Я закрываю за собой дверь кабинета и прижимаю руку к колотящемуся сердцу. «У меня получилось!»

Не думала, что мне удастся пробраться, но я здесь. И я в безопасности. Пока.

Клуб еще не открыт для посетителей, в нем только я, персонал и вампиры. Лучший способ заставить кровь стыть в жилах, это прокрасться мимо кровососущих монстров.

Кабинет меньше чем я ожидала или, возможно, так кажется из-за стола красного дерева чудовищных размеров, занимающего большую часть пространства. На стене парочка объявлений в рамках и лицензия на алкоголь, но ничего личного. Вампиры не фотографируются, но здесь явно не хватало портрета или картины.

Надо встряхнуться. «Хватит терять время, Эсме!»

Быстро обогнув стол, я присаживаюсь за него и подвигаю к себе тонкий ноутбук. Открыв его, я вижу логотип «Крещендо»: неоново-красная роза рядом с названием. Слишком много красного, на мой вкус. Я щелкаю мышью и открываю рабочий стол. Никакого пароля? Я хмурюсь, размышляя. Они, должно быть, думали, что вряд ли найдется идиот, который решит пробраться сюда. Уверена, что это многое говорит обо мне…

Я начинаю быстро просматривать файлы, желая побыстрее закончить то, зачем пришла, и убраться к черту из этого места. Записи доноров крови. Они должны быть где-то здесь.

Кому кроме вампа придет в голову сделать танцевальный клуб местом сдачи крови? Я натягиваю на нос очки. Обычные люди думают, что владелец просто эксцентричный миллионер.

— Проклятый кровопийца, — бормочу я, открывая очередную бесполезную папку.

— Да? — говорит ровный мужской голос. — Ты звала меня?

Я взвизгиваю, видя перед собой вампира, склонившегося над столом. Если уж меня и поймали, ну почему это не мог быть тот симпатичный бармен с хвостиком? Я бы даже не стала возражать, если бы он решил меня поймать. Почему это должен быть обязательно этот внушающий ужас владелец клуба?

— Это не то, чем кажется, — бормочу я, первое что мне приходит в голову. Я в отчаянии.

Он показывает свои клыки, но в его глазах я вижу скорее веселье, чем угрозу.

— Кто ты и что делаешь в моем кабинете? — он явно забавляется происходящим.

Я медленно встаю, и мое лицо принимает умоляющее выражение на какое я только способна.

— Мне просто нужно на секундочку посмотреть ваши записи доноров крови. Пожалуйста.

— Ну, раз уж вы так вежливо попросили…

— Правда? — я изумленно смотрю на него.

Он закатывает глаза.

— Нет. Эти записи конфиденциальны.

Он улыбается, обнажая клыки. Вид клыков и так страшен, но мне становится страшнее, ведь этого вампира называют Композитором. По моему мнению, так называют маньяков или серийных убийц.

Я должна выбраться отсюда, но не двигаюсь с места. Это глупо. Я знаю. Но это не самое глупое, что я делала в своей жизни.

На прошлой неделе я была в подобном банке крови, сдавая свою кровь, надеясь улизнуть с данными на планшете. Планировала отправить записи на электронную почту, а затем вернуть его на место, так чтобы никто не заметил этого. План гениальный, а вот исполнение не очень. Меня поймали с планшетом под юбкой и вышвырнули на улицу с предупреждением.

Сегодня я пробралась в офис этого клуба надеясь сделать то же самое, но вместо этого оказалась в ловушке, выход из которой блокирует Композитор. Я вздрагиваю от понимания ситуации, в которой оказалась. Несмотря на красивый фасад, он убийца, как и остальные ему подобные.

Я поправляю очки и стараюсь выглядеть уверенно.

— Тебе нечего здесь делать. — На его лице появляется ухмылка. Он выглядит так, как я представляю себе владельца элитного ночного клуба: черные брюки и рубашка в расстегнутым воротником, на губах улыбка, от которой, по всей видимости, женщины должны бросаться на него. Несмотря на внешность классического красавца, он совсем не в моем вкусе. А вот бармен…

Я качаю головой, стряхивая эту мысль. Моя семья предупреждала меня о вампирах. Я не смотрю Композитору в глаза, чтобы он не мог меня подчинить, вместо этого сосредотачиваю взгляд на его серебряной броши на воротнике. Он в форме музыкальной ноты, вероятно олицетворяющей название клуба и его имя серийного убийцы. Я хватаюсь за руку и потираю свой шрам на удачу, потому что сейчас она мне нужна.

— Давай я тебя проведу, — говорит он, указывая на дверь. Думаю, счастливый шрам сработал… но мне нужна еще удача.

Я заставляю себя вернуться к цели моего пребывания здесь и снова поправляю очки на носу. Мне нужны новые очки, но я все время забываю об этом. У меня на уме более важные задачи.

— Мне нужны записи.

— Ты собираешься уйти, или мне придется вынести тебя? — он наконец, выходит из роли хорошего парня.

Я громко вздыхаю. Может быть, я смогу вернуться, когда Композитор уйдет, и попробовать еще раз. Третий раз — счастливый, не так ли?

Выйдя вслед за ним в главный зал, я замечаю, что везде горит свет. Значит, клуб все еще не открыт. На сцене репетируют три танцора, а бармен полирует бокалы за барной стойкой. Он поднимает глаза и встречается со мной взглядом.

Я знаю, что должна отвернуться, пока меня не соблазнили… ведь никогда не знаешь, кто может оказаться вампиром… но у меня перехватывает дыхание от его взгляда. Его длинные каштановые волосы собраны в хвост, а темные глаза словно гладят каждый сантиметр моего тела. На нем футболка и джинсы, которые только подчеркивают его скульптурное тело. «Да, он явно в моем вкусе».

Я даже не осознаю, что перестала идти, пока Композитор не оборачивается ко мне и поднимает бровь. Мои щеки горят, и я нервно потираю шрам на запястье.

Вздохнув, я решаю сделать последнюю попытку.

— Пожалуйста, мне нужно это. Мне нужно найти мою семью.

Композитор скрещивает руки на груди и склоняет голову набок.

— Ладно, я согласен, — говорит он к моему облегчению. — Что тебе нужно?

— Я ищу свою биологическую семью, — отвечаю я. — Надеюсь найти информацию в записях доноров крови. — я была во всех больницах, разговаривала с администраторами, даже пробиралась куда не следует, но ничего не нашла.

Говорили, что банк крови «Крещендо» содержит обширную базу данных о донорах крови. Так же говорили, что вампиры, управляющие этим клубом, не пьют напрямую от людей. Я надеюсь, что это правда.

— Мы не агентство по усыновлению.

— Конечно, нет. Вы вампиры, — бормочу я. Мой взгляд возвращается к бармену. Он встречается со мной взглядом и улыбается, не скрывая клыков. «Проклятье. Конечно же, он вамп, Эсме. Чего ты ждала в вамп-клубе?»

— Мне любопытно, откуда ты знаешь о нас, — говорит Композитор, его голос понижается, как будто он собирается заставить меня ответить.

Может быть, я и человек, но кое-что знаю. Никогда не смотри вампу в глаза. Я не свожу глаз с бармена, а он так горяч.

— Пожалуйста, — умоляю я, надеясь, что бармен вмешается. — Мне просто нужно знать, кто мои биологические родители.

— Я тебя не знаю, и твоя попытка воровства мне не нравится. — он подмигивает, а потом вздыхает. Он понял, что его очарование на меня не действует и это явно его раздражает.

— Мне просто нужно найти совпадение для этого образца крови, — умоляю я снова и лезу в карман джинсов, чтобы достать лист бумаги.

— У нас банк брови, а не музей, — говорит он. — Кроме того, я уже сказал, что записи конфиденциальны. Тебе пора.

Я бросаю взгляд на бармена в поисках помощи, но он выглядит просто удивленным. У меня нет вариантов.

— Отто, — кричит Композитор, и к нам выдвигается, крепкий, сложенный словно танк, вышибала.

Здоровяк хмыкает.

— Пожалуйста, избавься от нее, — говорит он и поворачивается обратно к бару.

Моё сердце замирает на миг в груди. «Избавиться? Как…»

Я облизываю губы, мой взгляд мечется между ними. Чувствую, как мое сердце колотится в груди, и я уверена, что хищники вокруг меня прекрасно знают об этом.

Отто грубо хватает меня за руку, хотя думаю, что в данный момент он со мной нежен, потому что может запросто сломать мои кости своими лапищами. Он ворчит.

— Нет, пожалуйста… — я пытаюсь отстраниться, но его хватка сильна. Чувствую, что сейчас я умру. Я сражаюсь изо всех сил, которые у меня есть, но у меня нет шанса. Он просто раздраженно вздыхает, словно я надоедливая мошка, которую он собирается раздавить.

Отто тащит меня к входной двери, открывает ее и выталкивает меня наружу.

Я оказываюсь на тротуаре, удивлённо моргая. Мое сердце колотится в груди, и я недоверчиво смотрю на вывеску над дверью. Тот же логотип, что и в ноутбуке: слово «Крещендо», рядом роза — неоново красное.

Я жива! Закрываю глаза, открываю снова. Все еще жива!

— Ладно, Эсме, подумай, — бормочу я себе под нос. Мне нужно придумать, как получить эти записи. Да, сейчас я должна просто радоваться тому, что жива, но не собиралась отступать.

Клуб «Крещендо» всё что у меня есть из зацепок, и мне нельзя ее упускать.

Я поворачиваюсь и иду дальше по тротуару. Мой телефон жужжит в заднем кармане джинсов, и я останавливаюсь, чтобы его вытащить.

На экране мелькает имя моей сестры. Я собираюсь открыть ее сообщение, когда меня внезапно подхватывают и швыряют в соседний переулок так быстро, что все вокруг расплывается. Я открываю рот, чтобы закричать, но чья-то рука закрывает его, прежде чем я успеваю это сделать. В переулке темно, одинокий уличный фонарь пробивается сквозь темноту, и я вижу красные глаза, окружающие меня. Вампиры.

Все-таки Композитор передумал и решил от меня избавится по-настоящему. Моё сердце бешено колотится.

Уже второй раз за эту ночь я близка к смерти.

Я всего лишь человек. Я хотела бы иметь какие-то силы, чтобы защитить себя, но у меня их нет. Я идиотка. Думала, что, чем дальше я от клуба, тем в большей безопасности. Но ошиблась. Я борюсь, но вампиры крепко меня держат. Когда рука, закрывающая мне рот, внезапно исчезает, я кричу, но это мне не поможет.

Уличный фонарь позволяет мне видеть свою неминуемую смерть в их открытых пастях и острых клыках. Моя спина прижата к холодной стене, и я ищу любое оружие в пределах досягаемости, но ничего нет. Конечно, ничего нет. Мы находимся посреди переулка.

— Пожалуйста, не надо, — умоляю я. Несмотря на всю мою браваду сегодня в «Крещендо», я не хочу умирать.

Когда клыки пронзают мою кожу, я кричу, хотя знаю, что меня никто не слышит.

Они высасывают мою кровь. Их четверо, и у меня нет шанса выжить. Я уже ощущаю холод в теле. Слышу, как сердце замедляет свой ритм. Я умираю и воспроизвожу в памяти родные лица.

Нападавший, слева от меня, резко отстраняется, и я слышу его крик. Остальные игнорируют это, слишком сосредоточенные на кормлении. За первым пропадает и второй.

Кто-то пытается мне помочь? Я стараюсь хоть что-то рассмотреть, но все словно в тумане.

— Поздно, — шепчу я.

Двое других отрываются от меня, и я вижу, как высокая мутная фигура сражается с ними. В его руке кол. Мои глаза привыкли к темноте, и я сосредотачиваюсь на незнакомце. Это симпатичный бармен, он борется за меня. Я сползаю по стене и медленно погружаюсь в тьму.

Крики кровопийц резко обрываются, и через несколько секунд я оказываюсь в странно теплых объятиях.

— Почему ты теплый? — я бормочу словно пьяна. — Вампиры — это же брррр…

— Как тебя зовут? — спрашивает он, осматривая мои раны.

— Эсме.

— Эсме. — его глаза блестят, напоминая мне о монстре, которым он и является. Он смотрит на меня, но передо мной все расплывается. — Меня зовут Сид.

— Мило… — я пытаюсь сказать что-то еще, но не могу пошевелить языком.

— Эсме, — он снова произносит мое имя и его ласковый тон возвращает меня в сознание. — Мне придется тебя обратить.

Его слова доходят до меня, и я задыхаюсь от ужаса.

— Нет.

— Ты потеряла слишком много крови, — говорит он, — тебе не выжить.

— Мне все равно, — говорю я, пытаясь вырваться из его объятий. — Ты не можешь. Моя семья…

Я подхватываю Эсме на руки. Она почти ничего не весит, и потеряла слишком много крови. У нее мало времени.

Я бегу обратно в клуб. Не обращаю внимания на персонал и направляюсь прямо в кабинет Кита. Единственными обитателями кабинета был Кит, сидящий за своим столом красного дерева, и Отто, которому было явно мало кресло, в котором он сидел.

Мой друг и начальник уже на ногах и убирает все со своего стола еще до того, как я заговорил. Мы так долго были братьями по крови, что, кажется, можем читать мысли друг друга.

— Кто это сделал? — требует он ответа.

Отто хмыкает.

— Они мертвы, и сейчас это не важно, — отвечаю я. Я отчаянно хочу спасти ее, сделать что-нибудь, что ее спасет. — Мы должны ей помочь!

Кит осматривает её, как и я, оценивая раны и кровопотерю. Он прислушивается к ее сердцебиению, но я знаю, что оно мучительно медленное.

— Эта женщина, которая была здесь раньше. Та самая, которую я поймал у себя в кабинете.

Я быстро киваю.

— Ты должен ее изменить. Я не хочу пополнять вампирский род, — говорит он, — но такие убийства вредны для бизнеса.

— Нет, — говорю я. — Она не хочет, чтобы ее изменили.

Он пожимает плечами. Мы оба видели достаточно смертей на своем веку. Нас уже трудно удивить.

— Тогда я помогу тебе избавиться от тела.

— Нет. — одна только мысль о том, как жизнь покидает тело Эсме вызывает у меня тошноту. — Мы сделаем это. Они напали на нее на нашей территории. Мы должны ей, — рычу я. Когда мы создавали клуб, то дали обещание, что больше не будем причиной человеческих смертей. Мы забрали слишком много жизней и, когда умер Джин, поклялись прекратить.

В глубине души я знаю, что это только одна из причин. Остальное как-то связано с Эсме. Какая-то часть меня знает, что она особенная, но я не могу позволить себе анализировать это чувство. Не тогда, когда она вот-вот умрет у меня на руках.

Кит встречается со мной взглядом.

— Я могу позвать доктора, но он не успеет. Другого выбора нет.

Я перевожу взгляд на Эсме. Она потеряла очки где-то в переулке во время нападения. Ее темные кудряшки неподвижны, а глаза, которые так поразили меня своим глубоким зеленым цветом, закрыты.

Сжимаю кулаки. Почему они напали на нее? Она не сделала ничего, кроме того, что оказалась не в том месте и не в то время.

Ее грудь едва поднимается и опускается при дыхании. Она уходит. Я не могу позволить ей умереть. Кладу ее на стол и кусаю свое запястье. Когда начинает течь кровь, я прикладываю руку к ее слегка приоткрытым губам.

Теперь, когда решение принято, Кит начинает расхаживать взад и вперед по кабинету. Он хмурится еще сильнее, пока размышляет. Обычно мне нравится наблюдать за Композитором, он может сколько угодно играть в плейбоя, но на самом деле он умен. Я перевожу взгляд на Эсме.

— Кто это сделал? — спрашивает он. — Нужно действовать немедленно. Такого не должно происходить на нашей территории.

Я невольно впитываю взглядом ее черты, пока кровь просачивается через ее губы. Я не мог отвести взгляд от нее, когда увидел впервые, но заставил себя. Люди — хрупки, а вампиры опасны. Черт возьми, у меня не всегда получалось сохранить жизнь своим друзьям-вампирам, и я бы ни за что не хотел брать ответственность за жизнь человека.

— Сид, — голос Кита возвращает меня из воспоминаний.

Я убираю руку от ее губ. Этого достаточно. Теперь все, что могу сделать, это ждать. Я облизываю запястье, чтобы закрыть рану, а затем смотрю на своего друга.

— Я убил этих ублюдков в переулке за клубом. Всех четверых. У меня не было времени их обыскивать.

— Хорошо. Ты остаешься здесь с… — он переводит взгляд на девушку на своем столе. — Ты знаешь, как ее зовут?

— Эсме, — отвечаю я.

Он кивает.

— Мы с Отто пойдем проверим этих подонков. Мы должны быть уверены, что клуб в безопасности.

Я провожаю его взглядом. Проходя мимо танцовщиц, он флиртует с ними в своей обычно манере. Они привлекательны, но я, неожиданно для себя, не могу думать ни об одной женщине кроме той, которая безвольно лежит на столе.

— Эсме, я не могу дождаться, когда ты проснешься. — я придвигаю стул, чтобы сесть рядом с ней, и глажу ее по волосам. — Ты действительно невероятно красива.

Она молчалива и неподвижна, словно мертва.

— Я заметил тебя, как только ты вошла в клуб. Не мог отвести взгляд. Ты терла запястье, прямо здесь, выше точки пульса. — я провожу пальцами по маленькому шраму, задаваясь вопросом о том, как она его получила. — Я живу много веков и уже забыл, когда вообще обращал внимание на смертных. Я никогда не встречал кого-то более интригующего чем ты. Почему ты пришла в клуб? Ты искала родителей? — спрашиваю я.

Она не откликается, но я и не ожидал этого.

— Почему ты так боишься обращения? Ты же пришла к нам за помощью.

Кровь спасет ее, но на это потребуется некоторое время. Я поправляю на ней одежду. Она практичная, но теперь это просто лохмотья. Её футболка, джинсы и кроссовки залиты кровью. Ублюдки, напавшие на нее, не отличались тактичностью, судя по укусам, а там, где мне пришлось оттаскивать их от нее, остались ужасные рваные раны.

Мне придется купить ей новую одежду и переместить в более удобное место, чем стол Кита. Но не сейчас…

Если не обращать внимание на испорченную одежду — ее тело идеально. Я невольно провожу языком по губам, изучая ее изгибы.

Мне нужно взять себя в руки. Может быть, она мне даже не понравится, когда обратится. Но я помню ее уверенный голос, даже когда она столкнулась с Композитором, и ее решимость получить записи. Она была целеустремленной, как человек, а как вампир она будет великолепна.

— Я видел, как ты кралась по клубу, — признаюсь я. — Ты пахла так хорошо, так сладко, как фиалки. — я улыбаюсь своим воспоминаниям. Она, вероятно, подумала бы, что это жутковато звучит, но обоняние вампира сильнее. Теперь она поймет меня. — Мне следовало бы поговорить сначала с тобой, а не рассказывать Композитору, но решил, что лучше держаться от тебя подальше.

Я беру ее руку в свою.

— Знаю, что ты, вероятно, возненавидишь меня за то, что я обратил тебя, но, по крайней мере, ты будешь жива. Меня потянуло к тебе с первого момента, как я увидел тебя. Я не мог просто позволить тебе умереть. Извини. Надеюсь, когда-нибудь ты поймешь.

Я сажусь и перекидываю ноги через край кровати. Смутно помню, как на меня напали, но сейчас чувствую себя живой. Я не знаю, как это объяснить. Каждая клеточка моего тела переполнена энергией, и я чувствую, что могу танцевать всю ночь напролет.

Я потираю голову. Наверно, у меня бред из-за потери крови. Я пытаюсь вспомнить, что произошло сегодня вечером. Как я сюда попала? Я вспомнила ночной клуб «Крещендо», и как меня оттуда вышвырнули. Это все та же ночь? Не может быть. Боль так быстро не проходит. Я смотрю на свои руки и ноги в поисках укусов, но ничего не вижу.

Должно быть, кто-то нашел меня и отвел к врачу.

Я тянусь к очкам на прикроватной тумбочке. Их там нет, но есть ваза с фиалками. Аромат настолько сильный и сладкий, что невольно потираю нос. Я оглядываю комнату, ожидая, увидеть размытые пятна, но вижу все четко.

Это не больница.

Деревянный пол покрыт большим ковром с восточным мотивом, а два больших окна полностью закрыты ставнями. Свет исходит от двух ламп Тиффани, одна у зеленого кресла, а другая на комоде.

Из-за плафонов из цветного стекла здесь не так уж и ярко, но вся комната освещена. Каркас кровати огромный и сделан из дорогого красного дерева. Напротив меня стоит комод с несколькими старомодными бритвенными принадлежностями. Но зеркала нет.

У стены рядом с креслом стоят два больших книжных шкафа, заполненных книгами о путешествиях и кулинарии. Их яркие обложки резко контрастируют с темным деревом. По другую сторону кровати находится великолепный резной шкаф, а стена увешена разнообразными мечами и ножами.

Я встаю и подхожу к шкафу. Когда открываю его, то вижу мужскую одежду, все от футболок до парадных костюмов. Я вздыхаю и закрываю дверцу шкафа, прислоняюсь к нему лбом, пытаясь вспомнить произошедшие со мной события. Что я помню? На меня напали в переулке, и я умирала.

Я мертва? Это какая-то загробная жизнь? Я протягиваю руку, чтобы потереть шрам, а ахаю. Кожа на ощупь гладкая как шелк. Поднимаю руки к лицу и поворачиваю их. Шрам исчез. Он был у меня, сколько себя помню. Я получила его, когда нам с Келли было по шесть лет и мы пекли печенье. Я обожглась о край сковороды на кухне, где нас вообще не должно было быть, поэтому я предпочла заполучить шрам, но не предавать сестру.

Я вздрагиваю и опускаю взгляд на рукава на рубашке… Осознаю, что на мне только мужская рубашка и нижнее белье. Кто-то снял с меня одежду. Если бы я находилась в больнице, это имело бы смысл, но где я нахожусь? Где мои вещи?

Я оглядываюсь, но их здесь нет. Вместо этого на кресле лежит темно-фиолетовое платье с запиской. Спеша туда, я чуть не споткнулась о корзинку с вязанием, которой, кажется, не место в мужской комнате. Мгновение я вглядываюсь в насыщенный оттенок, затем поднимаю записку и поправляю очки. Их там нет. Я забыла. И все же я прекрасно вижу.

«Извини, но твою одежду нельзя спасти, но надеюсь, что эта замена тебя устроит. Сид».

Я замираю, вспоминая остальное. Сид спас меня от напавших вампиров. Я умирала. Умоляла его не обращать меня, а он понес меня обратно в клуб… Я ощупываю свой рот, и мой палец натыкается на клыки.

Я кровососущий монстр.

Я закрываю глаза. Возможно, если вернусь в постель, проснусь опять… все это окажется сном. Я поворачиваюсь к кровати, когда меня осеняет, и глаза резко распахиваются.

Это его кровать. Кровать Сида.

Сид раздел и уложил меня в свою постель — шелковые простыни и все такое. Это он нашел мне одежду и поставил вазу с фиалками у кровати.

Он спас меня и превратил в монстра, которого моя семья никогда не примет. Это поражает меня. Я возвращаюсь к креслу и дизайнерскому платью. Конечно, мой телефон уцелел.

Я приподнимаю платье, ища его, и ткань ласкает мою кожу. Мне хочется зарыться в нее лицом. У платья глубокий вырез с более светлой фиолетовой отделкой, и, когда я приподнимаю юбку, замечаю каблуки в тон. Никогда в жизни не видела ничего более прекрасного.

Я встряхиваюсь. «Вернись к делу, Эсме». Куда еще он мог положить мой телефон? Мой взгляд мечется по комнате. Где-то же он должен лежать. Мне нужно сейчас же позвонить семье. Они должны знать, что я этого не хотела. Не стремилась к этому, и, возможно, они найдут в своих сердцах немного любви для меня. Я должна их найти. Объяснить. Прежде чем они услышат об этом от кого-то другого и решат, что это осознанный выбор. Достаточно плохо, что я человек… была человеком…

Взглянув на платье, я понимаю, что у меня нет выбора. Снимаю рубашку, которая на мне, и поднимаю платье. Под ним оказывается комплект нижнего белья в тон. Я смотрю на свое, слегка запачканное кровью. Никто не смог бы надеть под такое платье грязный хлопок, верно?

Я поменяла белье, удивляясь, как Сид подобрал соответствующий размер, а затем натягиваю платье через голову. Гладкая ткань приятно ласкает кожу. Я поворачиваюсь, и юбка поднимается. Не знаю, как Сиду удалось подобрать идеальный наряд для меня, но он это сделал. Мне отчаянно хотелось посмотреться в зеркало. Только вампиры не отражаются в зеркалах, так что мне это не поможет. «Проклятье».

Это не имеет значения. Я надеваю туфли на каблуках. Мне всегда было больно на них ходить, поэтому делаю несколько неуверенных шагов, но чувствую себя прекрасно. Я спешу к двери и с облегчением обнаруживаю, что она легко открывается. Он меня не запер.

Я иду по незнакомому коридору, надеясь оказаться в знакомом месте, когда выйду. Я открываю все двери, но они оказываются обычными жилыми помещениями, полными роскошных тканей и дорогой мебели. На стенах висят картины, которые, по моему мнению, должны висеть в музее, а не в частном доме, и тем более не в квартире.

Под ногами я чувствую слабую вибрацию от грохота музыки. Где я?

В конце коридора я нахожу дверь и лестничный пролет, которые ведет вниз и в клуб. Сид живет над клубом? Как и все вампиры, которые здесь работают? Я моргаю, давая глазам привыкнуть к яркому свету.

Когда я заходила сюда раньше или была здесь последний раз… сколько дней занимает обращение?.. в клубе только готовились к открытию. Теперь он работает. Я хватаюсь за дверной косяк, когда музыка, которая казалась легким ручейком наверху, ударяет в голову.

Бар расположен в задней части зала, а над ним расположены балкон и кабинки, где можно посидеть посетителям. Справа от бара я вижу ступеньки, которые ведут в VIP зону, которая охраняется и огорожена веревкой. Слабое свечение медицинского оборудования напоминает мне о том, чем занимаются в VIP зоне, словно я не была так не так давно. Я крепче вцепляюсь в косяк.

Напротив бара располагается сцена с танцовщицами и диджейским пультом. В дальнем конце я вижу табличку выход, но между мной и ею толпа людей.

Готовясь к забегу, я бросаю взгляд в сторону и вижу Сида, разливающего напитки. Он шутит и смеется с посетителями, готовя им коктейли. Наливает бокал красивой женщине, одетой как старлетка их 20-х годов.

Она кладет руку ему на плечо, и я рычу. Его улыбка слишком откровенна, и она сияет в неоново-красном свете. Я раздражена, и часть меня хочет подойти и потребовать отчета о его действиях. Он мой.

Я встряхиваюсь. Он не мой. На самом деле, он тот, кто обратил меня, тем самым разрушив мою жизнь. Я должна его ненавидеть.

Проблема в слове «должна». Я должна была умереть. Я не могу так жить. Но не испытываю ненависти к Сиду.

Я поворачиваюсь и бросаюсь в толпу, проталкиваюсь к выходу и отчаянно пытаясь не обращать внимания на пульсацию вен. От музыки и бешеного ритма сердец мне хочется закричать.

Я сосредоточиваюсь на табличке «выход». Мне просто нужно добраться до двери. Как только я окажусь снаружи, все станет нормально. Люди не будут толпиться, и я смогу пойти домой. Не думаю, что смогу туда добраться, но обнаруживаю свою ладонь на дверной ручке.

Чья-то рука дергает меня сзади, и я вижу вышибалу Отто.

— Отпусти меня, — говорю я, пытаясь вырваться. но он больше, сильнее и старше меня. Мои вампирские чувства ощущают его возраст как тяжесть, которая на меня давит. Для вампира возраст — все.

Он ворчит и перекидывает меня через плечо. И несет меня обратно через толпу к бару. Я бью его по спине и кричу, но он меня игнорирует. Остановившись у служебного входа в бар, он снимает меня с плеча и ставит на пол. Я падаю, запутавшись в конечностях, но не чувствую боли, и смотрю в сияющие глаза Сида.

— Я думаю, что это принадлежит тебе, — говорит Отто.

Я изумленно смотрю на него, потому что впервые слышу от него членораздельную речь. И тут у меня перехватывает дыхание, когда Сид наклоняется и подхватывает меня на руки.

— Спасибо, — говорю я, изучая Эсме. Она жива. Вот что важно. Я не могу сдержать свое чувство облегчения, которое охватывает меня, когда я вижу ее раскрытые глаза, и пытаюсь держать себя в руках, ощущая тепло ее тела. — Давай дадим тебе что-нибудь выпить.

Я усаживаю ее на табурет, который держу за барной стойкой, мои пальцы задерживаются на ее талии.

Она пристально смотрит на меня.

— Я хочу домой. Мне нужно повидаться с семьей.

— Не думаю, что сейчас это очень хорошая идея, — говорю я, заставляя себя отойти в сторону. Платье сидит идеально. Она великолепна.

Она скрещивает руки на своей пышной груди, и я не могу не восхищаться тем, как подчеркнуто ее декольте.

«Возьми себя в руки, Сид. Она, должно быть, смущена и обижена, а ты пялишься на ее достоинства».

— Мы поговорим об этом, — говорю я, протягивая ей руку.

Она вырывается, соскальзывает с барного стула и пятится назад, пока не упирается спиной к служебной входу, который Отто закрыл, когда уходил.

— Держись от меня подальше.

— Знаю, что ты злишься на меня, — тихо говорю я, — и ты имеешь на это полное право. Я пошел против твоего желания. Прости.

Она хмурится еще больше.

Эсме прекрасна, когда так взвинчена. Интересно, как она выглядит, когда кончает. Я представляю, как ее черные кудряшки откидываются назад… и одергиваю себя.

— Надеюсь, однажды ты сможешь меня простить.

Она молча смотрит на меня.

— Знаю, ты меня ненавидишь, но я обратил тебя, так что несу ответственность за тебя, и должен убедиться, что ты не сделаешь ничего, о чем в дальнейшем можешь пожалеть.

Посетитель-человек подходит к барной стойке, и ее взгляд останавливается на нем. Она открывает рот и обнажает клыки.

— Уходи, — говорю я человеку, заставляя его уйти и забыть. В тот момент, когда он отворачивается, я хватаю Эсме за плечо и веду к выходу.

— Я ухожу на перерыв, — бросаю я через плечо, зная, что другие сотрудники меня прикроют. Их вампирский слух уловил наш разговор, и они знают, что от них требуется. Они уже предлагали подменить меня сегодня, в свете произошедшего.

Единственная причина, по которой я вообще здесь, — мне нужно отвлечься. Оставалось либо работа, либо расхаживание взад-вперед, пока Эсме бледная и неподвижная лежала в моей постели, и Кит меня убедил, что внизу от меня будет больше пользы.

Я веду Эсме сквозь толпу и поднимаюсь по лестницу в наши жилые помещения. Она напрягается под моей хваткой, но, кажется, понимает, что я пытаюсь ей помочь. Как только я вывожу ее из клуба, она сдувается, как воздушный шар.

Она прижимается ко мне, и я обнимаю ее, пытаясь утешить.

— Спасибо, — шепчет она. Ее голос полон боли. — Я могла на него напасть.

— Нет, ты бы это не сделала. — я бы ее остановил, но она новообращенный вампир, который даже еще не ел. На самом деле, я шокирован, что она прошла через весь клуб и не попыталась никому навредить. — Ты хорошо держишься для новообращенного вампира.

Она дергается в моих объятиях, а затем отстраняется.

Я разглядываю ее, не понимая, как могу загладить вину. Если я ее не обратил, она бы умерла. Она нужна мне в жизни.

— Знаю, ты не особо рада по этому поводу, но быть вампиром, не так уж и плохо.

Она снова скрещивает руки на груди и выпячивает бедра. Интересно, понимает ли она, насколько сексуальна, когда так делает.

— В этом есть много хорошего, — говорю я.

Эсме хмурится.

— Мы обладаем суперскоростью. Хочешь наперегонки вернуться в мою комнату? — я ей улыбнулся, и выражение ее лица слегка смягчается. Возможно, не так уж сильно она меня ненавидит. Я протягиваю ей руку и терпеливо жду, как тигр.

К моему удивлению, она ухмыляется и принимает вызов, и мне приходится ее догонять. Однако она пролетает мимо моей двери и врезается в стену в дальнем конце коридора. Я спешу проверить, все ли с ней в порядке, но она уже поднимается на ноги с румянцем на щеках. Я не говорю ей, что вампиры очень легко краснеют, потому что это мило.

Я снова протягиваю ей руку, и на этот раз она ее принимает.

Мы бежим к моей комнате и заходим внутрь. Я подхожу к мини-холодильнику, в котором держу все необходимое, и достаю пару пакетов с первой отрицательной. беру пару кружек и наполняю их, прежде чем она замечает, что я делаю. Одно дело — знать, что ты вампир, совсем другое — пить кровь из пакетов или из людей, если уж на то пошло. Не то чтобы я делал это последние десять лет. Но до сих пор помню свой первый раз и отвращение, которое испытывал к самому себе той ночью.

Я опускаю соломинку в одну из кружек и протягиваю ей.

— Кофе? — поддразниваю я.

Эсме хмурится и смотрит на красную жидкость в кружке.

— На секунду ты меня взволновал, — говорит она.

— Мы все еще можем пить кофе. Я с удовольствием приготовлю тебе чашечку после того, как ты закончишь с кормлением.

Она морщится при слове «кормление», но делает глоток, и ее глаза широко раскрываются.

— Такого на вкус кровь?

— Для нас. — я ухмыляюсь. — Слышал, для людей это менее вкусно.

Ее лицо вытягивается, и меня пронзает боль. «Прости, прости, прости».

Раньше я чувствовал себя более уверенно, но после… ну, я бы заявил об этом громко… но как же все меняется. Как одно мгновение может… я скривился. А теперь я взял и изменил кого-то, кто этого не хотел.

Она подняла голову и выпятила подбородок.

— Какие еще есть преимущества? — Эсме вновь скрестила руки на груди. — Попытайся убедить меня быть вампиров.

Будто я могу обратить ее назад. Она застряла в этом. Но не смог сдержать возглас удивления. Я знал, что она храбрая, раз пробралась в подобный клуб, но сейчас она действительно произвела на меня впечатление. Мне нравилось, как быстро она приспосабливается и старается смотреть на все позитивно.

— Очень немногие вещи могут нас убить. — я поднимаю пальцы и опускаю их один за другим, перечисляя способы. — Деревянный кол в сердце, прямые солнечные лучи, огонь и обезглавливание. Кроме этого мы по сути бессмертны.

Она делает еще глоток крови и кивает.

— А что насчет рассеянных солнечных лучей?

Я нахмурился.

— Ты сказал прямые солнечные лучи. Значит ли это, что со мной все будет в порядке, если я останусь в тени? И, если я выйду на улицу на солнце, я сразу вспыхну? Или у меня будет несколько минут, чтобы спрятаться?

— Если солнечный свет достаточно яркий, у тебя есть несколько секунд.

Она кивает и прикусывает нижнюю губу, обдумывая услышанное.

— Ладно. Другие преимущества?

— Каким хобби ты хотела бы заняться, но всегда не находила времени?

Эсме выглядит слегка удивленной внезапной сменой темы, но размышляет несколько секунд.

— Я всегда хотела научить игре на пианино.

— Теперь ты можешь. Нам не нужно спать. У вампиров вся бесконечность времени.

— Бесконечность времени… — говорит она, но не выглядит такой счастливой, какой я надеялся ее увидеть. Честно говоря, когда меня только обратили, эта мысль вызвала у меня панику. Но бесконечно позитивный настрой нашего кровного брата помог нам с Китом приспособиться. Возможно, я смогу стать таким же для Эсме.

— Тебе это понравится, — говорю я, пытаясь пробудить свой внутренний инстинкт. — Ты сможешь стать пианисткой, которая дает концерты, и заниматься любым хобби, каким пожелаешь. Успеешь сделать те дела, на какие у тебя никогда не хватало времени. Никогда не ощутишь, что отстаешь и что-то не успеваешь. Потому что теперь на все найдется время.

Она садится на кровать и смотрит на свою кружку с кровью.

— Все это не имеет значения. Моя семья, моя близняшка, они будут меня ненавидеть.

Я хочу расспросить о них побольше… о ее близняшке… но сейчас не время. Я подхожу и сажусь рядом. Обнимаю ее за плечи, и Эсме не возражает.

— Они — твоя семья. Конечно, они будут любить тебя, несмотря ни на что.

— Ты не понимаешь. — из ее глаз текут слезы. Теперь она вампир, поэтому они оставляют кроваво-красные следы на ее щеках.

— Я пытаюсь… — говорю я. — Объясни мне.

— Моя семья… — она вытирает слезы тыльной стороной руки, затем изумленно смотрит на кровь. — Это твоя вина, — кричит Эсме. Она поворачивается ко мне и бьет меня кулаками по груди. Хоть она и стала сильнее, превратившись в вампира, но я старше ее на сто лет, поэтому не ощущаю боли. — Ты сделал это со мной! Ты обратил меня в монстра!

— Эсме, — говорю я. — Я спас тебе жизнь.

— Нет, нет, нет, — бормочет она. — Я этого не хотела. — Эсме швыряет пустую кружку, и та разбивается при ударе о пол. — Из-за тебя мне некуда возвращаться.

Я не могу поверить, что причинил ей столько боли, и не могу позволить ей продолжать в том же духе. Хватаю ее за плечи и смотрю ей в глаза.

— Ты бы предпочла умереть?

Ее веки трепещут. Лицо находится так близко. Даже после обращения она пахнет фиалками. На самом деле, вся моя комната пахнет фиалками. Она проникла в каждую щель моей жизни, и мне это нравится. Я стараюсь не дать этому меня отвлекать.

— Предпочла бы?

Она облизывает губы, и я потерян. Притягиваю ее в свои объятия и прижимаюсь губами к ее губам.

Я не чувствую себя мертвой. Когда губы Сида обрушиваются на мои, ощущаю себя более живой, чем когда-либо за свои двадцать семь лет.

Мое тело охвачено пламенем… не уверена, что Сид, как вампир, оценил бы такую аналогию. Но не нашлось других слов, чтобы описать тот жар, который проникает в мое сердце и заставляет пальцы на ногах поджиматься.

Поцелуй Сида такой же требовательный, как и вопрос, эхом раздающийся в моей голове: «Ты бы предпочла умереть?»

И он сам отвечает на этот вопрос своими поцелуями, показывая одно из того чего я могла бы лишиться. Он кусает мою нижнюю губу, вызывая у меня протяжный стон, и я хватаю его за волосы, притягивая обратно.

— Я так рад, что ты здесь, — говорит он, прежде чем снова завладеть моими губами и целовать меня до исступления.

Я его отталкиваю. Что я делаю? Вскакивая на ноги, я говорю:

— Вся моя жизнь рушится. Я не собираюсь в довершении всего связываться с вампиром.

— Но… — он встречается со мной взглядом, я чувствую его замешательство и что-то еще.

— Не смей применять ко мне свое принуждение! — я избегаю его взгляда, глядя на другие части его лица, включая губы, которые только что целовала. Проклятие.

Он моргает, и на его лице я вижу неподдельный ужас.

— Ты думаешь, я… — он резко встает. — Нет. Я бы никогда… — он качает головой и выбегает из комнаты.

Звук захлопнувшейся двери эхом отдается после его ухода. Мои губы все еще покалывают от нашего поцелуя, заставляя скучать по Сиду. Я делаю шаг к двери и останавливаюсь. Сид бросил меня. Ушел. И моя семья, вероятно, от меня отречется. У меня никого нет. Смогу ли я когда-либо вернуться к работе?

В понедельник у меня рабочий день, но я не могу выйти на работу днем. Что я стану делать? Нужно связаться с другими терапевтами в своей клинике и попросить их принять моих пациентов. Мне придется уволиться с работы, которую я люблю.

Я вытираю рукой заплаканные глаза и смотрю на кровавые следы на своей коже. Я не хочу быть вампиром! Хочу ругаться на кого-то, но только оттолкнула единственного, кто еще остался в моей жизни. Спотыкаясь, добираюсь до кресла и падаю на него, обхватывая колени руками.

Положив голову на колени, я позволю всему выйти наружу… вечеринка жалости на одного. Так бы я посоветовала сделать своим клиентам. Найти время, чтобы осознать это огромную перемену в жизни. Найти время, чтобы погоревать.

Я плачу кровавыми слезами, когда раздается тихий стук в дверь.

— Кто там? — позвала я. Это не может быть Сид.

— Это я, — от его хриплого голоса по моему телу бегут мурашки.

Он заходит внутрь. Я знаю, что должна извиниться за то, как с ним обошлась, хотя он спас мне жизнь, но, когда открываю рот, не могу произнести ни слова. Он подходит ко мне и протягивает коробку из огромной магазинной сумки, набитой всякой всячиной.

Это оказывается ведерко мороженого с шоколадной крошкой и ложка. Сид чешет в затылке.

— В фильмах человеческие женщины едят это, чтобы поднять настроение, — говорит он, — и поскольку ты еще совсем недавно была человеком, я подумал…

— Но я вампир. Я могу… есть? — я скривилась от глупости своего вопроса. Очевидно, я могу есть, иначе он не стал бы предлагать мне еду. Но я всегда считала, что вампиры питаются только кровью.

— Конечно. — ухмыляется он. — Нам нужна кровь, чтобы жить, но мы все можем есть обычную еду и наслаждаться ею. — Сид открывает коробку и протягивает мне.

Ведерко холодное в моих руках, но я беру ложку. Первый кусочек вызывает у меня такие ощущения, которых я никогда не испытывала. Я съедаю еще три.

— Это лучше, чем когда я была человеком, — бормочу я, отправляя в рот еще.

— Хорошо. — он засовывает руки в карманы джинсов с видом довольного школьника. — Наши вкусовые рецепторы более чувствительны. Именно поэтому я купил тебе все виды шоколада и конфет, которые у них были. Не знал, какие тебе нравятся…

Я не могу поверить, что он сделал это для меня. Большинство мужчин не такие милые, а он — монстр. Ну, как и я теперь. Я наелась и предложила ему.

Он печально смотрит на почти пустое ведерко, затем берет у меня его из рук.

Его пальцы на мгновение касаются моих, и по моей коже пробегают мурашки.

— Спасибо за это, Сид. — я имела в виду мороженое, а не прикосновение, хотя не могу побороть желание протянуть руку и прикоснуться к нему.

Он кивает.

— Чувствуешь себя лучше?

— Немного, — улыбаюсь я.

— Тогда я все получилась, как было задумано. — он заглядывает в почти пустое ведерко и смеется.

— Мне нужно беспокоится о калориях?

— Нет, — отвечает он с усмешкой, — больше никогда.

— Ого, вот это круто. Тебе следовало с этого начать. — у меня начинают болеть клыки, и я их потираю. — Я все еще голодна, хотя столько съела? — бросаю взгляд на ведерко.

— Ага, — говорит он. — Мы можем есть любую человеческую пищу и наслаждаться вкусом, но она нас не поддерживает.

— О, значит мне нужно еще крови?

— Да, твои глаза покраснели, — говорит Сид. — Когда ты только оборачиваешься, желание поесть будет возникать чаще. Пойдем в бар, и я намешаю тебе что-нибудь вкусненькое.

Я хмурюсь.

— А как же люди? Не причиню ли я им вреда?

— Не волнуйся. Я буду рядом. Время закрываться, народу должно быть меньше. С голодом легче справиться, когда их мало. — он предлагает мне руку. — И ты уже выпила кружку — она немного утолит жажду.

Моя ладонь идеально ложится в его, пока он ведет вниз по лестнице, в этот раз медленнее. Юбка моего платья развивается при ходьбе, и я не могу поверить, что нашу что-то настолько милое. Приподнимаю мягкую ткань и тереблю ее пальцами.

— Оно такое красивое.

Сид оглядывается назад.

— Ты красивая. Платье лишь украшает.

Я чувствую, как румянец вновь заливает мои щеки, когда мы продолжаем спуск. Музыка стала тише, и здесь осталось всего несколько человек. Я останавливаюсь, потому что слышу пульсацию их вен у себя в голове. Я сжимаю руку Сида, и он отвечает тем же.

— Все хорошо, — говорит он, словно читая мои мысли, — это потому что ты голодна и молода. Я не позволю тебе никому причинить вред.

Я встречаюсь с ним взглядом и, несмотря на сказанные раньше слова… и на то, что именно он превратил меня в вампира… я ему доверяю. Но это напоминает мне о кое-чем, что хотела спросить.

— Ты можешь внушить мне, как человеку?

Он качает головой.

— Нет. Поскольку я тебя обратил, я могу приказывать тебе как твой сир, но это другое, и я не стану этого делать без крайней необходимости.

— В чем разница? — спрашиваю я.

— Во-первых, ты будешь понимать, что я это сделал. — он крепче сжимает мою руку. — Думай об этом, как о мере предосторожности. Я могу остановить тебя, если ты попытаешься навредить человеку. Или, если мне понадобится, чтобы ты действовала быстро в экстренной ситуации.

— Ладно. — я ему улыбнулась.

— Пошли, — говорит он, таща меня к бару. Предлагает мне присесть в тихом уголке, а сам уходит через служебный ход. — Тебе нравится Кровавая Мэри?

Я сглатываю, пытаясь понять, имеет ли это название совершенно другое значение теперь, когда я стара вампиром.

— Кровь Мэри?

Он смеется.

— Нет. Поскольку мы можем есть и пить то же самое, когда были людьми, мы также можем смешивать кровь с нашими любимыми блюдами и напитками. Это улучшает вкус и наполняет нас энергией. — Сид добавляет ингредиенты в шейкер, и я наблюдаю, как перекатываются его мышцы при встряхивании. Закончив наливать напиток, он протягивает мне бокал. — Попробуй это.

В нем есть сельдерей, который выглядит немного странно, но я все равно пробую.

— Неплохо, — говорю я удивленно. — В нем есть алкоголь?

— Ага.

Я с подозрением смотрю на напиток.

— Я что, напьюсь?

Он качает головой.

— Были времена, когда мне хотелось… — он поморщился. — Но даже в огромных количествах алкоголь мало на нас влияет.

— Это очень плохо, — говорю я. Я могла бы выпить немного перед встречей со своей семьей. Они возненавидят то, во что я превратилась. Опять же им я не особо нравилась даже человеком. Они никогда об этом не говорили. Всегда утверждали, что любят меня, но я никогда не была в этом уверена. Всегда чувствовала себя не в своей тарелке. Но теперь я не просто другая… я их смертельный враг.

Я сглатываю и напоминаю себе сказанное Сидом, разве я бы предпочла умереть? Нет.

— Пенни за твои мысли, — говорит Сид, протягивая мне другой напиток. Этот пахнет цитрусовыми.

— Такая старомодная фраза! — поддразнила. — И где мой пенни?

Он роется в кармане и бросает монету на стойку.

— Оплачено. Теперь расскажи, что творится в твоей прекрасной головке.

Я чувствую, как кровь приливает к моим щекам. Он считает меня прекрасной? Поскольку уже говорил подобное раньше.

— Эм… ну, я хотела, чтобы ты знал, что на самом деле не сержусь за обращение.

Он приподнимает бровь.

— То есть я… злилась, — я начала заикаться. — Но рада, что осталась жива. — я смотрю на стену, увитую настоящими красными розами. Это невероятно и помогает протянуть время.

Он поднимает бокал с лимонадом.

— Не нравится?

Я скорчиваю гримасу.

Сид убирает его и готовит новый. Преимущества дружбы с барменом. Я на мгновение задумываюсь — означает ли события прошедшего дня, что мы друзья, или его комплименты могут быть чем-то большим, и вновь краснею.

Я смотрю на напиток — у этого есть ярко-зеленый зонтик. Я могла бы привыкнуть к неограниченному количеству напитков… и к мужчине, которые их подает. Я накрываю его лежащую на стойке руку своей.

— Сид, спасибо, серьезно, что спас меня.

Он мягко улыбается, а затем подмигивает.

— Жизнь вампира не так уж и плоха, да?

— Знаю, что не плоха… ну, теперь знаю. — я сделала глоток нового напитка. — Я просто волновалась из-за своей семьи. Они никогда меня не примут такой.

Сид изучает мое лицо, но я вновь чувствую румянец на щеках. Также готовлюсь к расспросам о своей семье, но Сид удивляет меня, задавая совершенно другой вопрос.

— Зачем ты забралась в офис Кита?

— Кита? — спрашиваю я. Раздумья занимают у меня секунду. — Ты имеешь в виду Композитора?

Он кивает. Его рука все еще лежит под моей, и Сид поглаживает большим пальцем мое запястье.

— О, мне нужны его записи, — говорю я. — Я ищу свою сестру. Ну, на самом деле, она не совсем моя сестра — она сестра моей сестры. Это сложно.

— Похоже на то, — говорит он с улыбкой. — Но у меня есть все время мира.

Я улыбаюсь этой шутке, затем быстро трезвею, когда думаю о том, как сюда попала.

— В больнице произошла путаница, когда я родилась. Моя семья… я имею в виду семью, с которой выросла… родила близнецов. Меня случайно подменили с одной из них, так что мои родители… я имею в виду ее родителей… вырастили меня как свою собственную.

— Раз они близнецы, они не должны быть похожи? Как они сразу не догадались?

— Они всегда думали, что близнецы разнояйцевые, хотя думаю, они могли быть и однояйцевыми, — говорю я, — и думаю, у меня достаточно похожие черты, чтобы перепутали.

— Значит, теперь ты ищешь эту потерянную сестру, чтобы найти своих биологических родителей?

Я качаю головой.

— Не совсем. То есть, мне любопытно, какие они, но не в этом дело. Я надеюсь, что, если найду близнеца сестры, моя семья будет довольна.

— Потому что они недовольны тобой?

Я достаю зонтик из бокала другой рукой и вращаю им в воздухе.

— Они так не говорят, но мы такие разные. — мои плечи опускаются, а затем я выпаливаю, — они ведьмы.

— Ах, — говорит он, — а ты нет.

Я качаю головой.

— Когда у моей сестры появилась магия, они решили, что моя появится позже, но вот мне двадцать семь, а магии все нет. А это значит, что мои биологические родители — люди.

— Ну, теперь у тебя есть магия, — говорит он. — Вампиры — это тоже своего рода магические существа.

Я ухмыляюсь.

— К сожалению, они не нравятся моей семье.

— Что же, ты всегда можешь обрести дом здесь, — говорит Сид. — Со мной.

Моё сердце подпрыгивает в груди.

Наши взгляды встречаются, и у меня перехватывает дыхание. Возможно, его доброта поможет убедить мою семью, что не все вампиры — монстры. Он такой прагматичный и безобидный. Возможно, моя семья не возненавидит его так сильно. Я потягиваю свой напиток и впервые с момента обращения чувствую надежду.

Наливая себе выпить, я думал о словах Эсме. Я рад, что привел ее в бар. Люди всегда открываются, когда я стою за стойкой. В этом месте есть какая-то магия… нечто такое, что выходит за рамки алкоголя, поскольку вампиры не могут напиться, и это всегда подталкивает их к разговору.

Я рад, что наконец понял причину ее беспокойства. И сожалел, что ее семье станет так тяжело из-за ее нового статуса, но не жалею, что ее обратил. Всего за несколько часов, проведенных вместе с Эсме, я ощутил себя лучше, чем за последние годы. Быть с ней просто… правильно.

Не знаю, как так долго жил без нее. Она все, о чем я мог мечтать.

Вот почему я должен рассказать ей о своем прошлом. Не могу позволить продолжать ей думать, что я такой хороший парень. Даже если бы потратил все время, убеждая ее, что вампиры не такие уж и плохие… хотя среди нас есть и такие. Некоторые из нас ее не заслуживают.

Я оглядываю «Крещендо»… почти пустой в этот час… и все, что мы построили, Кит и я, чтобы загладить вину за прошлое. Мы совершили так много ужасных поступков, вместе и по одиночке. Поступков, вину за которые будем искупать всю жизнь.

Затем я смотрю на прекрасную женщину за баром и думаю о ее великодушии. Она посвятила свою жизнь, чтобы помочь семье найти потерянного ребенка, просто чтобы сделать их счастливыми.

Я не могу сказать ей правду. Она никогда не поймет. Уйдет от меня, и я никогда ее больше не увижу. Это мой единственный шанс на счастье… или самый близкий, который мне когда-либо представится. И с каждым мгновением понимаю, что не могу с ней расстаться.

Я делаю большой глоток из своего бокала, затем поворачиваюсь к Эсме.

— Давай поднимемся ко мне, — говорю я. — Я хочу поговорить.

— Ладно, — говорит она, допивая свой напиток.

Я протираю стойку, ставлю пустые стаканы в раковину и выхожу из-за стойки, чтобы присоединится к ней. Снова протягиваю ей руку, и она ее принимает. По моей руке пробегают искры, и мне интересно, чувствует ли это Эсме.

Эта связь между нами, которая выходит далеко за рамки отношений между вампиром и его сиром. У меня были и другие дети, но ощущалось совсем иначе. Никогда не выходило за рамки обычной ответственности. С Эсме все иначе, и я надеюсь, что однажды она почувствует то же самое. Думаю, что я ей действительно немного небезразличен, и это хорошее начало. Это также означает, что мои действия неправильны.

Мы молча пересекаем клуб и поднимаемся по лестнице обратно в мою комнату, но я останавливаюсь прежде, чем доходим до двери. Здесь легче поддерживать разговор. В случае, если она никогда не захочет иметь со мной ничего общего, как только узнает правду.

— Экме… — я с трудом сглатываю. — Мне нужно кое-что сказать.

— Что такое? — выражение ее лица становится таким же серьезным, как мое собственное.

— Я был не совсем честен с тобой…

— У тебя есть другая женщина? — спрашивает она, хотя я не могу понять, серьезна Эсме или нет.

— Никогда, — честно ответил я. — Но, Эсме, я не всегда был таким, какой сегодня. Когда меня только обратили, банков крови еще не существовало. Вампиры питались от людей, и… — я сглотнул, потому что именно эта часть могла нас уничтожить. Но я не могу скрывать это от нее. Не могу позволить тому, что происходит между нами, продолжаться, когда она не знает меня настоящего.

— Все в порядке, — мягко говорит она, сжимая мои руки. — Я догадывалась, что ты раньше кусал людей.

Я отрицательно качаю головой.

— Ты никогда раньше не кусал людей? — спрашивает она, и я не могу не заметить надежду, которую она изо всех сил пытается скрыть.

Я почти решил сохранить свои секреты, но заставляю сказать все вслух.

— Убивал, — сказал я тихо. — Я убивал людей, Эсме.

— Они… — она с трудом сглатывает, — …заслужили это?

Я качаю головой.

— Не знаю. Возможно, заслужили. Возможно и нет. Я никогда не задавал вопросов. Просто выполнял приказы. Наш сир… он сказал нам, что надо убивать или быть убитым. Нужно выпивать человека досуха, иначе он вернется и убьет нас ночью. И иногда он выбирал наших жертв. Мы никогда не спрашивали почему. У нас никогда не было выбора.

Она понимающе кивает, но откуда ей было знать о том ужасе, который мы пережили.

— Я вру тебе, Эсме. У нас был выбор. Мы должны были отдать наши жизни, вместо того чтобы забирать жизни у стольких других. Кит, Джин и я… мы совершили бесчисленное количество злодеяний, которые не сможем исправить.

— Джин? — спрашивает она. — Я думала, вышибалу зовут Отто.

Я качаю головой.

— тогда мы еще не были знакомы с Отто. Джин… — я с трудом сглатываю. — Это история для другого раза. — я не скрываю от нее информацию, просто не готов рассказывать об этом. — Но то, что я делал, Эсме. Никогда не смогу исправить. На моих руках кровь навсегда, как бы я ни старался искупить свою вину.

Я ожидаю, что она отшатнется в ужасе. Ожидаю, что она оттолкнет меня и посмотрит с отвращением, которого я заслуживаю. Но вместо этого Эсме заключает меня в объятия.

— Дело не в том, кто ты есть. — шепчет она. — Возможно, в том, кем ты был. Но я знаю тебя. В глубине души я знаю тебя. Ты хороший, Сид.

Она берет меня за руку и тянет в мою комнату. Как только дверь за нами закрывается, я больше не могу ждать. Притягиваю ее себе и целую.

От него восхитительно пахло карамелью и ванилью, и я потерялась в поцелуе.

Я поднимаю глаза и встречаюсь с ним взглядом. Они красные, как у напавших на меня вампиров, и меня пробирает небольшая дрожь.

— Ты мне доверяешь? — спрашивает он. Его голос низкий и теплый и, несмотря на мой страх, творит невероятное с моими ощущениями.

Но чего я на самом деле боюсь? Он вампир, но и я тоже. Я чувствую напряжение в его плечах. на которых покоятся мои руки. Его кулаки сжимаются, словно пытается сдержаться и не взять меня силой, и я не могу сдержать улыбку. Я действительно доверяю ему и крайне заинтересована в том, чтобы быть изнасилованной.

— Ты мне доверяешь? — повторяет он дрожащим от беспокойства голосом.

Я киваю.

Она набрасывается на меня со скоростью вампира, прижимая спиной к стене у двери.

Я ахаю. Я прижата, словно бабочка, и, несмотря на его скорость, он все еще остается нежным. Одной рукой он поднимает мои запястья над головой, а другой перекидывает мои волосы через плечо. Затем наклоняется к моей шее, и я напрягаюсь.

— Ты же не собираешься меня кусать?

— Это очень интимно, — говорит он тихо. — Ощущение во время кормления неописуемо.

— Как в переулке? — я хмурюсь. — Неописуемо очень подходящее слово для этого. — и не в хорошем плане.

Он качает головой.

— Нет. Это дар, честно.

Я прикусываю губу.

— И как только я попробую тебя на вкус, ты сможешь сделать то же самое со мной.

От его слов меня охватывает жар и начинают болеть клыки. Кто бы мог подумать, что меня это заинтересует?

— Ты остановишься, если я попрошу? — шепчу я.

— Всегда.

— Тогда да.

Он впивается клыками в мою шею, и удовольствие пронзает мое тело. Жар проникает прямо в меня, и я стону. Мне отчаянно нужно почувствовать его внутри себя, но довольствуюсь тем, что есть, и прижимаюсь ближе. На нас слишком много одежды, и мне не хватает ощущений. Я готовая и нуждающаяся, и не могу сдержать мольбы, которая срывается с моих губ.

— Ты нужен мне внутри, Сид. Прошу.

— Еще рано, детка, — говорит он.

— Пожалуйста, — стону я, пытаясь сосредоточиться, но, похоже, не могу собраться с мыслями. А он всего лишь укусил меня за шею.

Сид хватает меня за бедра и приподнимает.

Я обхватываю его талию ногами, прижимаясь к нему ближе.

— На нас лишком много одежды, — жалуюсь я.

Он смеется. Одной рукой он хватает за ворот моего платья и дергает вниз, разрывая ткань.

— Это платье стоило целое состояние. — я смотрю на ткань, собравшуюся на моей талии.

— Я кулю тебе еще одно. Черт, я куплю тебе тысячу, если смогу сам их срывать с тебя.

— Ты можешь себе это позволить?

— Ты спрашиваешь об этом только сейчас? — он сжимает мои соски сквозь ткань лифчика, прижимая кружевную ткань к коже, и стону.

Я выгибаюсь, желая большего.

— К твоему сведению, за последние несколько столетий я сколотил состояние.

Он срывает лифчик, и прохладный воздух касается моих сосков. Но недолго, Сид накрывает их ртом и начинает покусывать и посасывать, превращая их в твердые вершинки. Он проводит клыками по моей коже, и я дрожу от желания, мой пульс учащается.

— Укуси меня там, — говорю я.

Он встречается со мной взглядом, и в его глазах застывает вопрос.

— Да.

Когда он вонзает клыки в мою плоть, я извиваюсь в его объятиях. Сид такой сильный, что даже не дрогнул, когда я закричала от удовольствия. Он срывает с меня остатки платья и бросает ткань на пол. На мне осталось только нижнее белье, пропитанное влагой.

— Прошу, — молю я. — Ты мне нужен. — теперь мои руки свободны, и я тянусь к его штанам, глядя член.

Его глаза загораются, но он говорит:

— Еще рано, — и убирает мои руки.

— Сейчас, — возражаю я. — Не хочу ждать.

Сид рычит.

Я обхватываю его за плечи, притягивая ближе, и чувствую, как пульсирует его вена на шее. Я улыбаюсь. Он же говорил, что я смогу ответить ему тем же. И кусаю его за шею, наслаждаясь вкусом.

— Черт возьми, Эсме! — Сид рычит и начинает тереться своим твердым членом о мое нижнее белье. — Ты играешь с огнем, детка, — выдавливает он из себя. — остановись, пока я не потерял контроль.

Я оскаливаю клыки, но не останавливаюсь.

Срывая с меня нижнее белье, он скользит одним пальцем между моих ног.

— Такая влажная.

Я не могу сдержать стон, срывающийся с губ.

Сид срывает с себя штаны и, приподнимая меня, входит одним толчком.

Я вскрикиваю, не в силах продолжать кормление. Он заполняет меня полностью, и с каждым толчком я чувствую, как приближаюсь к блаженству. Сид ощущается так хорошо, так идеально.

— Кончи для меня, Эсме. Я хочу ощутить, как твоя тугая киска сжимается вокруг моего члена.

Его слова толкают меня за край.

— Умница. — Сид не останавливается. — Теперь кончи для меня еще раз.

Я вскрикиваю, когда он подталкивает меня к следующему оргазму.

Никогда не думала, что может быть так хорошо.

Когда он кусает меня еще раз, я отвечаю ему тем же, и мы словно сливаемся в одно целое. Я чувствую, как моя кровь струится по его венам, и наши движения совпадают с биением сердца. Он неумолимо ведет нас к обрыву, и я кончаю в третий раз, содрогаясь от переполняющего меня блаженства.

Он тоже кончает и прижимается ко мне, наши тела покрыты потом.

— Я никогда не ощущала такого… — даже не могу подобрать слов.

— Такого еще никогда не было, — говорит он. — До тебя. — подхватив меня на руки, он относит меня к кровати и кладет на шелковые простыни. Затем ложится рядом, притягивая меня в свои объятия.

— Не думаю, что мне когда-нибудь надоест тебя обнимать, — говорит Сид, заправляя мои волосы за ушко. Он проводит пальцем по следам на моей коже. — Ты такая идеальная.

— Я люблю тебя, — говорю я и понимаю, что совершенно искренна. Я знаю, что мы только встретились, но, такое чувство, будто мы созданы друг для друга.

— Я тоже тебя люблю, — говорит он. — Хочу провести с тобой вечность.

— Я тоже.

Он наклоняется и целует меня, и я понимаю, что навсегда хочу остаться в его объятиях.

Мы проводим месте потрясающую неделю, притворяясь, что остального мира не существует, прежде чем я решаюсь позвонить сестре.

— Эсме, — она отвечает после первого гудка, ее голос наполнен беспокойством. — Где ты?

У меня скручивает желудок. Я не хочу ее волновать, но как еще рассказать о том, что со мной произошло? Захочет ли она вообще, чтобы я осталась в ее жизни после всего? Я знаю, как моя семья относится к вампирам, но мы с Келли выросли вместе, близнецы во всех отношениях, кроме кровного родства.

— У меня есть кое-какие новости, — говорю я и рассказываю о том, как ходила в «Крещендо», чтобы проверить записи, и о том, как меня обратили. Слова вылетают из меня, пока я смотрю на свои босые ноги. И начинаю жалеть, что отослала Сида ради этого звонка. Я могла бы взять его за руку для поддержки.

На линии воцаряется тишина, когда я заканчиваю.

— О, Эсме, — шепчет Келли. — Я так рада, что ты жива.

Слабая улыбка появляется на моих губах.

— Правда?

— Конечно, дурочка, — говорит она.

— Несмотря на то, что я вампир?

— Конечно. Ты моя сестра, Эсме. И всегда будешь сестрой, моим близнецом. Не имеет значения кровное родство.

Моя улыбка становится шире.

— Я тоже люблю тебя, сестренка.

Келли хмыкает.

— Тебе не следовало так рисковать, Эсме.

— Знаю, — говорю я мягко, хотя не могу заставить себя сожалеть об этом. Благодаря этому в моей жизни появился Сид. — Но зато я нашла свою вторую половинку.

— Ну разве ты не везунчик? — говорит Келли. — Не могу дождаться, чтобы с ним встретиться.

Напряжение покидает мое тело. Сестра хочет встретиться с моим не-таким-уж-и-злым парнем-вампиром. Я ударяю себя кулаков в грудь и говорю:

— И я, наконец, взглянула в записи. — Кит был так занят попытками… безуспешными… найти напавших на меня вампиров, что ему было все равно, когда я попросила заглянуть в его записи.

Келли ахает.

— И?

— Мне так жаль, — говорю я мягко. — Ее здесь не было.

— Я не против того, чтобы никогда не узнать, кто мой кровный близнец, — говорит она, но я слышу легкую дрожь в ее голосе. Знаю, что она лжет. Келли очень любит меня, но ей всегда будет не хватать какой-то своей части, пока она не найдет свою близняшку. Кровный близнец ведьмы может увеличить ее силу. Она нужна Келли.

— Когда-нибудь мы ее найдем, — говорю я.

— Это не имеет значения, — говорит Келли. — Мне нужна ты в моей жизни. — она сделал паузу. — Теперь нам нужно быть осторожными и встречаться тайно.

— А мама и папа? — спрашиваю я низким от волнения голосом.

— Мы найдем способ им сообщить. Но больше никому.

— Даже Джереми? — спрашиваю я, пытаясь смягчить неприятную ситуацию. Келли была влюблена в другого ведьмака с начальной школы.

— О, Эсме, ты же знаешь, что мы просто друзья. — Келли, кажется, читает мои мысли. Она всегда так могла, хотя мы не биологические близнецы.

— Точно, — поддразниваю я, но моя улыбка исчезает. Я понимаю, что даже если Келли… и, надеюсь, родители… примут новую меня, другие ведьмы не станут. Хотя они и раньше меня не принимали. — Я понимаю.

— Что ты сделаешь со своей практикой? Со всеми своими пациентами? — спрашивает Келли.

— Я передала их своим коллегам, — говорю я. — Я не могу проводить практику только для людей по ночам.

— Мне так жаль, — говорит она.

— Все в порядке, — отвечаю я, — я начала лечить вампиров. Ты не представляешь, скольким из них нужен психотерапевт.

Она хихикает.

— Это прибыльный бизнес. Психиатр для вампиров. Только я называю себя Слушателем вампиров, или никто ко мне не придет. Сид направляет ко мне клиентов, с которыми разговаривает в баре.

— Это потрясающе, — говорит она. — Я так рада, что ты нашла способ устроить свою жизнь… или, скорее, свою загробную жизнь.

Теперь настает моя очередь смеяться. Я всегда могла рассчитывать, что Келли поднимет мне настроение. Даже когда другие ведьмовские дети смеялись надо и не хотели играть, она была рядом. И я поступала также со своими смертными друзьями. Они все думали, что ведьмы… хотя и не знали в чем их отличие… заносчивые и грубые, но приняли Келли, потому что она была со мной.

— И Эсме? — говорит она. — У меня тоже есть новости.

— О?

— Меня призвали в секретную библиотеку.

Меня охватывает шок.

— Легенда реальна?

Прежде чем они поняли, что я не ведьма, моя семья рассказывала нам с сестрой истории и легенды их мира. Одна из них была про магическую библиотеку, в которой хранились бесчисленные сокровища и книги, но которая появлялась только тогда, когда вам это нужно.

Но иногда кто-то пытался напасть на библиотеку, и она призывала защитников… ковен избранных ведьм, в чьи обязанности входит охранять ее сокровища. Я хмурюсь.

— Как ты можешь говорить мне об этом? Я думала, ведьмам не разрешается демонстрировать магию людям.

— Ну, ты больше не человек, — говорит она.

Я моргаю.

— Точно.

— В любом случае, я избранная ведьма, — говорит Келли. хотя, похоже, не слишком этому рада.

— Это огромная честь, не так ли? — спрашиваю я, на случай, если что-то упускаю. Потому что с того момента, как моя семья узнала о подмене при рождении, они ни разу не упоминали мир ведьм… Так что прошло больше десяти лет с тех пор, как я слышала эту историю.

— Да. Но как я, по-твоему, открою свою пекарню, если буду бегать и защищать древние книги с заклинаниями… Ох! — она ахает. — Думаешь, там могут быть заклинания для выпечки?

— Все возможно.

— Надеюсь, что так. — она вздыхает. — И, по крайней мере, у меня будет компания. Джереми тоже призвали.

Я ухмыляюсь.

— Я верю, что вы оба будете великолепны. Я так рада за вас.

— Спасибо, сестренка, — говорит она.

Я улыбаюсь шире. Моя сестра любит меня, и, надеюсь, родители меня примут. Только это и нужно для счастья… ну, это и Сид. Дверь открылась, и я подняла взгляд.

Сид показывает мне поднятый вверх или опущенный большой палец, и я отвечаю. Он ухмыляется.

Я хлопаю по кровати, и он подходит и садится рядом, переплетая наши пальцы. Я сразу же чувствую себя спокойнее. Наша жизнь не будет идеальной, и впереди нас ждут трудности, но я уверена, что мы все преодолеем вместе.