– Ма-ма-а-а-а.Поворачиваю голову в сторону, разыскивая источник громкого звука.Напротив моей машины, в сугробе, плюхнувшись на коленки, сидит малышка в розовом комбинезоне и шапке с двумя помпонами. Варежки на верёвке тащатся по снегу, пока она пытается встать.Подлетаю к ней, помогаю подняться чисто инстинктивно. Сердце сжимается как под прессом, не выдерживая и лопаясь. Даже у меня, взрослого мужика.Где мамашка?Хватаю девочку на руку, прижимая к себе.– Ма-ма, – говорит уже слабее, не крича, видимо, вымотавшись. Растерянно смотрит на меня, тянется к воздуху маленькими ладошками. – Упапала.– Пропала? – спрашиваю скорее себя, чем её.Плохо дело.Поднимаю запястье, кошусь на ролекс, чтобы узнать время. У меня его мало – через пятнадцать минут важная встреча. И в мои планы не входило спасение малышки и поиски её непутёвой матери.Но и кинуть не могу.– И что мне с тобой делать?
– Мама-а-а.
Наступаю в слякоть, матерясь от неудачного места парковки. Хлопок двери Астона Мартина глушит очередной детский крик.
Ставлю железного коня на сигналку, тороплюсь.
Запахнув край чёрного пальто и обогнув автомобиль, резко останавливаюсь на тротуаре, так и не достигнув банка. Душераздирающий вой разносится на всю округу.
– Мама-а-а.
Я не сразу обратил внимания на отчаянный плач. Хотел пройти мимо. Думал, что капризный ребёнок просто истерит, выпрашивая у родителей очередную игрушку. Но теперь не похоже.
Поворачиваю голову в сторону, разыскивая источник громкого звука.
И напротив моей машины, среди сероватого от грязи снега замечаю цветной комочек. В сугробе, плюхнувшись на коленки, сидит малышка в розовом комбинезоне и шапке с двумя помпонами. Варежки на верёвке тащатся по снегу, пока она пытается встать.
Подлетаю к ней, помогаю подняться чисто инстинктивно. Сердце сжимается как под прессом, не выдерживая и лопаясь.
Ни одна сука не остановилась. Но это не удивляет. И не вызывает вопросов. Совсем другой крутится в голове.
Где мамашка?
Хватаю девочку на руку, усаживая на локоть и прижимая к себе. Мимолётно дотрагиваюсь до ледяных ладошек. На улице дубак, поэтому неудивительно, что они такие холодные. Твою мать, сколько ребёнок здесь гуляет?
Поправляю съехавшую с головки вязаную шапочку на верёвке. Лицо крохи красное от истерики, в глазах слёзы, реснички покрыты лёгким инеем.
– Ма-ма, – говорит уже слабее, не крича, видимо, вымотавшись. Растерянно смотрит на меня, тянется к воздуху маленькими ладошками. – Упапала.
– Пропала? – спрашиваю скорее себя, чем её.
Хреново дело.
Поднимаю запястье, кошусь на ролекс, чтобы узнать время. У меня его мало – через пятнадцать минут важная встреча. И в мои планы не входило спасение малышки и поиски её непутёвой матери.
Но и кинуть не могу.
Совсем кроха. На вид ей года два. Одета чисто, опрятно, хотя вещи абсолютно не по размеру и явно не новые. Комбинезон и шапка большие. Вторая постоянно сползает, и я снова поправляю её, замечая чёрные волосики. Обращаю внимание на точно такие же тёмные бездонные глаза.
Вот же татарчонок…
– И что мне с тобой делать? – осматриваюсь, пока ребёнок немного успокаивается в моих тёплых объятиях и согревается.
Клянусь, я готов убить эту сраную пигалицу, потерявшую собственное дитя. Как так можно? Родить, а потом кинуть на произвол судьбы.
Твою мать.
Надеюсь, девочку не подбросили, чтобы таким способом найти ей новых родителей?
– Тише, – успокаиваю её, поглаживая по спинке, и совершенно не знаю, что делать. – Не бойся. Отнесу тебя в машину, погреемся. А потом пойдём искать твою горе-дуру-мать.
Последние слова буквально выплёвываю.
– Варя! – обеспокоенный, надрывный оклик заставляет меня машинально повернуть голову вбок.
По тротуару, вдоль магазинов и банка, бежит девушка, на возглас которой реагирует малышка у меня на руках. Узнала её…
Вот и непутёвая, безответственная мамка нашлась. Поскальзывается, чуть не падает. Выпрямляется и мчится с новой силой, врезаясь в человека.
Изучаю её. На мать не тянет. Выглядит молодо, совсем ещё девчонка. Студентка?
Значит, сестра.
Подбегает к нам, сама плачет. Глаза огромные, напуганные. Выхватывает у меня ребёнка, крепко прижимает к себе, прикрыв глаза, и ласково нашёптывает всякие нежности.
– Малышка, боже мой, я тебя обыскалась. Ты наверняка испугалась… Прости, мама больше так не будет.
Целует её в лобик.
Но меня это не смягчает. Стискиваю ладони в кулаки и стараюсь сдержаться, чтобы не обложить бестолковую девчонку матом. Сделал бы это. Но рядом дитя.
– Ты в своём уме? – рявкаю, всё-таки не рассчитав силу голоса. Эмоции бурлят. Я бы уже все волосы на башке выдрал, если бы мой ребёнок потерялся.
Если бы он был…
Ненавижу я таких мамашек. Которые бездумно рожают в восемнадцать, а потом им становится насрать настолько, что не могут уследить за детьми. Извиняются, плачут. После того, как уже всё случилось.
Если бы я не оказался поблизости…
Зелёные глаза врезаются в меня, как острые иглы.
– Не пробовала следить за дочерью? На улице мороз, минус двадцать и снег идёт.
Если приглядеться – видок у неё хреновый. Будто не спала несколько дней.
– Это не ваше дело, – вдруг дерзко выпаливает вместо благодарности. – Это произошло случайно. Я понимаю, как выглядит со стороны, но оправдываться не собираюсь. Спасибо, что откликнулись и помогли. До свидания.
Бегло проходит по мне холодным взглядом и отворачивается, спешно удаляясь туда, откуда пришла.
Поскальзывается по пути, восстанавливает равновесие и шагает дальше. Из обуви на ногах кроссовки, и даже не зимние. Из-за этого она идёт аккуратно, что-то говорит своей дочери, вцепившейся в мамину, покрытую снегом, тонкую на вид куртку.
Мда… Денег нет?
– Эй, ты, – окликаю её. – Девчонка с ребёнком.
Оборачивается, отчего небрежный короткий хвостик на затылке подпрыгивает.
Замечаю, что волосы у неё светло-русые. Глаза зелёные, но не яркие. Наоборот, ещё чуть-чуть – и потеряют цвет, став серыми или прозрачными. Дочка на неё не похожа, абсолютно.
Лезу в карман пальто, доставая портмоне. Вытаскиваю несколько пятитысячных купюр, подходя к ним двоим. Малышка уже успокоилась и от нервов засыпает прямо у мамы на руках. Головка покачивается вместе с помпонами, и я с трудом сдерживаю улыбку.
Точнее, она пропадает, как только я снова перевожу взгляд на горе-мать.
Протягиваю ей деньги.
– Купи ей комбинезон по размеру, – киваю на ребёнка. – И шапку. Она в этой одежде тонет.
Степень агрессии в её глазах не измерить. Зашкаливает.
– Этого мало? – интересуюсь, выгнув бровь.
– Идите к чёрту, – выплёвывает грубо. – Мы не нуждаемся.
Смотрю на неё равнодушно, без интереса.
Дура. Когда дело касается детей – надо брать.
– Тогда купи себе обувь. С ней на руках точно упадёшь, если так и…
На секунду поджимает губы. Теряется. Но быстро возвращает самообладание.
– Подотритесь ими, – цедит сквозь зубы и отворачивается, но идёт уже не медленно, а буквально бежит. – Или на своего ребёнка потратьте. Долбанные богачи.
Всего несколько слов – и внутри меня снова закипает. Прямо как в первые секунды, когда увидел малышку в том сугробе.
Бесит, млять, бесит! Почему семьи без достатка, где дети гоняют в старых шмотках и не могут позволить себе даже нормальной обуви зимой, плодятся, как тараканы? А те, кто…
Мысль обрывается. Наступаю самому себе на больную мозоль.
Миниатюрное тельце девчонки останавливается. Она хочет что-то сказать. Но, видимо, передумав, ускоряет шаг. И скрывается в дверях моего банка вместе с ребёнком.
Плевать. Пусть чешет. Это не моё дело. Я всего лишь хотел помочь. И вставить ей мозги.
Убираю портмоне обратно в карман. И направляюсь в главный офис банка, где в моём кабинете давно назначена встреча с будущими партнёрами.
Приближаюсь к двери. Я иду не за той пигалицей. А к себе на работу.
Но снова, только я оказываюсь в помещении, мой взгляд ищет её.
***
Добро пожаловать в мою новую историю! Надеюсь на вашу поддержку, комментарии, звёздочки. Всех лублу ♥
– Капец, как ты ещё не замёрзла, – напарница еле перебирает рукой, пока я живенько мою окна. Чем быстрее закончу – тем быстрее получу свои деньги, схвачу в охапку Варьку, и мы поедем домой. Это душу греет.
Подумаешь, в кроссовках гоняю. Снег выпал неожиданно, а моя зимка с прошлого года пришла в негодность. А новую купить не успела, да и лишних денег пока нет.
– Хотя, ты так пашешь, грех не согреться. Почти всю работу сделала.
Улыбаюсь, смахивая последнюю воду шпательком для мытья окон. Бегаю взглядом по чистому стеклу, чтобы наконец сдать работу и уйти.
– Меня Варька ждёт, – оценив свою работу, довольно отхожу от фасада и собираю моющие принадлежности. Свою задачу я выполнила, Алёнку можно не ждать. Поворачиваюсь к ней, протягиваю ладошку и клянчу свою законную зарплату. – Весь день со мной мотается.
– А чего это? – напарница без вопросов лезет в сумку, протягивая мне несколько тысяч. За помывку окон дают много. Особенно зимой. – Воспитателям уже надоело, что ты забираешь её поздним вечером?
– Ну, не поздним, – недовольно морщусь, ощущая себя снова плохой матерью. Совесть гложет.
Отправляю заработанное в карман куртки.
– Сама знаешь, обстоятельства. Но нет. Там решили ремонт перед новым годом сделать. Обещали за неделю. Вот сегодня доделали, завтра уже отведу. А сегодня выбора не было, пришлось везде с собой таскать.
– Поняла, – кивает Алёнка. – Ну, до завтра. Хотя я б тебя ещё неделю не видела.
Усмехнувшись, накидываю капюшон на голову. Снег за шиворот задрал залетать.
– Инвентарь проверять не будешь? – киваю на вёдра, швабры, моющие.
– Иди уже, – гонит меня. – Отдохни сегодня хотя бы немного. А то месяц уже без выходных работаешь, дурная. Скоро окочуришься. Ты себя видела?
– Давай-давай, мамочка.
Помахав ладонью, забегаю в ресторан. Хорошо, что сегодня он не работает, посетителей нет и мы смогли спокойно убраться. А ещё я могла оставить Варю, зная, что моего ребёнка не тронут и она под присмотром.
Работа в зале кипит, девчонки намывают последние уголки. И я бы осталась, чтобы опзаработать ещё, но не могу.
– Спасибо, Мариш, – благодарю коллегу по клинингу, подбегая к дочери. Моё чудо сидит на стульчике, машет ножками и играется в игрушки, оставленные мной час назад. Какая она у меня умничка… Даже не пикнула. Повезло мне со спокойным ребёнком.
Обнимаю доченьку, целую в височек, отвлекая её от сосредоточенного занятия. При виде меня тут же кидается на шею, обнимает и лезет целоваться.
– Ма! Пьифла!
Радостно смеюсь, прижимая её к себе.
– Пришла, пришла, – повторяю за ней, поглаживая по спинке через толстый свитер. – И мы можем собираться. Сейчас ненадолго забежим в банк, а потом домой, хорошо?
– Дя!
– Не проголодалась ещё? Кушать хочешь?
– Неть! – и головой мотает.
Успокоившись, резко встаю. Картинки на мгновения меркнут, голова кружится, и я машинально хватаюсь за стул.
– Ма?
Распахиваю глаза, слыша обеспокоенный голос малышки. Схватилась своей крохотной ладошкой за тёплый вязаный свитер. И смотрит так испуганно, что сердце всё сжимается.
Приподнимаю уголки губ, чтобы не волновалась. Лёгкая усталость сказывается.
– Всё хорошо, – успокаиваю её. – Одеваться будем?
Она задорно кивает. Собираю дочку, складываю игрушки в сумку и накидываю куртку. Эх, и её надо новую покупать… Может, с какой-нибудь другой зарплаты. Этой нужно заплатить за квартплату.
Вроде дома почти не бываем, а накручиваем так, будто я несколько электрических обогревателей подрубаю. Явно соседи что-то крутят, утырки. Надо будет переговорить с ними, попросить все чеки.
Застигаю молнию, беру малышку за ладошку и решаю выйти через чёрный вход. Срежем, так до банка быстрее дойти, да и дорога чище.
Выхожу на улицу, в безлюдный закоулок. Снега, блин, по колено… Чего не чистят?
– Ма, игушки! – восклицает моя лапочка. На секунду отпускаю ладошку, и даю себе мысленную оплеуху поправить Варюшке варежки.
– Так я взяла, вроде.
Лезу в сумку, и снова чувствую накатившую слабость. Моргаю, чтобы прогнать дрёму. Мы сегодня не выспались, поэтому…
Внезапно ноги подкашиваются. А перед глазами всё плывёт, и затем резко темнеет.
И на секунду, перед тем как отключиться, чувствую холодный сугроб. И слышу пробирающее до души взволнованное:
– Мама?
***
– Варя, – шепчу имя своей дочери, распахивая глаза. Вскакиваю со снега, ощущая лёгкое головокружение и острую боль в висках. На секунду задерживаюсь у стены, чтобы вновь не упасть.
Дурость какая-то…
И что это было? Я отключилась? На сколько?
Боже мой, где моя дочь?!
Не раздумывая, на панике, срываюсь с места, не забыв про сумку.
Всё внутри сдавливает тисками, душит, а мозг подкидывает самые худшие опасения.
Нет-нет-нет! С ней всё будет в порядке!
А вдруг её похитили, пока я лежала без сознания? А сколько? Вдруг прошло полчаса или час? Где же мне её искать?
Вот я дура! Скорее всего это из-за недосыпа и переработки. Не в первые у меня такие головокружения, а тут подкосило так внезапно и быстро, что не успела ничего и понять.
Права Алёна, права. Надо немного отдохнуть. Я себя в гроб такими темпами загоню.
И если мне на себя плевать, то…
Варюша! Я же её напугала!
Может, она убежала, когда увидела, что мама упала?
Не знаю!
Плохо так, что чуть не падаю. Выруливаю на оживлённую улицу и высматриваю дочку взглядом.
Вот надоумило меня выходить через чёрный выход, где ни души не было!
Все органы скручиваются, и в момент отпускает, когда вижу знакомый розовый комбинезон и такого же цвета шапочку с помпонами.
– Варя!
За доли секунды оказываюсь возле мужчины, держащего мою дочь. Он её украл? Нет, не похоже… Варя к чужакам не очень, даже на руки не пойдёт. А тут и не плачет вовсе, притихла.
Забираю свою дочь, с силой прижимая к груди и не веря, что всё обошлось.
Господи, как хорошо, что мои опасения не сбылись…
– Малышка, боже мой, я тебя обыскалась. Ты наверняка испугалась… Прости, мама больше так не будет, – шепчу Варе в висок, успокаивая.
Дура! Надо меньше работать, чтобы в обморок не грохаться!
Даю себе секунды передышки.
Нужно успокоиться.
Всё хорошо.
Моя радость тут, цела.
– Ты в своём уме? – рявкает на меня незнакомый мужчина. Я бы испугалась, если бы пришла в себя. Но до сих пор трусит. Не верю в то, что произошло. – Не пробовала следить за дочерью? На улице мороз, минус двадцать и снег идёт.
Закусываю губу. Я с агрессивными людьми не разговариваю. И особенно с теми, кто начинает общение с наезда.
Понимаю, как это выглядит со стороны. Но свою ситуацию объяснять не намерена. Я вообще жаловаться ненавижу. А особенно таким…
Бегло осматриваю мужчину, останавливаясь на ролексе, дорогущем пальто. Он одет весь с иголочки, вещи качественные, брендовые. Ключи с значком иномарки держит в руках.
Чуть не морщусь. У меня аллергия на таких.
– Это не ваше дело, – отвечаю наездом на наезд. – Это произошло случайно. Я понимаю, как выглядит со стороны, но оправдываться не собираюсь. Спасибо, что откликнулись и помогли. До свидания.
Разворачиваюсь, ухожу, где-то в душе слыша вопли совести. Но я быстро прогоняю её, закусив губу. Мне жаль, что так вышло и я грубо ответила, ведь он мне помог, но… Пусть. Пусть буду выглядеть истеричкой.
– Эй, девчонка с ребёнком, – доносится мне в спину. Оборачиваюсь аккуратно, вспоминая, что я в кроссовках, а на улице гололёд. Чёрт, надо купить новые сапоги. Да и куртку… Я вообще к зиме не готова была. Но снег как четыре дня назад долбанул, так и всё. Благо, у Варюшки одежда была.
А я так похожу, ничего страшного. Или… Я в банк как раз собиралась. Карту кредитную оформить… До этого сомневалась, а теперь нет. С ней, возможно, станет проще. И на выходных мы с Варюшей будем отдыхать, а не бегать по моим подработкам, экстренно разыскивая, где взять средства то на садик, то на квартиру.
Незнакомец неожиданно протягивает мне деньги.
И зачем он это делает?
– Возьми. Купи ей комбинезон по размеру. И шапку.
Его слова и небрежный жест для меня как красная тряпка для быка.
Пытаюсь успокоиться. Но не могу.
Давит на больное, вскрывая и так свежую, воспалённую мозоль. Делает поблажку, жалеет меня. Это я ненавижу ещё сильнее, чем таких снобов, как он. Они поступают так, чтобы поглумиться, а не искренне помочь.
И я взрываюсь. Отвечаю дерзко, не желая больше здесь оставаться.
Выплеснув весь гнев, отворачиваюсь и шагаю прочь. Но так и хочется оглянуться, сказать, что на ребёнка деньги у меня есть всегда. Просто эти вещи мы взяли на вырост, на две зимы. Кто знает, что у меня с работой будет.
Но ничего я ему объяснять не буду.
Залетаю в тёплый банк. Варюшка немного успокоилась, обмякла у меня на плече. Устала, бедная…
Ничего, сейчас пару минут – и домой.
Подхожу к терминалу, выбиваю талончик и, услышав свой номер, направляюсь к окну для консультации. Через пару секунд произношу с надеждой:
– Я хотела бы оформить кредитную карту.
Они же всем её дают? У кого ни спрошу – даже студенткам одобряют.
Но не мне.
Слышу отрицательный ответ спустя десять минут после того, как я чуть не умерла в душном офисе.
Расстроена ли? Немного. Уже размечталась, как станет проще жить с деньгами, и продумала, как я буду всё это возвращать в льготный период.
Но просто так сегодняшний случай оставлять не хочу. Обморок – не шутки. Я сама себя загнала, постоянно работая. Нельзя так. Особенно, когда у меня есть маленькая дочка. А у неё – только я.
Подхватив уже спящую малышку, покидаю банк в растрёпанных чувствах, направляюсь домой. А через полчаса, покормив Вареньку и уложив её спать, достаю телефон в поисках контактна одной моей подруги. Ей я звоню каждый раз, когда нуждаюсь в подработках.
– Веста, ты? – слышится на том конце провода.
– Я-я, Ксюш. Я к тебе по делу. Мне работа нужна новая. Ничего нет на примете?
***
– Что она хотела?
Сотрудник вздрагивает, медленно оборачивается, потея от страха в три ручья от простого вопроса.
– Руслан Тагирович?
Чуть не бью его по очкам. Они ему для красоты нужны? Или чтобы лучше видеть?
– Я. Так что хотела эта клиентка? – киваю в сторону недавно ушедшей молодой девчонки. До сих пор поверить не могу, что у неё дочка есть. Сама как ребёнок.
– Карту кредитную с беспроцентным взносом в первый месяц, – чуть ли не заикаясь, говорит… Смотрю на бейдж. Иван. Какой же ты нерешительный, Иван. Клиентов так же принимаешь?
– И как?
– О-отказ пришёл.
Серьёзно? Карту дают всем. Есть исключения, но… Не думаю, что она попадает в эту категорию.
– Почему?
– Кредитная история плохая. Думал, вручную ей отправить предложение, но вы же сами знаете, не всегда выходит. А на другой кредит поручитель нужен…
Это действует опять же не для всех.
– Плохая история? Не выплатила что-то?
– Выплатила, но с задержками. Закрыла полгода назад кредит на сто пятьдесят тысяч.
Всего лишь?
– Понял, – сдержанно киваю. Всё-таки с деньгами проблема. Дура, что не согласилась на моё предложение и ничего не взяла. Ей надо. Я не жалостливый, но иногда добрые дела творю. – Одобри.
– Э…
– Без объяснений.
Отворачиваюсь, скрестив руки на груди в ожидании. Посматриваю на улицу через стекло банка. И как раз в этот момент наглая девица вместе с уснувшей дочкой проходят мимо. Меня не видят. А вот я их… Прекрасно.
Как только ребёнка тащит? Для неё она не лёгкая, ещё и в таком ворохе одежды.
Упрямая. Но сама виновата.
Чёрт, Руслан, хватит о ней думать и переживать. И о ребёнке тоже. Их проблемы – проблемы её мужика. Правда кольца на пальце я не увидел. Или не обратил внимания.
Судя по тому, что поручителей нет – мужа тоже. Наверное. Это всего лишь догадки. Даже проверять не хочу.
– Руслан Тагирович, – слышится рядом. Опять возвращаюсь к работе, отворачиваясь от окна. И переключаю всё внимание на надвигающуюся на меня занудную помощницу. – Куда вы ушли посреди встречи?
– Я уже возвращаюсь, – недовольно кошусь на Лилю. Надзирательница, а не личный ассистент.
Поправляю ворот рубашки и проклятый галстук. Давно бы скинул эту удавку, но надо показывать пример подчинённым.
Отойдя от стола, направляюсь на второй этаж здания, в свой кабинет. Лиля плетётся за мной, перечисляя дела, которые нужно выполнить после встречи.
– Плевать, – отмахиваюсь. Не до этого мне. – Ты сделала, что я тебе сказал?
– Документы по дочерним точкам разослала.
– Нет, – цежу сквозь зубы. – Домработницу мне нашла?
– А? Какую?
Непутёвая. Так и знал, что самому нужно было этим заняться.
– Обычную, Лиль, обычную. Чтобы за домом следила и готовила вкусно.
Я же не многого прошу?
– Хорошо, я поняла. В понедельник домработница приступит к своим обязанностям.
Посмотрим. А если нет…
– Смотри у меня, Лиля. Уволю.
Хм, ничего не понимаю.
Моргаю несколько раз, прогоняя мираж перед глазами. Мне что, карту кредитную оформили? Вчера ведь отказали! А сегодня уже отображается в приложении.
Может, ошиблись?
Кто знает… Но для меня плюс, если так.
И сегодня, в субботу, можно провести день с дочкой… Алёна всё равно не звонила, значит, никакой квартиры для уборки нет.
Боже мой, как давно мы нормально не отдыхали!
– Малы-ы-ышка, – радостно тяну, присаживаясь к ней на коврик. Потихоньку собираю разбросанные игрушки обратно в корзину, пока моя лапочка сидит и играет в «Ладушки» с героем из какого-то развивающего мультика. – Сегодня никуда не идём! Предлагаю поспать, посмотреть мультики, а потом что-нибудь приготовить. Согласна?
– Мутики! – тут же оживает, кидает всё и, подрываясь с места, спешно бежит к дивану. Пытается залезть на него, задирая ножку, но ничего не получается.
Коротышка моя…
Смеясь, встаю и иду за ней. Помогаю сесть, обложив её подушками для удобства и страховки. Тянусь за пультом, но тут же дёргаюсь от стука в дверь.
– Посиди немного, я сейчас.
Подхожу к двери и, открыв её, хочу захлопнуть немедленно перед самым носом гостьи.
Алла пришла. Мозоль на моей заднице. Вечно недовольная и дотошная баба, которая озвучивает цены за коммунальные услуги и аренду комнаты. Каждый месяц всё выше и выше.
– Веста, – опять её коробит от моего имени. Что поделать – мама любила сериалы. А там все Патриции, Эмилии, ещё кто-то. Мне вот Веста досталась. Калинина Веста Юрьевна. Смешно, да? – Деньги. За проживание.
– Какие деньги? – в шоке распахиваю глаза. Не поняла я чего-то. – Я вам первого числа заплатила за декабрь. Вы не помните? И вчера за коммунальные услуги вашему сыну отдала. Кстати, о них, вам не кажется, что мы вдвоём не можем столько света мотать?
Как же я хочу начать жить отдельно, без всяких соседей. Не делить туалет, ванную, а тем более не вести график дежурств по уборке. После предыдущего дежурного я вымываю так, будто там не убирались полвека. А как они плиту засирают! Весь день убиваю, чтобы отмыть её.
Но всё это – перекрывает стоимость комнаты. Мне пока выгодно. Но становится уже не очень…
– За январь, – говорит с таким выражением лица, будто объясняет очевидные вещи туповатой дуре.
– Вот в январе и заплачу.
– А я не приму. Оплата в первых числах. А мы будем на отдыхе.
– Отлично, – утвердительно киваю, не собираясь отдавать алчной тётке деньги, которых у меня пока нет. Кредиткой пользоваться не хочу – это на крайний случай. Плюс ещё нужно пластик сделать… – Переведу вам на карту.
Закрываю прямо перед её носом дверь. Кажется, помимо работы придётся подыскивать новое жильё.
– Веста! Что за наглость! Даю тебе две недели, чтобы заплатить за квартиру! Или выселю!
– Бла-бла-бла, – пародирую её, чем вызываю смех дочки. И опять не могу злиться, грустить и тем более опускать руки. Подлетаю к малышке, хватаю её на руки и кружу, чтобы продлить радостный детский смех. – Может, погуляем? Слепим снеговика, м?
Мы сегодня выспались, и я чувствую себя так классно, как никогда в жизни….
– Тнеговик! – на эмоциях обнимает меня Варюша, тяжело дышит мне в ушко от хохота, а потом вопросительно выдаёт: – Это ктё?
Опять. Опять мой ребёнок не даёт мне унывать.
– Сейчас пойдём, сделаем его. И я тебе покажу.
И снова от планов меня отвлекают. Но только не стук в дверь, а звонок телефона. Поднимаю его с дивана, смотрю на входящий контакт. Ксюша звонит! Подруга из агентства, что постоянно подыскивает мне работу. Новости есть? Нашла что-то?
– Да, Ксюш?
– Тя, Фсюш, – повторяет за мной неумело малышка. Укоризненно смотрю на неё, из-за чего крошка сразу притихает.
– Привет. Я быстро. Мне тут женщина позвонила. Она на одного мужика работает, богатого, холостого, если что. Ему домработница нужна. Через пару минут я должна дать ответ! Зарплата там хорошая. Даже очень. Только ты это, готовить умеешь? Убираться, знаю, да. А готовка, готовка, что с ней? Веста, не тормози!
Теряясь в потоке её сумбурных слов, выпаливаю так же быстро:
– Да-да, готовить умею. У меня же папа был поваром, всему научил, да и я беременная от плиты не отходила! Это сейчас перестала, а так…
– Всё! Отлично! Я перезваниваю и говорю, что нашла! Потом сообщу тебе!
Всё ещё в замешательстве сбрасываю трубку. Начинаю одевать Варю, посматривая на телефон. Ничего не поняла.
Кому-то нужна домработница? Отлично. Я уже подрабатывала на нескольких выездах, и мне понравилось.
Не хочется потерять такой шанс…
Ксюша перезванивает.
– Всё! Завтра будет собеседование. С собой принеси коронное блюдо. Чтобы прямо наповал. В двенадцать дня. Адрес сообщением скину. Всё от тебя зависит!
От меня, да.
– А сколько платят-то, Ксюш? Какой график? – мне же подстроиться нужно. Вдруг работа ночная? У Вареньки садик не работает в это время.
– Пять на два, выходные отдельно оплачиваются, если хозяину допы нужны. Зарплата высокая. Умела бы готовить, сама бы уволилась и пошла.
Она озвучивает цифру, и я чуть в обморок не падаю.
Это столько домработницы получают?!
Мне же хватит и на квартиру съёмную, и на всё-всё! Не придётся трудиться целыми днями, подыскивая, куда пристроить крошку. И с Варюшей буду больше времени проводить!
– Я тебя поняла. Завтра буду. Спасибо, Ксюш!
Осталось только что-нибудь приготовить и вообще пройти этот дурацкий отбор. Хм… Чем же мне очаровать желудок мужчины?
– Снежка, прости, – виновато кланяюсь перед подругой, держа свою маленькую булочку за ладошку. – Я очень тебе благодарна! Ты не представляешь, как меня выручила!
– Да перестань, – отмахивается и трепетно поглаживает аккуратный животик. Чёрт, только в октябре виделись – вообще его не было. А сейчас показывается, хорошенький такой. Какой у неё месяц? Третий, четвёртый? – Мне нужно практиковаться.
Радостно смеётся и присаживается, чтобы подозвать к себе мою стеснительную девочку.
– Ну что, пойдём к собачке? Сейчас мы её разбудим, и ты её погладишь. Она беленькая, как снежок.
Услышав о собаке, дочка быстро отлипает от моей штанины и идёт к Морозовой. Повезло мне с подругой… Мы знакомы недолго, всего несколько месяцев, но я жутко ей благодарна. Она выручала меня с Варенькой несколько раз, на выходных, когда её некуда было пристроить, а у меня работа.
– Ну, вот и всё. Проходи, – слегка подталкивает её внутрь квартиры. Я посматриваю в телефон, на время, и вручаю Снежане пакет. – Я там вкусняшек наготовила. Для беременяшек особенные. Если вдруг любишь мясо с малиной и горчицей – смело мешай.
– У-у-у-у, – протягивает, выхватывая у меня пакет. – Попробуем.
– Вернусь через несколько часов! – благодарно киваю, и тут же получаю слабый удар ладонью в лоб.
– Уймись. Беги уже. Дай мне насладиться малиной!
И я слушаюсь, поскольку время поджимает. Благо, на метро я быстро добираюсь до жилого района в центре города. Но оказавшись на месте, чувствую себя не в своей тарелке.
Зайдя на элитную территорию, объясняю, куда я и к кому.
Как оказалось, к какому-то Юсупову.
Взяв самый удивительный пропуск, который когда-либо видела, нахожу нужный дом, подъезд, этаж…
Не успеваю нажать на звонок – дверь открывается раньше. Да с такой силой, что от сквозняка все выбившиеся из хвостика волоски поднимаются и летят назад.
Из квартиры выскакивает женщина лет пятидесяти.
Так, это точно не Юсупов.
– Не нравится ей, – возмущённо надевает шапку. – Молоко на губах ещё не обсохло, чтобы меня учить. Специй там нормально!
Ей?
Здесь же холостой мужчина живёт?
Следом за грузной, оскорблённой несостоявшейся домработницей в дверях появляется утончённая блондинка. Деловой костюм с юбкой карандаш и белой рубашкой подчёркивают её официальный стиль, как и строгий пучок на макушке, очки на переносице.
Всё серьёзно, да?
А я в обычных джинсах, свитере, кроссовках и с хвостиком на голове. Я же кулинарными способностями пришла покорять, а не внешним видом.
Выдерживаю на себе критикующий взгляд. Или изучающий? Чёрт поймёшь. Но мне плевать, как на меня смотрят другие. Я не убогая, одета нормально, просто… Явно не подходяще для собеседования.
– Следующая?
Коротко киваю.
– Проходите.
Отворачиваясь, походкой от бедра следует вглубь квартиры. Залетаю за ней, скидываю одежду и с пакетами несусь на кухню.
Девушка уже сидит на стуле за небольшой барной стойкой. Позади неё – огромный роскошный стол, что ломится от еды. Вся почти нетронутая, за исключением маленьких дырочек. Она там что, как птичка ест?
А мужчины с фамилией Юсупов я не наблюдаю.
– Босс сегодня отсутствует. Оценивать буду я.
Да хоть Ленин. Я в себе уверена.
А если не получится… не убиваться же? У меня столько в жизни дерьма было, что я научилась не обращать внимания на такие мелочи, как отказы.
Ставлю перед ней два контейнера. С мясным рулетом и сладким пирогом.
И опять ловлю её недовольный взгляд.
– Мы просили одно блюдо, – с претензией начинает. – Я всё пробовать не буду. Отъем задницу.
– Да ради бога, – не скрывая неприязни, выпаливаю. Да, я привыкла говорить то, что думаю. В этой жизни всегда так. Либо ешь ты, либо едят тебя.
Эй, подумай о дочери!
В мыслях всплывает грустный взгляд Вари. Её маленькая ладошка, которая постоянно держит меня за штанину, когда я ухожу на работу.
Чуть-чуть усмиряю свой пыл.
– Я ожидала, что это будет пробовать мужчина. Вряд ли он наестся одним мясным рулетом.
Её взгляд скользит на мой внешний вид. Девушка что-то думает там в своей голове, а затем отрезает ножом кусочек мяса. Молча пережёвывает, приступает к сладкому пирогу.
– Это что? – тычет на сахарную присыпку.
Блин…
Булочка моя, ты когда успела начудить?
Залезла в сахарную пудру и оставила на румяной корочке несколько отпечатков своих ладошек.
– Дочь решила помочь.
– Ясно, – сухо отвечает. Пробует молча. Что-то записывает себе в блокнот. Это хорошо. Значит, что-то да понравилось. – Как у вас дела с уборкой? Есть аллергия на моющие средства, пыль, животных и тому подобное?
– Раньше я работала в клининговой компании. С этой работой знакома, аллергии нет.
– Ясно.
Так и хочется ответить, что ни черта на улице не ясно. Опять пошёл снег. Это хорошо, но и не очень… Ноги замёрзнут. Так! Нужно зайти в магазин и купить сапоги!
– Работа несложная, но ответственная, – вдруг проговаривает, складывая руки в замок. – В восемь босс выходит из дома. Вам же, наоборот, надо явиться к восьми. Завтракает он у себя в офисе или ресторане. На обед, если у него не назначено никаких встреч, он приезжает домой. Поэтому в ваших обязанностях стоит приготовление обеда и ужина. А также ежедневная уборка помещения. Нужно поливать цветы. Плюс гладить вещи, стирать. В общем, вся работа по дому, а также закупка продуктов – теперь будет лежать на ваших плечах.
Киваю.
Это что получается, меня приняли?
– Плюс нужно выгуливать щенка Лаки. Утром босс гуляет с ним сам, но в обед и перед ужином это должны делать вы. Если не боитесь собак и у вас нет аллергии на животных, можете начинать с завтрашнего дня.
Да это же щенок… Чего его бояться?
– Да, хорошо, без проблем, – пожимаю плечами. Девушка тянется к папке, достаёт оттуда несколько листов А4, протягивает мне. – Ознакомьтесь. Если всё устраивает, подписывайте. Завтра в восемь приступайте.
Я без каких-либо заминок ставлю свою подпись.
Это же не контракт с дьяволом, в конце концов? Обычная работа. Обычный мужик. А даже если он какой-то маньяк или большая шишка, задача у меня одна – позаботиться об этой квартире.
– Залетай, – Лаки неаккуратно заходит в квартиру и сразу бежит в ванную, выучив, что нужно делать после прогулки. На полпути отряхивается от снега, пачкая пол и оставляя после себя мокрые следы. – Засранец.
Но сильно его не ругаю. Проверю как раз домработницу. Готовит она отлично. Вчера, когда пришёл домой, я первым делом попробовал то, что выбрала Лиля по своему изысканному вкусу. Ей я доверяю, как себе. Вкус у неё оказался шикарный. Пирог с вишней произвёл на меня неизгладимое впечатление. Оказывается, мне эта ягода нравится. В жизни столько не ел, а тут полпирога за раз проглотил.
Один критерий домработница мастерски выполнила.
Проверим второй.
Будет жалко расставаться с такой поварихой, если она плохо следит за чистотой. Для меня это важно. Особенно после того, как я подобрал щенка на улице. А он линяет два раза в год. И порой чудит так, что приходится вызывать профессионалов.
Пока Лаки самостоятельно вытирает лапы о влажный коврик в душевой кабине, я направляюсь в спальню. Переодеваюсь на работу, нацепив белые носки. Проверим вечером, как уберётся… Хм, кто? Я даже имени её не знаю.
Неважно.
На кухонном столе оставляю деньги на продукты. Ключи должна была передать Лиля.
Лаки уже бегает по квартире, цокая когтями.
Несётся со мной на выход, собираясь поехать в офис за компанию.
– Сидеть, – выставляю ладонь вперёд. Не знающий о тормозах щенок останавливается, проехав на жопе по паркету. Не двигается, сидит, ждёт похвалы. Важно достаю куриный хрящик из упаковки на тумбочке. И довольно произношу, расхваливая умного пса: – Молодец. Я ушёл, буду вечером.
Совсем спятил. Привык жить один. А тут перед собакой отчитываюсь.
На ходу накидывая пальто, запираю за собой квартиру. Подхожу к самому ближнему лифту, что ведёт вниз. Он как раз проезжает мимо моего этажа. Оказавшись в кабине, нажимаю на кнопку закрытия дверей.
И пока они медленно сдвигаются – взглядом ловлю пробегающую мимо девушку. Цепляюсь за аккуратно собранную косу. За смутно знакомую спину, куртку…
Она мчится к моей квартире.
Ясно. Домработница.
Познакомиться с ней перед тем, как уехать? Я не планировал, но она рано.
Смотрю на ролекс на запястье.
Потом. В банке дела. Понедельник – день тяжёлый, у меня назначено много встреч.
Створки лифта закрываются.
– Тятя.
Невольно ловлю на слух тоненький детский голос.
Опускаю взгляд.
Голубоглазая светлая девочка, вытаращив глаза, протягивает мне конфету.
– Тятя. Класивый.
Рядом смеётся её мама.
– Флиртует? – улыбаюсь, принимая конфету. Не обижать же. – Спасибо.
– Кажется, ей нравятся мужчины постарше, – женщина снова издаёт смешок. Но улыбка сползает с моего лица, потому что в голове внезапно всплывает маленький испуганный татарчонок, хватающий ладошками воздух. Эти красные от мороза и слёз щёки…
Мотаю головой, прогоняя непрошеные мысли.
Плевать. С ней всё нормально будет.
Вечер того же дня
– И вот это ещё, – Лиля подсовывает очередной листок. Вчитываюсь в заголовок, в каждую букву. Если подписывать документы не глядя, можно и банков всех лишиться. – Это на новую функцию в приложении.
Коротко киваю.
– Вижу.
Вывожу размашистую, уже выученную наизусть подпись. Готовлюсь ставить следующую. А больше негде.
– Всё? – устало откидываюсь на спинку кресла. Поглядываю в огромное окно офиса. Яркие огоньки мелькают среди деревьев, домов и машин, освещая потемневшие улицы.
– Да, всё.
Лиля укладывает стопочку листов на край стола. Поправляет их, как истинный перфекционист. Сделав это, запускает пальцы в свою идеальную причёску. Вытаскивает несколько шпилек, откидывает их, распускает волосы и взмахивает головой. Блаженно стонет, вздыхая.
– Наконец-то, – довольно проговаривает, отправляя вслед за шпильками свои очки. Улыбаясь, ведёт пальчиками по столу. В узкой юбке идёт ко мне, призывно виляя бёдрами. Без стеснения опускается на мой пах, задирая ноги и закидывая их на подлокотник.
– Юбку не порви, – усмехнувшись, сжимаю ладонями тонкую талию. – Зарплата не скоро.
– У меня ещё есть, – мурчит, как кошечка, ведет руками по короткой бороде. Обхватив моё лицо, подаётся вперёд. Аромат шоколада и корицы проникает в нос. А пухлые губы помощницы невесомо касаются моих. И я, не сдерживаясь, отвечаю ей. Не так, как обычно. Устал за сегодня – вот и сил не осталось. День был выматывающим, да и не стоит у меня на эти нежности.
– Поужинаем где-нибудь? – оторвавшись от меня, облизывает губы в розовом блеске. Он теперь на моей коже. Из-за чего брезгливо провожу тыльной стороной ладони по губам.
– Я есть люблю, но жрать твою косметику задрался.
– Прости. Но я должна же выглядеть красиво. Так что насчёт ужина?
– Сегодня я ужинаю дома. Зря домработницу ты вчера искала? – ухмыльнувшись, напоминаю ей.
– Ах, точно… – снизошло озарение. – Тогда завтра?
– Посмотрим.
Хватаю девушку за талию, снимаю с себя и ставлю её на пол. А она послушно цокает каблуками.
– Ладненько, – ничуть не унывая, Лиля проходит мимо стола, надевает очки. – Тогда я пойду. До завтра, босс.
Цепляет маску равнодушной и серьёзной леди, удаляясь из кабинета.
У нас не отношения. Но странная связь. Мне подходит, ей тоже.
Я надолго не задерживаюсь, выезжаю домой. Привычная парковка, привычный лифт… Останавливаюсь возле квартиры. Домработница уже должна была уйти.
Прокручиваю ключ в замке, щелчком привлекая внимание четвероногого друга. Радостный Лаки чуть не сбивает меня с ног, выбегая на площадку, лает и носится вокруг.
– Домой, – командую, указывая на квартиру. Залетает в неё, чуть не скользя по паркету. Хм… Вроде чисто.
Снимаю обувь, кидаю ключи на тумбочку. Прохожусь по комнатам, улавливая аппетитные ароматы еды. И только в моей спальне пахнет вишней.
Почему вишней?
Снимаю носки, проверяя на чистоту. Белыми так и остались.
Это хорошо. Очень хорошо. Увольнять никого не придётся. Полы надраенные, пыли не вижу.
Хорошую Лиля домработницу нашла.
В кухне, на столе, нахожу мелкие деньги, которых не видел несколько лет. Это сдача, что ли? Как себя помню – ни одна домработница ничего не возвращала. Все говорили, что продукты покупали впритык. Рядом с купюрами лежит маленький стикер, на котором что-то написано.
Послание от домработницы?
Ухмыльнувшись, хватаю листок.
Интересно.
«Добрый вечер! Закупила продукты на три дня. Сдача лежит рядом. Ужин на столе, под крышкой. Напишите, пожалуйста, что вы не едите и на что у вас аллергия».
Какая заботливая, однако.
«С Лаки гуляла два раза. Подстригите ему, пожалуйста, когти. Он цокает ими по полу. Вы как хозяин в ответе за это»
Меня что, только что отчитали?
Дерзкая домработница. В годах? Хотя я ведь видел её спину. На суровую старушку советской закалки не похожа. А если я ошибся и девчонка – не та, за кого я её принял?
Не суть.
Беру один из стикеров, стопка которых всегда лежит на столе. Мне часто звонят на обеде, и я машинально записываю всю информацию, только потом перевариваю её.
Оставляю домработнице послание.
Один пункт выполнен.
– Бедокур, готовься, – говорю вслух, отрываясь от стола.
Где там эти ножницы?
Веста
– Булочка моя, – тормошу дочку на руках. – А ну, хватит спать.
Малышка на мгновение открывает глазки, но тут же закрывает их, обмякая у меня на плече.
Не выспался ребёнок. Капризничала всю ночь – животик болел. В садике чем-то покормили нехорошим. Благо, с утра ей лучше стало, а то если бы нет… не знаю, что бы делала. Пришлось бы брать выходной.
Хорошо, что всё обошлось.
Только мы ленивые, спим на ходу. Еле дочку одела. И ножками идти не хочет. А у меня уже спина отваливается, поясницу тянет.
Но с боем всё же отвожу малышку в сад.
И опаздываю! Хоть меня никто не контролирует, добираюсь в спешке на работу. Надо бы как-то связаться с Лилией Андреевной или с боссом, узнать, можно ли уходить пораньше, если всё приготовлено и убрано.
Вчерашний день был дико скучным. Я всё быстро выполнила, выгуляла собаку два раза. А остальное время сидела и пялилась в телефон. А могла уйти домой, к дочке. Но нет, я, как дурочка, торчала там до шести!
И только с Лаки гуляла. График жутко неудобный.
– Время: девять утра, – слышится из какого-то магазина, и я ускоряюсь.
Мне ещё ехать полчаса! А потом готовить. Но до двенадцати справлюсь. Главное, чтобы этот мухомор холостой вообще пришёл. Я вчера такой вкусный суп приготовила. А он не явился.
Зря продукты перевела.
А они в магазинах в их районе жесть какие дорогие.
Меня жаба задушила, поэтому я не поленилась и доехала до нормального гипермаркета, накупила кучу еды, ещё и сэкономила несколько тысяч. Правда, пришлось тратиться на такси с тремя пакетами, но я всё равно осталась в плюсе.
Разводят этих богачей, капец!
Щурюсь, издалека завидев свою маршрутку. О, мне как раз!
Оббегаю одного человека, второго.
А вот о третьего… Бьюсь плечом. Поскальзываюсь на ровном месте и чисто инстинктивно, сама того не понимая, хватаюсь за ткань его верхней одежды.
Лечу вниз, жмурюсь. Прощай затылок, здравствуйте головные боли.
– Млять, – слышится дико знакомо.
Я бы тоже материлась, если бы меня какая-то дурочка сбила!
Падаю, постанываю, но… Не так уж сильно я ударилась.
Кажется, у меня под головой что-то есть…
Открыв глаза, смотрю вперёд.
Я ж не умерла? Мне нельзя. У меня дочка. Моя любимая девочка, у которой я одна. Где-то бродит её не биологический отец, у которого ни стыда ни совести. А где-то и биологический. Но она же никому из них не нужна будет, если я вдруг умру.
Да что же такое…
За эту неделю второй раз падаю!
Чёрт.
Вглядываюсь в шипящего мужчину. Он галантно подложил мне под голову свою ладонь. А второй рукой упирается в асфальт, видимо, чтобы не рухнуть на меня.
Стойте…
А это не тот человек, что тогда помог Варе, когда я упала в обморок?
– Ты что творишь, – цедит сквозь зубы, по-прежнему нависая надо мной. Мимо проходят равнодушные люди, но нас это ничуть не смущает.
Неожиданно мужчина хмурится.
Осознание и узнавание блестят в его красивых карих глазах.
– Ты, – недовольно кривится. – Опять.
– Аналогично, – киваю. У меня такая же реакция! Блин, он, когда молчал, нравился мне больше. – Я случайно, прошу прощения.
– Ты всем столько проблем приносишь, а?
– А вы всем так грубите?
– Тебе – постоянно.
– Аналогично, – повторяю то же самое, что и несколько секунд назад. Зуб за зуб. Я приношу этому хаму проблемы, он мне – грубости. Хотя несправедливо. Ничего я ему не сделала. – Встаньте. Вы меня придавили.
– Голову приподними, – шипит на меня опять. Он не лев по гороскопу? А то как кошка вечно. – Прижала руку.
– А.
Я чуть привстаю, освобождаю мужчину от плена. Он поднимается с асфальта, оттряхивая кашемировое пальто и тёмные брюки.
– Даже не поможете? – нахально проговариваю, распластавшись на земле.
– Мы из-за тебя упали. Тебе ещё и помогать?
– Ясно… – вздохнув, пытаюсь справиться сама. И тут же вижу перед лицом ладонь в чёрной перчатке.
– Давай сюда, сто рублей убытка.
Это он меня так назвал?
Цыкаю, всё же хватаюсь за предложенную руку и встаю. Следую его примеру, отряхиваясь от снега. Чёрт, может, я сегодня уже куплю эти зимние сапоги? Да когда? Сейчас на работу, а потом времени не будет. Только если на следующих выходных.
– Извините, – искренне выпаливаю. Я виновата, признаю. – Что схватилась за вас.
Невольно опускаю взгляд, на носки своих кроссовок. А перед ними папка лежит какая-то. Листы высыпались прямо в снег. Один пролетает мимо моего лица. Только хочу схватить его, как перед глазами вдруг проносится кулак. Хватает бумагу, сминает.
И пока всё не разлетелось в разные стороны, подскакиваю к промокшим от снега документам. Судорожно поднимаю их, собираю и виновато передаю недовольному, суровому мужчине, что сразу морщится и тяжело вздыхает, разглядывая испачканные листы.
– Ты испортила договоры, – произносит серьёзно, с нотками жестокости и гнева, сильнее сжимает свою собственность.
– Извините, – это малое, что я могу сделать.
– Здесь одними извинениями не отделаешься. За мной иди, – он отворачивается, направляется к дороге. Достаёт ключи от машины, нажимает на красную кнопку, и автомобиль напротив откликается сигналом отключенной сигнализации.
Плохо.
Я опаздываю.
– Давайте я вам свой номер оставлю и потом обязательно искуплю вину? Мне на работу нужно.
Мужчина останавливается возле машины. Поворачивается ко мне боком, смотря свысока.
– Ты только что испортила договор на пять миллионов долларов. Как думаешь, для меня важна твоя работа?
Сколько?..
Округлив от ужаса глаза, мысленно прошу прощения у своего нового работодателя. Я немного опоздаю. Если вообще приду и не умру от шока по пути.
И лишённая выбора, всё ещё контуженная названной суммой, плетусь к чёрному Астону Мартину.
– У меня, если что, денег таких нет, – закусываю губу, ощущая на плечах невыносимую ношу. Заработала ещё один багаж проблем. Огромный, который вообще не влезает в дверь моего маленького виртуального банка, где лежат все сбережения. А, их же нет.
И это теперь терзает изнутри. Хоть иди и ещё раз головой бейся, чтобы пять минут не переживать об этом.
Бесполезно. Отойду точно так же, как и сейчас. Проблема никуда не денется. А угрызения совести – станут ещё сильнее. И не только, а ещё вина перед дочкой.
Мне же теперь, чтобы заработать эти неподъёмные для меня деньги, придётся впахивать и днями, и ночами. И на выходных мы погулять с Варенькой не сможем. Я вообще её увижу с таким долгом?
– Но я отработаю, – с сожалением отвечаю, через силу. А как ещё? Сбегать я не собираюсь. Уже обжилась в городе, здесь у меня знакомых много. Да и не вариант это… Оставшуюся жизнь с совестью своей договариваться? И корить себя? Нет уж. Мучиться до конца дней я не собираюсь.
– И как же? – усмехнувшись, мужчина искусно прокручивает руль, и я успеваю рассмотреть его руки. Дорогой ролекс туго обхватывает широкое запястье. Ладонь широкая, слегка загорелая. А если на пальцы глянуть… Грубые. Но без мозолей, в каких-то царапинах. И без кольца.
Жены нет… Может, невеста имеется?
Ему лет тридцать пять… Или борода таким его взрослым делает?
Чёрт, ладно, плевать, есть ли у него кто-то. Мне же не спать с ним?
– Могу готовить и убирать у вас дома.
Мне уже не привыкать. Практика имеется.
– Домработницей? – находит и в этом что-то забавное. Но лицо бетонное. Только насмешка в его стальном голосе выдаёт настоящие эмоции.
– Да. Буду приходить вечером. Днём у меня основная работа.
Попрошу у Лилии возможность уходить пораньше. Я всё равно сижу без дела полдня.
– Кем работаешь, бедовая?
От его ко мне обращения кривлюсь. Не нравится мне.
Сам бедовый.
– Много кем, – хмыкаю.
– Всё умеешь?
– Везде подкована, – не хвалюсь, но подсказываю, что умею не только готовить. Вдруг так долг быстрее отработаю? – Но говорю сразу, спать я с вами не буду.
Его взгляд на мгновение скользит с дороги на меня. Такой оценивающий, циничный, будто присматривает телевизор в магазине. А я человек, ау.
Останавливается на моих ногах в голубых светлых джинсах.
– Ты не в моём вкусе, – хмыкает, возвращая внимание на дорогу.
– Отлично. Меня это успокаивает, – честно признаюсь. Лучше так.
Я отворачиваюсь к окну и немного расслабляюсь. Мужчина не похож на извращенца, которому нужна только постель. Да и не ругается, осыпая меня матами, как мог бы. А ведь он на пять миллионов долларов встрял из-за меня.
А я даже не знаю, как их вернуть.
Да что уж там… Я их и не верну, даже если обналичу кредитную карту. И ещё несколько кредитов возьму.
Боже мой… Во что я встряла? И всё из-за своей неаккуратности. Из-за спешки.
Не хватает мне ещё потерять новую работу из-за этого казуса.
– Как твоя дочь? – вдруг спрашивает, выбивая меня из мыслей.
Резко поворачиваюсь к незнакомцу, стискиваю пальцы в кулаки. Агрессия моментом начинает струиться по всему организму, и я, не контролируя себя в очередной момент, связанный с дочерью, зло выпаливаю:
– А зачем вам она? – прищурившись, отодвигаюсь от него.
О чём ты думаешь, Веста?
– Хочу узнать, как у неё дела. Не выдумывай.
Облегчённо выдыхаю. Да я и не выдумывала особенно. Просто… Сколько раз мне все твердили, что я не справлюсь и рано или поздно у меня заберут ребёнка органы опеки. Но мы выкарабкались же. А я по-прежнему боюсь этих вопросов, как огня.
– Всё хорошо, – от мысли о малышке улыбка сама появляется на губах. Упираюсь локтем в дверь и подпираю голову ладонью, в которой и прячу приподнятые уголки губ.
Крошка моя… Уже соскучилась по ней.
– Как ты её потеряла?
Хочется отрезать, ни о чём не говорить. Но понимаю, что слишком предвзято отношусь к этому мужчине. В прошлый раз я была груба из-за нервов, а теперь… Всё же спокойно.
Но я всё равно не привыкла делиться личными проблемами с кем-то.
– Так вышло, – выпаливаю, надеясь, что на этом мы закончим.
– Исчерпывающий ответ. Но поподробнее. Скину за правду один миллион долларов.
В голове появляется мысленный калькулятор. Цифры начинают летать вокруг, а я широко распахиваю глаза.
И мне всё равно не хватает, чтобы расплатиться с ним!
Но это ведь уже не так плохо?
– Ну и цена у вас за информацию, – выдыхаю в шоке. Он серьёзно готов простить мне столько денег ради диалога, пока мы едем по пробкам куда-то? А если в лес? Отлично, хотя бы перед смертью наговорюсь.
– Не ломайся. А то плюсом ещё накину.
Гад.
Он всё деньгами измеряет? В первый раз мне ими хвастался, теперь снова.
– Я в обморок упала. Дочка испугалась, убежала. Нашла я её уже у вас на руках.
– Болеешь чем-то?
Так и знала. А мы можем просто помолчать?
– Нет. Просто устала.
– Ты у меня не умрёшь? Если с первой обмороки, что со второй будет?
Тихо вздыхаю. Не знаю. Я сама себя загоняю в эту яму.
– Не хотелось бы, – произношу мысли вслух. Не надеюсь выбить скидку или что-то вроде того. Почему я вообще это говорю? – Дочка играет ёлочку в садике на утреннике. Хотелось бы увидеть.
Блин. Нам ещё костюм ёлки делать.
Тоже придумали… Детям маленьким роли какие-то давать. Благо, моей тупо стоять надо и плясать. Но Варя у меня такая ленивая, что вряд ли сдвинется с места. Сядет на жопку и будет за всеми смотреть.
Мужчина больше ничего не спрашивает. Оставшийся путь едет молча. А я не спешу заводить беседу, хотя почему-то хочется что-то сказать.
Зачем? Выговориться? У меня подруги, в принципе, есть. Не так много, но уши для моего нытья найдутся.
Всё же помалкиваю. Паркуемся вдоль оживлённой улицы у тротуара.
– Приехали.
Выхожу на чистый воздух, плюхаясь прямо в грязный снег. Да что же такое, а?
Зарываюсь носом в шарф, не зная, чего и ожидать. Но бурлящая жизнью улица успокаивает. Вокруг дорогущие магазины с брендовой одеждой, обувью, поэтому людей невероятно много.
Я здесь частенько была до рождения Варьки. Особенно в том ресторане на перекрёстке… С любимым мужчиной.
А потом он поставил меня перед выбором. Либо он, либо дочь.
И я ни разу не пожалела о своём решении.
– Идём, – мужчина равняется со мной, ставит машину на сигналку и запахивает ворот пальто. Мёрзнет. Это хорошо. Живой, не сталь, значит, человечность в нём имеется.
Слышала, что злые люди не мёрзнут. Может, это так?
Непонимающе плетусь за незнакомцем.
И у входа в обувной магазин начинаю подозревать что-то неладное.
Резко останавливаюсь.
И вспоминаю нашу первую неудавшуюся встречу. И его унизительное слова.
«Тогда купи себе обувь. С ней на руках точно упадёшь, если так и…»
Закусываю губу. Обидно становится до жути. Он за кого меня принимает?
– Мы, видимо, друг друга не так поняли, – недовольно чеканю. Я не настолько нищая, что не могу купить себе даже обувь. Могу. И куплю. Просто на выходных.
Незнакомец толкает меня вперёд, в открытую дверь. И сердито, в тон мне, грозно бросает, будто загоняя лошадь в загон:
– Пошла.
И я, сама того не ожидая, оказываюсь внутри. И в следующий момент поскальзываюсь на глянцевой, мокрой от снега плитки, уверенно несясь вниз.
– Вот бедовая, чёрт побери, – ловлю ходячую неприятность. И как в кроссовках всю зиму по льду и снегу топтаться? Если она за утро упала уже второй раз. Благо, этот я успел предотвратить.
Прижимаю девушку к себе спиной, обхватив за плечи. Невольно веду по хрупкой руке вниз. Куртка не настолько тонкая, как кажется на первый взгляд. Может, девчонка в ней и не мёрзнет. Но обувь я купить ей обязан. Чтобы не падала больше. В особенности, на меня.
Я успел пострадать от её безалаберности и наплевательского отношения к собственному здоровью.
– И ты ещё сопротивляешься? – гаркаю на неё. Вот же дура. Молоденькая ещё, совсем о последствиях не думает.
– Да куплю я обувь, куплю, – шепчет ошарашенно себе под нос. Подаётся вперёд, наступает на коврик и самостоятельно направляется внутрь бутика. – Спасибо. Я вам столько уже неприятностей принесла.
Тон виноватый, плечи опущены, а движения замедлены. Уже не такая уверенная и бойкая.
Догоняю её в один шаг, вместе с ней разгуливаю по магазину. Взгляд постоянно скользит вниз, на девчонку. Опустив голову, она покорно плетётся рядом, закусив губу.
– Выбирай, – подталкиваю её к стендам с женской зимней обувью. К нам тут же бежит консультант, но я останавливаю его ладонью, чтобы не мешался. Третьего лишнего нам не нужно. Спугнёт ещё мне бедовую. – Я спешу, как и ты.
Она что-то про работу там кричала.
Услышав мои слова, тут же выпрямляется, подбегая к полкам с образцами. Беглым взглядом проносится по сапогам на плоской подошве. Ей только такие подойдут, если ребёнка часто на руках носит.
Татарчонок…
Вспоминаю заплаканную малютку – и хочется улыбнуться.
Но вместо этого стискиваю раздражённо зубы и убираю руки в карманы пальто. Наблюдаю за застопорившейся девчонкой. Она разглядывает ценник, а потом, вздохнув, ставит сапоги обратно.
Не понравились?
Поворачивается ко мне. Зелёные глаза прищуриваются с вопросом.
– А может, в другой магазин?
– А в этом тебе что не нравится?
– Цены, – выпаливает. Честно. Очень честно. – Тут одна пара стоит как вся моя месячная зарплата.
Взгляд невольно летит на ценник.
Это много? Или мало?
Неважно.
– Я оплачиваю, – уверяю её, что всё хорошо.
– Нет. Я сама куплю себе обувь. Но здесь я не потяну, – грудь колесом, руки по бокам. Гордая, капец. – Поэтому давайте договоримся, как я отработаю те деньги. А потом мы разойдёмся. И специально для вас, чтобы ваша душа была спокойна и вы быстро заснули сегодня ночью, я куплю себе сапоги. Но не здесь. Фотоотчёт прилагается. Если захотите, конечно.
– Остановись, – устало прошу её. Устроила здесь спектакль. – Это всего лишь обувь. Я куплю тебе её как подарок на Новый год. Договорились?
– Это вы остановитесь, – пыл её немного угасает, и говорит она уже не так дерзко и вспыльчиво. – Вы не думали, что меня это задевает? Я не хочу принимать вашу помощь, учитывая, что теперь торчу пять миллионов долларов! Даже не рублей!
– Доллар упал в цене, – легко пожимаю плечами. И не сдерживаю улыбку. – Успокойся. Распечатаю новый договор. Печать на принтере стоит… Сколько? Десять рублей? Неважно. У меня в офисе сделают бесплатно.
– Что? – округлив глаза, выпаливает. – То есть…
Понимание озаряет её головку.
– Вы меня развели? – маленькие ладони превращаются в кулаки, и её реакция начинает напрягать. Чего она такая взвинченная? Я же не солгал.
– Разводят мосты в Питере. А я всего лишь хотел устранить маленькую неполадку. Хватит истерить, выбирай. Твой долг перекроют сговорчивость и покладистость. И то, что ты примешь мой подарок.
Поджимая губы, обнимает себя за плечи и поправляет лямки аккуратного рюкзачка, что висит у неё за спиной.
Что опять не так?
– Я его не приму. Простите.
– Почему? – чеканю, недоумевая ещё больше. Наш разговор зашёл в тупик. И всё из-за этой девчонки. Не понимаю её.
Взять ту же Лилю. У неё есть бабки. Она покупает себе всё сама. Но подарки принимает с радостью.
А эта бедовая… Упрямится. Даже от обычного дружеского жеста нос воротит.
– Я ведь уже сказала, – вздыхает. – Это задевает мои чувства… Ладно, вам, видимо, не понять.
Пытается улизнуть, срываясь с места, и пробегает мимо меня.
Но снова что-то дёргает внутри, и я машинально хватаю её за запястье. Соприкасаюсь своей кожей с её холодными руками.
Так и не согрелась в машине?
– Девчонка, – окликаю её.
Останавливается, поворачивается боком.
Поднимает на меня полный боли взгляд.
Что я сделал не так?
– Прими и разойдёмся. Больше всё равно в жизни не встретимся, – почему я вообще продолжаю уговаривать её? – Ты права. Я тебя не пойму. Эти сапоги для меня ничего не стоят. Я даже не замечу этого в своём бюджете. Но пусть это станет благодарностью за…
Быстро раздумываю.
– За то, что в моих буднях появилось разнообразие. Я ни разу не опаздывал на работу. Знаешь, какой это подвиг? – говорю в шутку.
Она слабо улыбается и отводит взгляд, смирившись. Пыхтя, как паровоз, тычет пальцем в те сапоги, что держала в руках, прежде чем узнала цену.
– Эти подойдут.
– Отлично, – наконец-то всё закончится. Мы разойдёмся. И я поеду на работу.
Странно… Почему я этого не хочу?
Отпускаю тонкое запястье.
– Примеряй.
Она, как ребёнок, понурив плечи, идёт к коробкам, выбирая нужный размер. И выглядит всё так, будто я – озлобленная мамка, что привела её в магазин и заставляю надеть, что хочу.
А похоже.
Достаёт сапоги из коробки. Садится на пуфик, снимая кроссовки. Ножка у неё маленькая. Как одна моя ладонь примерно.
Ещё и носки милые, розовые.
Примеряет, крутит ножкой, оценивая обновку со всех сторон.
– Нормально, – кивает. – Берём.
Переобувается, отдаёт мне коробку с сапогами. По пути на кассу останавливается возле сумок. Растаяла, что ли?
Отвлекаюсь от неё, чтобы оплатить заказ.
– Приходите к нам ещё! – улыбается приветливый консультант бутика.
Разворачиваюсь, разыскивая бедовую взглядом среди сумок.
А неугомонной девчонки уже нет.
Забегаю в квартиру, отряхиваясь от снега. Когда он уже перестанет идти? Задрал. Сил нет.
Разуваюсь, оставляю свои кроссовки на коврике. Совесть просыпается опять. Я её спать укладываю, укладываю, а она ни в какую. Всё кричит, что я плохо поступила.
Но иногда действия намного лучше слов…
Я ему ведь говорила, что ничего не нужно. Он не слушал. А я привыкла всё делать сама. Тем более… Это ненормально. Вот так стоять в дорогущем бутике и принимать подарок за сорок тысяч рублей. Сорок!
Это не пятьсот рублей, не две тысячи. А месячная зарплата нормального человека.
И за что этот подарок? Просто так?
Не могу я.
И принципы не позволяют. Пообещала себе, что больше никогда не свяжусь с богачами. Я их ненавижу. И ненависть эта небезосновательна. Они всё привыкли решать при помощи денег, не думая о чувствах. Абсолютно. Даже этот. Вроде добрый и так настойчиво помогал, наверное, но… Не знает слова «нет».
Сегодня обувь, а завтра что? Давай отрабатывай за неё в моей постели? Фу! Я, конечно, не та, кого захочет миллиардер, но с самооценкой у меня всё хорошо. Природа фигурой и лицом наградила.
Тихо вздыхаю, снимая шарф и куртку. Осматриваюсь по сторонам в поиске Лаки. Странно. Вчера он прискакал, чуть не сбив меня с ног, а сегодня…
Что-то нехорошее у меня предчувствие.
Шагаю по коридорам в поисках питомца.
Заглядываю в комнаты. А его нет нигде.
Нахожу в спальне хозяина и напрягаюсь. Ничего не учудил?
Да вроде нет… Лежит рядом с кроватью, видимо, скучает.
Возвращаюсь в кухню, замечаю на столе недопитую кружку кофе. Почти полную, будто сделали глоток для галочки или как утренний ритуал. Хозяин квартиры, как и сказала Лилия, явно не завтракает дома.
Посмотрим, придёт ли он сегодня на обед.
Точно, пора начинать готовить!
Отлепив стикер с поверхности стола, читаю на нём пару слов:
«Ем всё».
Ладно… Раз всё, так всё.
Быстро выполняю свои обязанности. В обед, как и задумано, направляюсь на прогулку с Лаки. По возвращении замечаю, что коврик слегка влажный от снега.
Юсупов приезжал?..
А если он ещё здесь? Хотя обувь вся на месте и лишней никакой нет. Значит, ушёл. Не судьба мне узнать, как выглядит мой работодатель. А у него даже фотографий в доме нет. Что уж говорить… Его спальня чёрно-белая, сделанная со вкусом, но когда находишься там, чувствуешь холод, отчуждение и бездушность.
Не моё место…
Захожу на привычную и почти родную кухню, проверяю оставленный на столе горячий обед.
Съел…
Улыбка появляется на губах сама. И какой-то детский восторг клокочет в груди. Всё-всё съел!
Чёрт. Я уже начала обижаться на него. Но он исправился.
Довольная, протираю пыль, мою полы в оставшихся комнатах и приступаю к ужину. Справляюсь быстро, так что опять половину времени сижу без дела, играя с Лаки и скучая по дочке.
Интересно, она сегодня покушала, или нет? Животик ведь с утра болел.
А если там ещё и суп её нелюбимый… Эх, надо бы приготовить ей что-нибудь вкусненькое.
Пока нет другой работы, немного пользуюсь своим положением, наколдовав малышке ужин. Продукты верну завтра. Вряд ли владелец дома вообще заметит, что у него уменьшились запасы провизии.
После вечерней прогулки с Лаки уже собираюсь уйти, как что-то дёргает меня вернуться, схватить стикер и всё же оставить маленькое послание своему работодателю. Снова.
«Добрый вечер, это ваша домработница».
Боже, Веста, пиши нормально!
Комкаю листок, выкидываю в мусорку. А потом ещё один. И ещё.
Почему никак не могу определиться?
После десяти выброшенных стикеров всё же нахожу нужные слова.
Приклеиваю к белой стеклянной поверхности стола, поправляю рюкзачок и спешу за дочкой в садик. И кусаю губу, надеясь, что этот Юсупов не окажется злым дядькой, что уволит меня за честно высказанное мнение…
Проверим…
Надо бы сегодня присмотреть новую работку. На всякий случай.
Руслан
Я не успел застать домработницу. Вышел из лифта и в ту же секунду услышал, как соседний, направляющийся вниз, уже закрывается. Мы второй раз разминаемся.
Уверен, что там была именно она.
Решил познакомиться – и снова опоздал.
Хоть на обеде это делай. Но она гуляет с Лаки. Зачем? Ему хватает и двух раз. Тем более я сам вывожу его на улицу вечером. Иногда бегаю, пока он кружит рядом.
По традиции, меня встречает белая морда. Чешу пса за ухом и машинально иду на кухню, предчувствуя, что для меня там лежит послание.
Я не ошибся.
Жёлтый стикер уже манит к себе, призывая прочитать его.
Взгляд бегает по аккуратному почерку.
«Добрый вечер. Можем ли пересмотреть мой график работы?» – читаю первые слова.
Не понял. Что за хрень?
Уже мысленно увольняю дерзкую домработницу. Она у меня второй день, а уже просит о другом графике.
Читаю дальше.
«Дело в том, что все дела я заканчиваю до четырёх. Иногда раньше. А потом сижу без работы. И эти часы безделья ведь оплачиваются. Мне не хочется получать зарплату за то, что я просто сижу на стуле. В первую очередь, это ваши деньги. И моё время»
Нахмурившись, пытаюсь понять, что не так с её временем и зачем она сидит здесь до вечера.
До этого момента я думал, что она просто медленная. Квартира большая, не успевает. Да и готовка ведь не пять секунд занимает.
И вообще, я не говорил, что с Лаки надо гулять. Это только если у меня сильно горит и не получается сходить с ним на улицу.
Чёрт, выходит, с моим хитрожопым псом гуляют четыре раза в день? А он пользуется этим?
Я ещё удивляюсь, чего это он ничего не метит, бегает радостный, зарываясь в снег. А он все свои дела уже сделать успел.
Лиля, чёрт, ничего толком не сказала.
Пока звоню помощнице, чтобы высказать претензию по поводу её косяка – пишу на новом стикере свой номер телефона. Поговорю завтра с домработницей сам.
– Не хотю, – булочка капризничает, поджимает пухлые алые губки, дуясь. Скрещивает ручки на груди, плюхаясь на лавочку в детском садике. Розовые щёчки после холода делают её ещё милее, особенно когда она такая надутая. – Маму хотю.
Развязываю верёвочки на шапке, ласково произношу:
– На выходных я вся твоя. А сейчас маме денежку делать надо. Чтобы Вареньке того медвежонка купить. Помнишь его?
Какое у неё восхищение было при виде плюшевого медведя… Он большой, в половину моего роста. А для малышки – вообще гигант. Варька от него взгляда отвести не могла. Очень его хотела. И когда мы уходили – чуть не заплакала.
Но я пообещала себе, что сделаю ей подарок. Новый год ведь скоро…
– Дя, – шмыгая носом после улицы, опускает взгляд на свои сапожки с остатками снега.
– Он же тебе нужен? – приглаживаю растрёпанные волосы и заправляю за ушки. Два озорных хвостика скачут из-за того, что дочка отрицательно качает головой.
– Мама нуна.
Где-то между рёбер неприятно и больно стучит.
Мне никогда стыдно не бывает за свои поступки. Сделала и сделала. Ничего не изменить.
Но я чувствую себя такой виноватой и разрушенной, когда думаю о том, что дочке меня не хватает. Она ведь маленькая ещё, ей не объяснишь, что нам нужно что-то кушать и где-то жить.
Хотя сейчас стало проще. Особенно после того, как я закрыла кредит, из-за которого даже толком отоспаться не могла, бегала на работу по выходным.
Благо, это в прошлом. И я правда стараюсь выделять больше времени малышке. Но… Ей и этого недостаточно.
Ужасная я мать.
Хватаю её за ладошки в варежках.
Слегка сжимаю крохотные пальчики и убедительно шепчу:
– Нужно немного потерпеть, малыш. Я постараюсь забрать тебя сегодня пораньше, – целую её в лобик, лишь бы не видеть этих поглощающих карих глаз, полных слёз.
Снимаю варежки, случайно задеваю холодными пальцами бархатную кожу.
– Олёдние, – взволнованный тон малышки обескураживает. Как и её следующее действие. Протягивает обеспокоенно мне свои варежки. – Ня.
Опять становится так невыносимо больно, что хочется сдохнуть.
Не заслуживаю я её.
– Моё ты солнышко, – не могу удержаться и не поцеловать её в носик. – Это твои. Если я заберу их, то ты замёрзнешь на прогулке.
Она с сожалением опускает взгляд на варежки, будто всё понимая.
– Веста Игоревна, – доносится до меня знакомый голос воспитательницы. Мельком смотрю на неё, спрашивая взглядом, что ей нужно. – Мы можем поговорить?
– Да, конечно, – подскакиваю с корточек, попутно расстёгивая молнию на розовом детском комбинезоне. Стаскиваю сапожки. И это напоминает мне о наглом незнакомце, от которого я сбежала. Ой, хватит. Мы даже не увидимся. – Что-то случилось?
– Мы собираем деньги на шторы.
– Опять? – не скрываю своего негодования. – Мы же сдавали два месяца назад.
Я что, похожа на машинку, печатающую купюры? Или по мне видно, что я жена миллиардера?
– Дети, – неловко произносит, пожимая плечами.
– Шторы явно портит не мой ребёнок, – хмурюсь, глядя сверху вниз на пытающуюся снять комбинезон Варю. Старается, хотя получается плохо… – Я не буду на это сдавать, вы уж извините.
Недовольство в глазах воспитателя растёт в геометрической прогрессии.
– Ладно, – пренебрежительно летит от неё. – Не забудьте оплатить садик перед Новым годом. И сдать на охрану.
Чуть не вою.
Конечно! Я забыла про самое главное!
То квартира, то теперь садик…
– Я поняла, – устало потираю переносицу. – Оплачу до конца месяца.
Возвращаю всё внимание к дочери, которая уже копошится в моём рюкзаке. Прошу её этого не делать. Застёгиваю молнию, помогаю булочке переодеться и передаю воспитательнице.
Сердце сжимается, когда вижу грустный взгляд и крохотную ладошку, что машет мне на прощание.
Вздохнув, закидываю рюкзак на плечо и мчусь на работу.
Интерес подогревает меня и придаёт скорости. А всё из-за моей вчерашней записки.
И в сегодняшнюю холодину я даже не замерзаю, пока бегу на метро, а дальше – к дому Юсупова. Там меня встречает всё то же самое, что и вчера.
Гиперактивный Лаки.
Привычно недопитая кружка кофе на столе.
И стикер.
Читать страшно.
Но неведенье убивает меня сильнее, чем возможные последствия от неприятных слов. Уверена, босс успел послать меня куда подальше…
Срываю листок и туплю, прочитав на нём номер телефона.
Это что? Контакты биржи труда?
Или…
Его рабочий? Личный вряд ли даст.
Да пофиг, какой.
Для связи же? Для связи. Вот и позвоним.
Возвращаюсь в просторный коридор, лезу в рюкзачок за телефоном. И вместо него нахожу что-то мягкое и розовое, с рисунком снежинки в самом центре.
Достаю крохотную варежку на верёвке и неосознанно улыбаюсь.
Так вот чего Варя рылась там… Маме варежки оставила, чтобы руки не были холодными?
А ей в чём гулять идти потом? Ладошки же замёрзнут. Вот же дурашка!
Ладно, что-нибудь придумаю. Может, завезу перед прогулкой. А пока хватаю телефон, набираю номер, написанный на листке. Подношу смартфон к уху, ощущая какое-то странное волнение.
Тут же сбрасываю.
А вдруг я отвлеку Юсупова от дел? Он на работе. И явно очень важной. Он же богатый, значит, и бизнес серьёзный. Об этом я сужу по квартире. Она у него огромная, двухэтажная, прямо как в кино. Да и район непростой… Пока бежала на работу, мне показалось, что видела одну знаменитость у соседнего подъезда.
Но зрение у меня плохое, могла и ошибиться.
Чтобы не вызвать гнев начальства, пишу сообщение.
«Доброе утро. Это Веста, домработница Юсупова. Я нашла этот номер на столе»
Сухо, чётко и по делу.
Отправляю.
Оставляю телефон и проверяю холодильник.
Ужин съеден…
Вот бы ещё босса к завтракам приучить… А то только кофе. Он вреден на голодный желудок. Нужно будет нарезать ему бутербродов. Или… Есть у меня один рецепт вкусной яичницы с грибами. Ему должно понравиться.
Достаю продукты, но чуть не роняю тарелку на пол от разлетающегося по комнате звонка.
А?
Смотрю на экран телефона.
Номер, которому я написала пару минут назад, высвечивается на дисплее.
Отставляю тарелку и, хватая смартфон со стола, прижимаю к уху. Не успеваю даже поздороваться. Вибрирующий суровый голос, на мгновение кажущийся знакомым, проникает приятной мелодией в уши.
И я теряюсь от строгой фразы:
– Добрый. Веста? Домработница?
Ничего не нахожу умнее, как выпалить:
– А как вы узнали?
Веста. Ты дура. Но мало ли у него там тысяча звонков?
– Я дал вам свои личные контакты. Несложно было догадаться, увидев незаписанный номер.
– А…
Он и имя моё знает.
Конечно, он же твой работодатель, дурочка…
Туплю. Конкретно туплю.
– Чудесно, – проговариваю, чтобы замять сказанную глупость. – Не хочу вас сильно отвлекать, поэтому давайте к делу? Это насчёт моего графика?
– Да, насчёт него, – произносит спокойно, даже как-то медленно и лениво. И снова мне кажется его размеренный тон смутно знакомым. Но с такой подачей я никого не знаю. Может, я сошла с ума? Да нет, просто из-за динамика искажается звук. Меня часто принимают за ребёнка по телефону, хотя в жизни голос у меня нормальный. – Вы уволены.
А?..
Глава 12
– С должности выгульщика собак.
– А…
Нет, он серьёзно?..
– Извините, поясните, пожалуйста, – пытаюсь быть вежливой и спокойной, но нервные нотки всё равно прорываются. – Что это значит?
– Моя помощница, взявшая вас на работу, совершила ошибку, недопоняв меня. Мне требуется чистота в доме и вкусная домашняя еда. Домработница, а не рабыня. С Лаки я гуляю сам. Если не успеваю, один звонок – и проблема решена. Поэтому вы вправе уходить раньше. Конечно, после сделанной работы.
Господи, неужели и на моей улице перевернулся грузовик с удачей?
– Я поняла, – облегчённо выдыхаю. Сегодня, если успею, заберу Варю пораньше! И тогда ей не придётся мёрзнуть на прогулке без варежек. – Благодарю за понимание. Если будут какие-то предпочтения в еде, можете писать, я любое блюдо приготовлю.
– Это всё? – по-деловому отзывается.
– Да, спасибо. До свидания.
Я сразу отключаюсь.
Короткий и конструктивный диалог. Настолько быстрый, что я до сих пор не могу поверить, что мне попался адекватный начальник, который пошёл навстречу и выслушал меня.
Гора с плеч…
Воодушевлённая, я резво готовлю еду. Везде убираюсь, стираю следы после грустного Лаки. И всё же… пока у меня есть возможность, на обеде всё же иду гулять с щенком. Жалко его стало… Сидел, скулил на порожке.
Возвращаемся с прогулки, моем лапы. Кормлю засранца, что умудрился поиграть с варежками Вари, пока я выключала воду.
На кухне меня ожидает послание.
Ого.
С чего бы?
«Лаки надавил на жалость?»
Почему-то улыбаюсь. Вспоминаю приятный голос босса.
Знаю, что так нельзя, но делаю фотографию спящего у миски щенка. Наелся и дрыхнет. Как настоящий мужик, ей богу.
И отправляю снимок своему начальнику.
Своенравно? Очень. Но мне хотелось показать.
«Немного. Вернула в целости и сохранности» – делаю приписку. Блокирую экран и возвращаю телефон в карман джинсов. Проверяю всё ещё раз. Ужин приготовила, завтрак тоже. На стикерах написала, где что найти. Останется только разогреть.
Довольная своей работой, спешу к малышке. Незаметно для себя оказываюсь в садике. Успеваю как раз вовремя – когда все выходят на прогулку.
Тихонько, хрустя снегом, крадусь к дочке со спины и закрываю ладошками глазки.
– Угадай, кто?
– Ма-ма! – по слогам восклицает, топает ножками по снегу и резко оборачивается ко мне. Лезет обниматься, и я крепко-крепко стискиваю её, не в силах сдержать любовь к своему чаду. – Аввввв.
Издаёт непонятные звуки, просится на ручки.
– Стой-стой, – торможу её. – Сейчас пойдём домой. Только…
Сидя на корточках, перебрасываю рюкзак вперёд, расстёгиваю молнию и достаю варежки. Точнее… Варежку.
– Блин, – говорю вслух, рассматривая один пустой кончик.
– Бин! – повторяет за мной малышка.
– Нет-нет, – хмурясь, качаю головой и пытаюсь отыскать вторую. Вдруг оторвалась? Но не нахожу. – Так говорить нельзя.
– Тю.
Лаки, видимо, оторвал, когда игрался…
Эх, ладно, завтра заберу.
А пока сжимаю маленькую прохладную ладошку, иду к воспитательнице и предупреждаю, что забираю дочку. После этого мы мчимся домой, чтобы крохотные ручки не замёрзли. Благо, недалеко. И до неуютного съёмного жилья мы добираемся быстрее Флеша.
В коридоре трёхкомнатной квартиры меня встречает хозяйка. Жадная до жути Алла.
– Ты чего еду на полку Славки положила? – недовольно упирает руки в бока. Это ещё что за претензия?
– Да я, наверное, не заметила, – аккуратно отвечаю, не видя в этом проблемы. Скинув куртку, помогаю Вареньке. Она всё пытается делать сама, но пока получается плохо.
– Вот сама виновата. А Славка съел уже.
Закатываю глаза.
– Да ешьте, господи, – чуть не вою.
Успокойся, Веста. Если дела пойдут хорошо, то в следующем месяце мы уже отсюда съедем. Думаю, раз теперь я буду пораньше уходить от Юсупова, я ведь могу найти ещё одну подработку.
Маленькая ладошка в испуге сжимает мою.
Так. Нет. Я себе обещала, что буду больше времени уделять дочери. Никаких подработок. Просто будем экономить. Собственно, что и делаем сейчас.
Раздеваю мышонка, отвожу в нашу комнату. Единственный уютный уголок в этой проклятой квартире.
– Кушать будешь?
– Неть, – мотает головой и падает на коврик в виде пчёлки, устраивается перед телевизором. Тянется к нему ладошками и двигает пальчиками в стиле «дай-дай». – Мутики, мутики.
Улыбнувшись, включаю Вареньке мультики. Ненадолго. Сейчас посмотрит и, скорее всего, захочет спать. Мы ляжем, отдохнем, а потом весь вечер будем играть…
Грандиозные планы!
Пока булочка занята, ставлю на кухне чайник. Алла громко врубила телек и, как умалишённая, смотрит свои идиотские программы, чавкая и раздражая меня.
– К тебе там курьер приходил, – как обычно, с пренебрежением кидает. – Принёс чёта. В коридоре лежит.
Ого, ко мне? Курьер? Да я в жизни ничего не заказывала курьерской службой.
– Вот на покупки деньги есть, а на квартиру – нет.
Подначивает, гадина.
– Я потом гляну, – сухо отвечаю, лезу в холодильник. А наша полка пустая! Я же пару дней назад покупала продукты. Мы их съесть точно не могли – Варя, в основном, кушает в садике, а вечером на ужин я либо приношу ей еду с работы, либо готовлю сама. И мы не могли всё съесть за два дня. – Алла, а где продукты?
– Какие?
Оборачиваюсь к хозяйке квартиры, указывая на пустую полку холодильника.
– Эти. Которых нет.
Там молоко ещё было. Дочка наверняка захочет попить перед сном.
– Так я ж говорю… Славка всё съел, – разводит руки в стороны. Хлеб в пальцах крошится и падает на пол, но этой неряхе плевать. Сегодня же не её очередь убираться.
– Так я контейнер поставила не туда, а не всю полку.
Алла отмахивается.
– Ой, сама разбирайся. Я в ваши дела лезть не буду.
Засовывает жирный кусок батона с маслом в рот и делает вид, что меня не замечает.
Дерьмо.
Ладно, хрен с ними, с продуктами. Сходим попозже в магазин. Правда, я не хотела. У Варьки теперь ручки замёрзнуть могут.
Возвращаюсь в комнату, но в коридоре вспоминаю про посылку. Да только там меня ждёт не совсем она. А пакет фисташкового цвета. Стильный, судя по всему недешёвый. Выглядит так… презентабельно. И дизайн знакомый. Очень знакомый. Будто я видела его только сегодня.
Глаза в мгновение становятся как два блюдца.
Да нет…
Хватаю пакет и несусь в комнату.
Это ошибка какая-то!
Плюхаюсь на диван, привлекая внимание дочери. Видя красивую упаковку, она тут же встаёт, тянется своими лапками. Но меня пакет не интересует. А то, что внутри…
Достаю коробку – и выпадаю в осадок.
Да нет… Бред…
Приоткрываю крышку, но тут же хочу застонать в голос.
Вот же!..
Сапоги. Это те самые сапоги за сорок тысяч рублей, которые я примерила и не забрала, убежав.
Да они дороже, чем вся моя одежда вместе взятая!
Дурдом…
Стойте-стойте. Погодите…
Мужчина напористый… Спора нет.
Своевольный… Что есть, то есть.
Наглый… Соглашусь.
Он мог это сделать. Мог.
Но… Откуда незнакомец знает, где я живу?..
Отвлекаюсь на дочку, что уже случайно порвала пакет, перевернула его и растормошила. И вытряхнула оттуда белую бумажку, которую я поднимаю с пола.
А на листке печатными буквами красуется:
«Бегство – не лучшее решение проблем».
И тут же, из того же пакета, у которого оборвалась вся жизнь из-за моей дочки, вылетает подарочная пластиковая карта в детский популярный магазин.
На сколько баллов?..
Да он что о себе возомнил?!
Нет, подарок отличный, конечно, но… Он идиот. Сумасшедший. И…
Дурак!
Захлопываю крышку коробки и отодвигаю её от себя.
Закусываю губу. Мне приятно. Очень. Но я вспыхиваю и не скрываю своей злости.
И как мне теперь это возвращать?!
– Ну и дрянь, – Снежка отставляет от себя клубничный кислородный коктейль и недовольно кривится, не оценив напиток. – Больше брать не буду.
– А мне он нравился, – посматриваю на стакан с подозрением. Испортили, что ли? – Во время беременности.
– Так, давай вот теперь тему не переводи, – останавливает меня Морозова, то есть уже состоявшаяся Гордецкая.
– Ты первая перевела.
– Ладно, – гордо поднимает подбородок, принимая поражение. – Значит, мужчина тот подарил тебе сапоги? И ты хочешь найти его, чтобы вернуть?
Коротко киваю.
Я ничего не придумала лучше, чем обратиться к Снежане. Она жена миллионера, или миллиардера, не суть, и явно крутится в тех кругах. Может, узнает по описаниям моего «спонсора» и поможет…
– И зачем? – искренне недоумевает.
Устало вздыхаю, убираю с лица Вареньки кусочек сырника. Улепётывает за обе щеки, не разбирая, что ест. И сама клюёт носиком в тарелку, засыпая.
Мы так и не отдохнули сегодня. Не дали нам…
В доме отопление отключили на весь вечер. В квартире из-за дебила Славы, что раскрыл настежь дверь на лестничную площадку, быстро стало холодно. И мы решили прогуляться, чтобы всю ночь спать без задних ног. Зашли в кафе погреться и поужинать. Я редко здесь бываю, но раз сегодня так получилось… Чуть-чуть потратимся. Заодно есть время пообщаться с подругой.
– Вернуть хочу, говорю же, – убираю крошки сырника на салфетку. – Мне подарки за сорок тысяч от незнакомого мужчины не нужны. Ты же сама знаешь.
– Принципиальна-а-ая, – тянет Снежка, откидываясь на спинку стула и демонстрируя небольшой животик. Поглаживает его довольно, будто только что навернула тарелку пельменей. – Ну, ты мне описание подготовь. Я Максу зачитаю, вдруг узнает, кто он. Марку машины помнишь?
Блин… Вроде бы да… Или забыла.
– Не уверена, – закусываю губу. – Если вспомню, напишу.
– А почему принять не хочешь? И забить? Мне кажется, это мило.
– Не мило, – отворачиваюсь от неё. – Это подачка. Мне ничего от этого богача не нужно.
– Прости, я забыла, как ты к ним относишься, – виноватый тон и взгляд сразу заставляют чувствовать себя некомфортно. – Но к Максу же ты нормально относишься…
– Макс другой, – нахваливаю её мужа. Он простой и бабками не кидается. Если видит, что кому-то неприятно – не наседает. Помню, как Снежка передала нам кучу еды с Варюшкой. Без каких-либо плохих помыслов. А я взять не могла, хоть и головой всё понимала.
Снежка долго настаивала. Макс её остановил.
Кто-то без проблем схватит, а я это как жалость воспринимаю. Ненавижу. Лучше ущемлять буду себя, но сама заработаю.
Хватит. Один раз я искупалась в деньгах, услышала кучу обещаний, а в итоге…
Взгляд летит на Вареньку. Она держит в руках ложечку, активно жуёт сырник.
И я невольно с горечью вспоминаю тот день…
Три года назад
Покрываюсь мурашками, чувствуя на своей шее влажный поцелуй. Урчу, как ласковая кошечка, и запрокидываю голову назад, на плечо Славе, позволяя ему разбушеваться.
– Как вкусно-о пахнет, – парень игриво обнимает меня, ведёт пальцами по животику и доходит до груди. По-хозяйски касается её, выпускает тихий смешок. Продолжает целовать меня, как обычно вызывая целую бурю эмоций.
Внизу живота накаляется, словно металл в горячей кузнице.
Хочется немедленно сдаться любимому, упасть в его объятия, бросив готовку.
– Солнышко, я соскучился, – чувствую кончик его носа у себя на коже. – Жутко устал. Не думал, что руководить так сложно… Идём в спальню?
Слава у меня молодец. Лучше всех. Трудолюбивый, целеустремлённый…
Отец взял его к себе в компанию на работу, и он теперь проходит там стажировку. В будущем, возможно, станет директором. И я так им горжусь… Да, хоть и родители помогают, но неважно, как он добился успеха. Даже самый богатый и талантливый может в один момент рухнуть вниз.
Подаюсь вперёд, лопаточкой переворачивая сырник.
– Погоди немного, – ласково улыбаюсь. – Иначе сырники сгорят, и ты останешься без вкусняшки.
– Веста-а-а, – тянет Слава. – А нам не много?
Это он про полную тарелку?
– Думаешь? Ты много лопаешь. Тебе и одному здесь не хватит, – подшучиваю над ним.
– Много. Мне нужен маленький помощник…
Сердце грохается, а рука застывает с лопаткой в воздухе.
– Мы об этом не говорили, но… Думаю, что пора.
Пора…
Я совсем потеряла счёт времени с ним.
Со Славой мы вместе полтора года. Познакомились в университете. Чисто случайно. У нас была совмещённая пара по физкультуре, и я ударила его мячом в спину. Он, конечно, разозлился, а потом растаял. Так мы и начали встречаться, съехались…
Головокружительная любовь снесла всё на своём пути…
Отключаю электрическую плиту, поворачиваюсь к Славе и неловко вожу пальчиком по его груди. Деловая белая рубашка делает его настолько сексуальным, что мне хочется отложить серьёзный разговор и всё же пойти в спальню.
– Слав, – веду ладонью по груди. С сожалением опускаю взгляд. – У тебя же проблемы.
Даже врагу бесплодия не пожелаешь…
– Как мы это сделаем?
– Я уже всё продумал, Веста, – Слава хватает мой длинный локон, выбившийся из хвоста, и заправляет за ухо. – ЭКО. Сделаем ЭКО.
– Но ведь…
Грудную клетку сдавливает.
Ребёнок будет не его…
Словно читая мысли в моих глазах, он уверенно выдаёт:
– Мне плевать. Он будет наш. Твой и мой. Любимый ребёнок от любимой женщины. Так что?
Я слабо улыбаюсь.
Я сомневалась. Боялась.
Но когда любимый человек готов даже на такое…
Все сомнения пропадают.
– Вырастим. У меня родители богатые, да и я не промах. Квартира, машина… Всё есть.
Да, согласна… Я мечтала о ребёнке. И была жутко подавленной, когда узнала об особенности Славы. Смирилась с тем, что у меня никогда не будет малыша. Ради любви…
А теперь он предлагает сделать такой серьёзный шаг.
И я готова…
Кидаюсь ему на шею, обнимаю и, не сдерживая эмоций, целую в губы.
– Я люблю тебя, Слав. И сделаю всё, чтобы мы были счастливы.
– И я тебя люблю, Веста.
Наше время
– Ма-а-а-а, – детский голосок вырывает меня из воспоминаний прошлого, и я вздрагиваю, поворачиваясь к дочке. Она пыжится, надувает щёки. Взгляд касается пустой тарелки.
Всё слопала…
Блин, и горшка рядом нет.
Быстро пишу в чат дома с вопросом про отопление. Нам везёт – его уже дали.
– Ладно, мы пойдём, спасибо, что согласилась встретиться, – благодарю Снежку. Одевая свою малышку, спрашиваю у неё: – Потерпишь ещё пять минуток?
Варенька кивает, и я немного успокаиваюсь.
– Сделаю всё, что смогу, – подмигивает мне подруга, попивая всё тот же кислородный коктейль, который посчитала невкусным. Втянулась. А я говорила. – Напишу на днях. Удачи.
Хватаю Варю на руки, прощаюсь с подругой и спешу домой. Вроде всё хорошо, но… Воспоминания упорно лезут в голову. Негативные эмоции накатывают с каждой минутой сильнее, заставляя напрячься и возненавидеть всех вокруг.
А всё из-за одной фразы, которую я пыталась забыть, но так и не смогла.
И она продолжает пронзать мозг, вновь откладываясь на полках памяти.
«Веста, решай, либо она, либо я».
Слабо улыбаюсь, посматривая на дочку. Уснула у меня на плече.
Носом убираю выбившуюся из-под шапки тёмную прядь.
Я сделала свой выбор, и ни о чём не жалею…
Вдруг ощущаю короткую вибрацию в кармане. Телефон говорит о входящем сообщении. Проверяю его только дома, когда укладываю малышку в кровать. А на дисплее… письмо от босса.
– Прекрати обижаться.
Лиля демонстративно отворачивается, гордо приподнимает подбородок и делает вид, что меня здесь нет. Рабочее время закончилось, и теперь она может капризничать без последствий. Хотя…
– Выговор был заслуженный, – чеканю и не отступаю. В следующий раз будет думать. Своеволие в офисе не поощряется.
– Незаслуженный, – прислоняется к стене, пока мы ждём подъезжающий лифт бизнес-центра. – Я как лучше хотела, а ты… как всегда. Столько дел у тебя, собаку ещё завел. А ей внимание надо, выгул. Конечно, я об этом позаботилась и решила тебя разгрузить. А ты не ценишь. Сухарь.
– Заботливая ты моя, – с усмешкой на губах аккуратно беру её за предплечье и дёргаю на себя. Она пошатывается на каблуках, но держу её крепко. Всё ещё дуется, вырываясь из моей хватки. – Просто нужно было уточнить у меня.
– Всё, Юсупов, отстань.
– Ты как с боссом разговариваешь? – наклоняюсь к ней, улавливая аромат цитрусовых. Новые духи? Или нет?
Не помню, как она пахла до этого. Странно. Никогда не обращал внимания.
– В нерабочее время я могу послать вас, господин Юсупов. Я всё ещё обижена. Вот поцелуете меня, и тогда…
– Манипуляторша, – цыкаю. И всё же делаю, как она хочет. Убью одним выстрелом двух зайцев. И секретаря замотивирую работать, и себе удовольствие доставлю. Оставляю лёгкий поцелуй на её губах. Большего себе не позволяю. А то разойдусь.
Лифт как назло останавливается на нашем этаже. Выпрямляюсь, поправляя галстук, и захожу в просторную кабину, на данный момент забитую людьми.
– Добрый день, Руслан Тагирович, – доносится откуда-то со спины.
Коротко киваю.
– Лилия Андреевна, вы сегодня прекрасно выглядите.
Железная дева тает, заправляет неловко волосы за ухо. Усмехнувшись, отворачиваюсь. Спокойно доезжаю до первого этажа, покидаю лифт и направляюсь на подземную парковку. Уже подходя к машине, слышу стук каблуков и недовольный вопрос:
– Когда заедешь ко мне?
Мда. Недолго ломалась.
– На неделе, – отвечаю размазано. Сажусь в салон своего Астона, завожу мотор и с нетерпением спешу домой.
Домработница, с которой сегодня состоялся диалог, наверняка уже уехала. Но я не теряю надежды. Мне жутко хочется её увидеть и познакомиться.
Её голос кое-кого мне напомнил.
В голове всплывает гордая шатенка с волосами до плеч. Ей бы подошла другая длина… Я вообще люблю длинноволосых. Красиво, и пряди легко намотать на кулак.
Чёрт. Не в ту степь мысли пошли.
Успокойся, Юсупов.
Отправил им подарки – поставь галочку в «списке добрых дел». И забудь. А то слишком заморочился. Дал задание найти её в базе данных банка, пробить адрес… Даже карту детского магазина купил для татарчонка маленького.
Доставил – молодец.
И для чего всё это?
Тысячу раз себя спросил.
Может, подсознательно к ребёнку тянусь, раз своих не вышло. С женой много попыток было. Три года ничего не получалось, даже ЭКО не помогло. Так и разошлись, охладев и потеряв интерес друг к другу.
Тогда хреново было, сейчас отлегло. Деньги, секс есть. Что ещё нужно? Холостяком быть мне нравится. Дети… Не так уж они и нужны. Апатия во мне проснулась. Сдохну один, значит, такова моя судьба.
Стакан воды никто не принесёт, ну и плевать.
Лаки притащит мне газету в зубах, из которой узнаю обо всех новостях. Если к тому времени их не перестанут выпускать.
А большего мне и не надо.
Быстро добираюсь домой. Квартира, как и ожидалось, уже пустая. Горячим ужином не пахнет, видимо, ушла девушка рано.
Снимаю обувь и параллельно чешу Лаки за ухом. Весёлый, он машет хвостом и чем-то кидается, показывая находку. Носиком двигает ко мне.
Хм…
Присаживаюсь, поднимая вещь с пола.
Розовая варежка с белой снежинкой по центру.
Что-то мне напоминает.
И выглядит знакомо…
Странно…
Прокручиваю её в руках.
И снова перед глазами – малютка в большом комбинезоне и безразмерной шапке. Вспоминаю, как перепуганный ребёнок после обморока матери плёлся по снегу, таская за собой варежки на верёвках.
Если подумать… Вроде, похожи.
Но эти – явно домработница потеряла. У неё и ребёнок есть.
Хм….
Задумчиво потираю подбородок. Может, не совсем я сошёл с ума, раз днём во время разговора узнал ту самую гордую девчонку по телефону. Сомневался, думал, что помешался. Опять ищу их…
А теперь…
Вопросы. Подозрения. Догадки.
Да, млин, Юсупов, мало ли сколько таких варежек?
Но я всё же хочу удостовериться. Фотографирую её, отправляю незнакомке, что безумно вкусно готовит и хорошо убирает.
В память врезается недавний диалог с бедовой, состоявшийся в машине.
«Могу готовить и убирать у вас дома».
Да херня всё это. Совпадение.
Отправляю телефон на тумбочку, а сам иду в душ. Как только высохну – пойду погуляю с Лаки.
Вытираю волосы полотенцем после бодрящей воды, открываю дверцу холодильника. И перед тем, как пикнет телефон, успеваю заметить ещё одну лишнюю тарелку. Со стикером.
Эти послания… Забавляют.
«Завтракайте. А то угробите желудок».
Правая бровь сама выгибается в вопросе.
Какая же она… Правильная?
Чёрт. Даже если вспомнить все её записки… Похожа на бедовую девчонку. Жесть как похожа.
Спешу к телефону, быстрее читая сообщение.
«Это моё. Спасибо, заберу завтра».
«Не опаздывайте», – пишу ей в ответ.
Ну, посмотрим, прав ли я в своих догадках…
Нет, всё, моё терпение лопнуло.
Зачем готовить, если он ест как котёнок? Хотя бы с ужином расправился… Я так старалась. А на завтрак он вообще болт положил. Большой и толстый.
Ладно, Веста, инициатива наказуема.
Хлопаю дверцей холодильника и по привычке собираюсь поздороваться с кружкой недопитого кофе, но… Её нет. Странно. Очень странно.
А, послание!
Нахожу стикер. Упал на пол. Не выдержал клей такого сухаря.
Поднимаю листок.
«Спасибо за завтрак. Но пришлось рано уехать. Если вас это не оскорбит – можете забрать еду себе».
«Оскорбит»… Говорит так, будто меня знает.
Хм…
Кошусь в сторону холодильника.
Так-то обидно, что пропадает…
Но забирать с собой? Хотя… можно. Оставлю деньги за продукты, чтобы не быть нахлебницей. А то так жалко… Даже не потраченное время, а продукты. Некоторые за них убить готовы, работать как проклятые, а он…
Нехороший человек.
Что же, за работу!
Утренний ритуал начинаю с составления меню. Да-да, я делаю и такое. Чтобы всё было сбалансировано. Не зря ведь одно время интересовалась профессией тренера, изучала меню и всякие фишки по питанию и расчёту БЖУ.
Белка должно быть в норме. Судя по размеру одежды, мой босс подкачанный. Следит за собой. И, думаю, не хочет заплыть жирком из-за большого количества углеводов.
Отвлекаюсь на телефон. Босс звонит. Понимаю по мелодии, которую вчера специально выставила на него, чтобы сразу узнавать. Кидаюсь к трубке, быстро отвечая.
– Да, шеф? – отчего-то весело выпаливаю. Весело! Это как так вышло? Он не съел завтрак, приготовленный с любовью!
Ладно, у меня немного улучшилось настроение, когда Лаки появился в поле зрения, виляя хвостиком.
– Добрый. У меня незапланированная командировка. Меня не будет дня три, поэтому готовить не нужно. Только убирать.
Так вот оно что… Видимо, из-за внезапного отъезда он даже кофе сегодня не пил.
– А Лаки? – с волнением спрашиваю, играя ногой перед щенком. Счастливый до ужаса. Красавец такой… А дворняжка ведь обычная. Странно, что у такого богача не какая-то благородная порода.
Но пёсик маленький и миленький.
– С ним будут гулять и кормить, не переживайте.
– Хорошо, – облегчённо вздохнув, расслабляюсь. – Тогда удачной командировки вам.
– Спасибо. До встречи, – очень холодно и недовольно.
Какой же он реально сухарь. И голос мне этот покоя не даёт. Я его точно где-то слышала…
Прощаюсь, отключаю телефон и откидываюсь на спинку стула. Это что же получается… Мне только убраться?
А потом…
К булочке!
С воодушевлением подпрыгиваю со стула, хватаю шлейку Лаки.
– Не знаю уж, гуляли с тобой или нет сегодня, но всё равно идём.
И под радостный цокот подстриженных коготков собаки я спешу в коридор.
Спустя несколько дней
Не отвечает на звонок. А ведь ещё вчера был на связи. Я скидывала ему отчёт, давая понять, что не отлыниваю и зарплату получаю заслуженно. Фотографировала Лаки, показывая, что всё с ним в порядке.
Было.
Сегодня утром пёс захандрил.
Много кашляет, ослаб и почти ничего не кушает.
Два дня с ним всё было хорошо, а сейчас… Прямо скосило.
Я уже и не знаю, что делать.
Звонила той девушке, что с ним гуляет: сказала, что надо ехать к ветеринару.
Пыталась вызвать врача на дом, но в клинике отказали. Мы с трудом собрались, съездили сами. Как назло на улице началась настоящая метель. Такси еле плелось, ожидание было долгим, ещё и пробки.
Всё заняло так много времени…
Но не зря. В ветеринарной клинике Лаки всё же сделали пару уколов, выписали антибиотики…
Как только мы вернулись домой, я не оставляю попыток дозвониться до его хозяина.
А он на морозе.
И Лилия Андреевна.
Оба вне зоны доступа сети.
Что делать вечером… Не знаю. Мне же к Варе надо. Из садика её забрать. Я очень боюсь, что с Лаки что-то случится, пока меня не будет.
Пока ещё обед…
И от безделья в сон клонит…
Мы же рано встаём, чтобы в садик идти. Опоздаем – малышка без завтрака останется.
Я не привыкла без работы сидеть.
А приходится.
Сижу у дивана, на полу, рядом с щенком, поглаживая его по спинке. Опять он начинает кашлять, и у меня всё внутри от этого скручивается, будто Варя болеет, а не чужой пёс.
Посматриваю на время.
Антибиотики только вечером давать…
Опускаю голову на диван и на секунду прикрываю глаза.
Щенок тоскливо скулит рядом, и я утешаю его, хотя не совсем уверена в своих словах:
– Ничего, скоро твой хозяин придёт, и сразу полегчает.
Сладко зеваю, надеюсь, что так и будет…
Всё, я официально записалась в банду ненавистников босса. А если у него такой нет – теперь будет. Я основала.
Успела уже поспать, наплакаться над кашляющим Лаки, испугаться, что он умрёт. И хоть в ветеринарке меня заверили, что это обычный собачий грипп и лечится он примерно неделю, всё равно не могу избавиться от тревоги.
Усугубило ситуацию то, что с наступлением вечера хозяин так и не объявился. И сейчас, забрав Вареньку с садика, я раздеваю её в коридоре квартиры Юсупова, с нетерпением жду момента, когда удостоверюсь, что с псом всё в порядке.
– Солнышко, там собака лежит. Бо-бо ей. Ты с ней не играй, хорошо? – развязываю шапку. Вот это узлов накрутила! Торопилась, блин. А теперь мучаюсь.
– Гав-гав? – уточняет про собачку. – Гадить мона?
Невольно улыбаюсь, чем вызываю её недоумение.
– Гладить можно. Аккуратно.
– Холофо!
Снимаю с дочки ботиночки, аккуратно ставлю на коврик. Всё ещё не уверена в том, что делаю. Надеюсь, хозяин квартиры не сильно будет ругаться, что я сделала из его дома гостиницу. Но сам виноват. Я дочь не могу оставить одну. И не хочу.
Будет босс бузить или выгонит – просто уйду.
Разделавшись с ворохом одежды, забираю пакет с вещами. Пришлось забежать домой, благо, квартира недалеко от сада, и взять необходимые вещи для малышки. В особенности – её горшок. Она без него вообще не может.
Направляюсь знакомить дочку с щенком. Лаки, отоспавшись, небыстро бегает по комнате, виляет хвостиком. Сразу бросается к Варе, а она визжит от страха и топает ножками, просясь ко мне на руки.
Знакомство не задалось…
– Стъяфно! – вопит мне на ухо, прижимаясь всем телом. Ещё чуть-чуть – и удушит меня от страха.
– Он меньше тебя, – тихонько смеюсь, придавая тону спокойствия.
– Укутит! – упёрто выдаёт.
– Не укусит. Он волшебный, не кусается. И зубок у него ещё нет.
Варенька отлипает от меня, смотрит вниз, на бегающего рядом Лаки.
– Тотна?
Мы вместе с ней аккуратно присаживаемся, и она тянется к маленькому зверю, что тычет носиком ей в ладонь.
Дочка начинает громко смеяться и уже сама просится на пол.
– Только гладить, помнишь, Варюш?
– Дя, – подпрыгивает, но уже сидя на попе. Протягивает ладошку к короткой шёрстке на спинке болеющей крохи и проводит по ней пальчиками. – Холосый… Лю.
Вот и всё…
Самое тяжелое позади…
Я жутко волновалась, что они не подружатся, Варя будет плакать. И нам всё же придётся уехать. Или мне разрываться на два фронта – бегать из комнаты в комнату.
Вздохнув, сажусь на диван и снова пытаюсь дозвониться до босса. Включаю телевизор, чтобы не так скучно было сидеть в тишине. Как раз по новостному каналу говорят о плохой погоде, перебоям со связью и задержанных рейсах.
Треш полный… Вот такие декабрь приносит нам подарки…
Чтобы убить время перед сном, готовлю ужин. На всякий случай с лихвой, вдруг босс всё же объявится.
На секунду улавливаю тяжёлые шаги.
Может, показалось?
Наливаю заваренный зелёный чай, боковым зрением цепляю высокую фигуру в дверном проёме. Дёргаюсь, поднимаю глаза, утыкаясь в чёрное и чуть блестящее от влаги пальто, прикрывающее статную фигуру.
Взгляд скользит выше, на безэмоциональное лицо…
Наглеца.
Того самого наглеца. Который помог найти Варю. А потом купил мне обувь, подарил карту.
– А вы… Что здесь делаете?.. – с непониманием шепчу, моргая несколько раз. Муки совести меня настолько сожрали, что я теперь везде вижу человека, которому испортила договор на пять миллионов долларов? И которого потом кинула в магазине, сбежав?
Он чуть наклоняет голову, касаясь дверного косяка. Осматривает меня с ног до головы, изучая так, будто я ему привиделась, а не стою здесь, наяву.
– Хороший вопрос, – говорит строго и быстро, будто выстреливая словами. – Я здесь живу.
Руслан
Несколько часов назад
– Ты чего такой нервный? – Лиля накрывает ладонью моё колено.
– С чего ты взяла? – убираю её, продолжая смотреть в окно и материть снегопад.
– Постоянно смотришь в телефон. Что толку? Он разряжен. Не переживай, если что-то случится в бизнесе, мне позвонят.
– Я не переживаю. Привычка. И просто хочу быстрее добраться домой, принять душ.
Вылет задержали из-за погоды. Поэтому часа четыре мы сидели в аэропорту. Пока летели – неслабо успело это надоесть. Ещё и еда везде такая отвратительная, что я банально хочу нормально поужинать.
Я даже не смог домработницу предупредить. Телефон сел, а у Лили её контакт не сохранён.
Буду голодным и злым.
Нет, я уже злой.
Останавливаемся у дома Лили. Девушка выходит из салона, водитель помогает вытащить ей чемодан. И перед тем, как уйти, она говорит в приоткрытую дверь:
– Если хочешь, давай ко мне. Тебе ещё через всю Москву пилить… А так у меня до утра останешься. Там пробки, а тут и душ, и еду закажу…
– Нет, я домой. До завтра, – отрезаю, не нуждаясь в заботе со стороны Лили.
Нет. Свою квартиру я люблю. И выберу её, чем горячую постель любовницы.
Через два часа добираюсь домой. Проклятые пробки.
И снег этот долбаный задрал уже.
Под свою тихую ругань захожу в квартиру, оставляя небольшой чемодан у двери. Завтра разберу.
В глаза бросаются крохотные розовые ботиночки. И снова ощущение, что я их где-то видел. Как и эти чёрные кроссовки.
Лампочка в башке, как аварийка, начинает мигать. Меня осеняет…
Мир, оказывается, дико тесен. Раз рядом с тонкой курткой на вешалке красуется розовый комбинезон.
Дух на секунду захватывает.
Значит, домработница моя – всё же та бедовая девочка…
Не ошибся. Догадался… У них одна манера общения. И голос приятный мне сразу запомнился.
Но, чёрт, как же это забавно. Настолько, что хочется улыбнуться. Бедовая и принципиальная здесь. Явно по случайности. Или материализация моих мыслей? Несколько раз я подумывал уволить домработницу и всё же «заставить» ту девчонку выплатить долг.
Добрый я, млять.
Но я спалился ещё в магазине, не выдержав и всё рассказав.
Стойте… Уже вечер. Она здесь с ребёнком.
Что-то случилось?
Захожу в просторный гостиный зал. По плазме крутятся мультики, а возле большого дивана и журнального столика спит Лаки и… Татарчонок.
Маленький растрёпанный комочек, напоминающий мне ту самую девочку из известного мультика, что-то про монстров. Хм… Имя у неё такое коротенькое было. Не вспомню сейчас.
Лежат вдвоём на огромной подушке. В обнимку. И в моей груди, между рёбер, где по идее должно биться сердце, что-то вспыхивает. Тысяча светлячков один за другим поднимаются в воздух, загораются и обдают странным теплом.
Адское желание взять плед и укрыть их – появляется неожиданно. Внезапно.
Шокирует и обездвиживает.
Даю себе мысленную оплеуху.
Юсупов, это не ты.
С трудом отрываю глаза от милой картины. Цепляю маску равнодушия и хладнокровия. Направляюсь на кухню, откуда тянется аромат вкусной еды.
Домработница приехала приготовить ужин, зная, что я сегодня вернусь? Но откуда? Лиля предупредила? Вряд ли. Она сама сказала, что номера у неё нет.
Останавливаюсь в дверном проёме и ловлю себя на идиотской мысли. Напугать её?
Сдерживаю свой порыв. Плечом опираюсь о дверной косяк.
И невольно припоминаю её имя.
Веста.
Звучит пафосно, необычно, но красиво. Ассоциируется у меня с весной. Как и её глаза. Светлые, зелёные, чуть блеклые, будто безжизненные. Но не тогда, когда она смотрит на своего ребёнка.
И красивая ведь. Волосы чуть ниже плеча. Собраны в хвостик во время готовки. Обнажают миловидный профиль, тонкую шею.
Девчонка резко оборачивается. Словно ощущает присутствие постороннего.
Но не пугается.
Жалко. Момент испорчен.
Однако обескураженность и сотни вопросов отображаются на её лице моментально.
– А вы… Что здесь делаете?.. – резко выпаливает. Моргает так часто, что хочется улыбнуться.
Но продолжаю держать каменное лицо.
Всё же смешно вышло. Слишком много случайных встреч. Или нет?
Охотница за деньгами?
Осматриваю Весту, прекрасно зная о её положении. Мужа нет. Мать-одиночка, несколько раз брала кредиты. Своего жилья нет, поэтому и денег – соответственно.
И её цель вполне понятна.
Была бы. Если бы я несколько раз не столкнулся с ней и не узнал, какая она на самом деле.
Гордая, принципиальная, и… вредная.
Так и не носит купленные для неё сапоги, раз на входе стоят всё те же нетёплые кроссовки.
Думаю об этом – и злиться начинаю. Стискиваю челюсти и, не медля ни секунды, холодно чеканю:
– Я здесь живу.
Он это специально? Увидев меня в первый раз, решил поглумиться, и устроил после этого к себе домработницей?
Да нет, бред же. Веста, не говори ерунды. Ты просто ищешь подтекст, и во всём что-то плохое. Конечно. Просто так ничего не бывает. А с той встречи с миллиардером, моя жизнь кардинально поменялась. В лучшую сторону.
Но это ведь совпадение…
Я искала работу. Через проверенного человека. И подстроить он никак это не мог.
Насмешки судьбы…
Чёрт, с чего начать? Со скандала, что не нужны мне ни сапоги, ни карта, завтра я всё отдам, и вообще я увольняюсь, или же с того, что Лаки заболел?
Чёрт.
Работу эту терять нельзя. Она жутко хорошая и удобная. Я стала высыпаться и больше не падаю в обмороки. Что уж говорить… Я даже стала успевать нормально есть и у меня появились щёки. Или мне так показалось?
Так, потом обдумаю всё это. Про карту и обувь скажу, но чуть позже…
Точно! Ведь нужно объясниться, почему я здесь с Варей.
Чтобы не подумал, что в его отсутствие пользуюсь его роскошью.
Сначала работа. Потом личное.
– Почему вы не отвечали на звонок? – ставлю стеклянный небольшой чайник на стол. Надо бы быть попроще со своим боссом, но эмоции переливаются через край и так небольшого котелка. Во мне всё кипит.
Сначала я злилась за то, что он морозится, а теперь…
Из-за того, что тот богач – мой Шеф.
– Смело, – хмыкает, скрещивая руки на груди. В ожидании смотрит на меня, и через секунду, даже не обдумывая, выдаёт: – На то были причины. У меня села зарядка. У вас есть ещё какая-то претензия, Веста?
Он знает моё имя!
Конечно, знает…
И где ты живёшь – тоже…
– Я извиняюсь, если в моём голосе вы увидели претензию. Но я спросила лишь для информации. Я переживала.
– За меня?
– Нет. За Лаки. Он заболел.
– Заболел? – на секунду у ледяной глыбы мелькает волнение. – Тогда оставим наш разговор на потом. Нам нужно к ветеринару. Приготовьте ужин, пока мы будем отсутствовать.
Раскомандовался!
– Не нужно, – останавливаю его. Мужчина уже оторвался от косяка, и встал ко мне боком. – Мы съездили к ветеринару на такси. Ему сделали уколы, выписали антибиотики. Давать нужно каждый день во время приёма пищи.
Напряжённые, огромные, словно надутые плечи чуть опускаются, расслабляясь.
– Запишите все расходы, что вы сделали, – строго чеканит. – Сегодня же верну за них деньги.
Киваю.
– Будете ужинать? – ещё помню, что на работе. Посматриваю на плиту и ещё горячую кастрюльку щей. – Вы не подумайте, я не нахлебница.
Никогда не боялась, что меня не так поймут.
Но в этот момент скорее объясняюсь.
– Зная тебя, я бы так не подумал, – вдруг усмехается, переходя на «ты». – Бедовая.
Добивает.
Чуть не шиплю сквозь зубы, что сам такой.
– Просто…
Эй, Веста, чего ты вдруг угасла? Пыл поумерила? Прямо засмущалась, пристыдилась.
– Лаки не с кем было оставить. Я не знала, что вы сегодня приедете. Пришлось забирать дочку из садика, вести сюда… Чтобы присматривать за ним. Поэтому мы здесь. Но мы сейчас уйдём раз вы…
Пытаюсь сбежать, отмазаться. Правда ребёнок у меня голодный останется… Ладно, дома что-нибудь сготовлю быстро!
Блин… А там опять продуктов нет, ещё со вчерашнего вечера. Снова урод сожрал один, с пьяни перепутав полки.
Ничего, прибавится ещё один поход в магазин.
– Не оправдывайтесь. Я должен сказать «спасибо» за то, что вы присмотрели за ним. Не волнуйтесь, я щедро заплачу за вашу заботу.
– Не нужно, – категорически выпаливаю.
– Вы потратили своё время. Деньги. Нервы.
– Достаточно оплатить только услуги ветеринара и антибиотики. Я сохранила все чеки.
– Но пёс не ваш, – давит. – Вы могли оставить его так.
Чуть не постанываю в голос.
Да что же он всё деньги эти мне пихает!
– Я сделала это чисто по-человечески. Хватит вам деньги мне пихать. Иначе я обижусь. И подсыплю пургену вам в еду.
Дерзко с боссом? Возможно. Но достал.
Ещё и улыбается, гад.
– Я тебя понял, Веста.
– Вот и всё решили, – мило ему улыбаюсь. А мысленно царапаю ему всё лицо. Вот же! Спорить с мной ещё собрался! Меня не переспоришь! – Тогда, до завтра. Мы оставим вас, чтобы вы отдохнули. Завтра суббота, поэтому меня не бу…
– Веста, – железно произносит моё имя. – Я пойду сниму пальто.
Непонимающе хлопаю глазами.
– А вы быстро наколдуете в наших тарелках ужин. Я дико устал с дороги, поэтом не хочу с вами спорить. К тому же… Ваша дочь уснула.
Уснула?
Точно! Варенька!
Она всё время со мной была, а потом я… Дурочка, зазевалась.
– Да быть не может, – шепчу. Направляюсь на выход, огибаю босса. Невольно вдыхаю мужественный одеколон и приятный дорогой парфюм.
Бегу по коридору, заглядываю в гостиную.
И умиляюсь, когда вижу спящую попой к верху дочку.
При этом успевает обнимать Лаки, что не шевелится, и даже не кашляет, будто боясь спугнуть их сон.
И как её теперь будить?!
Постанываю от разочарования.
– Видишь, упрямая? – слышится совсем рядом бархатистый голос. Вздрагиваю, поднимаю голову. Босс успел снять пальто, остаться в одном соблазнительном свитере.
Стоп. Что?
Это что ещё за прилагательные у меня в голове?
– Спит. Рука поднимется ребёнка поднять?
Словно слыша эти слова, два весёлых хвостика подпрыгивают вместе с маленьким тельцем Вареньки. Дочка пытается встать, плюхается на попку и сонно смотрит в нашу сторону.
– Вот видите, – опять с ним спорю. Неосознанно уже. – Не спит. Вот и пойдём.
Из-за тихого начала фильма в комнате воцаряется тишина, которая нарушается отчётливым рёвом желудка малышки.
Боже мой…
– Вижу голодного ребёнка, – серьёзно, но с толикой победной и наглой ноткой продолжает. – Сколько вам ехать до дома? Сорок минут? А готовить? Час? Пощади ребёнка, бедовая, и покорми его.
Снова закусываю губу.
Я принципиальная, но…
Да, покормлю…
Тихо вздыхаю.
– Тогда как вы…
– Со мной. Поедите со мной. Иди пока по тарелкам накладывай, – как истинный босс приказывает. – Мы сейчас придём.
Он буквально выталкивает меня из комнаты в коридор.
«Мы сейчас придём»?
Ну-ну, босс, посмотрим, как вы поладите с моим сонным и голодным ребёнком…
Не знаю, как у него это получилось. И что он пообещал моей дочери. Но через три минуты, когда я разливаю щи по тарелкам, босс-наглец появляется на кухне. С Варенькой. За ручку.
Сонная булочка послушно плетётся рядом, зевая и потирая глазки. Трогает себя за животик, гладит его, показывая, что хочет кушать.
На секунду залипаю.
Это…
Мило. И необычно.
Непривычно видеть Варю шагающей рядом с огромным мужчиной. Глянь я со стороны на них, как незнакомка, подумала бы, что они – отец и дочь. Но всё не так. Папы у нас нет. А из представителей мужского пола с дочкой носился только дед, что сейчас в доме престарелых.
И всё равно я умиляюсь.
Папа… Моей крошке наверняка его не хватает.
Вырастет, и явно начнутся расспросы.
А пока…
Прогоняю внезапные мысли. Никогда их не было. А тут увидела Варю за руку с Юсуповым, и…
Бред.
Забираю маленькую ладошку из больших пальцев. Гигантских. Особенно на фоне ручек моей дочурки…
– Я вижу в ваших глазах удивление, – в голосе босса слышатся победные нотки.
– Нет. Всё нормально, – отмахиваюсь и делаю вид, что всё происходящее для меня – норма.
Мы вместе устраиваемся за столом. Сажаю Вареньку рядом. Достаю полотенчики, на всякий случай накрывая ее ножки и грудку, заправляю ткань в кофточку. Она у меня в любой момент может опрокинуть на себя ложку. Я хоть и взяла сменную одежду, но… Перестрахуюсь.
Кормлю Вареньку, несмотря на то, что она умеет делать это сама. Но чтобы не сидеть истуканом, помогаю ей. Хотя пару раз она пытается вырвать у меня ложку, показывая самостоятельность.
– А ты почему не ешь?
Рефлекторно поворачиваюсь на голос.
Наглец.
Следит.
С прищуром изучает и наклоняет голову набок.
Не хочу это признавать, но… Красив. Мужественен. Бородат.
Ощущение, что я сижу не со своим боссом, а с какой-то моделью из журналов про бруталов.
Приставучий он, правда…
Но и на такого у меня есть управа.
– Потом, – изображаю бурную деятельность, засовывая малышке в рот ложку с бульоном. Заботливо дую, чтобы дочка не обожглась. – Сначала ребёнка покормлю, а потом уже сама.
А когда подойдёт это время – мы внезапно засобираемся домой.
– Хорошо. Я проконтролирую, – кивает важно, чем вызывает моё недоумение.
– Это ещё зачем?
– Нужна причина? – он слегка приподнимает брови, показывая недоумение.
Но удивлена здесь больше всех я.
– Вы странный, – отвечаю без стеснения. Да, он мой шеф, но… Я привыкла говорить всё в глаза. Честный и прямолинейный я человек.
– Ты тоже.
Замечательный диалог.
Нет. Он всё же…
– Нескромный вопрос, – резко выпаливаю. Как раз переведу тему. – Зачем вам вообще домработница? Ладно убираться, но… Готовить? Вы разве не питаетесь в ресторанах? Лилия говорила, что вы завтракаете и часто обедаете вне дома.
Невольно вспоминаю тот контракт на огромную сумму.
Которую я не заработаю даже за всю жизнь.
Да с такими бабками…
Ему бы сейчас сидеть в ресторане с шикарной девушкой на тридцатом этаже небоскрёба и поглощать устрицы.
А не прожигать меня взглядом в кухне своей просторной квартиры.
– Я люблю домашнюю еду, – бросает будничным тоном. – Мне больше тридцати. Я уже переел ресторанной пищи. И порой мне хочется именно такого. Простого, вкусного, с душой. Ты же с душой готовишь?
Последняя его фраза звучит как насмешка.
– Не плюнула – уже хорошо, – парирую я. Душа у меня искалеченная, обожжённая, покрытая глубокими ранами. Ему явно не понравится вкус еды, если я буду готовить с ней.
Ледяной взгляд Юсупова скользит на тарелку.
– Надеюсь на твоё благоразумие.
Чуть глаза не закатываю.
– Всё нормально, я же не дурочка.
Тем более я не стала бы плевать в блюда, которые мы с дочкой сами собирались попробовать.
– Ма, – пока я смотрю на босса, моя ладонь с ложкой отодвигается в сторону. – Не хотю.
Отвлекаюсь от Юсупова, вытираю салфеткой чуть испачканный ротик.
– Наелась? – ласково спрашиваю и с трудом сдерживаюсь, чтобы не затискать свою булку. Люблю её безмерно.
– Та, – кивает и ладошками хватается за край стола. Застенчиво отводит взгляд, смущенно размахивает ножками.
Это она перед боссом так себя ведёт?
– Больше в обмороки не падала? – вдруг раздаётся с противоположной стороны стола. Не глядя на мужчину, сминаю полотенчико и пародирую свою дочь, поспешно выпаливая:
– Нет. Спасибо за заботу.
В другой ситуации я бы сказала, чтобы он не лез не в своё дело. Но сам факт, что я не валюсь с ног и начала больше времени проводить с дочерью… Это его заслуга. Даже если он не знал, что я у него работаю домработницей, всё равно неосознанно помог мне.
И я на самом деле очень признательна Юсупову.
Встаю со стула, собираю тарелки, отправляя их в раковину.
– Варюш, проведай Лаки, пожалуйста. Гав-гав.
Малышка без слов бежит через всю кухню, пролетает мимо здоровяка, на мгновение пугаясь его. Она всегда ускоряется, когда кого-то боится. Вот и сейчас улепётывает, как мастер спорта по лёгкой атлетике.
Возвращаюсь к раковине, включая воду.
– Там есть посудомойка, – за спиной звучит вибрирующий голос.
– Так быстрее.
Ну и… Я пользоваться ей не умею. Да и вручную я справлюсь!
– Показать, как включается? – словно читая мои мысли, босс издевается надо мной. Причём делает это так искусно, со спокойным тоном, без тени насмешки.
Бетонированный человек.
Закусываю губу.
– Мне она не нужна. И так сойдёт, – за пару секунд мою две тарелки и две ложки. Отключаю воду, поворачиваюсь к мужчине, упираясь ягодицами в столешницу. – Я хотела бы с вами поговорить.
– Дерзай, – вальяжно откидывается на спинку стула, взмахивая рукой.
– На мгновение забудем, что вы мой работодатель.
– Допустим, – еле слышно хмыкает. – И?
– Я должна вернуть вам ваши подарки, – настойчиво произношу, давая понять, что ничего мне от него не нужно.
Хотя я это ещё в магазине сказала…
– Оставь себе, – он улыбается, демонстрируя морщинки возле глаз. И ведь они его ни капли не портят. Этого мужчину возраст явно только приукрасит… – Те сапоги на меня не налезут.
– Сдайте обратно в магазин.
– Я специально выкинул чек, чтобы этого не делать.
Да он…
Он серьёзно? Знал, что так будет? Или нет?
– А карта? – спрашиваю в отчаянии.
– То же самое.
Чуть не топаю ногой. Но это по-детски.
Тихо вздыхаю.
– И что же делать?
– Принять. И отпустить, – усмехнувшись, поднимается и выходит из кухни.
Эй, это он так тему закрыл?
Ну и ладно.
Приеду в понедельник и оставлю посылки у него в спальне. Я так-то тоже упёртая, как и он. Вот и посмотрим, кто из нас баран больше.
Только почему я иду следом, выслушивая его обвинения?
– Вы вредная, Веста.
– Бывает. Не беспокойтесь, вам осталось потерпеть мою вредность совсем немного. Мы сейчас же поедем домой, и вы отдохнёте от меня два дня.
Юсупов резко останавливается, а я не успеваю затормозить. Врезаюсь носиком в каменную спину. Я что, об асфальт ударилась? Или об стену? Чуть лицо себе не разбила!
Однако мышцы у босса мощные… Как я и думала.
Он точно занимается спортом.
Больше не буду готовить пироги. Вдруг фигуру испортит, а виноватой в этом буду я?
Делаю шаг назад, потирая нос.
Больно…
Юсупов поворачивается ко мне, смотрит сверху вниз. Мне приходится запрокинуть голову, чтобы взглянуть в карие, невозмутимые глаза. Он выше меня на полторы головы. Так и шею вывихнуть можно.
– Я вас не гоню. Оставайтесь. Уже поздно.
– Нам завтра в садик. От дома ближе.
Вру. Завтра суббота, и…
– Завтра ведь выходной. Садики работают в выходные?
Нахмурившись, скрещиваю руки на груди.
– А вы всё знаете, – недовольно пыхчу.
– А вы лгунья.
Я? Лгунья?
Ненавижу.
Я – самый честный человек на свете.
Да. Соврала один раз. Совсем немного.
Во благо!
– Понимаете… Когда есть свой дом, каждому человеку комфортнее спать там, чем в гостях.
– Понимаю, – подозрительно соглашается. – Но вынужден тебя опередить, бедовая. У вас в доме вырубило отопление. Если хочешь, конечно, езжай и морозь ребёнка. Хотя можешь остаться здесь, в отдельной комнате на первом этаже, где мы даже не пересечёмся. А завтра я отвезу вас. Выбирай сама.
И гордо отворачивается, уходя в огромный зал, где Варя играет с Лаки.
Стойте-стойте…
Голова кипит, не соображает.
А он откуда знает? Даже я не в курсе!
И, решив проверить его слова, я захожу в чат дома. Там тысяча сообщений, но меня отбрасывает в самое начало, где народ воет об отключенном отоплении. И на вопрос: «Когда?» – им кидают статью, выложенную на городском сайте.
Громкий заголовок…
«Жилой дом остался без отопления в минус тридцать. Жительница с грудным ребёнком…»
Ого, пока я носилась целый день с Лаки, про нас в новостях написали?
Чёрт, пофиг на них.
Сжимаю телефон в руке, нервно кусаю губы. Щемящее чувство появляется в груди.
Нет, ребёнка в холодину я точно не повезу…
Но не здесь же нам оставаться?
***
У меня даже подруг нет, к кому я бы могла попроситься с ночёвкой. Разве что Снежана, но мне с Варей не хочется мешать им в квартире-студии. Там ещё и Понка…
Нет. Не могу.
Алёна ещё есть. Но она сама с ребёнком в однушке ютится.
И к кому ехать?
Не домой же, в холодину. Ремонтные работы до утра протянутся. И со светом беда – даже электрообогреватель не включишь, которого у нас и нет.
Тяжело вздохнув, отвлекаюсь на булочку, сидящую на полу и потирающую глазки. Конечно, поужинала, теперь и поспать надо.
Вот и валится на бочок, пытаясь засунуть палец в рот. Но я быстро перехватываю его, зная, что пару секунд назад она тискала Лаки. Поднимаю малышку, прижимая к себе. Головка опускается на плечо, и я все же решаюсь переступить через себя.
Это не слабость.
Просто сегодня поспим в доме моего босса. А потом я заплачу ему за этот добрый жест.
– Решила? – появляется как чёрт из табакерки.
– Да, – опять неловко становится. – Если ваше предложение ещё в силе и мы вам не помешаем, то… мы бы остались.
Когда я ещё прогибалась вот так?
Когда принимала чью-то помощь?
Всегда всё делала сама. А тут…
Что-то… из ряда вон выходящее.
Вот мне и некомфортно теперь. Да и растерянность присутствует…
Дожила…
– Конечно, – усмехнувшись, Юсупов отлипает от косяка, в который до этого упирался плечом. – Выбирайте любую комнату. Думаю, где ванная и туалет, ты знаешь.
Коротко киваю, крепче обнимая дочку.
В первый раз всегда страшно.
– Кстати, – босс быстро, почти молниеносно поднимает руку. Не успеваю рассмотреть, что он в ней держит. – Лови.
Кидает мне серую ткань на плечо.
– Импровизированная пижама.
Пальцами дотрагиваюсь до вещи. Мягкая на ощупь, наверняка приятная к телу. И пахнет свежестью.
– Это?..
– Футболка. Не в свитере же тебе спать. Задохнёшься.
Да с моим характером я бы так всю ночь и провела.
– Спасибо, – искренне благодарю его. Прижимаю к себе одежду, Вареньку и выбираю первую попавшуюся комнату. Уже успела изучить, что на вид они все одинаковые.
Готовлю уставшую дочку ко сну. Мою ей ручки, чтобы могла спокойно пососать палец. Я такое не одобряю, но пока маленькая – ничего плохого не случится. Да и я настолько фиговая мать, что из-за работы не могла это контролировать. Но теперь серьёзно займусь и отучу малышку от вредной привычки!
Уложив своё солнышко в постель и накрыв одеялом, смахиваю со лба пот.
Жарко ужасно.
В комнатах отопление посильнее, чем на кухне.
С подозрением посматриваю на серую футболку, которую оставила на кресле.
Да нет…
В последний раз, когда я носила мужскую одежду – я развелась.
А теперь что, работу терять? Не хочу-у-у!
Но всё же сдаюсь, принимаю душ и переодеваюсь. И так приятно становится, хорошо… Будто человечком себя чувствую. И запах майки, постельного белья классный… Я всё хотела купить такой же кондиционер, но когда увидела, сколько он стоит… Нет уж.
Я экономная до мозга костей. Я даже волосы обрезала, лишь бы шампуня меньше уходило. Да и мешали они. Вот совместила хорошее с полезным…
Переворачиваюсь на бок, к дочке, поправляю волоски на лбу.
Как же душно! А ей наоборот уютно, комфортно.
Уснуть не могу. В горле вдруг пересыхает.
И я, не выдержав, аккуратно встаю с двуспальной кровати. И пока босс спит, иду на кухню. Только заворачиваю за угол, как второй раз за день врезаюсь в бетонированного мужчину.
Ой, спалилась…
– Извините, – испуганно выпаливаю. – Я вышла попить. И не заметила, как врезалась в вас.
– А я думал, решила всё же поесть, – с издёвкой в глазах, но с каменным лицом наклоняет голову набок. Заметила, что он всегда так делает. Когда размышляет, прежде чем выдать убивающий меня ответ.
– Нет, я не голодна.
Сейчас, как в типичных неловких ситуациях, у меня должен предательски заурчать живот. И я мысленно готовлюсь к позору, но его не следует.
Повезло…
Только почему босс не уходит? И мы продолжаем смотреть друг на друга.
Изучающий взгляд мужчины скользит вниз, с моего лица на серую футболку. На мгновение чувствую себя голой. И дурой. Зачем вообще надела её? Жарко мне было. И неудобно. А он теперь наверняка смеётся надо мной.
– Я забыла сказать, – спохватившись, вновь привлекаю всё его внимание к своему лицу. – Лаки нужно в течение пяти дней делать уколы для иммунитета. Если вам трудно, я могу возить его в ветеринарку. Только по будням, когда Варя в садике.
– Я сам.
– Хорошо, – коротко киваю, заканчивая разговор.
Делаю шаг в сторону. Огибаю мужчину, что заполняет собой весь проход. Для него явно эта квартира тесная. А вот большой и просторный дом… Другое дело.
Захожу за его широкую спину, облегчённо выдыхая.
И желудок скручивается в спазме, выдаёт своё опустошённое состояние.
Стыдоба…
– Лгунья, – хмыкает Юсупов в полной тишине. Засада. – Есть же хочешь.
– Не хочу, – спорю. – Просто желудок встал. Такое бывает.
– Поешь, – настойчиво доносится позади.
Иду на кухню, желая как можно быстрее скрыться в её стенах. Босс же не последует за мной?
– Уже ночь, – проговариваю, различая его тяжёлые шаги. Всё-таки пошёл… – Многие девушки после шести не едят. Я – в их числе.
Меня резко что-то останавливает. Как будто рука, что дёргает за футболку на спине. Торможу, поворачивая голову. И ведь правда, не ошиблась. Босс тянет меня за шиворот. И ледяным взглядом метает в меня такие же ледяные копья.
– Твоей фигуре не повредит.
А он что, успел всё изучить?
– Будешь сопротивляться – накормлю тебя так же, как ты сегодня свою дочь.
Оглушённые молотком птички летают вокруг головы, пытаясь врубиться в происходящее.
Так же, как я кормила Варюшу?
– С ложки? – изумлённо.
И глыба приподнимет уголки губ, подтверждая, что я всё правильно поняла.
– Пойдём, я проконтролирую. Не хватало мне, чтобы домработница грохнулась в обморок. Я себя перестану уважать, раз не могу накормить гостя и подчинённую.
Он подталкивает меня вперёд. И я, как последняя неудачница, внезапно оступаюсь и несусь носом к полу. Но его не достигаю. Мне до него ещё лететь и лететь. Если бы Юсупов не поймал за талию.
– Перестарался. Но зато убедился, что ты дохлячка. Ешь больше каши, сил прибавится.
Где-то на моём лбу вырисовывается вена от жгучего недовольства. Чувствую, как стучит кровь.
– Какой вы заботливый, босс, – с ноткой ехидства выплёвываю. Нет, это правда, но… Не чересчур ли?!
– Я такой.
Меня буквально доводят до кухни. Сажают за стол.
Он серьёзно думает, что всё так просто?
Достаёт из холодильника колбасу, сыр. И даже находит, где лежит хлеб. Сам нарезает, чем вызывает моё недоумение.
– Удивлена? – усмехнувшись, он ставит передо мной тарелку с тремя бутербродами. Обычными. Без золота или лобстера. А вдруг богачи только такие и едят?
Следом опускается стакан со свежевыжатым соком. Я сама делала. Его босс любит и уничтожает всегда. В отличие от еды.
– Немного, – лепечу без прикрас. Но тарелку от себя отодвигаю. – Однако есть не буду. Ложки здесь нет, поэтому и угроза ваша пустословная.
– А ведь правда, – задумчиво чешет подбородок. Борода ему так идёт… Аккуратная, стильная и недлинная. Я заросших не очень люблю. Но боссу к лицу. – Тогда затолкаю в рот руками.
Вся его доброта куда-то улетучивается.
Затолкает руками…
Пальцы сами дотрагиваются до каёмочки тарелки, двигают её ближе. Беру бутерброды – и всё же съедаю два под пристальным надзором босса.
Какой же он странный.
– Во сколько нужно отвести Лаки?
Пожимаю плечами.
– Они с десяти завтра.
– Вам хватит времени проснуться и собраться?
Без задней мысли киваю. И только потом задаю резонный вопрос:
– А куда?
– Подброшу вас домой, – чеканит и, мазнув взглядом по полупустой тарелке, удостоверившись, что я съела его нехитрый ужин, с чувством выполненного долга уходит.
А я продолжаю сидеть на стуле, не понимая, что происходит.
И бью себя по щекам.
Нельзя позволить одурачить себя, Веста.
Они все поначалу хорошие, а потом…
Закусываю губу, вспоминаю Славу. Он был моим первым мужчиной. И последним. Потому что заставил поставить на противоположном поле крест. Большой, длинный, металлический.
И как бы я не пыталась, теперь не могу увидеть в мужчинах ничего хорошего. Только подвох…
Руслан
Запускаю пятерню во влажные волосы и спускаюсь по лестнице, прокручивая в голове планы на сегодня. Выпить кофе. Собрать Лаки, съездить в клинику. Потом пообедать в ресторане, поскольку у Весты выходной. Успеть на работу – узнать, как идут дела.
Перед Новым годом все с ума сходят.
И я, кажется, тоже.
Потому что не понимаю, почему по залу бегает маленький паникующий татарчонок с зелёным горшком в руках…
Лихорадочно вспоминаю, почему по моей квартире бегает ребёнок. Потом врубаюсь. Я вчера так устал, что быстро отключился. Проснулся и на автомате в голове уже выстроил график.
Но я забыл про них…
Особенно про маленького татарчонка. Бегает в руках с горшком и пыхтит. Можно даже сказать, скулит, как щенок, что выпрашивает вкусняшку.
– Варюш, – окликаю её, прекрасно помня, как её зовут.
Малышка останавливается, смотрит на меня. Ставит горшок на пол и зло топает ножками.
– Пи-пи отю!
– А чего не сходишь? – задаю логичный вопрос. Хорошо, что у девочки есть язык и она ответить может.
Вместо этого Варя тянет за свои колготки.
– Снять не можешь? – удивлённо выгибаю бровь.
С детьми у меня хорошие отношения. Относительно. Но своих у меня никогда не было, поэтому чёрт знает, что от меня хотят.
Малышка активно кивает головой.
И я только сейчас задаюсь вопросом, где её мама. Опять. Что же Весту непонятно где носит? А если опять в обморок упала?
Мля.
Подбегаю к ребёнку, аккуратно снимаю колготки. И, чтобы не смущать юную леди, закрываю глаза, стягивая трусики.
Как назло, в комнате раздается чьё-то недовольное дыхание.
– А что здесь происходит?..
Веста.
Где её черти носят?
Выпрямляюсь, открываю глаза, слыша возмущённое, но по-прежнему обескураженное:
– Вы мою дочь раздеваете?
Через секунду после этих слов мы оба отвлекаемся на журчание у нас под носом.
Довольная Варя сидит на горшке, сведя вместе коленки, и прикрывает глазки, облегчаясь.
– Она сама попросила, – сваливаю все на ребёнка, указывая на неё.
Веста хватается за сердце, и машинально я почти подлетаю к ней, намереваясь подхватить в случае чего.
Но она облегчённо выдыхает.
– Блин, спасибо. Я пошла разогревать завтрак и делать вам кофе. Из-за шума машинки не слышала, что дочка в туалет хочет.
Киваю.
Повезло, что без обвинений. Если бы я увидел, что мою дочь какой-то мудак раздевает, прописал бы хук слева, а потом забронировал место на кладбище.
– Все готово, можете завтракать, – Веста подбегает к Варе, которая как раз закончила все свои дела. Поднимает дочь с горшка, и я отворачиваюсь.
Пока бедовая с татарчонком переодеваются, быстро ем и иду прогревать машину.
*
– Да мы бы пешком дошли, – упрямая опять противится, гордо задирает подбородок, но смотрит уже не так, как раньше. Не так ненавистно, как раньше. Но что-то есть.
Чем я ей не угодил?
– Нам по пути, – отрезаю, поправляя кожаные перчатки. Отчего-то вспоминаю розовенькую детскую варежку. Одинокую, потерянную в моей квартире.
Взгляд сам утыкается в маленькие ладошки Вари и находит новые варежки.
Как дочке надо – Веста сразу купила. А сама…
Все те же кроссовки носит.
Бесит.
– Кстати, – раздражение улетучивается в тот момент, когда она открывает рот. Голос у неё успокаивающий, нежный. Особенно когда девчонка не ерепенится. – Я хотела обсудить график на январь, после Нового года, чтобы распланировать свои дела. Когда мне выходить на работу?
– Ещё не рано?
– Сегодня двадцать четвёртое декабря.
Нахмурившись, вспоминаю дату. Охренеть. Новый год через неделю.
Точно! Куча бумажной волокиты, командировки. И корпоратив скоро. Опять Лиля вешаться будет и ревновать.
– Доработайте до тридцатого, а в январе отдыхайте до пятого числа смело. Потом я напишу, когда выходить. Зарплату перешлём сегодня. Деньги за антибиотики и поход к ветеринару – тоже.
Лиля вроде брала у домработницы реквизиты. А если нет – напишу ей.
Прощаюсь, на секунду застревая взглядом на малышке. Та смотрит на меня огромными карими глазами и протягивает ладошку.
Сердце делает глухой удар между рёбер.
Это мне не нравится.
Коротко киваю и, разворачиваясь, ухожу, кидая на ходу:
– Ещё увидимся.
*
Проклятый понедельник. Проклятый Новый год. Кто вообще придумал этот праздник? Каждый следующий год все равно хуже предыдущего, чему радоваться?
Да где эта папка?
Зло бью кулаком по столу.
Лиля, блин, успела заболеть перед праздниками. Я справлюсь и без неё, но сколько же времени занимает поиск документов! Приходится каждый раз дёргать помощницу.
– Да, босс? – охрипшим из-за больного горла голосом, дохло произносит.
– Я последний раз. Честно. Где отчёты по инкассациям с подписями?
– Так у вас.
Хм…
Может быть.
– Я вам их в командировке отдавала.
Ясно. В чемодане лежат. Я его разобрать так и не успел.
– Спасибо, Лиль.
– Звоните, если что.
Отключаюсь, барабаню пальцами по столу. У меня есть всего полтора часа. Смотаться туда-обратно не успею через весь город в снегопад. Только если поручить это кому-то, кто находится сейчас в банке или поблизости.
Но я никому не доверяю. Это конфиденциальная информация.
О-о!
У меня ведь есть Веста.
Звоню ей, пользуясь своим положением. Надеюсь, не откажет. Должна быть добрая – вчера перечислил ей зарплату.
– Добрый день, – сонно доносится из трубки.
– Веста, выручай. Можешь привезти мне документы через час в офис? Такси я оплачу.
– Могу. Но на метро быстрее.
– Отлично, тогда скину адрес сообщением.
– Только я обед не успею приготовить.
– Ничего, я сегодня не приеду. Сходим потом вместе пообедаем. Это будет моей благодарностью.
Деньгами она не примет.
Я вчера отправил ей лишние двадцать тысяч. За заботу о Лаки. А она мне их обратно прислала. Так мы ими и кидались ночью, пока Весту жаба не задушила с процентами переводить.
– Скоро буду, – и отключается.
Беспокойно покосившись на экран телефона, шумно выдыхаю. Вроде, не опаздываю. Уложилась как раз в полтора часа. Нахожу вход в бизнес-центр, но на ресепшене сразу же сталкиваюсь с проблемой – без пропуска нельзя.
Но ведь Юсупов мог мне заранее его выписать?
Интересуюсь у девушки за стойкой. Кивает.
Что ж, босс, на удивление, этот момент продумал. Меня проводят дальше, и я вместе с остальными поднимаюсь в лифте на верхний этаж. Ощущаю себя дико неуютно и не в своей тарелке.
Внезапно хочется вернуться домой, к своей малышке.
Но я стойко выдерживаю забитую кабину, пафосные разговоры и удушающие ароматы.
Из лифта буквально вываливаюсь, вдыхая свежий воздух просторного коридора.
Петляю недолго – нахожу табличку с нужным именем и заглядываю в помещение. Ожидаю увидеть там Юсупова, но вместо этого застаю пустынную приёмную.
Никого.
А за той дверью, наверное, кабинет? Оттуда раздаются голоса и мужской смех.
Подождать, когда посетители выйдут?
Да, пожалуй.
Присаживаюсь на диван, оттягивая шарф. Жарко здесь. И кулер с водой пустой. Вздохнув, лезу в карман за телефоном.
Но не успеваю достать его, как дверь кабинета открывается, и я машинально подлетаю с места, готовясь вручить папку и быстро смыться.
У меня очень напористый босс, который наверняка потащит меня на обед.
Из кабинета первым выходит мужчина. Оглядывается через плечо и, смеясь, бросает:
– Договорились, значит.
От знакомого голоса пробирает до костей. Желудок скручивает, во рту пересыхает, и я молюсь, чтобы этот тембр, этот профиль принадлежал не тому человеку, которого я когда-то любила.
Мужчина оборачивается.
И сердце падает в пятки.
Слава…
Мой бывший муж.
Он пробыл им недолго. Ровно девять месяцев и ещё несколько дней.
Но оставил после себя неизгладимый след… Выжжен у меня где-то в груди, на сердце, которое до сих пор отказывается верить мужикам.
Слава останавливается. На некогда красивом лице, что сейчас украшено взрослой щетиной лёгкими морщинками, отображается удивление.
Узнал.
Конечно, узнал…
Быстро отворачиваюсь от него к Юсупову. Тот стоит в дверном проёме, видимо, провожая гостя. Стараюсь не смотреть на Славу. Для меня его нет. Не стало. Ещё в день нашей выписки из родильного дома.
– Документы, – протягиваю боссу. Он принимает их, кивая.
– Спасибо. Зайди ко мне в кабинет.
Это он мне, да?
– Слав, ещё созвонимся.
Судя по тому, что эти слова адресованы посетителю, то предыдущие были именно мне. Но я всё-таки предпринимаю слабую попытку улизнуть.
– Я пойду, – резко выпаливаю. – У меня много дел. Не хочу оставлять Лаки без присмотра надолго.
Юсупов хмурится, недовольный моим ответом. Но сдержанно отвечает:
– Хорошо.
На щенка ему не плевать – это радует.
– До свидания, – говорю, полностью игнорируя Славу. Разворачиваюсь и быстро шагаю по коридору, чтобы он не пошёл за мной.
Не хочу прошлое ворошить и сердце тупым ржавым ножом вскрывать.
С гулким стуком в груди спускаюсь на лифте.
Пробегаю турникет – и с облегчением выдыхаю на улице.
Рано.
– Веста, – слышу за спиной. Остервенело закусываю губу. Я несколько раз представляла, как мы встретимся. Но не так. И не здесь.
Может, лет через десять… Когда я перестану вспоминать о том, что между нами случилось.
Я согласилась на ребёнка, поскольку сильно любила мужа. Жизни без него не видела.
Мы выбрали донора. Прошли процедуру ЭКО… Я была на седьмом небе от счастья. Мою беременность не омрачила даже… внезапная новость. Подруга, работающая в клинике, честно призналась, что в день процедуры предназначенный мне биоматериал перепутали с чьим-то чужим.
Она предлагала по секрету открыть мне имя случайного «донора», но я отказалась. Подруга была готова на все, лишь бы клинику не закрыли. Просила, чтобы я никому не говорила об ошибке, а её отцу не прилетело. Это ведь он делал мне ЭКО.
Безответственный поступок.
На который мне было плевать.
Я слишком хотела этого малыша.
Какая разница, кто биологический отец, если ребёнок – мой?
Так я это и оставила.
А мы со Славой просто продолжали ждать пополнения в нашей маленькой семье.
Но потом этот человек показал свою настоящую натуру.
– Давай поговорим.
Оборачиваюсь. И наклоняю голову в немом вопросе. Заразительный жест…
– Вы кто?
– Делаешь вид, что не знаешь меня? – произносит с печалью и сожалением.
Лучше бы не знала.
– Не в ноги же к тебе бросаться, – с сарказмом бросаю и закатываю глаза.
– И то верно, – чешет висок. Только сейчас замечаю, что он в тонкой рубашке. Выбежал за мной на мороз? Зачем? Напомнить о нас? – Как ты?
– Я? Нормально.
– Как дочь назвала?
– А это уже не твоё дело.
– Веста, давай нормально, ну. Мне правда интересно. Мы не виделись два года. Ты жутко изменилась. Стала…
– Какой? Не той амебой, которая ради тебя в двадцать лет бросила учёбу, осталась без образования и кинулась строить семью, как какая-то покорная собачонка?
Прорывает.
Я не раз представляла, что испытаю при встрече с ним. И всегда ответ был один.
Злость. Неконтролируемую злость, струящуюся по венам и отравляющую разум.
Внутри – выжженная пустыня. Ни капли не осталось от старых чувств к нему.
– Да… Отрастила панцирь, зубы, – в какой-то момент я улавливаю вину в его тоне. – Но я без задней мысли. Просто хочу узнать, как у вас дела.
– Отлично, – выплёвываю, сцеживая яд. – Как видишь, живая. Работаю. И спешу к своей двухлетней дочери, которую так и не отдала в дом малютки, как ты хотел.
Я помню тот день так хорошо, будто он был вчера.
И жестокий ультиматум любимого человека:
«Слушай, я не готов. Не чувствую, что стал отцом. Думал, что приму чужого ребёнка, но… Давай отдадим её в дом малютки. Ну, пока ты не привязалась к ней.
– Слав, что ты такое говоришь? Это же мой ребенок. В ней моя кровь, я сама рожала ее, а ты предлагаешь…
– Да, Веста, решай: либо она, либо я».
Несколько лет назад
– Мне так не терпится на неё взглянуть, – Слава тащит сумку до квартиры, пока я бережно несу конверт, в котором сопит моя малышка.
Оказавшись в родных стенах, ощущаю прилив сил.
Детка, мы это сделали.
Хоть и в той шикарной одноместной палате были только мы, все же дома куда уютнее.
Опускаю свёрток на кровать. Хорошо, что не приходится возиться с верхней одеждой – сентябрь выдался тёплым.
Пока муж заносит вещи, раздеваю дочку и укладываю в огромную кроватку с балдахином. Вместе со Славой выбирали…
И налюбоваться ребёнком не могу, хотя где-то в душе мелькает волнение, что у милого могут возникнуть вопросы…
Но сомнения пропадают, когда маленький лучик света открывает глазки, заряжает энергией, теплом. Окутывает своим сиянием, прогоняя весь негатив, что накопился во мне за эти несколько дней.
– Ну что там, где наша красавица? – счастливый любимый мужчина подходит со спины. Нежно обнимает меня, опускает ладонь на ещё не пришедший в норму живот. Ему не противно? Кожа ведь обвисла. Надо приводить себя в порядок. – Я хочу познакомиться.
Он целует меня в щеку, а потом смотрит в кроватку.
Ничего не говорит.
Или я его не слышу из-за своей радости?
– Хм.
Чего это он?
– А у них волосы и глаза потом меняют цвет? Ну, они сильно изменятся? Просто я помню, что мы выбирали донора определённой внешности…
– Слав, – я накрываю его ладонь, поддерживая и напоминая, что я рядом. Худшие опасения сбылись… – Ну, видимо, мои гены победили. Это нормально. Волосы посветлеют, а глазки, ну… У моего деда глаза карие.
Хорошо, что дед Славу на дух не переносит, и муж не знает, что отличительная черта нашего рода – зелёные глаза.
– Да? – немного успокаивается. – Тогда ладно.
Не понимаю, что не так с малышкой. Обычные тёмные волоски, кожа как у всех детишек через четыре дня после выписки. Огромные карие глаза, слегка острый носик, густые бровки и черные ресницы.
Да, она мало чем похожа на меня, но… Это пока. Вот подрастёт – копия будет!
И для меня это вообще не важно.
Да и для Славы… Он же знал, на что шёл, когда мы согласились на ЭКО от донора.
– Угу-м, – довольно улыбаюсь. – Ты пока знакомься с дочкой, а я пойду. Посмотрю, что у нас есть в холодильнике. Ты вообще что-нибудь ел?
Ответа не слышу.
Решаю не дёргать Славу. Он отцом стал, ему надо это переварить. Поэтому молча ухожу, оставляя их одних.
И с нетерпением жду, когда вернусь обратно и вновь прижму свою малышку к груди.
Весь день я провожу рядом с ней. Слава впервые берет её на руки. Уверенно, быстро, по-мужски. Без нежности или страха.
Но это и хорошо.
Мне нравится, что он её не боится и не заводит тот неприятный для меня разговор.
На следующий день я не отлипаю от кроватки уже с раннего утра. Доченька вытрясла из меня все силы. Не спала всю ночь. Я переживала за неё, за Славу, который взял подушку и ушёл в другую комнату, не выдержав криков.
Чувствую родные мужские ладони на плечах. Поглаживают меня, успокаивая.
Открываю глаза, выпрямляясь, и обращаю внимание на своего мужа. А он странный. Улыбается и вдруг говорит:
– Мне кажется, это было ошибкой.
– Ты о чем?
– Слушай, я не готов, – выдаёт, поглядывая то на меня, то на дочку.
Не верю в то, что слышу.
Как не готов?..
Мы так и не успели имя выбрать, а он уже…
Даёт заднюю?
– Слав…
– Я не чувствую, что стал отцом, Веста. Думал, что приму чужого ребёнка, но… Она вышла не такой… Я хотел девочку-блондинку, которая будет хотя бы немного похожа на меня.
– Дело во внешности? – скидываю с себя его ладони и встаю.
– Не только, – морщится. – Я просто понял, что не смогу принять чужого ребёнка. Вчера, когда взял её на руки… хрен знает. Одна неприязнь.
Неприязнь…
К моей дочке?..
– Давай отдадим её в дом малютки. Ну, пока ты не привязалась к ней. Она быстро найдёт себе новую семью. А мы… Попробуем как-нибудь в другой раз? Когда будем готовы.
– Слав, что ты такое говоришь? Это же мой ребенок. В ней моя кровь, я сама рожала ее, а ты предлагаешь…
– Да, я хочу от неё избавиться. Я не спал всю ночь, а у меня сегодня совет директоров через полчаса. Я ни фига не отдохнул. Мне все это не нравится, поэтому выбирай: либо она, либо я.
Никогда не думала, что услышу это от любимого человека.
Никогда…
Больные и жестокие слова. Ранят изнутри, располосовав ножом все органы и кинув в мясорубку. Пошевелиться сил нет, как и сказать, что он торопится.
Это такой период… Адаптивный.
Потом будет проще.
– Я так не могу…
– Веста, подумай, – проговаривая с нажимом, давит на меня морально. – Если выберешь её, нам же придётся разойтись. Я точно не дам ей жить в этой квартире, где мне нужно высыпаться после тяжёлого рабочего дня. Мне деньги зарабатывать надо.
Деньги. Деньги. Деньги.
У Славы их в достатке. В таком, что он может позволить себе всё. Абсолютно всё!
– А куда ты с ней? К деду? В однушку? И на пенсию его жить будете? На пособия? У тебя же ни образования, ничего. А её ещё поднимать.
Он серьёзно думает об этом?
Нет, кажется, я сплю.
Точно, это кошмары после родов. Мои тараканы, опасения сожрали меня изнутри, вот я и слышу от любимого такие безжалостные слова.
Качаю головой.
Но адская агония продолжает бить по рассудку.
– Алименты платить не буду. Да, мы в браке, но она не моя. Ты же знаешь, что у меня адвокаты. И как ты выживешь? А я тебе всё дам. Машину, квартиру. В Германию сгоняем, я там попробую подлечиться, а потом мы, может, и своего ребёнка забацаем.
Он улыбается.
Сияет так, будто для него всё это – какая-то шутка. Игра. Которую он просто начнёт сначала, выбрав другое действие.
Моя ладонь неосознанно поднимается. И я не контролирую её.
Хлёстко бью мужа по лицу.
Но легче не становится.
Ярость закипает с каждой секундой. Руки разрывает от ломоты.
– Как же я ошибалась, – зло выпаливаю. – Меня все предупреждали, что ты такой. Отговаривали от ЭКО. Ведь знали тебя. И я знала. Но закрыла уши, не верила остальным. А ведь Саша, с которой я поругалась из-за тебя, так и сказала. Ты наиграешься, выкинешь. И с ребёнком так же. Захотел – сделал. Не понравился – выкинул. Это живой человечек, Афанасьев! Жи-вой!
– Котят тоже выкидывают, – безразлично бросает. – И щенят. Но мы же не выкинем, а просто… Отдадим в добрые руки?
Замираю с приоткрытым ртом и пытаюсь собрать все мысли воедино, чтобы сказать ему то, что думаю.
Но…
Замолкаю. Смотрю неверующе вперёд. И строго чеканю:
– Езжай на работу. Мне нужно подумать.
Его ладонь несётся к моему лицу, но я отворачиваюсь. Сжимает её в кулак и убирает.
– Понимаю.
В тот же день я собрала все наши вещи. И пока оставила дочку с дедушкой, перевозила их в ту самую однушку. Я взяла немного: одежду для малышки, памперсы, бутылочку…
Последнее, что я забрала от этого ублюдка.
Сняла кольцо и оставила записку, что он может подать на развод. Мы оба прекрасно знали, что мне ничего не достанется. Таково было условие его родителей, когда мы поженились. И я, дурочка, что не видела без него жизни, поставила свою подпись, не думая, что мы когда-нибудь разойдёмся.
Но это случилось.
Я выбрала свою девочку, а не его.
И хоть по жизни нам было тяжело до такой степени, что пришлось продать квартиру деда, мы всё равно справились.
А теперь Слава появляется передо мной. И спрашивает имя моей дочери.
– Все люди совершают ошибки. Я свою осознал. Причём быстро.
– Спустя два года? – выгибаю вопросительно бровь.
– Нет, спустя полгода, – недоумённо пялится на меня, будто говорит банальные вещи. – Я не знал номер твоей карты, пытался переводить деньги, но отправлял налом на адрес вашего деда. Разве ты их не получала?
Хочется засмеяться вслух. Истерично и нервно.
– Извини, я их не получала, – саркастично улыбаюсь. – Наверное, потому что мы продали его квартиру? Когда моей дочери банально не хватало еды, ибо она сидела на смесях. Знаешь, из-за одного ублюдка у меня пропало молоко, да.
Я не скрываю своей ненависти к нему. Не жалуюсь, но хочу макнуть его в то, в чём я оказалась из-за него.
– А потом Варя болела, – я с содроганием вспоминаю, как нам пришлось пережить первый год. – Ой, прости, тебе, наверное, неинтересно.
– Варя, значит… – всё, что его волнует из моей фразы.
Нет, он ничуть не изменился. Слышит только то, что хочет.
– Мне жаль, – кидает фразу, пропитанную вымученным сожалением. Не верю я ему. Ни слову. – Я долго думал и понял, что поступил как козёл. Я хочу помогать вам и, может, попробую стать хорошим отцом, и…
– Ты. Нам. Не. Отец, – чеканю каждое слово, перебивая его и развеивая его больные фантазии. – У Вари есть отец. Биологический. И это не ты.
Да, я бью по больному.
Грязно, мерзко.
Возможно, раньше у меня язык бы не повернулся так сказать. А сейчас… Запросто.
Причём оскорбление вылетает так свободно… Жаль, что на душе от этого не легче.
Поправляю лямку рюкзака, собираясь попрощаться и уйти. Всё. Меня больше ничего с ним не связывает.
– Ага, и где он? – доносится мне в спину. – Он рядом с ней? Нет, Веста, потому что ты никогда не узнаешь, кто он. А я тут. Могу помочь. Хватит злиться на меня и прими моё извинение.
Стискиваю кулаки.
Нахрен нам никакой папа не сдался. Биологический или нет.
И ты, Афанасьев, дико ошибаешься, что я не никогда не узнаю, кто он. Я могу. Но это уже ничего не изменит.
Уведомления о предыдущем кусочке не было. Кто не видел – прочитайте выше :))
Тарелка вылетает из мокрых перчаток, и я зажмуриваюсь, оглушенная звоном битого стекла.
Черт…
Надеюсь, она не была дорога Юсупову. Иначе он меня убьёт.
Когда я вообще что-то разбивала в последний раз? Когда была рассеянной?
Редкость.
Я всегда сосредоточена и спокойна. Но не сейчас.
Не после разговора со Славой.
Снимаю перчатки, кидаю в раковину и пытаюсь собрать мысли воедино.
Реальность и воспоминания перепутались, и я абсолютно ничего не понимаю.
Так, первым делом надо убрать осколки.
Мотаюсь как мотылёк по кухне, сама не зная, что разыскиваю.
Бью себя бодряще по щекам.
Да приди же в себя!
Сама не своя из-за какого-то мудака!
Но дело не только в нём.
Он настолько выбесил меня, что я отважилась выяснить то, что не интересовало меня все эти годы.
Кто отец Вари.
Спонтанно приняла решение. На эмоциях была. Слова Славы ударили по мне так сильно, что голова чуть не взорвалась.
Я связалась со своей знакомой из клиники, которая слёзно умоляла меня скрыть врачебную ошибку три года назад.
Она сама тогда предложила сказать имя биологического отца. Повезло, что она вообще вспомнила меня спустя столько лет…
Но уточнила, что ей нужно время. Сразу фамилию и не вспомнит. Поищет дело и отправит мне.
Поэтому я так волнуюсь.
Места себе не нахожу.
Собираю силы в кулак и вспоминаю, что хотела сделать. Хватаю совок, веник.
– Мама, – взволнованный голосок заставляет меня испуганно повернуться в сторону двери.
– Стой там, солнышко, – останавливаю дочку рукой. Только не хватало мне её порезов.
Ребёнок послушно кивает и делает шаг назад.
При виде Варюши рассудок трезвеет, а мозг встаёт на место.
Не зря я забрала её из садика. И в панике, словно разыскивая свой лучик света в кромешной тьме, привезла с собой на работу. В тяжёлые моменты, особенно такие, без неё я не справляюсь.
Обнимаю, прижав к себе, и баюкаю свое чадо, которое помогает мне держаться каждый раз, когда опускаются руки.
Мой маленький источник силы. Фильтр от окружающего меня негатива.
– Подожди в комнате, я приберусь здесь и приду к тебе, – улыбнувшись, успокаиваю её. Малышка дёргает высоким хвостиком и убегает обратно к Лаки. Он быстро идёт на поправку.
Выдохнув, убираю осколки. Достаю пылесос, прохожусь несколько раз, чтобы потом не заработать ещё проблем.
И сама нервно смотрю на часы. Катя сказала, что перезвонит через несколько часов.
Прошло совсем немного, но я уже готова сжевать собственную губу. И лихорадочно убираюсь в квартире. Опять. Второй раз. Пока готовится ужин.
Как только выполню всю работу – мы поедем домой. И, кажется, я сегодня напьюсь.
Хах, если бы…
Но нет. У меня дочка.
Мою пол в коридоре, и раздаётся щелчок замка. Пара оборотов – дверь открывается. Босс вернулся домой на удивление рано.
– Ты все трудишься, – кажется, я уже перестала обращать внимание на его неформальное обращение.
Заходит в дом, убирая с волос влагу от растаявшего снега.
– Работаю, – коротко киваю. – Скоро закончу и уйду. Ужин оставлю на плите.
Он повторяет движение головой, закидывает пальто на вешалку.
– Ма, – радостно звучит за спиной. Я оборачиваюсь, наблюдая, как из гостиной на порожек вываливается дочка в обнимку с Лаки. Слегка сжимает его и радостно голосит: – Лю! Сина!
Блин, я не успела предупредить Юсупова…
– Кто у нас в гостях? – в привычной строгой манере, но с толикой тепла, проговаривает босс.
И, обувшись в тапочки, идёт к двум бедокурам.
Малышка тут же подпрыгивает, стесняясь. А вот Лаки при виде хозяина начинает хаотично нарезать круги.
Юсупов чешет его за ухом, поглаживает животик, а при этом серьёзно смотрит то в гостиную, то на белого щенка, требовательно спрашивает:
– Кто устроил бардак?
А?
Какой бардак?
Шагаю по коридору и заглядываю в просторный зал. А там… порванная синтетическая подушка. И покосившаяся гардина, упавшая с потолка одним краем.
– Простите, – виновато шепчу. Где были мои глаза и мозги? – Я не уследила. Не стоило мне Варю брать с собой. Это, наверное, она…
Ругать её у меня язык не шевельнется.
Но свою вину я ощущаю сполна.
– Это Лаки, – холодно и строго. – Наполнитель от подушки в зубах застрял.
Выдыхаю.
Нам проблем и так хватает… за тарелку платить теперь.
– Я сейчас всё уберу, – выпаливаю и несусь на кухню за мусорным пакетом. На всякий случай прихватываю с собой веник.
Возвращаюсь в зал и врастаю ногами в пол.
Варя смирно сидит на руках босса. Выпучив глазки, смотрит в упор. Изучает его и немного пугается.
Конечно, он большой, сердитый, бородатый.
– Страшный? – спрашивает у неё Юсупов.
Хочется засмеяться.
Варюша в ответ качает головой.
Мой телефон в кармане вибрирует. И я разрываюсь. Продолжить наблюдать за ними, ловя эти единичные моменты, или же глянуть, что там?
Катя ведь могла отправить имя того человека.
Все же достаю телефон, захожу в сообщения. А там – анкета.
Я в смятении впиваюсь в имя, а потом поднимаю взгляд на Варю и босса.
Малышка тянется ладошкой к его бороде, запуская в неё пальчики и поглаживая.
Не верю в то, что только что прочитала.
Не верю в то, что вижу.
Такие совпадения маловероятны.
Юсупов Руслан Тагирович никак не может быть отцом моего ребёнка.
Руслан
Приятно. Маленькая ладошка нерешительно гладит меня по бороде.
Обычное детское движение. Такое невинное, милое.
Невольно издаю смешок.
Огромные карие глаза смотрят с еле заметным испугом.
Ох уж эти девчонки…
Неожиданно раздаётся странный глухой удар. Эхом разлетается по всей комнате.
Мы с Варей синхронно оборачиваемся. И глаза по пять копеек становятся уже у меня.
Веста лежит на полу, закрыв глаза.
Какого хрена?!
Варя, завидев маму, резко начинает плакать. Сирена раздаётся у меня под ухом, выбивая из колеи.
На секунду теряюсь.
Сажаю девочку на подушку, рядом с Лаки, а сам подрываюсь к Весте, на ходу доставая телефон. Звоню в «скорую», падая рядом, и нащупываю пульс на шее.
Есть.
Бьётся.
Медленно, спокойно, но бьётся.
Пока идут короткие гудки, слежу за Варей. Ползёт к нам по полу на четвереньках. Надрывно плачет, прямо как в первый день нашего знакомства.
– Ма-а-а.
От пронзительного крика сердце скручивает спиралью. Выворачивает наизнанку. Особенно в тот момент, когда малышка крохотными ладошками хватается за её майку.
Кладёт голову на грудь и продолжает плакать, истошно вопя слово «мама».
Млять.
Даже я, взрослый мужик, чуть не сдыхаю на месте.
Но девушка-диспетчер на том конце провода приводит меня в чувства.
Диктую адрес и, пока к нам спешит врач, с трудом вспоминаю правила первой помощи при обмороке.
Приподнимаю ноги Весты, подложив под них несколько подушек.
И стараюсь успокоить Варю, взяв на руки и прижав к себе.
Продолжает реветь у меня на плече.
Пытаюсь качать её, но ни хрена делать этого не умею.
– Тише-тише, – как болван, неумело успокаиваю её. – Мама спит, мама устала.
Похлопываю ребёнка по спинке, а сам пялюсь на девушку на полу.
Опять в обморок упала.
Недосып? Недоедание? Из-за чего?
Неужели у меня здесь суровые условия?
Да нет. Мягкие очень.
Или она где-то ещё работает?
Черт, проснётся, и ей капец. Устрою допрос с пристрастием, а если не понравится ответ – всыплю ремня.
Чтобы думала о себе, идиотка!
Благо, скорая приезжает быстро – была недалеко от нас. Варюша к этому времени не успокаивается, но хотя бы не орёт. Устала. Тихо всхлипывает и просится к маме на ручки.
А через несколько минут легкомысленная мать наконец-то приходит в себя.
Сразу взглядом ищет дочку. И, увидев её у меня, облегчённо выдыхает.
Внимательно слушаю врача и ответы Весты.
– Артериальное давление упало из-за успокоительных средств. Вы больше в таких дозах не употребляйте, – укоризненно летит от женщины из «скорой». – И не переживайте. Стресс порой очень мощно бьёт по организму.
– Не буду, – виновато опустив голову, говорит бедовая.
Успокоительные она пила. Дура.
Я не в курсе, что у нее случилось, но…
Черт знает, что сказать.
– Соблюдайте постельный режим, пейте больше прохладной воды. И запишитесь на обследование при повторном инциденте.
– Хорошо, – бубнит себе под нос. Конечно, никакое обследование она проходить не будет.
Когда медики «скорой» уходят, я отдаю малышку маме. Хоть и сказали, что ей нужен покой, но без дочери она разнервничается ещё сильнее.
– Извините, – сипло звучит с постели. Обнимает Варю так крепко, что я начинаю переживать за её состояние. Девочка реагирует на поцелуй в лобик, сильнее вешаясь на маму. – Что доставила вам проблем.
– Всё нормально, – гаркаю с угрозой. Зол на неё отчего-то. Понимаю, что не виновата. Но в голову раз за разом лезет сцена, как Варя ползёт к матери и плачет. – О ребенке думай.
– Думаю. Извините.
Шумно вздыхаю.
Невыносимая.
– Можно попросить вас кое о чем?
– Ну? – скрестив руки на груди, готовлюсь к концерту. Я предчувствую, как Веста начнёт испытывать меня на прочность и включит свой дурной характер.
– Дайте телефон, пожалуйста.
– Зачем? – скептически отношусь к её просьбе.
– Такси вызову… Домой поедем. Мы и так принесли слишком много хлопот.
– У меня останетесь, – твердо и бескомпромиссно чеканю. И прежде, чем она прервёт меня, показываю палец, угрожая ей. – Попробуй только «нет» сказать. Если хочешь – езжай. Одна. Но ребёнка не отдам – хватит ей на сегодня потрясений. Что если её мамашка второй раз в обморок свалится? Ты о Варе подумала?
– Извините, – в который раз повторяет, как болванчик, и отворачивается. Вижу, как гордячка закусывает губу. – Вы правы. Если вы не против, мы останемся.
Мне так спокойнее будет.
Киваю.
– Комнату напротив моей спальни займёте. Буду следить за тобой.
Она недоуменно смотрит в мою сторону.
Хлопает пушистыми светлыми ресницами.
– Не обсуждается, – сурово кидаю перед тем, как выйти из комнаты.
Оставляю их одних. Им надо.
А сам зло шагаю на кухню. Выпить хочу.
Вот нанял себе домработницу…
Но ощущение, что приобрёл геморрой.
И открыл дверь в душу, запустив в свою жизнь кого-то ещё, кроме Леры, своей бывшей жены.
Да ещё и распахнул настежь так, что не могу теперь выкинуть Весту за порог, хлопнув дверью. Как и её дочь.
Не могу.
Наоборот, пускаю их дальше, вглубь, позволяя остаться там.
Хрень какая-то происходит.
И пока я не знаю, что с ней делать и как избавиться от этого щемящего, но в тоже время приятного спазма в груди.
Стареешь, Юсупов, стареешь.
Веста
Катя явно решила подшутить надо мной. Потому что всё это – невозможно.
Только есть один нюанс: как она узнала, что Юсупов – мой работодатель?
Да никак! Никак она не могла об этом знать! И смысла ей издеваться надо мной нет!
Я клинику спасла, сохранив их маленькую тайну.
Голова разрывается.
Сегодняшний день напрочь сносит меня с ног. Мозг отказывается работать. А параноик в душе кричит, что всё это – подстава!
Но такая версия звучит ещё бредовее.
Неужели Юсупов и правда отец Варюши?
Если присмотреться… Босс, если не ошибаюсь, татарин. Внешность у него красивая, какая-то смешанная. Я бы и не сказала, что он нерусский, если бы не фамилия. У Варюши то же самое. С одной стороны глянешь – русская, с другой посмотришь – что-то есть в ней такое… Даже не объяснить!
Я никогда не делала на этом акцент. Не выделяла какие-то особые черты.
Но если сравнивать, они с Юсуповым чем-то похожи.
Как же так произошло?
Нужно всё проверить. Может, Катя ошиблась.
Но не сейчас. Мои планы на сегодня – отлежаться немного, отдохнуть.
До сих пор помню, как перед глазами всё закружилось. Тошнота подступила к горлу. Один взгляд на босса и дочку… И силы покинули меня. Ноги подкосились, сознание смазалось.
И всё. Потом очнулась на кровати, а рядом – врачи.
Переборщила я с успокоительными. Но не знала, как ещё перестать нервничать.
Насыщенный и дурацкий день.
Сначала Слава, потом это…
Чёрт меня дёрнул спросить о биологическом отце.
В итоге… только дочь напугала!
Она от истерики и слёз быстро уснула. Лежит рядышком, опустив голову на грудь и приобняв меня. И я пошевелиться не могу, чтобы встать. Хотя и незачем. Просто нужно отдохнуть. А чуть позже накормить ребёнка.
Даже не представляю, как это сделать. Беспокойные мысли забивают голову.
Может, прямо спросить у Юсупова? Зачем ему вообще нужно было сдавать свой биоматериал в ту клинику?
Очередные вопросы утомляют. И я не замечаю, как забываюсь и засыпаю…
***
Открыв глаза, не сразу понимаю, где нахожусь. Незнакомый потолок, чужие запахи, интерьер.
Моргаю несколько раз. И расслабленно опускаю веки.
Совсем забыла, что мы сегодня остались дома у босса. И как же меня теперь это будет тяготить! И всё опять из-за проклятого Славы. Надеюсь, что мы больше никогда не встретимся.
Но… Они с Русланом знакомы. Кто они друг другу? Партнёры? Друзья?
Бью себя по щекам.
Хватит строить догадки! Всё потом!
Судя по темноте за окном, уже вечер. Нужно покормить малышку. Поэтому аккуратно переворачиваюсь набок, собираясь разбудить булочку. Но вместо её спинки под ладонью ощущаю пустоту…
Неторопливо поднимаюсь с кровати. Как можно осторожнее, чтобы ещё раз не грохнуться в обморок.
От волнения во рту становится сухо, и я готова осушить целый океан из-за отсутствия дочери.
Но успокаиваю себя тем, что мы в доме шефа. И как бы это странно не звучало, в квартире отца Вари.
Мда…
Скажу ему – не поверит. Но я пока и не собираюсь.
Разберусь во всём, а потом уже… Да. Открою правду. Возможно. Наверное.
Сегодня думать я об этом не буду. Совсем.
Гуляю по пустынной квартире, разыскивая хоть кого-то, и слышу какие-то звуки из кухни. Шум воды. И стук ложки по тарелке.
Тихо, чтобы никого не спугнуть, выглядываю из-за стены. И чуть не падаю, завидев шефа у раковины. Моет кружку, пока Варюша за его спиной наворачивает ложкой плов с курицей.
Болтает ножками и что-то мурчит.
Я сплю, что ли?
Оторопевшая, прохожу на кухню, упираюсь плечом в дверной косяк. Ещё одна заразительная поза босса. Даже руки на груди складываю. Тоже его фишка.
– А чего в посудомоечную машинку не закинули? – припоминаю его слова. Юсупов оборачивается, ни капли не удивляясь. Хватает полотенце и невозмутимо протирает посуду.
– Так быстрее, – возвращает мне мою фразу.
Проклятье. Я теперь на него спокойно смотреть не могу. Как представлю, что мне его биоматериал подсаживали, так… Необычно становится. Неловко.
Будто я с ним сама Варю делала.
– Ма, – дочка, завидев меня, бросает ложку и пытается спрыгнуть со стула.
– Сиди-сиди, милая, – останавливаю её. – Ешь.
Кошмар. Я так долго спала, что малышка уже и поужинать успела.
Смотрю на часы – и погружаюсь в шок.
Десять вечера!
Это я так надолго отключилась?!
Кто-то, кстати, давно должен был быть в постели.
– А потом спать, – напоминаю Варе.
Бодро кивает головой, взмахивая растрёпанным хвостиком.
Присаживаюсь напротив неё, чувствуя слабость.
– Спасибо вам большое, – обращаюсь уже к боссу. Он наверняка успел с ней посидеть. Вряд ли Варя спала со мной все эти часы. – За то, что присмотрели за ней и накормили.
– Фактически, за ней смотрел Лаки, – косится на белого щенка, лежащего под стулом у Вари. – А я только контролировал ситуацию.
Улыбнувшись, прикрываю глаза.
Все хорошо…
Неожиданно перед моим лицом появляется тарелка с пловом. Тем самым, что я приготовила сегодня на ужин.
– Приятного аппетита, – настойчивый мужской голос гремит над самым ухом.
– Да я не… – пытаюсь отказаться. Вроде есть не хочу.
– Ешь, – в приказном тоне доносится от шефа. От его превосходящего и уничтожающего взгляда забываю, как дышать. – С утра проверю. А сейчас…
Он устало потирает висок.
– Я спать.
– Спокойной ночи, – выпаливаю, на секунду испугавшись. Пододвигаю к себе тарелку и послушно сую одну ложку плова в рот. – Спасибо ещё раз.
– Спокойной ночи, – коротко произносит и, мазнув взглядом по Варе, выходит из кухни.
Вздохнув, посматриваю на дочку, которая уже доедает остатки риса. А потом, когда расправляется с ужином, убирает ложку и с крупинками на губах щебечет:
– Дядя холофый! – довольно и радостно восклицает. И я широко улыбаюсь ей в ответ.
Начинаю верить в то, что её отец – действительно Юсупов. Иначе как объяснить привязанность моей диковатой Варюши к этому мужчине?..
Проклятье какое-то.
С завистью смотрю на сопящую дочку. Конечно, это не она дрыхла до десяти, а теперь не знает, что делать.
Выспалась я. И не могу уснуть.
Встаю с кровати, снимаю ремень с джинсов. Давит. Спокойно лежать невозможно. Ещё и лифчик мешает. Поспешно избавляюсь от бесполезной вещи.
Меня всё раздражает. Не привыкла спать в одежде. А по-другому не могу. Хоть и футболка Юсупова до сих пор лежит в кресле.
Мы спим напротив его комнаты.
Что если он зайдёт, а я тут звездой?
Нет-нет, не буду.
Вздохнув, понимаю, что всё бесполезно – задремать не смогу. Оставляю дочку одну, тихо выхожу из комнаты. Сверлю взглядом дверь босса. Он наверняка спит, и мне не хочется нарушать его отдых. Слишком много хлопот мы ему доставляем.
Ноги сами уносят меня в самое укромное место в этой квартире – лоджию. Здесь тепло, и вид шикарный открывается. Пол с подогревом, что я ощущаю в полной мере, падая на него задницей и откидываясь на чуть прохладную стену.
Контраст температур бодрит, приводит в чувства.
Но я всё равно пропадаю, наслаждаясь картиной за окнами. Они здесь не в пол, но достаточно низко, чтобы видеть всё, даже в положении сидя. А это небо заслуживает отдельного внимания…
Хорошее место, чтобы немного освежить мозги.
Выпить бы ещё. Для успокоения. Раз таблетки запретили…
Но я так давно не пила, что, боюсь, меня унесёт за секунду. А потом босс найдёт меня в отключке.
Не хочу. Стыдно будет до конца жизни.
Поджимаю под себя колени и, обхватив их руками, укладываю поудобнее голову.
Интересно… Как так вышло, что Юсупов оказался в той самой клинике? Зачем ему вообще потребовалось сдавать свой биоматериал? Только если… Катя вроде говорила, что там всё перепуталось. Значит, босс с какой-то женщиной делал ЭКО в то же время, что и мы?
И мне достался его биоматериал, а его пассии… Того самого донора, которого мы выбрали?
Кажется, из моей головы идёт пар. А я вся краснею в потугах связать мысли воедино.
Неожиданно ощущаю чьё-то присутствие. Отлипаю от ночного города и выныриваю из своих размышлений, поворачивая голову вбок.
И встречаюсь с тёмными, почти угольными глазами шефа. Сидит напротив меня. Наши лица на достаточной дистанции, чтобы дышать, а не задохнуться от его запаха. Всё, что я чувствовала до этого – терпкую туалетную воду. А сейчас… Аромат его тела совсем другой. Хоть и нотки привычной парфюмерии отдалённо напоминают о себе.
Боже, о чём я вообще думаю?
До того, как узнала, что Варя – его дочка, я даже не обращала внимания на детали. И на то, какой он симпатичный, тоже. А теперь вынуждена признать… Я поняла, в кого у меня такая красивая малышка. Надеюсь, больше папины гены не проявятся – и такой бороды у нас не будет.
Шутка, конечно.
– Я думал, ты уже сбежала, бедовая, – на полном серьёзе выдаёт. Он сел рядом со мной, подогнув ногу в колене и уложив на неё локоть. Расслабленно так, по-простому. Будто вовсе не миллиардер, разбрасывающийся подарками, а обычный мужчина…
И всё ради того, чтобы сказать мне эти слова?
– Куда же я убегу, – проговариваю еле слышно, не прочистив горло. Но следующая фраза звучит отчетливее: – Когда Варя спит.
– Да кто тебя знает, – усмехнувшись, отворачивается. – Не спится?
– Неа, – мотаю головой. – Пыталась, так и не смогла. А вы же спать уходили.
– Услышал твои шаги, – ошарашивает. Да я как мышка шла! – Пришлось встать. Вдруг бы ты сбежала под покровом ночи.
– Вы плохого обо мне мнения…
– Какое составила сама.
Вздохнув, опять переключаюсь на мерцающий за окном город. Даже после полуночи такой оживлённый, заснеженный…
– Что есть, то есть.
– Хоть дочка – лапочка, – хмыкает. – Надеюсь, ей характер матери не передастся.
«И любовь к подколкам от отца – тоже» – крутится на языке. Но, прикусив его, одёргиваю себя.
– Не обсуждайте меня. Я здесь вообще-то.
– Вижу, – скептически окидывает меня взглядом. – Хотя должна лежать в постели и отдыхать. После того, как успокоительных наглоталась. Помощь, может, нужна? Серьёзное что-то?
– Нервы вы мне, босс, в порядок не приведёте.
На самом деле, он и так постоянно мне помогает. Просто я упёртая и эту помощь не принимаю. И всё из-за страха. Боюсь расслабиться, развязать руки. Начать в трудные времена надеяться на кого-то. Кто может предать, когда я не буду ожидать этого. И снова я забьюсь в панике, не зная, что делать.
– Могу, – усмехнувшись, Юсупов утыкается подбородком в свой бицепс. Хороший такой, мощный. Когда он только качаться успевает? – У меня есть почти сорокаградусный джин. Он лечит не только нервы, но и душу.
Нет-нет-нет, Веста.
Ты не сделаешь этого. У тебя дочка.
Дура.
Потому что вместо отказа нерешительно шепчу:
– Только если чуть-чуть, доктор.
Чёрт, чувствую, я об этом пожалею…
Глава 26
Никогда не думала, что буду сидеть вот так, на полу, прикрытая пледом.
Босс принёс.
Сказал, что стена не слишком тёплая, а болеть мне нельзя, иначе он умрёт от голода. Приврал, конечно. Но сейчас я готова ему всё простить.
– Это вкусно? – рассматриваю прозрачную стеклянную бутылку, стоящую между нами.
– Отдаёт шишками, – Юсупов разливает напиток по двум стаканам.
Я представляю во рту вкус шишек и морщусь.
– Как же это пить?
Знаю, что есть варенье из шишек. Но пробовать не доводилось. Не уверена, что там умопомрачительный вкус, которым хочется наслаждаться вечно.
– Разведу со спрайтом.
– А вы с опытом, – задумчиво тяну, рассматривая босса. На алкоголика не похож… Да и вообще, я впервые вижу в этом доме спиртное. И где он его взял – для меня загадка. Уже и ополовинено…
– Я редко пью, – усмехнувшись, ловко хватает бутылку и добавляет воду в стаканы. Делает это так профессионально, будто несколько лет работал барменом. Ну, или у него руки просто не из попы растут, как у меня. – Только по праздникам и немного. После алкоголя за руль не сядешь. Да и употреблять его – вредно для здоровья, для мышц.
Он же занимается. Припоминаю.
– Не советую, – а сам протягивает мне напиток. – Но иногда можно.
Можно…
Я пожалею, конечно. Но принимаю стакан из его рук.
Видимо, Юсупов заметил моё сомнение, раз комментирует:
– Не опьянеешь, не волнуйся.
– Тогда в чём прелесть? – наивно спрашиваю, абсолютно ничего не понимая в алкоголе. Я даже не разбираюсь в винах. В этих полусухих, мокрых, если последние вообще есть. В ресторанах на ужинах со Славой обычно заказ делал он.
– Расслабляет, – пожимает плечами.
– А, – издаю неоднозначный звук. – Тогда то, что нужно.
Пробую на язык. Спрайт чувствуется. Делаю глоток. Непонятный вкус. Но что-то в этом есть. И пьётся легко.
За маленьким глоточком идет следующий. Алкоголя почти не ощущаю, только нотки шишек.
– Так что у тебя случилось? – напрягаюсь, хоть и ждала этого вопроса. – Я ненавижу лезть в чужие дела, но после того, как увидел плачущего ребёнка, это меня не отпускает.
Я Варю напугала… И меня так это гложет, что я делаю ещё несколько быстрых глотков.
– После того, как уехала от вас, – немного привираю, переводя взгляд на свои пальцы, сжимающие джин с лимонадом. – Встретила отца Вари. Мы немного поговорили. Но, может, вы знаете, как обычно проходят встречи с бывшими… Не очень хорошо.
– Представляю, – усмехнувшись, поддерживает меня, чуть выпивая. И не знаю, что меня подталкивает поднять ладонь и нажать на донышко стакана.
– Пейте-пейте. А то у меня ощущение, что вы хотите меня споить.
Он скользит по мне взглядом. Озорной огонёк вспыхивает в тёмных глазах.
– Может быть, – уклончиво отвечает, но всё же избавляется от половины своего коктейля. – Я понял. Но надеюсь, для тебя это будет уроком. Ладно, расслабься, не будем о плохом.
– Я уже и не помню, когда в последний расслаблялась, – долбаная шишка всё же действует. Не опьяняет, но и правда успокаивает, развязывая язык. Главное, не ляпнуть лишнего, как я умею. – Сегодня, вот.
– Хм…
Слабость за секунду охватывает тело, и я замечаю, как горят щёки. На мгновение хочется откинуть голову назад или положить её на плечо босса. Но я останавливаю себя.
Забавный напиток…
Дурмана нет, только лёгкий флёр…
– Как доктор, могу прописать вам внеплановый выходной, чтобы немного отдохнуть.
Улыбаюсь, поворачиваясь к Юсупову, и опускаю голову на свои колени.
Но взгляда от него не отвожу, рассматривая его лицо в тусклом лунном свете.
– Сразу видно, босс, что детей у вас нет. Тогда бы вы знали, что у мам нет выходных. Тем более у одиночек.
Он мощной лапищей дотрагивается до своей тёмной бороды, задумчиво проводит по подбородку.
– Да, не вышло.
Интересно, что это значит?
– Нескромный вопрос, – продолжаю сверлить его взглядом. И Юсупов решает сделать то же самое. Обращает на меня все внимание и буквально повторяет тот жест, что и я пару минут назад.
– Пей, – в приказном тоне звучит от него.
И я слушаюсь.
– А теперь задавай.
– Вы холостяк. Почему?
– С женой не сложилось.
Все же жена у него была… и чисто теоретически ошибка возможна. Если они делали ЭКО.
Но я не тороплюсь со следующим вопросом.
Залипаю. На чёрных глазах Юсупова, настолько тёмных, что я вижу в них свое отражение.
У Вари… такие же.
Бездонные, поглощающие. И манящие.
– У вас глаза красивые, – словно зачарованная, твержу. Становится ещё жарче. Это всё джин. Хорошо, что я ещё соображаю.
Или уже нет?
Любуюсь Юсуповым, не замечаю, как он всё сильнее наклоняется ко мне.
– Уверен, что обычные. В отличие от твоих.
Так и хочется сказать, что это не так.
– Раньше они были блеклыми. Даже зелени не увидишь. А теперь светятся, ярче горят.
Правда? Я никогда этого не замечала.
– Да, – выдыхаю. – Спасибо вам огромное. Это только благодаря вам…
Не понимаю, как это происходит.
В какой момент дистанция между нашими лицами стала настолько минимальной, хрупкой, что он касается моих губ.
За эти годы я забыла, что такое поцелуй. Что значит сходить на свидание, купить комплект белья, чтобы обрадовать своего мужчину…
Все забыла.
А этот мягкий, неторопливый поцелуй заставляет сердце биться чаще. Босс будто прощупывает почву.
Когда я вдруг отвечаю, он углубляется и усиливает напор, заставив меня закрыть глаза.
И я теряюсь. Абстрагируюсь от всего, не зная, сколько прошло секунд этой эйфории.
Но, черт… Как же хорошо… И я не хочу возвращаться в реальность, желая пить джин и дальше.
Но оглушающий и пугающий фейерверк на улице заставляет распахнуть глаза. Опешить. И растеряться.
Быстро отворачиваюсь к окну, делая вид, что с интересом наблюдаю за пляшущими огоньками в ночном, усыпанном звёздами небе.
– Красиво… – спокойно произношу, а сама не чувствую собственных губ, будто их намазали ледокаином.
Пытаюсь сделать вид, что ничего не было. Но прикрываю грудь без лифчика коленями, боясь, что босс увидит то, что не нужно.
Во время поцелуя я ощущала безмятежность. А отдача от него пришла в виде мурашек и вихря в груди.
– Спасибо за компанию, но, наверное, нужно идти спать. Вам завтра на работу. А мне – к Варе.
Я не смотрю ему в глаза.
Забираю наши пустые стаканы, бутылки и встаю с нагретого места, ретируясь в комнату.
Но не спать. А мучиться от того, что только что натворила.
Глава 27
Я покидаю комнату только после того, как просыпается Варя. Чтобы вместе с ней пойти на кухню, где может оказаться Руслан.
Трусливо, но что поделать. Я не готова разговаривать о вчерашнем.
Зато мой план под названием «Не попасть в неловкую ситуацию с Юсуповым» идёт как по маслу.
Залетаю с дочерью на кухню. Босс как раз стоит возле кофе-машины.
– Добое утло! – говорит моя булочка, выучившая эти слова совсем недавно.
Почему-то вырывает из моих пальцев ладошку и делает шажок в сторону босса.
Зачем?..
– Варюш, ты чего с утра? – не даю ей кинуться к мужчине. Ему может быть неприятно, да и вдруг от неожиданности чашку уронит?
Капец. У меня ребёнок магнитом тянется к Юсупову.
Надеюсь, это из-за кофе, которое она учуяла и теперь дергает носиком.
Я его не пью, а для неё аромат новый.
– Доброе, – произносит сухарь, посматривая на малютку. А затем – на меня. Задерживается взглядом всего на секунду. Но быстро теряет интерес. Делает несколько глотков кофе и ставит кружку на столешницу. – С завтраком, надеюсь, разберётесь сами, я поехал на работу.
Киваю.
Фух…
Он не заикнулся о вчерашнем. И это, безусловно, радует.
– И да, Веста, – на секунду от волнения в груди появляется тяжёлый ком. Юсупов останавливается, поправляя манжеты белоснежной рубашки. – Как мы и договаривались, можете быть свободны до пятого января.
А? Уже?
А какое сегодня вообще?..
Точно… двадцать девятое. Новый год совсем скоро.
– Хорошо, – на миг накатывает неуместное расстройство. Привыкла я сюда ездить каждый день. И по работе скучать буду. Я за неделю эту с ума сойду от безделья. – Спасибо. Весёлых вам праздников.
– И вам.
После будничного и чуть напряжённого разговора босс отправляется на работу. А я, накормив дочку и погладив Лаки перед долгим расставанием, уезжаю домой.
У меня должно быть новогоднее настроение, но… его нет. Не только из-за вчерашнего. Хозяйка квартиры даже не пускает нас за порог, стоит открыть дверь ключами.
– Где деньги? – требовательно смотрит на меня сверху вниз, как на таракашку.
Черт, я совершенно забыла.
– Сейчас переведу вам на карту, – вздохнув, понимаю, что выбора у меня нет. Оказаться на улице зимой, перед Новым годом, и впопыхах искать жилье… Желания нет. И сил тоже.
Да и зарплату босс выдал.
Что же…
– Ладно, – с недоверием делает шаг в сторону и, уперев руки в бока, всё-таки пропускает меня в коридор.
Помогаю дочери раздеться. И пока она обнимается с горшком, соскучившись по нему, захожу в приложение, отправляю деньги хозяйке.
И с приятным чувством смотрю на оставшуюся сумму.
Если откинуть те двадцать тысяч, которые мне прислал Юсупов, все равно много осталось.
Ещё и кредит оформленный… Я им не воспользовалась.
Думала ли я месяц назад, что такое вообще случится? Ничего подобного.
Год заканчивается отлично, не считая… того поцелуя.
Дотрагиваюсь пальцами до мягких губ.
Вспоминаю ощущения… Внезапно вспыхнувшее желание. И…
Боже, Веста, ты неудовлетворенная разведенка, без какой-либо половой жизни. Вот тебя и плющит. И волнует это. А Руслан Тагирович… Да он поцеловал и забыл! У него таких столько… Вон Лилия Андреевна рядом. Красивая, молодая, роскошная.
А сколько у него других? Много. Он даже эту ночь и не вспомнит.
Падаю на кровать, пустым взглядом уставившись в потолок.
В голове полный хаос.
– Ма-а-а, – звучит от булочки. Привстаю на локтях, чтобы посмотреть на дочь. Стоит со спущенными колготками и трусами, показывая на зелёный горшок: – Пахит. Фууу.
Нервно смеюсь. Этого стоило ожидать…
Расслабилась я что-то в доме Юсупова. Пора снова брать себя в руки…
*
– Е-кк-а.
– Давай ещё раз, – улыбнувшись, добавляю в оливье последний ингредиент. – Ел-ка.
Вот зачем я включила телевизор на кухне, и там сказали это слово?
Варя же теперь как заевшая пластинка будет!
– Ёкка, – пыхтит. И когда у неё не получается, фыркает и врезается зубками в стол, делая вид, что жуёт его. Заяц, блин. До сих пор не понимаю, зачем так делает. Зубки не режутся же уже.
– Ты кушать хочешь? – аккуратно веду пальцем по её носику и продолжаю размешивать салат в маленькой кастрюльке.
Мотает головкой и стреляет взглядом в холодильник. А там торт новогодний стоит. И она видела, что я его туда спрятала. Специально особенный рецепт нашла сегодня. И моя сладкоежка теперь хочет умять десерт.
– Ждём вечера, – опускаю пальчики на её чуть вьющиеся волоски и нежно треплю. Затем убираю салат на свою полку в холодильнике. И оставляю записку, чтобы ни один пьяный урод не перепутал.
А пока…
Беру дочку и, чтобы она не мучилась в ожидании, решаю прогуляться в магазин. Шампанского нет, а желание загадать надо! Каждый год так делаю. И оно исполняется.
Пусть это и выглядит наивно, но… Иногда и я хочу верить в маленькое чудо.
И что в новом году дела у нас станут ещё лучше.
Но пока у нас тридцать первое декабря, и я могу смело разочароваться.
Кроссовок расклеился. Не дожил, бедняга, до моего похода в магазин.
Эх…
Но есть у меня кое-что…
Юсупов же сапоги мне купил. И вернуть я их никак не могу. Жалко… Он как сказал, что чек выкинул, так я чуть не сошла с ума.
Блин, ладно.
Я всё же поддаюсь соблазну, надевая модные сапожки.
– Ма, – булочка пялится на мои ноги. – Холофо!
Вот же мой маленький модный критик.
Хватает меня за ладонь и ведёт на улицу.
Мы гуляем около часа. Заходим в супермаркет, покупаем шампанское. Как-то оказываемся в детском магазине. В нём как раз босс приобрёл ту подарочную карту…
Хочу уйти, но замечаю клёвые вещи, и… Чёрт, будь там шмотки для меня, я бы развернулась и ушла. Но это же для Вари. Я как увидела ту пижамку, ту шапочку и те колготки…
В общем, я потратила все бонусы, ещё и в свою зарплату залезла.
А теперь мы счастливые возвращаемся домой.
Это я ещё Варе медведя не подарила! Лежит в шкафу на самой верхней полке, за одеялом.
Отдам, как только съест тортик!
Собственно, за ним я и иду на кухню, радостная и окрылённая. Время уже позднее, а Варя скоро засыпать начнёт. До полуночи точно не досидит.
Но, открыв холодильник, я застываю. Всего на мгновение. Чтобы понять, что произошло. А в следующую секунду злость бьёт мощным потоком, создавая на душе настоящий ураган. Ладони непроизвольно сжимаются в кулаки. Да что за ублюдки?
Полка пустая. Ни салата, ни торта, ни записки.
Хлопнув дверью холодильника, стискиваю зубы и несусь в комнату, из которой слышится пьяный гогот соседа.
Это уже не смешно!
Не успеваю понять, как добираюсь до комнаты соседа. Распахиваю дверь. Ловлю на себе взгляды трёх мужиков и Аллы. Новый год ещё не наступил, а глаза дружков уже стеклянные, лица как у угашенных в хлам.
И лучше мне уйти, не нарываться. Не с пьяными же людьми диалог вести. Они ничего и никогда не поймут. В лучшем случае, виновато кивнув головой, скажут, что больше так не будут. Но это же ложь!
Нарастающая ярость внутри не даёт мне уйти. Убиваю Славу взглядом. Не удивлена, что с таким именем он тоже оказался ублюдком.
Округляет мутные глаза, застыв с водкой в руках.
– Ты чё так врываешься, шальная? – закашлявшись, видимо, подавившись алкоголем, сипит один из его гостей. – Если с нами хочешь, так заходи нормально!
– Весточка у нас не пьёт, – Алла гладит по плечу уже поддатого мужика, успокаивая его. Чего это она вдруг такая милая? Точно, бабки же получила. – У неё ребёнок.
Когда речь заходит про Варю – взгляд сам цепляется за новогодний стол. Ожидаемо, что вижу небольшую кастрюльку с оливье. Даже в тарелку не переложили. Зато торт сожрали, оставив только крошки.
– Чего надо, соседка? – спрашивает Слава с наездом. Встаёт из-за стола, отставляя стопку.
– Ты какого хрена опять мои продукты взял? – не стесняюсь в выражениях. Внутри бурлит всё, обдаёт кипятком. Надоело терпеть. Постоянно закрывала глаза, но сегодня он переборщил. Лишить нас еды в новогоднюю ночь! – Я же для тебя, идиота, записку оставила. Читать разучился?
– Э, – обиженный вышагивает ко мне. – Соседка, ты чего в праздник негатив несёшь? Радоваться надо!
– Радоваться?! – охреневаю от его слов, застыв на месте. – У меня дочка торт ждала на праздник! Который вы сожрали!
– Ой, – отмахивается. – Он невкусный был. Не сладкий.
– Потому что детский, дебила кусок! – вспыхиваю, как спичка. Кажется, я готова вернуться за бутылкой шампанского и ударить его по голове. Но только мои слова вылетают изо рта, как щёку обдаёт чем-то горячим. Челюсть на мгновение сводит, и я хватаюсь за полыхающую огнём половину лица.
Он…
Меня ударил?
– Славка, да ты что ж творишь-то?! – орёт Алка где-то отдалённо. Подлетает к нам, держит за руку соседа, который только что замахнулся на меня и с силой приложил по лицу настолько, что перед глазами появляются белые пятна. – Пьянчуга такой!
– Да я не хотел! Она сама за языком не следит! Молодёжь учить надо! Как со взрослыми говорить!
Не знаю, что со мной происходит и как я нахожу в себе смелость. Подлетев к столу, хватаю кастрюлю с оливье. И надеваю её на голову алкашу. Везёт, что он чуть меньше меня ростом.
– Приятного аппетита, – не думая о последствиях, выпаливаю. И прежде чем он снимет кастрюлю и набросится на меня, чеканю: – А сделаешь что-то ещё, в полицию на тебя заявление напишу. Синяк появится – побои завтра же сниму. И все твои грехи вспомню, понял?
Алка сразу встаёт перед нами, стоит упомянуть полицию.
– Славка, ты только не кипятись, – суетится возле него, успокаивает. Конечно, он платит исправно. Где она ещё лоха найдёт, которому за такие огромные деньги сдаёт комнату? – Ты её больше не трогай, тебе же проблемы с ментами не нужны!
– Курва, – выплёвывает сквозь зубы. Снимает кастрюлю с головы. А я, развернувшись, всё ещё с мушками перед глазами, выхожу из комнаты. Сразу закрываюсь в своей. Малышка сидит на коврике, бьёт маленького зайчика, ругаясь и талдыча:
– Пахой! Пахой! Низя!
Слышит мои шаги. Оборачивается, радостно выкидывает зайчика и мчится ко мне.
– Ма! Ням-ням, – останавливается и показательно гладит свой животик.
Тут же сердце тисками сдавливает. Сдохнуть можно.
Я кормила её несколько часов назад, прямо перед выходом. И, естественно, малышка хочет торт, которого у меня нет.
И как объяснить ребёнку, что его не будет?..
Она заплачет, а я точно не выдержу её слёзок. Буду корить себя всю оставшуюся жизнь.
Но… Дочка же ждёт.
– Солнышко, – присаживаюсь на корточки и, обняв малышку, притягиваю к себе. – Тортик получился фуэ.
Корчусь, несмотря на то что немного болит половина лица.
В огромных карих глазах мелькает расстройство.
Чёрт, почему у меня такой умный и понимающий ребёнок, а?
– Но мы сейчас соберёмся, пойдём в кафе и закажем что-нибудь вкусненькое, хорошо?
Главное слово «вкусненькое» прозвучало, и малышка уже чуть не капает слюной на пол.
Фух… Пронесло…
Быстро одеваю дочку, собираюсь сама. Выхожу в коридор – голоса в соседней комнате уже стихли. Мужики немного успокоились. Видимо, испортила им новогоднее настроение. Как и они мне.
Придётся дарить Варе медведя завтра. Под ёлку нашу миниатюрную положу. Пора начинать пороть чушь про Деда Мороза.
Чёрт, не так я планировала встречать Новый год…
На улице холодно, а я тащу дочь в кафе, где раньше часто мыла окна. Помню, что там было детское меню. И от дома недалеко, что удобно.
Главное, чтобы они работали.
И мне хочется заматериться, как сапожник, когда вижу внутри кафе темноту. Чернота, ни души.
Не работают…
А я на что рассчитывала в десять часов вечера?
Вздохнув, опускаю взгляд на воодушевлённую, несмотря на холод, дочку. Хотя замёрзнуть она не должна – укутала я её хорошо.
– Тоик, тоик, – нетерпеливо ждёт десерт и топчется ножками на месте.
Проклятый день. И долбаный уходящий год. Когда ты уже закончишься, а?
Поднимаю малышку на руки, чтобы быстрее добраться до следующего кафе. И ноющая поясница снова даёт о себе знать.
Да блин… Убила себе спину, и ничего не помогает теперь.
Хорошо, что лицо хотя бы на морозе не болит.
Та-а-ак, где у нас ещё кафешки есть?
Изучаю здания, чтобы присмотреть что-то поблизости, как подпрыгиваю на месте. За спиной раздаётся громкий и пугающий клаксон.
Боже, какая я дура. Совсем забыла про пьяных дебилов, которые по вечерам разъезжают по городу, наслаждаясь скоростью и клея девчонок.
Только их мне не хватало сегодня для полного комплекта!
Надеюсь, всё обойдётся. И это окажется кто-то из знакомых, или… Или не знаю!
Оборачиваюсь, сильнее прижимаю малышку к себе. Кто бы это ни был – Варю в обиду не дам.
– Многого не требуется, Андрей Аристархович, – говорю кинологу, приподнимая рукав пальто и обнажая запястье. Бросаю взгляд на часы. Нормально, время есть. Пробок на дорогах нет, спокойно доеду к другу. – По классике – завтра с утра прогуляться с ним.
– Понял, Руслан Тагирович, – кивает седоволосый мужчина. Андрею доверить Лаки я могу. Мы хоть и знакомы совсем немного, но к животным он относится хорошо. Поэтому не страшно оставить пса с ним. Правда, будь здесь Веста…
Хватит о ней. Домработнице тоже нужен отдых.
– Хоть на неделю уезжайте, присмотрю.
Хлопаю его по плечу в благодарность.
– Спасибо, надеюсь, обойдёмся только завтрашним днём.
Ближе к вечеру уже вернусь домой. Я еду отмечать Новый год с компанией друзей в загородном доме, а не уходить в запой на неделю. Хотя собираюсь отдохнуть несколько дней на январских. И слетать на море. Задрали меня снег, мороз и холод.
– Спасибо, – кивнув, проверяю, взял ли портмоне, и спешу к водителю. Сегодня я не за рулём. Завтра – тоже. Ненавижу ездить на заднем сиденье и терпеть кого-то на водительском месте, но… Встречался с братом – пришлось выпить раньше времени. И управлять автомобилем мне теперь нельзя.
Михаил, водитель, уже ожидает у подъезда. Запрыгиваю в салон, отряхиваясь от снега. Надоела эта погода.
– Поехали, – поторапливаю его. А то приеду, когда все пьяные уже будут. Лиля полезет целоваться, а Афанасьев кинется драться, выясняя, кто сильнее. Молчу про Дикого и Айдарова, что вступят с ним в спор, как малые дети. Несмотря на то, что уже давно стали отцами.
Дебильные ребята, но весёлые. Знаем друг друга давно. Со Славкой не так близки, всего несколько лет. Но за такой короткий срок успели побрататься. В бизнесе – молодец, старательный. Помню его ещё с тех времён, когда он отцовскую компанию под крыло взял. Молодой, перспективный. Ходок, но это херня. И тусовщик. Он-то вечеринку и затеял. Даже в офис ко мне заезжал, предупреждая, чтобы я не строил планы на Новый год.
Как во всё это затесалась Лиля… Вопрос. Хотя, ничего удивительного. Она – душа компании. Нашла общий язык с моим другом, нередко появлялась рядом со мной вне рабочего времени. Так мы и узнали ближе друг друга, а потом начали… Хм… Часто встречаться в постели.
Но в последнее время не чувствую того влечения, как раньше.
Старею, чёрт возьми.
Даже не замечаю, как смотрю за стекло Астона, изучая пустынные улицы столицы. Знакомые, кстати.
Веста живёт ведь неподалёку.
Интересно, как она отмечает праздник? У кого-то в гостях? Или одна? Может, с мужчиной?
Пальцы на секунду подрагивают, а в груди появляется огромная тянущая чёрная дыра.
Неважно, с кем она, главное, чтобы отдохнула. Тебя, Юсупов, её компания волновать не должна. А то думаешь о ней постоянно, особенно после того поцелуя. Вы даже не переспали. Всего лишь поцеловались. Причём, оба нетрезвые, расслабленные.
Она считает это ошибкой, как и я.
Вижу, как какая-то ненормальная шагает с ребёнком в начале одиннадцатого по тротуару, вдоль неработающих магазинов. Знакомая белая куртка, чёрный рюкзак мелькают на горизонте. И розовый комбинезон в руках шатенки, чьи волосы спрятаны сейчас под шапкой.
Да быть не может… Она что вообще на улице забыла?
– Миша, тормози, – сразу отдаю приказ, стоит понять, что за бедовая девица сейчас замирает у неработающего кафе, поглядывая на вывеску.
Водитель резко, но без визга шин и встрясок, останавливается у них за спиной, у тротуара. В голове у меня куча вопросов. Всё начинается с безобидного: «Что ты здесь делаешь?». А заканчивается…
Какого хрена они в холодину гуляют? Веста ещё в этой куртке тонкой. Дура!
– Посигналь.
Сразу после приказа я распахиваю дверь. Громкий сигнал клаксона заставляет девушку вздрогнуть. Крепче прижимая к себе Варю, она оборачивается. Взгляд воинственный, бойкий, будто Веста вот-вот кинется на меня с кулаками. Просто так.
Уголки моих губ мгновенно летят вверх.
Она в своём репертуаре.
Только что-то в ней странное. С лицом что-то сделала? Накрасилась? Или что?
При виде меня Веста становится добрее.
– С наступающим, шеф, – бодро проговаривает, хотя в зелёных глазах даже отсюда вижу расстройство и печаль. Не спрашиваю прямо, что случилось, ведь не ответит.
Захлопнув дверь авто и засунув руки в карманы, быстро достигаю двух девчонок, останавливаясь напротив в паре шагов.
Одна из них, которая помладше и похожа на капусту, начинает улыбаться и что-то болтать. Тянется ко мне ладошками, просит взять её на руки.
Приятное тёплое чувство растекается в груди, как мёд.
Я уже и орать не хочу на них.
– Варюш, сиди смирно, – осекает её мама. А я только собирался протянуть в ответ руки. Но останавливаю себя. Слишком странная, невообразимая тяга. И жажда помочь. Взаимодействовать.
Паршиво, капец.
– Решили погулять? – начинаю издалека. Варюша взгрустнула, обняла маму и отвернулась. И непривычное чувство вины, которым я раньше не страдал, появляется из ниоткуда. Оседает где-то под ложечкой.
Только этого мне не хватало.
– У нас отопление в доме выключили, – мило улыбается Веста, похлопывая малютку по спине. Комбинезон всё тот же. Так и не воспользовалась моим подарком. Не удивлён ни капли. – Мы решили в кафе сходить, пока не включат.
Её слова вгоняют в ступор. Меня ничем не удивишь, но…
Охренеть. Вырубили отопление в праздник, ещё и зимой? Да что за фигня в их доме творится? Там же детей полно. Разве можно так халатно к этому относиться? Переселили бы жильцов куда-нибудь временно, пока ремонт идёт.
Есть у меня один знакомый, который может всё разузнать и решить проблему. Неправильно, что весь дом остаётся без тепла. Особенно в ночь, в самое холодное время суток.
– И когда включат? – интересуюсь, искренне беспокоясь о Весте с малышкой. Сколько они ещё так гулять будут?
Пожимает плечами.
– Не знаю. Точно не к полуночи. Сами знаете, все за столами, – у неё такая хрень в жизни, что я давно горел бы, а она спокойно выдаёт информацию. – А зная сантехников… Они ещё с утра под ними.
Это верно.
– Ну, мы тоже отметим.
– Где?
– Я словно на допросе, – скромно приподнимает уголки губ. А меня это напрягает. Потому что чувствую подвох. И неискренность. Бедовая девчонка всегда резка, груба, серьёзна. А сейчас улыбчива, мила. На неё не похоже.
Кого она обмануть решила? Меня или себя?
Может, решила уговорить своё внутреннее «я», что это всё – пустяки?
– Я скажу тебе, работает он или нет, – нагло вру. Я в кафе вообще не хожу и уж точно не знаю каждое. Тем более в этом районе, где был всего несколько раз.
– Не решила, мы пока ищем.
– Может, помочь? – всё же предлагаю, хотя предугадываю ответ. Но прежде, чем она скажет «нет», давлю на самое больное: – Если и дальше будешь шляться по улице в поисках, Варя заболеет.
Не моргая, Веста прожигает меня зелёными глазами. Не устану в них смотреть. Красивые. Даже в темноте будто светятся.
– А у меня в салоне тепло, – показываю на Астон Мартин за спиной.
Внимательнее изучив лицо Весты, понимаю, что с внешностью что-то не так. Щека припухла, что сразу не видно было невооружённым взглядом. Особенно оттуда, где я стою. Но если присмотреться – изменения заметны.
Млять, куда опять эта бедовая встряла? Упала, что ли?
– У меня есть предложение, – выпаливаю, не успев даже подумать. Когда дело этих двух касается – мозг вообще соображать перестаёт. – Я встречаю Новый год один.
Обман. Всё это – сплошной обман. И я не понимаю, зачем вру ей.
Хотя нет. Прекрасно знаю.
Раз она со мной нечестна, то и я с ней – не буду.
– Как раз еду в ресторан за едой. И буду не против, если вы составите компанию одинокому боссу.
Веста теряется, явно не зная, что ответить. Я мог бы пригласить её к своим друзьям, но ей там не понравится. Да и Варю я туда тащить не хочу. Детей там будет много, но шумно. А вот к себе в квартиру… Запросто. Я чужаков дома не люблю, но эти две девчонки… Перестали ими быть с недавних пор.
– Вы не одинокий, – вдруг бросает с обидой. – Не забывайте про Лаки, пожалуйста. Слышал бы он ваши слова…
Пытается перевести тему. Видно прекрасно.
– Веста, – осекаю её и грозным тоном предупреждаю, чтобы так не делала.
– Тои-и-ик, – неожиданно тянет малышка на плече у мамы непонятное слово. Жалобно и чуть не плача.
– Поедим, солнышко, поедим, – успокаивает её, целуя в щёчку.
В смысле? Она ребёнка не покормила, что ли? Блин, что у Весты в голове вообще?
– Так что? – спрашиваю нетерпеливо, начиная закипать. Если она откажется – я сам закину их в машину и отвезу куда-нибудь. В лес. Весту закопаю за её паршивый характер, а Варю… Ладно, она ничего плохого не сделала.
– Ну… – потупив взгляд, Веста явно генерирует идеи, как мне отказать. Стискиваю зубы. Уже готовлюсь позвать Мишу, чтобы помог затолкать брыкающуюся девушку в салон. Без боя не сдастся же. Но она вдруг скромно произносит: – Если только мы вам не помешаем.
Неожиданно. И обескураживающе.
Явно что-то случилось, если она соглашается.
Но чёрт. Чувство маленькой победы воцаряется в душе, как у ребёнка.
– Не помешаете.
Правда, придётся писать Славе и сообщать, что меня не будет. Форс-мажорные обстоятельства.
Млять, как так вышло, что я кидаю друзей ради домработницы и её дочери?
Не знаю.
Я давно так Новый год не встречал. В узком кругу, дома.
В последний раз с женой был.
– Прошу к машине, – делаю шаг в сторону, учтиво открывая им путь по вытоптанной мною тропинке.
Да… Внезапные перемены в планах…
Но я почему-то не расстраиваюсь. Наоборот. Чувство предвкушения зарождается – и с каждой секундой становится всё мощнее. Но к нему присоединяется скребущее подозрение.
Веста что-то скрывает. И мне это не нравится.
Усмехаюсь, потому что уже знаю, как развязать девчонке язык.
Глава 30
Как же неловко. Зачем я вообще согласилась?
Вот дура, Веста! Прекрасно знаешь ответ, но продолжаешь себя спрашивать.
И так ведь понятно. Согласилась ради Вари.
Чтобы не бегать ночью и не искать какое-нибудь кафе, лишь бы накормить ребёнка тортиком. Чтобы не возвращаться в ту сраную квартиру.
Мы съедем сразу же, как я найду другое жильё. Подыщу уютную однушку недалеко от работы. Поменяем садик, начнём новую жизнь. Но в тот клоповник вернусь только за вещами.
– Может, вам помочь? – я заглядываю в багажник, набитый пакетами. Водитель как-то умещает всё в своих ручищах. А покупок немало. Мы заехали в два ресторана, просидели в целом около получаса в ожидании и отправились домой к Юсупову. Кому он столько еды заказал, я не знаю…
Варе только тортик нужен, который скрывается в одном из этих пакетов.
Я снова вспыхиваю и краснею от одного неприятного воспоминания. Пока мы ехали, Юсупов холодно, чуть не наезжая, спросил, почему я не покормила ребёнка. Пришлось объяснять, что Варя недавно ела, просто очень хочет десерт.
За кого он меня принимает!
Да какое бы дерьмо у меня в жизни не случилось – ребёнок на первом месте! Всегда!
Фух, опять злиться начинаю. Мы с боссом всего лишь неправильно друг друга поняли.
– Да что вы, я так себя уважать перестану, – говорит водитель, направляясь вперёд, к подъезду. – Если мне девушка хрупкая помогать начнёт.
– Помочь она решила, – издаёт смешок Юсупов. – Ты Варю так держишь, что вот-вот рухнешь.
А что поделать, если дочка окончательно обмякла на плече, уснув? Не ронять же.
Не дождалась она ничего… Ну, завтра съест свой торт.
– Давай мне, – протягивает неожиданно руки, чтобы забрать у меня дочку.
– Да я сама…
Поясницу нещадно простреливает болью, как по щелчку. Блин, я всё никак не дойду до врача. У меня и так со спиной проблемы были до родов, а после того как постоянно приходилось носить Варю на руках – всё обострилось.
И если сейчас свалюсь… Кто потом деньги зарабатывать будет?
– Хотя…
Я быстро меняю решение. Раз собралась жить по-новому, то почему бы не попробовать перестать быть такой упёртой? Сапоги ведь подаренные надела. Похвастаюсь этим позже. А пока передаю дочь в руки отца.
Бр-р-р, как же звучит непривычно!
Булочка что-то мямлит во сне, но удобнее укладывает головку на плечо Юсупову. Опять застреваю взглядом на этих двоих. Поверить не могу в то, что вижу. Порой мне кажется, что всё нереально, а я по-прежнему лежу без сознания у чёрного входа ресторана.
Вот-вот очнусь – и окунусь в тусклые и безликие будни. Опять буду нервничать, работать не разгибаясь, перестану так часто проводить время с Варей.
Мало того, что при встрече с этим человеком моя жизнь кардинально поменялась, но… Я ещё и нашла отца моей малышки. Но нужно проверить. И я даже придумала, как. Сделаю тест ДНК.
Есть одна проблема.
Волосы-то я Юсупова найду. Всё найду. Но…
Жаба душит.
Я каждую копейку стараюсь беречь, а тут…
Нам теперь квартиру новую искать. Алла вряд ли вернёт деньги за январь. Она упёртая и принципиальная. Овца, блин.
– А я вашим подарком воспользовалась, – вдруг выпаливаю Юсупову у самого подъезда.
Его шокированный взгляд летит вниз. Топчусь смущенно на снежке. Тяжело такое говорить, когда всю жизнь отказывалась от подачек других.
– Чудеса, – искренне удивляясь, качает головой. – Ты меня пугаешь, бедовая.
«Бедовая»…
Я молча соглашаюсь с ним. Это ведь правда… Столько со мной проблем. Я бы уже давно забила. Но Руслан почему-то носится со мной, как с ребёнком.
Жалость? Она самая.
Вздохнув, захожу в подъезд. Это полная противоположность с моим. Здесь всё чисто, красиво, свежо, просторно… Лучше, чем даже та комната, что я снимаю вместе с Варей. Сюда переехать, что ли?
– Нам долго тебя ждать, бедовая?
Отмираю. Оказывается, босс с дочкой уже зашли в лифт, а я считаю ворон. Залетаю в кабину, и мы под сопение Вари доезжаем до верхних этажей.
Водитель уже отнёс все покупки в квартиру. Мы встречаемся как раз на пороге.
А когда заходим внутрь, у меня возникает ощущение, что я оказалась в другом мире.
– Это точно ваша квартира? – спрашиваю в изумлении. Она по-новогоднему украшена. Гирлянды, мишура. Причём всё так подобрано со вкусом, что я теряюсь. Это явно делал не Юсупов.
Он останавливается на пороге, осматривая помещение.
– Сам в ахере.
– А?
– Я сказал своим болванам немного украсить квартиру, пока мы ехали. Но они переборщили.
– Зато красиво, – пожимаю плечами, рассматривая гирлянды. Они в двух цветах – тёплых, чуть оранжевых огоньках и белых, словно снежинки. И так классно переливаются, в полумраке освещая квартиру, что хочется остаться здесь навсегда.
Надо бы в новый дом тоже гирлянду прикупить!
Быстро снимаю обувь, куртку. Только опускаю рюкзак на тумбочку в прихожей, как различаю посторонний голос.
– Руслан Тагирович, – вылетает из гостиной какой-то мужчина. Запыхавшийся, взволнованный. – Первый этаж украсили как смогли. Ёлку поставили. Стол накрывать?
Даже так?
Заглядываю внутрь гостиной, где стоит огромная живая ель на подставке. Вся в шарах, мишуре, гирляндах и со звездой на макушке. Рядом – стол под белоснежной скатертью и несколько стульев.
Они что, сделали это всё, пока Юсупов ездил за продуктами?..
– Накрывай, – вздрагиваю от грозного, звучного голоса. Будь у меня что-нибудь в руках – обязательно бы уронила. От испуга. Со мной и Варей Руслан общается не так. А вот с другими… Я бы давно на валериане сидела.
Кажется, он понимает, что сказал это слишком громко, и убаюкивающе похлопывает Варю по спине.
Затем поворачивается ко мне.
– Может, уложишь её пока в соседней комнате?
Я киваю. Перехватываю малышку и несу в спальню, что находится рядом с гостиной. Если вдруг Варя проснётся, пока мы будем встречать Новый год, то сможет прийти к нам самостоятельно.
Лаки кружится вокруг и прыгает следом на постель, укладываясь рядом с моей дочкой.
И я чуть не плачу от того, какие они милые.
Пропадаю минут на десять, рассматривая этих двух сладких булочек.
Они так и манят меня прилечь рядом, но…
Юсупов пригласил нас к себе, можно сказать, выручил… Я оставить его одного не могу.
Поэтому поднимаюсь с постели, возвращаюсь в гостиную, готова помогать. Правда, до Нового года осталось полчаса, так что вряд ли я уже что-то успею приготовить.
Когда я возвращаюсь в просторный зал, мужчина-декоратор, как я его мысленно назвала, как раз уходит со своей командой, отчитываясь перед боссом. Юсупов важно обводит взглядом помещение, оценивая. А я замираю с интересом.
Ого… Они уже и стол накрыли. На двоих.
Стойте-стойте. До меня только доходит.
А мы что, вдвоём будем?..
– Бедовая, от тебя напряжением за версту несёт, – усмехнувшись, расстёгиваю пуговицы на манжетах рубашки.
Веста тот ещё кадр. И удивит, и с ног сшибёт. Своим поведением, словами. Странно, что она приняла подарок. Мне было интересно глянуть, будет мяться до последнего или как?
Сегодня мне показалось, что она пьяная. Буквально на секунду. Чёрт знает, почему. Чуть приоткрылась мне. Это так непривычно. Но не может не радовать.
Правда, стоит нам остаться наедине – Веста сразу тушуется.
Знаю, почему. Из-за нашего поцелуя. Вот она взгляд и отводит. И садится за стол, посматривая на работающую плазму, где крутится глупый новогодний концерт.
– Я не напряжена. Просто волнуюсь, что мы Новый год пропустим.
Так и хочется сказать: «Да-да, конечно». Но я, промолчав, принимаюсь за пуговицы вдоль груди. Каждая отлетает под мои параллельно звучащие слова:
– Не переживай. Даже если на часах будет одна минута первого, мы всё равно отметим.
– Нет, – выпаливает и вновь поворачивается ко мне. Выгибаю бровь, не понимая, почему люди так ждут этого красивого числа в четыре нуля.
Веста не торопится отвечать. Взглядом упирается в мой обнажённый торс, открывшийся из-за расстёгнутой рубашки.
Чего это она?
Раздеваюсь, всё ещё ожидая ответа. А его нет и нет. Зато ошарашенный, изучающий взгляд скользит вдоль тела, от шеи до пупка.
– Вы что делаете? – смотрит уже мне в глаза. Делает это быстро, понимая, что попалась с поличным.
– Что? – легко спрашиваю, держа в руках рубашку. Нет, я не покрасоваться пришёл. Решил переодеться в вещи поудобнее. В футболку, например. Я же не дурак по дому в костюме ходить.
– Вы зачем раздеваетесь? – тихо спрашивает, но так наивно и глупо, что я не выдерживаю и издаю рвущийся наружу смешок.
– Нельзя?
– Э, можно, конечно, но… Нет, ничего, – Веста отворачивается к телевизору. Вот бедовая же. Но мне нравится. Непосредственная, выделяющаяся из толпы. Говорит то, что думает, хотя иногда и держит язык за зубами. – Если вам так будет удобно.
– Мы не на работе, можно на «ты».
– Извините, не могу.
Ясно.
Ничего не отвечая, ненадолго отхожу. Возвращаюсь уже в футболке. Смущать я её не собирался, но реакция мне понравилась.
Веста нервно переключает каналы. Услышав мои шаги, оборачивается, закусывая губу. Выпускает её из плена ровных зубов. Неосознанно концентрирую на ней внимание. Веста что-то говорит. Не пойму, что именно. Невольно проваливаюсь в тот вечер. Вспоминаю наш поцелуй. Медленный, ласковый, нежный.
Я бы повторил. Но для этого надо опять спаивать Весту. Но нет. Всё же, когда она сама, в ясном уме, толкается вперёд, это намного вкуснее, чем призрачное и ненастоящее удовольствие. Особенно когда знаешь, что причина лишь в алкоголе.
– Босс, – доносится до меня отрезвляющий голос. – Можно я у вас ручку со стикером возьму?
– Бери, конечно, – отмираю и возвращаюсь к столу. Еды я в панике набрал, конечно, много. Боялся, что в новогоднюю ночь ничего не найду, а повара не успеют приготовить. Нам ещё повезло. Иначе пришлось бы жевать горошек из универмага. – Спрашиваешь ещё.
Веста радостно подпрыгивает, бежит на кухню.
Зачем ей листок?
Пока она отсутствует – проверяю телефон. Несколько сообщений от друзей. Так и знал, что мой звонок они просто так не оставят. Дерьмо.
Слава: «Как так-то? Блин, говорил же тебе, чтобы на тридцать первое ничего не планировал! Ладно, я понял, давай»
Лиля: «Может, встретимся тогда завтра? Отметим Новый год»
Дикий: «Мне что, одному трезвым с девками и детьми сидеть?».
Улыбаюсь. Жалко Дикого, жалко. Он человек не пьющий, да и я тоже. А все остальные Новый год точно весело отмечать будут, с огоньком и бутылками.
Не отвечаю на сообщения – Веста возвращается. Склоняется над столом, что-то старательно пишет на стикере. А я тем временем беру бутылку шампанского.
– Тоже веришь в новогодние желания?
– Вы тоже? – в изумлении поднимает взгляд на меня. – Вам листочек принести?
– Нет, – усмехаюсь, откупорив бутылку с игристым. Разливаю по бокалам. Какой Новый год без шампанского? – Жена бывшая верила.
Веста задумчиво подносит ручку к губам, утыкаясь в них колпачком.
– Честно, каждый раз, когда вы говорите о своей жене…
– Что, я не похож на семейного человека? – не могу сдержать улыбки, перебив её.
Всерьёз сверлит меня взглядом.
Чёрт. Опять эта щека. Не сильно, но видно, что с ней что-то не так.
– Похож. Просто… Необычно. Я знаю вас как холостяка. И тот факт, что вы могли быть женаты… Не вяжется с образом.
Ага, слышать про твоего бывшего мужа, Веста, тоже странно.
Интересно, она всегда была такой? Упрямой, холодной, с замком на сердце?
Или стала из-за того, что пришлось растить дочь одной? Хотя… У неё наверняка есть родственники, ведь так?
– Можно нескромный вопрос? – измучавшись, она всё же произносит это. Знаю уже, что спросить хочет. Девушка же. Они любопытные до жути.
– Насчёт моей жены?
Кивает, отодвигая колпачок от губ.
– Если вам не будет больно, конечно.
– Мне? Больно? – искренне забавляюсь. – Мы расстались с Лерой друзьями.
– А… – выпрямляется, пересаживаясь. Долго на одном месте не может. Откидывается на спинку стула, и мой взгляд неосознанно скользит ниже её лица.
Мля, соберись, Юсупов! Но всё равно шаловливое сознание заставляет посмотреть вниз.
На девчонке чёрная кофта с длинными рукавами и мощным декольте. Мощным – потому что эта ложбинка так и приковывает к себе внимание. Грудь у неё хорошая, двойка, как минимум. На вид упругая, что удивительно с ребёнком.
Юсупов! Стой! Хватит смотреть!
На мгновение захотелось позвонить Лиле. Они чем-то похожи по комплекции. Только Лиля ниже сантиметров на десять, что иногда неудобно, если она без каблуков. Вечно жалуется, что у неё болит спина.
Откровенные картинки одна за другой появляются в голове. Но в этот раз не с участием моей помощницы. А с домработницей, которая сейчас поправляет ремень светлых голубоватых джинсов, демонстрируя талию.
– А почему расстались? Если не секрет.
– Не секрет, – пытаюсь привести мысли в порядок. – Мы встречались с ней ещё тогда, когда я выпускался из университета. Вместе были долго. Отношения становились пресными, страсть угасала. Но уходить друг от друга не хотели. Привычка, привязанность. Пытались обзавестись ребёнком, чтобы дать новое дыхание нашему браку. Но у Леры были проблемы по женской части. Даже после ЭКО она не смогла забеременеть. Возможно, это из-за меня.
Хотя обследовался несколько раз. Обычная несовместимость.
– М-м-м, не думаю, – задумчиво тянет.
– Почему? – не сдержав улыбки, хватаю бокал шампанского, пригубив немного. Купил первое, что было в ассортименте. Недорогое и вкусное. Думал, дерьмом окажется, но нет. Это хорошо. Праздник не испорчен.
– Вы сгусток ходячего тестостерона, – выпаливает прямо. – Уверена, ТАМ всё в порядке.
От волнения обхватывает ножку бокала, выпивает половину игристого. Вновь возвращается к бумажке, делая вид, что ничего не говорила несколько минут назад.
– А ты, Веста, – отвлекаю её. – Почему рассталась с мужем?
– Не сошлись во взглядах, – хмыкает равнодушно. Будто её это не трогает. Но узкие плечи дёргаются, напрягаются. – Очень сильно.
– И после него у тебя никого не было? Не поверю.
Пить шампанское на голодный желудок – прикольно. Чуть-чуть ведёт. Поэтому цепляю пальцами закуску, разложенную на тарелках. Молодцы ребята, даже успели всё из контейнеров достать и красиво сервировать.
– Почему не поверите?
Она, наконец, дописывает своё желание, складывает листок в длинный прямоугольник.
– Ты красивая, – делаю комплимент, но уверен, она сделает вид, что не услышала.
– И с ребёнком, – издаёт тихий смешок.
– А в чём проблема?
– Ну-у-у, – следует моему примеру, рассматривая стол. – Я возьму?
Тычет на говядину Веллингтон.
– Ещё раз спросишь – получишь по губам, – кидаю ей с угрозой. – Чувствуй себя как дома.
– Простите, – кривит лицо. Насаживает на вилку уже нарезанную говядину и отправляет себе в тарелку. А затем вздыхает: – Простите, босс, вопрос глупый. Кому нужна девушка с ребёнком?
Да, согласен, что вопрос глупый. Есть такие индивиды, которые на дух не переносят чужих детей. Но пока не слышал о тех, кто безумно любит женщину и не готов воспитывать её ребёнка.
– Тем более, у меня не было времени на свидания. Нужно было работать.
– Родители не помогали?
– Папа умер, мать алкоголичка. Ей было не до нас. Дедушка помогал. Но потом ему стало плохо, и мы отправили его на лечение. Я как раз хотела съездить к нему на январских каникулах, поэтому и спрашивала, до какого числа у меня выходные.
Теперь ясно, почему эта железка такая упрямая. Привыкла всё делать сама. И подарки как подачки воспринимает.
На мгновение вызывает жалость и сочувствие, но затем это сменяется уважением. Сильный человек, хоть и упёртый.
– Приятно, что ты рассказала. Я думал уже спаивать тебя, чтобы разузнать хоть что-нибудь.
Я снова присматриваюсь к чуть припухшей щеке. Прищурившись, делаю глоток шампанского. Неожиданно лавина снега на голову падает. Осознание простреливает чуть затуманенную голову. И я понимаю, что с лицом Весты. Есть несколько вариантов. Но выдвигаю тот, что вероятнее всего.
Оторвав бокал от губ, уверенно спрашиваю:
– И кто тебя ударил?
Рука машинально, выбиваясь из-под моего контроля, касается ноющей щеки. До этого, на холоде, я почти не чувствовала её. Но когда села за стол и расслабилась, сполна ощутила пронзающую боль. Будто ударилась челюстью обо что-то твёрдое, и теперь даже язык отнимается.
– С чего ты взял?
– Веста, – как бы он не пытался твёрдо и сурово произносить моё имя, оно всё равно звучит мягко и немного ласково. – Ты пытаешься меня обмануть?
– Не понимаю, о чём вы, – убираю ладонь от лица, прекрасно зная, что меня уже выдали рефлексы моего тела.
– Поэтому ты дотронулась до щеки, когда я спросил об ударе? И не заметила, как обратилась ко мне на «ты»?
Чёрт-чёрт-чёрт. Это всё шампанское. Оно всегда меня подкашивает, и я не замечаю осечек.
Нельзя мне алкоголь, нельзя. От него одни проблемы.
– Это случайность, – продолжаю стоять на своём.
– Как и то, что она припухла?
– Пустяки, я всего лишь ударилась. Меня никто не бил.
– Не поверю, что ты гуляла ночью с ребёнком в поисках торта только потому, что тебе взбрело это в голову. Ты ответственная до мозга костей. Уверен, что ты приготовила бы его заранее.
Работаю у Юсупова несколько недель, но ощущение, что он знает меня много лет.
– Я же говорила, у нас выключили отопление…
– Правда? – иронично выгибает бровь. А затем, изменившись в лице, с угрозой чеканит: – В последний раз спрашиваю.
– А если неправда? Что сделаете?
Я закапываю себя ещё глубже.
– Накажу, – отвечает всё так же невозмутимо и непоколебимо. Он не шутит.
– Кого? – усмехнувшись, чуть не вою от мимолётной боли. Вот же даровала природа силу мужикам… Без мозгов.
– В первую очередь – тебя. Во вторую – уже того, кто это сделал.
– Зачем? – скрещиваю руки на груди. Хотя это единственное, чем я могла бы подкосить Юсупова и выбить из равновесия. Он частенько кидает взгляд на моё глубокое декольте. Вот же… Именно сегодня мне нужно было надеть эту парадную кофточку. Единственную!
Но есть плюсы.
У меня есть шанс отвлечь ею босса. Но я сама же создаю себе новые проблемы. Закрываюсь. Мне становится холодно от морозного тона Юсупова.
– Начнём с того, – многообещающе проговаривает, обхватывая бутылку шампанского пальцами. Разливает по бокалам. Я и не заметила, как во время разговора мы выпили всё до дна, – что у тебя могла заболеть дочь. Ты бы ушла на больничный. А я остался бы голодный.
– Ничего страшного, существует доставка.
– Надышался бы пылью, Веста. Я и Лаки.
Он что, хочет пробудить во мне совесть и заставить страдать?
– Клининг! – выпаливаю.
– Ты съезжаешь с темы. Ещё раз повторяю. Кто?
– Никто, – упрямо продолжаю. – У нас отопление отключили.
– Это твой последний ответ?
– Да!
Не понимаю, что со мной. Я ведь просто могу сказать правду. Но вместо этого иду на попятную. То ли мне нравится, когда он злится и между нами начинается перепалка, то ли… Пока я не готова впустить его в свою жизнь.
Правда, Юсупов упрямо, сам того не ведая, уже ступил на мою территорию, прочно обосновавшись там.
И я не только про жизнь. Но и про то, что внутри. Глубоко за рёбрами. И выкурить его оттуда не могу.
Дурость!
– Хорошо, – Юсупов закипает с каждой секундой всё сильнее. Видно по тому, как он достаёт телефон. Кого-то быстро набирает. Прислоняет аппарат к уху. И в этот момент неожиданно раздаётся бой курантов. Я, как ужаленная в попу, обескураженная, не зная, что и думать, быстро хватаю листок и поджигаю его.
Босс ненормальный – звонить людям в праздник? Все же вон, желания загадывают!
Но, на удивление, собеседник ему мгновенно отвечает. И даже сквозь бой часов я слышу еле-еле:
– Руслан, сколько лет, сколько зим!
Пепел от бумажки падает на дно бокала с шампанским всё быстрее и быстрее. Спалив листок дотла, я опрокидываю в себя игристое, умоляя, чтобы мои желания сбылись. Их там много, но мне хотя бы одно!
– Здоров, Кирилл. Помощь нужна. Можешь пробить, когда там отопление в одном доме ожидается?
Он диктует мой адрес.
И я, поперхнувшись, чуть не выплёвываю своё желание на стол.
– Так нечестно… – выпаливаю, вглядываясь в искристые, горящие карие глаза мужчины.
– Минута? Хорошо, – игнорируя меня, кидает в трубку.
Я подскакиваю со стула. Огибаю стол. И неведомый страх, подкравшись незаметно со спины, толкает меня вперёд, заставляя идти на безрассудства.
Подлетаю к Юсупову, чтобы забрать телефон. А он уклоняется, встаёт следом за мной, выпрямляясь в полный рост. И мне теперь, чтобы достать до смартфона, придётся прыгать перед боссом на носочках. Но я всё равно делаю рывок.
А он отступает на шаг.
Опять тянусь к аппарату.
Не хочу наказания! Юсупов – человек слова! Я испытала это на себе уже несколько раз! И он всегда добивается того, чего хочет.
Не приняла подарок и убежала? Хорошо, найдёт. Не взяла деньги? Держи, но отправить в этом месяце обратно не сможешь, ибо там проценты!
А тут!
Он мне ещё и угрозу кинул!
Не хочу проверять – исполнится она или нет, поэтому изо всех сил бегаю вокруг, пока босс просто ходит по залу, каждый раз уклоняясь от моих рук.
– Отдайте! – предпринимаю бессмысленную попытку. Вымогаю у него его же телефон!
Смотрит на меня всё так же сердито, но в глубине его тёмных глаз мелькает игривость. И удовлетворение.
Не стесняется смотреть на меня свысока, потешаясь.
– Да, я здесь, – оглушает меня одной фразой. И я, откуда-то набравшись сил, всё же выхватываю телефон из сильных рук. Но в то же время оступаюсь и, потеряв равновесие, лечу вперёд. Прямо в мужчину.
Сердце уходит в пятки. Не от нашего столкновения. А от того, что Юсупов тоже падает!
Зажмурившись, не сразу понимаю, что происходит.
Только отдалённо из динамика раздаётся:
– Руслан, ты здесь?
Не почувствовав удара, а, наоборот, что-то горячее и твёрдое под собой, я открываю глаза.
Я не заметила, как мы оба рухнули на диван, и я, оказавшись сверху, оседлала Юсупова…
Одна его рука стальными тисками держит меня за талию. На секунду спускается вниз, задевая попу, которой сейчас сижу на его паху.
Боже! Лучше бы упала и нос разбила!
Руслан Тагирович берёт упавший рядом с нами телефон. И прислоняет его к уху, приподняв уголки губ:
– Извини. Телефон выпал. Так что там с отоплением? Когда включат?
И теперь, оказавшись к нему так близко, что моя грудь почти касается его шеи, я слышу отчётливые и громкие слова:
– Проверил. Никакого отключения не было, всё нормально.
– Ага, понял. Спасибо, – холодно чеканит, вонзая в меня тысячу ледяных игл. Отключается, небрежно отбрасывая телефон назад, за диван. Глухой стук разлетается по комнате и смешивается с моими неуверенными словами:
– Видимо… Его уже включили, и никто ничего не заметил…
Но жалкие оправдания Юсупов не слушает. Быстро обхватив моё тело руками, одну положив на копчик, а другую – на лопатки, он опрокидывает меня на широкий, белый кожаный диван, припечатав своим телом.
Перестаю дышать. Слишком близко.
– Веста, – опасно тихо, со сдержанным рычанием, он произносит моё имя. И нет, теперь оно не звучит мягко из его уст. Наоборот, жёстко и агрессивно. – Ты никогда не задумывалась, что слишком принципиальная и упёртая?
– Да вы мне это каждый день говорите, как же не задуматься, – сглотнув от сухости во рту, пытаюсь перевести всё в шутку. – А я стараюсь соответствовать.
– Перестаралась, – выдыхает хрипло, явно от гнева. – Неужели так тяжело сказать, кто тебя ударил?
– Не тяжело, – признаюсь честно. – Просто пока не могу понять, что вам даст эта информация. Не убьёте же вы его.
Где-то внутри ещё не умершая маленькая девочка, жаждущая заботы, так и хочет услышать те самые заветные слова. В которых он уверяет, что избавится от обидчика и защитит меня.
Но взрослая, потрёпанная Веста, разочаровавшаяся в людях, осекает её и окончательно закапывает в глубокой могиле, присыпав горсткой земли.
– То есть, тебя ударили, – хмыкает босс. – Мужчина.
Чёрт. От неудачи закусываю губу. Сама же подтвердила то, что скрывала. Из-за чего теперь лежу под мужчиной, не зная, куда деть свои руки. Вцепиться в его плечи? И, наконец, убрать их с мощной шеи? Схватилась случайно, когда Руслан укладывал меня на лопатки.
– Так нечестно.
– По-честному ты сама не позволяешь.
– Просто…
– И почему он это сделал? – перебивает, не давая мне сказать, что это исключительно мои проблемы.
Вздохнув, отвожу взгляд, делая вид, что с интересом рассматриваю и так изученную за месяц работы комнату.
Шампанское, кажется, чуть дурманит сознание, и я становлюсь непривычно болтливой.
– У меня есть сосед, который постоянно ест наши продукты. Я сделала Варе тортик на Новый год, а пока мы ходили в магазин, он его съел. Я разозлилась. Настроение было испорчено, и… Я не ожидала, что он ударит меня.
– Мля, Веста. Чем ты думала?
Я впервые слышу, как Юсупов матерится.
– Идти к мужику, скорее всего, пьяному, и устраивать разборки?
Отчитывает как маленькую девочку. Но я же не такая. Почему-то всё равно оправдываюсь перед ним:
– У меня накипело. Варя так ждала торт. Поэтому мы и пошли искать хоть какой-нибудь… Да и оставаться в квартире не хотелось.
– Ты опять не думаешь о дочери.
Резко поворачиваю к нему лицо. Одной фразой Руслан поднимает во мне такой гнев, который в последний раз я испытывала только при разговоре со Славой.
– Я? Не думаю? – загораюсь как спичка, начиная с наезда.
Да я только о ней и думаю! Я работаю, чтобы дочь накормить, а не соседа! Конечно, мне обидно, что мои труды сжирает какой-то мудак. И лишает малышку радости!
– Босс, следите за словами, пожалуйста, – чётко выделяю каждый слог, сильнее разгораясь. – Я…
– Ты попёрлась к пьяному мужику выяснять отношения. Представь, если бы удар был сильнее. С тобой бы что-нибудь случилось, и…
– Хватит, – осекаю его.
– Кто бы о ней позаботился?
– А что мне делать оставалось? Звонить в полицию? «Извините, пьяный сосед съел торт. Арестуйте его». Так? – иронично выгибаю бровь. – Говорю же. У меня накипело. Я не сдержалась.
Кажется, делаю только хуже.
Мы оба вспыхиваем. У меня всё бурлит внутри от того, что меня снова учат жизни.
А он… не знаю, отчего бесится он!
– Надо было давно переехать оттуда, – выплёвывает.
Да как у него всё просто!
– Я живу по своим возможностям. И не могу просто так взять и переехать. Как только появится шанс – сразу это сделаю.
Умалчиваю, что собираюсь уже завтра утром сесть за телефон и поискать объявления.
– Могла бы попросить о помощи.
– Кого? Вас? Зачем мне вешать на вас свои проблемы?
– Да млять, – рявкает грозно, зло сверкая глазами. Впервые вижу его таким взвинченным и агрессивным. – Потому что иногда с некоторыми проблемами невозможно справиться самой! И, представляешь, нужна помощь!
Я замолкаю, не зная, что сказать. Тяжело дышу, пытаясь подобрать слова.
Я всё понимаю. Но до сих пор недоумеваю, почему он так кипит! Его настроение передаётся и мне.
Оба тяжело дышим от злости.
И хрен знает, что дёргает Юсупова. Он резко подаётся вперёд, врезаясь в мои губы. Быстро, необузданно и внезапно. И я, закрыв глаза, грубо, с яростью отвечаю на поцелуй.
Нечего меня жизни учить! Я как-то до этого справлялась сама!
Разозлил до бешенства, что даже не знаю, что творю! Сильнее обвиваю руками мощную шею. И пальцами скольжу к его затылку, запуская их в короткие жёсткие волосы.
А сама кайфую от захлестнувших меня чувств.
Как в тот раз, на балконе.
Опять горячее удовольствие разливается по всему телу. От одного поцелуя!
Вот до чего доводит одиночество… Мне даже секс не нужен, чтобы пропустить через себя все ощущения, эмоции. Я готова кончить всего лишь от буйствующего поцелуя, вытягивающего из меня душу.
И я молюсь, чтобы его никто не прервал.
Впервые хочу, чтобы Варя спала крепко-крепко и осталась в комнате!
Или нет?
Мы ведь вновь делаем ошибку. Но она такая сладкая, приятная… Не хочу, чтобы она прекращалась.
Но под угрозой моя работа. Которой я вмиг могу лишиться, если однажды скажу Юсупову: «Нет». Такие люди не терпят отказа. Особенно Руслан, который вообще не знает, что это такое.
Блин, блин, блин!
Мысленно повторяю это, а сама ловлю кайф от глубокого поцелуя. От того, что босс вытворяет языком. И от того, как его рука опускается на грудь.
Резко распахиваю глаза.
И мои ладони перемещаются на крепкие плечи, пытаясь оттолкнуть от себя вдруг сорвавшегося дикаря.
Причина не в том, что он сделал, нет.
Прерываю поцелуй, отворачиваясь.
Взгляд устремляется на дверной проём. Внимание переключается на раздающиеся по длинному коридору голоса.
И с трудом поборов бушующие чувства, проговариваю:
– Там кто-то пришёл.
Не понимаю, как я услышала это сквозь пелену возбуждения и опьянения. Кажется, годы практики. Я очень чуткая к любому шуму, спасибо Варе и напряжённым ночам.
Юсупов останавливается, прислушиваясь вместе со мной.
И совсем рядом с широкой гостиной звучит бодрый мужской голос:
– Эй, Юсупов, встречай гостей!
Веста
Что? «Встречай гостей»? Босс же сказал, что один будет праздновать.
– Они издеваются, – зло кинув несколько слов, мужчина подрывается с дивана. Обвивает тёплыми пальцами моё запястье, помогает мне встать. И я быстро привожу себя в порядок, поправляя съехавшую кофту и растрёпанные волосы.
Сердце неистово и дико бьётся в груди, в голове – суматоха, и я не знаю, что делать. То ли благодарить гостей за то, что помешали мне переспать с боссом, то ли проклинать, потому что этого не произошло.
Я подпрыгиваю следом за Юсуповым, сверля взглядом широкую отдаляющуюся спину.
Опять слышится знакомый, мерзкий голос:
– Ты там что, в гирляндах запутался? Или с кем-то? Мы видели женскую куртку, романтик чёртов.
Мне не надо несколько минут на осознание. Хватает и двух секунд.
Голос этого человека я любила. А потом он стал для меня противнее, чем самая громкая сирена.
Слава здесь.
Меня не должно это удивлять. И не удивляет. Они ведь знакомы с Юсуповым. И судя по тому, что Слава имеет свободный доступ в его квартиру… то очень близко.
И если так подумать… Они ведь могли быть давно знакомы?
Афанасьев не рассказывал мне о своих друзьях, но часто в его разговорах с родителями мелькали разные фамилии. И если хорошенько вспомнить… Кажется, Юсупов был в их числе.
Чёрт.
Они ведь не друзья?
Только партнёры?
Партнёры так не заявляются! У него ключи есть!
Юсупов проходит через широкую арку, скрывается за стеной, шагая по длинному коридору.
– Вы что здесь делаете? – голос у босса пропитан недовольством.
Гостей несколько?
– Ну, там кое-что случилось… И мы решили, раз ты не смог приехать, то мы идём к тебе!
На этот раз голос женский. Тоже знакомый. Но в голове ни одной мысли, кто бы это мог быть. Но и плевать. Думаю о мужчине. Я начинаю нервничать, если эти ненавистные нотки и правда принадлежат бывшему супругу. Я с ним в одной комнате находиться не могу. И нам придётся уехать.
Вот именно, «нам»… Варюша же спит.
Точно, Варя ведь здесь… Недавно Слава очень хотел её увидеть.
Дерьмо.
А что будет, если он проговорится обо всём Юсупову?
Не страшно. Может, босс поймёт, с какими людьми общается… Хотя, вспоминая наш разговор со Славой, мне становится стыдно за него.
– Мы не вовремя?
На этих словах в арке появляется Афанасьев.
Закусываю губу. И мысленно ругаюсь.
Сбылись мои худшие опасения.
– Я так и зна… – он резко обрывается, завидев меня в центре комнаты. Чёрт, нужно было выпить перед тем, как он зайдёт. Но я растерялась, и теперь буду вынуждена его терпеть. Будь я одна – отмазалась бы, что мне пора. Но Варенька…
Не хочу, чтобы Слава её видел.
– Ого, – обескураженно выпаливает. – А что ты?..
Его обрывает Лиля, выглядывающая из-за его плеча.
– Здравствуйте, Веста Юрьевна.
– Здравствуйте, Лилия Андреевна.
Мимо Афанасьева проходит Руслан. Хлопает его по спине ладонью, поучительно проговаривая:
– В следующий раз позвони.
– Мы вам помешали? – не сводя с меня взгляда, спрашивает Слава. Тон настороженный, в то же время нотки ярости прорываются. На секунду мне кажется, он даже ревнует, но… Вряд ли. Не спустя столько лет.
– Нет, – прочищая горло, Юсупов отодвигает стул, на котором недавно сидел. – Располагайтесь. Познакомьтесь пока, я принесу приборы.
– Руслан Тагирович, напоминаю, что у вас есть домработница, – натягиваю улыбку и стараюсь убрать напряжённость и скованность. Да и одной оставаться с ними нет никакого желания. – Которая сама всё может сделать. Я принесу всё, что нужно. Отдыхайте, пожалуйста.
Ловлю на себе жалящий взгляд босса.
– Присаживайтесь. Я пока помогу Весте, всё же вы мои гости. А потом расскажете, как здесь оказались.
Кивает на выход.
Боже… Лучше бы одна пошла.
Хотя разговор с Юсуповым намного приятнее, чем встреча со Славой. Праздник безоговорочно испорчен.
Делаю вид, что не вижу Афанасьева. Прохожу мимо. Но чувствую, как его зрачки, словно красная мушка снайперки, таранят лоб.
Выхожу в коридор и часто дышу, пытаясь привести дыхание в порядок. Но не могу. За спиной, словно огненный шар, появляется босс.
И как только мы остаемся наедине, я смело шепчу:
– Давай только не будем это обсуждать.
– Жаль. Я бы повторил.
Я бы раскраснелась, если бы в той комнате не было Славы. Но он как удавка на шее. Сжимает, перекрывает кислород и не даёт расслабиться.
– Я не знал, что они приедут.
– Ничего страшного. Это я должна извиняться, что испортила вам праздник. Вы же должны были быть не здесь.
Захожу на кухню, взглядом ищу кулер с водой. Во рту пересохло от волнения.
Не успеваю сделать шаг, как на запястье появляется здоровая ладонь. Одно уверенное движение – и я разворачиваюсь на пятках и тут же оказываюсь вжатая в стену.
Взгляд рефлекторно летит вверх, на лицо Руслана.
– Я сам решаю, где мне быть. Я не люблю шумные компании и предпочёл провести Новый год с тобой. И Варей. Но она уснула.
И не подкопаешься.
– Перестань. Что случилось, то случилось. Главное, чтобы твою дочь никто не разбудил.
Опускаю взгляд, сверлю им мускулистую грудь в облегающей футболке.
Я бы его поцеловала, всё ещё находясь под действием шампанского, но… Слава отбил всё желание.
– Босс, – шепчу. – Можно вас кое о чём попросить?
– Хм-м-м…. Просто так, конечно, нет. Выполнишь одно моё желание.
– Я и так уже наказана, – чёрт дёргает меня произнести это.
– Мы к тому вернёмся. Завтра. Так какая у тебя просьба?
Выдыхаю.
Никогда бы не сказала эти слова. Особенно мужчине. Особенно своему начальнику.
Но сегодня такие обстоятельства, что…
Я поднимаю глаза, заглядываю в бурлящую темноту.
– Не оставляйте меня с ними одну, пожалуйста.
Звучит это странно. Сама понимаю. Уже вижу вопросительный блеск в глазах.
– Я вам потом расскажу, – лепечу, лишь бы он не начал допрос именно сейчас. А позже… Может, забудет. Или что-нибудь придумаю.
– Я запомнил, – кивнув, делает шаг назад и освобождает меня из плена своих рук. – Попробуй только пойти на попятную.
Я ничего не отвечаю. Быстро хватаю недостающие приборы. И только сейчас задумываюсь, почему мы празднуем в зале, а не в столовой. Здесь есть и она. Правда, на втором этаже. Может, всё дело в ёлке? Точно, второй этаж украсить не успели.
Чёрт… Теперь я понимаю смысл фразы Юсупова. Неужели он ехал на встречу к друзьям, увидел нас с Варей… И пока мы ждали еду, он кого-то нанял, чтобы они навели всю красоту?
Вот что деньги делают… Люди в Новый год работают…
– Возьмём стулья из кухни, – зачем-то говорит мне босс. – Я бы сходил в столовую, но уже пообещал, что не отойду от тебя ни на шаг.
А…
– Спасибо, – в благодарность улыбаюсь ему. Складываю посуду, аккуратно беру в руки и несу по коридору. Каждый шаг по направлению к залу вызывает у меня тревогу. Да почему я так боюсь? Должна же была излечиться, но всё равно остро реагирую на Афанасьева.
Не могу. Рана зажила, но… В тот день, когда он сказал, что хочет снова стать отцом Вари, его слова разрезали и так хлипкие швы.
Соберись, тряпка! Ты должна показать ему, что у тебя всё прекрасно!
Да, подумаешь, домработница!
Но не в деньгах же счастье… Далеко не в них.
Жалко, что и без них никак нельзя.
Но в какой-то степени я самый богатый по жизни человек. Ведь моё сокровище спит в соседней комнате.
И такое… Ни за какие деньги не купишь.
Любовь не продаётся, а у Афанасьева… Её и нет. И никогда не будет, если он и дальше планирует вести себя как мажор, вечно думающий, что благодаря богатству ему всё дозволено. Даже отказаться от ребёнка. Ишак, блин.
Чёрт, опять завожусь. Так нельзя.
Пытаюсь успокоиться.
Захожу в зал, становлюсь с противоположной стороны от Славы. Возле Лилии Андреевны.
Мне очень некомфортно. По сути, я праздную с начальством.
Да хватит уже загоняться, Веста!
Тяжело, на самом деле.
– Вот это вам, Лилия Андреевна, – ставлю тарелку.
Она, качнув головой и улыбнувшись, поправляет очки. Они жутко ей идут.
Секретарь у Юсупова очень красивая… Как он в неё ещё не влюбился – для меня загадка.
– Спасибо.
– А мн?.. – начинает Слава, но его сразу перебивает Руслан.
– Так что вы здесь делаете?
Я под шумок, пока Афанасьев отвлёкся на босса, опускаю перед ним приборы. И, отпрянув, сажусь на своё место.
Где шампанское? Я напьюсь и просто не буду всего этого видеть.
– Да там у Виталины схватки начались, рожать собралась. Все в больницу помчались. А мы – сюда.
Вау… Как классно. Родить с тридцать первого декабря на первое января…
Меньше подарков придётся покупать.
Блин, Веста, жлоб, прекрати.
Никого не стесняясь, тянусь к бутылке шампанского ладонью. И тут же получаю по ней пальцами.
– Ау, – неосознанно вырывается.
– Руку не меняют, – серьёзно проговаривает босс, перехватывая бутылку, и сам разливает напиток по бокалам.
– Впервые слышу, – смеётся Лиля рядом. – С каких пор, шеф, вы в этом разбираетесь?
– Начал недавно. Прочитал книгу, как незаметно споить человека. Десять пунктов. Один из них – ни за что не давать ему наливать себе самому.
Хм… А если так подумать… То шишки, то игристое… Всегда он разливал.
Стреляю в него взглядом. И, как зная, что я на него посмотрю, босс отвечает ехидной улыбкой.
Это он меня пытался напоить?
Вспоминаю отчётливую фразу, которую Руслан повторял уже несколько раз:
«С тобой по-другому не получается».
Ясно-ясно. Решил подливать мне каждый раз, чтобы больше информации выудить?
– А вы встречаетесь? – интересуется Слава.
Я не успеваю сделать и глоток, но уже готова закашляться. Воздухом поперхнулась от неожиданного вопроса. Он это кому говорит? Судя по тому, что Лилия Андреевна смотрит то на меня, то на Руслана… Этот вопрос адресован нам.
– Просто… Неожиданно так. Руслан постоянно с нами праздники отмечал, а теперь с девушкой, – задумчиво тянет, покачиваясь на стуле. Провоцирует?
Юсупов хочет ответить…
– Я всего лишь домработница, – улыбаюсь, ни капли не стесняясь своего положения. Мне не хочется подставлять Руслана и заставлять его что-то выдумывать, поэтому признаюсь во всём сама. – Пришла помочь боссу.
– И я не позволил ей добираться домой в одиночку посреди ночи. Потом бы с ума сошёл. Остался бы без Весты и больше никогда не смог бы попробовать её пироги.
Вот же льстец.
– Да, – довольно проговаривает Лилия. – Пирог был очень вкусный. Я ещё на дегустации его оценила. Даже забрала несколько кусочков домой.
Боже, сейчас расхвалят.
– Спасибо…
Повезло, что секретарь у Юсупова адекватная. Но друг… который, судя по всему, отчего-то злится, сверля меня взглядом – не очень. А я всеми силами пытаюсь сделать вид, что его нет.
– Я кальян забью, – Слава подрывается со стула и идёт к коробке. Здесь её раньше не было. Кажется, привезли с собой.
Фух… Хоть немного перестанет излучать странную ненависть. Отчего он вообще такой взвинченный? До сих пор злится на меня за то, что я выбрала Варю, а не его?
Кстати, нужно будет проведать дочку. От шума она могла проснуться, но не выйти. Девочка она у меня такая, что чужаков… не особо любит.
– Ма, – раздаётся сбоку, из-за приоткрытой двери. Растрёпанная Варенька, в колготках и футболочке, сонно стоит на порожке, протирая кулачками глазки. – Тоик. Де тоик?
Блин, малышка… Как ты не вовремя со своим тортиком… Должна же была спать.
– Ух ты, а кто это у нас здесь? – летит от Славы.
Замираю, на секунду замешкавшись.
Я настолько сделала вид, что его здесь нет, что… Не успеваю сама подойти к дочери, посадить на коленки и оберегать её весь вечер. Афанасьев, будто играя на опережение, бросает коробку и подходит к Варе, хватая её за крохотную ладошку.
– А тебя, малышка, как зовут?
Глава 37
Веста при виде дочери подлетает со стула, как ошпаренная. Делает шаг вперёд и вздрагивает, когда Варя, вдруг завизжав, выдёргивает свою ладошку из руки друга и срывается с места.
С громким воплем: «Мама» – врезается в ноги Весты. Потерев красное личико, тянется к ней маленькими пальчиками, и мама быстро подхватывает её, прижимая к себе и успокаивая.
Мля, этот недоумок силы, что ли, не рассчитал?
Ребёнка напугал, идиот. Зачем вообще полез? Дети же в этом возрасте, кажется, больше всего боятся незнакомцев. А тут этот остолоп. Резко сорвался.
– Извините за шум, – произносит Веста, отводя взгляд и направляясь туда, откуда только вышла Варя. – Я пойду успокою её.
Проходит мимо Афанасьева, и этот идиот зачем-то снова тянет лапу к Варе, весело хохоча:
– Ну, что ты, правда испугалась меня?
Плач малышки становится только сильнее.
Ни хрена себе, он её пугает.
– Слава, – осекает его Лиля. – Перестань. Не пугай ребёнка.
– Идиот, – выпаливаю от злости. Взрослый мужик, а ведёт себя порой, как дитя.
– А я что? – запустив пятерню в волосы и неловко почесав макушку, он вразвалку, походкой раздолбая возвращается к коробке с кальяном. Без него Слава и дня прожить не может. – Виноват, что ребёнок такой пугливый? Не подумал что-то.
Резко мечет взгляд в меня. Как острое копьё. Уверен, оно уже прошло через мою голову.
Сегодня он чересчур раздражённый. Из-за того, что праздник испортился и ему пришлось ехать ко мне? Я так-то не приглашал.
– Слушай, она точно домработница? Просто… Что тут ребёнок делает?
– Тебя это почему так интересует? – напрягаюсь, почувствовав что-то неладное. То Веста просит не оставлять её одну, то этот павлин хвост распушил.
– Хватит, – чеканит Лиля в привычной требовательной манере, которой общается с подчинёнными. И я бы сделал ей за это выговор, но она прекрасно знает, что мы не на работе. Я сам разграничил наши с ней отношения. Тем более, сегодня праздник. Ссориться я ни с кем не хочу. – Веста – мама-одиночка. Конечно, если она помогает боссу, значит, и берёт с собой ребёнка. Это только болван не поймёт.
Последние слова говорит в шутливой форме. Но друг, нахмурившись, склоняется над коробкой с кальяном.
– Миленькая девочка, кстати, – улыбается Лиля. – Помню, на дегустацию Веста принесла пирог, а на нём были следы от детских ладошек.
Мило. Я не заметил. Так съел.
Вообще, помощница моя какая-то подозрительная. Такая спокойная, даже не ревнует. Как обычно делают другие бабы. Или она делает вид, что всё в порядке. У нас всё же… Деловые отношения не только на работе, но и в постели. А между нами ничего не было с тех пор, как…
Веста появилась в моей жизни.
Просто совпадение. Работы навалилось много. Декабрь – сложный месяц.
Но моя любовница либо напилась уже, хотя не пьёт, либо затаила обиду. А может, и придумает какую-нибудь проказу. Чёрт знает этих женщин.
Я раньше думал, что разбираюсь в них. Но как Калинина появилась – сломался. Абсолютно не знаю, как с ней общаться.
– Я пока выйду, покурю, – встаю, стреляя у Славы сигарету. Голову хренью забил – теперь переживать буду, как бы Лиля чего не начудила.
– Пока угли подготовлю, – сообщает Афанасьев.
Коротко киваю, направляясь в лоджию. Там накатывают воспоминания. Я Весту тогда так же, как и сегодня, споить пытался. Хороший выдался вечер.
Приоткрываю окно, вставляю сигарету в зубы и поджигаю кончик. Давно не курил. С тех пор как с женой развёлся. Мы хоть друзьями и остались, но… Нервы тогда выгорели все.
На плечо ожидаемо опускается женская ладонь.
Усмешка сама появляется на губах.
Так и знал, что Лиля пойдёт за мной. И теперь ласково ведёт по мышцам, обжигая своими прикосновениями даже через ткань футболки. С нотками удивления и нежности, заботливо произносит:
– С каких пор ты куришь, м?
– Я редко это делаю, – отворачиваюсь к окну, делая первую затяжку.
– Я заметила, – Лиля хмыкает, убирая ладонь с моего плеча. Присоединятся ко мне, рассматривая огни ночного города. Параллельно напевает под нос какую-то мелодию из фильма.
– Что, даже ничего не спросишь? – усмехаюсь, зажимая губами фильтр.
Сигареты – дрянь редкостная. Ещё и бесполезная. Помогают расслабиться только во время процесса. А потом… Тянешься за следующей. И ещё. Так и подсаживаешься.
– Насчёт Весты Юрьевны?
Как официально…
– О ней. Ни капли не ревнуешь? – специально завожу этот откровенный разговор. За что люблю свою помощницу – с ней можно в открытую поговорить.
Лиля, улыбнувшись, на мгновение прикрывает глаза. Снимает очки и протирает стёкла краем вязаной кофты. Совсем ей не по размеру. Мода дурацкая на оверсайз пошла у девушек. А мне нравится наоборот – облегающее. Как кофточка у домработницы.
Блин. Декольте её опять всплывает в памяти.
– Мне давно не восемнадцать, Юсупов, – поучительно начинает. – А тридцать. Я поревную, потом сделаю твою куклу вуду, хорошенько поиздеваюсь над ней.. И найду себе другого. Не такого хорошего, как ты, конечно…
– Ой, лисица, – не могу сдержать улыбки.
Умеет Лиля зубы заговорить, плутовка. Чуть расслабляет меня, из-за чего я не сразу замечаю мельтешение в зале. Афанасьев вернулся из кухни и зачем-то идёт в сторону гостевых комнат на первом этаже.
А там Веста Варю успокаивает.
– Прости, – вытаскиваю недокуренную сигарету из зубов. – Надо отойти.
Я же дал обещание, что от Весты ни на шаг не отойду. Но нарушил его. Она не просто так об этом попросила. Возможно, компания неприятна. Я помню её первоначальную ненависть ко мне. И как она призналась, что ненавидит богачей. Слава так не понравился? Скорее всего, ведь у него все замашки избалованного деньгами мажора.
Тушу сигарету о ближайшую стенку. Придётся пригласить мастеров, чтобы отремонтировали дверной откос и убрали оставленный след от огня.
Вылетаю из лоджии, с порога окликая друга:
– Ты угли поставил?
Афанасьев дёргается от неожиданности. Оборачивается.
– Поставил. Штопор ищу. Думал, у Весты спросить – она же тут заведует хозяйством.
– В ящике справа от мойки.
– О, спасибо, друг.
Он разворачивается на сто восемьдесят градусов и возвращается на кухню.
Что-то Слава сегодня мне не нравится. Абсолютно. Как будто другой человек. Подменили? Ага, брат-близнец у него вдруг появился. Его поведение очень странное. Да и Веста сама не своя.
Через пятнадцать минут мы снова все собираемся в зале. Устраиваемся за накрытым столом. Веста возвращается уже одна, уложив Варюшу спать. Но долго не засиживается. Выпивает с Лилей по бокалу вина. И затем, демонстративно зевнув, отправляется спать.
Я тем временем, как доблестный, мать его, воин, защищаю маленький кусочек торта от прожорливого Афанасьева и уношу на кухню. А потом, как огнедышащий дракон, сижу и контролирую, чтобы в гостевые комнаты никто не сунулся. Мало ли, вдруг разбудят девочек?
Лиля не буйная – за ней следить не нужно.
Однако Афанасьев сегодня даёт жару. Нажирается в хлам. Что-то я не припоминаю его таким. Да, он любит выпить, но… Чтобы так… Впервые.
– Дети – цветы жизни! – еле-еле выговаривает, роняя голову на плечо моей помощницы. – А ты, Лилечка, когда цветочки принесёшь?
– Его, наверное, пора домой уже везти, – неловко гладит по светлой макушке друга. – Перепил.
– Зачем домой? Как домой? Я тут хочу-у-у-у остаться-я-я.
– Нет, домой поедешь, – осекает его Лиля и устремляет взгляд в мою сторону. – Да и я засиделась. Ты, наверное, тоже спать уже хочешь.
– Как скажете, – мне всё равно, конечно, но… Когда дома тишина и спокойствие – мне нравится больше. – Вы на машине, на такси?
– Я на машине, – девушка кивает, аккуратно поднимаясь со стула и придерживая голову Славы.
– Ты же выпила, – напоминаю ей о том единственном бокале. – Может, всё-таки такси вызвать? Водителя дёргать не хочу – он с семьёй наверняка празднует.
– Да я выпила-то всего ничего, – отмахивается. – Поможешь Славу одеть? Я пока машину прогрею.
– Да, и вниз его спущу, – встаю следом из-за стола, чуть не опрокидывая бокал. Блин, да, устал, и спать уже хочется. – Куда ты его потащишь?
Мда, никогда такого не было, чтобы друга приходилось волочь до машины. С трудом натягиваем на него одежду, и моя помощница спускается на улицу. А я в это время подхватываю тушу и несу к лифту. Спускаюсь вместе со Славой, слушая всякий пьяный бред.
Он всё про цветочки херню какую-то несёт.
– Я тоже папкой хотел быть… А потом, дурак, ошибку сделал.
– Бывает, все мы не без греха, – поддерживаю с пьяным диалог. Забавно. Он всё равно не понимает, да и не вспомнит завтра утром ни черта.
Довожу его до красного «Хендая». Открываю дверцу, пытаясь затолкать друга в салон.
– Да ничего подобного. Просто просрал всё. Жену, дочку…
Что? У Афанасьева семья была? Или мне послышалось?
Чёрт, нет. Даже спрашивать не буду. Он пьяный – может наговорить всякой ерунды. Что, собственно, и делает.
– Садись уже, – кое-как затаскиваю эту тушу на сиденье.
– Стой-стой, – резко дёргается, вызывая рёв из моего горла. Идиот! Он так-то не маленькая Веста, которую согнул пополам и закинул!
Этот пьяница опускает ладонь на моё плечо. Затуманенными глазами смотрит на меня и, как истинный алкаш, в присущей им манере, неразборчиво мямлит:
– Секрет сейчас скажу, – покачиваясь, манит меня к себе пальцем.
Боже…
– Афанасьев, потом, садись, – уже раздражать начинает. Я поэтому алкоголь не люблю. И застолья – тоже. Напьются все в хламину, а ты, трезвый, их бредни потом слушай.
– Нет-нет, – качает головой так, что щёки трясутся. – Скажу и сяду.
– Ну, – поторапливаю его. На улице, чёрт, холодно, а я в одной футболке вылетел. Думал, быстро справлюсь и вернусь в тепло. Ага, как же!
– У меня же дочка есть.
Что-что?
Удивил. Нет, правда, шокировал. Мы знакомы года три-четыре, но он ни разу не говорил о своём ребёнке. О жене – упоминал мимолётом. Что ушла от него, бросила в тяжёлый момент. Предала его, выбрав другого. Но о дочери даже не заикался.
И вдруг…
– Варенька, – горько улыбается. Какого чёрта, блин! И тут Варя? – Наша с Вестой дочь.
Глава 39
Веста
– Мам, мам, мам.
Распахиваю глаза рефлекторно. Бодрый голос моей малышки будит меня за секунду. Ощущаю её пальчики у себя на плече. Слабо сжимаются и тормошат меня.
– Ма, – Варя радостно наваливается на меня, плюхаясь всем телом мне на грудь. И тянется ручками к шее, звонко смеясь. – Онимаца-а-а-а!
Вот это для меня – доброе утро. А не то, где я бужу булочку, быстро одеваю её и веду в садик, где она ещё полчаса ждёт остальных ребят и завтрак.
– Обниматься хочешь? – мой голос автоматически становится ласковым и нежным, когда дело касается дочери. И я, обняв её двумя руками, прижимаю к себе. – Держи «ёжика»!
Касаюсь губами ушка и выпускаю горячий воздух, отчего малышка громко хохочет и прижимает голову к плечу.
– Ма! – осуждающе, но довольно выкрикивает ребёнок. Как жучок, ползает по мне, пытается спастись от щекочущего воздуха.
Крепче подхватив хрупкое и дорогое моему сердцу тельце, переворачиваюсь набок, тем самым сваливая Вареньку рядом на постель. И как защекочу!
– Стёй, стёй! – отбивается ручками, ножками и звонко хохочет. Хоть ей и нравится, всё равно она на четвереньках даёт дёру на край кровати. – Нинада!
– Ах, не надо… – вы посмотрите на неё! Мама с ней играет, а она: «Не надо»! Ишь какая! Поднимаю ладони на уровень головы, растопыривая пальцы, и изображаю коготки хищника. – Тогда я тебя съем.
Безобидно и легонько клацаю зубами.
– А-а-а-а! – притворно вопит и шустро соскакивает с кровати. И что есть мочи летит на выход. Повиснув на дверной ручке, открывает единственную преграду между мной и своей свободой – и галопом вылетает в коридор. – Помоитее! Дядя!
Дядя?
Она же так Руслана называет!
Это от меня родная дочь убежала искать помощи у отца?
– Капец, – слёзы скапливаются в уголках глаз. И я в шутку произношу: – Я её, главное, девять месяцев вынашивала. Два года пылинки с неё сдувала, а она… К какому-то малознакомому дядьке бежит!
Спрыгиваю с кровати, мельком проверяя свой внешний вид. Одетая, а на остальное плевать. Чуть растрёпанная, помятая после вчерашнего. Не могла уснуть до самого утра – постоянно боялась, что в комнату войдёт Слава. Слышала отдалённо их разговоры. В частности, как Юсупов тортик отбивал. Точно! Надо Вареньку, наконец-то, накормить им!
Быстренько бегу за дочерью. В квартире – полная тишина. Даже Лаки где-то притаился.
Думаю о нём – и, как совпадение, нахожу на полу у входных дверей. Грустный, уставший, с опущенными ушками. По опыту могу сказать… Ждёт своего хозяина. Но, завидев несущуюся впереди Варю, поднимает голову и хвост. А затем, высунув язык, срывается с места и со мной мчится за беглянкой.
Значит… босса дома нет.
Достаю телефон из кармана и сразу возвращаю его туда же, когда слышу упрямое:
– Толтик, толтик, – припеваючи, повторяет Варя, залезая на стул. По привычке сначала закидывает одну ногу, затем вторую – и кружится, пытаясь выбрать удобную позу.
– Погоди, непоседа, сейчас достану.
Я залезаю в огромный холодильник, разыскивая свою цель. Нахожу не быстро – приходится покопаться в недрах стального гиганта. Десерт стоит у самой стенки, заставленный всякими консервированными баночками и тарелками, в которых лежит оставшаяся еда из ресторана.
Хорошо припрятано «сокровище».
Веду носиком, улавливая вкусный аромат еды. Надо бы позавтракать. Я ведь вчера ничего, кроме говядины, и не поела. В желудке неприятно посасывает.
Да и Варю надо накормить перед тем, как торт давать. Сладкое утром – не лучшая еда.
Хотя… Не буду душной. Сегодня первое января – сделаем исключение.
Надо, кстати, Руслану завтрак приготовить. Хм… Сырники? Блин, надо посмотреть ролики на ютубе с рецептами каких-нибудь ресторанных блюд. А то кормлю его только домашним. А он и молчит, чтобы меня не обидеть.
Узнать бы, когда он будет дома… Позвоню потом.
Вытаскиваю торт под звуковое сопровождение:
– Та-дам!
Поворачиваюсь к дочери, демонстрируя небольшой красивый тортик. Белый, с розовыми лепестками из темперированного шоколада.
Карие детские пуговки сверкают от радости и восторга.
Булочка высовывает язычок. Всегда так делает, когда хочет попробовать и больше не может терпеть.
Поэтому опускаю лакомство на стол. Отрезаю от него кусок и ставлю перед мышкой. Она, схватив ложку, терзает торт и наворачивает его за обе щёки.
Улыбнувшись, возвращаю десерт на полочку. Оставим Руслану.
А пока делаю кофе, размышляю, что приготовить на завтрак. Или уже на обед? Когда босс будет дома?
Достаю телефон. Нужно спросить.
Блин… Я ведь могу просто приготовить и то, и то. Зачем ему звонить? Отвлекать?
Думаю об этом, но всё равно делаю по-своему. Почему-то жутко хочется ему позвонить.
Смотрю на дисплей и несколько раз моргаю, разблокировав телефон. Юсупов час назад оставил сообщение.
«Уехал».
Да вижу…
«Буду к обеду. Никуда не уезжайте».
Ну, я пока никуда и не собиралась. Во-первых, мужчину нужно отблагодарить. Убраться после праздника, навести порядок. И накормить.
Хм, кстати…
Перевожу взгляд на огромное окно, улавливая надоедливые снежинки за стеклом.
Интересно, куда Юсупову потребовалось уехать утром первого января?
Глава 40
Руслан
Костяшками пальцев барабаню по двери. Сразу вытираю их о платок, поданный водителем Мишей.
– Ну и клоповник, – читает мои мысли подчинённый. Сам не понимаю, как здесь можно жить. В подъезде дикая вонь, куча грязи, обшарпанные стены. Тоска неописуемая. И звонок даже не работает – приходится марать руки.
– Согласен.
В унисон с моими словами по лестничной площадке разлетается щелчок замка. И ворчливый женский голос по ту сторону двери:
– Первое января, кому не спится?
Мне, млять! Особенно после вчерашнего пьяного бреда друга. Который вовсе не похож на бред. Если сопоставить все факты, вспомнить поведение Весты, взвинченность Славы… И слова моей домработницы, которая умоляла не оставлять её одну… Именно после того, как в квартире появился Афанасьев.
Странное поведение можно было бы списать на её ненависть к таким, как я, но…
Я отчётливо помню тот день, когда Калинина потеряла сознание. Благодаря заплаканному лицу бедной Вари, которое до сих пор стоит перед глазами. Наверное, именно из-за болезненных картинок я всё это и делаю. Каждый раз в районе солнечного сплетения что-то скручивает, стоит вспомнить то, как малышка лила горькие слёзы, когда её мама упала.
Это ребёнок. Но, несмотря на свой возраст и несознательность, она словно всё понимает. Остро чувствует. Пропускает через себя.
И я не хочу снова видеть её в таком подавленном состоянии. Но вчера пришлось. Встретив Славу, Варя начала истошно плакать и орать. Ненормальная реакция. Напрягающая. При мне и при Мише она так себя не вела. А тут… Будто что-то почувствовала.
Не своего ли отца?
Если прокрутить в мозгу тот день, то Веста обмолвилась, что выпила много успокоительного по одной причине: она встретила своего бывшего. Отца Вари. И ведь тогда же Афанасьев и бедовая столкнулись в моей приёмной. Тогда она застыла, опешила. Я подумал, что просто растерялась, не ожидая увидеть в кабинете кого-то ещё.
А затем, быстро пихнув мне бумажки, убежала…
И Слава ушёл. Последовал за ней? Наверняка.
Все ниточки из разных концов ведут в центр, собираясь воедино. Картина становится целой. И понятно поведение Весты, Славы… Его допросы. Он ревновал? Ту, что бросила его? И ради кого? У Весты ведь никого нет. Да и мужикам она не доверяет.
Чёрт. Всё логично. Всё сходится. Кроме одного.
Варя не похожа на Весту. И на Славу – уж точно.
Зеленоглазая шатенка и голубоглазый блондин, у которых родилось маленькое темноглазое и черноволосое чудо. Генетика – штука забавная. Но у меня всё равно возникают подозрения.
Информация от пьяного друга, конечно, хорошо, но хотелось бы узнать версию Весты. И я устрою ей допрос с пристрастием, но для начала…
Миша отодвигает грузную рыжую женщину в сторону, проходя в тесный маленький коридор. Куртки с вешалки задевают плечи, и я ощущаю себя в консервной банке.
Внимательно всё изучаю. В прихожей куча верхней одежды, будто здесь живёт целое поселение. Обуви – человек на десять. И среди ботинок нахожу те самые светлые кроссовки. Всё-таки Веста здесь живёт.
– Эй, вы что себе позволяете? – возмущённо вопит рыжая.
Молча достаю из внутреннего кармана пальто крупные купюры. Не знаю сколько их там. Не считая, затыкаю женщину. Она обескураженно, но быстро выхватывает деньги из моих пальцев, прячет в огромном декольте халата.
– Может, подсказать что-то? – переобувается в полёте и вдруг становится милой и учтивой. – Меня Алла Иванна, кстати, звать.
– Где комната Весты? Девушки с ребёнком.
– А вот пройдёмте, – семенит передо мной, огибает Мишу и ведёт нас прямо, в центральную комнату. На двери висит бумажка с каким-то расписанием. График уборки? Здесь и такой есть? – Вот. Что-то ещё?
– Пока нет. Но будьте поблизости.
Она кивает, как болванчик, и послушно замолкает.
Открыв дверь, захожу в небольшую комнату. Максимум десять квадратных метров. Всё, что в них умещается – синий потрёпанный диван, застеленный милым розовым пледом; белый деревянный шкаф. На удивление чистый, опрятный, хоть и краска содралась в некоторых местах.
В углу – небольшая тумбочка цвета слоновой кости, на которой стоит ящик. По-другому этот телевизор назвать я не могу. Он, надеюсь, не чёрно-белый?
Взгляд скользит дальше, в противоположный угол, где я нахожу большой коробок с игрушками. И их довольно… много. Для меня это неожиданно. Веста экономная, явно не раскидывается деньгами, но для ребёнка, видимо, ничего не жалеет.
Коврик милый купила и расстелила по центру. В виде пчёлки.
Миленько настолько, что невольно приподнимаю уголки губ.
Если сравнивать с коридором, то здесь вполне можно жить.
– Веста умничка, – лебезит за спиной Алла Ивановна. – Сама ремонт тут делала.
Серьёзно?
Осматриваюсь, разглядывая пастельных тонов обои. Светлые, с розовыми узорами и бабочками.
– Красила шкаф, тумбочки, – хоть и хвалит Весту, но в её осипшем после гулянки голосе мелькает недовольство. – Типа моя мебель ужасная была. И ей захотелось внести чуточку чистоты. А чем ей рыжий не понравился?
– Ясно, – сухо отвечаю.
В маленькой комнате ощущаю себя неуютно.
Подхожу к шкафу и уже без неприязни дёргаю за ручку.
Внутри полный порядок. Детские вещи, которых тоже немало, аккуратно разложены по полочкам. Что-то висит на вешалках, отглаженное и чистое. Стиральным порошком пахнет…
Вещей Весты не так много.
Ясно, на себе экономит, зато на ребёнка тратится.
А выше что?
Открываю верхние полки, и тут же на меня сваливается что-то. Мягкое такое, в виде одеяла.
Хватаюсь за ткань, убирая с лица. Угадал, одеяло.
Снова взгляд летит вверх.
Теперь понятно, почему оно выпало… Большой плюшевый медведь вытолкнул. Судя по свисающему с лапы ценнику – совсем новый. Подарок для Вари? Не успела вручить из-за того, что ушла из дома?
Кстати, об этом…
Разворачиваюсь на пятках. Я даже обувь не снял, пощадив носки.
– Миша, собери все вещи Весты. Одежду, игрушки, медведя. Погрузи в машину.
– А вы что это себе позволяете? – с гонором начинает женщина, упирая руки в бока. – Я сейчас полицию вызову!
– Ваша квартирантка переезжает, – безразлично кидаю, делая несколько шагов вперёд. Пусть вызывает, кого хочет. Напугала ежа голой жопой. – Где тот человек, что её вчера ударил?
– Чего? – выпучив глаза, приоткрывает рот и хлопает им, как рыба на суше.
Молча тянусь к внутреннему карману пальто. Снова достаю несколько пятитысячных. Деньги творят чудеса. Затыкают или, наоборот, заставляют говорить. С ними можно сделать всё. Даже манипулировать людьми. Что и происходит, когда женщина жадно принимает купюры.
– Славка, – кивает куда-то в сторону. – В соседней комнате. Он вчера с её полки еду забрал. Оливье и торт. Он часто у неё что-нибудь ворует. Ну, сами знаете. Молодая, одна, постоять за неё некому. Вот и обижает её. Вчера вот взял еду. Веста разозлилась, прибежала к нему – и как вывалит кастрюлю с оливье ему на голову, а он как замахнётся! Ну, я, конечно, их сдержала, но… Вот так.
Гнев, который я давно не испытывал, ярким огоньком вспыхивает в груди. От бушующего ветра сильнее разгорается, заставляя сжать кулаки.
И он дебил, и она дурочка.
– И сколько это продолжалось? – цежу сквозь зубы.
– Что именно? Кража продуктов?
– Она самая.
– Ну, полгода, может, – пожимает плечами.
– Ясно, – жёстко бросаю и прохожу мимо неё. Направляюсь в коридор, нервно дёргаю за ручку соседней двери, в этот раз не обращая внимания на грязь. Плевать, пройдусь антисептическими салфетками.
Захожу в комнату, пропитанную перегаром. Воняет, как…
Мне даже сравнивать не с чем. Я в таких местах раньше и не был. Но амбре стоит такое, что… Зажимаю нос запястьем.
Первое января, хрена ли…
Три полутрупа лежат в комнате. Один – на диване, двое – на полу рядом с пустым столом.
– Кто их них Слава?
Весте явно не везёт на людей с этим именем.
– А вон тот, на диванчике.
Барин, ясно. На диване не просто так спит. Или прикидывается? При моём появлении открывает сонно глаза, привставая на постели.
– Алка, ты чего шумишь с утра раннего? С ума сошла? А это ещё кто?
Смотрит на меня, часто моргая.
– О, а ты что за хрен с горы?
По его виду многое скажешь. Алкаш натуральный.
И он домработницу мою ударил…
Думаю об этом – и мозг отключается. В два шага преодолеваю и так маленькое расстояние. Комната не больше той, в которой я был до этого.
Пальцы хватаются за серую, измызганную майку. Поднимаю дохлика с постели. И не знаю, что движет мной, моим кулаком. Точным ударом попадаю ему по той же стороне лица, по которой он вчера ударил Калинину.
Он что-то кряхтит, а меня это… Не успокаивает.
Наоборот, подстёгивает. Из-за чего я бью его ещё раз, ощущая острую боль в руке. Но при следующем ударе уже её не замечаю. А вот кровь, испачкавшую белую рубашку, виднеющуюся из-под расстёгнутого чёрного пальто… Да.
Я брезглив к такому мусору.
Поэтому выкидываю бессознательного алкаша обратно на диван.
И ищу, чем вытереть руки.
– Нет, ну давно пора было, – с победой в голосе проговаривает рыжая. – Достал прям.
Пытается ещё бабок заслужить?
Пусть. Я пролетаю мимо неё, не давая ни рубля. Мельком цепляюсь взглядом за комнату Весты. Миша уже начал собирать коробки, в которые будут погружены вещи Калининых.
Доверяю это своему водителю. А сам сигаю из квартиры, желая как можно быстрее вытереть руки от этого мусора. И уже в машине, убрав кровь влажными салфетками, звоню одному хорошему знакомому.
Веста
– Тяф-тяф! – ругается Лаки, подпрыгнув на лапы.
– Ар-р-р-р, – рычит ему в ответ Варя, стоя на четвереньках напротив пушистого друга.
Смотрят воинственно друг другу в глаза.
Вот же…
Дети!
Не поделили яблоко, которое я дала Варе. А она вдруг решила похвастаться им перед щенком. И теперь моя малютка хочет вернуть своё обратно. Жадина-а-а.
Кстати, о яблоках. Уже обед. А босса всё нет. Еда остывает…
И я, ожидая его, лениво сижу на диване и изредка поглядываю на плазму на стене, пока два воина сражаются между собой.
Краем уха слышу в новостях информацию про мой район. Кидаю взгляд на плазму, замечая знакомые просторы. Наше здание, детскую площадку, а точнее то, что от неё осталось…
– Дому под номером тринадцать повезло меньше всего. Его готовят под снос, а на его месте построят офис одного известного банка.
Чего-чего?
В смысле?
Как наш дом сносят? А как же наша комната?
Нет, я собиралась переезжать, но… Вещи же нужно забрать!
И когда будут сносить? Почему именно его?
Боже мой, теперь срочно нужно искать квартиру… Это так неожиданно, что я теряюсь и не знаю, что делать. Позвонить сначала Алле и узнать подробнее об этом? Или сразу кидаться искать новое жильё?
Проваливаюсь в свои мысли и не замечаю тихих шагов за спиной.
Вдруг вздрагиваю от бархатистого, приятного голоса, раздающегося над самым ухом:
– Интересно… А кормить сегодня будут?
Вздрагиваю и случайно замахиваюсь рукой. Благо, вовремя реагирую, понимая, что передо мной босс, а не кто-то другой. Облегчённо выдыхаю и опускаю ладонь на грудную клетку, ощущая под ней настоящий тайфун.
– Босс, вы… – сдерживаю весь мат, который знаю. Слышу игривое мычание, означающее вопрос. Врезать бы ему за то, что подкрался незаметно. – Вы бы так не пугали!
– Что поделать, если подвернулся хороший момент. Так что, кормить будут? – Руслан, все ещё не отпрянув, продолжает говорить эти слова мне на ухо. На затылке появляются мурашки и разбегаются в разные стороны, покрывая плечи, спину, поэтому я подпрыгиваю с дивана, как ужаленная.
– Да-да, точно, – нервно и неловко огибаю широкую спинку и пулей лечу на кухню. – Сейчас всё сделаю.
Странно, что Руслан не идёт за мной. Остаётся в зале, видимо, решив почесать за ухом Лаки, как он всегда любит делать по возвращении.
Но каково же моё удивление, когда я, накрыв на стол, замечаю в дверном проёме Руслана с чуть ли не плачущей Варей на руках.
– И он обижал тебя? – с нотками сожаления и печали спрашивает босс. А моя девочка, поджав губки, вдруг кивает, качнув хвостиком.
– Дя. Воть, – и протягивает крохотную ладошку, показывая царапину от когтей Лаки. Такую маленькую, что даже не заметить. Заигрались, наверное. Но она даже не закричала. Не думаю, что из-за этого недоразумения нужно их ограничивать друг от друга…
Маленькая актрисулька.
Руслан пальцами касается её кулачка, который выглядит таким крохотным на фоне его лапищи, что у меня между рёбер что-то шевелится. Хочется улыбнуться, когда я вижу этих двоих вместе, да ещё и… такими семейными, что ли. Босс не знает, что Варя – его дочь, но всё равно хорошо и внимательно к ней относится.
Юсупов заботливо прокручивает её ладошку, рассматривая ранки на бархатной коже.
– Какой плохой мальчик, – качает головой. И сурово, в его манере, чеканит: – Я его накажу. Гулять не будет три дня.
– Ниняня, – слезливо просит. Сама обижается, но друга защищает. Чёрт, вижу слёзки в глазах-бусинках, и хочется отобрать дочь, самой пожалеть её. Булочка втягивает сопельки и продолжает отговаривать босса от наказания Лаки: – Аки хоёфый.
За ними, радостный, не понимающий, что о нём говорят, бежит щенок, виляя хвостиком.
– То есть, ругать не будем? – Руслан переспрашивает, опускаясь на стул. Сажает Вареньку себе на колено.
– Неть, – и кулачком вытирает покрасневший носик. – Погадим.
– Погладим? – уточняет.
– Дя, – уверенно кивает. – Погадим.
Я тихонько смеюсь и прикладываю палец к губам, пытаясь скрыть улыбку. У меня плохо получается. Босс отвлекается на меня и осуждающе припечатывает взглядом:
– Дай ребёнку яблоко. Они же из-за него поругались.
Ух ты, как грозно.
Я на автомате оборачиваюсь, достаю из холодильника яблочко, уже порезанное. Даю кусочек Лаки, раз уж его «добыча» непонятно где теперь, и ещё один – Варе. Сидит, хрустит, довольная.
– Вот тебе смешно, а я детей не понимаю.
– Я тоже не понимала, – признаюсь честно. – Но с опытом придёт. Давайте её мне.
Пытаюсь забрать дочку с рук Юсупова, но Варя тычется личиком в его плечо, зарывается под руку, чуть ли не прячется подмышкой.
– Варь, ты чего? – недоумённо шепчу, не веря, что моя дочь ко мне не идёт! Моя булочка! Мамкина булочка! Сидит там и мычит что-то Юсупову. – Варюш, солнышко, дай дяде Руслану поесть. Ням-ням сделать.
А она – ни в какую. Продолжает сидеть, прижавшись к его груди. Даже яблоко уже не нужно, просто держит его в крохотных пальчиках.
– Пусть остаётся у меня, – выносит свой вердикт Юсупов. И кивает на противоположную часть стола. – Садись.
Я не знаю, под воздействием какой магии или гипноза, но я послушно следую его приказу.
– Да я думала начать собираться… – говорю, как есть. Посиделок никаких я не планировала. – Спасибо вам огромное за праздник, за то, что пригласили к себе в гости, но нам домой пора.
Мужчина смотрит себе в тарелку, изучая содержимое. А там вместо домашней еды моя первая попытка в ресторанную. Я даже оформила, ну… Красиво. Правда, совершенно не поняла, как маленькими порциями можно наесться, поэтому наложила целую горку. Да, выглядит странно, совсем не как в ресторане, но! Это вкусно.
Руслан пробует… и вроде продолжает есть.
– И куда вы собрались? – холодно, без эмоций.
– Так домой же, – неловко отзываюсь.
Вообще, не совсем. Снежка написала мне, пока я накрывала на стол, что зовёт нас в гости. Я думала оставить у неё Варю и начать искать квартиру. Нам бы переехать за эти дни. И вещи перевезти ещё нужно. В тот дом я вернусь только за ними.
– Странно, – он закидывает кусочек мяса с миндалём в рот. – А я только что слышал, что ваш дом сносят.
Капец, у него слух…
– Ну да, – не отнекиваюсь. – Но не завтра же. Вот буду искать квартиру пока, вещи потом перевезём.
– И ты вернёшься туда, где тебя ударили?
Поджимаю губы, невольно дотрагиваюсь до щеки. Опухлость пропала, но слабые синяки остались. Всего пара, маленьких. Заметных, конечно, но это не страшно. Заживёт.
– Только за вещами, – вздыхаю. – Пока мы поживём у подруги.
– Что вам мешает остаться у меня?
Сглатываю от волнения. Почему-то я ждала, что он предложит нечто подобное. Поэтому не хотела говорить про подругу. Но босс у меня – бестактный! Лезет в мою личную жизнь. А я уже настолько привыкла, что даже противиться не могу.
– Мы и так вас немного ущемили. Всё же, наверное, это хлопотно, когда по дому бегает ребёнок. Кричит, отвлекает. Особенно если учесть, что вы привыкли жить один.
Вдруг Варя вылезает из своего укрытия, поворачивается ко мне и смотрит злым взглядом, будто понимая, что происходит. Воинственно выдвигает губки вперёд. А взгляд такой…
Будто вопит: «Мать, ты чего, охренела?».
Немного. Прикрываюсь ребёнком.
Но мне правда… Неловко. Руслан уже столько для нас сделал, что я ощущаю себя какой-то нахлебницей.
Юсупов мне даже ребёнка подарил! Везде влезть успел!
– Нет, – хмыкает. – После десятого января я выйду на работу. И вас не замечу. А до этого времени вы мне ни капли не помешаете. Наоборот, я буду рад, если составите мне и Лаки компанию. Бедняге одиноко.
– Ну вот, мы вам весь отпуск испортим…
– Веста, – уже не так дружелюбно говорит. Приобнимает Варю, не давая ей соскользнуть с колена. У меня такое ощущение, что все вокруг сговорились. И сейчас против меня воюют дочка, её отец и его белый компаньон.
И я, на другом конце стола. Одна… Беззащитная… Брошенная…
Блин, не время ударяться в драму!
– Я вспомнил, что у меня есть для тебя наказание, – усмехнувшись, босс наклоняет голову набок.
Варя, услышав это слово и вспомнив, что я частенько повторяю его, когда она балуется, дублирует его заразное движение, будто спрашивая, что она сделала и кого вообще будут наказывать.
Боже…
Передо мной – две капли воды. Если присмотреться… Они реально похожи.
У Вари на попе пятнышко родимое есть… Интересно, у Юсупова тоже?
Чуть не бью себя по горящим щекам, представляя обнажённый смуглый зад Руслана.
– Так вот, я хочу тебя наказать. Раз тебе это в тягость, то «наказание» – самое правильное название. Я хочу, чтобы вы жили у меня, пока мы вместе не найдём вам подходящую квартиру.
– Да вы…
Я осекаюсь.
Хитрый лис!
Вместо этих слов я тихо шепчу:
– Что для вас значит «подходящая»?
– Недалеко отсюда, – хмыкает. – Чтобы садик рядом был, и тебе было недалеко ходить ко мне на работу. Это, кстати, экономия на проезде.
Он почёсывает задумчиво бороду и смотрит в потолок.
А я чувствую в каждом его слове жуткий подвох…
– Но все квартиры недалеко от вашей… Как сказать… Райончик не из простых. Тут всё богато и дорого.
– Ну, – улыбнувшись, наконец, смотрит на меня. И с неожиданной насмешкой выдаёт: – Поиски будут трудными. Возможно, затяжными. Но мы когда-нибудь и что-нибудь найдём тебе по карману.
Я вздыхаю. От того, что сзади ко мне подкрадывается поражение. Тяжело дышит мне в спину, обхватив за плечи и ехидно повторяет: «Ты проиграла».
– Вы ведь уже всё решили, да? – спрашиваю, но, на удивление, без тени печали. Да, мне неудобно из-за всего случившегося, но… Я не чувствую неприязни или одолжения, как раньше, при первой нашей встрече, когда Руслан подарил мне обувь. Я не расстраиваюсь. Абсолютно. Даже наоборот… Варя дольше побудет с отцом.
С другой стороны, это плохо. Надеюсь, она к нему не привяжется.
– Да, – уверенно кивает. Откладывает приборы и откидывается на спинку стула, продолжая обнимать Варюшу. – Я уже забрал все твои вещи из старой квартиры. И через несколько часов их доставят сюда. Так что, Веста, в следующий раз ты подумаешь перед тем, как врать своему начальству.
– Как это понять? – чуть не заикаюсь, растерявшись. Может, я не так услышала его фразу? Или все-таки правильно? – Почему мои вещи привезут сюда?
– Я организовал, – даже не отнекивается.
В голове множество вопросов, и я не знаю, какой задать первым. Умеет же этот мужчина удивить так, что можно потерять дар речи.
– О сносе моего дома объявили в новостях десять минут назад, – щурюсь с подозрением, медленно приходя в себя. – А вы уже собрали и перевезли мои вещи? Мне кажется это, мягко говоря… странным.
– Ну, тебе стало известно об этом десять минут назад, а мне – утром. Вчера ночью я звонил одному хорошему знакомому, который и сообщил мне информацию раньше, чем новостные каналы. А учитывая, что у тебя нет машины и тебе не с кем оставить ребёнка, я решил, что помогу тебе с разобраться с вещами.
Складно поёт. И не придерешься.
Но какой ему толк врать? Думаю, никакого…
Руслан ведь искренне хочет мне помочь. Хоть я и не понимаю его порыва.
Может, он уже сам догадался, то Варя – его дочка? Тогда почему молчит?
Нет, вряд ли. Между ними есть связь – это факт. Но только из-за этого помогать своей домработнице?
В голову приходит шальная мысль, от которой щёки мгновенно вспыхивают яркими огоньками.
Может… Я ему нравлюсь?
Мы вон, целовались два раза. Да и он рядом всегда.
Чуть не бью себя по лбу. Не впадай в сказку! Нет никакой симпатии! Мой босс – просто внимательный и благородный человек.
– Спасибо, – слова благодарности сами срываются с губ. Всё же хорошо, что нам не придётся возвращаться в тот клоповник… И помощь мне не помешает. Это правда. – Я обязательно вам отплачу за вашу доброту.
– Обязательно, – убедительно повторяет за мной.
Казалось бы, обычное слово, а я покрываюсь мурашками.
Ощущение, что я только что подписала контракт с дьяволом.
– Начнёшь сейчас.
– Хорошо.
Надо, значит, надо. Не хочу оставаться в долгу.
Только сидеть мне там всю свою жизнь. Если посчитать все, что сделал для меня Юсупов…
Я до конца дней не верну даже сотой доли.
– Что нужно сделать?
– Рассказать правду.
Рефлекторно закусываю щеку изнутри. Кажется, я догадываюсь, о чём он спросит. И почему-то не боюсь этого разговора. Более того, я готова к нему. Репетировала ещё с ночи. И если раньше трусила, то в данную минуту…
Спокойно рассматриваю мужчину и свою дочь у него на коленях. И только сейчас, когда он поднимает правую руку, чтобы поудобнее усадить Варю, я замечаю красные, сбитые костяшки.
– Почему ты так реагируешь на Славу? – летит первый ожидаемый вопрос – Он твой бывший муж?
Простая фраза – как удар под дых. Но и так было понятно, что Руслан спросит.
И мне есть, что ответить. Но, покосившись на чуть проступившую кровь, я подрываюсь со стула.
Я не буду спрашивать, из-за чего и как это случилось. Хотя мне дико интересно. Юсупов с кем-то подрался? Или ударил в стену от злости?
Если так подумать, я ни разу не видела серьёзного, делового мужчину в гневе.
Да и не хочется мне что-то…
‐ У вас кровь идёт. Надо обработать.
Подскакиваю к верхнему ящику, что находится ближе к окну, и достаю оттуда аптечку. В спину мне вонзаются недовольные и холодные слова:
– Не пытайся увильнуть от вопроса.
Останавливаюсь возле мужчины, расстёгиваю молнию на небольшой плотной сумочке. Опускаю аптечку на стол, а сама обхватываю пальцами мощную, широкую ладонь Руслана. Она чуть шероховатая, а в одном месте, на пальце, проступает мозоль. На том самом, которым он держит чашку кофе.
Невольно изучаю пальцы, отмечая, какие они грубые и по-настоящему мужские. У Славы они были… Немного худыми, длинными, как у пианиста, и слегка смахивали на женские.
– Я не увиливаю, – говорю честно, не смотря боссу в глаза. Взгляд направлен только на раненый кулак. – Но вы хотя бы обработали ссадины.
Достаю антисептик и, не скрывая сожаления в голосе, спрашиваю:
– Откуда вы узнали, что Слава – мой бывший муж?
– Он сказал.
Сильнее сжимаю его руку. Попутно достаю ватный диск и смачиваю его в хлоргексидине.
И пытаюсь успокоиться.
Разговор будет тяжёлым.
– Не знаю, поверишь ты мне или нет, – на секунду проваливаюсь в прошлое, как под воду, и следом выныриваю из него, попутно хватая ртом воздух.
– Говори, как есть. Даже если правда окажется суровой. Я сам хочу составить о нем мнение. Он сказал, что Варя – его дочь. Но они совершенно не похожи.
Его.
Его дочь.
Эти слова отзываются сиреной в мозгу и поднимают злость в моей душе. Хочется наслать на бывшего множество проклятий, собственноручно отрубить ему несколько конечностей. Кровожадно, но Афанасьев заслуживает худшего. Не за прошлое. А за то, что снова появился в моей жизни и посмел заявить, что Варя – его.
Идиот.
– Медсестра, вы меня калечите, – слышу откуда-то издалека.
Только сейчас замечаю, что впиваюсь ногтями в горячую ладонь.
Молча и аккуратно дотрагиваюсь ватой до небольших ран.
– Она не его дочь. Слава был бесплоден, и мы решились на ЭКО, – взгляд неосознанно скользит на малышку, что отлипает от отца, и сканирует красные отметины, которые становятся ещё темнее из-за хлоргексидина.
– Сколько тебе было?
– Двадцать, – усмехнувшись, наблюдаю за малюткой. Делает губки трубочкой и выдыхает, как я её учила, чтобы ранки не щипали. Чуть пододвигаю к ней ладонь, и она усердно дует на неё, думая, что Юсупову больно. – Я была влюблена и наивна, поэтому не до конца рассмотрела, каким на самом деле был мой муж.
– В жизни не поверю, что ты когда-то была такой.
– Жалко, но так. Слава горел идеей завести ребёнка. Именно завести. Очень хотел. Но был бесплоден. И я согласилась на ЭКО, любила же. А оказалось… Любовь – не только эйфория, но и смертельный яд.
Глава 42
Руслан
Ясно. Сказанное Вестой помогает мне собрать пазл, который я долго не мог сложить в голове.
– И что дальше? – спрашиваю, умиляясь картиной у себя перед носом. Варюша, опустив пальчики на мое запястье, держится за него и активно дует. А рука совсем не болит. Так, немного пощипывает, но для меня это – всего лишь неприятная щекотка. А я не мешаю малышке «лечить» меня.
– Несколько месяцев подготовки, девять месяцев беременности. Я вышла за него замуж, так мечтала, чтобы Варя поскорее родилась. С нетерпением ждала часа, когда Слава увидит дочь, и…
Она осекается, снова нервно стиснув мою ладонь. Убирает ватный диск, хватаясь за бинты.
– Не надо, – осекаю её.
– Варя так и будет дуть, пока мы ссадины не закроем.
Посматриваю на малышку. И правда, она уже красная от перенапряжения. Поэтому позволяю Весте перевязать кулак.
– В общем, моя красавица ему не понравилась, – с разочарованием и обидой резко проговаривает. – Мол, он хотел блондинку. Но прогуливал в школе биологию!
Её возмущению нет предела.
А я не понимаю, что чувствую. Это звучит… Абсурдно. Я знаю этого парня давно. И совсем с другой стороны. Серьёзно? Оставить ребёнка из-за его внешности? Только потому, что цвет волос не тот?
– С первых часов Слава стал относиться к дочке предвзято. И уже на следующее утро предложил отдать её в дом малютки.
– Из-за внешности? – глупо переспрашиваю. Слов не нахожу. С трудом пытаюсь утихомирить зарождающееся чувство гнева под грудной клеткой.
– Нет. Не совсем. За то, что она орала всю ночь, – хмыкает. Пытается, как всегда, выглядеть сильной, делает вид, что её совсем это не задевает, но глаза… Жутко грустные. Может, Веста уже не злится на Афанасьева, но ей по-прежнему больно. Её ребёнка пытались отдать в детский дом… Я в шоке.
Думал, меня ничем не удивить, но нет. Веста смогла. Одной новостью ударила так, будто прошлась по лицу ладонью наотмашь.
Афанасьев… Я его плохо знал.
– Он сказал, что ты ушла к другому.
– Не удивлена, – едва не закатывает глаза. Бинтом несколько раз обворачивает руку и под конец аккуратно завязывает узелок. – Я ушла. К дедушке. После того, как Слава поставил мне ультиматум.
Не представляю, какой.
Засунуть дочери кляп в рот, чтобы она не плакала?
– Либо я остаюсь с ним, но отдаю Варю в дом малютки, либо ухожу вместе с ней.
Перевязанный кулак сам тянется к девочке, крепче её обнимая. Будто у меня её вот-вот заберут.
Слышу – и не верю.
Нет, я чувствую, что Веста не врёт, но…
Никогда не думал, что существуют такие люди.
– Он тупо предложил её выкинуть сразу после рождения? – вопрос вырывается сам, и я надеюсь, что она меня исправит. Скажет, что всё было не так.
– Да, – с сожалением в голосе она делает шаг назад, опускаясь на стул напротив. – Мы не сошлись во взглядах, и я уехала. Тянула сама Варю с дедушкой. Поэтому, не обижайтесь, пожалуйста, когда я такая вредная. Просто… Боюсь дать слабину, чтобы, если лишусь вашей поддержки, мне не было это в тягость. И я не искала ни у кого помощи. Расслабившись, порой не можешь собрать себя по крупицам и вновь взять в руки.
– Теперь понятно, почему ты такая строптивая, – усмехнувшись, пытаюсь разрядить атмосферу.
Лучше бы я этого не слышал. Сильное и мощное желание приливом бьёт в голову. Хочется пойти и поговорить с Афанасьевым. Сказать, какой он мудак. Но это не мои проблемы. Не моё дело. Да и… Мне не хочется иметь с ним ничего общего. Абсолютно.
Чего уж греха таить – боюсь проломить ему голову.
Не смогу контролировать эмоции.
Не понимаю, почему история Весты выворачивает мою душу наизнанку. А мне самому хочется приблизиться к ней, обнять, утешить, поцеловать.
Млять, ну что за желания? Веду себя как хрен знает кто…
Влюбился, что ли?
Запускаю пятерню в волосы и с трудом проговариваю:
– Спасибо, что доверилась. Я тебя понял. Это всё, что мне нужно знать о моём друге? Если есть что-то ещё, то добивай.
– Нет, – выдыхает. И поднимает голову, врезаясь в меня растерянным взглядом изумрудных глаз. Опять залипаю на них и словно чувствую запах лета. Цвет яркой зелёной травы отражается в её радужках. – Но есть кое-что, что я должна вам сказать.
– Так, – перехватываю Варю, которая всё время внимательно слушала нас.
– Я не знаю, как так вышло, но вы – о…
Веста резко осекается, отвлекаясь на мелодию своего телефона. Она тут же дёргается, спешно ныряет рукой в карман джинсов.
– Извините, дедушка звонит.
Внезапно подрагивающими пальцами прислоняет трубку к уху и бодро произносит:
– Да, дедуль?
Варя у меня на коленке начинает прыгать и тянуть ручки к маме, будто тоже хочет поговорить со своим родственником. Но она тут же прекращает и замирает, когда улыбка сползает с лица Калининой, а глаза становятся по пять копеек.
– Да-да, я поняла, – бесцветно шепчет. – Я скоро приеду.
Отключается, тут же подрываясь с места.
– Что случилось? – обеспокоенно спрашиваю, следя за семенящей Вестой. Взгляд растерянно мечется по комнате. Беспокойно, нервно.
– У деда проблемы с сердцем, – тараторит она. – И мне нужно к нему. Поэтому мы с дочкой сейчас оденемся и поедем.
Девушка тянет руки к Варе, но я её останавливаю, чуть отворачиваясь и не давая ей забрать у меня ребёнка.
– Езжай одна, – вдруг говорю, а сам мысленно готовлюсь к отказу. Но я умею стоять на своём. – А я посижу с Варей.
Глава 43
– Не то чтобы я вам не доверяла, но… – начинает она, замешкавшись. – Но мне к дедушке два часа ехать, столько же обратно. Плюс, я не знаю, как долго у него задержусь. Может, даже придётся остаться с ночёвкой.
– Понимаю, – коротко киваю.
– А Варю нужно будет и покормить, и… Я так не хочу вас напрягать.
– Да я справлюсь, – хмурюсь, покосившись на малышку у себя на колене. Она не выглядит, как проглот-засранец, который будет постоянно хотеть есть и проситься в туалет. Обычный ребёнок. Более того, я всегда мечтал хотя бы на денёк побыть папой. Почему бы и нет? Может, это мой шанс? Попробую. Варя как раз подойдёт. Да и мне несложно. – А если нет, всегда можно позвонить в агентство и вызвать няню. Не тащи ребёнка по морозу через весь город, пусть дома посидит.
Веста, судя по её взгляду, постепенно успокаивается. Главное, больше не пытается отобрать у меня малышку. Сама понимает, что раз дедушке плохо, то ребёнку там делать нечего. Незачем Варю волновать.
– Чтобы было быстрее, попрошу водителя отвезти тебя, куда нужно.
– Спасибо вам огромное!
– Веста, ко мне можно на «ты» вне рабочего времени, – напоминаю ей снова. Хоть и кивает в знак согласия, но, уверен, как только вернётся домой, я снова услышу от неё это холодное «вы». – Всё. Беги. Если что-то случится, я позвоню.
– Да-да, – приходит в себя, вспоминая, что ей нужно спешить. – Дайте только Варю обниму. И побегу.
– Дай, – поправляю её.
Веста протягивает руки и с трудом выговаривает:
– Дай Варю обнять.
Усмехнувшись, передаю дочку матери. Они воркуют между собой, трутся носиками, вызывая у меня умиление. Веста даёт малышке какие-то наставления, вроде: «Слушайся дядю», «Не балуйся» и «Не ешь из миски Лаки».
Возвращает мне ребёнка. И внезапно обнимает и меня, обескуражив.
– Спасибо-спасибо, я обязательно вас отблагодарю!
Похлопываю свободной рукой её по спине. И втягиваю носом приятный запах одежды, её тела. Веста не пользуется духами. Но от неё всегда пахнет свежо, нежно, что хочется зарыться носом в русые волосы.
Отпрянув от меня, она быстро огибает нас и спешит из кухни, чтобы собраться. Тем временем я вызываю водителя Мишу. Хорошо, что он трезвый первого января. И после звонка уже выезжает из дома, пообещав, что будет у нашего подъезда через десять минут. Как раз Веста оденется и спустится.
Через пять минут, ещё раз чмокнув дочь напоследок, она всё-таки оставляет нас троих. С Лаки я точно справлюсь, а вот…
Мельком смотрю на бодрую малышку, совершенно не зная, что с ней делать. Спать она не хочет. Хлопает ресничками, явно с вопросом, куда уходит её мама, ещё и без неё.
– Ну, Варюш, – привлекаю к себе внимание. Поднимает на меня огромные глаза, взмахивает тёмными длинными ресницами. Красивая… – Пойдём гулять?
– Дя! – подпрыгивает на руках и обнимает меня за шею.
Заставляет меня улыбаться и чувствовать что-то странное в груди. Не такое, как по отношению к Весте. Но что-то похожее. Горячее, будто делаю прогревание.
Отмерев, одеваю Вареньку потеплее. Вспоминаю, в чём она была при Весте. Не забыл ли я кофту? Вроде нет, у них в комнате нашёл всего одну, помимо той, что была на девочке.
Если заболеет – моя домработница задушит меня собственными руками.
Подумав, натягиваю на кроху тёплые штаны, розовую курточку, не забыв про шапку. И варежки! Как без них?!
Топчемся в коридоре моей просторной квартиры. И в этот момент она кажется мне такой узенькой, что я даже размышляю, а не переехать ли отсюда?
Лаки бегает рядом, скуля и прося надеть ему шлейку, а я выставляю маленькие сапожки на коврик. Один из них беру в ладонь, впервые в жизни собираясь обувать ребёнка.
Волнительно, чёрт возьми.
– Вытягивай ногу, – в полной боеготовности держу сапог, терпеливо ожидая, когда малышка засунет в него свою крохотную ножку. А она возмущённо топает и указывает мне поставить обувь на место.
– Я сяма, – настаивает.
А, ладно. Не буду делать из неё совсем уж ребёнка. Послушно отворачиваюсь, цепляю на Лаки шлейку.
Закончив, возвращаю взгляд на малышку. И на сапожки, которые она натянула неправильно, но с гордостью, судя по её довольному лицу.
– Так ты левый с правым перепутала, – невольно смеюсь над ней и помогаю переобуться. Выйдя из квартиры, закрываю дверь на замок. Оборачиваюсь – Вари уже нет.
Паника накрывает за один миг. Струя пота несётся по спине.
Слышу сбоку весёлый смех.
И тут же выдыхаю, поворачиваясь вправо.
Татарчонок стоит за горшком с цветком, спрятавшись. Но весёлое миловидное личико и радостная улыбка видны даже через листы растения.
– Иди сюда, – не сдержав улыбки, протягиваю Варе ладонь. Она тут же подбегает, хватается за меня крохотными пальчиками через тёплую розовую варежку.
Но возле лифта вдруг дёргает меня за руку.
Удивлённо смотрю вниз.
Вижу насупленное личико, просящий взгляд. И ладошки, что тянутся вверх, ко мне.
Она лифта боится, что ли?
Поднимаю татарчонка на руки, крепко обнимая. Мы вместе заходим в открывшуюся кабину.
Здороваюсь с девушкой внутри и оглядываюсь, не забыл ли Лаки на лестничной площадке. Успокаиваюсь, обнаружив его рядом.
– Ой, какая милая девочка, – слышится рядом. Оборачиваюсь, обращая всё внимание на девушку, кажется, с верхних этажей. И чуть не кривлюсь. Жена урода, что вечно паркует машину, как идиот. Выехать невозможно.
Вспомнив, как недавно выбирался из кармана, поленившись ехать до гаража, мгновенно раздражаюсь.
Но вся ярость сходит на нет, когда незнакомка вдруг поизносит:
– Папа хоть и суровый, но как вы с дочкой похожи!
Это мы похожи?
Поворачиваюсь к зеркалу, изучая наши лица. Малышка улыбается, хлопает в ладошки. А я невольно сравниваю черты. Ну, оба чуть смуглые, черноволосые. Глаза карие… разрез похож. Вот носик у неё пипкой, совсем отличный от моего. Или нет?
Глава 44
– Спасибо, – задумчиво отвечаю, не зная, как реагировать.
– А где же мамочка? Отпустила папу одного гулять? Смелая женщина, – смеётся она. Это я суицидник. Нет, чтобы дома сидеть, решил прогуляться. Ещё нужно зайти в магазин, купить каких-нибудь игрушек, раскрасок на случай, если малышка начнёт плакать, а я не смогу её успокоить.
– Мама по делам уехала, – быстро кидаю, услышав сигнал лифта. Двери открываются, и мы всей оравой вываливаемся из кабины.
А через пять минут, оказавшись на улице, все разбегаются в разные стороны. Щенок спешит пометить чью-то машину, а татарчонок падает в снег, решив его поесть.
Я чуть ли не разрываюсь между ними. Один глаз смотрит на Лаки, второй – на Варю.
И если питомца можно притянуть к себе с помощью поводка, то малышку…
У меня случайно нет ещё одного? Можно было бы обмотать её, и…
Чёрт, Юсупов, ты переоценил свои возможности.
Немного погуляв, всё же решаю отправить Лаки домой. Иначе в магазине обязательно что-то случится. Кого-нибудь я точно потеряю.
В торговом центре с Варей проводим много времени. Набираем всякой детской ерунды. Даже булочки, хоть я и не уверен, можно ли ей. Но она так слёзно на них смотрела, чуть не облизывая витрину, что я не устоял…
Купил.
Дома разбираем все покупки, сидя в центре гостиной, на ковре.
Достаю из пакета розовый горшок, ставлю рядом с Варей. Малышка сама выбрала, неожиданно присев на него.
Я никогда так быстро не передвигался и не поднимал её на руки, боясь, что она прямо в магазине сходит в трусики.
Я мыть её после этого боюсь. А то Веста примет меня за извращенца-педофила. От неё я уже несколько ТАКИХ взглядов получил… Я чувствовал себя опозоренным и униженным. Впервые в жизни, твою мать.
Узнает – убьёт.
Рисковать не буду.
– Ну, чем займёмся? – спрашиваю девочку, доставая краски и какую-то развивашку.
Она ползёт ко мне на четвереньках, демонстрирует почти голливудскую улыбку и протягивает мне пачку с маленькими резинками.
– Ты хочешь, чтобы я сделал тебе хвостики?
Паника стучит где-то в груди. Максимум, что я могу, – выдернуть ей все волосы. У неё же они жиденькие, тоненькие. А у меня ладонь – как вся её голова. Я даже пальцами ухватить хвостики не смогу.
– Неть, – подпрыгивает с четверенек, отдавая мне упаковку. Открываю её, достаю одну маленькую резинку. Специально для неё покупали. А теперь она вырывает её из пальцев и забегает ко мне за спину, вдруг запуская ладошки в мои волосы. – Тебе!
Представляю себя с розовыми резинками на голове.
Что же, немного побуду модником. Не на работу же в офис идти.
Чувствую, как маленькие пальчики чешут затылок, натягивают волосы.
И, как назло, кто-то в этот момент звонит дверь, и Варя отшатывается от моей головы. Так и не смогла завязать ничего? Или от испуга выпустила резинки из рук?
– У-у-у, – недовольно тянет, завывая.
Подрываюсь с места, прошу Варю остаться в гостиной. А сам пулей лечу на выход, чтобы открыть дверь.
Помню, какие указания давала ей Веста – не есть корм из миски Лаки. Но дети такие шаловливые и быстрые, что отвернись – они не только в миску залезут, но и ещё куда-нибудь.
Интересно, кого ко мне принесло?
Там Веста? Не должна. Мне доложили, что она прибыла в нужное место. Быстро, с ветерком.
Поэтому точно не она.
Посмотрев в глазок, свожу брови в переносице, хмурясь.
Неожиданный гость.
Поворачиваю замок, приоткрывая дверь и встречая знакомую рожу, с кем сегодня уже общался, поздравляя с праздником.
– Динар, – не ожидаю увидеть родного брата на пороге своей квартиры. Заходит в прихожую, и я снова задумываюсь, почему она вдруг стала такой маленькой? Стоят два борова, сверлят друг друга взглядом, развернуться не могут. Точно пора расширяться. – Не ожидал. Чего не позвонил?
– Созванивались уже, – бурчит, скидывая обувь и влетая в мои вторые тапки. – Утром. Сплю я, значит, никого не трогаю. А мне звонит брат и говорит, что в течение недели нужно снести дом и построить на том месте банк.
– Так логично же, – пожимаю плечами, не понимая, почему он так злится и, скидывая куртку, несётся в зал. – Строительная компания же у тебя, а не у меня.
– Не первого же января, Арслан!
– Руслан, – поправляю его. – Заразился от мамы называть меня так. По паспорту – Руслан. Давай не ёрничай, а то кредит твоим новым клиентам не дам. Они так и не сделали запрос, недавно смотрел.
– Напугал, – в его тоне проскальзывает насмешка. Не напугал, конечно, но я просто соскучился по нашим колкостям. – Мне одному идиоту, если что, банк строить.
– Так ты зачем пришёл? – улыбнувшись, спрашиваю. Следую за ним, хотя ноги бегут вперёд, а мозг уже представляет наихудшие развития событий, связанных с Варей.
– Насчёт твоего срочного дела поговорить, конечно. Знаешь ли, у меня все люди на выходных. Как в любой нормальной компании. А приступать надо уже на днях.
– Сейчас не время. Я немного занят.
Динар как раз заходит в зал. И останавливается в арке, уставившись на ковёр, заваленный игрушками. В центре лежит Лаки, у которого на хвосте намотана резинка. А виновница всего этого безобразия сидит на попе, открывает вторую банку краски. Первой, ей, видимо, было мало. На лицо хватило, на руки – тоже, а вот на ноги – нет.
Капец. Веста нас убьёт. Малышка кофту испачкала.
Надо будет сказать Мише, чтобы скорее привёз детские вещи сюда. А, блин, Миша-то с Вестой… А кто сейчас их коробки перевозит? Чёрт, хрен знает, но нам срочно нужна одежда.
Я, неопытный несостоявшийся папашка, забыл снять кофту. Благо, под ней ещё майка есть. А лицо и ладошки можно отмыть.
Подлетаю к малышке, пока Динар молча и изумлённо сверлит Варю взглядом, явно не ожидая увидеть в моём доме ребёнка. Особенно после того, как я пел, что до конца жизни останусь одиночкой.
Подхватив Варю на руки, сам испачкавшись в краске, я несусь в ванную и на ходу бросаю:
– Я сейчас всё объясню.
– Хорошо, – задумчиво тянет брат, облокотившись о спинку дивана. Я с Варей сижу на полу и жду, когда та наведёт красоту у меня на голове. На удивление, татарчонок делает всё бережно, аккуратно, боясь причинить мне вред. – Допустим, всё, что ты рассказал – правда.
– А что здесь неправдоподобного? – на секунду вспыхиваю, оскорбляясь. Я никогда не лгал. Ну, бывало, скрывал правду от Весты, умалчивал, но не врал! Я вообще это дело ненавижу.
– Брат, ты меня, конечно, прости, – нахмурившись, смотрит на Варю позади меня. – Но если это дочка твоей домработницы, почему она на тебя так похожа?
Они все сговорились сегодня, что ли?
То девушка в лифте, то продавщица в магазине, теперь Динар.
– Ты меня обманываешь, – наседает на меня.
– Я встретил Весту месяц назад, – повторяю раздражённо. У него память плохая? Я ведь всё подробно объяснил.
– Хм…
– А, может, проверим, есть ли у неё родимое пятно на заднице? – усмехнувшись, подаётся вперёд. – Прямо как у нас.
– Не собираюсь я этого делать, – нахмурившись, не верю во всю эту чушь. Варя – точно не моя дочь. Я ни разу не спал с Вестой, более того, никогда её не видел до декабря прошлого года.
Максимум, что я могу притянуть за уши: когда Веста делала ЭКО, ей подсадили мой биоматериал.
Но это невозможно.
Все мои живчики точно попали в Леру.
Лично не проверял, но человеку, проводившему процедуру, доверяю, как себе.
Хм, если так подумать…
Мы с бывшей женой пошли на ЭКО чуть меньше трёх лет назад. Варе сейчас два года… плюс девять месяцев, итого… почти три.
Мотаю головой, прогоняя бредовые мысли.
Брат, блин, надоумил меня на расследование. Теперь чепуха всякая лезет.
– Ну, если ты не хочешь, тогда я проверю, – на полном серьёзе выдаёт Динар, выпрямляясь, и уверенно шагает в нашу сторону.
Представляю, как этот рослый мужик снимает с Варюши колготки, бельё и рассматривает её попу.
Веста меня убьёт.
– Тихо, – останавливаю его ладонью и с угрозой кидаю: – Ни шага ближе.
И ведь останавливается, одарив меня недовольным взглядом.
– Ладно. Доверюсь тебе.
Проходит мимо нас. На секунду думаю, что всё же сделает то, что задумал. Но нет. Направляется в коридор.
– Я понял, что не вовремя. Заеду на днях, тогда поговорим.
– Катись, – хмыкаю и поворачиваюсь к Варюше, которая перестала делать мне хвостики и теперь надевает резинки на пальчики.
Интересно, что она мне там наворотила?
Поглядываю в зеркало.
Если меня в таком виде увидят подчинённые или партнёры – засмеют.
Но всё равно улыбаюсь.
Дочки – это мило. Малышка навязала мне много хвостиков с розовыми резинками.
Дотрагиваюсь до её маленьких пальчиков, стягивая с них тугие колечки. А то пережмёт, и ладошки похолодеют и посинеют.
Варя вздрагивает, поднимает голову, дёргает носиком. А потом, приоткрыв ротик, указывает на него пальчиком.
– Ням-ням.
– Есть хочешь? – переспрашиваю, как дурак, опуская лапищу на её маленькую спину. И, чуть приобняв, притягиваю к себе, сажая на коленку. Она тихонько смеётся, смущается, снова прячась у меня подмышкой. И тихонько выдает:
– Дя.
И я, подхватив её на руки, встаю с пола.
Сейчас будем готовить…
Мысленно представляю, что буду делать.
Я же детям никогда не готовил. Да что уж говорить – себе тоже очень редко.
Именно сейчас я очень скучаю по Весте.
Интересно… Как она там?
Веста
– Дед, ты идиот, – шумно выдыхаю, прижимая пальцы к вискам. От волнения мигрень началась. Пока ехала сюда – вся изнервничалась. Задницей будто на иголках сидела. А он… В маджонг проиграл! Так разозлился из-за этого, что сердце схватило.
Лежит теперь, чешет неловко макушку.
– Ну, внуча, прости глупого, – полный раскаяния голос растапливает моё чёрствое сердце. – Хрен старый довёл. Как он неожиданно выиграл! Всё проигрывал, проигрывал, а тут! На, хрясь!
– Ну всё-всё, – пытаюсь закрыть волнующую его тему. – Ты как тут вообще? Кроме твоего маджонга…
– Норм, – отмахивается, косит под молодёжь. У них здесь такие смотрители, что я не удивлена. Столько студентов-медиков по дороге в палату встретила. Практику, что ли, проходят? – Ты мне скажи, где правнуча моя? Что-то не вижу.
Крутит головой, пытаясь найти маленькую шаловливую девчонку. Она с дедом всегда в прятки играет.
– Я не взяла её с собой.
– А с кем она?! – тут же напрягается и хватается за сердце. Опускаю ладонь на его пальцы, спешу успокоить:
– Тише-тише. Она в надёжных руках. Один мужчина, которому я очень доверяю, согласился за ней присмотреть.
– Мужчина? – прищурившись, вдруг становится бодрым. Симулянт! – Что за мужчина? Почему мне ничего про него не рассказала, а?
– Босс мой, – скромненько признаюсь, чувствуя себя школьницей, которую отчитывают перед доской. – Что мне тебе рассказывать? Устроилась домработницей к одному человеку. Платит нормально, да и сам он… Очень добрый. Мы вот с Варей квартиру снимать будем, отдельно жить.
Молча сверлит меня взглядом.
Обиделся, что ли?
– Если хочешь, мы можем забрать тебя отсюда. И, как прежде, жить вместе…
Правда, я очень боюсь. Всё же у него проблемы с сердцем. А я не всегда бываю дома, чтобы ему помочь.
– Влюбилась, – вдруг выдаёт, вырывая меня из мыслей.
– Что? – наклоняю голову набок в недоумении. Он что, последние мозги в маджонге растерял?
– Влюбилась, говорю, – упрямо твердит дед. – Глазки сияют, улыбаешься, когда думаешь о нём.
Я? Я всё это делаю? Да ну!
Отворачиваюсь, поджимаю губки и делаю вид, что обижаюсь на него за несусветный бред. А на самом деле, пытаюсь скрыть зверское и невиданное ранее смущение.
Если поразмыслить… Мне с боссом приятно находиться. Мне нравится, как он пахнет, как ведёт себя. Какие у него с Варей хорошие отношения…
Он классно целуется. И вообще нормальный мужик. Животных любит. А такие люди автоматом должны быть с большим сердцем и широкой, чистой душой.
Руслан во многом мне помогает, хотя не обязан этого делать.
И порой я ловлю себя на мысли, что хочу быть там, в его квартире. Прямо как сейчас.
– Я не влюбилась, – выпаливаю, негодуя из-за слов деда. Ищу аргументы, чтобы убедить в этом себя и его. Но… Ничего не нахожу. – Просто…
Просто ты влюбилась, Веста.
Рычу сама на себя, не зная, что сказать.
– Просто? – докапывается дедуля.
– Дед, ты веришь в судьбу? – задаю глупый вопрос. Несу полную чушь. Но мне простительно, наверное. Я давно сошла с ума.
– Конечно! Как иначе я бы с бабкой познакомился? Царствие ей небесное!
– Вот и я поверила, – задумчиво тяну. Я никогда не верила в чудо, не надеялась на судьбу и не просила помощи у Бога. Реалистка, чёрт возьми, которая могла полагаться только на себя. А теперь думаю… Что сама жизнь сводит нас с Русланом вместе. – Когда босс оказался отцом Варюши.
– Чё?
Вздыхаю и ещё раз повторяю ему:
– Я узнала, кто биологический отец Вари. И сейчас мы живём у него. Чисто случайно.
Дедуля зависает, кажется, будто двигает вручную шестерёнки у себя в голове.
Конечно, он шокирован. Я вообще в обморок упала от этой новости.
– Ну и чё ты тут делаешь тогда? – как-то разочарованно произносит он, покачивая головой. – Езжай домой.
– Не могу. Вдруг тебе плохо станет? Я на ночь останусь.
Внезапно мне прилетает смачный подзатыльник. Я чешу голову и чуть не плачу.
– Вроде старый, а сил как у молодого, – кидаю недовольно, переводя всё в юмор. Мы любим шутить про его возраст.
– Я же говорю, ничего не случилось. Сейчас таблеточек напьюсь и встану на ноги свои дряхлые. А ты давай, домой езжай, или где ты там сейчас живёшь. Потом мне всё расскажешь. Лучше в следующий раз Варюшу привози. Я по ней соскучился. Ну и с мужиком твоим знакомиться будем.
– Он не мой мужик! – краснею, как девчонка, едва не подпрыгивая на месте.
– Вот, чтобы к следующему приезду – стал твоим!
– Да ну тебя, – всё же подрываюсь со стула. Замахиваюсь, чтобы дать ему подзатыльник в ответ. А он за сердце хватается, старый хрыч, изображая больного. Я за него переживала, дочку оставила, а он! Партию в маджонг проиграл! До сих пор успокоиться не могу! – Посижу с тобой ещё несколько часов, а к вечеру поеду домой.
Недовольно скрестив руки, выхожу из больничной палаты. Дурак, блин! Так и хочется влепить ему в бубен!
Достаю телефон в надежде, что босс напишет. Успокоит меня. Ну, или спросит что-нибудь.
Но от него тишина, да и только.
Справляется ли?
Сердце не на месте. Волнуюсь жутко. И скучаю.
И по Варе, и по нему.
Вот же влипла, а…
***
– Спасибо, Миша, – благодарю водителя и, не дожидаясь его ответа, резко хлопаю дверью. Лечу к подъезду, чуть не поскальзываюсь по пути. Так тороплюсь увидеть доченьку и узнать, как у них дела с боссом, что пять минут в лифте кажутся мне пыткой.
Нервно переминаюсь на месте, отсчитываю каждую секунду и вызываю недоумение у какой-то незнакомой женщины.
Плевать!
Подлетаю к квартире, вставляю ключ в замок. Всё как в тумане происходит. Кидаю вещи на вешалку, не заметив, как шапка падает на пол. Плевать!
Срываюсь с места, но остываю и перестаю суетиться, когда в уши проникает весёлая мелодия, а следом – вибрирующий голос мужчины.
– Вот так, да?
Я аккуратно, с опаской, крадусь по коридору. Ступаю тихо, боясь быть рассекреченной раньше времени.
Я, конечно, предупредила, что еду домой, но не уточнила, когда именно буду. Даже первого января в столице пробки, да и погода плохая.
А теперь, как воришка или сталкер, останавливаюсь у арки, заглядывая краем глаза в большой зал.
И чуть не вою, замечая раскиданные на ковре игрушки. Я бы их убила! Засранцы!
Но даже ругать не могу. Расплываюсь в улыбке от того, что вижу.
Руслан и Варюша стоят перед плазмой, внимательно изучая происходящее на экране. Фигурки какие-то дрыгаются под музыку. Танцами назвать это тяжело. А Варя с боссом повторяют за ними, вырисовывая восьмёрку тазом.
– Тяк! – возмущённо топает ножкой малышка, показывая, как правильно надо. Юсупов пытается повторить, и у него нехило так получается. Эротичненько…
Быстро провожу ладонью по губам. Слюни ещё не потекли?
Песня внезапно сменяется, как и танец.
Они замирают, вместе изучают его несколько минут. И Руслан вдруг бьёт себя по лбу.
Понимаю его…
Там нужно двигать тазом взад и вперёд, сопровождая это действие движением рук.
А это явно выше его сил.
– Есё! – кричит малышка, начиная танцевать точь-в-точь, как мультяшные герои. И боссу ничего не остаётся, кроме как присоединиться и повторять за каким-то персонажем.
И меня пробирает на смех. От этих движений, от розовых резинок у него в волосах и заколок в виде бабочек на бороде.
Аж жмурюсь, давясь смехом.
– О, – удивлённо звучит сквозь противную мелодию.
– Ма-а-а!
А я не могу ответить им. Заливисто смеюсь, присаживаясь на корточки от того, как сводит мышцы живота.
– Простите, босс, – стираю слёзы с уголков глаз. – Я помечу этот день розовым в календаре. Можно я вас сфотографирую?
– Нет, – бурчит недовольно, хватая пульт и стыдливо вырубая программу. Варя несётся со всех ног, едва не падает и врезается в меня своим крохотным телом, обнимая. Быстро-быстро целует, а потом, бросив меня, убегает обратно к Руслану.
Не поняла…
– Тацуем! – командует важно, отдавая Юсупову приказ. И начинает танцевать, размахивая ножками, ручками. Для меня репетировали, что ли?
А Руслан устало плюхается на ковёр, в кучу игрушек, и прикрывает глаза.
Умаялся, бедный… Устал.
Представляю, весь день с ребёнком наедине провести, когда ни разу даже на час с малышнёй не оставался.
Пожалеть его, что ли?
Наконец, успокоившись, встаю с корточек.
Какое же у меня хорошее настроение… Юсупов поднял его в считанные секунды.
Подхожу к боссу, наклоняюсь прямо над его лицом и насмешливо спрашиваю:
– Как вам роль отца, папаша?
А он, на удивление, расплывается в улыбке. Дурак, что ли? Или тронулся?
Боже мой! Я сгубила босса!
– Здорово. Варя – ходячее чудо.
В груди загорается радостный огонёк. И я искренне улыбаюсь, выпрямляясь и заходя Руслану за спину. Опускаю ладони на его мускулистые и затёкшие плечи, разминая их.
Вот это да… Какие зажатые.
– С посвящением вас, боец, – тихонько шучу, продолжая делать массаж. Я не мастер, но… Он ужасно разбит.
Впервые слышу, как босс постанывает.
В секунду щёки вспыхивают, а сердце подлетает к горлу, часто и бешено забиваясь там, как ненормальное.
И это не самое худшее…
Внизу живота невыносимо тянет, будто он своим глубоким голосом нажал на кнопку включения.
Влюбилась… Настолько, что возбуждаюсь лишь от мужского усталого стона. И от того, как Руслан расслабляется, откидывая голову чуть назад, прикрывая глаза.
– Я сейчас… – выдыхает. Вдруг шлёпает себя ладонью по губам, останавливаясь. – Выражаться не будем.
Очень странно, но я догадываюсь, что он хотел сказать… И тем самым вогнал меня в краску. Я сильнее надавливаю на его плечи. А он… А он опять постанывает!
Ему бы в порно-актёры! Столько бы просмотров собирал!
– У-устали? – заикнувшись, нервно проговариваю.
Перестань, прошу! Ты явно проверяешь меня на прочность!
– Немного, – шепчет всё ещё с закрытыми глазами. Какой же он красивый… Даже с этими глупыми хвостиками на макушке и заколками на бороде. Надо бы их убрать, но… Не могу. Прикладываю больше сил, чтобы снять зажимы мышц. – У нас были некоторые трудности, но мы справились.
– Например?
– Она захотела есть, а я неважно готовлю.
Ну, конечно, как он будет уметь делать это, если у него либо ресторан, либо домработница?
– Оу…
– Но у нас оставалась еда с Нового года. Надеюсь, ты не убьёшь меня за то, что я накормил её не свежим.
– Нормально, – успокаиваю его. Ничего страшного в этом нет, да и я сама виновата, что сорвалась с места, не подумав об этом. Но времени готовить совсем не было.
Взгляд неосознанно скользит на Варюшу. Она как раз падает на пол рядом с измученным Лаки. Даже ему досталось, бедному…
Хм… Стойте. Разве эта майка была на ней?
– Вы переодевали Варю? – спрашиваю чисто из любопытства. Босс растёт в моих глазах. Он уже детей переодевает! Что дальше будет?
– Да, сменили футболку. Ваши вещи привезли. Они в той комнате, где Варя спала на Новый год. Я устроил там склад. Ваша спальня по-прежнему напротив моей.
Напротив его…
Убираю ладони с его тела, начиная дико бояться своей дурацкой реакции. Он вызывает во мне странные чувства только одними словами.
– Хорошо, – опускаю взгляд, вновь зардевшись. Попутно снимаю эти глупые заколки с его аккуратно подстриженной бороды. И от всей души говорю: – Спасибо вам огромное.
– Тебе, – поправляет в который раз.
Закусываю губу. Когда-нибудь я привыкну!
– Спасибо тебе огромное, – выдыхаю. – Можешь отдохнуть. Я займусь Варей.
Странно, но я ни капли не устала после дороги. Силы бьют ключом. Особенно после того, что увидела.
– Да она сейчас уснёт, – хмыкает уверенно, открыв глаза и посмотрев на дочку. Та что-то бормочет Лаки, но всё тише и тише.
– Не, часа через два только, – уверенно заявляю. Я что, дочку свою не знаю? – Как раз искупаемся, покушаем, я немного поиграю с ней. Если успею – сделаю вам массаж в знак благодарности.
Кто. Дёргает. Меня. За. Язык?
Какой массаж?
Но он ведь заслужил…
Такой молодец. Весь день просидел с ребёнком. И вернувшись, я не увидела помятого Юсупова (только усталого!), и Варю в ссадинах. Обычно новенькие няньки не могут уследить за детьми. И об угол ударятся, и из миски поедят.
А он… Справился лучше любого мужика.
И теперь выдаёт слова, которые заставляют мою душу трепетать:
– Не сомкну глаз, пока не испытаю это удовольствие ещё раз.
Опять тихонько смеюсь, пытаясь скрыть смущение и неловкость.
– Или завтра, если не успеем, – исправляюсь, идя на попятную. Испугалась! Конечно, испугалась. Я делала массаж только одному человеку, и это – своей булочке!
– Кстати, – вдруг проговаривает, указывая в сторону. Поворачиваюсь, а Варя уже спит на Лаки попой к верху, приоткрыв рот и капая слюной на шерсть щенка. – Я же сказал, что уснёт. Мы днём не спали.
Чего-чего? Он справился с ней без дневного сна?
– Не спали… Что же вы делали?
Целый день с ребёнком! Мне теперь даже не страшно оставлять их снова.
Руслан дёргает себя за хвостики, демонстрируя работу моей булочки.
– Вот что, – с какой-то гордостью произносит.
Чёрт, я чуть от жалости не глажу его по плечам.
– Ладно, отдыхайте, – решаю всё же успокоить и поддержать его словами. – Пойду, уложу её в постель.
А затем в душ, снова становиться человеком…
Выпрямляюсь, отхожу от босса и иду к своей малышке, поднимая её с пола. Она что-то бурчит себе под нос, и засовывает палец в рот.
Любуюсь ей, не в силах оторвать взгляда.
Красавица моя!
– Я буду ждать свой массаж, – вдруг летит мне в спину насмешливый голос босса.
Делаю вид, что для меня это обычные слова. Пустяковое дело. А сама ретируюсь, еле перебирая ногами и убегая в спальню под скачок адреналина в моей крови. Колбасит меня не на шутку от того, что я сделала.
Да я с ним… Да я ему массаж предложила зачем-то сделать, дурочка!
Ну, надо же как-то босса отблагодарить…
Готовкой его уже не удивишь, уберусь и так. Что ещё могу сделать? Помыть машину? Зимой, ага? Чтобы я заболела? Нет уж.
Поцелуй?
Ойкаю, дотрагиваясь до пылающих губ.
И снова краснею, как подросток, ругая сама себя.
Ты сильно не расплывайся лужицей, Веста.
Бью себя по щекам, привожу в чувства, но не до конца.
Уложив Варю в постель, снимаю с неё колготки, оставляю в одной футболочке. Запарилась бедная, наверное. Искупаться бы ей тоже… Но не тормошить же ребёнка. Она до завтрашнего утра точно будет в ауте.
Поэтому в ванную спокойно идёт её мамочка.
Но прежде… Я забегаю в комнату за нашими вещами. У нас их не так много, однако… Перевезли действительно все. Даже медведя, которого я прятала в шкафу. Нужно подарить его Варе завтра. Она ведь так его хотела…
Вздохнув, нахожу халат и чистое бельё.
Жалко, что мой шампунь не захватили, а ещё гель для душа. Но я не буду теряться, воспользуюсь средствами босса. Учитывая то, что его гель пахнет невероятно вкусно…
С удовольствием иду в душ, смывая с себя грязь сегодняшнего дня. Запускаю пальцы в волосы, вспенивая шампунь, и ощущаю облегчение.
Как же мне хорошо…
Впервые в жизни я спокойно, безмятежно, с чистыми мыслями стою в душе, наслаждаясь струями горячей воды. И никто не барабанит в дверь, крича, что ему нужно освободить мочевой пузырь.
Не думаю, где искать подработку, чтобы достать лишнюю копейку. И пока не страдаю от того, что нужно срочно найти квартиру.
Боже мой…
Какое прекрасное чувство.
И всё благодаря Руслану. Чувствую, одним массажем тут не обойтись.
Смотрю на себя в зеркало, непроизвольно веду носом, пытаясь понять, чем именно пахнет гель. Никогда не задумывалась, но сейчас на мне этот аромат кажется таким сильным, заметным. Какой-то цитрус, цветок, и… Будто пахнет водопадом, придавая мне свежести.
Нужно как-то перебить этот запах, иначе я не усну всю ночь.
Но, как назло, геля моего нет. А всякими маслами я не пользуюсь – денег на себя тупо было жалко.
Смирившись, что до утра буду ощущать рядом с собой Руслана, вытираю полотенцем волосы.
Рассматриваю своё отражение, трогаю мягкие и влажные локоны. Может, отрастить их?
Не знаю даже.
Но что-то резко хочется в себе поменять.
Бью по лбу. Что меня вдруг надоумило на изменения?
Влюблённость долбаная.
Лучше бы дед молчал, и я дальше не замечала этого.
Лёгкость и окрылённое состояние пропадают, стоит вспомнить, чем кончилась моя первая любовь. Опять загоняюсь, начинаю нервничать. Будто в тумане, я оказываюсь на кухне, наливаю воду из кулера. Выпиваю залпом полный стакан.
Слава даже в мыслях портит мне настроение.
За спиной неожиданно раздаются знакомые тяжёлые шаги.
И я тут же смущаюсь, стараясь не смотреть на Руслана.
Какой, к чёрту, массаж, Веста?
– Уложила спать? – приятный, заботливый голос чем-то тёплым и тягучим оседает за рёбрами. Успокаивает. Я оборачиваюсь, чуть не проваливаясь сквозь землю.
Вроде не девственница давно, мужика голого уже видела, но теряюсь.
Босс только вышел из душа, судя по влажным волосам. Стоит на пороге кухни в одних штанах, с голым торсом, покрытом капельками воды, что скатываются по рельефным мышцам. Вижу их даже в приглушённом холодном свете кухни. Специально делала неярко, чтобы не ослепнуть.
А сейчас вообще жалею, что включила лампочки.
– Она даже не проснулась, – отвожу взгляд в сторону, судорожно мою кружку в раковине.
Не смотреть, не смотреть!
А так хочется…
Ставлю кружку в ящик, оборачиваюсь, надеюсь незаметно ускользнуть и перестать себя так вести. Глупо, как подросток.
Сердце отчего-то болит, а дышать становится невозможно.
Он специально ходит передо мной голым?
Нет, я ничего против не имею, но… задыхаюсь. Меня словно лихорадить начинает. Ощущение, что впервые вообще мужика вижу.
– Ты её знатно утомил, – от жара во всём теле вдруг перехожу на «ты». – И сам наверняка устал. Тебе бы поспать.
Поднимаю на него стыдливый взгляд.
– Спокойной ночи? – проговариваю неуверенно, будто спрашивая, идёт ли он в постель.
Я же ему кое-что обещала…
Может, сегодня у меня получится избежать этого?
Нет, серьёзно, это невыносимо – стоять рядом с ним. Так и хочется снять с себя халат и прикрыть его мускулистый торс.
Ага, давай, Веста, снимай! Покажешь ему взамен свои грудь и тело!
Хоть трусы надела…
– Я же сказал, что не усну, – одарив меня насмешливым тёмным взглядом, продолжает преграждать мне путь из кухни. – Пока не получу своё. Мне понравилось.
– А… – всё, что вырывается из моего горла. Слов никаких не нахожу, продолжаю изучать мужчину.
Чёрт, кто его сделал таким красивым? Заставляет нагло рассматривать его. В этот раз я даже не стесняюсь.
Как же они с Варей похожи…
Чёрт. Точно. Я же не успела сделать днём нечто очень важное.
– Мне нужно тебе кое-что сказать, – сглатываю, замечая, как босс делает шаг вперёд. Его ладонь проникает между моей рукой и талией, скользит на спину. Он приближается ко мне вплотную, обрывая все мысли в голове.
– Ч-чего э-это в-вы? – заикаюсь, чувствуя подвох.
Он же есть, да?!
Неожиданно Руслан подхватывает меня за талию – и одним движением сажает на холодный стол. Мириады мурашек разлетаются по всему телу, вызывая странную дрожь.
Хлопаю ресницами, приоткрыв в немом шоке губы.
А босс, нависнув надо мной, продолжает молча сверлить меня взглядом.
Он меня пугает…
– Впервые хочу, чтобы ты замолчала, – произносит, сверкая в полумраке чёрными глазами. Его лицо всё ближе и ближе. Как и мой палец, замерший над красной кнопкой «Срыв» внутри меня. Ещё чуть-чуть – и он до неё дотронется.
Ладони самостоятельно падают на крепкие мужские плечи, собираясь оттолкнуть его.
Но в голове об этом ни одной мысли. Наоборот, хочу, чтобы он продолжал.
– Я могу замолчать, – выпаливаю в смятении. Жажда накатывает неожиданно. Снова хочется пить. Горло пересыхает, а я не знаю, куда деться. Да и не хочу останавливать его, прерывать это волшебство.
Не знаю, что на меня накатывает. Хватаю его до безумия красивое лицо в ладони и подаюсь вперёд, неосознанно выгибаясь, как кошка, в горячих мужских руках. И пытаюсь утолить взявшуюся из ниоткуда, жгучую жажду.
Чёрт знает, что происходит. Улетаю в небеса от обычного поцелуя. Хотя… вряд ли его назовёшь обычным. Страстный, быстрый, будто необходимый для жизни. Руслан накидывается так, словно не ел несколько месяцев и сорвался. Да и я такая же. Оголодавшая от близости.
Ещё и… Влипшая в этого мужчину.
Без стеснения, теряя рассудок, в каком-то помутнении – я обнимаю его. Льну всем телом. И желаю большего.
Словно слыша мои мысли, босс скользит от талии вниз, укладывает руки на мои бёдра. Сжимает их грубо, нетерпеливо.
Ощущаю его прикосновения на коже, и становится плохо.
Что он делает со мной?
Будто мысленно управляет моими ладонями, что скользят от шеи – к плечам, прощупывая каждую рельефную мышцу. Непроизвольно опускаются на твёрдую грудь. И ниже, ниже…
Представляю, как дотрагиваюсь до резинки его штанов, и теряю рассудок, вспыхивая, как спичка. Щёки горят. Всё полыхает. Жутко хочется умереть или прыгнуть ванну со льдом. Она мне сейчас жизненно необходима!
Юсупов разрывает поцелуй, и я неосознанно выпускаю стон разочарования.
Но когда он касается губами моей шеи, я импульсивно наклоняю голову набок. Открываю ему простор для шалости и закатываю глаза от наслаждения. Он всего лишь целует меня. Но как! Жадно, страстно, дико. Оставляет шквал засосов.
И меня это не волнует. Всё равно никто их не увидит, а если и да… То пусть. Плевать.
– Чёрт, – выпаливает Руслан, останавливаясь. Губы уже не обжигают кожу, только его лоб, который вжимается в моё плечо. Когда он успел смахнуть ткань халата и оголить до ключицы?.. – Прости.
– За что? – сипло, тяжело дыша, спрашиваю. Кажется, вот-вот взорвусь внутри, если сейчас же не выплесну из себя всё то, что копилось во мне.
Да, я голодная!
Раньше секс для меня ничего не значил. Спокойно жила без него, понимая, что он – не смысл жизни. А сейчас, если не получу этого – появляется чувство, будто сдохну. Его ласки, его поцелуи… Как необходимый для существования кислород.
– Я сорвался, – рычит, будто ругая себя. – Не должен был этого делать. Извини. Только не уходи.
– Не уходить? Куда?
Либо у меня расплавился мозг, либо я совершенно ничего не понимаю.
– Я давно хотел сделать это. Но жутко боялся тебя испугать. Знаю ведь твой несносный характер… Ты бы поняла всё неправильно и ушла бы. А я не хочу этого. Но я сорвался, увидев тебя такой… Беззащитной, хрупкой, словно нереальной. Ты как будто сняла свой панцирь, оголившись, и…
Обрывается, вгоняя меня в краску ещё сильнее.
Я ради него буквально нарушаю клятвы, которые давала себе два года назад, а он…
– Руслан, – впервые называю его только по имени. Веду пальцами по обнажённому торсу, по каждому кубику, не представляя, какой это адский труд – поддерживать такое тело. – Всё нормально. Я сама хочу этого. И обещаю, что завтра, проснувшись, ты увидишь меня здесь. Я не убегу.
Останавливаюсь у резинки его спортивных серых штанов.
Босс отрывается от моего плеча, по-прежнему продолжая сжимать бёдра.
Взгляд карих глаз на мгновение растапливает меня, как масло на сковородке. Как долбаный сыр в духовке.
Почему в голову лезет одна еда?
Я сошла с ума…
– Ещё не поздно остановиться, – в голосе предупредительные нотки.
– Не поздно, – подтверждаю. – Но не хочу.
Этого нам обоим не хватает. Мы снова жарко впиваемся друг в друга коротким поцелуем.
А потом дикарь, которому дали волю, вдруг хватает меня за пояс халата.
От этого напора отрываюсь от него, ощущая, как махровая ткань спадает с моих плеч.
Но ничего и понять не успеваю.
Мужчина дёргает меня за бёдра к себе, опрокидывая спиной на стол. И я послушно падаю на твёрдую поверхность, вздрагивая от контраста температур. Крепкое, каменное тело обжигает, а холодный стол чуть остужает разгорячённую кожу. Но не пыл.
Я всё ещё… не хочу останавливаться.
Особенно сейчас. Когда мы оба на грани.
Это не секс, полный любви и нежности. Нет. Борьба двух оголодавших и сошедших с ума людей.
Я пропускаю тот момент, когда оказываюсь без белья. А когда босс стягивает штаны… Я вообще закрываю глаза, смущаясь как девчонка. Боже мой! Дёрнуло меня что-то глянуть вниз!
– Я ничего не ви!..
Договорить не успеваю.
Он входит стремительно, быстрым толчком, выбивая воздух из груди и стон из горла.
Врезаюсь пальцами в стеклянный стол. Губы распахиваются, а сдавленные вскрики вырываются из груди, становясь звучнее и громче.
Но закрываю рот ладонью.
Вижу усмешку на безумно красивом лице.
– Жаль, – говорит прерывисто, делая ещё один безумный толчок. – Что я больше их не услышу. Но ты права. Варя может проснуться.
Активно киваю, сильнее сжимаю рот ладонью, в которой тонут мои мычания. А их так много…
У меня никогда такого не было. Обычно Слава предлагал мне взять инициативу на себя. Ему нравилось в процессе смотреть на меня снизу вверх. Так что он часто лежал, а я делала всё сама. Это вызывало у него дикий кайф, а я… Старалась ради любимого.
А теперь так непривычно… никогда не думала, что такое можно испытать.
Ощущаю его полностью. До мелочей. И меня всю трясёт, лихорадит.
Я взорвусь.
Вот-вот сделаю это.
Я никогда не знала себя такой. Отзывчивой, чувственной.
Забыла, что такое настоящее удовольствие…
И этот безумный накал внизу живота. Одним мощным ударом во мне что-то лопается, как воздушный шарик. От этой силы всё растекается по углам. Тело пронзает дрожь и добивает яркий выстрел, лишающий последних сил.
Между ног всё горит, сжимается, а я тяжело дышу, отходя от фейерверков оргазма, накрывшего с головой.
Боже…
Как же хорошо… Хорошо и плохо одновременно…
Грудь раздирает, всё болит от нахлынувшей разрядки.
И рассудок теряю. Но даже несмотря на наваждение, его страсть, его бешенство, мямлю:
– Прости…
Мне так неловко. Мне хватило несколько минут, чтобы…
– Просто у меня давно не было, – впопыхах объясняюсь.
– Веста, – хрипло, останавливаясь на секунду, начинает Юсупов. Улыбается, гад. – Я чувствую. Поверь, чувствую, и схожу с ума.
Снова прикрываю лицо ладонями, ощущая, как сгораю от стыда.
Но и это отходит на задний план, когда я вновь проваливаюсь в кромешное удовольствие.
Этой ночью умираю несколько раз, возрождаясь вновь. И не нахожу в себе силы даже встать с проклятого стола. Ноги не держат, рассудок затуманенный, а всё, о чём я думаю: нужно срочно убраться. Вытереть со стола, помыть пол.
– Золушка, я сам всё уберу, – вдруг произносит Руслан, подхватывая меня на руки.
– Ты как?..
– Ты вслух это всё говоришь, – обольстительно улыбаясь, покрепче перехватывает меня и куда-то несёт. – Я разберусь. Ты сейчас похожа на желе.
– Да, есть такое… – обессиленно, но счастливо произношу.
Радостная, вымотанная…
Как только голова касается подушки на кровати в его спальне, я… вырубаюсь, в глубине души предчувствуя, что завтра, как только проснусь, что-то изменится. Точно изменится…
Руслан
Протягиваю машинально руку, нащупываю пустоту. Рядом со мной должна лежать Веста, но половина кровати не занята.
Открыв глаза и удостоверившись, что это правда, мысленно произношу одно хлесткое слово:
«Лгунья».
Сказала, что с утра не убежит. А сама… Поджав хвост, дала дёру, испугавшись того, что вчера между нами было.
Но ведь ничего страшного не случилось. Ей же понравилось. Так почему эта несносная девушка, как всегда, убегает? Задрала. Как ребёнок. Я не могу разгадать ни её мыслей, ни причин поведения.
Ну, был у нас секс. Что с того?
Ей не восемнадцать, родителей бояться не нужно.
Да она уже взрослая женщина, в одиночку тянет на себе дочку. Рассудительная, серьёзная, без детства в попе. Но порой ведёт себя так… странно.
Поднимаюсь с кровати, запуская пальцы в короткие волосы.
– Не злись на неё, – упрашиваю сам себя. – Знаешь же, какая она невыносимая.
Вздрагиваю от внезапного шума.
– А-а-а-а-а, – слышится детский крик за дверью. И с каждой секундой он становится всё ближе, отчётливее. А в следующий миг дверь распахивается – и на пороге появляется запыхавшийся татарчонок.
Тут же хочется расплыться в улыбке. От того что при виде меня её глазки радостно сверкают. Она бежит ко мне на кровать.
– Паси!
После того как я провёл с ней один день, мой внутренний расшифровщик подсказывает мне правильное слово: «Спаси!».
– От кого спасать? – сажаю её на бедро, укрытое одеялом. Хорошо, что я вчера оделся и успел искупаться, пока Веста была в отрубе. Она отключилась и спала, как младенец. А я вот уснул с трудом – не мог налюбоваться её умиротворённой мордашкой.
Безмятежная, милая.
– Ма-ма, – Варя тычет пальчиком на дверь. – Безит за мнёй.
Прижимаю к себе малютку, будто собираясь уберечь от опасности.
Теперь понятно, почему Веста ушла – дочка проснулась.
Сколько же сейчас времени?
Взгляд падает на часы, стоящие на тумбочке.
10:07.
Вот это я поспал!
Беру свои слова назад. Она оказалась не врушкой. И убеждаюсь в этом окончательно, когда в комнату тихонько, почти на цыпочках заходит сама Веста и тихо проговаривает:
– Варюша, стой, – неловко зовёт её. И замечает нас на кровати. Слабо улыбается, спрашивает с сожалением: – Она тебя разбудила, да?
Взгляд летит по соблазнительному тельцу, закрытому чёрным халатиком, который я вчера успел изучить вдоль и поперёк.
В сердце зарождается яркий и волшебный огонёк, от которого вот-вот лопнет грудная клетка.
Какая же Веста красивая… Растрёпанная, домашняя, с этим половником в руке.
– Нет, – усмехнувшись, пытаюсь успокоить её. – Я встал сам. Почувствовал, что принцесса в беде.
– Пи-це-са, – повторяет за мной малышка, видимо, услышав новое слово. И когда у неё получается, она гордо вздёргивает подбородок, будто всё понимая, и весело выпаливает: – Пицеса!
– Принцессе надо по попе дать, – сурово говорит Веста. – За то, что не слушается. И бежит туда, куда ей нельзя.
От сурового тона мамы губы Варюши начинают подрагивать. Увидев это, я быстро перехватываю её и начинаю щекотать.
Нет, детских слёз я не вытерплю.
Девочка начинает смеяться и ластиться ко мне ещё сильнее. Маленькое солнышко, согревающее своими лучиками, рядом с которым у меня поднимается настроение.
Чёрт, всю жизнь мечтал именно об этом.
А теперь чувствую себя по-настоящему счастливым, будто на руках мой ребёнок. То, что она чужая – мозг упорно не принимает.
– Нельзя детей ругать, – поучительно проговариваю. – Их надо любить, холить и лелеять.
Веста вдруг широко улыбается, взмахивает половником, с которым всё это время стояла, и задорно произносит:
– Я отлюблю её по попе.
Слава богу, Варюша не воспринимает эту игривую фразу как плохую. Мама же шутит, да?
– Но это подождёт, ладно, – смягчается фурия. – Вставай и завтракать. Я блинов нажарила.
«Вставай и завтракать».
Уверен, что ей тяжело со мной на «ты», но она старается. И это радует. На попятную не идёт.
– Прости, – зачем-то извиняюсь перед ней вслух. Болван я. Уже осудил её в голове, назвал ребёнком. Лгуньей. И ощущаю дикую вину…
Дурак.
– За что? – удивлённо хлопает длинными ресницами.
– Просто, – пожимаю плечами, встаю с кровати и подбрасываю Варю в воздухе. Она снова смеётся, а потом прижимается ко мне так сильно, что я сам не хочу выпускать её из рук.
– Пойдёшь на шею? – спрашиваю её.
Она смотрит непонимающе, будто не зная, как это. Поэтому сам сажаю её, как задумал. Маленькие ладошки хватаются за голову, и я чувствую, как Варя напрягается. Но крепко держу её за ножки.
Хорошо, что потолки в квартире высокие.
А в глазах моей домработницы на мгновение мелькает ревность. И, подходя к ней, я щёлкаю её легонько и игриво по носу.
– Перестань, и не дуйся. Морщины появятся.
Огибаю её и первым оказываюсь в коридоре.
– Ну и пусть, – хоть и не вижу её, но отчего-то уверен, что она высунула язык и сложила руки на груди. Оборачиваюсь – и правда так.
Обычно Веста непредсказуема, так что, угадав хоть какую-то мелочь, я отмечаю это в своём списке побед.
А вчерашний случай стоит ли добавить туда же?
Довольный, я несу Варюшу на кухню. Снимаю с шеи, потом кормлю её блинчиками, макая их предварительно в сметану.
Завтрак у нас проходит беззаботно, непринуждённо, будто мы давно и очень близко знакомы и живём вместе, как минимум, несколько лет.
Расстроенным не остался даже Лаки – ему перепал кусочек блина, который Варюша выронила из своих крохотных пальчиков.
После завтрака, измазанный сметаной, возвращаюсь в спальню и переодеваюсь. Не вовремя звонит брат, хотя я планировал провести этот день с девочками. Недавно я обратил внимание на афишу цирка. Думал, сходить туда с татарчонком. Не дома же сидеть все нерабочие дни.
По плану у меня была поездка на море, но… Затащить Весту в самолёт будет тяжело. Да и понимаю, что слишком много напора – тоже нехорошо.
Выслушав недовольства брата о том, что я дебил и решил через неделю строить банк, а не он, я всё-таки уезжаю.
Дела занимают полдня, так что домой я возвращаюсь ближе к шести.
Застаю милую картину: Веста уснула рядом с дочкой на диване. А Лаки, как верный охранник, сторожит их сон, кажется… от меня.
Как только я щёлкаю замком, он сразу же бежит ко мне, рыча и чуть не гавкая.
Совсем с ума сошёл. На хозяина нападать!
Конечно, при виде меня он начинает вилять хвостиком, но я уже успел поместить его в чёрный список «предателей и изменников».
Вечером мы вместе смотрим какой-то мультфильм.
Я не говорю с Вестой насчёт вчерашнего. Жду, когда у меня будет удачная возможность.
И она появляется, когда Калинина перед сном купает Варюшу, укладывает спать, а сама выходит из комнаты, где её уже поджидаю я.
Она пугается, но следом понимает, что никакой опасности нет, и расслабляется.
Моя рука машинально опускается её на копчик, притягивая хрупкую фигурку к своему телу. А вторая – касается лица, приподнимая изящный подбородок.
– Куда спешим?
– К тебе, – выдыхает.
Неожиданный ответ.
– Это хорошо, – усмехаюсь. – Мне кое-кто должен массаж.
Смотрит на меня огромными глазами. Долго и пристально. И, зардевшись, отводит взгляд в стену.
– Мне как раз нужно с тобой поговорить.
Опять это «поговорить»… Не хочу. Снова накрутит себя, а мне потом старайся – завоёвывай опять её доверие.
Тяну Весту в свою спальню, что находится напротив их комнаты. Отпускаю там, ложусь на живот. Конечно, не хочется, чтобы её ручки устали, но я весь день думал о том, как нежные пальцы будут касаться меня.
И это сводило с ума.
Но Веста скромно опускается рядышком.
В моих представлениях она сидела верхом. Однако нет. Устроившись на коленях, водит ладошками по моей спине, разминая мышцы.
Прикрыв глаза, проваливаюсь в толщу наслаждения и тону в ней.
– Ты очень нравишься Варе, – вдруг разрезает тишину своим тихим голосом.
– А тебе? – выпаливаю, не подумав.
Интересно, что она ответит.
Наседаю, да. Но я уже не мальчишка, что готов играться с ней долгое время.
– Мне… Тоже.
В грудь словно барабаны засунули. Всё гремит, клокочет от этой фразы. А я распахиваю глаза от удивления.
Она не увильнула от вопроса?
Это ошеломляет. Но в то же время даёт толчок для дальнейших действий.
Резко поворачиваюсь на бок, обхватываю рукой её тонкую талию. Достаточно одного взгляда на этот халат, чтобы фантазия разбушевалась не на шутку. И её выгоняет вчерашний вечер, после которого всё везде горит. До сих пор.
Падаю на спину, увлекая девчонку за собой. Она ложится на меня, ойкает, растерявшись.
И тут же от смущения подпрыгивает, садится мне на торс.
Зря она, конечно, это…
Я же не железный.
Возбуждение вспышкой бьёт по всему телу. И руки сами оказываются на упругих бёдрах, припечатав её к себе.
– Эй, – недовольно выдаёт.
– С этого момента поподробнее, – чеканю и хочу разобраться во всём здесь и сейчас. Зачем мяться, как будто мы подростки? Я уже не молоденький студент, который будет бегать за понравившейся ему девчонкой. У меня есть бизнес, жильё, секс, но… Я хочу семью. И детей.
Давно мечтал. С Лерой не сложилось. Но появилась Веста…
Душа к ней тянется. Всё к ней ведёт. И думаю о ней много.
– Я массаж не доделала…
– Делай так, – дёргаю плечами.
Нерешительно опускает руки на мои плечи, неловко разминает их. Волосы падают на моё лицо, и я невольно дотрагиваюсь до них пальцем, подношу к носу.
Пахнут моим шампунем.
По нервным окончаниям колики проносятся.
Нравится это до безумия.
– Я думал, что ты убежала сегодня утром, – признаюсь ей.
– Так и было, – не смотря мне в глаза, продолжает массировать плечи. Спускается чуть вбок, на руки. Весь покрываюсь мурашками от прикосновения нежной кожи и ласковых движений. Ей сил не хватит, чтобы я что-то почувствовал. Но меня уже прошибает.
Дурдом какой-то. Реагирую на неё, словно в первый раз контактирую с девчонкой.
– Я проснулась и убежала к Варюше, беспокоясь, что она уже проснулась. А потом – готовить завтрак. Поэтому отчасти ты прав…
– Поговорим насчёт вчерашнего? – усмехаюсь. И тут же её ладошки накрывают мой рот.
– Нет! – реагирует так, будто она натворил что-то постыдное. Впервые в жизни, и теперь не хочет этого признавать. – Как-нибудь… Потом… Это сейчас не особо важно. Я хотела поговорить кое о чём другом.
Я убираю её руки с моих губ. Невольно оставляю на них лёгкий поцелуй.
Фу, Юсупов, хватит плыть.
– А я хочу о вчерашнем.
И снова она затыкает меня.
– Нет. Сегодня говорю я.
Мы что, поменялись ролями?
Хмыкаю в её ладони.
– Я пытаюсь сказать тебе это весь день, – негодует. – Но нас постоянно прерывают.
Выгибаю бровь, ожидая её слов. Она хотела мне что-то сказать? Я даже не заметил.
Собирается с мыслями. Приоткрывает соблазнительные губы, которыми я вчера наслаждался.
– Это прозвучит странно, но…
Секунда заминки.
Я ожидаю услышать что угодно. Любые слова. Даже признания, что у нас ничего не выйдет, а вчерашнее – очередная ошибка.
Но явно не то, что срывается с её губ:
– Варя… твоя дочь.
Сколько сил мне стоило сказать эти слова… Зато теперь я чувствую такое облегчение! Будто я из гусеницы превратилась в бабочку и обрела крылья за спиной.
Но вот только… Юсупов странно реагирует. Сводит брови в переносице, хмурясь. Глаза темнеют, и я на мгновение пугаюсь. Его пальцы смыкаются на моих запястьях, убирают ладонь со своего рта. Да и я сильно не сопротивляюсь.
– Это не смешно, Веста, – грубо и серьёзно чеканит.
– Я не шучу, – напрягаюсь, хотя подозревала, что он не поймёт меня. – Если хочешь – сделай тест ДНК. Но и без него видно, как вы похожи.
Молчит. Сверлит меня взглядом, ныряя в свои безумные мысли. Наверняка там царит хаос.
– Объяснись, – не просит, а требует.
– В это тяжело поверить, – начинаю аккуратно. – Я тоже не сразу поверила. Но у меня было время поразмыслить.
Очень много…
Тем не менее, я даже не знаю, как всё ему объяснить.
– Во-первых… Вы ведь делали ЭКО в клинике Кашматова?
В ответ – короткий кивок.
– Мы со Славой были там же. Ориентировочно – с декабря по январь.
– Да, – сильнее хмурится. А я облегчённо выдыхаю. Катя не обманула…
– Через несколько месяцев после того, как мне сделали ЭКО, я узнала, что отец Кати, доктор Кашматов, перепутал биоматериалы. Я не знаю, как так вышло. Но твоей жене подсадили живчиков донора, которого выбрали мы. А мне… твоих.
Сглатываю, потому что звучит неправдоподобно. Но такое ведь бывает? Все мы люди… Ошибаемся. От недосыпа, от усталости, от нервов.
– И ты не пыталась найти биологического отца твоего ребёнка?
– Помнишь, – горько усмехаюсь, – я говорила, что была наивна и глупа? Вот тогда любовь, вбитая в голову, а не в сердце, говорила мне, что всё это – неважно. Ведь родителями малыша будем я и Слава. Даже после того, как на свет появился татарчонок…
Впервые называю так Варюшу, улыбаясь.
– Вместо голубоглазой светлой девочки… Мне было всё равно. А Славе – нет. Да, я виновата, что не сказала ему раньше. Но… Срок уже был большой. Что бы он мне предложил? Аборт сделать? Я бы не пошла. Но и никак не смогла повлиять. А скажи я ему об ошибке врача раньше… Только сейчас понимаю, что он бросил бы меня беременную. И, боюсь, от нервов я могла потерять ребёнка.
Внутри всё сдавливает от этой мысли.
Я не жалею о том, что сделала.
Пусть я поступила гадко… Но я встретила его. Настоящего отца Вари. Крепкое плечо. Надёжную защиту… Настоящего мужчину. Смотрящего на меня с растерянностью.
– То есть… – хрипло выдаёт. – Наша с бывшей женой несовместимость… Ошибка? И все неудачные попытки… Не наша вина?
Сердце падает.
Всё, что он понял из моих слов… Все его мысли свелись к жене? И что теперь? Он побежит к ней возобновлять отношения? А мы… Мы с Варей снова станем брошенными, как и два года назад?
Вдруг мотает головой.
– Прости. Не то сказать хотел. Каша в голове.
Открываю рот и хочу сказать, чтобы Руслан так меня не пугал.
Но он перебивает, продолжая держать мои запястья пальцами.
– Если всё так, то… Варя – мой ребёнок?
До него только начинает доходить. Но я не осуждаю. Он всё это время жил в неведенье, а тут я… Огорошила его новостью.
– Да, – несмело выдаю.
– И как давно ты знаешь? – снова хрипит, смотрит мне в глаза и не верит в происходящее. Так и хочется обнять его, поддержать.
– Помнишь… Когда ты вызывал мне «скорую»?..
Я предугадываю, что он спросит.
– И ты всё это время молчала? – вдруг пылит, повышая голос.
Вот именно это!
– Знаешь, я тоже была обескуражена, – осуждаю его в ответ. – И я пытаюсь открыть тебе правду последние два дня! Но тут то дед, то ты со своим: «Хочу, чтобы ты замолчала»!
Ух, взбесил!
А он вдруг улыбается. Разжимает свои палящие пальцы и вдруг обнимает меня за талию. А через секунду я лечу на спину. И уже не я возвышаюсь над Юсуповым, а он – надо мной…
И продолжает демонстрировать шикарную улыбку.
– Я тебе верю, – вдруг произносит. – Пока тебя не было, я столько раз выслушал, что она похожа на меня…
Нервный смех вылетает из горла.
Боже, не верю, что я всё ему рассказала!
– У неё есть родимое пятнышко на попе?
Неожиданный вопрос выбивает меня из колеи. Я своего ребёнка знаю в совершенстве, в том числе и то, что оно у неё есть – да.
Поднимаю ладонь и цепко вжимаю в его шею, наклоняя мужчину к себе и приподнимаясь сама.
– Ты что, раздевал мою дочь? – делаю злобный тон, хотя говорю это в шуточной форме.
– Значит, есть, – смеётся громко. И врезается губами в мои губы. Целует безудержно, неконтролируемо, передавая все свои эмоции. А я чувствую каждую. Волнение, предвкушение, радость…
Расслабляюсь на постели. Обнимаю его за шею. Обвиваю ножками мощную талию.
Я считаю… надо отпраздновать.
Но у мужчины другие планы. Он неожиданно отрывается от меня и задорно выпаливает:
– Пойду к ней.
Усиливаю хватку ног на его теле.
– Нет, – с напором говорю. – Ребёнок спит. Завтра. И только попробуй её разбудить…
Хотя она вряд ли проснётся после такого выматывающего дня.
– Знаешь, – коротко, но страстно целует меня. Отрывается и вновь дарит мне сладкие ощущения. И так каждый раз. А в перерывах говорит: – Я ведь давно странные чувства к ней испытывал. Понять не мог. А это просто сердце отцовское к дочери тянулось, да?
Расплываюсь в улыбке.
– Видимо…
– Ты же теперь понимаешь, что никуда от меня не денешься? – выдыхает мне в лицо, обжигая горячим дыханием. Щекотно… – Мало того, что нравишься мне…
Сердце делает громкий удар.
– Так ещё и Варя оказалась моей кровью. Да и, знаешь, даже если бы и нет… Я всё равно вас не отпустил бы.
Меня чуть ли не разрывает изнутри. Я и не подозревала, что когда-нибудь вновь услышу эти слова. Но на этот раз такие искренние, тёплые. Что я сразу верю – и не желаю думать по-другому. Позволяю себе, наконец-то, расслабиться…
Перевариваю новость в голове. Снова и снова.
Немыслимо.
Объяснимо, возможно, но…
До конца не верю, что эта крохотная малышка, которая просится на ручки и подпрыгивает на месте, моя доченька…
– Хочешь, чтобы я поднял тебя? – не сдерживаю улыбку при виде милого чуда.
Варя активно кивает головой, и я, сорвавшись, подхватываю её, поднимаю в воздух. Тормошу и тут же слышу заливистый смех.
– Повезло тебе, что она ещё не позавтракала, – кидает колкость Веста, привлекая внимание. Она же ушла в душ?
Взгляд летит на соблазнительную девушку, одетую в…
Стоп. Где чёрный халатик, обнажающий длинные и стройные ножки?!
Почему на ней эти глупые джинсы? Хотя они всё же ей идут. Веста красивая в любом виде.
– Ты куда собралась? – щурюсь, с подозрением косясь то на малютку, то на её маму. Она как раз собирает недлинные волосы в хвост. Вспоминаю, как в них вчера зарывались мои пальцы. И хочу ещё.
– В магазин, – улыбается, делая несколько оборотов резинкой и оголяя тонкую вытянутую шейку. Так бы и прислонился к ней губами, оставив ещё один засос. По соседству со вчерашним. – Продукты кончились. Всё, что было – испортилось. И я выкинула.
– Так давай я схожу, – выпаливаю. Хотя жутко не хочу выпускать Варюшу из рук. Вот и сейчас крепко обнимаю её, будто боясь потерять. – Гипермаркет недалеко. Полчаса – и всё готово.
– Нет уж! – категорично вопит. – Ты сейчас пойдёшь и оставишь там целое состояние. Вас там обдирают до нитки! Думают, раз район богатый, можно цены ломить…
Залипаю.
– Ты так мило возмущаешься… – срывается с губ.
Веста хлопает ресницами, растерявшись.
– Мило! – повторяет за мной Варюша. Да так чётко, что я сам удивляюсь.
И девушка пытается скрыть смущение за злостью:
– Нет, вас, богачей, разводят, как лохов. Тут недалеко ларёк с овощами есть, так вот…
Она понимает, что я её не слушаю. Да, не могу и не хочу. Пусть негодует. Но мне очень нравится наблюдать за живой Вестой… А не той закрытой девушкой, сухой в переписках и серьёзной в работе.
– Я позвоню Мише. Он отвезёт.
– Я сама прогуляюсь. Надо размяться, – поворачивает шею, потягивая. – А вы пока справляйтесь тут…
И вдруг губы растекаются в улыбке.
– Папочка.
Разворачивается на пятках и вылетает из кухни, пока я пытаюсь утихомирить вырывающееся из груди сердце.
Опускаю взгляд на Вареньку, вижу её затылок. Она закидывает голову назад, смотрит на меня удивлённо, будто не понимая, что только что произошло.
– Ма в маазин?
– Ага. Что-то хочешь?
– Ам… – задумчиво прикладывает пальчик к щеке. И я таю от столь незначительного движения.
Не представляю, как Веста держит себя в руках с этой милашкой…
– Агуечик хотю.
– Огуречик? – уточняю.
– Тям, – и задорно головкой кивает.
Фух… Мне не нужно нанимать переводчика или брать уроки у Весты. И пока наша непутёвая мамочка пошла за покупками, я кое-чему хочу научить малышку. Но для начала…
Залезаю в холодильник, ищу огурец. Беру один, нарезаю и подкармливаю татарчонка.
Теперь я понял, почему я её так назвал… Сам татарин. И неосознанно кровь в ней свою почувствовал.
До сих пор с ума схожу, раз вдруг решаю после небольшого перекуса включить мелкой мультики и… переплести ей хвостики.
Непослушные волоски выбились из резинок и постоянно лезли ей в рот.
Поэтому мы садимся на диван. Я устраиваю её между своих ног. Включаю «Корпорацию монстров», наконец, осознав, кого мне напоминает татарчонок.
Девочку Бу в большой розовой футболке и с двумя хвостиками.
И Варюше она сразу понравилась, как только появилась в кадре.
А пока дочка смотрит – делю волосы пополам и собираю их в хвостики. Стараюсь. Но у меня такие пальцы, что проще бросить эту затею. Тут и один трудно завязать – резинки маленькие, а лапы у меня… Как вся её голова.
Но я собираюсь.
«Ты отец или кто?» – говорю сам себе.
От отцовства невольно отлынивал последние два года. Весту нагружал. Пора и самому немного позаботиться о дочери.
На мгновение снова мелькает мысль. А вдруг не…
Сжимаю зубы и даю себе воображаемую оплеуху. Я проверять не буду. И тест ДНК делать – тоже. Весте я верю. И нашему с Варей сходству – тоже. По рассказам Калининой, всё совпало.
Моя. Точно моя.
– Варюш, – зову её и отвлекаю от мультика. Она не поворачивается, но, всё ещё увлечённая мультиком, мычит:
– М-м-м?
– Скажи «папа», – немного пользуюсь отсутствием Весты. Увидит – засмеёт.
– Хм… – слышится от неё.
– Па-па, – подсказываю ей ещё раз.
– Апяпа.
– Нет, папа.
– Апапя.
– Па-па.
– Апа-па.
Тяжело вздыхаю. Начало положено… Пока отдохнём… Веста вернётся примерно через час. А мы пока… Посмотрим мультики. И ещё раз попробуем пополнить словарный запас татарчонка…
Веста
И стоило мне идти в магазин за одним пакетом? Проще было заказать доставку, но… Мне захотелось, чтобы Руслан немного побыл наедине с дочкой. Мужики вообще скупые на эмоции. И при мне вряд ли он будет вести себя открыто.
Мне понравилось, когда я недавно вернулась домой, а там он… В розовых резинках и с заколками на бороде. Пусть ещё посидят вместе, притрутся друг к другу. А потом Варя и не заметит, как начнёт воспринимать его как отца.
Думаю об этом и улыбаюсь, как дура. Витаю в облаках, представляя нашу счастливую семью.
Не замечаю, как врезаюсь в кого-то, и от испуга роняю пакет.
– Извините!
Быстро подбираю продукты. Надеюсь, Варина пюрешка в стеклянной баночке, которую она так любит, не разбилась о лёд.
Поднимаю взгляд, чтобы ещё раз извиниться перед человеком. Но моё искреннее «Простите» застревает в горле. Когда я вижу лицо того, с кем столкнулась.
Мне не хватило всего лишь пару минут, чтобы дойти до дома. Каких-то двести метров…
Он что, специально ждал меня здесь? Или приехал к Руслану?
– Привет, Веста, – начинает Слава. Вот бы он сейчас провалился сквозь землю, а… – Я пришёл поговорить.
– Я спешу.
У меня голодная дочка и босс.
Делаю шаг вперёд, собираясь пройти мимо. А он останавливает меня, хватает за плечи.
– Пять минут. Больше не займу твоего времени.
Ничего хорошего от него ожидать не стоит.
– Говори. Только быстро.
– Я был глупцом.
– Только сейчас это понял?
– Не перебивай, – осекает меня. Продолжает держать за плечи. – Признаю свою ошибку. Все два года мучился, о тебе думал. И когда увидел снова… Понял, что чувства не угасли. Я до сих пор люблю тебя.
Скажи он это давно – я бы растаяла.
А на сегодняшний день… Эти слова не вызывают никакой реакции. Только хмык, который я с трудом сдерживаю.
– Так любишь, что за два года ни разу не пытался найти меня?
– Не мог. Не знал, как посмотреть тебе в глаза.
– А сейчас что изменилось? – бросаю пренебрежительно.
– Чувства. Я спать не могу, Вест. О тебе думаю. О Варе. Как понял, что вас потерял… С говном себя смешал.
– Слав, – в этот раз останавливаю его. – Это бессмысленно. Рану скотчем не заклеишь. Наши пути разошлись в тот день, и больше никогда не сойдутся.
– Я настойчив. И сделаю всё, чтобы ты меня простила.
Вздыхаю, понимая, что это так. Он настойчивый.
– А ты продолжишь бороться, если я скажу, что твой друг – отец моей дочки?
– Какой друг? – хмурится, отпуская свои руки. Наконец-то освобождаюсь от хватки.
Не хочу, чтобы из-за меня рушилась их дружба. Возможно, поступаю неправильно. Но эти глупые попытки вернуть всё обратно… Бесполезны.
– Отец Вари – Руслан. А ещё… Мы теперь встречаемся.
Последняя фраза – преувеличение. Но я так не хочу портить то, что у меня сейчас с Юсуповым. Я впервые ощущаю себя настолько живой. И боюсь, что Слава вновь всё испортит своими ухаживаниями…
– Надеюсь ты понял, что ты уже в прошлом, Слав.
Пока он стоит в шоке, не мигая, я пробегаю мимо него и лечу к ограждению. На территорию нашего дома не каждый попадёт. Калитка на замке, поэтому Слава не смог зайти туда, и убежать тогда вряд ли получилось бы.
Прячусь от Афанасьева за прутьями, а следом залетаю в подъезд.
Выбрасываю эту встречу из головы. У меня слишком хорошее настроение, чтобы его кто-то мог испортить… И даже Славе не удастся сделать этого.
Спустя некоторое время
Я не сплю. И живу. Реально живу, дыша полной грудью и наконец, чувствуя себя счастливой.
С Русланом мы сблизились ещё сильнее…
Я по-прежнему сплю в спальне напротив его, но… Иногда позволяю себе прибежать к нему после отбоя Вари, немного полежать с ним, поцеловать, и раствориться полностью в мужчине.
Мы вместе выбираемся из дома… Были и в ресторане, и в цирке, и на катке.
Идиллия. Прямо как у настоящей семьи…
Я решила больше не лгать Руслану, и честно сказала, что в тот день встретила Славу, и всё ему рассказала. Извинилась за то, что был импульсивна.
Он понял.
В тот день он убрал волоски за ухо, провёл ладонью по щеке и успокоил фразой:
«Ты сделала всё правильно. Прошлое не должно портить настоящее».
Затем поцеловал, прижал к себе…
Я увидела в нём опору, крепкое плечо и заботу, которой так не хватало.
Зимние праздники подошли к концу. И теперь мы вместе с булочкой провожаем Юсупова на работу.
– Пака-пака! – машет крохотной ладошкой мужчине. – Будим здять!
Ух, как сказала! Три дня её учила. На очереди… Слово «папа». Чтобы он вообще растаял.
– Пока, моё солнышко, – расплывается в улыбке и продолжает держать ладонь на ручке двери.
– Иди уже, – надавливаю на него. Иначе это продлится ещё полчаса. Они вообще-то уже даже поцеловались.
– Гонишь меня.
– Первый рабочий день… Босс опаздывает. Плохо показывать такое подчинённым.
Руслан неожиданно наклоняется. Целует меня в щёку.
– Ты права. Пошёл.
А затем, наклоняясь, протягивает кулак малышке.
– Ну-ка, ещё раз.
И Варюша, не сомневаясь, сжимает ладошку в маленький кулачок и отбивает отцу. Тот треплет её по волосам, нажимает на носик и всё же уходит на работу.
Немного становится грустно.
Не только мне, но и Варе. Стоит в коридоре, держит за лапу огромного медведя, которого всё это время тащила за собой. А Лаки пусто смотрит в дверь и пыхтит, уже скучая.
– Ну всё, – приободряю всех и зову в гостиную. – Пошлите.
После ухода босса прибираюсь в комнате, пока два сорванца смотрят мультики. Даже собака! Машет хвостом при появлении какого-то пуделя в плазме.
Ужас…
Доделав свои дела, я присоединяюсь к дочке, достаю всякие развивающие программы.
Но…
– К чёрту их, – откладываю их в сторону. А сама поворачиваюсь к Варе, сажусь в позу лотоса и проговариваю: – Варюш, скажи «папа»!
– А кито это? – наклоняет головку на бок, хлопая большими карими глазами.
Неожиданный вопрос.
– Ну, это дядя. Мальчик. Папой может стать исключительно дядя.
– Дядя, – повторяет прозвище Руслана.
– Да. Папа это тот… Кто любит тебя. Заботится о тебе. Носит на руках, целует в щёчку…
– Дядя! – восклицает и тычет на выход, сквозь стены. – Онь?
– Да-да, вот он – твой папа.
Может, стоило немного подождать, пока она ещё немного подрастёт?
– Играет с тобой. Играет же?
– Дя, – и радуется, подпрыгивая на месте. – И хфостики делять. И комить Ваюшу. И…
Она пыхтит, явно пытаясь ещё что-то вспомнить.
– Лубит!
– Любит, – глажу её по головке. – И ему будет очень приятно, если ты назовёшь его папой. Давай попробуем?
Малышка сомневается, неловко крутит кулачками.
– Па… – начинает, и тут же обрывается, когда её взгляд скользит за мою спину, по диагонали. А следом за этим, следует насмешливый голос:
– Как мило.
Резко оборачиваюсь под оглушающий и тонкий лай Лаки. А там, опираясь плечом в откос арки, стоит женщина. Жгучая брюнетка в серой шубке, джинсах, высоких замшевых сапогах.
В голове от шока куча вопросов.
Во-первых, какого хрена она в сапогах и пачкает только недавно помытый пол?
Во-вторых, какого хрена она вообще здесь делает? Или это должен быть первый вопрос?
Подскакиваю с ковра, мельком осматриваю помещение в поисках защиты. Снова взгляд летит на женщину, а губы приоткрываются в вопросе. Но она перебивает меня, не дав сказать и слова, и тут же заставляя врасти в пол ногами.
– Не переживайте. Я не грабитель. Я бывшая жена Руслана, Лера.
– Извините, но статус бывшей не даёт вам право приходить в чужой дом без разрешения. Вы взломали замок? Или не отдали ключи после развода?
Я в шоке. И меня распирает от негодования и злости.
Она что-то хочет сказать, но я сразу осекаю её:
– Мне всё равно. Могли бы позвонить в дверь.
Да, я бешусь. От того, что эта квартира – проходной двор.
Юсупов дал ключи Лиле, которая притащила с собой Славу, – и Новый год был испорчен.
Теперь тут его бывшая жена. Дальше кто придёт? Его бабушка? Партнёр?
Руслану стоило бы поменять замки.
Да и что уж говорить – я впервые за долгие годы ревную и раздражаюсь от того, кого вижу.
А то, что эта невоспитанная женщина ещё и в сапогах сюда зашла… вообще непростительно. Мы хоть и в тапочках по квартире ходим, но Лаки постоянно лижет пол. Про Варю вообще молчу. Она собирает всю грязь руками, а потом тащит пальчики в рот.
Бывшая Юсупова ещё и работу мою, домработницы, не ценит.
– Какая наглая прислуга…
После этих слов она кидает взгляд на Варю. Я машинально закрываю малышку собой.
– Ещё и ребёнка в дом притащила.
Накапливаемый с момента её прихода гнев в одну секунду взлетает до критической отметки. При ребёнке не хочется скандал устраивать. Но если надо…
– Вы…
– Не кипятись, – поднимает руки вверх, как будто намекая, что безоружная и ссор не хочет. Вот когда язык свой кое-куда засунет, тогда и поверю. – Я просто пришла глянуть, с кем сейчас живёт Руслан, и… убедиться.
– Убедиться в чём? – непроизвольно щурюсь.
– Что его ребёнок существует.
Ничего не понимаю. А она откуда знает?
Девушка бодро ступает по белому ковру, садится на диван, закидывает ногу на ногу.
И я снова ловлю триггер из-за её сапог.
– Я вообще удивлена. Думала, мне соврали, но…
Она хмыкает, с презрением изучает малышку у меня за спиной.
– Копия отца.
Ясно. Значит, она обо всём знает.
– Кто рассказал?
Лиля? Может быть. Они ведь могли общаться? Бывшая жена и нынешний секретарь? Не исключено…
– Руслан, – и почему я не верю? – И всё же как тесен этот мир…
От её фразы меня передёргивает. На секунду мелькает осознание. И я, опомнившись и собравшись, выпаливаю:
– Это из-за вас произошла ошибка…
Хотя таковой я её не считаю.
– С чего ты взяла? – изумлённо выгибает бровь. Но не похоже, что она искренне удивлена. Посмотреть на неё… Сука сукой. Как вообще в эту ледышку мог влюбиться такой тёплый человек, как Руслан?
– Вы смотрите на детей, как на дерьмо, – наклоняю голову набок и скрещиваю руки на груди. Мельком поглядываю на Варюшу. Сидит, ничего не понимает. Но на руки её взять не могу – вдруг стерва что-нибудь выкинет? – Вряд ли такой человек захотел бы детей и сам бы согласился на ЭКО. Именно вы поспособствовали тому, чтобы биоматериал Руслана попал не в вас, ведь так?
– Отчасти, – ухмыляется, но даже не отнекивается. – Ты права. Я подкупила врачей, чтобы избежать процедуры.
Только сейчас, когда в комнате на секунду повисает тишина, я слышу, как рычит Лаки позади меня.
– И зачем?
Морщится и начинает нервно бить длинными ногтями по коже сумки.
– Я не была готова к детям. Но нужно было как-то удержать Руслана. Хотя… всё равно не смогла.
Снова ничего не понимаю.
– Окей. Вы не сделали ЭКО, но причём здесь я?
Она громко вздыхает.
– Я попросила утилизировать его семя. Но, видимо… в клинике накосячили.
Вот же тварь. Нет, правда!
Руслан рассказывал, что у него не вышло с женой и они разошлись друзьями только из-за того, что не получился ребёнок. Он его хотел, а она… Дрянь. Я таких ненавижу.
Не готова – так и скажи!
Или бабки потерять боялась? Не верю в чистую и искреннюю любовь этой женщины.
– Убедилась? – чеканю сквозь зубы. – А теперь убирайся отсюда.
– Хм…
Осматривает меня с головы до ног, как редкий экспонат.
– Ты его девушка? Я думала, у него другой вкус.
– Я тоже так думала, пока не увидела вас.
Отчего-то улыбается, встаёт с дивана и опять нагло шагает по белому ковру.
– Ладно, мне больше незачем здесь оставаться. Я пойду, а вам хорошего вечера.
От последних слов меня передёргивает. Буравлю её спину, мысленно подталкиваю идти быстрее. Выдыхаю, когда где-то в коридоре хлопает дверь. Но всё равно стою на месте, пытаясь понять, что только что произошло.
Не шевелюсь, чувствуя, как булочка треплет меня за штанину.
– Ма, ма, – приводит в чувства. Я опускаю взгляд, на растерянное солнышко. Подхватываю её на руки, прижимаю к себе. Она, наверное, сильно испугалась. Но её Лаки защищал, грозно рыча. – Тё за тётя?
– Плохая тётя, – шепчу мышке в плечико. – Но ничего, она уже ушла.
Стоит говорить об этом Руслану?.. Для него это будет жуткий удар. Женщина, которую он любил, так с ним поступила. Подло и мерзко.
Лучше бы вообще не приходила…
Руслан
– Простите, – сиплым и посаженным голосом извиняется Лиля по телефону. – Что так не вовремя заболела. Опять.
– Бывает, – не сержусь на неё. Что для меня необычно. В эти дни я сам не свой. Готов рвать и метать, не отпускать людей из офиса, заставляя работать до полуобморочного состояния. С оплаченными часами, конечно же.
Время после праздников всегда тяжёлое. Особенно у меня, когда нужно произвести тысячу подписей, поставить миллион печатей. И, как назло, Лиля, без которой я порой не могу обойтись, снова заболела. Только вот в декабре на больничный уходила. Опять заразу подхватила. И в моём случае надо бы позвать её в офис или нагрузить работой дома, но…
У меня слишком хорошее настроение.
Ничего, посижу здесь до ночи, зато потом вернусь в квартиру, где меня ждут.
Непроизвольно улыбаюсь, тут же провожу ладонью по лицу, пытаясь собраться. Хватит так улыбаться, идиот. Работать надо. А у тебя мысли где-то не здесь. А там, дома.
В голове образ двух моих девчонок. И Лаки. Куда же без него?
– Босс, вы меня слышите? – опять хрипло раздаётся в трубке. – Может, мне всё же приехать?
– Сиди. Я сам найду документы. В жёлтой папке, да?
– Да. Их там две штуки.
– Разберусь, – киваю. – Ладно, лечись, ты мне здоровая нужна.
Если раньше эти слова имели двойной подтекст, то сейчас… Я думаю исключительно о работе.
Вообще странно разговаривать со своей бывшей любовницей по телефону, ещё и в таком ключе.
Она ведь ещё и не знает, что бывшая… Мы так и не поговорили нормально. Я не поставил её перед фактом.
– Лиль, – начинаю, но тут же останавливаюсь, потирая переносицу. Не то время. – Нет, неважно. Поговорим, когда выйдешь в офис.
– Хорошо, – сопит ужасно севшим голосом. Будто курила без остановки десятилетия. – До свидания.
Отключаюсь, откладываю телефон в сторону. Точно раздобрел. Так бы давно всё по телефону ей сказал. А тут человек болеет. И так жалко её. У неё температура под тридцать девять, а я с плохими новостями.
Точно размяк. Добряком стал. Ерунда какая-то.
Возвращаюсь к бумагам, читая заголовок три раза подряд. Но так и не понимаю суть.
– Да что ж такое? – шепчу себе под нос. – А ну, работай!
Лихорадочно качаю головой и, наконец-то, на четвёртый раз вникаю, что от меня хотят.
– Руслан Тагирович! – раздаётся отдалённо, по ту сторону двери. – Можно?
– Входи.
Марина, мой секретарь, приоткрывает дверь, тихонько вплывает в кабинет, захлопывая за собой.
– Там это, – нервно и неуверенно лепечет. – Лера Владимировна пришла.
– Какая? – нахмурившись, пытаюсь вспомнить штат сотрудников и партнёров. Лера, Лера… Кто такая?
– Жена ваша бывшая, – тихонько шепчет.
– А, – вылетает из горла. Удивила немного. Мы с ней несколько месяцев не виделись. А тут явилась?
– Впускать?
Смотрю на стопку бумаг на своем столе.
Мы хоть и остались в хороших отношениях, но… ненавижу, когда ко мне вваливаются без звонка или хоть какого-то предупреждения. Особенно после праздников. Лера прекрасно это знает. Дел много, а я жутко хочу закончить всё быстрее и вернуться домой.
– Нет. Без предварительной записи никого не пускай, – чеканю. Потом извинюсь, наверное. Нет, даже не буду. Раздобрел всё же. Никогда за такое прощения не просил. Зачем? Бывшая знает, что у меня рабочее время, а значит, лучше меня не дёргать.
– Хорошо.
Секретарь уходит, в приёмной наверняка объясняет Лере, что та пришла не вовремя.
Полностью погружаюсь в работу. И всё-таки выполняю её не до конца – часть документов оставляю на потом. Собираю вещи, еду домой. Почему-то появляется непреодолимое желание купить Весте цветы. Она наверняка порхала у плиты весь день. А я на обед не приехал – перекусил в ближайшем ресторане. Дел ужасно много.
Заезжаю в цветочный, заказываю два букетика. Один побольше, а другой маленький, аккуратный.
Надеюсь, Варя его не съест.
Дому вручаю каждой девочке по букету.
Малышка всё же отрывает один лепесток и жуёт его. Веста еле успевает убрать его изо рта.
– А по какому поводу? – пытается скрыть смущение Калинина, но всё равно прижимает цветы груди, радуясь, как ребёнок. Варе тоже сюрприз очень понравился. Сначала поела, а теперь гладит бутоны пальчиками.
– Просто так, – пожимаю плечами. – А он нужен?
– Да нет, просто…
– Ну, всё, – чуть не закрываю ей рот ладонью. Знаю, что она не привыкла к заботе и вниманию. Придётся. – Без повода. Рассказывайте, как у вас дела?
– Тебе честно или приврать? – выпускает нервный смешок.
Напрягает.
– Честно, конечно, – хмурюсь. – Рассказывай.
– Тебе нужно поменять замок, – всё в той же ироничной манере продолжает.
Поворачиваю голову, смотрю на металлическую дверь.
– А что с ним не так?
– То, что к твоему замочку у многих людей есть ключики.
Так. Не понял.
– Я менял недавно. Делаю это после каждой домработницы.
– Не знаю. Но твоя бывшая жена сегодня приходила. Знаешь, вела она себя не как бывшая…
Лера?
– Открыла дверь ключами, наследила и испугала Варвару.
Машинально опускаю взгляд на кроху. Она дёргает носиком, грустно смотрит в пол. И печально выдаёт:
– Дя.
Подхватываю малышку на руки. Вижу её подавленное состояние, и тут же хочется приободрить, обнять, поцеловать в щёчку.
– И что случилось? – беспокойно спрашиваю.
Нехорошо, что моя бывшая не предупреждает о своём визите. И бесцеремонно заходит без стука или звонка. Кстати, откуда у неё ключи? После того, как мы расстались, я несколько раз менял замки.
Радует пока одно: Лера, вроде, безобидная.
Стойте. Она сегодня и ко мне ведь приходила. А я её отшил. После этого отправилась в квартиру и увидела тут Весту?
– Она кое-что рассказала… – отводит взгляд в сторону, закусывая губу. – Возможно, мне не следует передавать это тебе и расстраивать, однако я больше не хочу ничего от тебя скрывать. Но для начала… сядем за стол? Я такую вкуснятину приготовила.
И расплывается в улыбке, будто это не она только что мялась на месте. Пытается быть позитивной. Приподнимаю уголки губ, следую за ней на кухню. Потом – душ, мультики с Варей и спать, но только уже с Вестой.
Отличные планы. Но прежде…
– Так что она сказала? – интересуюсь.
– Вот так, – аккуратно проговаривает Веста, а за эти десять минут я не роняю ни единого слова.
– Я тебя услышал, – коротко киваю, не зная, что и сказать.
Признайся мне Лера в этом три года назад – я бы её убил. Сделал бы всё, чтобы она ничего не получила при разводе. Оставил бы без гроша в кармане. А сейчас… я удивлён, расстроен, но не до такой степени, чтобы гореть от ярости.
Конечно, просто так я это не оставлю.
Не ожидал от бывшей такого поступка. Особенно после её согласия родить ребёнка. После всех наших попыток.
Помню, как она сама покупала кроватку. Говорила, что нужно подготовиться заранее. Но всё это оказалось фальшью.
Интересно, почему именно сейчас Лера открыла Весте правду? Не предугадала, что та передаст все слова мне? Могла и не подумать. Лера бывала глупышкой. Совершала опрометчивые поступки, вела себя как ребёнок. Однако её действия никогда не несли зла или вреда. Добрая девушка с чистым и большим сердцем.
Она эмоциональная и могла не сдержаться.
Хотя после услышанного… я сомневаюсь. В глубине души зарождается ощущение, что плохо я её знал.
– И что будешь делать?
Ласково глажу по макушке моего маленького антидепрессанта.
– Ешо, – просит Варюша, и я, слушаясь, закидываю ей в ротик кусочек яблочка. Хрустит им, пока я обдумываю ответ.
– Ничего, – приподнимаю уголки губ и пытаюсь успокоить Весту. Не собираюсь ей говорить о своих планах. Они у меня есть. Но на сегодня я их отложу.
Встаю, выпрямляясь, подхватываю Варюшу. Держу её одной рукой, а второй – обнимаю Весту. Притягиваю к себе, целую в макушку. Она застывает, но не отходит. Смирилась уже. Конечно, у нас было время привыкнуть друг к другу.
– Не переживай. Это всё в прошлом.
Цепко сжимаю зубы.
Ничего не вернуть. Как и прошлое. А вот нагнать в настоящем и проучить… Возможность у меня есть.
***
Выпиваю вторую чашку кофе. Лера задерживается. Я выделил для неё время ланча, не поехав домой. Через полчаса у меня совещание, а бывшая не спешит на встречу.
Делаю глоток чёрного крепкого кофе. Прислушиваюсь к тяжёлому дыханию позади меня и цокоту каблуков, будто кто-то бежит.
– Русланчик, прости! – ресторан заполняет елейный и запыхавшийся голос Леры. – Опоздала! Я помню, как дорого твоё время!
Появляется в поле моего зрения, падает на стул напротив. Стягивает с шеи шарф, улыбается, напрягая румяные после мороза щёки:
– Наконец-то нашёл на меня время! Я вчера приходила, и…
– Я был занят, – прерываю её. – Ты же знаешь, в эти дни я не могу отвлекаться.
– Прости, я забыла, – неловко чешет затылок.
Вот смотрю на неё – и не могу поверить, что она поступила так подло. Обманывала меня. Милая, добрая, с ямочками на щеках. По внешности – ангел во плоти. Да на неё глянешь – как работница библиотеки. Юбка в пол, блузка на все пуговицы застёгнута. Сама простота, и зла от этого одувана не жди.
– Зачем ты приходила ко мне вчера? – спрашиваю издалека.
– Да вспомнила, что у Динара целая строительная компания. Я думала домик на даче построить. Может, дашь его номер?
– И ради этого ты явилась ко мне домой?
– Ну, вообще да… Сначала к тебе в квартиру, потом в офис… Я думала, ты ещё отдыхаешь. Но дома встретила девушку. Она была с ребёнком. Это кто-то из прислуги или… ближе?
Наивно хлопает ресничками.
Но я не поведусь.
– Ближе, – киваю. – И она мне кое-что рассказала. О том, что ты сделала. И что в квартиру вошла с ключами. Где взяла?
Ситуация начинает меня утомлять. Эти интриги, неразберихи.
– Руслан, ты в чём-то меня обвиняешь?
Держись, Юсупов. Не дай ей вывести себя из равновесия.
– Да. Дуру из себя не строй. Ты не рассказывала мне, что вместо ЭКО решила откупиться от него.
– Да кто тебе такую чушь сказал?! – бьёт ладошкой по столу. Гнев показывает натурально. Когда успела сходить на актерские курсы?
– Не ты ли вчера ляпнула это Весте?
В глазах что-то мелькает. Неуловимое.
– Уж не знаю, что наговорила тебе эта девчонка, но… всё – неправда! Я бы никогда в жизни так не поступила! Она просто приревновала!
Вспыхивает, как спичка. В таком состоянии она далеко не милашка, да.
– И ты веришь какой-то первой встречной, а не мне?! Мы с тобой так давно вместе, Руслан…
– Были, – напоминаю ей.
Её телефон на столе вдруг мигает. Входящий звонок.
Лера переводит взгляд на дисплей, изучает неизвестный номер. Но она его узнаёт. Как и я. Контакт не подписан, но половину цифр помню наизусть.
Быстро поднимает трубку, отвечает, крепко прислоняя к уху.
И всё же Веста была права. Слух с детьми обостряется. Особенно, когда тебе нужно определить – ест ребёнок из собачьей миски в кухне или нет. За эти недели я приловчился. Слух действительно стал острее. И я даже улавливаю тихий голос:
– Ты куда попёрлась, а?..
– Я перезвоню, – чеканит Лера, отключаясь. Иногда у неё прорезается командный тон – всё же без него управлять компанией трудно.
Значит…
Слава. Именно он только что звонил ей.
Тогда я не удивлён, откуда у неё ключи. Тот наверняка знает, где их найти. Например, у Лили.
Если они общаются, она наверняка уже в курсе, что Варя – моя кровь.
Есть у меня одна догадка.
Слава, приревновав Весту, решил рассказать всё Лере. А та, чтобы убедиться в том, что у меня реально появился ребёнок, припёрлась ко мне домой. Бывшая, как я уже говорил, невероятно эмоциональная. Может действовать необдуманно. Как и поступила, что Славе, судя по всему, не понравилось.
Конечно, моя теория строится на догадках.
Но даже если всё не так…
Надоели!
Мать их, надоели эти клоунады! Я не готов превращать свою жизнь в мелодраму. И этим двоим, особенно Славе, не позволю лезть в мою семью. Даже если потребуется играть жестоко, грязно. С Афанасьевым точно нужно что-то делать. Его вмешательство в жизнь Весты недопустимо.
Напрягает, что он ввязал Леру в свою авантюру. И мне нужно кое-что проверить. Убедиться. Ради собственного успокоения. А потом я уже решу, как с ней поступить…
– Хорошо, – проговариваю вслух, кидая взгляд на часы. – Я узнал всё, что хотел. Если нужна встреча – назначишь через Лилю. У меня совещание, я должен ехать.
Встаю, оплачиваю счёт. Забираю из гардероба пальто. Накинув его на плечи, выхожу из ресторана и направляюсь к машине. Совещания сегодня не будет. Планы немного поменялись. услан
– Вы же не закроете клинику? – в который раз спрашивает Кашматов.
– Я свое слово держу, – вновь чеканю, продолжая сидеть в кабинете врача. Перевариваю полученную информацию. Не спешу уходить – вдруг появятся уточняющие вопросы.
Хотя это без надобности. Я уже узнал все, что мне нужно. Кашматов подтвердил то, что рассказывала мне Веста.
Наша семья и Афанасьевы параллельно решились на ЭКО. Перед началом процедур дочка Кашматова, отвечающая за биоматериал, в запаре перепутала пробирки местами. Из-за чего произошла ошибка. Весте подсадили моих живчиков, а Лере… никого. По идее, должны были использовать донора, кого выбрали Афанасьевы. Но жена не решилась. Заплатила щедро за «неудачное ЭКО» и избежала материнства. Вдобавок попросила утилизировать мой материал. Приказ выполнили. Только потом, спустя несколько месяцев, медики узнали об ошибке. Лере ничего не сказали, а вот Весту предупредила её подруга Катя.
Калинина у меня, конечно, особенная… Отреагировала спокойно.
– Мы, кстати, тесты ДНК ещё делаем… – вкидывает свои пять копеек в ворох моих мыслей Кашматов. Поднимаю на него взгляд. Он внезапно пугается, даже отъезжает на стуле назад. – Бесплатно, конечно же. И быстро! Буквально пару часов – и результаты у вас…
Пытается угодить. Все ещё боится, что я клинику закрою. Но этого не будет. Всё же… Я благодарен, что они такие дебилы. Накосячили так, что теперь я самый счастливый на свете человек.
Не сразу, но я обрёл семью. Правда… одну строптивицу я ещё приручаю.
– В этом нет нужды, – поднимаюсь с кресла. Поправляю ролекс и направляюсь на выход. – Спасибо за правду. Сделаем вид, что ничего не было.
Тест ДНК? К черту! У меня есть одно мощное доказательство родства.
Я мчусь домой. Захожу в квартиру, и радостный Лаки кидается мне в ноги. Растёт, кабанчик. Уже не такой маленький, щупленький. Меняется не по дням, а по часам. Только недавно я его с улицы притащил.
Треплю по макушке. Первым делом иду на кухню, зная, что моя фея там. Колдует. Пора сказать ей, что теперь она не домработница и необязательно так много и часто готовить. Я ведь могу теперь пригласить её в ресторан без риска получить по лицу и поужинать там.
Какой я догадливый! Веста в джинсовых шортиках и свободной майке танцует у столешницы, нарезая овощи и скидывая их в накалённую сковородку.
Подхожу к ней шумно, чтобы услышала и не испугалась, выронив нож, не порезалась.
– Ты сегодня рано, – поёт, как соловей. Заметила. Или почувствовала меня.
Улыбаюсь, подхожу к ней со спины и опускаю ладонь на впалый животик. Хотя, кажется, в целом Веста чуть поправилась, похорошела. Грудь стала больше, бедрышки округлились. Щёчки появились…
Вечно в бегах, вся в работе, экономила на себе, а сейчас… наконец-то расслабилась. И меня это радует. Я послушал несколько ее историй – и пришёл в ужас. Месяц питаться одной пшенкой, без всего, лишь бы деньги на Варю были.
Как подумаю об этом – аж вздрагиваю. Сколько же ей пришлось вытерпеть…
Крепче обнимаю. Больше не позволю ей через это пройти.
– Соскучился, – вру, не желая говорить о поездке в клинику и о Лере. – Варя спит?
– Да. Лаки её загонял.
Это он умеет.
– Я зайду к ней? Обещаю, что не разбужу.
– Не спрашивай больше, – даже не видя лица, я по тону догадываюсь, как она хмурится. – Если хочешь – иди. Это и твой ребёнок тоже.
Уголки губ летят вверх.
С трудом отрываюсь от Весты, направляюсь в спальню девочек. Скоро сделаю из неё детскую, только чуть позже. Когда разберусь со всеми нежелательными лицами.
Тихо захожу в комнату. Крадусь к кровати. Чем я ближе – тем шире моя улыбка.
Варя спит, лёжа на животике и согнув ножку в колене. Растрёпанная, милая. В одной футболке и трусиках. Не может не вызвать умиления. Хочется обнять её, прижать к себе. Почувствовать крохотные ладошки на своём лице, увидеть её счастливую улыбку.
Нельзя ребёнка будить! Я здесь не за этим.
Веста меня убьёт. За то, что я сейчас сделаю. Пальцы тянутся к трусикам. Отодвигаю ткань на попе буквально на один сантиметр. И усмехаюсь.
Нахрен мне ваш тест ДНК?
Юсуповское родимое пятно в виде сердечка все само за себя скажет.
Отхожу от малышки, ощущая облегчение.
Но тут же напрягаюсь, стоит вспомнить о Славе с Лерой. Эти двое что-то мутят. Не знал, что они общаются, но сегодня сам в этом удостоверился.
Лера – не проблема. Никогда ей не была.
А вот Афанасьев… Прежде чем я с ним разберусь, мне кое-что нужно сделать. И с этим могут быть проблемы.
– Ничего, – говорю вслух. Опускаю ладонь на шелковистые волосы Варюши. Глажу аккуратно, невесомо, боясь разбудить. – Больше тебя никто не напугает.
И в размеренном сопении, будто ответ на мои слова, разбираю тихое:
– Апапа…
Веста
– Ой, – вырывается, когда я вижу незнакомого мужчину на лестничной клетке.
Стою в коридоре, открыв металлическую дверь, и встречаю гостя.
А Варя, кажется, узнаёт его, раз протягивает ладошку, здороваясь. Мужчина никак не реагирует на её милое приветствие, чем обижает малышку. Та одёргивает ручку, надувает губки и, развернувшись на пяточках, убегает.
Видимо, спешит пожаловаться апапе…
Я же изучаю незнакомца. Ну, кое в чём он мне нравится. Звонит в дверь, а не вламывается в квартиру со своими ключами.
– Здравствуйте, – киваю ему. – Вы к кому?
Протягивает ладонь, которую я слабо пожимаю. И нахально, с равнодушным лицом заходит в помещение. Без приглашения! Ну, хоть обувь снимает. И знает, где тапочки лежат.
Хм…
Если присмотреться… Он чем-то похож на Руслана.
– Динар, – представляется. – Брат твоего благоверного.
– А, – от слова «благоверный» теряюсь. Блин, вот вроде уже живём столько вместе, чего только не делали с Русланом, а я до сих пор тушуюсь каждый раз, когда он целует меня и обнимает. А если представляет своей девушкой… это вообще.
Я не успела понять, когда стала ею. Нет, всё хорошо, идёт как идёт. Но буквально вчера по телефону он отказался от посиделок с друзьями, чётко отрезав, что вечер только для его девушки. И провёл его со мной! Правда, показался мне каким-то напряжённым, поэтому я сделала ему массаж.
Чем он кончился, конечно, не описать словами… Благо, Варя, утомлённая мною за весь день, крепко спала.
– Точно, – чуть не бью себя по лбу. – Он предупреждал. Проходите, Руслан в своём кабинете.
С утра оттуда не выходил. Работает, наверное.
Варюша рвётся к нему, но я держу её возле себя. Не надо папе мешать.
Мне жутко интересно, что у него случилось… Выглядит он неважно. Сердитый ходит, задумчивый… И всё это после вчерашнего. Как с работы пришёл раньше времени – сам не свой. Но что случилось – у него спросить не решаюсь. Боюсь сунуть свой нос куда не надо, и Руслану это не понравится.
– Прошу прощения за грубость, – сурово кидает мужчина. – Познакомимся поближе потом. Очень спешу. Но у братца нет понятия, что кто-то может быть занят.
Недовольно цыкает.
Понимающе улыбаюсь. Провожаю его взглядом до арки.
Пожимаю плечами, ищу Вареньку и занимаюсь ей. У меня появилось много свободного времени, и я уделяю дочери максимум внимания. Но, кажется, мама становится ей не нужна…
Она спокойно справляется сама. Играет с Лаки, танцует перед телевизором и расставляет все предметы, до каких дотягивается, на разные места. Наводит свой фэншуй.
Пока есть время, а Варюша пытается стать вторым Малевичем, я хватаю ведро, швабру и решаю помыть все полы в доме. Начинаю с верхнего этажа. Делаю всё тихо, как мышка, чтобы не мешать мужчинам.
И невольно становлюсь свидетельницей их разговора:
– От Леры ожидаемо. Никогда она мне не нравилась.
Ой, надо валить отсюда. Не хочу подслушивать. Если надо – Руслан сам расскажет.
Тихонько, на цыпочках ухожу с места преступления.
– Афанасьев… – Динар называет фамилию моего бывшего.
Останавливаюсь.
– Здесь сложнее. Документы эти обязательны?
– Да. Иначе я не смогу избавиться от него. Только проблем на свой зад найду. Не хочу рисковать. Всё нужно сделать быстро и чётко. И не возвращаться к этому. Мне не нравится, что он лезет к Весте и в то же время общается с Лерой за моей спиной.
Делаю шаг назад. Прислушиваюсь внимательнее.
Плохо поступаешь, Веста. Но так интересно…
– Шалава, – заключает Динар. – Я понял. От меня что нужно?
– Помочь, – гаркает на него Руслан. Ух, он, когда злой, такой… У меня сжимается всё внутри. Оттягиваю ворот футболки. Жарко становится. – Не знаю, как их достать. Должны храниться в офисе. И вот поэтому мне нужен ты.
– Я с ним даже не общался никогда, – негодует, судя по тону, Динар. – Это будет проблематично. Может, Лиля поможет?
– Я не могу быть в ней уверен.
Хм…
Отставляю швабру, выпуская её из рук.
Блин, мне прилетит, но… Я хочу помочь.
Уверенно подхожу к двери, дёргаю за ручку. Переступаю порог кабинета, заводя руки за спину, и чуть не ломаю себе пальцы. Нервы.
Ловлю на себе два взгляда. Один любящий, нежный, а второй – суровый, будто мужчине не нравится, что их прервали.
– Извините… – неловко улыбаюсь. – Я не хотела подслушивать. Но, может, как его бывшая жена, я могу вам помочь?
Мне не хочется встречаться со Славой снова, но…
Руслан столько сделал для меня. Для Вари. Он всегда выручал нас, поддерживал. Вытащил из дерьма, в прямом смысле этого слова. А я… Ничем его не отблагодарила. Ни разу не помогла ему. Готовка и уборка – моя обязанность. Но… Юсупов не нуждался ни в чём, и я не знала, что сделать. А сейчас… Я ведь должна хоть иногда быть полезной?
Хочу отблагодарить его, даже если придётся увидеться с бывшим.
– Не понял, – произносит брат Руслана и дядя Вари.
– Нет, – стальной голос разносится по всей комнате. Взгляд тёмных карих глаз припечатывает меня к полу. Юсупову моя затея не нравится. – Ты в этой вакханалии не участвуешь.
– Почему? – искренне негодую. – Я отвлеку его внимание и стырю всё, что вы скажете.
– Нет, – он категорически против. – Ты сидишь дома. А теперь вышла отсюда и бегом к Варе!
Сурово.
И обидно. Не доверяет мне? Или считает, что я не справлюсь?
Может быть…
Поджимаю губы, скрещиваю руки на груди. И, прокрутившись, направляюсь на выход с понурой головой.
– Упускаешь хорошую возможность, – летит от старшего Юсупова. Или младшего? Я забыла, хотя он говорил…
– Ты хочешь использовать мать моего ребёнка? – кажется, Руслан вспыхивает, наезжая на брата.
Я оборачиваюсь, иду спиной к двери.
– Всё нормально! – пытаюсь успокоить его. – Я поняла! Ничего не делаю! Моё место на кухне и рядом с дочерью!
Вспомнив о Варе, понимаю, что оставила её на десять минут. Больше, чем планировала. Она увлечённо мазала пальчиками раскраску, когда я поднималась наверх. Я надеялась быстро вернуться, но задержалась. Так что мчусь к дочке, пока она ничего не натворила. Беспокойно ищу ее взглядом: малышка как рисовала, так и рисует, продолжая лепить цветные ладошки на бумаге.
А я вздыхаю. Не могу всё это так оставить.
Прости, Руслан, но я хочу тебе помочь.
На следующий день
Ладошки потеют от волнения. Сердце гулко отбивает ритм в груди. И я пытаюсь вспомнить, что писал мне Динар насчёт документов, которые я должна сфотографировать, а один из них – вообще украсть.
Да, я сволочь, что решила спеться с братом Руслана за его спиной. Но это ради него! Не хочу, чтобы мой мужчина расстраивался или у него появились трудности.
Поэтому сижу в приёмной Славы, терпеливо дожидаясь, когда он выйдет. Его секретаря нет на месте, так что даже поговорить не с кем. Отвлечься бы. Но, может, это и хорошо, что я одна. Мысленно перебираю, что мне нужно сфотографировать, а что забрать с собой. Там были чёткие названия.
Сильнее прижимаю к себе сумку.
Как бы не спалиться… Иначе могут быть проблемы.
Дверь распахивается с грохотом вместе с моим подпрыгнувшим до предела пульсом. Поднимаю взгляд, рассматривая Славу на пороге кабинета. Одет официально, причёсан и бодр. Я его таким не видела. Взрослым и серьёзным бизнесменом.
– Веста, рад видеть, – расплывается в улыбке.
Стараюсь загасить свою неприязнь. Нельзя её показывать. Но и чрезмерной паинькой-девочкой быть я не хочу. Слишком подозрительно.
– Я пришла поговорить, – серьёзно выпаливаю, вставая с дивана и не выпуская из рук сумку. Нельзя заламывать пальцы. Нельзя теребить край кофточки.
– Проходи в кабинет, – кивает на дверь.
Делаю, как он говорит. Это как раз то, что мне нужно.
Осматриваюсь по сторонам. Помещение компактное, у Юсупова намного больше.
Делаю вид, что заинтересована стеллажами, книгами. Взгляд летит на другой шкаф, где целая кипа чёрных папок с маркировками. Блин, как же их много… Все просмотреть не успею. Для начала гляну в столе. Особо важные документы Афанасьев наверняка хранит под рукой.
Так Динар сказал. Все необходимое часто лежит в шкафчиках стола.
– Интересно, – выдыхаю, рассматривая бюст Ван Гога. Даже спрашивать не хочу, что он здесь делает. Но мне нужен отвлекающий маневр.
– Я бывший художник. Он мой кумир. Забыла?
– Нет, – мотаю головой. – Помню.
– Это твой подарок.
Сжимаю цепко зубы.
Я была дурой.
– Помню, – киваю и продолжаю изучать полки.
– Может, кофе?
Вот оно!
– Да, если не затруднит.
Слава кивает, выходит из кабинета, закрывая дверь.
А я не могу поверить, что всё идёт так гладко. Я специально остановилась возле его стола. Чтобы сделать всего шаг и оказаться у желанной цели.
Сложно понять, как далеко ушёл Слава и чем занимается в этот момент. Но пока там чашки позвякивают – всё хорошо.
Стараюсь быть тихой, как мышка, чтобы услышать его шаги.
Судорожно, трясущимися руками открываю первый ящик. Ожидаемо нахожу там кучу бумаг. Желательно сфотографировать как можно больше. Но упереть нужно всего одну. Это какое-то удостоверение или свидетельство, позволяющее Славе совершать крупные и серьёзные сделки. Я не понимаю в бизнесе, но бумажка важна для Руслана. И Афанасьев её так просто не отдаст.
Я лихорадочно достаю листы. Нахожу нужные. Фотографирую первые страницы и, уловив шаги за дверью, всё убираю обратно ящик. С трудом успеваю вернуться к стеллажу с книгами и сделать заинтересованный вид.
– Извини, – слышится в кабинете. – Моя секретарша уехала по делам. И сегодня я сам делаю себе кофе.
– Бывает, – говорю безэмоционально. Подхожу к креслу. – Я сяду?
– Конечно.
Падаю в кресло. Ноги дрожат и не держат. Большой стресс для меня.
Передо мной появляется чашка горячего и ароматного кофе.
Интересно, если выпью до дна, Слава опять уйдёт из кабинета, чтобы сделать ещё? Мне нужно его сплавить.
– О чём хотела поговорить? – по-доброму блестят его глаза. Он – светловолосый голубоглазый мальчик, похожий на солнышко. Был им. Пока не открыл свой рот.
– После развода ты ведь подписал отказ от дочери?
Произношу эти слова и не верю, с какой лёгкостью они вылетают. Мне… Не больно? Плевать? Где ярость, гнев? Почему я так спокойно к этому отношусь?
Неужели Руслан так повлиял на меня? Занял место в моём сердце? Залатал рану, излечив?
Быть того не может…
– Да, – кивает.
Берусь за ручку кружки. Делаю несколько глотков, пытаюсь вести себя непринуждённо.
– У тебя остались эти бумаги? Я потеряла свои. Но они мне нужны. Хотя бы копии.
– Хм, – задумчиво трёт подбородок. Повторяет за мной, отпивая кофе. А затем стреляет взглядом в меня. – Нет. Вряд ли. У меня их не осталось. Но, может, оно и к лучшему?
– В смысле? – хмурюсь.
– Сделаем вид, что ничего не было?
– Нет, – отвечаю непоколебимо.
Мне нужно быть ласковой и нежной. Но я не такая. И Слава почувствует подвох, если я буду вести себя неестественно. Поэтому… Я – просто я.
– У меня новая жизнь. Но не с тобой.
И что делать дальше? Сейчас мы разругаемся. Или того хуже, мне просто придётся уйти. Вот так, ни с чем?
Слава замолкает. А я снова хватаю кружку, пью из неё – и несу к столу. Ладонь, дрогнув, выпускает ручку из пальцев. Горячий кофе несётся вниз, чуть задевает мою ногу и разливается по полу, под стук битого фарфора.
Мне не надо имитировать боль, чтобы скривиться. Реально жжётся.
– Ай, – издаю тихий неподдельный писк.
Слава подрывается с места, летит ко мне.
– Ты в порядке? – обеспокоенно спрашивает. На мгновение мне кажется, что он действительно изменился. Раз искренне переживает за меня. – Не обожглась? Всё ок?
– Пустяки, – отмахиваюсь. – Только пол залила. Вытереть бы… Швабра есть?
– Ты точно с ума сошла, Веста, – шепчет Слава. – У тебя нога вся покраснела, а ты о швабре думаешь! Погоди, я принесу аптечку.
Он мчится прочь из кабинета.
Внутри всё клокочет от волнения. И больно. Возможно, мой поступок был опрометчивым, но я обязана довести дело до конца.
Встаю, бегу к столу, роюсь по ящикам. Кажется, нахожу то самое свидетельство. И с радостью убираю его в сумку. Успеваю сфоткать ещё несколько бумаг. Слава отчего-то задерживается. Но мне это только на руку.
Правда… Спать жутко хочется. Веки свинцом наливаются. Пока все документы отыскала, ещё сильнее спать захотелось.
Но ничего… дома лягу и отдохну.
Со спокойной душой направляюсь на выход.
Всё получилось! Нет смысла здесь больше оставаться!
Правда…
Глаза слипаются. И так внезапно, быстро, что ноги от слабости подкашиваются.
Не поняла…
Оседаю на пол, пытаясь схватиться за стул. Но не знаю, успела я или нет. Внезапно отключаюсь, погружаясь в кромешную тьму.
Глава 59
– Мама? – спрашивает Варюша, начиная суетливо осматриваться по сторонам. Подскакивает с коврика на ноги и бежит искать Весту.
– Солнышко, мама к подруге пошла, – успокаиваю её, уловив странное волнение. Встаю и направляюсь следом, чтобы ничего не натворила. Боюсь оставлять малышку одну. – К тёте Снежане. Скоро вернётся.
Когда Веста сказала, что её подруге нужна помощь, я, конечно, всеми руками был за то, чтобы она съездила к ней, пообщалась и заодно отдохнула. Находиться с ребёнком двадцать четыре часа в сутки тоже нехорошо.
Кончились каникулы, и Варюшу можно водить в садик, чтобы она общалась с другими детками. Но Веста настолько её любит, что держит возле себя со словами: «Зачем, если я тоже дома?».
Согласен, но… Развеяться ей не помешает. Можно сойти с ума в четырёх стенах.
– Пидёт? – с надеждой переспрашивает булочка.
– Конечно, придёт, – улыбаюсь. Вижу, как малышка немного успокаивается. Возвращается на коврик, берёт в руки плюшевую игрушку. Сжимает её так крепко, будто обнимает мамочку. – Хочешь, позвоним ей?
Не дожидаясь ответа, достаю телефон. Как раз проверю сообщения. Поставил беззвучный режим, чтобы в выходной меня никто не беспокоил.
– Та! – радостно воспринимает малышка моё предложение.
Разблокировав экран, быстренько сканирую взглядом входящие звонки и письма. Надо будет ответить на все, когда Варюша ляжет спать. Но одно я всё же открываю. От Славы. Он написал странное короткое сообщение: «Мило спит» – и прислал какую-то фотографию.
Впервые получаю от него послание такого рода. Что он имеет ввиду?
Открываю чат, и мои глаза становятся как два блюдца. Большие, широкие. Не мигаю, смотря на фотографию. Меня будто обливают ледяной водой и тут же кидают в кипяток.
Моргаю несколько раз.
Органы все скручивают и кидают в мясорубку.
Херня какая-то. Веста не может спать в кабинете Славы. Тем более… судя по оголённым плечам и лямкам лифчика, полуголой. Рядом, на подлокотнике, лежит та самая кофта, в которой сегодня она выходила из дома.
Не фотошоп, чёрт возьми. И от того сердце ухает вниз. Разбивается вдребезги о пол, как стекло.
И я не знаю, как реагировать. Вопросов – целая тележка. Как она там оказалась? Что делает у Афанасьева?
Эмоции переполняют. Сжимаю телефон в руках, суетливо бегаю взглядом по диалогу.
Не верю, что Веста пошла к нему по своей инициативе.
Хотя, нет… Могла.
Сука, грёбаные документы! Она же за ними туда попёрлась? И что? Ради них она с ним?..
Отрицательно качаю головой, прогоняя нежелательные мысли.
Она не могла. Не могла же?..
Как представлю… Сдохнуть хочется. Желательно быстро, без мучений. Если сейчас, от одного вида, готов забиться в агонии, не представляю, что будет, когда я увижу её. И она сама признается в содеянном.
Нет, в Весте я уверен… Этот мудак столько боли ей принёс. И просто так лечь к нему в постель? Хотя этот диван в кабинете и постелью не назовёшь.
Чёрт-чёрт-чёрт.
Блокирую телефон и зло бросаю его на пол. От удара он отлетает в сторону.
Перед глазами чёртов снимок, выворачивающий душу наизнанку.
Я не верю посторонним людям. Особенно тем, кто желает мне и моей семье зла. Но… Фотография настоящая.
Чёр-рт.
Голова взрывается. Пухнет от потока мыслей, за секунду ворвавшихся в мозг.
Сердце сжимается.
– Ты тё?.. – настороженно и тихо шепчет татарчонок.
Млять, баран ты, Юсупов. Напугал ребёнка!
– Прости, солнышко, – бережно беру её за маленькие ладошки. – Не хотел пугать тебя.
Крохотные пальчики тянутся к моей щеке. Аккуратно, ласково поглаживают. Скользят к бороде и гладят её.
– Хоёсё фсё, – успокаивает меня маленькое чудо. – А ма?
Точно, мы же хотели позвонить ей…
Сука, а вдруг он с ней что-то сделал?
Я встаю рывком, достаю телефон и сажусь обратно. Набираю Весту в какой-то панике.
Глупая тревога душит, подкидывает ещё больше красочных картин. После которых я убью сраного Афанасьева.
Фантазия не успевает разбушеваться, как она отвечает.
– Ты где? – выпаливаю сходу.
– Еду. Скоро буду.
Голос у неё сиплый. Будто шёпотом говорит.
С ней всё хорошо… Хоть это успокаивает. Но Слава… Неужели, правда?
Горько усмехаюсь. Не хочу об этом думать. И не буду.
Пока она не придёт домой и лично не скажет правду.
Веста честная и никогда не врала мне. Если её что-то терзало и мучило – она говорила прямо.
А до этого момента я буду проводить время с дочерью. И ни на секунду не усомнюсь в Весте.
Подрагивающими пальцами касаюсь тёмной макушки Варюши.
– Мама сказала, что скоро придёт. Пойдём покушаем?
– Тя! Ам-ам, – тычет себе в ротик и радостно виляет попой, будто танцуя. – Кусять-кусять.
Натягиваю улыбку.
Странные ощущения.
В груди два чувства борются. Счастье рядом с дочерью и страх за Весту. И ещё злость.
Выкинь, Юсупов, из головы, выкинь.
Я стараюсь. Пытаюсь отвлечься. А мысли постоянно где-то там.
Чуть не срываюсь, чтобы поехать за ней. Прямо вместе с дочерью.
С трудом сдерживаю себя.
И ближе к шести вечера, находясь на кухне, из коридора слышу радостное:
– А где моя булочка? Почему она меня не встречает?
Грудь тисками сдавливает от её голоса. Довольная, весёлая, будто… ничего не произошло.
Надежда теплится глубоко за рёбрами.
Пожалуйста, хоть бы это была неправда.
Варюша, услышав голос мамы, всё бросает и быстрее топает к двери.
– Ма-а-а-а, – протяжно кричит.
Я иду следом за ней, не зная, как себя вести. Как смотреть на Весту…
Мне нужна правда. Нужно подтверждение. Чтобы не было сомнений, не было мучений.
Даже, если она всё же сделала это… Я прощу. Ради моей любви к ней и Варюше. Я только обрёл дочь, и не хочу терять её после двух недель счастья.
Останавливаюсь в коридоре. Смотрю на улыбчивую и красивую Весту. Зелёные глаза, до этого светящиеся даже в темноте, теперь будто потухли. При виде дочери загораются на миг, но стоит ей перевести взгляд… становятся бездушными, пустыми.
Млять. Всё же это случилось…
– Булочка моя, – пухлые, но в тоже время искусанные губы касаются бархатной щёчки Вари. – Как ты тут с папой?
– Хоёсё! – бодро восклицает.
С трудом улыбаюсь.
Сверлю Весту взглядом. Она дёрганая, неаккуратная. Пока снимает куртку, задевает ключи, лежащие на тумбочке.
На меня не смотрит, будто избегая.
– Как съездила в гости? – хрипло выпаливаю, вновь вспоминая злосчастную фотографию. Прошу мозг выкинуть эту картинку из головы. Больно, как будто режут на живую.
– Хорошо, – треплет Варюшу по макушке, по-прежнему не глядя на меня. – Вы, наверное, проголодались? Постараюсь что-нибудь быстренько приготовить, но сначала… Я бы в душ сходила. Вспотела вся, пока со Снежкой по магазинам бегала. Выбирали вещи для детской.
Вспотела вся…
От её слов чуть не задыхаюсь. Представляю, как Афанасьев трогал её. Целовал. Водил губами по шелковистой коже. Видел в тех позах, в которых видел её я. И я говорю не о прошлом. Пусть у них могло это быть и раньше. Но сейчас…
Какого хрена?
Снова пытаюсь убедить себя в том, что всё хорошо.
Она ненавидит его. Ненавидит! И просто заняться с ним сексом? Для чего?
Мозг разрывается, размазываясь по стенкам башки.
В груди настоящее месиво из чувств и взорвавшихся от них органов.
– Иди, – киваю. Пусть смоет со своего тела его следы. Его запах, его слюни.
Млять.
– Посидишь с Варюшей ещё немного? – наконец, поднимает на меня бездушные глаза. Улыбается натянуто, а сама…
– Конечно, – горько усмехаюсь.
Пытаюсь отвлечься. И не могу.
Нахожу алкоголь, оставшийся после Нового года. Если я сейчас не выпью, не расслаблюсь, сдохну с концами.
Вполглаза слежу за Варюшей, которая дёргает Лаки за хвост. Тот отвечает ей, пытается свалить на ковёр, а она весело хохочет. Не могу сдержать улыбки. И в следующую секунду заливаю в себя коньяк. Это не выход. Но без него не выдержу.
Весты нет полчаса. К этому времени осушаю бутылку. И ни капли не пьянею.
Впервые в жизни мечтаю надраться в хлам. Не выходит.
Девушка возвращается из ванной, берёт Варюшу, и они вместе идут готовить ужин.
А я продолжаю сидеть как истукан на диване, смотреть в окно. Сверлить взглядом вечерний город. И ждать, когда Веста признается, где была.
Сделает ли это? Или уже неважно?
Во время ужина она не поднимает на меня и взгляда. Всё внимание уделяет дочери.
После – купает Варюшу, укладывает спать.
Придёт ли сегодня ночью ко мне?
Почему-то не хочу, чтобы она делала это. Боюсь услышать правду. Но в то же время хочу. Сгораю от мучений и неизвестности.
В дверь спальни стучат.
Заранее знаю, кто это.
Дверь приоткрывается, и в комнату заходит Веста. Что-то прячет за спиной. Улыбается, но натужно.
– Приветик.
Я нахожу в себе силы только кивнуть.
Она приближается ко мне, пока я, зависнув с футболкой, стою у шкафа. Протягивает мне документы.
Всё же… Прав был.
Опять боль пронизывает с головы до ног.
– Ты будешь ругаться, но… Я сегодня была у Славы и стырила эту бумажку.
– И как тебе это удалось? – беру из её рук. Мне нет до документов никакого дела, поэтому кидаю на кровать. Не они меня сейчас заботят. А её ответ.
– Женская смекалка, – всё также без энтузиазма отвечает.
– Не сомневался.
Обнимает себя одной рукой и впивается пальцами в своё плечо.
Изучаю её мокрые волосы, тонкую шею и пластырь на ней.
Пальцы сами поднимаются в воздух и дотрагиваются до него.
– Что это?
Она накрывает мою ладонь своей.
– Понка, питомец Снежаны, поцарапала меня. Не хотела показывать Варюше. Вдруг собак бояться начнёт. И Лаки тоже.
Какой глупый ответ, Веста…
Если всё так, почему опускаешь взгляд? Поджимаешь губы? И чуть не плачешь?
– Руслан, – то ли выдыхает, то ли всхлипывает. – Я ненавижу что-то скрывать от тебя. Но, кажется, произошло что-то ужасное…
Веста
Нещадно тру тело мочалкой, пытаясь осознать, что со мной произошло.
Я резко почувствовала слабость. Потом темнота. Вынырнула – и лежу уже на диване всё в том же кабинете. В одном белье. Вокруг раскидана одежда. Только моя. Славы рядом не было. Оно и к лучшему. У меня так трещала голова, что я чуть не отключилась ещё раз.
С трудом встала на дрожащие ноги. Усталость была неописуемая. Не знаю, из-за чего. Возможно, он что-то подмешал в кофе… Тогда меня это мало волновало. Я в панике посмотрелась в небольшое зеркало на стене – и, обнаружив засос на шее, чуть не зарыдала.
Я вообще ничего не помнила.
И не понимаю до сих пор, что случилось.
Неужели у нас что-то было? Афанасьев воспользовался мной, пока я была в бессознательном состоянии, или что? Или я сама согласилась?.. Всё как в тумане. В голове мелькают картинки, но я не пойму, настоящие они или выдуманные.
Грань между сном и реальностью стёрлась.
Помню только, как быстро одевалась и бежала из кабинета. В приёмной встретила Славу, который подкинул дрова в огонь. Сказал, что я была жутко горяча.
А я не помнила ничего подобного! Даже не знала, как отключилась!
Либо он опоил меня чем-то, либо я сошла с ума.
Но возвращаться туда не хотелось. Проплакала в такси, чуть не забыв про документы. Было бы обидно пережить всё это, ничего в итоге не забрав… Перепроверила сумку. Подонок лазил в ней, пытался включить мой телефон, но он заблокировался после превышения лимита неудачных попыток.
К счастью, украденный документ Афанасьев не нашёл. Хорошо, что я додумалась спрятать его в потайной карманчик, который появился спонтанно. Сумка порвалась в одном месте, а я её не зашила.
Хоть не зря всё это было… И у Руслана больше не будет проблем.
Не будет же?..
Зато теперь они есть у меня.
Обнимаю себя за плечи, роняя мочалку, которой расцарапала и так нежную кожу.
Что мне делать? Как сказать Руслану? Я даже не знаю, было ли у меня со Славой что-то или нет!
Хватаюсь за мокрую голову. Как поступить?
Мне нужно открыть правду, но тогда… я разрушу всё. Потеряю мужчину, которого люблю. Больше всего боюсь, что под удар попадёт Варя, которая уже привязалась к своему папе…
Но я не смогу это хранить в себе. Нет! Слишком честная. Особенно с ним. Как лгать ему в глаза? Всё это будет мучить меня. Убивать изнутри. Я сама себе омерзительна, стоит лишь подумать, что Слава меня трогал…
Чёрт! Зачем я вообще пошла туда? Хотела помочь, а в итоге… сделала хуже.
Глупая, глупая Веста!
Вылезаю из ванны, тру кожу полотенцем до покраснения. Нахожу аптечку, закрываю ненавистный засос пластырем. При виде него кусаю себя за губу. Ненавижу. Себя. Афанасьева. Этот день.
Я не могу сказать Руслану о случившемся. Боюсь. Увидеть его реакцию. Его разочарование.
Пытаюсь сделать вид, что всё нормально. Готовлю ужин, купаю Варю, избегая Юсупова. Укладываю её спать, а потом решаю отнести Руслану документы. Передать не через Динара, который не знает о произошедшем, а лично.
И во всём ему признаться. Лучше горькая правда, чем сладкая ложь.
Но завидев мужчину… Я соврала. Он заметил пластырь, и я струсила.
Беру себя в руки. И, наконец, произношу то, от чего сейчас у меня трещит голова, а грудную клетку разрывает изнутри огромным воздушным шаром:
– Руслан, – давай, скажи это! – Я ненавижу что-то скрывать от тебя. Но, кажется, произошло что-то ужасное…
Поднимаю затравленный взгляд на мужчину.
– Кажется, я…
Не договариваю. Руслан вдруг делает шаг вперёд, обнимает меня, прижимая к горячему телу. Я дёргаюсь от внезапно накатившего страха. После того, как я очнулась там, в кабинете, любая близость для меня отвратительна. Я сама себе такой кажусь.
А он…
Что он делает? Почему не даст мне договорить?
Если не сейчас – потом я не решусь.
– Я знаю. Не объясняйся.
– Что знаешь? – шепчу ему в грудь, а уровень моей тревоги достигает наивысшей точки.
– Слава.
Конечно… воспользовался ситуацией. И решил, что счастья я не заслуживаю.
– Руслан, я не хотела, – не могу сдержать слёз и всё же срываюсь. Оставляю влажные следы на его одежде. Как же это жалко… – Не знаю, как это вышло. Он что-то подмешал мне в кофе. Ничего не помню.
Хватка на моём теле усиливается.
– Я его убью, – выпаливает грозно. Я верю.
После его слов меня прорывает. Я молюсь, чтобы проснуться, а со мной ничего страшного не произошло. Но лёгкие жжёт так неистово, что это автоматом приводит меня в чувства.
Делаю глубокий вдох и выдыхаю, задрожав.
Господи, какая я идиотка, что вообще туда попёрлась…
– Пойдём спать, – Руслан крепче обнимает меня и шепчет в макушку. – Сегодня был нервный день. По поводу Славы не переживай. Я разберусь.
Я с трудом киваю.
– Я посплю с Варей, – выдаю сипло.
Сейчас он нужен мне, как кислород. Я не хочу уходить от него, но в то же время… даже после душа ощущаю себя грязной. И горящая шея, с которой я стирала засос, напоминает мне об отвратительных картинках этого дня.
Отстраняюсь от Руслана, лишаясь его тёплых объятий.
Шмыгаю носом, отворачиваюсь и тихонько желаю ему спокойной ночи, перед тем как уйти. Возвращаюсь к Варе, ложусь рядом и пытаюсь сдержать рыдания.
Даже после этого он остался на моей стороне… Но я чувствую себя гадко. Бешу сама себя.
Я его не достойна. Не заслужила такого хорошего мужчину, как Руслан… Который готов простить мне грязный поступок.
Не могу перестать думать об этом. И до самого утра тихонько плачу в подушку, медленно ломаясь на куски.
Глава 61
Руслан
Ночь тянулась мучительно долго. Провёл её в размышлениях, уснул только под утро. Всё думал, что делать со Славой. И если раньше мне хотелось просто убрать его с пути, подкинуть ему проблем, чтобы на Весту времени не было, то теперь… Я хочу его убить. Закопать в лесу. Присыпать горсткой земли.
И при этом не сесть за решётку. Там я Варю не увижу.
От мыслей меня спасает короткий сон. Ночь меня настолько вымотала, что встаю я только в одиннадцать часов дня.
В квартире подозрительно тихо. Не слышится лая Лаки. Топота ножек татарчонка. И я не улавливаю привычных ароматов еды, витающих в воздухе каждый день в этом доме.
Необычно, но ничего удивительного. Для Весты вчерашний случай был ударом. И последнее, что ей сейчас нужно – готовка.
Стискиваю зубы.
Она сказала, что Афанасьев ей что-то подсыпал. Ещё и воспользовался… Козёл. Ублюдок. Так просто отпускать его нельзя. Убью.
Поднимаюсь с постели и без замедлений вылетаю из спальни.
Не иду, как обычно, принимать душ и умываться.
Тревога клокочет в груди, как сирена.
В квартире тишина. И это напрягает.
Проверяю спальню девочек. Пусто.
Может, они на первом этаже?
Спускаюсь, и меня сразу встречает Лаки, завиляв хвостиком. Странно, что в зале он один. Обычно пёс, как верная охрана, бегает за Варей, а сегодня… Что-то здесь не так.
Проверяю кухню: здесь всё осталось, как и вчера. Ни горячего завтрака, ни присутствия феи, колдующей над плитой.
На столе лежит наспех вырванный из тетради листок. Неровный, с коротким текстом, выведенным красивым почерком. И… размазанными от слёз чернилами.
Сердце внутри сжимается.
Веста, что ты творишь?
Хватаю листок, вспоминая нашу переписку в стикерах.
Но теперь всё совсем иначе. Нет того предвкушения. Нет запала. Только страх от того, что я там прочитаю:
«Прости. Мне тошно от самой себя. Я не могу посмотреть тебе в глаза. И тем более, находиться рядом. Дай нам, пожалуйста, время».
Уехала?
Нет, она серьёзно уехала, оставив записку?
До конца не веря, направляюсь в коридор. Их одежды нет.
Проверяю комнату на первом этаже, где хранились вещи. Некоторых сумок нет, но кое-что она оставила. Вернётся за ними, или?..
Чёрт. Веста, чёрт, что ты творишь?
С одной стороны, мне нужно рвануть за ней. Успокоить её. Сказать, что произошедшее никак не повлияло на наши отношения.
Но с другой… я не знаю, где она. И не хочу наседать. Я представляю, что она чувствует. Всё же это травма. И её не залечить, заклеив пластырем или поцеловав в макушку.
Время. Нужно время. Но… как я могу ей дать его?
Как пересилить себя и оставить её и Варю?
Долбаный эгоист, не заботящийся о чувствах близких.
Падаю на диван в зале и запрокидываю голову назад, на спинку.
Дерьмо. По-другому и не скажешь.
В груди – выжженная пустыня. Сердце медленно распадается на части.
Веста ушла. И я не знаю, как заставить её вернуться.
Запускаю пальцы в волосы, вижу перед глазами Варюшу. Я не оставлю её, ведь только недавно нашёл.
Но…
Дам Весте необходимое время. Совсем немного.
А пока… Буду жить без них. С пустотой на душе и без своего персонального кислорода в виде дочери и любимой девушки.
Остаётся один вопрос – как это выдержать?
Неделю спустя
– И долго ты будешь смотреть в потолок? – раздраженно спрашивает брат. – У тебя квартира провоняла сигаретами.
– И что? – делаю затяжку назло брату. Сигареты успокаивают. Это не выход, полное дерьмо и зависимость. Но без них справиться не могу. Лучше, чем бухать. – Ты пришёл читать мне нотации?
– Узнать, как ты просираешь время. Гляжу, что хорошо.
Намекает на то, что проблемы я никак не решаю.
– Мои юристы уже столкнулись с Афанасьевым. Моя личное присутствие там не нужно.
– Поэтому ты закрылся в своей квартире и ведёшь себя, как волк-одиночка?
– Ты не поймёшь. Не любишь никого, и детей у тебя нет.
– Отлично, потом как-нибудь ты придёшь ко мне точно так же, когда я буду страдать. Хватит. Езжай уже к ней и поговори. Я знаю, где она сейчас живёт и работает.
Уголки губ летят вверх. Работает. Пчёлка-труженица. Не сидит на месте ни дня.
Стоп.
– Откуда? – хмурюсь и, наконец, смотрю на брата.
– Люблю держать всё под контролем, – хмыкает. Это в его стиле.
Но всё равно напрягает.
– Нет, – выпаливаю. – Веста напишет или позвонит сама. Когда будет готова. Сейчас у меня другие дела.
Афанасьев…
Думаю о том, что сделаю с ним, и в груди растекается опасный жар.
– А Лера что? – не отстаёт. Вот ведь. Не любит незакрытые гештальты.
А про бывшую я забыл. Не до неё было. Лера безобидная.
– Если скучно, можешь взять её на себя, – пожимаю плечами.
– Своих дел по горло. Но только если ради тебя…
Он смотрит на наручные часы, проверяя время.
– Ладно, побежал. Продукты тебе привёз.
Толку от них, если я готовить не умею? Без Весты как без рук.
– Надеюсь, Лаки выгуливаешь?
– Его выгуливают, – смотрю на спящего рядом пса. Тоже тоскует по малышкам. Теперь не дерётся за корм с Варей.
– Хорошо, звони.
Опять кивок.
Не замечаю, как Динар уходит.
Закрываю глаза, беру новую сигарету. Отвлекаюсь хотя бы так. Вечером особенно больно. Чувства обостряются. И становится так хреново, что хочется метать и бить об стены всю мебель.
Слышу какие-то шорохи за спиной.
– Свали уже, – раздражать начинает. У него что, своих дел нет?
Не слушается меня. Позади останавливается. Чувствую затылком.
И вместо грубого, вечно недовольного голоса брата, я слышу женский, мелодичный и чуть сиплый:
– Простите за вторжение.
Хмурюсь.
Ладони сами тянутся к девичьим запястьям.
Веста была права. Не квартира, а проходной двор.
– Лиля? – спрашиваю лишь для того, чтобы удостовериться. Она же заболела. Целую неделю её не видел, только слышал.
Убираю женские ладони со своего лица. Простуда её никак не изменила – она выглядит, как всегда, опрятно и аккуратно.
– Здравствуйте, шеф, – официально, но в то же время буднично произносит. – Извините, что без приглашения.
– С выздоровлением, – сухо кидаю, потушив сигарету о пепельницу. – Могла и позвонить.
– Звонила. Вы трубку не брали.
Смотрю на телефон.
Разве?
Проверяю его – стоит на беззвучном режиме.
Точно. Вырубил, чтобы не мешал.
– Ладно, – вообще всё равно. – Зачем пришла?
– А где Веста? – спрашивает зачем-то.
От одного имени любимой женщины в горле пересыхает.
– Где-то, – знал бы я ещё. – Вопрос всё тот же. Зачем пришла?
– Мда, я, конечно, подозревала, что вы не в настроении, но не настолько же, – возмущённо кидает мне.
Впервые в жизни слышу такие слова от Лили. Где моя покладистая и ледяная помощница?
Меня будто только что отчитали, как юнца.
– Прости, – звучит виновато. – Согласен. Из-за своих проблем я не должен срываться на тебе.
Встаю с дивана, запуская пальцы в волосы. В кого я превратился?
– Чай будешь?
Если он есть.
Так себе извинения, конечно.
– Не нужно. Присядьте.
Поворачиваю голову вбок. Лиля ведёт себя официально, спокойно. Но вижу, как она перебирает пальцами, сминая ремешок сумки.
Если чай ей не нужен – падаю обратно на диван, напротив неё. Она как раз устраивается в кресле.
– Так что случилось?
– На самом деле, – она опускает взгляд на свои сведённые колени. – Мне нужно было сказать раньше, но… Я не думала, что всё настолько серьёзно. И превратится в это.
Выгибаю бровь.
– Не понимаю тебя, Лиль.
– Не перебивайте.
Приоткрываю рот, чтобы поторопить её, но тут же закрываю его, когда вспоминаю последние брошенные слова. Не перебивать. Хорошо. Надо же узнать, зачем она явилась.
– Я, кажется, знаю, что у вас произошло с Вестой, – вдруг огорошивает. – Точнее, догадываюсь. Вы расстались?
Громкое заявление. У нас перерыв. Небольшой, кратковременный перерыв.
– Откуда знаешь? – холодно, несмотря на то, что пытаюсь скрыть это, спрашиваю. Раздражает, что в наши с Вестой отношения постоянно кто-то лезет.
Но сейчас не об этом.
Неужели Динар проболтался? Я его убью.
Он всем треплется о моей личной жизни?
– Слава рассказал.
Ладно, Динар, ссориться не будем.
Но разве у Афанасьева ещё есть время на беседы с его-то проблемами? Исправим.
– Я в курсе произошедшей ситуации.
Хочу спросить, откуда, но она выставляет ладонь перед собой, будто приказывая мне замолчать.
– У Весты и Славы в тот день ничего не было.
В груди всё замирает. Сердце перестаёт гнать кровь по венам, пульс останавливается. И в следующее мгновение что-то взрывается внутри. Будто меня ударили дефибриллятором, возвращая к жизни и снова запуская сердце. Оно бьётся громко. Быстро. На разрыв.
– С чего ты взяла? – хрипота в моём голосе появляется неожиданно. Еле связываю несколько слов.
– В тот день я к нему приходила. Ключи забрать от вашей квартиры.
– А они у него откуда?
Теперь ясно, как Лера попала в мою квартиру, после того как я столько раз менял замки. Слава помог. Вот же два интригана.
– Я дала ему их, – опять шокирует меня помощница. И зачем? – Но не специально. Он попросил. Обычная просьба, учитывая, что вы друзья…
Да, Лилю обвинять смысла нет.
– Продолжай, – прошу её, напрягаясь. Где-то на задворках души уже клокочет радость. Но я пытаюсь её погасить. Нельзя обнадёживать себя раньше времени, Юсупов. Рискуешь так же быстро разочароваться.
– Я тогда за ними зашла. Дверь не закрыта была, и… я увидела Весту в его кабинете. Слава её на диван посадил, одеялом укрыл, а потом…. в шею поцеловал.
Сжимаю пальцы в кулаки. Слышать это в подробностях – куда больнее, чем представлять. Там ты можешь махнуть головой, сказать, что всё было не так. А тут…
– Потом он её раздел.
Она поднимает глаза на меня, будто выжидая, стоит ли говорить дальше.
– Когда он целовал её, они были одеты?
– Да, – кивает.
Успокаивает… Хоть немного.
– Почему не вмешалась?
– Не хотела лезть. Думала, что Веста вам изменяет.
Усмехаюсь.
Ясно. Не берусь её судить.
– Конечно, меня напрягло, что он стал это фотографировать… И то, что она никак не реагировала. Я думала зайти и спросить, но… Слава просто сделал фотографию и направился на выход. Я не хотела, чтобы он меня увидел, и выбежала из приёмной. Спряталась за стеной, в коридоре.
Просто сделал фото.
Просто. Фото.
Оставил её там. Чтобы, проснувшись, она мучилась?
Ублюдок. Тварь. Суицидник.
– Я, честно, тогда не поняла, что произошло. Температурила жёстко. Думала, привиделось всё. Знаете, в бреду.
Короткий кивок.
У меня и без температуры галлюцинации появляются. Проснулся сегодня от запаха еды в квартире. Думал, Калинина с Варей вернулись. А, нет…
– Я сегодня опять к Славе заглянула. Ну, по делам… Услышала краем уха, как он кому-то по телефону говорил, что пожалел, что тогда с Вестой ничего не сделал, и… Я к вам пришла. Мало ли.
– Ты уверена? – переспрашиваю в который раз. Хочу услышать это вновь. Почувствовать расслабленность, эйфорию от облегчения. – Что ничего не было?
– Он сам сказал. Я обманывать не буду.
Не было… Этот придурок лишь раздел её и поставил засос. Чтобы сделать глупую фотографию и рассорить нас.
Идиот.
Боже, какой же он идиот.
Заставил её мучиться.
Да он хоть представляет, как ей хреново? Было, да и сейчас?
Я не могу угадать, хотя хорошо чувствую Весту. Она плакала, когда мне записку оставляла. Разводы на листе сами за себя говорили. Не хотела уходить. Виноватой себя чувствовала. За то, что этот урод совершил?
Буря из гнева и ярости смешивается в солнечном сплетении.
Хочется пойти и набить рожу ублюдку. Собственно, это я и сделаю.
Подрываюсь с дивана и яростно разминаю кулаки до хруста суставов. Подхватываю телефон, чтобы позвонить Мише. Боюсь, сядь я сейчас за руль – врежусь в ближайший столб от переполняющих меня эмоций.
Не видя ничего перед собой, несусь в коридор. Хватаю одежду.
– Вы куда?! – летит обеспокоенно в спину.
Точно, Лиля.
Останавливаюсь, оборачиваясь.
– С меня премия, – широко улыбаюсь.
– Да я… – что-то хочет сказать, но я довольно её перебиваю:
– Потом.
Вместо гнева приходит радость.
У Весты со Славой ничего не было. И это значит… Я могу с ней увидеться. Обнять её, прижать к себе. Вдохнуть запах её шампуня. А потом сесть на корточки, протянуть кулачок своей дочке, увидеть блеск в карих глазах – и крепко обхватить татарчонка руками, поцеловать в пухлую щёчку.
Могу. Не надо ждать. Давать ей время. Всё будет хорошо. Стоит только рассказать её то, чего она не помнит…
Быстро набираю Мишу. Тот сообщает, что подъедет через десять минут.
И пока я хожу из стороны в сторону у подъезда своего дома, дозваниваюсь до Динара. Он мне тоже нужен. Сразу после Славы я помчусь к любимой.
– Ты сказал, что знаешь, где Веста живёт и работает. Скинь адреса. Поеду к ней сегодня вечером.
– Ожил? Наконец-то.
– Быстрее-быстрее, – поторапливаю его. Отключаюсь, закидывая телефон в карман пальто. Достаю его уже на полпути к Славе. Я дам ему по роже. Создам проблем юристам, которые похоронят его на дне, чтобы защитить меня, но… Выплесну пар.
Не может он так просто уйти безнаказанным. Особенно, если тронул мою семью.
Читаю сообщение от Динара. Ещё раз перепроверяю адрес, где теперь работает Веста. И усмехаюсь.
Ну ты и урод, брат. Без тебя здесь не обошлось.
Веста
– А када, – насупившись, начинает Варя. Протягивает мне ножку, чтобы помогла ей обуться. – Лаки? Улять?
В груди что-то колет. Безобидный вопрос, на который сердце реагирует тахикардией.
– Скоро, малышка, скоро, – обманываю дочку и даже за это чувствую вину. Не знаю, сколько это будет продолжаться. Но без Руслана и неделя кажется вечностью. А по-другому не могу. Только думаю о том, что между мной и Славой могло что-нибудь произойти – как меня начинает тошнить.
До сих пор вспоминаю Юсупова с сожалением.
Люблю его, находиться вдали тяжело, но… Не заслуживаю я его.
Осознаю это, но в то же время голову от мыслей рвёт. Что дочери жизнь порчу. Что отца лишаю родной крови.
Эгоистично с моей стороны.
И как ни поступи – всё равно буду гореть в агонии от любого своего решения.
Тяжело вздыхаю.
– А па-па? – вдруг спрашивает малышка. – Де?
Это слово теперь чётко вылетает из её горлышка. Так хвасталась мне, весь вечер повторяя заветное «папа». Так не вовремя она его выучила… Я чуть не разрыдалась прямо при ней. Пришлось бежать в ванную – и плакать там.
– На работе, – отвечаю коротко. Пока можно её обмануть – буду делать это.
Обуваю в сапожки, помогаю малышке спуститься со стульчика. Поправляю розовый шарфик, проверяю, надели ли мы варежки. Удостоверившись в этом, сама накидываю тёплую куртку. Юсупов всё же заставил примерить её в магазине, а потом купил.
Тогда я легко я приняла его подарок. А сейчас опять не по себе. И так каждый день. Обуваюсь в подаренные сапоги – сдохнуть хочется.
С головой уже проблемы. Внутри тараканы дерутся между собой, мешают мне жить.
Желаю им поскорее сдохнуть.
Беру наши вещи, подхватываю ключи и вывожу Варю на лестничную площадку. Закрываю квартиру на ключ.
Даже с ней мне помог Юсупов. Только уже старший.
Динар быстро и оперативно снял жильё.
Тогда, неделю назад, не выдержав запаха Руслана в каждом уголке дома, я не сдержалась, собрала всё, что смогла, и поехала к Снежке. Рыдала ей в жилетку, пока Варя игралась с Понкой. Даже не могла собраться с мыслями, чтобы найти новую квартиру.
Юсупов-старший позвонил внезапно. Предложил помощь. Думал, мы поругались из-за того, что я всё же пошла за теми документами. И поскольку Динар способствовал этому, почувствовал свою вину и решил хоть как-то искупить её.
Вызвался оплатить квартиру. Ещё и работу предложил…
Честно, тогда не знала, чем думала. Я была в отчаянии. Не знала, куда идти с дочкой, как жить дальше. И приняла всё, как и учил меня Руслан. Всё же размякла с ним… Почувствовала себя слабенькой, маленькой девочкой.
И теперь, как я и хотела, мы живём с Варей в хорошей квартире. А я устроилась на работу в банк.
Помотало меня, конечно… В старости буду подсчитывать, кем я только не была за всю жизнь.
И хоть у меня оставалась зарплата за услуги домработницы, рано или поздно она кончится. Не резиновая. И я решила обезопасить нас с Варей заранее.
За эту неделю быстро прошла стажировку, поработала с клиентами. И со вчерашнего дня начала выдавать кредиты. Ничего сложного, но есть нюансы.
Я снова отдалилась от Варюши. Но завтра выходной – и я собираюсь куда-нибудь с ней сходить, погулять. Может, на коньки… Или в котокафе. Булочка соскучилась по животным, и я это вижу.
Она всегда была с Лаки и, хоть он обычный пёс, не чувствовала себя одинокой.
А тут…
Снова сад. Снова мы одни вечерами.
Вот и сегодня отвожу её в садик, на прощание целую в щёчку.
– Что сегодня будем делать на ужин?
– Макаёшки! – радостно восклицает. – И татиски.
– Хорошо, – улыбнувшись, крепко обнимаю её перед выходом. В последнее время она только их и просит. Руслан их готовил.
– И па-пу.
– Папу на ужин? – весело произношу, а сама вся извожусь на месте.
Привязалась она к Юсупову. Прикипела. И ничего ты здесь не сделаешь, Веста. Кровь к отцу тянется.
– Та, – довольно мычит.
– Не обещаю, солнышко, – проговариваю и встаю с корточек. Хватит. Надо идти на работу. Иначе сейчас расплачусь прямо здесь, перед воспитателем и детьми. – Побежала. Люблю тебя!
– И я!
Засунув весь негатив куда подальше, я всё же спешу на работу. Пытаюсь полностью погрузиться в неё, но не удаётся. Косячу. Благо, ко мне здесь относятся хорошо. Кажется, из-за Динара.
Но всё равно стараюсь изо всех сил.
Ближе к вечеру становится как-то нехорошо. Тошнота подступает к горлу.
И я, попросив короткий перерыв, убегаю в туалет. Освободив желудок, отсиживаюсь на унитазе ещё пятнадцать минут. Пытаюсь прийти в себя.
Когда меня тошнило так в последний раз? Именно так, регулярно.
Когда Варюшей беременна была. И всё.
Но… Не могу же я быть беременна? Или могу?
Хм… А если задуматься… Когда у меня должны пойти месячные? Я что-то не уследила за ними, и… Блин, а когда?
Мысль о беременности на мгновение пугает.
Сразу возникает вопрос – кто папа? Но я тут же убиваю его на корню. Руслан, конечно. Со Славой, если у нас всё и было, то неделя… Слишком маленький срок для токсикоза. Да и не стоит забывать, что он бесплоден.
А вот с Юсуповым всё возможно. Если вспомнить… Мы не предохранялись. Ни разу. Не знаю, почему.
Даже не думали об этом. Счастливые были, окрылённые. А тут…
Чёрт.
Продлеваю свой перерыв, бегу в аптеку неподалёку. Делаю тест в туалете банка, нервно дёргая ногой.
Чего я волнуюсь? Если беременна, то… То мне пипец. Я ведь Варю на ноги не подняла, а теперь ещё одна кроха будет.
С нетерпением смотрю на тест.
Сердце гулко бьётся в груди.
Вторая полоска медленно проявляется… Вторая!
Присматриваюсь ещё раз.
Показалось, может быть?
Нет, чётко две полоски.
Я не удивлена. Это ожидаемо, но… Просто я об этом не думала. А тут… Что мне делать теперь?!
Я снова пришла к тому, с чего начинала. Ни жилья, ни работы, ни подушки безопасности.
– Калинина, сорок минут уже длится твой перерыв, – слышится по ту сторону двери недовольный голос начальницы. – Возвращайся к работе.
От испуга выпускаю тест из пальцев. Судорожно поднимаю его, выкидываю в урну, не зная, что с ним делать. Не в сумке же весь день теперь носить?
Полная жесть.
Не успеваю привести мысли и чувства в порядок, как приходится выйти из кабинки и вернуться на рабочее место.
Я… в шоке. До сих пор, да. В лёгком таком. Вроде мне расстраиваться надо. Теперь придётся пахать в два раза больше, чтобы мои солнышки ни в чём не нуждались. Но я отчего-то улыбаюсь.
У меня впереди куча трудностей, а я нахожусь в прострации от радостной новости.
Эй, кто будет думать о минусах?
Даже не замечаю, как к моему столу подходит кто-то из консультантов.
– Веста Юрьевна, кредит оформите, пожалуйста.
Я не сразу замечаю его напряжённый, взволнованный тон. Может, послышалось?
Всё ещё в растерянности, я открываю программу и, смотря на пустые поля, думаю о том, что…
У меня в животике второй малыш от Юсупова.
Могла ли я предугадать, что такое случится? Это ведь уже… дважды! И оба раза – абсолютно случайны.
– На что берёте кредит? – произношу стандартную фразу, опуская пальцы на клавиатуру.
Уголки губ летят вверх.
Интересно, кто это будет, мальчик или девочка?
Блин, Вест, соберись! Тебе работать нужно!
– На любовь, – раздаётся странный ответ.
В секунду напрягаюсь. Дрожь проходит по позвонку, волоски на затылке встают дыбом. От знакомого голоса, вибрирующего и сдавливающего лёгкие.
Я точно сошла с ума, раз слышу Руслана.
Медленно перевожу взгляд на человека напротив меня.
И затуманенный радостной новостью мозг внезапно выдаёт:
– Я бы с радостью, но… – издаю нервный смешок. – Любовь купить нельзя.
– Почему? – насмешливо выгибает бровь Юсупов.
Он правда здесь? Или мне всё кажется? Как и то, что зал в мгновение опустел?
Эй, где все?
Только недавно здесь был пчелиный рой! А сейчас… никого.
И я в растерянности осматриваюсь по сторонам.
– Любовь… – слетает с губ, – не продаётся.
– Правда? – огорчённо выдаёт бывший босс. – А я надеялся, что вы мне поможете. Мне советовали обратиться к вам.
– Даже не знаю, что я могу для вас сделать… – шепчу, будто пребывая во сне.
Интересно, как проверить? Выпалить ему, что я беременна? Глянуть на его реакцию, и…
А если не сон? Нельзя же так огорошивать, особенно после недельной паузы.
Лампы внезапно тухнут по всему офису. Включается экономный режим, отчего по помещению разливается приятный приглушённый свет.
– Что здесь происходит? – спрашиваю спокойно.
Больно на Руслана смотреть, но… чувствую его рядом, и меня будто окутывает теплом. Я не боюсь. Хотя всё жутко подозрительно.
– Куда все делись? – думаю, что это очередной вопрос в никуда, но он отвечает:
– Отправил их домой. Пока ты сидела в туалете.
Меня же не было всего ничего…
Стойте-стойте!
– А разве ты можешь?.. – всё ещё ничего не понимаю.
– Конечно, это же мой банк.
Наклоняю голову набок в изумлении.
В смысле – его?
Он же Динара, нет?
Или?..
Если вспомнить, я сейчас нахожусь в том же самом офисе, в котором в декабре пыталась оформить кредитную карту. И мы столкнулись с Юсуповым как раз недалеко от него, и…
Получается, я брала кредит в его банке? И поэтому сразу после отказа мне его одобрили?
Это он повлиял?
– Да быть того не может, – шепчу вслух.
Мы лишь один раз заговорили о его работе. И всё, что я узнала: он крутится в финансовой сфере. Но… я же не думала, что он имел в виду банк!
Теперь понятно, почему меня Динар сюда устроил.
Вот же подлец! И ведь не обманул, сказав, что банк принадлежит Юсупову! Только не уточнил, какому именно!
– Может, может, – совершенно спокойно выдаёт. – Раз рабочий день закончен для всех, то и для тебя тоже.
Я теряюсь. Как маленькая девчонка, что не видела ничего в этой жизни и растекается от одного взгляда на мужчину.
– Веста, – вдруг называет меня по имени и подаётся вперёд, упираясь локтями в стол. – Я дал тебе достаточно времени?
Неожиданный вопрос.
– Я…
– Только не лги, – говорит жёстко.
– Прости. Я всё ещё чувствую себя…
Неприятная липкость возникает в груди.
– Грязной, – с сожалением договариваю. – Я не представляю, как простить измену, Руслан. Я бы не смогла.
– Не было измены, Веста, – выпаливает серьёзно, будто уверен на все сто процентов. Но я ведь знаю – он пытается успокоить меня, убедить в этом.
Я вздыхаю.
– Мне хотелось бы, чтобы всё было именно так.
Но мы никогда не выясним правду. Слава не скажет. И экспертизу делать уже поздно – тогда я не додумалась, была в прострации. А потом время прошло.
– Афанасьев лично мне признался, – усмехается и поднимает одну ладонь. Пальцами дотрагивается до виска. А я замечаю сбитые костяшки. Сильнее, чем в прошлый раз, когда однажды он пришёл домой, а я перебинтовывала их на кухне, рассказывая нашу с Афанасьевым историю. Намного сильнее. – Что ничего не было.
Я резко хватаю его ладонь. Сердце сжимается от одного вида крови.
– Вы что, подрались?!
– Женщина, тебя что, совершенно не интересует, что всё нормально, и ты можешь больше не страдать? – выгибает бровь.
Я вообще не знаю, как и на что реагировать.
– Интересует, конечно, – лепечу, пытаясь прийти в себя. Слишком много всего на меня сегодня навалилось. Беременность, Руслан, ещё и эта информация… Его разбитые руки. – Но… Ты как теперь Варе на глаза покажешься, а?
Последние слова говорю подрагивающим голосом.
Слёзы подкатывают, а в носу начинает гореть.
Я рада. Безумно рада.
Просто не могу осознать, что всё хорошо. Что всё решилось. Закончилось.
И… можно расслабиться. Перевести дыхание. Посмотреть на любимого человека без ненависти к себе.
Так ведь, да?
– Татарчонок, – любовно выдыхает. Кажется, воодушевляется, выпрямляясь и вставая. – Собирайся быстрее. Нас дочка ждёт.
Я судорожно подскакиваю со стула.
– Да-да, поехали.
Мозги всё ещё не встали на место.
Я быстро закрываю программу, выключаю компьютер и направляюсь за вещами. Но успеваю только обойти стол, как Руслан ловит меня огромными лапищами, прижимает к себе.
Дыхание спирает, а все мысли мгновенно улетучиваются.
Спокойно становится.
Безмятежно…
Приходится запрокинуть голову, чтобы заглянуть в прищуренные глаза, сжигающие глубокой чернотой. Юсупов явно продал душу дьяволу за них…
– Ну вот, – довольно бросает. – Теперь я могу спокойно тебя поцеловать. А то спряталась там за своим столом, как за стенкой.
Я теряюсь. Снова.
Рядом с ним делаю это на удивление очень часто.
Превращаюсь в желе. Руки постоянно не слушаются, как и тело. Эмоции выходят из-под контроля, а чувства рвутся наружу.
Вот и сейчас. Руслан наклоняется. Целует. Так глубоко, страстно, что я медленно, но верно подыхаю. Возрождаюсь. И так раз за разом. В его объятиях, с ним рядом, чувствуя его вкус на своих губах.
Мы снова будем вместе. Только уже не вчетвером, а впятером.
Руслан, Варюша, Лаки, я, и… наш малыш.
– Успокойся, – прошу старательную Весту. А она всё наматывает мне бинт на ладонь.
– Нет, – укоризненно шепчет. – Дочку напугаешь.
– Ты думаешь, ей будет какое-то дело до моей руки?
– Конечно, – упрямо произносит и завязывает бантик. Такая милая, заботливая. Соскучился по ней за неделю. Даже на мгновение кажется, что всё это сон. Но нет. Уверен, она и правда рядом. Её шампунем пахнет. – Варе тебя жутко не хватает.
Так и хочется сказать, что если меня не хватало, нужно было вернуться. Но я молчу. Мы только перестали обсуждать эту тему – не хочу поднимать её снова, пока она свежа.
– Постоянно зовёт тебя.
Правда?
– И как? Дядей?
– Услышишь, – довольно тянет.
Неужели?..
– Мишань, – зову водителя. – Давай побыстрее. Иначе мы на метро поедем.
– Скоро будем, Руслан Тагирович. Пять минут.
Я отсчитываю каждую секунду до встречи со своим татарчонком. Представляю, как она обрадуется.
А вдруг нет?
Переживаю. Я такое волнение давно не ощущал.
Дёргаю рукой, посматриваю на бинт.
– А его она не испугается?
– Хм… – задумчиво тянет Веста. – Может.
– Миш, фломастер есть? – снова обращаюсь к водителю. Пока стоим на светофоре, он протягивает мне упаковку разноцветных фломастеров. Кажется, это новая пачка, что так и не доехала до Варюши. Мы постоянно забывали забрать её из машины.
– Рисуй, – подаю ладонь Весте вместе с упаковкой. – Только красиво. С цветочками и все дела.
Удивлён, что она подходит к заданию со всей ответственностью. Оказывается, Калинина красиво рисует. И вот уже скучный белый бинт превращаются в холст, на котором пестрят розовые и жёлтые цветы.
– Теперь точно не испугается, – удовлетворённая своей работой, стирает невидимый пот со лба.
Мы как раз останавливаемся у ворот садика, и я вылетаю из салона. Не застегнувшись, поторапливаю Весту, направляюсь к зданию. Сейчас заберём Варюшу и поедем домой. Проведём вечер вместе. Будем играть, веселиться, делать хвостики. Ей или мне – я пока не решил. Да и неважно.
Чёрт, как я по всему этому соскучился!
Пропускаю Весту за ребёнком первой. Решаем сделать ей сюрприз.
Я стою за дверью, наблюдаю издалека, как моя бедовая встречает татарчонка. Та радостно бежит к ней, обнимает и просится на ручки.
– Ма! Смоти!
Гордо показывает лист бумаги. На котором… каляки-маляки какие-то изображены.
Прости, доченька, как бы папа не пытался, но разобрать, что там, особенно на расстоянии – невозможно.
– Это кто? – по интонации Весты понимаю, что она сама сомневается.
– Мы! – важно выпаливает дочка. Указывает на какое-то пятно. – Ма.
Пальчик скользит далее. На чёрный маленький кружочек. Это она?
– Я.
Ах, да, вон два хвостика же торчат.
– Лаки, – показывает на бежевое пятнышко с ушками. Нет, ну, похож. Молодец. Талантливая она у меня. От мамы, кажется, переняла склонность к рисованию. – А это…
Я застываю. Она же назовёт меня «папой», да?
– Папа? – догадывается Веста. Чёрт, солнышко, ты не вовремя. Дай ребёнку сказать.
– Та, – радостно машет головкой. – Ма, к ним. Хотю.
– Поедем, – ласково гладит её по спинке. И поворачивается в мою сторону. – Смотри, кто там.
Взгляд карих бусинок летит вверх. Я делаю шаг в сторону, чтобы выйти из тени и показаться дочке. При виде меня любимая мордашка чуть не лопается от радости. Татарчонок срывается с места, разинув рот.
Я машинально присаживаюсь.
И под счастливый визг:
– Па-па! – ловлю её в свои объятия.
Прижимаю к груди.
И ощущаю необычное тепло, сжигающее меня изнутри.
Только пару дней назад я чувствовал неконтролируемый холод, от которого хотелось сдохнуть. Не существовать вообще. Превратиться в овощ, смотреть в потолок. А сейчас хочется жить. Схватить своих малышек, поехать на море.
Может, так и поступить? Бросить всё, отдохнуть с ними?
Надо только Лаки сделать паспорт. Из-за этого получится вылететь только завтра.
«Папа» – эхом разносится в голове.
Моё лицо вот-вот треснет от широкой улыбки.
Прижимаюсь носом к маленькому плечу и не могу передать эмоции.
Разрывает меня от счастья.
Утопленнику дали спасительный кислород. Наркоману – новую дозу. А мне… моих малышек.
Подхватываю татарчонка на руки.
Больше не отпущу. Не оставлю так надолго.
Неделя… До боли длинный срок.
– Всё, мать, идём, – поторапливаю Весту и несу доченьку на выход из зала.
– Постой! – слышится в спину взволнованный голос любимой.
– Что? – останавливаюсь.
– А одеть ребёнка не хочешь? На улице минус двадцать.
Смотрю на свою малютку. В одной футболке, штанишках тонких и босоножках.
– Чёрт, да, – возвращаюсь с ребёнком в раздевалку, сажаю на скамейку. Веста достаёт её вещи и помогает одеться. И мне зачем-то шепчет:
– Запоминай и учись.
– Так она сама умеет, – наблюдаю за своей старательной девочкой.
– Ну, пригодится, – как-то двояко произносит. – Может, в скором будущем. Правда… Надо будет ещё памперсы попробовать поменять. Для начала. Но Варя, правда, уже их не носит. Хм…
О чём она говорит?
Застёгивает на дочке комбинезон, выпрямляется и хватает её за ладошку.
– Снежка родит, – припоминает зачем-то свою беременную подругу. – Можно будет на её ребёнке потренироваться.
– Ты на что намекаешь? – сердце от её слов падает вниз. Капля пота стекает по позвонку. Неожиданная фраза Весты наталкивает на кое-какие мысли…
Не то, чтобы я не хотел, просто… За какой-то месяц найти потерянную дочь, любимую, а ещё…
– Ну, тебе это пригодится, – мило улыбается. – Я считаю, раз всё это время я меняла Варе подгузники, то следующему ребёнку делать это будешь ты. Ну, чтобы всё поровну было.
Смеётся. А я не могу сделать это в ответ.
Я… обескуражен. Мягко говоря.
– Ты беременна? – спрашиваю прямо, без всяких намёков.
Вдруг улыбка пропадает. И Веста как-то печально, наигранно выдаёт:
– Знаешь, было бы странно, если после всего, что между нами было… Я наоборот, этого не сделала.
– То есть? – всё же уточняю. Ходит вокруг и около, чертовка.
– Ну, через девять месяцев мне придётся справляться с тремя обладателями татарской крови, – страдальчески вздыхает. – Знаешь, вы-то вдвоём иногда невыносимы…
Я делаю шаг вперёд. Импульсивно. На эмоциях. Но аккуратно, чтобы не задеть Варюшу, которая непонимающе хлопает ресничками и ждёт, когда мы отправимся домой.
Опускаю ладонь на щеку Весты и припадаю к её губам. С благодарностью, с любовью, выражая свои самые сильные чувства. Я безумно рад, но вряд ли смогу выразить словами, насколько именно. Нереально.
Эта девушка подарила мне ребёнка. И скоро… у нас появится ещё один.
Как я и хотел раньше. До того, как мечта о семье разбилась в пух и прах, а я помешался на работе.
А она вернула меня в строй. Вдохнула в меня жизнь.
И я по-настоящему счастлив.
Отрываюсь от манящих губ, дотрагиваюсь до её лба своим. Хочется что-то сказать ей, но слов нет. Совсем.
Зато у Весты они находятся:
– Я же говорю… Кровь у вас… Взрывная. На людей набрасываетесь, – улыбается. – Ещё и при детях.
– Накажешь меня потом, – усмехаюсь. Снова коротко целую.
– А я? – спрашивает наивно Варюша.
– И тебя наказать? – улыбается любимая.
– Неть, – и вытягивает губки, показывая поцелуй.
Смеюсь, подхватывая татарчонка на руки. И крепко обнимая её, под весёлый детский смех, целую в пухлую щёчку.
Полгода спустя
– Блин, вот коза, конечно, – негодует Снежка, зло ударив ладонями по коленям. – И что стало с этой Лерой? Я надеюсь, Руслан дал ей хорошего поджопника!
– Ну, на самом деле, – хватаюсь за ворот футболки и машу на себя тканью, умирая от духоты. Даже тень беседки не спасает от тридцатиградусной жары. Июль выдался адский… Почему именно сегодня мы решили провести эту гендерную вечеринку?
Невтерпёж уже.
Хочется бежать покупать коляску, одежду…
Да и мы давно хотели выбраться в загородный домик, где из шума только Варюша, бегающая за Лаки. Этих двоих когда-нибудь вообще увидишь поодиночке? Пёс даже спит с ней в одной комнате. Вымахал уже, занимает половину её кровати.
– Веста-а-а, – зовёт подруга, щёлкая пальцами у меня перед носом. – Опять выпала из реальности?
– Ой, – выпаливаю, поворачиваясь к подруге и опуская ладонь на животик. – Прости, чем больше недель, тем сильнее я становлюсь рассеянной. Могу потерять нить разговора. Так о чём ты?
– О Лере же!
А, я рассказывала ей, чем всё закончилось. Мы с подругой давно не виделись – они занимались переездом. Плюс, у неё только родилась малышка, и ей было не до нас. Крошка Катя спит рядышком, в коляске.
Стоп! Я сейчас снова обо всём забуду!
– Эти братья Юсуповы… Кровожадные мстители. Я вспоминать боюсь, что они сделали.
– Ну-ка, – поторапливает подруга.
– Лера к нам после того случая несколько раз приходила.
Я молчу о том, что она караулила под нашими окнами…
Как-то вечером, когда Варюша уснула, я решила немного побыть в роли искусительницы. Надела красивое бельё, чулочки, все дела. Сняла перед Юсуповым халатик, двигалась как кошка. Наручники кожаные купила, ну, чисто для атмосферы.
А он засмеялся! Мол, ему непривычно смотреть на меня в чём-то подобном.
Ну, я и обиделась. Оделась, выбежала из дома в магазин, за вкусняшками. Чуть не плакала. Я для него старалась, а он! Сухарь.
И у подъезда столкнулась с Лерой. Она умоляла о прощении и просила замолвить словечко перед Юсуповым. Типа молодая, глупая была, и вообще, её Слава надоумил на всё.
Оказывается, Динар сделал так, что она полностью лишилась бизнеса. Вот и пыталась через меня братьев задобрить. Мне её тогда так жалко стало… Как женщину. Я и так сердобольная была, а беременная вообще – плакала, когда на жука наступила случайно.
Рассказала обо всём Руслану. Он немного смиловался над бывшей – и дал ценный совет. Которым она и воспользовалась .
– В итоге уехала за границу, – качаю ножкой. – Вроде там сейчас. Говорят, замутила с каким-то латиноамериканцем. Открыла свой цветочный магазин. Не знаю подробностей.
– Вот вы даёте, – удивляется подруга.
Я киваю, а параллельно проверяю свою дочку. Проводит время с дедом. Последний вообще ожил на глазах, когда я с Русланом их познакомила. Они быстро нашли общий язык – и теперь дед приезжает к нам из санатория каждые две недели в гости.
Мой любящий муж сказал, что ему не место в доме престарелых, и отправил его лечиться на природу, к молоденьким медсестричкам. Поэтому дедуля в шоколаде. Так омолодился, что сейчас бегает по газону, играя с Варей и Лаки в мяч.
А мужчины чуть подальше ерундой страдают. В теннис играют.
Мы сегодня собрались узким кругом.
Мои немногочисленные друзья, дедушка и Юсупов-старший. Их родители заняты – и сегодня приехать не смогли. Но они хорошие, адекватные, но не без тараканов. Сына почему-то Арсланом называют.
Руслан пояснил, что это одинаковые имена, просто маме так ближе.
Что ж, ближе так ближе.
Я теперь вообще одна из них. Юсупова Веста Юрьевна.
Спасибо, мам, что любая фамилия к моему имени абсолютно не подходит!
– Так что, когда будем пол малыша узнавать? – не терпится подруге. Кивает на мой живот и тянет к нему руки. – Честно, не хочу возвращаться в беременность, но чужой пузян так приятно трогать. Особенно когда малыш толкается. Душу дьяволу бы продала, чтобы ещё раз это испытать.
– Трогай, трогай, мне нравится, – расплываюсь в улыбке. Сама скучала по этому состоянию. Пока всё ещё хорошо, но последние месяцы ждут меня весёлые… – И пойдём узнавать, кто будет у Варюши, братик или сестричка.
– Всё-таки дым решила?
– Да-а-а, дочке понравилось. Решили повторить.
– Она, кстати, как? Нормально отнеслась к пополнению?
– О, да, – довольно улыбаюсь. Повезло мне, что ребёнок у меня лучший. – Она каждое утро прикладывается щёчкой к животу и говорит: «Доброе утро». А перед сном: «Спокойной ночи». И любит поглаживать его вместе с Русланом. Порой дерутся между собой.
Я невольно смеюсь, вспоминая недавний вечер. Реально чуть не подрались! Конечно, глава семейства, будучи мудрее, предоставил эту привилегию малышке.
А потом всю ночь сам меня обнимал. Хитрец.
Но и в Варе души не чает. Каждый день они вместе. В садик отвезёт, косички перед этим заплетёт. Ворует у меня часть моих обязанностей!
– Блин, как мило, аж второго захотелось, – стонет Снежка, посматривая на своё спящее чудо в коляске. – Но только через годик, наверное. Я устану столько беременной ходить.
Одобрительно постанываю, вставая с плетёного кресла.
– Ну, отдохнули – и хватит.
Нужно ещё принести холодный сок.
– Я сейчас, – говорю подруге, а сама спешу к дому. Мне навстречу идёт Макс. К Снежке возвращается. Так жену свою любит, что меня даже не замечает. Обидненько, но что ж поделать.
Подбираюсь к братьям Юсуповым. К Руслану подхожу со спины, пока они играют в настольный теннис. Ладошками трогаю мощные бугристые мышцы. Спортсмен мой…
– Я за соком. И за шашками, – предупреждаю его. Он такой взвинченный стал. Боится меня одну отпускать. А всё из-за ролика в интернете, где девушка по случайности животом ударилась, ну и… Жуть, в общем.
Мужчина оборачивается, лучезарно улыбается. Обнимает меня за остатки талии. И целует нежно в щёку, откладывая ракетку.
– Отдохни. Я схожу. Весь день туда-сюда бегаешь.
– Нет, сама. Устала уже сидеть, – ворчливо бубню. Мне бы сейчас коврик и йогой позаниматься… Я стала такой активной, какой никогда не была. Всё мою, убираю, постоянно куда-то бегаю. Привыкла к работе и, лишившись её, не хочу превращаться в тюленя. – Ждите меня, крошки.
Целую мужа в щёку и пытаюсь вырваться из его хватки. Получается с трудом. Юсупов отпускать не хочет, и Динар, наблюдая за нами, фыркает:
– Лизуны.
С усмешкой Руслан всё же позволяет мне вырваться из его хватки. И я, быстро прошмыгнув, бегу в дом, под любимый кондиционер…
Руслан
– У нас пять минут, пока моя жена не вернётся, – смотрю вслед хрупкой и статной фигурке любимой. Какой у неё зад… Стал ещё лучше с беременностью. Да она вообще расцвела так, что я сам себе завидую.
Быстро замуж её позвал. Тянуть смысла не было. Один ребёнок есть. Второй будет.
Да и я решителен. Через неделю после известия о пополнении в нашей семье мы сыграли свадьбу. Небольшую, но роскошную. Человек десять было. Веста в свадебном платье… Как вспомню – так в штанах становится тесно. Чудесный день. А какая у неё была подвязка на ноге… Так и не скажешь, что это моя скромная бедовая девчонка.
Чёрт, дышать становится невозможно. И не от жары.
Где там моя вторая любимка?
Пытается забрать у деда мячик, прыгая вокруг него.
– Дяй, дяй!
Надо бы помочь. Но Динар…
– О чём ты хотел поговорить? – беру ракетку и отбиваю мячик. Разговор у него какой-то серьёзный был.
– Как там Славка? – вдруг усмехается.
Но почему мне кажется, что он собирался спросить о чём-то другом?
– Кормит рыб, – довольно отвечаю брату.
– Ты что, выкинул его в море?
– Ты за кого меня принимаешь? – немного оскорбляюсь. Но потом веселею. – Было бы неплохо, но нет. Моет аквариумы в океанариуме и реально кормит рыб.
Я считаю, там ему самое место. Сам нарвался. Может, так бы и сидел у себя в офисе. Мы бы конкурировали между собой, постоянно ссорились. Но он посягнул на святое. На мою жену.
Пусть теперь пожинает плоды своих рук.
– Но ты же не об этом хотел поговорить? – снова отбиваю мячик.
Динар меняется в лице.
– Вопрос, – повторяет за мной, взмахивая рукой. – Какова вероятность встретить человека с таким же родимым пятном, как и у нас?
Я останавливаюсь, ловлю мячик пальцами.
– Думаю, нормальная такая. Процентов десять-двадцать. А что?
– Ребёнок один есть, – начинает брат. Кидает на меня напряжённый взгляд. Да он взволнован!
– Да ну, – кривлюсь, не представляя его в роли отца. Он хоть и старше, но о детях не думал. Для него важнее работа, состояние, а ещё жить так, как хочется. – Ты не на ребёнка смотри, а на мать. Спал с ней?
– Вроде нет.
– В смысле, вроде?
– Знакомое есть что-то в чертах лица. Но так – не помню.
– Меньше по бабам прыгать надо, – укоризненно кидаю. С Лилей его, что ли, познакомить. Хотя, нет. Странно будет впаривать брату свою бывшую любовницу и секретаря. Именно бывшего. Лиля сказала, что не хочет и дальше на меня работать, зная, что мы в прошлом спали. Это было бы некрасиво по отношению к Весте.
Я не был против. Но нового помощника искал долго.
А у этой блондинки всё отлично. Хорошая она, жалко, что одна.
– Одинокого волка ещё никто не приручил, – усмехается. – А рукоблудие – грех.
– Идиот, – выплёвываю. – У кого угодно может быть пятно. Но. Тест я бы сделал, на всякий случай. Копейки стоит же.
Он медлит.
– Ладно, подумаю.
– А что за девушка? – интересуюсь. Неужели и старший, наконец, созрел? – Познакомишь?
– Как-нибудь, – коротко кивает.
Откладывает ракетку, запускает пятерню в волосы. И задумчиво смотрит в одну точку.
Сейчас опять огорошит?
– Я тут кое-что вспомнил. Я, кажется, забыл шашки ваши купить.
Капец. Ему – капец. От моей жены.
Поворачиваюсь к двери, словно чувствуя Весту. Вижу мою куколку миниатюрную. Аккуратно спускается с лестницы.
– Динар! Где наш дым-то? Найти не могу.
– Так, – судорожно бегаю взглядом то на жену, то на брата. – Я её отвлекаю. А ты едешь покупать шашки.
– Сейчас всё решу, – успокаивает меня. – Позвоню помощнице. Привезёт. Сорок минут – и готово.
Сорок минут отвлекать жену… Это нам, как минимум, нужно подняться в спальню.
Брат видит, как к нам приближается спокойная, но растерянная девушка.
Мы этот день долго ждали.
А брат возьми, почеши репу и уйди:
– Ладно, Макс ждёт. Пойду к нему, помогу там с чем-нибудь.
– Про дым не забудь, – кидаю шёпотом.
– Вы чего там шепчетесь? – ощущаю на своих плечах её ладошки. Обожаю, когда она так делает. – Куда вы шашки положили?
Я резко поворачиваюсь к любимой. Улыбаюсь радостно до ушей. Сердце в её присутствии колотится, как ненормальное, будто в него дополнительный мотор вставили.
Я с нежностью обнимаю беременяшку. Как же ей идёт этот аккуратный животик…
– Чего шумишь, солнышко? – целую её в острый носик.
Она улыбается, поднимает на меня горящие глаза.
– Меня что, не слышно? – мурлычет в ответ, как кошечка.
Я держу её крепко и задабриваю, говоря искренние слова:
– Слышно. Но соскучился по твоему голосу, вот и наслаждался.
Она сразу тает.
Моя же девочка.
Даже не сопротивляется, когда я увожу её на задний двор, за дом. Проверяю Варю – она как раз подбегает к Максу, что-то у него клянчит.
Муж Снежаны, подруги Весты, нашей малышке понравился. Она ему глазки строила, платье для него надела. Маленькая обольстительница.
И даже наличие жены и ребёнка булочку не останавливает! Идёт напролом. Игрушку свою ему подарила. Не знаю я, что мы делать будем, когда она подрастёт. Буду ходить за ней следом с автоматом. Чуть дальше – прятаться в кустах. Или охрану нанимать.
– Наконец-то мы одни, – выдыхаю, увлекая мою беду под дерево, в тень. Наклоняюсь, целую в розовые, влажные губы, ощущая знакомый вкус. И усмехаюсь.
– Ты опять клубнику подъедаешь? Тебе же врач запретил.
Она тут же устремляет на меня жалостливый взгляд. Вот-вот расплачется.
– Ну, что делать, если я хочу, а?
– У тебя скоро аллергия появится, – заботливо произношу и смеюсь. – Убавь дозу.
– Я пытаюсь, но она такая вкусная-я-я. Смотрела на меня так, когда я мимо проходила. Лепетала, чтобы я её съела.
– Скоро придётся вешать замок на холодильник, – кидаю ей угрозу.
– А есть… – игриво стреляет глазками. – Менее радикальное решение?..
– Есть, – целую её в губы. Не сдерживаюсь. Она сладкая, как настоящая клубника. – Занять твой рот своими губами.
– М-м-м, – довольно мычит. – Этот способ мне нравится намного больше.
– Ма! – неожиданно раздаётся голос Варюши за нашими спинами. Веста вздрагивает, а я быстро отпускаю её, чуть не сорвавшись прямо здесь. Обольстительница чёртова. Соблазняет даже в футболке и велосипедках. Мешок надень – не спасёт. – Я какат хотю.
– Иду-иду, малыш, – суетливо проговаривает и краснеет Веста. – Пойдём.
Вдруг беда хватает меня за ворот футболки. Притягивает к себе. Чуть наклоняюсь, чтобы не вставала на носочки. Коротышка.
– Если я вернусь через десять минут и не увижу шашек…
– Понял, – сглатываю.
Веста по-доброму, но с хитринкой улыбается, обходит меня и бежит к дочери.
– Идём, зайка.
Две малышки отдаляются от меня. Пусто без них становится. Но у меня нет времени грустить – я возвращаюсь к Динару.
– У нас десять минут, максимум, – проговариваю брату. Я даже волноваться начинаю. Веста не разозлится, нет. Но заплакать может. Мы долго думали, когда узнавать пол ребёночка. И вот, когда всё же решились… Этот момент всё оттягивается.
– Не, – довольно тянет брат. – Минут сорок есть. Как раз Милка приедет.
Милка, хм. Замечаю искристый взгляд брата.
– Милка, значит, – довольно проговариваю, тыча в него локтем.
– Завались, – обрубает всё на корню. Неужели ещё на одной свадьбе повеселимся? Надеюсь. Если только ребёнок с нашим родимым пятном не влезет. Ну и страсти у него там кипят.
– С чего ты взял, что сорок минут? – до меня доходит поздно.
– Ну, Варя не ты, пятиминутка, – кидает колкость в мою сторону.
Щурюсь и бью его по плечу. Он меня – в ответ.
– Козёл, – бросаю ему.
– Сам идиот.
– А ну, хватит! – Павел Петрович орёт так, что оглохнуть можно. Встаёт между нами, разнимая. Мы драться не собирались, но пусть. – Лучше бы барышне спасибо сказали!
– Какой?
Дед Вари показывает на улыбающуюся Снежану. Стоит скромненько в сторонке, держит на руках Катюшу. Миленькая девочка. Варюша такой же крохой была. Фотографии видел.
– Я услышала, что у вас проблемы и нужно отвлечь Весту. Варюша согласилась занять маму на некоторое время.
– Тебе как это удалось, родная? – Макс, что постоянно смотрит с любовью на свою жену, обнимает её и искренне восхищается. Гордится, чёрт возьми. А она глазки поднимает, невинно ресницами хлопает.
У всех девушек что, один и тот же трюк?
Веста так же делает, когда что-то натворит.
– Пришлось пообещать Варюше, что вы с ней пообедаете.
От него летит нервный смешок.
А я чуть не смеюсь.
Моя дочка повелась на мужика. Я в шоке.
Моя булочка. Маленькая ещё. Но к дядьке прилипла…
Ладно, сегодня можно.
Кидаю взгляд на дом. И понимаю, что если не Варюша… Мы не справимся.
Веста
– Ма, я сё, – лепечет моё чадо, отставляя тарелку в сторону.
Я вздыхаю.
– Моя принцесса довольна? – вымотано спрашиваю.
– Та-та, – активно кивает.
Я бы удивилась, если бы она сказала «нет».
Мы покакали. Покушали. Ну, чтобы восстановить баланс, так сказать. Даже искупались. После – решили переодеться. Выбирали наряд минут пятнадцать. Потом испачкались. Снова переодевались.
На всё про всё…
Сорок пять минут.
– Тогда идём. Будем узнавать, кто у нас, братик или сестрёнка.
– Блатик, блатик, – повторяет за мной, соскакивая со стула.
Ох… Не знаю, кто будет. Но я уже мысленно прошу помощи у Всевышнего.
Беру Варюшу за ручку – и мы возвращаемся на улицу. Шашлыки уже готовы, дедуля умаялся, присел в беседку, в тенёк. Катюша проснулась, и Снежка теперь держит малютку на руках.
У нас скоро тоже такая лялечка будет…
А вон и Руслан стоит у беседки, рядом с братом и какой-то девушкой. Хм, вижу её впервые. Может, она с Динаром? Нужно будет обязательно познакомится, но я тут же отвлекаюсь на Юсупова.
При виде мужа сердце стучит, как ненормальное. Губы сохнут, а все нервные окончания пронзает импульс. Мурашки бегут по телу, поднимая волоски на руках, затылке…
Отчего-то улыбаюсь и неожиданно вспоминаю нашу первую встречу.
Зима, снег идёт… Я замотанная настолько, что теряю сознание.
И он. Герой, нашедший мою булочку. Свою дочку.
Вот как такое могло произойти? Среди миллионов людей… Невозможно же.
Но это так.
Моё счастье, моя судьба стоит напротив. Улыбается, машет шашечкой.
– Ты идёшь? Мы все сгораем от нетерпения.
Подлетаю к нему, передаю Варюшу.
– Держи наше золотце.
– Сама пускать будешь? – спрашивает, но передаёт мне шашку. Уже хочется узнать, каким цветом будем красить комнату. Голубым или розовым.
Руслан забирает у меня дочку, поднимает её на руки.
Я уже наготове. Беру со стола зажигалку, пару раз чиркаю. Нервы на пределе. От волнения капелька пота стекает с шеи до груди.
Мальчик или девочка?
Я не знаю, кого хочу. Не задумывалась.
Через пару секунд узнаем…
– Стойте! – кричит дедуля. – Чего стоим, молодежь? Доставайте ваши роботы, включайте видео! Чего стоим?
Ой, точно. Что-то я не подумала запечатлеть этот момент. Жду, когда Снежка достанет телефон, настроит камеру.
– Готово, – показывает палец вверх.
Дыхание замирает, лёгкие сковывает спазмом.
Зажигаю фитиль.
И…
Голубой цвет вылетает из шашки, заполняя собой всё вокруг.
– Мальчик! – кричит радостно дедуля.
Меня саму распирает. Я готова была к любому исходу, но…
Поворачиваюсь к своему сокровищу. К дочке и мужу.
Мой внутренний датчик счастья зашкаливает.
Подхожу к Юсупову, встаю на носочки, целуя его в щёчку. Чуть позже, когда останемся наедине и Варюши рядом не будет, поблагодарю его… не так скромно.
– Мы укомплектованы, – радостно сообщаю.
Руслан приподнимает уголки губ, крепче прижимает к себе Варюшу.
– Да. С сыном нас. И братиком.
– Блатик, – затаив дыхание, выдаёт наша булочка.
Чувствую, как горячая ладонь падает на спину. Скользит к талии. Юсупов приобнимает меня, притягивая к себе.
– Ну что, ждём на свет ещё одного татарчонка?
Я киваю, улыбнувшись.
Ух, ну и увязла же я в счастье, как в зыбучих песках. Копошусь в них, погружаясь с головой. И ни капли не хочу выбираться. Мне и здесь дико хорошо… С моей семьёй.