— Приведите ее сюда! — рычу я, бросая беглый взгляд на Хафифу.

Женщина стоит у порога, низко опустив голову и даже не смеет поднять на меня взгляд.

— Сейчас, мой господин, я все сделаю!

Она разворачивается, чтобы уйти, но я останавливаю ее.

— Скажи еще раз, что она сделала?

Хафифа молчит, еще сильнее опустив голову, а потом тихо отвечает.

— Ваша… иностранка, не захотела надевать наши одежды и платок, а когда я хотела ее помыть — укусила меня за руку.

Чувствую, как злость с новой силой закипает во мне.

— Дальше!

— Я привела ее в общую комнату и она оскорбила Назифу! — добавляет женщина, а я переспрашиваю.

— Как она могла оскорбить ее, если Назифа не знает русского языка?

— О, она показала характерный знак из пальцев, который…

— Достаточно! – рычу я. — Веди ее сюда!

Хафифа кивает и угодит, а я резко оборачиваюсь к окну.

Что она себе позволяет? В моем доме я не допущу непослушания! Эта строптивая иностранка должна понимать куда попала и скольким обязана мне! Я выкупил ее! Если бы я оставил ее там, где она была, то ее бы брали по несколько человек в день. Здесь же от нее требуется всего лишь быть покорной и делить постель с одним мужчиной.

Дверь открывается и я слышу за спиной робкие шаги. Оборачиваюсь и вижу ее — русскую девушку и светлыми, как снег волосами и будто прозрачной кожей.

Она выглядит такой нежной и хрупкой, что моя злость мигом куда-то уходит. Девушка стоит прямо и, не стесняясь, смотрит прямо в глаза.

Вызов в ее синем как небо взгляде читается даже отсюда.

Тяну носом воздух, чувствуя, как закипает в жилах кровь.

Как она смеет так себя вести?

Я знаю русских женщин. У меня мать оттуда, но она повиновалась отцу и чтила наши традиции. Эта же девушка ведет себя словно королева. Хотя на деле, она здесь не имеет никаких прав. Она — моя собственность. И я ей это докажу.

— Подойди сюда, Снежана! — говорю я на ломаном русском. Еще одна уступка с моей стороны.

Девушка хмурится, но не делает ни шагу навстречу мне.

Тогда я сам пересекаю комнату и оказываюсь в нескольких сантиметрах от нее.

— Ты же поняла мою речь!

— Да! — кивает Снежана.

— Тогда почему ослушалась?

— Я не буду выполнять твои указы! Ты украл меня! — рычит она словно дикая кошка.

Я кладу руку на тонкую шею и несильно сжимаю нежную как снег кожу.

— Я спас тебя! — рычу я ей в лицо. — И теперь ты моя. Вся. Ты будешь делать только то, что я тебе скажу, поняла?!

Девушка замирает, испуганно глядя в мои глаза, но молчит. Это меня злит. Я сжимаю сильнее ее шею и спрашиваю.

— Ты меня поняла?! Отвечай!

— Я не ваша наложница! Не подстилка вроде Назифы или других! Я свободный человек! У меня есть права! А вы меня украли! — выплевывает Снежана. – В моей стране тебя бы посадили в тюрьму! Всех вас!

— Но как ты уже успела заметить, ты не в своей стране! И не попадешь туда больше! Так что привыкай… — Усмехаюсь я, наблюдая как бледнеет и без того светлая кожа девушки.

Черт, какая же она тонкая, нежная… Никогда подобных не встречал.

Отпускаю ее шею и веду носом от ключицы до уха, вдыхая еле ощутимый цветочный аромат.

Она даже пахнет не так как наши девушки. Ее запах такой же нежный и невесомый как она сама. Я же привык к тягучим, слишком сладким и приторным ароматам.

Смею предположить, что это ее собственный аромат.

Чувствую, как все напрягается в штанах и шепчу застывшей Снежане прямо на ухо:

— Хватит бегать от меня. Сегодня ночью ты будешь моей!

Девушка мотает головой, отпрянув назад и шепчет пересохшими губами.

— Нет! Я не сдамся! Лучше убейте сразу!

Я усмехаюсь, понимая, что меня заводит эта непокорность снежинки. Она еще не знает, но у нее нет выбора. Она уже моя!

Глава 1

— Снежана, сюда! – зовет меня Карина, занимая место в самолете.

Мы познакомились час назад в зале ожидания. Эльвира, которая нашла мне работу в одной южной стране, привела еще троих девочек и сказала, что мы все летим одним рейсом.

— Ты кем едешь работать? — спрашивает она, разглядывая брошюру с рекламой чемоданов.

Я расстегиваю верхнюю кофту, понимая, что в самолете достаточно жарко и поворачиваюсь к Карине.

— Эльвира обещала работу горничной в одной богатой семье, а ты?

Карина хмыкает и пожимает плечами:

— Да, мне тоже! Вот только я не планирую долго засиживаться в прислуге!

— А что же ты будешь делать? — удивляюсь я.

— Отдыхать! Я еду получать от этой жизни все! — задрав подбородок, вещает девушка.

— Разве тебе не нужны деньги? Я думала так мы все так далеко едем только для того, чтобы решить финансовые трудности.

Среди нас всех, кого привела Эльвира, все девушки как на подбор, красивые, аккуратные, но все, кроме Карины, одеты просто. Сразу видно, что богатством не располагают. От того и рвутся подзаработать.

Я бы не поехала никуда из дома, но болезнь мамы вынудила бросить учебу в лингвистическом университете и податься за тридевять земель, чтобы накопить на операцию.

Но глядя на Карину, нельзя было сказать, что она нуждается в деньгах. Так что она забыла в далеком городе посреди пустыни?

— Глупая ты, Снежана, словно только вчера родилась! Там знаешь какие мужчины?

— Какие?

— Богатые, снежа! И горячие! Вот найду себе такого и прощай работа прислуги! Буду жить как шоколаде! — усмехается Карина, мечтательно вздыхая.

— Понятно! — киваю я. — Но как ты там такого найдешь? Разве они по улицам ходят и ищут на ком бы жениться? — смеюсь я с планов девушки.

— А вот ты зря веселишься! — хмыкает Карина. — Они знаешь, как любят девушек со славянской внешностью? Для них мы словно жемчужины в океане. Так что не удивлюсь, если ко мне будут подходить даже на улице!

Девушка высокомерно задирает подбородок и отворачивается к окну, а я вздыхаю.

Какие же разные у нас цели. Вот мне совсем не интересны мужчины. Мне главное успеть заработать маме на лечение да вернуться домой, а какие-то арабы, пусть даже богатые и горячие, мне точно не нужны!

Да меня даже наши парни не интересовали! У меня никогда не было времени на отношения. Сначала учеба, потом мама заболела, где уж тут найти хоть вечер на свидание. Но я не страдала. Мечта стать дипломированным переводчиком все так же живет в моем сердце, и я от нее так просто не отступлюсь.

Вот только годик поработаю…

Нам объявляют о том, что мы вылетаем, и я с волнением поглядываю в окно. Пытаюсь успокоить разбушевавшийся страх.

Никогда еще не была так далеко от дома. А тут совершенно другой континент, люди, обычаи, язык. Как я смогу найти там свое место на целый год?

В таком настроении проходит весь полет. Удается немного поспать, но волнение не дает покоя.

Карина больше не пытается разговаривать со мной, видимо поняв, что наши цели немного отличаются. Да и я не разделяю ее выбора.

Что ж, мне даже проще от этого. Я слушаю музыку и читаю книгу, не обращая ни на кого внимания.

Когда нам объявляют о посадке, за окном глубокая ночь. Покусывая губы, я выглядываю в окно и складываю книгу в рюкзак.

— Как думаешь? Нас сразу повезут на места работы? Или нам придется самим добираться? — спрашиваю я Карину.

Девушка поворачивается ко мне и закатывает глаза.

— Ну конечно нас заберут! Не бросят же посреди взлетной полосы! Тем более Эльвира знает, что ты ни бум бум на их языке. Так как мы доберемся? Тебе дали адрес?

— Нет… — качаю я головой.

— Вот и мне не дали! И тем другим тоже! — словно маленькому ребенку объясняет Карина и я соглашаюсь с ее доводами.

Конечно, заберут! Что-то я совершенно растерялась от волнения.

Мы выходим из самолета и собираемся уже знакомой компанией посреди аэропорта.

Через несколько минут к нам подходит упитанный мужчина в странном костюме и острых туфлях и с недовольством оглядывает всех.

— Русский девушка? — спрашивает он, но видя, что мы молчим, добавляет: — Работа? Вы приехать работа?

— Да! — кивают девочки и мужчина неприятно улыбается.

— Маладес! Пашли!

Мы идем за ним к небольшому белому микроавтобусу, одиноко стоящему на парковке и садимся туда, заходя по очереди.

Мест на всех не хватает, поэтому некоторым приходится стоять все два часа пока нас куда-то везут.

Приезжаем мы к невысокому дому, с маленькими окнами и выходим за тем самым мужчиной.

Нас встречает невысокая смуглая женщина с тонкими губами и, оглядев нас с ног до головы каждую, молча кивает.

Она говорит что-то на своем нашем провожатому и отсчитывает купюры с толстой пачки денег.

Тот еще раз смотрит на нас с нескрываемым нахальством и уходит, а женщина молча ведет нас по комнатам.

— Скажите, а когда нас отвезут на работу? — спрашивает одна из девочек, но в ответ ей звучит только тишина.

— Она не понимает тебя! — закатывает глаза Карина. — Утром отвезут тебя! Так не терпится дарить полы?

— Ой, хватит! — огрызается вторая.

Нас проводит в одну большую комнату и оставляют.

Включив свет, мы видим несколько грязных матрасов и понимаем, что здесь нам нужно уде ночевать. Побросав вещи, мы кое-как размещаемся на тех самых лежанках и пытаемся уснуть.

Не знаю, спали ли остальные, но я не смогла ни на минуту закрыть глаза.

Мне не нравилось все это! И дело не в убогости обстановки! Нет, здесь было что-то другое, более пугающее — отношение!

Тот мужчина с аэропорта смотрел на нас как на животных. Словно мы живое мясо для его похабных мыслей.

От этих воспоминаний бегут мурашки по коже и я обращаюсь к Карине, которая как и я не может уснуть.

— Тебе не показалось это странным?

— Что именно? — недовольно переспрашивает она.

— Ну то, как нас забрали и куда…

— Чай не на отдых приехала! Терпи! Я же терплю! — хмыкает она.

— Да нет! Не в этом дело! Просто тут мужчина с аэропорта смотрел на нас так странно…

Не могу описать свои точные чувства, поэтому замолкаю, а Карина хмыкает.

— Я же тебе говорила, что мы тут слишком ценны! На нас смотрят как на диковинок, вот и интерес! Возможно для того мужичка еще долго будут преследовать фантазии о нас!

Карина так легко обо всем говорит, что кажется, будто ей вообще все равно куда нас привезли. Но меня не отпускают переживания.

Утром, как только мы с девчонками встаем и приводим себя в порядок, к нам заходит та же женщина, которая встречала ночью и на слишком неразборчивом русском выговаривает.

— Вещи брать, выходить!

Мы киваем и, похватав сумки, выходим в большую комнату, где стоит диван и пару кресел. На одном из них сидит смуглый мужчина с цепким взглядом и смотрит на нас из-под широких бровей.

Нас выстраивают в ряд перед ним и снова дают команту.

— Документы! Мне нужно ваш паспорты! — строго говорит женщина.

Девчонки роются в сумках и отдают ей паспорта.

Она не глядя передает их мужчине и тот прячет их в карман.

— Повертинес! — комантует он, покрутив пальцем по оси.

Мы зачем-то выполняем команду и тот обращается к женщине.

— Фахира!

Та кивает и внимательно слушает, как мужчина показывает на нас, явно диктуя какие-то инструкции.

Договорив, он уходит, а Фахира распределяет нас по парам, именно в том указании, которое дал ей хозяин.

Девушек уводят одну за другой, пока не остаемся только мы с Кариной.

— Ну и что это значит? Я уже устала! Другие уже давно поехали отдыхать, а мы застряли тут как дуры… — начинает причитать девушка, плюхаясь на диван.

Не успевает она договорить, как в комнату входит Фахира, приводя с собой еще одну женщину.

— Вас смотреть! — указывает она пальцем на Карину.

— Наконец-то! — Вскакивает та и уходит, напоследок бросая мне небрежное «пока».

Я остаюсь одна в комнате. Сказать, что мен страшно — ничего не сказать. Спустя несколько минут в комнату снова входит Фахира.

— Ты. Смотреть.

Встаю и послушно следую за женщиной. Меня приводят в маленькую комнату с белыми стенами и лавкой, покрытой грязной простыней.

— Ложись. Смотреть! — командует она, а я качаю головой.

— Не буду! Зачем это? Я не понимаю, что происходит?! — спрашиваю я, прижимая к себе рюкзак.

— Смотреть тебя надо! — повторяет Фахира, совершенно не отреагировав на мои вопросы.

— Не буду! — упираюсь я и та спокойно кивает.

Она уходит из комнаты, а я выдыхаю.

Что они хотят? Что нужно смотреть?

Оглядываюсь в поисках окон, понимая, что нужно бежать. Вся эта история слишком плохо пахнет. Но маленькое окошко под самым потолком не дает никаких надежд на побег. А через дверь уйти совершенно не вариант.

Но вдруг получится?

Быстро направляюсь к выходу, но не успеваю. Дверь тут же распахивается на пороге показывается Фахира с тем самым мужчиной, который забрал наши паспорта.

— Ты! — указывает он на меня пальцем. — Быстро лечь. Смотреть! Врач!

По отдельным словам я наконец понимаю, что они от меня хотят. Осмотр врача?

Киваю и медленно ложусь на лавку.

Мужчина удовлетворенно кивает, но не покидает комнату. Фахира подходит ближе и указывает на мои штаны.

— Это снять!

— Да не буду я ничего снимать! — кричу я, вскакивая.

Что это вообще такое? Для чего им смотреть меня там?

— Муштак! — обращается к мужчине Фахира и тот зло кивает.

Он подходит ко мне и больно хватает за руку.

— Ты ляжешь или будет боль. Поняла?

Я киваю, сглатывая слезы. Теперь я точно убеждена, что нас привезли для работы. Нас продали. Как скот. И работа у нас будет не такая, как мы думали.

Холодея от страха, практически теряя сознание от происходящего, я опускаюсь на скамью и снимаю штаны.

Фахира садится у моих ног и бесцеремонно стягивает с меня белье. Я оглядываюсь и вижу, что Муштак не уходит.

Свожу колени, трясясь почти в истерике, но женщина резко их разводит.

Ныряет рукой туда, где еще никто никогда не был и я чувствую как начинаю плакать.

Большего унижения я никогда не испытывала.

Экзекуция длиться недолго, но мне кажется, что я лежу на холодной лавке уже вечность.

Фахира встает и вытирает руки той же простыней, на которой я лежу. Она поднимает взгляд на мужчину и кротко кивает.

Муштак расплывается в неприятной улыбке и кивает мне.

— Одеваться! Я быстро натягиваю на себя штаны и утирая слезы, падаю на колени перед ними.

— Пожалуйста, отпустите меня! Я ни в чем не виновата! Я не хочу никуда идти! Я приехала, чтобы работать горничной! Я не проститутка!

Я все плачу и плачу, объясняя, что они не за ту меня приняли, но все без толку.

Мужчина хватает меня за руку и вздергивает на ноги.

— Молчи!

Я замолкаю, но слезы унять не могу.

— Ты будешь работать! Я платить за тебя деньги, понимаешь? Ты должна вернуть!

— Но я не получала никаких денег! Я здесь случайно! — объясняю я, всхлипывая. — Нас прислала Эльвира, я должна была быть горничной! Убирать! — показываю я движение шваброй.

— Нет! Ни каких убирать! Я тебя купить! Если ты ослушаться — я тебя наказать! Очень больно наказать! Понимать?

Муштак смотрит на меня таким взглядом, что у меня бегут мурашки по коже.

Я закрываю рот рукой от накатывающей тошноты.

Бог мой! Я действительно попала в ад. Меня продали! И это не ошибка! Эльвира все знала! Не даром она собрала только молодых и красивых девочек. Меня еще тогда должно было это все насторожить.

Что же делать теперь?

— Пошли за мной!

Мужчина выводит меня из дома и заталкивает в темный микроавтобус. Я падаю на грязный железный пол и быстро поднимаюсь.

Сидений тут нет, поэтому я подползаю к стенке и опираюсь на нее спиной.

Мужчина садится за руль и оглядывается.

— Тебе вести. Ты не быть с мужчиной, поэтому я не отправить тебя в бордель. Ты будешь стоить дорого!

Он улыбается и заводит мотор, а я вытираю быстротекущие слезы.

Вот так повезло! Я в чужой стране, без паспорта и меня везут куда-то, где собираются продать подороже.

Меня начинает трясти с удвоенной силой. Что же теперь будет? Как же я смогу выжить? А мама? Она же без меня не сможет…

Глава 2

Меня привозят в большой дом. Он намного красивее предыдущего и чем-то напоминает коттедж. Правда как я понимаю позже, это дом для таких, как я.

Здесь живут девушки, которые стоят подороже.

Мужчина ведет меня внутрь, проводя мимо двух охранников и толкает в общую комнату. Там сидят три девушки примерно моего возраста и занимаются своими делами.

При моем появлении они даже не поднимают глаза.

— Здесь. Жить. Сбежать не можно. Охрана! Если попытаешься — накажут! — объясняет мне Муштак и уходит.

Я смотрю ему вслед, а потом кидаюсь к девочкам.

— Как отсюда выбраться? Вы говорите по-русски? — обращаюсь я к той, которая первая на меня посмотрела.

Все остальные просто занимаются своими делами. Одна читает, другая красит ногти.

Я не понимаю, они глухие? Немые? Что происходит?

Снова переводу взгляд на ту, которая с интересом смотрит на меня и переспрашиваю.

— Меня похитили! Нужно бежать! Вы меня понимаете?

— Она мексиканка! — отвечает та, что красит ногти, не поднимая на меня глаз. — Но ты можешь покричать громче, ей нравится твоя экспрессия!

— Ты понимаешь русский? — кидаюсь я к девушке, но она только молча закатывает глаза, а потом все же кивает.

— Да, я понимаю, к сожалению…

— Но почему вы здесь? Разве нельзя сбежать? Вас же тоже похитили?

— Слушай, как тебя там…

— Снежана!

— Так вот, Снежана, оставь эти надежды! Мы все здесь не по своей воле, ну кроме Бьянки! — она бросает взгляд на ту самую мексиканку и потом снова обращается ко мне. — Эта сама приехала, вроде как у себя она тоже этим промышляла, но платили меньше…

— Но как это нет выхода? Вы не пробовали сбежать? — настаиваю я, оглядывая пространство вокруг.

Большие окна, мебель, аккуратные ковры и шторы. Не похоже на тюрьму или притон.

— Выгляни в окно! — усмехается девушка.

— Зачем?

— А ты посмотри!

Я киваю и подхожу к окну. Там я вижу только бескрайнюю пустынно на тысячи километров вокруг.

Да, тут даже забор не нужен.

— Поняла? Даже если мы и смогли бы вырубить этих черномазых, далеко бы не ушли! Ночи здесь очень холодные, а днем, когда солнце высоко в небе, можно превратиться в яичницу. Все еще хочешь сбежать?

Я оседаю на пол прямо у окна и закрываю лицо руками, содрогаясь в глухих рыданиях.

— Не реви! — подходит ко мне она и дает стакан воды, который я тут же осушаю до дна. — Меня, кстати, Ириной зовут. Но тут я для всех Ириска.

Я поднимаю заплаканный взгляд на девушку и киваю.

— Что же мне делать?

Ира оглядывается и я только сейчас замечаю, что две другие девушки уже ушли.

— Пошли на диван, раз эти клуши свалили!

Я иду за ней, впервые обратив внимание на внешность девушки. Красивая. Длинные ноги, волосы до поясницы, которые отливают всеми оттенками огня, слишком бледная кожа, покрытая россыпью веснушек…

— Садись! — кивает она мне и я устало падаю на мягкий диван.

— Как же мне быть? У меня мама дома, она болеет, я поехала, чтобы заработать ей на операцию…

— У всех у нас проблемы. Знаешь, не от легкой жизни девушки нашего возраста покидают дома и подаются на другой континент! — хмыкает Ира.

— И ты?

— И я! Но я не хочу об этом говорить! По началу я тоже истерила, нервничала, а потом поняла, что и здесь можно выжить. Главное — приспособиться!

— Но как? Как можно приспособиться к тому, что тебя продают как мясо на рынке? — вспыхиваю я, снова начиная дрожать.

— Чем раньше ты примешь это, тем легче тебе будет! — серьезно заявляет Ира. — Мы все здесь мясо! Но одно продают дорого и редко, а другое — каждому, кто заплатит три монеты, понимаешь?

— нет! — качаю я головой, утирая слезы. — Я не хочу! Не хочу…

Я снова начинаю завывать и девушка устало вздыхает.

— Ладно, нет сил слушать это! – она поднимается и уходит, а я остаюсь одна. Плакать и понимать, что выбора у меня нет.

Я плачу и плачу пока не заканчиваются слезы. Девочки больше не приходят ко мне, прячась в своих комнатах. Но когда темнеет, ко мне снова приходит Ирина и трогает за плечо.

— Эй, вставай! Ты уже успокоилась?

— Нет… — хрипло отвечаю я.

— Ну прекрасно, тогда пошли покажу тебе твою комнату.

— Мою комнату? У меня что, личная комната? — удивляюсь я.

— Ага, и джакузи в ней! Размечталась! Нет, конечно! Нас здесь живет семнадцать человек. Просто все как правило с клиентами. Сюда не водят, только на выезд. Ты будешь жить с Катарой, Велией и со мной. У нас как раз одна кровать пустует уже две недели!

— Я не хочу никуда идти… — тяну я равнодушно, но Ирина тянет за руку.

— Пошли, иначе те два абмала быстро тебя на место поставят. Тут очень четкие правила, Снежана! Мы должны разойтись по комнатам ровно в десять и спать! Если ты не хочешь помереть с голоду и от обезвоживания, советую приступить к процедурам уже сейчас! До десяти осталось полчаса!

Я нехотя встаю и иду за Ириной на кухню. Голода я не чувствую совсем, но запихиваю в себя предложенный Ирой бутерброд и запиваю водой со странным сладковатым запахом. Он преследует меня с самого аэропорта.

Ну успеваю я дожевать, как Ира снова хватает меня за руку и ведет в комнату, где стоит дешевая кабинка и унитаз.

— Давай быстро!

Киваю и выполняю все, что нужно. Умывшись, я чищу зубы и расчесываю волосы. Все это делается скорее на автомате, чем по желанию.

***

Переодевшись в пижаму, которую я вынула из своей сумки, я иду за Ирой в комнату и без сил падаю на довольно мягкую, хоть и узкую кровать.

— Спокойной ночи, Снежана, постарайся поспать! Завтра может быть тяжелый день!

Я молча отворачиваюсь к стене и закрываю распухшие глаза. Нет сил больше плакать. Я просто смотрю в темноту и думаю, как так вышло, что я оказалась здесь? Почему именно я? Чем заслужила такую участь? Я всегда была примерной, хорошей девочкой. Слушала родителей, прилежно училась, меня хвалили учителя и соседи. Я ж никому ничего плохого в этой жизни не делала? Так почему судьба так жестоко со мной обошлась?

Сама не замечаю как засыпаю. Утро приходит подозрительно быстро. Шум в общей комнате доноситься аж в спальню и заснуть дальше просто нет возможности.

— Что там происходит? — спрашиваю я Иру, которая заправляет кровать.

— Девчонки вернулись! — равнодушно пожимает она плечами.

— Какие? Откуда?

— Снежана, не тупи! Наши девочки вернулись от клиентов! Пошли, время удивительных историй! — хмыкает она и я встаю.

Кое как поправив волосы, я иду в общую комнату и вижу там еще пятерых девушек. И эти тоже на редкость красивы. Правда у одной разбита губа, а вторая прячет лицо в ладонях. Три другие девочки уже во всю обрабатывают раны своим подругам, не обращая внимания на нас.

— Что случилось? — тихо спрашиваю Иру, дергая за рукав.

— Ну как тебе сказать, чтобы не испугать еще больше… — отвечает девушка лаконично.

Я вслушиваюсь в разговор незнакомок и понимаю, что они говорят на английском. И я прекрасно их понимаю, если только прислушаться. Ведь они еле шепчут что-то, почти неразборчиво.

Чуть подойдя, я понимаю, что один из мужчин, который вызвал Джейс и Мэри, любитель быть девушек. Никто не хочет ехать к нему, но он за это очень хорошо платит, поэтому Муштак со спокойной совестью идет на такие сделки. Правда как компенсацию, он оплачивает им врачей и дает лишний выходной.

Понимая все это, я чуть не теряю сознание от страха. А если меня отправят к такому?

Ира замечает мое состояние и зовет на кухню.

— Пошли, нечего тут смотреть! С ними все будет хорошо! В этот раз не сильно отделал, бывало похуже!

— Что, правда? — замираю я.

— Да, ты думаешь у нас просто так кровать пустует? — грустно выдает Ира и я чувствую, как кружиться голова от страха.

— Это та, на которой сейчас сплю я?

— Да. До тебя на ней спала Фелиция. Очень красивая девушка… была.

— О Боже, она что, умерла? — выдыхаю я, ощущая тошноту, стремительно подкатывающую в горлу.

— Нет, ты что! Просто ее так побили, что лицо было похоже на месиво. Знаешь, ей наложили кучу швов, но она больше не сможет работать здесь! — грустно тянет Ира и снова тянет меня на кухню.

— Так это же замечательно! Куда ее отправили? Домой?

В голове зреет план, где я уродую себя специально, чтобы меня списали со счетов и отправили домой. Лучше стать страшной, чем каждый день отдаваться какому-то мужчине. Но мой план быстро разлетается в дребезги, когда Ирина все же отвечает.

— Наивная ты, Снежана! Отсюда не уходят. Тебя либо отправляют обслуживать низшие слои населения, либо вообще, в бордель.

— А чем это отличается?

— Ну как, количеством клиентов, конечно! Мы же стареем! Даже если с лицом все нормально, то тело рано или поздно изнашивается и тогда женщин продают дальше.

— То есть отсюда совершенно нет выхода? Никогда? — тихо спрашиваю я, а Ира качает головой.

— Если ты имеешь в виду что-то типа пенсии, то нет, у нас ее нет! У нас есть только сегодняшний день и одна единственная задача — выжить!

Она так легко обо всем говорит, что у меня бегут мурашки по коже.

Неужели они так живут годами?

Я представляю себя после пяти, десяти лет такой жизни и просто схожу с ума. Нет, я не смогу этого перенести! Уж лучше смерть!

— Ты привыкнешь! — кивает Ира, выкладывая с холодильника продукты на стол.

— Я не знаю… А что, если кто-то забеременеет? — спрашиваю я, не притрагиваясь к еде.

— Ну, и такое бывало! Аборт, конечно!

— Боже… Как можно? Это же ребенок…

— Ага, одна тоже так думала как ты. Не помню что там произошло точно, но одна девочка не сказала о беременности. Она знала от кого у нее будет ребенок и когда срок уже был большой, рассказала ему. Думаю, она либо влюбилась, либо надеялась, что тот возмет ее к себе. Ну а скажи, кому нужна жена проститука? — усмехается Ира, а я шепчу.

— И что было дальше?

— Аборт ей, конечно же, уже никто не сделал, но вот ребенка забрали!

— Как забрали? Куда?

— Снежана! Мужчины этой страны ценят своих детей. Это у женщин здесь нет никаких прав. Если она рожает ребенка, то он никогда не будет ее! Он полностью принадлежит отцу! Думаю, тот папашка забрал ребенка себе!

— А она?

— А она пропала! Даже не знаю, что с ней теперь…

— Ира, это же настоящий ад! Ты понимаешь? Отнять у матери ребенка? Она же хотела его, вынашивала… — выдыхаю я, упираясь взглядом в пол.

— Никого не интересует это, Снежана! Все мы для них только инструмент получения удовольствия, не более. А любят и рожают детей они со своими женами. Им важна девственность, чистота, понимаешь? Ни один мужчина этой национальности не возьмет в жены грязную девушку. Даже если у тебя был всего один мужчина до него, это все, ты непригодная для создания семьи…

Глава 3

Несколько дней меня не трогают. Девочки уезжают, приезжают, а на меня никто не обращает внимания. Это радует. Я подолгу сижу в комнате, стараясь меньше выходить, вдруг снова увижу кого-то кровью на лице. Но в доме все тихо.

Я постепенно узнаю девочек, но общаюсь только с Ириной. Я знаю английский, понимаю, о чем они говорят, но не хочу завязывать ни с кем дружбу. Мне хочется убежать отсюда. Как бы Ирина не пугала меня, я знаю, что не смирюсь с такой участью. А другие уже даже не надеются. Тем более, как я поняла с разговоров, им их жизнь даже нравится.

Так что мечты убраться отсюда есть только у меня. Даже Ирина, кажется, смирилась со своей участью.

— Пойдем, выпьем чая? — предлагает Ира, отрываясь от чтения журнала. — Нам вчера привезли какие-то сладости, можно попробовать!

— Если там еще что-то осталось… — тяну я.

— О, девочки берегут фигуры. Ты же знаешь, лишний вес для нас такой же враг как и возраст! Но от кусочка шоколада ничего не будет!

Вчера действительно приезжала машина с продуктами и предметами первой необходимости. Двое немолодых крепких мужчин разгрузили коробки и тут же уехали.

Я уже хотела придумать как запрыгнуть незаметно в машину, но меня вовремя остановила Ира.

— Далеко ты уедешь без паспорта? Да тебя, такую заметную, выловят сразу же, где бы ты не оказалась! И думаю, большая вероятность, что попадешь в ситуацию похуже! — шипит девушка, а я закусываю губу и смотрю вдаль уезжающей машине, поднимающей столпы песка и пыли.

Сейчас же я понимаю, что она была права. Скорее всего, меня бы обнаружили, еще не отъехав. И неизвестно, что бы потом со мной сделали.

Мы идем на кухню и Ира готовит чай, пока я выкладываю странные сладости с коробки на тарелку.

Сажусь за стол и беру чашку в руки. Кусок в горло не лезет. А вот Ира есть с аппетитом.

Смотрю на девушку и вздыхаю.

— Ира, я не могу! Я каждый день жду, что за мной придут! Понимаешь? Каждый хлопок двери для меня как удар молотом! Я боюсь!

— Ну, за тобой все равно когда-то придут, так что пора принять уже это! — пожимает плечами девушка, пережевывая лакомство. — Правда странно, что они так тянут. Обычно новеньких сразу посылают в работу…

— Боже… — выдыхаю я с дрожью в теле. — Они будто специально тянут, чтобы напугать сильнее! Скорее бы уже все случилось, чтобы я не боялась неизвестности! — шепчу я, чувствуя слезы на ресницах.

— Погоди, что значит неизвестности? Ты что, не знаешь, что такое близость с мужчиной? — практически давится девушка, а я грустно качаю головой.

— Ах вон оно что… Теперь понятно! — хмыкает она.

— Понятно что?

— Ну, почему так долго за тобой не едут! Ищут клиента побогаче! На тебе же можно кучу денег срубить! Повезло тебе!

— Да хватит мне это повторять! — вспыхиваю я. — Повезло?! Мне повезло? Ира, я попала в ад и ожидаю, когда меня сожгут окончательно, а ты говоришь, повезло?! Какой-то старый, лысый, потный араб будет брать меня, а я ничего не смогу сделать! Это везение?

— Не кричи так, Снежа! Сейчас всех перебудишь! Да и ты не права! Ну только разве что насчет араба! Не обязательно, что он будет старый и потный! — хмыкает она. — Даже нам такие редко попадаются!

— Вот ведь обрадовала! – фыркаю я и ухожу в комнату.

Не хочу больше видеть никого. Ирину тоже. Она совершенно не понимает, что я испытываю. Да и объяснять бессмысленно!

Утром, не успев открыть глаза, я слышу какие-то голоса в общей комнате и сердце сжимается от страха. Не знаю откуда, но я уверена, что это за мной!

Закрываюсь с головой одеялом и жду, надеясь, что уедут другие, а про меня забудут. Но удача отворачивается от меня.

Дверь спальни открывается, и я слышу тяжелые шаги, направляющиеся к моей кровати.

— Вставать! Эй! Вставать! — трясет меня кто-то за плечо и я выглядываю.

Передо мной стоит смуглый мужчина в белой длинной тунике и строго смотрит на меня.

— Вставать. Тебя ждут! Ирина, тебя тоже! — поворачивается он к моей подруге та равнодушно кивает.

Он дергает меня за руку и я выпрыгиваю с кровати. Он тащит меня в общую комнату, а я упираюсь ногами.

— Дайте мне одеться!

— Тебя одеть позже. Очень серьезный человек ждать тебя в обед.

Чувствую, как бегут мурашки по коже, но понимаю, что выбора у меня нет. По крайне мере, сейчас. Может, когда нас отвезут в город, у меня получится сбежать. Правда что делать в чужой стране без связи, паспорта и денег я не знаю…

На нас с Ириной накидывают белые рубахи и везут в город. По дороге, с такого же дома как наш, забирают еще троих девочек, в таких же рубахах.

— Это зачем? — спрашиваю я шепотом Иру, а она фыркает.

— Ты бы не хотела оказаться среди кучи мужчин в одних шортах и майке. Тем более заказчик видимо, очень серьезен. — Так же шепотом отвечает она.

Нас привозят в красивый дом, больше похожий на маленький дворец и передают в руки двум женщинам.

Я же радуюсь, что возможно теперь у меня получится сбежать. Ведь не станут же женщины нас продавать. Может у них тоже есть дочери? Если сказать, что меня насильно привезли…

Но все мои мечты разбиваются в дребезги, когда я прошу одну из них о помощи.

— Молчи! — бьет она меня по лицу, и я хватаюсь за щеку. — Раздевайся и мыться!

Она разворачивается и резко тянет за руки остальных.

— Не стоим. Времени мало!

***

Нас купают всех вместе в большой мраморной купели. Натирают какими-то маслами, от которых кружиться голова. А может, голова кружится от страха.

Вытерев нас простыми кусками ткани, женщины ведут нас в большую красивую комнату с вешалками и приказывают одеваться.

Девушки молча выбирают наряды, рассматривая их, словно в магазине. Смеются и веселятся, словно их везут не отдавать свое тело неизвестным мужчинам, а как минимум на курорт.

— Одевайся быстрее! — шикает на меня Ира и я подхожу к вешалке. Вижу, что там все слишком откровенное и нервно дергаю плечами.

Да на такое даже смотреть стыдно, не то, что надевать.

Все же я выбираю себе золотистую блузку и юбку в паетках. Это все, что я могла найти для себя. Из-за моего невысокого роста, юбка не так коротка, как могла бы быть, а блузку я специально надела вырезом на спину. Его же закрыла длинными волосами.

— Ну как монашка! — фыркает Ира, одетая в красное мини платье и поворачивается к остальным.

— Я слышала, это будет на яхте! — восторженно тянет одна из незнакомок. — Давно такого не было! Чтобы сразу пятерых!

— Да! Я спросила у Мурада, он подтвердил. А еще такое сказал… — снижает до шепота она голос и все наклоняются ближе, чтобы услышать новую сплетню.

— Что? Что там?

— Мурад сказал, что нас везут к какому-то шейху. Возможно даже к Кариму бен Хасан Аль Тани! — совсем тихо шепчет незнакомка, а я даже не могу расслышать имя толком.

— Да ладно! Такие, как он девочек не вызывает! У него же гарем! — фыркает брюнетка в синем платье.

— А вот и вызывает! — шипит незнакомка, а ко мне поворачивается Ирина.

— Ничего не заметила странного?

— Кроме того, что здесь странно все? — переспрашиваю я уныло. — Кто такой этот Карим?

— О, это самый богатый человек страны. Занимается нефтью и драгоценностями. Но девочки правы. Такие, как он девочек не вызывают. Но знаешь, все же есть одна странность…

— Какая?

— Ты заметила, что все девочки, которые едут — русские?

Я оглядываю собравшихся и только сейчас до меня доходит, что это не совпадение.

— И что же это могло бы значить?

Ира пожимает плечами и выдает:

— Возможно то, что Алиса права и нас вызвали к Кариму. Ведь он наполовину русский…

— На выход. Быстро! — залетает в комнату одна из женщин и выпихивает нас на улицу. Жаркий воздух обдувает лицо и я оглядываюсь. Рядом с домом стоит небольшой микроавтобус, в который нас быстро запихивают и везут к причалу.

Там мы действительно переходим на яхту. Девочки радуются и пищат от удовольствия, рассуждая, что он таких богачей всегда можно получить «чаевые», я же трясусь от страха, обнимая себя руками.

— Снежана, расслабься, на тебя никто не будет нападать, поверь! — пихает меня в бок Ирина. — Да как правило такие мужчины, которые приглашают на яхты не нуждаются в интиме. У них этого хватает.

— Тогда для чего мы? — шепчу я пересохшими губами, на что девушка кокетливо улыбается.

— Для хорошего настроения! Так что веселись, пей шампанское, танцуй и смейся над всеми шутками, которые они говорят! Даже если не понимаешь их речь!

— Хорошо… — киваю я, заходя на палубу.

Там мы видим накрытый стол с шампанским и закусками, несколько шезлонгов, мягкие пуфики. Складывается впечатление, что меня не продали, а пригласили на вечеринку.

— Рад приветствовать вас, девушки! — на ломаном русском обращается к нам мужчина с седой бородкой, как только яхта отплывает. — Прошу веселиться, смеяться и танцевать! У нашего дорогого брата и друга сегодня праздник! Я же здесь вроде помощника и переводчика! Если кому-то из вас что-то понадобиться, прошу не беспокоить уважаемых имам!

Он уходит, оставляя нас одних, и девочки тут же подходят к столу, наливая себе шампанского.

Ира тоже подлетает к остальным, забывая, что это не день рождение подруги.

Я же отхожу подальше и забиваюсь в самый дальний уголок, откуда меня почти не видно.

Вдруг получится, что меня вообще не заметят?

Спустя полчаса сидения на солнце, я поняла, что начинаю обгорать. Яхта уже отплыла достаточно далеко и берега вовсе не было видно, но мужчины так и не появились.

Девочки уже были достаточно навеселе, они включили музыку и начали танцевать прямо с бокалами шампанского в руках, и именно тогда вышли они.

Трое мужчин в длинных белых рубашках и таких же белых платках на головах.

Все трое высокие, плечистые и серьезные. Я втягиваю голову в плечи, чувствуя липкий страх. Сердце бьётся как сумасшедшее.

Быстро пробежав глазами по первым двум, я перевожу взгляд на третьего и чуть не задыхаюсь от волнения. Сразу становится понятно, кто из них главный. Темные волосы, смуглая кожа, ровная как стальной клинок осанка, походка, словно у дикой пантеры, а взгляд… Именно от него у меня бегут мурашки и потеют ладони.

Зеленый, необыкновенно яркий, будто мужчина носит линзы.

— Карим, это тебе подарок! — звучит по-английски от одного из незнакомцев. Он указывает на девушек, которые будто по команде начинают строить глазки и улыбаться.

Так значит все же тот самый шейх. И это у него сегодня праздник. А мы все — это подарок от друзей. Хорошие нравы у них, чтобы дарить живых людей.

Карим обводит равнодушным взглядом собравшихся девушек и кивает, а потом, словно почувствовав мое место укрытия, поворачивает голову и останавливает взгляд прямо на мне.

Глава 4

Мужчина долго смотрит на меня, будто прожигает своим изумрудным взглядом, а я вжимаюсь в кресло, стараясь исчезнуть.

Для меня исчезает даже шум вокруг. Я так напугана, что не вижу и не слышу ничего, кроме изучающего взгляда и своего сердцебиения.

Карим поворачивает корпус в мою сторону и делает шаг, а я уже готовлюсь к тому, что он может сделать, мысленно похоронив все планы на побег. Почему-то мне кажется, что этот мужчина не имеет в душе ни жалости, ни понимания.

Он возьмет свое, не смотря ни на мои мольбы, ни на просьбы…

Как только я готовлюсь к худшему, Карима кто-то настойчиво зовет и тот нехотя отворачивается. Подхватываюсь, понимая, что другого шанса не будет и бегу вниз. Там, на первом этаже есть каюты. Вдруг получится спрятаться?

А уж девочки точно его отвлекут. Ведь они так хотели, чтобы нашим клиентом оказался именно этот Карим.

Забираюсь в каюту и нахожу там укромный уголок за небольшим письменным столом. Забиваюсь туда и отсчитываю минуты, поглядывая, но солнце в маленьком окошке.

Оно медленно, но неуклонно движется на запад, а я радуюсь, что этот день подходит к концу. Благодарю Бога за то, что смог уберечь меня сегодня.

Мыслями же возвращаюсь домой. Закрываю глаза и вспоминаю маму. Детство, когда все еще было хорошо. Отец не ушел, были живы бабушка с дедушкой.

Вспоминаю яблоневый сад и запах свежевыстиранного белья, которое бабушка развешивала не веревке между яблонями, бабочек на пестрых цветах, лучи солнца на озерной глади.

Все это помогает отвлечься и успокоиться. Хоть немного притупить тот кошмар, который я испытываю внутри. Мне даже кажется, что у меня получилось немного уснуть, растворяясь в волнах воспоминаний, как вдруг чувствую чье-то прикосновение к руке.

Вскакиваю, но больно ударяюсь головой о полку.

— Ай… — шиплю я, поднимая глаза на того, кто меня потревожил, и замираю в испуге.

Карим.

Сажусь обратно и мотаю головой, будто не веря, что меня нашли.

Он строго оглядывает меня с ног до головы и кивает.

— Встань! — говорит он на русском, чем немало меня удивляет.

Я забиваюсь дальше в угол и испуганно смотрю ему в глаза.

— Я сказал встать! Ты не слышишь?

Я аккуратно поднимаюсь, поправляя платье, которое, как мне кажется, слишком сильно открывает мои ноги.

— Почему прячешься? — спрашивает он, все так же гипнотизируя меня взглядом.

— Я просто… устала. — Вру я, отводя глаза.

Карим подходит ближе и окидывает меня оценивающим взглядом.

У меня начинает кружиться голова и я хватаюсь за край стола, чтобы не упасть. Высокие каблуки не добавляют уверенности в положении.

— Как тебя зовут? — спрашивает он, а я удивляюсь тембру голоса. Он сильный, но в то же время мягкий, с небольшой хрипотцой. Совершенно неожиданно для мужчины, который выглядит так… брутально.

— Снежана… — отвечаю я еле слышно.

Мне хочется убежать, спрятаться куда-то от этих глаз, пристально изучающих мое тело. Да, чувствую, как он оценивает мою внешность и внутри все горит, предупреждая об опасности.

— Какое говорящее имя… — усмехается Карим и делает шаг ко мне.

Я отступаю и упираюсь в стену спиной. Больше бежать некуда. Я заперта в клетке между стеной и этим пугающим до одури мужчиной.

— Почему ты не наверху с остальными? — спрашивает он, захватываая мой локон и накручивая его на палец.

Белизна волос сильно контрастирует ос смуглой кожей и я завороженно смотрю на это, забывая о том, что меня спросили.

— Снежана? — снова обращается ко мне Карим.

— Что? — заторможено переспрашиваю я.

— Почему все девочки наверху, веселятся и отдыхают, а ты прячешься внизу! А ведь ты именно прячешься! Я видел тебя в начале дня. Думал, что мне показалось…

Ох, лучше бы он так и думал…

— Я не прячусь! — выдавливаю я из себя, бегая по сторонам глазами.

— Не нужно мне врать! — в голосе Карима появляются рычащие нотки. — Я этого не люблю! И очень строго наказываю!

Поднимаю взгляд на него и перестаю дышать.

Рассказать? А что, если он не поймет? Прикажет что-то такое, чего я не смогу сделать? Говорят, что шейхи, за непослушание, выкидывают своих наложниц в открытое море, с камнем, привязанным к ногам.

— Поймите меня, я не по своей воле здесь! Меня украли! — шепчу я, чувствуя горячие капли слез на своих щеках. — Я не хотела здесь быть! Мне нужно домой, понимаете?

Заглядываю в глаза мужчине и не могу понять, о чем он думает. Его взгляд такой же хищный и уверенный, но что-то глубоко внутри такое, чего я не могу определить.

— И все же ты здесь… — роняет он равнодушно.

Я закрываю лицо руками, понимая, что последняя моя надежда на то, что меня не тронут, разбивается в дребезги. Утерев слезы, я поднимаю взгляд на Карима, но никого уже нет.

Он ушел?

Оглядываюсь по сторонам и вздыхаю от облегчения, но тут же в каюту входит другой мужчина.

Помоложе Карима. Такой же темноволосый, смуглый, но темноглазый, с пугающей ухмылкой, растянувшейся на лице.

— Малышка, ты что здесь забыла? — спрашивает он по-английски, а я молчу, замерев от страха.

Если в глазах Карима читался интерес, то во взгляде этого мужчины считывается чистый голод.

Боже, кажется, я попала…

— Ты не понимаешь меня? — спрашивает тот, сально ухмыляясь.

Он подходит ближе и резко притягивает к себе, выдыхая в лицо горячий воздух.

— Ну ничего, тебе не обязательно говорить.

***

Я замираю, как ролик перед удавом.

Вот и все Снежана. Бежать точно некуда. А плаваешь ты как топор.

— Не трогайте меня, пожалуйста… — хриплю я, но мужчина не понимает.

Он наступает на меня и резко хватает за руку, прижав к своей груди. Он начинает что-то быстро говорить на непонятном мне языке, расстегивая мне блузку, а я закусываю губу и вскидываю руки к груди, закрываясь.

— Не трогайте… — плачу я.

— Амир! – звучит за спиной мужчины и тот медленно оглядывается. — Оставь ее!

— Карим, друг, да она же для этого и приехала… — начинает тот оправдываться, но руки все же убирает.

— Я сказал. — Четко произносит мужчина.

Амир отходит, вытирая руки о рубаху, будто они грязные, после прикосновений ко мне.

— Не сердись, друг, я же не знал, что она твоя. Все, ухожу! Когда закончишь — позови! — подмигивает тот и я задыхаюсь от страха, начиная все больше плакать.

Карим подходит ко мне и вытаскивает белый платок. Я беру его дрожащими пальцами и вытираю слезы. Я не красилась, поэтому никаких следов косметики на нем не остается.

— Спасибо… — киваю я.

Мужчина молча смотри на меня, о чем-то думая, а потом опускает взгляд на мою грудь.

Я вспыхиваю, краснея до самых ушей и хочу прикрыться, но Карим убирает мою руку и берет в пальцы крестик.

Ох, так он на это обратил внимание…

— Я христианка! — зачем-то ляпаю я, шмыгая носом.

Карим кивает и уходит. Я запахиваю блузку и тот же слышу, как поворачивается ключ в замочной скважине.

— Он меня закрыл?

Бросаю взгляд в окошко и вижу, что уже почти совсем стемнело.

Музыка все так же играет достаточно громко, но я не слышу смеха и разговоров девушек.

Неужели уже все уехали? А я?

Оглянувшись, я вижу стул и быстро подтягиваю его к окну.

Став на носочки, выглядываю туда и вижу пустую палубу. Никого нет. Но и мы в открытом море.

Значит, девочки не могли уйти. Они все еще здесь.

Скорее всего, развлекаются с мужчинами…

Сажусь обратно на стул и обнимаю себя. Получается, Карим закрыл меня специально, чтобы никто не вошел? Он решил мне помочь? Или все же сам решил воспользоваться?

Я сижу так еще пару часов, пока желудок не сводит от голода и жажды. Пройдясь по каюте, я нахожу бутылку воды и жадно набрасываюсь на нее.

Напившись, я чувствую, как яхту перестает качать на волнах, а мотор замолкает.

Приехали?

Выглядываю в окно и вижу, как к причалу подъезжает наш микроавтобус. Прячусь, боясь, что меня увидят, а потом испуганно вдыхаю.

— А что, если обо мне все забудут? И я умру здесь от голода и обезвоживания, пока Кариму не понадобится поплавать снова?

Не успеваю я испугаться, как слышу звук открываемой двери. На пороге показывается тот же мужчина, который привез нас сюда.

— Иди! — командует он, и я пулей выскакиваю из каюты.

Оглядываюсь по сторонам, но Карима нигде не видно.

Что ж, он просто решил меня не трогать. Да и другу своему не дал этого сделать.

Я иду в машину и рука тянется к крестику.

Уж не из-за этого ли он решил сыграть в благородство?

— О, Снежана! А где ты была? — спрашивает Ира, икнув.

Понимаю, что она сильно навеселе и просто пожимаю плечами.

— В каюте…

Другие девочки хоть и веселые, но видно, что очень уставшие. Ну да, оттанцевать весь день на палубе под палящим солнцем, так себе удовольствие. А потом еще и поработать другим образом.

— В каюте? Уж не с Каримом?

Мигом краснею и вскидываю взгляд на Иру.

— Почему ты так решила?

— Ну, все остальные были с нами весь день, а вот Карима почти не было видно. Я думала, что ему просто не интересно с нами, но потом увидела, что и тебя нет. Так что, ты была с ним? Признавайся! — Ира так весело об этом спрашивает, будто это было свидание.

— Нет, я была одна… — отвечаю я, качая головой.

Все дальнейшие расспросы Ирины я игнорирую, молча глядя в окно. Нас везут очень долго, пока мы не пересекаем пустыню и снова не оказываемся в доме.

— Ох, я так люблю этих богатеньких шейхов! После встреч с ними у нас всегда остаётся одежда! Да и на подарки она не скупятся! — мечтательно тянет Ира. — Вот, смотри!

Девушка плюхается на диван в общей комнате и достает с кармана золотой браслет, с блестящими красными камнями.

— Настоящий! — тянет она с гордостью, а я подскакиваю ближе.

— Ира! Ты же можешь продать его и купить билеты домой!

Сердце колотится как сумасшедшее, увидев такую дорогую вещь в руках подруги.

— О нет! А зачем мне это?

— Тебе не нужна свобода? — удивляюсь я.

— Нет, я тебе уже говорила! — равнодушно отвечает она.

— Тогда дай его мне, пожалуйста! — молю я ее, падая к ногам девушки.

Та хмыкает, но в глазах я не вижу насмешки, только сожаление.

— Встань, Снежана!

Я сажусь рядом с Ирой и она серьезно говорит:

— Этого будет мало для билета обратно! Но даже если ты пройдешь пустыню, доберешься до города и никуда не влипнешь, даже если у тебя хватит на самый дешевый билет, ты должна понимать, что без паспорта тебя никуда не пустят!

Мне становится так горько от слов Иры, что я не выдерживаю. Встаю и, вытерев слезы, молча ухожу в спальню.

Скинув в себя ненавистную одежду, всю пропахшую какими-то специями и духами, я ныряю в кровать и закрываю глаза.

Плачу до тех пор, пока слезы не высыхают, а я не забываюсь тревожным сном.

Глава 5

— Вставай, Снежана! Быстрее! — шепчет мне прямо на ухо Ирина, слишком испуганным голосом.

— Что? — открываю я глаза, оглядываясь. — Что случилось?

— Я не знаю! Но за тобой приехали! Такого еще никогда не было! — округляет она глаза, то ли от страха, то ли от интереса.

У меня же спина покрывается липким потом.

Неужели я что-то натворила? А что, если это из-за того, что я вчера не отработала так как нужно? Вдруг тот мужчина, который приставал ко мне, пожаловался? И теперь меня заберут принудительно делать все, за что заплатили…

— Снежа, кажется это люди Карима… — шепчет Ира, когда трое мужчин в белой длинной одежде входят в комнату.

Сердце пропускает удар.

Ну конечно, это они…

— Снежана! — указывает на меня пальцем Мурад, входящий за всеми остальными. — Собирайся!

— Куда? — шепчу я, еле двигая губами.

— Тебя купили! Быстрее! Нечего задерживаться!

— Как купили? — оглядываю я серьезных мужчин и чуть не теряю сознание. — Все трое?

Мурад подходит ближе и вздергивает меня с кровати за руку. Приближает лицо к моему и шипит, словно змея.

— Быстро. Собраться. Забирать все свои вещи, ты сюда больше не возвращаться!

— Ирина, помоги! — кивает подруге мужчина и уходит.

Трое незнакомцев так и стоят у порога, неотрывно наблюдая за моими действиями.

Мне даже почистить зубы не дадут? А в туалет сходить?

— Снежана, не тормози! Давай быстро! Карим ждать не привык! — шепчет она так тихо, что слышу только я.

— А мне плевать, что он привык! Когда это закончится? Я домой хочу! Домой!

— Дура! Да замолчи ты! — шипит Ира, помогая собирать мои вещи. Она украдкой поглядывает на мужчин и снова подходит ко мне. — Вот возьми кофту.

Я забираю у девушки свою вещи и бросаю ее в сумку.

Оглядываю еще раз комнату, чтобы ничего не забыть и вздыхаю.

Вот и все!

Снова неизвестность! Я скоро от страха не смогу разговаривать…

— Снежа! — хватает меня за руку Ира. — Удачи тебе!

— Спасибо… — тяну я.

— И поверь, тебе очень крупно повезло! Карим тебя озолотит! С ним ты будешь как в сказке! — шепчет она, округляя глаза.

— Он запрет меня в своем гареме? — спрашиваю я грустно, а Ира быстро кивает.

— Ты будешь как сыр в масле! Поверь! О такой жизни мечтает каждая! Тем более ты видела Карима, он так красив…

Вспоминаю зеленый взгляд прищуренных глаз, и сердце покрывается коркой льда и холода.

Бог мой… Я боюсь этого мужчину больше, чем кого либо. От него за километр веет опасностью. Такие как он, могу запросто сломать тебя и выбросит. И никто не заметит. Никогда.

— А если ты родишь ему сына… — шепчет подруга с жаром, а у меня от ее слов волосы на голове дыбом.

Сына… Кариму! Никогда!

— Хватит разговаривать! Быстро! — командует появившийся ниоткуда Мурад. Его лицо раскраснелось и стало приторно довольным.

По оттопыренному карману я понимаю, что он только что выручил за меня просто огромную сумму денег.

Словно лошадь продали…

— Шагай, шагай, а то передумают… — подпихивает меня мужчина к выходу, а я бросаю беспомощный взгляд на Иру.

Подруга кивает и легонько улыбается, а я хватаюсь за крестик, произнося одними губами молитву. Я знаю, что вижу Иру в последний раз. Наши пути сейчас расходятся раз и навсегда…

Как сложится ее жизнь? Возможно и ей встретится богатый шейх, который захочет взять ее к себе в гарем… По крайней мере, я очень надеюсь, что она не закончит где-то в дешевом борделе свою несчастную жизнь…

Меня выводят к машине, которую я тут никак не ожидала увидеть. Огромный, черный джип, стоит возле дома и пугает звуком рычащего мотора.

— Сюда! — по-английски кивает мне один из мужчин. Я одета в джинсы и футболку с длинным рукавом, но он боится даже через ткань ко мне прикоснуться.

Что ж, это меня устраивает…

В машине нас ждет водитель. Один из незнакомцев садится радом с ним, а двое других усаживаются по обе стороны от меня.

— Фархат… — слышу я сигнал того, кто сидит возле водителя.

— Да! — кивает он ему и достает что-то черное из кармана.

Этим предметом оказывается темный платок, которым мне завязывают глаза.

— Это чтобы ты не запомнила дорогу… — сообщает один из мужчин.

— Что ты объясняешь? Она же не понимает нас! — все так же по-английски говорит сосед водителя.

Я делаю вид, что действительно не понимаю и откидываюсь на спинку. Если они будут думать, что я не слушаю, возможно мне удастся услышать что-то такое, что поможет мне сбежать.

Сначала мужчины говорят о каких-то людях, обсуждают дела в бизнесе, в котором я ничего не смыслю, но потом я слышу фразу, от которой чудом не вскакиваю.

— Ты паспорт ее забрал? — спрашивает незнакомец с переднего сиденья.

Я напрягаюсь, вслушиваясь в ответ.

— Да, конечно! Он у меня. По приезду отдам Кариму. Даже не представляю, зачем эта девка сдалась ему. У него в гареме такие красавицы, а эта хоть и очень привлекательна, но однозначно порченная.

— Фархат, я бы не стал обсуждать выбор хозяина. Ты же знаешь его нрав. Если он узнает, что ты усомнился в его выборе, пусть даже девушки на ночь, ты пожалеешь. К тому же, эта девка действительно очень красива. Ты таких вообще видел? Мне кажется, что ее кожа покроется пятнами только от одного прикосновения.

— Ну да, после ночи с тобой, она бы превратилась в кровоточащий черри, зная твои нравы…

***

У меня табуном пробегают мурашки по телу, но я стараюсь не подавать виду.

Мужчины смеются и разговор обо мне затихает, а я все думаю над тем, что узнала.

Значит паспорт у человека, сидящего рядом со мной. До желанной свободы всего несколько сантиметров…

Что, если у меня получится вытащить как-то документы?

Вдруг я чувствую, как машина останавливается, а мужчины договариваются о том, кто пойдет первым по нужде, а кто останется со мной.

Договорившись, первым выходит Фархат и водитель. Несколько минут спустя тот, кто сидел на переднем сидении тоже уходит, оставляя меня наедине с незнакомцем, который сидит слева.

Я тянусь к повязке, но тот меня останавливает.

— Нельзя!

Я вздыхаю, понимая, что и сама бы очень хотела в туалет. А еще воды. Духота в машине порядком измучила меня, да и близкое соседство этих арабов не добавляло свежести.

— Мне нужно в туалет! — жалобно прошу я, но в ответ мне только тишина.

Складываю руки на груди и снова прошу:

— Воды можно хотя бы?

Мужчина сопит и начинает шуршать одеждой.

Неужели понял?

Спустя пару мгновений, к моим губам прикасается что-то холодное и металлическое.

Делаю аккуратный глоток, и, понимая, что это обыкновенная вода, начинаю жадно пить.

Тут же возвращаются остальные мужчины и я снова решаю попытать счастья.

— Можно мне тоже в туалет?

— Потерпишь! — отвечает тот, кто спереди.

— Нет! Я сейчас испорчу вам сидение! — упрямствую я.

Вполне возможно, что я бы дотерпела, если бы знала сколько ехать, но основная причина моей просьбы в другом — я хочу попытаться сбежать. А еще нужно как-то украсть паспорт у Фархата.

Практически невыполнимая задача! Но если хотя бы попытаться…

— Отведите меня! — хватаю рукой за первое попавшееся место на теле Фархата. Это оказывается его нога.

Тот резко одергивает мою руку и рычит.

— Пошли!

Не снимая повязки, он ведет меня куда-то вдаль от звука мотора и тут же я слышу голоса других людей.

Неужели мы в городе? Если так, то шансы сбежать увеличиваются.

Фархат тут же снимает мне повязку, решив, что я привлекаю слишком много внимания.

Устало тру глаза и пытаюсь сфокусировать взгляд.

Так и есть — мы в городе. Правда не понимаю, что это за город такой.

Мужчины привезли меня будто на окраину какого-то рынка, где небольшие павильоны перемежаются с палатками и просто столиками. Каждый из продавцов зазывает людей и демонстрирует товар, быстро-быстро что-то лепеча на своем языке.

Здесь в основном фрукты, специи и ткани и что самое печальное — ни одной женщины, чтобы можно был попросить помощи.

Я оглядываюсь на серьезного Фархата и пытаюсь сообразить, где же он прячет мой паспорт. Тут же замечаю небольшую тканевую сумку на кожаном ремешке, перекинутом через плечо.

Но прикинув глазом ее размер понимаю, что там не мог поместиться мой паспорт.

Тогда где же?

— Быстро! — подталкивает меня к крытому большому павильону мужчина. Я спотыкаюсь и чуть было не падаю на землю, но Фархат вовремя меня ловит, прошипев какие-то ругательства. Он тут же убирает от меня руки, будто я заразная, а я вижу на боку белой жилетки карман.

Совсем неприметный, но я точно вижу очертания паспорта через тонкую ткань.

Вот он! Так близко, и так далеко!

Иду дальше, быстро раздумывая, что можно сделать. Секунды, когда у меня есть возможность сбежать, стремительно утекают и я решаюсь.

Снова делаю вид, что спотыкаюсь за камень и падаю на Фархата, пытаясь устоять на ногах, цепляясь за его белый кафтан.

— Что ты творишь? Не можешь на ногах устоять? — рычит тот, вздергивая меня на ноги.

Я чуть не плачу от боли, так сильно он сжал мои руки, но резко вскидываю взгляд за спину мужчине и кричу на английском:

— Смотри!!!

Не знаю, чем я думала, когда применяла этот совсем детский прием, но он сработал.

Фархат машинально оборачивается туда, куда я указываю, а я, не теряя времени, срываюсь с места и несусь по рыночку, сжимая в руках паспорт.

Свобода! Вот она! Только бы не догнал!

Мужчина несется за мной, громко ругаясь, но я не оглядываюсь. С моим ростом и комплекцией очень легко лавировать среди снующих людей и продавцов с тележками, а вот Фархату это удается с трудом.

Чувствую, как вспотела спина от бега, а ладони так намокли, что я боюсь потерять паспорт. Заворачиваю за угол и несусь к павильонам с тканями.

Удача на моей стороне! Возле одного из таких стоит женщина, одета в длинную черную паранджу и хиджаб.

Ныряю за нее и тут же запрыгиваю под прилавок. Продавец как раз отвернулся, чтобы показать женщине ткани и только поэтому не увидел меня.

А вот женщина увидела. Я поднимаю на нее взгляд и умоляюще прощу жестами молчать.

Та смотрит на меня в недоумении несколько секунд, а потом кивает.

Боже помоги!

Закрываюсь цветными тканями, но в маленькую щелочку вижу, как из-за угла показывается злой Фархат.

Он несется в нашу сторону, но, не заметив ничего странного, проносится мимо.

Выжидаю еще несколько минут, а потом выглядываю.

Вроде ушел!

Решаю посидеть еще какое-то время, но что делать дальше — ума не приложу.

У меня нет ни копейки денег, а выгляжу я очень заметно на фоне остальных.

Вот если бы где-то достать паранджу…

Идея приходит сама собой. Я дергаю за ткань ту самую женщину, которая уже собралась уходить и та опускает на меня смущенный взгляд.

— Помоги мне! Пожалуйста! — шепчу я, но не получаю никакого ответа. — Можешь помочь? Хелп! — повторяю я и женщина неуверенно кивает.

Оглядевшись по сторонам, я решаюсь выйти из своего укрытия. Встаю рядом с незнакомкой, и беру ее за руки.

— Помоги! Меня похитили! Мне нужно домой! — шепчу я.

Та одергивает руки, но не уходит.

— Хелп ю! — повторяет она и я быстро-быстро киваю.

Глава 6

Женщина подталкивает меня вперед, закрывая собой от людей и старается вывести с рынка.

Я тихо крадусь за ней, стараясь осматриваться по сторонам. Спина вспотела от страха, отчего кофта прилипла к коже, ноги еле идет от слабости, а в голове кружится и стучит только одна мысль «Только бы не попасться»

Я не знаю куда ведет меня эта женщина, но хуже уже быть не может. Если она не раскрыла мое местонахождение другим, то возможно спасет? Поможет добраться до города, где есть аэропорт?

Мы практически вышли с рынка. Я уже вижу выход, но вдруг замечаю машину моих похитителей. Она стоит чуть вдали от ворот, а на входе стоит красный и злой Фархат. Рядом с ним еще один с машины, а вот остальные два — неизвестно где.

Видимо ищут меня по рынку.

Боже, кажется, я влипла!

Дрегаю женщину за паранджу и со страхом шепчу.

— Нельзя, я там они! — показываю пальцем на вход и незнакомка прищуривается.

— Карим бен Хасан Аль Тани… — шепчет она в ответ и я понимаю, что она мне не поможет.

Не против него и его людей. Слишком больше влияние имеет этот мужчина.

Она оборачивается ко мне и с нажимом смотрит прямо мне в глаза.

— Я не смогу тебя защитить от них! — говорит она с ужасом в голосе.

— Вы говорите по-русски? – ошарашенно спрашиваю я и только сейчас замечаю, что у нее голубые глаза. Таких не бывает в этой местности.

— Боже, неужели вы тоже…

— Некогда болтать! Запоминай! Ты должна делать все, что тебе скажут! Карим — очень серьезный человек. С ним шутки плохи. Но если ты все сделаешь как надо — он не обидит, слышишь?

Я быстро мотаю головой, не соглашаясь с незнакомкой. Я должна убежать! Должна!

Вижу краем глаза, что Фархат смотрит в нашу сторону и принимаю молниеносное решение.

— Возьми это! Если у меня получится сбежать, я приду сюда завтра в обед! На это же место! — шепчу я, вкладывая женщине в руку паспорт.

Сама же разворачиваюсь и несусь обратно. Сил нет, но чувство страха гонит меня по рынку, заставляя расступаться людей.

Фархат замечает движение и начинает бежать за мной. Я же ныряю за угол, рассчитывая сбить его с пути, но тут же попадаю в руки мужчине.

— Вот и попалась! — рычат у меня над ухом, а я поднимаю глаза и вижу одного из своих похитителей.

Я вырываюсь и кусаюсь, но через несколько секунд появляется Фархат и влепляет мне звонкую пощечину.

— Ай… — вскрикиваю я, хватаясь за щеку.

Оседаю на пол, начиная плакать. У меня уже нет сил бежать, сопротивляться, я просто падаю на горячий песок и заливаю его слезами.

— Зачем ты ее ударил? — шипит тот, кто меня поймал. — Если Карим узнает, что ты к ней прикоснулся…

— Не узнает! — рычит Фархат. — Эта дрянь заставила меня понервничать! Она заслужила! Женщина вообще не имеет права вести себя так с мужчиной!

— Не имеет, но ты же знаешь нрав Карима! — предупреждает тот, наступая на Фархата. — Если он узнает…

— А кто ему скажет? Ты, Латун? Тогда вперед! Заодно скажешь, почему мы задержались! Это же ты предложил вывести ее из машины! Пусть ехала бы и терпела до самого дворца! А так погоняла нас как пастухов по пастбищу! Овца нерадивая!

Фархат хватает меня за руку и вздергивает на ноги.

— Где паспорт? — спрашивает он меня, обшаривая мои карманы. — Где документы?! — рычит он мне в лицо, но я молчу. — Потеряла что ли?

Он снова замахивается, но Латун его останавливает.

— Перестань! Нет у нее паспорта! Видимо отдала той женщине, за спиной которой пряталась! Нужно найти ее!

— Вот и займись этим! — шипит Фархат.

— С чего бы? Ты потерял — ты и ищи!

Он перехватывает мою руку и ведет к машине. Запихивает меня в салон и садится за руль. Там нас уже ждут.

Дальнейшую дорогу мы проводим в полной тишине. Мне снова надевают повязку на глаза, а руки связывают шнурком за спиной. Видимо теперь ожидают от меня чего угодно.

Спустя два часа дороги автомобиль, наконец, останавливается.

Хлопают дверцы, а вскоре меня хватают под локоть и выводят на улицу. Здесь воздух уже не такой пыльный и душный. Наоборот. Со свежим ветром мне в лицо бьет запах проточной воды и каких-то цветов.

Слышу шарканье шагов, приближающееся к нам, и тут же раздается низкий женский голос.

— Кто это? Зачем вы ее сюда притащили? Это вам что, бордель?

— Здравствуй, Хафифа. Приказ Карима! — отвечает Латун и стягивает с меня повязку. Следом освобождает руки и подталкивает вперед.

Проморгавшись, я вижу перед собой невысокую, коренастую женщину в парандже. Она с брезгливостью оглядывает меня и морщит нос.

— Не мог хозяит выбрать такую! У него девочки все как на подбор, а от этой воняет на три километра!

— Отмоешь! Где Карим?

— У себя в кабинете! — отвечает женщина и кивает мне.

— Пошли за мной! Нужно тебя отмыть, осмотреть! — говорит она по английски, но я все так же делаю вид, что не понимаю.

— Она не говорит по английски? — совсем брезгливо спращивает женщина, но Латун уже уходит.

— Что ж… Пойти со мной! — говорит она на ломаной русском и я киваю. — Аллах, за что мне это все? Бледная как поганка! Да еще и грязная! Тратить на такую целый день!

Она все бурчит и бурчит, ведя меня по длинным коридорам, вымощенным цветной мозаикой из мрамора, а я оглядываюсь по сторонам.

Дом Карима больше похож на дворец. Здесь сколько построек и коридоров, что я в жизни не выберусь, даже если смогу убежать.

***

— Я Хафифа! Главная машате этого дворца! Именно я отбираю девушек в гарем хозяина! — гордо заявляет женщина. — Но тебя бы я не выбрала! Ты слишком худая и бесцветная! Погоди, я еще выясню, действительно ли Карим тебя захотел или это все твои проделки!

— Какие еще проделки? Я сюда не хотела! Меня похитили! — обессиленно выкрикиваю я.

Я так устала, что у меня не осталось сил даже стоять. Мне хочется упасть прямо тут и уснуть навсегда.

— Ага, как же! К Кариму хотят все! Не прикидывайся бедной овечкой! Сумку можешь не брать, все равно тебе выдадут новые вещи!

Хафифа пинает мои вещи башмаком и хмурится.

— Ладно, пошли!

Меня приводят в огромную комнату, где из-за пара практически ничего не видно. Чуть пройдя, я замечаю большие купальни с водопадами и живыми цветами. От бурлящей воды исходит пар, а вокруг пахнет цветами и влагой.

Если бы не ситуация, мне бы понравилось это место. Но я оглядываюсь на женщину из-подо лба и тихо вздыхаю.

— Нечего сопеть, полезай в воду! — бурчит она. — Одежду давай сюда, я сразу выброшу!

— А что мне надеть? — спрашиваю я, оглядываясь в поиске халата.

— Ох, зачем только хозяин тебя взял? Глупая как чайка! — недовольно шипит Хафифа. — Я же сказала, все выдадут! Сейчас позову одалиску, она тебе поможет!

С этими словами женщина удаляется, а я нехотя стягиваю с себя одежду.

Помыться и правда очень хочется!

Аккуратно попробовав воду пальцами ног, я спускаюсь по гладким ступеням в одну из купален и тут же слышу торопливые шаги за спиной.

Вижу перед собой девушку, низко опустившую голову.

— Я Леция. Меня прислали вам в помощь! — сообщает она по-русски, так и не глядя на меня.

А их здесь много, оказывается. Тех, кто понимает мой язык.

Это потому, что Карим специально таких отбирает?

— Мне не нужна помощь… — выдыхаю я, но девушка уже подходит ко мне и берет в руки длинные волосы. Налив на них приятно пахнущей жидкости она намыливает их и аккуратно массирует.

Я уже не сопротивляюсь.

Вымыв голову, она помогает мне сполоснуться, а потом убегает за одеждой.

Развернув сверток, я вижу длинное платье из шелка, нежно-голубого цвета и серебряный поясок к нему.

Из обуви мне предложили кожаные туфельки без задника.

Надев все предложенное, мы идем в комнату, где меня ждет Хафифа.

Ее вид уже не такой недовольный как был вначале, но все же настороженный.

— Я поговорила с хозяином. Он действительно тебя купил! Правда я до сих пор не понимаю зачем. Вот ты вроде чистая, но красоты это тебе не добавило! — едко замечает она и поворачивается к Леции. — Ты можешь быть свободна! Я все сама объясню!

Я прохожу в комнату, отделанную пестрыми коврами и шторами и становлюсь посередине.

— Как тебя зовут?

— Снежана… — отвечаю я тихо.

— Значит так, Снежана! Мне не нужно с тобой проблем! Ты будешь слушаться меня и хозяина. Все, что я тебе скажу — выполнять сразу! А слово хозяина — вообще неприкосновенный закон. Поняла?

— Да! – киваю я, опуская голову.

— К тебе будет приставлена — Скажите, меня сегодня позовут к нему в спальню?

Этот вопрос мучил меня с самого приезда, и сейчас я просто не могу молчать.

Я поднимаю взгляд на женщину, а та начинает смеяться. Так зло и противно, что у меня бегут мурашки по коже.

— Ну ты и спросила! Вполне возможно, Карим к тебе вообще не прикоснется! У него двадцать наложниц! И одна красивее другой! Поверь, он забудет о тебе уже сегодня ночью, в объятиях одной из девушек!

Я выдыхаю с облегчением, но Хафифа сбрасывает на меня очередную новость.

— Но прежде чем ты вообще покажешься на глаза хозяину, тебя нужно осмотреть! Сегодня придет повитуха, она осмотрит тебя! Если ты порченая…

— А если хозяин так и не обратит на меня внимания? Меня отпустят домой?

— Нет! — отрезает женщина. — Если за девять лет он ни разу к тебе не притронется, то ты станешь одной из служанок. Вроде Леции.

С этими словами Хафифа удаляется, закрывая за собой тяжелую двустворчатую дверь.

Я оглядываюсь и, увидев большую кровать, падаю на нее, умываясь слезами.

Мне не выбраться отсюда. Я даже не знаю как добраться до рынка и кто такая та женщина, которой я отдала свой паспорт.

Сама того не понимая, я исключила возможность побега для себя навсегда. Не знаю сколько я плачу, но вскоре дверь открывается и на пороге показывается еще одна девушка с подносом в руках.

Не глядя на меня, она ставит поднос на столик и молча удаляется.

Я сначала не хочу притрагиваться к еде, но учуяв запах горячего, все же решаюсь. Нужно набраться сил. Мне не станет легче, если я потеряю сознание прямо перед Каримом.

Поужинав, я отставляю поднос и подхожу к окну. Красивый двор уже утопает в темноте, но все же у меня получается рассмотреть бьющий фонтан, обвитый розами, окошки других спален, занавешены разноцветными шторами и множество башенок, выглядывающих то тут, то там.

Я оглядываюсь и вижу зеркало. Подойдя к нему, я впервые оглядываю себя с головы до ног. Красивое, довольно скромное голубое платье немного велико мне в груди, но довольно хорошо смотрится на мне. Волосы уже высохли и теперь лежат на плечах небрежными волнами.

Если бы не заплаканные глаза, я действительно бы себе понравилась.

Тут дверь комнаты открывается и на пороге появляется угрюмая женщина, очень маленького роста.

Врач…

— Тут! — указывает она мне на кушетку и я безропотно ложусь туда.

Ну вот, сейчас меня снова будут осматривать самым постыдным образом.

Глава 7

Врач молча осматривает меня, а потом так же молча и хмуро моет руки в тазу.

Как только она встает с кушетки, я натягиваю платье и закусываю губу, чтобы не разреветься.

Врач же просто кидает на меня недовольный взгляд и уходит, а я отворачиваюсь к стене и даю волю слезам.

Незаметно приходит утро. Я просыпаюсь на той же кушетке, где уснула вчера от громкого покашливания.

Вскакиваю, поправляя помятое платье и смотрю на злую Хафифу.

— Действенна, значит! Уж точно не думала!

— К сожалению… — шиплю я сквозь зубы.

— Поздравляю, ты не отправишься в бордель!

Я молчу, громко дыша. Лишь бы не сказать чего-то такого, за что потом накажут.

— И что теперь? — спрашиваю я.

— Пошли! Нужно сделать из тебя подобие человека, а не бледной моли!

Хафифа фыркает, и идет с комнаты, но я остаюсь стоять на месте.

— Я и так выгляжу хорошо! Или вы меня намажете сажей, чтобы я была похожа на одну из вас? — рычу все же я, не выдержав.

— Надо будет — намажем! — огрызается та и хватает меня за руку.

Меня приводят все в те же купальни и приказывают раздеваться!

— Полезай! Сейчас пришлю одалисок! Да и сама проконтролирую процесс! — выдает она и уже тише добавляет: А то эти вертихвостки ничего не могут сделать без моего контроля!

Последнюю фразу Хафифа произносит на английском пока уходит.

Я же скидываю с себя платье и захожу в воду. Приятный теплый пар обволакивает меня по самую макушку и я вздыхаю.

Вот зачем меня снова намывать? Я что, кукла? Вроде вчера хорошо помылась же! Или здесь нужно скрипеть при ходьбе?

Спустя пару минут в комнату вбегают три девушки и с корзинами в руках.

За ними идет Хафифа и приказывает меня подготовить для хозяина. Все указания она дает им на английском, но я радуюсь хотя бы тому, что все понимаю.

Хотя новость не слишком радужная.

Подготовить для хозяина?

По коже бегут мурашки от страха. Все же он решил провести со мной ночь?

Ох, может не мыться? И тогда он не захочет меня трогать?

Девушки начинают намывать меня, натирать маслами, рвать отовсюду волосы.

Последнее сопровождается громким криком, но Хафифа приказывает мне замолчать иначе выпорет так, что мало не покажется.

Верю ей на слово, поэтому стараюсь не вскрикивать, когда очередную наклеенную полоску отдирают с моей ноги. Но когда процесс доходит до промежности, я вскрикиваю и отпрыгиваю в сторону.

— Нет! Не дам! Нет! — мотаю я головой, понимая, насколько это будет больно.

У меня очень нежная кожа и даже после бриться остается дикое раздражение. Что уж сказать о восковых полосках. Они же мне волосы отдерут прямо с кожей!

Но Хафифу не остановить. Она отталкивает одну из одалисок и дергает меня за ногу. Я тут же ляпаюсь на пятую точку, вскрикнув от боли.

Да что она вообще себе думает? Я понимаю, что я здесь никто, но она ведет себя хуже Гитлера!

— Ай! — отталкиваю я массивные руки, но Хафифа уже лепит мне полоску в зоне бикини.

Как только она хватается за край, чтобы оторвать ее, я с силой кусаю ее за руку.

Не дожидаясь ответной реакции, отползаю назад, прикрываясь руками.

— Ну ты у меня получишь! Паршивка! Если бы не хозяин, выпорола бы тебя так, что сидеть бы месяц не смогла бы! — кричит женщина, прижимая место укуса.

— Валери, ну как держи ее за ноги, а ты, Ида, за руки. Ундина, будешь мне помогать.

Я понимаю, что шансов у меня нет и закусываю губу, ожидая лавину боли.

Так и вышло. Я кричала и визжала, но девушки сделали свое дело.

Намазав меня охлаждающим гелем с большой банки, они усаживают на небольшой пуфик и дают немного отдохнуть.

— Вот, надень это! — протягивает мне Хафифа сверток одеждой.

Я зло гляжу на нее и мотаю головой.

Раз уж она не может меня выпороть из-за Карима, то я тоже покажу ей свой характер.

Никто не посмеет безнаказанно рвать на мне волосы ради какого-то шейха!

— Я сказала — надень! — с нажимом повторяет та, но я упрямо не слушаю.

— Не собираюсь я пялить на себя это уродство!

— Уродство — это то, в чем ты заявилась сюда! Я же тебе даю китайский шелк! Тупица! — шипит женщина.

— Да хоть японский! — огрызаюсь я и отворачиваюсь.

— Ах так? Ну тогда пошли! Пройдешься голая по дворцу, может ума наберешься! — она вздергивает меня за руку, но я упираюсь.

— Никуда я не пойду!

Если бы не скользкий пол и голые пятки, у меня бы получилось противостоять Хафифе, но женщина тащит меня на выход с завидным упорством.

— Ладно-ладно! Я надену платье! — кричу я, когда мы уже достигли выхода из купален!

— Вот так бы сразу! — фыркает та. — Валери, помоги ей!

Девушка кивает, а Хафифа уходит, бросив напоследок злой взгляд в мою сторону.

Меня одевают в красное платье, подчеркнув талию корсетом, вшитым по бокам. Волосы заплетают в красивую прическу, украшая красными невидимками, а на ноги дают кожаные туфельки.

Красиво…

Но когда мне протягивают платок, я мотаю головой.

— Это я надевать не буду! Вы уже достаточно надо мной поиздевались!

Валери внимательно смотрит на меня, а потом кивает.

— Хорошо… — отвечает она грустно.

Видимо достанется ей от Хафифы. Но это уже не мое дело! Не буду я надевать никакой платок! Я не мусульманка и в их «монастырь» не напрашивалась!

Вскоре меня отводят снова в свою комнату, где на тумбочке ждет горячий обед.

Да, если бы не близость с Каримом, повисшая надо мной грозной тучей, то я бы хоть чуть-чуть смогла бы расслабиться.

***

Поев, я усаживаюсь у окна и долго смотрю в сад. Солнце уже садится за крыши, даря последние лучи тепла, а я опускаю голову на колени.

Как же отсюда выбраться?

Вдруг в голову приходит идея. Что, если уйти сейчас? Или хотя бы посмотреть сам дворец? Вроде это не запрещено.

Решив обследовать местность, я вскакиваю с подоконника и аккуратно выглядываю за дверь.

В коридоре пусто.

Я шагаю по ворсистому ковру и прислушиваюсь к звукам.

Где-то вдалеке слышится женский смех, музыка, голоса. Быстро прохожу мимо и шагаю в высокую арку.

Свежий вечерний воздух окутывает меня и я не без удовольствия вдыхаю его. Замечаю, что пришла в маленький дворик. Вокруг растут дикие розы и жимолость, под тенью деревьев стоят резные скамейки, но под ногами не земля, а такая же цветная плитка.

Понимаю, что мне бы это даже понравилось, если бы я не была здесь заложницей.

Вдруг спиной чувствую чей-то взгляд. Резко оборачиваюсь, но никого не вижу.

Странно. Ощущение, что за мной следят не проходит.

Верчу головой по сторонам, но все так же не могу понять, кто на меня смотрит.

По спине пробегают мурашки и я обнимаю себя за плечи.

Если бы это была Хафифа, она бы уже давно схватила меня и отвела во дворец. Может это кто-то из девушек?

Вижу впереди дорожку и быстро шагаю по ней, стараясь отделаться от странного чувства. Ускоряю шаг и вскоре срываюсь на бег.

В горле стучит от страха, а сердце готово выпрыгнуть из груди.

Вдруг замечаю впереди ворота и чуть не ликую от счастья.

Что, если это мой шанс на спасение?

Я бегу к ним и хватаюсь за ручку, в желании получить вожделенную свободу, но слышу за спиной жесткий мужской голос.

— Далеко собралась?

Резко оглядываюсь и замираю, увидев перед собой Карима.

О боже… Кажется я влипла.

Молчу, делая шаг назад, но мужчина приближается, гипнотизируя изумрудным взглядом.

— Я спрашиваю, куда ты собралась?

— Я…

— А вот и ты! Я тебя обыскалась! — появляется за спиной мужчины Хафифа и прожигает меня сердитым взглядом. Но ей далеко до Карима.

Мне так хочется сбежать от него, от его зеленых глаз, в которых плещется словно живой огонь, что я готова пойти хоть с Хафифой, хоть с самим чертом.

— Я же говорила тебе не покидать комнату! — шипит она и подходит ближе, но как только замечает Карима, ее перекошенное лицо приобретает выражение мученицы и она низко склоняется.

— О, мой господин. Приветствую вас. Извините, что одалиска вышла из комнаты без вашего ведома, я ее накажу!

Естественно, все это она сказала на английском, думая, что я ничего не понимаю.

Старая жаба!

— Не нужно никого наказывать! — строго отвечает Карим. — Девушка просто хотела посмотреть сад, так ведь?

Он оборачивается ко мне и впивается внимательным взглядом.

— Д-да… — шепчу я пересохшими губами.

— Вот видишь! Все отлично! — усмехается мужчина, но эта улыбка ни на минуту меня не обманула. Глаза Карима продолжали внимательно сверлить меня.

— Отведи ее к остальным! Пусть познакомиться! Тоскливо, наверное, сидеть одной в комнате…

— Как скажете, господин… — кивает Хафифа.

Вижу по взгляду Карима, который опускается на мои губы и потом ниже, что он вот-вот прикоснется ко мне, или же позовет к себе…

Солнце то уже зашло, а это значит, что он будет выбирать себе девушку на ночь. А я, как назло, так не вовремя попалась ему на глаза.

Но мужчина лишь хрипло прощается и уходит, оставляя нас с Хафифой смотреть ему вслед.

Как только широкая спину теряется из виду я, наконец, выдыхаю. Оказывается, я практически не дышала все это время.

— Пошли! — хмурится женщина и ведет меня назад.

Мы проходим тем же двориком и заходим во дворец уже с другой стороны.

Как только тень арки скрывает нас, Хафифа резко оборачивается и налетает на меня.

— Ты что вздумала? Сбежать? Я тебе покажу!

Она замахивается и дает мне звонку пощечину.

— Я устрою тебе! Бледная поганка!

Держусь за лицо и хмуро смотрю на женщину. Ясно, что я ей сразу не понравилась, правда не понятно почему, но слез она моих не увидит.

Хафифа приводит меня в комнату, где сидят хохочущие девушки и злорадно усмехается.

Те же поднимают на меня свои глаза и в комнате становится так тихо, что слышно только звук моего быстро бьющегося сердца.

Глава 8

Карим

— Карим, мы тебе такую программу придумали! Тебе понравится, обещаю!

— Не хочу я никуда ехать! У меня много работы! — качаю я головой, перебирая бумаги.

Как раз готовлю договор с российским нефтеперерабатывающим заводом. Нужно успеть за неделю, чтобы не пришлось ехать самому.

— От работы дохнут кони! — смеется друг, хлопая меня по плечу. — Все же день рождения бывает всего раз в году!

Я закатываю глаза и поднимаю их на Амира.

Вот ведь человек. Живет, ни о чем не думая. Ну, кроме гулянок, конечно!

Вот это его тема, да!

Яхты, веселье, легкодоступные девушки, которых можно уложить в постель с помощью трех золотых.

Так себе удовольствие!

Родители Амира слишком его балуют. Его отец оставил сыну крупную сумму на содержание, пока сам работает стуками. А Амир, вместо того, чтобы учиться, строить свой бизнес, просто прогуливает эти деньги.

Да, я не Аллах, только он может судить, но такая жизнь не по мне.

Я требователен к себе, но не менее требователен к остальным. Каждый должен быть на своем месте.

Вот и сейчас, место Амира на яхте с девчонками, мое же — здесь.

Да и если мне захочется близости, я могу позвать дну из своих девочек и восполнить потребность. Для этого мне не обязательно тратить время.

— Слушай, я тебя уверяю, это будет не так, как обычно! Я все продумал…— настаивает Амир, а я вздыхаю.

— Слушай, давай так! Я пойду, раз уж действительно день рождения и ты старался. Но если мне что-то не понравится — мы разворачиваем яхту к берегу.

— О, как скажешь! — быстро кивает мужчина, но я добавляю.

— И никаких проституток, Амир! Ты же меня знаешь, я не привык подбирать объедки!

— Конечно! Никаких проституток! — усмехается он. — Для тебя подберем только лучших!

Я закатываю глаза, поимая, что мне не интересно все это. Ни яхта, ни друзья, ни алкоголь и девочки. Но я человек слова, раз уж сказал, что пойду…

— Хорошо, тогда до завтра!

Амир уходит, а я откидываюсь на спинку высокого кресла. Устало потираю глаза и вздыхаю.

Сколько работы, а я не успел сегодня даже малой части. А завтра весь день потрачу впустую.

Смотрю в окно, в котором светится тонкий серп полумесяца и задумываюсь.

Может я и правда неправильно живу? Загоняю себя в какие-то рамки, вместо того, чтобы просто получать удовольствие. У моего отца связей и денег намного больше, чем у моих друзей, но я не могу позволить себе расслабиться.

Как только мне исполнилось десять, отец переписал на меня весь свой бизнес и потихоньку начал вводить в курс дела, так что к шестнадцати годам я стал полноправным владельцем.

С того времени отец давно уже отошел от дел, поселившись с мамой в большом доме на берегу моря, я же был счастлив тому, что мне оказали такое доверие.

Но каждый день я ощущал пустоту. Будто мне чего-то не хватает. Мама говорила, что это пройдет, когда у меня появится ребенок.

Но время шло, а наследник так и не появлялся. В моем гареме прибывали новые девушки, но ни одна не подарила мне самого главного — сына.

— Мой повелитель, можно? — заглядывает в кабинет Назифа.

Вообще я не разрешаю тревожить меня во время работы, но девушка мне симпатизировала больше остальных.

Высокая, но не такая как я, с тонкой талией, пышной грудью и округлой попой. Ее карие огромные глаза смотрели на меня с обожанием и мне это льстило. Нет, я не сказал бы, что был влюблен в нее, но она определенно считалась фавориткой гарема.

— Я подумала, что ты захочешь массаж. Целый день работаешь… — словно кошка мурлычет Назифа, подходя ближе.

Она заходит за спину и кладёт ладони на мои плечи. Начиная их массировать, она рассказывает что-то ненавязчивое, а я с удовольствием закрываю глаза.

— Иди в спальню, я скоро буду! — говорю я девушке, и она нежно целует меня в щеку.

— Буду ждать, мой господин!

Назифа исчезает в дверном проеме, а я снова поворачиваюсь к окну.

Нет, в моей жизни определенно чего-то не хватает.

Назифа уходит сразу, как только я с ней заканчиваю. Поджав пухлые губки, она кланяется и исчезает, а я устало откидываюсь на подушки.

Да, ей наверняка обидно, но я не оставляю девушек с собой на ночь. Такое правило и она об этом знает. Хотя не раз пыталась уговорить меня изменить своим принципам.

Каждый раз это заканчивалось одинаково — ее слезами.

Я не готов к такой близости. По крайней мере не с ней и не сейчас. С той частотой, с которой Назифа бывает у меня в спальне, она должна скоро родить мне наследника. Быть может тогда я сделаю ее своей женой.

Утром я быстро принимаю душ и собираюсь к Амиру. Там меня уже ждут он и Рустам, наш общий друг. Более молчаливый и угрюмый, но довольно интересный собеседник.

Даже странно как мы все втроем подружились, ведь мы абсолютно разные.

Мы пересаживаема в машину Амира и его водитель отвозит нас к берегу, где уже ждет большая белая яхта, плавно покачивающаяся на волнах.

— Прошу сначала сюда! — приглашает Амир в каюту. — Самый главный сюрприз прибудет чуть позже!

Мы входим внутрь комнаты, где уже накрыт большой стол и Амир тут же берет бокал с виски.

— Поздравляю тебя, Карим, братишка! Пусть Аллах хранит твое благосостояние души и тела!

Я тоже беру бокал, но не спешу пить.

Слышу наверху женский смех и музыку и чуть не закатываю глаза.

Я же просил без проституток.

***

Мы еще немного болтаем, и Амир зовет нас наверх.

— Я же просил… — рычу я другу, когда мы слышим очередной громкий взрыв смеха с верхней палубы.

— Карим, не нужно делать поспешных выводов! Я все предусмотрел! Тебе понравится! — она переводит взгляд на серьезного Рустама и добавляет: — И тебе!

Нехотя поднимаюсь на верхнюю палубу и вижу нескольких девушек, задорно танцующих с бокалами в руках.

Амир был прав. Меня удивило то, что они все отличаются от наших девушек. Слишком светлые, с прозрачной кожей и хрупкими телами.

Да, мне такое нравится. Но судя по одежде — Амир все же не послушал меня. Короткие юбки и глубокие декольте явно говорят об их профессии.

Собираюсь уйти обратно в каюту, как взгляд падает на одну из девушек, сидящую вдали.

Я б ее и не заметил, но что-то внутри будто заставило меня на нее посмотреть.

Незнакомка выглядела так робко и испуганно, что я замер.

Как она здесь оказалась? И эта кожа…

Конечно, у всех присутствующих она была светлой, но у этой вообще казалась фарфоровой. Солнце становилось ей врагом, с каждой минутой опаляя хрупкую кожу как крылья бабочки огонь.

Мне хочется узнать, кто она и я делаю шаг навстречу, но Амир отвлекает меня знакомством с другими, а когда я поворачиваюсь, незнакомки уже нет.

Я не ищу ее. В какой-то момент мне вообще кажется, что это был мираж. Слишком красива и недосягаема была незнакомка.

Девушки отвлекают меня от мыслей, разговаривая со мной на русском, чем немало удивляют.

— Это и есть сюрприз! — шепчет мне на ухо друг, когда мы смотрим на их танцы.

— Спасибо! — киваю я, — Но зачем аж четверо?

— Ну, вообще их должно быть пять… — расслабленно тянет друг, довольный тем, что угодил мне.

Пять? Значит, мне не показалось!

Бросаю взгляд на небо и замечаю, что уже почти вечер. Скоро возвращаться назад, а я так и не узнал кто эта незнакомка.

Друзья уже давно ушли развлекаться с девушками, а я остался наедине с одной из них.

Ирина пыталась развлечь меня и утащить за собой, но мне не хотелось. Все мои мысли были заняты той самой, которую я видел днем.

У меня еще никогда никто не вызывал сколько интереса. Словно мираж в пустыне, она казалась видением.

Встаю и иду к каютам, чтобы найти ее. Наверняка я увижу ее и все мечты пройдут как дым. Незнакомка покажется мне обыкновенной, стоит только узнать ее имя.

— Ты куда, Карим? — недовольно спрашивает Ирина, надув губки.

— Я устал… — бросаю я ей и, не дожидаясь претензий, спускаюсь к каютам.

Две из них заняты, о чем я могу судить по стонам и другим звукам, доносящимся из-за двери. Третья оказывается пустой.

Остается последняя. Девушка точно там. Больше ей просто некуда спрятаться. А вот почему она прячется, вот это вопрос.

Обычно девушки по вызову более активны. Примерно как та Ирина. Они знают, что могут получить какую-то красивую драгоценную вещицу за хорошо проделанную работу, вот и стараются.

Но не эта…

Захожу в четвертую каюту и не вижу никого. Странно. Не могла же она уплыть открытым морем.

Задумчиво чешу бороду и захожу вглубь. Вдруг взгляд падает на белоснежную макушку, ледащую на тонких коленках.

Скрутившись клубочком, незнакомка сидит в самом укромном уголке и… спит?

Это обстоятельство вызывает у меня еще больше интереса.

Я аккуратно дотрагиваюсь до руки девушки и та вздрагивает. Увидев меня, она испуганно вскакивает на ноги и ударяется о полку головой.

Сдерживаю себя от смешка, боясь напугать незнакомку еще сильнее.

Она садится обратно и трет ушибленное место рукой.

— Встань! — говорю я, но девушка забивается дальше в угол и испуганно смотрит мне в глаза.

Она совершенно не похожа на остальных.

— Я сказал встать! Ты не слышишь?

Она медленно поднимается, поправляя платье.

Короткое, но не такое, как у других здесь…

— Почему прячешься? — спрашиваю я, не в силах оторваться от синевы ее глаз.

Впервые вижу такой небесный цвет.

— Я просто… устала. — Отвечает она тихо, отводя глаза.

— Как тебя зовут? — спрашиваю я, не переставая на нее смотреть. Светлая, нежная и холодная… Словно снег.

— Снежана… — отвечает она шепотом.

Я усмехаюсь внутренне почувствовав себя словно в другом времени. Тогда, когда я ездил с мамой в Россию и впервые увидел снег. Такое же ощущение чуда и сказки. Словно снежинка, которая попала мне в ладошку и тут же растаяла.

— Какое говорящее имя… — отвечаю я и делаю шаг к девушке.

Она отступает, всем своим видом показывая, что боится.

Проклятье… Меня это и расстраивает и заводит.

— Почему ты не наверху с остальными? — спрашиваю я захватывая белоснежный локон, будто желая убедиться, что он настоящий…

— Снежана? — снова обращаюсь я к девушке.

— Что? — тихо переспрашивает она.

Девушка все больше кажется мне загадкой, которую я непременно хочу отгадать.

— Почему все девочки наверху, веселятся и отдыхают, а ты прячешься внизу! А ведь ты именно прячешься! Я видел тебя в начале дня. Думал, что мне показалось…

— Я не прячусь! — заикаясь, отвечает та.

— Не нужно мне врать! Я этого не люблю! И очень строго наказываю!

Снежана поднимает на меня взгляд, в котором читается так много эмоций. Здесь и страх, и надежда, и мольба…

— Поймите меня, я не по своей воле здесь! Меня украли! — шепчет она, тихо роняя слезы. — Я не хотела здесь быть! Мне нужно домой, понимаете?

Я понимаю. Очень хорошо. Но еще я понимаю, что просто так сюда не попадают. Скорее всего у себя она тоже вела не слишком порядочный образ жизни.

— И все же ты здесь… — отвечаю я равнодушно, хотя у самого в сердце рождается желание ее защитить.

Кто угодно может жить так, как эти распутные девицы, но не Снежана…

Она закрывает лицо руками, начиная громко плакать, а я разворачиваюсь и ухожу.

Я не могу к ней прикоснуться, чтобы утешить. Мне кажется, я сам себе расставляю ловушки. Сколько человек ее брали? Сколько времени она проработала вот таким образом?

Нет, я не могу… Но и оставить ее так — тоже.

Не знаю что, но я придумаю что-то, чтобы она вернулась домой.

Глава 9

Карим

— Что, понравилась тебе эта Белоснежка? — спрашивает Амир, растянувшись на диване у меня в кабинете.

— С чего такие выводы? — сухо спрашиваю я, хотя прекрасно знаю, зачем позвал друга к себе.

Чтобы узнать о ней…

— Ну, после того, как ты ее от меня оттянул, да с таким жаром, будто я посягнул на что-то личное…

— Не перегибай! — бурчу я.

— Да я и не перегибаю, — пожимает плечами Амир. — Так что? Зачем ты позвал меня?

Я встаю и обходу стол, присев на краешек.

— Откуда ты ее вызвал?

— Кого? — делает невинный взгляд друг.

— Не прикидывайся дурачком, ты знаешь кого! — рычу я.

— Ага, значит, все же понравилась? — ухмыляется Амир, на что я отвечаю длительным молчанием.

Друг перестает скалиться и серьезно отвечает.

— У одного крупного торговца девочками.

— Так она не сама по себе? — удивляюсь я, осознавая в какой ситуации оказалась девушка.

Она не врала. Если ее действительно похитили и заставляют работать на одного из таких…

— Нет, конечно! — хмыкает Амир. — Такой товар на улицах не продают.

— Она не товар! — снова рычу я, чем вызываю удивленную ухмылку друга.

— Да, Карим. Ты всегда был нежен с такими, не то, что я. Видимо, сказывается твое происхождение. По мне так все эти русские девки — просто отборное, хорошее, молодое мясо, которое само хочет продаться подороже!

— У кого она? — спрашиваю я, пропустив мимо ушей все, что сказал Амир.

— Мурад. Именно Снежана находится в фиалковом доме на юге страны.

Я задумчиво киваю, понимая, что это не самое плохое место, куда могла попасть девушка. Да и Мурад не отпетый урод. Деньги любит, да. За три золотых готов мать собственную продать, но особой жестокостью не отличается.

Значит, мне всего лишь нужно выкупить ее. Выкупить и отправить домой.

В груди при этих мыслях что-то неприятно сжимается. Что-то не сходится во всей этой истории.

— Мурад же покупают исключительно качественный товар, ты же знаешь, мы бы не стали тебе подсовывать абы что… — оправдывается Амир и я киваю.

— Дай мне его контакты!

— Все же я прав… Ладно, сейчас! Но ка по мне, та рыжая была куда горячее, как ее там звали? А, неважно…

Амир пишет мне телефон Мурада и попрощавшись, уходит.

Я же долго смотрю на бумажку, раздумывая над тем, что я должен сделать.

Выкупить ее и отправить домой? Да, по-хорошему так и надо сделать. Но как же хочется узнать ее.

Отвожу взгляд в сторону и замечаю фотографию, где я с мамой стою возле большого снеговика. Мне на этом фото лет пять. Именно тогда я последний раз был там. У нее на родине.

Снежана. Она так напоминает мне ту загадочную страну, где совсем другие нравы, менталитет и… женщины.

Нет, я должен ее отпустить. Но для начала нужно ее привезти сюда.

Договариваюсь со своими ребятами и даю четкие указания, что нужно сделать.

Утром отправляю машину к дому фиалок. Ехать туда нужно несколько часов, так что раньше чем к обеду я их не жду.

Но их все нет.

Ребята привозят девушку уже под вечер. Удивленный такой задержкой, я вызываю к себе главного.

На пороге показывается Латун, чего я никак не ожидал.

— Я вызывал Фархата! — строго говорю я, а мужчина опускает голову еще ниже.

— Прошу прощения, Хозяин. Фархат сглупил. Разрешите все объяснить?

— Потрудись!

Мужчина подходит ближе и поднимает на меня взгляд.

— Мы все сделали, как вы сказали, но нам нужно было сделать остановку… — мужчина замолкает, а я привстаю, будто понимая, куда он клонит.

— Только не говори, что вы ее упустили!

— О, нет-нет… Она здесь. Я отдал ее Хафифе.

— Фух… — выдыхаю я, садясь обратно. — Так в чем дело?

— Девушка попыталась сбежать. Мы ее поймали, но вот паспорт свой она успела спрятать. Даже не представляю где! Фархат остался на том рыночке в Бакате, чтобы найти…

— Значит она без документов… — задумчиво тяну я.

Теперь мне понятно, что при всем своем желании я не смогу отправить ее домой, но от этого мне не грустно. Наоборот. Пока ей ищут документы, я смогу узнать ее…

Проклятье, Карим, она же грязная… Что за смысл тебе ее узнавать? Она уже недостойна…

Пусть поживет пока во дворце, а потом решим проблему с документами и отправим ее домой.

А пока… я даже видеть ее не хочу, чтобы не питать лишних иллюзий.

Латун уходит, а я иду в спальню. Сон никак не идет. Я все думаю о ней. Как у нежной, запуганной девчонки так быстро получилось пробраться ко мне в голову? Одним взглядом синих глаз, она заставила думать о ней постоянно.

Я закрываю глаза и представляю, как ее нежного, хрупкого тела касаются чужие пальцы, грубо мнут и вбиваются в его мягкость. От этих мыслей в душе разгорается настоящий пожар.

Вскакиваю и начинаю нервно ходить по комнате.

Черт пойти что! Я не мог влюбиться в грязную…

Не выдерживаю и приказываю найти мне Хафифу.

Женщина появляется через несколько минут и, чинно склонив голову, стоит в ожидании моего приказа.

— Хафифа, где девушка, которую сегодня привезли?

— В своих покоях! — отвечает та, не поднимая головы.

— Ты накормила ее, искупала после дороги?

— Да! Она сопротивлялась, но вы же знаете меня.

— Да знаю, ты молодец, Хафифа! — хвалю я женщину, не зная, что еще спросить.

Она же, почувствовав немного смелости, поднимает голову и с жаром восклицает.

— Повелитель! Зачем вам она? Это грязная девка с борделя! Зачем? Разве Назифа вам не пара? Да ради такой, как она, вообще можно распустить весь гарем!

***

Я поднимаюсь, и Хафифа замолкает, понимая, что наговорила очень много лишнего.

— Простите меня, повелитель, простите… — она падает на колени, опустив голову, а я грозно тяну.

— Не смей мне указывать!

Я становлюсь рядом с женщиной и задумчиво смотрю на ее макушку в черном платке.

Назифа приходится ей дальней родственницей, поэтому Хафифа так о ней беспокоится. Но мне от этого никакого проку. Если бы Назифа не была мне симпатична, выгнал бы обоих и не оглянулся.

Но Хафифа продолжает думать, что имеет на меня какое-то влияние.

— Что ты с ней сделала? — спрашиваю я, понимая, что должен проконтролировать Хафифу. Она бывает слишком жестока. Как тогда, с Катериной…

— Ничего, клянусь Аллахом… Только помыла, да врача отправила!

— Что сделала? Зачем врача?

— Не гневайтесь, повелитель, но я не допущу в вашу постель грязную девку! — вспыхивает женщина, не поднимая головы.

В каком-то смысле она права. Это ж здоровье не только мое, но и других девушек. Хафифа же не знает, что я не рассматриваю иностранку как наложницу…

Мне хочется дать отмашку и не трогать и без того напуганную девушку, но что-то останавливает меня.

— Доложи мне, что скажет врач!

— Конечно!

— А нет, лучше прямо сейчас пусть зайдет ко мне! После осмотра!

Смотрю как скривилось лицо Хафифы и понимаю, что та бы соврала мне о Снежане, придумав ей такую историю, что ни один бордель ее бы не взял, не то, что я.

Все же Хафифа не дура, она видит в иностранке опасность. И хочет избавиться от соперницы в самом начале.

— Как скажете!

Женщина уходит и уже через пару минут появляется на пороге с Валией, повитухой и акушеркой, нанятой мною же еще лет пять назад.

— Доброй ночи, господин! — кланяется она чинно.

— И тебе доброй, Валия! Расскажи мне о девушке, которую ты сейчас смотрела…

Повитуха бросает быстрый взгляд на стоящую рядом Хафифу и я решаю добавить:

— Если ты мне соврешь, я накажу тебя! И поверь, в моем праве сделать это очень жестоко!

Валия бледнеет и вскидывает голову:

— Нет, я врать не буду! — еще один взгляд на раскрасневшуюся Хафифу. — Девушка невинна, вот что!

Я замираю.

Все что угодно я готов был услышать, но не это!

После жизни в доме Мурада девушка осталась невинной?! Какой-то бред!

Я подхожу ближе к Валии и заглядываю в глаза, пытаясь увидеть, врет ли она.

Но по чистому уверенному взгляду понимаю, что нет, не врет.

— Снежана нетронута?

— Да, повелитель, так и есть!

— Это все меняет… — задумчиво тяну я. — Свободны. Обе! Хотя нет, Хафифа, останься!

Валия уходит, а я сажусь на диван.

— Завтра Снежана должна будет представлена остальным девушкам как новая наложница!

— Но как? Она же еще даже не была у вас в покоях! Разве не положено сначала провести здесь ночь? — спрашивает Хафифа, но вовремя замолкает, видя мой суровый взгляд.

— Как скажете! — кивает она. — Я могу идти?

— Да!

Женщина уходит, а я закрываю глаза.

Невинна.

Не могу поверить, но знаю, что теперь точно не отпущу ее никуда.

Я готов был оставить ее даже при другом раскладе, но сейчас у нее н остается шансов.

Никогда не отпущу ее больше никуда.

Засыпая, я думаю о том, какая она нежная. Снежана…

Катаю ее имя на языке, смакуя каждый слог.

Как необычно оно звучит. Как и сама девушка. Мне кажется, она будет нежна и покладиста. Покорна и послушна. Такая, о которой я мечтал…

Весь следующий день я провожу в разъездах. Отец снова хочет отправить меня на сделку, но с этими проблемами Снежаны, я полностью забыл про то, что должен был сделать.

Вернувшись под вечер во дворец, я иду к покоям, но вдруг слышу легкие шаги.

Что-то дергает меня спрятаться в тень и тут же я вижу пробегающую мимо девушку.

Снежана?

Красный шелк развевается на ветру, оставляя за собой шлейф цветочного аромата, а девушка несется к воротам, придерживая разлетающуюся юбку.

Я иду за ней, стараясь не выдать своего присутствия и когда Снежана хватается за ворота, пытаясь их открыть, спрашиваю:

— Далеко собралась?

Она резко оборачивается, с диким испугом глядя мне в глаза.

— Я спрашиваю, куда ты собралась?

— Я…

— А вот и ты! Я тебя обыскалась! — слышу голос откуда-то взявшейся Хафифы.

Мне не нравится ее тон, но я не подаю вида, желая увидеть, что будет происходить дальше.

Девчонка явно хотела сбежать. Правда я не понимаю почему.

Никто же ее и пальцем не тронул.

— Я же говорила тебе не покидать комнату! — шипит Хафифа, не замечая моего присутствия, но когда подходит ближе, ее перекошенное лицо приобретает выражение мученицы и она низко склоняется.

— О, мой господин. Приветствую вас. Извините, что одалиска вышла из комнаты без вашего ведома, я ее накажу!

Хафифа прекрасно понимает русский, но сейчас решила говорить по-английски. Это меня настораживает, но я ей отвечаю.

— Не нужно никого наказывать! Девушка просто хотела посмотреть сад, так ведь?

Я оборачиваюсь к Снежане и наблюдаю за ее реакцией.

Что-то мне подсказывает, что она знает язык.

— Д-да… — шепчет она ответ.

Попалась!

Надо же, образованная… Тем более странно, что она здесь оказалась.

— Вот видишь! Все отлично! — усмехаюсь я, все больше заинтересовываясь.

— Отведи ее к остальным! Пусть познакомиться! Тоскливо, наверное, сидеть одной в комнате…

— Как скажете, господин… — кивает Хафифа.

Мой взгляд падает на соблазнительные губы девушки и спускается ниже.

В этом платье, с распущенными волосами, она неотразима. Я так хочу ее позвать к себе, но испуг в глазах Снежаны не дает мне этого сделать.

Я хочу, чтобы она сама захотела отдаться мне. Не хочу брать силой. Цветок срывать нужно тогда, когда он полностью распустился. Но я точно знаю, что она будет моей. Снежана останется у меня навсегда.

Глава 10

Снежана

— Ой, неужто новенькая? — злорадно тянет одна из девушек.

— Ага, ты посмотри на ее кожу, бледная моль! — смеется другая.

Никто из них не говорит по-русски, но они-то не знают, что я их понимаю. Или знают?

— Карим выбрал эту к нам? Или это какая-то ошибка, Хафифа? — спрашивает высокая стройная девушка в изумрудном платье.

— Да, дорогая, выбрал! — кивает женщина. — Она русская.

— Снова? — прищурившись, спрашивает красотка.

Хафифа кивает и с неприязнью смотрит на меня.

— Но зачем ты ее сюда привела?

— Так приказал повелитель, Назифа! Я ничего не могла сделать!

«Но очень пыталась!» – думаю я…

— Не стой как вкопанная, иди садись! — толкает меня Хафифа.

Я шиплю ругательства сквозь зубы, но все же иду к небольшой мягкой кушетке — единственному свободному месту в комнате.

Аккуратно сажусь и оглядываюсь по сторонам. Здесь красиво, хоть и слишком пестро, как по мне.

Тяжелые шторы на витражном окне, яркие ковры и такие же кушетки. Стены обиты голубой тканью, на которой изображены яркие птицы и цветы.

Под потолком свисает абажур с точно такой же тканью, как шторы.

— Как тебя зовут, иностранка? — выдергивает меня из мыслей голос одной из девушек.

— Да ты что, не понимаешь? Она же глупая, как древесный клоп! Она не знает наш язык! — фыркает Назифа и гордо отворачивается.

Я же делаю вид, что действительно не понимаю, но злость все же впивается когтями в сердце.

Напыщенные идиотки!

Украдкой разглядываю девушек, примечая мелкие детали.

Почти все они смуглые, с темными волосами различной длины, с точеными фигурами.

Да мне о таких формах можно только мечтать.

Но красивее всех однозначно Назифа. Если бы не ее перекошенное лицо, вообще была б очаровательна. Но злость и высокомерие искажают идеальные черты лица.

Кто-то из девушек играет в шашки, кто-то читает, но большинство сбились в кучку вокруг главной королевы улья и шушукаются.

До меня долетают только обрывки фраз:

Странная… Русские все такие… Бесцветная…

Понимаю, что обсуждают меня, и уже хочу уйти, но слышу еще одно имя – «Катерина».

Замираю, понимая, что речь идет о другой русской девушке.

Интересно, кто это?

Но как бы я ни старалась, не могла услышать больше ничего. Правда, главное я поняла: Катерина тоже была наложницей Карима, и с ней явно произошло что-то очень неприятное.

— Эй, иностранка! Станцуй! Нам скучно! — произносит одна из девушек, но я со скучающим видом отворачиваюсь.

— Танцевать. Гоу, гоу! — машет рукой Назифа, но, видя, что на меня это никак не влияет, зло шипит: — Вот же русская тупая свинья!

Я вскакиваю и хочу уже высказать все этой напыщенной идиотке, но решаю, что пока рано открывать свой маленький секрет. Нужно бы еще послушать, о чем они говорят.

Вместо этого я вскидываю руку и показываю Назифе средний палец. Судя по лицу, этот знак знают все национальности мира.

— Да как ты смеешь?! — взвизгивает девушка, но я уже несусь к выходу, вслед слыша ругательства и угрозы, что она пожалуется Кариму.

Да хоть самому черту! Мне нет разницы уже!

Забегаю к себе в комнату и падаю на кровать, давая волю слезам.

Да, я здесь никто. Просто пыль под ногами мужчин. И если у Назифы и ей подобных есть хоть какие-то права, то у меня ровно ноль.

Я все плачу и плачу, понимая, что, вероятнее всего, никогда не попаду домой. Я сгнию здесь, обслуживая сначала этого надменного Карима, а потом других. Или состарюсь в качестве одалиски.

Вдруг в голове проносится мысль. А что, если действительно остаться прислугой? Все лучше, чем спать с чужим человеком.

Да, меня могут через девять лет отправить из дворца в бордель, но это будет так не скоро, а пока от меня будет требоваться лишь выполнение работы. К тому же до того времени у меня, возможно, появится шанс сбежать.

Вытираю слезы и вздыхаю.

Да, мне нужно только одно теперь — не понравиться Кариму любыми способами!

— Мерзавка! Что ты вытворяешь? — залетает в комнату злющая Хафифа.

Я привстаю, но не успеваю сориентироваться, как получаю звонкую пощечину.

От боли слезы брызгают из глаз, но женщина даже не думает останавливаться. Замахивается и снова бьет меня куда придется.

Закрываюсь руками от ее ударов, а потом со всей силы отталкиваю ее.

— Ну ты у меня еще получишь! — пыхтит Хафифа. — Я всем расскажу, что ты вытворила! И с тобой сделают то же самое, что с другой русской подстилкой! Всех вас нужно сжигать в аду! Вы грязные неверные! — выплевывает она и убегает с комнаты.

Я же забираюсь назад на кровать и потираю ссадины.

Больно…

Страх пронизывает душу. Что со мной сделают? Это она говорила о Катерине?

А ведь эта змея и правда меня невзлюбила с самого первого взгляда. Видимо, потому, что я другой веры, из другой страны…

Или просто потому, что хочет видеть возле Карима свою протеже.

Шиплю от боли, когда задеваю особо большую царапину на плече.

Не побоялась же реакции Карима. Что, если она действительно имеет на него влияние? Тогда мне не стать одалиской.

Я буду отправлена в самое худшее место этой страны. Уж точно никак меня не вернут Мураду.

Закусываю губу, выглядывая в окно.

Да, мне нужно сделать все, чтобы подружиться с Хафифой, хотя что-то мне подсказывает, что я не смогу этого сделать.

***

До вечера мне не приносят еду, и я понимаю, что Хафифа решила так меня наказать.

Ну и ладно. Не очень-то и хотелось.

К ночи начинает сосать под ложечкой, а сон все никак не идет.

Чувствую себя будто птица, запертая в клетку, вокруг которой ходит голодный кот, и только богу известно, когда он доберется до птицы.

Встаю, решаясь выйти, но, дернув за ручку, понимаю, что дверь закрыта.

Вот же Хафифа! Решила запереть меня и морить голодом? Что ж, вполне в ее духе…

И вот как с такой найти общий язык?

Снова падаю на кровать и закрываю глаза, начиная вспоминать дом, маму, детство… Это помогает отвлечься, и я засыпаю.

Утром меня будит хлопок двери, и я тут же подскакиваю на кровати.

В дверях стоит Хафифа, злорадно усмехающаяся мне в глаза.

— Тебя зовет повелитель! — выплевывает она с ядом, и от ее тона по коже бегут мурашки.

Нажаловалась. Что же теперь сделает Карим?

Встаю и иду на выход, но женщина хватает меня за руку.

— Стой! Сначала переоденься!

Я опускаю взгляд на разорванные рукава и хмыкаю.

Все-таки не хочет, чтобы Карим узнал о вчерашнем? Но куда деть синяки и ссадины?

Хафифа все же удивляет находчивостью. Меня одевают в такое закрытое платье, что видно только кисти рук и кусочек шеи.

В таком виде женщина ведет меня по дворцу и буквально вталкивает в покои.

Успеваю удивиться, насколько здесь все отличается от нашего крыла. Страх парализует, но я стараюсь не паниковать.

Я должна показать Кариму, что не боюсь его.

Боже, какой же он…

Глаза падают на широкую спину, обтянутую белой рубашкой, словно второй кожей, на завитки темных волос, небрежно взъерошенных длинными пальцами.

Мужчина резко оборачивается и окидывает меня ледяным взглядом.

Меня бросает в жар от страха.

Карим и в хорошем настроении пугал меня до чертиков, а уж сейчас, когда его глаза горят огнем, я совершенно теряюсь.

Вспоминаю обещание, данное самой себе, и поднимаю взгляд. С вызовом смотрю в зеленые глаза и внутри разрываюсь от страха, хотя с виду этого никогда никто не сказал бы.

Карим вальяжно усаживается на край стола и ровным голосом приказывает:

— Подойди сюда, Снежана!

Он говорит на русском, чем немало меня удивляет. Здесь все считают знаком наивысшего уважения, если человек ради общения с ним переходит на его язык.

Надо же…

Хотя чего тут обольщаться? Карим хочет поговорить! Наказать меня за все, что я сделала, а значит, ему нужно как-то донести до меня информацию.

Я все так же стою на месте, не желая слушаться.

Мужчина прищуривается и глубоко вдыхает через расширенные ноздри. Вижу, как он злится. Привык, что каждое его слово слушают с открытым ртом.

— Ты же поняла мою речь! — рычит он, пересекая комнату.

Карим нависает надо мной, словно глыба, но я вскидываю взгляд на него и киваю:

— Да!

— Тогда почему ослушалась?

— Я не буду выполнять твои указы! Ты украл меня! — шиплю я в ответ.

Если такие, как Назифа, готовы пятки ему целовать, то я не собираюсь! Пусть не думает, что я ему покорюсь, как все остальные!

Внутри рождается такое чувство безысходности, что я готова на все, даже расцарапать лицо этому надменному шейху. Пусть меня потом казнят!

Мне уже все равно! Достаточно надо мной уже поиздевались в этой стране!

Карим хватает меня за шею, несильно, но довольно крепко, и наклоняется ближе.

— Я спас тебя! — рычит мне в лицо. — И теперь ты моя. Вся. Ты будешь делать только то, что я тебе скажу, поняла?!

Я замираю. Как бы я ни храбрилась, но от слов мужчины все внутри немеет от страха.

— Ты меня поняла?! Отвечай! – нажимает он на шею сильнее.

Страх толкает меня на крайнюю отчаянность.

Чувствую, что этот мужчина может сделать со мной что угодно. Даже если он сейчас убьет меня прямо здесь и сейчас, никто не узнает.

Да и дела никому не будет.

И это ощущение, что вся моя недолгая жизнь сейчас сфокусирована в руках другого человека, пугает до смерти.

Одно его неловкое движение — и мне конец.

Кроме того, что это дико пугает, это еще и дико злит.

У меня ничего не осталось! Ни свободы, ни счастья, ни выбора, даже своим телом я не могу распоряжаться!

Да кто они такие? Думают, что боги?!

— Я не ваша наложница! Не подстилка вроде Назифы или других! Я свободный человек! У меня есть права! А вы меня украли! — выплевываю я. – В моей стране тебя бы посадили в тюрьму! Всех вас!

— Но, как ты уже успела заметить, ты не в своей стране! И не попадешь туда больше! Так что привыкай… — усмехается он, становясь похожим на дикую пантеру, оскалившуюся в ожидании вкусного ужина.

Вопреки всему, Карим все же отпускает мою шею, но не отодвигается ни на миллиметр. Наоборот — он притягивает меня к себе и ведет носом по шее, отчего я замираю в ужасе.

Такое впечатление, что он сейчас зубами разорвет мне кожу…

Но нет. Карим только вдыхает запах моих волос и тихо шепчет:

— Хватит бегать от меня. Сегодня ночью ты будешь моей!

Нет!

Я мотаю головой, отпрянув назад, и шепчу пересохшими губами:

— Нет! Я не сдамся! Лучше убейте сразу!

Карим усмехается, а я чуть не теряю сознание от понимания своей беспомощности.

Этот мужчина напоминает мне хищника. Дикого и беспощадного. Ослушаться Карима не представляется возможности.

И видит бог, что понравиться такому — настоящее проклятие.

Глава 11

— Иди, Хафифа приведет тебя в порядок!

Я сжимаю губы и с ненавистью смотрю на Карима.

Если он думает, что я так просто ему отдамся, он ошибается.

— Ты мне не повелитель! — отвечаю я. — Я не дам тебе даже прикоснуться к себе, понял?

Вижу, как в глазах мужчины зажигается огонь злости. Он заглядывает мне в глаза, стоя так близко, что я боюсь дышать, и рычит:

— Ты знаешь, как я наказываю непослушных рабынь?

Молчу, зная, что не хочу даже слышать об этом, но мужчина не ждет моего ответа. Он приближает лицо настолько близко, что наши губы практически соприкасаются, и хватает пальцами подбородок, чтобы я не отводила глаза.

— Я выгоняю их из своего дома. Девушки не могут здесь жить без опеки мужчины, так что вам одна дорога — в бордель или в петлю! И поверь, когда ты выйдешь отсюда, на тебе не будет живого места…

От его шепота у меня бегут мурашки по коже. Неужели он настолько жесток? Или здесь просто нет нежестоких мужчин?

— Ты будешь меня слушаться, если не хочешь попасть на улицу, поняла?

Я киваю, в страхе гладя в жгучие зеленые глаза. Сейчас в них плещется жидкий огонь, который заставляет все внутренности сворачиваться от ужаса.

— Хафифа, я знаю, что ты за дверью! Уведи ее!

Она же появляется на пороге и, не скрывая злорадной усмешки, хватает меня под локоть.

— Пошли!

Я плетусь за Хафифой, чувствуя, как внутри все сводит от тревоги.

Сегодня ночью я лишусь невинности? Неужели все будет именно так?

Ведь я хотела сделать это по своей воле, с человеком, которого люблю, а не с жестоким незнакомцем, который и любить-то не умеет.

Меня приводят в купальни, и уже знакомые одалиски приступают к помощи мне в водных процедурах.

Несколько часов меня моют, просушивают волосы, натирают маслами. Царапины и ссадины, которые оставила Хафифа, еще очень ноют, но я стараюсь не подавать виду. Знаю свой организм, они будут заживать еще очень долго.

Доделав все, девушки заворачивают меня в халат, ведут обратно в свою комнату.

Хафифа подозрительно молчаливая, но и я особо не хочу разговаривать. Все мои мысли занимает исключительно предстоящая ночь.

— Сиди, сейчас вернусь!

Женщина уходит, закрывая за собой дверь на ключ, а я вздыхаю, усаживаясь на подоконник.

Зря заперла. Даже если бы я хотела сбежать, то явно не могла бы из-за слабости. Страх и голодовка дают о себе знать.

Тем более слова Карима о том, что девушке без мужчины здесь не выжить, бередят душу. Куда я пойду? Да еще и без паспорта…

Вскоре дверь открывается и мне приносят обед.

Не хочу есть, но аромат горячего так манит, что я не могу удержаться.

До вечера я сижу на мягком подоконнике и считаю минуты до захода солнца. С каждым мгновением становится темнее не только на улице, но и в моей душе.

За дверью тоже тишина. Как бы я ни прислушивалась, не могла отличить ни звука, ни шага, что еще больше злило и наводило ужас.

Когда дверь распахнулась, я уже настолько себя накрутила, что казалось, вот-вот потеряю сознание.

— Одевайся! Время пришло!

Хафифа стояла в полный рост передо мной, а девушки позади нее раскладывали платье, платки, обувь и украшения.

— Это все мне? — спрашиваю я не без удивления. Встаю и аккуратно касаюсь невесомого бледно-голубого шелка.

— Не обольщайся! Это платье одолжила тебе одна из наложниц. Будь аккуратна! Вернешь после ночи!

— Утром? — переспрашиваю я, а женщина заливисто смеется.

— Ты рассчитываешь так ублажить повелителя, что он оставит тебя на ночь? — Она хватается за живот и хохочет, оглядываясь на девочек. — Нет, ну вы слышали?

Те слегка ухмыляются, боясь рассердить хозяйку, но особо не разделяют ее радости.

— Еще никому не удавалось остаться на ночь с Каримом. У него много завистников. И через такую, как ты, до него могут добраться. Должна понимать, что такой высокопоставленный человек не оставит абы кого рядом с собой на ночь!

— Но я спросила только насчет платья…

— Платье вернешь, и точка. Тебе никто ничего шить не собирается! Разве что рабочее платье! Или ты думала, что завоевала повелителя? — шипит женщина. — Так вот я тебя разочарую! Одна ночь — это все, на что ты можешь рассчитывать! Он поиграет тобой, как заморской диковинкой, и забудет!

Я прищуриваюсь, понимая, что хочу ее придушить. Если бы у меня была такая возможность, я бы собственноручно ее прибила.

— Боитесь, что я перетяну все внимание Карима на себя? От кого? — хмыкаю я. — Дайте догадаюсь: от Назифы – так ведь?

По раскрасневшемуся лицу Хафифы понимаю, что попала в точку.

— Ты ей неровня! Даже не надейся! — шипит она и дергает меня за руку к себе. — Собирайся быстрее! Некогда говорить!

С меня стягивают халат и выдают шёлковое белье. Надев его, я снова натыкаюсь на прищуренный взгляд Хафифы, от которого хочется закрыться.

— Плоская, как вобла! — выплевывает она. — Еще и это…

Она замечает синяки, которые сама же и оставила, и хмыкает.

— Летиция, принеси-ка пудру персикового цвета!

Я фыркаю. Не поможет! Я знаю мою кожу, ей еще неделю такой быть.

Девушка быстро сбегала за пудрой, но, как я и предполагала, существенно ничего не изменилось.

— Что ж, пусть будет так! — кивает Хафифа. — Одевайте!

Девушки быстро помогают мне одеться, заплетают волосы в причудливые косы, а в уши вставляют тяжеленные серьги.

— Все! Вроде готова! — заключает женщина, обходя меня по кругу. Вижу в ее глазах что-то вроде зависти или восхищения, но Хафифа быстро прячет его под маской брезгливости.

— Пошли!

***

По малоосвещённому коридору меня проводят в крыло Карима и оставляют перед его дверью.

— Иди! — бурчит Хафифа и отходит на пару шагов.

Вот же зараза! Проследит же, чтобы вошла! И не сбежать же!

Я стучусь и после резкого «войдите» захожу внутрь.

— Ты пришла… — заключает очевидное Карим.

Он сидит в мягком кресле и смотрит на меня снизу вверх.

На мужчине надеты лишь свободные штаны и расстегнутая рубашка, открывающая смуглую грудь и накачанный живот.

Сглатываю слюну, понимая, что никогда раньше так никого не боялась.

Но Карима, кажется, забавляет происходящее. Он прищуривается и приказывает:

— Сними накидку!

Я дергаю за шнурки, и накидка падает на пол, оставляя меня в одном платье.

Вижу, как глаза мужчины загораются неподдельным огнем.

— Снежана, ты очень красива, словно жемчужина…

Я молчу, не зная, что сказать на его пылкие слова. Карим же поднимается и шагает ко мне. Инстинктивно отступаю назад, но он хватает меня за талию, прижимая к себе.

— Я не хочу, чтобы ты боялась…

— Тогда не трогай меня… — шепчу я в ответ пересохшими губами. — Отпусти меня.

— Нет, Снежана, птичка моя… — гортанно смеется он. — Ты не понимаешь, но все, чего я хочу, — это ты. Как только увидел тогда тебя на палубе, я сразу понял, что хочу тебя.

Хочу. Мое. Беру…

У Карима все слова только о нем самом и о своих желаниях. Он даже не задумывается о том, что его кто-то может не хотеть.

— Но я хочу домой…

— Это твой дом! Теперь ты живешь здесь… — мягко говорит мужчина, проводя пальцами по щеке. — Такая нежная, словно лепесток розы.

Меня пронизывает дрожью, но я не могу пошевелиться, во все глаза глядя на мужчину.

Что-то внутри меня начинает трепетать, и я с ужасом понимаю, что не от страха. Я, будто кролик перед удавом, замираю в немом восхищении и принятии неизбежного.

— Карим, отпусти меня… — нахожу в себе силы сказать хоть слово, но он не реагирует.

— Нет, уже не смогу… Но я не хочу, чтобы ты боялась…

Мужчина аккуратно, почти невесомо проводит рукой по моим рукам вверх, задевая большими пальцами вершины груди, выпирающие сквозь шелк платья.

Я сдавленно выдыхаю, хватаясь за руки Карима.

— Пожалуйста, не надо… — совсем слабо сопротивляюсь я.

Он поднимает на меня изумрудный взгляд и смотрит так, что подкашиваются коленки.

— Доверься мне, я не сделаю тебе больно… Не сегодня, Снежинка моя…

Значит, он не собирается это делать со мной сегодня? Тогда зачем…

Карим впивается в горошину моей груди прямо через ткань, а я вздрагиваю, чувствуя, как ноет внизу живота.

— Какая же ты сладкая… — шепчет он, оставляя влажное пятно на ткани.

— Ты же говорил, что не сделаешь этого сегодня… — шепчу я дрожащим голосом.

— Я и не сделаю, не бойся меня, Снежинка, я не привык брать женщин силой. Ты сама захочешь…

Он продолжает ласкать мою грудь, а я зажмуриваюсь, цепляясь ему в волосы.

Нет. Нет, я не могу хотеть его. Этот мужчина меня пугал с первой минуты, как я его увидела. Но к дикому чувству страха присоединяется еще одно, куда более безумное, — чувство желания.

Ненавижу его за это. Ненавижу себя за свою слабость…

Карим подхватывает меня на руки, заставив сдавленно охнуть, и несет на кровать.

Бережно укладывает меня, не преставая ласкать языком, целовать шею, ключицы, плечи…

— Ты пахнешь как свежий цветок лотоса… — шепчет он. — Никогда прежде не чувствовал подобного.

У меня дико кружится голова, и я жадно хватаю воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег.

Мне так хорошо и одновременно плохо.

Хочется кричать Кариму, чтобы тот остановился, и в то же время я готова умолять, чтобы он не прекращал…

Но мужчина и не собирается меня слушать. Он аккуратно расстегивает платье, открывая грудь, которая тут же покрывается мурашками.

— Прекрасная… — шепчет он, нежно проводя ладонями по моему телу, спуская платье все ниже.

Я остаюсь в одних шелковых трусиках. Пытаюсь прикрыть наготу, чувствуя, что вот-вот потеряю сознание от переполняющих меня чувств.

— Не закрывайся, ты восхитительна! — шепчет Карим, прижимая меня к кровати своим телом.

Я чувствую, как мне в бедро упирается что-то твёрдое через ткань штанов.

— Карим, ты обещал…

— Я все помню, малышка. Не бойся…

Мужчина заглядывает в мои глаза, и я понимаю, что ему можно верить. Он не сделает ничего такого, о чем не предупреждал.

Но расслабиться не получается. Руки мужчины обводят мое тело, повторяя все его изгибы, а взгляд не отрывается от моих глаз.

Вдруг его ладонь спускается по моему бедру и ныряет на внутреннюю поверхность. Пальцы ловко поддевают резинку трусиков и скользят по влажным складочкам.

— Ты же тоже хочешь этого…

— Нет… — вру я, хотя сама уже не понимаю, чего я хочу.

Я не люблю этого мужчину, более того, он меня до жути пугает, но мое тело решило по-другому. Оно извивается и горит под ласками Карима, словно было создано под него.

— Я чувствую это… — шепчет он мне в губы и накрывает их поцелуем.

У меня словно внутри разгорается пожар. Сердце стучит так быстро, что, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди, а чувства обостряются до предела.

Палец Карима ласкает меня, задевая чувствительную горошину, отчего я выгибаюсь и стону ему в губы.

— Да, моя хорошая… Вот так… — шепчет он хрипло и вдруг вводит один палец внутрь.

Я задыхаюсь от переполняющих чувств, хочу вырваться, но мужчина крепко прижимает меня собой к кровати.

— Не бойся, я не сделаю тебе больно. Это будет хорошо…

И он прав. Под ласками его пальцев я расслабляюсь и сама тянусь к ним, чувствуя, что внизу живота стягивается узел из желания.

Я не понимаю, что со мной происходит, но мне кажется, что вот-вот случится что-то такое, отчего я взорвусь, потеряю сознание или вовсе умру…

— Пожалуйста, Карим, пожалуйста… — шепчу я надрывно, хотя сама не понимаю, о чем я прошу.

Чтобы он остановился или чтобы довел меня до взрыва?

— Такая сладкая, нежная, отзывчивая… — хрипло шепчет мужчина, нажимая все сильнее. Он накрывает мои губы своими и ныряет языком слишком глубоко. Так, что я практически не могу дышать. Его палец полностью внутри меня, и я чувствую, что больше не могу.

Меня накрывает таким невероятным блаженством, что я кричу, извиваясь в руках Карима.

Он прикусывает мою губу, не сильно, но ощутимо, а я все плавлюсь под ним словно свеча.

Мужчина же сжимает меня крепче и, упав рядом со мной, притягивает к себе на грудь.

Я чувствую, как быстро бьется его сердце. Кладу руку на его кожу и закрываю глаза. Сил нет, будто я пробежала несколько километров без остановки. Вскоре наше дыхание постепенно выравнивается, и я не замечаю, как засыпаю.

Глава 12

Мне снится дом. Мама, которая кричит от боли, просит меня прийти. Я просыпаюсь в холодном поту, сначала даже не сообразив, где нахожусь.

Прикрываю шелковой простыней наготу и тут же краснею, вспоминая произошедшее.

Как я могла позволить себе такое? Как я вообще допустила подобное?

Оглядываюсь, но не сразу замечаю Карима.

Тот стоит лицом к окну, одетый лишь в штаны, и смотрит на полную луну. Его плечи напряжены, а мышцы отчетливо виднеются в рассеянном свете.

Я понимаю, что он услышал меня, но сама не знаю, что сказать. Единственное, что я понимаю, – это то, что мне нужно бежать отсюда как можно быстрее.

Там мама. Она наверняка поняла, что я пропала.

Заявляла ли она в полицию? Ищет ли меня? А может, ей и вовсе стало хуже и она ждет только того, как я приеду к ней, чтобы попрощаться навсегда?

Последняя мысль режет сердце раскаленным ножом. Я должна попасть домой. И пусть Карим никогда меня не отпустит, я должна сделать все, чтобы сбежать.

— Кошмары? — спрашивает он, не оборачиваясь.

Я быстро ищу глазами платье и торопливо одеваюсь.

— Да…

— Я не выгоняю тебя, ты можешь спать здесь… — звучит хрипло, а я ловлю себя на мысли, что очень хочу взглянуть в его лицо. Почему у него такой голос? Будто ему больно…

— Извини… — шепчу я и в два шага оказываюсь возле двери.

Обернувшись, я бросаю растерянный взгляд на спину мужчины и выскальзываю в темный пустынный коридор. Проносясь по крылу Карима в свое, я непрерывно думаю о том, почему я сделала это. Почему растворилась в сладком экстазе с мужчиной, который угрожал меня убить.

Нет, я не должна даже думать о нем, не хватало еще в него влюбиться. Я же знаю, сколько здесь стоит женская любовь. Да тут вообще девушка — это тело, и только. Никто не считается с нашей свободой выбора.

Забегаю в комнату и тут же захлопываю за собой двери. Щеки горят огнем от смущения, а сердце колотится как ненормальное.

Что же я наделала?

До утра я не могу уснуть, все время перекручивая то, как я плавилась в руках Карима, позабыв, кто он. Позабыв обо всем на свете.

Но разве у меня был шанс противостоять такому, как Карим?

Этот мужчина как огонь. Ураган. Стихийное бедствие, от которого не убежать и не скрыться.

К утру меня все-таки склоняет в сон, но резко распахнувшаяся дверь заставляет вмиг проснуться.

— Собирайся! Нужно работать!

— Работать? — непонимающе тяну я, рассматривая Хафифу сонным взглядом.

Сил нет совершенно, а мысли словно еле живые мухи ползают в голове.

— Конечно! А ты думала, что будешь тут отдыхать? То, что ты провела ночь с повелителем, еще ничего не значит. Ты простая одалиска! Так что да, хоть я не могу тебя теперь выгнать, а будь моя воля, я так бы и сделала, но устроить тебе сладкую жизнь в моих силах.

Я не против работы. Всю свою жизнь я помогала маме в хозяйстве, рано пошла работать, делала все, за что платили хоть какую-то копейку, так что этим меня не испугаешь. Но за что она так ненавидит меня?

Не спрашивая ничего, я переодеваюсь в простое серое платье и иду за Хафифой. Сначала меня приводят на кухню, где я полдня драю деревянные полы.

Вскоре чувствую, что разогнуться у меня сразу не получится. Спина нестерпимо болит, но спуску мне давать никто не собирается. Позже меня отводят в прачечную, где стоит гора грязного белья. Стирать это все нужно было вручную.

За день я поела один раз. На что мне выделили всего десять минут. Даже в туалет я отпрашивалась всего несколько раз.

К вечеру я еле живая иду к купальням и с удовольствием ныряю в теплую воду.

— А ты что, уже отдыхаешь, лентяйка? Кто тебе разрешил уходить? — слышу над ухом строгий голос Хафифы и вздрагиваю.

— Но вы же сказали, что как достираю, то…

— У меня еще куча дел для тебя! Дрянь этакая!

Ни с того ни с сего Хафифа выдергивает меня из воды и со всего размаху бьет по щеке, царапая кожу.

— Подстилка русская, да я тебя…

— Хафифа! — слышу за спиной голос Карима и хватаю полотенце, чтобы прикрыть наготу.

— Повелитель… — склоняет голову женщина. Ее лицо утрачивает все краски и злость. Теперь оно выражает только покорность и смиренность.

— Ты сейчас ударила ее? — спрашивает он таким тоном, что у меня по коже бегут мурашки от ужаса.

— Н-нет… Я просто разговаривала. Эта… одалиска ослушалась меня! Ничего не хотела делать! Постоянно пряталась от работы и перечила мне!

— Что?! — вскипаю я.

Да я спину не чувствую, на руках волдыри от стирки, а колени будут красными еще неделю!

— Она постоянно мне перечит и…

— Я же приказал привести ее сегодня ко мне! Ты меня ослушалась?! — гремит Карим, отчего Хафифа даже будто становится меньше.

Я тоже замираю, не зная, что делать.

— Сегодня у Назифы хороший лунный день для зачатия, мы готовим ее…

— Сейчас же… — рычит тихо мужчина. — Сейчас же одеть Снежану и привести ее ко мне. Назифа сегодня может отдохнуть.

— Как скажете… — чуть не плачет Хафифа, а мне ее становится жаль.

Она так боится Карима, что готова тут же потерять сознание от страха. Если он мне угрожал изгнанием, то чем он мог угрожать Хафифе?

Карим уходит, а женщина подходит ко мне.

— Пошли! — дергает она меня, а потом разворачивается и подходит близко-близко. — Если ты хоть слово скажешь повелителю обо мне, я тебя просто в порошок сотру! Пустынные оборотни покажутся тебе милыми котами!

***

Меня снова облачают в красивое платье, которое садится точно по фигуре.

Неужели сшили специально для меня?

Щека все еще горит, и мне дико хочется приложить к ней что-нибудь холодное.

— Не задерживайся! — упрямо бурчит Хафифа, но я слышу в ее голосе страх.

Она выводит меня из комнат и ведет по уже известному маршруту. Я иду за женщиной, нервно заламывая пальцы, и кусаю губы в кровь.

Что сегодня Карим захочет от меня? Неужели он будет ждать? Судя по выражению его лица сегодня ночью, он не из тех, кто отличается особой терпеливостью.

Сама не замечаю, как задумываюсь с интересом о ночи, и чуть не щипаю себя за это.

Снежана, ты должна думать, как выбраться из плена, а не представлять сильные пальцы и мягкие губы.

Но прямо возле покоев Карима мы натыкаемся на девушку в алом как кровь платье. Она выплывает из-за противоположного угла, и в тусклом свете лампы я понимаю, что это Назифа.

Резко оборачиваюсь к Хафифе, и та судорожно вздыхает.

— Девочка моя, прости, — тянет она руки к Назифе. — Иди к себе, я потом приду и все объясню.

— Объяснишь что? — гордо задирает подбородок она и переводит взгляд на меня. Ее красивое лицо снова морщится, словно она увидела жабу. — А почему она здесь?

— Я не виновата… — начинает лепетать Хафифа, отчего я буквально замираю в шоке. Никогда не видела ее такой. Неужели она так боится одну из наложниц?

— Не виновата? — прищуривается она. — Тогда отведи эту подстилку в свои комнаты и пропусти меня!

— Не могу! — вставляет Хафифа, а на лице девушки выступают красные пятна.

— Не поняла. Как не можешь? Ты ведешь эту… к Кариму? Но я же говорила, что у меня сегодня середина цикла! — шипит Назифа, отчего женщина бледнеет как полотно.

— Да, я знаю!

— Тогда в чем дело? Пропусти, я сказала!

— Так приказал повелитель! Он хочет видеть ее сегодня…

— Не может быть… — выдыхает Назифа, а я еле удерживаюсь от ухмылки.

Нет, я с радостью предоставила бы свое место этой дурочке, но видеть на ее лице это выражение — бесценно!

— Но ты сказала Кариму, что у меня сегодня день макудана?

— Да, он знает. Но все равно предпочел ее!

Назифа прищуривается и кивает.

— Ладно… Но мы еще посмотрим…

Она уходит, гордо расправив плечи, а Хафифа шепчет, словно змея:

— Попробуй только рассказать что-то плохое обо мне! У тебя и так много врагов в этом дворце!

С этими словами она впихивает меня в покои Карима, и я застываю на пороге, охваченная ужасом и усталостью.

Каждая мышца в моем теле ноет от кропотливой работы, а стертые в кровь руки пощипывают от нанесенных на мою кожу масел.

— Снежана… — выдыхает Карим, увидев меня.

От его тона я будто просыпаюсь. Мужчина подходит ближе и заключает меня в объятия.

— Ты вся дрожишь… — шепчет он, отводя лицо, чтобы взглянуть в мои глаза. — Ты все еще боишься меня?

Я качаю головой, не отводя взгляда от зеленых глаз.

Боюсь? Нет, уже нет, хотя, несомненно, Карим вызывает у меня бурю эмоций, но опасаюсь. Все же он слишком горяч и быстр на расправу. Не думаю, что все боятся его зря.

Если я еще не видела его в пылу жестокости, то это не значит, что ее нет.

Тем более Ирина рассказывала, как эти мужчины поступают с женщинами. Я для него всегда буду одной из многих. И даже если появится ребенок, Карим не станет брать меня в жены и уж тем более хранить верность. А я так не могу…

— Тогда что? Тебя обидела Хафифа…

— Нет, — вру я.

— Это был не вопрос, Снежана, я видел! Ею сегодня же займутся, даже если ты бы сказала, что она святая!

— Но что ты с ней сделаешь? — холодею я в липком ужасе.

— Ничего! Просто ты ее больше не увидишь здесь!

Карим отпускает меня и, сжав ладони в кулаки, отходит к креслу.

На самом деле мне даже стало легче от новости, что эта безжалостная женщина больше не будет измываться надо мной. Но не придет ли на ее место кто-то похуже?

Я делаю шаг за ним и спрашиваю:

— Кто же теперь будет выполнять ее работу?

Карим прищуривается, будто раздумывая, говорить ли мне.

— Снежана, вопросы организации никак тебя не касаются! Не забивай свою милую головку ненужными подробностями! Поверь, тебя никто больше не обидит!

— Я верю… — смущённо тяну я.

— Тогда давай поговорим о чем-то более приятном! Ты ела сегодня? Проходи!

Только сейчас замечаю рядом с креслом небольшой столик, уставленный блюдами из экзотических фруктов, сладостями и вином.

— Подумал, что ты точно будешь не против немного полакомиться!

Я хотела было отказаться, но при виде всего этого разнообразия в желудке настойчиво заурчало.

Если не считать той маленькой пиалки каши, съеденной в обед, в моем животе так ничего и не было.

Карим разбрасывает вокруг стола подушки и предлагает мне присесть, что я и делаю.

Глаза разбегаются, и я даже не знаю, что взять. Ни разу не видела таких блюд и фруктов.

— Попробуй это!

Заметив мою растерянность, Карим протягивает мне кусочек какого-то розового фрукта с белой мякотью.

— Тебе должно понравиться!

Следом он наливает мне вина в железный кубок и кивает:

— Возьми!

— Я не буду! — быстро качаю я головой.

Я не пью. Никогда. Просто потому, что знаю, как легко я пьянею, и одного бокала пива несколько лет назад мне было достаточно, чтобы зарубить себе на носу: алкоголь и я несочетаемы.

— Оно совсем легкое, не бойся!

Я снова смотрю в изумрудные глаза и завороженно киваю, принимая вино из рук Карима.

Глава 13

Выпив глоток вина, я чувствую, как постепенно мышцы перестают болеть, а в голове становится ясно и хорошо.

— Вкусно! — улыбаюсь я вполне искренне.

Видимо, раньше я просто пила плохой алкоголь, раз мне было плохо.

Карим дает мне фрукты, которые оказываются невероятно вкусными. Я впиваюсь в сочный персик, и капли текут по моим губам, вызывая у меня смех, а у Карима огонь в глазах.

Он наклоняется ко мне и прикасается губами к моим.

Легонько. Практически невесомо. Будто пробуя на вкус меня, словно персик.

Я замираю, но не хочу больше сбегать. Мне нравится, когда мужчина так близко. Его горячее дыхание на моей коже, рождающее волну приятных мурашек.

И как я могла его бояться? Да, Карим весь соткан из огня и страсти, но это же не страшно…

Видимо, вино так на меня действует или же романтичная атмосфера, но я обвиваю шею мужичины руками и заглядываю в потемневшие глаза.

— Карим… — шепчу я еле слышно.

Сейчас, в его крепких объятиях, под таким сжигающим дотла взглядом, я понимаю, за что его так любят девушки.

Назифа, которая так пыталась сегодня пройти к нему в спальню; Ирина, рассказывающая, что это огромная удача – оказаться с ним ночью.

И если он вчера смог довести меня до полнейшего экстаза всего лишь движением пальцев, то что он может, если разрешить ему больше?

Но этому мужчине разрешение не требовалось. Он, как цунами, накрывал эмоциями, которым нет сравнения. И я плавилась по его горящим взглядом, ощущала прилив желания и ругала себя за то, что не могу противостоять этому.

— Не бойся… — шепчет Карим, почувствовав мою дрожь.

Он подхватывает меня на руки и бережно кладет на кровать, накрывая своим горячим телом.

— Я не могу… — шепчу я, находя в себе остатки разума.

Мозг плавится от желания, забыв про все запреты. Никогда еще не чувствовала подобного. Это словно прыжок в бездну, где ты знаешь, что разобьёшься, но, пока длится полет, ты надеешься, что у тебя вырастут крылья.

— Снежана, милая девочка… — шепчет Карим, покрывая мою шею поцелуями. — Я буду нежен с тобой, очень…

От его слов и хрипотцы в голосе я загораюсь еще больше.

Мелкая дрожь сотрясает тело, и я не понимаю, из-за чего это: от страха или от волнения?

Мое тело горит под пальцами мужчины, а губы, касающиеся везде, словно маленькие разряды тока.

Сама не замечаю, как оказываюсь обнаженной под мужчиной. Кожа к коже. Горячее и холодное. Смуглое и светлое. Твердое и мягкое…

Еще никогда и ни к кому я не была так близко. Тяжесть тела Карима приятна, но я отчетливо чувствую что-то горячее внизу своего живота.

Мужчина спускается поцелуями к груди и захватывает горошину, несильно сжав ее зубами.

Я выгибаюсь, издавая звук, похожий на рычание, но Карим становится только настойчивее.

Я не знаю, готова ли я к этому. Но мое тело меня предает. Оно совершенно не слушается меня и не в состоянии прекратить сладостную пытку.

— Снежана, закрой глаза… — просит Карим, отстранившись от меня.

Я закусываю губу, но все же закрываю глаза. Мужчина же снова целует меня в шею, ключицы, живот и спускается ниже…

— Ох… — вздрагиваю я, когда губы Карима касаются самого интимного места. — Не надо... — шепчу я, но моя просьба тонет в гортанном стоне под ритмичные движения языка мужчины.

Мне кажется, я схожу с ума. Кажется, я кричу, чувствуя, как желание стягивается узлом внизу живота. Еще несколько мгновений, и я взрываюсь в невероятном удовольствии, но Карим не дает мне опомнится. Она накрывает меня собой и резко входит, выпивая мой крик поцелуем.

Изгибаюсь под ним, чувствуя невероятную наполненность и немного боли. Притягиваю его к себе сильнее, пытаясь почувствовать всего.

Мужчина издает звук, похожий на рык, и ускоряет движения, снова и снова толкаясь в мое тело. Я же откидываюсь на подушки и принимаю его, желая еще и еще.

Через мгновение мои ноги оказываются на плечах Карима, а он входит так глубоко, что у меня перехватывает дыхание. Мне кажется, он меня вот-вот разорвет, так плотно его плоть обхватывается моей.

Я вцепляюсь ногтями в руки мужчины, получая удовольствие на грани с болью, и, когда мне кажется, что я вот-вот сойду с ума от этого, Карим входит до упора, и я чувствую что-то горячее, бьющее внутрь меня.

— Девочка моя… — выдыхает мужчина, падая возле меня. Он тут же сгребает меня в охапку, и я ложусь щекой на его бурно вздымающуюся грудь.

У меня тоже не сразу получается восстановить дыхание. Я закрываю глаза, слыша, как сильно бьется сердце Карима, и глубоко вдыхаю.

Никогда еще не чувствовала себя настолько хорошо. Мне больше не хочется сбежать в свою комнату и спрятаться. Я обнимаю мужчину, который сделал меня своей, и не чувствую к нему ненависти. Что-то теплое приходит на смену этому чувству, но я не могу понять, что это.

Сон приходит практически сразу, и я с удовольствием ныряю в его объятия. Думала, Карим меня тут же разбудит, чтобы отправить к себе, как говорила Хафифа, но открываю глаза уже утром, на тех же подушках, которые еще помнят запах нашей ночи.

Приподнимаюсь, прикрывая наготу простыней, но Карима нигде не видно. Только смятая рядом подушка и воспоминания о ночных объятиях говорят о том, что он мне не приснился.

***

Ноющая боль внизу живота заставляет взглянуть вниз. Я закусываю губу, видя на простыне красное пятно, и резко вскакиваю.

Не зная, что с этим делать, я быстро накидываю на себя платье и стягиваю постельное белье. Сжимая клубок возле груди, я хочу выбежать из комнаты, но тут же дверь открывается, и на пороге показывается Карим с подносом в руках.

— Ты что делаешь? — спрашивает он, а я бегаю глазами по комнате, не зная, что сказать.

— Я… Тут грязное… — заикаясь, отвечаю я, прижимая простыню к себе сильнее.

Щеки заливает румянцем, и я готова сквозь землю провалиться, лишь бы не стоять здесь под взглядом внимательных зеленых глаз.

— Оставь! Это сейчас заберут! — усмехается он, ставя поднос на столик. — Я нанял новую машате для дворца.

— А как же Хафифа? — спрашиваю я и замолкаю на полуслове.

Карим одарил меня таким взглядом, что можно было прожечь дыру во мне от его суровости.

— Ты ее больше не увидишь! — коротко отвечает он. — Присаживайся!

Я сажусь возле столика и неохотно приступаю к еде.

Надо ответить, что все оказывается очень вкусным, но волнение в душе никак не может улечься. Кого теперь возьмут на роль Хафифы? Разве не может оказаться так, что новая будет еще хуже?

Все это время Карим смотрит на меня, не отрывая глаз, и я смущенно опускаю голову.

Боже, он же совершенно незнакомый, чужой мне человек, но то, как я себя вела ночью, совершенно на меня не похоже. От этого мои щеки снова заливает румянцем.

— Ты так красиво смущаешься! — шепчет он, улыбаясь.

Я молча поднимаю на него взгляд и тут же попадаю в плен зеленых искр его глаз.

Аппетит тут же пропадает, а все мысли занимает только прошедшая ночь.

— Спасибо, я, наверное, пойду… — смущенно тяну я, вставая.

Не могу смотреть на него. Моя реакция на этого мужчину пугает меня саму же.

— До вечера, снежинка… — шепчет он бархатным голосом, от которого бегут мурашки по коже.

До вечера? То есть сегодня она снова зовет меня к себе?

Я выхожу из покоев Карима и направляюсь к себе в комнату. Завернув за угол, я останавливаюсь, чтобы перевести дыхание.

Сердце стучит как ненормальное, а щеки пылают огнем.

Еще одна ночь… Рядом с Каримом…

Прикладываю холодные ладони к лицу и закрываю глаза.

Ох…

— А вот и наша иностранка! — слышу ядовитый тон рядом с собой и тут же открываю глаза.

Назифа.

Ее лицо перекошено от гнева, а губы сжаты в тонкую полоску.

— Дай пройти… — Пытаюсь обойти девушку, но та снова преграждает мне путь.

— Снова ходила к повелителю? Думаешь, если будешь ему надоедать и днем и ночью, то он привяжется к тебе? — фыркает Назифа, а я непонимающе гляжу на нее.

— Нет, я не ходила к нему второй раз…

— Хочешь сказать, что ночевала у него? — злорадно смеется девушка, но я смотрю на нее прямо, не мигая.

Ее смех утихает, а лицо покрывается красными пятнами.

— Не может быть… — шипит она.

— Почему же? — вскидываю одну бровь. — Думаешь, если он не оставлял тебя, то ко всем так будет относиться? Может, ты ему просто меньше нравишься?

Я специально злю Назифу, пытаясь отомстить за ее отношение. И за отношение Хафифы.

— Да ты…

— Девушки, быстро вниз! — звучит за нашими спинами голос смотрительницы дворца. — К нам прибыла новая машате, хочет видеть всех наложниц!

— Да, скоро придём, Маджа! — отвечает Назифа, не сводя с меня глаз.

— Не скоро, а сейчас! — шипит женщина.

Я пользуюсь моментом и прошмыгиваю мимо Назифы, а та рычит вслед:

— Ты еще поплатишься за свои слова!

От тона девушки по коже пробегает холодок, но я упрямо расправляю плечи и иду за Маджой.

Не нужно меня пугать! Я уже такое пережила в этой стране, что какая-то ревнивая девица мне нипочем.

Тем более, если мне предстоит какое-то время жить во дворце, я не хочу, чтобы надо мной измывался каждый, кому не лень.

Может, Карим действительно привяжется ко мне и ему больше не нужны будут другие девушки?

Мы с Маджой приходим в большой зал, где уже собрались все наложницы и несколько слуг. Я сажусь на мягкую кушетку и краем глаза замечаю, как косятся на меня остальные.

Некоторые перешептываются, и я все чаще слышу отголоски своего имени в паре с именем Назифы.

Интересно…

— Девушки, познакомьтесь, это ваша новая машате — Халида Музу Абула, — громко говорит Маджа, обводя нас всех суровым взглядом.

В центр зала выходит женщина в длинной черной парандже и с интересом оглядывает нас.

Кто-то из девушек робко подает голос:

— А где Хафифа?

— Хафифы больше здесь не будет! Она наказана повелителем и сослана далеко от дворца! – так же строго объясняет Маджа и добавляет: — Где ваше воспитание? Поприветствуйте вашу новую машате!

Девушки тут же вскакивают и опускают головы перед незнакомкой.

— Приветствуем. Пусть путь Аллаха будет светел и чист! — звучит из уст фраза.

Я делаю точно так же, как остальные, стараясь не выделяться. Кто знает, может, эта женщина окажется намного хуже, чем Хафифа.

Но Халида поднимает взгляд, и я вдруг понимаю, что уже видела эти глаза.

Тогда на рыночке, когда убегала от людей Карима.

О боже… Неужели это правда она?

— Приветствую вас, девушки! — отвечает женщина, и я узнаю ее голос.

Да, это точно она!

Замираю, понимая, что таких совпадений просто не бывает. Она знала, где я, и пришла! И у нее мой паспорт! Теперь я точно смогу сбежать!

Глава 14

Я все время смотрела на Халиду, пытаясь понять, узнала она меня или нет. Но судя по выражению ее лица — нет, не узнала.

Надеюсь, она не потеряла мой паспорт. И не выкинула его. Нужно только улучить минутку с ней наедине и все обсудить.

После рассказа о новых правилах нас распускают по комнатам. Девушки уходят, а я, оглядываясь, ныряю в проход за Халидой.

— Постойте! — тяну ее за рукав, прячась за угол.

Мимо проходят две прислужницы, и мы замираем, стараясь спрятаться в тени.

— Чего тебе? — не слишком вежливо спрашивает та, а я удивленно распахиваю глаза.

Тогда на рынке она была помягче, подобрее…

— Вы помните меня?

Халида оглядывает меня с ног до головы и потом качает головой.

— Нет, а должна бы?

— Да! Мы встречались в одном городке, на рынке, я еще тогда…

— Замолчи! Мне нет дела до твоих фантазий! Иди к себе в комнату! У меня много работы! — строго отвечает та, чем еще больше меня шокирует.

Как же так? Не могла же я ошибиться, ведь это точно она…

— Но…

— Тебе нечем заняться? Так я быстро тебе найду работу! Быстро в свою комнату!

Я киваю и, опустив голову, бегу по коридору к своим покоям. Распахнув дверь, я бросаюсь на кровать и начинаю плакать.

Не знаю, что меня так обидело, но ощущение такой близкой свободы, надежды, которую дало мне появление Халиды, вознесло меня до небес, но потом уронило на землю, переломав все внутри.

Я плакала о том, что не увижу маму, что не увижу друзей и свою страну. Больше никогда не почувствую себя той, которая вправе распоряжаться своей жизнью. Не выйду замуж, не рожу детей.

Даже если я задержусь у Карима до конца своих дней, то, когда постарею, он отправит меня куда-то, а себе возьмет молодую.

Я плачу и не слышу, как дверь комнаты открывается. Кто-то дотрагивается до плеча.

Подпрыгиваю и вижу Халиду, виновато смотрящую на меня.

— Деточка, ты чего плачешь?

— Я…

Мне хочется сказать, что из-за нее, но я молчу, больно прикусив губу.

Вдруг она снова поменяет милость на гнев? Я же ее совсем не знаю. Может, она душевнобольная.

Халида мягко улыбается и садится рядом со мной.

— Прости меня. Я нагрубила, сделала вид, что не узнала тебя, но все не просто так. Нас могли услышать.

— Что?! Кто?

— Другие девушки еще питают надежду, что вашу прежнюю машате вернут во дворец! Мне нужно быть аккуратной!

— Ох… — выдыхаю я.

А ведь я об этом даже не подумала. Вытираю слезы и робко улыбаюсь.

— Я уж думала, вы обо мне забыли!

— Нет! Тебя мне послала сама судьба! Я даже не думала, что подобное может произойти!

— Что вы имеете в виду? — хмурюсь я.

— Я давно хотела попасть во дворец Карима, да вот беда, сюда не пробраться! Это какое-то чудо, что вашу прежнюю машате с позором выгнали. Ты бы знала, где она сейчас…

Я замираю, понимая, что совершенно не хочу знать, что Карим сделал с Хафифой.

— Говорят, ты приложила к этому руку? — хитро щурится женщина, а я замираю.

— Кто говорит? Я не делала ничего такого, чтобы…

— Да не переживай! Говорю же, мне это на руку! Тем более я знала, что Карим будет тобой увлечен. Как только увидела на рыночке, поняла, что от него тебе не сбежать. Но ты не переживай! Я думаю, ты уже рассмотрела, какой он…

— Да… Наверное, — тяну я неуверенно. — Но я хотела спросить: вы не потеряли мой паспорт?

Халида хмурится и молча качает.

— Нет, он у меня! Но с собой я не брала его по понятным причинам! Я верну тебе его при первой же возможности!

— Спасибо! — выдыхаю я, бросаясь на шею женщине.

— Ладно, обсудим это позже, а сейчас я принесу тебе обед и будем готовить тебя к ночи с повелителем!

На этих словах меня бросает в жар, а Халида хитро подмигивает и удаляется из комнаты.

Ну что ж, значит, еще не все потеряно! Я вижу, что женщина что-то скрывает, но мне нет дела до ее тайн. Все, чего я хочу, — это сбежать отсюда и забыть произошедшее как страшный сон.

Через полчаса в комнату заходит одна из одалисок. Ставит поднос с едой и, опустив голову, молча уходит.

Я приступаю к еде, почувствовав дикий голод, и проглатываю все, чуть не облизывая тарелку. Впервые за долгое время у меня появилась надежда, и из-за этого даже появился аппетит.

Поставив посуду обратно на поднос, я умываюсь и ложусь на кушетку. Горячее солнце печет сквозь незакрытые окна, и я чувствую, как меня бросает в жар. Встаю и дрожащими пальцами быстро скидываю с себя платье, которое, кажется, впивается в кожу когтями.

Но даже когда я остаюсь в одной нижней рубашке, легче не становится.

В голове начинает что-то стучать, а сердце, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди.

Понимаю, что со мной что-то не так. Нужно найти кого-то и позвать на помощь.

Медленно иду к двери, хватаясь за мебель, чтобы не упасть, и глубоко дышу.

Выглянув в коридор, я понимаю, что глаза застилает черная пелена, а в ушах звенят колокола.

Мамочки… Я умираю?

— Помогите… — шепчу я, увидев размытую фигуру впереди.

Хватаясь за ручку двери, я сползаю вниз и закрываю от бессилия глаза.

Если бы можно было представить себе состояние хуже, то это было бы горение заживо.

Меня выворачивает снова и снова, а кто-то трясет за плечи.

— Снежана! — слышу чей-то голос словно из-под толщи воды, но сил открыть глаза или сказать хоть что-то совершенно нет.

Такой знакомый голос, но вроде нет…

И прежде чем понять, кто меня зовет, я проваливаюсь в темноту.

***

Странный липкий сон окутывает меня. Словно я тону в болоте, откуда невозможно выбраться.

— Снежана… – кто-то зовет меня глухим эхом, но у меня нет сил открыть глаза. Хочется заснуть и больше никогда не просыпаться. Но кто-то настойчиво тянет меня на поверхность.

Снова и снова выдергивая из тягучего сна.

— Что… со мной… — еле выговариваю я, чувствуя, как сильно распух язык. — Тяжело дышать…

— Все хорошо, милая, все будет хорошо! Я позабочусь о тебе! — слышу я хриплый голос Карима и снова погружаюсь во тьму.

Второе пробуждение проходит намного лучше, хотя слабость еще мешает сконцентрироваться на происходящем.

— Воды… — шепчу я пересохшими губами и тут же слышу шорох возле себя.

— Снежана? Ты пришла в себя! — Передо мной оказывается Карим. Он подносит к моим губам стакан и дает напиться.

Выдохнув, я откидываю голову на подушки и поднимаю взгляд в потолок.

Я у себя в комнате. Только почему рядом Карим? И что со мной произошло?

— Что случилось? — Поворачиваю голову к мужчине, и тот хмурится.

— Тебя отравили…

Я молчу, пытаясь вспомнить, что вообще произошло и как меня могли отравить.

В памяти всплывают обрывки последних событий.

Новая машате, которая довольно странно себя повела, Назифа, кричащая, что мне не поздоровится, ужин, принесенный той самой Халидой, которая явно что-то скрывает.

— Ты знаешь, кто это мог сделать? — спрашивает Карим, а я качаю головой, которая все так же раскалывается.

— Нет, а ты? — вру я, не желая подставлять Халиду.

— У меня есть на этот счет кое-какие мысли… — тянет задумчиво Карим, почесывая бороду, которая сильно отросла.

— Сколько я уже без сознания?

Мужчина хмурится, явно не желая отвечать, а потом вздыхает:

— Больше недели… У тебя была сильная интоксикация. Ты могла умереть, но организм оказался крепче! Врач сказала, что самое страшное позади, но тебе предстоит длительный период восстановления.

— Ничего себе… — тяну я. — Кто такое мог сделать?

Карим встает и отходит к окну, сложив руки на груди.

— Это неважно! Я со всеми разберусь! А ты отдыхай!

— Но я должна знать…

— Нет! — гаркает мужчина, резко обернувшись. В его глазах пылает настоящий огонь ненависти, и я осекаюсь, проглатывая слова, которые хотела сказать.

— Ладно… Тогда можно мне одну просьбу?

Карим молча кивает, напряженно глядя на меня.

— Позови Халиду, мне нужна ее… помощь…

Мужчина расслабляется и хмыкает:

— Конечно!

Он целует меня в лоб и покидает комнату, а я смотрю ему вслед, закусив губу.

Вид Карима мне не понравился. Впервые я заметила на его лице усталость. Темные круги под глазами говорили о том, что он очень долго нормально не спал, а щетина, отросшая в почти бороду, немного пугала.

Неужели он так переживал? Или все же случилось что-то еще?

Через полчаса в комнату входит Халида, напряженно улыбаясь.

— Здравствуй, ты меня звала?

Я киваю и прошу машате присесть.

Та садится на краешек кровати и внимательно смотрит.

— Скажи, ты знаешь, что меня отравили?

— Да, конечно! Об этом уже весь дворец знает! — кивает она быстро.

— Тогда ты должна понимать, что ты последняя, кто меня видел. И ты же принесла мне ужин, от которого мне и стало плохо…

Вижу, как Халида бледнеет, но не шевелится.

— Да, я знаю. Но повелитель меня уже проверил! Я ничего такого не сделала! — заявляет она, а я усмехаюсь.

— Да, но ты не знаешь, какое влияние я имею на Карима! — лукавлю я. Никого влияния я на него не имею, но Халида должна поверить в обратное. Я должна узнать то, зачем она оказалась во дворце. Вряд ли это совпадение.

— Я понимаю, но я правда не виновата… — еле слышно отвечает та.

— Тогда давай так! Или ты мне рассказываешь, зачем ты появилась во дворце, или я говорю Кариму, что это ты подсыпала яд в мой ужин!

Я никогда не прибегала к шантажу, но Халида единственная, кто может меня спасти. У нее мой паспорт. Она должна зависеть от меня, иначе никогда не поможет!

— Я все расскажу… Все… — выдыхает женщина, сглатывая слезы.

Она встает и идет к двери. Выглянув в коридор, она убеждается, что никого нет, и закрывает дверь на засов.

Вернувшись ко мне, она садится как можно ближе и начинает рассказ:

— У меня была дочка. Красивая, как лепесток розы. Нежная, светловолосая, как ты. Ее отец был из поляков.

Я киваю, молча слушая дальше.

— Однажды ее увидел Карим и забрал к себе во дворец наложницей. Я была не в себе от радости! Действительно, женщинам в нашей стране редко так везет!

Я сомневалась, что это и есть везение, но не стала перебивать Халиду.

— Я лично собирала ее во дворец, видела, как она светится от счастья! Ведь повелитель ей тоже очень приглянулся! Она пробыла здесь всего полгода, а потом забеременела.

— Ох… — выдыхаю я шокированно.

— Но случилось несчастье… — со слезами в голосе произносит Халида, а я вся сжимаюсь от страха.

— Что же произошло? — приподнимаюсь я, догадываясь, о ком идет речь. Однажды я уже слышала о еще одной «русской», с которой что-то случилось. Меня часто сравнивали с ней. Особенно Назифа…

— Ее отравили. Девочку мою, Катеньку, отравили. Точно как тебя… Только ее организм не справился. Она и ребенок погибли, не приходя в сознание.

Глава 15

— Как? Кто? — выдаю я вопросы, но Халида только хмурится.

— Я не знаю…

— Карим? — ужасом в голосе спрашиваю я.

— Нет, это точно не он. Карим хотел наследника. Он мечтал о нем! И Катя была ему дорога! — заверяет женщина, а у меня отлегает от сердца.

— Для этого ты здесь? Отомстить?

— Да, но для начала я хочу узнать, кто именно отравил мою девочку! Уверена, это кто-то из гарема. Тот, кто отравил тебя! — шепчет женщина, отводя взгляд.

Я хмурюсь, чувствуя, как больно Халиде. Она так похожа на мою маму…

— Я помогу тебе! — вскидываю взгляд на нее.

— Что? Правда?

— Да! Я попробую узнать все, что смогу! Карим должен что-то знать!

— Ох, Снежана… — выдыхает Халида. — Благодарю… Благодарю тебя! Да храни тебя господь…

— Что? — удивляюсь я. — Вы православная?! Но вы же…

— Да, и моя Катенька тоже была православной. Вот…

Халида достает маленький крестик, который был надежно спрятан на груди под глухим воротом, и я удивляюсь еще больше. Он так похож на мой…

Пальцы тянутся к моему крестику, и, когда я нащупываю его, в памяти всплывает картина: Карим на яхте долго рассматривает мой крестик, думая о чем-то…

Теперь я понимаю, он вспомнил Катю.

— Хорошо, я пойду! Ты еще очень слаба, набирайся сил!

Я киваю, а Халида уходит, оставляя меня со своими мыслями наедине.

Теперь я могу точно сказать: эта женщина здесь не для того, чтобы убить меня, нет. Она хочет узнать тайну смерти своей дочери. Я помогу ей и точно знаю, что она поможет мне сбежать.

Сама не замечаю, как засыпаю. Все же усталость берет свое, а головная боль не прекращается. Наверное, я долго еще буду это терпеть, раз отравление было действительно сильным.

Открыв глаза, я вижу, что за окном почти ночь. Проворочавшись в постели еще полчаса, я понимаю, что уже не засну.

Аккуратно встаю, чувствую небольшое головокружение, и накидываю на себя платье.

Желание увидеть Карима и поговорить с ним становится непреодолимым. Я выглядываю в коридор и, не заметив там никого, тихонько выскальзываю из комнаты.

В темном коридоре немного прохладно, а может, это меня все еще знобит, но мелкая дрожь то и дело сотрясает мое тело.

Направляясь к комнатам Карима, я вдруг ловлю себя на мысли, что мне страшно. Ведь тот, кто хотел меня убить, все еще во дворце, а значит, прямо сейчас может появиться и закончить начатое…

— Снежана! — слышу за спиной женский голос и подскакиваю, резко обернувшись.

— Назифа? Что ты здесь делаешь? — дрожащим голосом спрашиваю я.

— Иду к Кариму, конечно! А вот что ты здесь делаешь – вот это вопрос! — ядовито выплевывает она.

— Я… хотела поговорить с ним!

— Ночью? Разве ты не знаешь, что каждую ночь после того, как ты… занемогла, я проводила в его спальне? — Легкая победная улыбка трогает губы девушки, а я замираю.

Острая боль пронзает сердце. Значит, пока я боролась со смертью, Карим развлекался…

Нет, я знаю, что у него целый гарем не для того, чтобы они ему песни пели. Но почему так больно…

— Нет, не знала… — растерянно тяну я.

— Ну теперь знаешь! — фыркает Назифа, отталкивая меня с дороги. Я отлетаю в сторону, еле устояв на ногах. — Пропусти! И не вздумай соваться к Кариму! Ты — никто!

Девушка задирает подбородок и уходит, а я всхлипываю, смотря ей вслед.

Да, я должна убегать отсюда как можно быстрее. Ведь если меня не убьют, то просто используют и выкинут при первой возможности.

Вернувшись в свою комнату, я плачу долго и надрывно.

Да, я влюбилась. Не хотела, но влюбилась. А Карим – житель своей страны. Здесь это нормально — заводить целые гаремы и менять женщин как перчатки.

Под утро я все же засыпаю, пока меня не будит стук в дверь.

— Снежана? — заходит в комнату Карим.

Я подскакиваю, прикрываясь одеялом, и смотрю на мужчину из-подо лба.

— Здравствуй!

— Как ты себя чувствуешь? — заботливо спрашивает он, усаживаясь рядом. Карим хочет взять меня за руку, но я прячу ее под одеяло.

— Все хорошо, спасибо!

Он удивленно вскидывает брови, но молчит.

— Зашел сказать, что разобрался с тем, кто хотел тебя отравить!

— Да? — подскакиваю я. — И кто же это был?

Я с интересом смотрю на Карима, даже забыв про обиду.

— Неважно! Ты в безопасности – это главное!

— Ну да… — вздыхаю я.

Так он мне и сказал все, размечталась. Я же для него никто.

— Вижу, тебе действительно намного лучше, — замечает Карим, вставая с кровати. — Тогда жду тебя сегодня у себя. Надо много о чем поговорить…

Я поднимаюсь и не удерживаюсь от вопроса:

— А как же Назифа?

Карим резко оборачивается и прищуривается.

— А при чем тут Назифа?

— Ну, разве не она развлекала тебя, пока я лежала здесь при смерти?!

Карим удивленно смотрит на меня, а потом широко улыбается.

— А ты, оказывается, не ледяная королева, в тебе, Снежана, полно огня! До встречи!

Он уходит, а я задыхаюсь от возмущения.

Надо же, как только увидел, что я на ногах, так сразу в постель зовет.

Да, Карим сказал, что хочет поговорить, но разве это не предлог?

А я не пойду никуда! Вот и все! Пусть продолжает развлекаться с Назифой!

Плюхаюсь обратно на кровать и укрываюсь с головой одеялом, желая спрятаться от всего мира.

Решено! Как только я выясню, что случилось с Катей, сразу же отсюда убегу!

***

Я специально не пошла в купальни, не принимала помощь одалисок в сборах. Сославшись на плохое самочувствие, до вечера я провалялась в кровати.

Пусть Карим не думает, что я буду как собачонка за ним бегать и выполнять его прихоти. Для этого у него есть Назифа.

Когда на дворец опускается ночь, я, замерев, лежу в кровати. На мне только длинная ночная рубашка и носки, заботливо принесенные Халидой. В последнее время я очень мерзну. После того состояния, которое я перенесла, во мне будто замерзает кровь, несмотря на высокую температуру вокруг.

Интересно, что сейчас делает Карим? Как он отреагирует на мое неповиновение? Стерпит и пригласит Назифу или же придёт сюда, чтобы наказать…

Не успеваю я подумать над этим, как слышу громкие шаги в коридоре.

Дверь тут же распахивается, со стуком ударяясь о стену, и на пороге показывается Карим. В свете луны он кажется всадником апокалипсиса, не иначе.

Черные волосы растрёпаны, смуглая грудь вздымается от тяжелого дыхания, а глаза горят зеленым огнем.

Я сжимаюсь в комок, натягивая одеяло повыше.

— Почему ты не пришла, как я велел? — слышу гневное рычание мужчины и еще больше сжимаюсь.

Я и забыла, насколько Карим может быть пугающим. Как тогда, когда я впервые его увидела.

Сердце стучит так, что вот-вот выпрыгнет из груди, но я стараюсь не подать виду.

— Я… неважно себя чувствую! — вру я.

— Да? Еще днем все было замечательно! Так в чем причина?

Карим надвигается на меня, заставляя замирать от страха.

— Это правда!

— Врешь! — снова рычит мужчина.

Он подходит к моей кровати и останавливается в двух шагах.

— Я просил, Снежана, советую мне не врать! Даже несмотря на мое хорошее отношение к тебе, я не позволю неуважительно к себе относиться!

— Ах так? — подскакиваю я. Во мне закипает злость. — Неуважительно?! — выкрикиваю я. — А уважительно развлекаться с другой, пока я валяюсь при смерти?!

Не хотела говорить, не хотела! Но сказанного не воротишь.

Я поднимаю взгляд на Карима и вижу на его лице замешательство.

— Что ты имеешь в виду?

— Не что, а кого! Назифу! Она же скрашивала твои одинокие ночи в мое отсутствие! Так пусть продолжает это делать!

Я глубоко дышу, гневно глядя на мужчину, а тот начинает усмехаться.

— Рада, что тебе весело! — фыркаю я и возвращаюсь в кровать.

Карим не дает мне этого сделать. Он грубо хватает меня за руку и вздергивает вверх, крепко прижимая к себе.

— А я думал, ты холодна как лед, моя снежинка! Но в тебе столько огня, столько ревности…

— Ревности?! — шиплю я, пытаясь оттолкнуть Карима. — Слишком много ты о себе возомнил! Я не ревную!

— Еще как ревнуешь!

Карим набрасывается на меня и глубоко целует. Не спрашивая, он раздвигает мои губы своими и запускает язык так глубоко, что становится трудно дышать.

Я пытаюсь отпихнуть его, но мужчина лишь крепче сжимает меня в своих медвежьих объятиях. Чувствую, как становится тяжело дышать, а голова кружится так, что я вот-вот упаду в обморок.

— Пусти! — пищу я и тут же кусаю Карима за губу.

От неожиданности мужчина выпускает меня из рук, и я, не теряя времени, несусь к двери.

— Ну все, теперь ты точно доигралась…

Карим настигает меня возле выхода, не дав даже шагу ступить в коридор. Он сжимает меня в объятиях и не слишком нежно бросает на кровать.

Его поцелуи такие жаркие и глубокие, что я буквально схожу с ума. Но за каждое прикосновение ругаю себя, как девочку.

Нужно бежать, сейчас же, а я…

— Моя… — шепчет Карим, целуя меня снова и снова.

Я чувствую вкус крови на его губах, понимая, что схожу с ума от желания.

— Пусти! — Пытаюсь собрать остатки сил и отпихнуть мужчину, но второй раз такой фокус не проходит. Одной рукой Карим сгребает мои запястья и фиксирует их над моей головой, а другой — рвет ткань ночной рубашки.

— Нет, дорогая моя, не пущу, пока не сделаю тебя своей. Ты не представляешь, как я долго этого ждал… — шепчет он, прикусывая горошину груди, отчего я выгибаюсь с громким стоном.

— Назифе ты то же самое говоришь?

— Не было никакой Назифы! Каждую ночь я проводил в твоей комнате! Прямо здесь! — рычит он, а я понимаю, что он говорит правду.

Карим сбрасывает разорванную рубашку на пол и наваливается на меня всем телом.

— Но я видела…

— Замолчи! — хрипло выдыхает мужчина и резко входит в меня, заставляя вскрикнуть. — Да-а… Вот так, вот так, моя хорошая! — шепчет он, вбиваясь в меня сильно и грубо.

Я кричу, но вскоре мои крики сменяются стонами. Сама не замечаю, как мои руки оказываются свободными и я с силой цепляюсь ногтями в спину Кариму.

— Моя девочка, только моя! Никуда ты не сбежишь! Не отдам никому, даже самой смерти! — шепчет мужчина и с рыком входит еще глубже, до боли сжав мои бедра.

Чувствую, как пульсирует его плоть во мне, становясь будто еще больше, и, не выдержав сладкой муки, выгибаюсь дугой, ощущая ни с чем не сравнимое удовольствие.

— Кричи для меня! — хрипит он, не переставая двигаться, пока я сжимаю его плоть пульсирующими стеночками.

И я кричу. Громко и хрипло, пока не падаю на кровать, обессиленно закрывая глаза.

Карим накрывает меня одеялом и, поцеловав в щеку, уходит.

Вот и все…

Он взял то, что ему нужно, и ушел, оставив меня одну.

Глава 16

Я засыпаю неожиданно быстро для себя, а утром меня будит Халида.

— Снежана! Проснись! — встревоженно шепчет она, и я тут же вскакиваю.

­— Что случилось?

Прикрываю наготу простыней, но, похоже, женщину это ни капли не смущает. Ее глаза прямо кричат о боли, но при этом на губах улыбка.

Такое впечатление, что Халида сошла с ума.

— Я узнала, что случилось с Катенькой!

— Ох… — выдыхаю я, понимая теперь такое состояние женщины. — Сейчас, я оденусь!

Вскакиваю и быстро натягиваю на себя платье. Халида застегивает его на мне, попутно нашептывая:

— Сейчас позавтракаем, я как раз принесла, и все расскажу. Только утром узнала! Все благодаря тебе, деточка, я в неоплатном долгу перед тобой!

— А я при чем? — удивляюсь я.

— Садись!

Я послушно усаживаюсь на подушки возле столика, и Халида пододвигает мне поднос, наливая чай.

— Я узнала, что повелитель наказал Назифу!

— Как?! — чуть не давлюсь я.

— Он сказал, что разобрался с той, по чьей вине произошло отравление! — с жаром произносит Халида.

— Но она же только позавчера была у него в покоях… — вспоминаю я ту ночь, когда она меня толкнула и соврала про остальные ночи, которые провела с Каримом, пока я болела.

— Уже вчера утром ее отправили из дворца!

— И что с ней сделали? — затаив дыхание, спрашиваю я.

— Я точно не знаю, но кухарка говорит, что он был очень зол. Думаю, ее казнят!

— Что?! Казнят?! — выкрикиваю я, а Халида шикает на меня:

— Тише! Услышат же – и мне не поздоровится!

— Боже… Значит, это она отравила Катю…

— Да! Яд был тот же самый, и после этого Назифа и стала любимицей Карима! — с ненавистью выплевывает женщина.

— Халида! — вздыхаю я и обнимаю женщину. — Мне так жаль…

Мы обе долго плачем на плечах друг у друга. Халида по дочери, которую любит и внуков от которой так и не дождалась, а я по незнакомой девушке, так неосторожно влюбившейся в шейха.

А сама-то… Закусываю губу, раздумывая над словами Карима ночью. Я же действительно ревную его. И понимаю, что влюбилась. Очень сильно.

Халида уходит, а я остаюсь в комнате. Он выгнал свою любимицу ради меня. Провел со мной много ночей, пока я была при смерти. Может, я действительно ему дорога?

Халиду я больше не видела до вечера. А настроения выйти и поискать ее не было. Ей нужно принять то, что она узнала. Побыть в одиночестве. Я ее понимаю.

Когда небо темнеет, а на горизонте появляется луна, я накидываю платок на плечи и тихонько выскальзываю из комнаты.

Очень хочется на свежий воздух. День в четырех стенах просто доконал меня.

Тихонько прокрадываюсь по коридорам и открываю дверь на улицу.

Легкий свежий ветерок окутывает меня приятной прохладой, и я закрываю глаза от удовольствия. Тишина приятно ласкает слух.

Только бы никого не встретить.

Шагая по тропинкам сада, я касаюсь пальцами лепестков растений, названий которых я даже не знаю. Тут же в груди вспыхивает ностальгия по дому.

Но я уже не знаю, как уехать. Халида отдаст мне паспорт, но Карим… Он же никогда меня не отпустит. Если уходить, то только тайно. Сбегать насовсем.

— Вот ты где… — слышу за спиной шепот мужчины, и сильные руки тут же заключают меня в объятия.

— Карим… — выдыхаю я, не поворачиваясь.

— А я зашел к тебе, но тебя не оказалось в комнате. Подумал уж, что напугал тебя и ты сбежала…

Я закусываю губу, осознавая, что он будто прочитал мои последние мысли.

— Нет, я просто вышла подышать… — грустно отвечаю я.

— Тебя что-то тревожит? — хмурится Карим, поворачивая меня к себе.

Он с волнением заглядывает в мои глаза, и я молча качаю головой.

— Нет, ничего… — вру я и вижу, что мужчина тоже это понимает.

Но он не настаивает на откровениях. Заключает мое лицо в горячие ладони и нежно целует.

От этой ласки все лишние мысли выветриваются из головы, и я просто растворяюсь в нем. Обвив шею Карима руками, я прижимаюсь к нему сама, чем вызываю протяжный вздох у мужчины.

Без лишних слов он подхватывает меня на руки и несет к себе в комнату. Я же цепляюсь на Карима как за последнюю надежду. Мне так его не хватает…

Эта ночь полна нежности и ласки. Не было места на моем теле, к которому бы не прикасались губы или язык мужчины. Он снова и снова доводил меня до сумасшествия, где я кричала его имя, кусая губы.

Обессиленно упав рядом со мной, Карим прижимает меня к себе и засыпает. Я же смотрю на встающее солнце и, сладко зевая, тоже проваливаюсь в сон.

Проснувшись, я не обнаруживаю рядом с собой мужчину. Накинув платье, я собираюсь уйти, но в дверях появляется одна из одалисок.

— Доброе утро! — кивает она учтиво. — Вам завтрак сюда принести или в свою спальню?

— В свою… — растерянно отвечаю я, а потом добавляю: — А где Карим?

— Хозяин велел передать, что уедет на два дня.

— Понятно! — грустно выдыхаю я.

Девушка уходит, а я не спеша направляюсь в свою комнату. Нужно бы посетить купальни.

На столике я обнаруживаю поднос с едой и, присев к нему, замечаю плотный лист бумаги рядом с вазой.

От Карима?

Легкая улыбка трогает губы, и я раскрываю письмо. Прочитав строки, я задыхаюсь от ужаса. Не может быть…

«Если ты думала, что все закончилось, то зря! У меня не получилось тебя отравить, и поверь, Карим не вездесущий, я доберусь до тебя».

Выронив письмо, я вскакиваю и, зацепив поднос, роняю все содержимое на пол.

— Халида! Халида! — кричу я на весь коридор, чувствуя панику, подкатывающую к горлу.

Мы были не правы. Это не Назифа отравила меня. Это кто-то другой. И этот кто-то еще во дворце.

***

Халида прибегает спустя несколько минут.

— Снежана? Ты чего? Что-то случилось? — задыхаясь от волнения, спрашивает она.

Я протягиваю письмо женщине, смотря прямо в глаза.

Она быстро пробегает глазами по нему, и лицо ее бледнеет.

— Не может быть…

— Может! Я чувствовала, что это не Назифа, — киваю я судорожно.

— Тогда, значит, Катя…

— Да, тот, кто ее отравил, так и не понес наказания!

Мы садимся на диван, в ужасе смотря друг на друга.

— Кто же это может быть? — выдыхает Халида. На ней прямо лица нет.

— Я не знаю, но постараюсь выяснить. На кону не только месть, но и моя жизнь! — задумчиво тяну я.

— Да, ты права! Повелителю покажешь? — кивает она на бумагу, а я качаю головой.

— Нет! Он не станет со мной делиться ничем, но я попробую завести разговор…

— Ох, Снежана! Нужно сказать, Карим все решит! — заверяет Халида, хватая меня за руки.

Я закусываю губу и отвожу взгляд.

Да, я сейчас на особом счету у Карима, но мы не так близки, как бы мне хотелось. Я не вправе требовать от него информацию. Но попробовать все-таки стоит.

Вечером, спустя два дня, когда Карим уже вернулся во дворец, я решаю не дожидаться его визита. Я надеваю воздушное голубое платье с глубоким вырезом и призывно подкалываю волосы.

Кариму должно понравиться. А я должна усыпить его бдительность. Зайдя к нему в комнату, я понимаю, что мои усилия не прошли даром. Горящий взгляд мужчины явно говорит о том, что он восхищен.

— Моя снежная королева пришла сама? Признаюсь, я удивлен!

— Я скучала по тебе… — ни капли не соврав, отвечаю я.

Мужчина в два шага оказывается возле меня и заключает в объятия. Он нежно целует меня в губы, спускаясь по щеке ниже, к шее, а затем к ключицам.

— Я тоже скучаю по тебе, моя снежинка… — горячо шепчет Карим. Он подхватывает меня на руки и несет на кровать, где вытворяет со мной такие вещи, после которых я забываю обо всем.

Я горю и плавлюсь в его объятиях, забывая, где я, кто я и о чем хотела с ним поговорить.

Уже лежа на его груди, слушая, как мерно бьется сердце, я решаю аккуратно затронуть волнующую тему.

— Карим, скажи, ты видишься еще с кем-то сейчас, кроме меня?

Чувствую, как он усмехается, но боюсь поднять глаза.

— Моя снежная королева снова ревнует? У тебя кровь горячее, чем у самых южных принцесс нашей страны.

— Ты не ответил… — шепчу я.

— Нет, ни с кем! — спокойно отвечает Карим.

— Тогда зачем тебе гарем? Разве нельзя его распустить?

Грудь Карима начинает трястись от смеха, но он отвечает:

— Распустить гарем? – хохочет он. — Снежана, ты дорога мне, но я никогда не распущу гарем. Я понимаю, что ты из другой страны и не знаешь наших обычаев. У нас нет браков с одной женщиной. Вернее, они есть, но ты…

— Что? Не подхожу? — еле слышно выдаю я.

— Неважно. Я просто не распущу гарем, и все. На этом разговор закончен! — строго говорит Карим и отворачивается.

Я вздыхаю, закусывая губу от обиды. А когда вижу, что Карим уснул, тихонько встаю и покидаю комнату.

Последующие две недели мы практически не видимся. Карим либо в разъездах, либо весь в работе. Лишь однажды, посреди ночи он приходит ко мне, но утром исчезает как тень.

Мне обидно и очень больно. Я практически перестаю есть. Каждый день я слушаю шаги за дверью и с грустью понимаю, что это не он.

Я не нужна ему. И никогда не была нужна по-настоящему. Сама придумала себе все чувства, а Карим просто развлекался с диковинкой.

Однажды утром я решаю пройтись по саду, но легкое головокружение заставляет меня остановиться. В глазах резко темнеет, что напоминает мне о недавнем отравлении.

Неужели снова?

Мне грозит опасность, а Кариму все равно. Он бы не распустил гарем, даже если бы меня убили. Вот, к примеру, как случилось с Катей. Он потерял любимую и ребенка, а виновную так и не нашел.

Так что заставило меня думать, что ради меня он это сделает?

Опираюсь о стену и вдруг чувствую, как начинаю падать. Тьма накрывает так быстро, что я не успеваю понять, что произошло.

Прихожу в себя уже в своей комнате, от ласковых прикосновений чего-то прохладного к лицу.

Осознание приходит как гром среди ясного неба.

Это не отравление. Я беременна!

— Деточка, что случилось? Ты вся зеленая! — спрашивает Халида, протирая мне лицо влажным полотенцем.

Я поднимаю на нее взгляд, еле сдерживая слезы. Кажется, мой самый большой кошмар сбылся.

— Я беременна… — шепчу я.

— Ох, так это такая радость! Представляешь, как обрадуется хозяин? У Карима нет наследников, твой ребенок будет первым!

Я хватаю за руку служанку и шепчу:

— Нет, Халида! Ты не расскажешь! Ни ему, ни кому бы то ни было другому, поняла?

Женщина кивает, а я наклоняюсь ближе.

— Ты поможешь мне сбежать! Ради памяти о своей дочери, ради всего святого! — молюсь я, и Халида кивает.

— Я помогу, но, если Карим узнает, мы обе погибнем, ты же знаешь!

— Знаю, но другого выхода нет! Я должна вернуться домой, чего бы мне это ни стоило. Если я этого не сделаю, то тот, кто написал это письмо, закончит свое дело.

Ради ребенка я должна сбежать!

— Но Карим мог бы тебя спасти! — робко предполагает Халида, а я качаю головой.

— Он спас Катю?

Лицо женщины бледнеет, но я не собираюсь брать свои слова назад.

— Нет! Я не хочу отправиться за ней вместе с малышом!

— Да! Ты права! — серьезно кивает Халида. — Завтра же принесу твой паспорт. Мы придумаем, как тебе выбраться! Я обещаю!

Глава 17

Карим

После разговора со Снежаной я действительно задаюсь вопросом: нужен ли мне гарем? Нет, я не собираюсь его распускать, хоть и практически не вижу девушек, не говоря уже про что-то большее.

Но так положено в нашей стране. Отец — другое дело. Он полюбил мать сразу, как только увидел. Да и гарем свой собирал не сам, за него это сделали другие люди. Насколько я знаю, он даже не видел ни одну из девушек.

Но мама приняла нашу веру. У них действительно любовь. А Снежана… Она, безусловно, ко мне неравнодушна, но, как бы мне ни хотелось не признавать, она чужая. Боится меня, сторонится.

Уже две недели я ее не видел. Я безумно соскучился, но мне нужно было все обдумать.

И сегодня я решил, что она станет моей женой. Да, гарем я распускать не буду, но Снежана станет на голову выше их. Она и так единственная, кто меня интересует. Я никогда не чувствовал ничего подобного. Ей нужны гарантии, защита… И что я за мужчина, если не способен ей этого дать?

— Повелитель, ужин! — заходит в комнату одна из одалисок. Она стреляет глазками в мою сторону, наклонившись слишком низко, отчего я вижу ее грудь в глубоком вырезе.

— Спасибо, можешь быть свободна! — машу рукой в ее сторону, отвернувшись.

Девушка глубоко вздыхает и уходит, но я решаю ее остановить:

— Постой!

С надеждой в глазах она оборачивается и призывно улыбается.

— Да, повелитель?

— Позови мне Снежану!

Лицо одалиски накрывает тень, и она мрачно кивает:

— Хорошо!

Я встаю и шагаю к сейфу, спрятанному в спальне. Открыв его, достаю оттуда шкатулку со старинными семейными украшениями.

Возвращаюсь за стол и аккуратно открываю замок.

Среди прочих металлов и сверкающих камней я нахожу кольцо, которое собственноручно делал еще мой прадед – ювелир.

Синий, как глаза Снежаны, камень переливается в лучах заходящего солнца. Золото, обвивающее камень, словно веточки азалии, отливает красным.

Это то, что нужно. И размер. Оно будто создано специально для Снежаны. Для ее тоненьких пальчиков.

Верчу его в руках, раздумывая, что скажу девушке. Обрадуется ли она? Или потребует большего?

Вдруг слышу за дверью шаги и встаю, пряча кольцо в карман.

Шкатулку возвращаю на место и иду к двери. Распахиваю створки, ожидая увидеть Снежану, но на пороге показывается Халида.

— Что случилось? Где Снежана?

Неясная тревога закрадывается в душу.

— Она не может прийти, у нее женские дни! — отвечает Халида, и я выдыхаю.

— Что ж, жаль… Тогда передай ей, что я сам к ней зайду.

Лицо служанки как-то странно бледнеет.

Она боится? Не понимаю.

— Халида, все в порядке? — с нажимом переспрашиваю я, и та резко кивает.

— Да! Все прекрасно! Я передам Снежане, повелитель! — низко кланяется она, собираясь уходить. Вдруг видит поднос с нетронутой едой и вскидывает на меня взгляд.

— Латифа снова принесла ужин?

— Да, она часто это делает.

— Как? Ничего не понимаю, я сама должна была сейчас все принести…

— Разве не вы приказываете ей это делать? — поднимаю брови, и женщина качает головой.

— Нет, она вообще занимается стиркой вещей. К кухне не допускают…

— Ну, меня это мало касается. Ты же главная в этом, вот и реши! — отворачиваюсь я, но Халида так и остается на месте.

— Что-то не так?

— Д-да… Повелитель, не сочтите за наглость, но… можете не есть эту еду?

— Что?! Почему же? — вздыхаю я. Надоели эти загадки.

— Я вспомнила одну вещь…

— Ну, говори же, не тяни! — раздраженно выдаю я.

— Когда я несла ужин Снежане. Ну, тот вечер, когда ее отравили, Латифа была там! На кухне! — выдает Халида и поднимает на меня испуганный взгляд. — А ведь нас всех проверили на следы отравы, всю кухню обыскали, сколько скребков и мазков сделали…

— Верно! Этот яд всегда остается на пальцах очень долго! И на предметах вокруг тоже. Он слишком летучий, сохранить его в емкости без единой крупицы потери невозможно даже в лабораторных условиях! — рассказываю я, не понимая, при чем тут яд и Летиция. Я же наказал виновную — это была Назифа. На ее руках и были найдены следы…

— Верно, вы проверили всех, но не Летицию. Она вообще к кухне не относится, ведь работает в прачечной!

— Халида! — строго отвечаю я. — Все подозрения беспочвенны, я наказал виновницу. Это не Летиция!

— Да, но…

— Никаких но! Передай Снежане, что я зайду!

— Да, повелитель! Но, пожалуйста, поверьте мне, зло еще не наказано!

— Ты что-то знаешь об этом? — строго спрашиваю я женщину, и та бледнеет еще сильнее.

— Нет! — врет она, и я это вижу. — Но прошу, не ешьте…

— Ладно, иди!

Халида кивает и покидает комнату, а я поворачиваюсь к подносу.

Медленно подхожу к нему и, открыв крышку блюда, принюхиваюсь.

Ну, вроде все как обычно!

Халида просто паникует. Даже если я ошибся с Назифой, то зачем кому-то травить меня? Здесь явно девушка убирала соперниц. Сначала Катерину, потом Снежану…

Я все же не ем ничего, лишь пригубляю вино, а потом иду в личные купальни. Вернувшись, я вижу, что подноса уже нет. Даже кувшин с вином стоит новый.

Ох, Халида…

Вздохнув, я сажусь в кресло и наливаю себе бокал вина. Снова достаю кольцо и смотрю на переливающиеся грани камня цвета глаз Снежаны. Уже сегодня оно будет украшать ее нежные пальцы.

Чувствую, как начинает немного кружиться голова, но не придаю этому значения. Видно, вино на голодный желудок так влияет.

Ставлю бокал, но промахиваюсь мимо столика. В глазах все плывет, и я пытаюсь встать, но ничего не получается. Прямо там же я падаю на пол и выключаюсь.

***

— Повелитель! Что с вами? Все хорошо? – слышу голос Халиды и открываю глаза.

— Да… — шепчу я. — Не понимаю, что произошло… — тяну я, стараясь встать.

За окном вовсю светит солнце, я понимаю, что пролежал вот так всю ночь.

— Вас отравили? — выдыхает женщина, всплеснув руками, а я хватаюсь за голову, пытаясь унять боль.

— Не кричи, пожалуйста! — прошу я тихо. — Нет, вряд ли, больше похоже на похмелье…

Действительно, в голове гудит, будто я напился вчера до беспамятства, но я помню, что выпил всего пару глотков вина.

Иду в кровать и падаю на мягкие подушки.

— Хочу увидеть Снежану, мне нужно с ней поговорить! Вчера так и не вышло, она, видимо, ждала…

Халида снова немного бледнеет, но молчит, а я уже совершенно ничего не понимаю.

— Халида, не стой! Позови мне Снежану…

— Ее нет, повелитель… — опускает голову женщина.

— Как нет? А где же она? — ничего не понимая, тяну я.

— Я не знаю…

Предчувствуя самое ужасное, я срываюсь с кровати и несусь к комнатам Снежаны.

Не может быть, она не могла убежать!

Со стуком распахнув дверь, я оглядываю комнату и вижу, что здесь совершенно пусто.

Халида стоит за моей спиной, низко опустив голову.

— Как долго ее нет?

— Не знаю точно, но вчера вечером она еще была… — тихо роняет женщина.

Я же вижу на столе лист, сложенный вдвое, и подхожу туда. Медленно, словно во сне, открываю его и читаю всего несколько строк.

«Я покидаю тебя, Карим, здесь я никогда не стану своей. Я хочу быть единственной, а не жить в постоянном страхе быть убитой или забытой тобой, что одно и то же.

Прощай».

— Что все это значит? — поворачиваюсь я к Халиде, чувствуя, как закипаю.

— Я не знаю, повелитель…

— Она сбежала!!! — кричу я. — Как? Как она могла это сделать? Куда ей идти?!

— Я не знаю, повелитель… — как попугай повторяет Халида, а я с силой ударяю кулаком по столу.

— Врешь!

Халида подпрыгивает от страха, но молчит.

— Нужно срочно отправить людей на ее поиски! Она не может улететь без паспорта, а значит, погибнет здесь! Или же ее снова заберут в бордель…

Представив все ужасы, которые могут случиться с девушкой с внешностью Снежаны, я чуть не седею от страха.

Моя девочка… Что же ты наделала?!

Двое суток мои люди ищут ее везде. Они объездили все дома услуг, расспросили всех торговцев, но ничего. Снежана словно сквозь землю провалилась. Лишь к концу третьего дня я узнал, что Снежана покинула страну.

Человек, работающий в аэропорту, видел ее и запомнил.

— Да, она улетела ночью, три дня назад, да-да, точно она… — кивает мужчина, которого привезли ко мне на допрос лично.

— Как ее пропустили без паспорта? — задаю я вопрос.

— Как же, паспорт был! Я лично видел!

— Но она же такая заметная, разве вы не должны были поинтересоваться, откуда она едет?! — гремлю я.

— Да нет, девушка была одета в паранджу. Ее лицо было скрыто. И только я увидел, когда она проходила паспортный контроль…

Проклятье!!! Ну не могла она убежать сама. Ей кто-то помог… Только это уже неважно.

— Можешь быть свободен! – машу рукой в сторону двери, и мужчина уходит. Следом за ним я вызываю Халиду.

Женщина в полуобморочном состоянии поваляется в дверях и склоняет голову.

— Да, повелитель.

— Халида, я знаю, что тебе известна причина, по которой Снежана сбежала. Она же не от меня скрывается, я знаю.

— Я ничего об этом не зна…

— Говори! — гаркаю я так, что женщина сжимается.

— Она сбежала потому, что ей грозила опасность!

— Какая же?

— Ей угрожали! — выдыхает Халида и поднимает глаза на меня.

Я вижу, что она говорит правду.

— Рассказывай все!

Женщина рассказывает про письмо, которое подкинули Снежане, про угрозы закончить начатое, про то, что она не знала, кого подозревать, ведь Назифу я уже наказал.

— Почему же она не пришла ко мне? — тяну я с болью в голосе.

Разве Снежана не чувствовала, что я ее защита? Что я убью любого, кто посмеет к ней прикоснуться.

— Мы не знали, кого подозревать, а она сказала, что вы не собираетесь распускать гарем, — очень тихо сообщает Халида, а у меня складывается картинка в голове.

Так вот почему она просила, а я все списал на ревность. Какой же я глупец! Потерял свою любимую, не сумев сберечь…

— Простите, господин! — падает Халида мне в колени, а я киваю.

— Следи за Летицией. Я приеду и проверю ее до внутренностей! — рычу я.

Халида кивает и уходит, я же хватаю свои документы, кольцо и еду к отцу. Нужно все обговорить.

Родитель встречают меня радушно. Мама накрывает на стол, целуя папу в щеку, а отец с удовольствием смотрит на нее.

Странно у них все. Они смогли сохранить любовь даже спустя столько лет. И быт у них интересный. Что-то среднее между обычаями нашей страны и обычаями России.

— Что случилось, сын? Давно ты здесь не был!

— Я хочу жениться! — выдаю я сразу без предисловий. Мама замирает, а отец усмехается.

— Вот как! — хмыкает он. — Но ты же не за этим пришел?

— Да, не за этим…— вздыхаю я. — Мне нужен твой самолет. Я отправляюсь в Россию…

— В Россию? — поднимает глаза папа. — Что же ты там забыл?

— Невесту! Она оттуда!

Я рассказываю все о Снежане и достаю кольцо в знак своих серьезных намерений.

— А еще я хочу распустить гарем. Он мне больше не нужен!

Мама громко вздыхает, смахивая слезу с ресниц, а отец шокированно хмыкает.

— Не могу тебе запретить это, хоть и должен! — Он обнимает маму и с нежностью смотрит в ее зеленые глаза. — Не могу, потому что сам такой же! Сегодня же приезжай сюда, вылетишь в Россию!

Глава 18

Снежана

— Снежана, ты все запомнила? — в очередной раз спрашивает меня Халида, а я киваю.

— Да, до столицы доезжаю с Махемдом, потом представляюсь тобой и говорю, что мне нужно в аэропорт – встретить девочек для Карима. Верно?

— Да, и не показывай лицо! Никому и ни при каких обстоятельствах! Все сразу поймут, кто ты и что ты сбежала!

— Да!

Я прячу паспорт во внутренний карман и накидываю паранджу.

Халида помогает завязать мне платок так, чтобы он крепко держался на голове и не упорхнул при первом порыве ветра.

— Все, деточка! Пусть Бог бережет тебя…

Я тянусь к крестику и, сжав его в пальцах, киваю.

Меня немного потряхивает, но женщина убеждает, что все будет хорошо.

— Он придет сегодня ночью! Карим звал меня…

— Не переживай! — серьезно заявляет Халида. — Я принесу ему вино со снотворным. Он будет спать как младенец сегодня ночью! Все, жди моего сигнала и убегай!

Халида обнимает меня и исчезает из комнаты.

Я же сижу возле окна и жду, пока в окне Карима зажжется свет. Это и будет сигнал к тому, что он спит и можно бежать.

На улице уже совсем темно, и я, обкусав губы до крови, все вглядываюсь в темное окно.

Вдруг, как мираж, вспыхивает свет в окне напротив.

Все! Пора!

Еще раз проверив паспорт, я оглядываю последний раз свою комнату и выскальзываю за дверь.

Прокравшись к воротам, благо темная одежда скрывает мое присутствие, я выхожу за территорию и тут же вижу машину.

— Халида? — интересуется мужчина, стоящий возле автомобиля.

Я молча киваю, и тот хмыкает.

— Что-то ты долго…

Я сажусь на заднее сиденье и отворачиваюсь. Хоть бы он не догадался…

Три часа дороги проходят очень медленно. Каждая минута растягивается на вечность. Со лба градом катится пот и впитывается в черный платок, а голова кружится, грозя потерей сознания.

Как же хочется скинуть с себя все и вздохнуть полной грудью, но нельзя.

Малыш, которого я ношу под сердцем, уже дает о себе знать подступающей тошнотой.

Ох… как же выбраться?

Если я сейчас потеряю сознание, то все! Меня вернут Кариму и накажут! Второго шанса сбежать не будет! И я больше никогда не увижу мамочку… Малыша отберут, как только я его рожу, а меня же накажут так, как сделали это с Назифой.

Карим ясно дал понять, что ради меня он не оставит гарем и свои устои. А значит, и наказание будет таким, как для всех.

— Приехали! — сообщает водитель, и я мигом выскакиваю на улицу.

Кучи тряпок, обвязанные вокруг пояса, мешают нормально передвигаться, но я бегу к другой машине. Мы с Халидой это сделали нарочно, чтобы никто не заподозрил, что телосложение не такое, как у нее. Я меньше ростом, но надеюсь, этого не заметят. А вот фигура у женщины плотнее. Пришлось выкручиваться.

— Мне нужно в аэропорт к самолету! Встречаю девушек для Карима бен Хасан Аль Тани, — выдаю я на английском, стараясь снизить тембр голоса.

Мужчина за рулем молча кивает и заводит мотор, а я выдыхаю.

Хоть этот оказался нелюбопытным. Может, он что-то и заподозрил, но явно виду не подал. Или же ему просто все равно!

До аэропорта мы добираемся за два часа, но я чувствую, что мне становится все хуже.

Бутылочка воды, которую я брала с собой, уже почти пуста, а головокружение становится невыносимым.

Ох, скорее бы доехать. Господи, помоги…

Когда мы заворачиваем к зданию, которое я видела в последний раз полгода назад, я вздыхаю.

Да, добралась…

Тогда я смотрела на него совсем другими глазами. Наивная.

Сколько воды утекло с тех пор. И я так изменилась…

Приехала невинной доброй девушкой, верящей в человеческое добро и благородство, а уезжаю раненой, использованной и с ребенком под сердцем.

— Плати! — без предисловий сообщает водитель, и я достаю пару монет.

Вручив их ему в ладонь, я выскакиваю из машины и несусь к стойке регистрации.

Самолет вот-вот улетит!

— Паспорт! — выдает мужчина за стойкой, и я быстро киваю.

Вручаю ему документ, и тот внимательно его рассматривает, пока я переминаюсь с ноги на ногу.

Быстрее! Я сейчас опоздаю же…

— Лицо покажите!

— Не могу! Запрещено! — качаю я головой.

— Тогда вы никуда не летите! Я должен видеть ваше лицо! — настаивает мужчина, а я вздыхаю.

В голове сразу всплывают слова Халиды о том, что я не должна показываться никому и ни в каком случае, но понимаю, что сейчас нужно рискнуть.

Отстегиваю платок и освобождаю лицо.

— Хорошо! — кивает тот, сравнив меня с фотографией в паспорте. — Ваш билет?

Я протягиваю ему документ, забирая паспорт.

Тот кивает еще раз и говорит:

— Проходите! Регистрация уже закончена! Торопитесь!

Ага, именно поэтому ты тут меня держал добрых десять минут!

Влетаю в зал и несусь к трапу, который ведет на самолет. Пробежав мимо охранников, я буквально влетаю в самолет в самую последнюю секунду.

Стюардесса недовольно пропускает меня на свое место и закрывает дверь.

Все время, пока самолет стоит на земле, я молюсь богу, чтобы за мной не гналась охрана Карима. Но когда мы взмываем в небо, я, наконец, выдыхаю.

Неужели? Неужели у меня получилось сбежать?

Сдергиваю с себя платок и вздыхаю.

Боже, я увижу маму? Я снова вернусь домой? Мне казалось, это уже невозможно…

Карим…

Вспоминаю глаза мужчины, его голос, прикосновения, и сердце на секунду пронизывает боль.

Я больше никогда его не увижу. Как он отреагирует на мой побег? Будет ли грустить? А может, заменит меня уже этой ночью?

Кладу руку на живот, обвязанный тряпками, и закусываю губу.

Карим, ты украл у меня невинность, свободу, сердце, а я забрала то, что важно тебе.

Ты никогда не узнаешь, что у тебя где-то растет наследник. Никогда!

***

Спустя полчаса полета я встаю со своего места и иду к туалету. Там, закрывшись от всех, я быстро стягиваю с себя лишние тряпки, хиджаб и паранджу. Запихиваю все это в сумку, которую смогла найти для меня Халида, и ополаскиваю лицо.

Бог мой, как хорошо…

До дома лететь еще очень долго, но с каждой минутой я все больше отпускаю страх.

Он не найдет меня! Я сделаю все, чтобы Карим никогда не нашел ни меня, ни малыша.

Ночью я не смыкая глаз смотрю в окошко на города, над которыми мы пролетаем. Все вокруг спят или слушают музыку, не догадываясь ни о чем. А я же трясусь, не в силах успокоиться.

— Девушка, может, вам принести что-нибудь выпить? Вы боитесь летать? — спрашивает стюардесса, мило улыбаясь.

— Нет, можно только воды? — тихо отвечаю ей, и та кивает.

Когда начинает вставать солнце, я буквально прилипаю к стеклу, пытаясь запомнить всю красоту.

Лучи рассеиваются сколь плотные тучи над нами и оседают световыми пятнами на облаках, которые под нами.

Невероятно красиво.

Я даже на время забываю о страхе и тошноте.

Неожиданно я понимаю, что меня клонит в сон, и сама не замечаю, как засыпаю.

— Полет закончен! Спасибо, что выбрали наши авиалинии… – слышу громкий голос стюардессы и резко открываю глаза.

Я дома? Боже, неужели я дома?

Выйдя из самолета, я с опаской поглядываю по сторонам, не в силах поверить, что я в родном городе.

Одета я слишком легко и странно для нашего климата. На улице ранняя весна, и все ходят в пальто или теплых крутках, она я как белая ворона – в длинном платье и без верхней одежды.

Хоть бы в полицию не забрали, так хочу домой!

Пробираюсь сквозь толпу и, увидев вдалеке таксиста, мчусь к нему.

— До черемушек сколько?

Мужчина смотрит на меня с недоверием, оглядывая с ног до головы, и, поджав губы, выдает:

— Договоримся! Деньги-то у тебя есть?

Киваю и прыгаю в салон, не переставая оглядываться. Мне постоянно кажется, что за мной следят. Что вот-вот меня схватят и вернут в тот ужас, из которого я только выбралась.

Добравшись до дома, я вглядываюсь в пустые окна и не сдерживаю слезу.

Мамочка, я дома…

— Возьмите вот это! — впихиваю ему в руку браслет, который подарил мне Карим однажды, и выскакиваю из машины.

Водитель что-то кричит мне вслед, но я уже заношусь в подъезд. Этот браслет покроет ему зарплату на несколько месяцев, мне нечего стыдиться. Я его не обманула. Но что делать, если у меня действительно нет денег?

Дергаю ручку двери, но та оказывается закрытой. А что, если с мамой что-то случилось? Что, если мое исчезновение ее окончательно добило?

Не успеваю я испугаться, как слышу за дверью шаги. Не спрашивая «кто», мама открывает дверь и поднимает на меня взгляд.

— Доченька? — хрипло спрашивает она, прищурившись.

Замечаю, как сильно она исхудала. Как осунулось лицо и впали щеки. Но хуже всего оказались глаза: в них совершенно пропал огонь жизни.

— Мама! Мамочка, это я! Я вернулась! — кричу я и кидаюсь в объятия родительницы.

Она слабо обнимает меня в ответ, и я чувствую щекой ее слезы.

— Ты мне не мерещишься? — плачет она.

— Нет, нет! Я здесь! Я дома!

Обнимаю маму за плечи и завожу в квартиру, замечая, насколько она слаба.

— Снежа, где ты была? Мне сказали, тебя похитили. Но сделать ничего нельзя. Сказали, что ты уже, скорее всего, мертва…

— Нет, мам, все не так… — начинаю я, но потом закусываю губу.

А выдержит ли ее психика мой рассказ? Глядя в ее полные боли глаза, я не решаюсь признаться.

— Я уехала работать в другую страну. Чтобы заработать на лечение!

— Но почему ты не звонила? Как ты могла так поступить?

— Мам, там просто не было связи, я пыталась…

— И что это на тебе надето? Где же твое пальто? На улице так холодно!

Вот, узнаю маму. Даже если нас накроет ядерными бомбами, она все равно будет переживать о том, надела ли я шапку.

— Пошли на кухню, выпьем чая, и я все тебе расскажу.

Усадив маму на стул, я сама завариваю чай и, разлив горячий напиток по чашкам, сажусь напротив.

— Мам, я устроилась на работу в дом одного из очень богатых людей… — начинаю врать на ходу. — Там ко мне все очень хорошо относились, но потом хозяин дома стал проявлять ко мне симпатию и…

— О боже, он что-то сделал с тобой? — шепчет мама, ставя на стол чашку, чуть не расплескав содержимое от дрожи рук.

— Нет, нет… он мне понравился тоже, но у них такие нравы… Понимаешь, у него очень много женщин, и он отказался их отпускать…

— Вот ведь… — шипит родительница, а я продолжаю:

— Мам, я убежала ни с чем, просто взяла и сбежала…

— Но почему? Зачем сбегать? Можно же было просто поговорить…

— Нет, мам! Это так не работает. Все дело в том, что я узнала кое-что… – замолкаю, понимая взгляд на маму. — Я беременна, мам. А у них детей отдают отцу. У меня бы забрали малыша, и я бы его больше никогда не увидела…

— О боже, доченька…

— Поэтому я решилась на побег! И, мама, у меня еще новость…

— Какая? — шепчет она.

— Нам нужно уехать! Тот мужчина… Он будет меня искать. Нужно бежать, мам!

Она молчит, долго раздумывая над тем, что я сказала, а потом кивает и поднимает на меня взгляд.

— Снежана! — серьезно заявляет она. У нее даже силы в голосе появились. — То, что у тебя будет ребенок, — это замечательно. Ради него и тебя я готова на все. И если нам нужно переехать, то так и сделаем!

Я слабо улыбаюсь и снова обнимаю маму, чувствуя, как наконец мне становится спокойно.

Да, мы сбежим. Карим никогда меня не найдет! И да, нужно сменить фамилию.

Глава 19

Карим

Я не нашел ее.

Месяц я провел в России. Задействовал все связи, которые у меня были. Нашел ее дом, но там уже жили другие люди. Сказали, что Лебедевы уехали, как только пропавшая дочка появилась на пороге.

Я бросился на поиски всех Лебедевых, но результаты не дали поисков. Я закончил там, где начал.

Либо они слишком хорошо спрятались, либо Снежана сменила фамилию.

Я улетел домой и понял, что больше не хочу ничего. Не став объясняться с родителями, я в день приезда распустил гарем, обслугу, охрану.

Во дворце осталась только пара человек.

Я же ударился в работу. Днями я забивал себе голову цифрами, вел переговоры, а ночью тоска сжимала своими холодными щупальцами.

Я вспоминал ее. Постоянно. И это приносило мучительную боль и тоску.

Какой же я дурак. Ведь я люблю ее. И любил. И сам же по своей глупости потерял.

Снежана мне снилась. Почти каждую ночь я видел ее белоснежные волосы, развевающиеся на ветру. Она убегала от меня и смеялась, а я все хватал воздух, пытаясь ухватить мираж.

Часто снилась наша близость. Ее нежная, тонкая кожа под моими пальцами, вспыхивающая жаром, ее синие глаза и густые ресницы, тонкая талия, которую я сжимал все сильнее, пока вбивался в хрупкое тело.

Все эти сны доводили меня до такого мучения, что иногда казалось, что я не справлюсь.

Друзья видели мое состояние и пытались исправить ситуацию, но ничего не помогало. Они присылали мне девушек, как две капли воды похожих на Снежану. Хрупких и нежных. С белоснежными волосами и кожей.

Все они было хороши, но был у них один недостаток: они были не ею.

Так проходит год, потом еще один и еще…

Однажды, сидя в кресле, я снова слышу шаги за дверью. Громкий стук, и в кабинет заглядывает Летиция.

— Здравствуйте, повелитель! Я принесла вам ужин!

Она ставит поднос на столик, а я хмурюсь.

— Халида сказала, что ты не работаешь на кухне.

— Да, верно, но я попросила повариху самой отнести вам ужин! — мнется девушка, густо краснея.

— Зачем же?

Летиция вздыхает и поднимает на меня горящий взгляд. Она тянется пальцами к завязкам плаща и скидывает его одним движением, оставшись полностью обнаженной.

— Что ты делаешь? — хмурюсь я, поднимая одежду. — Немедленно оденься!

— Но почему? Разве я вам не нравлюсь? — вскидывает она на меня взгляд, полный боли.

— Нет! — спокойно отвечаю я.

— Это из-за нее? Из-за той русской?

Я решаю не отвечать. Силком накидываю плащ на Летицию и буквально выпихиваю за дверь.

— Уходи! И если это еще раз повторится — ты вылетишь из дворца, поняла?

— Нужно было сразу отравить ее! Точно так же, как я это сделала с Катериной! — шипит девушка. — И вас заодно!

Она хватает нож с подноса и замахивается на меня.

Я резко отклоняюсь в сторону, но лезвие немного задевает грудь.

Отталкиваю ее в сторону, и Летиция падает на пол.

— Я убью тебя, ты же понимаешь… — глубоко дыша, говорю я.

Девушка не поднимает головы, лишь плачет.

Халида была права. Я вызываю охрану и велю наказать девушку как нужно.

Сам же падаю в кресло и закрываю лицо руками.

Боль от потери Снежаны накатывает новой волной. Как бы я хотел вернуть все назад… Она заслуживала лучшего. По незнанию она попала в плен, а потом ко мне, но я же ее любил. Действительно любил, почему же она сбежала?..

Мысль приходит как гром среди ясного неба.

Дом фиалок. Как я раньше не додумался? То место, откуда я ее выкупил! Наверняка там есть девушки, с которыми она делилась информацией о себе!

Тут же вскакиваю и набираю номер Амира. Друг находит мне телефон Мурада, который все еще владеет домом услуг, и тут же звоню ему.

— Девушка, которую вы купили? — переспрашивает тот. — Были ли у нее подруги?

— Да, мне нужно знать, с кем она больше всего общалась, пока жила у вас!

— О, а какая вам нужна? — хитро переспрашивает тот. — Я могу подобрать любую!

— Нет, мне нужна именно та, которая знала Снежану! — гаркаю я.

— Ладно, я понял, понял! — быстро лепечет Мурад. — Я помню эту Снежану. И подруга у нее была. Ирина!

— Быстро ее ко мне! Чтобы сейчас же!

— На ночь? — переспрашивает тот.

— Это как пойдет!

— Понял! Скоро привезем!

Ближе к полуночи ко мне действительно привозят девушку. Рыжая, немного веснушчатая, но красивая. Я вспоминаю ее. Она была на той яхте и пыталась развлечь меня, но я не согласился.

— Ирина, здравствуй! — киваю я ей, а она кланяется.

— Оставь это и иди сюда!

Призывно поглядывая на меня, девушка медленно шагает ко мне, виляя бедрами.

Остановившись прямо передо мной, она тянется к завязкам платья.

— Остановись! Ты нужна мне не для этого…

— А для чего же? — немного с опаской спрашивает Ирина.

— Расскажи все, что ты знаешь о Снежане. Помнишь такую?

— Да, конечно! — кивает она.

— Тогда говори!

— Я не знаю, что вам нужно. А что с ней?

— Мне нужно ее найти! — грубо отвечаю я. — И ты мне должна помочь. Подойдет любая информация, по которой я смогу ее найти!

— Сбежала все-таки… — как-то грустно тянет Ирина и отходит от меня.

Она садится в кресло напротив и закидывает ногу на ногу.

— Я скажу. Есть у меня такая информация. Но у меня будет условие!

— Какое? — спрашиваю я, зная, что выполню все, что она скажет. — Деньги? Одежда? Муж?

— Нет. Я хочу полететь с вами. Я хочу домой! — выдыхает девушка, и я вижу в ее глазах вселенскую печаль и надежду.

— Но…

— Иначе я ничего не скажу, хоть пытайте! — выдает Ирина, а потом вдруг бросается в мои ноги и начинает громко рыдать. — Пожалуйста! Я умоляю вас!

— Хорошо, я обещаю! Ты не вернешься к Мураду. Вставай и рассказывай…

***

Уже к вечеру следующего дня мы с Ириной садимся в самолет и летим в Россию. Девушка рассказала, что Снежана делилась с ней многим. Рассказывала про маму, которая болеет, и про тетку, с которой у них давно не было общения. А еще говорила, что Снежана всегда мечтала жить в Питере.

Туда мы и отправились. Я знал, что найду ее именно в этом городе.

— Вот, возьми! — вручаю я пачку денег Ирине, когда мы спускаемся с трапа.

Девушка даже не смотрит на купюры. Она со слезами на глазах рассматривает все вокруг и еле дышит.

— Я дома…

— Да, удачи тебе! Надеюсь, ты начнешь новую жизнь!

— А я надеюсь, что ты найдешь ее. Я вижу, что ты ее любишь…

Ирина слабо улыбается мне и, развернувшись, резко уходит. Я смотрю, как удаляется тонкая фигура, а рыжие волосы треплет ветер.

Как моя Снежана. Что бы произошло, если бы я ее не выкупил у Мурада? Ее бы продавали вновь и вновь, пока полностью не сломали. Ирина сильная, бойкая, она быстро приспособилась к новым условиям, но Снежана бы погибла.

Я найду ее! Обязательно найду и больше никогда не отпущу!

Первым делом я отправляюсь в гостиницу. Там, разложив вещи, я собираю лучших детективов, которых мне рекомендовали, и даю им всю информацию, которую предоставила Ирина.

Поиски длятся неделю. Все это время я почти не выхожу из номера. Все жду звонка, как прилипший сидя у телефона.

Но ничего нового не происходит. Ни единой зацепки. Словно Снежана вовсе не существовала никогда.

Спустя семь дней поисков мне объявляют, что Снежану найти не удалось. Что они будут ее искать, но это может занять как месяц, так и год, и что мне целесообразнее уехать. А как только будет что-то известно, мне сообщат.

Но я не спешу уезжать. Я будто чувствую, что она здесь, в этом городе. Не могу передать словами это ощущение, но знаю, что ехать рано.

В один из дней горничная приходит убирать номер, и я все же решаюсь прогуляться.

Накинув пальто, которое непривычно стесняет плечи, я спускаюсь вниз и иду по улице. Вдыхаю свежий влажный воздух, смотрю на реку и суетящихся людей вокруг.

Это так странно. Словно я попал на другую планету. Здесь практически нет солнца. За всю неделю, которую я здесь пробыл, оно выглянуло раз пять от силы.

Но я не скучал по нему. Не скучал по пустыне и жаркому дыханию моей страны. Мне нравилось то, что я чувствовал здесь.

Сев на трамвай, проезжаю несколько остановок, любуясь видами мостовой, яркими вывесками магазинов. Выхожу на первой попавшейся остановке и иду вдоль высоких домов.

Где-то вдалеке слышится детский смех и разговоры. Мимо пробегают мальчишки лет шести и громко смеются, показывая пальцем назад:

— Арабка черномазая! Арабка!

— Костя, ну-ка, прекращай обижать маленьких! Сейчас придет мама Полинки – и тебе будет стыдно! — строго отвечает какая-то женщина. — Не плачь, Полинка, они сами не знают, что говорят.

Я бросаю взгляд на черноволосую девочку, которая как раз проходит мимо, держась за руку незнакомой женщины, и останавливаюсь.

Девчушка поднимает на меня глаза цвета весенней зелени, и я понимаю, что будто в зеркало смотрюсь.

— Полина, чего замерла? Пошли! — тянет ее за руку женщина. — Вот уже твоя мама идет!

Но девочка не обращает на эти слова никакого внимания. Она во все глаза смотрит на меня, а потом поворачивает головку в сторону.

— Мама! Мамочка!

Я оборачиваюсь и вижу перед собой ее. Мою Снежану, застывшую, словно каменное изваяние.

— Карим? — шепчет она дрожащим голосом.

— Снежана… — выдыхаю я.

Мы смотрим друг на друга, и столько в этих взглядах всего, что мы хотим сказать. Мы будто остаемся одни на всем свете.

— Мамочка, кто этот дядя? — Девочка тянет за рукав Снежану, и я все понимаю.

— Это… — она замолкает, роняя слезу. — Это твой папа…

— У меня есть папа? — округляет глазки девочка, и я подхожу к ней. Присаживаюсь на корточки и заглядываю в удивленное личико.

— Да, я твой папа, Полина.

— Зачем ты приехал? Я не отдам тебе ее! — всхлипывает Снежана, а я усмехаюсь:

— Нет, я не заберу у тебя дочку. Снежана, я люблю тебя, я приехал для того, чтобы быть рядом с тобой… с вами!

— Заберёшь меня в свой гарем? — вздыхает девушка.

— Нет. Нет никакого гарема больше. Никого нет, кроме тебя!

Становлюсь на одно колено и достаю кольцо, с которым не расставался все эти годы.

— Снежана, мне нужна только ты… Прости меня, если сможешь, но я не хочу без тебя ничего. Все эти годы я не жил, а существовал. Но мои страдания не прошли даром. Сейчас, увидев дочь, я счастлив так, что это перекрывает все.

— Но я…

— Выходи за меня! Я больше никогда тебя не отпущу! Поверь!

Снежана смотрит на меня, не мигая, а из глаз льются крупные слезы.

— Карим…

Не дожидаясь ответа, я встаю и заключаю обеих девочек в объятия. Моих девочек. И если Снежану нужно будет снова отогревать, я готов это делать годами, но я больше не повторю своей ошибки. Я никогда не оставлю их!

Чувствую, как руки девушки обвивают мою шею, а кожу опаляют горячие слезы.

— Я так скучала по тебе…

Эпилог

Сразу после свадьбы мы с Каримом, Полинкой и мамой улетели к моему мужу во дворец. Маме были присланы лучшие врачи, которые помогли ей встать на ноги. К тому же жаркий и сухой климат шел ей только на пользу.

Полина же сразу приняла свой новый дом. Она будто и не уезжала отсюда. Да и родители Карима теперь от нас практически не уезжали, все свое время уделяя внучке.

Я узнала про Ирину и была очень счастлива, что она обрела свободу.

Ну а я? Я свободна. Рядом с Каримом я чувствую, что жива. Он готов весь мир положить к моим ногам, каждый день повторяя мне, как он рад, что я с ним. Что подарила ему такую прекрасную дочь.

Но это он еще не знает, что совсем скоро у нас будет еще один малыш. И мне кажется, что это будет мальчик!

Конец