Переводчик: Елена Борткевич

Научный редактор: Анжелика Клекот

Редактор: Олег Бочарников

Издатель: Павел Подкосов

Руководитель проекта: Анна Тарасова

Ассистент редакции: Мария Короченская

Арт-директор: Юрий Буга

Корректоры: Елена Рудницкая, Лариса Татнинова

Верстка: Андрей Фоминов

Иллюстрация на обложке: johnwoodcock / iStock / Getty Images

Старая шутка гласит: «Хорошо, что кошки мельче собак, иначе они съели бы своих хозяев». Я не только большой любитель кошек, но еще и ученый, поэтому, немного посмеявшись над ней, тут же подумал: «Как бы мне это проверить?» К сожалению, даже наука не всесильна. Чтобы получить точный ответ, пришлось бы вывести породу домашних кошек весом в 35 килограммов.

Но это отнюдь не означает, что ученым совершенно нечего сказать по данному поводу. В 2014 году в прессе широко освещались результаты одного исследования: газета Orlando Sentinel опубликовала статью под заголовком «Будь кошки побольше, они бы вас загрызли». А в USA Today и вовсе решили обойтись без сослагательного наклонения, объявив: «Возможно, ваша кошка хочет вас загрызть».

На самом деле в научной работе об этом не было ни слова. Речь в ней шла о другом: ученые сравнивали такие формы поведения, как агрессивность и коммуникабельность, у представителей пяти видов кошачьих, от домашней кошки до африканского льва. Они пришли к выводу, что все эти кошки, независимо от размера, почти не отличаются друг от друга своим поведением. То же самое подтверждают и сотрудники зоопарков: если вы понимаете мимику и язык тела вашей кошки, то без труда догадаетесь, что на уме у льва или тигра. Ученые ни словом не обмолвились о том, что домашняя кошка размером со льва вполне могла бы вами поужинать, — это журналисты и блогеры неверно все истолковали[1]^,[2].

Но даже если научное исследование не дает повода заподозрить котеек в людоедских наклонностях, оно обнаруживает одну важную вещь: кошка есть кошка, какого бы размера она ни была. Это открытие вряд ли станет сюрпризом для тех, кто часами просматривает в интернете ролики, где тигры бегают за красным огоньком лазерной указки, леопарды сидят в картонных коробках, а львы впадают в экстаз от запаха кошачьей мяты.

Я понял, что наши домашние друзья мало чем отличаются от своих диких собратьев, еще несколько лет назад, когда путешествовал по Южной Африке вместе со своей женой Мелиссой. Во время ночных поездок по окрестностям Национального парка Крюгер нам часто доводилось видеть поджарых рыжевато-коричневых кошачьих с едва заметным узором из пятен или полос на шкуре. Стоило только зверьку на мгновенье угодить в свет наших фар, как он опрометью бросался обратно во тьму.

Впервые они попались мне на глаза неподалеку от бунгало, в котором мы остановились. Учитывая размер и внешний вид животных, я решил, что это питомцы кого-то из работников отеля или же что их держат тут для защиты от грызунов. Так или иначе, у меня сложилось стойкое впечатление, что это домашние кошки, которые просто решили прогуляться по африканским просторам. Ничего хорошего из этого не выйдет, думал я, ведь вокруг столько крупных хищников, но это их дело, а не мое. Поэтому я не обращал особого внимания на этих маленьких бродяг и не особо расстраивался, когда они быстро исчезали в кустах, — вот вернемся в отель, там и поглажу их хорошенько.

^{Африканский степной кот}

Но, когда мы встретили одного из этих котов в нескольких часах езды от отеля, стало понятно, что никакой это не питомец. Ничего подобного! Перед нами самый настоящий африканский степной кот — биологический вид, от которого и произошли наши домашние любимцы (мы подробнее остановимся на этом в шестой главе)[3]. Присмотревшись получше, мы заметили характерные отличия: длинные лапы и восхитительный хвост с черным кончиком. И тем не менее, увидев такого зверя из окна своей кухни, вы, скорее всего, подумали бы: «Надо же, какая красивая киска гуляет у нас по двору!» — а не «Откуда здесь, в наших краях, этот африканский степной кот?».

Если говорить о повадках, то и здесь домашние кошки мало чем отличаются от своих предков. Конечно, они более дружелюбны — или, по крайней мере, терпимы — по отношению к людям и иногда более общительны друг с другом, но в остальном они ведут себя в точности как их дикие собратья: так же охотятся, вылизываются, спят. И даже легкость, с которой брошенные хозяевами кошки дичают и возвращаются к врожденным, унаследованным от предков повадкам, свидетельствует о том, что они почти не изменились.

Именно поэтому домашних кошек принято считать частично или наполовину одомашненными. Одомашнивание — это процесс, в ходе которого животные и растения видоизменяются при взаимодействии с человеком и с пользой для него[4]. Под видоизменением я подразумеваю эволюцию организмов посредством генетических мутаций, которые приводят к поведенческим, физиологическим и анатомическим отличиям животных от их предков[5].

В отличие от кошек, полностью одомашненные виды существенно отличаются от своих диких предшественников. Возьмите, к примеру, домашнюю свинью. Большая, толстая, розовая, с закрученным хвостиком, висячими ушами и скудной щетиной, Sus domestica — квинтэссенция одомашнивания животных, биологический вид, который люди создали собственными руками, значительно видоизменив дикого кабана (Sus scrofa) в соответствии со своими потребностями. Или посмотрите на коров, которые за тысячелетия селективного разведения из величественных диких туров превратились в машины по производству мяса и молока[6]. Подобная же селекция растений привела к появлению таких сельскохозяйственных культур, как кукуруза и пшеница, которые кардинально отличаются от своих диких прототипов.

Совсем другое дело — домашние кошки. Отбросьте в сторону внешний лоск — разнообразие окрасов, текстуры шерсти и ее длины, — и вы почти не увидите разницы между дикими и домашними кошками. У кошек нет тех анатомических, физиологических и поведенческих особенностей, которые отличают большинство других одомашненных видов от их предков.

Недавние исследования геномов животных подтверждают это мнение. Если собаки сильно отличаются от волков генетически, то у диких и домашних кошек расхождений не так уж много. Получается, что кошки почти не одомашнены.

Но тут необходимо сделать одну важную оговорку. Есть лишь небольшое количество отдельных кошачьих пород; остальных объединяют в общую категорию домашних кошек, которых принято делить на длинношерстных и короткошерстных (что звучит куда изящнее «беспородных»). Порода — это группа особей с общим набором признаков, которые отличают их от остальных представителей вида. Своеобразие породы поддерживается тем, что ее представители скрещиваются исключительно друг с другом; это позволяет закрепить гены, которые отвечают за особенности, свойственные только ей[7].

Породы кошек бывают разными по выразительности внешнего облика. Некоторые из них имеют вполне стандартный вид, как у обыкновенной домашней кошки, отличаясь от нее разве что загнутыми ушками или волнистой шерстью.

Но чаще всего породистые кошки совсем не похожи на своих предков повадками и телосложением. Если бы вы случайно наткнулись на одну из них в саванне, то ни за что не приняли бы ее за дикую.

Некоторые породы заметно отличаются не только от простых домашних кошек, но и от остальных представителей Felidae (так по-научному называется семейство кошачьих, которое объединяет множество видов — от домашних кошек до оцелотов, львов и тигров). Другими словами, кошки, которые сформировались в результате селекции, отличаются от тех, что появились за миллионы лет кошачьей эволюции.

И вот перед нами головоломка: бóльшая часть кошек как две капли воды похожа на своих предков, а меньшая — разительно от них отличается. Как получилось, что в одном случае эволюция вида шла медленно, а в другом — неслась во весь опор? Разумеется, Felis catus — домашние кошки — отнюдь не единый организм, который развивается в строго заданном порядке. Совсем наоборот: существует множество групп кошек, каждая из которых эволюционирует по-своему.

Чтобы понять, почему так происходит, стоит обратить внимание на разнообразие кошек, которые нас окружают. С одной стороны, все домашние питомцы делятся на породистых и беспородных. С другой стороны, бездомных кошек тоже можно разбить на две подгруппы: одни живут сами по себе, а других подкармливают и в некоторой степени опекают люди[8].

Вероятность того, что каждая группа кошек эволюционирует по-своему, заставляет задуматься об их будущем. Неужели теперь, когда кошки променяли жизнь в саванне на соседство с человеком, мы становимся свидетелями происхождения новых видов и домашние кошки развиваются в разных направлениях, каждое из которых прокладывает свой собственный эволюционный путь?

Чтобы ответить на этот вопрос, нужно рассмотреть типы отбора, которые действуют в этих группах, и начать лучше с породистых кошек. Чарльз Дарвин обнаружил, что искусственная селекция животных и растений в точности повторяет путь естественного отбора: особи с определенными признаками имеют больше шансов выжить и произвести потомство, чем те, кто ими не обладает. Если признаки обусловлены генетически — то есть у обладающих ими особей иные варианты генов, нежели у всех остальных, — то эти варианты генов и признаки, за которые они отвечают, распространятся в следующем поколении. Повторяясь из поколения в поколение, этот отбор приводит к значительным изменениям. Именно так виды эволюционируют при естественном отборе, и аналогичный процесс — но уже под названием искусственного отбора — лежит в основе развития и усовершенствования новых пород[9].

Мы на какое-то время отложим обсуждение причин, по которым селекционеры отбирают те или иные признаки, да и вообще решаются на создание новой породы. Главное в том, что выведение породы — это эволюционный процесс, в результате которого появляются животные с совершенно новыми характеристиками или новым сочетанием уже существующих характеристик. Поскольку все представители породы обладают генами, ответственными за эти характеристики, порода сохраняет своеобразие из поколения в поколение. Вот почему для заводчиков так важна родословная каждой отдельной особи: этот документ показывает, что многие поколения предков животного тоже были представителями этой породы и что оно, несомненно, унаследовало от них характерные признаки. Поэтому под породистой кошкой мы будем понимать кошку с родословной.

Однако большинство домашних кошек беспородные (в США, например, таких около 85 %; причем у собак этот показатель намного ниже — чуть менее половины). Чаще всего у нас дома живут именно такие кошки, их много в зоомагазинах и приютах для животных. Иногда в них намешаны гены разных пород, но чаще всего у них в роду нет ни одного чистокровного предка. Их объединяет только одно: все они домашние кошки. Сказав мне, что у вас дома живет короткошерстная кошечка, вы всего лишь сообщите, что у нее короткая шерсть. Но стоит вам упомянуть про породистую питомицу, скажем сингапурскую кошку, и я моментально пойму, как она выглядит и даже какие у нее повадки.

Для наших целей особое значение имеет тот факт, что большинство — свыше 90 % — домашних питомцев в США стерилизованы и поэтому не передают свои гены следующему поколению. Они тупик эволюции. Домашние кошки, которые живут с нами под одной крышей, произошли от общего предка — африканской степной кошки, — но лишь некоторые из них принимают участие в последующей эволюции вида.

Размножение беспородных кошек чаще всего происходит за пределами наших жилищ: в переулке, в лесу или на ферме — и при этом совершенно бесконтрольно. Кошки сами решают, кому из них и с кем скрещиваться. И никакой искусственной селекции. Не мы выбираем, кому из них продолжать свой род, а кому нет, а отсюда и никакого отбора по ценным для нас признакам.

Некоторые из этих кошек обитают вдали от людей и ни в чем от них не зависят. Они живут точно так же, как когда-то давно жили их дикие предки, и можно предположить, что естественный отбор помогает им оставаться собой и следовать той формуле, которая миллионы лет обеспечивала диким кошкам успешное выживание[10].

И все же многие бездомные кошки обитают по соседству с людьми, взаимодействуют с нами и получают от нас пищу. И в этом случае мы можем говорить о целом ряде факторов селективного давления, которые, с одной стороны, поддерживают признаки, доставшиеся в наследство от диких предков, а с другой — поощряют развитие качеств, необходимых для сытого сосуществования с человеком.

Конечно, было бы лучше, если бы вместо голых предположений мы оперировали научными данными о том, как меняются эти кошки в процессе естественного отбора. Мы с вами увидим, что до сих пор число исследований, посвященных влиянию естественного отбора на таких кошек, было весьма скромным, но в скором будущем ситуация должна измениться.

В этом смысле кошки сейчас оказались на перепутье. Одна их часть осваивает новую эволюционную территорию, приносит необычное на вид потомство и вполне может считаться полностью одомашненной. Между тем для многих кошек жизнь почти ничем не отличается от того, как жили их предки: на лоне природы, под действием стихий, бок о бок с другими биологическими видами и в контакте с экосистемой. Поскольку никто не вмешивается в их личную жизнь, они сами определяют свое эволюционное будущее, и нет ничего удивительного, что они придерживаются стратегии диких кошек, проверенной временем. Промежуточная третья группа представляет собой компромиссный вариант: это бездомные кошки, которые адаптировались к превратностям уличной жизни, но при этом привыкли получать от нас пищу.

Эта книга рассказывает о том, как кошки дошли до этой эволюционной развилки. Мы рассмотрим, как под влиянием естественного и искусственного отбора в течение нескольких миллионов лет формировался и до сих пор формируется вид Felis catus, как кошки, в свою очередь, взаимодействуют с окружающим миром и что ждет их в будущем.

Все это замечательно, но почему я, эволюционный биолог, изучающий адаптивные механизмы у ящериц, вдруг взялся за написание такой книги? Признаюсь, я с раннего детства любил кошек, с тех самых пор, как пятилетним мальчуганом отправился вместе с мамой в приют при Обществе защиты животных в Миссури, чтобы взять оттуда сиамскую кошку в подарок отцу на день рождения. Я хорошо помню, как пытался загородить Тамми своими худенькими детскими ногами, когда папа, вернувшись с работы, вошел в кухню, но она мяукнула, выдав себя. С тех самых пор я без ума от кошек.

Несмотря на то что я решил стать эволюционным биологом, мне и в голову не приходило взяться за изучение кошек. Ведь они славятся скрытностью, а это отпугнет любого, кто хочет посвятить себя полевым исследованиям и наблюдениям за жизнью животных. С ящерицами в этом плане гораздо проще: их много, их легче найти, с ними проще работать и на природе, и в лаборатории. Я выбрал ящериц и не пожалел.

В самом начале карьеры я не проявлял большого научного интереса к кошкам, зато никогда не упускал возможности их погладить. У меня было такое впечатление, что кошки редко становятся объектом исследований, да и то в основном довольно скучных.

Оказывается, я ошибался. Несколько лет назад я узнал, что для изучения домашних кошек исследователи применяют те же методы, которыми мы с коллегами пользуемся при работе со львами, слонами, ящерицами и другими дикими животными: все от камер слежения и спутниковых навигаторов до секвенирования генома. Я был удивлен и восхищен. Кто бы мог подумать, что такое количество ученых занимается кошками, и уж тем более, что они так много узнали о природе братьев наших меньших.

А потом, скажу скромно, мне в голову пришла отличная мысль: проведу-ка я у студентов первого курса университета цикл занятий, посвященных науке о кошках. Я хотел увлечь их этой темой и, пока они думают, что изучают кошачьих, незаметно передать им передовые знания об экологии, генетике и эволюции.

Все сложилось как нельзя лучше. Ко мне на занятия записалось двенадцать замечательных гарвардских первокурсников. Мы пригласили к себе в гости египтолога с лекцией о древних кошках, посетили выставку кошек на мысе Код, познакомились с портретами кошек в Гарвардском художественном музее и на заре сходили покормить бродячих кошек рядом с заброшенными домами на юге Бостона. Мы столько всего о них узнали, а вдобавок студенты получили представление о том, как современные биологи исследуют биоразнообразие.

Но все это привело к неожиданным последствиям. Пока я посвящал студентов в науку при помощи кошек, я и сам не на шутку увлекся изучением этих животных.

Особое впечатление на меня произвело разнообразие современных пород кошек. Занимаясь ящерицами, я исследовал главным образом то, как в течение тысяч и даже миллионов лет от одного-единственного общего предка произошло огромное количество новых биологических видов, каждый из которых анатомически приспособлен к существованию в определенной среде (в науке это явление называется адаптивной радиацией). Поэтому я очень удивился, узнав, что кошки пришли к такому многообразию не за миллионы лет, а всего за несколько десятилетий.

В ноябре 1938 года в National Geographic вышла статья про кошек с фотографиями представителей персидской и сиамской пород, которые мало чем отличались друг от друга. Сегодня о них такого не скажешь. Всего за 85 лет сиамская порода из обыкновенной кошки с несколько угловатой головой превратилась в стройное, грациозное животное с удлиненным туловищем и мордочкой, похожей на наконечник копья. Будто бы кто-то взял ту самую сиамскую кошку с фотографии 1938 года и как следует потянул ее за нос. Персидские кошки, напротив, полностью лишились носа, став при этом плотнее и коренастее. Получается, всего за несколько десятилетий селекционеры перекроили внешность этих двух пород, сделав их полными противоположностями друг другу и при этом не похожими ни на одного из своих сородичей. Или возьмите, к примеру, коротколапых манчкинов. Если бы палеонтологи нашли ископаемые останки такой кошки, они вряд ли отнесли бы ее к виду Felis catus.

Иначе говоря, кошки являют собой прекрасный пример необыкновенно быстрой эволюционной диверсификации, которая достойна отдельного научного исследования. И хотя я по-прежнему посвящаю все свое рабочее время ящерицам, я взялся изучать кошек, чтобы выяснить, как они эволюционировали и эволюционируют, а также чтó благодаря им мы можем узнать об эволюционном процессе в целом.

Исследователи кошек черной завистью завидуют тем, кто работает с собаками. И неслучайно: собаки давно уже стали любимчиками научных сотрудников лабораторий и газетных репортеров, которые о них пишут. Если верить The New York Times, изучение собак находится в авангарде современной науки, в то время как знания о кошках застряли где-то на уровне Средневековья. Эксперименты с собаками действительно позволили ученым значительно продвинуться вперед в таких областях, как генетика. Но, несмотря на отсутствие повышенного внимания со стороны прессы, изучение кошек приносит не менее щедрые результаты не только на тех направлениях, что и работа с собаками, но и в других сферах, которых собачьи исследования еще не коснулись. Теперь во многом настало золотое время для научного изучения наших любимых питомцев. Благодаря чудесам передовых технологий новое поколение специалистов-айлурологов стремительно разоблачает кошачьи тайны[11].

Результаты такой работы легли в основу этой книги. Чтобы понять современных кошек, нужно разобраться, где их родина, кто их предок, как они изменились и почему. Исследования в области археологии и генетики, наблюдения за поведением животных, спектральный анализ звуков и целый ряд других методов научной работы расскажут нам об эволюции кошек за последние 10 000 лет. Мы также узнаем о высокотехнологичных приборах, с помощью которых ученые наблюдают, как кошки взаимодействуют с окружающим их миром и что они делают, когда выходят за порог дома и скрываются в неизвестном направлении. Говоря обо всем этом, нельзя забывать и о здоровье природной среды, поэтому мы рассмотрим, какое влияние кошки оказывают на своих соседей по экосистеме и что с этим делать. И наконец, мы вернемся к вопросу о будущем кошек, о том, куда движется кошачья братия и какие перспективы ее ждут.

Кроме того, из этой книги вы узнаете много нового о жизни кошек. Конечно, при таком обилии книг, журналов и веб-сайтов, рассказывающих обо всем, что связано с кошками, у нас нет недостатка в информации. И все же меня как ученого огорчает, что порой бывает довольно сложно отделить мифы от реальности. Возьмите, к примеру, названия пород кошек. Неужели египетские мау — прямые потомки кошек, живших у фараонов? И в самом ли деле персидские, абиссинские, сиамские и балинезийские кошки названы так по месту происхождения породы?[12]

Я не устаю удивляться тому, как ловко знатоки кошек объясняют все их чудачества с позиций эволюции. Неужели Мурзик приносит мертвых мышей к вам на подушку, чтобы развить у вас охотничьи навыки? Действительно ли при виде птиц за окном у кошек срабатывает рефлекс и они начинают клацать зубами, как если бы рвали добычу на части? И отчего это Барсик мнет вам живот лапками? Его поведение в равной степени умиляет и раздражает вас, но зачем он это делает? Проще простого навыдумывать целую кучу основанных на домыслах теорий об эволюционном происхождении многочисленных особенностей разных видов животных. Гораздо сложнее подтвердить правдоподобность таких догадок научными методами. Поэтому необходимо помнить, что наряду с имеющимися у нас знаниями об эволюционном пути кошек есть вещи, которые еще только предстоит открыть, и вопросы, на которые, вероятно, наука никогда не найдет ответа.

Но в саге об эволюции кошек, конечно же, нашлось место и людям. Позже мы увидим, что в течение многих тысяч лет наша роль в этом процессе была весьма опосредованной: кошки стояли у руля и эволюционировали так, как того требовала от них жизнь рядом с человеком. Однако за последние полтора столетия кошки, по крайней мере некоторые из них, утратили это преимущество, и мы в значительной степени изменили траекторию их эволюции. Пришло время выяснить, отчего и почему любителям кошек так хочется выводить новые породы и как это происходит с научной точки зрения.

Некоторые аспекты разведения и торговли породистыми кошками вызывают немало критики. Мы рассмотрим суть этих нареканий, часть из которых появилась вполне заслуженно. Вместе с тем мы постараемся понять, приведет ли селективное разведение к появлению кошек, еще лучше приспособленных к жизни в домашних условиях в современном мире.

Кошки будут в центре нашего внимания на протяжении всей книги. Мы побываем там, где они живут, и там, где их изучают; заглянем в спальни на окраинах городов и в научные лаборатории; перенесемся на тропические острова и в австралийскую пустыню. И повсюду мы встретим людей, увлеченных кошками: ученых и заводчиков, которые по той или иной причине посвятили свою жизнь этим животным.

Кошки очень много значат для человека, поэтому не так-то просто определиться, как о них писать. Если мы назовем кошку питомцем, это вряд ли вызовет у кого-то возражения. Но каким словом обозначить роль человека по отношению к этому животному? Не зря же говорят: у собак — хозяева, а у кошек — прислуга. Ну а если серьезно, большинство из нас считает пушистых домочадцев друзьями или членами семьи, но никак не личной собственностью. Многие уже давно отказались от словосочетания «хозяин кошки».

Теперь владельцы животных все чаще называют себя их мамами и папами. И хотя я понимаю причину, по которой эта альтернатива так нравится некоторым из нас[13], я откажусь от ее использования, чтобы еще раз подчеркнуть: кошки — это не миниатюрные копии львов или людей. Кошки — это кошки!

«Друзья», «компаньоны» — эти и другие слова тоже звучат применительно к кошкам. По-моему, каждое из них вполне уместно, но ни одно не подходит идеально. Я буду по очереди использовать то одно, то другое обозначение.

Для меня гораздо важнее сделать акцент на том, что кошка — это не вещь. Это живое и разумное существо, и мы должны относиться к ней соответственно. Именно поэтому я постараюсь несколько конкретизировать собирательный образ и для большей убедительности сделаю героями четных глав кошек, а нечетных — котов, нарушая этот принцип только в том случае, если речь пойдет об определенном коте и кошке.

Следующий вопрос касается общего наименования вида. В науке его принято обозначать латинским Felis catus, но чем заменить этот термин в повседневном обиходе? Я с детства привык называть их домашними кошками. Но выяснилось, что некоторые из нас категорически не согласны с таким названием. Как-то раз я написал для сайта National Geographic статью, использовав в заголовке словосочетание «домашние кошки», после чего получил напыщенное письмо, где объяснялось, что к домашним относятся только те из них, кто совсем не выходит на улицу. Автор письма, как и его педантичные единомышленники, может оставаться при своем мнении, но, вообще-то, домашним можно назвать любого представителя вида Felis catus, независимо от места его проживания. В то же время можно заменить слово «домашние» на «одомашненные», но оно, на мой взгляд, звучит невыразительно и вводит нас в заблуждение: большинство представителей этого вида имеет мало общего с одомашненными животными.

Мы можем — и часто будем — называть их просто кошками. Но этот термин относится ко всем представителям семейства кошачьих, включая львов и рысей (почему собаки получили отдельное от остальных представителей своего рода название, а кошки нет — вопрос интересный, но я оставлю его без ответа).

Что в итоге? Я буду поочередно использовать все три варианта. Слово «кошки» подойдет в тех случаях, когда понятно, о ком идет речь, а когда потребуется избежать путаницы с другими кошачьими, я буду выбирать между домашними или одомашненными кошками.

Наконец, существует целая масса терминов для обозначения кошек, живущих в разных условиях. И хотя богатство категорий объясняется множеством тонких отличий, я ограничусь делением всех кошек на домашних и бездомных, признавая, что между ними есть некая серая зона. В случае с большой группой бездомных кошек, которых подкармливают люди, можно говорить о колонии. Но если такая кошка живет сама по себе, без всякого участия человека, то она считается одичавшей. И опять же важно помнить, что граница между двумя этими категориями порой размыта. Главное отличие бродячих кошек от их одичавших сородичей заключается в том, что первые адаптировались к людям благодаря предыдущему опыту взаимодействия, а вторые относятся к человеку с опаской. Если бродячие кошки оказываются слишком долго предоставлены сами себе, они теряют навыки общения с людьми и дичают.

Но оставим терминологию! Книги о кошках чаще всего начинаются рассказом о Древнем Египте, где их африканские степные предки поселились рядом с людьми и были одомашнены, сначала выполняя роль защитников от грызунов, потом питомцев и, наконец, божеств. Это увлекательная история, и мы еще до нее доберемся. Но мне хотелось бы начать рассказ иначе и поговорить о современной кошке.

Как я уже сказал, большинство кошек почти не отличаются от своих предков, но это вовсе не означает, что они совсем не эволюционировали. Для начала мы рассмотрим, как изменились беспородные — те самые наполовину одомашненные — кошки. Для большинства видов первый шаг к одомашниванию заключается в изменении повадок и темперамента, поэтому мы прежде всего выясним, какие изменения претерпело поведение Felis catus в процессе эволюции.

Мя-я-я-я-у-у!

Эти звуки знакомы каждому, у кого хотя бы раз в жизни была кошка, и большинству из тех, у кого ее никогда не было. Мяуканье — квинтэссенция кошачьего поведения, отличительная особенность представителей этого семейства. Но что кошки пытаются сказать своим мяуканьем? И кому? Если они таким образом общаются с нами, не означает ли это, что привычка мяукать возникла у кошек в процессе одомашнивания?

Пока я сижу, откинувшись на спинку кресла и набираю этот текст, мой верный приятель, Нельсон, лежит, растянувшись у меня на коленях, и время от времени подергивает коричневой лапой, касаясь сенсорной панели компьютера и внедряя новые правила орфографии и пунктуации. Не сомневаюсь, что похожие отношения с кошачьими компаньонами связывают многих из вас. Такая близость кажется верхом домашнего счастья. Почему же тогда мы говорим, что коты почти не одомашнены?

Дружелюбие большинства (хотя и не всех) домашних котов может показаться достаточным доказательством их полного одомашнивания: ну кто еще из кошачьих станет лежать у вас на коленях, свернувшись калачиком, вылизывать вам волосы и ходить по пятам из комнаты в комнату? Напрашивается мысль, что предок домашних кошек не отличался дружелюбием по отношению к людям (недаром же африканских степных котов называют дикими) и что обаяние Барсика — это недавнее эволюционное приобретение, результат одомашнивания.

Но всем известно, что бывает, когда строишь догадки. Лучше уж постараться выяснить из первых рук, насколько дикие кошачьи расположены к людям по сравнению с нашими домочадцами. А кому об этом знать, как не сотрудникам зоопарков, которые каждый день работают с малыми кошками и даже заходят к ним в вольеры?

Чтобы получить достоверную информацию о приветливости кошек, ученый-этолог опросил сотрудников 71 зоопарка. Он собрал сведения почти о 400 малых кошках. Из ответов следует, что кошки существенно различаются по темпераменту, и в этом нет ничего удивительного. Некоторые виды спокойно сидят или перекатываются на спинку в присутствии смотрителя, а иногда могут лизнуть ему руку или потереться о ноги. Другие, наоборот, предпочитают держаться подальше[21].

Маленькие пятнистые обитатели Южной Америки — оцелоты, кошки Жоффруа и длиннохвостые кошки — получили звание самых дружелюбных. Однако красивый окрас еще не признак товарищеского настроя: по словам смотрителей зоопарков, азиатские леопардовые кошки[22] ведут себя враждебнее всего, и позже мы подробно остановимся на этой их особенности.

Иногда даже родственные друг другу виды отличаются характером. Африканский степной кот оказался одним из самых дружелюбных видов, а его близкий родственник, европейский лесной кот, — одним из самых недружелюбных (раньше африканских и европейских диких котов, а с ними и их азиатских собратьев, причисляли к одному и тому же виду; позже мы еще вернемся к этому вопросу; а пока помните, что под диким котом я подразумеваю не просто кошачьих, живущих в дикой природе, а представителей определенных видов). Эти факты совпадают с сообщениями людей, которые держат этих животных дома. Когда африканских степных котов берут в дом котятами, из них вырастают преданные компаньоны, а вот с европейскими лесными котами все совсем наоборот: как бы нежно их ни холили, с возрастом они все равно становятся жутко агрессивными.

^{Кошка Жоффруа}

Свидетельства о дружелюбии кошачьих поступают не только из зоопарков. Люди часто заводят молодых диких кошек в качестве питомцев. Если растить их правильно, то многие из них становятся чудесными друзьями. Больших кошек тоже можно держать как питомцев, если обращаться с ними аккуратно. Говорят, из горных львов выходят особенно хорошие домочадцы (но я вовсе не поощряю такую практику: все-таки держать дома пум[23] или других диких кошек не самая лучшая идея, и причин для этого немало).

Люди издавна держали диких кошачьих в качестве домашних животных. Так, например, древние египтяне приручали не только африканских степных кошек (которых впоследствии одомашнили), но и львов, гепардов, леопардов, камышовых котов (длинноногих, короткохвостых, желтовато-бурых животных с вытянутой мордой) и сервалов (красивых пятнистых кошек с необыкновенно длинными ногами, обитающих на равнинах Африки; мы подробнее поговорим о них позже). В целом за последние несколько тысячелетий люди приручили 14 видов кошачьих, большинство из которых обитает в Азии и Африке. В итоге сотрудники зоопарков отметили дружелюбие именно тех видов, которые традиционно содержат в качестве прирученных животных.

Но между прирученными и одомашненными животными есть одно важное отличие. И оно служит хорошей иллюстрацией к дискуссии о природе и воспитании. С точки зрения биологии прирученные животные ничем не отличаются от своих диких собратьев, но ведут себя иначе, потому что были так воспитаны. Если пуму с детства держать в доме и приучать к людям, то она станет ручной. Но стоит отпустить ее на природу, и ее котята вырастут такими же дикими, как и остальные пумы. Другое дело — домашние животные: в процессе эволюции у них развились генетические особенности, которые отличают их от диких предков.

Так к какой же из этих групп относятся наши четвероногие друзья: к прирученным или к одомашненным? Ответ: к обеим понемногу. Домашние кошки не слишком отличаются от пум. Их котятам обязательно нужно контактировать с человеком, чтобы вырасти ручными. Если же их мать — бродячая кошка и они лишены общения с людьми, то неизбежно вырастут дикими. Для сравнения: котята, которых впервые взяли на руки в возрасте восьми недель, бывают более терпимы к людям, чем те, которых никто не трогал до возраста десяти недель. Впоследствии вторые редко проявляют дружелюбие к людям, как бы ласково с ними ни обращались[24].

Вместе с тем домашние коты, которые взаимодействуют с людьми с раннего возраста, часто бывают ласковее других видов кошачьих, даже если тех правильно воспитывали. Оцелот не станет сидеть у вас на коленях, пока вы барабаните по клавиатуре, да и вы тоже не сможете бродить по дому с расслабленным сервалом на руках; при этом неважно, насколько хорошо прошел у них период социализации. Наши питомцы — это не просто ручные африканские степные коты. Когда они растут в должных условиях, то отличаются от своих собратьев бóльшим дружелюбием и преданностью. Такое особое расположение к людям стало результатом эволюционных изменений в процессе одомашнивания.

Тот факт, что дружелюбие домашних кошек зависит от обстоятельств, показывает ошибочность дихотомии «природа — воспитание». Поведение животного — результат взаимодействия природы и воспитания. Одних только правильных генов или правильной среды недостаточно. Но если эти факторы сочетаются друг с другом, появляются сверхдружелюбные коты.

И все же поведенческие различия между домашними котами и их дикими родственниками относительно невелики. Посмотрите, насколько изменились собаки в процессе одомашнивания: как волков ни воспитывай, они все равно ничуть не похожи на своих рабски покорных и преданных хозяину потомков. По сравнению с контрастом между волком и собакой разница между дикими и домашними котами не так бросается в глаза. Говоря, что кошки одомашнены лишь наполовину, а может, и того меньше, мы всего лишь выражаем мнение, а не утверждаем научную истину, поэтому вам придется составить собственное представление о том, в какой части этого спектра они находятся. А чтобы вам было проще, давайте рассмотрим другие особенности поведения Felis catus, которые отличают их от предков.

Однажды, когда Нельсон еще только поселился у нас, он пришел на кухню, неся в зубах кашемировую перчатку моей супруги. Мы не поняли, что наш котенок в ней нашел, но он кинул ее к моим ногам. Стоило мне подобрать перчатку и помахать ей у него перед носом, как он стукнул по ней лапой. Отняв ее у меня, он повалился на спину и безжалостно вцепился в нее всеми своими когтями. Когда я швырнул перчатку в другой конец кухни, он стремглав бросился за ней и тут же принес назад. Эта игра повторялась изо дня в день, из месяца в месяц. Постепенно разорвав перчатку в клочья, Нельсон переключился на кошачьи игрушки и другие предметы, которые его занимали.

^{«Пора играть!» — зовет Нельсон}

Я был потрясен. Мы и без того считали Нельсона собакой в кошачьем обличии за его преданность и дружелюбие — отличительные черты европейской бурманской породы, к которой он принадлежит. Но он превзошел себя: кот, который приносит назад брошенную ему игрушку! Ни один из семи живших у меня до этого котов не делал ничего подобного, да и я никогда о таком не слышал. И не только я. В 2019 году радиостанция NPR выпустила программу «Кошки не бегают за палочкой!».

Признаться, я считал Нельсона необыкновенным, самым чудесным котом в мире. Воображение рисовало мне завораживающие картины: турне по стране, выступление в вечернем ток-шоу, канал Нельсона на YouTube. А в дальнейшем — славу и богатство.

Но потом мне вдруг пришло в голову: неплохо бы проверить, действительно ли способности Нельсона уникальны.

Быстрый поиск в Google открыл мне глаза. Видеоролики с кошками, которые несут назад брошенную им игрушку, наводнили интернет. Более того, я даже нашел кое-какие публикации на этот счет. Один из онлайн-опросов, в котором приняли участие более 3000 человек, выявил, что 22 % котов приносят игрушки своим хозяевам, приглашая их поиграть. Результаты другого исследования показали, что среди 4000 финских котов такое поведение встречается довольно часто, причем лидирует опять же сиамская порода.

Я ничуть не сомневаюсь в том, что Нельсон зовет меня поиграть, когда подходит и роняет у моих ног игрушку. Многие животные, будь то дикие или домашние, охотно играют, особенно в молодом возрасте, хотя некоторые ученые отмечают, что такое поведение в большей мере свойственно одомашненным видам. Причины, почему животным нравится играть, — тема для серьезного научного обсуждения. Так они развивают моторные навыки, учатся социальному взаимодействию, тренируются ловить добычу. Очевидно, что характерное для котят игровое поведение с атаками, прыжками и нападениями из засады служит именно таким целям и, по-видимому, встречается у всех видов кошачьих. А вот поверить в то, что кошки научились бегать за брошенной им игрушкой, еще будучи дикими, довольно трудно.

Вопрос, конечно же, не в том, принесут ли дикие кошки назад брошенную им игрушку, — мы и так знаем, что не принесут. Они просто убегут или съедят вас, если позволит размер. Нас скорее интересует, не является ли причиной такого поведения наших питомцев то, что подобные повадки в скрытом виде присутствуют и у других видов кошачьих. Если же дикие кошачьи, где бы они ни жили — в неволе или на свободе, — не станут бегать за игрушками и носить их назад, то мы убедимся, что такое поведение развилось у наших котов в процессе одомашнивания.

Чтобы выяснить это, необходимо изучить поведение прирученных представителей разных видов кошачьих. Беседы с сотрудниками зоопарков не дали четкого ответа. Некоторых из кошек можно натренировать приносить игрушку, но это совсем не то, что спонтанное поведение наших питомцев.

На самом деле многие повадки домашних кошек кажутся результатом того, что они эволюционировали в соприкосновении с людьми. Чего стоит одно только переминание лапами. Если у вас дома живет кот, то вам наверняка знакомо удовольствие или раздражение (а может, и оба эти чувства) от того, что ваш Барсик стоит у вас на животе и с отсутствующим видом ритмично перебирает лапками. Коты как будто впадают в транс и подолгу массируют вас, прежде чем улягутся спать.

Точно такое же поведение можно наблюдать у котят, которые разминают живот маме-кошке, чтобы стимулировать отток молока. Ученые и любители кошек давно уже строят догадки о том, почему взрослые кошки ведут себя так с людьми, которым доверяют. Все сходятся во мнении, что для животных это способ показать, как они счастливы[25], но при этом никто не может объяснить причин такой ювенализации[26].

У диких видов котята тоже совершают подобные движения лапками. Но только пока они маленькие. Такие выводы сделал сотрудник одного из зоопарков, наблюдая за четырьмя с лишним сотнями кошек. Но не все с ним согласны. На некоторых сайтах можно найти не подтвержденную документальными источниками информацию о том, что многим, если не всем, видам диких кошек свойственна привычка переминать лапами. Я не стал бы доверять таким утверждениям — ведь в Сети чего только не напишут про кошек, — но сразу несколько сведущих в этом вопросе людей рассказали мне, что выращенные в неволе оцелоты, африканские степные коты и другие виды кошачьих сохраняют эту повадку во взрослом возрасте. Вот вам и еще одна диссертация, которая ждет своего часа! И тем не менее доступные сведения подсказывают нам, что привычка взрослых кошек демонстрировать человеку свою радость, переминая лапками, стала частью их адаптации к совместной жизни с нами. Почему так получилось — непонятно. Возможно, это как-то способствует формированию привязанности или побуждает людей лучше относиться к кошкам.

Остальные повадки кошек еще менее изучены. Выяснилось, что, столкнувшись с чем-то незнакомым и потенциально опасным — увидев, например, как трепещут привязанные к вентилятору зеленые ленточки, — кошки ищут глазами знакомого человека, чтобы по его реакции понять, стоит ли им пугаться. Кроме того, кошки отзываются на свою кличку, реагируют на эмоциональное состояние хозяина и находят еду, улавливая направление взгляда или указательные жесты (правда, в случае с моими кошками все попытки добиться этого оказались безуспешными). Судя по всему, такие особенности поведения появились у кошек в результате постоянного общения и жизни с людьми.

И напоследок давайте вспомним еще несколько забавных особенностей в поведении домашних кошек: они бегают за огоньком лазерной указки, любят посидеть в коробках и впадают в экстаз от запаха кошачьей мяты. Может показаться, что эти повадки развились уже у домашних кошек. Но моя дилетантская выборка роликов на YouTube показала, что большинство кошачьих — больших и малых — с удовольствием сидит в коробке и приходит в восторг от кошачьей мяты. А вот реакция на лазерные указки уже не так однородна, хотя многие дикие кошки носятся за красной точечкой с тем же задором, что и их домашние собратья.

К сожалению, изучение сходств и различий между нашими питомцами и их дикими родственниками пока еще сильно отстает от той работы, которая была проделана с представителями семейства псовых. Так, ученые доказали, что собакам лучше волков удается проследить за направлением взгляда человека и найти нужный предмет (например, мяч, который им бросили). А еще, когда собака смотрит в глаза знакомому человеку, у нее в крови повышается уровень окситоцина (так называемого гормона любви), чего никогда не случается у волков, даже если они выращены в неволе.

Работа Никастро по изучению мяуканья африканских степных кошек стала единственным в своем роде исследованием представителей семейства кошачьих. А между тем, чтобы понять, какие из черт присущи исключительно домашним кошкам и возникли у них уже после того, как они сделались нашими компаньонами, необходимо проводить больше исследований и тщательно сравнивать их повадки с поведением африканских степных кошек.

До сих пор мы рассматривали только формы взаимодействия кошек с людьми. Однако в поведении наших питомцев есть одна особенность, которая в равной мере проявляется у них и в общении с людьми, и при встрече с собратьями; при этом ее едва ли встретишь еще у кого-нибудь из кошачьих, а значит, она появилась у них уже после одомашнивания. Я расскажу о ней опять же на примере Нельсона и обещаю: эта история поднимет вам настроение!

Несмотря на все наши усилия воспитать из Нельсона кота-домоседа, он отчаянно стремится погулять на свежем воздухе. Временами мы сдаемся и выпускаем его во двор с трекером на ошейнике: так мы сможем отыскать его, если он вдруг перемахнет через забор или отыщет под ним лазейку.

Иногда он именно так и поступает, и тогда мне приходится выслеживать его, чтобы вернуть домой. Когда я еще далеко, он не узнает меня и выглядит настороженным (коты не так хорошо видят на расстоянии, как люди, хотя, вполне возможно, он в свойственной котам манере просто делает вид, что не знаком со мной). Но стоит мне приблизиться и ласково окликнуть его: «Нельсон, дружок», как он тут же идет, а порой даже бежит ко мне. Когда кот уже близко, его хвост взлетает вертикально вверх, превращаясь в выглядывающий из-за спины восклицательный знак, а когда он подходит ко мне вплотную, то принимается тереться головой и боками о мои ноги и непрерывно мурлыкать. Случается, что и дома в порыве нежности он ведет себя точно так же: подходит, держа хвост трубой, лижет мне руки и ноги в обмен на поглаживание, а порой даже перекатывается на спинку, подставляя животик. Такое поведение знакомо большинству из тех, у кого дома живут миролюбивые коты.

Такой же условный сигнал домашние кошки используют в общении друг с другом: высоко поднятый хвост означает «Я пришел с миром» или «Рад тебя видеть!». При встрече один из котов поднимает хвост трубой, показывая, что не прочь дружески пообщаться, а второй отвечает ему тем же, принимая приглашение потереться головой и боками, соприкоснуться носами и обнюхать друг друга.

^{Хвост трубой — готов дружить}

Специалисты по поведению животных провели лабораторные исследования и выяснили, насколько важную роль в общении кошек играет поднятый вверх хвост. Давно замечено, что, увидев анатомически правильные изображения себе подобных, коты в первый момент принимают их за настоящих животных (правда, потом быстро обнаруживают обман). Воспользовавшись этим, ученые клеили на стену помещения кошачий силуэт, а потом по очереди впускали туда котов. Когда животные видели перед собой силуэт с поднятым кверху хвостом, они тоже вскидывали хвост и быстро подходили к изображению. Когда же перед ними был силуэт с опущенным хвостом, они чаще всего не спешили поднимать хвост и приближались к нему в два раза медленнее. Кроме того, увидев такое изображение, коты в пять раз чаще начинали махать хвостом, тем самым выражая беспокойство и неуверенность.

Если хвост у кошки торчит трубой, значит, она пребывает в дружеском расположении духа. А то обстоятельство, что кошки и нам, людям, сигнализируют о своих приятельских намерениях при помощи хвоста, подтверждает наш особый, почетный статус.

Кроме них, еще один вид кошачьих использует свой хвост подобным же образом. И что удивительно, это вовсе не малые кошки, а короли джунглей. Когда члены львиного прайда приветствуют своих сородичей, они поднимают хвост — пусть и не вертикально вверх, а, скорее, изогнув его дугой, — трутся головами и обнюхивают друг друга сзади. Кто бы мог подумать, что это необычное поведение в равной мере присуще таким разным видам, как львы и домашние кошки. На самом же деле этому есть простое объяснение, которое указывает на самый значительный эволюционный скачок, отделивший домашних кошек от их диких предков.

Собак часто описывают как преданных, общительных, стадных животных, кошек же, наоборот, считают черствыми индивидуалистами. И в этом есть своя доля правды, ведь собаки произошли от волков, которые живут в стаях, а кошки родом из семейства, представители которого, согласно общему мнению, предпочитают жить поодиночке. Однако мы скоро увидим, что социальная жизнь домашних кошек и в какой-то степени их крупных родственников намного сложнее, чем принято думать.

Львы представляют собой известное исключение из правила кошачьей необщительности: они живут прайдами, которые могут включать в себя до двадцати одной львицы (хотя обычно их не более пяти). В состав прайда входит один или несколько самцов (их число редко достигает семи), не связанных с львицами родством. О крепких социальных узах между членами прайда можно судить по проявлениям нежных чувств, когда они холят и лелеют друг друга, лежа бок о бок.

О социальной природе прайда говорит и привычка охотиться сообща, порой нападая на таких крупных животных, как жирафы и слоны средних размеров, которых льву не под силу убить в одиночку. Это не просто хаотичное рысканье нескольких хищников по одной и той же территории, а настоящая скоординированная операция. Львы используют сложные стратегии и координируют свои действия. Так, например, несколько львиц объединяются и гонят добычу в направлении своих сородичей, которые притаились в засаде.

Социальное взаимодействие внутри прайда не ограничивается охотой и затрагивает практически все стороны жизни. Когда у львиц одновременно рождаются детеныши, они совместно воспитывают их, кормят и своих, и чужих без разбора, а уходя на охоту, оставляют одну из самок присматривать за выводком. Кроме того, члены прайда вместе защищают свою территорию от чужаков.

Тигры и леопарды, наоборот, проводят бóльшую часть времени в одиночестве или же, если речь идет о самках, со своим потомством. При случайной встрече они могут вести себя агрессивно, могут мотнуть головой и пройти мимо, а могут, как это случается у тигров, более-менее мирно разделить между собой добычу. В отличие от львов ни тигры, ни леопарды не живут в стаях, не охотятся и не защищают свои территории и пищу сообща, не воспитывают потомство совместно.

Все остальные виды кошек в массе своей следуют примеру тигров и леопардов. Здесь, однако, необходимо сделать две оговорки. Первая: естественная история большинства малых кошек — иначе говоря, их жизнь в дикой природе — плохо изучена. Нам не хватает сведений о том, как живут многие из этих скрытных созданий. Из того, что нам известно, напрашивается вывод, что все они предпочитают одиночество, но кто знает, какие сюрпризы ждут тех, кто возьмется за их внимательное изучение?

Вторая оговорка относится к самым необычным кошкам, гепардам. Эти пятнистые спринтеры отличаются не только чрезвычайно длинными лапами, благодаря которым они носятся со скоростью до 120 километров в час, и не только невтягивающимися когтями, как у собак, но и уникальной социальной организацией. Самки гепардов, как и большинство кошачьих, живут поодиночке или с подрастающим потомством. Зато с самцами другая история. Они сбиваются в стаи, нередко с собственными братьями, совместно контролируют территорию и спариваются с живущими на ней самками. Так же, как и у львов, члены стаи иногда охотятся вместе, но во время ухаживаний общаются только с самками.

Таким образом, диких кошек можно разделить на виды с высокой (львы), средней (гепарды) и низкой (все остальные) социальной организацией. К какой из этих групп ближе всего домашние кошки?

Мы начнем с простой части ответа. Никаких параллелей с гепардами не существует: вы не найдете сообщений о том, что коты сбились в стаю и пытаются контролировать доступ к группе кошек. Что любопытно, все как раз наоборот. Хотя домашние коты временами ведут себя очень агрессивно по отношению друг к другу, они проявляют удивительную безмятежность, ухаживая за кошкой в период течки[27]. Вместо того чтобы отгонять от нее соперников, коты спокойно сидят где-нибудь поблизости и ждут своей очереди на спаривание[28].

Когда домашние кошки живут в дикой природе, вдали от людей, они, как правило, ведут уединенный образ жизни, редко встречаясь друг с другом. Такие кошки обходят огромные территории (в главе шестнадцатой мы отдельно остановимся на этом моменте). Случается, что весь участок полностью находится в распоряжении одной-единственной особи, но чаще всего его населяет сразу множество кошек.

Однако эти кошки редко встречаются друг с другом. Отчасти потому, что они обходят большие пространства и шанс случайно столкнуться с кем-то из сородичей относительно невелик. Но они на всякий случай оставляют повсюду визитные карточки, призывая всех держаться от них подальше. У кошек великолепный нюх, поэтому они заявляют о своем присутствии, размечая территорию и оставляя в стратегически важных местах пахучие сообщения в виде фекалий и мочи. Поэтому называть кошек асоциальными животными неверно. Благодаря средствам химической коммуникации кошки много общаются, даже если находятся далеко друг от друга.

Но, когда они все-таки сталкиваются друг с другом, их встречи редко протекают в дружеской атмосфере (за исключением тех случаев, когда самец настигает самку в период гона — правда, и здесь порой не обходится без склок). Научная литература содержит поразительно мало свидетельств о том, что происходит, когда две одичавшие кошки вступают в контакт. Во время одного полевого исследования на Галапагосских островах ученые в течение 200 часов наблюдали за поведением 14 одичавших кошек. За это время они целых 40 раз видели, как встречаются две кошки. В тех случаях, когда оба животных оказывались самцами, они «сначала тщательно обнюхивали друг друга от носа до хвоста, а после принимались низко гортанно выть. Кульминацией их встречи становился молниеносный удар лапой под аккомпанемент пронзительного визга. Покорившийся кот заваливался на бок, а доминирующий возвышался у него над головой в характерной позе — лапы напряжены, спина выгнута — и продолжал низко урчать. Чуть погодя, обычно примерно через минуту, доминирующий самец начинал отступать, делая первые несколько шагов не сгибая лап. Спустя некоторое время второй кот поднимался с земли и убегал — как правило, в противоположном направлении. Мирного взаимодействия между двумя и более самцами не наблюдалось».

Уединенный образ жизни, который ведут одичавшие кошки, типичен почти для всех представителей семейства кошачьих. Но с нами рядом коты ведут себя иначе. Большие стаи бездомных кошек часто живут по соседству с людьми, питаясь главным образом нашими пищевыми отбросами и подачками. Такие стаи[29] долгое время считались не более чем скопищами кошек без определенной социальной организации. Но как только ученые взялись за подробное изучение колоний домашних кошек на фермах и в городских районах, где их подкармливают, они поняли, что это не просто случайные группы животных, обитающих в одном месте.

Такие колонии часто разделены на подгруппы, которые состоят из близких по родству самок. Члены каждой подгруппы мирно сосуществуют друг с другом, но при этом нередко проявляют агрессию по отношению ко всем остальным кошкам. Потомство в подгруппе воспитывают общими силами: кормящие кошки не делят котят на своих и чужих и подпускают к себе всех. Кроме того, кошки помогают друг другу во время родов, по существу выполняя роль акушерок. Известен случай, когда одна кошка помогала другой перегрызть пуповину и вылизывала ее новорожденных котят. Крупные колонии кошек делятся на множество подгрупп, самые большие и влиятельные из которых располагаются ближе к источнику пищи (если таковой имеется), а те, что поменьше, — на периферии.

Таким образом, социальная структура густонаселенных колоний домашних кошек имеет множество сходств с львиными прайдами. В обоих случаях группы состоят из близких по родству самок, которые по достижении зрелости продолжают жить с семьей; самцы покидают группу, чтобы заняться продолжением рода где-нибудь в другом месте, а матери совместно воспитывают потомство, которое родилось примерно в одно и то же время, и по очереди кормят котят.

Такие сходства в образе жизни львов и домашних кошек объясняют, почему только эти два вида поднимают хвост трубой в знак приветствия. Неудивительно, что кошки, живущие в тесном соседстве друг с другом, выработали способ сигнализировать о своих дружеских намерениях. А какая часть тела подойдет для этого лучше, чем хвост? Он легко двигается, заметен издалека и не участвует в другой деятельности. Подумайте об альтернативах. Это могли бы быть лапы, но они нужны кошке, чтобы стоять и ходить. Уши тоже для этого бы подошли, но их труднее заметить издалека, что уж говорить об усах. Хвост — идеальное средство визуальной коммуникации у кошек. А то, что львы и домашние кошки независимо друг от друга задействовали его в качестве средства общения, представляет собой пример адаптивной конвергентной эволюции — процесса, при котором у разных биологических видов, обитающих в одинаковых условиях, параллельно развиваются сходные черты.

И напоследок нужно отметить, что социальная организация этих двух видов не всегда идентична, между ними есть некоторые отличия. Так, например, домашние кошки рожают котят в присутствии других членов стаи, в то время как львицы удаляются для этого куда-нибудь в саванну и возвращаются назад, только когда выводок достигает возраста шести недель. Кроме того, кошки не ходят на охоту всей стаей (и слава богу! Только представьте себе полчище домашних кошек, которые подминают под себя сурков и енотов).

Но главное отличие заключается в социальной организации самцов. У львов самцы объединяются в группы, чтобы контролировать гарем самок, а иногда и несколько гаремов сразу. Члены таких коалиций часто, но не всегда, являются родственниками, которые вместе покинули родительский прайд.

Коты же, в отличие от львов, не образуют коалиций и не ограничивают себя единственной группой самок. Большинство из них гуляют сами по себе, стараясь спариваться как можно чаще.

Но вопреки всем этим отличиям, группы львов и домашних кошек поразительно похожи по своей социальной организации и при этом сильно отличаются — насколько нам это известно — от всех остальных представителей кошачьих (за исключением гепардов). В чем же причины поведенческой конвергенции кошек и львов? И почему подобная общительность не присуща другим видам кошачьих? Все дело в многообразии.

* * *

Ученые обследовали популяции свободно живущих кошек по всему миру, от улиц Бруклина до холодных антарктических островов. Они выяснили, что, в зависимости от места, плотность популяций варьируется от одной до двух тысяч трехсот особей на квадратный километр. Две тысячи триста кошек на квадратный километр — это, если хотите знать, примерно двадцать три кошки на гектар или одна кошка на участок земли площадью с баскетбольную площадку.

Причина таких колоссальных различий проста: численность кошек определяется доступностью пищи. Когда кошки живут сами по себе, без поддержки со стороны людей, им приходится добывать еду самостоятельно. Далеко не везде дичь водится в изобилии, поэтому и число кошек в таких местах невелико: требуются большие пространства, чтобы обеспечить пищей одну-единственную одичавшую кошку. На таких землях плотность популяции низкая: от одной до шести кошек на квадратный километр.

А вот острова, где нет местных хищников, бывают невероятно густо населены мелкой живностью. Морские птицы, например, часто устраивают на свободных от хищников островах свои колонии, которые порой разрастаются до огромных размеров. Если туда вдруг завозят кошек, то птицы становятся для них легкой добычей. В результате кошки процветают, их популяция растет — во всяком случае, до тех пор, пока они не съедят всех птиц.

И все же далеко не всем бездомным кошкам приходится самим добывать себе пропитание, а если и приходится, то не постоянно. Кошки, которые живут на фермах, не только ловят грызунов, но и получают подачки от фермеров (надо же как-то порадовать котеек!). Благодаря такому обильному рациону численность кошек, живущих на фермах, значительно выше, чем в колониях, где животные вынуждены полагаться лишь на собственные силы.

Но все же больше всего кошек сконцентрировано в городах, где у них есть доступ к щедрым запасам пищи благодаря заботам неравнодушных людей и наличию большого количества доступных свалок.

Старый район Нахлаот в Иерусалиме — одно из таких мест. Согласно информации из «Википедии», Нахлаот расположен «за стенами Старого города» и «известен своими узкими извилистыми улочками, домами в старинном стиле, внутренними двориками и множеством маленьких синагог». Сообщается также, что в одно время синагог здесь насчитывалось больше, чем где бы то ни было еще: почти 300 на те несколько кварталов, из которых состоит район. Но в интернет-энциклопедии ни слова не говорится о другом, не менее важном поводе для гордости: в этом районе зафиксирована самая высокая в мире плотность популяции кошек.

Нам стало известно об этом благодаря израильской аспирантке Веред Мирмович. Проведя детство в израильском кибуце, где практиковалось коллективное воспитание детей, а не жизнь в семье с родителями, Мирмович впоследствии заинтересовалась проблемой эволюции социальных систем. В начале 1980-х годов, когда она училась в университете, единственным доступным для нее жильем стала квартира в цокольном этаже (или так называемом английском подвале) в районе Нахлаот. Из расположенного на уровне тротуара окна перед ней открывался отличный вид на мусорный контейнер на противоположной стороне улицы (если только обзор не загораживала припаркованная рядом с домом машина). День за днем она наблюдала, как кошки взаимодействуют друг с другом, питаясь мусорными отбросами.

Постепенно она стала различать кошек по внешнему виду и заметила, что они тоже узнают членов своей стаи, мирно уживаются друг с другом и враждебно относятся к чужакам. Наблюдения Мирмович противоречили общему представлению о кошках как об одиночках, поэтому она загорелась идеей посвятить этой теме свою научную диссертацию.

Гуляя по району, Мирмович быстро выяснила, что кошки питались главным образом из мусорных баков: либо из тех, которые люди выкатывали на обочину к приезду мусоровоза, либо из более крупных контейнеров. Но в Нахлаоте мусорные баки стояли не в каждом дворе. В небольшом по размеру районе было девять контейнерных площадок. Каждый вечер, обычно после ужина, жители выносили мусор на ближайшую помойку. А там их уже поджидали кошки: от трех до пяти на каждый бак, по десятку на один контейнер.

Самой легкой добычей становились объедки повкуснее, которые люди кидали прямо на землю или оставляли в пакетах рядом с контейнером. Но даже мусор, брошенный внутрь, быстро растаскивали, если крышку не закрывали или если бак оказывался переполнен.

Закрытые контейнеры — случай посложнее. И все же один из котов научился открывать крышку и пролезать внутрь. Но кому захочется обедать в закрытом мусорном баке? Поэтому кот подпрыгивал, ударялся о крышку и открывал ее, запуская внутрь своих сородичей. Они сидели и ждали, когда он в очередной раз сотворит чудо, но никто из них так и не научился его трюку.

Все это изобилие обеспечивало едой такую большую популяцию кошек, что запомнить каждую из них по отдельности было задачей не из легких. Но для того, чтобы изучать взаимоотношения в стае кошек, нужно уметь отличать их друг от друга. Поэтому Мирмович взяла у сестры фотоаппарат, отсняла всех кошек в округе и стала носить с собой альбом с этими снимками. Скоро она уже узнавала каждую из них.

Наконец ей на глаза перестали попадаться новые кошки, а это означало, что все 63 уже есть у нее в картотеке. Вот так мы и узнали об исключительности кошачьей популяции Нахлаота. Эти 63 кошки в переводе на язык статистики означают 2400 особей на квадратный километр. На сегодняшний день это, насколько нам известно, самая густонаселенная кошками территория в мире.

Наблюдая за поведением кошек, Мирмович обнаружила социальную организацию, которая, как мы теперь знаем, весьма характерна для их больших популяций. Как только Мирмович стала узнавать кошек, она смогла записывать, кто с кем контактирует. Выяснилось, что кошки жили стаями и кормились в четко определенных местах; у каждой группы был основной мусорный контейнер и запасной вариант, куда они наведывались время от времени. В отношениях между членами группы царила полная идиллия: они вместе спали, нежились и приводили себя в порядок. Ничего общего с той враждебностью, которую они проявляли, завидев кого-нибудь из чужаков рядом со своим контейнером.

Спустя несколько лет примеру Мирмович последовали японские ученые. Они взялись за изучение кошек в совершенно другом месте, которое, однако, разделяло с Нахлаотом одну общую черту: обилие пищи, предоставляемой человеком.

Аосима — маленький остров, расположенный у юго-западного побережья Японии. Бóльшую часть его территории занимают леса, луга и поля, но на юго-западной его оконечности стоит деревня, которая в три раза превосходит район Нахлаот по размерам и которую населяют рыбаки и кошки. По слухам, кошек привезли сюда для того, чтобы они не давали крысам грызть рыболовные сети. Неясно, исполнили ли кошки свое предназначение, потому что у них был другой источник пищи: горы рыбьих потрохов, которые рыбаки ежедневно сваливали в шести местах на берегу.

Кошки наслаждались такими щедротами, и их количество росло. Научившись распознавать кошек по отличительным чертам, ученые насчитали 200 особей, или примерно 2350 кошек на квадратный километр, что лишь немногим меньше плотности популяции Нахлаота. Социальная организация в кошачьих стаях, каждая из которых кормилась исключительно на своей свалке, тоже имела много общего с устройством израильской колонии[30].

Нахлаот и Аосима совершенно не похожи друг на друга, но у них есть одна важная общая черта: оба эти места отличаются необычайным обилием кошек, которые живут в очень близких условиях. Это еще раз подчеркивает: ничто так не способствует объединению кошек в социальные группы, как доступность пищи.

И все же остается еще один вопрос. Изобилие пищи по вполне понятным причинам ведет к сосредоточению большого количества кошек, но это не объясняет, почему они живут социально организованными группами. В чем преимущество таких союзов перед жизнью в одиночку, ведь даже так они сталкиваются с сородичами довольно часто?

Имейте в виду, что за враждебность приходится платить — можно пострадать самому, — к тому же нет никакой необходимости защищать пищу, если ее на всех хватает. Поэтому легко предположить, что жизнь поблизости с богатыми пищевыми ресурсами ведет к снижению агрессивности. Правда, это еще не означает миролюбия и способности к кооперации со своими соседями.

Чтобы найти правильный ответ, обратимся к львам. Ученые десятилетиями задаются вопросом о том, почему львы живут в социально организованных группах, а не поодиночке, как самки гепардов, с которыми они часто обитают в одних и тех же районах африканской саванны.

Предлагалось множество версий. Изначально популярностью пользовалась гипотеза о том, что жизнь в стае обеспечивает им успех на охоте: большим группам легче поймать среднюю по размеру добычу вроде зебры или антилопы гну и справиться с более крупной жертвой, которую льву вряд ли по силам одолеть в одиночку.

Оба эти предположения верны: совместные усилия группы действительно чаще оборачиваются успехом, чем охота по отдельности, и порой львам даже удается одолеть слона средних размеров. Но в жизни прайда есть один недостаток: общими усилиями львы могут добыть больше пищи, но и количество ртов при этом тоже увеличивается. Ученые подсчитали и выяснили, что преимуществ жизни в группе не так уж много: нередко случается, что чем больше группа, тем меньше мяса приходится на каждое животное.

Но, если пища ни при чем, каково главное преимущество жизни в стае? Если кратко — в защите. На таких открытых пространствах, как равнины Серенгети, секретов не утаишь. В случае успешной охоты другие хищники тут же обо всем узнают, а присутствие кружащих в небе стервятников разнесет новости по всей округе. Если лев будет один, гиены быстро оттеснят его от добычи. Чем больше львов в прайде, тем меньше у крупной стаи гиен шансов отогнать их от мяса.

Таким образом, жизнь в группе позволяет львам сохранить добытую на охоте пищу. А кроме того, большие прайды занимают лучшие территории и охраняют их от посягательств со стороны других прайдов.

Но есть еще одна причина, по которой львицы живут в группах. Она затрагивает темную, неприглядную сторону львиной жизни, поэтому зажмурьтесь (или перескочите взглядом на конец следующего абзаца), если вы слишком чувствительны.

Итак, когда новая группа самцов становится во главе прайда, они убивают всех львят. Звучит ужасно, но с точки зрения эволюции такое поведение вполне оправданно и встречается у других видов животных, включая некоторых обезьян. Зачем львам тратить силы на воспитание чужих отпрысков? Лишившись выводка, самки быстрее вернутся к спариванию и принесут потомство новым вожакам. И это не какие-нибудь мелочные соображения. В среднем самец возглавляет прайд всего два-три года, поэтому ему нельзя терять времени с продолжением рода.

Все это очень печально, но такова уж природа. Для естественного отбора важна любая черта, которая усиливает способность передавать гены следующему поколению, и неважно, что это: длинные ноги, большой мозг или убийство отпрысков соперника для того, чтобы самка поскорее выносила твое потомство.

Жизнь в группе ограничивает агрессию самцов по отношению к львятам: если самцы встретят одинокую львицу с выводком, то они, скорее всего, убьют всех ее львят, если же львиц будет несколько, то хотя бы часть потомства останется в живых.

У львов смысл жизни в группе сводится к защите: защите территории, защите от хищников, защите потомства от агрессии самцов. Быть может, возникновение колоний кошек объясняется теми же причинами?

Вероятнее всего, так оно и есть. Совместная забота о котятах повышает их шансы на выживание, в точности как у львят. Общими усилиями кошки лучше справляются с воспитанием потомства, потому что, с одной стороны, у каждой из них есть возможность спокойно отправиться на поиски пищи, пока кто-нибудь стережет дом, а с другой — все вместе они могут хорошо защититься от врагов, главными из которых, пожалуй, являются собаки.

Добавлю, что у кошек тоже встречаются случаи инфантицида, хотя и не так часто, как у львов[31]. И в этом плане группы многочисленных самок опять же успешнее справляются с выявлением и изгнанием мародерствующих самцов.

Более крупные стаи домашних кошек имеют преимущество над остальными — это еще одна параллель со львами. Там, где большие запасы пищи размещены на ограниченном участке, как это часто бывает на свалках или в местах кормления бездомных животных, самые крупные группы кошек живут ближе всего к пище. Представительниц других групп не изгоняют, но их вряд ли ждет теплый прием, если они вдруг вторгнутся на чужую территорию, чтобы поесть.

Но одно отличие с львиным прайдом все-таки имеется: живущие в группах кошки не объединяют усилий, чтобы защитить свою пищу от других хищников.

В целом же, если говорить о социальных аспектах жизни в дикой природе, то львы и домашние кошки сделаны из одного теста. Чем больше пищи, тем выше плотность популяции, что в свою очередь приводит к объединению родственных львиц или кошек в группы, которые совместными усилиями отстаивают право занимать лучшие территории и защищают свое потомство и ресурсы. Развитие у домашних кошек способности жить в социуме — самое важное эволюционное изменение, которое отличает их от предков, африканских степных кошек.

Если социальное взаимодействие так благотворно сказывается на жизни львов и домашних кошек, почему другие виды кошачьих не живут в группах? Вероятно, причина кроется в недостатке пищи, ведь далеко не везде она встречается в таком изобилии, как на равнинах Серенгети или в мусорных баках Нахлаота. А когда еды мало, то полноценной группы из живущих поблизости кошек не соберется.

В этом объяснении есть своя доля правды, но на самом деле очень сложно оценить потенциальное количество пищи, доступной отдельно взятому виду в отдельно взятом месте. И тем не менее исследователям удалось доказать, что в районах, которые богаты добычей, популяции таких видов кошачьих, как обыкновенная рысь, оцелот и лев, бывают плотнее.

У нас нет такой информации по большинству из видов, но, возможно, она нам и не понадобится. Когда кошачья популяция, независимо от причины, живет рассредоточенно, не нужно ждать, что она объединится в группу. Чтобы оценить положение дел, достаточно знать размер популяции, а получить такую информацию гораздо проще, чем сведения о количестве доступной пищи. Вполне естественно предположить, что у большинства видов кошачьих плотность популяций ниже, чем у львов и домашних кошек.

Оценить размер популяции оцелотов в тропических лесах намного сложнее, чем пересчитать кошек в одном из районов Иерусалима. В небольших доступных районах легче наблюдать за животными и учиться отличать их друг от друга, как это делала Мирмович. Но при работе с малочисленными видами ученым приходится исследовать обширные территории, что сильно затрудняет поиск отдельных особей.

Чтобы справиться с этой задачей, ученые пользуются статистическими методами оценки популяции вида на отдельно взятой территории. Не стану вдаваться в зубодробительные математические подробности, достаточно сказать, что в алгоритме учитываются сведения о том, сколько раз ученые видели каждую из особей: пять, четыре, три и так далее, — а потом делается вывод о количестве животных, которые так ни разу и не попались на глаза.

Правда, здесь есть еще одна проблема. Эта методика основывается на подсчете увиденных животных. Но ведь кошачьи хорошо известны своей скрытностью. За все то время, что я провел в джунглях Центральной и Южной Америки, я увидел только одну кошку — оцелота. Ни ягуаров, ни ягуарунди, ни длиннохвостых кошек. И все же благодаря недавним техническим разработкам ученым удается обойти и эту проблему.

Фотоловушки[32] — устройства размером с пухлую книжицу, которые ведут автоматическую фото- и видеосъемку. Когда установленный в камере датчик движения или температуры срабатывает, она делает несколько снимков или записывает короткое видео, потом сохраняет изображения на карту памяти, на несколько секунд выключается, а далее переходит в режим ожидания. Исследователи размещают такие ловушки на природе, прикрепляя их к дереву на высоте, которая соответствует росту изучаемого ими животного (например, для оленей — на уровне пояса, а для кошек — ближе к земле). Установив ловушку, исследователь время от времени возвращается к ней, чтобы скачать снимки или заменить батарейки.

Ученые часто размещают большое количество камер по всей обследуемой территории на долгое время. Если им удается распознать на фотографиях отдельных особей по их отличительным чертам, то они применяют алгоритм, который я описывал выше. Если же нет, то у них в запасе имеются другие статистические хитрости. Так или иначе, полученные изображения дают им возможность оценить размер популяции.

Само собой разумеется, что вы получите много лишних снимков, даже если поставите фотоловушку на кошку. Я понял это, когда разместил камеру у себя во дворе. В объектив регулярно попадали сурки, хомяки и сойки. А иногда даже олени и койоты.

Среди этих фотографий попадаются и весьма забавные: белки в прыжке с вытянутыми вперед на манер Супермена лапами, мама-опоссум, на которой гроздьями повис целый выводок, парочка наглых енотов, застигнутых врасплох в тот самый момент, когда они занимались созданием следующего поколения маленьких бандитов.

Но иногда эти снимки рассказывают кое-что о природе того вида, который вы изучаете. Порой кошки на них запечатлены с добычей в зубах, и это помогает понять, чем они питаются. А во время одного из исследований в кадр попали кошки, которые на удивление спокойно подпустили к себе оленя и даже позволили ему себя полизать.

Появление фотоловушек произвело революцию в наблюдении за популяциями скрытных представителей кошачьих, которые живут в отдаленных труднодоступных местах. В результате ученые смогли оценить размеры популяций 25 видов малых кошек. Наибольшая по плотности популяция диких кошачьих была зарегистрирована в Южной Африке на огороженной забором территории вокруг нефтехимического предприятия, площадь которой составила около 80 квадратных километров. На каждый квадратный километр там приходилось по одному сервалу. К таким же показателям приближаются и некоторые популяции оцелотов. У остальных же видов плотность популяции составила меньше одной особи на квадратный километр.

Плотность популяции кошек Нахлаота в 2000 раз превосходит концентрацию сервалов вблизи нефтезавода; количество кошек, которых Мирмович насчитала у маленького мусорного бака, намного превышает число сервалов на квадратный километр южноафриканской саванны. Неудивительно, что домашние кошки сильно отличаются по своей социальной организации от равных им по размеру диких представителей кошачьих.

^Сервал

У львов плотность популяции в отдельных случаях достигает таких же высоких показателей, как и у некоторых представителей малых кошек, но при этом она всегда значительно ниже, чем у бездомных домашних кошек. На первый взгляд может показаться, что это противоречит предположению, что социальное поведение у львов и домашних кошек связано с высокой плотностью их популяций.

Однако львы и другие большие кошки во много раз превосходят по размерам представителей мелких видов кошачьих, им необходимо больше ресурсов: пищи, воды, укрытий, пространства, — а поэтому и жить им приходится довольно рассредоточенно. Кроме того, добыча больших кошек тоже гораздо крупнее. И поскольку мыши значительно превосходят по численности таких животных, как, скажем, зебры, на каждый квадратный километр площади приходится меньше кошек, которые охотятся на крупную добычу.

По этой причине сравнивать львов с сервалами совершенно бессмысленно. Чтобы понять природу львиной социальности, нужно сравнивать их с другими крупными кошками. Тогда мы увидим, что у львов популяция гораздо плотнее по сравнению с их сородичами, что, конечно же, является следствием изобилия дичи на африканских равнинах.

Но и здесь есть одно исключение. Местами численность леопардов тоже бывает довольно высокой. Почему же тогда они не объединяются в прайды? Ответ опять же сводится к защите. На открытых просторах африканских саванн прайд леопардов вряд ли выстоит в схватке с прайдом более крупных львов. Поэтому им не остается ничего другого, как жить поодиночке и затаскивать добычу высоко на дерево, подальше от приземленных львов и гиен[33].

Хотя другие кошачьи лишены преимущества жить с нами под одной крышей и питаться тем, что мы им предлагаем или выбрасываем на свалку, их жизнь тоже определяют самые разные обстоятельства. Если доступность пищи приводит к изменениям в социальной организации домашних кошек, то подобной же гибкости можно ждать и от остальных видов.

И некоторые намеки на то, что так оно и есть, в самом деле имеются. Размер львиного прайда варьирует в зависимости от доступности пищи и достигает своего минимума в таких районах, как пустыня Калахари, где еды крайне мало. По некоторым утверждениям — впрочем, ничем не подтвержденным, — ныне вымершие берберийские львы, которые обитали на севере Африки, никогда не жили в прайдах.

Не внесли ясности в этот вопрос и наблюдения за африканскими степными кошками. Из-за своей склонности к уединенному образу жизни эти скрытные существа чрезвычайно редко становились предметом изучения. В единственном на сегодняшний день исследовании ученые с помощью радиопередатчика следили за шестью кошками, обитавшими в окрестностях небольшого поселения в центре Саудовской Аравии, где помимо всего прочего располагались научно-исследовательская биостанция, ферма и верблюжья доильная установка. В округе было много свалок и мусорных куч, куда в изобилии сваливали все от объедков с пикника до козлиных туш. Дикие кошки регулярно наведывались туда, но в контакт друг с другом не вступали и уж тем более не образовывали никаких колоний[34]. Эти наблюдения показывают, что для африканских степных кошек, в отличие от их домашних сородичей, богатство пищевых ресурсов — еще не повод объединяться в социальные группы.

Тем не менее существует вероятность, что не все дикие кошки следуют примеру саудовской шестерки. Сто лет назад британский натуралист дважды наблюдал за африканскими степными кошками, которые жили по соседству друг с другом — можно сказать, колонией — в норах, оставленных фенеками или другими животными. В одном случае скопление кошек было обнаружено в районе, где кишмя кишели песчанки. Отсюда напрашивается вывод, что кошки перешли к нехарактерному для них совместному проживанию из-за обилия потенциальной добычи. Конечно, не стоит сильно полагаться на скудные деталями свидетельства столетней давности. И все же они позволяют предположить, что социальность африканских степных кошек зависит от доступности пищи, в точности так же, как у их домашних сородичей и львов.

Жаль, что мы так плохо знаем историю происхождения африканских степных кошек, ведь именно от них произошли наши питомцы. Мы привыкли думать, что умение объединяться в стаи — черта домашних кошек, которая развилась у них за последние несколько тысяч лет, уже после того, как они стали жить с человеком (мы подробнее остановимся на этом в седьмой главе). Но, если дикие кошки тоже имеют такую склонность, значит, социальное поведение домашних кошек — это вовсе не средство их адаптации к жизни с человеком, а как раз наоборот: такое стремление жить в группах при изобилии пищи могло стать главной предпосылкой для их одомашнивания. Поскольку точные сведения отсутствуют, я буду до конца книги придерживаться традиционной теории о том, что социальность развилась у домашних кошек в процессе эволюции, но мы должны понимать, что в любой момент может появиться информация, которая изменит наши представления.

В отличие от львов большинство представителей кошачьих считаются одиночными животными, которые сближаются только для того, чтобы спариться, а в остальное время избегают друг друга и не очень-то ладят при встрече. Во многом это правда — известно, например, что самцы оцелотов убивают соперников, — но недавние открытия внесли некоторую ясность в этот вопрос. Те виды кошачьих, которые предпочитают одиночный образ жизни, не всегда ведут себя агрессивно, если нет недостатка в пище.

Пумы — наглядный тому пример. Эти кошки живут поодиночке, за исключением периода, когда котятам требуется материнская забота. Так, по крайней мере, нам казалось. Ученые из Национального парка Гранд-Титон в Вайоминге отследили передвижения пум при помощи радиоошейников и обнаружили, что, убив оленя, эти животные, как правило, делятся добычей со своими сородичами. Во время исследования каждая из 13 пум хотя бы раз трапезничала вместе с другой особью. Фотоловушки с датчиками движения, которые разместили рядом с тушами оленей, запечатлели, как пумы мирно соседствуют друг с другом, пусть изредка шипя и пофыркивая.

Возможно, такая неожиданная социальная терпимость объясняется размером жертвы. На севере Америки пумы обычно охотятся на оленя, а такую добычу одной кошке не осилить даже за несколько дней. Исследователи полагают, что пумы действуют из взаимно-альтруистических соображений: сегодня ты угощаешь меня мясом, а на следующей неделе я угощу тебя. В отчетах нередко встречаются сообщения о том, что другие крупные кошки, ведущие одиночный образ жизни, — в частности, тигры и ягуары — тоже делятся излишками пищи с собратьями.

Вероятнее всего, совместные трапезы случаются только у крупных хищников, которые отдают избыток добычи сородичам; трудно себе представить, чтобы азиатские ржавые кошки делились бы друг с другом кузнечиками, а сервалы — мышами. Но кто знает, какие сюрпризы ждут нас в ходе изучения малых кошек? Вдруг выяснится, что и у них есть некоторые неизвестные до сих пор социальные склонности, которые и создали предпосылки для группового образа жизни среди домашних кошек.

Независимо от того, свойственны ли африканским степным кошкам скрытые тенденции к социализации, развитие сельского хозяйства стало переломным моментом, который открыл кошкам дорогу к нам в гостиные. Переход человека к оседлому образу жизни в сочетании с богатыми запасами пищи, которые хранились в крупных поселениях, привел к огромным скоплениям грызунов и другой потенциальной добычи. Численность кошек тут же резко возросла.

Поскольку вблизи богатых источников пищи плотность популяции кошек была высокой, они часто оказывались в непосредственной близости друг от друга. Подобно тому как пумы умеют делить добычу между собой, диким кошкам тоже пришлось научиться сосуществовать без кровопролития. Зачем кому-то драться и получать увечья, если еды и так на всех хватает? Cоответственно, когда мирное сосуществование при высокой плотности популяции превратилось для этих кошачьих в норму, они стали лучше ладить друг с другом. Возможно, именно по этой простой причине у предков домашних кошек, живших по соседству с ранними земледельческими общинами, развилась способность к социальному поведению. В шестой главе мы подробнее рассмотрим, где и когда произошло одомашнивание.

Собак, которых одомашнили на несколько тысячелетий раньше кошек, это сделало еще более социальными. Приведите нового пса в дом, где уже живет несколько собак, и они быстро подружатся. У кошек все иначе. Жизнь под одной крышей с нами не сделала их более общительными.

Иногда кошки, которые живут вместе, хорошо ладят друг с другом, но порой атмосфера в доме еще менее мирная и дружелюбная, чем в колониях уличных кошек. Я знаю это по личному опыту.

Через два года после того, как мы принесли домой нашу первую питомицу, Тамми, мы взяли из приюта еще одну кошку — Маришу[35]. Эти двое моментально стали не разлей вода и следующие 15 лет вместе спали и вылизывали друг друга, как лучшие друзья.

К сожалению, у наших теперешних кошек совсем другие отношения. Несколько лет назад, когда мы взяли Нельсона, у нас дома уже жили Джейн и Уинстон, брат и сестра, чью бездомную мать всего через две недели после их рождения сбила машина[36]. Благо, в районе знали, что кошка недавно окотилась, поэтому сирот нашли и выходили. Четыре месяца спустя они появились у нас дома.

^{Тамми и Мариша отдыхают}

Целых шесть лет дом был в полном распоряжении Джейн и Уинстона, и они совсем не обрадовались появлению в нем молодого неугомонного кота. Нельсону только и нужно было, что поиграть с ними, но они никак не шли на контакт. И чем больше они отвергали его, тем агрессивнее он искал общения. Теперь Нельсон — взрослый кот и относится к ним с неизменной прохладцей, то и дело донимая миниатюрную Джейн и задирая Уинстона, который отказывается постоять за себя, несмотря на превосходство в размерах.

В истории с Нельсоном нет ничего необычного. В одном из опросов 45 % респондентов, у которых дома живет по нескольку кошек, сообщили, что драки между их питомцами случаются по крайней мере раз в месяц.

Чтобы понять поведение кошек, которые живут у вас дома, нужно иметь в виду, что социальные группы в кошачьих колониях строятся на родственных связях и часто состоят из нескольких поколений женских особей, все из которых являются потомками одной кошки. Но, за исключением тех случаев, когда домой берут котят из одного помета, наши питомцы часто не связаны между собой родством. Поэтому трудно сказать, как поведут себя две не состоящие в родстве кошки, если поселить их под одной крышей. По словам одного из экспертов, основное правило кошачьего общества: «Действуй с осторожностью, если встретишь постороннего, который никогда не был членом твоего кошачьего семейства».

Я готов согласиться, что драки чаще всего происходят там, где живут не состоящие в родстве кошки, но, насколько мне известно, эта гипотеза пока ничем не подтверждена. В одном из исследований говорится, что в гостиницах для кошек, где владельцы оставляют своих питомцев на время отъезда, родные друг другу кошки гораздо чаще лежат рядом, едят в одно и то же время и вместе вылизываются, чем неродные, пусть даже они и прожили бок о бок долгие годы.

Но между стаями бродячих кошек и группами питомцев у нас дома есть и второе отличие. В уличных колониях одна или несколько кошек могут выгнать кого-нибудь из сородичей, сделав их жизнь настолько некомфортной, что им волей-неволей приходится искать себе новое место. В отличие от них питомцы-домоседы вынуждены сосуществовать в ограниченном пространстве дома. Хозяева их жилища могут усугубить ситуацию, ограничивая своих питомцев в еде и воде, лотках и лежанках; в результате кошкам приходится посягать на личную территорию друг друга, что еще сильнее увеличивает вероятность конфликтов с теми, с кем они и без того не очень ладят.

Как правило, в кошачьих колониях враждебно относятся к появлению чужаков, но иногда таким нарушителям удается внедриться в их ряды благодаря собственному упорству и решимости. Поэтому приучить к мирному сосуществованию кошек, которые не состоят друг с другом в родстве, вполне возможно. Полки книжных магазинов забиты пособиями о том, как познакомить новую кошку с уже живущими у вас домочадцами, и довольно часто такие попытки оказываются успешными, как в случае с Тамми и Маришей.

Этот успех может означать, что с течением времени кошки пройдут тот же путь, что и собаки, становясь все более и более общительными в процессе одомашнивания. Но я вынужден констатировать, что сейчас кошек правильно было бы называть наполовину одомашненными, особенно если сравнивать их с собаками и другими видами домашних животных, которых совместная жизнь с человеком изменила гораздо сильнее. Главное отличие между непородистыми домашними кошками и их африканскими дикими предками заключается в способности жить в группах. Другие изменения — незначительная разница в анатомии и дружелюбие — всего лишь вариации. Непородистые домашние кошки мало чем отличаются от своих предков: об этом можно судить по той легкости, с какой бездомные кошки возвращаются к дикой жизни.

Можно ли считать этот процесс завершенным, или же кошки продолжат свой путь к одомашниванию? Прежде чем задаться этим вопросом, посмотрим, сколько препятствий на этом пути им уже удалось преодолеть к настоящему моменту.

Ископаемые останки обычно служат главным свидетельством того, как с течением времени изменялся и эволюционировал тот или иной вид. К этому же подходу палеонтологи прибегли для изучения эволюции кошачьих, но их старания были затруднены неожиданной скудностью ископаемых останков кошек: всего 60 видов за 30 миллионов лет существования семейства, что лишь немногим больше числа живущих сейчас кошачьих. Более того, эти окаменелости распределены неравномерно: к одним видам и периодам относятся многочисленные находки, а к другим — только небольшое количество.

Предок кошек, Proailurus lemanensis, был размером с рыжую рысь. Если не обращать внимания на короткие лапы, то он мало чем отличался от современной кошки. По сути, он был эталоном кошачьей эволюции — настоящим котом. Казалось бы, в этом нет ничего необычного, но часто дела обстоят совсем иначе: у многих разновидностей животных вымершие виды существенно отличаются от своих потомков. Возьмите, например, вымершего мегатерия — гигантского ленивца, — который не имел ничего общего с висящими теперь на деревьях крохами, или похожих на драконов морских ящериц, которые достигали 15 метров в длину и бороздили Мировой океан в эпоху динозавров, или же живших на суше древних крокодилов с копытами. В этом смысле кошкам, похоже, удалось найти беспроигрышную формулу и придерживаться ее впредь.

Ископаемые останки, относящиеся к первым десяти миллионам лет существования вида, довольно скудны: возникло еще два вида проаилуруса (Proailurus), и больше ничего (насколько нам известно). Потом, примерно 20 миллионов лет назад, эволюция кошек пошла полным ходом. В это время семейство кошачьих разделилось на две ветви. От первой из них произошли многочисленные виды саблезубых кошек, которые расселились по всему миру. Позже мы поговорим о них подробнее, пока же достаточно сказать, что вы непременно обратили бы внимание, если бы кто-то из этих зубастых чудищ вдруг перешел вам дорогу (такое, несомненно, случалось с первыми жителями Северной Америки, которые прибыли сюда до того, как эти кошки вымерли). Но, даже несмотря на огромные клыки и мощную переднюю часть туловища, вы без труда узнали бы в этих саблезубых хищниках кошку.

Представители второй ветви эволюционного древа отличались коническими зубами. К этой группе относятся все современные виды кошачьих, но она довольно слабо представлена ископаемыми останками. Их облик настолько соответствует общему представлению о кошках, что вы не заметили бы ничего необычного, увидев кого-нибудь из них в зоопарке.

Почему же окаменелых останков саблезубых кошек находят так много, а всех остальных видов — так мало? Хороший вопрос. Конечно, существует вероятность, что это несоответствие отражает реальный ход эволюции. Возможно, саблезубые кошки уже тогда достигли большего эволюционного разнообразия, чем другие представители семейства, а племя современных кошек лишь недавно начало делиться на многочисленные виды.

Впрочем, есть и другое объяснение этому несоответствию. Возможно, саблезубые кошки обитали в тех местах, где вероятность образования окаменелостей гораздо выше по сравнению с теми территориями, где жили предки современных кошек. Ведь для того, чтобы останки окаменели, необходимы определенные условия. Во влажных тропических лесах, например, кости успевают сгнить еще до того, как запустится процесс фоссилизации. Скорее всего, именно по этой причине ископаемые образцы многих современных тропических видов так малочисленны.

Кроме того, современные виды кошачьих имеют множество анатомических сходств друг с другом, и отличить их только по зубам или скелету довольно сложно. В результате палеонтологи могут недооценивать количество видов кошек с коническими зубами, представленных ископаемыми останками. Скелеты саблезубых тигров, наоборот, более разнообразны, что позволяет легче отличить один вид от другого.

Еще одна причина заключается в том, что изучать саблезубых кошек гораздо увлекательнее, чем окаменелые останки тех, кто мало чем отличался от современных животных. Поэтому разнообразие саблезубых видов может отражать повышенный интерес к ним со стороны палеонтологов.

Эти гипотезы трудно проверить, но любая из них может оказаться верной. Чем больше исследований, тем выше вероятность выяснить это. Но тут возникает дилемма: как выяснить, что произошло, если у нас нет достаточного количества ископаемых останков кошек с коническими зубами — предков видов, существующих на сегодняшний день? К счастью, у эволюционных биологов есть запасной вариант, который позволяет выяснить, как развивались современные виды, даже при отсутствии окаменелостей. Но, прежде чем познакомиться с сутью этого метода, предлагаю пройтись по списку современных кошек.

Как и в случае с окаменелостями, все современные представители кошачьих имеют характерный облик; даже при виде самого необычного представителя рода — длинноногого и малоголового гепарда — вы моментально поймете, что перед вами кошка. Возможно, именно поэтому, стоит только нам взглянуть на наших пушистых компаньонов, мы начинаем мыслить масштабно. И этим грешу не только я один — у меня много единомышленников.

Мой любимый абиссинский кот был самым низкорослым в помете. После того как всех остальных котят распродали, он целыми днями сидел в одиночестве в пустой квартире. Бедняжечка был таким пугливым, когда мы только-только взяли его к себе домой. Но со временем он вырос и превратился в изящного и нежного красавца кота с шерстью коричневого цвета. За его внешний вид и доброе сердце мы назвали его Лео, от латинского слова «лев».

Оказалось, что имя Лео находится на шестом месте по популярности, уступая всего одну позицию кличке Симба, которая тоже означает «лев», но на этот раз на суахили. Тому же стереотипу соответствует и название документального фильма «Лев в гостиной» (Lion in the Living Room), снятого Канадской телевещательной компанией по одноименной книге (и книга, и фильм весьма неплохи). В сознании людей образ их мурлыкающих друзей прочно ассоциируется с властелином африканских саванн.

Но есть и еще один претендент на роль alter ego кошек. Американский еженедельник The New Yorker опубликовал потрясающую статью «Комнатные леопарды». В 1920 году вышла в свет ставшая классикой книга Карла Ван Вехтена «Тигр в доме» (The Tiger in the House), а 70 лет спустя — «Тигриное племя» (The Tribe of Tiger) Элизабет Маршалл Томас. Кроме того, осмотр надгробий на старом кладбище домашних животных выявил, что за 115 лет его существования самой популярной была кличка Тигр.

Кто же из этих видов — лев, тигр или леопард — предстает перед нашим мысленным взором, когда мы видим, как наши домочадцы нежатся на диване? Все эти животные величественны, но между ними и Мурзиком есть одно явное отличие: размер. У самцов африканского льва вес может достигать 250 килограммов, а амурский (или уссурийский) тигр еще тяжелее[37]. По сравнению с ними даже самая крупная домашняя кошка весит ничтожно мало — всего-то около 13 килограммов[38].

Большие кошки — знаменитости кошачьего мира, к ним приковано всеобщее внимание, они звезды Недели больших кошек на канале National Geographic. Но мало кто знает, что 42 вида диких кошек[39] — их подавляющее большинство — почти не отличаются по размеру от наших домашних питомцев.

Блиц-опрос: сколько видов кошек весом менее 20 килограммов вы можете назвать? Наверное, оцелота, самого выразительного представителя семейства, и рысей (среди которых есть виды помельче, как, например, рыжая рысь, и покрупнее, которые весят больше 20 килограммов). А еще кого-нибудь вспомните? (Подсказка: я упоминал некоторых из них в предыдущих главах.) Большинство из тех, кого я спрашивал, не вспомнили. Лишь немногие из опрошенных слышали о черноногих или о калимантанских кошках, что уж говорить об онциллах или чилийских кошках. Малым представителям кошачьего семейства явно нужен хороший PR-агент.

Если не обращать внимания на пятна и окраску, то в остальном все они очень похожи на домашних кошек, за исключением разве что ягуарунди (приземистого зверька с маленькой заостренной головкой, который обитает в Центральной Америке). Конечно же, малые виды отличаются друг от друга не только расположением пятен на шкуре. Одни из них меньше домашних кошек — вес ржавой кошки составляет меньше полутора килограммов; другие больше — сервал, каракал и африканская золотая кошка часто весят более 15 килограммов.

Сервалы отличаются длинными лапами, а манулы — маленькими ушами. У рыбьей кошки перепончатые лапы, а у суматранской — плоская голова. Хвосты могут быть короткими, как у рысей, и длиннющими, как у мраморных кошек. Длиннохвостые кошки могут поворачивать лодыжку на 180 градусов, что позволяет им спускаться с дерева вниз головой, как это делают белки.

Но если говорить о семействе кошачьих в целом, то даже при всех этих отличиях домашние кошки имеют больше общего с малыми видами, чем со львами или другими большими кошками. Не поддавайтесь романтическому порыву и не принимайте своего шаловливого котенка за будущего тигра: различия между большими и малыми кошками далеко не ограничиваются внешностью и отражают серьезные несовпадения во многих аспектах кошачьей жизни.

Одно из главных отличий между ними — рацион питания. Большие кошки охотятся на крупных животных, которые часто превосходят их самих по весу и размеру. Малые же кошки довольствуются добычей, которая значительно уступает им по габаритам: птицами, мышами и насекомыми. Кроме того, ареалы обитания больших кошек обширнее, а темпы размножения ниже, чем у малых видов. Во всех этих отношениях домашние кошки похожи на своих мелких собратьев.

Социальное поведение львов и домашних кошек — главное исключение из этого правила. Я уже приводил эту особенность в качестве примера конвергентной эволюции, процесса, при котором одни и те же свойства параллельно развиваются у двух разных биологических видов. Но если бы львы и кошки были близкими родственниками, то эта особенность досталась бы им от общего предка, а не стала бы результатом конвергентной эволюции. Что из этого правда?

В поисках ответа на этот вопрос ученые исследовали ДНК всех ныне живущих видов кошек. Это довольно сложный метод, но вкратце суть такова: чем сильнее отличается строение ДНК двух видов, тем больше времени отделяет их от общего предка. На основе этих данных ученые составили карту, которая отражает эволюционные взаимосвязи всех современных видов кошачьих. Такие изображения носят название филогенетического древа и напоминают родословные. Близкие по родству виды располагаются на соседних ветвях и произошли от общего родственника, подобно тому как родные братья и сестры происходят от одних родителей. Дальние родственники — что-то вроде наших троюродных братьев и сестер — размещаются на отдаленных ветвях филогенетического древа; вам придется спуститься ниже от верхушек, углубиться в эволюционную историю, чтобы найти их ближайшего общего предка[40]. Если допустить, что различия в структуре ДНК двух биологических видов развивались более-менее равномерно, то можно приблизительно оценить, как давно они разделились. Этот метод еще называют молекулярными часами.

Филогенетический анализ показывает, что общий предок всех существующих на сегодняшний день видов кошек жил примерно 11 миллионов лет назад. Впоследствии от него произошло две генетические линии: подсемейство больших кошек (Pantherinae), куда входит семь видов, и малых кошек (Felinae), к которому относятся все остальные.

^{Эволюционные взаимосвязи (филогенез) современных видов кошачьих. Виды, которые произошли от общего предка, находятся в более близком родстве друг с другом, чем с представителями других ветвей (родственные виды обозначены маленькими черными кружочками). Чтобы найти ближайшего общего предка любых двух видов, проследите их генетические линии до того момента, как они пересекутся. Здесь показаны далеко не все виды. Например, группа малых кошек Центральной и Южной Америки включает в себя не только оцелота, кошку Жоффруа и длиннохвостую кошку, но еще и чилийскую кошку, два вида онцилл и три других вида. А еще два вида дымчатых леопардов.}

Следует отметить, что общие названия этих групп не совсем точны. К подсемейству Pantherinae действительно относятся только большие кошки (за исключением разве что среднего по размерам и сногсшибательного по красоте дымчатого леопарда). Но среди представителей так называемых малых кошек, Felinae, есть два довольно крупных вида: пума и гепард. Конечно же, пумы сильно проигрывают в размерах львам или тиграм, поэтому издалека их часто принимают за упитанных котов. Длинноногие гепарды, наоборот, имеют самый выразительный облик среди кошачьих.

Домашние кошки относятся к подсемейству Felinae. Они принадлежат к той генетической линии, которая выделилась в самостоятельную около семи миллионов лет назад, а их ближайшие родственники — степные, барханные, камышовые и черноногие кошки — сходны с ними по размеру и повадкам.

Место, которое домашние кошки занимают на филогенетическом древе среди остальных представителей подсемейства Filidae, выбрано исходя из степени их внешнего и физиологического сходства. Если забыть про особенности социального поведения, то домашние кошки — это скорее каракалы у вас в спальне или оцелоты у вас на кухне, чем львы в вашей гостиной. Поэтому будет лучше, если в следующий раз, придумывая кличку своему котенку, вы остановите выбор на Оське, Рыжике или даже Жоффруа (производных от названий таких видов, как оцелоты, ржавые кошки и кошки Жоффруа).

А теперь, когда мы запаслись знаниями, вернемся к нашему вопросу. Почему предками наших питомцев считаются африканские степные кошки?

Я уже упоминал, что африканские степные кошки внешне почти неотличимы от домашних. Но не стоит верить мне на слово. Несколько лет назад мой наставник в мире породистых кошек, заводчица, у которой мы взяли Нельсона, отправилась отдыхать в Южную Африку. Будучи опытным выставочным экспертом, она прекрасно разбиралась в кошках. Как-то раз, когда она прохаживалась по сувенирному магазинчику при своем отеле, затерянном на просторах саванны, с улицы вошел рыжевато-серый кот с едва заметными полосами на шкуре. Моя знакомая обратила внимание на его длинные лапы, но не придала этому большого значения. Кот подошел к ней, и она принялась его гладить.

И тут продавец за прилавком сказала моей знакомой, что она гладит южноафриканского дикого кота! Та присмотрелась повнимательнее и действительно заметила характерный признак Felis silvestris cafra: огненно-рыжие уши. Вот насколько велико сходство этих двух видов!

Конечно же, среди домашних кошек есть много таких, кого ни в коем случае не спутать с их дикими сородичами. Калейдоскоп расцветок, узоров и длины шерсти, который отличает наших питомцев, не имеет себе равных среди африканских степных кошек. На просторах африканских саванн вам не встретится ни одной кошки с длинной или волнистой шерстью, ни одной особи белого, рыжего или черного окраса. То же самое касается и физиологических особенностей, которыми отличаются различные породы.

Это же относится и к близкому родственнику африканской степной кошки — известной своим скверным нравом европейской лесной кошке. Хотя она несколько коренастее и темнее по окрасу, с более заметными полосами, чем у африканских сородичей, ее легко можно принять за домашнюю кошку. Между прочим, полосатый рисунок на спине и боках получил название табби-макрель, поскольку отдаленно напоминает рыбный скелет[41].

Это вовсе не означает, что между дикой и домашней кошкой не существует никаких отличий, но, чтобы обнаружить их, нужно изучить их обеих изнутри. И тут стоит обратить внимание на два показателя: длину кишечника и размер мозга.

^{Европейская лесная кошка}

Изначально я скептически относился к утверждению, что у домашних кошек кишечник длиннее, чем у их предков, потому что большинство таких сообщений отсылает нас к трудам Чарльза Дарвина. Поймите меня правильно: я большой поклонник Дарвина. Более того, нет никакого смысла спорить с этим ученым, ведь большинство высказанных им идей оказались верны: среди них не только теория естественного отбора, но и мысли о таких разнообразных явлениях, как роль земляных червей в аэрации почвы или происхождение коралловых рифов. Но в середине XIX века наука находилась в зачаточном состоянии, и, поскольку утверждение Дарвина основывалось на исследовании, опубликованном во Франции в 1756 году, у меня все же были некоторые сомнения. Признаюсь, я не потрудился отыскать и перевести труд монсеньора Добантона, но осмелюсь предположить: открытие француза о том, что у домашних кошек кишечник на треть длиннее, чем у диких, опирается на весьма скромные фактические данные (по крайней мере, последующее исследование 1896 года основывалось на измерении трех кошек, ни больше ни меньше).

Мне не следовало сомневаться в Дарвине. Несколько лет назад немецкие ученые из музея естественной истории препарировали несколько особей бродячих домашних кошек и установили, что их кишечник на 40 % длиннее, чем у европейских лесных кошек из той же части Германии. Позже сообщения об аналогичном открытии пришли из Шотландии (но, насколько мне это известно, сравнительного исследования африканских степных кошек пока еще не проводилось).

Для этого открытия давно готово теоретическое объяснение, предложенное самим Дарвином: «Возможно, увеличенная длина объясняется тем, что домашние кошки отошли от привычного для хищников рациона, в отличие от диких видов кошачьих; во Франции, например, я видел котенка, который с одинаковой охотой ел и мясо, и овощи». Мясо переваривается гораздо легче, чем растения или другие виды пищи. По этой причине у видов, которые, как и кошки, питаются исключительно одним только мясом, кишечник короче. У тех, кто всеяден и придерживается смешанного рациона, он средней длины, а у травоядных сильно вытянут.

Бродячие кошки довольствуются тем, что удается раздобыть поблизости с человеческим жильем, и едят все подряд, включая злаки и прочую растительную пищу. Как нетрудно догадаться, на начальном этапе одомашнивания естественный отбор совершался в пользу тех, у кого кишечник длиннее и поэтому легче переваривает объедки, а это в свою очередь привело к тому, что теперь эта особенность свойственна всем домашним кошкам[42].

Что касается мозга, то тут все как раз наоборот: домашние кошки одарены меньше своих диких сородичей. Примечательно, что результаты сразу двух исследований оказались одинаковыми: у европейских лесных кошек мозг на 27 % больше, чем у домашних. А еще одно недавнее исследование показало: у африканских степных кошек серого вещества больше, чем у наших питомцев, хотя и не так много, как у их европейских родственников. У одомашненных видов уменьшенный размер мозга — обычное явление, которое характерно для лам, овец, свиней, собак, норок, лошадей и других животных. При проведении таких сравнений учитывается разница в размерах тела, поэтому маленький мозг — это не следствие общего уменьшения габаритов.

Но не волнуйтесь, это совсем не означает, что Барсик и Дружок, Мурка и Жучка глупее своих диких родственников. Уменьшение объемов мозга произошло за счет отделов, которые отвечают за возникновение страха, агрессии и прочих ответных реакций на раздражители, что и понятно, ведь они живут бок о бок с людьми. Легковозбудимые, склонные к раздражению и подверженные стрессу животные просто не выжили бы: естественный отбор благоприятствовал менее чувствительным в этом плане особям, что объясняет сокращение отделов мозга, отвечающих за такое поведение.

Длина кишечника, размер мозга, а в случае с африканскими степными кошками еще и огненно-рыжий окрас ушей — вот и все анатомические отличия. Если вы находитесь где-нибудь в африканской саванне или в европейском лесу, то это единственные признаки, которые помогут вам определить, с каким из видов вы имеете дело.

* * *

Но, вопреки внешнему сходству этих видов, не все ученые согласны, что дикие кошки являются предками домашних. Принимая во внимание, что в Азии, Африке и Южной Америке полным-полно различных видов малых кошек, кандидатов на эту роль немало. В теории вид Felis catus мог произойти от любого из них.

Правда, из этого списка можно сразу же вычеркнуть южноамериканских малых кошек. В этой группе девять видов, среди которых оцелоты, сервалы и другие пятнистые красавцы, но у всех них 36 хромосом, в то время как у остальных кошачьих, включая домашних кошек, их 38. Это отличие вкупе с тем фактом, что в Западном полушарии домашние кошки не были известны со времен древних цивилизаций, может служить достаточным основанием, чтобы исключить из этого списка всех южноамериканских кошек[43].

Но по лесам, равнинам и пустыням Азии и Африки рыскает множество похожих на наших с вами питомцев малых кошачьих, и часть из них числилась среди претендентов на роль предка домашней кошки. Например, крошечный барханный кот, прелестный рыжевато-коричневый житель пустыни с несуразно большой головой. Признак, обеспечивший ему место среди кандидатов, — шерсть между подушечек пальцев на лапах, в точности как у персидских кошек.

Следующим в списке был манул, ставший звездой YouTube за округлые низко посаженные ушки и комичную внешность, в которой соединились черты скрюченного старичка и прославившейся на весь интернет Сердитой кошки. Косматая длинная шерсть не дает ему замерзнуть в холодных азиатских степях и вызывает ассоциации с пышной шевелюрой персидских кошек.

Кроме того, есть еще красивая пятнистая дальневосточная кошка. Многочисленные сходства с сиамскими кошками — стройное тело, узкая голова, долгая беременность, дружелюбие самцов по отношению к котятам — позволяют думать об их родстве. Следующим претендентом считался камышовый кот, который внешне очень похож на домашних кошек и отличается от них разве что более длинными лапами, коротким хвостом и массой, которая достигает 11 килограммов. К тому же в Древнем Египте камышовых котов держали в качестве питомцев.

Проведенные в 1970-е годы детальные обследования черепа кошки и других аспектов ее анатомии положили конец всем этим гипотезам. Немецкие и чешские ученые независимо друг от друга пришли к заключению, что ни один из этих видов не является предком домашней кошки; сходства в строении скелета ясно говорили о близком родстве домашних кошек c их африканскими и европейскими сородичами. Последующее изучение ДНК, о котором я уже рассказывал, подтвердило эти догадки и установило, что дикие кошки — ближайшие эволюционные родственники домашних.

В 2014 году группа генетиков под руководством ученых из Университета Вашингтона, где я тружусь, сделала следующий шаг и секвенировала полный геном домашней кошки по кличке Синнамон[44]. Геном представляет собой генетический код организма; у кошек он содержит более двух миллиардов пар оснований, из которых состоит ДНК. Расшифровка каждого из оснований требует колоссальных усилий, но прогресс компьютерных технологий в последние годы значительно облегчил изучение генома. Ученые секвенировали, пусть и не так подробно, геномы еще двадцати двух домашних, двух европейских и двух североафриканских степных кошек.

Позволю себе пару небольших научных замечаний. Функциональная часть генома — это гены, которых у кошек насчитывается около 20 000 (у человека их примерно столько же). Гены — это участки ДНК, которые содержат от сотен до миллионов пар оснований. Альтернативные формы гена, отличающиеся друг от друга одним или несколькими основаниями, называют аллелями, или вариантами гена.

Цель секвенирования и сравнения геномов заключалась в том, чтобы определить варианты генов, которые есть у всех домашних кошек, но при этом отсутствуют у диких, и таким образом понять, какие из них развились по мере размежевания домашних кошек и их предков.

Ученые почти не обнаружили отличий между домашними и дикими кошками на генетическом уровне; всего 13 генов имеют признаки изменений под действием естественного отбора в процессе одомашнивания (впоследствии у некоторых популяций и пород кошек, конечно же, появлялись дополнительные изменения[45]). При этом сравнительное обследование волков и собак показало, что в процессе одомашнивания у последних изменилось в три раза больше генов.

Такое генетическое сходство вкупе с небольшим количеством отличий по анатомии и поведению убедительно доказывает, что домашние кошки произошли от диких.

Но даже если мы признаем, что европейские и африканские степные кошки являются предками домашних, это вовсе не означает, что мы сможем точно определить место их одомашнивания. Ареал обитания диких кошек огромен и включает в себя бóльшую часть Европы (кроме тех районов, где они полностью истреблены), Африку (кроме тропических лесов бассейна реки Конго и пустыни Сахара) и Юго-Западную Азию. В принципе, одомашнивание могло произойти многократно в разных частях этого ареала.

Обитающие на этих территориях подвиды диких кошек заметно отличаются друг от друга по анатомическим особенностям. Европейский лесной кот — коренастый зверь с крупной головой и густым темным мехом. Африканский же вид отличается большей стройностью и такими длинными лапами, что, когда животное сидит, спина у него практически прямая (тут поневоле вспомнишь о классических египетских статуях). Благодаря длинным ногам походка у этих кошек грациозная, и видно, как из спины выпирают лопатки. Мордочки у них уже и угловатее, чем у их европейских сородичей, а шерсть реже и короче. Азиатские пустынные кошки — нечто среднее между африканским и европейским подвидом, но все же имеют больше сходства с первым, чем со вторым.

Многообразие диких кошек наводит на мысль, что их могли одомашнить сразу в нескольких местах: лесные коты стали родоначальниками дородных и крупноголовых европейских пород, а от пустынных произошли стройные короткошерстные азиатские породы. Одно из доказательств, предложенное чешскими исследователями, состоит в том, что бакулюмы[46] персидских, сиамских и других пород домашних кошек отличаются друг от друга по форме. Опираясь на это открытие, ученые предположили, что одомашнивание кошек происходило сразу в трех регионах мира.

В гипотезе о том, что домашние кошки произошли сразу от нескольких подвидов, нет ничего необыкновенного. Многообразие внешнего облика собак и коров, коз и кур дает нам повод думать, что это результат одомашнивания различных диких предков в местах их обитания. Но, конечно, нельзя отрицать и вероятность того, что все эти виды были одомашнены единожды, а существующее на сегодняшний день изобилие возникло позже.

Но какая же из этих альтернатив верна?

Встречайте Карлоса Дрисколла. В конце 1990-х годов, еще будучи студентом Мэрилендского университета в Балтиморе, он начал живо интересоваться охраной природы. Дрисколлу хотелось посвятить себя сохранению редких видов животных. Правда, он не знал, каких именно (хотя и питал слабость к змеям и ящерицам) и что для этого нужно.

Как-то раз в беседе с деканом биологического факультета он обмолвился, что пока еще не решил, чем будет заниматься после окончания учебы. Выяснилось, что один из старых университетских приятелей декана проводит передовые исследования в области консервационной генетики[47] кошек, да еще, как ни удивительно, в расположенном неподалеку Национальном институте онкологии (в главе пятнадцатой мы вернемся к вопросу о том, почему эта организация имеет в штате ученого, который занимается генетикой кошек).

Дрисколл не особенно интересовался исследованием ДНК, но, когда впереди полная неопределенность, от предложенной помощи не отказываются. Поэтому он отправился на собеседование с доктором Стивеном О'Брайеном, который был и до сих пор остается ведущим специалистом в этой области. А дальше, как вы уже, наверное, поняли, Дрисколл стал работать в лаборатории О'Брайена, где изучал генетическую изменчивость диких видов кошачьих. Такие счастливые случайности часто определяют научную карьеру.

Дрисколл проработал в лаборатории Национального института онкологии около шести лет, сначала числясь при ней лаборантом, потом — магистрантом, и исследовал генетические различия у львов, пум и гепардов. К тому моменту, когда он был готов начать работу над диссертацией, он уже серьезно увлекся анализом ДНК. Я видел, как то же самое происходило с магистрантами у меня в лаборатории. Те, кто изначально планировал посвятить себя полевым наблюдениям за экологией или поведением животных, не могли устоять перед притягательностью генетических исследований. Вы приходите в лабораторию утром (а в случае с магистрантами — обычно подтягиваетесь ближе к полудню), весь день вкалываете не покладая рук и к завершению рабочего дня успеваете сгенерировать неимоверное количество информации. Возможно, это не так увлекательно и романтично, как научная экспедиция по далеким экзотическим местам, зато вы можете очень быстро достичь существенного прогресса. Кроме того, анализ ДНК способен многое рассказать о жизни животных: о том, как они скрещивались между собой и эволюционировали с течением времени.

Самым сложным для Дрисколла было выбрать, какие виды изучать для написания диссертации и где это делать. И тут снова вмешалась судьба. Дрисколл частенько вызывался съездить в аэропорт и встретить там приглашенного лектора не только из-за своей отзывчивости, но еще и потому, что, по его собственным словам, это давало ему возможность побеседовать во время поездки с кем-нибудь из светил биологии, попавших к нему в плен.

Одним из таких светил оказался Дэвид Макдональд, оксфордский профессор и специалист мирового уровня по млекопитающим хищникам. Дрисколл быстро нашел с ним общий язык.

Макдональд работал над поиском отличий между шотландскими лесными кошками (шотландский вариант европейской лесной кошки[48]) и их одомашненными родственниками. Мы с вами уже знаем, что надежного способа отличить их друг от друга по внешнему виду не существует. Но еще труднее отличить дикую кошку от гибридов, появившихся на свет в результате спаривания диких и домашних животных. Макдональд надеялся разработать генетический тест, который позволил бы различать их, — это стало бы первым шагом к тому, чтобы сохранить этих кошек как генетически обособленную популяцию. К тому времени Дрисколл уже успел стать экспертом в подобных методах исследований. Эта встреча была послана ему судьбой. И Дрисколл отправился в Оксфорд работать над диссертацией.

Изначально планировалось, что проект будет всецело посвящен шотландским лесным кошкам, но Дрисколл быстро расширил его охват. Дикие кошки сосуществуют с домашними по всему ареалу своего обитания, поэтому теоретически «гибридизация» — научный термин, которым обозначается скрещивание двух видов или обособленных популяций, — достаточно распространенная проблема. К тому же загадка происхождения домашних кошек сама по себе требовала тщательного генетического расследования. Когда вы собираетесь писать диссертацию по генетике кошек, вам волей-неволей приходится иметь дело с такими трудными вопросами!

Дрисколл задумал собрать пробы ДНК домашних и диких кошек по всему естественному ареалу обитания последних. Задача просто грандиозная: для того, чтобы выполнить ее с нуля, потребовались бы годы, если не десятилетия. К счастью, во многих странах Европы нашлись ученые, которые занимались исследованием диких кошек и от которых можно было получить образцы биологического материала.

Некоторые из этих исследователей уже сотрудничали с оксфордской лабораторией и были рады поучаствовать в проекте. Но большинство ученых в разбросанных по всему миру университетах и правительственных организациях не имели связей с Оксфордом; сбор данных о местных популяциях кошек был частью их работы, направленной на исследование местной фауны. Надо сказать, что у зоологов существует своя неофициальная иерархия: чем внушительнее предмет вашего изучения, тем он престижнее. Заниматься рысями и бурыми медведями престижно. Шакалами — уже не очень. Бездомными кошками? Ничуть.

Другими словами, у этих специалистов по кошкам было что-то вроде комплекса неполноценности. Естественно, они с подозрением отнеслись к тому, что какой-то незнакомый американец из снобского английского университета просит их поделиться образцами. Какой в этом смысл? Откуда им знать, станет ли он держать их в курсе дела и уж тем более упомянет ли об их вкладе в проект?

Дрисколл придумал, как снискать их расположение. Отправляясь в Англию, он взял с собой свой огненно-оранжевый мотоцикл BMW: он говорит, что это было лучшее решение, которое он когда-либо принимал. Когда ему надо было посетить кого-нибудь из ученых и попросить их о помощи, он не покупал билет на самолет и не бронировал номер в хорошем отеле, как важный ученый. Вместо этого он вскакивал на свой мотоцикл, пересекал Ла-Манш на судне на воздушной подушке (если повезет) или по Евротоннелю (если не повезет), а дальше ехал по европейским дорогам к своим коллегам в Венгрию, Сербию, Болгарию, Словению, Хорватию, Черногорию и другие страны. Благодаря естественному непринужденному поведению его везде принимали с радостью и вместо неловких, скованных деловых встреч приглашали на ужин и предлагали остановиться на ночлег. И главное — назад он возвращался с пробами.

С Азией и Африкой дела обстояли иначе. Только в Южной Африке нашлись исследователи, которые уже собирали нужные пробы. Если Дрисколлу нужны были образцы биологических материалов кошек, проживающих на других территориях, ему предстояло ловить животных самостоятельно.

Как вы помните, до сих пор научная карьера Дрисколла складывалась в лаборатории, где он занимался анализом ДНК. Несмотря на то что он изредка принимал участие в экспедициях, у него был ограниченный опыт полевой работы. По его собственному признанию, сначала ловля кошек давалась ему с большим трудом, но со временем он неплохо натренировался. Успех пришел, когда Дрисколл научился правильно размещать ловушки — прорезиненные капканы и ящичные западни — и заманивать туда кошек.

Как только он в совершенстве овладел искусством установки ловушек (трепещущее на ветру перышко оказалось безотказной приманкой), у него осталась всего одна проблема: время от времени ему попадались другие животные, включая скунсов, варанов и медоедов, и иметь дело с некоторыми из них было довольно рискованно. Ему особенно запомнился случай, когда в ящичную западню угодила самка бородавочника с семью поросятами. Когда Дрисколл подоспел к ним на помощь, ловушка была сильно искорежена, но щеколда на дверце каким-то чудом выдержала. Сами кабанчики нисколько не пострадали и, как только дверца распахнулась, помчались прочь, подняв кверху хвостики.

В поисках проб Дрисколл объездил всю Азию и Африку: побывал в Израиле, Азербайджане, Казахстане, Монголии, Китае, Намибии и ЮАР. Несмотря на то что бóльшая часть его исследования проходила после террористических актов 11 сентября, он никогда не испытывал трудностей с передвижением. И все же геополитика наложила свой отпечаток на его исследование. Египет занимает важное место в истории кошек, но организовать научную поездку в эту и другие страны арабского мира стало сложнее. В 2002 году на следующий день после того, как президент Буш произнес речь про ось зла, Дрисколлу пришлось отменить запланированную командировку в Иран, на подготовку к которой он потратил столько сил и времени. К счастью, африканские степные кошки широко распространены по всей территории Среднего Востока: Дрисколлу удалось собрать образцы материалов в Израиле и получить несколько проб из Бахрейна и ОАЭ, которые уже успели взять его коллеги.

В итоге в руках у Дрисколла оказалась замечательная коллекция из 979 образцов биологических материалов диких кошек отовсюду, где они обитают бок о бок со своими домашними родственниками.

Образцы были самыми разными. В большинстве случаев это была кровь, взятая на анализ в ходе рутинного мониторинга. Впрочем, Дрисколл также не упускал возможности заполучить образцы тканей, когда натыкался на кошек, погибших под колесами автомобилей. Кроме того, он отщипывал крошечные фрагменты от чучел животных в музеях естественной истории. При этом он чаще всего довольствовался кусочком сфинктерной мышцы (или, иными словами, ануса), поскольку против этого музейные кураторы не возражали (а вот кончиками ушей экспонатов, скажем, делиться отказывались).

Самым необычным источником материала, несомненно, стала длинная, до пят, шуба, владельцем которой был беркутчи — специалист по охоте с орлом из Западной Монголии. Проживающие в этом регионе казахи обучают беркутов ловить лис и манулов, на которых они охотятся ради меха. Шуба до пят, которую Дрисколл не только увидел, но еще и примерил, была сшита из шкурок сорока манулов и оторочена мехом азиатской пустынной кошки; отщипнув от каждой из шкурок по маленькому кусочку, он не просто получил образцы биологических материалов местных кошек, но и сорвал настоящий джек-пот, ведь в дальнейшем он мог использовать свою находку для изучения этого необычного вида.

По возвращении в лабораторию Дрисколл принялся изучать образцы, извлекая и анализируя ДНК. В то время люди еще не научились быстро и дешево секвенировать целый геном, поэтому Дрисколл сосредоточился на определенных генах. Результатом стали тысячи азотистых оснований, полученных из каждого образца. Сравнив эти участки ДНК, он смог определить степень родства отдельных особей.

В некоторых случаях результаты соответствовали его ожиданиям. Дикие кошки из разных частей света действительно отличались друг от друга генетически. Но и без сюрпризов не обошлось: выяснилось, что генетически дикие кошки делятся не на три, а на четыре группы. Наряду с европейскими и азиатскими дикими кошками генетические отличия обнаружились у южноафриканских и североафриканских кошек (последние включают в себя популяции Турции, Израиля, Саудовской Аравии и соседних стран, поэтому их иногда называют ближневосточными дикими кошками). Степень расхождений ДНК натолкнула Дрисколла на мысль, что на протяжении ста с лишним тысяч лет (по данным последних исследований, эта оценка сильно занижена) эти четыре группы развивались изолированно, а значит, не скрещивались и не обменивались друг с другом генетическим материалом.

Но его ждал еще один сюрприз. Неподалеку от горы Эверест, на Тибетском нагорье, которое еще называют «крышей мира», обитает один из самых малоизученных видов кошачьих — гобийская серая кошка. Сведения о ней столь скудны, что одни эксперты описывают ее как коротколапую, а другие утверждают, что лапы у нее длинные. Вместе с тем все они сходятся во мнении, что эти кошки коренасты, шерсть у них такая же длинная, как у шотландских лесных, но при этом без густого подшерстка. И хотя некоторые специалисты считают их всего лишь подвидом, большинство согласно с тем, что это отдельный вид.

Работа Дрисколла внесла ясность в этот вопрос. На основе анализов ДНК Дрисколл выстроил эволюционное древо родственных связей между лесными, степными и пустынными кошками и близкими им видами. Как и ожидалось, лесные, степные и пустынные кошки состоят в более близком родстве друг с другом, чем любая из них с барханными кошками, которых ранее причисляли к их ближайшим родственникам. А вот место гобийской серой кошки на филогенетическом древе стало сюрпризом если не для всех, то для многих: они расположились посреди диких кошек, бок о бок со своей ближайшей родственницей, азиатской пустынной кошкой. Другими словами, гобийская серая кошка — это пятая разновидность дикой кошки.

^{Гобийская серая кошка}

^{Эволюционные взаимоотношения диких и домашних кошек. Из этой упрощенной схемы видно, что североафриканские степные и домашние кошки образуют одну смешанную группу. В отличие от филогенетического древа, длина линий непропорциональна отрезкам времени.}

* * *

Возможно, вы помните, как на уроках биологии в старшей школе вам рассказывали, что две популяции относят к разным видам в том случае, когда их представители не могут или не хотят скрещиваться друг с другом или же когда их потомство бесплодно. Логика проста: если виды не могут обмениваться генами, значит, они следуют по собственной эволюционной траектории. Если же они могут обмениваться генами, значит, они не являются независимыми субъектами эволюции и любые генетические отличия, которые возникают в одной из групп, легко передаются другой. Это правило действует безотказно, если две популяции обитают на общей территории. Достаточно понаблюдать за их размножением в естественных условиях.

Но как узнать, способны ли представители двух популяций скрещиваться между собой, если они живут на разных континентах? Можно поселить их вместе в зоопарке и посмотреть, что из этого выйдет, но такие эксперименты бывают обманчивы. Многие виды, которые вряд ли бы сошлись друг с другом в природе — поскольку в естественной среде они живут в разных условиях и бодрствуют в разное время, — тем не менее станут размножаться, очутившись в одной клетке. Если их потомство не выживет или будет стерильно, вы поймете, что они относятся к разным видам. В противном случае сложно сказать, чем обернутся такие эксперименты.

По этой причине многие ученые перестали полагаться на результаты межвидового скрещивания при определении границ вида. Вместо этого они опираются в своих оценках на число генетических различий между популяциями. При всем многообразии методов таких исследований главная идея заключается в том, что популяции, которые значительно отличаются друг от друга генетически, долгое время эволюционировали с минимальным обменом генами и поэтому заслуживают статуса отдельного вида. Предметом обсуждений и споров остается вопрос о том, насколько сильно популяции должны отличаться друг от друга.

Этот новый подход стал причиной увеличения количества признанных видов кошачьих за последние годы. Генетические исследования показали, что во многих случаях географически изолированные друг от друга популяции, считавшиеся раньше одним и тем же видом, имеют множество генетических отличий, и поэтому теперь их делят на несколько видов. Поэтому теперь различают два вида дымчатых леопардов: один из них обитает в материковой части Азии, другой — в Индонезии. Подобная же ситуация наблюдается у онцилл, дальневосточных кошек и других видов.

Описанные выше подходы не такие уж и разные, как может показаться. В целом чем больше генетических отличий между двумя популяциями, тем меньше вероятность того, что они способны скрещиваться между собой. Чаще всего эти два метода дают одинаковый результат.

Что касается пяти разновидностей диких кошек, то у нас нет свидетельств интербридинга между ними, мы располагаем только данными генетических исследований. Три книги о разнообразии кошек, опубликованные за последние десять лет экспертами в области биологии и систематики кошачьих, содержат три разных точки зрения на этот счет. Согласно первой из них, все дикие кошки, включая гобийскую серую, — это пять подвидов одного вида. Вторая представляет традиционную точку зрения: гобийская серая кошка являет собой отдельный вид, а остальные четыре — подвиды дикой кошки. В третьей книге в отдельный вид выделена не только гобийская серая, но и европейская лесная кошка, вероятно потому, что по своей анатомии отличается от остальных трех, которые рассматриваются как подвиды азиатско-африканской дикой кошки.

Невозможно объективно сказать, какая из этих систематик верна. Я отдаю свое предпочтение первому варианту, согласно которому все пять считаются одним видом диких кошек, Felis silvestris. Но для наших с вами целей это не имеет большого значения. Виды это или только подвиды, все пять отличаются друг от друга генетически.

* * *

Но давайте вернемся к домашним кошкам, главному объекту исследований Дрисколла. Если бы домашние кошки происходили сразу от нескольких видов, нам стоило бы ждать одного из двух возможных вариантов развития событий. При первом из них в каждом регионе домашние кошки образовывали бы родственные группы с проживающим по соседству диким видом: так, азиатские домашние кошки состояли бы в близком родстве с азиатскими пустынными кошками, британские — с шотландскими лесными и так далее. Многочисленные эпизоды одомашнивания непременно были бы заметны на генетическом уровне.

Во втором случае генетические особенности каждой из групп одомашненных кошек постепенно сгладились бы при их последующем расселении. В этом случае генофонд[49] домашних кошек представлял бы собой мешанину ДНК из всех популяций диких кошек, что, вероятно, привело бы к формированию отдельного генетического кластера домашних кошек, отличного от всех диких подвидов.

Результаты, полученные Дрисколлом, опровергают оба эти варианта. Анализ ДНК прямо свидетельствует о родстве домашних кошек со всего мира с североафриканскими степными кошками. У этих двух видов, и правда, столько общего, что разделить их на отдельные группы невозможно — их гены тесно переплелись. Неудивительно, что проведенное несколькими годами позже исследование генома кошек выявило почти полное отсутствие генетических отличий между домашними и степными кошками.

Исследование Дрисколла опровергло гипотезу о том, что кошки происходили сразу от нескольких видов. Домашние кошки произошли от североафриканских степных кошек, и только от них.

И все же некоторые вопросы так и остались без ответа. В частности: были ли североафриканские степные кошки одомашнены один раз, в определенном месте и в определенный момент истории, или же это происходило повсеместно? Этот вид явно предрасположен к взаимодействию с людьми, поэтому нетрудно себе представить, что люди не раз одомашнивали этих диких кошек по всему ареалу их обитания.

Результаты анализов ДНК говорят в пользу последней гипотезы. Если бы все домашние кошки происходили из какого-нибудь одного места, они, скорее всего, имели бы ограниченное количество генетических вариаций, в то время как исследование Дрисколла, напротив, выявило у них чрезвычайное количество генетических расхождений. По мнению Дрисколла, такое разнообразие, по-видимому, следствие того, что североафриканских степных кошек одомашнивали повсеместно и многократно, поэтому они унаследовали генетические вариации от разных популяций.

В ходе своей работы Дрисколл пришел к одному важному открытию: только изучая североафриканских степных кошек, можно понять, как происходило одомашнивание. А вместо этого некоторые важные исследования, вроде экспериментов Никастро со звукозаписью кошачьих криков, проводились с участием южноафриканских диких кошек (конечно же, во времена экспериментов Никастро еще никто не знал о генетических различиях между африканскими степными и южноафриканскими дикими кошками). К тому же порой требуется приложить немало усилий, чтобы выяснить, к представителям какого из двух видов, степного или южноафриканского, относятся упомянутые в отчетах дикие и прирученные в раннем возрасте особи. Еще сложнее ответить на вопрос, как сильно эти подвиды отличаются друг от друга по анатомии и поведению. Насколько мне известно, на сегодняшний день нет никаких точных сведений на этот счет. Однако то обстоятельство, что когда-то и тех и других причисляли к африканским степным кошкам, подчеркивает их полное сходство.

Дрисколл успешно справился с поставленной задачей и разработал генетический тест для определения гибридизации домашних и диких кошек. Домашние кошки произошли от африканских степных, а африканские степные генетически отличаются от других подвидов диких кошек. И если при анализе генов шотландской лесной кошки вы вдруг обнаружите в них присутствие ДНК ее африканских степных родственников, знайте: перед вами отнюдь не чистокровная шотландская лесная кошка и среди ее предков обязательно есть какой-нибудь домашний кот (или же африканский степной кот; но тогда вам придется объяснить, каким образом он попал в Шотландию).

Надо сказать, что Дрисколл нашел такие гибриды во всех популяциях диких кошек. В некоторых регионах — таких как Казахстан и Монголия, а также в отдельных районах Европы — следы ДНК африканских степных кошек присутствуют у большинства представителей диких популяций. Похоже, что повсюду в мире дикие кошки так или иначе скрещиваются с домашними.

За последующие 15 лет к исследованиям Дрисколла присоединился целый ряд ученых, которые разработали еще более точные варианты теста на определение генетического скрещивания между дикими и домашними кошками. Их выводы совпали: гибридизация в той или иной степени присутствует во всех популяциях диких кошек. И наоборот, ДНК диких кошек проникает в популяции домашних. Китайские ученые, например, с удивлением обнаружили ДНК гобийской серой кошки у местных домашних кошек.

Гибридизация вызывает сильное беспокойство у природозащитников. Их цель — предотвратить исчезновение видов[50]. Обычно нас заботит то, что представляет собой угрозу для жизни отдельных особей: чрезмерная охота, разрушение естественной среды обитания, уничтожение пищевых ресурсов и так далее. Но генетическое загрязнение не менее опасно. Если в популяции присутствует чужой генетический материал, тогда что же мы охраняем? Уж точно не исконный вид, чья эволюция насчитывает тысячи, а может, и миллионы лет.

Посмотрите на шотландскую лесную кошку. Этот «тигр Шотландского высокогорья» заслужил такое прозвище своими благородными черными полосами на сером фоне. Легко представить себе, как эти мускулистые кошки с большой головой, густым мехом и полосатым пушистым хвостом бороздят сугробы, будто миниатюрные копии их амурского тезки. Из-за разрушения естественной среды обитания и преследования со стороны егерей ареал этих кошек, которых прежде можно было встретить по всей территории Великобритании, теперь ограничен горными районами Шотландии.

В последние годы идет восстановление лесов, а дикие кошки получили охранный статус. Но появилась новая угроза. В Британии, США, да и в других странах повсюду разгуливают домашние кошки. Их случайные встречи с дикими родственниками часто заканчиваются интрижками. И поскольку домашних (и бездомных) кошек значительно больше, чем диких, диким чаще всего приходится спариваться с домашними. По оценкам специалистов, в дикой природе осталось всего несколько сотен шотландских лесных кошек. Это вовсе не означает, что Шотландское высокогорье осталось без кошек. Совсем наоборот: их там полным-полно. Просто у большинства из них имеются предки среди домашних кошек: это скорее гибриды, чем шотландские лесные кошки.

И здесь уместен вопрос: так ли это плохо? Многие из этих гибридов как две капли воды похожи на своих генетически безупречных сородичей. Ученые приложили немало усилий, чтобы обозначить внешние особенности, по которым всегда можно распознать гибрид, но даже такие характерные признаки шотландских лесных кошек, как четыре (а не две) полосы на холке, две полосы в верхней части передних лап, длинные вертикальные полосы на боках, заостренная и черная как смоль кисточка на кончике хвоста, не вполне надежны.

Но, если сходство настолько велико, стоит ли беспокоиться по поводу гибридизации, ведь по лесам бродят ничем не отличающиеся от своих диких родственников кошки, которые заполнили собой их нишу в экосистеме? Более того, ученые пришли к выводу, что интербридинг встречается у животных намного чаще, чем считалось раньше, даже если человек не оказывает существенного влияния на среду их обитания. Вопреки определению видов как групп, которые не скрещиваются между собой и не дают способного к размножению потомства, выясняется, что это скорее общая тенденция, чем жесткое правило. В отдельных случаях два вида продолжают развиваться независимо друг от друга, несмотря на обмен генами. Возможно, гибридизация и не наносит такого уж большого вреда?

В то же время среди защитников природы есть те, кто с философской неприязнью относится к гибридизации и ратует за сохранение генома в том виде, в котором он существовал до появления человека. Эта точка зрения кажется устаревшей в свете современной трактовки гибридизации как естественного процесса. К тому же люди настолько сильно изменили мир, что теперь уже поздно пытаться сохранить природу в ее первозданном виде. Лучше принять реальность такой, какая она есть. Вдобавок многие ученые считают североафриканских степных и европейских лесных кошек представителями одного и того же вида. И в этом случае их гибридизация с домашними кошками — это всего лишь передача генетических вариаций между двумя подвидами одного и того же вида. А значит, тревожиться не о чем.

Но все же есть серьезные опасения, что последствия гибридизации вовсе не так безобидны, как может показаться. Если этот процесс наберет обороты, то кончится тем, что по пустошам Шотландии станут бродить кошки, похожие внешне на тех, что гуляют у вас за окном, а не на своих диких сородичей.

На самом деле нечто подобное уже происходит. Хотя большинство кошек на просторах Шотландии внешне более или менее похожи на диких, некоторые из них выглядят иначе. Если раньше дикие кошки никогда не бывали черными, то теперь такой окрас у каждой шестой из них. Исследования показали, что эти животные почти наверняка унаследовали черный цвет шерсти от домашних предков[51]. Еще 15 % популяции щеголяет разнообразием цветов: тут вам и черно-белые, и бело-серые, и чисто белые, и рыжие кошки, некоторые из них мраморного окраса, а другие и вовсе длинношерстные. Проблема в том, что если гибридизация и дальше пойдет такими темпами, то от характерного внешнего вида — визитной карточки шотландских лесных кошек — ничего не останется.

И дело не только во внешности. Вы, конечно же, помните, что домашние кошки отличаются от европейских лесных размером мозга и длиной кишечника. У гибридов эти показатели имеют среднее значение, а следовательно, у них, по всей видимости, снижена эффективность пищеварительной системы и приглушена реакция на внешние раздражители.

Поэтому причина для беспокойства по поводу гибридизации диких и домашних кошек у нас все-таки есть. Полчища гибридных диких кошек довольно сильно отличаются от того исконного вида, который прежде населял Шотландию: они по-другому ведут себя, по-другому борются за выживание, по-другому влияют на экосистему. Шотландия вряд ли останется без кошек, но они будут сильно отличаться от тех, что бродили по ее просторам до прихода людей с их домашними питомцами.

Конечно, можно возразить, что естественный отбор в очередной раз сотворит чудо и такие признаки, как большой мозг, короткий кишечник и полоски на боках, которые помогают диким кошкам выжить на шотландских пустошах, сохранятся, а все ненужные характеристики, полученные при гибридизации с домашними кошками, будут тут же устраняться. Например, у всех диких видов кошачьих крайне редко встречаются особи черно-белого цвета. Такие кошки заметнее и для хищников, и для потенциальной добычи, отчего уровень их выживаемости снижается. То же самое и с большим мозгом: если он необходим кошкам для выживания в дикой природе Шотландии, то естественный отбор будет происходить в пользу тех, у кого он крупнее. Шотландские дикие кошки останутся сами собой даже с примесью ДНК своих домашних родственников.

Поэтому сложно сказать, каким будет конечный результат гибридизации. Шотландские природозащитники предпринимают разумные шаги по снижению гибридизации: поощряют хозяев держать своих питомцев взаперти и стерилизовать их, чтобы свести к минимуму спаривание с дикими кошками. Вдобавок они всеми способами пытаются уменьшить количество бездомных кошек. Такая стратегия вполне уместна.

Вместе с тем бессмысленно зацикливаться на чистоте крови диких кошек. Какое это имеет значение, если они выглядят как обычные шотландские лесные кошки? Лучше ограничить разрастание популяций бездомных кошек и изолировать тех из них, у кого в роду, судя по внешности, явно были домашние предки (по возможности пристроив их в добрые руки).

Сделанное Дрисколлом открытие о распространенности гибридизации между дикими и домашними кошками имеет важное значение не только для шотландских лесных кошек. Тот факт, что дикие и домашние кошки спокойно спариваются друг с другом и приносят способное к размножению потомство, означает, что, с общепринятой точки зрения, они являются одним и тем же видом. По этой причине некоторые ученые действительно классифицируют оба вида как Felis silvestris, выделяя домашних кошек в отдельный подвид Felis silvestris catus.

Другие ученые, включая меня, не согласны с такой систематикой и относят домашних кошек к виду Felis catus. Научные названия одомашненных животных и их диких предков обычно отличаются, даже если они могут скрещиваться между собой, как, например, собаки и волки (Canis domesticus и Canis lupus соответственно). Мы пользуемся разными названиями не для того, чтобы обозначить репродуктивную несовместимость этих двух видов кошек; как правило, они вполне совместимы. Разные названия, скорее, призваны подчеркнуть существенные анатомические и поведенческие отличия одомашненных видов от их предков (которые у других одомашненных животных обычно выражены сильнее, чем у кошек). Кроме того, отношение к домашним животным как к отдельным биологическим видам подчеркивает роль человека в эволюционных изменениях, которые произошли в процессе одомашнивания.

Я называю помидоры помидорами, а вы — томатами. На самом деле не так уж важно, каким именем мы обозначаем домашних кошек, Felis catus или Felis silvestris catus, ведь научная реальность такова, что дикие и домашние кошки представляют единый биологический вид: они легко скрещиваются и их гибридное потомство бывает как две капли воды похоже то на один, то на другой подвид. Отсутствие различий подчеркивает, что в процессе одомашнивания кошки недалеко ушли от своих диких предков.

Интенсивное скрещивание между дикими и домашними кошками представляет собой серьезную помеху для изучения эволюции кошек. А все потому, что понять, чем домашние кошки отличаются от своих предков, можно, только имея хорошее представление об этих самых предках. Наличие окаменелых останков, датируемых тем периодом, когда домашние кошки еще только начали выделяться в отдельную группу, сильно облегчило бы нам задачу. Это позволило бы нам сравнить предков с их потомками.

Но таких останков у нас нет, поэтому мы сравниваем домашних кошек с современными им африканскими степными, полагаясь на то, что последние почти не изменились с момента начала одомашнивания первых. Но из-за гибридизации наши предположения могут оказаться неверными.

Проблема в том, что, скрещиваясь с дикими кошками, наши домашние питомцы могут передать им любой из признаков, приобретенных в ходе эволюции. Предположим, в древности африканские степные кошки были вовсе не в полоску, а в фиолетовый горошек. Когда домашние кошки выделились в отдельную группу, они по какой-то причине сменили горошек на полоску (возможно, полоски помогали им лучше маскироваться во время охоты вблизи человеческого жилища, а может, людям просто больше нравились полосатые кошки). К этому моменту два типа кошек уже можно было бы легко отличить друг от друга. Скорее всего, они и дальше скрещивались бы друг с другом, и аллель, отвечающая за полоски, перешла бы от домашних кошек к диким. Если бы в зарослях травы полоски тоже оказались преимуществом, то естественный отбор произошел бы в пользу этой аллели, и дикие кошки сменили бы горошек на полоски.

Другими словами, интербридинг приводит к однообразию генофондов и устраняет любые различия между видами. Одна из причин, по которой домашние кошки почти не изменились по сравнению со своими дикими предками, может заключаться не в том, что они слабо эволюционировали, а в том, что все их эволюционные достижения впоследствии переходили к их диким родственникам.

Сравнение геномов показало, что в процессе одомашнивания лишь небольшое число генов подверглось изменениям. При этом изначально домашние кошки, по всей видимости, имели множество отличий на генетическом уровне, но позже через гибридизацию новые версии генов перешли от них к диким родственникам.

Исходя из этого, можно предположить, что дружелюбие современных африканских кошек — тоже результат их гибридизации с домашними питомцами, поэтому общительность наших пушистых компаньонов можно считать настоящим эволюционным скачком, который вслед за ними совершили и их предки. То же самое можно сказать и о склонности африканских степных кошек жить группами. Помните те колонии, которые обитали в норах фенеков? Возможно, британский исследователь неверно истолковал свои наблюдения, и то, что он принял за латентную тенденцию к социализации, на деле оказалось обычным для гибридов поведением, склонность к которому они унаследовали от домашних кошек.

Для того чтобы исключить такую вероятность, нужно удостовериться, что в изучаемой популяции нет гибридов. Однако с уверенностью говорить об отсутствии гибридизации можно только в том случае, если обследовать популяцию, обитающую вдали от домашних кошек (кстати, удачи в поисках).

Но информацию о генетических отличиях можно получить и другим методом. Если бы нам удалось отыскать ископаемые останки диких кошек, живших в те незапамятные времена, когда одомашнивание еще не началось, и извлечь из них ДНК, мы получили бы представление о том, каким был их геном до контактов с домашними кошками. Похоже на научную фантастику, но из восьмой главы мы узнаем, что это гораздо проще, чем кажется.

Впрочем, хватит о гибридах. Давайте вернемся к более важному вопросу о происхождении кошек. Хотя исследование Дрисколла недвусмысленно указывает, что домашние кошки произошли от североафриканских степных, оно ничего не говорит о том, как, а уж тем более где и когда произошло их одомашнивание. Нам предлагается целый ряд сценариев происхождения Felis catus. Чтобы оценить каждый из них, придется переключиться с генетики на историю древних цивилизаций. Давайте разберемся, что это за сценарии и что о них могут рассказать археологические находки.

Самые ранние свидетельства взаимодействия кошки с человеком насчитывают около 9500 лет. Они были найдены в двух захоронениях на острове Кипр. В одном из них находились останки человека. У него в ногах, на расстоянии примерно 40 сантиметров, располагалось второе, меньшее по размерам захоронение, в котором обнаружились останки восьмимесячной кошки, аккуратно уложенные и хорошо сохранившиеся. Человек был погребен вместе с ценными предметами — топорами, самоцветами и золотыми изделиями, из чего можно сделать вывод, что кошка тоже была ему дорога. Судя по крупным размерам, ее хорошо кормили — еще одно подтверждение того, что она была прирученным, домашним животным, а может, даже и любимым питомцем.

Одомашнивание многочисленных видов животных — уток, ослов, собак — происходило двумя основными способами. В первом случае люди сами брали на себя контроль над животными и со временем начинали их разводить. Порой это происходило постепенно: сначала люди сгоняли в стада тех животных, на которых прежде охотились, ограничивали их передвижение, отводили просторные территории для их выпаса, старались не убивать самок, чтобы стадо быстрее увеличивалось. Потом люди стали управлять процессом воспроизводства, отбирая для разведения только тех особей, которые обладали желаемыми свойствами. Одомашнивание многих распространенных сельскохозяйственных видов — коз, овец и коров, — вероятнее всего, шло именно этим путем.

Но управлять популяцией кошек по понятным причинам невозможно. Смешно даже думать, что кошек можно согнать в стадо! И нет никакого основания подозревать, что люди отлавливали диких кошек и пытались заниматься их селекцией.

При втором варианте одомашнивания животное само стремилось адаптироваться к жизни с человеком. Появление человеческой цивилизации означало новые возможности: пищу, пристанище и защиту от хищников. Многие виды животных воспользовались этими преимуществами и стали комменсалами, которые живут среди нас и процветают благодаря нашей щедрости, порой досаждая нам своим присутствием (вспомните крыс и тараканов).

В отдельных случаях такое сосуществование приводило к одомашниванию, поскольку животные медленно впадали во все более и более глубокую зависимость от человека. Они адаптировались к жизни в постоянном взаимодействии с нами, а мы, в свою очередь, начали преднамеренно снабжать их ресурсами и выбирать, кому из них размножаться.

Волков, например, могли изначально привлечь отбросы на мусорных свалках рядом с человеческими поселениями. Самые смелые, самые бесстрашные члены стаи пользовались преимуществом: их труднее спугнуть, поэтому и пищи им достается больше. Возможно, люди тоже проявляли отзывчивость и подкармливали волков объедками, тем самым поощряя наиболее дружелюбных — или, по крайней мере, наиболее терпимых к человеку — членов стаи.

По-видимому, волки начали воспринимать деревню как свою собственную территорию и защищать ее от других зверей, подавая голос при их приближении. Люди увидели пользу в таком соседстве с волками и стали подкармливать их еще щедрее. Два вида сблизились друг с другом. Поколение за поколением те волки, что посмелее, извлекали выгоду из такого общения и в результате приносили больше потомства. Со временем волк превратился в собаку. А после того, как собаки поселились рядом с нами, мы стали выбирать, кому из них размножаться; так появились разные породы собак, каждая со своим предназначением.

Что касается одомашнивания кошек, большинство исследователей рисует похожую картину. Около 10 000 лет назад появилось сельское хозяйство. Человек отошел от охотничье-собирательского образа жизни с его постоянными кочевками в поисках растительной и животной пищи, осел на одном месте и занялся земледелием и скотоводством. Этот переход начался на заре неолитической революции с региона, известного под названием Плодородный полумесяц, который охватывает территории современного Ирана, Сирии, Турции, Израиля и других стран.

Одно из преимуществ аграрного хозяйства заключается в том, что, если условия благоприятны, можно вырастить большое количество пищи и запастись ею на черный день. Но в природе новые возможности редко остаются невостребованными. Археологические находки показывают, что разного рода грызуны не упускали удобного случая и быстро сбегались к обильным источникам пищи.

Плодородный полумесяц расположен в пределах естественного ареала обитания североафриканских степных кошек. И подобно тому, как грызуны не преминули воспользоваться случаем, обнаружив доступные запасы семян и злаков, кошки тоже не упустили шанса в изобилии полакомиться одним из своих любимых блюд.

Вы, наверное, уже заметили, что кошки, как и другие домашние питомцы, различаются по темпераменту. Одни из них любопытны и храбры, другие робки и боязливы. В последние годы растет число ученых-бихевиористов, которые занимаются изучением персональных отличий не только домашних, но и диких животных. И, что предсказуемо, обнаруживают такие вариации у большинства видов. Так, один из докторантов у меня в лаборатории доказал, что ящерицы отличаются друг от друга своим поведением и что эти отличия влияют на выживаемость при встрече с хищниками.

А теперь представьте, что происходило, когда появились первые человеческие поселения. Неожиданно людей в округе заметно прибавилось. Самые осторожные из кошек не захотели иметь с ними ничего общего и стали их сторониться. Другие, посмелее и полюбопытнее, начали присматриваться, держась от них на небольшом расстоянии. Эти кошки были вознаграждены за свое поведение обилием пищи в виде грызунов; впрочем, их рацион могли разнообразить и найденные на свалках объедки с человеческого стола. Кроме того, крупные хищники, вероятнее всего, сторонились таких поселений, поэтому кошкам было безопаснее жить рядом с людьми (правда, присутствие уже одомашненных к тому времени собак могло лишить их такого преимущества).

Чем больше пищи и меньше хищников, тем дольше жизнь и многочисленнее потомство. Естественный отбор благоволил эволюции особей, которые не боялись человека и которых привлекала жизнь среди людей. Можно предположить, что люди тоже терпимо относились к кошкам и даже поощряли их за то, что те защищали их от вредителей. В процессе эволюции кошки не только научились взаимодействовать с людьми, но и приспособились к новым обстоятельствам. В частности, обилие пищи привлекало большие группы кошек. Кошкам, которые в естественной среде обитания, как известно, предпочитают одиночество, приходилось делать над собой усилие и подавлять свою любовь к независимости.

Кошки повторили путь волков и тоже стали комменсалами, приспособленными жить рядом с людьми. В наши дни нечто подобное происходит с енотами, лисами, опоссумами и другими видами животных, которых часто можно встретить в городской застройке.

Но комменсалы и одомашненные виды не одно и то же: представьте себе домовую мышь или домового воробья, которые очень хорошо приспособлены к жизни с нами, но едва ли могут считаться одомашненными. Первые кошки напоминали своих полудиких потомков, которые жили в начале XX века в отдаленных суданских поселениях. Один из местных старейшин «изумился, услышав, что кошкой можно владеть: по его словам, кошки жили рядом с поселениями и заходили в дома по ночам, однако это были дикие животные, которые не подпускали к себе людей».

Но как кошки превратились из прибившихся к дому прихлебателей в драгоценных питомцев? Несложно догадаться, что происходило дальше. Люди наверняка попытались привлечь кошек, предлагая им еду и кров в обмен на защиту от грызунов. Со временем люди стали дополнительно подкармливать самых ласковых кошек, поскольку их присутствие в доме доставляло им удовольствие. Естественный отбор пал на тех особей, которые лучше всего проявили себя в общении с людьми. Вероятно, это привело к тому, что о кошках стали больше заботиться, а они, в свою очередь, стали жить дольше и приносить больше потомства. Любая генетическая мутация, которая делала кошек ласковее по отношению к человеку, не только приветствовалась, но и получала распространение в популяции. Felis silvestris lybica очень скоро превратился в Felis catus.

Некоторые исследователи сомневаются в возможности такого сценария, умаляя роль домашних кошек в борьбе с грызунами. Все тот же Карлос Дрисколл писал, что «кошки не выполняют никаких определенных функций, а практическая польза от них весьма спорна даже в том, что касается ловли мышей. С этой задачей гораздо лучше справляются терьеры и фретки (одомашненные хорьки). Поэтому у нас нет веских оснований думать, что аграрное общество намеренно выбрало дикую кошку в качестве домашнего питомца».

Довольно смелое заявление, особенно если вспомнить, что домашние кошки давно снискали славу грозы диких видов. Но на чем же оно основано?

Ряд исследований показал, что при всей их свирепости кошки плохо справляются с контролем численности крыс. В ходе исследования, которое проводилось на фермах Англии в 1940-е годы, обнаружилось, что после полного уничтожения крыс присутствие кошек помогало отпугнуть их от повторного появления в домах и хозяйственных постройках. Зато в окрестных полях по-прежнему бегали полчища грызунов.

Еще одно исследование проводилось в центре Балтимора, где ученый вел наблюдения за крысами, сидя по ночам в автомобиле то на одной, то на другой улочке. Он писал, что ему «часто доводилось видеть кошек и крупных крыс в непосредственной близости друг от друга… в целом два вида сосуществуют довольно мирно». Он также добавил, что «всего пять раз видел, как взрослые кошки преследуют крупных крыс, и такие погони всегда заканчивались безрезультатно».

Не так давно исследователи наблюдали нечто подобное на заводе по переработке промышленных отходов в Бруклине. Ученые следили за популяцией крыс на предприятии, когда на его территорию вдруг проникли пять бездомных кошек. Беспокоясь, что кошки испортят им эксперимент, истребив крысиную популяцию, исследователи решили извлечь хотя бы какую-то пользу из этой ситуации и установили видеокамеры с датчиками движения в надежде запечатлеть нападение. К их удивлению, кошки не проявляли особого рвения. За 79 дней камеры зафиксировали 259 визитов кошек, но за это время погони случались всего 20 раз. Жертвами кошек стали всего две крысы, которых им удалось достать из укрытия. Кроме того, «единственная попытка поймать грызуна на открытом пространстве так и не увенчалась успехом: когда крыса остановилась, кошка прекратила преследование и стала наблюдать за ней».

Поэтому Дрисколл, возможно, прав: если верить исследованиям, кошки не такие уж и талантливые охотники на крупных крыс, как в городе, так и за его пределами.

Вместе с тем в научной литературе встречается немало сообщений о том, что в природе кошки достаточно часто питаются крысами. Живущие на островах кошки действительно охотятся на крыс. Так, исследование бездомных кошек в Новой Зеландии показало, что крысы являются для них основным видом добычи, который к тому же составляет более половины от общего веса их рациона. Другое исследование, в той же Новой Зеландии, выявило, что 93 % кошек ели крыс (что подтвердилось анализом их фекалий). Склонность к поеданию крыс возникла достаточно давно: на археологических раскопках в Египте были обнаружены останки крупного кота с пятью взрослыми крысами в желудке. Более того, в последние годы группы защитников животных запускают такие проекты, как «Наймите кошку» (Cats at Work), предлагая предприятиям и частным лицам услуги кошек для избавления от крыс.

И все же эта дискуссия, пожалуй, лишена смысла по одной простой причине: в сельскохозяйственных районах крысы не единственные вредители; мыши и другие мелкие грызуны тоже могут причинять массу неприятностей. Даже если способность кошек к охоте на крыс преувеличена, никто не станет отрицать их эффективности в контроле за мышами. Вдобавок в некоторых местах кошек теперь нередко ценят за их хищнический интерес к змеям. Росписи на стенах гробниц свидетельствуют о том, что их чтили за это еще в Древнем Египте.

Итак, традиционная гипотеза о том, что в древние времена кошек ценили за их способность держать численность вредителей под контролем, остается наиболее правдоподобной.

Но возможны и другие варианты. Например, существует вероятность, что люди отлавливали котят, растили их, а потом разводили самых ласковых из них. Североафриканские степные кошки и без того довольно дружелюбны[52], поэтому уже через несколько поколений эта селекция дала ласковую кошку, которую мы все знаем и любим. Можете называть эту гипотезу «селекцией с целью выведения питомца». Когда-то подобное же объяснение предлагали и для одомашнивания собак, но оно, похоже, уже утратило популярность.

Еще одна из теорий гласит, что кошки были одомашнены по религиозным причинам. Поклонение кошкам, скорее всего, способствовало тому, что священнослужители приступили к их разведению на территории храмов в надежде получить послушных животных для своих церемоний.

Таким образом, у нас есть целый ряд гипотез одомашнивания кошек. Теперь пришла пора выяснить, где и когда это произошло.

Классический подход к изучению прошлого предписывает нам обратиться напрямую к историческим источникам. Археология — это дисциплина, которая изучает прошлое человеческой цивилизации, а та область науки, которая занимается историей отношений между человеком и животными, называется зооархеологией (и это отнюдь не раскопки древних зоопарков, как мне представлялось в 15 лет, когда я впервые услышал это название; эта наука изучает останки животных в археологическом контексте).

Можно с уверенностью сказать, что около 3500 лет назад Felis catus уже существовал в Древнем Египте как домашнее животное. Мы знаем об этом благодаря настенным росписям гробниц, где встречаются изображения кошек в кругу людей: под обеденным столом или в лодке во время прогулки по местным болотам. При этом образ кошек практически отсутствует в произведениях египетского искусства, созданных 4000 лет назад.

Отсутствие более ранних свидетельств одомашнивания кошек где бы то ни было подтверждает гипотезу о том, что оно произошло в Египте около 4000 лет назад. Но как говорят ученые, отсутствие доказательств не есть доказательство отсутствия. Существует вероятность, что кошки были одомашнены еще до того, как появились в Египте около 4000 лет назад. Или же первые этапы одомашнивания произошли в другом месте, а уже потом, попав в Египет, они превратились из компаньонов человека в тех самых питомцев, которых мы так любим.

К сожалению, два обстоятельства мешают нам оценить эту гипотезу. Во-первых, скудность останков кошек и других археологических свидетельств их сосуществования с человеком более 4000 лет назад. Во-вторых, отсутствие заметных анатомических отличий между дикими и домашними кошками. Мы не сможем при одном взгляде на кошачий скелет, пролежавший в земле тысячи лет, определить, была ли это североафриканская степная кошка, которая рыскала по саванне в поисках пищи, или же ее одомашненная родственница, которая счастливо жила, греясь у очага. Более того, даже если сделанную во время раскопок находку удастся идентифицировать как останки североафриканской степной кошки, мы по-прежнему не сможем ответить на вопрос о том, была ли это просто прирученная дикая кошка, или же она относилась к популяции, в которой уже начались генетические изменения в сторону одомашнивания.

Не забывая об этих нюансах, давайте посмотрим, что нам известно.

Помните о захоронении на Кипре, которому 9500 лет? Особенности погребения и состояние кошки говорят о близких отношениях между ней и человеком. Можно ли считать, что примерно с этого момента берет начало процесс одомашнивания?

Ископаемые остатки и более древние археологические памятники говорят о том, что кошки появились на Кипре не ранее 11 000 лет назад (обнаруженная фаланга пальца кошки стала самым ранним свидетельством их присутствия на острове). Следовательно, киска из погребения должна быть потомком тех кошек, которых люди завезли сюда из близлежащих Турции и Сирии. Тот факт, что кошек не просто привозили издалека, но и относились к ним как к ценному семейному имуществу даже после их смерти, подсказывает нам, что одомашнивание началось около 10 000 лет назад.

Но на самом деле все это выглядит не очень-то убедительно. Одновременно с кошками древние киприоты завозили к себе и других, явно неодомашненных животных, например лисиц. Более того, мы уже говорили о том, насколько сложно отличить прирученную дикую кошку от одомашненной. Судя по всему, то же самое относится и к их древним родственникам.

Останки кошек на удивление редко встречаются при археологических раскопках этого периода. Причина такой малочисленности неясна. Вероятно, из-за того, что кошек не употребляли в пищу и никак не использовали в хозяйстве, они редко попадали в захоронения и на мусорные кучи. А может, их и правда было мало. Едва ли нам удастся это выяснить.

Следующее достойное внимания древнее свидетельство — это найденный на раскопках в Иерихоне кошачий зуб, чей возраст оценивается в 8000 лет. Останки первой египетской кошки на 2000 лет моложе. Как и в случае с кипрской могилой, кошку захоронили в ногах человека — на этот раз ремесленника, которого погребли вместе с его инструментами и газелью (по-видимому, чтобы он питался ею в загробной жизни).

Еще более потрясающим стало обнаружение шести кошек — двух взрослых особей (кота и кошки) и четырех котят — на кладбище в египетском Иераконполе. Возраст этой находки составляет около 5800 лет. Что любопытно, кошка всего на шесть месяцев старше котят. По сути дела, в этом нет ничего необычного, ведь в шестимесячном возрасте домашние кошки уже готовы к размножению. Однако дикие кошки в Северной Африке обычно приносят потомство весной, а значит, шестимесячные дикие кошки встречаются только осенью. В отличие от них домашние кошки плодятся круглый год. Может ли юный возраст этого создания свидетельствовать о том, что кошки, чьи останки нашли ученые, были домашними? Это вселяет надежду, но не дает уверенности. И в этом, и в ряде других случаев с египетскими находками возникает один и тот же вопрос: были ли кошки просто приручены, или же их к этому моменту уже одомашнили? К сожалению, нам не удастся это выяснить, всего лишь осмотрев их кости.

Пришла пора отправиться во времена фараонов. Древние египтяне известны своей любовью к кошкам. Около 4000 лет назад изображения этих животных начали появляться в египетском искусстве, иероглифике и на ювелирных изделиях, а девочкам стали давать прозвище miit[53], что по-египетски значит «кошка». При раскопках одной из гробниц того периода обнаружили 17 кошачьих скелетов, а рядом с ними — горшочки, предназначенные, по всей видимости, для молока. Неизвестно, были ли эти кошки ручными или домашними, но о них явно заботились.

Три с половиной тысячи лет назад в период правления Тутмоса III фигуры кошек стали распространенным элементом украшения гробниц. Их часто изображали в воротниках, ожерельях и серьгах, или перед блюдом с едой, или в изящной позе под стулом у хозяйки дома, а иногда даже на коленях у ее мужа или в кругу семьи во время охоты на болотах. К этому моменту домашняя кошка уже появилась на свет.

Следующие полторы тысячи лет стали для египетских кошек великолепной эпохой (хотя и с неприглядной изнанкой, о которой мы поговорим чуть позже). Примерно 3000 лет назад в дельте Нила достиг своего расцвета древний город Бубастис, а с ним и культ богини Бастет. Если два предыдущих тысячелетия ее изображали в виде женщины с головой львицы, то теперь ее голова уменьшилась до кошачьих размеров. В некотором смысле эта перемена была не столь уж радикальной, поскольку часто довольно сложно определить, чью голову мы видим на древнеегипетском изображении или статуе: кошачью или львиную. Возможно, превращение львицы в кошку подчеркивало, что основное предназначение Бастет — защищать и заботиться, в отличие от свирепой Сахмет, еще одной богини с львиной головой. Какое-то время эти двое считались антиподами: гнев против милости. Неслучайно качества Бастет — игривость, плодородие, заботливость — также ассоциируются с домашними кошками.

Кошкам хорошо жилось под опекой богини. Некоторых из них держали при храмах, где они считались живым воплощением самой Бастет; люди поклонялись не кошке, а богине, которую она собой олицетворяла. Но даже с теми из них, кто не удостаивался такой чести, обращались достойно просто потому, что они были представителями священного рода. В религии Египта многие божества отождествлялись с животными, но Бастет стала самой почитаемой из них.

Прекрасные бронзовые статуэтки — особенно канонические фигурки сидящей прямо кошки — изготавливались в промышленных масштабах. Члены семьи сбривали брови в знак скорби по умершей кошке. Для погребения домашних питомцев и обитателей храмов создавались огромные кладбища. Убийство кошки считалось преступлением, достойным смертной казни.

Наконец династии фараонов прекратили свое существование, а страной завладели римляне. Старая религия зачахла, звезда Бастет погасла, и кошки снова стали просто кошками. Но к этому моменту процесс покорения мира кошачьими уже шел полным ходом. Вскоре мы доберемся до обсуждения великой кошачьей диаспоры, но сначала мне хотелось бы рассказать вам об одной древней археологической находке, которая была сделана в самом неожиданном месте и относится к тому времени, когда египтяне еще не одомашнили кошек.

Первое упоминание о кошках в Китае относится к раннему периоду империи Хань и содержится в протоколе суда, составленном около 2200 лет назад. Представьте себе удивление археологов, когда в самом центре Китая на раскопках деревни, возраст которой насчитывает около 5300 лет, они обнаружили восемь костей, когда-то принадлежавших как минимум двум кошкам средних размеров[54].

Как и в случае с другими археологическими находками, сложнее всего оказалось выяснить, что эти кошки там делали. Были ли это дикие кошки, чьи кости каким-то образом попали в деревню — возможно, они стали добычей охотников, — или же они мирно сосуществовали с жителями деревни?

Исследователи по-новому подошли к поиску ответа: они попытались определить, чем кошки питались. Ученые руководствовались простой истиной: мы то, что мы едим. Пища различается по химическому составу, и организм накапливает в тканях молекулы той еды, которой питается. Проанализировав химический состав клеток животных, исследователи сделали выводы о составе их рациона.

Сельскохозяйственные культуры часто содержат иную форму углерода (или, говоря научным языком, изотоп углерода), чем другие виды растений[55]. В результате животные, которые питаются сельскохозяйственными культурами, имеют более высокую концентрацию одного изотопа углерода, чем те, кто питается дикими растениями за пределами сельхозугодий. Кости всех людей, свиней, собак и грызунов из этой деревни имели изотопную подпись проса — злака, который на тот момент был широко распространен в этом регионе. Для сравнения: изотопы в костях оленей указывали, что их рацион состоял из диких растений.

По своей изотопной подписи кости кошек скорее напоминали кости жителей деревни, что указывало на изрядное количество проса в их рационе. Это можно объяснить тем, что кошки ели грызунов, которые любили полакомиться просом, но уровень изотопов другого химического элемента, азота, сигнализировал о присутствии в их рационе как растительной, так и животной пищи. А в питании одной из кошек преобладали растения, что свидетельствовало о низком потреблении животных белков.

В природе кошки являются сверххищниками. В отличие от собак, на воле они питаются только мясом. То обстоятельство, что найденные в Китае кошки частично или полностью питались злаками, может означать одно из двух: либо их подкармливали люди, либо они ели деревенские отходы (помните, что Дарвин писал про французского котенка?).

Но был и другой ключ к разгадке. Зубы на челюстной кости оказались сильно сточены, что указывало на преклонный возраст кошки. Хотя дикие животные тоже иногда доживают до глубокой старости, в нашем случае объяснение, скорее всего, заключается в том, что об этой кошке заботились люди.

Эти находки наводят на мысль о том, что в Китае процесс одомашнивания кошек, по крайней мере на ранних этапах, начался гораздо раньше, чем предполагалось, — задолго до того, как их полностью одомашнили в Египте.

Но что это были за кошки и как они туда попали? По мнению авторов исследования, это могли быть либо североафриканские степные кошки, которых привезли в Китай откуда-то с запада, чему нет никаких подтверждений, либо азиатские пустынные кошки, которые пошли по тому же пути одомашнивания, что и их африканские родственники, но в этом тоже нет полной уверенности.

Интрига нарастала. Французский зооархеолог — тот самый, который изучал древнее захоронение на Кипре, — проявил интерес к находке и решил познакомиться с ней поближе. В сотрудничестве с кураторами китайского музея он изучил эти образцы наряду с фрагментами скелетов трех других кошек, найденных на месте еще двух древних китайских поселений.

Одна из археологических находок представляла собой целый скелет кошки, которую после смерти уложили на бок. Как и в случае с кипрской кошкой, такое аккуратное погребение означало, что животное было не диким обитателем окрестностей поселения и не добычей охотников, а членом семьи, которого похоронили с почестями; и это еще раз доказывает: попытки одомашнить кошек предпринимались уже в Древнем Китае.

И все же что это были за кошки? Исследователи сосредоточились на изучении челюстных костей четырех кошек. Они тщательно измерили длину, ширину и угол каждого изгиба, а потом сравнили эти древние кости с музейными образцами челюстей домашней, степной и дальневосточной кошек (манула, который также обитает в этих местах, исключили из списка, поскольку среди археологических находок не было ни одного экземпляра с характерной для этого вида конфигурацией костей черепа в области уха).

Ключом к разгадке стала форма заднего края челюсти — отростка, который выступает высоко над ее горизонтальной частью, в точности как у человека. У дальневосточных кошек эта часть крупнее и уходит вверх под прямым углом, а у степных и домашних кошек выступающая кость меньшего размера и наклонена назад.

Сравнение археологических находок прояснило суть дела. У всех четырех кошек костный отросток выступал вертикально вверх. Оказалось, что это азиатские леопардовые кошки, а не их степные или домашние родственники!

Такие результаты повергли всех в шок. Это открытие перевернуло все с ног на голову. Ведь раньше никто уже не сомневался, что одомашнивание произошло всего один раз где-то на Среднем Востоке и что через него прошли только североафриканские степные кошки.

Азиатская леопардовая кошка[56] (пятнистый зверек, который отнюдь не приходится близким родственником леопарду) отчасти подходит на роль кандидата на одомашнивание, но лишь отчасти. Эти кошки распространены по всей Азии. Они гораздо терпимее к присутствию человека, чем другие представители их рода. Поскольку их среда обитания стремительно меняется, их все чаще и чаще можно встретить на сельскохозяйственных полях или пальмовых плантациях, где они играют важную роль в контроле за популяциями крыс. И хотя эти кошки по большей части сторонятся людей, они время от времени появляются на территории деревень, едят отбросы и таскают кур. Если так пойдет и дальше, то недалек тот час, когда леопардовые кошки превратятся в завсегдатаев деревенских свалок, хотя мне доподлинно неизвестно, наблюдается ли нечто подобное в наши дни.

Вместе с тем перспектива одомашнивания леопардовых кошек не может не вызывать удивления. Помните, в третьей главе я рассказывал про исследование аффилиативного (доброжелательного) поведения у разных видов кошачьих, которое проводили сотрудники зоопарков? Африканская степная кошка оказалась одним из наиболее дружелюбных видов. Недаром ее одомашнили. Она с самого начала проявляла расположение к людям.

^{Азиатская леопардовая кошка}

А что с враждебнейшим из враждебных? Кто оказался в конце списка? Правильно. Леопардовая кошка.

Даже несмотря на аккуратное погребение этих кошек, возникает вопрос: насколько можно приручить или одомашнить животное с таким темпераментом? Люди не станут с теплотой относиться к животному, которое не отвечает им взаимностью. Процесс одомашнивания предполагает коэволюционное развитие: кошки проявляют хотя бы немного дружелюбия, люди предлагают им еду и кров, происходит отбор наиболее ласковых особей, люди, в свою очередь, еще лучше обеспечивают их питанием и защитой, и в конце концов у людей появляются преданные поклонники, которые любят посидеть у них на руках. Вероятность такого коэволюционного обмена снижается, если кошки изначально не проявляют симпатии к человеку.

Конечно, мы никогда не узнаем, были ли найденные в Китае кошки ручными или домашними. И все же, что с ними произошло? Если бы домашние кошки скрещивались с ними, попадая в Китай, то мы нашли бы следы ДНК леопардовых кошек у современных домашних кошек подобно тому, как находим следы ДНК неандертальцев в геноме современных людей. Но таких свидетельств не обнаружилось. Леопардовые кошки не внесли вклад в генофонд современных домашних кошек.

А это значит, что леопардовых кошек с людьми связывали симбиотические отношения: они наведывались в деревни, ловили грызунов и, возможно, время от времени получали подачки. Но эти пятнистые кошки вряд ли последовали по пути своих североафриканских родственников, которые перешли к одомашниванию. И когда около 2000 лет назад в Китай завезли домашних кошек, они быстро вытеснили из деревни конкурентов: может, потому, что были ласковее или лучше ловили мышей, а может, по какой-то другой причине.

Палеонтология и смежная с ней зооархеология опираются на конкретные вещественные свидетельства того, какими были те или иные организмы в прошлом. Если вы нашли массивную бедренную кость бронтозавра, никто в здравом уме, разумеется, не станет отрицать, что эти исполинские животные населяли Землю в юрский период. Но древние ископаемые встречаются довольно редко и зачастую в плохом состоянии. О большинстве вымерших видов мы знаем по считаным образцам, по единственной сохранившейся кости или даже по отпечатку лапы. Как мы убедились, останки кошек крайне редко встречаются при раскопках. У нас очень мало материалов для изучения.

Альтернативный подход заключается в реконструкции прошлого из настоящего. Эволюционный биолог может составить филогенетическое древо современных родственных отношений, а затем на его основе сделать выводы о ходе эволюции. Например, большая и малая панды питаются бамбуком, поэтому у них есть анатомическая особенность: что-то вроде большого пальца, при помощи которого они управляются с длинными трубчатыми побегами. Раньше ученые считали эти два вида близкими родственниками, чье сходство объясняется происхождением от общего бамбукоядного предка. Однако филогенез показывает, что все было иначе: большие панды относятся к семейству медвежьих, а ближайшими родственниками малых панд являются еноты. Поэтому две панды обзавелись таким сходством независимо друг от друга; ложный палец стал результатом конвергентной адаптации к одинаковым условиям среды обитания.

В прежние времена ученые делали заключение о филогенетическом родстве на основе таких особенностей анатомического строения, как форма изгиба челюсти. Однако сбор такой информации — кропотливая задача, которая требует изучения образцов для определения мельчайших отличий в анатомическом строении. Времени на это уходит много, а в итоге вы получаете информацию о сравнительно небольшом количестве расхождений.

Сегодня биологи чаще всего конструируют филогенетические ряды на основе данных ДНК. Как я уже упоминал, главное преимущество этого подхода в том, что такую информацию можно легко и быстро собрать в больших объемах.

В идеале следовало бы совместить оба эти подхода: изучение древних костей и анализ ДНК. Останки китайских кошек давали для этого прекрасную возможность. Почему же тогда археологи просто не сделали ДНК-тест, который показал бы, что это леопардовые кошки? На самом деле все сложнее, чем может показаться.

Во время лекции об окаменелых ящерицах внутри янтаря я спрашиваю у аудитории, есть ли среди них те, кто не смотрел «Парк юрского периода» (Jurassic Park). Только несколько человек поднимают руки. Научно-фантастический триллер про динозавров стал общемировым хитом. При этом лишь немногие понимают, что это не просто хороший фильм: с научной точки зрения он намного опередил свое время. Как вы, наверное, помните, в основе сюжета лежит фантастическая, на первый взгляд, мысль о том, что ДНК динозавров можно восстановить из кровососущих насекомых, застывших в янтаре более 60 миллионов лет назад. То, что 30 лет назад казалось научной фантастикой, теперь стало научной действительностью — по крайней мере, отчасти.

Ученым удалось извлечь образцы неповрежденной ДНК из многих древних находок. Ископаемые остатки времен динозавров оказались для этого слишком старыми: за прошедшие миллионы лет ДНК в них в конечном счете разрушилась; зато в более поздних образцах она часто сохраняется в целости и сохранности: в шерстистых мамонтах, которым около миллиона лет, в лошадях, которым на полмиллиона лет меньше, и даже в костях наших родственников неандертальцев, которые жили 400 000 лет назад. Похоже, все дело в температуре и влажности: чем холоднее и суше, тем лучше, и этим объясняется, почему образцы, найденные в тропиках, в основном оказываются бесполезны, а успех так часто приходит к нам с морозного севера.

Изучение древних образцов ДНК в корне изменило археологию. Генетические исследования древних человеческих останков начались с анализа ДНК египетских мумий в середине 1980-х годов и стали передовой областью науки[57]. Расшифровка ДНК, полученной из костей, зубов, кожи и даже из жевательной резинки, позволила лучше понять, как человечество расселилось по миру, как Homo sapiens взаимодействовали с неандертальцами, что они ели и чем болели.

Неудивительно, что такое слияние биологии и археологии привлекло к себе лучшие молодые умы. Один из них — Клаудио Оттони, сын биолога, который еще в колледже был очарован тем, как современная молекулярная генетика помогает расшифровывать прошлое человечества. В качестве объекта для своей диссертации в Университете Тор Вергата в Риме он выбрал древних скотоводов-кочевников из Центральной Сахары. Богатая археологическая культура этого региона включает в себя наскальные рисунки и свидетельства существования первых загонов для животных. При этом неизвестно, являются ли туареги, которые населяют эту территорию сегодня, потомками древних жителей пустыни. Оттони надеялся выяснить это, сравнив ДНК современных туарегов с образцами останков, найденных на месте археологических раскопок в Ливии.

Что касается расшифровки древней ДНК, проект потерпел неудачу. По предположению Оттони, ему не удалось найти пригодный для исследования образец ДНК, потому что скелеты, погребенные в песках Сахары, в течение долгих тысяч лет подвергались воздействию высоких температур. В остальном же его диссертация имела большой успех. Анализ современной ДНК дал нам представление о происхождении туарегов подобно тому, как исследование Дрисколла пролило свет на появление домашних кошек. Более того, несмотря на неудачу с древней ДНК, Оттони подтвердил в ряде научных работ, что он прекрасно владеет методами исследований. Не его вина, что ДНК зажарилась раньше, чем он успел ее изучить!

После этого Оттони получил престижную должность научного сотрудника при Лаборатории судебной генетики и молекулярной археологии в Бельгии, где он работал с именитым зооархеологом Вим Ван Ниром. Хотя Вим Ван Нир известен прежде всего своими трудами по археологии рыб, он также опубликовал несколько работ, посвященных кошкам, включая отчет о шести кошачьих скелетах в Иераконполе.

Перед Оттони стояла задача дополнить работу Ван Нира и других сотрудников центра с генетической точки зрения. Конкретного плана действий у него не было. Изначально Оттони хотел продолжить работу над расшифровкой ДНК древних людей. Но чем глубже он погружался в зооархеологию, тем больше преимуществ видел в изучении других видов. В области изучения ДНК древних людей большая конкуренция. Почему бы не подыскать себе сферу, где чуть больше свободного пространства и меньше склок? Оттони пошел на компромисс и стал одновременно изучать древних людей и древних свиней.

Проект со свиньями оказался очень успешным. Расшифровав ДНК костей, найденных на местах 48 археологических раскопок в Передней Азии (старейшему из них около двенадцати тысяч лет), Оттони доказал, что история одомашнивания свиньи намного сложнее, чем предполагали раньше. Отчет о работе произвел хорошее впечатление на научное сообщество и помог упрочить репутацию Оттони.

Оттони не раз бывал в гостях у Ван Нира и его многочисленных кошек (живых, а не археологических экспонатов), и во время этих дружеских визитов научный руководитель то и дело пытался увлечь молодого коллегу изучением ДНК древних кошачьих. «Как насчет кошек? У меня есть образцы», — вспоминает Оттони, как ученый пытался его заинтересовать. Но Оттони то по одной, то по другой причине отклонял его предложения.

В действительности Оттони боялся повторения ситуации с археологическими останками туарегов. Большинство имеющихся у Ван Нира материалов тоже поступили из пустынных районов на севере Африки. Оттони не хотел заново проделывать этот путь, опасаясь получить тот же результат: никаких пригодных для изучения образцов ДНК. Но, закончив исследование о свиньях, он наконец сдался. И решил дать древним кошкам шанс.

Одним из первых Оттони расшифровал образец ДНК кошки, которая жила на берегу Красного моря в портовом городе Беренике примерно в 150 году нашей эры, когда Египет входил в состав Римской империи. Анализ показал, что в Беренике были найдены останки леопардовой кошки. Обнаружив ее ДНК в Египте, Оттони пришел в замешательство, ведь в наши дни этот вид обитает только в Юго-Восточной Азии, по другую сторону Арабского полуострова. Он списал результат на ошибку и больше о нем не вспоминал.

Позже Ван Нир указал ему, что 2000 лет назад Береника была крупным центром на торговом пути из Южной Азии в Средиземноморье, который проходил по Красному морю. И тут же стало понятно, откуда в египетском порту на берегу Красного моря взялась ДНК кошек из Азии. Более того, эта находка наводила на потрясающую мысль о том, что 2000 лет назад в Индии или в других районах Азии люди, возможно, пытались одомашнить леопардовых кошек.

Это воодушевило Оттони. Образцы не просто содержали пригодную для исследования ДНК: их изучение могло дать неожиданные результаты. Он сосредоточил все внимание на остальных образцах Ван Нира. Обширное научное сообщество зооархеологов помогло собрать останки кошек из многих уголков Европы, Передней Азии и Северной Африки, тех, что жили во времена каменного и бронзового веков, Римской и Византийской империй и даже в Средние века в одном из торговых портов викингов на севере Германии. И все же в коллекции Ван Нира зияла дыра.

Кошки на росписях в египетских гробницах обычно изображаются в одной из трех сцен: либо сидят в кругу семьи, чаще всего под стулом у хозяйки, либо сопровождают людей во время охоты на болотах, либо же вступают в схватку со змеем, часто орудуя при этом ножом. Некоторые из этих изображений более реалистичны, другие менее, но их объединяет одно: все кошки похожи между собой желтовато-коричневым мехом, вертикальными полосами или рядами пятен на боках, полосатым хвостом и лапами. Кроме того, эти кошки стройны или в меру упитаны, ноги у них чаще всего длинные — именно такими их изображают многие скульптуры того времени.

Другими словами, кошки Древнего Египта отличаются от североафриканских степных разве что более светлым окрасом. Да это и неудивительно, учитывая их происхождение. Интересно другое: мы не найдем ни отличительных особенностей внешности, ни намеков на разнообразие цветов и узоров, которыми известны современные кошки.

Мой личный опыт общения с кошками служит примером огромного многообразия их современных разновидностей. Генри стал третьим по счету котом, который у меня жил. Коренастый, серый, с едва заметными темными линиями по бокам, черными полосами на ногах и хвосте и характерным узором в виде буквы М на лбу, он был из типичных полосатых табби[62], которые более-менее похожи на европейских лесных кошек.

Ни одна из остальных восьми кошек, которые жили у меня до и после Генри, даже отдаленно не напоминала своим внешним видом европейскую или какую-нибудь другую дикую кошку: ни взятые из приюта красавицы сиамцы, Тамми и Мариша, с их шерстью кремового цвета, черными лапами, ушами, мордочкой и хвостом; ни Нельсон с такими же темными отметинами, но на фоне более блестящего коричневого меха; ни Джейн и ее двойник Курака с их однотонным дымчатым окрасом; ни Лео, рыжий абиссинец с темным тикингом на каждой шерстинке[63], отчего он казался крапчатым[64]; ни персиковый табби Арчи, у которого полоски были только на мордочке и ногах; ни Уинстон с его пестрыми белыми и серыми пятнами.

Моя кошачья девятка отражает лишь малую часть всего разнообразия домашних кошек: черных и дымчатых, трехцветных и черепаховых, короткошерстных и длинношерстных, с пушистыми хвостами и вовсе без них, с белоснежной шерстью повсюду, кроме хвоста и головы. Не говоря уже обо всех тех новых породах, которые появились благодаря селекционерам за последние несколько десятилетий. Примечательно, что многое из этого ассорти кошачьих разновидностей встречается в популяциях свободно живущих домашних кошек. При этом ни одну из таких вариаций не встретить ни среди современных африканских степных кошек, ни среди кошек Древнего Египта. Когда и почему возник этот кошачий калейдоскоп?

^{Табби-макрель}

В искусстве Древней Греции и Рима изображения кошек встречаются реже, чем в произведениях древнеегипетского искусства, но и они рассказывают нам то же самое: первые домашние кошки были как две капли воды похожи на своих африканских предков. Если верить древним источникам, прошло немало времени, прежде чем домашние кошки, покинувшие прародину и расселившиеся по Азии и Европе, достигли своего теперешнего разнообразия.

Кошки каких бы то ни было других окрасов, кроме табби, начали появляться в исторических источниках около 2000 лет назад. Самое раннее сохранившееся изображение кошки, непохожей на своих диких собратьев, представляет собой найденную на юге Франции мозаику с черным котом, которую относят к раннему периоду существования Римской империи. Несколько столетий спустя византийский врач Аэций писал как о черных, так и о белых кошках. Перенесемся чуть дальше, в XII век, когда в Европе уже точно были черные кошки, о чем нам известно из связанных с ними суеверий; в XIII веке издание папского декрета спровоцировало настоящую истерию, в результате которой истребление черных кошек продолжалось долгие столетия. В Средние века на европейских полотнах и фресках появляются белые кошки. Энциклопедия XIII века содержит сведения о рыжих, белых и черных кошках и, похоже, еще о длинношерстных. О существовании в XVI веке кошек всевозможных окрасов и расцветок мы знаем благодаря прекрасным полотнам эпохи Возрождения, не говоря уже о чудесных набросках одноцветных кошек авторства Леонардо да Винчи. А за тысячу лет до этого на Востоке, в Китае, кошки разных цветов и окрасов уже появлялись на картинах.

И все же самое лучшее доказательство разнообразия средневековых кошек пришло к нам из Таиланда (по-старому — Сиама). Считается, что труд под названием «Тамра Мау» («Трактат о кошках», а если точнее — «Трактат о характеристиках кошек»), дошедший до нас сквозь столетия в несколько исправленном виде, был написан еще в XIV веке.

Эта книга — щедро иллюстрированный образец тайской поэзии — представляет собой руководство для заводчиков с описанием пород кошек. Все они стройны и длинны, с тонким хвостом и вытянутой мордочкой. Среди них есть явные прародители современных сиамцев, молочно-белые красавицы с темной шерстью на ушах, ногах и хвосте (так называемыми пойнтами); великолепные медно-коричневые кошки; а также серые, белые и черные. Остальные разновидности — это по большей части черно-белые кошки, которые отличаются друг от друга расположением пятен; в поздних редакциях «Тамра Мау» их описания отсутствуют, хотя типов всегда 17.

В целом эти описания показывают, что за прошедшие 1500 лет Felis catus превратился из такой же полосатой кошки, как ее дикие родственники, в биологический вид, который повсеместно демонстрирует буйство цветов и окрасов. Эти метаморфозы заставляют задуматься о том, откуда родом такая вариативность и почему домашние кошки намного разнообразнее, чем их предки и другие дикие виды кошачьих. Для начала давайте сконцентрируемся на источнике этих вариаций.

Мы с вами уже обсуждали один из таких путей: варианты могут переходить от одного вида к другому в ходе гибридизации. Отчасти именно это и произошло с домашними кошками. Европейские лесные кошки намного темнее и коренастее своих африканских сородичей, да и головы у них круглее. По мере того как Felis catus в щегольском наряде африканской степной кошки расселялись по Европе, они, несомненно, скрещивались с местными обитателями и наследовали от них часть ДНК. Скорее всего, именно поэтому многие домашние кошки, подобно нашему Генри, похожи своим серым мехом на европейских лесных кошек.

Но далеко не все можно объяснить гибридизацией, поскольку такого разнообразия расцветок, как у домашних кошек, не встретить больше ни в одной из диких популяций (если только ее представители не скрещивались с домашними кошками). Рыжий, черный или белый цвета и уж тем более черепаховый, пегий или пойнтовый окрасы наши питомцы обрели вовсе не при помощи интербридинга с местными дикими кошками, поскольку ограниченная палитра диких кошек никогда не включала в себя этих цветов и окрасок.

Источником разнообразия могут быть мутации, изменения в ДНК. Некоторые мутации никак не проявляются внешне, другие приводят к изменениям в анатомии, физиологии и поведении. Мутация одного-единственного гена может стать причиной того, что кошка родится не полосатой, а с завихрениями каких-то психоделических узоров на боках, напоминающих по стилю «Звездную ночь» Ван Гога (таких кошек принято называть пятнистыми табби).

Еще одна мутация дает рыжий цвет, а мутации в нескольких генах сразу могут привести к появлению длинношерстной кошки.

^{Пятнистый табби}

Означает ли это, что, расшифровав геном кошки, мы узнаем, как она выглядит? Не совсем, но при этом мы уже достигли значительных успехов. Генетикам удалось обнаружить специфические изменения в ДНК, которые отвечают за такие признаки, как длинная шерсть или пятна в окрасе табби. Чего нельзя сказать о множестве других характеристик. Так, например, из анализа наследования признаков в родословной (в пятнадцатой главе я приведу несколько примеров того, как это делается) мы знаем, что за рыжий цвет отвечает аллель в одном из генов, но сам ген пока еще определить не удалось.

И у кошек, и у людей мутации встречаются гораздо чаще, чем принято думать. Теперь, когда появилась возможность секвенировать геномы отдельных кошек, частоту мутаций можно тщательно подсчитать. Сравнивая геномы особи и ее родителей, ученые определяют пары оснований ДНК особи, которыми она отличается от обоих родителей. Такие отличия являются результатом мутаций ДНК.

Недавно при помощи этого подхода ученым удалось подсчитать, что домашняя кошка в среднем несет 43 мутации, то есть 43 отличия в ДНК по сравнению с ДНК родителей. Этот показатель несколько ниже среднего количества мутаций у человека, потому что у нас их примерно на 40 % больше и потому что наш геном превосходит по размеру геном домашней кошки.

Удивительное многообразие современных домашних кошек — их цветов, окрасов, длины шерсти и других признаков, которых не было у африканских степных кошек, — стало результатом мутаций, произошедших за последние 2000 лет. Но тогда почему те же признаки не появились у диких кошек? Быть может, у них просто не бывает мутаций, а если и бывают, то надолго не задерживаются?

Дикие кошки появились сотни тысяч, возможно, даже миллионы лет назад и, конечно же, испытали на себе несчетное количество мутаций, многие из которых были точь-в-точь такими же, как у современных домашних кошек. Маловероятно, что недостаток разнообразия в популяциях диких кошек объясняется лишь отсутствием у них соответствующих мутаций; скорее уж эти мутации все-таки в какой-то момент происходили, но так и не смогли закрепиться[65]. Причина такой неустойчивости мутаций в естественном отборе.

Полосатый окрас табби обеспечивает диким кошкам превосходную маскировку, когда им нужно затеряться в поросшей кустарником саванне или в темных зарослях леса. Представьте себе популяцию африканских саванных кошек где-нибудь вроде Судана. Предположим, в результате мутаций на свет появился котенок белого, рыжего или даже трехцветного окраса. Из-за отсутствия маскировки потенциальная добыча увидит его издалека. Но не менее важно, что естественные враги, которых у степных кошек немало, тоже с легкостью его заметят. Жизнь его будет недолгой, и с его гибелью мутация тоже исчезнет из генофонда.

Такое объяснение кажется правдоподобным, но, что удивительно, эту гипотезу пока еще никто не проверял. А между тем сделать это не так уж и сложно, по крайней мере в теории. Я проводил подобные эксперименты с ящерицами. Вот как это делается: вы находите колонию одичавших кошек, которые живут сами по себе и не получают поддержки от людей. Вероятнее всего, в таких популяциях, которые берут начало от бродячих кошек, представлено множество цветов и окрасов. Вам предстоит проверить гипотезу о том, что серые полосатые кошки гораздо живучее и дают больше потомства, чем кошки других цветов и окрасов.

Чтобы проверить эту гипотезу, постарайтесь поближе познакомиться с большим количеством кошек (чем больше, тем лучше). Один из способов сделать это — фотографировать животных и учиться отличать их друг от друга по окрасу, расположению усов и другим отличительным признакам, как это делала Веред Мирмович с кошками из Нахлаота. Есть и другой способ: выловить как можно больше кошек и снабдить их постоянными опознавательными метками вроде чипов, которые вы имплантируете питомцам, чтобы идентифицировать их, если те потеряются. Знакомясь с кошками, вы записываете, какой у каждой из них цвет шерсти и окрас, а также пол, вес и другие особенности. Затем вы возвращаетесь домой.

Спустя полгода или даже год вы возвращаетесь и смотрите, кто из кошек выжил, а кто нет. Главная трудность в том, что отсутствующая кошка может и не погибнуть, а просто переселиться куда-нибудь в другое место. Вам придется вдоль и поперек обследовать окрестности и надеяться, что любое переселение никак не связано с цветом шерсти и что белые кошки, например, покидают колонию не чаще, чем остальные. Потом вы достаете свои записи и фиксируете результаты. Связана ли выживаемость кошек с их цветом и окрасом? Каково соотношение показателей смертности у рыжих и серых кошек? Живут ли полосатые кошки дольше, чем трехцветные? Если да, то все дело в естественном отборе.

Вы также можете выловить котят и взять у них образцы шерсти или слюны для анализа ДНК. Сравнив результаты с анализами взрослых особей, можно определить отца и мать каждого котенка и посмотреть, имеют ли окрас и цвет шерсти отношение к репродуктивному успеху.

Все очень просто, по крайней мере на словах. Но, насколько мне известно, никто еще не занимался изучением естественного отбора в популяциях бездомных кошек.

И тем не менее велика вероятность того, что за прошедшие эпохи мутации, отвечающие за всевозможные расцветки и окрасы, возникали в популяциях диких кошек только для того, чтобы тут же исчезнуть под действием естественного отбора.

А теперь давайте подумаем о первых домашних кошках, которые все еще были похожи на своих степных предков, но жили уже не в дикой природе. Защищенные от хищников, большинство из которых держалось подальше от человеческих поселений, — и, возможно, избавленные от необходимости охотиться благодаря подачкам в виде объедков, — эти кошки уже не испытывали серьезного давления со стороны естественного отбора. В таких условиях появиться на свет рыжей, белой или черепаховой было уже не так рискованно.

Порой вариации возникают не потому, что они несут какую-то пользу, а по чистой случайности. Слово «мутация» в целом имеет негативный оттенок, а некоторые мутации и в самом деле наносят вред. Но не все. Многие из них вообще не оказывают воздействия ни в ту ни в другую сторону — говоря научным языком, они селективно нейтральны. Возьмите, например, мутацию, которая отвечает за способность сворачивать язык в трубочку. Маловероятно, чтобы эта способность серьезно влияла на выживаемость индивида или на его репродуктивный успех. То же самое можно сказать о расцветках и окрасах домашних кошек, которые живут с людьми. В случаях с селективно нейтральными мутациями естественный отбор не действует, поэтому их судьбу определяет случай. Поскольку изначально мутация представляет собой отклонение от нормы — она наблюдается всего у одной особи, — в большинстве случаев она исчезает из популяции, поскольку не передается следующему поколению. Однако время от времени новая мутация срывает джек-пот: по счастливой случайности ее носитель проживает долгую полноценную жизнь и оставляет после себя большое потомство. Если же эти удачные обстоятельства сохраняются на протяжении нескольких поколений — как мы помним, не по причине естественного отбора, а по воле случая, — то мутировавшая аллель вполне может распространиться в популяции. Иногда она даже может подменить в гене прежнюю аллель.

Разнообразие во внешности кошек, которое мы воспринимаем как нечто само собой разумеющееся, может в значительной степени быть следствием такого хаотичного эволюционного процесса, как дрейф генов. И это, конечно же, касается не только цвета. Многие другие неожиданные признаки тоже могут получить широкое распространение в некоторых популяциях. Например, это может быть дополнительный палец на лапе (такое явление носит название «полидактилии»[66]), отсутствие хвоста или излом на его кончике. Трудно понять, почему естественный отбор благоприятствовал этим странным особенностям; их распространение может быть результатом дрейфа генов.

Хотя, возможно, мы просто задаем не те вопросы о причинах, по которым естественный отбор благоволил к той или иной черте.

Наиболее очевидная предпосылка закрепления новых признаков у домашних животных, и в особенности у питомцев, — одобрение со стороны человека. Люди любят новизну. В эволюционной биологии даже есть для этого свой термин: «отрицательный частотно-зависимый отбор», то есть такой отбор, в случае которого предпочтение отдается редким признакам. Представьте, что вы впервые видите перед собой рыжую или черно-белую кошку. Как здорово! Последние два тысячелетия люди, должно быть, часто отдавали предпочтение особям с новыми признаками: подкармливали их, лучше о них заботились и даже намеренно их разводили — такой искусственный отбор, по-видимому, и привел к теперешнему многообразию домашних кошек[67]. Как мы увидим из следующих нескольких глав, такая любовь к новизне встречается даже в наши дни, и иногда ее предметом становятся довольно странные признаки.

Естественный отбор иначе сказывается на разнообразии домашних кошек. Многие гены отвечают сразу за несколько признаков. Например, у кошек с темными пятнами на мордочке, ушах, лапах и хвосте (так называемыми пойнтами) еще и голубые глаза. Из-за таких генетических корреляций один признак может закрепиться в популяции только потому, что отбор благоволит ко второму, парному ему признаку. Если отбор способствует закреплению пойнтового окраса, то в последующих поколениях появляется не только больше кошек с такой расцветкой, но и больше кошек с голубыми глазами.

Рыжие кошки, пожалуй, один из наиболее показательных примеров. Есть места, где их довольно много. Но почему? Ведь такой камуфляж пригодился бы им разве что на тыквенной грядке. Вероятнее всего, рыжий цвет шерсти у этих кошек имеет генетическую связь с каким-то другим полезным признаком. Так и есть: в ходе исследований выяснилось, что рыжие кошки весят больше, чем остальные их родственники того же пола и возраста. Ученые не знают, в чем причина, но такое соотношение признаков говорит о мутации, при которой рыжий цвет влияет на другие аспекты анатомии кошек, позволяя им достигать более крупных размеров. Если естественный отбор благоволит к крупным особям, что вполне возможно, то высокая численность рыжиков является побочным результатом выбора в пользу бóльших размеров тела.

Кроме того, выгодному положению рыжего окраса может способствовать генетическая связь с поведением. Кошки черепахового окраса c мозаичным сочетанием рыжих и черных пятен (или же более светлых желтых и серых) широко известны особенностями своего поведения. Веб-сайт meowingtons.com любезно рассказывает нам, что кошки черепахового или трехцветного окраса[68] часто обладают особым нравом. Далее следует не менее любезное пояснение, что черепаховые кошки отличаются «немного более требовательным и волевым характером и порой ведут себя собственнически по отношению к человеку», к тому же они «до свирепости независимы, дерзки и непредсказуемы».

Нетрудно представить, что естественный отбор будет благоволить кошкам с таким поведением, а следовательно, распространенность рыжего окраса может быть последствием генетической корреляции между цветом и норовистым характером. Но действительно ли это так?

Информацию на этот счет можно найти только в онлайн-опросах. По результатам одного голосования, в котором приняли участие более 200 владельцев кошек, выяснилось, что черепаховые, черно-белые и бело-серые кошки ведут себя намного агрессивнее по отношению к людям, чем кошки других расцветок. В другом случае участников опроса пригласили через сайт электронных объявлений Craigslist и предложили им оценить десять разных черт характера у кошек пяти разных окрасок. Как ни странно, по итогам голосования рыжие кошки были признаны самыми дружелюбными, а черепаховые и трехцветные — самыми раздражительными, равнодушными и упрямыми.

Было бы замечательно, если бы взаимосвязь цвета и характера кошки исследовали, используя более научный метод. Для этого всего лишь понадобится выработать стандартные критерии оценки темперамента. Как только эти методы появятся, ученые смогут приглашать кошек на обследование к себе в лаборатории или же ходить к ним в гости, как это делали Николас Никастро и его коллеги, изучая издаваемые кошками звуки. Но, насколько мне известно, пока еще никто не воспользовался подобным подходом, чтобы проверить, существует ли связь между поведением кошки и цветом ее шерсти.

Мы не случайно сравнивали домашних кошек со степными, ведь первые произошли от вторых. Но что насчет других видов кошачьих? Могут ли их цвета и окрасы дать нам сведения, которые помогут разобраться в разнообразии внешнего облика Felis catus?

Судя по всему, ответ будет отрицательным: у кошек мало общего с другими представителями семейства. Представьте себе черно-белого тигра, трехцветного каракала или пегую пуму. Таких просто не существует. Ведь помимо сходства серых полосатых кошек с их африканскими предками и некоторых выведенных за последнее время пород — миниатюрных имитаций пятнистых и полосатых диких видов — между дикими и домашними кошачьими нет ничего общего ни в цветах, ни в окрасах.

За одним исключением. Черные кошки всегда занимали особое место в фантазиях человека, становясь то спутницей ведьм, то защитницей человеческого детеныша Маугли, то героиней фильмов Marvel.

Они встречаются не только среди домашних питомцев. Самый известный пример — это черные пантеры, которые на самом деле являются леопардами, но меланизм (сплошная черная окраска) встречается еще у 15 видов кошачьих[69]. У млекопитающих меланизм возникает в результате мутаций, под действием которых пигмент эумеланин распределяется по всей длине волоса, окрашивая его в черный. Установлено, что у кошачьих к меланизму приводит восемь видов мутаций[70].

У черных домашних кошек долгая и не всегда счастливая история. В Средние века их считали приспешниками ведьм, а иногда и самими колдуньями в кошачьем обличии, и жестоко убивали за это. Есть мнение, что кровавая бойня, жертвами которой нередко становились все кошки подряд, могла стать причиной взрывного роста популяций крыс и, как следствие, пандемии чумы под названием Черная смерть; болезнь разносили блохи, перемещавшиеся на спинах грызунов. Даже в наши дни черных кошек нередко считают дурной приметой, обижают и берут из приютов реже, чем всех остальных (честь и хвала моей сестре и всем, кто именно поэтому берет на себя заботу о черных кошках).

В одних популяциях черных кошек довольно много, а в других они почти не попадаются. То, что сегодня в некоторых частях Европы относительно редко встретишь черных кошек, может быть следствием гонений, которым они подвергались в прошлом. Хотя, возможно, это объяснение недостаточно подкреплено доказательствами.

При этом причины распространения меланизма в популяциях диких видов кошачьих, напротив, вполне понятны. Меланизм встречается у четырнадцати видов диких кошек, десять из которых водятся главным образом в лесах. Точно такая же взаимосвязь существует в популяциях крупных видов: меланизм гораздо более распространен у тех леопардов, ягуаров и ягуарунди, которые обитают в джунглях.

Эти наблюдения говорят о том, что черный цвет, вероятно, служит удачным способом маскировки в лесном полумраке и позволяет особям-меланистам вести более активный образ жизни в светлое время суток. Ученые решили проверить эту гипотезу при помощи камер-ловушек, которые отслеживали активность представителей трех лесных видов — северной и южной тигровых кошек (или онцилл) и ягуаров, среди которых были как меланисты, так и особи с обычной окраской. У всех трех результаты были одинаковыми: в светлое время суток черные кошки гораздо подвижнее пятнистых. Более того, при полной луне черные кошки тоже ведут себя активнее. Оно и понятно: в светлое время суток черный цвет является преимуществом для обитателей темных лесов, поскольку так их труднее заметить, чем тех, у кого пятнистая шкура[71].

Если жизнь в лесу способствует появлению черного окраса у других видов кошачьих, значит, можно предположить, что и у одичавших домашних кошек будет происходить примерно то же самое. Как ни странно, эту гипотезу никогда толком не проверяли, но некоторые подтверждения все же имеются: в лесах на юго-востоке Австралии черных кошек примерно 40 %, в то время как в пустынных районах их в десять раз меньше.

* * *

Поселившись у нас дома, кошки перешли в экологическую нишу, где маскировка не нужна, и тем самым открыли возможности для появления множества цветов и окрасок. Но какую роль люди сыграли в появлении огромного разнообразия домашних кошек — до сих пор неизвестно. Возможно, большое количество связанных с цветом мутаций — всего лишь следствие дрейфа генов и ни один цвет не имел перед другим преимуществ. Неизвестно, оказались ли предпочтения человека ведущим фактором, способствующим эволюции этих цветов, и выяснить это вряд ли удастся.

Но разнообразие кошек не ограничивается их цветом и окраской: самые интересные различия между Felis catus касаются размера, строения тела и текстуры шерсти. И нет никаких сомнений, что посредством искусственного отбора наши эстетические предпочтения сыграли главную роль в появлении такого многообразия. Но мы не можем полностью приписывать себе эту заслугу. Кошки без нашей помощи естественным образом тоже адаптировались к среде обитания, в которой жили столетиями.

У многих видов млекопитающих те популяции, что живут в северных краях, имеют более густой шерстяной покров, чем их тропические собратья. Объясняется все очень просто: как же без теплой шубы, когда вокруг холодно? В природе есть множество тому примеров: возьмите хотя бы шерстистых мамонтов. Дикие кошачьи тоже не исключение. Густой длинный мех отличает не только амурских тигров, но и леопардов и диких леопардовых кошек, обитающих на крайнем севере Азии. В отличие от них южные популяции всех трех видов щеголяют в более легких одежках. Дикие кошки следуют их примеру: в частности, европейские лесные кошки, которые живут севернее, и одеты теплее.

Поэтому вполне закономерно, что стоило домашним кошкам перебраться со своей ближневосточной родины на север, как естественный отбор вынудил их облачиться в более густой и длинный мех для защиты от низких температур. В то же время можно предположить, что породы, выведенные на севере, тоже имеют густую шерсть, поскольку произошли от местных косматых кошек. Так оно и есть.

Я почти ничего не знал о мейн-кунах, пока мы с Мелиссой не стали возить Нельсона по выставкам. На первой же из них, в городе Ленекса, штат Канзас, я познакомился с самым большим из виденных мною котов — двенадцатикилограммовым мейн-куном по кличке Тоби, который разъезжал по залу на хозяйском скутере с видом фигурки на радиаторе автомобиля. Поначалу его массивная голова, квадратная челюсть и суровый взгляд морского пехотинца повергли меня в трепет, но я быстро понял, почему эти нежные длинношерстные гиганты стали одной из самых популярных пород кошек (второе место в рейтинге 2021 года). И дело не только в их львиной грации: эти ласковые и спокойные лохматые коты бывают отличными компаньонами и особенно хорошо ладят с детьми.

Мейн-куны — чистокровные американцы, первая порода кошек, выведенная в Соединенных Штатах по меньшей мере полтора столетия назад. Шоу с участием мейн-кунов устраивались еще в 1860-е годы, а когда в конце века выставки кошек стали проводить по всей стране, эти великаны нередко возвращались домой с наградами. Уже тогда внешний вид мейн-кунов мало чем отличался от теперешнего; в первых описаниях породы подчеркиваются такие ее особенности, как крупный размер, длинная шерсть, большие уши и пышный хвост.

^{Мейн-кун}

Как это часто бывает в кошачьем мире[72], история возникновения породы окутана всевозможными мифами и легендами. Согласно одной из таких нелепых теорий, мейн-куны — гибрид бродячей кошки и енота, а из этого следует и название породы[73], и крупный размер, и пушистый хвост. Немногим менее причудливо звучит история о том, что эта порода произошла от длинношерстных питомцев Марии-Антуанетты, которых она выслала из Франции в надежде на свое скорое бегство из страны, чего, как мы знаем, так и не произошло.

В действительности же узнать, как предки этих кошек попали в штат Мэн, практически невозможно, но всем известно, что за этим последовало. Сайт Ассоциации любителей кошек (The Cat Fancier's Association, CFA) сообщает: «Кошки породы мейн-кун эволюционировали под действием естественного отбора, который способствовал развитию характеристик по принципу „выживает наиболее приспособленный“. Каждая из них имеет свою функцию или назначение. Мейн-куны стали стойкими, выносливыми кошками, способными пережить суровую зиму и характерное для северо-восточных регионов сезонное разнообразие». Что до характеристик, то это плотный мех с удивительно мягкими и шелковистыми шерстинками, который помогает сохранять тепло, хвост, которым можно закутать лапы, кисточки на ушах и густая шерсть в ушных раковинах, мохнатые лапы, которые позволяют животному ходить по снегу и льду, и естественная жировая смазка, которая делает шерсть отчасти водонепроницаемой.

Иными словами, главные черты облика мейн-кунов формировались под действием естественного отбора, который был на стороне кошек, лучше всего адаптированных к жизни в суровых погодных условиях штата Мэн. На сегодняшний день внешний вид этих кошек, конечно же, подвергся изменениям и усовершенствованиям по прихоти современных заводчиков, но сущность мейн-кунов была заложена еще матерью-природой.

Однако мейн-куны отнюдь не владеют исключительными правами на зимние наряды. За 5000 километров от них, в столь же морозной Скандинавии, суровые погодные условия способствовали появлению похожей породы — норвежского лесного кота.

Попросите того, кто еще пока плохо разбирается в кошках, отличить мейн-куна от норвежского лесного кота, и он придет в смятение, как это случилось и со мной. Эти породы и правда очень похожи, отчего некоторые полагают, что когда-то давно норвежские лесные коты попали в Северную Америку — возможно, благодаря викингам — и стали предками мейн-кунов.

Если вы последуете моему примеру и отправитесь на курсы подготовки судей для выставок кошек, вам помогут разобраться, что к чему. Не будучи друг другу ни предками, ни потомками, эти близнецы косматы каждый по-своему: хотя густой шерстяной покров у обеих пород внешне выглядит одинаковым, он имеет разную структуру, да и мутация, которая отвечает за длину шерсти, тоже не одна и та же[74]. Опытный глаз распознает и другие отличия. Обе кошки имеют внушительного вида голову, но у норвежцев она более треугольной формы и, пожалуй, выглядит чуть менее устрашающе. Кроме того, от мейн-кунов они отличаются более широкими ушами и прямой линией профиля между лбом и кончиком носа.

Как и в случае с мейн-кунами, у норвежцев тоже есть своя мифическая история о происхождении, согласно которой они являются потомками лохматых лесных обитателей из скандинавских легенд, многие сотни, а может даже тысячи, лет рыскавших по землям Норвегии. Как и в случае с мейн-кунами, считается, что густой мех и другие признаки норвежских скогкэтов (так их называют на родине) стали адаптацией к холодным условиям.

И только в течение последних 100 лет человек перехватил у природы инициативу и сам стал формировать облик норвежских лесных котов. Организованное разведение началось в 1930-е годы и набрало обороты уже после Второй мировой войны. Сначала заводчики составили примерное описание того, как выглядит типичная домашняя кошка в Норвегии, затем прочесали дворы и фермы страны в поисках кошек, которые подходили под это описание. И в результате появилась еще одна порода, чьи особенности сформировались в результате естественного отбора.

Как бы то ни было, треть пород кошек с хорошей теплоизоляцией родом с морозного севера. Сквозь века до нас дошло множество свидетельств о длинношерстных кошках, обитавших в различных частях России и соседних с ней азиатских странах. В конце XIX века англичанину Харрисону Уиру, одному из первых селекционеров и организаторов кошачьих выставок, подарили длинношерстную русскую кошку. Согласно его описанию, это было дородное животное с густым мехом, короткими лапами, пышной гривой и большими пушистыми ушами с кисточками на концах.

Согласитесь, что все это очень похоже на описание мейн-куна или норвежской лесной кошки. И, вероятнее всего, естественный отбор способствовал развитию этих признаков у свободно живущих русских домашних кошек по той же причине, что у мейн-кунов и норвежцев: там, где они обитают, очень холодно!

Но дальше следы русских кошек теряются. Они перестают появляться на выставках, о них никто не вспоминает. И даже если они все еще бродят где-то в лесах, селах и городах Русского Севера, о них в общем и целом забывают, по крайней мере на Западе.

И это забвение длится вплоть до конца 1980-х, когда энтузиасты из России принимают решение вывести местную породу длинношерстных кошек. Приступая к делу, заводчики составляют список требований, которым должен соответствовать идеальный представитель породы. После этого они выходят на улицы Москвы, Санкт-Петербурга и других городов в поисках кошек, которые приблизительно соответствовали бы таким стандартам. Эти животные, а также особи, найденные впоследствии, составили основу новой породы, для которой придумали говорящее название «сибирская» и сочинили легенду о том, что она якобы произошла от длинношерстных кошек, с древности населявших русские земли.

Говорят, что признаки, характерные для сибирской породы, соответствуют описанию деревенских кошек, которых и сегодня можно встретить по всей Сибири, на северо-востоке России, как, впрочем, и в окрестностях Москвы. Густая длинная шерсть с двойным подшерстком, которая отличает этих кошек от мейн-кунов и норвежских лесных, возможно, делает их породой, лучше всего приспособленной к холодам, и защищает не только спину, грудь, живот, но и мордочку с ушами.

При этом нужно иметь в виду: никто не утверждает, что эти три породы как две капли воды похожи на своих предков, которые жили много веков назад. Как раз наоборот: их внешность изменилась под действием искусственного отбора даже за последние годы. Помимо того, что сами породы отдалились от своих предков, представители одной и той же породы из разных питомников могут отличаться друг от друга, поскольку у каждого заводчика свое представление о том, как эти кошки должны выглядеть. В случае с мейн-кунами, например, отличаться будут не только кошки из США и России, но и кошки из разных американских питомников. Такая же ситуация наблюдается и с сибирской породой. Но, если не принимать во внимание недавние изменения, основные признаки этих пород отражают влияние естественного отбора, который помог им адаптироваться к местным условиям.

Длинношерстные северные кошки не единственные, кто несет на себе отпечаток естественного отбора. Посмотрите, как отличаются друг от друга дикие виды. У африканских степных кошек длинные лапы, поджарое тело, треугольная форма головы и короткая шерсть. В жарком климате, где обитают эти кошки, такие качества имеют важное значение. Кто же захочет таскать на себе лишние килограммы и уж тем более носить косматую шубу, когда вокруг стоит удушающая жара? А европейские лесные кошки, напротив, самые толстые, круглоголовые и длинношерстные.

Такие же особенности свойственны домашним кошкам по всему миру. На улицах Таиланда они чаще всего стройны и длинноноги, с головой клинообразной формы. Точно такими же они бывают и в Египте. А вот в Британии уличные кошки, наоборот, коренастее, да и голова у них более круглая, чем у их экваториальных сородичей.

Эти географические параллели в анатомическом строении тела диких и домашних кошек свидетельствуют об определенном эволюционном пути. Североафриканская степная кошка с древности была хорошо приспособлена к жизни в жарком климате. После одомашнивания в Древнем Египте кошки стали распространяться на юг и на восток, где было так же жарко, поэтому естественный отбор способствовал сохранению конституции тела. Но после того, как кошки расселились по северным районам Европы и Азии, а потом отправились вместе с людьми в северную часть Северной Америки, естественный отбор придал стройному кошачьему телу, которое досталось им от предков, более коренастый вид. Возможно, этому также способствовала гибридизация с европейскими лесными кошками, благодаря которой к домашним кошкам перешли гены, ответственные за адаптацию к холодным условиям.

Породы кошек можно расположить в разных частях этого диапазона. С одной его стороны окажутся коренастые породы с компактным телом и короткими крепкими лапами, круглой головой и короткой мордочкой.

^{Тяжелый тип телосложения, или кобби}

Как нетрудно догадаться, почти все породы кошек с тяжелым телосложением — британские короткошерстные, мэнские и селкирк-рексы — имеют европейские корни. При этом персидские кошки, крайний пример такого типа телосложения, скорее кажутся географической аномалией. Однако, как мы узнаем из пятнадцатой главы, названия могут вводить нас в заблуждение.

Породы, которые были выведены в более теплых, южных регионах, представляют собой полную противоположность коренастым северянам. Это, как правило, более стройные и долговязые кошки с длинными тонкокостными лапами и треугольной, клинообразной головой. Традиционно такое строение тела было принято называть «ориентальным» или «иностранным», но со временем в других областях эти слова вышли из моды, к тому же это не описательные термины, поэтому я буду называть такие породы просто стройными. Как и в случае с длинношерстными кошками, мы видим в этих породах следы естественного отбора, но искусственная селекция в той или иной степени изменила тело, доставшееся им в наследство от предков.

И все-таки одной из выведенных недавно пород — соукок, или кенийской лесной кошке, — удалось сохранить свой внешний вид неизменным. Что? Ни разу про такую не слышали? Я тоже ничего о ней не знал до недавнего времени. Это очень редкая порода, которая ведет свое происхождение от одичавших домашних кошек из прибрежных районов Кении.

Сорок лет назад жители этих районов обратили внимание на местных кошек; им приглянулся их внешний вид. Они выловили несколько из них и начали скрещивать их друг с другом, стараясь сохранить их характерный облик. Именно поэтому соукок так похожа на своих диких предков. А теперь угадайте, как выглядят одичавшие домашние кошки в этой части света. Высокие и стройные, с головой треугольной формы и короткой шерстью. Кошки породы соукок дают нам представление о том, как проходит процесс формирования породы на ранних этапах, когда ее создают путем скрещивания кошек из определенного региона, и искусственный отбор пока ничего в ней не изменил.

В заключение мне хотелось бы сделать два небольших замечания. Во-первых, сходство между кошками, которые живут в том или ином месте в наши дни, и теми, кто жил здесь в прошлом, еще не доказывает, что между ними существует генетическая связь. Пример якобы древней кошки, которая на самом деле появилась недавно, — египетский мау. Этих стройных пятнистых кошек часто выдают за «потомков питомцев египетских фараонов». На самом же деле эту породу вывели только в середине 1950-х годов, когда прямо с улиц Каира подбирали пятнистых кошек стройного телосложения. Возможно, эти киски чем-то похожи на тех, что изображали на стенах гробниц фараонов, но это слишком слабое доказательство их родства с кошками Древнего Египта, которые жили 3000 лет назад. Точно так же трудно поверить, что као мани — недавно выведенная в Таиланде порода прекрасных белых кошек — напрямую происходит от кошек, описанных в «Тамра Мау». Некоторые российские ученые выражают подобные же сомнения по поводу родства современных сибирских кошек и длинношерстных героев русских сказок и былин.

Во-вторых, несмотря на все вышесказанное, хотелось бы подчеркнуть, что эволюционная история адаптации к местным климатическим условиям — вовсе не что-то судьбоносное и незыблемое. Искусственный отбор под руководством человека может с легкостью изменить признаки, которые достались ему в наследство, и со временем изменить характерные для той или иной породы внешность и строение тела, порой весьма основательно. Коренастые кошки совсем необязательно навсегда останутся коренастыми!

Примером тому служит американская разновидность бурманских кошек[75]. Несмотря на свои азиатские корни и вопреки географическим закономерностям, американские бурмы обладают довольно плотным, компактным телосложением и круглой головой. Как так получилось? Американские заводчики решили, что их кошки слишком уж похожи на сиамцев, и достаточно быстро изменили их внешность путем искусственной селекции, устранив физиологические особенности, которые сформировались у предков этих кошек под действием естественного отбора.

Стоит только упомянуть о выставке кошек, и большинство американцев тут же представит себе выставку собак Американского клуба собаководства: нарядно одетые тренеры выводят на ринг своих холеных и вымуштрованных подопечных; умопомрачительные испытания на ловкость, во время которых псы на полной скорости проносятся по сложной полосе препятствий, ни разу не оступившись. Трудно представить себе подобное мероприятие для кошек.

И все же выставки кошек существуют. Я знаю это, потому что и сам не раз бывал на них и в роли зрителя, и в роли участника вместе с Нельсоном. У кошек выставки проще, чем у собак. Здесь не бывает променада, а участники испытаний на ловкость, которые добавили в программу сравнительно недавно, не отличаются тем усердием и целеустремленностью, что свойственны их коллегам-собакам.

И тем не менее выставки кошек — приятное зрелище. Представьте себе выставочный зал, где 200, а иногда и все 800 мяукающих, мурлычущих и посапывающих кошек демонстрируют все современное многообразие своего рода. Место проведения может быть каким угодно: от обшарпанного школьного спортзала и аскетичного вестибюля в доме ветеранов до банкетного зала при отеле и просторного концерт-холла. Помещения заставлены рядами длинных столов, на которых вплотную друг к другу громоздятся красочные кошачьи домики; участники отдыхают за их тряпичными стенами в ожидании своей очереди предстать перед судьями. Сиамские кошки мяукают без остановки. Время от времени раздается крик: «Кошка удрала, ловите кошку!» — после чего начинается суета, и спустя несколько минут беглянку возвращают на место.

Раньше всех на выставку приезжают кошачьи стюарды[76] со своими подопечными, которых они размещают в выставочных клетках и подготавливают к предстоящему. Ближе к середине дня зал постепенно заполняется зрителями, пестрой толпой любителей кошек, которые выложили по три доллара, чтобы полюбоваться кошачьей феерией.

Если вы помните потешных героев псевдодокументальной комедии о собачниках «Победители шоу» (Best in Show), то с разочарованием обнаружите, что в таких мероприятиях принимают участие совершенно обычные люди, которые отличаются разве что страстной любовью к кошкам и готовностью проводить бóльшую часть выходных в году, разъезжая — а иногда и летая — по выставкам. Как и в любой группе, которая часто собирается вместе, чтобы общаться и соревноваться между собой, здесь есть место крепкой дружбе, непримиримому соперничеству, сплетням, жалобам на судей и разного рода выходкам[77].

Но какими бы замечательными ни были люди на выставках кошек, давайте обратим внимание на их главный объект — кошек! Участники показов в высшей степени изящны и элегантны; вряд ли кто сравнится с сиамцами в сообразительности или с норвежцами в сдержанном чувстве собственного достоинства. Одни из них очаруют вас своим внешним видом или поведением, другие удивят неожиданными особенностями. Но в первую очередь эти мероприятия демонстрируют поразительное многообразие кошачьего царства. Гибкая текучесть долговязых ориенталов, царственное величие мейн-кунов, пантерообразная гладкость абиссинцев. Пушистые шарообразные тела гималайцев. Озорные мордочки девон-рексов.

На выставках кошек понимаешь, что Felis catus не просто кошка, а целое разнообразие непохожих друг на друга пород. И это кошачье изобилие быстро множится. Воспользовавшись естественными мутациями, заводчики создают такие породы, которые раньше сложно было даже представить: кудрявых девон-рексов и рэгдоллов[78], названных так за свою способность полностью расслабляться, когда их берут на руки. Некоторые энтузиасты ищут источники для вариаций в другом направлении, скрещивая домашних кошек с дикими видами кошачьих и в результате получая великолепных пятнистых бенгалов, длинноногих саванн и другие породы.

На данный момент Международная ассоциация кошек (The International Cat Association, TICA) признает существование 73 пород, и их число быстро растет. Эти породы обладают общими кошачьими свойствами, но при этом они всё меньше и меньше похожи друг на друга: во многих отношениях они различаются между собой даже сильнее, чем 42 диких вида семейства кошачьих. Насколько широко заводчики могут раздвинуть современные границы семейства? Быть может, эволюция кошек не имеет пределов?

Давайте отправимся на поиски ответов в Кливленд.

Международный выставочный центр площадью около 100 000 квадратных метров — одна из самых крупных выставочных площадок Соединенных Штатов: на ней с легкостью разместится целая эскадрилья, да еще и место останется. Когда-то тут был завод по производству танков, а теперь здесь устраивают салоны яхт и катеров, автомобилей и домов на колесах, проводят предвыборные кампании, фестивали футбольных болельщиков, промышленные выставки и конференции. Долгие годы в развлекательном парке действовало самое большое в мире колесо обозрения из тех, что установлены внутри здания.

Но я приехал в кливлендский выставочный центр не за этим — я здесь, чтобы увидеть кошек! Раз в год CFA организует международную выставку, крупнейшее в США событие подобного рода[79]. В 2018 и 2019 годах эта выставка проводилась в Кливленде.

Я посетил немало подобных мероприятий, но это превосходит все остальные. Прежде всего, по размаху: в большинстве случаев залы бывают на порядок меньше, чем в Кливленде. И по числу участников: 800 кошек — это примерно в пять раз больше обычного количества конкурсантов.

Международная выставка не просто громадное скопление кошек под крышей просторного павильона. Это большое шоу, мировой чемпионат среди кошек. Со стропил свисают огромные горизонтальные баннеры, на каждом из которых — симпатичная фотография той или иной породы. «Сиамская, сибирская, сомалийская, тонкинская, ангорская, сфинкс», — провозглашают одна за другой вывески над головами. И многие другие.

Мне никогда еще не доводилось видеть прекрасных белых као мани из Таиланда, но, пробежав глазами по баннерам, я понимаю, что идти нужно в дальний левый угол зала, где несколько из них уютно устроились в своих домиках и ждут приглашения к судейской стойке. Хотите посмотреть на сингапуру? Эти крошечные большеглазые кошки расположились с правой стороны зала ближе ко входу.

Вокруг множество знаменитостей кошачьего мира. Кошка в солнечных очках, достойных Элтона Джона, которые она носит из-за того, что родилась без век, поприветствует любого из 11 000 посетителей, кто готов отстоять перед этим длинную очередь. Хмурая киска Капустка демонстрирует новые наряды. Морщинистый сфинкс по кличке Сара Лапкинс в костюме Марии-Антуанетты и припудренном паричке на лысой головке выглядит очаровательно. Дружелюбные коты-амбассадоры, один из которых Сократ, кот абиссинской породы c галстуком-бабочкой на шее, разгуливают вокруг на поводке, трутся о посетителей и позволяют им гладить себя.

Развлечениям нет конца. Сцена слева у входа окружена сотнями зрителей, перед которыми выступают дрессированные кошки Савицких с их удивительными трюками, покорившими Саймона Коуэлла на шоу America's Got Talent. Кто-нибудь из кошек то и дело пулей проносится по полосе препятствий, преодолевая на своем пути различные преграды, хотя среди конкурсантов немало и ленивцев, которые, к неудовольствию стюардов и восхищению публики, принимаются обнюхивать каждый предмет на своем пути. Проводятся лекции о происхождении кошек и их поведении, а приюты пристраивают в добрые руки не меньше сотни кошек за те два дня, что длится мероприятие.

Но главным событием остается выставка кошек — всех 800. CFA признает существование 45 пород, и все они, за исключением трех, представлены на выставке[80]. Разнообразие этих пород изумляет.

Выставки кошек — зрелище во многих отношениях увлекательное. Но для биолога такая чрезмерность имеет особый смысл: она доказывает, что при помощи селекции можно добиться огромных эволюционных изменений за короткий период времени. Мы уже видели, на что способен естественный отбор; теперь благодаря кошачьим выставкам мы можем подробно изучить последствия искусственной селекции.

Давайте начнем с меховых шубок. Вообще-то, короткошерстных кошек больше, но из-за необычайной популярности нескольких пород — персов, мейн-кунов и рэгдоллов — на выставках длинношерстные участники обычно бывают в большинстве.

Породы на показах отличаются расцветками и окрасами. У некоторых пород — например, у русской голубой и гаваны — все особи одного цвета (кстати, у заводчиков кошек и собак серый цвет по непонятной для меня причине принято называть голубым); у других допускается несколько вариантов (так, египетские мау могут быть серебристыми, бронзовыми или дымчатыми); а для третьих — среди них мейн-куны и японские бобтейлы — расцветка не имеет значения.

То же самое относится и к узорам на шкуре. Например, у таких пород, как мейн-куны, ориенталы и мэнксы, полосы являются обычным атрибутом, зато они отсутствуют у сиамцев и шартрезов. Подобным же образом дела обстоят с трехцветным и другими окрасами.

Для беспородных кошек точно так же характерно разнообразие цветов, окрасов и длины шерсти. А вот другие свойства шерсти можно обнаружить исключительно у породистых кошек. Например, у ряда пород, среди которых лаперм, девон-рекс, корниш-рекс, селкирк-рекс и американская жесткошерстная кошка, шерсть бывает волнистой, кудрявой или жесткой, как проволока. Сфинксы и несколько других пород выглядят бесшерстными, хотя на деле их тело часто покрывает тонкий пушок. На шаг или, может, даже на полшага впереди сфинксов кошки породы ликой, которые почти полностью сбрасывают шерсть два раза в год, а в остальное время она растет у них фрагментарно: согласно официальной странице породы на сайте Ассоциации любителей кошек, у них «редкая шерсть на ногах, лапах и морде, которая придает им сходство с оборотнем». И это не шутка — не хотелось бы мне встретиться с таким котиком в темном переулке.

А теперь перейдем к голове, которая у некоторых пород изменена довольно сильно. Взгляните на современных персидских кошек, призеров выставок, и вы заметите, что у них не хватает… носа! Вместо него у них есть две маленькие ноздри, расположенные ровно между глаз (да-да, между глаз, а не ниже, как у обычной кошки или у нас с вами). Посмотрите на такую кошку сбоку, и вы увидите, что от глаз до подбородка мордочка у нее совершенно плоская. Думаете, я рассказываю вам про кошек с аномалией в развитии? Тогда взгляните, как идеальная персидская кошка описывается в официальном стандарте породы: «Если смотреть на нее в профиль, то лоб, нос и подбородок образуют единую вертикальную линию».

^{Персидская кошка анфас и в профиль}

Но у персидской кошки изменилась не только голова. Она вся точно так же сжалась и превратилась в короткую, компактную, массивную кошку. Как будто бы кто-то взял и сжал обычную кошку в тисках.

Вы, вероятно, спросите, не причиняет ли кошке вреда такое необычное строение носа. Возможно, так оно и есть — в четырнадцатой главе мы поговорим об этом и других проблематичных признаках различных пород кошек.

В то самое время, когда одни заводчики стремились придать персидским кошкам более компактный вид и избавить их от носов, их коллеги пытались добиться противоположного эффекта с сиамскими кошками. В середине 1960-х годов типичный сиамец был худощавым котом с клинообразной, треугольной формой головы. Всего за несколько десятилетий заводчики превратили их в нечто доселе неизвестное царству животных.

Сегодня у сиамцев узкая, вытянутая, заостренная мордочка. Противовесом этому наконечнику стрелы служат широко расставленные уши. В результате голова современного сиамца образует на удивление симметричный треугольник.

В остальном силуэт сиамской кошки тоже стал более вытянутым. Тело у нее цилиндрической формы, ноги длинные и изящные, хвост тонкий. Эти гуттаперчевые кошки — полная противоположность персидским. Буду предельно откровенен и признаюсь, что, на мой взгляд, современные сиамские кошки обладают непревзойденной грацией: они очень симпатичные, пусть даже и выглядят несколько экстравагантно.

Любому, кто сомневается в эволюции, достаточно посмотреть на персидских и сиамских кошек. Многообразие пород кошек и других одомашненных животных и растений, возникшее за последние десятилетия в результате организованного разведения, — лучшее подтверждение того, что селекция может быстро изменять анатомию и повадки биологического вида.

^{Современная сиамская кошка}

Благодаря искусственному отбору современные персидские и сиамские кошки и правда не похожи ни на один из когда-либо существовавших видов кошачьих. Они отличаются друг от друга сильнее, чем лев от гепарда или домашней кошки. Если бы этих пород не существовало и палеонтологи нашли бы окаменелые останки персидской кошки, они опубликовали бы статью в каком-нибудь авторитетном научном журнале, где не просто описали бы находку как новый вид, но и отнесли бы ее к другому роду, а может, и к другому подсемейству Felidae.

Понимаю, что это довольно смелое утверждение. Но представьте себе персидскую кошку с ее отсутствующим носом. А теперь сравните ее со львами и тиграми, рысями и оцелотами. Загляните для разнообразия в интернет и поищите там изображения менее распространенных диких видов. И что бы вы думали? У каждого из них будет хорошо сформированный нос. У кого-то из них морда подлиннее, у кого-то — покороче, но нос отчетливо виден у всех. И ноздри у них ниже уровня глаз, а не между ними.

Во внешности сиамцев нет таких крайностей, но опять же ни среди живущих ныне кошек, ни среди их окаменелых останков не найти таких узких, длинных, конусообразных мордочек. Равно как и таких же больших ушей. Другими словами, за все 30 миллионов лет существования кошачьего рода естественная эволюция ни разу не приводила к возникновению таких экстремальных форм, как строение головы у этих двух пород.

У большинства пород форма головы попадает в диапазон между современными сиамскими и персидскими кошками, но все же есть и другие пропорции: например, у девон-рексов мордочка скуластая и озорная, у мейн-кунов голова массивная и квадратная, а у корниш-рексов она овальная с римским профилем.

Уши тоже бывают очень разными: крошечными и большими, высоко посаженными и широко расставленными, с кисточками на концах и густой шерстью внутри ушной раковины. Странной популярностью пользуются загнутые уши: у шотландских вислоухих их кончики наклонены вперед, и поэтому кажется, что у этой круглоголовой кошки вовсе нет ушей, а у американского кёрла они завернуты назад и иногда касаются кончиками головы.

Сиамско-персидский континуум не только воплощает и акцентирует различия между коренастыми европейскими и изящными азиатскими кошками, которые мы обсудили выше, но и объясняет большинство вариаций в строении тела среди породистых кошек. Как правило, длинноногие кошки имеют более изящное строение, а коротконогие — более коренастое. Но недавно появилась порода, бросившая вызов этому правилу.

Если не обращать внимания на лапы, то манчкин похож на обыкновенного кота. Такое вытянутое туловище и лишенная округлости голова характерны для кошек изящного телосложения. Но потом ваш взгляд опускается вниз. Этих кошек назвали в честь народца из «Волшебника страны Оз» не просто так: у них чрезвычайно короткие лапы. У меня нет точных данных, но, по моим оценкам, лапы манчкинов в два раза короче, чем у обыкновенной кошки. Проще говоря, манчкины — это корги кошачьего мира.

^{Манчкин}

Про манчкинов известно гораздо меньше, чем можно было бы ожидать. Узнав о появлении этой породы, некоторые заводчики приходили в ярость и называли таких кошек «мутировавшими сосисками» и «мерзостью». Помимо эстетических соображений высказывались опасения о том, что эти кошки будут подвержены тем же болезням позвоночника и суставов, что досаждают таксам, корги и похожим собачьим породам. Однако строение скелета у кошек и собак имеет значительные отличия, и, как теперь известно, манчкины не страдают такими недугами[81]. Есть некоторые признаки, что эти кошки подвержены нескольким медицинским проблемам, но доказательств пока еще недостаточно.

В то же время сомнительные заявления делали и поклонники манчкинов. На сайте TICA говорится: «Энергичные низкорослые манчкины — живое воплощение скорости и маневренности». В других местах можно найти еще более прямолинейное сравнение: манчкины так же приземисты и быстры, как гоночные болиды. «Скорость — вот главное достоинство манчкинов. В них заложена такая сумасшедшая мощь, умение мчаться во весь опор и маневрировать, что они преодолевают повороты с яростью гоночного болида и для лучшего сцепления держатся близко к земле», — сообщает нам такой авторитетный источник, как журнал Catster.

Будучи зоологом, который исследовал беговые способности у животных, не могу в этом не усомниться. Вспомните о таких превосходных бегунах, как газели, гепарды и грейхаунды. Разве у них короткие, толстые ноги? Нет, ноги у них длинные. Чем длиннее ноги, тем большее расстояние преодолевает животное одним движением. В ходе исследования я строил маленькие беговые трассы и измерял скорость, которую развивали ящерицы. Результат был тот же: чем длиннее у ящерицы ноги, тем она быстрее.

Вот почему утверждение о том, что манчкины — настоящие спидстеры кошачьего мира, кажется мне неправдоподобным. Но четких научных данных, которые подтвердили или опровергли бы это и многие другие заявления о манчкинах, нет. Поэтому я выбрал самый простой путь: заглянул на YouTube.

А там, разумеется, нашлось немало видеороликов, в которых манчкины носятся по гостиной. Давайте с самого начала проясним одну вещь: все они очень милые, особенно пока маленькие. Но правда ли их можно считать олимпийскими призерами по бегу? Сомневаюсь. Как и любая другая кошка, они с большим энтузиазмом гоняются за мячиком или огоньком лазерной указки, но я уверен, что в парном забеге большинство кошек даст им фору. Но не верьте мне на слово — лучше сами посмотрите эти видеоролики.

Справедливости ради отмечу: вполне допустимо, что короткие лапки манчкинов действительно обеспечивают им преимущество на поворотах. Отчасти потому, что поворот легче совершить на более низкой скорости (вспомните о вождении автомобиля), но еще и потому, что чем ближе тело к земле, тем проще управлять центром тяжести.

Я поделился своими соображениями с Робби Уилсоном, экспертом по биомеханике из Австралии. Он согласился, что коротконогие животные действительно могут совершать повороты быстрее, и отметил: «…приземистым футболистам повороты тоже, как правило, даются легче. У меня две чихуахуа, у которых разная длина лап и которые любят побегать друг за дружкой. Коротколапая быстро проигрывает, зато ей нет равных на поворотах. Наблюдать за ними очень забавно».

Сперва считалось, что манчкины не умеют прыгать. Но это тоже оказалось неправдой. Они, напротив, заядлые прыгуны, хотя стулья и журнальные столики им подходят для этого лучше, чем кухонный гарнитур, куда им добраться тяжеловато (и это можно считать одним из преимуществ породы). Кроме того, они часто встают на задние лапки, как зайцы, чтобы осмотреться.

Согласно «Книге рекордов Гиннесса», самым низким котом в мире является девятилетний манчкин по кличке Лилипут, чей рост в холке составляет чуть больше 13 сантиметров. Ни у одного из диких видов кошачьих нет таких коротких ног, как у манчкинов, а следовательно, естественный отбор не благоприятствует этому признаку. Но, если верить отдельным сообщениям, в некоторых уличных колониях довольно много коротконогих особей. Эти дикие манчкины вполне здоровы и успешно передают свои гены следующему поколению, а значит, их физиологические особенности не причиняют особого вреда здоровью.

Если вы думаете, что у всех кошек одинаковый хвост, то ошибаетесь. Каких только хвостов у них не бывает: от упругих хлыстиков корниш-рексов до пушистых опахал турецких ванов и уютных шлейфов мейн-кунов.

Но все это разнообразие свойственно только тем кошкам, у которых есть хвост. У некоторых пород хвост совсем коротенький, на манер заячьего, а то и вовсе отсутствует. Какие-то из этих пород появились совсем недавно, но японские бобтейлы и мэнксы уже не одно столетие известны отсутствием хвоста.

Сегодня в некоторых частях Азии кошки с короткими, изогнутыми или другими необычными хвостами встречаются повсеместно, в отдельных районах они даже составляют до двух третей популяции. Моя любимая сиамская кошка Мариша была одной из таких кошек: у нее имелся излом на самом кончике хвоста, последние два позвонка которого располагались под углом 90 градусов по отношению к остальной его части. Когда-то это считалось характерной особенностью сиамцев, но со временем ее почти полностью искоренили заводчики.

Трудно сказать, почему в Азии так много кошек с необычными хвостами. Ясно одно: в отсутствии хвоста или в его деформации нет никаких преимуществ — он нужен кошкам для тепла, общения и поддержания равновесия, — поэтому естественный отбор тут ни при чем. Возможно, конечно, что в Азии по той или иной причине приветствовалось такое строение хвоста, и искусственная селекция способствовала закреплению этого признака. Косвенные подтверждения этому мы находим в легендах: героиня одной из них, тайская принцесса, снимала с себя кольца перед тем, как принять ванну, и надевала их дворцовой кошке на хвост, с которого они никогда не падали благодаря изломам.

Возможно также, что деформации хвоста селективно нейтральны. Те кошки, которые первыми попали в Азию, вполне могли случайно привезти с собой генетическую мутацию, отвечающую за этот признак. Такой вариант дрейфа генов, известный под названием «эффект основателя», мог привести к резкому увеличению количества особей с деформированным хвостом, если только он не наносил вреда популяции (в противном случае естественный отбор искоренил бы соответствующую аллель). По всей видимости, эта случайность пробудила в людях повышенный интерес к необычному признаку, а впоследствии и к другим мутациям, связанным с хвостом. Но это, конечно, всего лишь предположение. История деформированного хвоста по-прежнему остается для нас загадкой.

До сих пор мы с вами говорили только о физиологических особенностях кошек: об их шерсти, лапах и хвостах. Но любой, кто близко знаком с кошками, знает, как сильно они отличаются друг от друга своим темпераментом и повадками. И лучше всего это ощущаешь во время кошачьей феерии.

Первое, что необходимо знать о выставках кошек: они включают в себя не один, а целый ряд конкурсов[82]. На каждой выставке есть несколько судей — обычно их количество варьируется от четырех до двенадцати, — и каждый из них отвечает за отдельный конкурс. Это означает, что все судьи по очереди осматривают каждого из участников, прежде чем выбрать лучших представителей пород и главного победителя выставки; при этом у котят, стерилизованных кошек и кастрированных котов свои отдельные соревнования[83]. Число победителей выставки напрямую связано с количеством судей. Исключение составляет международная выставка, на которой судьи, посовещавшись, выбирают одного главного призера.

У каждого из судей свой собственный ринг, где он оценивает участников. Ринг представляет собой стол — иногда на него еще ставят когтеточку, — окруженный с трех сторон другими столами с клетками для кошек. В течение дня из громкоговорителя то и дело раздается: «Кошки под номерами 102–114, пройдите на ринг номер шесть», — после чего участники выставки достают своих подопечных из переносок, доставляют на ринг номер шесть и сажают там в клетки.

Затем судья по очереди подходит к каждой из кошек, достает ее из клетки и сажает на судейский стол. Оценка проводится очень тщательно: судья внимательно изучает голову кошки, берет ее на руки, чтобы получше рассмотреть строение тела, машет перед ней игрушкой или перышком, чтобы увидеть ее глаза, и все в том же духе. Процедура проходит по-разному и зависит от того, какие признаки считаются важными для каждой из пород. Сиамские кошки, например, должны иметь длинное, изящное тело цилиндрической формы. Судьи нередко берут этих кошек на руки, подхватывая их одной рукой под передние лапки, а другой — под живот ближе к задним, и растягивают в воздухе, чтобы оценить правильность телосложения.

Большинство кошек начинают принимать участие в выставках еще котятами и поэтому привыкли, что их трогают и щупают. Попадая на стол к судье, они принимаются точить коготки или самозабвенно преследуют игрушку, набрасываются на нее и радостно бьют по ней лапой. Хороший судья может устроить из такой игры великолепное шоу, развлекая зрителей и участников, которые сидят у него перед столом.

^{Судья осматривает сиамскую кошку}

Кошек оценивают исходя из того, насколько близко они соответствуют стандартам породы[84], — другими словами, насколько их голова, тело, хвост и шерсть близки к идеалу, утвержденному тем или иным клубом или федерацией.

В основном судьи играют с кошками для того, чтобы получше их рассмотреть, а не для того, чтобы оценить их характер. Так, по крайней мере, предполагается. Но судьи вольны присуждать баллы на свое усмотрение, и многие из них говорили мне, что недотроги быстро выбывают из игры. Если же кошка вдруг укусит судью — что редко, но случается, — ее тут же дисквалифицируют. Если она укусит троих судей, ей навсегда запретят участвовать в выставках.

На судейском ринге можно получить прекрасное представление о поведенческих отличиях пород. Судьи знают, каких кошек нужно все время придерживать, чтобы они не спрыгнули со стола, а какие не нуждаются в постоянном контроле. Например, персидские кошки совершенно невозмутимы и держатся с достоинством. Если на судейском столе есть столбик-когтеточка — а он там обычно есть, — то корниш-рексы часто забираются на самый его верх и сидят там, покачиваясь. Кораты и некоторые другие породы любят выхватить из рук судьи игрушку и отказываются ее возвращать. Оцикеты, европейские бурмы, турецкие ангоры и японские бобтейлы известны весьма игривым нравом.

Породы кошек приглашаются к судьям на ринг в алфавитном порядке, начиная с абиссинцев. И поскольку на ринге обычно бывает по 14 клеток, на нем одновременно присутствуют сразу несколько пород. Из-за такого алфавитного невезенья мой бурманский кот Нельсон нередко оказывается там вместе с колорпойнтами[85].

Я ничего не слышал об этой породе до тех пор, пока не стал ездить с Нельсоном по выставкам. Колорпойнты — это сиамские кошки, которые не обладают характерным для породы окрасом: белым, серым, кремовым или желтовато-коричневым мехом со знаменитыми темными пойнтами на морде, ушах, лапах и хвосте. Некоторое время назад любители сиамцев решили разнообразить характерную для породы палитру и представили широкий диапазон цветов и окрасок. Заводчики-традиционалисты воспротивились этому и не дали разрешения на регистрацию таких кошек в качестве сиамских. Разгорелась напряженная битва. Наконец было принято решение признать кошек нетрадиционного окраса отдельной породой — колорпойнтами. И это не первый подобный случай: точно так же дела обстояли с ориенталами, которые, по сути, являются теми же сиамцами, но в другой одежке[86]. Нет нужды еще глубже вдаваться в политические разногласия внутри сообщества любителей кошек (которых, как я понял, там предостаточно). Достаточно сказать, что теперь у нас есть целых три похожих друг на друга породы.

Но вернемся к неудачам Нельсона. Каждый раз, когда его приглашали на ринг, мы с Мелиссой относили его туда, помещали в клетку, а сами садились где-нибудь рядышком. И целых 15 минут без остановки слушали надрывные кошачьи серенады в исполнении колорпойнтов. Они не замолкали ни на минуту! Разве можно винить Нельсона в том, что он бывал не в духе в окружении этого нескончаемого шума?

Кошки из клана сиамцев известны своей болтливостью. «Неисправимые болтуньи», — сообщает один из посвященных породе сайтов. «Они вполне заслужили такую репутацию своей бесконечной болтовней», — соглашается с ним другой.

Команда исследователей попросила 80 ветеринаров, специализирующихся на работе с кошками, оценить поведенческие отличия 15 разных пород кошек. Оказалось, что породы сильнее всего отличаются друг от друга именно склонностью к вокализации. И какую из них назвали самой болтливой? Впереди всех с большим отрывом шли сиамцы, а следом за ними ориенталы[87]. «А кто же главные молчуны?» — спросите вы. Персы и мейн-куны.

Кроме того, это исследование выявило множество других отличий в поведении пород. Мечтаете об игривом питомце? Тогда обратите внимание на бенгалов и абиссинцев. Нужен уютный лежебока? Заводите перса или рэгдолла. Абиссинские и бенгальские кошки, наряду с тонкинскими и сиамскими, признаны самыми активными; персидские и сфинксы, наоборот, меньше всего любят веселье. Рэгдоллы считаются самыми любвеобильными, а мэнксы вместе с бенгалами и абиссинцами делят между собой последнюю строчку в этой категории[88].

Несколько исследовательских групп не стали обращаться к ветеринарам, а опросили тех, у кого дома живут кошки. И хотя в деталях полученные результаты не всегда совпадают, общие выводы оказались очень похожи. Породы кошек отличаются друг от друга практически во всех аспектах поведения: степенью агрессивности по отношению к своим сородичам и к людям, осторожностью к чужакам и к новым предметам, привычкой сосать шерсть и метить углы в доме, тем, как они царапают мебель, хватают игрушку и пользуются лотком.

Как ученый, который тоже проводил подобные исследования, должен отметить: в этом случае лучше было бы опираться на результаты непосредственных наблюдений за кошками разных пород, а не на мнения других людей, собранные с помощью опросников. Я вполне допускаю, что результаты таких исследований достаточно точны, но все же в них могут закрасться разного рода неточности. Например, люди могут думать, что кошки определенной породы должны вести себя характерным образом, и поощрять их к такому поведению своими действиями. Например, хозяева рэгдоллов могут гипотетически оказаться более щедрыми на похвалы, чем, скажем, хозяева бенгалов. Другими словами, разница в оценке пород может отражать личные качества людей, которые предпочитают ту или иную породу, а не свойства самой породы. Должным образом спланированное исследование избавило бы нас от таких неточностей.

Но давайте вернемся к Нельсону. Он с самого начала покорил нас своим необыкновенно ласковым нравом. Энциклопедия пород кошек оценивает ласковость европейских бурм на девять из десяти, ставя выше них только сфинксов[89]. И как только четырехмесячный Нельсон появился у нас дома, он доказал, что достоин девяти с половиной баллов.

До его появления у нас я никогда не понимал, что люди находят в собаках. Но теперь-то я знаю, как это замечательно — иметь в друзьях животное, которое искренне радуется встрече с тобой и счастливо в твоей компании. Нельсон ходит за нами по пятам и принимается громко и мелодично мурлыкать, как только его берут на руки или даже просто смотрят на него. Он быстро удостоился звания лучшего в мире кота.

Именно поэтому мы так удивились тому, что произошло потом. Сначала Нельсон успешно выступал на выставках. Мой домашний кабинет украшают разноцветные атласные розетки — его награды: розетка с синей, оранжевой и белой лентами за шестое место в конкурсе котят в Иллинойсе; синяя розетка с длинными ленточками за третье место в конкурсе котят на выставке в Уичито; красно-черная за второе место среди премиоров в Сент-Луисе и желто-белая за лучшего премиора в Кливленде! Кошки получают баллы за каждое успешное выступление; набрав достаточное количество баллов, они переходят на следующий уровень — например, гранд-премиор или гранд-чемпион. Казалось, Нельсону уготовано большое будущее!

Его успеху не смогли помешать даже незначительные отклонения по весу. При достаточно стройном телосложении европейские бурмы имеют на удивление большой вес, но мы, должно быть, перестарались с угощениями. Мы узнали об этой проблеме, когда на церемонии награждения один добродушный судья предупредил нас, что Нельсон становится толстоват и скоро его придется переименовать в Джаббу Хатта из «Звездных войн».

Мы уладили проблемы с лишним весом, но потом все пошло наперекосяк. Нельсон решил, что не хочет больше участвовать в выставках. Мы не знаем, в чем причина: возможно, все дело в запахе множества других кошек, а может, в их беспрестанном мяуканье. Мелисса считает, что переломным моментом стала выставка в Канзасе, когда некастрированный кот обильно пометил его переноску, распылив вокруг свой специфический запах.

Как бы то ни было, наш нежный любящий мальчик превратился в несчастного скитальца. Его поза и манера поведения прямо говорили о том, что ему не нравится бывать на выставках. Попав на стол к судье, он недовольно урчал, а иногда даже шипел на него. Казалось, еще чуть-чуть, и он его укусит. Борьба за звание гранд-премиора подошла для него к концу.

А потом началась пандемия, и одним из немногих ее положительных последствий стало то, что CFA ввела еще один почетный титул между премиором и гранд-премиором. Чтобы его получить, кошка должна была всего-навсего набрать в общем зачете необходимое количество баллов (меньше, чем необходимо для получения титула гранд-премиора), а ее владелец — выписать чек на 15 долларов. Два-ноль в нашу пользу! Вуаля: Нельсон — чемпион! Отныне к нему надо относиться с пиететом и почтением, которых он по праву заслуживает, и обращаться по его официальному кошачьему имени: Серебряный премиор Нельсон Лосос из питомника Майонака.

Гораздо важнее, что теперь, когда его карьера в шоу-бизнесе завершилась, к нему опять вернулись свойственные европейским бурмам мягкость и добродушный нрав, благодаря которым эти кошки считаются одной из самых дружелюбных пород.

Как известно, породы собак сильно различаются между собой поведением, поскольку их специально выводили для выполнения различных задач: охранять, искать, преследовать, драться, пасти скот. Смешно даже предположить, что заводчики кошек руководствуются тем же принципом — рабочих пород кошек не существует. При их выведении ориентируются исключительно на внешний вид; ни одна из них не предназначена для выполнения определенной задачи.

Но это вовсе не означает, что при выведении новой породы поведенческие особенности не учитываются. Как и любой другой признак, характерные для отдельных особей повадки могут стать целью селекции. Если эти повадки — результат генетических отличий, тогда может произойти эволюционное изменение. На самом деле селекция по свойствам темперамента, как мы увидим из четырнадцатой главы, проводилась при создании нескольких новых пород.

Примером тому служат персидские кошки. В 1889 году, на заре всеобщего увлечения кошками, Харрисон Уир описывал эту породу как «менее надежную в плане темперамента по сравнению с короткошерстными кошками… В нескольких случаях они отличались столь диким нравом, что кусались и щелкали зубами, как собаки. …Моему помощнику часто доставалось при попытках осмотреть шерсть, зубы и пр. у ангорских, персидских и русских кошек». С ним соглашалась Фрэнсис Симпсон, чья «Книга о кошке» (The Book of the Cat) вышла 14 лет спустя: «Персидские кошки менее дружелюбны и покладисты, чем короткошерстные разновидности. Однако же я склонна думать, что они более умны… Они, по всей видимости, такие же ловкие охотники, как и короткошерстные кошки».

Персидские кошки в этих свидетельствах очень далеки от теперешних безмятежных лежебок. И хотя у нас нет достаточных доказательств, это преображение, похоже, наступило благодаря искусственной селекции, когда заводчики отбирали для размножения самых спокойных и наименее раздражительных особей. Возможно, стремление сделать персидских кошек более уравновешенными было связано с необходимостью ежедневного ухода за их чрезвычайно длинной шерстью.

В то же время особенности поведения той или иной породы не всегда являются результатом искусственного отбора: порой они достаются ей в наследство от предков. Например, абиссинцы, вероятнее всего, произошли от очень подвижных кошек. Я почти уверен, что тем же самым объясняются энергичные шалости бенгалов и саванн, но подробнее мы поговорим об этом в четырнадцатой главе.

А как насчет разговорчивости сиамцев? Разве мог кто-то в здравом уме вывести кошек с таким признаком? Как только сиамские кошки появились на Западе, они сразу прослыли болтушками. «Это, бесспорно, самая шумная порода кошек» — так на пороге XX века охарактеризовал их один из заводчиков. «Они громко и непрерывно мяукают, словно бы пытаются разговаривать, да к тому же еще и с глухим собеседником», — сходится с ним во мнениях другой наблюдатель.

Если даже вокальные данные сиамских кошек и стали следствием селекции, то произошло это еще на родине породы. Не забывайте, что трактат «Тамра мау», по сути, был руководством для заводчиков, поэтому такая вероятность высока. Но в нем почти ничего не сказано об их криках, а сиамские кошки, живущие в Таиланде в наши дни (там их называют wichienmaat), обладают разной степенью говорливости и по этому признаку в целом не отличаются от остальных местных кошек. Поэтому у нас крайне мало свидетельств, что их разговорчивость стала результатом селекции. Даже если сиамцам Таиланда и не свойственна болтливость, на Запад, скорее всего, отправили самых крикливых из них. Неясно, случайно ли так получилось, или это было сделано преднамеренно, но в результате появилась самая болтливая из всех теперешних пород.

Довольно часто история создания породы теряется за давностью лет. Даже если порода появилась недавно, мы почти ничего не знаем о поведенческом отборе, но это вовсе не означает, что его не было — напротив, многие селекционеры подчеркивают, насколько важно при выведении породы выбирать кошек, которые могли бы стать хорошими компаньонами для человека. При этом трудно себе представить, что селекционеры отбирали бы кошек за их привычку сосать шерсть или выхватывать из рук игрушку. Вероятнее всего, такие особенности возникли случайно: либо эти повадки были свойственны кому-то из родоначальников породы, либо же они генетически связаны с физическими характеристиками, по которым происходил отбор.

Но независимо от того, как появились эти поведенческие особенности, их наличие говорит о двух важных вещах. Во-первых, поведение представителей определенной породы более или менее предсказуемо, а во-вторых, по некоторым из повадок можно судить, какие из этих кошек получатся питомцы. В четырнадцатой главе мы еще раз вернемся к этим вопросам.

Выставки кошек, как и мода на них, зародились в Англии в Викторианскую эпоху вслед за появлением таких же мероприятий в мире собаководства. В конце XIX века разновидности кошек в основном различались цветом, окрасом и длиной шерсти. Особенности строения тела и формы головы почти не учитывались, хотя к тому времени на Западе уже успели познакомиться с сиамскими кошками и отметить их своеобразие. Большинства существующих на сегодняшний день пород еще не существовало, а те, что уже были, выглядели совсем иначе. Исключение составляли разве что бесхвостые мэнксы и мейн-куны, вести о которых достигли берегов Англии на рубеже веков. Другими словами, некоторое разнообразие уже присутствовало, но ему было еще далеко до теперешнего калейдоскопа форм, размеров и внешних признаков[90].

Преображение двух флагманов кошачьего мира — персидской и сиамской пород — олицетворяет собой изменения, произошедшие в кошачьем мире. В ноябре 1938 года в National Geographic вышла статья «Пантера в гостиной» с многочисленными фотографиями сиамских и персидских кошек, призеров выставок. Все они, за исключением одного-единственного персидского кота со вздернутым носом (прозванного за это пекиносым — по аналогии с породой собак пекинес), имели хотя и очаровательный, но вполне обыкновенный вид. Более того, некоторые из этих образцовых персидских и сиамских кошек были очень похожи друг на друга строением головы.

Сегодня, как мы уже говорили, в сиамских и персидских кошках едва ли можно узнать представителей одного и того же вида. Как селекционеры добились такого расхождения? И зачем?

Давайте начнем с вопроса о том, как они это сделали. На первый взгляд, практика селективного разведения довольно проста. Представим, что произошло, когда сначала кто-то из заводчиков решил получить более стройную сиамскую кошку с треугольной формой головы. Вариации встречаются почти во всех популяциях любых живых существ, включая кошек. Чтобы сделать сиамских кошек более стройными, достаточно просто изучить имеющихся особей, отобрать самых стройных и начать скрещивать их друг с другом. Все немного усложняется, когда речь заходит о сочетании двух признаков, потому что у самых стройных кошек необязательно будут самые треугольные головы, а значит, придется идти на компромиссы.

В любом случае сначала вы отбираете животных, случаете их и надеетесь, что все получится как надо. Потом смотрите на котят, родившихся в результате такого скрещивания. А далее повторяете все сначала: отбираете из выводка кошек с наиболее выраженными признаками и скрещиваете их. И так поколение за поколением.

Порой вы делаете три шага вперед и два назад. Вы получаете кота с красивым цветом глаз, но остальные признаки уже не так хороши. Поэтому вы продолжаете скрещивать его, чтобы закрепить в генофонде породы аллелей, ответственных за цвет глаз, но вам приходится несколько поколений подряд искоренять аллели, которые приводят к появлению других признаков.

Однако селективное разведение — всего полдела. Ведь отбор возможен, только если внутри популяции присутствуют разные варианты одного и того же признака. Если же, например, у всех особей глаза карие, то никакой другой цвет невозможен, по крайней мере до тех пор, пока в результате мутаций или миграции не появится животное с другим цветом глаз. Генетические варианты имеют такое же важное значение для эволюции, как и сам отбор, в котором они задействованы.

А теперь самое время поговорить о генетике. До самого конца книги я буду рассказывать главным образом о тех признаках, которые в общем и целом определяет один-единственный ген. Это взаимоисключающие дискретные признаки, которые не могут присутствовать у организма одновременно: у одних кошек кончики ушей загнуты назад, а у других нет; у одних хвост длинный, а у других — короткий (бывает, что он и вовсе отсутствует). Эти особенности возникают потому, что среди особей присутствуют различные аллели определенного гена.

Но есть и такие признаки, появление которых вызвано совместным действием нескольких разных генов, при этом сам по себе каждый из них имеет незначительный эффект. Многие из таких признаков называются количественными: они проявляются не в четких альтернативных вариациях, а, скорее, демонстрируют спектр со множеством промежуточных форм, как, например, в случае с размерами тела или формой головы (от очень узкой до очень широкой). В таких случаях потомство, как правило, наследует усредненные показатели своих родителей, но в этой тенденции бывает множество исключений. Скрестите сиамскую кошку с круглоголовым британским короткошерстным котом, и у большинства котят форма головы будет представлять собой нечто среднее между материнской и отцовской, но у некоторых из них она будет более треугольной или округлой.

И наконец, есть еще одна сложность. По своей генетике некоторые признаки находятся где-то между двумя крайностями, которые мы только что рассмотрели. В этом случае один или несколько генов оказывают основное влияние на формирование признака, а множество других определяют его в меньшей степени.

Непрерывное появление новых вариантов посредством мутаций — ключ к пониманию, каким образом в процессе эволюции возникают признаки, подобных которым не было у предшествующих поколений. Иногда всего одной мутации достаточно, чтобы в готовом виде появился совершенно новый признак, и вскоре мы с вами рассмотрим такие примеры. Но в некоторых случаях селекционное разведение заключается не только в том, чтобы найти особей, у которых уже есть нужный нам признак, и начать их скрещивать. Случается, что мутации происходят из поколения в поколение, постепенно меняя характерные для популяции признаки, и так эволюция создает новые особенности, которых до этого не существовало. Именно так, взяв в 1930-е годы кошек с нормальным носом, можно за полвека вывести современную персидскую породу. Вначале селекционеры отбирают среди обычных кошек особей с самыми короткими носами. Далее возникают новые мутации, в результате которых нос у отдельных особей становится еще короче[91]. При их разведении средняя длина носа продолжает уменьшаться. Последующая мутация еще сильнее сплющивает нос. Мутация и отбор, мутация и отбор, поколение за поколением — и в конце концов мы получаем кошку без носа.

За последнее столетие эффективность этого метода была подтверждена в лабораторных условиях. Плодовые мушки пользовались у ученых особой популярностью, потому что их можно содержать большими колониями, в которых присутствует множество генетических вариантов и постоянно происходят мутации; их короткий период смены поколений (всего пара недель) также способствует ускорению эволюционного процесса. Эти эксперименты показали, что при помощи селекции можно быстро изменить любую особенность плодовых мушек: размер крылышек, количество щетинок на брюшке и даже их способность к полету, — и всего за несколько лет добиться того, что они будут полностью отличаться от своих предков.

Именно этот способ помог земледельцам превратить дикую пшеницу и кукурузу в сельскохозяйственные культуры, а скотоводам вывести овец и коров. Кошки тоже не исключение: немного настойчивой селекции — и они начнут быстро эволюционировать.

Нетрудно догадаться, как при помощи стандартных методов искусственного отбора селекционерам удалось кардинально изменить внешность сиамских и персидских кошек, придав их телосложению необычные черты. Гораздо интереснее, зачем они это сделали. Даже если селекционеры могут придать кошкам необычный, экстравагантный вид, это вовсе не означает, что они обязательно должны этим заниматься. Моих любительских знаний по психологии недостает, чтобы понять, чем руководствовались создатели таких пород, особенно персов. Кому пришла в голову мысль взять красивую кошку с нормальной мордочкой и лишить ее носа, оставив только две ноздри между глазами? Почему другие согласились с этим планом? И почему этот процесс не остановился на полпути, а продолжился до тех пор, пока нос совсем не исчез? Ответы на эти вопросы, вероятнее всего, погребены где-то в анналах питомников и клубов любителей персидских кошек, но мне так и не удалось их отыскать. Поэтому дело о пропавшем носе так и останется для нас неразгаданной тайной. Давайте лучше займемся делом об изящной кошке!

Западный мир обратил внимание на сиамских кошек в 1870-е годы, когда несколько из них были завезены в Англию и начали появляться на первых выставках. Королевские кошки Сиама, как их тогда называли[92], сразу произвели фурор (хотя и не всегда в положительном смысле слова: журнал Harper's Weekly описывал их как «неестественных, жутких на вид кошек»).

К 1902 году в Англии появился Клуб любителей сиамских кошек, миссией которого было продвижение и развитие породы. Составленный ими выставочный стандарт включал в себя следующие характеристики: «Тело довольно длинное, ноги стройные, пропорциональные. Голова вытянутая, с острой мордой. Общее впечатление: несколько причудливая и необычная на вид кошка среднего размера; даже при большом весе не выглядит грузной, иначе это лишило бы ее великолепного изящного телосложения. Типаж представляет собой полную противоположность идеальной короткошерстной домашней кошки».

Не забывайте: в Британии, особенно в начале прошлого столетия, были распространены кошки с круглой головой, крупной костью и компактным телом. Поэтому главная цель этого стандарта заключалась прежде всего в том, чтобы провести четкое различие между сиамскими и обычными местными кошками.

Фрэнсис Симпсон описала эти стандарты в своей «Книге о кошке», которая вышла в 1903 году и до сих пор считается классикой. Посвященная сиамской породе глава содержит множество фотографий кошек вполне обычного, когда-то традиционного для них облика — точно так же выглядели Тамми и Мариша, два сиамца, рядом с которыми я вырос. Вопрос в том, был ли заданный клубом стандарт простой констатацией статус-кво — описанием их собственных сиамских питомцев — или же некой программой дальнейшего развития породы для достижения гораздо более выразительного внешнего вида? Иначе говоря, что конкретно имели в виду создатели стандарта, написав, что голова у кошки должна быть вытянутой, а мордочка острой?

Фотографии в номере журнала National Geographic за 1938 год показывают, что за прошедшие к тому времени несколько десятилетий облик породы остался почти неизменным. Но вскоре после Второй мировой войны ситуация изменилась. В 1950-е годы на выставках все чаще стали появляться кошки с более выразительным и необычным типом внешности. А в 1960-е годы стандарты породы были пересмотрены, и явно в пользу этих крайних форм. К 1980-м годам кошки с традиционной для сиамцев формой головы и комплекцией перестали появляться на выставках — им на смену пришли более грациозные силуэты.

Так почему же спустя пятьдесят с лишним лет заводчики решили преобразить традиционный облик сиамских кошек и придать ему крайне необычный вид? Поговорив с экспертами и изучив аналогичные случаи при разведении собак (которые были описаны в научных исследованиях), я пришел к выводу, что тому есть пять возможных причин. Осторожно, спойлер: я не знаю правильного ответа!

Во-первых, влиятельные заводчики могли прибегнуть к такой уловке, чтобы сдержать наплыв масс в индустрию разведения сиамских кошек. Клубные элиты могли настоять на введении экстремального стандарта, чтобы вытеснить независимых заводчиков, поскольку все деньги, не говоря уже о славе, достались бы тогда группке избранных.

Во-вторых, именно в этом и заключается суть работы селекционеров. У них есть представление об идеальном облике кошки, и они считают своей задачей — и обязанностью — добиться того, чтобы кошка ему соответствовала. При таком подходе состояние породы никогда не отвечает идеалу. Несмотря на все шаги в правильном направлении, породу постоянно приходится совершенствовать. Но это, конечно, не объясняет, почему трансформация набирала обороты целых полвека.

Ответ может заключаться в том, и это в-третьих, что заводчики потратили немало усилий на создание современного облика кошки, но возможным оно стало, только когда на свет появились котята с соответствующими признаками. Ведь если у всех кошек в популяции голова имеет одинаковую форму, то отбор — неважно, искусственный он или естественный — не может привести к эволюционным изменениям. Не исключено, что потребовалось ждать целых 50 лет, чтобы появились нужные мутации.

В-четвертых, как только преобразование породы началось, остановить этот процесс очень трудно. Если стандарт породы требует, чтобы мордочка была длинной и заостренной, то всегда можно представить кошку с еще более длинной и заостренной мордочкой, чем в данный момент. Несомненно, именно этим объясняется, как персидские кошки остались без носа: вряд ли кто-то в здравом уме мог предложить такую мысль 100 лет назад, когда у этой породы был совершенно обычный нос, который решено было чуть-чуть укоротить.

В-пятых, выразительный облик приносит награды. Выступать арбитром на выставке кошек непросто. Нужно хорошо знать стандарты десятков пород. Если в стандарте сказано, что мордочка у кошки должна быть длинной и заостренной, то легче всего присудить победу той, у кого она длиннее и заостреннее всего, чем пытаться запомнить оптимальные для этой породы показатели. Отдавая предпочтение таким крайностям, судьи тем самым способствуют дальнейшему гипертрофированию признаков.

В этой истории есть один забавный момент. Судя по всему, большинство посетителей выставок, и я в том числе, отдают предпочтение традиционному облику сиамских кошек, а не той экстремальной внешности, которую предписывает новый стандарт породы. В 1980-е годы несколько энтузиастов объединили усилия и создали новую породу, которая сохраняла прежний облик этих кошек. Затем последовала настоящая баталия: представители существующих клубов бились изо всех сил, чтобы помешать регистрации новой породы. Однако, несмотря на все старания, они потерпели поражение, и сейчас некоторые организации признают существование не только современных сиамских кошек, но и новой (или старой) тайской породы, которая внешне неотличима от прежних сиамцев.

Смысл всех этих историй в том, что селекционеры могут быстро и основательно менять облик породы. Во многом эти изменения продиктованы эстетическими прихотями тех, кто регламентирует стандарты породы. «Но кто входит в комитеты по стандартизации и почему эти люди решают судьбу породы?» — спросите вы. У каждой подобной организации свои правила на этот счет, но в любом случае все, кто состоит в таких комитетах, сами разводят кошек данной породы. Конечно, это вовсе не означает, что их мнение заведомо более ценное и авторитетное. И тем не менее именно эти люди решают, как кошка той или иной породы должна выглядеть в идеале. И мы с вами уже убедились на примере сиамских кошек, что их решения могут расходиться с мнением большинства любителей породы[93].

До сих пор мы говорили только о том, как породы меняются с течением времени. Повальное увлечение кошками привело к возникновению небывалого количества признанных пород. Но откуда все они появились? Довольно часто это происходило по счастливой случайности: кто-нибудь находил симпатичную на вид кошечку и задавался целью вывести подобную породу.

Однажды в 1981 году в Лейквуде, штат Калифорния, Грейс и Джо Руга обнаружили у себя на лужайке перед домом двух котят. Грейс в то время была на седьмом месяце беременности и, по ее собственным словам, старалась как можно меньше двигаться из-за нескончаемых жутких приступов тошноты, которые порой не отпускали ее целый день. Как-то раз возвращаясь с работы, Джо увидел перед домом котят и поиграл с ними минут пятнадцать. Дома он рассказал об этом Грейс, добавил, что котята очень худые, и попросил не кормить их. Как только Джо вышел из комнаты, Грейс встала и отнесла им «остатки кое-какой еды из холодильника» и миску с водой. Она тут же обратила внимание, что «ушки у них смешно загибаются назад».

Через неделю котята уже жили у них в доме и пользовались всеми привилегиями членов семьи. Через несколько недель один из них куда-то пропал, а второй остался, и Грейс назвала эту красивую черную кошечку Суламифь в честь главной героини Песни песней Соломона из Ветхого Завета.

Красавица Суламифь, которая к тому же была нежной и ласковой, несколько раз приносила потомство, и котят, которые наследовали дружелюбный характер матери, а порой и ее загнутые ушки, хозяева раздавали. Каждый, кто их видел, отмечал необычное строение ушных раковин, которые иногда изгибались так сильно, что их кончики были направлены вниз. В конце концов супруги Руга поняли, что своеобразные ушки Суламифь — явление, никому в мире любителей кошек не известное. Один знакомый их друга предложил им создать новую породу кошек с загнутыми назад ушами. И они последовали его совету. Когда пришло время выбирать название породы, предлагалось множество остроумных вариантов, но они остановились на емком, коротком и патриотичном — американский кёрл.

Чтобы приступить к созданию новой породы кошек с загнутыми ушками, супругам Руга надо было в первую очередь определиться, как должны выглядеть американские кёрлы. Ведь форма ушей — это еще не вся кошка. Чтобы порода получила официальное признание, семье Руга и их единомышленникам предстояло разработать уникальный стандарт. Описать уши не так уж сложно:

^{Американский кёрл}

«УШИ:

Угол заворота: минимум 90 градусов, но не больше 180 градусов. Твердый хрящ, который поднимается от основания минимум до 1/3 длины уха и выше.

Форма: широкие у основания и открытые, плавно загибаются назад, если смотреть спереди и сзади. Кончики округлые и гибкие.

Размер: умеренно большой.

Постав: вертикальный, средний по высоте.

Пучки волос: желательны».

Но, помимо этого, стандарт должен содержать сведения о форме головы, строении тела, характеристиках хвоста и других особенностях кошки. На кого будет похож американский кёрл: на плотного, коренастого персидского кота, долговязого, грациозного представителя сиамской породы или сурового, крепкого мейн-куна? А может, он воплотит в себе необычное сочетание качеств: нечто новое, дерзкое и оригинальное?

Супруги Руга никогда не задумывались о таких вариантах. Родоначальницей американских кёрлов стала Суламифь. Кошки этой породы должны быть похожи на свою прародительницу: иметь стройное, не очень крупное тело и треугольную форму головы. Возможно, уши у них могут стать чуть больше, а подбородок — крепче.

Помните определение термина «порода» из первой главы? Порода — это просто группа внешне похожих друг на друга домашних животных, чье потомство не отличается от них по внешнему виду и поэтому считается чистокровным. В последние годы собаководы словно обезумели: они скрещивают между собой все породы подряд и в результате выводят сен-бердудлей, буллматинов и прочие так называемые дизайнерские породы. Если сенбердудли спариваются и их потомство внешне похоже на своих родителей, значит, они принадлежат к отдельной породе[94]. То же самое и с американскими кёрлами: для создания породы достаточно того, чтобы у стройной кошки с умеренно вытянутой по форме головой и закрученными назад ушками родились похожие на нее котята.

Как только супруги Руга определились, как будет выглядеть американский кёрл, они столкнулись еще с одной трудностью — инбридингом. Все представители новой породы неизбежно стали бы потомками Суламифи: ведь в основе породы лежала мутация, которая могла перейти к последующим поколениям только от нее (если, конечно, где-то вдруг не появятся кошки с точно такой же мутацией, чего, однако, до сих пор не произошло).

Проблема большого количества близких родственников внутри породы заключается в том, что их потомство подвержено риску генетических заболеваний. Решить ее можно, привлекая к размножению новых, неродственных особей, что несколько изменит генофонд породы и увеличит число генетических вариаций.

Вся сложность в том, что у неродственных кошек нет аллели, отвечающей за загнутые ушки. Рассмотрим, что произойдет в таком случае с этим доминантным признаком. Предположим, мы скрестили кота породы американский кёрл, у которого есть две аллели, отвечающие за загнутые ушки, с кошкой другой породы. Котята унаследуют по одной аллели от отца и от матери: одну, отвечающую за загнутые ушки, и одну — за обычные. Особей, у которых две разные аллели одного гена, называют гетерозиготными, а тех, у кого они одинаковые, — гомозиготными. Поскольку загнутые ушки — доминантный признак, он будет присутствовать у всех гетерозигот, но они при этом станут еще и носителями другой аллели.

А теперь представьте, что произойдет, если скрестить двух гетерозиготных американских кёрлов. В среднем примерно четверть котят унаследуют от обоих родителей аллели, отвечающие за прямые ушки. Это вряд ли порадует заводчиков, ведь у американских кёрлов ушки должны быть загнутыми.

Кошек с прямыми ушами не допускают к дальнейшему разведению, и отвечающая за этот признак аллель постепенно отсеивается. Но весь этот процесс затягивается надолго, потому что по одному только внешнему виду нельзя определить, является ли кошка с загнутыми ушками носителем аллели, отвечающей за прямые ушки (когда будет открыт ген, отвечающий за загнутые ушки, справиться с задачей помогут методы генетического тестирования, которые описаны в пятнадцатой главе). Такова плата за аутбридинг — вам придется потратить немало времени, чтобы избавиться от нежелательных признаков[95].

Подбирая для скрещивания кошек с прямыми ушами, супруги Руга не стали усложнять себе жизнь и выбрали тех, кто больше всего походил на Суламифь комплекцией и формой головы. Кроме того, они не захотели рисковать и привлекать к разведению породистых кошек, чтобы заводчики турецкой ангоры, к примеру, не объявили бы потом их кошек всего лишь турецкими ангорами с загнутыми ушками (ведь Суламифь и правда была больше всего похожа на представителей именно этой породы).

Вместо этого они выбрали старых добрых обычных домашних кошек, которых, по словам Грейс, искали везде, где только можно: в приютах для животных, рядом с ресторанами быстрого питания, на выставках кошек. Они брали любую кошку, которая была внешне похожа на Суламифь. Грейс повсюду носила с собой кошачью переноску — на всякий случай.

При этом они не придавали никакого значения цвету и окрасу шерсти. «Ввиду особенностей происхождения породы допускаются любые виды окрасов», — говорится в стандарте. Эта порода была родом из Америки и, по замыслу создателей, воплощала в себе все разнообразие живущих в стране кошек. Длина шерсти тоже не имела значения.

Спустя пять лет после того, как Суламифь появилась в доме супругов Руга, была официально зарегистрирована порода американский кёрл.

Нечто подобное, но с небольшими вариациями не раз повторялось за последние 70 лет, когда кошки с необычными признаками становились родоначальниками той или иной породы. Вот лишь несколько примеров из истории кошачьих пород.

В 1950 году в английском графстве Корнуолл домашняя кошка родила котят, у одного из которых была плотная кудрявая шерстка, как у ягненка. Каллибанкер стал первым котом породы корниш-рекс.

В 1960 году бродячая кошка, которую одна из жительниц графства Девоншир приютила у себя в саду, родила котенка с кудрявой шерстью. Кёрли стал основателем породы девон-рекс.

В 1966 году в Торонто домашняя кошка родила лысого котенка. Так появились сфинксы.

В 1983 году одна из жительниц Луизианы нашла коротколапую беременную кошку, которая пряталась под грузовиком, и забрала ее к себе домой, где та родила таких же коротколапых котят. Вуаля: манчкин!

В 2010 году на ферме в Вирджинии родились два странных на вид котенка с клочковатой шерстью. Сотрудница службы спасения животных увидела их и, забеспокоившись, отвезла в ветлечебницу. Кто-то из посетителей клиники оценил внешний вид котят, и вскоре, как вы уже, наверное, догадались, появилась новая порода — ликой.

Кроме того, в 1961 году появились шотландские вислоухие, в 1966 году — американские бобтейлы и американская жесткошерстная кошка, в 1982 году — лаперм, в 1987 году — донской сфинкс и селкирк-рекс, а в 2004 году — теннессийский рекс. И это далеко не полный список!

И каждый раз повторялась одна и та же история с незначительными расхождениями в деталях: у едва родившегося котенка или же у уличной кошки обнаруживался какой-нибудь необычный признак. При последующем разведении выяснялось, что признак имеет генетическую основу (а не является результатом токсического внутриутробного воздействия или другого ненаследственного механизма, приводящего к порокам развития). Затем разрабатывался стандарт породы, при этом за образец обычно брали кошку-основательницу, которая становилась первой особью с подобной мутацией, а также проверяли, не слишком ли новая порода похожа на какую-нибудь из уже существующих. Для увеличения количества генетических вариаций привлекали кошек, у которых этот признак отсутствовал. Спустя какое-то время одна из ассоциаций любителей кошек признавала и регистрировала породу (разумеется, некоторые заводчики не стремились к соблюдению формальностей, и созданные ими породы не получали официального признания).

Часть мутаций, как, например, загнутое ушко у американского кёрла, происходили только однажды (насколько нам это известно). Другие же, наоборот, возникают с удивительным постоянством. Так, за четыре десятилетия, предшествовавшие появлению коротколапых кошек в Луизиане, сообщения о них поступали из Англии, России и различных регионов США. Несмотря на то что в отдельных случаях этот признак сохранялся в течение нескольких поколений, в конечном счете он всегда исчезал. После того как порода манчкинов получила официальное признание, кошки с такой мутацией по-прежнему появлялись в разных уголках мира, и некоторых из них включили в число породистых.

Так же регулярно за последние два столетия появлялись сообщения о лысых, голых и даже о мексиканских бесшерстных кошках. В большинстве случаев такие мутации со временем исчезали, но две из них положили начало породам сфинкс и донской сфинкс.

Известно, что короткие лапы манчкинов — результат мутации всего одного гена. Отсутствие шерсти у сфинксов — результат мутации другого гена. А теперь подумайте, какие это дает возможности… Неужели же ими кто-то воспользовался?

Так оно и есть.

Позвольте представить вам бамбино — абсолютно лысого несуразного котика с короткими лапками. Он отвратителен. Или же очарователен? Как бы то ни было, вы не сможете оторвать от него взгляда.

Заводчики скрещивали манчкинов с разными породами. Хотите, чтобы у манчкинов была волнистая шерсть? Тогда случайте его с корниш-рексами, но только не забудьте, что в придачу к курчавому меху лапки у них рискуют оказаться короче ушей. Гибрид манчкина и американского кёрла? Пожалуйста. И, должен признаться, он великолепен. А помесь манчкина с сиамской кошкой — непревзойденное сочетание грации и комедиантства. Что же касается метисов манчкинов с мейн-кунами… надо же, как низко пал этот исполин.

Такое же безумие творилось и с бесшерстными кошками. С какими только породами не скрещивали сфинксов и донских сфинксов! Поищите ради интереса в интернете.

Эти эксперименты приобрели такой размах, что TICA прислушалась к рекомендации комиссии по генетике и ввела «запрет на регистрацию пород, которые не обнаруживают признаков новых мутаций. Существующие мутации закреплены исключительно за признанными на сегодняшний день породами». Как отметил один из членов комиссии, «это остановит нескончаемый поток заявлений на регистрацию манчкиноподобных пород и пресечет неизбежное появление разного рода гибридов с рексами, бобтейлами и полидактами (шестипалыми кошками)».

Такое решение подчеркивает, что регистрационным комиссиям совсем не обязательно признавать каждую вновь выведенную породу кошек и собак. Кроме того, многие заводчики не состоят в таких организациях, а следовательно, свободны от ограничений, налагаемых стандартами пород. Вместе с тем отношения между заводчиками выставочных кошек и их коллегами, которые занимаются этим ради получения прибыли, весьма напряженные. Первые продают кошек, но не получают от этого существенного дохода. Вторые же, наоборот, ведут свой бизнес ради прибыли. Они не столько беспокоятся о соблюдении стандартов породы, сколько о том, чтобы их кошки пользовались спросом у покупателей.

Приведенные мной примеры просты: будущий заводчик находит кошку с какой-нибудь мутацией, способствующей образованию необычного признака, и на его основе выводит новую породу. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы предпринять следующий шаг: скрестить две породы, каждая из которых обладает своим уникальным признаком.

Но среди заводчиков встречаются и такие, кто ставит перед собой задачи посерьезнее. И для их реализации они открыли свой собственный, неведомый собаководам путь, который многие из нас сочли бы невозможным.

Как мы уже убедились, скрещивание пород между собой — быстрый способ получения новых признаков. Но даже при всем разнообразии кошачьих пород такой подход имеет свои ограничения: некоторых признаков нет ни у одной породы.

Но почему бы нам не посмотреть на ситуацию шире? Если домашние кошки могут скрещиваться со своими дикими сородичами, возможно, они также смогут дать общее потомство с другими видами кошачьих?

Именно такой подход избрали для себя некоторые заводчики несколько десятилетий назад. Они ставили перед собой цель создать домашнюю кошку, которая выглядела бы как сервал.

Здесь я должен сделать небольшое отступление. Я уже несколько раз упоминал сервалов, и при этом мне удавалось сдерживать эмоции. Но я больше не в силах сохранять самообладание.

Я провел немало времени в южных и восточных районах Африки: вел наблюдения за ящерицами, читал лекции, организовывал сафари-туры и просто путешествовал. Одним из самых ярких воспоминаний для меня стала наша с Мелиссой поездка по заповеднику в Южной Африке. Очутившись в окружении высокой травы, я вдруг заметил, что из зарослей торчат два треугольничка. Неужели это тот, кого я так давно мечтал встретить? Я поднял бинокль к глазам и увидел, что эти треугольнички — кончики двух огромных ушей. Под ними была рыжеватая пятнистая голова с заостренной мордочкой, которую украшали близко посаженные глаза и черный нос. Да, это он! Мелисса до сих пор посмеивается надо мной за то, что я не смог тогда сдержаться и вполголоса вскрикнул: «Это же сервал!» Вскоре кот неторопливо пошел прочь и скрылся в высоких зарослях травы, но к тому моменту этот вид кошачьих уже занял первое место среди моих фаворитов.

И вполне заслуженно! Представьте себе уменьшенную копию гепарда, только еще более симпатичную благодаря яркой пятнистой шкуре. Добавьте к этому огромные прямостоячие уши, длинную-предлинную шею, достаточно короткий полосатый хвост. Эти кошки уникальны!

Не менее эффектны и охотничьи повадки сервалов. Недаром у них такие пышные головные уборы. Припав к земле, вытянув шею и навострив уши, сервал улавливает легчайшие шорохи зверьков в высокой траве. Как только цель обнаружена, кошка подпрыгивает вверх, будто лисица, и приземляется сразу на обе лапы, чтобы прижать ими добычу.

Сервалов приручали еще во времена Древнего Египта, а работники зоопарков считают этот вид одним из наиболее дружелюбных представителей диких кошек. Неудивительно, что в конечном счете кому-то из заводчиков пришла в голову мысль создать домашнюю версию сервала. Для этого всего лишь нужно организовать сервалу романтическое свидание с домашней кошкой.

Но есть один важный момент. Посмотрев на эволюционное древо современных видов кошачьих, мы увидим, что домашние кошки и сервалы находятся на противоположных его сторонах. Сервалы довольно рано образовали отдельную ветвь, отмежевавшись от предков домашних кошек (и многих других видов) около десяти с половиной миллионов лет назад.

Это достаточно долгий срок. Когда виды расходятся друг с другом в процессе эволюции, скрещивание между ними становится все менее вероятным. С течением времени у представителей каждой ветви происходит множество мутаций, а естественный отбор способствует их адаптации к разным условиям окружающей среды. Между двумя видами возникает большое количество генетических отличий. А это представляет собой потенциальную проблему, поскольку потомство получает по одной копии гена от каждого из родителей (за исключением тех генов, что отвечают за пол особи). При серьезных различиях в ДНК родителей что-нибудь, вероятнее всего, пойдет насмарку: возможно, сперматозоид не оплодотворит яйцеклетку, или оплодотворенная яйцеклетка перестанет развиваться, или у эмбриона возникнут пороки развития, или же потомство появится на свет слабым и болезненным, а если даже оно и родится здоровым, то, возможно, окажется бесплодным.

В результате способность к успешному размножению снижается по мере того, как виды отдаляются друг от друга в ходе эволюции. Большинство видов, сохранивших способность к скрещиванию, как, например, домашние и европейские лесные кошки, относительно недолго эволюционировали по отдельности. Это свойственно всему классу млекопитающих: большинство видов, которые могут скрещиваться между собой и давать жизнеспособное потомство, разделились не более четырех миллионов лет назад.

Поскольку эволюционные пути сервалов и домашних кошек разошлись уже давно, вероятность того, что они смогут дать способное к размножению потомство, крайне мала. Попытка вывести новую породу домашних кошек, в предках у которых числились бы сервалы, выглядит заведомо провальной.

Одна из проблем заключается в несовместимости ДНК, но есть и другое, более прозаичное, но при этом гораздо более серьезное препятствие. Сервалы намного крупнее домашних кошек, а их вес порой достигает 15 килограммов. Когда домашний кот взбирается на самку сервала, он, как и положено согласно кошачьему протоколу, хватает ее зубами за холку, но, по словам эксперта, «нижняя часть его тела уже не дотягивается туда, куда нужно». Представьте, как смущен и напуган при этом бедный кот. К сожалению, такие свидания редко заканчиваются успехом.

Попытки свести самца сервала с домашней кошкой имеют другие, более ужасающие последствия. У самца сервала настолько сильная хватка, что он нередко ранит и даже насмерть загрызает бедную кошку. Не знаю, каким образом заводчики справились с этой неприятностью, но, по всей видимости, им это удалось, и — о чудо! — на свет появились котята, первые представители породы саванна.

^{Саванна}

Но была ли новая порода способна к воспроизводству? Не бесплодны ли были эти кошки? Виды, состоящие в дальнем родстве, часто дают совершенно здоровое, но при этом стерильное потомство. Примером тому служат мулы, результат скрещивания осла и кобылы. Разумеется, невозможно создать новую породу, если полученное вами потомство не способно к размножению.

Каким-то невероятным образом все коты оказались бесплодны, а все кошки — способны к размножению[96]. На самом деле это самый обычный результат гибридизации, и у него даже есть название — правило Холдейна, в честь ученого, который первым обратил внимание на это явление. У многих видов животных от млекопитающих до насекомых гибридная стерильность чаще всего наблюдается у самцов, самки же, наоборот, почти никогда не бывают бесплодны. Это напрямую связано с половыми хромосомами; мужские особи несут хромосомы X и Y (гетерогаметный пол), а женские — две хромосомы X (гомогаметный пол). Исключение составляют разве что птицы и бабочки, для которых характерен гетерогаметный женский пол. У этих животных бесплодными обычно бывают женские особи. Ученые до сих пор не могут объяснить причины этого явления, но закономерность в целом ясна.

Бесплодные самцы и способные к размножению самки. Что это: зарождение новой породы или тупиковая ветвь развития?

В случае с саваннами стакан наполовину полон: фертильных самок оказалось достаточно. Заводчики скрестили первое поколение гибридных кошек (поколение F1) с домашними котами. Поколение F1 внешне очень похоже на сервалов, но значительно меньше их по размеру: гибридные самки в среднем весят около девяти килограммов. Хотя эти кошки тоже довольно крупные, они не настолько велики, чтобы кот не справился со своими брачными обязанностями.

Коты второго, третьего и четвертого поколений (F2, F3, F4) по-прежнему были бесплодны. Но селекционеры продолжали скрещивать фертильных самок с домашними котами, и — бинго! — в пятом поколении наконец-то получили способных к размножению самцов, после чего саванн можно было разводить без привлечения домашних котов.

Но у этого метода есть один недостаток. В каждом поколении, полученном путем обратного скрещивания гибридов с домашними кошками, доля генетического материала сервалов сокращается на 50 %. Гибриды первого поколения — наполовину сервалы и похожи на них внешне, второе поколение — сервалы только на четверть, и так далее. Это приводит к тому, что в пятом поколении у саванн остается только 3 % генетического материала сервалов. Несмотря на всю красоту этих кошек, их ни за что не спутать с дикими предками: шерсть у них темнее, хвост длиннее, а мордочка не такая короткая.

А кроме того, они обычно мельче по размеру[97]. Хотя гибриды F1 довольно крупные, да и F2 тоже ненамного мельче, последующие поколения саванн скорее можно отнести к весовой категории крупных домашних кошек, таких как мой Уинстон. Но это вовсе не означает, что более поздние поколения саванн похожи на старых добрых домашних кошек — совсем наоборот: у них своеобразный пятнистый окрас, а лапы существенно длиннее, чем у типичной домашней кошки.

Кстати, о лапах: саванны — полные антиподы манчкинов, самая высокая кошачья порода. Если смотреть только на верхнюю часть тела, саванны, как и манчкины, кажутся совершенно обычными кошками и отличаются разве что стройностью. Чего не скажешь о лапах, которые у саванн намного длиннее, чем у обычных домашних кошек. По сути, манчкин мог бы спокойно пройти под крупной саванной, даже не задев ее головой.

Мне очень нравится одна видеозапись, размещенная на YouTube в 2015 году. Девятисекундный ролик начинается с того, что большая пятнистая кошка по кличке Зуи сидит и смотрит на свисающую с потолка лампочку. Вдруг она подпрыгивает вертикально вверх, бьет лапой по проводу и гасит свет. Когда Зуи полностью вытягивается в воздухе, мы видим, какие поразительно длинные у нее лапы. Потолок в комнате, похоже, довольно низкий, но даже при этом прыжок на два с лишним метра вверх производит впечатление. Еще один ролик показывает, как другая саванна подпрыгивает, чтобы схватить игрушку, подвешенную на высоте двух с половиной метров.

Кроме того, в дальнейших поколениях саванны уже более ручные. Высказываются разные мнения о том, можно ли держать саванн F1 в качестве питомцев. На сайтах любителей породы их описывают как ласковых, но несколько своенравных кошек, в то время как противники характеризуют их как диких кровожадных животных. Гибридные коты первого поколения весом более десяти килограммов, пожалуй, доставят вам немало хлопот. По словам одного из экспертов, «взрослые саванны достаточно уверены в себе, поэтому справляться с ними нелегко, и, вступив с ними в конфликт, вы, вероятно, проиграете».

Сервалы считаются одним из наиболее дружелюбных видов кошачьих — именно поэтому зоопарки часто выбирают их для участия в выездных мероприятиях на территории школ и других детских учреждений. Конечно, многое зависит от того, в каких условиях выросла кошка, но, на мой взгляд, даже гибридные саванны F1 в целом станут для вас хорошим питомцем, если правильно их воспитывать. Очевидно, вам придется уделить им немало времени и быть готовым к тому, что, оставшись одни, они могут из шалости погрызть или исцарапать что-нибудь в доме, как это порой делают собаки[98]. Но все же не стоит забывать о предостережениях моего друга-эксперта.

Как бы то ни было, дальнейшие поколения саванн уже гораздо спокойнее, потому что, с одной стороны, в них меньше от ДНК сервалов, а с другой — селекционеры намеренно отбирают для разведения особей с покладистым характером.

Саванна не первая порода, которую вывели путем скрещивания домашних кошек с представителями дикого вида. Этой чести удостоились прекрасные кошки бенгальской породы, которые появились на свет по чистой случайности.

Азиатские леопардовые кошки с их роскошным пятнистым мехом, большими обворожительными глазами, черными полосками на лбу, маленьким розовым носиком и очаровательными закругленными ушками составляют конкуренцию сервалам в том, что касается эффектной внешности. Однако сервалов выбрали родоначальниками новой породы не только за эффектную внешность, но и за дружелюбный нрав, а также способность к приручению. И в этом соперники им явно проигрывают. Как вы помните, именно леопардовых кошек сотрудники зоопарков назвали самыми недружелюбными из своих кошачьих подопечных. «Этот зверек с великолепным пятнистым мехом отличается скверным характером», — утверждает журнал The New Yorker.

И все же, несмотря на их угрюмый нрав, они настолько красивы, что некоторое время назад их можно было купить в зоомагазине. И Джин Милл этим воспользовалась. Она не собиралась выводить новую породу, но, когда она познакомила леопардовую кошку со своим домашним черным котом, животные быстро поладили, и вскоре на свет появились первые котята бенгальской породы.

^{Бенгальская кошка}

Как и в случае с саваннами, первое поколение бенгальских котов (F1) бесплодно. При обратном скрещивании с домашними кошками фертильность обычно восстанавливается к пятому поколению, а в некоторых случаях даже чуть раньше. Но в отличие от саванн характерные темные пятна на густом блестящем мехе бенгалов при правильном разведении становятся еще более выразительными.

Создатели бенгальской породы и в самом деле хорошо потрудились, улучшив пятнистый узор и добившись появления крупных, окаймленных темным ободком розеток с оранжево-коричневой сердцевиной. Розетки встречаются у многих видов кошачьих, включая леопардов, ягуаров и маргаи, но бенгалы стали первой домашней кошкой с подобным окрасом. Неизвестно, как такие розетки появились у бенгалов впервые, но есть предположение, что это стало результатом скрещивания с американской короткошерстной кошкой мраморного окраса.

К тому же внимательный подход к селекции позволил получить более четко очерченные пятна, усилить контраст между самим пятном и фоном и избавиться от размытых, плавных переходов между ними.

Кроме того, шерсть бенгалов отличается переливчатым сиянием. Эту «блестящую особенность» Джин Милл впервые заметила у кошки неизвестного происхождения, которая жила в вольере у носорогов в зоопарке Нью-Дели. Обманным путем завладев этой кошкой, Милл увезла ее с собой в Калифорнию и вывела бенгальских кошек с такой же переливчато-блестящей шерстью (а благодаря последующим скрещиваниям этот признак — а вместе с ним и розетки — перешел к другим породам кошек).

В то же время селекционеры отбирали наиболее дружелюбных кошек. И, по мнению большинства, они в этом прекрасно преуспели. Первые поколения гибридных бенгалов нередко сохраняют дурную манеру поведения своих леопардовых предков, но в последующих поколениях эти кошки становятся нежными и любящими компаньонами, хотя многие из них вряд ли станут сидеть у вас на руках[99].

В результате такой селекционной работы появилась замечательная порода, которая с каждым годом становится все красивее. Теперь бенгальские кошки — одна из самых популярных пород, которую разводят более 2000 заводчиков по всему миру.

Но мир бенгальских кошек не знает покоя. Некоторые из селекционеров не собираются останавливаться на достигнутом и мечтают превратить бенгальских кошек в нечто большее, чем просто домашние питомцы с потрясающим окрасом шерсти.

Джин Милл заслуженно считается создателем бенгальской породы. Но впоследствии эстафета перешла к Энтони Хатчерсону, который возглавил сообщество заводчиков бенгальских кошек. И это вполне закономерно, потому что Хатчерсона с юности завораживало все, что связано с бенгалами.

Это увлечение началось с похода в школьную библиотеку в 11 лет. Уже очарованный кошками, он случайно наткнулся на старую книжку о ручных оцелотах. В середине XX века было модно держать оцелотов, а иногда и таких крупных кошек, как гепарды и леопарды, в качестве домашних питомцев. Но к тому времени, как Хатчерсон загорелся этой идеей, претворить ее в жизнь стало намного сложнее и дороже. Даже когда он наконец-то свыкся с мыслью, что оцелоты должны жить в джунглях, а не в домашних условиях, его не покидала мысль о пятнистом кошачьем питомце. А несколько лет спустя он уже сам разводил бенгальских кошек. Он решил: раз ему нельзя завести домашнего оцелота, он создаст кошку, которая будет иметь такой же дикий и экзотичный внешний вид.

Вам следует знать о Хатчерсоне еще кое-что: он невероятно обаятелен и красив. У него потрясающая улыбка. И к тому же он отличный шоумен.

Сложите все эти качества вместе, добавьте к ним изящного и дикого на вид питомца, и вы поймете, почему Энтони Хатчерсон стал любимцем СМИ. О нем писали в газете The Washington Post и журнале Time. Его показывали в новостях на канале CBS и приглашали поучаствовать в шоу Марты Стюарт[100]. Когда в 2017 году кошек включили в программу Вестминстерской выставки собак, Хатчерсон со своими питомцами оказался в центре всеобщего внимания. Когда The New Yorker устроил дебаты между любителями кошек и собак, Энтони тоже был в числе участников, а фотография, где он держит на обеих руках по бенгальской кошке, стала иллюстрацией к последующей статье.

И это не говоря уже об официальных титулах и наградах. С 2009 года он занимает пост председателя секции кошек бенгальской породы в TICA и является президентом Международного общества любителей бенгальских кошек. В 2016 году его кот по кличке Престиж получил от TICA награду как лучший в мире представитель этой породы, а годом ранее мать Престижа была признана лучшим котенком.

Да, в мире бенгальских кошек Хатчерсон и правда большой человек. Чего же ему не хватает? Изначально заводчики ставили перед собой задачу создать породу, которая внешне была бы похожа на своих диких предков. Но, по мнению Хатчерсона, леопардовые кошки — это не только мех.

В стандарте бенгальской породы, который утвержден TICA, говорится, что «целью разведения бенгальской породы является создание домашней кошки, которая внешне похожа на небольших диких кошек, обитающих в джунглях, и при этом обладает ласковым и уравновешенным темпераментом домашнего питомца». Под «обитающими в джунглях кошками» имеются в виду азиатская леопардовая кошка и оцелот. Но при всей своей любви к бенгальским кошкам Хатчерсон считает, что им есть куда развиваться.

Хатчерсон объясняет, что в отличие от других пород «кончики ушей у бенгалов в идеале должны быть более округлыми, глаза — скорее крупными, чем мелкими, хвост — короче и толще по всей длине, а голова несколько больше в длину, чем в ширину». Более того, чтобы эти кошки еще больше были похожи на оцелотов, ему «хотелось бы добиться горизонтального расположения розеток, которые соединялись бы между собой или повторялись в виде горизонтального узора, чего пока что не встретишь ни у одной из домашних пород». Поэтому следите за новостями: если у Хатчерсона получится осуществить задуманное, то внешний вид и без того необыкновенных бенгальских кошек станет еще экзотичнее.

Но у Хатчерсона есть и другой повод для беспокойства. Некоторые заводчики настойчиво требуют и далее ввозить азиатских леопардовых кошек для последующего совершенствования породы. Однако в этом нет никакой необходимости. У последних поколений бенгальских кошек есть все нужные черты; если уж на то пошло, они лучше, чем первые поколения гибридов. А благодаря скрещиваниям с различными породами и привлечению множества азиатских леопардовых кошек на ранних этапах разведения бенгалы обладают достаточно широкой генетической вариативностью.

Дальнейшее скрещивание с леопардовыми кошками может привести к нежелательным последствиям, и это чрезвычайно тревожит Хатчерсона. Сейчас бенгальские кошки считаются домашней породой. Если же вновь поднять вопрос о ее диком происхождении, то это навредит ее репутации. К тому же, поощряя международную торговлю азиатскими леопардовыми кошками, мы подвергнем опасности само их существование.

Несмотря на это, находятся заводчики, которые хотят и дальше ввозить в страну леопардовых кошек, и причина тому проста: деньги. Некоторые видят особый повод для гордости в том, что их кошка — непосредственный отпрыск обитателей джунглей, и неважно, что ведет она себя при этом агрессивно. Хатчерсон считает, что такой подход нужно искоренить. Бенгальские кошки уже сами по себе прекрасная порода, и их давно пора оставить в покое. А их азиатские леопардовые предки пусть живут там, где им положено, — в джунглях.

Саванны и бенгалы, пожалуй, самые известные из гибридных кошек, но есть и другие породы, которые были выведены путем скрещивания домашней кошки с камышовым котом (в результате чего на свет появились хауси), котом Жоффруа (сафари) и каракалом (каракеты). Хотя они не очень распространены. Кроме того, ходят слухи о попытках скрещивания домашних кошек со многими другими видами.

Крупные ассоциации любителей кошек придерживаются позиции Хатчерсона, и большинство из них уже ввело запрет на регистрацию гибридных пород, поскольку это наносит урон популяциям диких видов кошачьих, которые нередко уже находятся под угрозой из-за других причин. Однако это всего лишь означает, что такие породы не подлежат официальной регистрации; селекционеры же по-прежнему могут (и, по-видимому, будут) делать все, что им заблагорассудится.

* * *

В чем заводчикам не откажешь, так это в изобретательности. Они с ловкостью извлекают выгоду из новых мутаций, скрещивают между собой породы с яркими отличительными признаками и заимствуют особенности диких видов кошачьих — словом, не упускают случая воспользоваться любой генетической вариацией, которую только удастся обнаружить.

Но заводчики не всегда начинают работу с какого-то определенного признака, который должен стать отличительной чертой будущей породы. Гораздо чаще они отталкиваются от собственного представления о том, какую кошку им хочется создать. Чтобы претворить мечту в жизнь и соединить в одной породе все желаемые признаки, они осуществляют кропотливый отбор среди многочисленных представителей кошачьего семейства.

Карен Саусман с детства проявляла интерес к животным. Так случилось, что еще в студенческие годы она устроилась смотрителем в Чикагский зоопарк. Карьера Саусман постепенно развивалась, и наконец она заняла должность директора зоопарка The Living Desert Zoo and Gardens в Палм-Спрингс, штат Калифорния. За те 39 лет, что Саусман занимала это пост, она превратила маленький зоопарк, причуду местного богача, в огромный комплекс, куда приезжает более полумиллиона посетителей в год. За это время она сделала большой вклад в развитие зоопарка, внедряя инновационные методы работы и получая за это награды, в том числе и престижную премию имени Марлина Перкинсона, которая вручается сотрудникам зоопарков за наивысшие профессиональные заслуги.

Вы, наверное, подумали, что у того, кто строит зоопарк с нуля, не остается сил на другие занятия, но в свободное от работы время Саусман была увлеченным заводчиком. Много лет она разводила андалузских лошадей, а также несколько пород собак. Кроме того, она занималась ламами и всего за пять лет вывела национального чемпиона.

Второе ее хобби — карандашные и акварельные зарисовки животных методом сухой кисти — было на удивление тесно связано с первым. Их объединяет творческое начало, умение вообразить, как могло бы выглядеть животное — в реальности или на бумаге. Саусман, художник-самоучка, научилась детально прорабатывать свои композиции, чтобы нарисовать животное в точности верно. «Если вы стараетесь изобразить животное правдоподобно, то в конце концов учитесь смотреть на него так, что понимаете, как это сделать». Можно просто взглянуть на животное и понять, как изобразить его на бумаге, — и точно так же, по ее словам, достаточно посмотреть на группу животных, и тебе станет ясно, какие признаки нужно сформировать или скорректировать, чтобы получить желаемую породу.

Разведение собак — любимое ее увлечение, и она получила признание в мире собаководов за вклад в развитие некоторых пород, в том числе фокстерьеров. Но кошки давали ей возможность, недоступную при работе с собаками: они позволяли создать совершенно новую породу, скрещивая между собой представителей уже существующих (крупные ассоциации собаководов не признают смешанные породы так называемых дизайнерских собак вроде сенбердудлей[101]).

Саусман была заинтригована появлением саванн. Ей всегда нравились жившие у них в зоопарке сервалы, а кроме того, она была большой поклонницей длинноногих собак и когда-то даже занималась разведением борзых и шотландских дирхаундов. Неудивительно, что она пришла в восторг! Но Саусман считала, что саванна, двойник сервалов, слишком велика для домашнего питомца: на эту роль гораздо лучше подошла бы кошка обычного размера, но с длинными лапами и большими ушами. Решение напрашивалось само собой: она создаст собственную домашнюю версию сервала с нуля, не привлекая для этого кошек с ДНК сервала.

Но как это сделать? Такой породы, которая была бы почти во всем похожа на сервала и требовала бы скрещивания с другой породой ради одного-единственного признака, не существовало. Ей предстояло повсюду разыскивать кошек с нужными признаками и скрещивать их друг с другом. Добавить немного длины ногам и чуть-чуть пятен на спину. Увеличить уши, а глаза сделать большими и круглыми. И не терять надежды, что с каждым новым поколением кошки будут все ближе и ближе к цели.

Саусман начала с бенгальских кошек, разведением которых она тогда уже занималась, и взяла от них пятнистый окрас. Длинные ноги и большие уши она могла позаимствовать у кошек ориентальной породы, но ноги у них были недостаточно длинными и слишком уж изящными, а уши — довольно низко посажены. Поэтому Саусман не стала выбирать для скрещивания чемпионов выставок, а вместо этого искала ориенталов, которые отвечали не всем конкурсным требованиям и с точки зрения стандартов породы имели какие-либо изъяны, но зато отлично подходили для ее целей. То же самое касалось и бенгалов: она выбирала тех из них, кто лучше всего соответствовал ее представлению о будущей породе.

Кроме того, она постоянно искала кошек, породистых и не очень, которые обладали нужными ей признаками. Одну из них, с безупречными длинными ногами и крупными глазами, она обнаружила в приюте. Другую, бездомную кошку с чудесным пятнистым узором и длинными лапами, кто-то привез из Индии. С течением времени Саусман также добавила еще несколько кошек бенгальской и ориентальной породы.

Как только Саусман собрала все составляющие, дело было за малым: поколение за поколением отбирать потомство, которое больше всего напоминает ту идеальную кошку, которую она себе представляет. «Вы создаете живое произведение искусства, только рисуете при этом не красками, а генами», — говорит она.

Теперь, 20 лет спустя, результат ее работы — порода под названием серенгети — выглядит потрясающе: длинные ноги, большие прямо поставленные уши, стройное мускулистое тело и плотный желто-коричневый мех с россыпью черных пятен[102].

^{Серенгети}

Вы ни за что не спутаете серенгети с сервалом, но такой задачи и не ставилось. Саусман создала очаровательную породу как дань почтения классическому африканскому виду. А приятным дополнением к этому служит их прелестный нрав, ласковый и игривый.

Итак, у нас целых две новые породы кошек, на создание которых заводчиков вдохновили сервалы. Какую бы из них вы выбрали, будучи горячим поклонником сервалов?

Поздние поколения саванн и серенгети очень похожи друг на друга и по размеру, и по характеру, и по внешнему виду. Главные отличия между ними заключаются в том, что у глаза у серенгети более крупные и округлые, голова более вытянутая, а костяк более хрупкий.

Совсем другое дело — внешний вид и крупный размер гибридных саванн первого и второго поколения (F1 и F2), которые гораздо сильнее похожи на сервалов, что, сказать по правде, многих привлекает[103]. Самым высоким домашним котом за всю историю наблюдений стал Арктур Альдебаран Пауэрс, гибрид сервала второго поколения (F2). Его рост в холке составлял около 50 сантиметров, а вес — около 13 килограммов. Возьмите в руки линейку — и сами увидите, насколько он был высокий! В два раза выше обычной домашней кошки. Такому зверю не составит труда прыгнуть выше человеческого роста.

При этом не стоит забывать, что первые поколения саванн не способны на самостоятельное воспроизводство популяции. Вы не получите потомства при скрещивании гибридных саванн первого поколения, потому что самцы в них бесплодны. Именно поэтому разведение саванн требует постоянного скрещивания сервалов с домашними кошками. А для этого, в свою очередь, нужен постоянный приток сервалов либо из дикой природы, либо из питомников. И хотя существованию сервалов как вида пока ничто не угрожает, для многих такой подход неприемлем. Зато этой проблемы не возникает при разведении серенгети и поздних поколений саванн, которые способны к самостоятельному размножению.

За несколько лет до того, как Саусман приступила к реализации своего замысла, другая жительница Южной Калифорнии, Джуди Сагден, загорелась похожей идеей: она решила создать миниатюрную версию самой большой кошки в мире — тигра.

Нет ничего удивительного в том, что Сагден пришла в голову такая грандиозная мысль. Она, как и Саусман, была не лишена творческого дара, хотя и в несколько иной области. Архитектор по образованию, она обладала достаточно богатым воображением, чтобы представить себе будущее творение, и достаточно ясным представлением о том, как осуществить задуманное. К тому же, в отличие от Саусман, Сагден имела еще одно преимущество. Она была дочерью Джин Милл, создательницы бенгальских кошек, и поэтому с детства принимала участие в формировании новых пород. Ее мама вывела маленьких леопардов, так почему бы ей теперь не взяться за создание крошечных тигров? Цель Сагден была проста: совместить главные особенности тигра — его мощь, широкую кость и полосатый оранжево-черный окрас — с ласковым характером домашней кошки.

Создать полосатую, как тигр, домашнюю кошку было намного сложнее, чем можно себе представить. Казалось бы, и рыжие, и полосатые кошки давно существуют. Надо просто скрестить их, и получится нужное сочетание признаков.

Однако не все так просто. Аллель, которая отвечает за рыжую пигментацию, придает окраску всему шерстяному покрову, включая рисунок. Рыжие коты тоже бывают полосатыми, но полосы у них не черные, а немного темнее основного цвета[104]. Поклонникам Гарфилда на заметку: ваш кумир — природная аномалия.

Но есть и другая сложность. Полосатый узор у кошек сильно отличается от тигриного. Полосы у них идут параллельно друг другу, как прутья в тюремной решетке. У тигров рисунок, наоборот, состоит из переплетающихся между собой полос, одни из которых спускаются вниз от середины спины, а другие поднимаются вверх с живота. Более того, некоторые из этих полосок разветвляются надвое, а потом вновь соединяются в одну, образуя на шкуре четко очерченные участки[105]. На заметку поклонникам Тигры из диснеевского мультфильма про Винни-Пуха: у вашего любимца окрас домашнего кота, а не тигра.

При создании новой породы, впоследствии не слишком элегантно названной тойгером, Сагден воспользовалась той же тактикой, что и Саусман. Она выбрала бенгальского кота, который обладал нужными признаками: имел светлый окрас, широкую кость и ласковый характер, — и скрестила его с подобранной на улице полосатой кошкой. В процессе создания породы Сагден аккуратно привлекала к скрещиванию кошек с другими тигриными чертами. Спустя годы она добавила бенгальского кота с розетками в окрасе (когда работа только начиналась, такого окраса еще не существовало), и ее расчет оказался верным: гены, отвечающие за возникновение розеток, могут комбинироваться с теми, что приводят к появлению полосатого рисунка, и в результате давать удлиненные полосы, похожие на разветвляющийся тигриный узор. Кроме того, она выбирала котов более теплых, рыжеватых оттенков серого, получив в итоге нужный цвет без привлечения аллели, дающей домашним кошкам рыжий окрас. Поколение за поколением она отбирала потомство с наилучшими характеристиками и продолжала скрещивать их между собой, шаг за шагом приближаясь к заветной цели.

^Тойгер

Но тактики Сагден и Саусман объединяет еще одно сходство. С самого начала каждая из них отбирала особей не только по анатомическим признакам и особенностям окраса, но и по свойствам характера. «Мой принцип заключался в том, что я создаю не просто милое изваяние кошки, которым будут любоваться, — я создаю живое существо, которое могло бы стать настоящим членом семьи», — говорила Саусман. Обе заводчицы приложили немало усилий, чтобы найти самых дружелюбных и ласковых кошек; по сути, это было их главным приоритетом. Причина проста. Селекционное разведение приводит к появлению на свет большого количества котят, из которых потом выбирают лишь несколько лучших особей для получения следующего поколения. Но что делать с теми, кто не прошел отбор? Куда девать всех этих лишних котят?

Выход был очевиден: если разводить тойгеров и серенгети с миролюбивым характером, то можно без труда пристроить в хорошие руки всех отбракованных котят[106]. В результате такой селекции, если верить лестным заверениям на сайтах любителей кошек, обе породы числятся среди самых ласковых.

Прошло уже несколько десятилетий с тех пор, как Сагден и Саусман взялись за создание новых типов кошек, — вполне достаточно, чтобы оценить, насколько им это удалось. Одной из их заслуг является создание своеобразных пород, которые отличаются от всех других. В тойгерах с их дерзким оранжево-черным окрасом легко угадываются подражатели тиграм, да еще и весьма милые; глядя на них, можно подумать, что на этих кошек надели пижамки с тигриным рисунком.

Серенгети полностью оправдывают свое название: элегантные длинноногие пятнистые кошки с огромными ушами на макушке будто должны чувствовать себя как дома и у вас в гостиной, и на африканских равнинах.

При этом и Сагден, и Саусман считают, что выведение породы еще далеко от завершения. Ничто в тойгерах, кроме полосок, не передает «тигриную сущность», к чему так стремилась Сагден. Быть может, одежда и меняет облик человека до неузнаваемости, но полоски точно не превращают кошку в тигра. Многие из свойственных тиграм признаков, на которые она нацеливалась — большая круглая голова, маленькие уши, полукруглые полоски по бокам морды, — пока не поддаются селекции[107].

Кошкам породы серенгети тоже есть к чему стремиться. Саусман подчеркивает, что чистота окраса, когда пятна отчетливо выделялись бы на общем фоне, остается главной нерешенной задачей. К тому же, хотя она и ставила перед собой цель вывести обычную по размерам кошку, ей хотелось бы добиться более плотного телосложения, поскольку некоторые серенгети выглядят слишком уж утонченно.

Один из факторов, которые сдерживают прогресс, — несомненно, малый масштаб действий. Саусман, к примеру, одновременно держит для разведения всего-то от шести до десяти кошек. Эволюция при естественном отборе происходит благодаря генетическим вариациям: чем больше размер популяции, тем богаче в ней выбор вариаций. Именно по этой причине ученые изучают эволюцию, экспериментируя с многотысячными популяциями дрозофил. Меня поражает, как быстро заводчикам кошек удается менять породу, работая с таким небольшим количеством особей[108]. Полагаю, что со временем заводчикам тойгеров и серенгети удастся придать своим породам желаемый вид.

Далеко не все одобряют создание новых пород кошек, и на то есть причина. Взять, к примеру, сквиттенов. Это кошки, у которых лучевая кость от рождения либо слишком короткая, либо вовсе отсутствует. В результате такой деформации животные вынуждены проводить бóльшую часть времени, сидя с прямой спиной в позе белки; поскольку они с трудом могут передвигаться на четырех лапах, они часто скачут, как кенгуру. У таких котят возникают сложности с кормлением, потому что они не могут мять живот матери-кошки, а взрослым животным трудно закапывать за собой фекалии и выполнять другие обычные действия.

Кошки с подобной мутацией периодически появляются на свет. Многие из них погибают или подвергаются эвтаназии в раннем возрасте. Иногда добрые люди берут на себя заботу о них и дарят им достойную, насколько это возможно, жизнь. Конечно, предварительно их стерилизовав.

В конце 1990-х годов всеобщее возмущение вызвало известие о жителях Техаса, которые целенаправленно занимались разведением таких кошек, считая их очень милыми. Как можно быть настолько бессердечным и намеренно плодить животных, которые обречены жить с таким пороком развития? К счастью, планы по созданию породы кошек с короткими передними лапками так и не были реализованы.

Но так ли сильно эти кошки отличаются от шотландских вислоухих?

В 1961 году на ферме в Шотландии обнаружили кошку с плотно прижатыми к голове ушами. Через некоторое время Сьюзи — такое имя дали кошке — принесла потомство. Сначала котята выглядели вполне обычно, но спустя несколько недель кончики ушек у двух из них тоже повисли. Их внешнее сходство с совами вызывало у многих умиление, и в результате на свет появилась порода шотландских вислоухих кошек. При последующем разведении выяснилось, что причиной такого необычного строения уха стала доминантная мутация, которая неблагоприятно влияет на развитие хрящей и костей; из-за нее хрящ теряет жесткость и не держит ухо.

Если бы единственным следствием этой мутации были опущенные ушки, никто бы не стал волноваться. Ведь шотландские вислоухие такие милые и очаровательные. Но на самом деле эта мутация оказывает влияние на хрящевую и костную ткань по всему организму. У гомозиготных кошек это приводит к тяжелым нарушениям: неправильному строению пальцев, маленькому размеру лап, жесткому и толстому хвосту из-за сращивания позвонков и тяжелому прогрессирующему артриту. И хотя у гетерозиготных особей проблем со здоровьем бывает намного меньше, все говорит о том, что они тоже подвержены артриту, одни в большей степени, другие в меньшей.

Заводчики скрещивают гетерозигот с обычными кошками, чтобы получить потомство, наполовину состоящее из гетерозиготных вислоухих, а наполовину — из кошек с прямыми ушами, у которых эта аллель отсутствует. Такой способ помогает избежать появления на свет гомозигот, которые обречены на жалкое существование, но у гетерозигот тоже часто проявляются симптомы заболеваний, которые ощутимо снижают качество их жизни. В результате крупные европейские ассоциации любителей кошек отказывают шотландским вислоухим в статусе признанной породы. А в некоторых регионах Европы разведение этих кошек и вовсе запрещено законом.

Похожая ситуация складывается и с мэнксами, которые появились около двух столетий назад на британском острове Мэн. У этой породы либо очень короткий хвост, либо его нет вовсе (мэнксов различают по длине хвоста, от бесхвостых рампи и короткохвостых стампи до лонги с хвостом обычной длины)[109]. К сожалению, доминантный ген, ответственный за такое усечение хвоста, может стать причиной тяжелых нарушений, среди которых пороки развития спинного мозга, срастание позвонков и проблемы с кишечником. Недуги настолько серьезны, что, по мнению многих, если бы мэнксов вывели не 200 лет назад, а в наши дни, это вызвало бы в обществе бурю негодования, а организации любителей кошек отказались бы признавать такую породу.

Характерные для мэнксов и шотландских вислоухих особенности отрицательно влияют на здоровье этих кошек. Совсем иначе дела обстоят у персидской породы, которая появилась более 100 лет назад и бóльшую часть этого времени не была обременена физическими недостатками. Персидские кошки не всегда отличались отсутствием носа. Когда-то давно у них были задорные миниатюрные носики и не было никаких проблем со здоровьем. Но потом заводчики отчего-то решили ликвидировать им нос, и теперь у этих кошек не только плоские мордочки, но и серьезные недомогания.

Изменение формы мордочки и черепа приводит к целому ряду респираторных и челюстных заболеваний, а кроме того, нарушает нормальное функционирование слезных протоков. Немецкие и швейцарские ученые обследовали 92 персидских кошек при помощи компьютерной и магнитно-резонансной томографии и пришли к выводу, что «у современного типа породы с приплюснутой мордой чрезмерно укороченный нос приводит к… повышенному риску возникновения тяжелых отклонений в развитии черепа и головного мозга». А ведь кошки этой породы широко известны своей заторможенностью: они врезаются в предметы и падают с подоконников. Исследователи выдвинули предположение, что их тугоумие — следствие реорганизации мозга, вызванной изменением формы черепа. В заключении своей статьи ученые пишут: «Заводчики и любители кошек должны принять во внимание тот факт, что столь желанные ими признаки в случае с человеком непременно считались бы тяжелым пороком развития».

Это заявление подтверждается исследованием, проведенным в Великобритании. Оно охватило около 300 000 кошек, получивших ветеринарную помощь, в том числе 3000 представителей персидской породы. Оказалось, что среди них целый ряд заболеваний встречается значительно чаще по сравнению с другими породами. Многие из этих недугов, вероятно, связаны с формой черепа: в случае с заболеваниями глаз эта связь очевидна; а изменение челюстей и вытекающие из этого последствия могут стать причиной болезней кожного и волосяного покровов, потому что эти кошки не могут как следует ухаживать за своей фирменной длинной шерстью (тем не менее средняя продолжительность жизни у персидских кошек не меньше, чем у всех остальных, породистых и беспородных).

По этим причинам несколько европейских ветеринаров предложили ввести законодательный запрет на разведение кошек, у которых нос расположен выше нижнего века. Ученые, ветеринары и защитники прав животных по всему миру призывали к реформированию и регулированию методов разведения, которые привели к появлению современных персидских кошек.

В каждом случае селекционеры заявляют, что отбирают для разведения только здоровых особей, которые обладают привлекательными характеристиками — необычными ушками, плоской мордочкой или отсутствием хвоста, — исключая при этом нежелательные признаки и тем самым не подвергая здоровье кошки опасности. Но поскольку характеристики, которые им нравятся, и те, что они хотят исключить, крепко переплетены между собой и связаны с одними и теми же генами, их вряд ли получится разделить. В природе не существует отдельного гена, который бы отвечал за хрящи ушей; такие гены оказывают влияние на хрящевую ткань по всему организму. Поэтому получить особь с прижатыми к голове ушками и идеальными суставами практически невозможно.

Но далеко не все необычные черты создают серьезные проблемы. Возьмем, к примеру, лысых кошек. Их разведение предлагалось запретить из-за того, что на свежем воздухе они мерзнут и простужаются. Этот недостаток мог бы иметь значение, если бы сфинксов держали на улице где-нибудь, скажем, в Миннесоте, но сомневаюсь, что среди тех, кто готов потратиться на покупку такой дорогой кошки, найдутся глупые люди. Выразительные признаки других пород — крошечные лапки манчкинов или узкие мордочки сиамских кошек — могут вызывать некоторые опасения за здоровье питомцев, но эти страхи не подтверждаются доказательствами.

Кроме того, с разведением породистых кошек связан еще один вопрос, на этот раз этического характера. Насколько оправдано с точки зрения морали заниматься разведением кошек, когда их и без того много в приютах для животных? Лучше забрать домой кого-нибудь из этих кошек, чем покупать сиамскую или персидскую! У моей сестры все кошки из приютов, и в первую очередь она отдает предпочтение черным, поскольку их берут менее охотно. Таких взглядов придерживается огромное количество людей[110].

У нас и правда нет недостатка в кошках, которым нужен постоянный дом (хотя благодаря усилиям защитников животных теперь их стало намного меньше). И все же есть веские причины, почему люди хотят завести именно породистого питомца. Например, некоторым хочется, чтобы кошка вела себя определенным образом. Как вы, наверное, помните из двенадцатой главы, некоторые породы отличаются характерными особенностями поведения.

Несколько лет назад мы решили подыскать кошку для моего отца. Нам было важно найти ласкового, миролюбивого и не слишком буйного компаньона для человека 85 лет. Мелисса изучила вопрос и составила короткий список пород, которые обладали нужными нам свойствами. Вскоре мы по счастливой случайности узнали, что сообщество по спасению европейских бурманских кошек пристраивает в добрые руки кота этой породы. Немного погодя Атон[111] уже жил у моих родителей.

Атон полностью оправдал все наши ожидания. С самого первого дня он проявлял необыкновенную нежность, чем быстро покорил сердца всех домочадцев (включая мою скептически настроенную мать, которая очерствела к кошкам, устав от того, что их прежние плохо воспитанные питомцы точили когти о мебель). Атон произвел на нас такое хорошее впечатление, что год спустя мы с Мелиссой завели Нельсона.

У каждого свое представление о том, какая кошка ему нужна. Тем, кто ищет смирного питомца — уравновешенного, не слишком активного и голосистого, ни в коем случае не царапающего мебель и любящего посидеть на руках, — как правило, хорошо подойдет персидская кошка. Эта порода привлекает многих из нас медитативным спокойствием буддистского наставника. Теми же качествами обладают и рэгдоллы, которые за последние годы превзошли персидских кошек по популярности и у которых в отличие от последних нет приплюснутого носика и сопутствующих проблем со здоровьем.

Но есть и те, кто хотел бы иметь рядом с собой подвижную кошку, полную энергии и всегда готовую к игре. В таком случае, пожалуй, лучше всего выбрать кошку абиссинской или бенгальской породы. А если вам по какой-то причине нравятся говорливые кошки, можете, не сомневаясь, заводить сиамца (или представителя какой-то родственной породы).

В приютах и центрах передержки животных, конечно, тоже есть кошки, обладающие всеми этими качествами. Но в случае с породистыми предугадать характер бывает легче. Если вы берете бенгальского или персидского котенка, то хорошо представляете себе, каким он вырастет (исключения, естественно, тоже встречаются). Беспородные кошки гораздо менее предсказуемы (хотя если вы успеете поближе познакомиться с такой кошкой, прежде чем взять ее домой, то, конечно, получите неплохое представление о ее характере). К тому же найти беспородную кошку со столь же выразительными признаками, как у некоторых пород, может оказаться нелегко. Мало кто из них так же безмятежен, как персидские, голосист, как сиамские, или активен, как бенгальские.

Но, несмотря на это, кое-кто выступает категорически против приобретения породистых питомцев, поскольку кошкам из приютов тоже нужен дом. Этот вопрос — часть более обширной дискуссии о том, насколько важно проявлять милосердие и альтруизм. Нам вряд ли удастся положить конец этим спорам на страницах нашей книги; он относится к более широким рассуждениям о потреблении, пользовании ресурсами и этике принятия решений.

А вот сомнительную практику создания питомцев, «удобных» для содержания в домашних условиях, надо осудить раз и навсегда: онихэктомия (операция по удалению когтей) и подобные ей процедуры калечат животных и неприемлемы с нравственной точки зрения. Возможно, вы думаете, что онихэктомия почти так же безобидна, как обычная стрижка когтей. Но на самом деле все намного хуже: эта операция заключается в ампутации фаланги пальца, на которой находятся когти. Представьте, что вы берете садовый секатор и отрезаете у себя на пальцах последние фаланги — вот что такое онихэктомия. Эта процедура причиняет немало боли и сказывается на здоровье и поведении животного. Вместо того чтобы причинять страдания мурлыкающему другу, подойдите к делу гуманно и ответственно: купите ему когтеточку и научите ею пользоваться.

Кошки породы гавана браун выглядят весьма необычно. Их ярко-зеленые глаза резко контрастируют с шерстью насыщенного красновато-бурого оттенка, а в дополнение к этому у них стройное, как у пантеры, тело. Но в первую очередь вы обращаете внимание не на это, а на их носище, напоминающий по форме кукурузный початок или цоколь лампочки. Из-за него мордочка гаван словно бы разделена на две половины: цилиндрическая нижняя часть лепится к типичной клиновидной голове. У этих кошек неповторимый внешний вид.

Гаваны появились в начале 1950-х годов, когда несколько британцев взялись выводить породу с бурой шерстью, скрещивая для этого сиамских и черных кошек и, вероятно, добавляя к ним чуточку русских голубых. В результате они получили чудесную породу с шерстью еще более теплого насыщенного оттенка, чем по-соболиному рыжеватый мех бурманских кошек. Но, похоже, никто не может толком сказать, чему они обязаны своим уникальным носом — это одна из причуд селекции, затерявшаяся в тумане времен.

^{Гавана браун}

Гаваны никогда не пользовались большой популярностью. К 1990-м годам в мире было всего 12 зарегистрированных разводчиков этой породы. Инбридинг становился проблемой. Селекция, направленная на улучшение породы, стала невозможна, поскольку все кошки состояли в близком родстве друг с другом и сформировать пару, а тем более с учетом предпочтительных признаков, было очень сложно. Генетическое здоровье породы оказалось под вопросом. Наконец заводчики пришли к выводу, что им необходима консультация специалиста по кошачьей генетике. Они обратились за помощью к Лесли Лайонс, которая в то время была научным сотрудником Национального института онкологии.

Как людям приходит в голову стать специалистом по генетике кошек — вопрос довольно загадочный. Что заставляет их посвятить жизнь изучению ДНК этих животных?

Согласно одной безумной теории «номинативного детерминизма», люди склонны выбирать профессии, названия которых созвучны их именам и фамилиям. Среди врачей-андрологов, к примеру, немало Андреев. Точно так же человек по фамилии Мясников скорее выберет работу обвальщика, чем какую-то другую специальность, а люди с фамилиями Кузнецов, Мельников, Плотников или Рыбаков свяжут свою жизнь с соответствующим ремеслом.

Поэтому вполне логично предположить, что Лесли Лайонс посвятила свою карьеру кошкам по воле судьбы[112]. Она признает, что всегда любила кошек, но говорит, что ее профессиональный путь скорее предопределила случайность, чем судьбоносная фамилия. Лайонс всегда хотела изучать медицину или ветеринарию, но, поступив в колледж, увлеклась генетикой. Она вспоминает, как смотрела телемарафоны Джерри Льюиса по сбору средств для больных мышечной дистрофией и думала: «Как же хочется избавить людей от таких страданий!» Позже она поступила в докторантуру, где изучала генетику человека, занимаясь исследованием генов, которые служат причиной разных заболеваний, в частности одного из типов рака кишечника.

Во время учебы в докторантуре она познакомилась с исследователями генетики животных и заинтересовалась этой отраслью, где, помимо прочего, было не так людно. Если бы в ФБР знали толк в специалистах, то обязательно одобрили бы ее кандидатуру, когда она пыталась устроиться на новую должность судебного эксперта по генетике животных в специальный отдел криминалистической лаборатории, но то, что стало потерей для криминалистики, обернулось приобретением для науки о кошках.

В итоге Лайонс попала в лабораторию Стивена О'Брайена — ту самую, где несколькими годами позже начнет работать Карлос Дрисколл. Команда О'Брайена изучала множество видов животных, и Лайонс не знала, каким из них ей предстоит заниматься. Когда она пришла на работу, О'Брайен сказал ей: «Кошки». Это задание определило всю ее дальнейшую карьеру, и она стала ведущим мировым экспертом по генетике кошек.

Изначально предметом ее исследования стали азиатские леопардовые кошки. В то время ученые полагали, что вирусы могут играть существенную роль в развитии онкологических заболеваний. Азиатские леопардовые кошки были невосприимчивы к вирусной лейкемии кошачьих. Исследователи надеялись, что, поняв механизм такой защиты, смогут применять его при лечении рака у людей (именно поэтому лаборатория Национального онкологического института под руководством О'Брайена начала изучать кошек).

Совместно с Национальным зоологическим парком в Вашингтоне, округ Колумбия, лаборатория пыталась скрестить леопардовых и домашних кошек, чтобы получить для исследования особей с генами обоих видов. Просматривая как-то раз объявления в конце журнала Cat's Fancy (который Лайонс начала читать, чтобы быть в курсе происходящего в кошачьем мире), она обнаружила несколько предложений о продаже таких гибридов. И тут ее осенило: зачем тратить столько сил и времени на выведение гибридов, если они уже существуют? Она связалась с заводчиками, которые охотно разрешили взять у своих кошек образцы материала для генетических исследований.

Эти биомедицинские исследования не помогли излечить онкологические заболевания — теперь известно, что вирусы становятся причиной возникновения лишь нескольких типов рака, — но работа по изучению гибридов заложила основы современной генетики кошек, дала нам первую карту их генома и выявила, что он очень близок по своей структуре к человеческому.

Лайонс не только получила научные результаты, но и завязала немало знакомств, которые стали для нее пропуском в мир любителей кошек. Когда несколько лет спустя у заводчиков гаван возникли опасения относительно генетического здоровья породы, они обратились за помощью именно к ней.

Исследовав предоставленные заводчиками образцы генетического материала, Лайонс выявила, что у гаван намного меньше генетических вариаций, чем у обычных кошек, скрещивающихся друг с другом случайным образом. Инбридинг грозил породе такими проблемами, как малочисленность пометов, нарушения функций иммунной системы и высокая вероятность наследственных болезней. Лайонс посоветовала скрещивать гаван с представителями других пород, чтобы добиться столь необходимого генетического разнообразия. К ее рекомендациям прислушались, и гаваны с их необыкновенным носищем теперь пользуются гораздо большей популярностью, чем раньше (хотя она по-прежнему невелика).

Для Лайонс консультирование заводчиков вовсе не было приоритетной задачей. Она сконцентрировала основные усилия на попытках определить гены, которые приводят к возникновению у кошек различных заболеваний.

Раньше изучение генетического контроля анатомических, поведенческих и других признаков осуществлялось посредством скрещивания особей и наблюдения за их потомством. Отличным примером тому служат кошки породы корниш-рекс с волнистой шерстью.

В 1950-м году в графстве Корнуолл в Англии родился необычный котенок. Каллибанкер — так его назвали — отличался множеством оригинальных признаков: гибким телом, изящными длинными лапами, тонким хвостом и узкой, вытянутой головой. Но главной его особенностью была шерсть, которая лежала марсельской волной, будто бы завитая горячими щипцами по моде 1920-х годов. Каллибанкер стал основателем новой породы — корниш-рексов.

Может показаться, что в имени рекс[113] отразились некоторые королевские черты их внешности, возможно даже римский нос, характерный для современного облика этих кошек. На самом же деле название породы никак не связано с их царственным видом. Скорее оно навеяно названием породы кроликов, у которых якобы такой же по-королевски мягкий мех. Почему кроликам дали такое название — неизвестно. Но, как бы то ни было, эти кошки c волнистой шерстью позаимствовали имя у кроликов и с тех пор зовутся рексами.

Когда Каллибанкера скрестили с собственной матерью[114], родились котята как с прямой, так и с волнистой шерстью, но при скрещивании с другими кошками марсельской волны в пометах уже не было. Последующие скрещивания подтвердили, что волнистая шерсть рексов — рецессивный признак, и для появления на свет кошки с марсельской волной необходимо две копии соответствующей аллели. Вероятнее всего, обыкновенная на вид мать Каллибанкера была гетерозиготным носителем аллели, отвечающей за волнистую шерсть.

Десять лет спустя в соседнем графстве Девон родился котенок с похожей волнистой шерстью. Сначала все думали, что Кёрли относится к семейству корнуоллских кошек и, следовательно, является носителем той же аллели, что и Каллибанкер со своим кланом.

Поскольку волнистая шерсть — признак рецессивный, при скрещивании двух рексов весь помет имеет такую же волнистую шерсть, как у родителей: котята получают по одной соответствующей аллели от отца и от матери.

Ко всеобщему удивлению, при скрещивании Кёрли с кошкой из числа потомков Каллибанкера этого не произошло. Напротив, все котята, абсолютно все, родились с обыкновенной прямой шерстью! Представьте, насколько это обескуражило заводчиков. Сначала они подумали, что это просто случайность, но, поскольку эта ситуация повторялась снова и снова, они поняли: волнистая шерсть корнуоллских и девонских рексов — результат действия разных генов, дающих один и тот же эффект. Потомство, полученное при скрещивании этих двух разновидностей, было гетерозиготным по обоим генам и поэтому имело прямую шерсть (волнистость и в том и в другом случае рецессивный признак). Вот почему корниш- и девон-рексы были признаны двумя разными породами.

Совсем иначе дело обстояло с другой породой кошек с волнистым мехом — немецкими рексами. В случае с ними этот признак также имел рецессивный характер. Однако, когда немецких рексов скрестили с корниш-рексами, все котята в помете имели волнистую шерсть: хотя у этих двух пород много отличий, за волнистую шерсть у них отвечает одна и та же аллель.

Долгое время такой генеалогический анализ, очень похожий на знаменитые эксперименты Грегора Менделя с горохом, оставался стандартным методом изучения генетических основ отличительных признаков породы. Но за последние годы в науке о геноме произошла революция, которая позволила ученым совершить настоящий прорыв. Генетики больше не задаются вопросом о том, есть ли у двух пород общие аллели, поскольку теперь им под силу полностью расшифровать структуру ДНК тех генов, что отвечают за проявление признака.

В теории обнаружить такое, скажем, генетическое отличие, из-за которого у манчкинов короткие лапы, не составит труда. Достаточно секвенировать геномы манчкина и кошки с нормальными по длине лапами, проверить по специальной базе данных, какой из генов у кошек отвечает за длину лап, а после сравнить ДНК этих генов у манчкинов и у обычных кошек.

Сложность заключается в следующем: говоря о секвенировании генома, мы подразумеваем, что нам удалость определить структуру всех пар оснований ДНК — в случае с кошками их более двух миллионов. Теперь у нас в распоряжении есть длинная последовательность буквенных обозначений: As, Cs, Ts и Gs (которые соответствуют четырем видам азотистых оснований в составе ДНК: аденину, цитозину, тимину и гуанину). Глядя на эту последовательность, мы, как правило, можем определить, где заканчивается один ген и начинается другой. И все же, хотя мы представляем себе местоположение генов в геноме, мы не знаем, за что большинство из них отвечает, ведь к геному не прилагается указателя. Поэтому мы, как правило, не знаем, где искать ген (или гены), который отвечает за тот или иной признак.

Но все же генетики — народ смышленый. И хотя их работа сродни поиску иголки в стоге сена, они нашли способы определять гены, воздействующие на какой-нибудь конкретный признак. Чтобы обнаружить ген, из-за которого у манчкинов такие короткие лапы, достаточно расшифровать геномы горстки манчкинов, а также более широкой и разнородной группы других видов кошек. А потом начать сравнивать ДНК всех этих кошек, отыскивая в геноме тот ген, структура которого у всех манчкинов одна, а у всех остальных кошек другая. На практике все еще намного сложнее (к примеру, если манчкины отличаются от других кошек сразу несколькими генами, то определить, какой из них отвечает за коротки лапы, будет довольно сложно), но, по сути, именно так можно отыскать ген, отвечающий за различия между особями.

Именно этим способом в лаборатории Лайонс, которую ее коллеги называют львиным логовом[115], обнаружили ген, ответственный за низкорослость манчкинов. Там же выявили ген, который делает волнистой шерсть немецких и корниш-рексов, тем самым подтвердив, что они являются носителями одной и той же аллели, которая отличается от той, что отвечает за вьющуюся шерсть девон-рексов. К своему удивлению, исследователи обнаружили, что другая кудрявая порода, селкирк-рексы, обязаны своими завитками тому же гену, что и девон-рексы, хотя аллели у них разные. Селекционеры могли бы выяснить это самостоятельно, если бы скрестили две породы, но, поскольку селкирки встречаются довольно редко, никто, по всей видимости, не пытался это предпринять.

Этот же метод Лайонс и другие исследователи использовали для выявления генов, которые лежат в основе кошачьих болезней (в конце концов, наследственное заболевание — это всего лишь еще одна отличительная особенность кошки или любого другого существа). Первым крупным успехом увенчалось исследование, посвященное поликистозной болезни почек (polycystic kidney disease, PKD) — недугу, который поражает не только кошек, но и людей. Это заболевание приводит к формированию кистозных образований в тканях почек и других органов, влечет за собой их увеличение, а в особо тяжелых случаях вызывает почечную недостаточность. Свою работу в Калифорнийском университете в Дейвисе Лайонс начала именно с изучения поликистозной болезни почек — из-за того, что она чрезвычайно часто поражала персидских кошек. В то время 38 % представителей этой породы — или примерно две из пяти особей — болели этим недугом. А поскольку персидская порода была тогда самой популярной, поликистозная болезнь почек стала среди кошек самым распространенным наследственным заболеванием.

Лайонс сравнивала геномы здоровых и больных поликистозом почек персидских кошек тем же методом, который описан выше на примере коротколапости манчкинов. Оказалось, что с этой болезнью тесно взаимосвязан один из генов (PKD1): все 48 больных кошек, принимавших участие в исследовании, были гетерозиготными носителями определенной аллели этого гена, в то время как у 33 здоровых кошек соответствующая аллель была другой. Ни одна из особей не была гомозиготной по отвечающей за болезнь аллели, а это означает, что гомозиготы, скорее всего, погибали еще на стадии эмбриона[116].

Как только ген удалось идентифицировать, Лайонс и ее коллеги разработали диагностический тест для выявления нужной аллели. Его значение трудно переоценить. Одно из его достоинств заключается в том, что он позволяет заранее определить, насколько та или иная кошка подвержена этому заболеванию, и предпринять профилактические меры, среди которых особая диета и регулярные обследования у ветеринара. Но что еще важнее, он позволяет заводчикам узнать, предрасположена ли кошка к заболеванию, и если это так, то не допускать ее участия в дальнейшем разведении. В результате широкого распространения таких превентивных мер заболеваемость среди персидских кошек снизилась до 10 %. Еще одно очко в пользу генетического тестирования!

На сегодняшний день Лайонс и другие ученые выявили гены, которые вызывают у кошек около сотни различных заболеваний. Кроме того, им удалось определить 44 аллели, которые отвечают за такие привлекательные особенности, как длинная шерсть и белые носочки на лапках. Это динамичная отрасль науки, открытия в которой совершаются все чаще и чаще.

Человечество вступает в век персонализированной медицины, когда помощь пациенту оказывается с учетом его индивидуальных генетических особенностей. Для наших питомцев тоже приближается время персональной заботы о здоровье: уже сейчас можно выявить предрасположенность вашей кошки к целому набору генетических заболеваний. А за 600 долларов можно получить полную расшифровку ее генома, и эта цена постоянно снижается. Имея в своем распоряжении геном и продолжая совершенствовать знания о генетических предпосылках многих болезней и состояний, мы вскоре сможем оказывать нашим кошкам более всеобъемлющую ветеринарную помощь: проявлять участие и индивидуальный подход, прогнозировать и предупреждать возникновение у них проблем со здоровьем. Во многом это стало возможно благодаря проекту секвенирования генома кошек (The 99 Lives Cat Genome Sequencing Initiative), который возник по инициативе Лайонс и в ходе которого ученые расшифровали геномы более 300 кошек и выявили более 70 миллионов генетических отличий между ними[117].

Есть основания полагать, что людям эти исследования тоже принесут немало пользы. Геномы человека и кошки поразительно похожи: у нас много общих генов, а кроме того, один и тот же ген нередко вызывает у обоих видов одинаковые заболевания. Так, например, причиной возникновения поликистозной болезни почек и у людей, и у кошек становится одна и та же мутация гена PKD.

Такое сходство может оказаться полезным для обоих видов. С одной стороны, на основе знаний о человеческом геноме мы часто можем предположить, какой ген вызывает то или иное заболевание у кошек. Такое перекрестное сравнение уже помогло ученым определить несколько болезнетворных кошачьих генов. Но обмен информацией идет и в другую сторону. Новые методы диетотерапии при поликистозе почек, которыми лечат кошек, начинают изучать и применительно к людям. А открытый Лайонс и ее коллегами ген, отвечающий за короткие лапы у манчкинов, по предположению ученых, может вызывать такие же пороки развития и у людей. Неудивительно, что Лайонс так ратует за изучение генома кошек, ведь оно поможет разгадать загадки, связанные с нашими собственными генами.

По мере того как Лайонс продолжала изучать наследственные основы заболеваний и отличительных признаков, креп и ее интерес к генетическим особенностям разных пород кошек. Ей нужно было собрать сведения о генетической вариабельности внутри пород, поэтому она стала завсегдатаем кошачьих выставок, где в перерывах между выступлениями конкурсантов на ринге брала у них мазок из полости рта. Со временем она приобрела среди заводчиков известность как специалист по кошачьей генетике, и те стали присылать ей образцы материалов со всего мира.

Лайонс расширила охват исследования и включила в него еще и беспородных кошек. Поэтому в дополнение к материалам, которые она получала от заводчиков, у нее накопилось огромное количество образцов ДНК, взятых у уличных и домашних кошек по всему миру.

С большинством образцов ей помогли коллеги и друзья, но часть из них она собирала сама. Канал National Geographic снял фильм о работе ее команды в Египте, на базарах и в древних храмах Каира. Отлавливать кошек среди толп туристов оказалось довольно просто: животные охотно подпускали к себе, оставалось только схватить их и быстро взять мазок из ротовой полости при помощи суперсовременного тупфера (специальной палочки с ватным наконечником). Некоторые из кошек относились к процедуре настолько спокойно, что их даже не приходилось брать на руки; достаточно было спокойно засунуть палочку в пасть и прокрутить ее там (вспомните, как берут мазок из носа на COVID-19).

Но в других районах города кошки были не такими сговорчивыми. Столкнувшись с трудностями, Лайонс изобрела бесконтактный способ получения образцов ДНК: она насаживала на тупфер кусочек мяса. Кошка хватала ртом угощение, а взамен оставляла на палочке немного слюны с образцом, содержащей ее ДНК.

Сбор биологических материалов сопровождали и другие, не менее курьезные случаи. Как-то раз во время круиза по Средиземноморью, в который Лайонс отправилась со своими двоюродными сестрами, она заказала на ужин дополнительную порцию лосося только для того, чтобы на следующий день при помощи этой рыбы подманивать к себе бродячих кошек на тунисском рынке. В Бангкоке она объяснила водителю мототакси, как брать материал на анализ, и по пути в аэропорт на обратный рейс получила от него 35 образцов.

Исследования Лайонс показали, что гаваны — отнюдь не единственная порода с низким уровнем генетических вариаций: то же самое наблюдается у породы соукок, бирманских и бурманских кошек, а у сингапурских положение еще хуже. Низкая генетическая вариабельность этих пород чаще всего объясняется тем, что заводчики привлекали к их созданию лишь очень небольшое число особей и в дальнейшем не пользовались методом ауткроссинга для увеличения разнообразия.

Опасные генетические отклонения можно наблюдать и у человека, и у многих других видов животных, но дефективные аллели обычно не получают распространения в популяции. Однако многие породы кошек произошли всего от нескольких особей, поэтому неблагоприятные аллели основателей породы достаточно часто встречаются у их потомков (это пример эффекта основателя, о котором рассказывалось в одиннадцатой главе). Вероятность этого увеличивается, если среди родоначальников породы есть близкие родственники, поскольку они могут быть носителями одних и тех же дефективных аллелей.

Как и следовало ожидать, генетические заболевания гораздо чаще встречаются у породистых кошек, собак и других биологических видов, чем у беспородных животных. Селекционеры прикладывают немало усилий, чтобы избавить породу от таких аллелей: они не допускают разведения особей с генетическими отклонениями и скрещивают ее представителей с другими породами или беспородными животными для увеличения количества генетических вариаций. Теперь, когда генетические тесты способны выявить носителей таких аллелей, многие наследственные заболевания встречаются все реже, как мы с вами уже убедились на примере поликистозной болезни почек.

Исследования Лайонс показывают, что в популяциях беспородных кошек по всему миру генетическая вариативность существенно выше, чем у большинства пород. Лишь у норвежских лесных, японских бобтейлов, сибирских кошек, сфинксов и некоторых других пород наблюдается приблизительно такое же разнообразие, что, по всей видимости, объясняется большим размером популяции или генетической гетерогенностью особей, принимавших участие в создании породы.

Обширная география проекта Лайонс позволила ей проверить доминирующие теории одомашнивания кошек, о которых рассказывалось в восьмой главе. Если, как принято считать, домашние кошки впервые появились на территориях Египта и Турции, а оттуда перекочевали на север Европы, то это должно отразиться в генетическом сходстве популяций.

Но порой общепринятые представления оказываются ошибочными. Поэтому Лайонс втайне лелеяла надежду, что ей удастся обнаружить следы параллельного одомашнивания где-нибудь в Китае или в долине Инда в Пакистане, поскольку сельское хозяйство возникло в этих регионах еще на заре человеческой истории, что создало потенциальные условия для доместикации кошек.

Но, даже если общепринятая гипотеза верна, она необязательно нашла отражение в геноме животных. Во-первых, географическая экспансия кошек началась около 3000 лет назад, а с точки зрения эволюции это всего лишь мгновение. Возможно, это слишком короткий срок для появления генетических отличий между популяциями, расселившимися по разным регионам. Поэтому кошки по всему миру могут быть генетически неотличимы друг от друга.

Во-вторых, кошки, как известно, тоже путешествуют. Даже если в некоторых популяциях и возникали генетические особенности, постоянное перемещение кошек с места на место могло легко нивелировать эти отличия. Возьмем, к примеру, каирских кошек. Если бы современная египетская популяция отражала исключительно историю развития региона, то все местные кошки походили бы на своих предков со стен древних гробниц. Но в Каире, как и везде, встречаются кошки любых цветов и окрасов: и черные, и белые, и черно-белые, и серые, и рыжие, и полосатые, и черепаховые, и трехцветные. Как потомки любимиц фараонов стали такими разными?

Конечно же, многообразие расцветок и окрасок могло стать следствием мутаций, которые возникали у каирских кошек в последние несколько тысяч лет. Но вероятнее всего, эти аллели появились отнюдь не здесь и попали в Каир уже вместе с их носителями. То, что кошачьи расцветки в разных популяциях одинаковы, может объясняться тем, что люди веками возили кошек за собой по всему миру, тем самым способствуя переносу генов, а это, в свою очередь, привело к снижению количества генетических отличий между популяциями и, как следствие, к однородности их генофондов.

Поэтому вполне логично предположить, что между популяциями кошек почти нет генетических отличий. Но здесь важно сделать одну оговорку, ведь некоторые отличия, как мы знаем, все же существуют. Взять хотя бы своеобразие восточноазиатских популяций: расцветки и строение тела сиамской и бурманской пород, обилие дефектов хвоста и редкость мраморного окраса указывают на то, что обмен кошками между этим регионом и остальным миром был исторически ограничен. Коренастое сложение европейских кошек тоже может быть следствием ограниченного обмена генами, но не исключено, что это просто результат естественного отбора, который настолько силен, что подавляет эффект переноса генов, нивелирующий различия между популяциями.

Чтобы проверить эти гипотезы, Лайонс (и ее многочисленные коллеги, среди которых был и Карлос Дрисколл) изучила ДНК почти 2000 беспородных кошек. Как и ожидалось, результаты выявили близкое генетическое родство между популяциями кошек по всему миру. Но это вовсе не означает, что среди кошек нет генетических вариаций. Совсем наоборот: между отдельными особями их достаточно много. Но лишь малая часть этого разнообразия обусловлена географически; в основном оно существует внутри популяций, а не между ними.

При этом те немногочисленные отличия между популяциями, которые все же существует, организованы очень упорядоченно. Если представить эти вариации в виде схемы, то в ее центре разместятся кошки Египта, Кипра, Иордании и других стран Средиземноморья. Справа к ним примкнут европейские кошки (включая тех, что когда-то давно иммигрировали в Америку и Австралию из Европы). Слева, но уже подальше от центра будут кошки Восточной и Южной Азии. Кошки Африки и Восточной Азии займут место с третьей стороны, поближе к азиатской и подальше от европейской популяции.

Иными словами, небольшие отличия между популяциями отображают историю расселения кошек: раздельные миграции в Европу, Азию и Африку, причем самое обособленное положение занимают кошки из Восточной Азии. В пользу такого сценария говорит еще одно обстоятельство: чем дальше друг от друга живут две популяции, тем больше между ними генетических отличий. Географическая изоляция вполне согласуется со сглаживающим различия эффектом от постоянного перемещения кошек с места на место; чем дальше друг от друга две популяции, тем реже они обмениваются особями и генами[118].

И наконец, есть целый ряд исключений, которые подтверждают правило: такие страны, как Тунис, Кения, ЮАР, Пакистан и Шри-Ланка, где кошки имеют удивительное генетическое сходство с европейской популяцией, долгое время находились под колониальным влиянием Британии. По-видимому, британцы навязывали местному населению своих кошек, так же как и многое другое.

Ткните наугад в любую точку на карте мира, и вы почти наверняка попадете в одно из тех мест, имя которого носит порода кошек. Топонимы встречаются в названиях примерно двух третей кошачьих пород. Какая банальность! Мне гораздо больше нравятся названия «корат» или «менуэт», чем «американская жесткошерстная». Но селекционеры, похоже, намного умнее, чем я себе представлял, и в названиях многих пород смысла еще меньше, чем кажется.

К примеру, я наивно полагал, что сомалийские кошки родом из Сомали. Ничего подобного! Эти красивые кошки представляют собой длинношерстную версию абиссинской породы. Абиссиния — или по-современному Эфиопия — на юге граничит с Сомали, поэтому создатели проявили изобретательность и назвали выведенную ими породу в честь соседней страны — географическая близость имен сигнализирует о внешнем сходстве кошек. То же самое относится к яванской и балинезийской кошкам, длинношерстным версиям сиамской породы.

Гаваны не имеют ничего общего с Кубой (хотя некоторые утверждают, будто они получили такое название за свой окрас, напоминающий цвет кубинской сигары). Гималайские кошки — это разновидность персидской породы с сиамским пойнтовым окрасом. Немного подумав, я решил, что эту породу назвали гималайской, поскольку Гималаи находятся где-то на полпути между Таиландом и Ираном (т. е. между Сиамом и Персией). На самом же деле ее имя позаимствовано у породы кроликов с таким же пойнтовым окрасом. Почему кроликов назвали гималайскими — опять же загадка.

И наконец, бомбейские кошки отнюдь не выходцы из Индии. Просто создательница породы скрестила американскую короткошерстную с бурмой и получила черных кошек, похожих на легендарных черных пантер из Индии, — отсюда и название.

Помимо этих пород с обманчивыми названиями исследование Лайонс, в котором приняло участие около тысячи породистых кошек, выявило и другие случаи, когда генетика и предполагаемое место происхождения породы не совпадают. Самый вопиющий из них связан с одной из наиболее популярных в мире пород — персидской, — родиной которой, по преданиям, считаются холодные горы Персии. Однако с точки зрения генетики все совсем иначе. Лайонс пришла к заключению, что персидская и другие родственные ей породы генетически близки к кошкам Европы (и бывших европейских колоний), а вот с популяцией Юго-Западной Азии у них не так много общего.

Объяснить это несоответствие довольно легко. Когда в начале XVII века персидские кошки появились в Западной Европе — скорее всего, их туда привез итальянский путешественник Пьетро Делла Валле, — они сразу же вошли в моду и стали называться французскими кошками[119]. Интербридинг с местными домашними кошками привел к тому, что у современных персидских кошек коренастое телосложение: внешне они сильно отличаются от таких пород азиатского происхождения, как турецкий ван или ангора, у которых более изящная комплекция. Влияние интербридинга было настолько велико, что приобретенные европейские гены заместили те, что достались персидским кошкам в наследство от предков.

Нечто похожее произошло с абиссинскими кошками. Правда ли, что современные абиссинцы — это потомки тех кошек, которых привезли с собой на родину британские военные, служившие в Абиссинии? И если это так, то действительно ли те кошки были выходцами из Абиссинии, или же военные сначала привезли их туда из своих индийских гарнизонов? Нам вряд ли удастся найти ответы на эти вопросы. Обильное скрещивание с британскими кошками при развитии породы привело к засилью европейских генов, не оставив и следа от их колониального прошлого.

Однако, за исключением этих и некоторых других случаев, названия многих пород географически точны. Бурмы, сиамцы, тонкинезы и ориенталы действительно образуют азиатскую ветвь кошачьего семейного древа и, как показывают исследования Лайонс, состоят в близком генетическом родстве с беспородными кошками из Восточной Азии. То же самое относится и к породам, которые принято считать западноевропейскими: мэнксы, шартрезы, русские голубые, британские короткошерстные, шотландские вислоухие и норвежские лесные образуют единую генетическую группу с беспородными европейскими кошками. Ангоры, турецкие ваны и египетские мау имеют много общего с кошками Турции, Кипра и близлежащих к ним регионов.

Я познакомился с Лесли Лайонс благодаря нашему общему другу. Случилось это семь лет назад во время моей подготовки к занятиям с первокурсниками. Проявив щедрость, она предложила нам со студентами собрать образцы слюны у своих кошек и прислать их к ней в лабораторию, где она проведет анализ. Совершенно бесплатно! Отказаться от такого предложения было невозможно.

Мы принялись за работу. Я взял образец слюны у Атона, отцовского кота породы европейская бурма, и добавил образцы мейн-кунов моего коллеги-египтолога, который провел для нас экскурсию о кошках по Гарвардскому музею древнего Ближнего Востока. И вот наконец наши пробирки отправились в «львиное логово».

Через пару недель мы получили от Лайонс результаты исследований. Чистокровность Атона подтвердилась — он оказался носителем аллели, которая встречается только у бурманских кошек. Мейн-куны египтолога тоже были настоящими мейн-кунами. Главный сюрприз нам преподнесла Джеллибин, кошечка одной из студенток, у которой тоже обнаружилась специфическая аллель мейн-кунов. Хотя при одном взгляде на нее было понятно, что она не чистокровный мейн-кун, среди ее предков, по всей видимости, имелся кто-то из представителей этой породы.

Кроме того, Лайонс протестировала наших кошек на предрасположенность к разного рода генетическим заболеваниям, и в целом результаты нас порадовали. Единственным исключением стал Бабблс, кот другой нашей студентки, у которого обнаружилась аллель, которая ассоциируется со слепотой в преклонном возрасте. Этот признак рецессивен, и по результатам теста нельзя было определить, гомозиготен кот или гетерозиготен. Хотелось бы надеяться, что гетерозиготен.

Спустя какое-то время наш эксперимент дал еще один положительный результат. Когда Джеллибин проходила ежегодный профилактический осмотр, ветеринар выявил у нее лишний вес и посоветовал хозяйке посадить питомицу на диету. Представим, что она ему на это ответила: «Забыла сказать: у Джей-Би в роду были мейн-куны, одна из самых крупных пород кошек, поэтому не волнуйтесь — с весом у нее все в порядке». Ветеринар сменил гнев на милость, и режим питания Джеллибин остался неизменным[120].

Многие из нас тоже успели пройти генетическое тестирование, ведь теперь такую услугу оказывает немало компаний, таких как 23andMe, AncestryDNA и другие. У людей эта процедура происходит почти так же, как у кошек: вы сдаете образец слюны на анализ и спустя какое-то время узнаете, есть ли у вас аллели, отвечающие за какие-либо генетические особенности и патологии. В дополнение вам предоставят информацию о том, откуда происходят ваши предки. Так, на сайте одной из компаний (23andMe) в качестве примера приводится результат теста, согласно которому предки клиента на 37 % происходят из Британии, на 25 % — из Восточной Европы, на 22 % — из Северо-Западной Европы, на 12 % — из Германии и Франции и еще на крохотную долю — из других регионов.

Получить эту информацию о наших предках можно благодаря тому, что у людей, как и у кошек, генетические вариации связаны с географическим расселением. Методы статистического анализа позволяют установить соотношение представителей разных этносов в роду человека с помощью сравнения его ДНК с генетическими образцами жителей каждого региона.

В последние годы несколько компаний, а также Институт ветеринарии при Калифорнийском университете в Дейвисе, стали предоставлять такие услуги владельцам кошек. Должен сразу сказать: их работа полностью строится на открытиях Лайонс и других специалистов по генетике кошек. Другими словами, они пользуются открытиями этих ученых — методиками идентификации генов, отвечающих за наследственные признаки и заболевания, а также закономерностями географической дифференциации — и извлекают из этого выгоду. Лайонс с иронией отмечает, что не все эти организации одинаково щедры на благодарности и готовы поддерживать исследования, на которых строится их бизнес.

Эти лаборатории, как и службы анализа человеческого генома вроде 23andMe, тестируют кошек на наличие огромного количества генетических особенностей и заболеваний (всего несколько лет назад во время нашего студенческого эксперимента в распоряжении у Лайонс был гораздо более скромный набор тестов). Полученная информация помогает понять, предрасположена ли кошка к генетическим заболеваниям. Кроме того, эти сведения позволяют селекционерам исключить из разведения кошек, которые могут передать потомству нежелательные признаки. Благодаря таким тестам у заводчиков появляется возможность отбирать кошек с предпочтительными признаками и отсеять всех тех, кто ими не обладает и не способен передать нужную аллель следующему поколению.

К тому же, как и в случае людей, можно получить представление о происхождении кошек. Институт ветеринарии при Калифорнийском университете в Дейвисе использует тест, разработанный Лайонс. Он позволяет определить, какой из восьми регионов мира был родиной ее предков, и показывает, какой вклад в ее генотип внесли представители каждого из этих регионов (например, у большинства американских кошек преобладают западноевропейские корни).

Некоторые лаборатории идут еще дальше и выясняют, какие породы оставили след в кошачьем генотипе. В этом вопросе они ни на шаг не отстают от компаний, занимающихся генетическим тестированием собак. К примеру, на сайте одной компании сообщается, что пес по кличке Перчик на 52 % лабрадор-ретривер и на 48 % — пудель. Такое равномерное распределение говорит о том, что родителями Перчика с большой долей вероятности были лабрадор и пудель. Для сравнения: Рокси представляет собой генетическую смесь из восьми разных пород, с каждой из которых у нее от 11 до 14 % общих генов: среди ее предков были сибирские хаски, сиба-ину, чау-чау, таксы и еще четыре породы собак.

Следуя тенденциям кинологического мира, исследователи генома кошек стали размещать на своих сайтах такие же образцы. Анализ генотипа одной из кошек выявил у нее различную степень родства с такими породами, как рэгдолл, сибирская, сиамская, бирманская, персидская, русская голубая, американская короткошерстная и прочие. Другая компания опубликовала результаты тестирования, согласно которым они «нашили в ДНК Виолетты генетический материал пяти пород», а именно манчкинов, лаперм, сиамских, норвежских лесных и американских домашних (т. е. беспородных).

Когда речь идет о кошках, генетический профиль с разбивкой по породам вводит в заблуждение. Многие породы собак существуют на протяжении нескольких столетий, а некоторые и того больше — этого времени вполне достаточно для появления специфических генетических маркеров породы. Кроме того, сегодня подавляющее большинство (примерно 95 %) собак в США — это метисы, у которых в одном из нескольких предыдущих поколений были породистые предки. Поэтому наличие у собаки специфической для той или иной породы аллели указывает на его родство с этой породой.

Породистые же кошки, за редким исключением, появились совсем недавно. И хотя у некоторых из них — например, у бурм и мейн-кунов — есть специфические аллели, у большинства пород они отсутствуют. Но что еще важнее, основная масса кошек теперь, как и прежде, породистыми не является. Поэтому мало кто из них имеет гены, доставшиеся в наследство от породистых предков; в отличие от собак, среди них почти не встречаются смешанные породы.

На чем же тогда эти компании основывают свои выводы? Дело в том, что не только генетические вариации кошек, но и их породы распределены географически. Британские короткошерстные, к примеру, европейская порода. Если по результатам анализов у вашей кошки обнаруживается близкое родство с британскими короткошерстными, это означает, что у нее нашли аллели европейских кошек, в том числе и британских короткошерстных. Но это вовсе не означает, что среди предков вашей любимицы Флаффи обязательно был кто-то именно из этой породы. Иными словами, не слишком-то доверяйте всему, что такие компании говорят вам о родословной вашей кошки[121].

Эволюционная экология изучает то, как виды приспосабливаются к жизни в окружающем мире с помощью постепенных эволюционных преобразований. Она соединяет исследования эволюционного прошлого организмов с наблюдениями за тем, как они функционируют в нынешней среде обитания.

Мы получили четкое представление об эволюции домашних кошек, о том, откуда они родом и как изменились, об их генетическом, анатомическом и поведенческом разнообразии. Теперь пришло время поговорить об их образе жизни в современном мире.

Вы когда-нибудь задумывались, чем занимается ваша кошка во время прогулки?[122] В Шамли-Грин этим очень интересуются. Это живописная английская деревушка, расположенная в пятидесяти с небольшим километрах к юго-востоку от Лондона на особо охраняемой природной территории Суррей-Хиллс[123], где в разные годы жили Альфред Хичкок, Ричард Брэнсон и бабушка с дедушкой Эрика Клэптона[124].

А еще кошки. Много кошек. Столько, что именно сюда, в Шамли-Грин, телекомпания Би-би-си пригласила звездную команду биологов, чтобы снять фильм о приключениях кошек за порогом дома.

«Тайная жизнь кошек» (The Secret Life of the Cat)[125] — это рассказ о недельном исследовании с применением высоких технологий: 50 кошек днем и ночью находились под наблюдением ученых, которые не только отслеживали их передвижения, но и получили возможность посмотреть на мир кошачьими глазами. Какова цель? Выяснить, чем они занимаются и как уживаются все вместе на таком маленьком пространстве.

В документальном фильме рассказывается о проекте такого размаха, о котором большинство ученых могут только мечтать: повсюду установлены камеры; группа наблюдателей надежно укрылась в длинном белом фургоне, до отказа набитом мониторами и всевозможной электроникой; съемочная группа оккупировала центральную площадь, переименовала ее в собственную штаб-квартиру, превратила во что-то вроде командного пункта, где пестрят последними сводками экраны компьютеров, переговариваются монтеры и туда-сюда снуют ассистенты. Хорошо бы настоящие полевые исследования были такими же атмосферными и захватывающими, как эти недельные съемки для Би-би-си.

В создании фильма приняли участие три ведущих айлуролога. В перерывах между эпизодами из жизни кошек в дело вступают эксперты по их поведению Джон Брэдшоу и Сара Эллис и объясняют происходящее; кроме того, Алан Уилсон из Королевского ветеринарного колледжа Лондона в одной длинной сцене подробно описывает чудеса техники, благодаря которым стал возможен этот проект.

Но главными героями истории стали обитатели Шамли-Грин и их пушистые домочадцы. Фильм начинается с собрания, на котором около сотни местных жителей знакомятся с планом исследователей: те рассчитывают надеть на 50 кошек ошейники со спутниковыми маячками и в течение недели следить за их передвижениями по деревне. Кроме того, небольшую подгруппу кошек — тех, кто продемонстрирует самые любопытные особенности поведения, — планируется снабдить еще и миниатюрными камерами, которые позволят с кошачьего ракурса подсматривать за их подвигами во время прогулок.

Набрать нужные 50 кошек (а точнее, их хозяев) удается довольно быстро. Ошейники выданы, люди расходятся по домам, голос за кадром с английским акцентом сообщает: «Аппаратура на месте, теперь все зависит от кошек».

Когда дождь заканчивается, начинается веселье. Погода проясняется, и кошки выходят погулять. Шагают по двору, перепрыгивают через заборы, идут вдоль дорог и пробираются сквозь сады. GPS-маячки записывают информацию и с точностью до сантиметра определяют, куда кошки отправляются во время своих прогулок. Результаты, полученные за первые сутки, уже производят впечатление. В штаб-квартире съемочной группы на большие экраны выводят схему, где путь каждой из кошек обозначен своим цветом. Большинство кошек — Брут, Молли, Джинджер, Герми — не выбирались далеко от дома. Но Сути, которая раньше жила на ферме, а теперь переехала на окраину деревни, по-видимому, любит приключения и прошла целых три километра.

Не менее занятными оказались и записи с кошачьих камер-ошейников. Днем и ночью кошки то и дело куда-то крадутся, нарушают границы чужих владений, шипят друг на друга, смотрят, как лиса бежит через дорогу, и уверенно забираются в дом к соседям через кошачью дверцу, чтобы полакомиться из чужой миски.

Увлекательное зрелище. И притом очень популярное. Когда летом 2013 года этот документальный фильм впервые транслировали в Англии, его посмотрело пять миллионов зрителей, что в три раза превышает обычные показатели аудитории научно-популярных программ. Фильм имел такой успех, что на следующий год Би-би-си выпустила трехсерийное продолжение под названием «Кошачьи тайны» (Cat Watch).

Успех «Тайной жизни кошек» подчеркивает не только желание публики побольше узнать о своих питомцах, но и скудность научных сведений о естественной истории самого популярного в мире домашнего животного. До того как этот фильм вышел на экраны, ученые почти ничего не знали о том, где наши кошки гуляют и чем они занимаются, когда выходят из дома. Но теперь все изменилось.

Причина, по которой мы так мало знали об уличных похождениях домашних кошек, проста: они знамениты своей скрытностью. Если вы когда-нибудь пробовали проследить за кошкой на прогулке, то вряд ли преуспели в этом больше меня. Сначала на вас просто оглядываются, как бы спрашивая: «Это что еще такое?» — а чуть позже одаривают долгим сердитым взглядом. Если же вы проявите настойчивость, вам сразу напомнят, кто главный, нырнув в ближайшие заросли густого кустарника — предпочтительно с острыми колючками — и скрывшись из виду. Загадка кошек остается неразрешимой.

При изучении видов, которые с трудом поддаются наблюдению, биологи пользуются тем же приемом, что и шпионы при слежке за объектом: они цепляют к ним маячок, обычно в виде передатчика, который крепится на ошейник и посылает радиосигналы. Слонов и львов с такими ожерельями часто можно видеть в документальных фильмах о природе. В тех случаях, когда животное слишком мало или у него нет шеи (как у змей, например), передатчик закрепляют на другой части тела или вживляют хирургически.

Появление в середине прошлого века приборов радиослежки произвело настоящую революцию в наблюдении за передвижениями животных; с тех пор эта технология применяется для изучения самых разных по размеру и образу жизни существ: от насекомых и летучих мышей до китов. Но у этого метода имеется один существенный недостаток: сбор данных требует немалых усилий и времени. Исследователям приходится работать в полевых условиях на небольшой дистанции от объекта наблюдений, чтобы иметь возможность поймать и локализовать сигнал. Дистанция зависит от размера передатчика, который в свою очередь зависит от размера животного — чем больше зверь, тем больше устройство. В наблюдении за мелкими животными есть свои преимущества: в отличие от крупных, они (за исключением летающих), как правило, преодолевают относительно небольшие расстояния, поэтому ученые могут пешком передвигаться за ними от того места, где в последний раз поймали сигнал. А вот территории обитания подвижных видов настолько велики, что для поиска сигнала может потребоваться автомобиль или даже самолет.

Одно из таких исследований проводилось в городе Олбани, штат Нью-Йорк. В течение лета ученые наблюдали за 11 кошками в пригородном районе рядом с небольшим природным заказником. Хозяева восьми домовладений, примыкавших к заповеднику, согласились принять участие в исследовании; на их кошек надели ошейники с передатчиком — устройством весом 60 граммов с 15-сантиметровой антенной для передачи сигнала.

Это происходило еще до появления GPS-маячков, и отслеживать передвижения животных было непросто. Чтобы определить местонахождение кошки, приходилось ехать в тот самый пригород и бродить по улицам в наушниках и с радиоприемником в руках. Каждый из передатчиков издавал сигнал на своей частоте. Исследователи настраивали приемник на нужную частоту и слышали характерное попискивание ошейника. При вращении антенны звук становился тише или громче. Поймав устойчивый сигнал, ученые шли или ехали в его сторону до тех пор, пока звук не становился просто оглушительным (или мог бы стать таковым, не будь на приемнике регулятора громкости). И в этот самый момент видели перед собой кошку.

Этот метод особенно эффективен, когда кошка с самого начала находится где-то поблизости. Если же она в этот момент далеко, то вам нужно определить, с какой стороны сигнал доносится громче всего, потом прочертить на карте линию в направлении этого звука. Затем вам нужно отойти на некоторое расстояние, снова повторить всю процедуру и начертить еще одну линию. Кошка будет находиться на пересечении этих двух линий (при условии, что за время вашего перехода от первой точки ко второй она не двинется с места; в противном случае ситуация усложнится, особенно если кошка убежит далеко)[126].

Исследователи с удивлением обнаружили, что кошки небольшие любительницы приключений. Чаще всего они бродили неподалеку от дома. В среднем площадь их летних блужданий чуть превышала половину футбольного поля: покидая свой двор, они наведывались в три соседних владения и почти не ходили в лесной заказник.

Такие наблюдения требовали много времени и, в общем-то, давали возможность отследить местоположение кошки только раз в сутки, а то, чем она занимается остальную часть дня, так и оставалось загадкой. К тому же кошки в основном сидели дома, поэтому за время эксперимента каждую из них видели на улице примерно 15 раз. (Исключение составил только молодой кот по кличке Орион, которого ученым удалось засечь на прогулке целых 56 раз!)

К счастью, технический прогресс изменил ситуацию с наблюдением за животными. На смену радиопередатчикам пришли GPS-устройства, которые получают информацию о местоположении со спутников. Как вы знаете, ваш смартфон или автомобильный навигатор молниеносно обновляет сведения, позволяя в любой момент выяснить, где вы находитесь. Эти приборы определяют местоположение уже не раз в сутки, а с секундным интервалом![127]

Возможно, все дело в дополнительном объеме информации, а может, в умиротворенной деревенской обстановке, но, судя по фильму Би-би-си, жизнь кошек в Шамли-Грин восхитительно разнообразна. Конечно, среди них тоже нашлось несколько домоседов, как и в Олбани. Например, Рози, британская короткошерстная персикового окраса, часто выходила погулять, но в основном во дворе рядом с домом или в радиусе нескольких сот метров от него. Другая кошечка, Коко, тоже никогда не уходила далеко от дома и наведывалась только в несколько соседних дворов.

Но среди героев фильма нашлись и большие любители долгих прогулок, главной из которых оказалась Сути, черная кошка с ярко-желтыми глазами. За домом, где она жила, начинались просторные луга, где можно было побродить вволю. И она бродила, обойдя за неделю съемок территорию площадью около трех гектаров.

Такие крайности в поведении встречаются даже у кошек, которые обитают под одной крышей. В исследовании был только один дом, где жили сразу шесть кошек. Пять из них — Даффи, Дейзи, Пампкин, Ральф и Коко — почти не покидали своего двора, а шестой, черный экзот[128] по кличке Патч, гулял по всей округе и проходил примерно в пять раз больше, чем они.

В то же время маршруты некоторых питомцев во многом совпадали между собой. Например, два кота, которые жили на одной улице друг напротив друга, наведывались в одни и те же дворы, расположенные по соседству с их домом. И все же нас ждал сюрприз: из спутниковых данных следовало, что, несмотря на общий ареал обитания, они умудрялись почти полностью избегать встреч, поскольку гуляли в разное время суток.

Хотя система спутникового слежения, разработанная в 2013 году для съемок «Тайной жизни кошек», была очень замысловатой, в продаже стали появляться более доступные и простые в обращении варианты таких приборов. С тех пор многие начали покупать эти устройства, крепить их к ошейникам своих питомцев и наблюдать за их передвижениями.

Сегодня трекеры для кошек наводнили рынок. Когда я собирал материал для этой книги, на сайте Pet Life Today вышла статья «Двадцать пять лучших GPS-трекеров и ошейников для кошек по итогам 2019 года». А для более разборчивых, или для более ограниченных в средствах, покупателей портал Buskers Cat опубликовал подборку «Девять лучших трекеров для кошек по итогам 2019 года». Несмотря на такое изобилие, а может как раз благодаря ему, два сайта почти полностью разошлись во мнениях насчет лучшего трекера. Мне не оставалось ничего другого, как выяснить это на собственном опыте.

Уинстон — высокий крупный кот весом восемь килограммов, из которых бóльшую часть составляют мышцы. К тому же он белый с большими темно-серыми пятнами, отчего издалека его можно принять за маленького голштинского теленка. Он весь искрится, будто гигантская зефирина, поэтому его трудно не заметить, когда он где-нибудь во дворе дома. Но во время прогулок он чаще всего исчезает из поля зрения. Куда он ходит и чем там занимается?

Хотя Уинстон был не в восторге от того, что на него надевают безопасный ошейник с маленьким GPS-передатчиком, он быстро успокоился, когда застежка защелкнулась. Пока кот разгуливал по окрестным просторам, устройство отслеживало его путь и каждые десять секунд посылало сообщения на мой смартфон, обновляя информацию о его местоположении.

^{Уинстон с видеокамерой на шее}

Я всегда безнадежно прокрастинирую, когда пытаюсь писать, поэтому время от времени я брал в руки телефон и открывал специальное приложение, чтобы узнать, где находится Уинстон. Есть что-то будоражащее в том, что ты смотришь на маленький экранчик и видишь синенькую кошачью мордочку слева на карте, возможно как раз рядом с кустом гортензий. А потом поднимаешь голову, глядишь в окно и видишь, как по саду шагает твой похожий на миниатюрную корову кот.

Случалось, синяя мордочка показывала, что Уинстон покинул наш двор и бродит где-то по окрестностям. Порой меня охватывало любопытство или сомнения по поводу современных технологий, и, решив проверить точность прибора, я направлялся туда, где должен был находиться мой питомец. Каждый раз оказывалось, что он и правда лежит под кустом или слоняется по двору и порой явно не очень-то рад меня видеть.

Приложение не только определяло точное местоположение Уинстона, но и показывало все его перемещения. Если отметить на спутниковой карте все эти точки, то получится маршрут его прогулки за день.

Я даже и представить себе не мог, что Уинстон обходит такую обширную территорию! Он проводил бóльшую часть времени, с королевским достоинством патрулируя наш двор: похоже, границы собственности имеют для него такое же важное значение, как и для человека. Но пару раз в день он отваживался покинуть пределы наших владений. За забор, в сад одного старого соседа-ворчуна, через мелкий ручеек и тихий переулок за нашим домом, потом во двор к другому старому ворчуну. Меня ничуть не беспокоило, что Уинстон бродит по окрестным улочкам (на них кота с белыми пятнами нетрудно заметить), но я заволновался, когда однажды Уинстон перебежал через гораздо более оживленную дорогу с другой стороны от нашего дома.

Обычно Уинстон обходит территорию площадью примерно в полтора гектара, наведываясь в четыре-пять дворов по соседству. Конечно же, он не следует одним и тем же путем каждый день. В общей сложности его домашний ареал — в зоологии этим термином обозначается территория, которую животное посещает регулярно, — составляет примерно три гектара и охватывает пятнадцать домовладений по соседству с нами.

Я, конечно же, считаю своих кошачьих друзей исключительными во всех отношениях, но в прогулках Уинстона нет совершенно ничего необычного. Он бродит по округе, время от времени встречается со своими сородичами и другими животными, охотится и ложится немного подремать. Посмотрев «Тайную жизнь кошек», я получил общее представление о таких наблюдениях, но по-настоящему оценить их важность для изучения особенностей домашних кошек я смог благодаря замечательному гражданскому научному проекту, организованному в городе Роли, штат Северная Каролина.

Роланд Кейс руководит Исследовательской лабораторией биоразнообразия при Музее естественной истории Северной Каролины. Уроженец штата Мичиган и специалист по хищным млекопитающим, Кейс занимался новаторскими исследованиями об ареале распространения койотов, о львах-людоедах из Цаво и о социальном поведении кинкажу (обитающих в тропиках длиннохвостых родственников енотов). Кейс известен своим творческим подходом к применению новых технологий: он прятал крошечные радиопередатчики внутри похожих на желуди семян тропических деревьев, для того чтобы отследить их судьбу (запасаясь кормом, крупные грызуны сначала зарывают их, потом возвращаются, откапывают, переносят на новое место — и так раз за разом), или при помощи установленных на дронах тепловизоров вел ночные наблюдения за обезьянами-ревунами, которые переливались в инфракрасном диапазоне на фоне холодных крон джунглей.

Кейс был одним из первых, кто вел наблюдение за кошками при помощи радиолокации. Он использовал радиоошейники, которые остались у него после студенческого исследования, посвященного скунсам, и руководил тем проектом в Олбани, о котором я рассказывал выше. Затем он занимался львами-людоедами, койотами и другими животными. Когда в 2011 году Кейс переехал в Роли, чтобы возглавить лабораторию биоразнообразия, у него и в планах не было изучать кошек. А потом, спустя десять лет после своего исследования с использованием радиолокации, он узнал о существовании дешевых GPS-устройств для кошек.

Но дешево не значит бесплатно, к тому же административной, преподавательской и исследовательской работы у Кейса и без того хватало. Откуда взять время и деньги на осуществление проекта? И тут его осенило: следить за кошками могут их хозяева — гражданская наука в действии, — а ведение проекта можно поручить студентам расположенного неподалеку Университета штата Северная Каролина.

Кейс быстро понял, что у него не будет недостатка в прилежных студентах, желающих принять участие в проекте по исследованию дикой природы, даже если — а возможно, даже особенно если — речь идет об изучении Felis catus. И вскоре проект стартовал. Его цель была проста: выяснить, как далеко кошки отходят от дома во время прогулок.

Знание особенностей передвижения животного — куда оно ходит, насколько обширную территорию покрывает — помогает понять, как оно взаимодействует с окружающим миром. Кошки, к примеру, непревзойденные хищники, и их воздействие на окружающую среду вызывает немало опасений. Поэтому так важно выяснить, гуляет ли кошка у себя во дворе или же забредает в ближайший заказник. Более того, чем дальше кошка от дома, тем выше вероятность, что она попадет в неприятности при пересечении дороги, повстречается с собаками (и, хуже того, с койотами) или подвергнется какой-то другой опасности. К тому же нельзя забывать про банальное любопытство. Как мне кажется, большинство, если не все, опекунов кошек так же, как и я, гадают, куда их друзья уходят во время прогулок. Кроме того, этот вопрос значим с точки зрения эволюции: отличаются ли наши питомцы от своих диких родственников в том, что касается перемещений, и если да, то чем?

К организации проекта подошли очень просто: дали объявления и стали ждать, когда на них откликнутся хозяева кошек, которые бывают на улице. Участникам — в основном это были жители городов Роли и Дарем в Северной Каролине и Лонг-Айленда в Нью-Йорке — выдавали тканевые шлейки для кошек. Снаряжение максимально простое: одна лямка вокруг шеи, другая — под животом, а третья, соединительная, вдоль спинки. К этой конструкции крепился GPS-передатчик размером с маленький шоколадный батончик в футляре из мягкого пластика.

Я надевал такую шлейку на своих кошек: после нескольких минут недовольства они полностью о ней забывали и отправлялись по своим делам. В группе из Северной Каролины лишь небольшая часть кошек никак не могла с нею смириться.

^{Кот с трекером}

Кошки ходили со своими рюкзачками где-то около недели, и все это время устройство регистрировало их передвижения. Предварительный анализ данных показал: за пять дней можно получить точное представление о том, где прогуливается отдельно взятая кошка. Приборы были в ограниченном количестве (оказалось, они не такие уж и дешевые), поэтому спустя неделю кошек благодарили за оказанную услугу, снимали с них шлейку, возвращали устройство в лабораторию и переносили информацию на компьютер. После этого трекер отправляли к очередной кошке, и он опять в течение недели вел запись.

Как и я в случае с Уинстоном, а съемочная группа — в случае с кошками из Шамли-Грин, исследователи видели, где каждая из кошек успела побывать за неделю. Они переносили полученные координаты и маршруты на спутниковую карту, а потом подсчитывали площадь индивидуального ареала кошки, а также могли выяснить другие немаловажные детали о ее перемещениях: сколько на ее пути было дорог, перелесков, соседских дворов и многое другое.

Порой компьютер давал сбой, но гораздо больше затруднений возникало, когда сведения были верными, но при этом говорили о чем-то из ряда вон выходящем. Один из котов, к примеру, ни с того ни с сего промчался огромное расстояние на скорости 60 километров в час — намного дальше и быстрее, чем обычно путешествуют его сородичи. Звонок хозяину быстро прояснил ситуацию: оказывается, кот ездил на прием к ветеринару с трекером на ошейнике; хозяин собирался сообщить исследователям о визите в клинику, но потом забыл это сделать.

В другой раз данные трекера свидетельствовали о том, что кот сначала перебрался на противоположный берег реки, а спустя несколько часов вернулся обратно. Владелец подтвердил эти сведения: была середина зимы, и его мейн-кун пересек замерзшую реку по льду. Впрочем, плавать кот тоже любил, поэтому кто знает, что выяснилось бы о его передвижениях летом. (Возможно, что GPS-устройства плохо переносят влагу.)

Был случай, когда кот регулярно возвращался с прогулки, источая запах табачного дыма. Его хозяйка заподозрила измену, а трекер подтвердил эти догадки: питомец наведывался к кому-то из соседей. Такая неверность оказалась обычным делом; перед лицом фактов многие жители района признались, что подкармливают соседских кошек.

Кроме того, трекеры помогли раскрыть тайну питомцев, периодически пропадавших куда-то на несколько дней. Один из котов допустил ошибку и не учел, что на нем маячок. Теперь его хозяин знает, что в таких случаях искать питомца надо в расположенном неподалеку бизнес-парке. В другом случае владелец в отчаянии искал свою кошку по всему району, а она все это время была дома.

На сайте проекта можно найти информацию о передвижениях особо полюбившихся исследователям кошек. К примеру, Кэтнисс Эвердин, молодой голубоглазой красавицы сиамского окраса. Эта годовалая кошечка, почти еще котенок, жила в Дареме, в доме у дороги с двусторонним движением. Бóльшую часть времени она проводила у себя во дворе или в рощице за домом. И все же Кэтнисс несколько раз наведывалась в соседние дворы, трижды переходила на другую сторону улицы, а однажды даже пробежала около 100 метров до ближайшей стоянки. В целом территория ее прогулок составила около полутора гектаров.

Неподалеку от Кэтнисс, рядом с такой же дорогой, на обсаженной деревьями улице жил восьмилетний кот по кличке Литтл рыжего окраса. Он тоже проводил бóльшую часть времени рядом с домом, но порой пускался в дальние прогулки и даже добирался до расположенного в полукилометре от дома лесочка. Площадь его участка была намного больше, чем у Кэтнисс, — более пяти гектаров.

Совсем другое дело — Шедоу, очаровательный бурый кот с ярко-желтыми глазами из города Гринвич, штат Коннектикут. Карта с многочисленными отметками о его передвижениях говорит, что это очень активный трехлетний кот, который при этом не отходит далеко от дома. Чаще всего он навещает дворы справа и слева от своего жилища, но, случается, забегает и к другим соседям. За свою самую долгую прогулку он не обошел бы даже и футбольного поля, а площадь его участка не составила и половины гектара.

Вскоре после того, как Кейс запустил свой проект, к нему присоединились команды ученых из Австралии, Новой Зеландии и Англии, благодаря чему исследование приобрело в полном смысле международный масштаб. В нем приняли участие более 900 кошек из четырех стран мира.

Приступая к исследованиям, ученые высказывали предположения о том, как кошки будут отличаться друг от друга по длине своих маршрутов. Деревенские кошки, вероятнее всего, путешествуют намного больше городских обитателей. Там, где много крупных хищников — таких, как койоты, — кошки, должно быть, держатся поближе к дому. Коты, возможно, гуляют больше кошек, как и самцы у многих других млекопитающих. Ученым предстояло проверить эти и множество других гипотез.

Главный вывод был очевиден. Так же, как и 15 лет назад в Олбани, Кейс обнаружил, что подавляющее большинство питомцев не отходит далеко от дома. Площадь среднего ареала прогулок составила чуть больше пяти гектаров, а после того, как из списка исключили трех кошек с самыми обширными участками, она и вовсе уменьшилась до трех с половиной гектаров.

Давайте поговорим об этих трех исключениях. Самой большой любительницей дальних прогулок оказалась Пенни, стерилизованная годовалая кошечка из Новой Зеландии, которая проводила бóльшую часть времени под открытым небом. Пенни жила в доме на самом краю неосвоенных холмистых земель и целыми днями бродила по ним, обходя территорию площадью в 800 гектаров, или восемь квадратных километров, почти в четыре раза больше следующего за ней по списку кота.

Им оказался Макс, пятилетний кастрированный кот из юго-западных районов Англии, чей участок составил 220 гектаров, или два с половиной квадратных километра. Ни одна из принимавших участие в проекте кошек не путешествовала так, как Макс: дважды за шесть дней наблюдений он проходил чуть больше полутора километров вдоль шоссе из деревни Сент-Ньюлин-Ист в Тревилсон и обратно. Можно было бы предположить, что Макс когда-то жил в одной деревне, а потом вместе со своим ближайшим окружением перебрался в другую. Как известно, кошки часто отыскивают путь к прежним жилищам[129] (хотя среди подобных историй вряд ли найдется такая, где кот путешествовал бы туда-сюда между своим старым и новым домом). Прогулки Макса так и останутся для нас загадкой.

Замыкает эту исключительную тройку Серый Нельсон (не путать с моим бурым Нельсоном) с северной оконечности Южного острова Новой Зеландии. Серого Нельсона не выпускали из дома по ночам, и он компенсировал эти заточения продолжительными дневными прогулками по обширным полям, окружавшим ферму, где он жил. Площадь его участка была такой же, как у Макса.

В целом же кошки, за исключением этих трех странников, не проявляли большого интереса к приключениям: более чем у половины из них площадь индивидуального ареала составила менее одного гектара, а у 93 % она была менее десяти гектаров.

Благодаря похожим наблюдениям за одичавшими домашними кошками мы знаем, что размеры их участков обитания намного больше: около 160 гектаров в сельскохозяйственных районах Иллинойса, около 500 гектаров на Галапагосских островах и умопомрачительные 2000 гектаров (20 квадратных километров) в австралийском буше. Дикие представители малых кошек тоже много ходят. Участки обитания европейских лесных кошек нередко составляют тысячу и более гектаров. Да и другие мелкие виды, как, например, оцелоты и кошки Жоффруа, имеют достаточно обширные ареалы.

Почему же домашние кошки держатся рядом с домом? Ответ очевиден: их кормят хозяева, поэтому им незачем далеко ходить за очередным обедом. А поскольку большинство домашних кошек стерилизованы, они не рвутся искать себе пару. Какие бы психологические преимущества ни получали наши питомцы от пребывания вне дома, они довольствуются гораздо меньшим пространством, чем те представители их рода, которым нужно добывать пищу и продолжать свой род. Однако сравнение одичавших кошек и других видов кошачьих говорит о том, что в процессе эволюции Felis catus не утратили способности передвигаться на большие расстояния и при необходимости совершают долгие прогулки.

Участники проекта ожидали обнаружить географически обусловленные отличия в поведении кошек. В США, к примеру, прогулкам кошек могла препятствовать распространенность койотов. Кроме того, в одних странах кошек могут кормить плотнее, чем в других, да и всевозможные культурные факторы (особенности ландшафта, обстановка на дорогах, наличие собак) тоже могут накладывать свой отпечаток.

И тем не менее различия между странами были минимальными. В США, Новой Зеландии и Великобритании индивидуальные участки кошек совпадают по размерам и почти в два раза превышают ареалы кошек из Австралии. Причина, по которой австралийские кошки передвигаются на меньшие расстояния, неясна, но, как бы то ни было, главное открытие заключается в том, что повсюду в мире передвижения кошек весьма ограниченны. Роланд Кейс резюмировал итоги более прямолинейно: «Домашние кошки повсюду ленивы». Конечно, четыре страны, включенные в исследование, имеют много общего. Следующий очевидный шаг заключается в том, чтобы выяснить, распространяются ли эти открытия на Азию, Африку и Латинскую Америку.

В ходе эксперимента выяснилось еще одно примечательное отличие между странами. В Австралии многие кошки преодолевали по ночам более значительные расстояния, чем днем, в то время как в Новой Зеландии часть кошек предпочитала гулять по ночам, но ровно такая же часть — днем (сведений о различиях между дневными и ночными прогулками кошек в двух других странах не поступало). Чем объясняются такие расхождения, неизвестно.

Что примечательно, в обеих странах владельцы большинства кошек говорили, что выпускают их на прогулку только днем, однако же в ходе исследования выяснилось, что многие из этих питомцев (20 % в Новой Зеландии и 39 % в Австралии) все-таки выходят из дому по ночам и бродят по всей округе. На первый взгляд непонятно, каким образом кошкам удается выбраться из дому вопреки запрету хозяев; не проясняет ситуацию и утверждение одного из австралийцев, что его кот «очень пронырлив, и, если уж он захочет отправиться на ночную прогулку, ему ничто не помешает».

Не стоит недооценивать кошачью хитрость. Кот моего отца Атон научился подпрыгивать и дергать за дверную ручку, чтобы выйти на улицу. «Самый умный кот в мире», — заявил отец, но Атону не хватило сообразительности закрыть за собой дверь по возвращении, поэтому тайна распахивающейся по ночам входной двери была разгадана.

Скорее всего, владельцы не особенно препятствуют ночным прогулкам своих питомцев: они просто не замечают за своими кошками такой привычки. С удивлением узнав о ночных прогулках своего кота, один из жителей Шамли-Грин сказал следующее: «Когда мы ложимся спать, он дремлет у нас на постели; когда мы встаем в шесть утра, он все так же спит рядом, а выясняется, что в промежутке между этим он гулял далеко от дома! Я был уверен, что достаточно хорошо знаю своих кошек, но это стало для меня настоящим открытием». Сам собой напрашивается вопрос: неужели эти кошки намеренно хитрят, чтобы выскользнуть из дому незамеченными? Эта тема совершенно точно заслуживает отдельного исследования!

Другие данные подтвердили многие из первоначальных гипотез, выдвинутых исследователями. Коты забредают дальше кошек, а индивидуальные ареалы кастрированных питомцев значительно меньше, чем у их нестерилизованных сородичей. И хотя породистые кошки, как считается, ведут малоподвижный образ жизни, по уровню активности они почти не отличаются от беспородных кошек.

Хотя я сконцентрировался главным образом на размере индивидуальных ареалов кошек, в эпоху спутниковых карт и геоинформационных систем нам доступны не только координаты местоположения животного, но и многие другие сведения. Может, вы волнуетесь, как бы вашу любимицу не сбил автомобиль? Ваше беспокойство вполне оправданно, ведь за несколько дней наблюдений кошки в среднем по четыре-пять раз перебегали через дорогу[130].

Другой важный вопрос касается среды обитания, в которой гуляют наши питомцы. Кошки из Олбани проводили бóльшую часть времени во дворе собственного дома и в других облагороженных человеком местах. Но везде ли кошки ведут себя одинаково? В основном да. Во всех четырех странах три четверти кошек проводили почти все время в преобразованной нашими руками среде. Тем не менее небольшая группа выбивалась из этой схемы: каждая десятая кошка проводила время в естественных условиях, к примеру среди лугов и лесов.

Проект Кейса и другие телеметрические исследования, разные по размаху и продолжительности, пролили свет на то, куда отправляются наши кошки, когда выходят из дома. Как мы вскоре выясним, эти открытия могут помочь не только обезопасить наших кошек, но и снизить их воздействие на окружающую среду.

И все же, какими бы интересными ни были результаты телеметрических исследований, они не дают нам ответа на самый интригующий вопрос: чем наши кошки занимаются, когда тайком обходят округу?

Я уже упоминал, как тяжело наблюдать за передвижениями кошек. И все же один из методов наблюдений позволяет нам не только узнать, чем же они занимаются, но и взглянуть на мир с их ракурса. Подобно тому, как технические новшества позволяют нам легче и точнее определять местоположение наших питомцев, возможности современной видеоаппаратуры дают нам представление о том, что у них перед глазами и чем они занимаются во время прогулок[131].

А началось все с того, что целеустремленная аспирантка, обеспокоенная благополучием уличных кошек, объединила усилия с бывшим ветеринаром, а ныне профессором Университета Джорджии, и магами электроники из Национального географического общества. После нескольких семестров за границей, в Танзании, Кэрри Энн Лойд решила посвятить свою диссертацию крупным африканским хищникам. Правда, она так и не приступила к работе над ней, поскольку ее мыслями завладели кошки, бродившие по соседству с ее домом в Атланте. Они часто болели и к тому же губили множество птиц и других представителей фауны. Терпение Лойд лопнуло, когда однажды, сидя у себя на крыльце, она увидела, как из ее собственного дома выходит соседский кот с ее же попугаем в зубах!

Лойд рассталась со своими планами на Африку и связалась с Соней Эрнандес, профессором ветеринарной эпидемиологии в Университете Джорджии. Эрнандес, которая до получения докторской степени работала ветеринаром, тоже была обеспокоена судьбой бродячих кошек и их влиянием на экосистему. Как оказалось, Лойд выбрала самый удачный момент, потому что Эрнандес как раз вела переговоры с Национальным географическим обществом о создании маленькой камеры, которую можно прицепить на кошку и узнать, куда она ходит и чем занимается во время прогулок. Так наука обогатилась методами кошачьей видеосъемки.

Проект столкнулся с двумя трудностями: во-первых, нужно было найти людей, которые разрешили бы использовать своих кошек в качестве подопытных животных, а во-вторых, сконструировать камеру, которую кошки смогли бы носить на себе. С первой из них справились легко: владельцы кошек с удовольствием согласились принять участие в исследовании, потому что им тоже хотелось узнать, чем во время прогулок занимаются их питомцы[132]. Намного сложнее оказалось разработать подходящую видеокамеру.

В 1989 году Национальное географическое общество запустило программу по разработке CrittercamTM — миниатюрной камеры, которую можно было бы надеть или прицепить к животному и взглянуть на его повседневную жизнь с его же ракурса. Они создавались специально для изучения тех видов животных, которые ведут себя скрытно, обитают в труднодоступных местах или слишком опасны, чтобы наблюдать за ними с близкого расстояния.

Изначально устройства были громоздкими и неудобными. Они представляли собой портативную кассетную видеокамеру, заключенную в цилиндрический защитный кожух, и подходили только для достаточно крупных животных, способных выдержать вес этой конструкции (зоологи придерживаются того принципа, что вес прибора должен составлять не более 3–5 % от собственного веса животного, и чем меньше, тем лучше). Закрепленные присосками на спине у кита, пристегнутые прищепками к плавнику акулы или стянутые ремнями за плечами у королевского пингвина, эти камеры позволяли запечатлеть беспрецедентные кадры из жизни животных, показывая то, о чем мы, выражаясь словами Грега Маршалла, «и понятия не имели».

Кайлер Абернати, молодой энтузиаст, изучал в магистратуре гавайских тюленей-монахов. Он присутствовал при том, как команда Национального географического общества прикрепляет к тюленю камеру. Сначала он был настроен скептически: эта штуковина не производила впечатления серьезного инструмента научных исследований, к тому же он волновался, что камера будет мешать тюленю и он начнет вести себя неестественно.

Потом он увидел первые отснятые материалы и изменил свое мнение. «Это полностью перевернуло мое представление о подводной жизни тюленей. В своем воображении я видел все совершенно иначе. Я понял, что до сих пор ставил вопросы неправильно. Весь ход моих мыслей был неверным. Это заставило меня изменить свое мнение о системе»[133]. Когда в 1998 году он окончил магистратуру, то устроился в Отдел разработки Crittercam, где с тех пор и трудится.

У этих камер такой огромный потенциал, что Лаборатория исследовательских технологий при Национальном географическом обществе, которую возглавляет Абернати, получает намного больше запросов о помощи в исследованиях, чем может принять. В результате приходится выбирать между проектами. Сделать это не так-то просто. Команда взвешивает научную и природоохранную ценность различных видов, а также учитывает осуществимость и стоимость работ. Для некоторых проектов требуется разработка большого количества технических новшеств. Временами они выбирают какой-то из видов, потому что его увлекательная естественная история бросает им новый вызов.

Эрнандес вовремя обратилась за помощью. До этого уровень развития технологий не позволял создать маленькую камеру для кошек, но в 2010 году все изменилось. В Национальном географическом обществе согласились разработать подходящую по размеру высокотехнологичную камеру с инфракрасной подсветкой для ночной съемки.

Результат их работы — коробочка длиной 7,5 сантиметра, шириной 5 сантиметров и глубиной 2,5 сантиметра, которая весила около 85 граммов (или около 2 % от веса четырехкилограммовой кошки). Литий-ионный аккумулятор поддерживал работу устройства в течение 10–12 часов. Видеозапись сохранялась на такие же карты памяти microSD, какие используются в компактных фотоаппаратах.

Это описание не отражает всех тех случайностей, что сопутствовали процессу создания прибора. Помимо технических характеристик — размера, электроники и оптики, — предстояло позаботиться о прочном и устойчивом к погодным явлениям футляре, который можно было бы легко открыть для замены аккумулятора и карты памяти. По правде говоря, инженеры лаборатории пребывали в растерянности: им еще не доводилось сталкиваться с такими задачами при разработке устройств столь малого размера.

Жена начальника Абернати была в курсе этой ситуации. Как-то раз она пошла в аптеку и обнаружила там отличный контейнер — футляр для женских тампонов. Продолговатые пластиковые половинки плотно вставлялись одна в другую и могли бы послужить отличным чехлом. К тому же он подходил по размеру, мало весил, легко открывался и закрывался. Преодолевая смущение, Абернати ходил по местным аптекам и скупал все, что было в наличии. За прилавком стояли настоящие профессионалы, и от них он не услышал никаких замечаний на этот счет.

Чехол отлично подошел по размеру, в нем прорезали отверстия для объектива и подсветки, и камера была готова к работе. Несмотря на все усилия Абернати и его коллег, им так и не удалось добиться герметичности футляра. Это было бы серьезным недостатком при исследовании большинства видов, когда необходимо сделать камеру устойчивой к любым условиям.

Но кошки не самые отчаянные существа на свете. Когда на улице льет как из ведра, любая разумная кошка останется дома. Что же касается менее разумных питомцев, то Абернати и его коллеги попросили хозяев не вешать на них камеры, если по прогнозу скоро дождь.

И все-таки без проблем не обошлось. Некоторые из кошек любили поиграть в ручейках. У другой была привычка пить, вытянув шею над миской и лакая с дальнего ее края, отчего камера погружалась под воду. Несколько камер вернули в лабораторию в нерабочем состоянии, оттого что внутрь попал наполнитель для лотка. Но в целом камеры функционировали вполне исправно.

В среднем камеры надевали на пять часов. В исследовании участвовали 55 кошек, каждая из которых успела пощеголять в камере от семи до десяти раз. По подсчетам, на каждую кошку приходится около 40 часов видеоматериалов, или более 2000 часов в общей сложности.

^{Кот с камерой kittycam от Национального географического общества}

Может показаться, что изучение такого количества материала требует немалых усилий, но на самом деле объем работы был не слишком велик: камеры разработаны таким образом, что ведут запись только во время движения, а кошки, как известно, две трети жизни отдыхают или спят. Если не брать в расчет те фрагменты, которые были сделаны во время пребывания кошек дома и которые можно было просто перемотать, Лойд оставалось изучить всего 500 часов видеоматериалов. Уже лучше, но это все равно, что посмотреть запоем восемь сезонов (73 серии) «Игры престолов» (Game of Thrones)… Да еще семь раз подряд. Или 201 серию «Офиса» (The Office) пять раз подряд. В общем, вы уловили идею.

На сайте Университета Джорджии разместили галерею из 17 лучших видеороликов проекта, которые дают представление о работе с отснятым материалом. Первым делом нужно сориентироваться. Камера висит на ошейнике, под подбородком у кошки. Во время движения она покачивается вверх-вниз, что может вызвать тошноту у тех, кто склонен к морской болезни. Сверху в кадр то и дело попадает округлый край какого-то непонятного предмета, и, только когда по обеим сторонам от него появляются усы, становится понятно, что это кошачий подбородок.

Сайт Университета Джорджии знакомит с волшебными возможностями камеры. Трехминутная мини-сага «Домой с бурундуком» начинается с хаотичных кадров: штормовыми волнами вздымается и опадает лужайка, по которой шагает кот. В верхней части экрана то появляются, то исчезают задние лапки, потом передние, затем хвост и голова, которые позволяют идентифицировать грызуна. Вы видите бурундука снизу: лапки, хвост, живот, голова, — но легко догадываетесь, что кот держит грызуна за загривок или за спинку. Бейли[134] спокойно минует лужайку, но стоит ему только ступить на подъездную дорожку перед домом, как он опрометью мчится мимо стоящих на ней автомобилей, всё в кадре, включая бурундука, раскачивается из стороны в сторону, слышится тяжелый топот, будто скачет конь (по крайней мере, мне этот звук кажется похожим именно на топот, хотя, возможно, это просто камера трется об ошейник?). Подбежав к дому, Бейли начинает мяукать, поднимается наверх по лестнице, но, обнаружив дверь закрытой, спускается вниз и огибает дом. Очутившись перед стеклянной дверью, он принимается жалобно кричать. За дверью появляется хозяин, но тут же разворачивается и уходит (слышится его приглушенный голос — возможно, что-то вроде: «Ну уж нет, с бурундуком я тебя не пущу!»). Внезапно полосатый грызун начинает шевелить головой: сначала смотрит по сторонам, а потом прямо в камеру — он жив! Хозяин снова подходит к двери. И вдруг бурундук куда-то исчезает. Я миллион раз пересматривал этот секундный отрезок, пытаясь понять, что же все-таки произошло. Сомнений нет: либо кошка выронила грызуна, либо ему самому удалось вырваться. Как бы то ни было, он исчез, но Бейли, похоже, не очень-то расстроился: он глядит на хозяйские ноги и ждет, когда же ему откроют. На этом сцена заканчивается.

Среди отснятых эпизодов есть сюжеты о том, как кошки наблюдают за свободно гуляющими по двору курицами, перепрыгивают через забор к соседям в огород, встречаются со своими миролюбиво настроенными сородичами, громко шипят из-под машины на собаку и две с половиной минуты гуляют по усеянной шишками лужайке перед большим желтым домом.

Один из моих любимых роликов демонстрирует, насколько тяжело разобраться в происходящем на видео. Коротенькая — всего 55 секунд — видеозапись, озаглавленная, как мне кажется, не совсем верно («Стычка с опоссумом»), начинается с того, что мы смотрим на опоссума, примостившегося на перилах веранды. Чернота на заднем плане и яркий блеск в глазах зверька, в которых отражается инфракрасная подсветка камеры, говорят о том, что съемка происходит ночью. Опоссум задней левой лапой чешет себе бок, потом делает пару шагов вперед по широкому поручню перил, останавливается и как следует чешет подбородок правой задней лапой, после чего продолжает свой путь по поручню. Ракурс съемки подсказывает нам, что опоссум, должно быть, проходит прямо над кошкой, которая следит за его перемещениями, двигая головой слева направо. У ярко освещенного окна перила поворачивают направо и спускаются вниз вдоль лестницы. Когда опоссум достигает этого поворота, то теряется в пятне желтого света; кошка при этом продолжает двигать головой вправо, отслеживая траекторию опоссума, который куда-то пропал с перил и вообще из поля зрения. Вдруг зверек непонятным образом оказывается прямо перед кошкой. Движения кошки сопровождаются каким-то шуршанием, но ни шипения, ни рычания не слышно. Внезапно экран белеет — по-видимому, опоссум теперь прямо перед кошкой, камера не может сфокусироваться, и все заливает отраженный от зверька свет. Зверек то появляется в кадре, то снова исчезает, а потом мы видим, как он уползает между перил под лестницу, в темноту.

Можно ли назвать это настоящей стычкой? Не думаю. Иначе мы непременно услышали бы шипение и рычание от одного из участников схватки, но ничего этого не было. По-моему, кошка просто потеряла опоссума из виду, а он потом неожиданно возник в паре шагов от нее и, по всей видимости, только после этого заметил ее присутствие. Оба очень удивились; опоссум ретировался. Все закончилось благополучно[135].

Увлекательные эпизоды, размещенные на сайте Университета Джорджии, представляют собой чудесные зарисовки из жизни кошек. И все же это лишь самые примечательные фрагменты, которые вместе составляют полчаса отснятого материала. Подозреваю, что помимо этого там много разной скучной ерунды: вот кошка поворачивает голову в одну сторону, потом в другую или идет куда-то, не встречая на своем пути ничего интересного. Просмотреть 500 часов таких записей, должно быть, довольно утомительное занятие, но Лойд была настроена оптимистично, сказав, что тут нет ничего ужасного и что именно так аспиранты пишут свои диссертации.

Я решил убедиться в этом сам и, чтобы попробовать себя в роли тайного наблюдателя, купил такую же камеру. Просмотрев несколько видеозаписей, на которых Джейн и Уинстон расхаживают по двору или где-нибудь по соседству с домом, я проникся к Лойд еще большим уважением. Проще говоря, просмотр таких материалов навевает скуку и вызывает досаду.

Начнем со скуки. Вы сильно удивитесь, но кошки могут подолгу неподвижно сидеть на одном месте. Коммерческие модели, как и камеры от Национального географического общества, в такие моменты должны автоматически выключаться. Иногда именно это и происходит. Но вы получаете ровно то, за что платите: если вы выложили за устройство всего 100 долларов, не ждите от него такой же надежности, как от великолепного изобретения Национального географического общества[136]. Вас ждет множество статичных сцен из-за того, что камера просто не выключилась вовремя. К тому же кошки проводят немало времени, изучая окружающую обстановку: они поворачивают голову из стороны в сторону, возможно, реагируя на запахи и звуки, которые мы не улавливаем. Даже если датчики движения работают исправно, этого достаточно, чтобы запись не прерывалась.

Просмотр всего нескольких таких роликов способен вогнать в оцепенение: вам довольно быстро надоест смотреть на кусты, деревья, дорожки и турники. Я с трудом представляю себе, как можно провести целых 500 часов за просмотром этой монотонной эпопеи. Но Лойд вовсе не ошиблась. Это и есть наука. Образ ученого, который стоит в белом халате у исписанной формулами доски и восклицает: «Эврика! Я все понял!» — не более чем карикатура. В действительности же научная работа требует немалых усилий и монотонного повторения одних и тех же действий: нужно раз за разом смешивать химические вещества и наблюдать за реакцией, измерять тысячи растений и изучать влияние химикатов на их рост, часами смотреть на бегающих в колесе мышей, чтобы изучить воздействие светового дня и различных диет. Проверка гипотез — занятие интересное, а вот сбор материала — не очень. Ведь устать можно даже от долгого наблюдения за слонами!

А теперь о том, что меня так раздосадовало. Стоило только Уинстону или Джейн сделать шаг, как камера у них на шее начинала раскачиваться вверх-вниз, и при этом гораздо сильнее, чем устройства Национального географического общества. Возможно, все дело в более легком весе коммерческой модели (8,5 вместо 85 граммов), а может, в несовершенстве конструкции[137]. Но какова бы ни была причина, во время ходьбы изображение дергалось с такой скоростью, что нельзя было понять ни где животное находится, ни уж тем более чем оно занимается. А в это время кот просто спокойно шел. Если же он бежал (Уинстон, к примеру, вприпрыжку несся через небольшую дорогу за нашим домом — молодчина, Уинстон!), на экране была полная неразбериха. Иногда мне удавалось восстановить события по предыдущим и последующим кадрам. Вот Джейн подходит к забору, далее следует неразборчивый вихрь светлых и темных пятен, а после она осматривает соседский двор откуда-то с высоты. Понятно, что она запрыгнула на забор. Но в других случаях я не имел ни малейшего представления о произошедшем.

Конечно, так было далеко не всегда. Когда Уинстон срыгнул комок шерсти — один из самых захватывающих моментов моего мини-исследования, — я понял, что происходит, по возвратно-поступательным движениям и хорошо знакомым мне звукам рвотных позывов, а еще по комку, который затем упал перед камерой на землю. Бедняга! Зато на этот раз ни один ковер не пострадал.

За ящерицами — вживую ли или по видеозаписям — мне довелось наблюдать гораздо больше, чем за кошками (в конце концов, это моя профессия). И это, пожалуй, еще более монотонное занятие, потому что уж кто-кто, а ящерицы проводят бóльшую часть времени в неподвижности. Однако даже считаных восхитительных моментов из жизни рептилий — вот ящерица спускается с дерева, чтобы схватить пробегающего мимо таракана, а вот несколько самцов затеяли драку за территорию или, совсем уж неожиданная сцена, ящерица ест бруснику — достаточно, чтобы компенсировать скуку.

То же самое можно сказать и об отснятых кошками материалах. Предлагаю вам еще несколько интересных эпизодов помимо истории с комком шерсти.

• Джейн уходит от дома намного дальше, чем я мог себе представить, и оказывается рядом с красной садовой тачкой; мне потребовалось немало времени, чтобы обойти вслед за ней округу и обнаружить эту самую тачку (труднее всего при этом не вызывать у соседей подозрений пристальным разглядыванием их владений).

• Уинстон заходит в дом и шипит, стоит только Нельсону подбежать к нему.

• Уинстон снова и снова подходит к раздвижной стеклянной двери, я встаю из своего уютного кресла, чтобы впустить его (странное чувство, когда видишь себя со стороны), и — вжих! — он опять обманывает меня: разворачивается и уносится обратно в сад. В записи все это раздражает почти так же сильно, как наяву.

Ни одного эпизода, где бы Джейн гналась за кроликом или Уинстон столкнулся с енотом, но ведь я просмотрел всего лишь десять часов записей.

Но довольно рассказов о моих любительских наблюдениях. Пора вернуться к разговору о настоящих исследованиях. Что обнаружила Лойд? Подобно Уинстону и Джейн, домашние кошки в городе Афины, штат Джорджия, бездельничают бóльшую часть времени, проведенного за пределами дома. «Многие из них просто отдыхают: сидят на крыльце и ждут, когда хозяева вернутся домой», — говорит Лойд. В целом кошки примерно три четверти прогулки сидели неподвижно, дремали, отдыхали или вылизывались.

И тем не менее, отойдя от дома, афинские кошки умудрялись попасть во всевозможные неприятности. Один из котов, к примеру, перебежал широкую улицу и нырнул на другой стороне в сток ливневой канализации. Потом без колебаний спрыгнул на пару метров вниз на самое дно выложенной кирпичом шахты и прошел метров пятнадцать по гофрированной металлической водопропускной трубе. В том месте, где труба сужалась и поворачивала направо, он остановился, оглянулся, потом снова посмотрел вперед, вероятно думая при этом: «Что ж, может быть, это не совсем удачная затея?» — потом развернулся и пошел обратно, запрыгнул наверх и вынырнул на улицу.

Это происшествие кажется очень опасным — ведь пока кот внутри ливнестока, мог пойти сильный дождь, — но Лойд наблюдала немало таких рискованных ситуаций. В итоге она насчитала 11 кошек, спускавшихся в ливневую канализацию (суммарно 19 раз), 11 кошек, забиравшихся в подпольное пространство под домом (только представьте, что там может таиться), 10 кошек, лазающих по деревьям и гуляющих по крышам, и 14 кошек, пьющих и едящих что попало (в одном из случаев это были кукурузные хлопья, которые кто-то насыпал на пенек, возможно для белок, но их опередил Тигр). За время наблюдений 14 кошек целых 28 раз сталкивались со своими собратьями из соседних домов; в основном эти встречи проходили мирно, но в двух случаях все закончилось шипением и рычанием — правда, до драки так и не дошло. Список завершают инцидент с опоссумом и кошка под капотом автомобиля.

Но все эти случаи рискованного поведения — ничто по сравнению с той угрозой, которую представляет для наших кошек дорога, одна из главных причин их гибели, особенно в молодом возрасте. Половина питомцев, принимавших участие в исследовании, перебегали дорогу более пяти раз за время наблюдения; один из них сделал это двадцать четыре раза (не забывайте, что ни одна кошка не носила камеру дольше недели). Эти открытия совпадают с данными, собранными во время проекта по GPS-трекингу кошек.

В целом за неделю почти все кошки совершили хотя бы один рискованный поступок, а в среднем на каждую из них приходится по шесть опасных эпизодов. Лойд завершает посвященную исследованию статью довольно прозрачным выводом: «Большинство владельцев, чьи кошки пострадали или погибли от столкновения с автомобилем, впоследствии не выпускали своих кошек из дома; те же хозяева, у кого кошки исчезли по неизвестной причине, были скорее склонны считать, что они просто нашли себе новый дом, чем думать, что их где-то сбила машина». Другими словами, кошки совершают глупости, и с ними случаются неприятности — держите-ка их лучше дома для их же собственного блага!

Кроме того, камеры засекли, как четыре кошки изменяют своим хозяевам и проводят время в другом доме. «Они открыли перед ним дверь, и он вошел. А потом просто слонялся по всему дому», — потрясенно сказала хозяйка полосатого кота. Эти пушистые изменники получали ласку и еду, отмечает Лойд. А как-то раз на камеру попал совсем уж занятный случай: хозяин дома подносит телефонную трубку к уху соседской кошки, будто ее просят к телефону.

Кошачья неверность, которая обнаружилась во время исследований в Шамли-Грин и в Северной Каролине, не стала для меня сюрпризом, потому что несколько лет назад я узнал о похождениях нашего Уинстона. Раз в неделю у Мелиссы собирались соседи со всего района, чтобы вместе позаниматься йогой. Иногда они приводили с собой друзей, с которыми мы не были знакомы. Как-то утром, пока все вокруг стояли в позе «собака мордой вниз», Уинстон прогуливался по комнате, то и дело останавливаясь, чтобы потереться о кого-нибудь или принюхаться.

Мелисса очень удивилась, услышав, как новенькая участница воскликнула: «Уинстон, а ты что здесь делаешь?» Мелисса ответила: «Уинстон здесь живет. А вы откуда его знаете?» Оказалось, что наша новая знакомая живет неподалеку, на другом берегу небольшого ручья, который течет за нашим домом. Мы узнали, что Уинстон регулярно наведывается к ней в гости: заходит в дверцу для кошек, ест кошачью еду, а потом ложится и наслаждается вниманием детей. Выяснилось, что он очень их утешил, когда у них умерла одна из кошек. Они решили проверить, не бездомный ли он, и отвезли его к ветеринару, который обнаружил у него в холке идентификационный чип и сообщил им кличку кота, но, видимо, не смог назвать адрес. Теперь мы хорошо знакомы с соседями, и они периодически сообщают нам о его визитах.

Самое важное из открытий Лойд касается хищнического поведения наших питомцев. Всем известно, что кошки охотятся на птиц, грызунов и другую мелкую живность. Но насколько успешно они это делают и какое влияние это оказывает на популяции жертв? А кроме того, повлияло ли одомашнивание на их охотничьи повадки?

Вы, наверное, подумали, что на эти вопросы можно ответить, просто понаблюдав за тем, как кошки охотятся. Правда, мы с вами уже знаем, насколько сложно это сделать. До Лойд всего один проект был непосредственно связан с уловом кошек — исследование Кейса в Олбани. Кейс и его команда не просто отслеживали передвижения кошек при помощи датчиков, но время от времени наблюдали за ними в бинокль, посвятив этому занятию более 200 часов.

Однако ученые в первую очередь оценивали охотничьи успехи кошек не по результатам своих наблюдений, а по принесенной домой добыче, вести подсчет которой они поручили хозяевам питомцев. У такого подхода есть явный недостаток: а что, если кошка сразу же съест свой трофей? Камеры Лойд как нельзя лучше позволяли определить, насколько часто это происходит.

Видеозаписи дают прекрасное представление об охотничьих способностях наших питомцев: один кот набрасывается на леопардовую лягушку, второй играет с чуть живой ящерицей[138], третий треплет птицу[139] и не сводит глаз с птичьей кормушки. В целом 24 кошки из исследования Лойд преследовали добычу 69 раз; в половине случаев охота оканчивалась успехом[140]. Иногда бывало довольно сложно определить, кто стал жертвой кошки, но в большинстве случаев понять, какое животное свисает из ее пасти прямо перед камерой, не составляло труда. Шестнадцать самых ловких охотников среди кошек в среднем убивали по две-три жертвы в неделю[141]. Рекордсменом стал кот по кличке Бин, который поймал двух лягушек, двух грызунов и ящерицу.

Исследование Лойд преподнесло два больших сюрприза. Во-первых, оказалось, что кошки приносят домой лишь малую часть своей добычи. Целых 49 % жертв они оставляют лежать там, где они были пойманы, а другие 28 % поглощают на месте. И лишь менее одной четвертой от своего улова они приносят домой, чтобы затем съесть или преподнести хозяину. Это открытие имеет важное значение: прежде исследователи сильно недооценивали влияние домашних кошек на экосистему, принимая в расчет лишь трофеи, принесенные домой. Десятью годами ранее в Олбани Кейс пришел к похожему выводу: соотношение принесенных домой «подарков» и убитой добычи составляет примерно один к трем.

Второй сюрприз заключался в том, на каких животных охотились кошки. Большинство из нас считает, что главной добычей кошек являются птицы. На самом же деле они чаще всего охотятся на рептилий, и в особенности, к моему глубокому сожалению, на столь любимых мной анолисов, среди которых и североамериканский красногорлый анолис. На втором месте идут грызуны (полевки и бурундуки, если быть точным). Впрочем, пернатые тоже не обделены вниманием. Как раз наоборот, десять кошек выслеживали птиц рядом с кормушками и купальнями; в результате пять из них они поймали и убили.

Снятые на камеру кошачьи проказы вызвали настоящую сенсацию: исследования Лойд широко освещались в прессе, по радио и в интернете.

Учитывая сопутствующую кошачьему кинематографу публичность, можно было бы ожидать всплеска интереса к подобного рода проектам со стороны ученых, которые последовали бы примеру Лойд. Как ни странно, ничего подобного не произошло. Насколько мне известно, после этого всего три группы ученых привлекали кошек к съемкам автобиографических фильмов.

Не знаю, почему другие ученые не решились взяться за проекты с использованием кошачьих видеокамер, но одна из исследовательниц сказала, что ее разубедили использовать эту технологию из соображений конфиденциальности. Другими словами, из опасений, что кошки волей-неволей станут снимать личную жизнь людей или же что сами люди будут этим обеспокоены и пригрозят судебным иском.

Именно по этой причине Лойд и команда Национального географического общества требовали от владельцев кошек поставить подпись под уведомлением о том, что их кошки будут ходить по всему дому и вести съемку (нужно быть аккуратнее, выходя из душа). Абернати говорит, что если бы они обнаружили на видео что-нибудь неуместное, то тут же удалили бы этот эпизод, но до крайних мер ни разу не дошло, потому что весь отснятый кошками материал был вполне пристойным.

Существенные сходства в поведении кошек по всему миру подтверждаются тремя другими, хотя и меньшими по охвату, недавними исследованиями, два из которых проводились в Новой Зеландии, а одно — в Южной Африке. Кошки проводили бóльшую часть дня в неподвижности, только 10 % времени гуляли и примерно столько же вылизывались. Почти все кошки в этих трех исследованиях охотились, причем удача сопутствовала им меньше чем в половине случаев; домой свою добычу — ящериц, насекомых и другую мелкую живность — они обычно не приносили. Похоже, им доставляло удовольствие подвергать себя риску: перебегать через дорогу, забираться под автомобили и на крыши, проникать в ливневую канализацию и заползать под крыльцо, есть и пить все что попало. Они регулярно встречались с другими кошками, порой ввязываясь с ними в драку, и иногда наведывались в чужие дома.

Потрясающий ролик, смонтированный исследователями из Кейптауна и ставший онлайн-хитом, иллюстрирует все эти моменты: кошки запрыгивают на крышу в погоне за белкой, шипят на своих сородичей, смотрят на резвящихся собак, наблюдают за тем, как дети стоят на руках или прячутся за углом, глядят за птиц, трогают лапкой ящерицу и несут в зубах живого геккона или грызуна. Но самое яркое впечатление оставляет эпизод с африканским гребенчатым дикобразом[142], который неторопливо шагает через весь экран и исчезает из виду. Кошка принимает мудрое решение не преследовать колючего грызуна.

То, чем занимаются наши питомцы на прогулке, благодаря маячкам и миниатюрным камерам уже не является тайной. И все же мы еще многого о них не знаем, поэтому нам требуется больше исследований. Почти все проекты с радиослежением и GPS-трекингом, к примеру, проводились в экономически развитых странах Запада. Быть может, в тропиках, в Китае и Таиланде кошки ведут себя иначе? И как среда обитания — достаток или бедность, город или деревня, наличие или благоприятное отсутствие в доме собаки — влияет на то, куда они ходят и чем там занимаются?

Говоря о различиях между кошками, нужно помнить еще об одном важном вопросе. Я резюмировал образ жизни среднестатистической кошки, но не все кошки среднестатистические. Некоторые из них обходит гораздо более обширные территории, чем другие. Некоторые — самые настоящие сверххищники. Кто-то из них охотится в основном на птиц, а кто-то на бурундуков. Некоторые из них драчуны, другие — неженки. Чем объясняется такое разнообразие? Мы пока этого не знаем. Радует, что теперь нам доступны необходимые технологии; следующее поколение целеустремленных молодых ученых непременно возьмется за дело и соберет эти сведения.

Что касается отличий в поведении, есть веская причина, по которой одни кошки ведут себя не так, как другие. Некоторые из них живут снаружи, где люди не потакают всем их прихотям и капризам.

Десятки, а может, даже сотни миллионов кошек по всему миру живут под открытым небом[143]. Некоторые из них получают пищу, а иногда и ветеринарную помощь от неравнодушных кошатников, другие живут совершенно независимо, вернувшись в неодомашненное состояние.

Такой образ жизни, унаследованный от диких предков, вероятно, сильно отличает их от домашних кошек. Мы уже убедились, что у одичавших кошек обширные — порой чрезвычайно обширные — участки обитания. К тому же они, должно быть, ведут себя намного активнее, хотя сведения на этот счет довольно скудны: датчики движения, закрепленные на ошейниках кошек из Иллинойса, зарегистрировали, что одичавшие представители вида бегают, охотятся и играют больше, а спят меньше, чем их домашние родственники.

В высокой активности и подвижности одичавших кошек нет ничего удивительного, ведь их не ждет миска с едой где-нибудь на уютной кухне. И все же сведения, полученные при помощи маячков и датчиков движения, дают весьма неполную картину того, как протекает жизнь этих кошек. К сожалению, наблюдать за жизнью уличных кошек еще сложнее, чем следить за домашними. Только представьте, что значит идти по пятам за пугливым, скрытным, совершенно диким котом. Именно поэтому Национальное географическое общество и взялось за создание компактной Crittercam — она позволяет получить представление о жизни тех видов, за которыми трудно уследить.

Правда, при использовании таких камер на диких животных возникает серьезная загвоздка. Взять, к примеру, мой проект с Уинстоном. Чтобы отснять очередной материал, мне каждый раз приходилось подманивать его при помощи лакомств или же чесать ему подбородочек, одновременно с этим накидывая ему на шею и плавным движением застегивая ошейник с видеокамерой (по крайней мере, стремился я именно к этому, хотя гораздо чаще мне приходилось локтем прижимать кота к земле, пока я вожусь с застежкой). Спустя несколько часов Уинстон возвращался домой, я расстегивал ошейник, обычно когда он хрустел сухим кормом, и снимал камеру, чтобы подключить ее к компьютеру и посмотреть отснятый за день материал.

Работать с одичавшей кошкой гораздо сложнее. Для начала нужно надеть на нее камеру. Одних только угощений для такого зверя будет недостаточно, да и усмирить его при помощи локтя тоже вряд ли удастся. Но это еще полдела: чтобы посмотреть отснятое, вам необходимо вернуть камеру назад[144].

Национальное географическое общество разработало обходные пути для решения второй задачи. Некоторые ошейники снабжены автоматическим механизмом, который расстегивается на животном в строго заданное время. А недавно они создали камеры, которые транслируют исследователям изображение в режиме реального времени. Но оба эти изобретения делают ошейник не только более тяжелым, но еще и более дорогостоящим, что исключает возможность его использования на мелких животных и при скромном бюджете проекта.

Без этих изобретений выход всего один: поймать кошку и вручную снять с нее ошейник и камеру. Вы, наверное, догадываетесь, как нелегко изловить одичавшую кошку один раз, а теперь представьте, сколько усилий потребуется для того, чтобы найти и схватить ее повторно!

Хью Макгрегор из тех людей, что могут справиться с любыми трудностями и найти способ добиться желаемых результатов. Уроженец острова Тасмания, он ни за что не позволил бы кошкам-недотрогам стать помехой в решении насущных вопросов охраны окружающей среды.

Поводом для его исследования стало уменьшение популяций мелких млекопитающих на севере Австралии. Подозрения падали главным образом на кошек, но их вину еще надо было доказать, потому что они появились на континенте около двух столетий назад, а уменьшение популяций происходило только два последних десятилетия[145]. По одной из гипотез, кошки теперь представляют гораздо большую угрозу, потому что возросшее количество лесных пожаров и интенсивное расширение пастбищ привели к сокращению растительности на просторах Австралии и, как следствие, к уменьшению укромных мест, где зверьки могли бы прятаться от хищников. Целью Макгрегора было выяснить, в каких природных условиях чаще всего обитают одичавшие кошки и насколько их охотничья сноровка зависит от растительного покрова.

Главный вопрос заключался в том, как ловить кошек. Макгрегору нужен был метод, который действовал бы многократно. С помощью ловушек можно было надеть камеру на кошку, но, как говорится, пуганый зверь и куста боится. Требовались какие-то другие средства, чтобы повторно выловить кошку и снять с нее камеру.

У Макгрегора была другая идея: вместо ловушек он решил использовать собак-ищеек! Знакомьтесь: Салли, великолепный шоколадно-пегий спрингер-спаниель с лохматыми золотисто-коричневыми ушами, и Брангуль, широкогрудая черно-коричневая леопардовая собака Катахулы — порода, которую, по легенде, вывели в Луизиане для охоты на кабана[146].

Собак приобрели в возрасте восьми недель и постепенно приучали ходить по следу кошек. Их научили узнавать нужный запах с помощью метода положительного подкрепления, предлагая им понюхать кошачьи шкурки и экскременты[147]. Потом шкурки кошек тащили по земле, а собак вознаграждали, если они шли по следу, который со временем становился все длиннее и запутаннее. Затем в конце пути поставили клетку с кошкой, чтобы запах шкурок ассоциировался у собак с самим животным. К этому моменту собакам исполнилось по девять месяцев и они были готовы приступить к работе.

Макгрегор организовал поиск кошек следующим образом: по ночам он объезжал территорию за рулем своего пикапа, в кузове которого стояли его коллеги, внимательно осматривая окрестности в свете мощных фонарей. В темноте глаза кошек, как и других ночных животных, отражают яркий свет, мерцая оттенками желтого и зеленого[148]. Поэтому таких животных можно легко обнаружить при помощи яркого фонарика, если держать его рядом с головой так, чтобы отраженный свет отскочил вам прямо в глаза.

Я и сам много раз так делал, когда искал крокодилов где-нибудь на озере или на реке, львов и ягуаров во время африканских сафари или кинкажу и голохвостых пушистых опоссумов среди деревьев в джунглях Центральной Америки. Внезапно впереди появляются два мерцающих кружочка, порой красных, порой зеленых, а порой серебристых. Обычно ничего, кроме этих пятнышек, не разглядеть: слишком уж они далеко и слишком темно вокруг. Что это?

Постепенно начинаешь разбираться в особенностях разных видов. А помогают в этом цвета и размеры. Лес, например, часто полон маленьких серебристых огоньков; уже по размеру можно догадаться, что это пауки. Случается, капельки воды вводят в заблуждение своим блеском, но, когда кружок всего один, быстро понимаешь, что это, скорее всего, H2O. В Африке вместо кружочков можно увидеть горизонтальные вытянутые отражения — скорее прямоугольной, чем круглой формы, — характерные для таких травоядных, как антилопы.

И все же у многих животных глаза светятся одинаково — особенно часто можно встретить круглые зеленые отблески, — поэтому иногда вам нужно подобраться достаточно близко, чтобы узнать животное. Я часто беру с собой бинокль: мощные модели хорошо подходят для ночных наблюдений. А поскольку держать бинокль у глаз и одновременно светить большим фонариком в мерцающие глаза зверя довольно сложно, я нередко пользуюсь ярким налобным фонариком. Благодаря помешательству[149] на ночном маунтинбайкинге у нас теперь есть богатый выбор моделей таких фонариков. Однако у этого подхода есть свои недостатки, и в первую очередь это мотыльки, которые постоянно мелькают у вас перед глазами, залетают в рот и в нос.

Однако мотыльки вряд ли могли помешать австралийским исследователям, которые ехали в кузове пикапа со скоростью 30 километров в час и повсюду искали взглядом два больших мерцающих желто-зеленых огонька. Тревога то и дело оказывалась ложной. У динго (диких австралийских собак) глаза светятся в точности как у кошек, но динго выше ростом и прячутся от света, а кошки обычно замирают на месте, не отводя от него взгляд.

Другая причина ошибок оказалась более удивительной. Птицы в основном ведут дневной образ жизни, но козодои составляют в этом правиле исключение. Для ночных полетов нужны большие глаза, которые дают непропорционально крупное для таких маленьких существ отражение. К тому же эти буренькие птицы размером с курицу любят сидеть посреди дороги, где отблески их глаз издалека видны водителям приближающихся автомобилей. Правда, мерцание глаз у них не такое яркое, как у кошек, и может обмануть разве что уставшего под конец длинной ночи искателя.

Как только исследователи обнаруживали пару кошачьих глаз, они кричали водителю, пикап со скрежетом тормозил, и собаки приступали к работе. Салли и Брангуль — в намордниках, чтобы не причинить вреда кошкам, — обнюхивали все вокруг и, взяв след, бросались вперед. Порой собаки мчались с такой скоростью, что поводыри едва могли за ними угнаться.

Из них двоих Салли была более увлеченной, иногда даже чересчур. «Салли была энергичной и задорной, но не слишком сообразительной охотницей на кошек, поэтому им не раз удавалось ее обхитрить, — говорит Макгрегор. — Все было прямо как в классическом мультфильме, где собака гонится за кошкой: кошка резко останавливается, а собака перепрыгивает через ее и несется дальше».

Брангуль, наоборот, была менее бойкой, зато более толковой. Они отлично сработались и к концу исследования не упускали ни одной кошки на открытых пространствах; даже при наличии разного рода преград и сложностей им удавалось поймать зверя по меньшей мере в половине случаев. Преследование могло продолжаться от нескольких секунд до часа, в зависимости от того, какое преимущество было у кошки на старте и сколько ей предстояло пробежать, прежде чем она спрячется в норе, залезет на дерево или же ее загонят в тупик собаки. На этом работа Салли и Брангуль заканчивалась, и наступал черед Макгрегора ловить кошку.

Проще сказать, чем сделать. Во многих случаях, когда кошка сидела на земле или на низком деревце, ее ловили сетью, а потом запихивали в брезентовый мешок. Иногда ее вытаскивали из норы за задние лапы. За свою карьеру Макгрегор имел дело по меньшей мере с тремя сотнями кошек, но, что удивительно, его всего один раз сильно покусали. «У меня есть друзья, которые изучают попугаев, и это куда опаснее; по сравнению с ними кошки — это просто увеселительная прогулка», — скромно говорит Макгрегор, но те из вас, кто пробовал искупать кошку, понимают, какой большой опыт должен стоять за этими словами.

Однако кошки нередко забирались высоко на дерево, откуда их было уже не достать. В этом случае Макгрегор стрелял кошке в бедро дротиком со снотворным, а потом вместе с коллегами ждал под деревом, натянув специальное полотно, как это делают пожарные. В конце концов одурманенная кошка падала с ветки, совершая мягкую посадку. Они не упустили ни одну из них.

Тут самое время обсудить вопрос о безопасности животных при проведении научных исследований. Все эти процедуры кажутся довольно неприятными. Когда за тобой гонятся лающие псы, это, должно быть, весьма травмирующее переживание, не говоря уже о дротиках со снотворным.

Любое исследование поведения животных, если оно выходит за рамки простого наблюдения с большого расстояния, так или иначе влечет за собой значительные неудобства для объекта исследования. Даже миниатюрная видеокамера может в первое время мешать кошке[150]. Камеры Макгрегора весили около 3 % от массы кошки. Это все равно что ходить целый день с большим биноклем на шее[151]. А ведь кошки на такое не подписывались!

Вот уже более полувека вокруг темы прав животных при проведении научных исследований ведутся яростные споры. На этот счет есть два полярных мнения: одна сторона заявляет о недопустимости любых исследований, которые причиняют животному хотя бы малейшее беспокойство, другая настаивает, что поиски новых знаний оправдывают любые методы. Первой точки зрения придерживается сравнительно небольшое число людей, а второй, хочется надеяться, и того меньше, но где же в этом вопросе золотая середина? Знания и благополучие животных — вещи несравнимые; разве можно вывести формулу оптимального соотношения полученных знаний и доставленных животному неудобств?

Этому вопросу посвящены целые книги. С ним связано множество моментов, которые я не буду рассматривать здесь отдельно. Например, имеет ли значение близость родства животных с человеком? А то, насколько они чувствительны к боли (судя по тому, что нам известно)? И что насчет размера, привлекательности и харизмы? Намного больше людей обеспокоены исследованиями с участием кошек и лошадей, чем экспериментами с мышами, змеями и уж тем более тараканами. Оправдано ли это с этической точки зрения?

На мой взгляд, человеческая история — это путь к познанию самих себя и окружающего нас мира. Знания не только обладают собственной непреложной внутренней ценностью, но и помогают нам делать этот мир лучше.

Но мы не должны забывать, что животные — это живые, дышащие существа. Они в той или иной мере обладают самосознанием, и почти все они могут чувствовать боль. По моему мнению, в процессе поиска знаний вполне приемлемо причинять животным небольшие неудобства. Кошек не слишком обременит ошейник, который на какое-то время вызовет легкий зуд.

Что же до более серьезных уровней дискомфорта, связанных с болью и даже возможной гибелью животного, они требуют твердого обоснования с точки зрения результата — тех знаний, которые мы надеемся приобрести. Более того, если исследование себя оправдывает, должны быть предприняты все возможные меры, чтобы свести к минимуму страдания и боль животных. Эти вопросы рассматриваются на заседаниях комиссий по этике, в чьи обязанности входит согласование всех исследований с участием животных, которые проводятся университетами, государственными организациями, зоопарками и тому подобными учреждениями. Конечно, это очень субъективный подход: у людей разное представление о пределах допустимого. Есть те, кто считает неприемлемым заставлять кошку носить раздражающий ее ошейник только для того, чтобы узнать, где она гуляет. Лучше всего оценивать каждый эксперимент, исходя из контекста: что мы получим в результате и какую цену за это заплатит объект исследований?

В случае с исследованием Макгрегора нам интересна не только жизнь кошек, скрытая от наших глаз. Полученная информация поможет нам понять, какое влияние кошки оказывают на окружающую среду, и, если оно окажется пагубным, предложить решение проблемы. Поймать кошек в ловушки достаточно сложно, особенно когда это требуется сделать повторно и никаких других возможностей для отлова этих недоверчивых диких животных не существует. К тому же команда Макгрегора сделала все от них зависящее, чтобы обеспечить подопечным безопасность и свести к минимуму причиненные неудобства. Самой значительной травмой стали синяки в том месте, куда попадал дротик. По-моему, полученные знания оправдывают испуг и легкую боль, нанесенную нескольким кошкам. Но далеко не все со мной согласятся.

А теперь давайте вернемся к Салли и Брангуль.

Как только кошки попадали в руки к исследователям, те быстро надевали на них ошейники с маленькими камерами. Это не были камеры, изобретенные Национальным географическим обществом, — проект начался еще до того, как Лойд опубликовала свою работу. Долгие годы Макгрегор пытался убедить кого-нибудь из инженеров и изобретателей создать компактную камеру, но все бесполезно. Поэтому он решил взять дело в свои руки.

Первая попытка была очень простой: он закрепил на кошачий ошейник экшен-камеру GoPro, которая могла вести съемку с течение двух часов[152] и только в дневное время. Что в итоге? «Я получил потрясающие видеоматериалы! Охота на ящериц и перепелок. Прыжки с камня на камень. По съемкам я даже сумел определить, где кот справил нужду, а потом сходил и собрал образцы фекалий на анализ».

Макгрегор увлекся. Для него не имело никакого значения, что последующие шесть попыток закончились неудачей: первые две кошки проспали все время съемок, в другом случае камера дала сбой, еще одна кошка вела себя активно, но ничего нельзя было разобрать из-за темноты, потом снова сбой в работе и опять дремлющая кошка.

Макгрегор не отступал. Он модифицировал камеры и сделал их еще лучше, добавив режим ночной съемки и датчик движения, чтобы они останавливали съемку, когда кошка не двигается. Даже после всего этого только одна из трех попыток давала желаемый результат.

Но что это был за результат! Мама-кошка играет со своими котятами! Кот поднимается на холм, чтобы встретить рассвет!

Кроме того, Макгрегор закрепил GPS-датчики на 32 кошках, чтобы отслеживать их передвижения. Информация, полученная от этих устройств, позволила Макгрегору понять, действительно ли кошки предпочитают открытые пространства. Так оно и оказалось: кошки отдавали предпочтение тем участкам, где трава пониже или где недавно случился сильный пожар, поскольку на таких территориях живности некуда спрятаться.

Всегда приятно собрать сведения и обнаружить именно то, на что рассчитывал. Еще увлекательнее узнать что-то, чего раньше не знал. Но лучше всего выяснить то, о чем даже не задумывался. Именно это и случилось, когда Макгрегор начал изучать данные с GPS-устройств.

Под индивидуальным ареалом принято понимать участок, на котором животное ведет свою обычную повседневную жизнедеятельность. Подопечные Макгрегора в целом обходили такую же широкую территорию, что и другие одичавшие кошки: коты в среднем по 800 гектаров, а кошки в два раза меньше. Но семеро из них сделали то, что до сих пор не было замечено ни за одним из представителей Felis catus. Они внезапно пустились в путь и быстро двинулись по прямой, удаляясь от своего индивидуального ареала примерно на 25 километров (при этом и дни, и территория, куда направлялась каждая из кошек, были разными). Добравшись до места, они в среднем по 15 дней бродили по округе — словно там их второй индивидуальный участок, — прежде чем вернуться на свою территорию.

Зачем кошке покидать территорию, которую она хорошо знает, и напрямик (в одном из случаев линия была настолько ровной, что Макгрегор даже заподозрил поломку прибора) нестись куда-то, где она, вероятнее всего, никогда раньше не бывала? Ответ прост: кошки путешествовали туда, где незадолго до этого бушевали сильные пожары. Большинство из них случилось в течение двух предшествующих месяцев — самый короткий промежуток составил пять дней после бедствия, — и чем меньше времени прошло с момента пожара, тем дольше оставались там кошки перед возвращением домой.

Внимательный анализ показал, что кошки ведут себя подобным образом только в случае интенсивных пожаров, когда все деревья сгорели дотла, а на земле не осталось ни одного не тронутого огнем участка. Макгрегор изучил данные приборов и выяснил, что почти все кошки, чей ареал обитания находился в радиусе 12 километров от места интенсивного пожара, посещали выгоревшую территорию. В отличие от них ни одна из 22 кошек, чей ареал располагался в 12 километрах от места небольшого пожара, не пошла на разведку.

Эти удивительные путешествия вызывают два вопроса. Во-первых, зачем кошки уходят так далеко от своих привычных охотничьих угодий? Ответ: за новыми возможностями. В районах разрушительных пожаров бóльшая часть растительности сгорает дотла: представьте себе почерневшую равнину с кучами пепла и торчащими повсюду обугленными пнями. Мышкам и другим местным зверькам, которые пережили стихийное бедствие — а многие животные неплохо справляются с поиском укрытий и могут пережить даже самый крупный пожар, — теперь почти негде спрятаться. Для кошки это все равно что шведский стол с разложенными на нем яствами — только лапку протяни.

Проверить эту гипотезу, конечно же, трудно. Макгрегор совершенно ничего не знал о таких походах до начала исследования, поэтому ему не удалось понаблюдать за охотой. Зато другое исследование, предпринятое Макгрегором и его коллегами, обеспечило их необходимыми доказательствами. Ученые сожгли один участок территории, а второй, контрольный, оставили нетронутым, после чего стали наблюдать за выживаемостью грызунов. Сам пожар не повлиял на уровень смертности, но впоследствии грызуны на выжженной территории гораздо чаще гибли из-за нападений хищников.

Второй вопрос более сложный. Кошки направлялись прямо к выгоревшим территориям, иногда через несколько месяцев после пожара. Откуда они знали, что где-то далеко от них бушевал огонь, и как им удавалось найти дорогу к этому месту спустя так много времени? Макгрегор сразу вычеркнул несколько вариантов: кошки заметили красные всполохи огня и дым на горизонте; они уловили запах дыма или пепла; они видели, как животные бегут от пожара (хищные птицы славятся тем, что ловят спасающихся от стихии зверей).

Все эти объяснения возможны, но у каждого из них есть недостатки. Если кошки видели пожар или наблюдали за бегством других животных, они должны были много дней или даже месяцев помнить о том, где это произошло. Не исключено, однако, что они полагались вовсе не на память, а ориентировались по запаху, который чувствовали еще долгое время после пожара. Но неужели спустя несколько месяцев этот запах был настолько силен, что кошки чуяли его источник? И правда ли они могут по стойкому душку гари отличить большой пожар, который их привлекает, от легкого, к которому они безразличны?

Точно мы этого не знаем, но Макгрегор проследил путь одного из котов, который забрался на вершину холма и провел там несколько часов, а потом пошел прямо к выгоревшему участку, расположенному на расстоянии примерно восьми километров. Видел ли он следы, оставленные огнем? Или же он ориентировался по запаху? Кто знает! Макгрегор считает, что такое поисковое поведение может быть ключом к ответу, о чем свидетельствуют многочисленные видеозаписи, на которых кошки проводят «много времени, пристально глядя куда-то вдаль. Иногда все это напоминает кадры из „Короля Льва“».

Исследование Макгрегора с применением миниатюрных камер дополнило информацию, полученную при помощи GPS-датчиков. В течение трех лет 13 кошек успели поносить такую камеру на шее, и порой не раз; за 23 подхода они отсняли 809 часов пригодных для изучения материалов. Австралийские кошки активно проводили 47 % времени, примерно как и одичавшие кошки на фермах в Иллинойсе, но значительно больше, чем домашние питомцы из Иллинойса или Джорджии.

Учитывая довольно ограниченный период съемок — в среднем около четырех часов за один подход, — можно усомниться в том, смогла ли хотя бы одна камера запечатлеть кошачью охоту. К тому же съемка велась вскоре после того, как кошки испытали серьезный шок: сначала за ними гнались собаки, потом их поймали и они оказались в руках у исследователей.

Как бы не так! Двадцать одна из двадцати трех видеозаписей содержала сцены охоты: всего сто один эпизод, двадцать три из которых закончились успехом. Самой популярной добычей оказались лягушки, на которых пришлось около половины всех трофеев, далее было еще шесть грызунов, три ящерицы, две змеи, две перепелки, гнездо с птичьими яйцами и саранча.

На самом деле лягушек вряд ли правильно называть «популярной» добычей, поскольку половина из них так и не была съедена. У многих австралийских лягушек в качестве механизма защиты выделяется ядовитый кожный секрет, поэтому кошки, вероятнее всего, пожалели о своем выборе. На одной из видеозаписей действительно есть момент, где охотница хватает лягушку и тут же отпускает ее, принимаясь совершать ртом неестественные движения, как это обычно делают и кошки, и дети, когда, попробовав что-нибудь отвратное на вкус, пытаются избавиться от неприятных ощущений на языке.

Главным предметом исследования были охотничьи успехи кошек. Сведения, полученные при помощи GPS-устройств, показали, что кошки предпочитают открытые пространства. Не оттого ли, что на них легче охотиться? Ответом было звучное «да!». На открытых участках удача сопутствовала кошкам в четыре раза чаще, чем в густых зарослях травы или среди груды камней. В первом случае шансы на успех достигали 70 %, а во втором только 17 %.

Некоторые из видеоматериалов иллюстрируют эту разницу. В одном из них кошка идет по открытой местности. Внезапно откуда-то слева выбегает скальная крыса. Дальше изображение размазано. Сложно сказать, что случилось: возможно, кошка вцепилась в грызуна когтями (как и в случае с материалами Лойд, я с трудом разбираю, что происходит на видеозаписи, когда все в кадре начинает хаотично подпрыгивать и раскачиваться). Как бы там ни было, через мгновение крыса уже у кошки в зубах.

Сравните этот успех с охотой в густой траве: что-то вихрем вырывается из зарослей — после пятого просмотра я решаю, что это, должно быть, птица, — кошка задирает голову и смотрит вслед. В нескольких других эпизодах кошки пристально всматриваются в пышную растительность. Там явно кто-то есть: кошка пытается подобраться к добыче то с одной, то с другой стороны, но, так ничего и не поймав, уходит восвояси голодной.

И все же потенциальным жертвам не всегда удается спрятаться в густых зарослях. Некоторые из них для этого слишком крупны. На одной из видеозаписей кошка хватает порядочных размеров змею — слишком крупную для того, чтобы затеряться в зарослях, — и вытаскивает ее из травы. И тут нас ждет большой сюрприз. Это не просто змея. Это западная коричневая змея[153], одна из самых ядовитых змей Австралии, укус которой в равной степени смертелен и для человека, и для кошки! Ну и что же? Кошка быстро с ней разделывается, потом еще минут десять отгрызает ей голову и только после этого съедает все остальное.

Правда, кошки не всегда поступают со змеями подобным образом. На другой видеозаписи кошка ловит гораздо менее ядовитую лопатоносую змею. На этот раз никакого особого обращения, никакого обезглавливания. Все происходит молниеносно: хвост змеи еще извивается, когда она исчезает у кошки в глотке. Конечно, рискованно делать выводы на основе всего двух свидетельств, но, похоже, Felis catus в ходе эволюции или же посредством опыта научились отличать опасную добычу от неопасной и действовать соответственно. Неплохо для вида, который появился в Австралии только два столетия назад!

В целом 32 зверька, пойманные австралийскими кошками за 89 часов видеонаблюдения, — это примерно 0,36 жертвы в час или 8,2 жертвы в сутки. Конечно, добыча во всех случаях мелкая, но это все равно много! Не забывайте, что по сравнению с ними кошки из Джорджии, которые также охотятся на мелкую живность, в среднем ловят всего по 2,5 зверька в неделю. Это в 25 раз меньше![154]

Объясняется это так же просто, как и более компактные размеры индивидуальных ареалов или сниженная активность наших питомцев: дома их всегда ждет полная миска кошачьего корма. Им незачем чрезмерно изнурять себя охотой — разве что изредка, для аппетита.

Хотя, быть может, причина вовсе не в полной миске, а в образе жизни. А вдруг одичавшие кошки охотятся не потому, что голодны, а потому, что в этом суть их вольной жизни: выставьте свою питомицу за дверь, и, вероятно, инстинкты возьмут верх, и она примется выслеживать добычу независимо от того, насколько полон ее живот.

В теории выяснить действительную причину такого поведения довольно просто: достаточно держать кошку все время на улице и при этом обильно ее кормить. По сути, этот эксперимент уже проводится везде, где люди обеспечивают пищей бездомных кошек.

Если кошки из уличных колоний охотятся лишь для того, чтобы реализовать свою естественную потребность, то результаты охоты будут такими же, как и у их родственников из Австралии. Если же хищничество вызвано голодом, то они будут охотиться наравне с откормленными домашними кошками.

Еще нигде кошки не подвергались такому тщательному изучению, как на острове Джекилл в Джорджии. Когда-то это место было домом богатейших людей мира, а теперь тут расположен парк отдыха с толпами туристов, богатой дикой природой и… девятью колониями кошек. Кто же может исследовать поведение этих кошек лучше, чем Соня Эрнандес и ее коллеги с миниатюрными камерами?

Один из местных жителей, уставший от сонмищ этих бродяг, среди которых, по его словам, встречались «самые злобные и нездоровые особи из тех, что нам доводилось видеть», организовал программу по отлову, стерилизации и возвращению кошек в природу. Больных кошек изолировали и вылечили, кого-то из них пристроили в добрые руки, других стерилизовали и отпустили на волю, после чего размеры колоний резко сократились. Кроме того, были организованы площадки для кормления кошек, чтобы тем самым поддерживать их здоровье и, полагаю, сократить ущерб, который они наносят местной фауне (при этом смотрители колоний отмечали роль кошек в «контроле за избыточной численностью… змей» как одну из причин сохранить популяцию).

Эрнандес знала о колониях острова Джекилл, которые живут рядом с площадками для кормления, и считала, что они станут подходящим объектом для ее следующего научного проекта с использованием миниатюрных видеокамер. Она направила запрос в администрацию острова Джекилл и быстро получила разрешение провести исследование: глава отдела по охране окружающей среды — и выпускник факультета, где работала Эрнандес, — тоже хотел побольше узнать об этих кошках.

Целью нового проекта Эрнандес было выяснить, как кошки, прошедшие через программу по отлову, стерилизации и возвращению в природу, отличаются от домашних питомцев по своему поведению и воздействию, которое они оказывают на окружающую среду. Еще одной задачей было понаблюдать, как кошки, постоянно живущие на воле, взаимодействуют с богатой и многообразной природой острова.

В организационном плане работать с колониями легче, чем иметь дело с одичавшими кошками. Для их поиска не нужны специально обученные собаки: каждое утро они как по расписанию появляются на площадках, где их кормят. И все же большинство из этих кошек выросло в дикой природе, поэтому просто так подойти и надеть на них ошейник не получится. Они привыкли к двум смотрителям, но присутствие незнакомого человека cпугнет их. Поэтому сначала было решено, что смотрители сами наденут на кошек ошейники с камерами. Но и это оказалось невозможно по целому ряду причин. Тогда Эрнандес поручила ведение проекта Александре Ньютон Макнил, которая только что окончила Университет Джорджии, получив степень бакалавра сразу по двум дисциплинам: «биология дикой природы» и «промышленное рыболовство».

Как и следовало ожидать, сначала кошки не хотели иметь с Макнил ничего общего. Шесть месяцев подряд она сопровождала смотрителей во время ежедневных обходов, чтобы кошки привыкли к ее присутствию. В конечном счете она могла подойти к ним вплотную и даже почесать за ушком, пока рассыпáла перед ними корм.

Пришло время надевать на них камеры. Молниеносным движением одной руки она хватала кошку за шкирку, а второй быстро надевала ей через голову регулируемый ошейник. Камера оказывалась на месте еще до того, как кошка успевала понять, что происходит, и Макнил удалось полностью избежать укусов[155]. Иногда кошки убегали на пару минут, но потом возвращались и доедали корм, а иногда они оставались невозмутимы и тут же принимались жевать дальше.

Для невосприимчивых к разного рода хитростям кошек у Макнил в запасе была еще одна уловка, хорошо знакомая большинству владельцев этих животных: консервная банка с кормом! Как и любая известная мне кошка, бродяги с Джекилла быстро научились реагировать на характерный металлический скрежет. «Едва заслышав звук открывающейся жестянки, они сразу же мчались ко мне из леса», — вспоминает Макнил. Только самые осторожные кошки могли устоять перед соблазнительными кусочками в желе или паштетом.

Снять с кошки камеру спустя сутки после того, как ее надели, бывало сложнее. По словам Макнил, кошки ее запоминали: «Вчера эта дама схватила меня и нацепила мне на шею камеру. Что-то мне совсем не хочется к ней подходить». Но в конце концов они все же позволяли ей приблизиться и снять с них устройство.

Иногда случалось, что на следующий день кошки возвращались на площадку без камеры. Не только владельцы питомцев, но и исследователи используют саморасстегивающиеся ошейники; если животное за что-нибудь зацепится, пусть уж лучше ошейник расстегнется, чем причинит ему вред. По этой причине камеры были снабжены радиопередатчиками. Если кошка приходила без ошейника, Макнил обычно не составляло труда отыскать камеру, поймав радиосигнал при помощи антенны и старого доброго приемника.

Правда, в одном из случаев найти камеру оказалось не так-то просто. Потерявшая ее кошка ходила кормиться на площадку, расположенную близко к жилой застройке. Макнил чувствовала себя немного неловко оттого, что ей пришлось разгуливать по району с «огромной антенной», и особенно оттого, что при приближении к одному из домов приемник вдруг запищал «как сумасшедший». Сначала она подумала, что кошка, должно быть, потеряла ошейник где-то во дворе, но сигнал вел ее прямо к дому. Она постучала, но ей никто не ответил.

Что ей было делать? Казалось, сигнал идет откуда-то изнутри дома. Она стояла рядом с дверью, тщетно размахивая антенной и думая о том, что делать дальше, как вдруг заметила: сигнал усиливался — хотя, может, ей это только показалось — при приближении к навесу для автомобиля. Рядом с ним в ожидании мусоровоза стоял контейнер.

Конечно, в обязанности Макнил не входило рыться в мусорных баках. Но любопытство — а может, решимость — сделало свое дело. Она открыла крышку, приготовившись копаться в отходах, но этого не потребовалось. Прямо перед ней лежали нетронутая камера и изрезанный на мелкие кусочки ошейник.

«Можно же было просто позвонить по номеру, напечатанному на камере, и я пришла бы за ней», — подумала она, но не стала даже пытаться выяснить, что именно произошло. Не все местные жители хорошо отнеслись к проекту, опасаясь, что ученые намереваются в конечном счете истребить всех кошек. Или же сама кошка на самом деле была домашней, несмотря на то что регулярно приходила попировать на площадку и не выказывала ни малейших признаков того, что у нее есть хозяева. Но все это было не так уж важно. Миссия выполнена, камера возвращена.

Если не считать потерянных ошейников, в остальном проект удался. Каждая из 29 кошек в среднем разгуливала в ошейнике по 22 часа, а это почти 700 часов отснятых материалов. Работа по их просмотру легла на плечи Макнил, но она так же, как и Лойд, была настроена оптимистично: «Временами сотни часов съемок, на которых кошки чистятся и вылизываются, сводили меня с ума, но эпизоды, где они охотятся или общаются между собой, оправдывали все потраченные усилия».

Жительницы островных колоний оказались такими же лежебоками, как и питомцы из Афин в штате Джорджия, участвовавшие в первом эксперименте с видеокамерами: на еду, охоту и передвижения они тратили только 10 % своего времени. Хотя точные размеры их индивидуальных участков обитания не подсчитывались, кошки чаще всего ходили питаться на одни и те же площадки, а значит, их ареалы, по-видимому, были столь же невелики, как и у домашних питомцев. Еще один аргумент в пользу гипотезы о том, что бездомные кошки, которых регулярно подкармливают, столь же ленивы, как и их домашние родственники.

Именно поэтому для ученых стало большим сюрпризом, что эти кошки охотятся гораздо чаще афинских. Вспомните: в ходе первого исследования такое поведение наблюдалось менее чем у половины кошек. На острове Джекилл охотников оказалось в два раза больше.

При этом кошки не просто охотились, но еще и делали это весьма успешно: в среднем каждая из них ловила по шесть жертв в день, приближаясь по уровню охотничьего мастерства к обитателям австралийских пустошей. Однако, в отличие от кошек в других исследованиях, в половине случаев их добычей становились беспозвоночные: в основном сверчки, кузнечики и цикады, а к ним в придачу жуки, мотыльки, стрекозы и пауки. В Афинах, к примеру, беспозвоночные составляли примерно 21 % добычи, а в Австралии — всего 3 %. Среди позвоночных основная доля улова приходилась на лягушек и ящериц, но попадались также и различные мелкие млекопитающие, включая белок, кроликов и летучих мышей[156]. А что насчет контроля за численностью змей? Хотя в двух случаях кошки действительно по три часа преследовали и атаковали метровую змею[157], ни одно из этих пресмыкающихся так и не было поймано. И последний интересный момент: кошки с острова Джекилл настигали добычу в более 50 % случаев охоты на все виды, кроме одного — только две из двенадцати попыток поймать птиц закончились успехом.

Высокие показатели успешности охоты говорят в пользу того, что кошки охотятся, даже когда их хорошо кормят, — так уж они устроены. Эта гипотеза подтверждается и тем фактом, что три четверти кошек, посещавших расположенную рядом с домом смотрителя площадку — единственную, где еда была доступна в течение всего дня, — тоже охотились.

Хотя Эрнандес и ее соавторы склонны придерживаться в своей работе именно такого объяснения, я в этом не уверен. В Афинах домашние кошки съедали только четвертую часть от пойманной добычи. Если бы кошки острова Джекилл охотились лишь для того, чтобы удовлетворить свои потребности, то брошенной добычи было бы столько же, а между тем они съедали около 80 % своего улова. Я пришел к мысли — Эрнандес тоже упоминает ее в своей работе, — что той пищи, которую кошки получали от людей, было недостаточно, и они дополняли рацион из промышленных кормов пойманной дичью.

И все же, по какой бы причине ни охотились кошки острова Джекилл, они все равно оказывали на окружающую среду меньшее воздействие, чем их австралийские сородичи. Не только потому, что размер их улова был на четверть меньше, но еще и из-за незначительных размеров их жертв, которыми в основном оказывались насекомые. Иными словами, одичавшие австралийские кошки, которых никто не подкармливал, ловили и съедали гораздо более крупную добычу, тем самым оказывая большее влияние на местную экосистему, чем обитатели острова Джекилл, которых обеспечивали едой люди.

Остров Джекилл — чудесное место, которое выглядит именно так, как и положено популярному курорту на побережье океана: пляжи, лесные массивы, поля для гольфа, тенистые улицы. Здесь можно отправиться в поход или понаблюдать за птицами. А теперь представьте себе, что повсюду разложен кошачий корм. Думаете, кошки будут единственными желающими пообедать? Конечно, нет. По утрам, когда Макнил обходила площадки для кормления, на каждой из них ее уже поджидал с десяток енотов, а иногда стоило ей только уйти, как на землю спускались черные грифы. Опоссумы тоже время от времени заглядывали на огонек[158]. Смотрители колоний оставляли на некоторых площадках дополнительные порции корма, чтобы хватило всем желающим.

Мне и самому доводилось наблюдать, как Уинстон и Джейн сталкивались с енотами и опоссумами во дворе за домом. Порой кошки принимались шипеть и вставали в стойку. А однажды Лео всем своим весом в четыре с половиной килограмма бросился на раздвижную москитную дверь, за которой появился намного превосходящий его по размерам енот, после чего этот бандит в маске кинулся прочь с крыльца. Правда, чаще всего животные просто игнорируют друг друга и расходятся, как корабли в ночном море.

То же самое происходило и на острове Джекилл. За время исследования было зарегистрировано 142 встречи кошек с представителями других видов. В большинстве случаев они уживались вполне мирно, а иногда даже ели в метре друг от друга.

И все же некоторые встречи кошек с енотами были не столь приятными и сопровождались шипением и потасовками. Несмотря на отсутствие серьезных стычек между ними, Эрнандес, как эксперт по болезням диких животных, считает, что такие частые близкие контакты повышают риск передачи болезней диких животных кошкам, а от кошек — тем, кто за ними ухаживает. Кроме того, заражение может произойти и в обратном направлении, от кошек — диким животным.

^{Енот и кошка из уличной колонии на площадке для кормления}

Технологический прогресс и дальше будет предоставлять нам всё новые и новые возможности для изучения живущих на воле кошачьих. Постоянно появляются не только все более усовершенствованные камеры и маячки, но и датчики, которые позволяют выяснить, с какой скоростью кошка движется, насколько резко совершает повороты и многое другое. Исследователи во главе с Аланом Уилсоном — это он разрабатывал оборудование для проекта в Шамли-Грин — уже спроектировали GPS-ошейники, которые точно определяют скорость, ускорение и угол поворота бегущих за добычей гепардов. Эти устройства выполняют все те же функции, что наши умные часы и фитнес-браслеты, только применительно к кошкам. Вскоре эти приборы будут рассказывать не только, что наши питомцы делают во время прогулок: уже сейчас некоторые компании занимаются изучением потенциальной пользы таких устройств для здоровья кошачьих.

Нам еще многое предстоит узнать, но благодаря трекерам и камерам стало совершенно ясно, что универсального устройства для представителя Felis catus не существует. Взаимодействие кошек с окружающим миром зависит от тех обстоятельств, в которых они обитают. Даже домашние кошки, которые живут в похожих условиях, могут совершенно по-разному вести себя во время прогулок, и объяснить это можно как конкретными обстоятельствами, в которых они росли, так и их генетическими особенностями.

Кажется, кошки, выросшие в дикой природе, вдали от людей, во многом похожи на своих предков (подтверждением тому могут служить размеры индивидуальных ареалов). Но я говорю «кажется», потому что мы слишком мало знаем о североафриканских степных кошках и родственных им видах. Хотелось бы надеяться, что новые технологии позволят нам лучше понять, как устроена их жизнь и до какой степени одичавшие домашние кошки могут вернуться к образу жизни своих предков.

Отправляясь на прогулку, домашние кошки причиняют вред другим и сами попадают в неприятности: ловят птиц и бурундуков, встречают на своем пути крупных собак, агрессивных сородичей и быстрые машины. Койоты и даже пумы во многих местах тоже представляют для них угрозу. При этом есть еще и скрытые риски: например, болезни вроде вирусной лейкемии, вируса иммунодефицита кошек или бартонеллеза, а также шанс подцепить каких-нибудь противных паразитов (у гуляющих кошек они встречаются в три раза чаще, чем у тех, что не выходят из дома).

Согласно часто цитируемой статистике, те кошки, что не выходят из дома, живут в среднем по 17 лет, а те, что большую часть времени проводят на улице, — от двух до пяти лет. К сожалению, несмотря на усиленные поиски, мне так и не удалось обнаружить, на чем основываются эти утверждения, но такое расхождение кажется мне преувеличенным. И все же было бы удивительно, если бы питомцы-домоседы в среднем жили примерно столько же, сколько родственники-гуляки.

У этой проблемы есть простое решение: не выпускайте своих кошек на улицу. У многих природоохранных организаций есть программы, направленные именно на это. Портлендское сообщество Cats Safe at Home продвигает инициативу по созданию площадок для выгула кошек, на которых питомцы чувствовали бы себя как на воле, не подвергаясь при этом никаким рискам. Свои идеи по выгулу домашних кошек предлагает и Американское общество охраны птиц American Bird Conservancy; у канадской природоохранной организации Nature Canada есть своя версия под названием «Держите кошек дома и спасите птиц». Подобные программы встречаются по всему миру.

Их инициаторами выступают не только природоохранные, но и зоозащитные организации. Общество защиты животных Соединенных Штатов (The Humane Society of the United States) ратует за то, чтобы домашних кошек не выпускали на улицу, в этом их поддерживают организация «Люди за этичное обращение с животными» (People for the Ethical Treatment of Animals) и многие другие группы по защите животных.

Похоже, их усилия не напрасны. За последние 20 лет количество кошек, которых хозяева не выпускают из дома, неуклонно росло, и теперь более двух третей домашних кошек в США не бывает на улице. Но такого подхода придерживаются далеко не везде. В Великобритании 80 % домашних кошек выпускают на улицу, а в Новой Зеландии прогулки по дворам, полям и лесам совершают грандиозные 92 % питомцев. Неужели жители этих стран не волнуются за своих кошек?

Конечно же, они любят своих питомцев ничуть не меньше американцев, но их гораздо больше беспокоит психологический комфорт кошек, чем их физическое благополучие. «В идеале все кошки должны иметь доступ к прогулкам, чтобы вести себя естественно… Кошки от природы склонны исследовать окружающий их мир, поэтому прогулки стимулируют их умственную деятельность и снижают уровень стресса», — говорится в заявлении Общества защиты кошек (Cat Protection), которое называет себя ведущей благотворительной организацией Великобритании по защите кошек.

Эти разногласия обращают наше внимание на еще одну сторону одомашнивания кошек, которой мы пока не касались. Учитывая степень одомашнивания Felis catus — то, насколько они отдалились и от своих предков в процессе эволюции, и то, насколько они все еще сохраняют дикий нрав, — можно прийти к выводу, что жить взаперти для них не только неестественно, но и вредно. Похоже, именно так считают британцы.

Возможно, эта точка зрения — всего лишь романтическая ностальгия по дикому, менее цивилизованному миру минувших дней. Кошки уже давно покинули саванну ради комфорта и безопасности наших диванов. И даже если они всё еще находятся в процессе эволюционного перехода, то это, вполне вероятно, не более чем стандартный перевалочный пункт на пути одомашнивания — стадия, на которой мы, люди, начинаем контролировать процесс эволюции и при помощи отбора придаем ему нужное нам направление.

Я столкнулся с этими вопросами на собственном опыте. Как вы помните, Джейн и Уинстону было всего две недели, когда их мать сбила машина. Три с половиной месяца спустя, когда кормление из бутылочки и свойственные котятам шалости остались позади, Джейн и Уинстон поселились у нас дома. Поскольку они провели большую часть жизни в помещении, мы думали, что нам не составит труда удерживать их взаперти.

Все оказалось иначе. Несмотря на домашнее воспитание, они отчаянно рвались наружу. Благодаря проворству и сообразительности им постоянно удавалось обхитрить нас и прошмыгнуть на улицу, едва откроется дверь. К тому же они быстро выработали досадную привычку точить когти о раздвижные москитные двери. Мы сдались.

Гордиться здесь особо нечем. Это была битва характеров, поэтому решайте сами, кошачья ли воля оказалась особенно стойкой, или наша — особенно слабой. Как бы то ни было, Джейн и Уинстон отстояли свое право на прогулки. Мы поклялись, что в следующий раз приложим больше усилий.

Такой случай представился нам девять лет спустя, когда в нашем доме появился четырехмесячный Нельсон. Мы намеревались сдержать обет и не выпускать кота на улицу, оберегая его от болезней, собак, машин и воров (он же породистый, в конце концов!) и защищая от него местных птиц и другую мелкую живность.

Мы не думали, что это будет так трудно сделать. Первые месяцы своей жизни Нельсон воспитывался дома у заводчицы, которая занимается разведением европейских бурманских кошек. Он был щедро одарен вниманием и окружен множеством игрушек, когтеточек, игровых комплексов и котят, с которыми можно пообщаться. За все это время он ни разу не выходил за порог. Так и не усвоив урока с Джейн и Уинстоном, мы решили, что прогулки на природе его ничуть не заинтересуют, а возможно, даже напугают.

Как же сильно мы ошибались! Почти с самого первого дня своей жизни в нашем доме Нельсон рвался наружу. Он стоял у раздвижной стеклянной двери и смотрел на улицу, временами жалобно мяукая и царапая стекло. Стоило только открыть дверь, как он тут же мчался на свободу. В конечном итоге он научился отодвигать москитную сетку, поставив на нее передние лапы и подавшись всем телом влево. Замок на сетке был сломан, поэтому она послушно отъезжала в сторону, и он выскакивал во двор. Нам пришлось месяцами держать дверь закрытой, лишая себя приятного сквознячка, пока мы не заменили на сетке замок[159].

Несмотря на проделки с москитной сеткой и другие хитрости Нельсона, у нас довольно успешно получалось удерживать его от бесконтрольных прогулок. Признáюсь, мне грустно видеть, как он смотрит в окно с явным желанием вырваться наружу. Иногда он стоит у двери, жалобными криками выражая свое недовольство тем, что находится по другую сторону стекла. У меня сердце ноет, когда он вот так просится погулять.

В конечном счете мы попробовали выпускать Нельсона на прогулку под присмотром. Сначала мы выводили его во двор на поводке. Похоже, его нисколько не беспокоит необходимость носить шлейку. Более того, стоит мне только достать ее, как кот тут же бежит ко мне, громко мурлыча.

Однако выгуливать кота совсем не так весело, как может показаться. Признаться честно, это жутко скучно — по крайней мере с Нельсоном все именно так. Бóльшую часть времени он просто стоит, ловит носом запахи или смотрит по сторонам, а когда он все же начинает двигаться, то идет прямиком в кусты, куда мне за ним не пролезть, и поводок запутывается.

Поэтому мы переключились на запасной вариант. Я закрепил на Нельсоне маячок — тот самый, при помощи которого следил за похождениями Уинстона по окрестностям, — и выпустил во двор. Я дал ему погулять самостоятельно около часа, но если за Уинстоном я совсем не приглядывал, то тут внимательно следил, чтобы кот не нашел какой-нибудь лазейки в заборе. Когда он перепрыгивает через забор или пролезает под ним, маячок позволяет мне быстро вернуть его на место. Однажды я обнаружил его в гараже у живущего по соседству врача, а в другой раз отыскал во дворе у сварливого соседа, откуда вернуть его было уже не так просто.

Нельсон, несомненно, получает удовольствие от своих прогулок, но по прошествии некоторого времени я уже не уверен, насколько правильным был наш выбор. Боюсь, вместо того чтобы удовлетворить его потребность в прогулках, мы, напротив, только распалили ее. На следующий день, а порой и несколькими часами позже, он снова идет к двери, скребется и кричит еще отчаяннее, чем прежде. И все же я рад, что мы не отступили и не поддались на настойчивые требования Нельсона выпускать его на улицу без ограничений.

Сторонники прогулок приводят целый список их преимуществ для кошек. Самое очевидное из них — физические тренировки: гуляющие кошки проходят большие расстояния, а негуляющие лишены такой возможности. Судя по некоторым данным, лишенные прогулок кошки склонны к ожирению, что в свою очередь приводит к возникновению различных болезней, среди которых диабет, сердечно-сосудистые патологии и нарушение опорно-двигательных функций.

Преимущества прогулок заключаются не только в том, что они поддерживают кошек в хорошей физической форме. Уличные кошки занимаются тем, что было свойственно им еще с незапамятных времен: охотятся, вынюхивают, осматривают, обходят и исследуют территорию. Валяются в пыли. Лазают по деревьям. Испытывают выброс адреналина, услышав лающую неподалеку собаку. Другими словами, живут настоящей кошачьей жизнью. А кроме того, благодаря прогулкам они избегают таких неприятностей домашнего быта, как громкие звуки, надоедливые дети и враждебность собратьев-питомцев.

Согласно одному из мнений, кошки впадают во фрустрацию, если не могут погулять и удовлетворить свои потребности. Считается, что в результате психологического дискомфорта кошки начинают вести себя неподобающе: кусаться, царапать мебель, пренебрегать лотком и проявлять признаки невроза. У нас очень мало научных данных в поддержку этой точки зрения, поскольку соответствующих исследований на этот счет почти не проводилось. К тому же многие кошки, судя по всему, вполне удовлетворены своей жизнью в исключительно домашних условиях.

Однако исследования с участием других домашних животных явно указывают, что их психике вредит обитание в однообразной среде. Те, кому довелось бывать в зоопарках несколько десятилетий назад, помнят, как тигры, белые медведи и другие животные бродили в клетках из стороны в сторону или без конца повторяли одни и те же движения. Содержание высокоразвитых существ, таких как млекопитающие хищники, в маленьких вольерах, где им нечем заняться, вне всякого сомнения, наносит им не только психологический, но и физический ущерб.

По этой причине современные зоопарки придают особое значение насыщению среды: позволяют животным исследовать новые места, справляться с новыми задачами и стараются, чтобы их жизнь была интересной и непредсказуемой. При внимательном подходе к созданию окружающего пространства все это вполне достижимо.

Такого же подхода следует придерживаться при содержании кошек, которые не ходят на прогулки. Все эксперты — от дипломированных специалистов по поведению животных до знатоков кошек из телепередач — единодушны во мнении, что кошкам необходима умственная стимуляция в виде различных игрушек, коробок, где можно было бы посидеть, и высоких стоек, куда можно было бы забраться. Новизна тоже имеет важное значение: нужно постоянно менять игрушки, переставлять мебель, прятать еду, знакомить их с новыми запахами. Кошки любят охотиться, поэтому нужно стараться играть с ними так, чтобы они могли проявлять свои хищнические повадки.

Все это не только прекрасно известно каждому владельцу кошек, но и составляет стандартный набор рекомендаций в пособиях по их содержанию[160]. Тем не менее ученые почти не предпринимали попыток оценить результат усилий по такому насыщению среды. Исключение составляет разве что исследование, проведенное в штате Теннесси: оно показало, что чем чаще с кошкой играют, тем меньше у нее проблем с поведением. Правда, такие выводы были сделаны по итогам опроса владельцев кошек, а не на основе контролируемого эксперимента, поэтому сложно сказать, что тут причина, а что следствие: приводит ли недостаток игр к проблемам с поведением, или же владельцы проблемных кошек меньше с ними играют.

Так кто же все-таки прав? Американцы, чьи кошки в основном сидят дома, или жители стран Содружества наций, которые выпускают своих питомцев погулять? Если речь идет о продолжительности жизни кошки или о ее влиянии на экосистему, то правы, конечно же, американцы. А если основную озабоченность вызывает психологическое благополучие кисок, то ответ неясен. Мы просто не знаем, могут ли любящие хозяева, обилие игрушек и прочие стимулы в полной мере заменить прогулки на свежем воздухе.

Кроме того, не стоит забывать, что далеко не все кошки любят гулять. Один из специалистов по кошачьему поведению рассказал мне, что половина кошек при первой же возможности выскочила бы за дверь, а потом тут же вернулась бы назад. Важное значение имеет и то, в каких условиях жила кошка. По понятным причинам кошкам, которые когда-то свободно разгуливали по улице, сложнее свыкнуться с необходимостью жить взаперти, а те питомцы, которые с самого рождения были домоседами, пожалуй, даже и не представляют, чего лишаются[161].

Справедливости ради надо сказать, что порой нам самим удобнее выпускать питомцев на прогулку. Кому хочется чистить лоток, когда вокруг столько мест, где кошка может справить нужду? Не говоря уже о защите от грызунов (кажется, мир делится на тех, кто любит бурундуков, и тех, кто их терпеть не может).

Но, пожалуй, самым большим стимулом для многих служит то удовольствие, с которым мы созерцаем собственного дикого зверя с равнин Серенгети у нас во дворе. Автор одной из научных публикаций пишет об этом так: «Когда мы видим кота на лоне природы, мы видим зверя в родной для него стихии: вот он крадется в траве, забирается на дерево, отстаивает свою территорию в драке. Хищник, дикарь, повелитель джунглей… Держать его дома и обеспечить ему комфортную и безопасную жизнь — все равно что загнать гоночный автомобиль в гараж».

Можно ли найти в этом вопросе золотую середину: выпускать наших кошек на прогулку без ущерба для природы? Здесь есть два варианта: сделать кошек более заметными для их потенциальных жертв и снизить потребность кошек в охоте.

Одна из идей, дошедшая до нас в форме древней басни, иногда ошибочно приписываемой Эзопу, состоит в том, чтобы повесить на кошку колокольчик, который позвякивал бы при малейшем движении и отпугивал бы потенциальных жертв. Ведь правда же, отличная мысль? Но есть одна помеха. Кошки очень умны. Они быстро учатся двигаться таким образом, чтобы колокольчик не звенел.

Новый метод заключается в том, чтобы отпугивать потенциальную добычу не звуками, а визуальными средствами: наденьте на Барсика яркий воротник, и он уже не сможет совершить неожиданного нападения.

^{Кот в разноцветном воротнике, отпугивающем потенциальную добычу}

По некоторым сообщениям, особенно эффективны для этого воротники-жабо. Однако кошки от них не в восторге — и не только потому, что им неудобно носить на себе такую конструкцию, но еще и потому, что они, похоже, догадываются, как нелепо в ней выглядят.

Альтернативный подход — постараться снизить их охотничью активность. Возможно, кошки воспринимают охоту как испытание своих умственных способностей, соревнование с природой. В таком случае другие виды умственной активности могут послужить достаточной заменой.

В зоомагазинах продается множество игр и головоломок. В одной из моих самых любимых лакомство кладется в маленькое углубление и закрывается крышечкой; Нельсону нужно толкнуть пластиковый листочек или сдвинуть круглую крышку, закрывающую выемку, где лежит угощение. В другой головоломке кот должен ударить лапой по подвешенному цилиндру так, чтобы тот перевернулся вверх дном, после чего еда падает на подставку с длинными пластиковыми зубцами, откуда ее не так-то просто достать лапой. Главная цель этих игр — не дать кошкам заскучать. Но, может быть, у них есть и дополнительное преимущество: такой умственной стимуляции окажется достаточно, чтобы отбить у кошек стремление к охоте?

Но дело может быть вовсе не в умственной, а в физической потребности: возможно, кошке просто необходимо прыгать, вонзать когти и кусать — совершать определенные движения мышцами. Существует множество соответствующих игрушек, и кошки с удовольствием ими пользуются. Возможно, такие активные игры вполне могут стать для них достойной заменой охоте[162].

И наконец, есть вероятность, что кошками движет нечто совершенно иное: они отправляются на промысел, поскольку в их рационе не хватает чего-то такого, что они могут получить только из сырого мяса животных. Вполне разумное предположение. У кошек очень строгая диета, унаследованная от предков, которые питались в основном одним только мясом. Хотя ветеринарные диетологи установили стандарты, отвечающие пищевым потребностям кошек, им соответствуют не все промышленные корма. И если кошки действительно охотятся для того, чтобы возместить недостающие питательные вещества, то хорошо сбалансированная пища с высоким содержанием мяса поможет перебить желание поймать себе обед на лету.

Количество денег, которые некоторые заботливые хозяева готовы потратить на все перечисленное, практически не имеет предела. Я знаю это по собственному опыту. Но есть ли какие-то доказательства, что эти методы действительно снижают желание кошек выйти на охоту? В целом почти никаких.

Недавно команда британских ученых решила исправить ситуацию. Они провели хорошо спланированный эксперимент, чтобы проверить перечисленные идеи и узнать, помогает ли какой-нибудь из этих факторов снизить количество добычи, которую кошки приносят домой.

В исследовании было задействовано 355 кошек из 219 домохозяйств. В течение первых семи недель хозяева записывали, сколько жертв кошки приносят домой. Эти базовые показатели были нужны для точки отсчета, чтобы потом сравнить их с результатами эксперимента. Далее кошек разделили на шесть групп: пять из них подвергались различным вмешательствам, а в шестой, контрольной, не стали ничего менять. Последующие пять недель владельцы снова подсчитывали принесенную домой добычу. Целью эксперимента было выяснить, повлияли ли предпринятые меры на недельные показатели улова.

Некоторые методы и правда подействовали! Эффективнее всего — переход на высококачественное питание, приготовленное из свежего мяса без добавления зерновых. Кошки, которые получали такой рацион, стали приносить домой гораздо меньше птиц и грызунов[163].

Игры, имитирующие охоту, на 35 % снизили количество пойманных млекопитающих (кроликов и мышей), но почти не повлияли на охоту на птиц. Судя по результату, такие игры удовлетворяют кошачью потребность в охоте на мелкую живность, но никак не действуют на их желание ловить пернатых. Такое объяснение имеет смысл, поскольку во время исследования процесс игры выглядел следующим образом: перышко, привязанное к ниточке, тащили по земле, и, как только кошка хватала его, ей подсовывали вместо него игрушечную мышку, которую она могла подкидывать, царапать и кусать сколько душе угодно. Возможно, такая процедура хорошо имитирует охоту на грызуна, но не на птицу.

Из всех игрушек Нельсону больше всего нравится высокий шест, с которого на веревочке свисает игрушка. И Нельсон, и другие наши кошки без устали гоняются за раскачивающейся из стороны в сторону штуковиной, то и дело подпрыгивая, чтобы поймать ее в воздухе. Я беспокоился, что таким образом тренирую кошек охотиться на птиц, но результаты исследования говорят об обратном: возможно, такая игра, наоборот, способствует удовлетворению их хищнических потребностей. Надеюсь, ученые продолжат свои исследования и выяснят, действительно ли подобные игрушки помогают отбить стремление к охоте на птиц.

Разноцветные воротники дали противоположный результат: кошки приносили домой намного меньше птиц, а вот количество грызунов снизилось незначительно. Такая разница легко объяснима. У мелких зверьков зрение, особенно цветное, значительно хуже, чем у птиц, поэтому они, возможно, не так хорошо замечали приближение кошек в клоунских нарядах.

Однако не все предпринятые меры помогли снизить охотничью активность кошек. Колокольчики не имели никакого эффекта, а из-за головоломок кошки по непонятной причине стали охотиться на грызунов на целых 27 % чаще. Наверное, такие игры оказывают возбуждающее воздействие на психику кошек, повышая аппетит к подобного рода стимуляции, или же помогают оттачивать какие-то важные навыки (впрочем, это лишь мои догадки).

В общем, результаты исследования порадовали всех (кроме, может быть, производителей колокольчиков). Теперь у владельцев кошек, которые не хотят или не могут держать своих питомцев взаперти, есть способы снизить ущерб, наносимый местной фауне.

Многие озабочены тем, какое влияние уличные кошки оказывают на окружающую среду. Конечно же, домашние питомцы, которых мы обсуждаем в этой главе, только часть проблемы: мы уже убедились, что бездомные кошки охотятся гораздо чаще.

Уличные кошки, как и люди, воздействуют на дикую природу еще одним путем: они распространяют болезни. Самая известная и вредоносная из них — токсоплазмоз, вызываемый паразитом Toxoplasma gondii. Этот одноклеточный организм поражает различные биологические виды, но репродуцируется только в одном семействе животных, и это кошачьи. Паразиты попадают в окружающую среду из фекалий зараженных кошек. Если животное, к своему несчастью, съест или выпьет что-нибудь зараженное T. gondii, оно рискует заразиться токсоплазмозом. Специалисты по охране окружающей среды обеспокоены сообщениями о смерти представителей некоторых исчезающих видов от этой болезни. Люди тоже находятся в зоне риска, и, как выясняется, последствия заражения для нас могут оказаться куда серьезнее, чем было принято считать. Сейчас много внимания уделяется изучению вопроса о том, насколько серьезную проблему передача возбудителя представляет для человека и окружающей среды, но пока еще сложно оценить ее масштабы. К тому же мы не знаем, какой именно вклад вносят в распространение болезни домашние кошки, а какой — бездомные, а вот питомцев-домоседов можно сразу исключить из списка, поскольку они ходят в туалет дома[164].

Являются ли бездомные кошки серьезной проблемой, и если да, то как с ними поступать, — сложный вопрос, который вызывает много разногласий и затрагивает не только биологические, но и социальные, этические и политические аспекты. Сначала я планировал отдельно остановиться на каждом из них, но вскоре понял, что об этом можно написать целую книгу — что, собственно, кое-кто уже и сделал. Возможно, когда-нибудь и я тоже этим займусь, но на сей раз у меня вряд ли получится отдать должное этой теме, ведь двух-трех глав для этого будет просто недостаточно.

По этой причине я ограничусь всего тремя замечаниями. Во-первых, в том, что касается охоты, на бездомных кошек приходится львиная доля пойманной добычи. По наиболее точным оценкам, в США бездомные кошки ловят в два с половиной раза больше птиц и в девять раз больше млекопитающих, чем домашние. Такое же соотношение показывают исследования, проведенные в Австралии.

Во-вторых, самый злободневный вопрос заключается в том, что делать с бездомными кошками. И экоактивисты, и защитники кошек пекутся о благополучии животных, поэтому можно было бы предположить, что они сумеют работать сообща, но в действительности они обычно занимают противоположные позиции. Все согласны, что бездомных кошек должно быть как можно меньше, но предложенные решения прямо противоречат друг другу, и шансы на компромисс крайне малы.

И наконец, в-третьих, как мы увидели из этой главы, существуют беспроигрышные средства, которые помогают справиться с ситуацией — по крайней мере в том, что касается домашних кошек. По многим причинам не выпускать питомцев на улицу лучше и для окружающей среды, и для них самих. Тем же, кто считает, что кошкам необходимо бывать на свежем воздухе, или, подобно мне, не обладает достаточной силой воли, чтобы противостоять требованиям питомца, надо постараться снизить вред таких прогулок.

Североафриканские степные кошки великолепно приспособлены к условиям саванн и пустынь, но вряд ли способны жить у нас на кухнях и в гостиных. Я начал эту книгу с утверждения, что домашние кошки одомашнены только наполовину и что они недалеко ушли от своих диких предков. Большинство одомашненных видов, наоборот, заметно отдалились от предшественников в процессе эволюции. Пожалуй, настало время помочь нашим питомцам сделать следующий шаг на пути к одомашниванию и, пользуясь возможностями селекции, создать кошку, которая соответствовала бы современным требованиям жизни.

Что у Felis catus впереди? Последние несколько тысячелетий ознаменовались для кошек чередой взлетов и падений: им поклонялись как богам, их истребляли как пособников дьявола, а теперь они, похоже, стали самыми популярными животными-компаньонами в мире[165]. Попутно североафриканская степная кошка произвела на свет огромное и пестрое множество потомков, подобных которым в мире до этого не существовало. Может ли мир кошек стать еще лучше?

Скромно признаюсь, что у меня есть одна отличная мысль на этот счет.

Когда я впервые узнал о существовании саванн, то был поражен. Не тем, что домашних кошек можно скрестить с сервалами (хотя это и было довольно неожиданно), а тем, какую цену люди готовы заплатить за такой гибрид. И чем больше я об этом думал, тем больше убеждался, что это мой шанс, наконец-то, сколотить состояние на зоологии. Раз уж люди готовы выложить 20 000 долларов за пятнистую длинноногую кошку, они не пожалеют никаких денег на что-нибудь по истине необыкновенное!

Какой из признаков кошачьих сразил бы вас наповал, появись он у домашних кошек? За ответом далеко ходить не надо. Взгляните на звездного представителя семейства кошачьих из мультфильма «Ледниковый период» (Ice Age) студии Pixar. Клыки-ятаганы размером с банан делали Диего и его собратьев — саблезубых тигров[166] просто неотразимыми, прославив их на всем пространстве от ранчо Ла-Бреа до Бедрока[167]. Интересно, сколько можно заработать на саблезубых домашних кошках? Дзинь-дзинь!

Вы только послушайте! В доисторические времена среди кошачьих и в родственных семействах существовало по меньшей мере три саблезубых вида, а еще одно похожее на тигра сумчатое млекопитающее обитало в Южной Америке[168]. Сходство, возникшее между ними в результате конвергентной эволюции, говорит о том, что такие зубы — длинные, уплощенные с боков и заостренные на концах клыки, часто с зазубринами, как на ноже для разделки мяса, — будет не так уж сложно воспроизвести.

Знаю-знаю, о чем вы сейчас подумали. Разве станет кто-то в здравом уме платить огромные деньги за кровожадного убийцу? Вы просто неправильно меня поняли. Доисторические животные были крупнее львов, мы же говорим об обычной диванной кошке. А потом, никто точно не знает, что они делали своими штыками: некоторые палеонтологи полагают, что эти животные питались падалью, поскольку их зубы были не приспособлены для убийства. В любом случае все это не имеет значения. Такая кошка может быть опасной, только если она агрессивна, а наша задача — создать ласковую, спокойную, уравновешенную саблезубую киску.

^{Smilodon fatalis, саблезубая кошка}

Каким образом нам этого добиться? Давайте обратимся к передовым методам генной инженерии. Возможно, вы уже слышали о технологии CRISPR, новом генетическом инструменте, который позволяет исследователям редактировать геном организма, модифицировать существующие гены и внедрять новые. С момента своего появления эта технология постоянно обновляется и совершенствуется, что позволило вывести генетически модифицированные организмы множества видов, включая различных млекопитающих, среди которых свиньи, собаки, мыши, коровы, опоссумы и обезьяны.

В теории нам всего лишь нужно при помощи технологии CRISPR внедрить кошкам ген (или гены), отвечающий за саблезубость. Не стану вдаваться в подробности, но для этого нам потребуется извлечь из кошки яйцеклетку (то же самое делается при экстракорпоральном оплодотворении у людей), оплодотворить ее спермой кота, а затем на определенном этапе внедрить в нее отредактированный ген. После этого эмбрион надо подсадить кошке.

Разумеется, главная трудность заключается в том, чтобы найти гены, отвечающие за саблезубость. К сожалению, изучить для этого саблезубых кошек не получится, потому что все они давно вымерли. Высказывались предположения, что у дымчатого леопарда похожее строение зубов. На самом же деле, хотя клыки у них и правда длиннее, чем у кого бы то ни было из современных видов кошачьих, они не такие плоские и вытянутые, как клинки саблезубых кошек. Изучив геном дымчатого леопарда, можно определить гены, отвечающие за большой размер зубов, но это вовсе не означает, что они помогут нам вывести саблезубых кошек.

Однако нам незачем даже тратить время на поиски длиннозубых современных кошек, ведь настоящие саблезубые кошки жили относительно недавно. Каких-то 10 000 лет назад по голливудским холмам еще разгуливал Smilodon fatalis. Если Клаудио Оттони удалось извлечь ДНК из датируемых тем же временем костей домашних кошек, найденных на территории Румынии, значит, ученые, вероятно, могут сделать то же самое и с окаменевшими останками саблезубых кошек.

Все так и есть. На сегодняшний день ученые полностью расшифровали геном двух видов саблезубых кошек: одного из Чили, а другого с территории Юкон[169].

А вот теперь начинается самое сложное. Как я уже говорил в пятнадцатой главе, геном не сопровождается указателем с подписями, где искать ген, отвечающий за тот или иной признак. Получив геном саблезубой кошки, мы должны отыскать среди двух миллионов спаренных оснований ДНК тот ген или гены, которые отвечают за длину, приплюснутость и зазубренность клыков.

Эксперименты на мышах, людях и других биологических видах помогли обнаружить гены, отвечающие за размеры зубов и многие особенности их строения. В качестве отправной точки неплохо было бы проверить такие гены у саблезубых кошек, но вычислить, какие именно из них играют ключевую роль, будет не так уж просто. Скорее всего, важные участки ДНК расположены в регуляторных последовательностях, которые контролируют активность других генов. Одним из наиболее вероятных претендентов на эту роль считается ген Fgf10, от которого, судя по всему, зависит острота зубов, но это далеко не единственный кандидат. Как только в геноме саблезубых кошек будут обнаружены варианты генов, которые, вероятнее всего, отвечают за строение зубов, ученым останется только ввести их кошачьим эмбрионам вместе и по отдельности, а затем посмотреть, что из этого получится (скорее всего, исследование начнется с эксперимента на мышах, которых в подобных случаях используют в качестве модельного организма). Действовать в основном придется наугад, и вероятность того, что исследователи не смогут правильно определить нужный ген, очень высока.

Кстати, я не сказал еще об одном немаловажном обстоятельстве: саблезубые кошки отличаются от обычных не только своими фирменными ятаганами. Череп, челюсти и мускулатура у них сильно видоизменены, чтобы соответствовать размеру зубов и особой манере укуса. Если же за саблезубость отвечает сразу несколько генов, необходимо определить их все.

К сожалению, а может, напротив, к счастью (тут уж вам решать), в ближайшее время генная инженерия вряд ли создаст домашних саблезубых кисок.

Это вовсе не означает, что генная инженерия никак не повлияет на будущее кошек. С учетом идентифицированных на сегодняшний день генов уже можно получить новую, «улучшенную версию» кошки. Одна из перспектив очевидна и связана с аллергией на них.

Около 20 % людей по всему миру страдают от аллергии на кошек. Для многих контакт с ними приводит к чиханию, слезоточивости и кожным реакциям, но в отдельных случаях последствия бывают куда более тяжелыми, вплоть до приступов астмы, при которых требуется медицинская помощь.

Причина таких аллергий — содержащийся в слюне кошек белок с весьма неудачным названием Fel d1 (произносится «фел-ди-уан»)[170]. Вылизываясь, кошки переносят белок на кожу и шерсть, где он высыхает, а затем вместе с частичками отпавшего эпидермиса смешивается с пылью и оседает у нас дома.

Кошки сильно отличаются друг от друга по количеству вырабатываемого белка; чем его меньше, тем слабее аллергическая реакция. Определенные породы, такие как сибирская или сфинкс, считаются гипоаллергенными; впрочем, основания для таких утверждений довольно слабые. Быть может, некоторые отдельные кошки действительно вырабатывают малое количество аллергена, но эти показатели сильно разнятся даже в пределах одной породы.

Аллергики готовы платить немалые деньги, лишь бы только уменьшить свои страдания, не расставаясь с питомцем. Пятнадцать лет назад одна компания воспользовалась этой возможностью, объявив, что им удалось вывести породу низкоаллергенных кошек, которых они продавали по несколько тысяч долларов за штуку. Впоследствии компания по нераскрытым причинам обанкротилась после многочисленных обвинений в мошенничестве и лавины судебных исков от клиентов, которые по-прежнему продолжали чихать.

Недавно компания Nestlé Purina разработала корм для кошек, который, как утверждается, на 50 % снижает количество вырабатываемых кошкой аллергенов. Его гранулы содержат экстрагированный из яиц протеин, который связывается с Fel d1 и нейтрализует его воздействие на организм, предотвращая аллергическую реакцию.

Низкий уровень выработки аллергенов — это, конечно же, хорошо, но еще лучше, когда кошка совсем их не вырабатывает. И здесь нам уже не обойтись без генной инженерии. Ученым всего лишь нужно при помощи технологии CRISPR заменить ген, который отвечает за выработку Fel d1, на безвредный вариант.

По этому поводу уже давно ведутся исследования. Ген, который отвечает за выработку Fel d1, был найден еще в 1991 году. После этого ученые из компании Indoor Biotechnologies создали нефункциональную версию аллели и успешно внедрили ее в клетки кошачьих почек в чашках Петри. Теперь весь вопрос в том, удастся ли им проделать такой эксперимент с участием самих кошек. Уверен, что рано или поздно у них все получится (при этом стоит отметить, что кошки пока еще не вошли в довольно длинный список млекопитающих, у которых были выведены особи с отредактированным геномом).

Создать гипоаллергенных генно-модифицированных кошек можно двумя способами. Первый подход — отредактировать ген таким образом, чтобы он стал передаваться следующим поколениям. Достичь этого можно, внедрив редактированный ген в сперматозоиды или яйцеклетки, в результате чего он передастся потомству. Это приведет к появлению новой породы.

Вряд ли какая-нибудь компания возьмется за этот проект во имя служения человечеству; скорее уж ее руководство станет думать о том, как обогатиться на такой технологии. Чтобы получить большую прибыль при таком подходе, им придется заняться разведением кошек. А если гипоаллергенная кошка родит таких же гипоаллергенных котят, как зарабатывать на этом деньги? Если же они станут продавать стерилизованных кошек, то геном все равно расшифруют, найдут отредактированный ген и создадут свою собственную гипоаллергенную кошку. Возможно, компании удастся зарегистрировать права на интеллектуальную собственность и впоследствии получать отчисления за каждую выведенную гипоаллергенную кошку, подобно тому как это происходит с семенами в сельском хозяйстве. В общем, сплошная бюрократическая и юридическая неразбериха.

Неудивительно, что компания, занимающаяся такими исследованиями, выбрала другой подход: ее специалисты надеются разработать метод инъекционного введения измененного гена прямо в гланды, где происходит выработка аллергенного белка. Это предотвратит выделение Fel d1. Поскольку отредактированный ген не попадет ни в яйцеклетки, ни в сперму, то и следующему поколению он тоже не передастся. Такая генная терапия позволит компании и дальше продавать свой продукт, рассматривая каждую кошку (или ее ветеринара) как отдельного потребителя, а не пытаться удержать под контролем потомство всех тех кошек, чьи гены они отредактировали.

И здесь, конечно же, встает вопрос о благополучии самих животных: грозит ли устранение гена какими-нибудь неприятными последствиями? А вдруг этот белок приносит кошке пользу и его недостаток приведет к проблемам со здоровьем? Судя по тому, как сильно кошки отличаются друг от друга по количеству вырабатываемого белка, он вряд ли играет в их жизни такую уж важную роль. Если бы это было так, то кошки с высокими показателями Fel d1 были бы более здоровыми, чем кошки с низкими его показателями, но никаких свидетельств в пользу этого не обнаружено. В то же время высокий уровень Fel d1 свойствен в первую очередь некастрированным котам, а это может указывать, что он играет какую-то роль в репродуктивной функции самцов. Но что это за роль и насколько это важно для самих кошек, нам еще только предстоит выяснить.

А теперь давайте прекратим сопеть про аллергии и вернемся к вопросу о саблезубых кошках. Если вариант с генной инженерией отпадает, нам остается только уповать на старую добрую искусственную селекцию. Сначала это может показаться невероятным: разве можно слепить изогнутые ятаганы из дентального арсенала современных кошек? Ведь они вовсе не похожи на миниатюрных саблезубых хищников! Но вспомните, что еще недавно персидские и сиамские кошки выглядели совсем иначе, чем их теперешние безносые и угловатые потомки. Вот она, сила селекции!

Прежде всего нам предстоит отыскать зубастых кошек с исключительно длинными клыками. Насколько мне известно, пока еще никто не изучал вариабельность длины кошачьих клыков, но сделаю оговорку, что мне не часто приходится иметь дело с литературой по ортодонтии кошачьих.

Я наивно полагаю, что мы первым делом обойдем приюты для животных и другие подобные учреждения, где измерим длину зубов кошек-постояльцев. После этого мы возьмем оттуда кошек с самыми длинными клыками — если, конечно, их еще не успели стерилизовать, — и приступим к их разведению.

Я уже давно вынашиваю такую идею, но главным камнем преткновения для меня служит вопрос о том, что делать с лишними кошками. В процессе искусственного отбора нам придется выводить большое количество котят. Из всего этого изобилия мы будем отбирать только самых лучших, только самых исключительных зубастиков, и только эти особенно одаренные кошки будут участвовать в дальнейшем разведении. Поколение за поколением. Но что делать со всеми остальными? Что с ними станет? Мне кажется, что их вряд ли ждет счастливая судьба.

К счастью, я узнал, как справиться с этой проблемой, и все благодаря Джуди Сагден и Карен Саусман. Мы с самого начала будем вести селекцию не только по длине зубов, но еще и по характеру кошек. Выбирая тех из них, у кого длинные клыки сочетаются с дружелюбием, мы получим котят, которых будет легко пристроить в добрые руки, если зубы у них не соответствуют нашим требованиям.

В процессе работы мы будем внимательно следить за тем, чтобы кошки были здоровы, а их зубы функциональны. Саблезубые кошки отличаются от других кошачьих строением черепа, которое приспособлено к использованию клыков и крупных мышц, поэтому нам, возможно, придется добавить в критерии отбора дополнительные признаки, чтобы организм нашей кошки был гармоничным и слаженным. Конечно же, не обойдется без неожиданных заминок. И все же я считаю, что раз уж заводчикам удалось за пару десятилетий вывести безносую кошку, то с таким же успехом можно создать и саблезубого питомца. А если учесть, что в ходе естественного отбора саблезубые виды появлялись по меньшей мере четыре раза, то сделать это будет не так уж и сложно.

^{Домашняя саблезубая кошка}

В последние годы я часто делюсь этими мыслями со своими студентами на занятиях по эволюции и териологии. «Вот вам способ быстро разбогатеть, — говорю я им. — Не забудьте обо мне, когда деньги потекут к вам рекой». Но никто из них пока еще не воспользовался этой идеей, поэтому я делюсь ею с вами, мои дорогие читатели. Удачи! И пожалуйста, учтите: я не прочь получить от вас одного из первых саблезубых котят.

Между тем, пока мы с вами ждем появления породы смилодонов, искусственная селекция, без сомнения, продолжит двигаться в других направлениях. Энтузиасты будут и дальше скрещивать породы, обладающие различными признаками, и создавать новые, еще более экстравагантные сочетания (ликой-кун — есть желающие?).

Заводчики будут с радостью хвататься за любую новую мутацию, что приведет к появлению пород с необычными расцветками, текстурой и окрасом шерсти. Почему бы не вывести кошку, у которой хвост загнут колечком, как у некоторых пород собак (если это не вредит ее здоровью)? Кто знает, какой признак войдет в моду среди любителей кошек?

Удивительно, но до сих пор селекционеры не уделяли должного внимания созданию разных по размеру кошачьих пород. Взгляните на многообразие собак: от трехкилограммовых чихуахуа до стокилограммовых английских мастиффов.

Признаться честно, я удивлен, что никто так и не вывел более крупной кошки. Мейн-куны существенно крупнее, чем их дикие предки, но даже им еще очень далеко до верхнего предела размеров кошачьих (амурские тигры достигают 650 килограммов; некоторые саблезубые кошки весили около полутонны). Более того, мейн-куны всегда были большими. Я не уверен, что за недавнее время они стали хотя бы чуточку крупнее. Единственная массивная порода, которая появилась за последние годы, — это саванна, унаследовавшая свой размер от сервалов. Возможно, заводчики неожиданно демонстрируют здравый смысл и не выводят крупных пород, которые могли бы представлять угрозу.

С другой стороны, за последнее время предпринимались попытки вывести небольшие породы кошек. Самой маленькой из признанных пород считается миниатюрная сингапурская кошка, у которой самцы весят около трех килограммов, а самки — не больше двух. Если верить интернету, то уменьшенный вариант персидской породы весит примерно столько же. И поскольку в Азии обитают дикие ржавые кошки с массой еще в два раза ниже, я вполне допускаю, что рано или поздно у нас появятся еще более миниатюрные кошачьи породы.

Но давайте отвлечемся от праздных размышлений о том, какие еще разновидности кошек нам хотелось бы вывести. Лучше поговорим о новой породе, которая нам по-настоящему нужна.

Специалист по поведению кошек Джон Брэдшоу знает, как решить проблему прогулок наших питомцев: надо вывести такую породу, которая не будет стремиться выйти из дома или поохотиться. Его доводы просты: кошки отличаются друг от друга своими охотничьими инстинктами, и эти расхождения отчасти имеют под собой генетическое основание. Нам остается всего лишь целенаправленно вывести кошек, которые могли бы спокойно обходиться без прогулок, а если бы и выходили из дома, то не проявляли бы интереса к ловле добычи. В результате мы получим породу кошек, безобидную для птиц.

Мне не встречались данные о том, что кошачьи породы отличаются друг от друга своим желанием ходить на прогулки. Но некоторые породы и правда активнее других, а это может быть связано с охотничьими повадками. Опрос, проведенный среди ветеринаров, о котором я уже упоминал в двенадцатой главе, говорит о том, что кошки отличаются друг от друга по уровню активности: от крайне энергичных абиссинцев и бенгалов до малоподвижных персов и рэгдоллов. Наверное, неслучайно точно такую же оценку получила и склонность кошек к охоте на птиц, хотя на этот раз бенгалы, что удивительно, уступили первенство своим беспородным собратьям. Похожие результаты были получены и в ходе исследования с участием 4000 кошек из Финляндии: почти две трети владельцев абиссинских, бенгальских и беспородных кошек утверждают, что их питомцы с удовольствием охотятся на мелкую живность, в то время как среди хозяев персов и рэгдоллов таких оказалось менее 40 %[171].

Такие отличия в поведении пород вовсе не результат целенаправленного отбора; скорее всего, эти особенности возникли под влиянием генов, которые стали предметом селекции по какой-то другой причине. Если бы селекционеры намеренно выбрали кошек, которые не проявляют интереса к прогулкам и охоте, то, конечно же, быстро вывели бы породу с такими характеристиками.

Это была бы поистине порода XXI века: приспособленная к жизни в городе, безобидная для окружающей среды, спокойная и уравновешенная.

Означает ли это, что вопрос о вреде, который наши питомцы наносят дикой природе, будет решен? Нет, и тому есть две причины. Во-первых, многим больше нравятся активные, энергичные кошки вроде бенгалов и абиссинцев, а тяга к прогулкам и склонность к охоте, вероятно, тесно связаны с общим уровнем активности. С точки зрения биологии эти признаки, должно быть, обусловлены одними и теми же генами. Когда признаки связаны генетически, сложно проводить селекцию по одному из них, полностью исключив при этом второй. Поэтому вывести породу кошек, которые были бы столь же энергичны, как бенгальские, но не стремились бы к прогулкам и охоте, — задача довольно сложная. Хотя я могу и ошибаться. Пять процентов участников финского исследования сказали, что их бенгальские кошки не любят охотиться на мелких животных. Занявшись их разведением, можно было бы вывести новую разновидность бенгалов, которые так же активны и энергичны, но не проявляют интереса к охоте.

Более серьезная проблема заключается в том, что далеко не у всех из нас живут породистые питомцы. Откуда люди чаще всего берут кошек? Как правило, отнюдь не из другого дома: в США подавляющее большинство домашних кошек стерилизованы. Чаще всего питомцами становятся бывшие бездомные кошки из уличных колоний.

Давайте поговорим о том, как эти кошки эволюционируют. Задумайтесь, каких из них легче поймать, забрать домой и стерилизовать. Конечно же, самых общительных и готовых сблизиться с людьми.

А кто из них не дастся в руки? Кто останется жить на улице и передаст свои гены следующему поколению? Самые пугливые, испытывающие страх перед людьми и способные выживать без посторонней помощи. Это и есть естественный отбор! И он поощряет настороженное отношение к человеку. Отсюда следует, что бездомные кошки будут становиться более подозрительными и менее дружелюбными; они уж точно не утратят своей склонности к вольной жизни и охоте.

Существует всего одно исследование на эту тему, и оно свидетельствует в пользу этой гипотезы. Наблюдая за приплодом домашних кошек, ученые обнаружили, что котята, родившиеся от бездомных котов, менее дружелюбно расположены по отношению к людям, чем те, кто появился на свет от некастрированных домашних котов (выводы делались на основании того, как долго котенок мог просидеть на руках у хозяина). Это открытие указывает, что между бездомными и домашними котами есть генетические различия, которые делают уличных котов менее дружелюбными. Однако в этом исследовании речь идет лишь об очень небольшой группе кошек, и, насколько мне известно, в дальнейшем никаких попыток продолжить его не предпринималось. Вопрос о том, действительно ли бездомные кошки становятся менее дружелюбными в процессе эволюции, — важная тема для будущих исследований.

Недостаток исследований о влиянии естественного отбора на поведение бездомных кошек свидетельствует о более серьезной проблеме: у нас почти нет сведений о том, как эволюционируют кошки в уличных колониях. Это относится даже к Австралии, где кошки часто становятся объектом изучения. Несмотря на текущие масштабы исследовательской и природоохранной деятельности, похоже, мы все-таки кое-что упускаем из виду.

Можно предположить, что бездомные кошки эволюционируют в одном из двух направлений. В первом случае они возвращаются к образу жизни своих предков, теряя признаки одомашнивания. Нетрудно себе представить, что такие кошки заполняют ту же экологическую нишу, что и их североафриканские степные родственники, и стремятся назад к тому, от чего пришли.

Вместе с тем существует вероятность, что Felis catus прокладывает совершенно новый эволюционный путь. Одичавшие кошки нередко обитают там, где очень мало или же совсем нет крупных хищников. Посмотрите, как воспользовались таким преимуществом койоты: в отсутствие волков, которые держали их численность под контролем, они не только ощутимо расширили ареал обитания, но и стали заметно крупнее в размерах. Возможно, то же самое делают и одичавшие домашние кошки.

Только представьте себе разнообразие природных условий, в которых обитают австралийские кошки: пекло красных пустынь, холод и снега горных склонов, тропические леса и просторы саванн. Мне как эволюционному биологу первым делом пришла в голову мысль, что эти кошки, должно быть, адаптируются к различным условиям окружающей среды, в которых оказываются. Те из них, что населяют пустыни, научились справляться с жарой и дефицитом воды, а обитатели гор на юге континента приспособились к холодам и снегу. Каждый вид добычи требует своих охотничьих навыков, а каждый хищник — динго, тасманский дьявол или гигантский варан — своих способов спасения. Да и ходить по песку — вовсе не то же самое, что взбираться по галечным насыпям.

Достаточно мельком взглянуть на многочисленные виды малых кошек, обитающих в разных уголках мира, и мы увидим, как эти животные адаптируются к условиям окружающей среды: длиннохвостые кошки, или маргаи, спускаются с дерева вниз головой благодаря поворачивающейся на 180 градусов лодыжке, барханные коты ходят по пустыням благодаря шерсти на подушечках лап, а кошки-рыболовы превосходно чувствуют себя в воде благодаря перепонкам между пальцами — и это лишь несколько примеров. Несмотря на то что эволюция австралийских кошек насчитывает только сотни, а не миллионы лет, они тоже могли начать развиваться в каком-нибудь из этих направлений.

По большей части нам неизвестно, действительно ли с ними происходит нечто подобное. Никто не отслеживал то, как они физиологически адаптируются к жизни в разных климатических условиях, не измерял пропорции тела и другие анатомические характеристики. Особенности поведения, вызванные разными условиями среды обитания, а также необходимостью иметь дело с различными хищниками и добычей, тоже никем не изучались.

С уверенностью можно говорить только о том, что ни в Австралии, ни где бы то ни было еще у одичавших кошек нет таких выразительных особенностей, как у представителей некоторых пород. Мне ни разу не попадалась на глаза фотография одичавшей кошки с приплюснутой, как у перса, или вытянутой, как у современного сиамца, мордочкой. У них не бывает ни коротких лап, ни загнутых ушей, ни кудрявой шерсти. Вывод очевиден: если кого-нибудь из породистых кошек вдруг выгонят на улицу, они либо вскоре погибнут, либо естественный отбор воспрепятствует передаче их исключительных признаков последующим поколениям.

Многие австралийцы убеждены, что в их стране одичавшие кошки отличаются особенно крупным размером. Но разве можно винить их за это, когда в СМИ то и дело появляются статьи под заголовками вроде «По Центральной Австралии бродят огромные кошки весом до десяти килограммов»? Они часто сопровождаются фотографиями и видеороликами, на которых действительно можно видеть необычайно крупных кошек (одна из них, как утверждалось, достигала полутора метров в длину). И тем не менее такие заявления никак не подтверждаются результатами научных исследований: по данным ученых, ничего необычного в размерах австралийских кошек не наблюдается.

Дискуссия по поводу размеров одичавших кошек в Австралии имеет не только академическое значение. Команде ученых удалось отстоять запрет на ввоз в страну саванн, аргументируя это тем, что при попадании в дикую природу они нанесут непоправимый ущерб популяциям довольно крупных животных, с которыми обычным кошкам не справиться[172]. На мой взгляд, если бы в экосистеме Австралии действительно было место для таких крупных животных, то местные одичавшие кошки давно бы заняли эту нишу, но об этом ничто не свидетельствует; отсюда можно сделать вывод, что большой размер там не приветствуется. А из этого следует, что, даже если бы саванны устремились на просторы австралийского буша, естественный отбор воспрепятствовал бы распространению генов, отвечающих за крупный размер, и они постепенно исчезли бы из популяции. Тем не менее остаются шансы, что в Австралии все-таки водятся крупные одичавшие кошки, а я ошибаюсь в своем предположении, к чему приведет появление там саванн, а значит, нам не стоит проявлять беспечность в этом вопросе; поэтому запрет на ввоз саванн может быть вполне разумным решением.

По всему миру много раз сообщалось о крупных и черных как смоль одичавших кошках. В Австралии зарегистрированы сотни таких случаев, которые часто становятся поводом для слухов о сбежавших черных леопардах. В Шотландии таких черных кошек называют келласскими, и они, вероятнее всего, представляют собой помесь домашних и шотландских диких кошек; по всей видимости, такими же гибридами (только на этот раз с европейским подвидом диких кошек) являются крупные черные кошки, встречающиеся в горах Кавказа. Крупных черных кошек видели и в Новой Зеландии, и на Гавайях, и во многих других местах.

Пожалуй, самый интригующий случай эволюции одичавших кошек связан с одним из мест, где тоже были замечены крупные черные кошки. Правда, на этот раз рассказы подтверждаются серьезными доказательствами.

Речь пойдет о Мадагаскаре. После того как несколько столетий назад сюда завезли кошек, они, как и на многих других островах по всему миру, нанесли серьезный ущерб местной фауне. Что удивительно, здесь они охотятся даже на лемуров. Большинство одичавших котов на Мадагаскаре имеют традиционный полосатый окрас, но превосходят домашних питомцев по размерам. В ходе одного из исследований выяснилось, что одичавшие коты весят около пяти с половиной килограммов, а домашние коты из соседних деревень — примерно на два килограмма меньше.

А далее следует неожиданный поворот: на Мадагаскаре целых две разновидности одичавших кошек. К первой относятся обладатели типичной внешности, которых мы только что описали, а во вторую входят еще более крупные животные с длинными грациозными лапами, придающими им некоторое сходство с сервалами, и небольшой узкой мордочкой, как у шартрезов. Fitoaty, как называют их местные жители, не только крупнее своих полосатых сородичей (хотя точных данных на этот счет нет), но и предпочитают другие места обитания. Если fitoaty водятся в чаще леса, то полосатые кошки предпочитают жить на его краю и неподалеку от деревень. Еще одно отличие заключается в том, что fitoaty полностью черные, как и многие другие обитатели лесной глуши.

^{Мадагаскарский fitoaty}

Когда эти поразительно красивые кошки впервые попали в поле зрения ученых, некоторые из них решили, что имеют дело с неизвестным до сих пор видом кошачьих, но анализы ДНК подтвердили принадлежность fitoaty к виду Felis catus. Теперь биологи изучают эволюционную роль этих изящных лесных кошек, а также влияние, которое они оказывают на местную фауну.

Итак, перед Felis catus лежит множество сценариев будущего, и все они могут воплотиться в жизнь одновременно: изобретения генной инженерии, новые породы более спокойных комнатных питомцев, столь же — а может быть, даже еще более — пугливые обитатели уличных колоний и одичавшие коты, которые становятся дикими на новый лад.

Станут ли эти непохожие друг на друга кошки разными видами? Не забывайте, что две популяции считаются разными видами, если они не могут скрещиваться между собой и давать плодовитое потомство, — одних только анатомических или физиологических различий для этого недостаточно[173]. Но мы с вами уже обсуждали, что ген может воздействовать на множество разных признаков. Генетические изменения, которые привели к появлению породы безмятежных кошек-домоседок, могут стать причиной того, что эти тихони откажутся спариваться с темпераментными одичавшими котами. Редактирование генома может иметь такие неожиданные последствия, как несовместимость яйцеклетки кошки со спермой кота, у которого нет отредактированного гена. Вполне возможно, что некоторые из этих изменений приведут к тому, что две группы кошек станут репродуктивно несовместимы, и таким образом появится два разных вида.

И все же давайте попробуем представить более широкую временную перспективу. В конечном итоге человечество возьмет себя в руки и прекратит грабить и разрушать природу. И, если только мы не истребим жизнь окончательно, экосистемы восстановятся. Эволюция произведет на свет новые виды. Богатство мировой флоры и фауны возродится.

Это вновь обретенное биоразнообразие произойдет от тех видов, которые выстояли под нашим натиском. Хочется верить, что львы, тигры и гризли по-прежнему не исчезнут. А вот кто точно никуда не денется, так это Felis catus. Домашние кошки, которые уже сейчас насчитывают около 600 миллионов особей и встречаются по всему миру, станут заметной частью будущих экосистем, даже если уже и не будут домашними.

Более того, благодаря своему повсеместному распространению кошки, скорее всего, станут родоначальниками новых видов, которые заново заселят нашу планету. Подобно тому, как кошки, прибывшие в Южную Америку около трех миллионов лет назад, произвели на свет таких разных оцелотов, чилийских кошек, кошек Жоффруа и еще шесть других видов, теперешние дикие популяции Австралии путем адаптивной радиации могут породить целую россыпь новых местных видов. На океанских островах кошки тоже, вероятно, станут развиваться по-своему, и каждая из этих популяций эволюционирует в самостоятельный, непохожий на другие вид.

Proailurus, первый известный нам вид кошачьих, который существовал на Земле около 30 миллионов лет назад, дал жизнь львам, гепардам, саблезубым кошкам и многим другим видам. Время покажет, действительно ли Felis catus станет родоначальником столь же богатой эволюционной династии. Я бы не стал этого исключать.

В завершение я хочу предоставить слово Нельсону. И это слово «мур-р-р-мя-я-я-у-у-у», которое он произносит каждый раз, когда хочет, чтобы я во что бы то ни стало выпустил его погулять.

Оглядываясь назад, можно с уверенностью сказать, что наш план укротить его тягу к пребыванию на свежем воздухе с помощью периодических прогулок во дворе дал совершенно обратный результат: чем больше он бывает на улице, тем больше ему туда хочется.

К счастью, я усвоил несколько приемов, которые позволяют мне держать ситуацию под контролем. Прежде всего, я надеваю на него красивый жилет в тигриную полоску. Оранжево-черная курточка эффектно смотрится на его умопомрачительной соболиной шубке. А что еще важнее, этот наряд не просто делает Нельсона заметным, но еще и сообщает, что он не бездомный кот.

Это мое личное изобретение. Кроме того, я пользуюсь передовым научным опытом и надеваю на него ошейник с трекером.

После этого Нельсон отправляется гулять, а спустя час обычно возвращается к дому, чтобы попить, поласкаться или полакомиться чем-нибудь вкусненьким, а иногда — все это сразу. И так продолжается целый день: он то убегает, то возвращается, порой проводя на улице по шесть часов в сутки. А я тем временем сижу у себя за столом и пишу эту книгу или занимаюсь какой-нибудь другой работой, то и дело поглядывая на экран телефона и проверяя через специальное приложение, где он находится. Случается, он покидает двор, протиснувшись в вырытый кем-то из животных — возможно, сурком или енотом — подкоп под забором или же перемахнув через изгородь в том месте, где она не слишком высока.

^{Нельсон на прогулке}

Я не имею ничего против прогулок Нельсона по соседским дворам и ближайшим окрестностям, но мне хотелось бы, чтобы он держался подальше от домов, где живут крупные собаки. Однажды мне уже пришлось снимать Нельсона с дерева, куда его загнали два английских пойнтера, но он, похоже, усвоил урок и теперь обычно обходит это место стороной. Зато он по-прежнему наведывается в другой двор, куда периодически отпускают порезвиться пару крупных лабрадоров.

В целом я не вмешиваюсь в прогулки Нельсона. Он отходит от дома не дальше 200 метров. По большей части его маршруты меня вполне устраивают, но мне не нравится, когда он ходит к оживленному шоссе, расположенному метрах в пятидесяти к востоку от нашего дома. Стоит только ему туда направиться, как я прихожу в боевую готовность, и едва он приблизится к дороге, как я вылетаю ему наперерез и под изумленными взглядами соседей несу его обратно домой.

Порой бывает довольно утомительно делать это по нескольку раз за день. Такое впечатление, что иногда Нельсон слишком устает или ленится возвращаться домой своими ногами. «Пойду-ка я лучше к дороге и поймаю такси», — думает он тогда. И действительно, несколько минут спустя я подхватываю его на руки и доставляю домой.

Во времена коронавируса и удаленной работы такая практика не вызывала особых затруднений, но впереди меня ждали возвращение в офис и загородные поездки, отчего я забеспокоился. Нельсон бывает очень недоволен, если его не выпускают погулять, и выплескивает это недовольство на других кошек. Казалось, мы загнали себя в угол: наша система действовала безотказно, только пока мы проводили все дни дома и приглядывали за веселыми похождениями Нельсона.

А потом вдруг боги науки о кошках улыбнулись мне. Читая про исследование, посвященное влиянию кошек на фауну Австралии, я узнал, что жители страны усовершенствовали конструкцию защитных заборов: они вкапывают его нижнюю часть в землю, а сверху делают защитный козырек, так что кошки не могут ни забраться на него, ни перепрыгнуть на другую сторону. Такими заборами огораживают огромные участки — какие-то с кошками, другие без, — что позволяет ученым экспериментально проверить воздействие этих животных на экосистему.

Раз уж исследователям удалось предотвратить кошачьи побеги с помощью многокилометровых заграждений, нам не должно было составить труда удержать Нельсона в небольшом дворике за домом. Я быстро нашел в интернете несколько компаний, которые последовали примеру австралийцев и теперь занимаются изготовлением и продажей подобных ограждений для кошек. Правда, их услуги стоят недешево, поэтому мы решили попробовать соорудить такой забор своими руками. Работа вовсю кипит, и, будем надеяться, Нельсону не удастся нас обхитрить.

И все же, даже если изобретательность австралийцев и помогла найти разумный компромисс между тоской Нельсона по свежему воздуху и нашей заботой о его благополучии, вопрос его влияния на другие виды остается открытым. Кое-кто из моих коллег-экологов в ужасе от того, что мне, увы, опять не удалось воспитать кота-домоседа. И действительно, ничто не доставляет Нельсону большего удовольствия, чем преследование птиц. Он чутко улавливает их присутствие на деревьях, в воздухе и особенно на земле. Частенько он лежит, спрятавшись в клумбе с хостами, — я ни за что не догадался бы, где он, если бы не трекер, — а метрах в пяти от него голуби клюют высыпавшиеся из кормушки зернышки.

Правда, все не так уж плохо: Нельсон при всей своей незаурядности весьма посредственный охотник. Он, как и положено, припадает к земле и наблюдает за добычей из укрытия, но никак не может понять, что к жертве надо подкрасться на расстояние броска. В результате его атаки заканчиваются неудачей: птицы улетают раньше, чем он успеет хоть сколько-нибудь к ним приблизиться. Я почти уверен, что ему ни разу так и не удалось никого поймать.

Можно объяснить это тем, что Нельсон в детстве был обделен нужными тренировками, но Джейн с Уинстоном, которые воспитывались в домашних условиях с двухнедельного возраста, превосходно ловят кроликов. Поэтому уроки мамы-кошки, очевидно, не самое главное в развитии охотничьего мастерства. Уже есть несколько исследований о том, как кошки оттачивают навыки охоты, но хотелось бы узнать об этом еще подробнее.

Призыв к новым исследованиям — самое подходящее завершение для этой книги. Мы уже многое знаем о кошках, но вопросов остается гораздо больше, причем самых разнообразных. Нам только предстоит выяснить, о чем кошки думают, какое влияние они оказывают на популяции диких животных Северной Америки, где именно их одомашнили и многое другое. Прекрасное время, чтобы быть айлурологом!

Я выражаю глубокую благодарность каждому, кто сделал все от него зависящее, чтобы передать мне свои знания о кошках. За продолжительные разговоры, за предоставленные материалы и информацию, а также за другую неоценимую помощь я хочу сказать спасибо Кайлеру Абернати, Джейсону Ахистесу, Майку Арчеру, Адаму Бойко, Гордону Бергхардту, Крису Бёрду, Бену Карсвеллу, Мартине Чекетти, Франческе Синк, Майку Коуву, Марион Крейн, Майклу Делгадо, Джастину Диллинджеру, Крису Дикману, Джошу Донлану, Карлосу Дрисколлу, Люси Друри, Матрину и Аманде Энгстер, Дэвиду Файту, Гарри Грину, Саре Хартвелл, Кэти Хус, Энтони Хатчерсону, Крейгу Джеймсу, Юкке Йернвалл, Роланду Кейсу, Аллену Китингу, Хайди Кикиллус, Брайну Кортису, Карен Краус, Карен Лоуренс и Музею истории кошек, Майку Летнику, Кэти Лисник, Лесли Лайонс, Кэрри Энн Лойд, Фионе Маршалл, Дженни Макдональд, Александре Ньютон Макнил, Хью Макгрегору, Эмили Маклеод, Джин Меллен, Джейн Мелвилл, Джо-Энн Микса-Блэквелл, Ким Миллер, Веред Мирмович, Кэтрин Мосби, Тому Ньюсому, Николасу Никастро, Питеру Осборну, Клайдио Оттони, Мариссе Пэрротт, Тори Перкинсу, Нэнси Петерсон, Трейси Квакенбуш, Эндрю Ровану, Джону Риду, Грейс Руга, Джилл Сакман, Бобу Сэллинджеру, Карен Саусман, Гэри Шварцу, Гранту Сайзмору, Эрику Стайлзу, Молли Стиннер, Джуди Сагден, Агнес Сан, Кэтрин Тафт, Вим Ван Ниру, Кеони Вану, Анджеле Везерспун, Линде Винтерс, Мелиссе Веттер и библиотеке Университета Вашингтона (в особенности сотрудникам отдела межбиблиотечного абонемента), а также Джилл Гордон и библиотеке зоопарка Сент-Луиса.

Кроме того, за ответы на вопросы и за оказанную мне всевозможную помощь я хочу поблагодарить Дени Алифано, Джейн Аллен, Кариссу Альтшуль, Стефано Энайла, Эрику Бауэр, Луизу Арнедо Белтран, Эндрю Бенгсена, Рею Беннетт, Джона Бутройда, Павла Бородина, Бьерна Браастада, Джона Брэдшоу, Бонни Брейтбейл, Бриттани Браун, Сару Браун, Линду Булл, Рене Бампус, Скотта Кэмпбелла, Лоретту Караветт, Лору Карпентер, Александру Карти, Линду Кастанеду, Холли Колахан, Дэна Дембиека, Мелиссу Дрейк, Дебору Даффи, Ли Дугаткина, Марка Элдриджа, Сару Эллис, Бобби Эспинозу, Зака Фарриса, Джиллиан Фасио, Розмари Фишер, Джесс Флаэрти, Керри Флауэр, Майка Гиллама, Эбигейл Гоф, Андреу Гриффин, Идит Гантер, Лиз Хансен-Браун, Бена Харта, Энн Хельгрен, Элисон Эрманс, Салиму Икрам, Сэнди Инглби, Кэндили Джэксон, Пэт Джэкоббергер, Кейси Джоннас, Нормана Джонсона, Пэм Джонсон-Беннетт, Холли Джонс, Кена Каммерера, Гейл Карр, Скотта Кейсера, Тома Килайна, Сюзан Кин, Макла Кейли, Джона Кейлмана, Скотта Кио, Марту Кайли-Уортингтон, Гвендолин Ла Прери, Сару Легге, Криса Лепчика, Кэролин Лесорогол, Дэна Либермана, Кит Лилли, Трэвиса Лонгкора, Дана Лока, Шуцинь Луо, Дуга Менке, Эшли Лутц-Нельсон, Дэвида Макдонадальда, Питера Марра, Генри Мартино, Бекку Макклоски, Карен Маккомб, Робби Макдональда, Бреннена Маккензи, Джона Морана, Шерил Моррис, Десмонда Морриса, Павитру Муралидхар, Эйжу Мерфи, Отэм Нельсон, Даррена Ниджалке, Кристин Новелл, Стивена О'Брайена, Кена Олсена, Хелен Оуэнс, Крейга Пэкера, Барбу Палмер, Джима Пэттона, Дайану Пэкстон, Брета Пэйсье, Дэвида Пэмбертона, Бена Филлипса, Мелани Пиаццу, Даниэлу Попович, Найэм Куинн, Натана Рэнка, Сюзанн Реннер, Дэвида Резника, Харриет Ритво, Дебору Робертс, Дэвида Рошьера, Диона Росса, Джулиуса Брайт Росса, Мануэля Руиса-Гарсиа, Крейга Саффо, Марти Савина, Дуга Шара, Мартина Шмидта, Сюзанн Шётц, Карин Шварц, Тришу Зайфрид, Лору Семпл, Брэда Шаффера, Линн Шерер, джона Смтсона, Филипа Стивенса, Энн Стропл, Мел Санквист, Эми Сазерлэнд, Лоуренса Свейнпола, Терезу Суини, Аллену Тарталью, Патти Томас, Криса Торнтона, Денниса Тернера, Иоланду ван Хизик, Жан-Дени Винье, Ричарда Ванга, Джорджию Вард-Фиар, Уэса Уоррена, Джима Вендера, Ларса Верделина, Мика Уэстбери, Аннетт Уилсон, Робби Уилсона, Ли-Энн Вулли, Минди Зедер и Айрис Цинк.

Люси Друри, Меган Кастен, Каролин Лосос, Элизабет Лосос и Дэвид Шанцер прочитали все или почти все рабочие варианты этой книги и сделали множество очень полезных замечаний.

Большое спасибо моему агенту Максу Брокману за то, что помогал мне в разработке замысла этой книги, и моему редактору Венди Вулф за то, что придавала книге форму и указывала ориентиры, которые каждый раз оказывались верными, какой бы ни была моя первоначальная реакция. Спасибо Паломе Руиз и Джейн Каволина за исправление множества постыдных грамматических и лексических ошибок и за такие замечательные советы по редактированию текста. Спасибо Линн Бакли, Мейган Кавано, Клиффу Коркорану и Дженнифер Тейт. Спасибо Линн Мардсен за то, что фотографировала моего кота и присматривала за ним. Дейв Тасс создал именно такие иллюстрации, какие я хотел, и я благодарен ему за то, что он мирился с моими постоянно меняющимися запросами и предложениями.

Толчком к написанию этой книги послужил цикл лекций «Наука о кошках», который я прочитал в 2016 году. Я очень благодарен Гарвардскому университету за одобрение этого курса и помощь в его проведении, а также 12 чудесным первокурсникам, которые его прослушали.

И наконец, я благодарю своих родителей, Джозефа и Каролин Лосос, за то, что они поощряли мою любознательность, и за то, что я рос рядом с кошками. Моя мать оказывала мне всяческую поддержку во время работы над книгой и давала бесценные советы в процессе ее написания. И самое главное: я благодарен своей жене, Мелиссе Лосос, за то, что она годами мирилась с нескончаемой болтовней по поводу кошек, и за ее любовь и поддержку.

Расширенный список источников и дополнительные комментарии можно найти на веб-сайте автора: www.jonathanlosos.com/books/the-cats-meow-extended-endnotes. Адреса всех приведенных ниже веб-сайтов актуальны на 11 декабря 2023 года, если не указано иное.

Сходства и различия в поведении разных видов были описаны М. Гартнером и др.: Gartner M. C. et al. Personality Structure in the Domestic Cat (Felis silvestris catus), Scottish Wildcat (Felis silvestris grampia), Clouded Leopard (Neofelis nebulosa), Snow Leopard (Panthera unica), and African Lion (Panthera leo): A Comparative Study, Journal of Comparative Psychology 128 (2014):414–426. В обзоре научной литературы на сайте Scientific American сказано, что собаки гораздо чаще кошек обгрызают тела мертвых людей: https://www.nationalgeographic.com/science/article/pets-dogs-cats-eat-dead-owners-forensics-science; см. также Rossi M. L. et al. Postmortem Injuries by Indoor Pets, American Journal of Forensic Medicine and Pathology 15 (1994):105–9. Один из ведущих в мире специалистов по одомашниванию, археолог из Смитсоновского института Минди Зедер написала целый ряд хороших статей, которые послужат отличной отправной точкой для изучения этого вопроса, например: Zeder M. A. The Domestication of Animals, Journal of Anthropological Research 68 (2012):161–90. Статистику о численности породистых и стерилизованных кошек я взял на сайте Humane Society: https://www.humanesociety.org/resources/pets-numbers, дата обращения: 4 января 2019 года.

Источником информации служит докторская диссертация Сары Браун: Brown S. The Social Behaviour of Neutered Domestic Cats. University of Southampton, England, 1993. Николас Никастро любезно рассказал мне предысторию своей исследовательской работы во время нашей переписки по электронной почте в январе 2021 года. Отчет о результатах его исследования издаваемых кошками звуков: Nicastro N., Owren M. J. Classification of Domestic Cat (Felis catus) Vocalizations by Naïve and Experienced Human Listeners, Journal of Comparative Psychology 117 (2003):44–52. Последующее исследование с участием хозяев обследуемых кошек описано у С. Эллис и др.: Ellis S. L. H. et al. Human Classification of Context-Related Vocalizations Emitted by Familiar and Unfamiliar Domestic Cats: An Exploratory Study, Athrozoös 28 (2015):625–644. Итоги исследования Шотц хорошо описаны в ее книге: Schötz S. The Secret Language of Cats: How to Understand Your Cat for a Better, Happier Relationship (New York: Hanover Square Press). Шотц относит стрекот и щебет к одной категории, но, на мой взгляд, это совершенно разные звуки. Камерон-Бьюмонт изучала в британских зоопарках такие замечательные и малоизвестные виды кошачьих, как азиатская дикая кошка, кошка Жоффруа, каракал и камышовый кот, и представила сведения об особенностях их вокализации в своей диссертации: Cameron-Beaumont C. L. Visual and Tactile Communication in the Domestic Cat (Felis silvestris catus) and Undomesticated Small Fields (PhD dissertation, University of Southampton, England, 1997). Рене Бампус, которая работала с 16 видами кошачьих, подтвердила, что мяуканье часто встречается у малых кошек, особенно когда речь идет о маме-кошке и ее котятах или о периоде ухаживаний у взрослых особей (письмо от 15 января 2021 года). Хотите узнать, как мяукают дикие виды кошек? Послушайте этого сервала: https://www.youtube.com/watch?v=Le1GEAHnaGo — или этого каракала: https://www.youtube.com/watch?v=mZ_CDMyz374. Опрос смотрителей зоопарков опубликован Камерон-Бьюмонт и др.: Cameron-Beaumont et al. Evidence Suggesting Preadaptation to Domestication Throughout the Small Felidae, Biological Journal of the Linnean Society 75 (2002):361–66. Работа Никастро о вокализации африканских степных кошек была опубликована в 2004 году: Perceptual and Acoustic Evidence for Species-Level Differences in Meow Vocalizations by Domestic Cats (Felis catus) and African Wild Cats (Felis silvestris lybica), Journal of Comparative Psychology 118:287–296. Хорошая статья об этом исследовании, откуда я цитирую Никастро, появилась в The Cornell Chronicle: https://news.cornell.edu/stories/2002/05/meow-isnt-language-enough-manage-humans. Исследование, посвященное разным типам мурлыканья, было опубликовано Карен Маккомб: McComb K. et al. The Cry Embedded Within the Purr, Current Biology 19 (2009): R507–8. Маккомб подробно рассказала мне о своем эксперименте в письме от 3 февраля 2021 года. Запись назойливого мурлыканья можно послушать здесь: https://www.cell.com/current-biology/supplemental/S0960-9822(09)01168-3#supplementaryMaterial.

В первой главе замечательной книги Джона Брэдшоу (Bradshow J. Cat Sense: How the New Feline Science Can Make You Better Friend to Your Pet. New York: Basic Books, 2013) приводятся свидетельства людей, которые в прошлом пытались разводить диких кошек. Нобелевский лауреат, зоолог-бихевиорист Конрад Лоренц поделился историями из своей собственной практики в книге Man Meets Dog (London: Methuen & Co., 1954. P. 16): «Всякий, кому довелось поближе узнать степных кошек, без сомнения, согласится, что они очень легко приручаются. В какой-то мере это прирожденные домашние животные». При этом он утверждает, что европейские лесные кошки «приручению не поддаются»[174]. Список прирученных видов взят из работы: Faure E., Kitchener A. C. An Archeological and Historical Review of the Relationship Between Fields and People, Anthrozoös 22 (2009):221–38. В четвертой главе книги Джона Брэдшоу (Bradshow J. Cat Sense) прекрасно рассмотрен вопрос о социализации кошек. Эта тема мало исследована, поэтому однозначного ответа о том, когда начинается и заканчивается период, в котором котят нужно приучать к рукам, не существует. Возможно, он начинается не позднее трехнедельного возраста. Первые исследования особенностей поведения кошек были опубликованы Деборой Даффи и др.: Duffey D. L. et al. Development and Evaluation of the Fe-BARQ: A New Survey Instrument for Measuring Behavior in Domestic Cats (Felis s. catus), Behavioral Process 141 (2017):329–41 (Дебора Даффи любезно поделилась со мной необработанными данными исследования); информацию о финских кошках см. тут: Mikkola S. et al. Reliability and Validity of Seven Feline Behavior and Personality Traits, Animals 11 (2021):1991. Чрезвычайно интересную статью Сары Хартвелл о том, как кошки бегают за брошенными им игрушками, можно найти на очень полезном сайте Messybeast.com (http://messybeast.com/retriever.htm); я часто обращался к нему во время написания книги. Различия между собаками и волками описаны в книге Брайна Хейра и Ванессы Вудс: Hare B., Woods V. The Genius of Dogs: How Dogs Are Smarter That You Think (New York: Plume, 2013). Вопрос о том, стоит ли считать способность следить за тем, куда указывает палец, врожденной или приобретенной в результате совместной жизни с человеком, является предметом серьезных обсуждений. Сравните, например, книги Wynne Clive D. L. Dog Is Love: Why and How Your Dog Loves You (Boston: Houghton Mifflin Hercourt, 2019)[175] и Hare B., Woods V. Survival of the Friendliest: Understanding Our Origins and Rediscovering Our Common Humanity (New York: Random House, 2020). Проводилось несколько исследований о том, повышается ли у кошек уровень окситоцина при общении с людьми, но их результаты не были опубликованы в научной литературе и освещались только в СМИ (см. https://www.hillspet.com/pet-care/behavior-appearance/why-humans-love-pets). Исследование с изображением кошачьего силуэта описано в статье Дж. Брэдшоу и Ш. Камерон-Бьюмонт (2000): Bradshaw J., Cameron-Beaumont C. The Signalling Repertoire of the Domestic Cat and Its Undomesticated Relatives, вошедшей в сборник The Domestic Cat: The Biology of Its Behaviour, eds. Dennis C. Turner and Patrick Bateson (Cambridge, UK: Cambridge University Press, 2000, pp. 67–93). Пример ситуации, когда лев поднимает хвост в знак приветствия, можно посмотреть здесь: https://www.youtube.com/watch?v=jAPd90ePJ_U.

Увлекательная глава Field Society в сборнике под редакцией Д. Макдональд (Biology and Conservation of Wild Fields, eds. D. W. Macdonald and A. J. Loveridge. Oxford: Oxford University Press, 2010, pp. 125–60) содержит огромное количество информации на различные темы, связанные с социальной структурой кошачьих. Кристин Витейл в своей статье (The Social Lives of Free-Ranging Cats, Animals 12 (2022):126) дает прекрасный обзор литературы по социальному поведению в колониях бездомных кошек. Я привожу информацию о плотности кошачьей популяции на квадратный километр, хотя исследования обычно проводятся на гораздо более компактной территории (по такому же принципу вы можете подсчитать, сколько километров в час составляет ваша скорость, даже если едете меньше часа).

Информацию о кошках Нахлаота я взял из статьи Веред Мирмович (Mirmovitch V. Spatial Organisation of Urban Feral Cats (Felis catus) in Jerusalem, Wildlife Research 22 (1995):299–310), а также из нашей с ней переписки от 19 февраля 2021 года. По некоторым оценкам, плотность кошачьих колоний может быть еще выше, чем я привожу здесь, но эти оценки либо относятся к кошкам, проживающим на ограниченных территориях, либо не включают в себя весь ареал их обитания и поэтому искусственно завышают показатели плотности. Мы не знаем, что дальше происходило с кошками в Нахлаоте, но зато нам известно о том, как ситуация развивалась в Аосиме. Через четыре десятилетия после первоначальных исследований население деревни уменьшилось больше чем наполовину — возможно, из-за того, что рыбаки состарились, а молодое поколение не спешило им на смену. В 2014 году в одной из газет появилась заметка о возросшем интересе туристов к посещению кошачьего острова, где можно покормить кошек. Что до самих животных, их рацион, похоже, по-прежнему состоит в основном из рыбьей требухи, и подачек от туристов, по всей видимости, было недостаточно, чтобы предотвратить сокращение их численности на пятьдесят с лишним процентов. О крупном размере прайда как преимуществе при защите занимаемой территории можно прочитать у А. Моссера и К. Пэкера: Mosser A., Packer C. Group Territoriality and the Benefits of Sociality in the African Lion, Panthera leo, Animal Behaviour 78 (2009). P. 359–70. Феномен инфантицида подробно описан у А. Пуси и К. Паркера (Pusey A., Packer C.) в главе Infanticide in Lions: Consequences and Counterstrategies из сборника Infanticide and Parental Care, eds. Stefano Parmigiani and Frederick S. vom Saal (New York: Routledge, 1994). Хотя некоторые эпизоды читать тяжело — жестокость природы может производить довольно неприятное впечатление. Утверждение, что у котят больше шансов выжить, если кошки заботятся о них сообща, подкрепляется лишь достаточно скудными доказательствами. Об этом упоминается в статье Д. Макдональд (Macdonald D. W. The Pride of the Farmyard, BBC Wildlife 9 (November 1991):782–90), где замечательно описаны колонии кошек, обитающие на фермах. Статья 1988 года Kerby G., Macdonald D. W. Cat Society and the Consequences of Colony Size в сборнике The Domestic Cat: The Biology of Its Behaviour, eds. Dennis C. Turner and Patrick Bateson (Cambridge, UK: Cambridge University Press, 2014) рассказывает, что котята лучше растут в тех группах, которые занимают более выгодные территории внутри колонии. В статье Pointer D., Natoli E. Infanticide in Rural Male Cats (Felis catus L.) as a Reproductive Mating Tactic, Aggressive Behaviour 25 (1999):445–49 рассматриваются случаи инфантицида у домашних кошек. Наиболее подробная информация о многочисленных случаях предотвращения инфантицида со стороны самок содержится в статье, написанной Макдональд для журнала BBC Wildlife. Уорнер Пассанисси, упомянутый в этой статье, подтвердил, что его наблюдения за случаями инфантицида говорят о том, что у групп самок больше шансов предотвратить инфантицид, чем у одиночных особей (письмо от 8 апреля 2021 года). Забавные фотографии оленя, лижущего кошек: Bisceglio P. Why Is This Deer Licking This Fox? The Atlantic, October 23, 2017 (https://www.theatlantic.com/science/archive/2017/10/why-is-this-deer-licking-this-fox/543621/). Фотоловушки особенно хорошо подходят в тех случаях, когда кошки отличаются друг от друга по окрасу. Однако у некоторых видов отличить одну особь от другой по внешнему виду намного сложнее. В таких случаях приходится прибегать к помощи еще более сложных математических вычислений, чтобы оценить численность животных, исходя из того расстояния, которое может пройти одна особь, и количества камер, которые снимут ее по пути. Сведения о живущих в непосредственной близости друг от друга диких кошках содержатся в заметках, сделанных во время экспедиций Уиллоби Прескоттом Лоу, английским натуралистом и собирателем коллекции британского Музея естественной истории, на которого Джон Брэдшоу ссылается в своей книге: Bradshow J. Cat Sense: How the New Feline Science Can Make You a Better Friend to Your Pet (New York: Basic Books, 2013). Сообщение о присутствии в одном выводке котят от разных отцов: Say L. et al. High Variation in Multiple Paternity of Domestic Cats (Felis catus L.) in Relation to Environmental Conditions, Proceedings of the Royal Society of London, B 266 (1999):2071–74. Цитата об основном правиле кошачьего общества взята у Брэдшоу: Cat Sense, p. 211. Благодарю знатока кошачьих повадок Пэм Джонсон-Беннетт за то, что разъяснила мне, как владельцы кошек иногда лишь усугубляют положение дел (письмо от 20 марта 2021 года). Утверждение о том, что чужаки порой успешно присоединяются к колонии, содержится в статье: Liberg O. et al. Density, Spatial Organisation and Reproductive Tactics in the Domestic Cat and Other Felids в сборнике The Domestic Cat: The Biology of Its Behaviour, 2nd ed., eds. Dennis C. Turner and Patrick Bateson (Cambridge, UK: Cambridge University Press, 2000), где утверждается, что у самок переходы между группами случаются довольно редко, в то время как у самцов такие переходы распространены более широко.

В общих чертах история эволюции кошачьих хорошо рассказана здесь: Werdelin L. et al. Phylogeny and Evolution of Cats (Felidae) и у Macdonald et al. Biology and Conservation of Wild Fields. О популярности кошачьих кличек можно судить по реестру застрахованных питомцев (Naming you cat // Nationwide Pet Health Zone, https://phz8.petinsurance.com/pet-names/cat-names/male-cat-names-1). Согласно этому источнику, самая популярная кошачья кличка в мире — Симба. По данным двух других исследований, это имя заняло первое место среди кличек для котов и третье среди кошачьих кличек вообще. Портал ветеринарной клиники First Vet (A Rover by Any Other Name, https://firstvet.com/us/articles/a-rover-by-any-other-name) приводит статистику по кличкам за 115 лет существования кладбища домашних животных Hartsdale Pet Cemetery в Нью-Йорке. Книга Castello J. R. Fields and Hyenas of the World (Princeton, NJ: Princeton University Press, 2020) — отличный источник информации обо всех видах кошек. Разделение на больших и малых кошек не учитывает того обстоятельства, что у видов кошачьих размер тела представляет собой континуум: средних размеров рысь, каракал или золотая кошка питаются дичью средних размеров. Информацию о филогенетическом родстве живущих ныне видов см. тут: Johnson W. E. et al. The Late Miocene Radiation of Modern Felidae: A Genetic Assessment, Science 311 (2016):73–77, а также: Li G. et al. Phylogenomic Evidence for Ancient Hybridization in the Genomes of Living Cats (Felidae), Genome Research 26 (2016):1–11. Дарвин в книге The Variation of Animals and Plants Under Domestication (vol. 2, 2nd ed., 1883, pp. 292–93), цитируя известного французского зоолога Изидора Жоффруа Сент-Илера, который в свою очередь повторяет сказанное Добантоном, утверждал: «Кишечник домашней кошки на треть длиннее, чем у дикой европейской… Увеличение длины, по всей видимости, происходит оттого, что в рационе домашней кошки, в отличие от диких видов кошачьих, присутствует не только пища животного происхождения; к примеру, мне доводилось видеть французского котенка, который ел овощи столь же охотно, как и мясо». О веганстве у кошек см.: Are Vegan Diets Healthier for Dogs & Cats? Skeptvet, April 29, 2022 (https://skeptvet.com/Blog/2022/04/are-vegan-diets-healthier-for-dogs-cats/). Феномен уменьшения размеров мозга при одомашнивании хорошо описан в статье Zeder M. A. The Domestication of Animals, Journal of Anthropological Research 68 (2012):161–90. Получить представление о походке африканских степных кошек можно из этого видео: https://www.youtube.com/watch?v=iDiL4YSNxwc&t=249s. Поиск информации о великолепных шотландских лесных кошках можно начать с сайта проекта Scottish Wildcat Action: https://www.scottishwildcataction.org/about-us/#overview).

Работа Карлоса Дрисколла; Driscoll C. The Near Eastern Origin of Cat Domestication, Science 317 (2007):519–23. Дрисколл в подробностях рассказал мне о своем исследовании по телефону и во время нашей переписки, которая продолжалась с декабря 2020 года по июнь 2022 года. В своей книге Cat Sense Джон Брэдшоу много рассказывает о влиянии гибридизации на африканских степных кошек. Контраргументом может служить то, что кошки Жоффруа и другие виды кошачьих из Южной Америки тоже ведут себя очень миролюбиво, хотя и не скрещиваются с домашними кошками. Если южноамериканские виды могли сформировать столь миролюбивый нрав, почему же на это не способны африканские кошки?

Хороший обзор путей одомашнивания есть у М. А. Зедер; Zeder M. A. The Domestication of Animals, Journal of Anthropological Research 68 (2012):161–90. Исследования индивидуальных различий животных описаны у Д. Реале и др.: Réale D. et al. Evolutionary and Ecological Approaches to the Study of Personality, Philosophical Transactions of the Royal Society B 365 (2010):3937–46. Одно из первых исследований на эту тему предпринял Ориол Лапедра: Lapiedra O. Predator-Driven Natural Selection on Risk-Taking Behavior in Anole Lizards, Science 360 (2018):1017–20. Я говорил ему, что проект окажется неудачным и он впустую потратит время, но он отказался ко мне прислушаться. Как же я заблуждался! Об опасности, которую собаки представляют для кошек в поселениях людей, мне рассказала моя коллега по Университету Вашингтона Фиона Маршалл. О программах привлечения кошек к борьбе с грызунами сообщила Джен Кристенсен: Christensen J. Are Cats the Ultimate weapon in Public Health, CNN, July 15, 2016 (https://www.cnn.com/2016/07/15/health/cats-chicago-rat-patrol). Я благодарен Фионе Маршалл еще и за то, что она назвала мне возможные причины скудного количества окаменелых останков кошек в археологических отложениях. Превосходным источником информации о египетских кошках служит богатая иллюстрациями, фотографиями и интересными историями книга Яромира Малека: Malek J. The Cat in Ancient Egypt (London: British Museum Press, 1993). Кроме того, полезна будет и более общая книга Д. Энгельса, Engels D. Classical Cats: The Rise and Fall of the Sacred Cat (London: Routledge, 1999). Окаменелые останки китайских кошек впервые упоминаются в статье Hu Y. et al. Earliest Evidence for Commensal Processes of Cat Domestication, Proceeding of the National Academy of Science 111 (2014):116–20; последующая научная работа, в которой определяется вид этих кошек: Vigine et al. Earliest 'Domestic' Cats in China Identified as Leopard Cat (Prionailurus bengalensis), PLoS One 11, no. 1 (2016): e0147295.

Увлекательный пересказ научной работы Оттони с некоторыми интерпретациями, которые вызывают у меня несогласие, можно найти у Бена Джонсона: Johnson B. How Cats Took Over the World, June 20, 2017 (https://natureecoevocommunity.nature.com/posts/17958-how-cats-took-over-the-world). Сведения о работе Оттони я получил во время нашей с ним переписки и общения через Zoom в декабре 2020-го и январе 2021 года. Узнать больше о мумиях животных можно из книги 2005 года Divine Creatures: Animal Mummies in Ancient Egypt (Cairo: American University in Cairo Press). В письме от 30 декабря 2020 года ее редактор Салима Икрам рассказала мне, что из всех животных в Египте собаки чаще всего подвергались мумификации. Детальную информацию об обвинении в убийстве можно найти на https://en.wikipedia.org/wiki/Murder_of_Shirley_Duguay. М. Голэб отстаивает гипотезу одомашнивания кошек на территории Турции и предлагает убедительный способ интерпретировать полученные Оттони результаты в статье: Golab M. Egyptian Cats, Anatolian Cats and Vikings: Separating Evidence from Fiction About the Cat Domestication. June 25, 2017 (https://www.anadolukedisi.com/en/cat-domestication-fiction-evidence/). На самом деле открытия Оттони имеют гораздо более глубокий смысл: помимо того, что европейские лесные кошки не водились в Турции, они также не были единоличными хозяевами на европейском континенте. Как и ожидалось, все образцы из Западной Европы, датируемые периодом ранее 800 года до нашей эры, содержали ДНК европейских кошек. Но старые образцы с юго-востока Европы, предшествовавшие появлению сельского хозяйства на этих территориях, говорили совсем о другом: кость из Румынии, чей возраст составляет 10 000 лет, содержала ДНК североафриканских степных кошек, как и остатки из Болгарии, которым 8000 лет. В целом около половины останков кошек из Юго-Восточной Европы, возраст которых составлял 5000 лет и более, содержали ДНК североафриканских степных кошек. Это открытие стало сюрпризом, поскольку до этого было принято считать, что в природе ареалы этих двух видов не пересекаются; полученные данные говорили об обратном: в регионе присутствовали оба вида кошек. Когда Оттони сравнил ДНК североафриканских степных кошек из Европы с такими же древними образцами из Турции и близлежащих территорий, он обнаружил небольшие, но устойчивые генетические расхождения: определенная аллель была распространена в Турции, но не встречалась в Европе. Это отличие означало, что обитавшие на этих территориях популяции североафриканских степных кошек развивались независимо друг от друга в течение достаточно долгого времени, чтобы между ними появились генетические различия. Другими словами, североафриканские степные кошки жили в Европе задолго до того, как люди стали мигрировать из Турции и принесли с собой в Европу сельское хозяйство. Последующее появление в Европе турецкой аллели говорит о притоке турецких кошек на территорию Европы. Фиона Маршалл делится великолепными рассуждениями и выводами о последствиях появления турецких аллелей в Юго-Восточной Европе в своей статье: Marshall F. Cats as Predators and Early Domesticates in Ancient Human Landscapes, Proceedings of the National Academy of Science 117 (2020):18154–56. Многие источники — книги, сайты и даже научные работы — содержат информацию о том, что финикийцев называли ворами кошек. Правда, я так и не смог найти первоисточник, который мог бы это подтвердить. Осмелюсь предположить, что это прозвище изобрели когда-то давно, и теперь оно воспринимается как данность. То же самое относится и к утверждениям, что египтяне старались вернуть на родину вывезенных из страны кошек: все они восходят к работам древнегреческого историка Диодора Сицилийского, который писал в своей «Исторической библиотеке», кн. 1: «Если же они отправляются в военный поход на другое государство, то выкупают похищенных кошек и ястребов и привозят их назад в Египет, а иногда делают это даже в том случае, если выделенных на поход денег остается мало». Многие опубликованные труды неверно истолковывают его слова, иногда встречаются даже утверждения, что армию специально посылали в другие страны, чтобы захватить кошек. Объясняется это опять же тем, что один из авторов неправильно понял слова историка, а остальные повторили его ошибку, а может, даже и приукрасили немного, и спустя какое-то время эти неточности стали восприниматься как факт. Описание географического распространения кошек приводится в соответствии с Engels D. Classical Cats: The Rise and Fall of the Sacred Cat (London: Routledge, 1999) и Faure E. and Kitchener A. C. An Archeological and Historical Review of the Relationship Between Fields and People, Anthrozoös 22 (2009):221–38. В своей статье М. Топлак предлагает ревизионистскую версию норвежской мифологии: Toplak M. The Warrior and the Cat: A Re-evaluation of the Roles of Domestic Cats in Viking Age Scandinavia, Current Swedish Archeology 27 (2019):213–45. Дополнительную информацию о полученном Оттони гранте можно найти здесь: A History of Cat-Human Relationship, University of Rome Tor Vergata (https://farmacia.uniroma2.it/a-history-of-cat-human-relationship-2mln-granted-by-erc-to-the-felix-project/).

Информация о расцветках кошек в изобразительном искусстве приводится по Engels D. Classical Cats: The Rise and Fall of the Sacred Cat (London: Routledge, 1999). Авторитетный рассказ о «Тамра Мау» и современных кошках Таиланда: Clutterbuck M. R. Siamese Cats: Legends and Reality, 2nd ed. (Bangkok: White Lotus, 2004). Информация о кошках черепахового окраса взята из статьи 'Tortitude' Is Real, and Other Fun Facts About Tortoiseshell Cats. October 2, 2018 (https://www.meowingtons.com/blogs/lolcats/tortitude-is-real-and-other-fun-facts-about-tortoiseshell-cats). Этот сайт отсылает нас к замечательной книге King I. Tortitude: The BIG Book of Cats with a BIG Attitude (Miami: Mango Media, 2016). Почему черепаховый и трехцветный окрас характерен только для кошек, объясняется в статье McGowan K. Splotchy Cats Show Why It's Better to Be Female (https://nautil.us/splotchy-cats-show-why-its-better-to-be-female-235569/).

Полное имя Тоби — Гранд-чемпион с отличием Тобиас Макнифико из питомника LapCats. Популярность породы, по статистике Ассоциации любителей кошек: https://cfa.org/cfa-news-releases/top-breeds-2021/. Описание мейн-кунов есть в книге Фрэнсис Симпсон: Simpson F. The Book of the Cat (London: Cassell and Company, 1903), и у Харрисона Уира, Weir H. Our Cats and All about Them (Boston: Houghton Mifflin, 1889). Cделанные в XIX веке фотографии мейн-кунов можно посмотреть на сайте: https://www.pawpeds.com/cms/index.php/en/breed-specific/breed-articles/forebears-of-our-present-day-maine-coons. Один из норвежских заводчиков, занимавшихся разведением породы, сказал в 1977 году: «Об истории норвежской лесной кошки почти ничего не известно. Большинство из того, что было написано об этой кошке и ее происхождении, основано на предположениях и догадках. Но одно мы знаем точно: лесные кошки обитают в Норвегии с незапамятных времен»; см. Nylund E. The Norwegian Forest Cat, All Cats 14:27). На сайте http://www.skogkattringen.no/artikler/Norsk_Skogkatt_histore_m_bilder_2.pdf представлена история создания породы норвежских лесных кошек; вот ее перевод с норвежского: «По всей Норвегии были собраны особи характерной для породы внешности… Кошек буквально брали со двора и ставили на стол перед судьей в надежде, что они будут соответствовать установленным техническим требованиям. Некоторым из них удавалось протиснуться в это игольное ушко, другим — нет. Наконец-то можно было начать работу по формированию породы». По словам Бьерна Браастада (письмо от 2 июня 2021 года), стандарт не менялся с тех пор, как были отобраны основатели породы, а это означает, что многие современные норвежские лесные кошки похожи на тех, кого несколько десятилетий назад ловили в лесах и на фермах. Еще больше информации доступно на сайте: https://www.norgeskaukatt.co.uk/Norgeskaukatt/History/firstshowcats.html. Описание русских длинношерстных кошек взято из книги Уира. Благодарю Люси Друри за то, что поведала мне историю о сибирских кошках во время нашей переписки в начале июня 2021 год, а также Друри (письмо от 21 июня 2022 года) и Сару Хартвелл (письмо от 19 августа 2022 года) за то, что рассказали мне о различных процедурах признания одной и той же породы кошек в различных организациях. Статья Ирины Садовниковой о сибирских кошках содержит много полезной информации (https://www.pawpeds.com/cms/index.php/en/breed-specific/breed-articles/the-siberian-cat); в ней она рассказывает о том, как создавалась эта порода: «Идея создания российской породы в это время витала в воздухе. И конечно, именно сибирской нужно было назвать такую породу — ведь это словосочетание имело давнюю историю. А вот какой должна быть эта кошка, было вовсе не очевидно. Полудлинношерстной — конечно. А дальше? Тип, формат, форма головы, очертания морды, постав ушей — все это было представлено в большом разнообразии в той городской и пригородной популяции полудлинношерстных кошек (назовем ее „условно аборигенной“), которую отсматривали фелинологи. Нужно было сделать выбор, основываясь не только на типе, преобладающем в популяции, но и учитывая уже существующие признанные породы полудлинношерстных кошек, в первую очередь мейн-куна и норвежскую лесную. Повторение пройденного никому не было бы нужно». Другие полезные статьи были написаны А. В. Колесниковым (http://www.tscharodeika.de/unmasked.html) и Ольгой Зайцевой (https://www.biorxiv.org/content/10.1101/165555v1); последняя из них выражает сомнение по поводу родства сибирских и русских длинношерстных кошек. На сайте http://www.siamesekittens.info/thailand.html можно посмотреть, как выглядят уличные кошки Таиланда. Получить представление о кошках Каира можно из книги: Chittock L. Carts of Cairo (New York: Abberville Press, 2000). Изображения британских кошек можно найти в интернете или в документальном фильме Би-би-си «Тайная жизнь кошек» (The Secret Life of the Cat). Вместо того чтобы опираться на такие исследования, ученым следует основательно изучить географическое разнообразие уличных кошек. Одичавшие кошки с близлежащего острова Ламу тоже очень похожи на соукок. Кинематографист Джек Коуффер, номинированный на премию «Оскар» за лучшую операторскую работу, написал чудесную книгу The Cats of Lamu (London: Aurum Press, 1998) о кошках, обитающих в старом городе на этом живописном кенийском острове. История возникновения породы бурманских кошек описана в книге Clutterbuck M. R. Siamese Cats: Legends and Reality, 2nd ed. (Bangkok: White Lotus, 2004, pp. 95–96).

Сайты Ассоциации любителей кошек (https://cfa.org) и Международной ассоциации кошек (https://tica.org/) — отличные ресурсы, где можно познакомиться с характеристиками различных пород, каждой из которых посвящена отдельная страница. Например, страничка сайта Ассоциации любителей кошек, посвященная персидской породе: https://cfa.org/persian/persian-breed-standard/. О противоречивом отношении к манчкинам и об истории этой породы кошек можно почитать в статье: Munchkin: Fur Is Flying Over This Rare Cat Breed, Tampa Bay Times, June 14, 1995 (https://www.tampabay.com/archive/1995/06/14/munchkin-fur-is-flying-over-this-rare-cat-breed/). Обновленный анализ проблем со здоровьем (или отсутствия таковых) можно найти на сайте одной из любительниц этой породы: Munchkin Cat Guide. Do Munchkin Cats Have Health Problems? December 27, 2018 (https://www.munchkincatguide.com/do-munchkin-cats-have-health-problems/). Краткая история эволюции кошек прекрасно изложена в главе Werdelin L. et al. Phylogeny and Evolution of Cats (Felidae) из сборника Macdonald et al., Biology and Conservation of Wild Felidis, eds. Macdonald D. W. and Loveridge A. J. (Oxford University Press, 2010).

Замечательный рассказ о выставках кошек приводится в книге Фила Маггитти и Джей-Энн Хельгрен: Maggitti P., Helgren J. A. It's Show Time! (Hauppauge, NY: Barron's Educational Series, 1998), а книга Meow: What Cats Teach Judges about Judging, написанная Керри Флауэр (Flower K. J., 2021), описывает эти шоу с позиции судьи, а также указывает, что выставки кошек, которые проводятся разными ассоциациями в разных странах, отличаются от описанного мной формата. Опрос ветеринаров приводится в книге Бенджамина и Лайнетт Харт: Hart B. L., Hart L. A. Your Ideal Cat: Insights into Breed and Gender Differences in Cat Behavior (West Lafayette, IN: Purdue University Press, 2013). Книга Helgren J. A. Encyclopedia of Cat Breeds, 2nd ed. (Hauppauge, NY: Barron's Educational Series, 2013) стала для меня настоящей библией кошачьих разновидностей с увлекательным и точным описанием почти всех пород… во всяком случае, всех, что существовали на 2013 год! Приведенная у Хельгрен классификация поведенческих признаков основана на многолетней исследовательской работе, которой писательница занималась, сотрудничая с журналами и веб-сайтами о кошках, посещая выставки, беседуя с заводчиками, ветеринарами и хозяевами кошек и, «конечно же, общаясь с самими животными» (письмо от 16 ноября 2020 года). Целый ряд статей посвящен исследованиям поведенческих отличий между породами: Duffy D. L. et al. Development and Evaluation of the Fe-BARQ: A New Survey Instrument for Measuring Behavior in Domestic Cats (Felis s. catus), Behavioural Processes 141 (2017):329–41; Wilhelmy J. et al. Behavioral Associations with Breed, Coat Type, and Eye Color in Single-Breed Cats, Journal of Veterinary Behavior 13 (2016):80–87; Salonen M. et al. Breed Differences of Heritable Behaviour Traits in Cats, Scientific Reports 9 (2019). P. 7949. О проведенном в Финляндии исследовании см.: Mikkola S. et al. Reliability and Validity of Seven Feline Behavior and Personality Traits, Animals 11 (2021):9911. Мысль о том, что спокойный характер персидских кошек стал результатом селекции, была высказана Десмондом Моррисом в книге: Morris D. Catworld: A Feline Encyclopedia (New York: Viking, 1996) — и Сарой Хартвелл в письме от 2 июня 2022 года. Розмари Фишер предположила, что такая уравновешенность необходима, чтобы было легче ухаживать за длинной шерстью (письмо от 27 июля 2022 года). Сравнение сиамской породы с другими кошками Таиланда представлено в книге Мартина Клаттербака: Clutterbuck M. R. Siamese Cats: Legends and Reality, 2nd ed. (Bangkok: White Lotus, 2004).

Содержательное описание развития сообществ любителей кошек и собак содержится в книге Харриет Ритво: Ritvo H. The Animal Estate: The English and Other Creatures in the Victorian Age (Cambridge, MA: Harvard University Press, 1987). Харрисон Уир, которого считают родоначальником кошачьих выставок, описывал разнообразные виды кошек, существовавшее в его время, в своей книге: Weir H. Our Cats and All About Them (Boston: Houghton Mifflin, 1889). Увлекательную дискуссию о происхождении и истории пород собак можно найти в статье Джеймса Гормана: Gorman J. How Old Is the Maltese, Really? New York Time October 4, 2021 (https://www.nytimes.com/2021/10/04/science/dogs-DNA-breeds-maltese.html). Я в долгу у Крис Бёрд за то, что рассказала мне об истории сиамских кошек во время нашей переписки 19–21 июня 2021 года на основе того материала, который представлен в ее статьях: Sarsenstone Cattery: A Wosd About Siamese History and Body Type (http://www.siamesekittens.info/siamhx.html) и Sarsenstone Cattery: The Types of Siamese (https://web.archive.org/web/20060930012742/http://home.earthlink.net/~sarsenstone/threetypes.html). Особенно интересную, хотя и провокационную книгу о разведении породистых собак написал Майкл Брэндоу: Brandow M. A Matter of Breeding: A Biting History of Pedigree Dogs and How the Quest for Status Has Harmed Man's Best Friend (Boston: Beacon Press, 2015). Я узнал об истории возникновения американских кёрлов из беседы с Грейс Руга, которая состоялась 8 октября 2021 года, а в последующем письме (13 октября 2021 года) она подчеркнула, что порода создавалась усилиями целой команды, куда входили не только супруги Руга. Кроме того, хотя большинство котят из выводка Суламифь раздавали друзьям и родственникам, одного из них все же пристроили через объявление. Адам Бойко предоставил информацию о породах собак в письме от 4 октября 2021 года. Подробности о кошках Вирджинии, которых использовали при выведении породы ликой, предоставила Патти Томас (письмо от 15 июля 2021 года). В истории происхождения породы ликой есть некоторые нестыковки. На сайтах Ассоциации любителей кошек (СFA) и Международной ассоциации кошек (TICA) представлены разные версии. Подробнее см.: Hartwell S. The Uncensored Origins of the Lykoi (http://messybeast.com/lykoi-story.htm). Увлекательный рассказ о коротконогих кошках можно найти у Сары Хартвелл в статье Short-Legged Cats (http://messybeast.com/shortlegs.htm).

О трудностях со скрещиванием мне рассказывали как Мартин Энгстер (письмо от 20 октября 2017 года), так и Карен Саусман (письмо от 21 июля 2021 года). Информацию о размерах и стоимости саванн можно найти на https://savannahcatassociation.org/. Чтобы оценить, насколько высоко подпрыгивают саванны, посмотрите видео: https://www.youtube.com/watch?v=vprEInOl1°0. Вызванное скукой деструктивное поведение саванн описано в руководстве по их содержанию: David T. Savannah Cats and Kittens: Complete Owner's Guide to Savannah Cat and Kitten Care (Canada: Windrunner Press, 2013); достоинства различных поколений саванн можно оценить на сайте: https://savannahcatbreed.com/which-cat-is-right-for-you/. Опубликованную в The New Yorker cтатью Ариэль Леви Living-Room Leopards можно найти по ссылке: https://www.newyorker.com/magazine/2013/05/06/living-room-leopards. Я беседовал с Энтони Хатчерсоном 11 августа 2021 года и 19 ноября 2020 года, а также переписывался с ним по электронной почте. Полный список гибридных пород можно найти в статье Сары Хартвелл: Hartwell S. Domestic x Wildcat Hybrids (http://messybeast.com/small-hybrids/hybrids.htm). История Карен Саусман и программа разведения серенгети обсуждались по телефону и в переписке по электронной почте в ноябре 2020 года и позже, в 2021 году; кроме того, интервью с ней доступно на сайте: http://www.zoovideoarchive.org/karen-sausman (его расшифровку любезно предоставила мне Лоретта Караветт). Я узнал историю тойгера, прочитав в журнале Life за 23 февраля 2007 года статью К. Миллер (Miller K. Hello Kitty: Inside the Making of America's Next Great Cat) и статью Александры Марвар (Marvar A. You Thought Your Cat Was Fancy? New York Times, May 27, 2020; https://www.nytimes.com/2020/05/27/style/toyger-fever.html); а также из наших бесед с Джуди Сагден 22 ноября 2020 года и 13 июня 2022 года и переписки в промежутке между ними. Дарвин писал про Лорда Риверса в книге The Variation of Animals and Plants Under Domestication (vol. 2, 2nd ed., 1883, p. 221). О разведении сквиттенов см.: Tomsho R., Tajada C. Mutant Cat Breed Uproar; 'May God Have Mercy, Wall Street Journal, November 27, 1998 (https://www.wsj.com/articles/SB912119899369123000); рассуждения о сквиттенах и этичности разведения кошек с пороками развития можно найти у Хартвелл в статье Twisty Cats: The Ethics of Breeding for Deformity (http://messybeast.com/twisty.htm). МРТ-исследование черепа персидских кошек описано в статье Schmidt M. J. et al. The Relationship Between Brachycephalic Head Features in Modern Persian Cats and Dysmorphologies of the Skull and Integral Hydrocephalus, Journal of Veterinary Internal Medicine 31 (2017):1487–1501. Результаты обследования 300 000 кошек, проведенного в Великобритании, опубликованы в научной статье: O'Neill D. G. et al. Persian Cats Under First Opinion Veterinary Care in the UK: Demography, Morality and Disorders, Scientific Reports 9 (2019):12952. Беглый поиск в интернете тут же выдаст вам множество веб-сайтов, где объясняется, почему удалять кошкам когти — ужасная идея. См., например, сайт общества защиты животных (The Humane Society), https://www.humanesociety.org/resources/declawing-cats-far-worse-manicure, или Американского общества по предотвращению жестокого обращения с животными (ASPCA), https://www.aspca.org/about-us/aspca-policy-and-position-statement-declawing-cats, а также статью Robins S. The Battle to Stop Declawing, May 10, 2021 (https://www.catster.com/lifestyle/the-battle-to-stop-declawing).

Я общался с Лесли Лайонс по телефону и вел переписку с ней по электронной почте весной и летом 2021 года. Хороший обзор процедуры поиска генов, отвечающих за определенные признаки, есть в статье Gandolfi B., Alhaddad H. Investigation of Inherited Diseases in Cats: Genetic and Genomic Strategies over Three Decades, Journal of Feline Medicine and Surgery 17 (2015).:405–15. Лайонс прекрасно объясняет, как проходит генетическое тестирование на заболевания, в статье: Lyons L. Feline Genetic Disorders and Genetic Testing, Tufts' Canine and Feline Breeding and Genetics Conference, 2005 (https://www.vin.com/apputil/content/defaultadv1.aspx?id=3853845&pid=11203). Наглядные примеры можно найти в серии статей, публикуемых в журнале Felis Historica под общим заголовком Everything You Need to Know About Genetics… You Can Learn from Your Cat!. Первые шесть из них доступны на сайте History Project, CFA Foundation: http://www.cat-o-pedia.org/articles.html. Еще один хороший обзор генетики кошек, который был написан Павлом Бородиным, доступен на сайте: https://scfh.ru/en/papers/cats-and-genes-40-years-later/. В конце 2020 года Лайонс прочитала в Корнеллском университете увлекательную лекцию о комплексном подходе к оказанию ветеринарной помощи кошкам: Precision Medicine & Genomic Resources for Domestic Cats, Cornell University Video Demand (https://vod.video.cornell.edu/media/Baker+Institute+virtual+seminar+series+-+Dr.+Leslie+Lyons/1_ouj3m230). Содержательное интервью с ней можно найти на Growing Life, Our Feline Futures, episode 13, Leslie Lyons: Exploring the Feline Genome (https://www.growinglife.com/leslie-lyons-exploring-the-feline-genome-our-longevity-futures-ep-13/). Подробнее о проекте секвенирования генома кошек можно узнать на сайте: http://felinegenetics.missouri.edu/. Увлекательный и познавательный рассказ о проблемах, к которым приводит отсутствие генетического разнообразия, можно найти в статье Л. Друри: Drury L. The Challenge of Diversity in Small Breeding Populations, Cat Talk 12, no. 1 (2022):7–9. В своем письме от 21 мая 2021 года Карлос Дрисколл поделился со мной предположением, что окрасов, свойственных современным каирским кошкам, во времена Древнего Египта, вероятнее всего, не существовало. Генетические различия среди кошек из разных частей мира описаны в исследовании С. М. Нильсон и др.: Nilson S. M. et al. Genetics of Randomly Bred Cats Support the Cradle of Cat Domestication Being in the Near East, Heredity 129 (2022):346–55. Описание географической дифференциации, хотя и в другом ключе, есть также у Альхаддада и др.: Alhaddad et al. Patterns of Allele Frequency Differences Among Domestic Cat Breeds Assessed by a 63KSNP Array, PLoS One 16 (2021): e0247092. История появления абиссинской породы подробно рассказана в книге Карен Лоуренс: Lawrence K. The Descendants of Bastet: The Early History and Development of the Abyssinian Cat (Canada: CFA Foundation and Harrison Wier Collection, 2021). Хорошим источником информации об эволюции пород собак может служить статья Х. Д. Паркер и др.: Parker H. G. et al. Genomic Analyses Reveal the Influence of Geographic Origin, Migration, and Hybridization on Modern Dog Breed Development, Cell Reports 19 (2017):697–708. Понимать результаты генетических исследований кошек помогает статья Эмили Бесс с дополнениями Карен Андерсон: We Tried the Top Two Cat DNA Tests and Here's What We Discovered, The Dog People, Rover.com (https://www.rover.com/blog/cat-dna-test/).

Согласно документальному фильму, на юго-востоке Англии наблюдается самая высокая плотность кошачьей популяции. В фильме никак не объясняется, почему для съемок выбрали именно Шамли-Грин. Когда снимался фильм, особенности поведения и экологии Felis catus по большей части обсуждались на основе исследований одичавших кошек или кошек, живущих колониями, которые различаются по степени участия в их жизни человека — от тех, что обитают на фермах, до бродячих кошек из колоний, находящихся под присмотром; см. примеры: The Domestic Cat: The Biology of its Behaviour, 2nd ed., eds. Dennis C. Turner and Patrick Bateson (Cambridge, UK: Cambridge University Press, 2000) или Bradshaw J. Cat Sense: How Feline Science Can Make You a Better Friend to Your Pet (New York: Basic Books, 2013). Исследование в Олбани описано в научной статье: Kays R. W., DeWan A. A. Ecological Impact of Inside/Outside House Cats Around a Suburban Nature Preserve, Animal Conservation 7 (2004):273–83. Подробные описания отдельных кошек можно найти на сайте BBC News в материале Secret Life of the Cat: What Do Our Feline Companions Get Up To? June 12, 2013 (https://www.bbc.com/news/science-environment-22567526). В 2021–2022 годах моделей GPS-трекеров стало еще больше, а обзоры стали несколько более последовательными в выборе лучших устройств. Вот несколько рейтингов, хотя на самом деле их гораздо больше: https://allaboutcats.com/best-cat-tracker; https://www.mypetneedsthat.com/best-cat-gps-tracker/; https://www.t3.com/us/features/best-cat-gps-tracker. Информацию о проекте Cat Tracker я получил из бесед и переписки с Троем Перкинсоном в 2019–2020 годах, а также из статьи Марка Тёрнера: Turner M. Cat Tracker Project: How Cats Live Their (Nine) Lives, TechnicianOnline, January 25, 2016 (http://www.technicianonline.com/arts_entertainment/article_cc5adb66-c3e6–11e5–8a3a-3bc55bda07cl.html). Сайт проекта тоже содержит много полезной информации: http://cattracker.org/tracks/; а вместе с ним и статья Роланда Кейса и его коллег: Kays R. W. et al. The Small Home Ranges and Large Local Ecological Impacts of Pet Cats, Animal Conservation 23 (2020):516–23. Данные по Австралии и Новой Зеландии из Kikillus H. et al. Cat Tracker New Zealand: Understanding Pet Cats Through Citizen Science, 2017 (http://cattracker.nz/wp-content/uploads/2017/12/Cat-Tracker-New-Zealand_report_Dec2017.pdf) и из Roetman P. E. J. et al. Cat Tracker South Australia: Understanding Pet Cats Through Citizen Science, 2017 (https://doi.org/10.4226/78/5892ce70b245a). Британское исследование, содержащее данные о частоте гибели кошек под колесами автомобилей: Wilson J. L. et al. (2017) Risk Factors for Road Traffic Accidents in Cats up to Age 12 months That Were Registered Between 2010 and 2013 with the UK Pet Cat Cohort ('Bristol Cats'), Veterinary Record 180 (2017):195.

Подробнее о зрении кошек см.: Bradshaw J. Cat Sense: How Feline Science Can Make You a Better Friend to Your Pet (New York: Basic Books, 2013 pp. 102–106). Эрнандес рассказывала о контексте проекта с кошачьей видеосъемкой здесь: Falcon M. UGA Researcher Studies Feline Feeding Behvior on Jekyll Island, TheRed&Black, September 20, 2015 (https://www.redandblack.com/uganews/uga-researcher-studies-feline-feeding-behavior-on-jekyll-island/article_8c5712e8-6714-11e5-93b4-9f3bcf7b738f.html): «Эрнандес сказала, что заняться этим проектом ее побудили наблюдения за собственной кошкой, жертвами которой неоднократно становились представители разных видов. „Когда я стала обращать внимание на масштабы воздействия, которое кошки оказывают на окружающую среду, я была напугана“, — говорит она». Информацию о проекте Национального географического общества я почерпнул из бесед с Кайлером Абернати, которые состоялись 8 и 11 ноября 2019 года, а также из опубликованных онлайн статей; например, https://www.nationalgeographic.org/article/creature-feature/. Снятые на Crittercam видеоматериалы можно посмотреть на страничке лаборатории Эрнандес в Университете Джорджии, https://kaltura.uga.edu/category/Hernandez+Lab/33080331. Я беседовал с Кэрри Энн Лойд 30 августа 2019 года. Информация об опасном поведении кошек: Loyd K. A. et al. Risk Behaviours Exhibited by Free-Roaming Cats in a Suburban US Town, Veterinary Record 173 (2013):295. Главные видеохиты из Кейптауна можно посмотреть здесь: https://www.youtube.com/watch?v=J3s5BAJpgFE.

Статья Макгрегора и его коллег, которая описывает использование собак для выслеживания кошек, была опубликована в журнале Wildlife Research в 2016 году: McGregor H. W. et al. Live-Capture of Feral Cats Using Tracking Dogs and Darting, with Comparisons to Leg-Hold Trapping, Wildlife Research 43:313–22; результаты их проекта вышли в 2015 году: Feral Cats Are Better Killers on Open Habitats, Revealed by Animal-Borne Video, PLoS One 10: e0133915; а их исследование о походах кошек к местам недавних пожаров было опубликовано в 2016 году: Extraterritorial Hunting Expeditions to Intense Fire Scars by Feral Cats, Scientific Reports 6:22559. Макгрегор смонтировал шестиминутный ролик в сопровождение к исследовательской работе 2015 года (https://www.youtube.com/watch?v=3KuypR5BBkU). В статье Дж. А. Хорна (Horn J. A. et al. Home Range, Habitat Use, and Activity Patterns of Free-Roaming Domestic Cats, Journal of Wildlife Management 75 (2011):1177–1185) рассказывается об эксперименте с датчиками движения на ошейниках одичавших и домашних кошек в Иллинойсе для определения уровня их активности. Результаты исследования на острове Джекилл были опубликованы в статье Hernandez S. M. et al. The Use of Point-of-vView Cameras (Kittycams) to Quantify Predation by Colony Cats (Felis catus) on Wildlife, Wildlife Research 45 (2018):357–65; а также в статье Hernandez et al. Activity Patterns and Interspecific Interactions of Free-Roaming, Domestic Cats in Managed Trap-Neater-Return Colonies, Applied Animal Behaviour Science 202 (2018):63–68. Александра Ньютон Макнил поделилась со мной подробностями проекта на острове Джекилл во время нашей с ней беседы 5 декабря 2019 года, а также в нескольких письмах до и после встречи. Теперь Макнил стала художницей, она рисует обитателей побережий и океанов акварелью, маслом и акрилом (https://artbyalexandranicole.com/). Она добавляет, что не рассталась с карьерой биолога окончательно и навсегда: кто знает, что может случиться в будущем. В Национальном географическом обществе смонтировали трехминутный ролик о проекте на острове Джекилл с Макнил, Эрнандес и кошками (https://www.youtube.com/watch?v=P8bd6dTcbd0).

Сведения о том, что количество животных, которых отдают в приюты, за последние десятилетия существенно сократилось, содержатся в статье: Rowan A. N. et al. Cat Demographics & Impact on Wildlife in the USA, the UK, Australia and New Zealand: Facts and Values, Journal of Applied Animal Ethics Research 2 (2019):7–37. Tan S. M. L et al. Uncontrolled Outdoor Access for Cats: An Assessment of Risks and Benefits, Animals 10, no. 2 (2020):258 — прекрасный обзор исследований о последствиях домашнего содержания кошек. Заголовок следующей статьи говорит сам за себя: «Кошки — убийцы птиц, но эти эксперты по животным все равно выпускают своих питомцев на улицу»: Lauerman K. Cats Are Bird Killers. These Animal Experts Let Theirs Outside Anyway, Washington Post, September 2, 2016 (https://www.washingtonpost.com/news/animalia/wp/2016/09/02/cats-are-bird-killers-these-animal-experts-let-theirs-outside-anyway/. Исследования по насыщению среды описаны в статье: Foreman-Worsley R., Franworth M. J. A Systematic Review of Social and Environmental Factors and Their Implications for Indoor Cat Welfare, Applied Animal Behaviour Science 220 (2019):104841. Исследование, посвященное различным подходам к снижению у кошек влечения к охоте, описано в статье: Cecchetti M. et al. Provision of High Meat Content Food and Object Play Reduce Predation of Wild Animals by Domestic Cats Felis catus, Current Biology 31 (2021):1107–11. Я разговаривал с Мартиной Чекетти по Zoom 18 февраля 2021 года, а после общался с ней по электронной почте. Сведения о хищничестве кошек есть в статье: Loss S. R. et al. (2013) The Impact of Free-Ranging Domestic Cats on Wildlife of the United States, Nature Communications 3 (2013):1396; а также в статье: Legge S. et al. We Need to Worry About Bella and Charlie: The Impacts of Pet Cats on Australian Wildlife, Wildlife Research 47 (2020):523–39. Две книги, посвященные уличным кошкам: Marra P. P., Santella C. Cat Wars: The Devastating Consequences of a Cuddy Killer (Princeton, NJ: Princeton University Press, 2016) и Wald D. M., Peterson A. L. Cats and Conversations: The Debate over Who Owns the Outdoors (West Lafayette, IN: Purdue University Press, 2020).

Люди, страдающие астмой и аллергией на кошек, обращаются за неотложной медицинской помощью во время тяжелых приступов астмы в два раза чаще, чем те, кто живет без кошек; см. Gergen P. J. et al. Sensitization and Exposure to Pets: The Effect on Asthma Morbidity in the US Population, Journal of Allergy and Clinical Immunology: In Practice 6 (2018):101–7. Результаты исследования поведенческих отличий котят, появившихся на свет от бездомных и домашних котов, изложены в книге Джона Брэдшоу: Bradshaw J. Cat Sense: How Feline Science Can Make You a Better Friend to Your Pet (New York: Basic Books, 2013. Pp. 274–275). Получить представление о серьезной и увлекательной литературе, посвященной большим черным диким кошкам, можно из статьи: Naish D. William's and Lang's Australian Big Cats: Do Pumas, Giant Feral Cats and Mystery Marsupials Stalk the Australian Outback? (https://blogs.scientificamerican.com/tetrapod-zoology/williams-and-langs-australian-big-cats/), а также из книг: Williams M., Lang R. Australian Big Cats: An Unnatural History of Panthers (Sydney: Strange Nation Publishing, 2010) и Shuker K. Cats of Magic, Mythology, and Mystery (Exeter, UK: CFZ Press, 2012). Видеоролики о кошке из Литго (например, этот: https://www.youtube.com/watch?v=otXbm9TnV0U) помогут вам понять, что за животных встречают в Австралии. О fitoaty замечательно рассказано в статье Murphy A. Makira Lessons: The Fitoaty (aka the Creature with Seven Livers), Medium.com, February 14, 2017 (https://medium.com/@Asia_Murphy/makira-lessons-the-fiotaty-aka-the-creature-with-seven-livers-36da668baf2b). Чудесная исследовательская и природоохранная организация Arid Recovery стала первой в Австралии устанавливать защитные заборы от кошек (https://aridrecovery.org.au/feral-proof-fence/).

Секреты кошек: Как понять кошку и стать ей другом

Саша Рауш

Что значит быть собакой: И другие открытия в области нейробиологии животных

Грегори Бернс

Необъятный мир: Как животные ощущают скрытую от нас реальность

Эд Йонг

Облачно, возможны косатки

Ольга Филатова

В продолжение темы некоторые из журналистов указывали, что собаки гораздо чаще кошек обгладывают тело хозяина, если тот умер дома и его долго не находят. Так, например, один медицинский журнал опубликовал жуткий отчет о нескольких подобных случаях: в трех из них труп погрызли собаки и только в одном — кошка. — Здесь и далее примечания автора, если не указано иное.

Сноска о сносках: моя голова переполнена удивительными фактами и историями о кошках. Я переместил всю несущественную информацию и дополнительные сведения в примечания. Вы можете не читать их, но помните: так вы пропустите много интересного. Кроме того, в конце книги, на странице <…>, вы найдете подробные комментарии и расширенный список источников.

Мы также обсудим недавние исследования, которые показывают, что вид, который прежде назывался африканской степной кошкой, на самом деле делится на две генетически отдельные группы — североафриканских и южноафриканских степных кошек. Поскольку они очень похожи друг на друга и прежде исследователи их не разделяли, я часто буду называть их просто африканскими степными кошками.

Как это часто случается в академических кругах, ученые яростно спорят о том, что представляет собой одомашнивание, получают ли одомашненные виды от этого какую-то выгоду, и о других подобных вещах. В примечаниях вы найдете список литературы по теме.

В биологии под эволюцией понимается процесс длительных изменений генетического состава популяции. Те изменения, которые происходят во время одомашнивания, очень схожи по характеру с эволюционными преобразованиями в природе.

У современных коров, например, огромное вымя, которое способно давать до 30 литров молока в сутки; у самок же туров оно, напротив, было еле заметным.

Формально порода определяется как совокупности животных или растений одного вида, искусственно выведенная человеком и поддерживаемая путем селекции. Из тринадцатой и четырнадцатой глав вы узнаете, что в некоторых случаях выведение и поддержание породы может оказаться несколько более сложным процессом.

Есть сторонники более подробной систематизации бездомных кошек, но для наших целей предложенного деления вполне достаточно.

Стоит отметить: когда Чарльз Дарвин в «Происхождении видов» доказывал эффективность естественного отбора, он в основном опирался на примеры из селекционной практики фермеров и любителей (что ничуть не удивительно, поскольку в то время еще никто не изучал эволюцию в природе). Впоследствии Дарвин написал на эту тему целую книгу под названием «Изменение животных и растений в домашнем состоянии».

Отбор, направленный на сохранение вида неизменным, называется стабилизирующим отбором.

В английском языке отчаянно не хватает отдельного слова для науки о кошках. В интернете встречается слово «фелинология», но если уж создавать новый термин, то лучше делать это по правилам (фелинология — это смесь греческого и латинского). «Айлурофилия» и «айлурофобия» — зарегистрированные словарем понятия, которые соответственно означают любовь к кошкам и страх перед ними. Эти слова образованы от древнегреческого αἴλουρος [ailouros], «кошка» или, буквально, «машущий хвостом». А значит, науку о кошках следует называть айлурологией.

Осторожно, спойлер! Варианты ответов: вряд ли, возможно, сложно сказать, да и нет.

Но многие другие терпеть не могут такие наименования — ожесточенные дебаты на эту тему легко найти в интернете.

Деятельность Meta Platforms Inc. (в том числе по реализации соцсетей Facebook и Instagram) запрещена в Российской Федерации как экстремистская. — Прим. ред.

Но если уж быть до конца честным, эксперты не исключили вероятности того, что участники опроса ошибочно трактуют свои наблюдения.

В западных и некоторых российских университетах так называют зачетные единицы, которые студенты получают за прохождение учебных курсов. — Прим. ред.

Забавно, что университетская комиссия по этике не позволила исследователям чесать кошек против шерсти, по-видимому сочтя это слишком грубым и жестоким по отношению к животным.

Из теории обучения: животное будет стремиться к повторению того поведения, которое ему выгодно. То есть если какое-либо поведение стабильно приносит результат, кошка будет его применять. — Прим. науч. ред.

При желании читатель может ознакомиться с полным обзором по кошачьему голосовому общению, прочитав обзор по ссылке: https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC7000907/. — Прим. науч. ред.

Крупные кошачьи, вроде львов и тигров, физически не способны мяукать: их гортань устроена таким образом, чтобы они могли рычать.

Исследователи заранее обозначили, что будут называть приветливым такое поведение животных, при котором происходит «формирование социальных и эмоциональных связей с кем-либо или возникает желание установить такие связи». Приветливым они считают поведение, при котором животное «сидит на расстоянии не более одного метра от смотрителя; перекатывается на спину в его присутствии; трется о него головой; лижет ему руки».

Для справки: леопардовые кошки столь же невелики, как и домашние, зато у них пятнистая шкура леопарда, хотя они и не в близком родстве с этим хищником.

Горных львов называют и многими другими именами, среди самых распространенных — пумы и кугуары.

У щенков тоже есть критически важный для социализации возраст, но он наступает несколько позже и охватывает период с седьмой по четырнадцатую неделю жизни. Лучше, если котята как можно раньше начнут привыкать к разным людям, тогда они станут проявлять дружелюбие ко всем, а не только к какому-нибудь одному человеку.

«Молочный шаг» не всегда можно считать признаком комфорта, в некоторых случаях кошки так успокаивают себя в момент беспокойства или фрустрации. — Прим. науч. ред.

В науке эволюционные изменения, которые приводят к сохранению ювенальных черт в зрелом возрасте, обозначают термином «неотения».

Или эструс (часть эстрального цикла) по-научному.

Известно, что в благоприятный период львицы спариваются с невероятной частотой — иногда по 50 раз в день в течение нескольких суток, — и в этом плане домашние кошки не сильно им уступают, спариваясь по 15–20 раз в сутки в течение четырех-пяти дней.

Группу домашних кошек почему-то принято называть стаей, а не прайдом по аналогии со львами. Если поискать в интернете, то можно найти этому совершенно разные объяснения.

Для привлечения туристов Аосиму стали называть островом кошек, как, впрочем, и несколько других японских островов, известных крупными кошачьими популяциями, чья численность нередко превышает количество проживающих там людей.

При этом не стоит забывать, что, в отличие от львов, коты не обладают исключительным правом на спаривание с группой самок, и это в некоторой мере объясняет, почему у домашних кошек инфантицид встречается реже.

Их еще называют лесными камерами.

Гепарды тоже часто вынуждены уступать добычу более крупным хищникам, но, поскольку они не приспособлены лазать по деревьям, единственное их спасение в том, чтобы как можно быстрее заглотить побольше пищи.

Одного дикого кота все же видели рядом с Королевской голубятней в компании 20 одичавших домашних кошек. Несколько раз его обнаруживали спящим в их окружении, а однажды даже застали его, когда он спаривался с одной из них.

Мы назвали ее в честь Маврикия, острова в Индийском океане, который представлялся моему отцу чем-то мифическим.

Я уже как-то раз упоминал, что самки спариваются с несколькими самцами. Так вот, Джейн и Уинстон внешне не похожи друг на друга. Уинстон — крупный мускулистый кот весом около восьми килограммов c большой, массивной головой и серыми пятнами на белой шкуре. Джейн, наоборот, миниатюрная дымчатая кошечка весом в пять килограммов. Я долго недоумевал по этому поводу, пока не узнал, что в брачный период одичавшие кошки спариваются со множеством самцов, а это приводит к появлению на свет котят, которые лишь наполовину являются братьями и сестрами. Исследование, проведенное в одном из французских городов, показало, что три четверти выводка имеют разных отцов (в сельской местности, где плотность кошачьей популяции ниже, этот показатель значительно меньше).

Крупнейшим за всю историю представителем кошачьих была саблезубая кошка из Южной Америки, Smilodon populator, масса которой приближалась к полутонне — вот так гигант!

Не так давно «Книга рекордов Гиннесса» отказалась от практики регистрировать самых крупных представителей того или иного вида животных, исходя из их веса, но как-то раз на первое место в ней попал страдающий ожирением австралийский кот, который весил 21 килограмм.

Мнения экспертов о точном количестве видов кошачьих расходятся, поскольку в некоторых случаях нельзя однозначно сказать, являются ли две популяции самостоятельными видами или относятся к одному и тому же виду.

Поскольку исследования ДНК охватывают только ныне живущие виды, сопоставить их материал с окаменелыми останками предполагаемых предков не представляется возможным. Ученые часто составляют филогенетические древа с учетом ископаемых останков, но в таких случаях они обычно опираются на сравнение костей или других биологических материалов (за исключением случаев, когда им удается извлечь ДНК из окаменелостей; позже мы еще вернемся к этому вопросу).

По крайней мере, так утверждается в интернете. Мне так и не удалось найти сведения об этимологии этого названия.

Это вовсе не оправдывает попыток сделать из кошек вегетарианцев. Кошки прекрасно приспособлены к мясной диете, причем настолько, что некоторые ученые относят их к сверххищникам. Для них вредна растительная диета.

У вида с 36 хромосомами вполне могут появиться потомки с 38 хромосомами, но при прочих равных условиях предок, скорее всего, тоже будет иметь 38 хромосом.

Синнамон назвали так за ее золотисто-коричневый мех, отличительную черту абиссинской породы, к которой она принадлежит. (От англ. cinnamon — корица. — Прим. пер.)

Небольшое пояснение: гены могут меняться по множеству причин. Но ученые при помощи сложных статистических методов идентифицировали именно те трансформации, которые произошли под воздействием естественного отбора.

Бакулюм — это кость в соединительной ткани полового члена, которая есть у многих видов млекопитающих, но отсутствует у человека.

Область популяционной генетики, которая изучает динамику генов в популяции и занимается защитой генетического разнообразия организмов. — Прим. ред.

Если раньше этих кошек выделяли как отдельный подвид европейской лесной кошки, то теперь считается, что для этого между ними слишком мало генетических отличий.

Генофонд — это совокупность всех генетических вариаций — другими словами, всех аллелей каждого гена, — представленных в определенной популяции.

И подвидов, которые я не стал упоминать ради простоты повествования.

Интересная параллель: с недавних пор в Йеллоустонском национальном парке и в других районах Северной Америки встречаются черные волки, чего раньше никогда не бывало. Генетический анализ выявил, что такой окрас стал результатом скрещивания с собаками, неизвестно где и когда случившегося.

Имейте в виду оговорку из прошлой главы об их последующей гибридизации.

Оно предположительно означает «тот, кто мяукает» и встречается в разных вариантах написания, среди которых miw и mui.

Минимальное количество особей устанавливают по количеству экземпляров одних и тех же костей; в данном случае по наличию двух левых большеберцовых костей (или костей голени). Поскольку кости были найдены в трех разных мусорных кучах, можно предположить, что они принадлежали трем разным кошкам.

Для страстных поклонников биохимии: это результат того, что одни растения проводят фотосинтез по пути С3, а другие — по пути С4.

Их также называют бенгальскими кошками (не путать с одноименной домашней породой). — Прим. ред.

В 2022 году Сванте Паабо, который руководил исследованиями мумии, получил Нобелевскую премию по физиологии и медицине за первые достижения в этой области.

А может быть, и на третьем. Ибисов — обитающих на водоемах птиц с изогнутым клювом — тоже бальзамировали в больших количествах, но точных оценок их числа нет.

Уже написав об этом, я узнал, что в 2019 году мумии кошек все же стали героями одной из серий «Скуби-Ду».

Правда, мне так и не удалось найти этому подтверждений.

Что? А вы разве не знали? До сих пор не было найдено ни одного рогатого шлема. Это выдумка шведских художников XIX века, которая стала популярной в 1870-х годах благодаря операм Рихарда Вагнера из цикла «Кольцо нибелунга» и с тех пор является характерной деталью образа викингов. Я тоже узнал об этом, только когда начал изучать тему.

В мире кошек словом «табби» обозначают особей с буквой М на лбу. Узоры на боках могут варьироваться от сплошных или прерывистых полос, рядов точек или пятнышек до полного их отсутствия.

Тикинг — окрас волоска шерсти по длине в двух-трех разных цветах, в котором чередуются темные и светлые полосы. — Прим. ред.

Подобный тип окраса встречается у животных довольно часто; его еще называют агути — в честь грызуна с точно такой же шерстью, который обитает в тропических районах Центральной и Южной Америки.

Имейте в виду: чем крупнее популяция, тем больше мутаций в ней происходит. Сегодня в мире насчитывается около 600 миллионов домашних кошек, и мутаций у них случается намного больше, чем в гораздо меньших по размерам популяциях диких кошек. Зато дикие кошки появились на свет намного раньше, предоставив тем самым широкие возможности для мутаций.

Так же как и люди с лишними пальцами на руках и ногах, кошки не получают никакой пользы от такого бонуса.

Подобный же отбор происходит в природе. Самки гуппи, например, выбирают для спаривания самцов необычных окрасов.

За редким исключением, черепаховый и трехцветный окрас свойственен только самкам кошек, поскольку рыжий окрас представляет собой признак, связанный с полом животного. В результате самцы с соответствующей аллелью бывают полностью рыжими, в то время как у самок с той же аллелью рыжие участки шерсти чередуются с пятнами другого цвета.

Пантерами называют не только черных леопардов, но и другой биологический вид, который больше известен под названиями кугуар или пума и встречается на территории Южной и Северной Америки, от Патагонии до Аляски. Но среди пум никогда не встречаются черные особи, чего не скажешь о многих других видах.

Что любопытно, меланизм не приводит к полному исчезновению пятен у леопардов, ягуаров, сервалов и прочих кошек с черным окрасом. Даже если все шерстинки черные, интенсивность цвета у них разная; более светлые участки создают на свету призрачный пятнистый узор, точь-в-точь как у обычного леопарда.

Если черный цвет является преимуществом, то почему же не все особи черные? В тех случаях, когда один из признаков способствует выживанию, было бы логично предположить, что естественный отбор приведет к исчезновению альтернативного признака. По мнению ученых, у традиционного окраса есть свои достоинства, но в чем они заключаются — неизвестно. По одной из гипотез, у многих видов кошачьих есть светлые участки на разных частях тела — например, белые пятнышки на задней поверхности ушей, — которые они используют для общения друг с другом. Котята, например, ориентируются на эти отметины, чтобы держаться матери, когда идут за ней следом. У черных кошек таких участков нет, отчего котята, вероятно, быстрее могут потерять мать из виду. Ученые пока еще только ищут подтверждение этой и другим теориям.

Под кошачьим миром я понимаю сообщества любителей и заводчиков кошек, которые начали появляться еще в XIX веке.

Енот по-английски — raccoon. — Прим. ред.

Правда, в обоих случаях мутировал один и тот же ген, фактор роста фибробластов-5 (в научной литературе названия генов принято писать курсивом). Мутациями гена FGF5 объясняется наличие длинной шерсти у многих пород собак, кроликов, хомячков и других млекопитающих, но не у шерстистых мамонтов.

Не путать с европейской разновидностью бурманских кошек, к которой принадлежит Нельсон. Тех кошек, которых здесь, в Америке, называют европейской бурмой, во всем мире считают просто бурмой, а те, кого мы здесь зовем просто бурмой, для всех остальных являются современной американской бурмой. Такая вот путаница! Обе породы были выведены в середине прошлого столетия.

Младшая ступень помощников эксперта на выставке кошек. — Прим. науч. ред.

Если вам хочется больше узнать о выставках кошек и людях, которые принимают в них участие, посмотрите канадский документальный фильм 2018 года «Подиум: Истории из кулуаров выставок кошек» (Catwalk: Tales from the Cat Show Circuit).

От англ. ragdoll — тряпичная кукла. — Прим. пер.

CFA — крупнейшее в мире объединение, в реестр которого со дня основания в 1906 году было внесено около двух миллионов породистых кошек. Международная выставка ассоциации является второй по величине в мире. Мне известно только об одном событии большего масштаба — Всемирной выставке, которую ежегодно устраивает Международная федерация кошек из Европы и в которой принимает участие до 1600 кошек.

Отсутствуют три редкие породы: лаперм, турецкий ван и американская жесткошерстная кошка. Другие организации подходят к этому вопросу более либерально и признают породы, не сертифицированные CFA, среди которых шаузи, сноу-шу, саванна, серенгети, хайлендер, донской сфинкс, курильский бобтейл и австралийская дымчатая кошка.

У описанных пород собак и манчкинов разные мутации. — Прим. науч. ред.

Организаторы устанавливают на выставках свои правила и порядки, которые сильно отличаются от страны к стране. Я описываю то, как эти мероприятия проводит CFA.

Что касается выставок собак, то в них запрещено участвовать стерилизованным особям. У кошек в этом плане более либеральные правила, но организаторы все же разделяют эти две группы, потому что из-за нехватки тестостерона после стерилизации самцы растут по-другому (они менее мускулисты, и голова у них не такая крупная), к тому же многие заводчики оставляют лучших из своих котов некастрированными, чтобы потом использовать их в разведении и продолжить их род. Кстати, о либеральности: на выставках кошек теперь все чаще проводят отдельный конкурс для беспородных питомцев.

Понятие стандарта породы появилось в XIX веке и звучало тогда несколько длиннее: стандарт признаков красоты и совершенства.

Английские названия «бурма» и «колорпойнт» (Burmese и Colorpoint соответственно) идут в списке друг за другом. — Прим. пер.

Не все организации признают ориенталов и особенно колорпойнтов как самостоятельные породы.

Колорпойнты в этом исследовании не участвовали, но более полный список из популярной энциклопедии пород кошек отдает этим трем представителям сиамской группы все три места на пьедестале почета говорунов.

Когда я рассказал о результатах этого исследования друзьям, у которых живут породистые кошки, многие из них расстроились и испугались. Поэтому прошу: не судите меня строго. Я всего лишь сообщаю вам о результатах исследования, а вы уж сами решайте, верить им или нет.

По результатам проведенного в Финляндии исследования, в котором приняли участие 4136 кошек, бурмы тоже оказались на втором месте, на этот раз уступив первенство сиамцам и оставив сфинксов далеко позади.

Параллельная тенденция прослеживается и у собак. Несмотря на то что породы хозяйственного назначения — классические рабочие группы, каждая из которых выполняет свою задачу, — развивались веками, теперешнее их многообразие возникло относительно недавно.

Мутации, в результате которых нос становится длиннее, тоже случаются, но селекционеры отбраковывают таких особей. Мутации происходят не потому, что они нужны; они возникают случайным образом, независимо от отбора.

Теперь-то мы знаем, что называть их так было неправильно: эти кошки не имели особого королевского статуса.

Поскольку такие комитеты (советы и пр.) действуют при каждой организации любителей кошек, существует множество стандартов одной и той же породы. Обычно все они, за редким исключением, очень похожи.

Надо сказать, что в наши дни дела в собаководстве обстоят несколько иначе. Каждое поколение дизайнерских собак создается заново путем скрещивания двух разных пород. Исключение составляет разве что австралийский лабрадудль.

Если интересующий вас признак рецессивен — как, например, короткий хвост у японских бобтейлов, — ситуация складывается иначе. Для того чтобы хвост у бобтейла был похож на заячий, ему необходимо иметь две аллели, отвечающие за этот признак. А теперь подумайте, что произойдет, если скрестить бобтейла с обыкновенной длиннохвостой кошкой. Такая кошка, скорее всего, будет гомозиготной, то есть у нее будет две аллели, отвечающие за длинный хвост. В результате она даст гетерозиготное потомство, и хвосты у всех котят будут длинными, потому что короткий хвост — это рецессивный признак. Представьте себе: вы занимаетесь разведением японских бобтейлов, а котята у вас рождаются с длинными хвостами. Но вы хорошо знаете генетику и готовы к такому повороту событий. Вы скрещиваете этих кошек с другими гомозиготными кошками, которые появились на свет точно таким же путем. Во втором поколении четверть котят наследует аллель, которая отвечает за короткий хвост, от обоих родителей — все они будут гомозиготными особями с коротким хвостом. Как только вы получите достаточное количество рецессивных гомозигот, можете считать задачу выполненной: скрещивая таких кошек между собой, вы навсегда избавитесь от аллели, отвечающей за длинный хвост. Иными словами, рецессивные признаки требуют большой подготовительной работы: сначала вы просто разводите кошек в больших количествах, не делая ставку на нужный вам признак, а после избавляетесь от нежелательных аллелей. С доминантными признаками все наоборот: они продолжают проявляться на протяжении многих поколений, пока отвечающая за них аллель окончательно не исчезнет из популяции.

Такое снижение фертильности говорит о том, что сервалы и домашние кошки — разные виды. А то обстоятельство, что в дикой природе, насколько мне известно, гибридов сервалов и домашних кошек не встречается, хотя местами эти виды, вероятнее всего, контактируют друг с другом, лишь подтверждает этот вывод.

Не стоит забывать, что популяции гибридов наследуют разнообразный генетический материал от своих предков и поэтому выглядят не так однородно, как представители негибридных групп и пород. В результате некоторые особи из первого поколения саванн иногда бывают мельче гибридов второго и третьего поколения. После того как саванн наконец-то начинают скрещивать друг с другом, генетическая вариативность постепенно снижается и внешность последующих поколений становится более типичной.

У домашних собак проблема деструктивного поведения в одиночестве не является нормой и зачастую связана с тревогой разлуки или с гипервозбудимостью нервной системы. Для кошек же царапанье можно считать нормальным видотипичным поведением. — Прим. науч. ред.

Правда, с этим согласны далеко не все. Одна из заводчиц европейских бурм сказала мне, что ни за что не продаст котенка тому, у кого дома живет бенгальская кошка, потому что это совершенно дикие животные, которые непременно разорвут ее малыша на части.

Американское телевизионное шоу, специализирующееся на кулинарии и идеях для дома. — Прим. ред.

Мне неизвестно, чем вызвано появление такого правила, но в интернете найдется немало высказываний о достоинствах и недостатках такого скрещивания. Вероятнее всего, оно вызвано тем же, что и запрет TICA на использование одной и той же мутации для описания нескольких пород. В мире существует такое множество пород собак (от 200 до 400, по оценкам разных собаководческих организаций), что количество возможных комбинаций просто неисчислимо. И все же, как бы то ни было, никаких генетических противопоказаний для такого скрещивания не существует; если уж на то пошло, метисы нередко отличаются более крепким здоровьем.

Кроме того, бывают серенгети черного окраса с едва различимыми при определенном свете темными пятнами. В таком виде они напоминают черных сервалов-меланистов.

Отсюда следует еще одна особенность, которая меняется от поколения к поколению, — цена: стоимость гибрида F1 может составлять десятки тысяч долларов, в то время как гибрид пятого поколения (F5) обойдется вам в какие-то две тысячи, плюс-минус пара сотен долларов.

Двухцветный полосатый рисунок объясняется разной степенью интенсивности одного и того же пигмента, а не наличием двух разных пигментов. Распространенный окрас табби представляет собой черные полосы на сером фоне. И за черный, и за серый цвет шерсти отвечает один и тот же пигмент — эумеланин. А отличие в цвете является следствием разной концентрации эумеланина в стержне волоса. У рыжих котов за окрас отвечает уже другой пигмент — феомеланин, а темно-рыжие полосы на светло-рыжем фоне также объясняются степенью концентрации пигмента.

Причина, по которой полоски у домашних кошек отличаются от тигриных, неизвестна. Осмелюсь предположить, что это просто историческая случайность; по-видимому, полосы у этих двух видов кошачьих стали следствием разных мутаций. И конечно же, нельзя исключать, что эти отличия имеют некоторое адаптивное значение: полосатый узор тигров помогает им эффективнее маскироваться в тех местах, где они водятся, а окрас домашних (а на самом деле диких) кошек лучше подходит для их условий обитания.

Такое благодушие царило в среде селекционеров отнюдь не всегда. Дарвин в своем труде об одомашнивании писал: «Когда лорда Риверса спросили о том, как ему удается всегда держать только первоклассных грейхаундов, он ответил: „Я немало вывожу и немало вешаю“». Не исключено, что и теперь некоторые недобросовестные заводчики ведут себя подобным же образом.

Правда, незадолго до того, как я закончил работу над этой книгой, Сагден сообщила, что заводчики тойгеров совершили настоящий прорыв и вывели кошек с удлиненной мордой, прямым носом и маленькими глазами, а все эти признаки характерны скорее для тигров, чем для домашних кошек.

При такой ускоренной смене поколений эволюция в экспериментах с лабораторными мушками, конечно же, происходит гораздо быстрее, чем при разведении кошек.

Названия разновидностей происходят от английских слов rump (крестец), stump (обрубок) и long (длинный). — Прим. пер.

Конечно, владельцы породистых кошек тоже нередко берут питомцев из приютов. А ассоциации любителей кошек делают щедрые пожертвования в пользу таких организаций.

В честь египетского бога солнца. Да-да, мой отец любит давать кошкам необычные имена.

Ведь ее фамилия созвучна с английским словом lions (львы). — Прим. пер.

Rex (лат.) — монарх, верховный правитель. — Прим. ред.

Фи, какая мерзость! Но эта эдипова авантюра объясняется тем, что мать Каллибанкера, предположительно, была носителем аллели, отвечавшей за волнистую шерсть (не забывайте: для того чтобы рецессивный признак передался по наследству, потомство должно получить аллель от обоих родителей).

Изначально лаборатория располагалась в Калифорнийском университете в Дейвисе. Когда же ее перенесли в Миссурийский университет, кое-кто из остряков предложил переименовать ее в тигриное логово — в честь полосатого талисмана этого учебного заведения. Но предложение, разумеется, было отклонено.

Такая ситуация характерна для многих наследственных заболеваний и иногда имеет место даже в случаях с теми аллелями, которые не причиняют никакого вреда гетерозиготам, как, например, те, что отвечают за короткие лапы у манчкинов.

Вы можете поддержать этот проект, оплатив расшифровку генома вашей кошки! Из таких заказов складывается примерно 20 % финансирования проекта. Иногда за этой услугой обращаются заводчики, которые пытаются обнаружить ген, отвечающий за характерный признак породы (сейчас, например, заводчики бесхвостых хайлендеров ищут ген, влияющий на длину хвоста). Но чаще всего это просто альтруисты, которые оказывают помощь проекту и радуются тому, что геном их Мурзика тоже окажется в базе, ведь чем больше геномов занесут туда ученые, тем выше вероятность найти ген, приводящий к тому или иному заболеванию.

В генетическом разнообразии человека география играет ту же роль, что и у кошек.

Это объясняется тем, что в XIX веке эти кошки часто попадали в Англию из Франции.

Я вовсе не хочу преуменьшать угрозу, которую для большинства наших кошек представляет ожирение. Просто мейн-куны намного крупнее большинства из них, и тот вес, который считается избыточным для средней по размеру кошки, для них вполне нормален.

Один из таких примеров — происхождение кошки Виолетты, о которой шла речь выше. Лаперм — крайне редкая порода, и манчкины тоже не очень распространены. Очень маловероятно, что у кошки в предках были представители обеих этих пород.

Если, конечно, ваша питомица вообще выходит из дома: в отличие от большинства стран, в США кошек все реже и реже отпускают погулять.

Это действительно один из самых красивых уголков природы на территории Великобритании.

А возможно, даже и сам Клэптон; в интернете нет точной информации на этот счет.

Если вы вдруг решите поискать этот фильм, помните: под заголовком «Тайная жизнь кошек» вышло огромное количество книг, статей и передач.

Этот метод называется триангуляцией, поскольку три точки — две позиции наблюдателя и позиция кошки — образуют вершины треугольника.

Большинство GPS-трекеров записывает данные не так часто, чтобы тем самым увеличить срок работы батареи.

Экзоты — это короткошерстная версия кошек персидской породы.

В интернете много историй о том, как кошки находят дорогу к бывшему дому. Посвященные питомцам сайты дают советы, как избежать этого при переезде. Например, такой: переселившись на новое место, постарайтесь какое-то время не выпускать кошку на улицу. Я не слышал о каких-либо научных исследованиях на эту тему.

В интернете много сообщений о том, что, по статистике Национального совета по безопасности на транспорте, в США под колеса автомобилей ежегодно попадает 5,4 миллиона кошек, 97 % из которых гибнет. Однако, сколько бы я ни искал, я так и не смог найти подтверждений этой статистики. Я связался с некоторыми людьми, которые разместили такую информацию, но они тоже не смогли предоставить никаких документальных свидетельств.

Исследование, проведенное в Англии, содержит более надежную информацию, полученную в ходе периодических опросов владельцев кошек о том, как живут их питомцы. В течение года из 1200 кошек, которых выпускали на прогулку, 4 % попали под машину. Большинство из них при этом погибло. Кажется, что 4 % — это совсем немного, но если сопоставить этот показатель с продолжительностью жизни кошки, то вероятность попасть под колеса у нее достаточно высока (хотя с возрастом кошки, вероятнее всего, становятся мудрее и осторожнее, а потому реже попадают под колеса). Кстати, 4 % от тех кошек, которых выпускают гулять в США, — это намного меньше пяти с лишним миллионов. В США проживает от 50 до 100 миллионов домашних кошек, из которых только 30 % бывают на улице. В этом случае показатель в 4 % означает, что под колесами машин ежегодно гибнет около 100 000 кошек, что тоже очень много.

Имейте в виду, что зрение у кошек отличается от нашего. В темноте кошки видят намного лучше нас с вами, но днем их зрение уступает нашему по остроте. Кроме того, они хуже фокусируют взгляд на предмете, зато хорошо отслеживают движущиеся объекты. А еще они не различают красный и зеленый цвета.

Хотя не все из них обрадовались тому, что узнали. Хозяйка одной из кошек была настолько опечалена тем, что ее питомица поймала и убила птичку, что чуть не отказалась от дальнейшего участия. К счастью, Лойд убедила ее купить ошейник со специальным нагрудником, который помешает кошке ловить птиц.

В частности, он думал, что тюлени ловят рыбу на отмелях близ коралловых рифов, но съемки показывали обратное: тюлени проплывали мимо рифов и ныряли за своей добычей на глубину.

На сайте университета не упоминаются клички, поэтому мы воспользуемся статистикой компании по страхованию питомцев и дадим нашему герою самую популярную кличку в Джорджии.

Я должен раскрыть перед вами все карты: я официально состою в Обществе любителей опоссумов и считаю, что эти животные, единственный вид сумчатых в Северной Америке, заслуживают лучшего обращения (сумчатые, такие как кенгуру и коалы, — это млекопитающие, у которых детеныши после рождения развиваются в сумке у матери). Конечно, непосвященным они могут показаться крысами-переростками, а их 50 жутких зубов (больше, чем у кого-либо еще из млекопитающих Северной Америки) выглядят устрашающе. На самом же деле это безобидные всеядные, которые оказывают нам услугу тем, что питаются падалью и уничтожают насекомых-вредителей. Более того, в наши дни на фоне печальных известий об исчезновении диких видов опоссумы являют собой один из немногих примеров успешного сосуществования с человеком. Поэтому в следующий раз, когда опоссум проковыляет у вас по двору или перебежит вам дорогу, снимите перед малышом шляпу и пожелайте ему удачи.

Это всего лишь предположение; Национальное географическое общество не продает этих камер.

Я был разочарован, когда первая же из купленных мной камер перестала работать уже через несколько месяцев умеренного использования. Я приобрел еще один такой же прибор, но и он вскоре сломался. И судя по отзывам в интернете, такое случается довольно часто.

А точнее, со сцинком, если кто-то из читателей вдруг увлекается герпетологией.

Восточного феба.

По сведениям Кейса, напротив, успешной была только одна из четырех попыток и в половине из этих случаев пойманному грызуну удавалось вырваться! Эти расхождения могут объясняться разной доступностью типов добычи: к примеру, на севере штата Нью-Йорк довольно мало рептилий.

Хотя это относится только к 16 наиболее ловким кошкам. Остальные 50 участников исследования убивали меньше одной жертвы в неделю, а для кошек из Джорджии средний показатель, наверное, еще ниже, поскольку в исследовании, скорее всего, согласились принять участие владельцы тех кошек, что проводят большую часть времени на улице, тогда как хозяева лежебок, вероятнее всего, решили, что их питомцы не подходят для такого эксперимента.

Он в несколько раз больше американских дикобразов с иглами длиной более 40 сантиметров.

Никто не знает точных размеров мировой популяции кошек, хотя, по приблизительным, и, скорее всего, верным, подсчетам, она составляет около 600 миллионов особей. Сколько среди них бездомных кошек — неизвестно. В США живет от 50 до 100 миллионов домашних кошек и еще примерно 30 миллионов бездомных.

Со спутниковыми маячками все иначе: даже если вы не сможете вернуть датчик, данные не пропадут, потому что они уже переданы и получены. Кроме того, эти датчики дешевле камер, поэтому потеря такого устройства не сильно ударит по бюджету вашего исследовательского проекта.

Кошек завезли в Австралию только в конце XVIII века. Всего за одно столетие они распространились по территории континента и теперь обитают во всех типах местности, от пустынь до тропических лесов и горных склонов. Два миллиона одичавших кошек представляют значительную угрозу для природной среды Австралии, поскольку они охотятся на местных птиц, млекопитающих и рептилий, у которых нет эволюционного опыта защиты от таких ловких хищников.

Собак и раньше привлекали к ловле кошачьих — к примеру, с их помощью ученые десятилетиями выслеживали пум, — но я ни разу не слышал, чтобы псов использовали при изучении одичавших домашних кошек. Макгрегор говорит, что эту идею ему подсказали в замечательной природоохранной организации, Австралийском обществе охраны дикой природы.

Если слово «экскременты» кажется вам слишком грубым, можно заменить его на «помет».

В отличие от человека у многих животных в глубине глаза, за сетчаткой, есть отражающий слой под названием tapetum lucidum (в переводе с лат. — сияющий слой). Луч отражается от него и снова проходит через клетки сетчатки, подсвечивая их во второй раз. Это одна из причин, по которой кошки так хорошо видят в темноте, — по разным оценкам, от трех до пяти раз лучше, чем люди. (Вторая причина состоит в том, что у них в сетчатке гораздо больше палочек — фоторецепторов, которые функционируют даже при низкой освещенности, — чем у нас с вами.)

Я намеренно использую это слово, поскольку лишь немногие из увлечений превосходят по безумию скоростные спуски по неровной трассе под покровом ночи.

На удивление скромное число исследований посвящено тому, как кошки реагируют на маячки и камеры. В ходе одного из них обнаружилось, что вес радиоошейника влияет на пройденное кошкой расстояние: чем легче устройство, тем дальше кошка отходит от дома. Однако эффект невелик: если прибор весил 1 % от массы кошки, она уходила от дома на 40 метров, а если устройство было в три раза тяжелее, расстояние сокращалось до 35 метров. Во время другого исследования выяснилось, что с передатчиками некоторых марок (к слову сказать, у меня прибор другого производителя) кошки чаще чесались, мотали головой и встряхивались, чем животные из контрольной группы, на которых не было никаких устройств. Исследователи рекомендовали производителям этих маячков обращать больше внимания на удобство приборов для кошек, а не на эстетические предпочтения покупателей. Опираясь на наблюдения о том, что участвовавшие в этих исследованиях кошки вели себя вполне естественно — так же охотились, дрались и гуляли по округе, — можно сделать вывод, что маячки и камеры не причиняют кошкам серьезных неудобств.

Хотя, конечно, шея у человека и кошки устроена по-разному, поэтому ощущения могут быть не совсем одинаковыми.

Экшен-камеры снимают замечательные ролики в высоком разрешении (по качеству съемки они намного превосходят камеры Национального географического общества), но из-за этого аккумуляторы у них садятся гораздо быстрее.

Она же — ложная кобра Гюнтера (Pseudonaja nuchalis). — Прим. ред.

Не говоря уже о том, что большинство кошек в Джорджии вообще не охотилось. Если учесть всех 55 кошек из исследования Лойд, то улов снизится до одной жертвы в неделю, что составит менее 2 % от добычи австралийских кошек.

Кайлер Абернати из Национального географического общества до сих пор восхищается ловкостью Макнил. Когда его попросили рассказать об исследованиях на острове Джекилл, он первым делом упомянул ее методику. Макнил готовилась к худшему и разработала защитную амуницию, которая состояла из специальных перчаток и щита, сделанного из пластмассовой канистры, но ничего из этого ей не понадобилось. К завершению проекта ее гораздо больше беспокоили клещи, чем укусы и когти кошек.

Да-да, летучих мышей. Но каким образом кошки их ловят? К сожалению, этого мы не знаем, поскольку съемка начинается с момента, когда мышка уже трепещет крыльями у кошки в зубах. Камеры не ведут запись, пока кошки бездействуют, поэтому Макнил допускает, что мышка пролетала или упала прямо перед отдыхающей кошкой. Между прочим, когда я спросил Макнил о самом запоминающемся моменте съемок, она вспомнила именно этот эпизод. Кстати, этот случай не так удивителен, как может показаться: во всем мире кошки довольно часто охотятся на летучих мышей.

Скорее всего, черного полоза.

Удивительно, что рядом с кормушками не появлялись еще и другие животные. Где, например, были серые лисицы и броненосцы? К счастью для кошек, на Джекилле не водится койотов. Зато прямо перед началом исследования там впервые за последние 100 лет заметили рыжих рысей.

Еще он каким-то образом умудрился оторвать снизу сетку на другой москитной двери. Мы недоумевали, каким образом ему удается выбраться наружу, и шутили о том, что где-то в доме есть дыра, пока однажды я собственными глазами не увидел, как он ныряет в незамеченную прореху.

Проведенный в Австралии опрос показал: если владельцы кошек чувствуют, что их питомцы довольны своей жизнью даже без прогулок, у них реже возникает желание выпускать их на улицу. Именно поэтому главным элементом одной из австралийских зоозащитных программ стало обучение людей тому, как сделать жизнь кошек-домоседок лучше.

Отсутствие выгула в период социализации и ранний подростковый период имеют решающее значение в том, как кошка будет воспринимать улицу. Кошки без опыта прогулок имеют синдром ранней сенсорной депривации относительно стимулов окружающей среды. Проще говоря, их центральная нервная система не справляется с такой нагрузкой. — Прим. науч. ред.

Особенно если в конце игры наградить питомца лакомством, чтобы завершить цикл пищедобывательного поведения. — Прим. науч. ред.

Еще одно свидетельство того, что кошкам не подходит вегетарианская диета! При этом остается вероятность, что улов кошек остался прежним, просто они стали чаще съедать свою добычу или оставлять ее где-нибудь, вместо того чтобы приносить домой. Вряд ли все происходило именно так, но, по словам исследователей, они не могут исключить такого объяснения.

Люди могут заразиться от кошек множеством других болезней, среди которых фелиноз и токсокароз. Когда я уже заканчивал работу над этой книгой, в научных публикациях появились сообщения о первом подтвержденном случае передачи COVID-19 от кошки человеку. Хотя такие случаи, похоже, большая редкость.

Однозначного ответа на вопрос, кого в мире больше: кошек или собак, не существует. Приблизительные оценки разнятся — и тех и других, скорее всего, больше полумиллиарда.

Правильнее называть их саблезубыми кошками. Как мы знаем из пятой главы, саблезубые кошки и тигры — далекие родственники.

Родного города Фреда и Уилмы Флинтстоун, у которых была домашняя саблезубая кошка по кличке Киса (не путать с другим их питомцем по кличке Дино, который, по всей видимости, является бронтозавром, что странно, поскольку динозавры вымерли задолго до появления людей).

Thylacosmilus atrox.

Между прочим, сравнение ДНК саблезубых и современных кошек подтверждает вывод, сделанный на основании ископаемых находок: две ветви эволюционного древа кошачьих действительно разошлись около 20 миллионов лет назад.

Сокращенно от «Felis domesticus аллерген 1». На самом деле кошки вырабатывают восемь различных аллергенов, способных вызвать реакцию у человека, но Fel d1 представляет собой главную причину неприятностей.

Сопоставимые результаты были получены при опросе о том, приходят ли кошки в возбуждение (начинают ли они, к примеру, стрекотать, щебетать или мотать хвостом), когда смотрят в окно на птиц и других мелких животных.

Инициаторы запрета полагают, что умение саванн хорошо прыгать и взбираться на возвышенности, а также навыки, доставшиеся им в наследство от сервалов, позволят им вести охоту даже там, где не водятся обычные одичавшие кошки.

Наглядным примером тут служат собаки. Несмотря на долгую историю селективного разведения и огромное разнообразие внешнего вида, размеров и темпераментов, все они спокойно скрещиваются между собой. Правда, союз крупной и мелкой пород вряд ли даст плодовитое потомство: разница в росте может значительно затруднить спаривание (как в случае с сервалами и домашними кошками), а несоответствие в размерах стать причиной разного рода проблем в период беременности, поскольку эмбрион может оказаться слишком маленьким или же слишком большим по сравнению с самой собакой (такие соображения высказываются, хотя мне так и не удалось их как следует подтвердить). Поэтому неудачи при скрещивании малых и больших пород изредка случаются, но даже в этом случае их генофонды не изолированы друг от друга, потому что и те и другие могут скрещиваться с породами средних размеров. В результате через несколько поколений аллели мелких пород перейдут к крупным породам, и наоборот. Следовательно, Canis familiaris по-прежнему остается единым видом.

Цит. по: Лоренц К. Человек находит друга. М.: Римис, 2010. — Прим. ред.

Рус. пер.: Винн К. Душа собаки. Как и почему ваша собака вас любит. М.: ЭКСМО, 2019. — Прим. ред.