замерла от ужаса – на месте апартаментов валил густой дым, чем ближе мы подъезжали, тем становилось яснее, что на этаже, где живет Нинэль, разгорелся пожар. Мимо промчались с оглушительным воем две пожарные машины, на моих глазах спасатели размотали брандспойты и принялись заливать пеной пламя, бьющее из окон.

Отдав купюру водителю, я бросилась мимо охраны во двор, где уже собралась толпа жильцов с домашними животными, детьми и документами в руках. С улицы через ворота норовили проникнуть журналисты и просто зеваки, чтобы узнать подробности. Пожарные сработали очень быстро – пламя через несколько секунд погасло, а из подъезда под руки вывели перемазанную в гари и саже Нинэль, в руках она сжимала свои многочисленные парики. Я бросилась к ней:

– Нинэль Федоровна, вы в порядке?

Быкова вспыхнула радостью и сжала мне руку:

– Женька, как хорошо, что ты здесь. Вот я испугалась! Как полыхнуло, а потом как бахнуло!

Пожарный уточнил у женщины:

– Как себя чувствуете? Голова не болит, не кружится?

– Нет, все прекрасно, такие герои меня спасли. – Нинэль кокетливо повела плечом.

Мужчина не отреагировал на флирт со стороны растрепанной Быковой:

– Возгорание произошло в вашей квартире, пламя удалось сбить, но внутри помещение выгорело сильно.

– Да все застраховано, – равнодушно махнула рукой погорелица.

– В квартире кто-то, кроме вас, еще находился?

– Нет, что вы, я совершенно одинока и свободна для отношений. – Кокетство Нинэль не знало границ. – Всю прислугу я отпустила на выходной, сидела одна-одинешенька.

Вдруг у ворот раздался истошный крик, на входе во двор стоял Щавельский с новеньким чемоданчиком в руках, на лице его был ужас, от шока он открывал и закрывал рот, не в силах выговорить и слова.

– Гришка, не убивайся ты так. Живая я, – окликнула его хозяйка, уже оправившаяся от шока и с интересом наблюдавшая за крепкими пожарными, собиравшими оборудование.

Голос у Щавельского все-таки прорезался, и он зашелся в диком визге:

– Ты… ты… Там же деньги!

– Да что так переживаешь, все застраховано, – удивилась Нинэль.

– Мои деньги! Там мой гонорар! Ты что наделала?! – трясся от крика мужчина, в ярости он брызгался слюной и хрипел, как старый бульдожка.

Нинэль неприязненно подняла бровь от его реакции:

– Ну ты что разорался! Я тебе твою зарплату в двойном размере выплачу и бабочки твои оплачу. По твоей вине, между прочим, чуть не погибла. Ты же меня надоумил очищение огнем провести. Вот я и решила белье сжечь свое старое, счастливое. Я в нем все свои сделки заключала, талисман мой. Ты меня уговорил новую жизнь начать, очиститься и про ритуал очищения огнем рассказал. Ну я их и сожгла, чтобы со старой жизнью закончить, не очень удачно, конечно. Но, может, и к лучшему, очистилась по полной!

Щавельский багровел на глазах, казалось, что он сейчас взорвется от ярости:

– Ты старая дура! Ты должна была сжечь свечу, пока я хожу за чемоданом! А не квартиру! И мои деньги! Мой гонорар, там был миллион, идиотка! – Мужчину уже было не остановить, он кричал и кричал, выпаливая в истерике прямо в лицо Нинэль накопленную ненависть. – Какая же ты глупая, доверчивая старуха! Я полгода тебя обрабатывал, устраивал эти кровавые сюрпризы, рассказывал бред в качестве предсказаний, рассорил тебя со всей семьей!

Нинэль багровела на глазах, но пока держалась – слушала. А я и диктофон включила, едва увидев Щавельского: знаю такую особенность человеческую, в шоке мы становимся гораздо откровеннее. А сожженные апартаменты… чем не шок?

– Но ты же упрямая корова, фамилия говорящая, Быкова! – продолжал таролог. – Притащила эту телохранительницу, чтобы искала, кто тут кишки по ночам развешивает! Я развешиваю, я! Поняла? Строишь из себя умную, а сама глупа как пробка, веришь в дурацкие предсказания. Да водить тебя за нос было легче легкого, потому что ты деревенская необразованная свинарка! Веришь во все эти таро, хиромантию, энергетику! Все прошло как по маслу! Один час! Один час меня отделял от новой богатой жизни, где не будет капризов сумасшедшей старухи! И ты все испортила! Ненавижу тебя, как же ты мне надоела!

Щавельский выхватил из рук Нинэль парики и кинул их в грязную жижу, которая осталась после работы пожарной команды, и принялся их топтать. Женщина ахнула и вцепилась в его рубашку, встряхнув. Но Григорий с удивившей меня силой, видимо в состоянии аффекта, оттолкнул ее, содрал с себя и швырнул в хозяйку очки и парик, который имитировал плешь, прибавляя парню лет десять возраста:

– Вот для тебя подходящий вариант! Все молодится, корчит из себя красавицу, бизнес-леди! А сама уши развесила, в сказки верит про очищение огнем, про энергетику! Дура!

Терпение у Нинэль лопнуло окончательно, и она влепила смачную пощечину бывшему тарологу, от которой тот шлепнулся в грязь. Нинэль ледяным тоном отрезала:

– Дура не дура, а без денег остался ты. А сейчас отправишься в тюрьму надолго, я позабочусь, чтобы тебя там научили взрослых уважать. Женя, свидетелем будешь?

– Разумеется, – уверенно кивнула я. И добавила: – У нас и записи диктофонные есть, и фотографии. Наверное, даже камеры видеонаблюдения работают – ну должны же за ними следить начать! Ну и почерк, кстати, сравним… Кто и что на заборе писал.

Толпа вокруг наблюдала эту сцену, я заметила в толпе знакомого охранника элитного дома, который показывал мне видео с камер. Я кивнула ему, и парень понял просьбу мгновенно, он поднял Щавельского и потащил в свой кабинет, на ходу вытаскивая наручники. Нинэль улыбнулась мне одними глазами и с гордо поднятой головой на глазах у праздных зрителей пошла к выходу из двора, я бережно придерживала ее за локоть, чтобы Колбасная королева с достоинством покинула поле битвы.

Только за воротами Быкова позволила себе проявить эмоции, она начала всхлипывать, а потом разразилась бурным потоком слез:

– Почему он так со мной, Женя? Какой ужас, неужели все правда?

Старичок-водитель, который привез меня к дому бизнес-леди, не уехал, он с интересом смотрел, как пожарные рассаживаются по своим машинам. Увидев рыдающую Нинэль, он гостеприимно распахнул дверь машины, я усадила женщину и назвала адрес Каменецкой, потому что роскошные апартаменты сгорели, и я не представляла, где еще мы можем найти тихое место, чтобы моя клиентка могла прийти в себя.

Водитель покосился на плачущую женщину, всю в саже, и постарался ее успокоить:

– Я вот пожарным в детстве мечтал стать, до сих пор смотрю на них с восторгом. Такие молодцы, людям помогают. Главное, чтобы человека спасти, а остальное дело наживное.

Но Быкова продолжала низвергать целый водопад слез:

– Женя, он ведь мне нагадал, что женская энергетика для меня опасна. Я тебя уволила и сыну жениться запретила, всех девчонок вокруг себя разогнала. Я ему так верила, Женя, хотела бизнес продать, очиститься, чтобы счастливой стать. А я просто старуха доверчивая. Он ведь прав, какая же я идиотка!

Я молчала, решив, что расскажу о связи Щавельского с Рыбниковым все-таки попозже. Когда она немного успокоится. А то такие новости и добить психику могут… Так под звук безутешных рыданий мы доехали до дома Каменецкой, перед тем как распрощаться, водитель повернулся к Нинэль:

– Зря вы так о женской энергетике, у меня вот 8 внучек, 6 дочерей, всю жизнь как в цветнике, до 70 лет дожил.

Он вышел, открыл дверь и галантно помог Быковой выбраться из салона машины:

– Вы совсем не старуха, вы прекрасная цветущая роза. Уж я разбираюсь в женщинах.

Нинэль перестала всхлипывать и робко улыбнулась старичку, тот подмигнул мне и умчался вдаль. Мы же остались стоять перед подъездом обычной пятиэтажки, Быкова с удивлением огляделась:

– Где это мы, Женя?

– У моей подруги, – объяснила я, куда мы приехали. – Вам надо привести себя в порядок, успокоиться, а потом я вам расскажу важную информацию.

Лицо у женщины снова исказилось от рыданий:

– Женя, ты такая хорошая. Я тебя выгнала, а ты со мной возишься. Какая же я дура, вечно мной прохиндеи крутят. То муж бывший, теперь этот Щавельский.

С плачем бизнес-леди поднималась по лестнице, со слезами заходила в квартиру Каменецкой, а потом прилегла на диване в гостиной. Оксанка, наморщив лоб, с трудом терпела такое поведение. Она вздохнула, порылась в тюках, вытянула черный халат в золотых стразах и пошла разруливать ситуацию.

– Так, реветь хватит, – сурово заявила она и потянула Нинэль в ванную, перед дверью она сунула удивленной женщине халат.

– Вот, должно налезть. Хватит ныть, Женька ради тебя полгорода перевернула, а ты сопли размазываешь, как девчонка. Мыться будешь, там маска есть для волос, наносишь на десять минут, очень эффективная.

Без церемоний приятельница провела по ежику волос Быковой:

– Под париками они никогда не отрастут, заберешь маску себе. Использовать надо каждый день, через полгода можно каре стричь.

Нинэль, которая привыкла капризничать с домашними и ждать от своей прислуги уговоров, сначала ошарашенно рассматривала Оксанку, потом халат в руках, затем медленно провела ладонью по коротким волосам на голове и неуверенно шагнула в ванную.

Пока Быкова приводила себя в порядок, я быстро рассказала приятельнице, чем закончилась моя поездка на рынок в Подмосковье, показала ей, как управляться с кофе-машиной. Когда Нинэль, чистая, в роскошном халате, показалась из ванной, Каменецкая тактично удалилась на кухню готовить латте, а нам дала возможность поговорить наедине в другой комнате.

Я положила телефон и включила Нинэль запись диктофона, которую сделала в ресторане при разговоре с Рыбниковым. Она внимательно выслушала и с немым вопросом в глазах уставилась на меня. Пришлось все объяснять по порядку:

– Щавельский совсем не тот, за кого себя выдавал. Он не профессиональный таролог или хиромант, ну, правда, на психолога выучился. А так – обычный парень из Подмосковья. Все предсказания, обряды и духовные практики, о которых он вам говорил, абсолютная ерунда без единого основания. Его нанял господин Рыбников, чтобы запугать вас и внушить мысль продать бизнес.

– Но Рыбников предлагал мне совместный проект, стать партнерами. – Упрямство Нинэль, как всегда, не стихало ни при каких обстоятельствах.

– Да, он сделал такое предложение, возможно, чтобы отвести от себя все подозрения. С помощью Щавельского он убрал с пути конкурента Мирзояна, разорвал ваши связи с сыном и настроил против невесты Антона.

Нинэль согласно кивала в такт моим словам:

– Даже тебя, Женя, нашел как очернить. Где были мои мозги? На самом деле, я Щавельскому так верила – он же предупреждал о неприятностях, и правда, все случалось, как он говорил. Ну да, сейчас-то ясно, что он все это подстраивал. Но… что ж я за дура такая! И с этим тестом в лесу… придумка-то и впрямь бредовая была… Знаешь, Жень, я, наверное, слишком доверчивая… ну тем, кого близкими считаю, верю. И в обманах не подозреваю. А Гришка… он в доверие втерся прямо-таки профессионально.

Я кивнула, соглашаясь. Прав был Мирзоян, говоря, что сильной женщине особенно нужно крепкое плечо рядом. Боевая и решительная в делах, она тоже хотела отдохнуть от постоянных стрессов… поверить в чью-то заботу. И Щавельский этим успешно воспользовался. Радует одно: все-таки дело в доверчивости одной и пронырливости другого, а вовсе не в лекарствах.

– А с кем это Гришка разговаривает? – прослушав разговор психолога с Черепом, спросила Нинэль.

– С другом и, по всей видимости, одноклассником Григорием Черепановым, – пояснила я. – У вас в полиции, кстати, знакомые есть? Пусть задержат Черепанова… и Рыбникова под каким-нибудь предлогом.

Она кивнула, сделала нужные звонки, а я продолжила рассказывать:

– Григорий ваш с самой школы проворачивал со своим другом Черепановым всякие дурные инсценировки, они пытались шантажировать мелких бизнесменов, пугая их клиентов кровью и кишками животных. Создали бандитскую группировку, поперву прикрываясь экоактивизмом, и манипулировали людьми, а сами пытались получить легкие деньги. Но выходило у них не очень удачно, пока не подвернулся Рыбников, который готов был щедро заплатить тому, кто внушит вам идею продать колбасный бизнес, причем продать срочно и дешево. Щавельский чуть не год вас обрабатывал, методично, шаг за шагом. Поначалу в доверие втирался, а в последние три месяца Рыбников уже терпение потерял. Вот таролог ваш и перешел к активным действиям. Сначала устроил эти хулиганские выходки, потом настроил против Мирзояна, который очень хорошо к вам относится. Между прочим, именно с его помощью у меня получилось так быстро найти хулиганов, портивших вам жизнь. Щавельский, он же Головащенко, убедил, что Таисия, невеста вашего сына, хочет отнять бизнес, так что вы разозлились на сына и перевели все имущество на себя.

Потом предсказатель принялся внушать вам, что несчастья происходят из-за присутствия женской энергетики в доме, и вы решили избавиться от единственного сотрудника женского пола.

При этой фразе Быкова слегка покраснела:

– Что я за дура!

В тот же миг в комнату ворвалась Оксанка с чашками кофе в руках, приятельница явно из жгучего любопытства подслушивала весь разговор. Она со стуком поставила чашки на стол и ударила кулачком по столешнице:

– Нет, я не могу молчать, она опять реветь! Да, накосячила, да, натворила глупостей. Так надо хорошее в этом найти, ты ведь каждый раз планы этого Щавельского разрушала. То на самолет залезешь, то Охотникову выберешь, которая всех мошенников на раз раскусила. Ты же просто хотела счастливой быть, настоящая женщина такая и должна быть, ураган! Побушевала, поревела, и теперь пора свои ошибки исправлять.

Нинэль икнула от прямолинейности приятельницы и перестала причитать:

– В смысле?

– В прямом! – Оксанка вошла в раж. – Волосы я тебе сказала, как исправить. А вот с семьей, с Женькой, с поклонниками ты сама разруливай. Ты смогла сына вырастить, бизнес раскрутить, за которым столько людей охотятся, так что и после подлого хиромантишки разгребешь проблемы. За тобой мужики бегают, миллионами ворочаешь, чего ты раскисла. Кофе попей, и вперед.

Нинэль послушно отхлебнула из чашки и сморщилась, Каменецкая невозмутимо парировала:

– Нормальный кофе, первый раз сама сварила за всю жизнь. Сейчас еще попробую, должен лучше получиться.

Нинэль вдруг расхохоталась и, морщась, принялась пить из чашки:

– Ты прямо как я в молодости – каждый следующий раз будет лучше. Все, поревела – и хватит. Пора разгребать, что наворотила.

Быкова решительно достала телефон и ушла на балкон, наводить порядок в своей жизни. Приятельница уединилась на кухне для экспериментов с кофе-машиной, а я с грустью убедилась в очередной раз: как только начинается работа с госпожой Быковой, то на трехразовое питание рассчитывать не приходится – последний раз я ела утром, когда половина завтрака досталась наглой Каменецкой. А сейчас уже вечер, и мой желудок требовал что-нибудь помимо компота из яблок. Рассчитывать в этом случае на хозяйку моего временного жилища не стоило, кулинария – не ее стихия, с кофе хоть бы разобралась. Так что я проверила по карте в телефоне, где ближайший магазинчик, и побрела туда в надежде купить продуктов на ужин. Но в скромном павильончике хозяйка развела руками:

– Чипсы, сигареты. Продуктами мы не торгуем. С тех пор как богачи раскупили квартиры, покупателей почти не стало, а они на машинах ездят закупаться в огромные супермаркеты.

С пачкой сухариков в качестве ужина я пошла обратно, по пути мечтая о тетушкиных тефтелях, борщах, фирменных блинчиках и пышных пирогах.

Сегодня же куплю билет до дома, моя работа для Нинэль сделана, пусть и не таким образом, как планировалось изначально. На суд, если до него дело дойдет, прилечу самолетом – это недолго. Я подумывала уговорить Нинэль и Оксанку вызвать такси и закатить шикарный ужин в честь нашей победы и моего отъезда в каком-нибудь московском ресторане.

Но возле входа в дом меня ждал сюрприз: на парковке стояла машина Мирзояна, а два крепких парня несли корзину с розами, корзину с фруктами и пакеты, из которых, несмотря на плотную упаковку, шел умопомрачительный запах свежего шашлыка. Сам Нурик с пыхтением тащил огромный арбуз, который чуть не выкатился из рук, когда я зашла с ними в лифт. Сияющий поклонник горячим шепотом сообщил мне свои новости:

– Нинушка меня простила. Даже извинилась. Я как услышал, что моя птичка голодная и холодная в чужой квартире тоскует, сразу примчался. Ни капли обиды в моем горячем сердце, только одна любовь, сладкая, как этот арбуз, нежная, как эти персики. Будете сейчас кушать и вспоминать Нурика, лично шашлыки выбирал, лучшее мясо для моей королевы.

Я придержала дверь, чтобы мужчины могли внести все подарки. Мирзоян опустил арбуз и закричал:

– Ниночка, мой цветочек, здесь малюсенькие сюрпризы для тебя, королева моего сердца.

Из-за двери в ванную раздалось скромное:

– Спасибо. Но я не выйду! Я не накрашенная и опухла от слез.

– Бриллиант моего сердца, ты прекрасна всегда! Не буду тебя сегодня тревожить, отдыхай, кушай, наслаждайся. Я буду ждать, как верный пес, который жил у моего дедушки и преданно ждал меня каждый день после школы. Так и я, Нинушка, приеду по первому твоему слову! А этому Рыбникову я устрою, покажу, как обижать мою нежную птичку.

Этот покажет. У него тут, в столице, и знакомых, и родственников хватит. Просто мужику не нужен глобальный бизнес. Закусочные – это замечательно… а тут еще ресторан откроет, насколько я помню, он об этом рассказывал… Глядишь, и с Нинэль у них сладится.

За дверью женщина смущенно захихикала:

– Да ничего не надо, мой бизнес ему никогда не получить. Он подставился по полной, если и не сядет – мстить забоится. Какой ты горячий, Нуряша. – От такого прозвища Мирзоян просиял и расправил плечи, он изловчился и сунул мне в карман пухлый конверт, а на удивленный взгляд лишь приложил палец к губам – молчи.

За дверью раздалось шебуршание, и снова подала голос Нинэль:

– Нуряша, я тут подумала, можем открыть совместный бизнес: сеть закусочных «Бутерброд». Как на это смотришь?

Но Мирзоян только сдвинул мохнатые брови:

– Плохо, Нинушка. Я ведь за тобой серьезно ухаживаю, не из-за сделки. Хочу, чтобы ты была моей женой, чтобы мы прожили много лет вместе, как мои бабушка и дедушка. Моя бабушка отдала мне свое кольцо и велела предложить надеть его той, ради которой я готов опуститься на колени. – С кряхтением мужчина опустился на одно колено и достал из кармана пиджака коробочку с простым серебряным кольцом. – Нинушка, для тебя я готов на все! Будь моей женой!

– Ах, – восторженно выдохнула Каменецкая, наблюдавшая всю сцену через перила второго этажа.

– Ой, – пискнула из ванной Нинэль. – Я согласна. – Из-за двери высунулась рука, на палец которой Нурик водрузил кольцо.

– Но сегодня не выйду все равно, – заявила невеста из своего убежища. – Я заплаканная, завтра приезжай, и поедем в салон за платьем.

– Конечно, королева моя, все сделаю ради твоей улыбки, она согревает мою душу, как солнце, радует сердце, как прекрасное вино, которое делала моя бабушка. Я ухожу, а завтра, как волшебный джинн, буду исполнять твои желания. – Нурик поднял глаза и увидел Оксанку, он с тревогой предупредил меня: – Я вам через час еще один арбуз пришлю и шашлыков, здесь же всего на пять человек, твоя подруга за полчаса справится.

Когда жених со свитой покинули квартиру, Быкова вышла из ванной; мы отнесли угощенье на кухню и устроили пиршество.

После ужина от усталости глаза у меня начали слипаться, так что я переместилась на свой диванчик за стенкой и уснула под бурные раскаты смеха Нинэль и эмоциональные речи Каменецкой.

Один раз я встала, чтобы сделать глоток воды, и застала их в окружении кистей, палеток с тенями, кучи тюбиков и баночек.

Оксанка натянула свои колготки на голову Нинэль и сооружала из них башню, бурно восклицая:

– Ну вот же, я говорю, не надо длинные волосы, не надо эти вавилоны на голове крутить, они добавляют возраст за счет своего объема. А вот так, – она резко сдернула колготки с головы Быковой, – совсем другое дело! Смотри, сразу минус десять лет! Я вот сейчас тебе еще стрелки нарисую и покажу, какие у меня румяна есть. Не шевелись десять минут, ты обалдеешь.

Приятельница схватила черную узкую кисточку и склонилась над лицом женщины.

– Но я привыкла к парикам, без них дискомфортно, – упрямилась Нинэль.

– А я привыкла, чтобы молчали, когда я стрелку рисую, – категорично заявила девушка. – Походишь неделю с короткой прической, а потом можешь напяливать эти парики, если не передумаешь.

Уже под утро меня разбудил громкий шепот на кухне за стеной:

– Ночью есть вредно!

– Да чего тут есть, половина арбуза всего осталась.

– А первую половину ты одна и съела.

– Там калорий нет, одна вода.

– А ты как ведьма, ешь много и не толстеешь.

– Конечно ведьма, – фыркнула Оксанка. – Вот и зря ты отказываешься, чтобы я тебе погадала.

– Хватит с меня гаданий этих, – заволновалась Нинэль. – Уже проходила.

– Обожглась на молоке, дуешь на воду, – выдала девушка народную мудрость. – Я гадать умею, все сбывается. Вон давай у Охотниковой спросим.

Я заползла с головой под одеяло в надежде, что эта бешеная парочка не будет меня пытать на рассвете, требуя доказательств Оксанкиных способностей. К счастью, доводы начинающей гадалки оказались убедительными, и уже через десять минут раздались мягкие шлепки карт об стол, а женщины перешли на тихий шепот.

Утром я проснулась от громких трелей дверного звонка, поспешно бросилась к двери и прильнула к глазку – на лестничной площадке топтались Антон и Таисия. Я открыла дверь и впустила парочку, а по лестнице вниз уже спускалась сонная Нинэль:

– Тошенька, сыночек!

– Мама, – затянул в своей манере парень. – Мы сразу приехали как смогли, поживешь пока в нашей квартире.

– В нашей? – нахмурилась женщина.

– Да, в нашей. Мы с Таей поженились, торжественную свадьбу пришлось отменить из-за урагана в Таиланде, но меня и скромная регистрация устроила.

Быкова поджала губы и уже приготовилась выдать очередное замечание, полное упрямства и своеволия, но вдруг ее лицо вытянулось от радостного удивления:

– Тая, это что? Это ты поправилась так?

Женщина бросилась к невестке, а Таисия очень спокойно ответила:

– Не поправилась, я жду ребенка. Поэтому пришлось так срочно регистрировать брак, чтобы у вашей внучки была нормальная семья.

– Внучки? – Нинэль просияла. – Девочка будет!

– Хотим назвать Нинэль, в вашу честь. – Тая строго посмотрела на свекровь. – Хотя, конечно, вели вы себя последнее время странно, но я все равно отношусь к вам с большим уважением.

Женщина в полном восторге приподняла хрупкую Таисию и чмокнула в обе щеки, потом обняла Антона, шлепнула меня по плечу от полноты чувств:

– Девочка!

Сверху свесилась кудлатая Оксанка:

– Поздравляю! Это надо отметить чашкой кофе, сейчас сварю на всех.

Я протестующе застонала, Антон обеспокоился, что молодой жене нельзя кофе, а в кармане у меня зазвенел телефон, звонил Мирзоян, который мечтал отвезти свою невесту в свадебный салон. Я передала Нинэль трубку:

– Срочно приезжай, надо ехать в магазин. Да не в свадебный, сначала в Детский мир и еще за коляской в Сокольники. А лучше полетим в Германию, там все качественное. Срочно, жду тебя! – Она сунула мне телефон и ахнула: – Я же ненакрашенная! И надеть нечего!

Но сверху уже спешила Оксанка с огромной косметичкой и гигантской сумкой брендовых вещей.

Я же могла только вздохнуть и пойти на кухню, чтобы выжать из кофеварки утренний бодрящий напиток. В комнате Каменецкая накладывала макияж Нинэль, та спорила с Таисией, какого цвета будет коляска для внучки, а Антон старательно сглаживал острые углы в беседе двух любимых женщин. Я только приготовила огромную чашку нежного латте с идеальной пенкой, как в кухню вихрем ворвалась Каменецкая и утащила из-под носа мой кофе, послав в качестве извинения воздушный поцелуй; вторую чашку пришлось отдать Антону, который робко заглянул и уточнил, где можно получить крепкий кофе для Нинэль; третью чашку со вздохом я отдала ему сама, после того как спор в комнате начал принимать вселенские масштабы.

– Кремовый, самый лучший цвет для девочки!

– Розовой лентой всегда девочек перевязывали на выписке из роддома, у Антошки, как сейчас помню, было белое одеялко и синяя ленточка.

– Ну маааам, – смутился парень.

– Пусть будет розовый, но пастельного оттенка. С таким жемчужным отливом, – размышляла Тая.

– Так это и есть кремовый, – негодовала Каменецкая.

– Дамы, не ругайтесь, это же неважно, какая лента будет на одеялке в роддоме.

– Важно! – хором ему воскликнули дамы.

Их прервал звонок в домофон, внизу с букетом цветов в парадном костюме стоял Мирзоян, все женщины ахнули и заторопились со сборами; Тая уговаривала Оксану поехать с ними в магазин, чтобы качественно выбрать перламутровый отлив ленты; Нинэль рассматривала в зеркало свой новый образ, короткая стрижка, выразительный макияж, джинсы и свободная блузка делали ее гораздо моложе и изящнее; лишь Антон в терпеливом молчании ожидал возле двери, когда все женщины будут готовы к выходу в мир.

Наконец вся компания с шумом и хохотом вывалилась за дверь, оставив меня одну в квартире. Я сварила и со смаком выпила чашку кофе, еды на кухне не нашлось, так как, когда рядом Нинэль, вся еда испаряется, а над ее полным исчезновением ночью постаралась Оксанка с волчьим аппетитом.

Я заказала билет на самолет, собрала свой скудный багаж и направилась в аэропорт, оставив Каменецкой на столе ключи от машины и записку с благодарностью за гостеприимство. В такси, провожая взглядом широкие столичные улицы с дневной суетой, пробками и шумихой, я прощалась с огромным городом и рвалась к тетиным пирогам. Я мечтала о предстоящей поездке в Италию с тетушкой, которая из приятного путешествия превратилась в опасное приключение, но все это ждало меня впереди.

За пару недель все утряслось в той или иной степени. Мила азартно готовилась к поездке, целыми днями таская меня по магазинам. Пыталась и меня приодеть, но я отказалась наотрез.

Быкова в столице носилась с невесткой, не забывая и о врагах. Щавельский ждал суда, и поговаривали, что отправят его за решетку надолго: тут и мошенничество, и причинение морального и материального ущерба… Черепанов тоже был в СИЗО – с этим еще проще. Когда к нему пришли из полиции, он попытался сбежать, не сумел и кинулся драться. В общем, еще и за насильственные действия в отношении представителей власти огребет. Работал он с напарником, молоденьким подонком Михаилом. Тот где-то за неделю был убит в пьяной драке.

С Рыбниковым сложнее. Тот отделался легким испугом. Доказать сговор его с Щавельским не удалось: он убеждал следствие, что всего лишь намеревался заключить обоюдовыгодную сделку с крупной бизнес-леди, а вовсе даже не отнимать у нее дело. Щавельский мудро молчал, понимая, что с бандитом, даже бывшим, лучше в опасные игры не играть. А то и решетка не защитит…

Мое присутствие в суде не потребовалось. И мы с Милой улетели в Италию.

После четырех месяцев пребывания в чужой стране я вернулась в родной Тарасов и наконец сменила в телефоне сим-карту. Обнаружила больше 100 звонков и сообщений от Каменецкой и Быковой, эсэмэс о зачислении гонорара на мой счет.

Как только мой номер вышел на связь, тут же раздался звонок от Оксанки:

– Охотникова! Мы тебя потеряли! Ты где была?!

– В Италии, – честно призналась я.

– Вот ты бездельница, по заграницам мотаешься! Мне от тебя документы нужны срочно, сейчас вышлю на электронку.

– Какие документы? С машиной что-то? Я все компенсирую, Оксана!

– Да машину я давно продала! Документы, что ты гонорар от Быковой получила. Ты же ничего не знаешь! Я теперь у Нинэль Федоровны личный помощник, занимаюсь организационными вопросами и, пока Тая в роддоме, рулю всеми бизнесами.

– А как же Нинэль?

– Она хотела купить внучкам игрушки, кроватки и коляски. Но в Москве не нашла, что бы ей понравилось, так что она теперь увлеченно новый бизнес развивает, купила несколько заводов: фабрику игрушек, мебельное производство и инновационную лабораторию по разработке суперколясок.

– Внучкам?

– Да, у Таисии с Антоном тройня, через месяц на УЗИ увидели врачи. Так что Тая пока на сохранении в роддоме, а как выйдет, будет с партнерами заграничными договариваться о поставках оленины, ягеля и высушенных рогов оленей.

Каменецкая вздохнула:

– Столько работы, поболтать времени нет. Ты получай деньги, и созвонимся, я тебе про всех расскажу! И да, через три дня ждем тебя в Москве, будешь помогать в организации двойной свадьбы Антона и Таисии, Нурика и Нинэль! Необходимо нанять хорошую службу охраны, разобраться с видеонаблюдением в ресторане и новой квартире Быковой. Конечно же, ты среди почетных гостей, цвет платьев у девушек одинаковый – кремовый с перламутровым отливом. Пришли мне свои размеры на электронку, чтобы отдать швее в заказ.

Мы попрощались с приятельницей, я полюбовалась еще раз круглой цифрой на своем счету и направилась на кухню, уговаривать тетю на фирменные блинчики, ведь в столице рядом с Каменецкой и Быковой о разносолах нельзя будет и мечтать.