Наука на пальцах

© Шляхов А.С., 2024

© «Издательство АСТ», 2024

Нет, эта книга не про анатомию с физиологией, хотя доля анатомии в ней есть.

Нет, эта книга не про эволюцию человека, хотя про эволюцию в ней сказано довольно много.

Нет, эта книга не про историю человечества, хотя без истории обойтись нельзя.

Нет, эта книга не культурологическая, хотя без культуры нельзя обойтись точно так же, как нельзя обойтись без истории.

Нет, эта книга не философская, хотя мы уже занимаемся философией вовсю, сказав пять раз «нет», ведь отрицание – это философская категория.

Но, пожалуй, отрицания с нас достаточно. Для начала.

Эта книга посвящена вопросам антропологии, увлекательной науки о человеке, человеках и человечестве. Антропология изучает все, что касается человека. Вот все-все, и хорошее, и плохое. Про «плохое» – это не шутка. В дружном семействе антропологических наук есть криминальная антропология, которая изучает анатомические, физиологические и психологические особенности преступников, склонных к рецидиву. Правда, в наши дни криминальной антропологией занимаются только отдельные энтузиасты, которые, несмотря ни на что, пытаются найти связь между анатомо-физиологическими особенностями человека и его нравственными качествами, отношением к социальному порядку и законопослушностью. Большинство ученых считает, что анатомия и физиология никак не связаны с преступными наклонностями. Однако это не отменяет существования криминальной антропологии и всего, что было написано на эту тему. Из песни, как известно, слова не выкинуть, точно так же как нельзя выкинуть какую-то науку из истории.

У старушки Антропологии, возраст которой приближается к круглой дате 2500 лет[1], есть две дочери – Физическая Антропология, которую также называют «биологической антропологией», и Социальная Антропология, а также бесчисленное количество внуков и правнуков, которых мы не станем перечислять поименно, потому что такое занудство сразу же и навсегда отобьет желание читать эту книгу, а возможно, что и вообще весь интерес к антропологии задушит на корню. Но о дочерях пару слов сказать нужно прямо сейчас, чтобы с самого начала задать верный тон, взять правильный старт, зашагать в ногу со всей передовой общественностью.

В нашей стране дочерей Антропологии обидели сильно, причем – по очереди. В Советском Союзе Социальную Антропологию и всех ее потомков за серьезные науки не считали, уделяя все внимание Физической Антропологии и ее клану. Надо со всей ответственностью сказать, товарищи, что такой подход никуда не годился, потому что без своей социальной составляющей антропологическая наука теряет всяческий смысл, ведь человек – существо социальное[2] (кто с этим не согласен, может дальше не читать).

Изменились времена – изменились и приоритеты. После распада Советского Союза Физическую Антропологию с детьми и внуками задвинули в тень и начали бурно интересоваться Социальной Антропологией. Такой подход тоже никуда не годится, ведь человек, хоть и социальное, но все же существо – биологический объект, частица живой природы. У человека есть множество физических свойств и всякого разного, что этими свойствами определяется. «Костюм – это когда спинжак и портки, а не одно без другого», – говорили в старину портные и были абсолютно правы.

Постепенно маятник, зависавший то в одной стороне, то в другой, вернулся туда, где ему и полагалось остановиться – в середину. В наши дни обоим дочерям Ее Величества Антропологии, а также их потомкам, вне зависимости от их места на генеалогическом дереве, оказывается одинаковое внимание и выражается одинаковый респект. Мы с вами будем рассматривать человека как с физической, так и с социальной точек зрения, не допуская при этом никаких перекосов.

В предисловиях и аннотациях частенько можно встретить слова: «Эта книга поможет вам лучше понять себя». В 99 % случаев обещание является… кхм… лукавым, если не сказать резче. Но книга, которая сейчас находится в ваших руках или на экране вашего устройства, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ПОМОЖЕТ ВАМ ЛУЧШЕ ПОНЯТЬ СЕБЯ, потому что эта книга – о вас (если, конечно, вы человек, а не гуманоид с планеты Шрилуур).

Если кто еще не понял, то это не учебник и не руководство по антропологии, а просто интересная книга, посвященная вопросам человековедения, человекознания и человеколюбия. Да – и человеколюбия тоже, ведь нельзя заниматься изучением того, что не нравится, от этого депрессивные расстройства могут возникать (чур нас, чур!).

Приятного чтения!

Подойдите к зеркалу. К большому зеркалу, в котором вы сможете увидеть себя с головы до ног. Посмотрите на самого лучшего представителя рода человеческого, совершенного во всех отношениях, у которого даже условные недостатки выглядят как безусловные достоинства.

Наслаждайтесь созерцанием столько, сколько вам захочется – какие-либо ограничения здесь неуместны – а затем продолжите чтение прямо у зеркала, потому что услаждающее созерцание переходит в познавательное.

Начинайте с глаз. Глаза, как известно, зеркало души, а взгляд – индикатор ума. Посмотрите себе в глаза, чтобы в …надцатый раз оценить красоту своей души и глубину своего ума. Скосите глаза так, чтобы увидеть кончик носа без зеркала. Поочередно закрывайте глаза ладонями. Поиграйте бровями, сначала многозначительно, а затем – иронично. Попробуйте строить себе глазки. Последовательно изобразите строгий, восхищенный, ласковый, игривый и лукавый взгляды (учтите, что между двумя последними разновидностями существует огромная разница). Подмигните себе сначала заговорщицки, а затем – многообещающе.

Подумайте о том, как удобно иметь такое расположение глаз, когда они находятся рядом на передней поверхности головы. Если бы наши глаза были расположены по бокам головы, то это и выглядело было не очень, и доставляло бы множество неудобств, начиная с отсутствия стереоскопического зрения и заканчивая невозможностью отгородиться от мира, глядя в глаза друг другу. Стереоскопическое зрение, если кто не в курсе, обеспечивается за счет перекрывания полей зрения. Наш головной мозг получает два различных двумерных изображения, поступающих от каждого глаза, и складывает их в одно трехмерное, объемное изображение, дающее возможность восприятия формы предмета и расстояния до него[3].

Примечание, набранное более мелким шрифтом, вы смогли прочесть без проблем? У человека довольно острое зрение. Конечно, не такое острое, как у беркута, могущего разглядеть потенциальную добычу с пятикилометровой высоты, но достаточное для того, чтобы разбирать мелкий шрифт.

К остроте зрения мы еще вернемся, а пока давайте сравним преимущества переднего и бокового расположения глаз.

Мать наша эволюция посредством естественного отбора закрепляет полезные признаки и отбрасывает в сторону вредные. Новые признаки появляются в результате мутаций – изменений генетического материала. Если признак способствует более лучшему приспособлению организма к условиям окружающей среды, то его обладатель проживет дольше своих сородичей и сможет оставить больше потомства. И его потомки, унаследовавшие этот признак, тоже будут долго жить и плодотворно размножаться. Со временем полезный признак распространится по всей популяции[4]. Если же признак вредный, то его обладатель рискует не дожить до половозрелого возраста, а если и доживет, то оставит потомства меньше, чем другие особи, поэтому широкого распространения вредного признака не произойдет, и он не будет «закреплен» в популяции, как выражаются биологи.

Далекие-предалекие предки приматов, то есть – человека и обезьян, имели глаза, расположенные по бокам головы. Может, такое расположение глаз и делает неуютным сидение в кафе или ресторане, но в дикой природе существует правило «обзора много не бывает». Чем шире кругозор особи (шире в прямом смысле, а не в переносном), тем больше у особи шансов заметить подкрадывающегося врага или затаившуюся добычу.

Что должно было произойти для того, чтобы прямое расположение глаз стало бы выгоднее бокового?

Этот вопрос можно сформулировать иначе – что должно было произойти для того, чтобы стало выгодным пожертвовать широтой обзора ради приобретения стереоскопического зрения?

Должен был произойти переход от наземной жизни к жизни на деревьях. Наши далекие-предалекие предки ушли с поверхности земли, буквально кишевшей различными хищниками, на деревья, где жить было безопаснее. Разумеется, и на деревьях хищники водились, но не в таком количестве, как на земле. А тем, кто постоянно перебирается с ветки на ветку, нужно не только видеть саму ветку, но и правильно оценивать расстояние до нее. Иначе можно промахнуться в прыжке и упасть на землю, где тебя тут же сожрет какой-нибудь саблезубый крокодил[5]. А обзор – дело наживное. Для того, чтобы восполнить утраченное, можно добавить голове подвижности.

Правда, есть и другая версия, согласно которой наших невероятно далеких предков заманили на деревья сочные плоды, имевшие приятный вкус и яркую окраску. Растения, если кто не в курсе, обзаводятся яркими сочными плодами не просто так, а с умыслом. Ну, если говорить серьезно, то никакого умысла тут нет, а есть естественный отбор, движущая сила эволюции. Растение с хорошо заметными и вкусными плодами привлекает больше птиц, которые вместе с плодами также поедают и семена. Семена обычно в организмах птиц не перевариваются и выходят наружу способными к прорастанию. Чем привлекательнее плоды растения для птиц, тем больше потомства оно оставит, вот и весь механизм.

Переднее расположение глаз и стереоскопическое зрение – это память о жизни на деревьях. Настал день – и предки наши вернулись на землю, память о древесной жизни сохранили.

«А почему у белки глаза не спереди? – могут спросить сейчас некоторые читатели. – Мутации нужной у них не произошло или есть какое-то иное объяснение этому?».

Возможно, что и не произошло, ведь мутации – это случайный процесс, генетическая лотерея. Однако, есть и другая версия, связывающая появление стереоскопического зрения с охотой на насекомых и прочую мелкую дичь. Для того, чтобы поймать рукой (или лапой) какую-то подвижную живность, нужно четко представлять расстояние до нее. А белки преимущественно питаются растительной пищей, которая никуда с ветки убежать не может, поэтому им стереоскопическое зрение ни к чему.

А теперь посмотрите на ваш нос, полюбуйтесь его формой и тем, как хорошо он подходит к вашему лицу. Вы согласны с тем, что ваш суперсимпатичный нос выглядит гораздо лучше, чем беличий? У белок нос занимает чуть ли не половину морды, потому у них обоняние развито гораздо сильнее, чем у нас с вами. Но что поделать – за все нужно платить. Перевели глаза вперед, расположили их так, как было нужно, и в результате для носа осталось меньше места. То же самое произошло и в коре больших полушарий головного мозга – участок, ответственный за обоняние, уменьшился, а зрительный отдел расширился.

Было бы справедливо, если бы глаза взяли на себя ту работу, которую по их вине уже не мог выполнять нос. Так и произошло – повышение остроты зрения компенсировало нашим предкам ухудшение обоняния. Пропитание, которое раньше находилось по запаху, стали высматривать глазами. Кстати говоря, хорошее зрение позволяет правильно определять надежность опоры. Значение имеет не только толщина ветки, но и ее состояние.

А чем еще, кроме зрения, можно проверить состояние ветки?

Рукой, то есть – осязанием! Тактильно чуткие подушечки пальцев могут дать полное и исчерпывающее представление о надежности опоры. Знаете ли вы, почему утратив когти, мешавшие хвататься за ветви, наши предки сохранили ногти? Ногти защищают подушечки пальцев от повреждения. Эволюция оставила ровно столько, сколько нужно. Заодно ногти помогают очищать плоды от кожуры и выполнять другие полезные действия.

Посмотрите на свои ногти. Порадуйтесь их безупречной форме и общей ухоженности ваших рук. Оцените, насколько подвижны ваши руки в запястьях. И так их можно повернуть, и эдак… Короче говоря, хватайся за ветку так, как тебе хочется, только держись крепче, а для того, чтобы держаться крепче, у нас есть замечательные длинные пальцы.

Не исключено, что жизнь на деревьях привела наших предков к прямохождению. Да – именно жизнь на деревьях, а не стремление к освобождению рук, как принято считать с подачи Чарльза Дарвина, не только создавшего теорию эволюции, но и ставшего одним из пионеров антропогенеза – науки о происхождении человека. «Человек не мог бы достичь своего нынешнего господствующего положения в мире, не используя рук, которые столь восхитительным образом приспособлены служить для исполнения его воли… – писал Дарвин. – Но пока руки регулярно использовались при передвижении, они вряд ли могли бы стать достаточно совершенными для изготовления оружия или прицельного метания камней и копий… Уже по одним этим причинам человеку было бы выгодно стать двуногим».

Однако Дарвин не утверждал, а предполагал, и его предположение является далеко не единственным объяснением прямохождения, хотя и самым распространенным, можно сказать – классическим. Но есть тут одна несостыковочка – первые каменные орудия были созданы много позже перехода к прямохождению, не то спустя два миллиона лет, не то четыре. Так, во всяком случае, сообщают археологи, которые в наше время могут довольно точно и безошибочно определять возраст своих находок – ископаемых костей и различных предметов.

Вполне можно допустить, что выпрямиться нашим предкам помогли ветви, за которые они держались верхними конечностями. Ветви играли роль ходунков, помогающих ребенку встать на ноги.

Полюбуйтесь идеальной формой вашей головы и оцените высоту вашего лба. Развитая черепная коробка, она же мозговой отдел черепа, нужна нам для того, чтобы вместить наш замечательный головной мозг, развитие которого было простимулировано жизнью на деревьях, а если точнее, то необходимостью постоянного передвижения по веткам. Особенно интенсивно развивались кора больших полушарий и мозжечок, отвечающий за координацию движений, регуляцию равновесия и регуляцию тонуса мышц.

На первый взгляд лазанье по деревьям большого ума не требует, но это только на первый взгляд. Бегущему по земле нужно обращать внимание только на наличие каких-либо препятствий, а передвижение по веткам требует непрерывного выбора опоры, точного определения расстояния до нее и столь же точной оценки ее надежности. Такой непрерывный мониторинг представляет собой напряженную, сложную и крайне ответственную умственную работу, с которой может справиться только развитый мозг.

Идем дальше и смотрим на грудь, которая у женщин должна быть красивой, а у мужчин – широкой. У кошек и крыс четыре пары молочных желез, у собаки – пять, у свиньи – семь, а у человека всего одна пара. И если вы думаете, что жизнь на деревьях тут не при чем, то сильно ошибаетесь. Еще как при чем!

Пора бы, кстати, заняться выполнением практических заданий. Вот вам первое. Свяжите жизнь на деревьях с уменьшением количества молочных желез до одной пары. Нельзя сказать точно, сколько пар молочных желез было у наших невероятно далеких наземных предков, но можно сказать, что явно больше двух. Условным ориентиром в этом вопросе могут служить… ну, хотя бы крысы. Да – именно крысы, потому что с грызунами у нас были общие предки. Мышки, белочки, зайчики и хомячки – наша дальняя родня.

Ответ будет дан в конце главы, чтобы вы не смогли его прочитать прямо сейчас, «на автомате» (простите автору это коварство).

Напрашивается вопрос – почему наши далекие предки, столь качественно приспособившиеся к обитанию на деревьях, вдруг вернулись обратно на землю? Какая муха их укусила?

Эта муха, которая постоянно кусает все живое на земле, называется «изменение условий окружающей среды». Эти условия постоянно изменяются, побуждая или, если точнее, то вынуждая все живое к приспосабливанию. Приспособился – выжил, не приспособился – погиб, третьего тут не дано. Можно, конечно, не прогибаться под изменчивый мир, а ждать, пока он прогнется сам, но такого в реальной жизни никогда не бывает. Только в песнях, для поднятия духа.

Пять миллионов лет назад или около того в благословенной Африке, Великой колыбели человечества, из-за изменения климата стала уменьшаться площадь лесов. Да, представьте, что когда-то на месте пустыни Сахара буйно цвела разная растительность, а земля всегда была влажной, потому что лучи солнца не могли до нее добраться – им мешали кроны деревьев, которые сплетаясь друг с дружкой, образовывали нечто вроде сплошного навеса. Но стойкая тенденция к засушливости стерла бо́льшую часть африканских лесов. Вместо лесов появились пустыни и саванны, покрытые травяной растительностью с редко разбросанными деревьями и кустарниками.

Самые сильные или самые удачливые остались жить на деревьях, а тем, кто был слаб или кому просто не повезло обитать там, где деревьев совсем не осталось, начали приспосабливаться к жизни на земле. И в результате этого приспособления лишились шерстяного покрова на теле.

Посмотрите на ваши волосы. Шапочку на голове эволюция оставила нам для защиты от солнечных лучей, а заодно оставила брови, которые предохраняют глаза от затекания в них пота (и еще кое-где на теле оставила помногу волос в качестве дополнительного защитного покрова). Но на бо́льшей части тела у нас есть только жалкие остатки того замечательного шерстяного покрова, которым обладали наши предки.

Почему человек «облез»? Кто в этом виноват? То есть – в чем причина?

Причина в том, что при переходе в саванну шерсть стала мешать. В экваториальных, субэкваториальных и тропических лесах круглосуточно сохраняется примерно одинаковая температура воздуха. Плотность деревьев очень высока и, как недавно было сказано, их кроны не пропускают солнечные лучи к поверхности земли, отчего в лесах слабо выражены суточные перепады температур, нет жуткой дневной жары и ночного холода. В лесах всегда прохладно и шерстяной покров здесь вполне к месту.

А вот на открытых пространствах саванн нужна не шуба, а какой-то более тонкий, более гибкий способ терморегуляции. Если ночью, когда значительная часть тепла с открытых пространств беспрепятственно уходит в атмосферу, шерстяной покров нужен, то днем он приводит к перегреву организма, особенно при активных физических действиях. А перегрев – штука мерзкая, нарушающая жизнедеятельность всего организма в целом и могущая довести до ручки, то есть до гибели. В саваннах «уроды» с редким шерстяным покровом чувствовали себя лучше, бегали быстрее, жили дольше и оставляли больше потомства… В конечном итоге у человека исчез густой шерстяной покров, взамен которого выработалась эффективная и удобная система терморегуляции посредством испарения пота. А позднее появился навык создания одежд из шкур убитых животных.

У антропологов есть такая шутка: «Предки белых были черными, а предки черных были белыми». Этой шуткой, в которой всё – чистая правда, антропологи обычно отвечают на расистские высказывания, связывающие качества человека с цветом его кожи. Расистом быть нехорошо, и мы об этом отдельно поговорим, а сейчас давайте разберемся, в чем соль этой шутки.

У наших покрытых шерстью далеких предков кожа изначально была светлой. Но генетикам удалось установить, что примерно 1 200 000 лет назад светлая кожа наших предков, которые тогда обитали только в Африке, начала темнеть вследствие накопления пигмента меланина, который служит защитой от ультрафиолетовых лучей, наиболее опасной составной части солнечного излучения. Меланин выполняет роль фильтра, причем – весьма эффективного фильтра, который способен задерживать до 90 % ультрафиолетовых лучей. Загар представляет собой защитное потемнение кожи. В процессе эволюции у жителей Африки избыток меланина стал врожденным.

Так что далекие предки всех людей были белыми. Это раз.

Предки всех белых людей были черными. Это два.

При расселении чернокожих мигрантов к северу от Африки, где солнце греет хуже, потому что лучи его падают на земную поверхность не под прямым, а под острым углом[6], темная кожа стала ненужной, потеряла свое защитное значение и даже стала помехой, потому что небольшие количества ультрафиолетового излучения нужны человеку для выработки холекальциферола или витамина D₃, так что там, где солнечные лучи падают на земную поверхность под острым углом, там где ультрафиолета до поверхности Земли доходит гораздо меньше, чем возле экватора, выгоднее иметь светлую кожу, иначе у детей будет возникать заболевание под названием рахит. Вдобавок в холодных краях люди круглый год ходят в одежде, которая защищает не только от холода, но и от «лишнего» солнечного излучения. Таким образом, у тех, кто селился вдали от экватора (к северу от Африки) естественным отбором не поддерживалось сохранение темной кожи, а наоборот – приветствовалось ее осветление[7].

Разумеется, в одной главе невозможно отразить все метаморфозы, которые происходили с нашими предками, но самое главное мы рассмотрели. Жизнь на деревьях, образно говоря, создала заготовку, которая затем была отшлифована и доведена до абсолютного совершенства после возвращения на землю. В результате получился тот шедевр, созерцанием которого вы ежедневно имеете возможность наслаждаться.

Эта глава была посвящена метаморфозам, а в следующей главе мы будем знакомиться с нашими предками и их родственниками.

ОТВЕТ. Передвигаться по ветвям гораздо сложнее, чем по земле, поэтому детенышей довольно долгое время приходится переносить матери. Верхние конечности у матери заняты, поэтому детенышам приходится цепляться за ее шерсть. Большое потомство таким образом на себе не унести, поэтому при переходе к жизни на деревьях стала проявляться тенденция к уменьшению числа вынашиваемых детенышей. Поскольку в конечном итоге дело дошло до одного или, в редких случаях, до двух детенышей, многочисленные молочные железы самкам приматов стали не нужны (средний расчет таков – по одному соску на каждого детеныша в помете). В результате осталась единственная – грудная – пара молочных желез.

Хотелось бы, конечно, начать знакомство с предками с той клетки-праматери, которая обитала в водах Мирового океана и от которой, как принято считать, произошло все живое на нашей планете… Но если начать настолько издалека, то для знакомства с предками не хватит ни целой книги, ни терпения. Поэтому мы сдержанно и вдумчиво начнем с эуархонтоглиров, которые появились около девяноста миллионов лет назад. Эуархонтоглиры были небольшими (до 2 кг) млекопитающими, этакими крысобелками, которые жили на деревьях или в норах.

Потомки эуархонтоглиров

От эуархонтоглиров берут начало две ветви. Одна из ветвей приводит к отрядам приматов, тупайеобразных и шерстокрылов, а другая – к зайцеобразным и грызунам. Тупайи – это небольшие зверьки, обитающих в тропических лесах Юго-Восточной Азии и представляющие собой нечто среднее между крысами и белками. А шерстокрылы – это древесные млекопитающие, которые тоже живут в Юго-Восточной Азии. Все конечности, хвост и шея шерстокрылов соединены между собой плотной, покрытой мехом (отсюда и название) перепонкой, которая дает им возможность планировать с высоты. Летать в полном смысле этого слова шерстокрылы не могут.

Такова наша дальняя родня – белки, зайцы да древесные летуны. Едва успев познакомиться, мы с ними прощаемся и переходим к отряду приматов, который насчитывает 477 видов. На первый взгляд, видов вроде бы и много, но в отряде стрекоз их около семи тысяч, а в отряде таракановых – более семи с половиной тысяч. Так что приматы представляют собой довольно скромный по «ассортименту» отряд, который делится на два подотряда – сухоносых и мокроносых. Как несложно догадаться, мы с вами относимся к сухоносым, ведь носы наши бывают мокрыми только при насморке.

Представители подотряда мокроносых также называются полуобезьянами или низшими приматами. Носы у них не мокрые, а просто влажные, как, например, у кошек. Влажный нос, если кто не знает, обеспечивает лучшее обоняние.

Подотряд сухоносых делится на два инфраотряда[8] – обезьянообразных и долгопятообразных. Долгопяты – это маленькие смешные на вид «глазастики», которые обитают все в той же Юго-Восточной Азии. Большие глаза нужны долгопятам для того, чтобы хорошо видеть в темноте, потому что они ведут ночной образ жизни.

Инфраотряд обезьянообразных делится на два парвотряда[9] (от всех этих иерархических уровней биологической систематики голова кругом идет) – широконосые обезьяны, они же обезьяны Нового Света, и узконосые обезьяны или приматы Старого Света. Как ясно из названия, широконосые обезьяны обитают на американском континенте, а узконосые – в Африке и Евразии. Человек, расселившийся по всей планете, не перестал от этого считаться приматом Старого Света, потому что в биологической классификации первостепенное и определяющее значение имеют корни, происхождение, а не место жительства в настоящий момент.

Приматы Старого света делятся на два надсемейства – мартышкообразных и человекообразных. В первое надсемейство входит семейство марты́шковых, наиболее разветвленное семейство приматов, включающее около 150 видов, а во второе – семейства гиббоновых и гоминид, или человекоподобных, включающее людей и больших человекообразных обезьян – орангутанов, горилл и шимпанзе.

Эволюционные пути наших предков и предков орангутанов разошлись примерно четырнадцать миллионов лет назад. Гориллы пошли своей дорогой около семи или семи с половиной миллионов лет назад, а вскоре после ухода горилл разошлись наши пути с шимпанзе. Раньше считали, что это произошло примерно шесть с половиной миллионов лет назад, но не так давно передвинули эту дату на полтора миллиона лет вперед. Возможно, что какие-то находки будущего снова вернут ее назад, всякое бывает, но в настоящее время принято считать, что эволюционные линии человека и шимпанзе разошлись около пяти миллионов лет назад. Короче говоря, очень давно это было.

Генеалогическое дерево современных семейств приматов, а также родственных им отрядов млекопитающих

Близкое знакомство с предками мы начнем с австралопитеков, обезьян, в которых было много человеческого, в первую очередь – прямохождение. «Питекос» на греческом означает «обезьяна». А «австрало» происходит от латинского слова «аустралис» – южный. Австралопитек – это южная обезьяна, а не австралийская, как можно было бы подумать.

При чем тут юг?

Да при том, что кости австралопитеков впервые были обнаружены в Южной Африке в 1924 году. Позднее их находили в Восточной и Центральной Африке, так что они запросто могли бы называться «центропитеками» или «ориентопитеками». Последнее название было бы самым верным с исторической точки зрения, поскольку считается, что появились австралопитеки в Восточной Африке. Но как сложилось, так уж сложилось.

Надо сказать, что наше родство с австралопитеками признается не всеми учеными. Некоторые хотят видеть более веские доказательства, чем те, которые можно предъявить на сегодняшний день. Но в антропогенезе очень много спорного, неясного и неоднозначно трактуемого, так что приходится ориентироваться на мнение большинства, а большинство ученых все же относит австралопитеков к нашим предкам.

Австралопитеки – это биологический род, который на сегодняшний день включает десять видов. Что будет завтра – неизвестно. Возможно, будут найдены останки австралопитеков других видов, но может статься и так, что два или три существующих ныне вида объединят в один. Так что давайте не будем усложнять, а просто скажем, что австралопитеки делятся на ранних и грацильных, обладавших пропорциональным и изящным телосложением (в сравнении со своими ранними предками, разумеется).

Принято считать, что ранние австралопитеки появились около семи миллионов лет назад, а в грацильных превратились около четырех миллионов лет назад. Можно допустить, что ранние австралопитеки были общими предками для человека и шимпанзе.

«Но шимпанзе ведь не прямоходящие!», – могут сказать сейчас некоторые читатели.

Да, шимпанзе преимущественно передвигаются на четырех конечностях, опираясь верхними не на ладонь, а на костяшки пальцев. Без опоры на верхние конечности шимпанзе может пройти некоторое расстояние, но этот способ передвижения не является для него основным. Однако в том, что потомок двуногого австралопитека стал передвигаться на четырех конечностях, нет ничего удивительного и тем более «неправильного». Люди пошли по своему эволюционному пути на двух нижних конечностях, а шимпанзе – по своему, на всех четырех.

От грацильных австралопитеков произошли первые люди и парантропы, или массивные австралопитеки.

Одно время парантропов относили к предкам человека, но потом было установлено, что они представляют собой тупиковую ветвь эволюции. Появились парантропы примерно три миллиона лет назад, а вымерли миллион лет назад. Слово «парантроп» переводится с греческого как «близкий к человеку».

Отличительной чертой парантропов были огромные челюсти и развитые жевательные мышцы. Мощный челюстной аппарат позволял питаться грубой растительной пищей. Парантропы ели не только плоды, но и стебли, листья и корни растений. Когда-то парантропов считали строгими вегетарианцами и объясняли их вымирание изменением климата – климат стал суше, растений стало меньше, парантропы не смогли конкурировать за еду с другими «травоедами» и вымерли. Но недавно выяснилось, что парантропы были всеядными. Соответственно, изменилась и гипотеза, объясняющая их исчезновение. Скорее всего, парантропов съели древние люди.

Чарльз Дарвин в своем труде «Происхождение человека» писал о том, что среди множества форм, постепенно переходящих от некого обезьяноподобного создания к современному человеку, невозможно отметить определенную точку, для которой можно употреблять слово «человек». Иными словами, граница между австралопитеками и первыми людьми является условной. Самого древнего представителя рода люди – человека умелого – можно отнести к поздним грацильным австралопитекам, и никакого «криминала» в этом не будет. Но ученые решили, что эти существа, появившиеся примерно 2 300 000 лет назад, достойны называться людьми, первыми представителями рода человеческого.

Род – люди, вид – человек умелый.

Видовое название говорит само за себя. Человек умелый был первым из наших предков, умевшим изготавливать каменные орудия труда. Ключевое слово – «изготавливать». Не просто хватать первый подвернувшийся под руку камень для того, чтобы расколоть орех, а подбирать подходящие камни, оббивать их друг об друга для придания им нужной формы, а затем хранить и использовать.

С человека умелого начинается интенсивное развитие головного мозга – мозг выходит на первое место в эволюционной «гонке», оставив позади все прочие органы.

Надо сказать, что головной мозг обходится организму очень дорого. Он потребляет четвертую часть поглощаемого организмом кислорода и пятую часть расходуемой организмом энергии. Существу с более развитым головным мозгом нужно больше пищи, добыче которой наши далекие предки уделяли все свое время. Для того, чтобы естественный отбор пошел в сторону увеличения головного мозга (то есть – в сторону развития интеллекта) должны были иметься важные причины[10], что-то в жизни наших предков изменилось настолько, что ум начал цениться дороже силы. Впрочем, причина бурного роста головного мозга по сей день остается неясной, ученые только предполагают, строят версии, и мы с вами рассмотрим эти версии в отдельной главе.

Объем головного мозга человека умелого составлял в среднем 600 см³, а вот у следующего представителя рода люди – человека работающего – мозг вырос до 900 см³ (это средний показатель). Ни у кого из ученых нет сомнений, касающихся классификации человека работающего – это однозначно человек, а не какой-нибудь австралопитек. Человек работающий жил в интервале 1 800 000 – 1 400 000 лет назад.

Вообще-то, по уму надо было назвать «человеком умелым» человека работающего, а человека умелого – «человеком развивающимся». Так было бы правильнее, потому что человек умелый толком изготавливать орудия труда не умел, он был способен немного изменять форму камня, не более того. Разумеется, по сравнению с австралопитеками то был великий рывок вперед, но каменные орудия человека умелого назвать «инструментами» язык не поворачивается, лучше сказать «улучшенные камни». А вот человек работающий изготавливал из камня настоящие инструменты, которыми можно было резать, рубить, копать, то есть – работать. Потому его и назвали «работающим».

Очень странным может показаться название следующего вида человека – «человек прямоходящий». Разве все остальные люди передвигаются на четырех конечностях? Дело в том, что у человека прямоходящего строение бедренной кости полностью абсолютно идентично современному. Иначе говоря, на этом этапе эволюционного развития произошло окончательное закрепление прямохождения у представителей рода «люди», и скелет «подстроился» под него. Человек прямоходящий появился примерно полтора миллиона лет назад и просуществовал около миллиона лет.

Объем мозга человека прямоходящего составлял от 850 до 1200 см³. С таким развитым интеллектом и хорошо приспособленными к прямохождению ногами просто невозможно было не путешествовать. Человек прямоходящий стал первым путешественником в истории человечества, который расселился по всей Евразии.

Пошутили – и будет. Разумеется, причина расселения человека прямоходящего за пределы родной Африки заключалась не в любви к путешествиям, а в перенаселении африканского континента. Люди умнели, меньше гибли, дольше жили, активнее размножались, и в результате род людской постоянно приумножался, а вот Африка была не резиновой. Когда становилось тесно, сильные «организованные человеческие группировки» начинали вытеснять слабых куда подальше. История освоения человеком нашей планеты – это история бесконечных вытеснений. По своей воле никто не будет покидать обжитые места, особенно если передвигаться приходится пешком и все имущество носится на своем горбу.

С освоением планеты человеком не все так просто, как может показаться на первый взгляд. Современные жители Евразии не являются потомками тех прямоходящих человеков, которые полтора миллиона лет назад начали обживать этот материк. Потомки тех первых мигрантов вымерли, не выдержав конкуренции со своими условными «сыновьями» – неандертальцем и человеком разумным, которые произошли от человека прямоходящего.

Вы запутались? Есть с чего. То «не являются потомками», то «произошли от человека прямоходящего». Дело в том, что эволюционные изменения происходят не в рамках биологических видов, а в рамках популяций, то есть в совокупности особей одного вида, обитающих на одной территории, изолированно от других популяций. «Изолированно», обратите внимание на это слово. Особи, составляющие одну популяцию, могут свободно скрещиваться между собой, но не могут скрещиваться с особями из других популяций, потому что им мешают какие-то непреодолимые преграды, например – горный хребет. В каждой популяции существует своя окружающая среда со своими индивидуальными особенностями, в каждой популяции возникают свои мутации, и эволюционные процессы в них могут протекать совершенно по-разному. В Восточной Африке произошло что-то волшебное, и в результате появился человек разумный.

Человек разумный произошел от человека прямоходящего, но случилось это не в какой-то из евразийских популяций, а в одной из африканских. Это первое. И второе – тот факт, что в одной из африканских популяций человек прямоходящий эволюционировал до человека разумного, совсем не означает, что подобный процесс должен был произойти в каждой из популяций человека прямоходящего во всех местах его обитания.

Что же касается второго расселения человека по планете, то оно началось примерно семьдесят или восемьдесят тысяч лет назад и осуществил его человек разумный, который вышел из Африки через Ближний Восток и постепенно распространился повсюду, кроме ледяной Антарктиды. К слову будь сказано, что распространение шло по суше, кораблей тогда не было, разве что какой-то узкий пролив можно было переплыть на бревне. И не удивляйтесь, пожалуйста, тому, что посуху или почти посуху, переплывая узкие проливы или реки на бревнах, наши предки смогли расселиться по всей планете, ведь рельеф тогда был совсем другим, не таким, как сейчас.

К человеку разумному мы вернемся чуть позже, а пока давайте познакомимся с гейдельбергским человеком. Этот человек получил такое имя, потому что впервые его кости были найдены на территории Германии в гроте Гейдельберг и описаны профессором Гейдельбергского университета. Период существования гейдельбергского человека – от 800 000 до 130 000 лет назад.

Гейдельбергского человека принято делить на европейского, произошедшего от переселившегося сюда человека прямоходящего, и африканского. От европейской ветви произошли неандертальцы, а от африканской – человек разумный. Да, представьте – неандертальцы не наши предки, а наши двоюродные братья. Правда, у многих ныне живущих людей можно найти в генах неандертальский след, потому что разумные и неандертальцы частенько скрещивались друг с другом.

Выше было сказано о том, что в каждой популяции эволюционный процесс идет своим особым путем. Напрашивается вопрос – как же тогда можно объяснить появление одного и того же вида в Европе и Африке?

Дело в том, что при схожих условиях окружающей среды эволюционные процессы протекают примерно одинаковым образом[11]. Поэтому нет ничего удивительного в том, что в разных популяциях человек прямоходящий эволюционировал до гейдельбергского человека. Мозг стал крупнее, рост – выше, а телосложение практически вплотную приблизилось к телосложению современного человека, только кости были более массивными.

К слову – о росте. Эволюция человека сопровождалась не только выпрямлением тела, но и увеличением роста. Если рост ранних австралопитеков составлял около одного метра, то гейдельбергский человек «вымахал» уже до полутора метров, а объем его головного мозга варьировал от 1100 до 1300 см³.

Гейдельбергский человек примечателен тем, что у него впервые в истории человечества появилось чувство прекрасного и творческие наклонности. Орудия труда, изготовленные гейдельбергцами, отличаются симметричностью форм, которая приятна глазу, но рабочих качеств орудия не повышает. Чувство прекрасного побуждало гейдельбергцев тратить время и силы на дополнительную обработку орудий. Другим подтверждением того, что гейдельбергцы были эстетами, служат кораллы и разноцветные камушки, которые находили среди их останков. Практического значения подобные находки не имели, они явно служили украшениями.

От европейской ветви гейдельбергского человека произошли неандертальцы, которые жили в периоде от 500 000 до 40 000 лет назад на территории Европы и Восточной Азии. Средний рост неандертальцев составлял около 165 см, телосложение было более массивным, чем у гейдельбергского человека, а объем головного мозга доходил до 1740 см³. Свое название неандертальцы получили от долины Неандерталь в Германии близ Дюссельдорфа, где в 1856 году были впервые обнаружены их останки. Из-за довольно выраженного сходства с человеком разумным неандертальца долгое время считали нашим предком и тоже называли «разумным», но впоследствии выяснилось, что это – отдельная эволюционная ветвь, тупиковая. Неандертальцы вымерли в период с 40 000 до 20 000 лет назад по неизвестным причинам. Согласно наиболее распространенной версии, причиной вымирания стала конкуренция с человеком разумным, но вообще-то гипотез существует много, вплоть до того, что неандертальцев мог уничтожить какой-то вирус.

Вам, скорее всего, знакомо название «кроманьонец». Кроманьонцы – это не отдельный вид рода люди. Кроманьонцами называется представители вида человек разумный, то есть наши прямые и ближайшие предки, жившие в период от 40 000 до 10 000 лет назад. Название происходит от скального грота Кро-Маньон во Франции, где были найдены останки этой группы древних людей.

Средний рост кроманьонца составлял около 190 см, а средний объем мозга – 1500 см³. От современных людей кроманьонцы отличались строением черепа – он был несколько вытянут в длину, а лицо было шире нашего. Есть различия и в строении конечностей. Ноги у кроманьонцев были длиннее наших, а руки – короче.

Кроманьонцы обладали практически такими же речевыми возможностями, что и мы. Они изготавливали не только орудия труда, но и украшения, а также рисовали рисунки на стенах своих пещер. Но у них не было письменности, они не умели возделывать землю и разводить животных. Пропитание кроманьонцы добывали точно так же, как и их предки – охотой и собирательством.

На всем протяжении эволюции человека наблюдалась стойкая и выраженная тенденция к увеличению объема головного мозга. Однако примерно 40 000 лет назад вектор развития изменил свое направление на противоположное. Можете ли вы поверить в то, что с тех пор наш головной мозг в среднем уменьшился примерно на 10 %?

Нет, это не шутка, а чистая правда. Интеллектуальный потенциал ранних кроманьонцев превышал наш, но затем естественный отбор решил, что столько интеллекта – это слишком, и начал проводить работу по уменьшению мозга.

Почему так произошло?

Дело было не в интеллекте как таковом, а в размерах головного мозга. Как уже было сказано выше, большой головной мозг обходится организму очень дорого. Составляя около 2 % от массы тела, головной мозг потребляет четвертую часть поглощаемого организмом кислорода и использует пятую часть от общего количества расходуемой организмом энергии. Чем больше мозг, тем больше пищи нужно его обладателю. Сейчас с этим просто – купил да съел, а вот нашим древним предкам еда доставалась непросто и с разными приключениями. Кроме этого, крупный мозг – это крупная голова, а чем больше голова плода, тем чаще осложняются роды. Поэтому естественный отбор строго контролирует развитие головного мозга. Интеллект превыше всего, поскольку он позволяет приспосабливаться и выживать, но интеллекта должно быть ровно столько, сколько нужно, и ни каплей больше. Чрезмерность вредна. Как говорится, лучшее – враг хорошего.

Принято считать, что причиной уменьшения головного мозга стал альтруизм, а именно – забота о стариках. Изначально от стариков как от бесполезных иждивенцев старались избавиться – изгоняли из общины, убивали или же просто не делились с ними едой, и старики умирали от голода. Но старики были хранителями опыта, которым они могли делиться с молодежью в знак признательности за проявляемую заботу. Заботиться о стариках люди начали из чистого альтруизма, но быстро обнаружили, что этот альтруизм оказался очень выгодным. Знания, накопленные стариками, стали коллективным опытом общины, коллективным знанием, которое передавалось из поколения в поколение. Теперь каждому члену общины не нужно было накапливать свой собственный опыт в тех пределах, в каких это делалось раньше – изучать местность в поисках участков удобных для охоты или богатых плодами, устанавливать, какие ягоды ядовиты, а какие – нет, и т. п. Он получал много информации «на блюдечке». К тому же альтруизм способствовал объединению в более крупные общины, поскольку улучшал коммуникацию, давал возможность эффективнее договариваться друг с другом о сотрудничестве. А чем больше община, тем больше ее коллективный опыт. В результате человек стал выполнять меньше интеллектуальной работы, и эволюция, пропорционально этому уменьшению, уменьшила головной мозг.

Впрочем, есть и более простое объяснение уменьшения объема головного мозга. Клетки мозга начали лучше взаимодействовать между собой, и для выполнения задач, стоящих перед головным мозгом, требовалось меньшее количество клеток. Образно говоря, клетки стали брать не числом, а умением. Поэтому размеры головного мозга уменьшились.

Остановилась ли эволюция, создав такое совершенное существо, как современный человек разумный?

Разумеется – нет. У эволюции есть некое условное начало, но нет конца. Пока существует жизнь, существует приспособление к условиям окружающей среды. Все живое приспосабливается, а, следовательно, постоянно изменяется. Эволюция не стремится к совершенству. Ее цель – максимально лучшее приспособление.

Приспосабливайтесь – и развивайтесь!

Расой, если кто не в курсе, называется исторически сложившаяся группа людей, имеющая общее происхождение и общие физические признаки.

Деление на расы происходит по внешним признакам, физиологических различий между представителями разных рас довольно мало, и они не носят определяющего характера[12], а с генетической точки зрения все расы совершенно одинаковы. Не в том смысле, конечно, что у представителей всех рас одинаковый набор генов. Набор генов у каждого человека свой, неповторимый, и совпадает полностью только у однояйцевых близнецов. Но строение молекул ДНК, в которых «записана» генетическая информация, у представителей всех рас одинаково, и число этих молекул одно и то же – их 46.

Необходимо четко различать понятия «раса» и «нация». Раса – понятие биологическое, а нация – социально-культурное. Говорить о «немецкой расе» или «японской расе» так же неграмотно, как измерять расстояние в граммах или килограммах. Языковая общность тоже не может отождествляться с расой, поскольку к одной языковой группе могут относиться представители разных рас. Так, например, среди тюркоязычных народов есть европеоиды (турки и азербайджанцы), монголоиды (якуты) и представители смешанных расовых типов (казахи, киргизы, узбеки). А испанский язык считают родным европеоиды, негроиды и американоиды.

Расы человека нельзя считать подвидами. Так биологи называют часть вида, приобретшую в процессе эволюции под влиянием климатических и других факторов устойчивые особенности, отличающие ее от других частей данного вида. Обратите внимание на слова «примерно соответствуют», в них вся соль. Вид «человек разумный» делится на подвиды не по расам. Такое деление неприемлемо как с биологической, так и с моральной точки зрения. В нашем «родном» виде существуют два подвида: человек разумный разумный (Homo sapiens sapiens), к которому принадлежат все современные люди, независимо от своей расы, и человек идалту (Homo sapiens idaltu). Вполне возможно, что вы никогда не слышали о человеке идалту, поскольку разделение нашего вида на подвиды произошло совсем недавно, в начале нынешнего века. Поводом к разделению послужили ископаемые останки людей, живших примерно 160 000 лет назад. Эти останки были найдены в Эфиопии в 1997 году и получили местное название. На афарском языке «идалту» означает «старейшина». С одной стороны, анатомические особенности людей идалту не позволяли выделить их в отдельный вид рода «люди», поскольку они имели много сходства с современными людьми, принадлежащим к виду «человек разумный». С другой стороны, сходство с современным человеком было не совсем полным. Вот и пришлось разбивать вид «человек разумный» на два подвида. Нам с вами «повезло» – раньше мы были просто разумными, а теперь стали «дважды разумными». Пустячок, а приятно.

Итак, запоминаем, что расы – это не подвиды и уж тем более не разные виды рода «люди», а группы, имеющие некоторые биологические различия, в основном касающиеся внешнего вида. Про разные виды рода «люди» было упомянуто не для красного словца. Тенденция выделения рас в отдельные виды существует с первой половины XVIII века, когда выдающийся шведский натуралист Карл Линней создал биологическую классификацию, расположив все живое по классам, отрядам, родам, видам и прочим условным «полочкам»[13]. Но такой подход ненаучен и неприемлем.

Формирование современных рас началось 70 000 – 80 000 лет назад, когда человек разумный начал свое Великое Расселение По Планете. В расогенезе (так по-научному называется процесс образования рас) принимали участие неандертальцы и потомки более раннего «мигранта» – человека прямоходящего. Не исключено, что среди тех, с кем скрещивались наши древние предки, также были представители других, пока еще не известных науке видов рода «люди». Эволюция человека была не линейной, а ветвистой, только вот выжить сумел всего один вид.

Принято считать, что человеческие расы приобрели свои черты в результате приспособления к разным условиям окружающей среды. Безусловно, так оно и есть. Вне всякого сомнения, темная окраска кожи у представителей негроидной и австралоидной рас обусловлена необходимостью защиты организма от интенсивного ультрафиолетового облучения, а характерные для этих рас пропорции тела с относительно коротким корпусом и длинными конечностями обусловлены потребностью в увеличении теплоотдачи (длинные конечности увеличивают площадь поверхности тела, а чем больше площадь, тем больше теплоотдача).

Но вот узкий разрез глаз, который имеют представители монголоидной расы, нельзя напрямую связывать с защитой глаз от попадания пыли при сильном ветре. Во-первых, когда пыли в воздухе много, узкие глаза будут засоряться примерно так же, как и широкие. Во-вторых, у монголоидов узкие глаза дополняются так называемым эпикантусом – складкой верхнего века у внутреннего угла глаза. Может показаться, что эпикантус создает дополнительную защиту от пыли, но на самом деле он только мешает, потому что забившаяся под него пыль плохо вымывается слезой. В-третьих (и это самое важное!), генетикам удалось установить, что монголоиды возникли не в степной Центральной Азии, как считалось ранее, а в горно-лесистой местности, находящейся примерно в центральной части современного Китая, где пылевых бурь не бывает.

Возьмем другой пример – характерные признаки европеоидной расы. Если светлую кожу можно объяснить потребностью в усвоении ультрафиолетового излучения, то светлые волосы с приспособительной точки зрения никак объяснить нельзя. И хорошо развитый третичный волосяной покров (наличие волос у мужчин на лице и на теле) тоже нельзя объяснить. И вообще очень многое из расовых признаков не имеет убедительного «приспособительного» объяснения. Непонятно, почему естественный отбор закрепил именно их.

Но естественный отбор – это основной, а не единственный фактор или, если хотите, механизм эволюции. Кроме естественного отбора, существует также и половой отбор. Знаете о таком?

Половой отбор является разновидностью естественного отбора. Сущность его заключается в конкуренции за полового партнера между особями одного вида. Такая конкуренция приводит к избирательному или, как еще говорят, выборочному спариванию, при котором одни партнеры имеют преимущество перед другими. Признаки, делающие особь более конкурентоспособной в глазах представителей другого пола, закрепляются половым отбором.

Важно понимать разницу между естественным и половым отбором. Естественный отбор происходит в процессе борьбы за существование и затрагивает всех особей в популяции, независимо от их пола. А половой отбор происходит в процессе борьбы между особями одного пола за возможность спаривания с особями другого пола. В результате естественного отбора гибнут неприспособленные и выживают приспособленные, в результате полового отбора никто не гибнет, просто одни самцы оставляют больше потомства, чем другие. Естественный отбор всегда практичен и понятен. Зная условия окружающей среды, мы можем понимать полезность или вредность признака. С половым обзором все гораздо сложнее. Далеко не всегда можно понять, почему тот или иной признак является предпочтительным.

В ряде случаев естественный и половой отбор действуют в одном и том же направлении. Половой отбор усиливает эффективность естественного отбора, снижая шансы плохо приспособленных самцов на оставление потомства. Так, например, хорошая физическая форма самца является преимуществом с точки зрения обоих разновидностей отбора. А вот яркая демаскирующая окраска или же длинный хвост, который затрудняет движение – это явный недостаток, но он может почему-то оказаться привлекательным для самок и станет преимуществом с точки зрения полового отбора. Вполне возможно, что узкие глаза с эпикантусом или же светлые волосы выглядели привлекательными для представителей противоположного пола и потому закрепились в популяции. Никакого практицизма в таком предпочтении не было, признак просто нравился.

Концепцию полового отбора разработал Чарльз Дарвин. В 1871 году он опубликовал труд под названием «Происхождение человека и половой отбор». «Эта форма отбора определяется не борьбой за существование в отношениях органических существ между собою или с внешними условиями, – писал Дарвин, – но соперничеством между особями одного пола, обычно самцами, за обладание особями другого пола». Кстати говоря, утрату нашими предками шерстяного покрова Дарвин считал результатом полового отбора, а не следствием выхода их из леса в саванну.

У разумных существ половой отбор имеет что-то вроде преимущества перед естественным, потому что он проводится осмысленно и самостоятельно, а не «навязывается» природой. Есть гипотеза, объясняющая бурное развитие интеллекта у наших предков не столько результатом естественного, сколько полового отбора. На определенном этапе эволюционного процесса самки начали отдавать предпочтение не самым сильным, а самым умным, потому что умный партнер был выгоднее, он мог лучше обеспечивать свою семью пропитанием.

У животных нет чувства прекрасного, так, во всяком случае, принято считать в наше время, но половой отбор у них тоже существует. Например, огромные «хвосты»[14] самцов павлинов – результат полового отбора. Таким образом самец демонстрирует самке свою силу и хорошее состояние здоровья – я такой здоровый, что могу таскать столь обременительный груз. Эстетика тут не при чем и логическим мышлением павлины не обладают, просто так совпало, что по каким-то неведомым причинам самки стали предпочитать непрактичный признак, для обладания которым нужно быть сильным и здоровым. Хотелось бы, конечно, раскрыть тему полового отбора во всей ее красе, потому что это очень интересная тема, но не в этот раз, поскольку речь у нас идет о расогенезе, и не в этой книге, о нем вообще нужно отдельную книгу писать.

Идем дальше.

Каким образом совершенно бесполезный признак может распространиться в популяции настолько, что им будет обладать подавляющее большинство особей? Половой отбор в расчет не берем, сейчас мы будем рассматривать другой механизм.

В биологии существует такое понятие, как «эффект бутылочного горлышка». Этот эффект возникает в результате природных катаклизмов (впрочем, в наше время, «бутылочные горлышки» создаются и искусственными катаклизмами, например – войнами). Катаклизм в случайном порядке уничтожает часть популяции, то есть создает условное «бутылочное горлышко», в которое проходят те, кто выжил. Кто именно сумеет проскочить в «горлышко», неизвестно, и никаких закономерностей здесь не существует. Запросто может случиться так, что в «горлышко» проскочат не самые приспособленные, а те, кто оказался ближе к нему. Например, те, кто обитал дальше от эпицентра землетрясения или же вблизи водоема, в котором во время засухи сохранилась вода.

Допустим, что в данной популяции небольшая часть людей (5 % от общего количества) имела узкий разрез глаз и эпикантус. Произошло землетрясение, бо́льшая часть населения популяции погибла. В результате доля узкоглазых выросла до 80 %. А затем мог включиться и половой отбор – то ли женщины решили, что им больше нравятся узкоглазые мужчины с эпикантусом, то ли мужчинам стали больше нравиться узкоглазые женщины, но в конечном итоге обладатели узких глаз получили преимущество при спаривании. Они спаривались чаще, чем обладатели широких глаз, оставляли больше потомства, и со временем все жители данной популяции стали узкоглазыми и имели эпикантус. А началось все с землетрясения, с игры случая, не имеющей ничего общего с естественным отбором.

Бутылочное горлышко вызывает дрейф генов. Так называют случайные изменения частот генов (их процентного содержания) в популяции. Слово «дрейф» означает медленное постоянное перемещение чего-либо под действием сторонних сил. Ключевые слова – «постоянное» и «сторонних». Гены, а заодно и признаки, которые ими определяются, могут дрейфовать как угодно, случайно и бессистемно. А ученые потом гадают – ну какой приспособительный смысл в светлых волосах?

Кроме эффекта бутылочного горлышка у дрейфа генов есть другой механизм, который называется эффектом основателя. Допустим, в результате землетрясения часть материковой территории превратилась в остров или же горный обвал отгородил один участок местности так, что люди не в состоянии его покинуть, то есть – образовалась новая популяция, члены которой ранее входили в более крупную популяцию. В новой популяции гены и признаки могут быть распределены не так, как в материнской популяции. Например, если в материнской популяции узкоглазые люди составляли 10 % от общего населения, то в «отпочковавшейся» популяции их доля может вырасти до 70 %, со всеми вытекающими из этого последствиями. Эффект основателя – как основали, так и пошло-поехало.

Надо понимать, что кажущееся закономерным может оказаться результатом случайности, таковы уж превратности эволюционного процесса.

Наберите в поисковике «сколько всего рас существует?» и наслаждайтесь плюрализмом мнений. То ли три… То ли пять… То ли двадцать с хвостиком… Вспоминается шутка официантов: «Сумма счета зависит не от того, сколько чего съел и выпил клиент, а от того, как считать».

По морфологическим[15] и физиологическим (в меньшей степени) признакам традиционно выделяли три основные расы: европеоидную, негро-австралоидную и монголоидную. Не так давно негро-австралоидную, расу разделили на негроидную и австралоидную потому что генетические исследования установили отсутствие общих предков у австралоидов и негроидов. Более того, выяснилось, что и сами негроиды, коренные жители африканского континента, генетически очень сильно отличаются друг от друга. Пигмеи, низкорослые жители экваториальных лесов, оказались уникумами, совершенно непохожими на всех другие расы, большие и малые, потому что их ветвь отделилась от общего ствола очень давно и жили они обособленно от других человеческих популяций. Что же касается внешнего сходства австралоидов и негроидов, из-за чего они были объединены в одну расу, то оно является следствием приспособления разных групп людей к одним и тем же климатическим условиям.

С малыми расами дело обстоит очень сложно. Существует множество разных классификаций, в которых путаются даже сами ученые. Наберите, если вам хочется, в поисковике «расовые классификации» и убедитесь в этом сами. «Правильной», то есть общепризнанной расовой классификации не существует, да и вообще такую вряд ли можно создать, потому что между расами существует множество переходных форм, с которыми непонятно что делать, одни классификаторы выделяют их в отдельные расы, а другие – нет. Кроме этого, существует три различных подхода деления на расы.

Классическим является типологический подход, с которым многие читатели познакомились в школе. Согласно этому подходу, черты конкретного человека нужно сравнивать с определенными типами, играющими роль образцов рас. У человека темная кожа, черные курчавые волосы и челюсти выступают вперед? Значит – это негроид. А вот черные прямые волосы, узкие глаза, светлый или смуглый цвет кожи и сильное выступание скул – признаки монголоида. Ну а широкий разрез глаз, заметно выступающий нос с высоким переносьем и прямой вертикальный профиль лица – это явные европеоидные признаки.

И все бы было хорошо, если бы человечество в точности соответствовало бы установленным типам. Если взглянуть на проблему с другой стороны, то можно сказать, что очень сложно, практически невозможно выделить чистые универсальные типы для каждой расы. Слишком уж мы все разные для того, чтобы быть втиснутыми в узкие рамки. Антропологи не шутят, когда говорят, что по типовым признакам можно отнести к разным расам родных братьев. Так что «типологические» расы могут существовать только на бумаге как нечто условное, обобщенное и – давайте уж говорит честно – бессмысленное. Попытка деления больших рас на малые проблему не решила, только запутала классификацию. Любая типологическая расовая классификация несовершенна и ненаучна, потому что она не позволяет разделить человечество на морфологически схожие группы, имеющие общее происхождение. По типовым признакам могут быть отнесены к разным расам близкие родственники и в то же время могут оказаться в одной группе люди, имеющие разное происхождение и живущие очень далеко друг от друга, например – африканцы и австралийцы.

На замену типологической концепции была создана концепция популяционная, которая рассматривала расы как совокупности популяций. На первый взгляд, в рамках этой концепции определение принадлежности конкретного человека к той или иной расе не должно было представлять сложности – посмотри, к какой популяции он принадлежит, и относи к соответствующей расе. Если рассматривать представителей популяций, удаленных друг от друга на значительные расстояния, например – жителя Юго-Восточной Азии и жителя Центральной Африки, то в этом случае расовые различия будут налицо. Но если попытаться установить четкие границы между разными расами, то сразу же возникает проблема – непонятно, где эту границу проводить, потому что антропологические признаки изменяются не дискретно, а постепенно. Далеко не всегда можно выявить какие-то заметные различия в двух соседних популяциях. Непрерывная изменчивость не позволяет четко отграничивать одну расу от другой, следовательно, определение расовой принадлежности индивидуума в рамках популяционной концепции возможно далеко не всегда. Собственно говоря, эта концепция была создана совсем не для того, чтобы навешивать людям расовые ярлыки, а для того, чтобы изучать разнообразие человечества.

Популяционная концепция расы дополняется исторической концепцией, которую в далеком 1938 году выдвинул один из основоположников советской антропологической школы Виктор Валерианович Бунак. Историческая концепция рассматривает расы как меняющиеся во времени категории, а не как нечто стабильное. С этим не поспоришь, так оно и есть. Все течет, все меняется, меняются времена, и мы меняемся вместе с ними. Историческая концепция объясняет, почему не существует четких границ между расами.

Неоднократно предпринимались попытки создания расового эволюционного древа, но все они оказались неудачными, поскольку классификация рас с учетом их происхождения основана на разделении признаков на прогрессивные и архаичные, на новые и старые. А кто может сказать наверняка, старым или новым признаком является хотя бы тот же эпикантус? Возник ли он как прогрессивный признак у монголоидов или же сохранился только у них как архаичный? В таких вопросах без гадательных карт не разобраться, но на основе гадания научные теории выстраивать нельзя. Опять же – расы постоянно смешиваются друг с другом и непрерывно меняются. О каком эволюционном древе вообще может идти речь?

Как, по-вашему, у кого эволюционные древа рас пользуются популярностью?

У расистов, которым нужно обосновывать превосходство одних рас над другими. Расположение рас на разных уровнях эволюционного древа служит «доказательством» (кавычки неслучайны) их биологической неравноценности.

Знаете ли вы, чем отличается расоведение от расологии? Логика подсказывает, что эти слова являются синонимами. «Расоведение» – исконно русский вариант, а «расология» – греческий. На самом деле разница между этими понятиями огромная, как между ночью и днем, и путать их нельзя. А то назовете расоведа «расологом» и нарветесь на судебный иск за оскорбление личности.

Расоведение – это раздел антропологии, изучающий групповое разнообразие человека. Или же можно сказать, что расоведы изучают изменчивость человека в пространстве (человека как биологического вида). Расоведение – это наука, и занимаются ею ученые.

А расология, которую также называют «научным расизмом» – это лженаука, комплекс теорий, обосновывающих превосходство одних рас или народов над другими. Расолог – не ученый, а теоретик расизма. Улавливаете разницу?

К слову надо сказать, что ни одну из четырех современных больших рас невозможно связать с ископаемыми костями, имеющими возраст более 10 000 лет. У древних людей были совсем другие различия, не похожие на современные. Образно говоря, можно создавать сколько угодно генеалогических древ, но все они будут без корней. Это раз.

И второе. Относительно молодые ископаемые кости, которые уже имеют отчетливые признаки современных рас, можно отнести к малым современным расам, а не к большим.

В ходе эволюционного процесса сначала появились признаки малых рас! Что из этого следует? То, что большие расы имеют мозаичное происхождение. Большие расы сложились из множества мелких рас, а не распались на них в процессе эволюции. Давайте представим, как с учетом этого обстоятельства должно выглядеть «правильное» эволюционное древо…

Как дерево без корней, засунутое верхушкой в землю. Другого варианта быть не может.

Когда генетики начали изучать генотипы[16] представителей разных популяций, то обнаружили два «парадокса». Во-первых, оказалось, что у представителей одной и той же нации могут наблюдаться выраженные генетические различия. Во-вторых, у представителей разных народов, живущих далеко друг от друга и относящихся к разным расам, генотипы могут быть схожими. Проще говоря, у поляка может быть больше генетического свойства с австралийским аборигеном, чем с другим поляком.

Сейчас многие читатели подумают, а то и скажут вслух следующее: «Ну что за чушь! Как такое может быть? Среднестатистический поляк совершенно не похож на среднестатистического австралийского аборигена. О каком генетическом сходстве тут можно говорить? Ведь гены определяют признаки индивидуума».

Да, определяют, причем не только внешние признаки, а все-все-все. Информация о внешних признаках – это всего лишь одна страничка в нашем увесистом генетическом «досье». Внешность можно сравнить с верхушкой айсберга. Генотипы двух людей могут иметь много общего при выраженных внешних различиях между ними. К тому же, гены, то есть сегменты, в которых закодирована наследственная информация, занимают небольшую часть огромных молекул ДНК. В этих молекулах много вспомогательных участков, которые сами по себе никаких признаков не кодируют. Но эти участки тоже можно сравнивать и делать по ним выводы о генетическом сходстве. И если уж на то пошло, то геномы человека и шимпанзе совпадают более чем на 90 %, а ведь представители этих двух биологических видов очень сильно отличаются друг от друга.

По одним генетическим признакам представители монголоидной расы ближе к европеоидам, а по другим – к негроидам. Если производить сравнения на уровне малых рас, результат будет точно таким же. Географическое распределение частот многих генов не соответствует ареалам расселения ни одной из рас. Нельзя сказать, что какая-либо раса представляет собой изолированную группу людей, обладающих специфическим набором генов, характерных только для представителей этой расы. В эволюционном котле все невероятно перемешалось.

Вот показательный пример. На Алтае есть огромная Денисова пещера, очень удобная для обитания первобытных людей. Площадь пещеры 270 м², а длина 110 метров, расположена она у реки, но довольно высоко, что исключает риск затопления. При раскопках в этой пещере было выявлено более двух десятков культурных слоев, относящихся к различным древним эпохам. Сравнив ДНК человеческих костей, найденных в Денисовой пещере, с образцами генотипов современных людей, ученые нашли сходство между «денисовцами» и австралийскими аборигенами, а также меланезийцами и представителями ряда других народов Океании. Где Алтай и где Меланезия с Австралией? Между этими регионами примерно 8 000 километров, и расселение человека по планете происходило пешим ходом, без каких-либо транспортных средств. Однако же – дошли.

Кстати говоря, согласно одной из гипотез расогенеза, во время последнего ледникового периода, примерно 100 000 лет назад, Алтайские горы с Гималаями образовали границу, разделившую человечество на три большие популяции. В западной популяции сформировалась европеоидная раса, в восточной – монголоидная, а в южной (тогда Евразия и Африка представляли собой единый суперконтинент) – негроидная. Так что Алтай условно можно считать «центром Земли».

Если смотреть на расы только с точки зрения генетики, то недолго прийти к полному отрицанию существования рас. Нет никаких рас, просто ученые, которым нечем было заняться, напридумывали невесть чего и теперь не знают, что с этим делать. К генетическому аргументу можно добавить географический – непрерывность географического распределения большинства морфологических признаков, а сверху прихлопнуть козырем индивидуальной изменчивости, которая часто выходит за пределы расовых критериев.

Но будет ли правильным отрицание существования рас?

Нет, не будет. Расы существуют как группы внутри единого вида, точнее – подвида «человек разумный разумный». Расовые группы имеют определенные отличия друг от друга, в том числе и генетические. Некоторые гены существенно отличаются по расам, настолько существенно, что лечение некоторых болезней у представителей разных рас происходит по разным схемам[17].

Но, признавая существование рас, надо сделать три оговорки или, если хотите – три уточнения.

Во-первых, выделение рас не подразумевает наличия резких границ между ними и далеко не каждого человека можно уверенно отнести к определенной расе.

Во-вторых, расы могут иметь какие-то генетические особенности, отличающие их от других рас, но генетической однородности рас не существует.

В-третьих, расовая изменчивость современного человечества изучена недостаточно. Многие типы рас не описаны, как отдельные, а считаются вариациями более крупных рас… впрочем, это уже сугубо научный вопрос.

Это все, что вы хотели знать о расах, но боялись спросить.

Имейте в виду, что признание существования разных рас не является расизмом. Расизм – это признание превосходства одних рас над другими.

Мы с вами – уникальные создания. Взять, к примеру, кошку или собаку. Кошка – это индивид, отдельный живой организм, песчинка на дороге эволюции. И собака тоже индивид, только индивид и ничто кроме индивида. А вот мы с вами и индивиды, и субъекты, и личности, обладающие индивидуальностью. Едины в трех лицах. Сразу же вспоминается знаменитая фраза товарища Саахова из «Кавказской пленницы»: «Кавказ – это всесоюзная и кузница, и здравница, и житница».

Но о субъектах и личностях мы поговорим позже. В этой главе речь пойдет о самых совершенных индивидах на нашей планете, а возможно, что и во всей Вселенной. Кстати говоря, в наше время ученые все больше и больше склоняются к тому, что мы – единственные разумные существа во Вселенной. Если оно так, то, возможно, что оно и к лучшему. Звездные войны лучше наблюдать на экране, нежели с балкона.

Главной характерной особенностью человека как индивида[18] является его принадлежность к подвиду человек разумный разумный.

Вот вам тест для разминки. Выберите из пяти перечисленных признаков видовые признаки человека:

А. Две пары конечностей.

Б. Живорождение.

В. Специфическое строение кисти.

Г. Наличие одной пары млечных желез.

Д. Наличие ногтей.

Вопрос этот коварный. Тех, кто не вдумывается в суть, он вводит в заблуждение своей обманчивой простотой. Так и хочется сказать, что все пять признаков относятся к нашим видовым признакам, ведь у нас есть и две пары конечностей, и одна пара молочных желез, и кисть наша имеет весьма специфическое устройство, и ногти у нас есть, и рождаемся мы живыми… В широком смысле все эти признаки являются свойственными нашему виду, и поэтому их можно отнести к видовым. Но в узком смысле под видовыми признаками понимаются отличительные видовые признаки, позволяющие отличить один вид от другого. Так что правильный ответ будет таким: «Специфическое строение кисти». Наша кисть уникальна. Ни у какого другого биологического вида, в том числе и у наших достопочтенных предков, начиная с человека умелого и заканчивая человеком гейдельбергским, не было столь совершенной кисти, позволяющей совершать мелкие точные движения.

Что делает человека человеком?

Способность любить, способность сострадать, способность взаимодействовать с другими людьми и прочее такое можно оставить в стороне. У нас сейчас идет биологический разговор, так что можно сказать проще – развитый мозг, позволяющий осуществлять высшую нервную деятельность. Точка. Мозг – это раз.

Кисть, совершенная кисть, позволяющая нам выписывать мелкие буквы, выполнять ювелирную (в переносном смысле) работу и общаться друг с другом при помощи разнообразных жестов (ну у кого еще каждый палец руки имеет свое особое значение?). В наше время прогрессивных нанотехнологий и контролируемых пандемий наука умеет невероятно много гитик[19], но создать искусственную кисть, которая может сравниться с естественной, пока еще не получается. Сравниться, обратите внимание! О том, чтобы превзойти это уникальное творение эволюции, пока еще и речи быть не может. Кисть – это два.

Насчет третьего уникального признака не может быть никаких сомнений. Конечно же, это речь! Наша замечательная четкая и внятная речь, идеальное средство общения, которое обеспечивает нам наш уникальный и совершенный речевой аппарат. Номер три – это членораздельная речь.

Надо ли уточнять, что развитый мозг участвует в обеспечении всех функций организма? Без него что кисть, что речевой аппарат не способны исполнять свое предназначение. Поэтому наш совершенный мозг мы оставим на десерт и начнем знакомство с нашими уникальными сокровищами с конца – с речевого аппарата. Также мы немного поговорим о прямохождении, о его выгодах и о том, как дорого оно нам обошлось. Впрочем, за членораздельную речь мы тоже дорого платим. Платим жизнями, в буквальном смысле этого слова. Кусок пищи, случайно попавший в дыхательные пути во время еды, может привести к смерти. Дыхательные пути закупорены – воздух по ним не проходит – развивается асфиксия (так по-научному называется удушье).

Расположение гортани у человека (А) и шимпанзе (Б)

В области шеи, на уровне с четвертого по седьмой шейный позвонок, у нас расположена гортань – участок дыхательной системы, который соединяет глотку с трахеей. Гортань состоит из нескольких хрящей, самыми крупными из которых являются перстневидный, щитовидный и надгортанный (он же – надгортанник). Гортань содержит часть голосового аппарата – голосовые складки, представляющие собой складки внутренней, слизистой оболочки гортани. Каждая складка содержит соединительнотканную голосовую связку и голосовую мышцу. При сокращении мышц изменяется степень натяжения голосовых связок и форма образованной ими голосовой щели. Движение воздуха на вдохе и на выдохе вызывает вибрацию голосовых связок, участвующую в образовании звуков. Кроме голосовых связок в звукообразовании участвуют язык, небо и губы. Вместе они составляют голосовой аппарат.

Надгортанник, эластичный хрящ, имеющий форму пластинки и расположенный сразу же за корнем языка, предохраняет нас от попадания пищи в дыхательные пути. При глотании он опускается и закрывает вход в гортань. У других приматов гортань расположена гораздо выше, чем у нас с вами, что лишает их возможности отчетливо произносить звуки. Но зато такое расположение гортани практически исключает случайное попадание пищи или жидкости в дыхательные пути. Риск подавиться пищей – плата за возможность разговаривать. У новорожденных детей гортань тоже располагается высоко, иначе они не могли бы сосать молоко и одновременно дышать. Но к трем годам гортань опускается вниз.

Зависимость членораздельной речи от положения гортани может показаться странной, ведь сама гортань активного участия в речевом процессе не принимает. Она только хранит связки и выступает в роли трубы, проводящей к ним воздух. Но дело не в гортани, а в языке. При оттягивании гортани назад, как это произошло у человека, увеличивается размер глотки, которая расположена перед гортанью и является отделом, общим для пищеварительной и дыхательной систем (глотка является соединительным звеном между полостью носа и рта с одной стороны и пищеводом и гортанью – с другой).

Для членораздельной речи нужно, чтобы длина ротовой полости примерно соответствовала длине глотки, потому что в таком случае язык будет иметь наибольшую подвижность, будет иметь максимум пространства для движений. А чем больше подвижность языка, тем больше звуков можно произнести.

Человек – существо общинное и общительное. Ради того, чтобы улучшить общение, естественный отбор пожертвовал безопасностью – если есть торопливо, если плохо пережевывать пищу и разговаривать во время еды, то можно подавиться и умереть. Но эта жертва похожа на шахматный гамбит, при котором фигура жертвуется ради выигрыша партии. Способность к членораздельной речи спасает гораздо больше жизней, чем уносит попадание пищи в дыхательные пути. Согласитесь, что одно дело сказать «к нашей пещере крадутся два десятка мужчин из соседнего племени» и быстро отдать нужные для обороны распоряжения, чем делать все это при помощи мычания и жестов. Опять же, членораздельная речь позволяет людям объединяться в большие общины. Для этого нужно уметь договариваться друг с другом, обсуждать разные вопросы, находить компромиссы. Мычание тут не поможет, нужна членораздельная речь. Что же касается гамбитов, то прямохождение стоило еще больших жертв. За все нужно платить (или лучше сказать – расплачиваться?).

И раз уж мы завели разговор о членораздельной речи, то давайте поговорим и о подбородочном выступе. В той или иной мере он есть у всех людей. Если у вас этот выступ не виден, то его можно прощупать рукой.

Предупреждение: тот, кто может с научных позиций объяснить, почему у представителей негроидной расы подбородочный выступ выражен слабее, чем у европеоидов с монголоидами, может сразу переходить к следующему нашему сокровищу – развитой кисти.

Можете ли вы объяснить причину появления подбородочного выступа? Это, если кто не в курсе, важный видовой признак, который позволяет отличать ископаемые останки человека разумного от останков других видов рода люди, в том числе и от неандертальского человека. Иными словами, подбородочный выступ появился у нас в процессе эволюции, причем на последней ее стадии, когда происходила «шлифовка» заготовки под названием «человек разумный».

Студенты, которым задают этот вопрос, обычно идут двумя неверными путями. Прагматики отвечают: «Подбородочный выступ укрепляет нижнюю челюсть», – а романтики мечтательно закатывают глаза и говорят: «Во всем виноват половой отбор, женщинам нравятся мужчины с выступающими подбородками, которые служат олицетворением мужественности и силы воли». При желании можно и про эффект бутылочного горлышка вспомнить, почему бы и нет?

Что касается «укрепления» (кавычки неслучайны), то это полная чушь. Кость укрепляется, становясь более массивной. Укрепление – это утолщение, а не выступ. И про несуществующую «амортизацию при ударе» упоминать не стоит. Какая может быть амортизация, если выступ сделан из такого же материала, что и кость?

Половой отбор и эффект бутылочного горлышка выглядят в данном случае логично, но по обоим объяснениям плачет горючими слезами бритва Оккама[20]. О половом отборе и дрейфе генов нужно вспоминать в том случае, когда наличие признака не поддается объяснению с точки зрения естественного отбора, когда у признака нет явного приспособительного значения. А у подбородочного выступа оно есть.

Под мышцей языка у нас находится подъязычная кость. Эта небольшая кость, по форме напоминающая подкову, примечательна своим «индивидуализмом» – она является единственной из наших костей, которая не соединена с другими костями. Напрашивается вопрос – как эта индивидуалистка удерживается на своем месте? Удерживается она благодаря мышцам, на которых подвешена.

Наличие кости-одиночки, подвешенной на мышцах, вызывает удивление. Кому нужна такая кость и какой в ней прок? Кости должны служить опорой или защитой, но не висеть на мышцах.

Дело в том, что подъязычная кость и крепящиеся к ней мышцы являются частью речевого аппарата. Сокращения мышц изменяют положение подъязычной кости, с которой связками соединена гортань. Подвижность гортани нужна нам для четкого произнесения звуков. И чем подвижней гортань, тем лучше наша речь. Для обеспечения нужной подвижности гортани мышцы подъязычной кости должны быть довольно длинными. Часть этих мышц крепится к грудине и ключицам, поэтому в ходе эволюции шея человека вытянулась и стала заметно длиннее, чем у нашего ближайшего родственника шимпанзе. Другая часть мышц крепится к нижней челюсти, которая в ходе эволюции уменьшилась вместе с верхней челюстью. Принято связывать уменьшение зубов и челюстей с приручением огня[21]. Мол, как только наши предки начали готовить пищу на огне, им перестали быть нужны массивные челюсти, крупные зубы и мощные жевательные мышцы. Но на самом деле уменьшение зубочелюстного аппарата началось гораздо раньше приготовления пищи на огне, примерно 2 500 000 лет назад, когда наши предки перешли от вегетарианства к всеядности. Животная пища (пусть даже и сырая) в целом жуется гораздо легче растительной.

«Стоп! – скажут сейчас некоторые читатели. – Не доказывайте нам, что сырое мясо жуется легче банана или яблока!»

Да, разумеется, банан жуется легче мяса, если только это мясо не порублено в фарш. Но далеко не каждый день наши предки лакомились какими-то плодами, похожими на бананы или яблоки. И листья приходилось жевать, и корешки, и жесткие плоды тоже. Посмотрите на «травоядную» гориллу и оцените мощь ее зубочелюстного аппарата. Жевательные мыщцы у этих обезьян настолько хорошо развиты, что для их крепления сверху на черепе есть особый гребнеобразный выступ, вот оно как! Мясо, даже сырое, жуется лучше, чем бо́льшая часть растительных продуктов из рациона наших далеких предков.

Оно и хорошо, ведь с изящными челюстями мы выглядим красивее. Только вот беда – чем меньше нижняя челюсть, тем меньше расстояние от ее нижней части до подъязычной кости. А чем меньше это расстояние, тем короче мышцы, идущие к нижней челюсти от подъязычной кости. Пришлось эволюции пойти на компромисс – уменьшать нижнюю челюсть преимущественно за счет ее верхней части, оставляя нижний край относительно большим. Подбородочный выступ – результат этого компромисса.

Одним из антропологических признаков строения черепа (головы) является так называемая профилировка лица, которая определяет степень выступания лица в вертикальной и горизонтальной плоскостях. Нас сейчас интересует вертикальная профилировка лица. Различают три основных ее степени: слабую (ортогнатизм), среднюю (мезогнатизм) и сильную (прогнатизм).

Типы черепов с разной вертикальной профилировкой: а – прогнатический тип черепа; б – мезогнатический тип черепа; в – ортогнатический тип черепа.

Ортогнатизм является характерной чертой европеоидов и большинства монголоидов, а прогнатизм присущ негроидам и, в меньшей степени, австралоидам. Мезогнатизм встречается у представителей промежуточных и переходных рас.

Челюсти, которые значительно выдаются вперед, крупнее тех, которые вперед не выдаются. Поэтому компенсационный подбородочный выступ у представителей негроидной расы выражен гораздо слабее, чем у представителей других рас. Но все же выражен. Полное отсутствие подбородочного выступа считается физической аномалией, отклонением от нормы. Правда – неопасной аномалией, которая не осложняет жизнь ее обладателям.

С речью мы закончили, переходим к кисти.

Читатели, склонные к рискованным приключениям, любящие экстрим и стремящиеся испробовать все, что только можно испробовать, сейчас могут провести опасный для жизни эксперимент. Автор считает необходимым уточнить, что он не несет никакой ответственности за последствия. Решение принимаете вы, и ответственность полностью ложится на вас. Об опасности эксперимента для жизни вы осведомлены. Короче говоря – вам решать, и вам с этим решением жить.

Описание эксперимента: наденьте удобную для физических упражнений одежду, пропылесосьте или подметите пол, затем протрите его влажной тряпкой и после того, как пол высохнет, пройдитесь по нему на четвереньках, сначала опирайтесь на ладони, а затем – на сжатые кулаки, то есть на костяшки пальцев. Встаньте, вымойте руки с мылом или обработайте их дезинфицирующим средством и оцените свои ощущения. Как вам было удобнее передвигаться – на ладонях или на костяшках?

И то, и другое – не айс, верно? На ладонях совсем неудобно, а на костяшках вроде бы и терпимо, но кулаки постоянно подворачиваются, далеко так не убежишь. Вот если бы они не подворачивались…

Для эффективного передвижения на своих четырех требуется надежная анатомическая блокировка от подворачивания, которая есть у шимпанзе и горилл – отросток лучевой кости, препятствующий чрезмерному разгибанию в лучезапястном суставе. У нас с вами такого отростка нет, поэтому на костяшках пальцев нам передвигаться неудобно, но зато мы можем совершать разнообразные движения в лучезапястном суставе, выполняя разгибание в нем на все 90°.

Множество небольших костей, сочленяющихся суставами различного типа, а также большое количество коротких мышц дает нам возможность совершать пальцами различные тонкие движения.

Можно сказать, что наши кисти, а в особенности – пальцы, являются вторыми по значимости частями тела после головы, потому что они выполняют тонкие движения и соприкасаются с окружающими нас предметами.

Вот что интересно. Наши «братья» шимпанзе могут передвигаться, цепляясь верхними конечностями за ветви, силенок у них на это хватает. Если кто-то думает, что такое передвижение не представляет большого труда, то может провести эксперимент на соответствующих спортивных снарядах. Но при этом сами кисти у шимпанзе довольно слабые. Шимпанзе не могут крепко удерживать тяжелые предметы. Обработка камней посредством удара одним о другой шимпанзе не только не по уму, но и не по силам. А нам вроде бы и ничего. Но такое укрепленное рабочее запястье (а в целом – укрепленная кисть) появилось только у человека работающего. «Крепежом» служит шиловидный отросток третьей пястной кости – клинообразный выступ, направленный в сторону запястья. Вместе с аналогичным отростком на основании соседней кости (второй пястной) шиловидный отросток входит в углубление между двумя костями запястья – трапециевидной и головчатой, точно так же, как шип входит в паз.

Пястные кости

Каждому свое – у шимпанзе есть блокировка лучезапястного сустава от разгибания, а у нас с вами есть система «шип-паз», укрепляющая кисти. А вот человек умелый крепких кистей не имел и потому мог изготавливать только примитивные орудия труда.

Надо сказать, что шимпанзе и другим обезьянам, которые передвигаются по деревьям при помощи верхних конечностей, шипы на пястных костях не только не нужны, но и вредны, поскольку они ограничивают боковые движения кисти, что затрудняет передвижение с ветки на ветку. Но у горилл на третьей пястной кости есть шиловидный отросток, да еще какой большой, не чета нашему. Только не спешите думать, что гориллы в своем эволюционном развитии обогнали шимпанзе и прочих обезьян. Один и тот же признак у представителей разных видов может иметь разное приспособительное значение. Человеку шиловидный отросток третьей пястной кости дает крепкие рабочие кисти, а горилле – надежное средство передвижения. Гориллы среди обезьян по праву считаются тяжеловесами. Масса взрослых самцов может доходить до 200 килограмм, а средняя масса самок составляет около 80 килограмм[22]. При таком весе и передвижении «на кулаках» горилле нужны очень крепкие кисти, способные выдерживать большую нагрузку. Потеря боковой подвижности для горилл значения не имеет потому что из-за своей тяжести они ведут наземный образ жизни. Деревья гориллы используют только для ночлега, причем спать на ветвях могут самки и детеныши, а самцы-богатыри спят на земле, потому что редко попадаются ветви, способные выдержать их вес.

Смотрите, что получается. Мужчины не намного крупнее женщин, самцы шимпанзе не намного крупнее самок, и вообще у приматов половой диморфизм (так, по-научному, называются анатомические различия между самцами и самками одного и того же биологического вида) выражен не сильно. А у горилл он настолько выражен, что несведущий человек может принять самок и самцов за представителей разных биологических видов. С чего бы вдруг естественному отбору понадобилось так укрупнять самцов гориллы и наделять их крупными пятисантиметровыми клыками?

Первым делом на ум приходит мысль о том, что крупные самцы могут охотиться на более крупную дичь, то есть могут добывать больше пропитания самкам и детенышам, но гориллы питаются растительной пищей. Правда, при случае они могут полакомиться насекомыми, но для добычи муравьев не нужны мощные мышцы и большие клыки.

Крупная обезьяна может лучше защищаться от хищников? Да, может, но в таком случае самки тоже должны были укрупняться пропорционально самцам, а то ведь как-то нелогично получается.

Все дело в гаремном образе жизни. Гориллы живут гаремами – небольшими группами, состоящими из одного-единственного самца, нескольких самок и их детенышей. Двух самцов в гареме быть не может. Когда сыновья вырастают до половозрелого возраста, отец-вожак изгоняет их из гарема, чтобы они не посягали на его самок. Ясно, что при таком раскладе самок на всех самцов не хватает. Те самцы, у которых нет гаремов, пытаются отбивать чужих самок и потому владельцам гаремов приходиться отстаивать свое право на спаривание в постоянных схватках. До рукопашной доходит нечасто, обычно исполняется устрашающий ритуал с громкими криками и битьем себя в грудь кулаками, но в любом случае для победы самцу нужно быть крупнее соперника и выглядеть более устрашающе. Оставить потомство могут только самые крупные самцы, физическая мощь которых дополняется брутальным обликом. Они-то и передают свои признаки по наследству, а «хиляки» умирают, так и не вкусив прелестей половой жизни.

Кстати говоря, из всех обезьян только горилла может сжать пальцы в некое подобие кулака. Шимпанзе такой «фокус» не под силу, потому что их кисть устроена иначе – большой палец значительно короче нашего, а все остальные пальцы длиннее, и ладонь тоже длиннее, чем у нас. Такое строение кисти нужно шимпанзе для того, чтобы хвататься за ветви при лазании по деревьям.

Принято считать, что человеческая кисть создана трудом. Согласно традиционной версии, как только наши спустившиеся с деревьев предки начали выполнять руками сложные манипуляции, естественный отбор занялся развитием рук, потому что рабочие руки давали своим обладателям невероятные преимущества. Начнем, хотя бы, с того, что острым камнем, крепко зажатым в руке, можно было эффективно раскалывать кости для извлечения из них мозга.

«Подумаешь, какое преимущество! – могут сказать сейчас некоторые читатели. – Можно прожить и без этого лакомства».

На самом же деле костный мозг был для наших далеких предков не лакомством, а одной из главных составляющих рациона. В те далекие времена, когда люди не умели делать копья и ножи, не говоря уже о луках и стрелах, и не обладали умением создавать сложные ловушки для животных[23], им приходилось питаться плодами, съедобными корешками, насекомыми, мелкой живностью, которую удавалось подбить камнем и костным мозгом, которым никто больше питаться не мог, потому что не умел его извлекать.

Крупные хищники, убивающие крупных животных, не могут обгладывать кости начисто, устройство их зубочелюстного аппарата этого не позволяет. После того, как крупные хищники оставляют добычу в покое, ею занимаются мелкие хищники, которые съедают все подчистую, оставляя после себя голые кости. Эти кости никому из зверей не нужны, за них не требуется вступать в схватку, разбей камнем – и ешь-наслаждайся. Для слабых людей, которые не могли охотиться на крупную дичь, а также не могли отгонять от еды даже мелких хищников, не говоря уже о крупных, костный мозг был хорошим подспорьем. И пусть вас не удивляет словосочетание «слабые люди». Человек далеко не сразу стал царем природы и владыкой мира. Было время, когда единственным оружием людей были камни и палки. Да, с камнями и палками в руках можно, как говорится, много дел натворить, но только в том случае, если уровень интеллекта позволяет объединяться в большие группы и действовать слаженно, по заранее составленному плану.

Но вернемся к рукам. Есть мнение, согласно которому руки у нас не рабочие, а боевые. Эволюционные преобразования человеческой кисти были вызваны не трудом, а постоянными драками с сородичами. Потребность в крепко сжатых кулаках была первичной, а использование «боевой» руки для мирного труда – вторичной. И в те далекие времена, когда самки, еще не ставшие женщинами, выбирали более сильных, а не более умных партнеров, крепкие кулаки поддерживались не только естественным, но и половым отбором. Мало того, что у обладателя слабых кулаков было больше шансов быть убитым в драке, с ним еще и никто из самок спариваться не хотел. Таким образом, вероятность передачи слабых кулаков по наследству сводилась к минимуму миниморуму[24], а заодно ускорялось совершенствование боевой руки. Авторы гипотезы, американские биологи из Университета Юты, произвели исследования, доказывающие, что в сжатом кулаке пальцы лучше всего защищены от травмы.

Гипотеза о боевом предназначении человеческой кисти была встречена научным сообществом без особого энтузиазма, но она довольно интересная и определенно заслуживает внимания. Что было сначала, боевой кулак или трудовая кисть, на сегодняшний день сказать нельзя, но боевое предназначение кисти явно способствовало ее развитию наряду с трудовым. Мы с вами на все руки мастера.

И на все ноги тоже. Если человек теряет руки, то ему нередко удается частично восполнить эту потерю при помощи ног. При большом желании и еще большем усердии можно научиться выполнять ногами сложную работу, которую обычно мы делаем руками – писать, рисовать, играть на музыкальных инструментах, печатать на клавиатуре и тому подобное. Но стопы изначально не способны к такой тонкой дифференцировке движений, как кисти, потому что у них совсем другая задача.

Наша стопа состоит из двадцати шести костей, тридцати трех суставов и множества связок и мышц. Столь сложное строение позволяет стопе переносить большие сжимающие нагрузки, которые могут доходить до двухсот килограмм на квадратный сантиметр! Стопы служат нам опорами и помогают сохранять равновесие. Они выполняют роль биологических амортизаторов при ходьбе и беге. Стопы придают нам вертикальный импульс в момент отталкивания от опоры… Мы передвигаемся не только потому, что переставляем ноги. Большое участие в процессе передвижения принимают стопы.

Может показаться удивительным, откуда берутся сжимающие нагрузки в двести килограмм на квадратный сантиметр, ведь средний нормальный вес взрослого человека составляет семьдесят пять килограмм. Дело в том, что при ходьбе и беге стопы сталкиваются с опорной поверхностью с силами, значительно превышающими вес тела. Отсюда и такие высокие нагрузки.

У обезьянь стопы плоские, не имеющие свода, пальцы ног длинные и большой палец отведен в сторону. Такой стопой удобно хвататься за ветви, но вот для ходьбы она приспособлена мало. «Убежавший» в сторону большой палец явно мешает при ходьбе, да и длинные пальцы тоже неудобны. Нужна надежная опора, которая будет частично «гасить» удары, возникающие при ходьбе и беге[25], не позволяя им нанести вред суставам нижних конечностей, позвоночнику и головному мозгу, который очень не любит тряску. Для дополнительной защиты головного мозга от микросотрясений эволюция несколько раз изогнула позвоночник человека, превратив его из прямого в зигзагообразный. Шейный отдел позвоночника выгибается вперед, грудной – назад, поясничный – снова вперед, крестцовый и копчиковый – назад.

Стопы начали «очеловечиваться» раньше рук, и это абсолютно закономерно, ведь наши предки ходили «на своих двоих» с незапамятных времен. Стопа человека умелого не имела свода, но пальцы уже были короткими, и большой палец был полностью приведен к остальным. Хотелось бы посмотреть на стопу человека работающего, но, к сожалению, подобного артефакта у нас нет, его пока еще не нашли. В распоряжении ученых есть только отпечатки ног в вулканическом пепле, оставленные около полутора миллионов лет назад, а отпечатки не могут рассказать столько, сколько расскажут кости. Но древние люди, жившие около 300 000 лет назад, имели изогнутые стопы, практически полностью схожие со стопами современного человека.

Прямохождение изменило не только стопу, но и все нижние конечности в целом. Ноги стали длиннее, изменилось строение коленных и голеностопных суставов, и очень сильно изменился таз, с которым эволюции пришлось изрядно повозиться.

У четвероногих таз узкий, высокий и длинный. Он служит опорой для задних конечностей, но не поддерживает внутренние органы. При вертикальном же положении тела на таз постоянно давят внутренние органы. Прямоходящим нужен крепкий, широкий и низкий таз, похожий на чашу.

Если что-то на самом деле нужно, то естественный отбор это обеспечит, в лепешку расшибется, но сделает. Однако при создании крепкого таза сужается отверстие, образованное тазовыми костями, то самое отверстие, через которое в родах проходит плод. Большеголовый плод, обратите внимание, ведь у человека до определенного момента происходило перманентное увеличение объема головного мозга. Получился условный «тупик» – голова плода к моменту рождения была крупнее отверстия, через которое ей предстояло пройти.

И род человеческий мог бы прекратиться, но, к счастью, проблема была решена при помощи трех «ухищрений». Во-первых, голова плода получила возможность сужаться при прохождении через родовые пути, потому что кости свода черепа плода в период внутриутробного развития не срастаются в монолитный череп. Во-вторых, сами пути к моменту родов становились немного растяжимыми, поскольку в результате гормональных изменений, вызванных беременностью, происходило размягчение хряща, соединяющего спереди правую и левую половины таза. В-третьих, человеческие дети стали рождаться раньше, пока голова еще не успела вырасти до непроходимых размеров. Новорожденный детеныш шимпанзе по своему физическому развитию соответствует пятимесячному ребенку, так что можно считать, что мы рождаемся на пять месяцев раньше положенного срока.

В строении таза хорошо прослеживаются половые особенности. У женщин таз более широкий, чем у мужчин, и несколько уплощенный. По тазовым костям можно устанавливать половую принадлежность найденного скелета так же точно, как и по половым хромосомам[26].

За прямохождение пришлось заплатить не только трудными родами, но и целым букетом болезней, начиная с артериальной гипертонии и заканчивая болезнями позвоночника. Но оно того стоит, поскольку четвероногие приматы не имеют шанса стать людьми. Почему? Да потому что развитие головного мозга тесно связано с развитием рук. Чем больше движений могут выполнять руки, чем точнее эти движения, тем развитее мозг, ведь для управления столь сложным инструментом нужен высокий уровень интеллекта. Руки, служащие опорными конечностями, ни за что бы не смогли стать такими, как наши. Чарльз Дарвин писал по этому поводу следующее: «Человек не мог бы достичь своего нынешнего господствующего положения в мире, не используя рук, которые столь восхитительным образом приспособлены служить для исполнения его Воли… Но пока руки регулярно использовались при передвижении, они вряд ли могли бы стать достаточно совершенными для изготовления оружия или прицельного метания камней и копий… Уже по одним этим причинам человеку было бы выгодно стать двуногим…»[27]

По какой причине наши древние предки стали двуногими, точно сказать нельзя, но в любом случае не из-за стремления к высвобождению рук, поскольку первые каменные орудия появились не сразу после перехода к прямохождению, а через несколько миллионов лет. Но то, что пока руки регулярно использовались при передвижении, они вряд ли могли бы стать достаточно совершенными, сомнения не вызывает. Сначала руки получили свободу, а затем уже начали совершенствоваться.

Главным же нашим сокровищем является наш головной мозг, который отличается от мозга обезьян не только своими размерами, но и своим строением, а также качеством взаимодействия между нервными клетками. В сравнении с другими человекообразными обезьянами, у нас очень хорошо развита кора больших полушарий головного мозга и в особенности ее лобная доля, которая отвечает за мышление, сознание, осознанные движения, умение писать и разговаривать. А вот затылочная доля, в основном отвечающая за зрение, развивалась не так интенсивно, как лобная.

Давайте будем считать в литрах и округленно, так удобнее. Примерно 2 500 000 лет назад объем мозга наших предков составлял в среднем около половины литра. За полмиллиона лет объем вырос вдвое – до литра. Около 50 000 лет назад были индивидуумы, средний объем мозга которых составлял два литра, а к сегодняшнему дню этот показатель снизился до полутора литров. Если считать, что интеллект зависит только от объема головного мозга и ни от чего больше, то возникает вопрос – почему наши предки, имевшие тот же объем головного мозга, что и мы (не говоря уже о тех, чей объем был больше), не создали ничего выдающегося, к оседлому образу жизни не перешли, землю возделывать не научились и даже колеса не изобрели? А представляете, как бы пригодились телеги и тачки человеку во время расселения по планете? Эх…

Дело не только в количестве нервных клеток, но и в их качестве, точнее – в качестве их взаимодействия друг с другом. И этим же качественным взаимодействием можно объяснить уменьшение объема головного мозга, начавшееся примерно 40 000 лет назад. Но можно поставить вопрос ребром – почему естественный отбор был направлен на развитие головного мозга, если этот мозг миллионы лет почти никак себя не проявлял? Ну – сообразили разбивать кости, чтобы доставать из них мозг, ну – стали примитивные орудия труда немного совершеннее, ну – приручили огонь и начали готовить на нем еду, а дальше что? И не забывайте, что речь идет о наиболее энергоемком, самом прожорливом органе нашего тела. В наше время преимущества интеллекта бесспорны, но ведь естественный отбор не умеет заглядывать вперед, он действует здесь и сейчас. Вот как можно объяснить интенсивное развитие органа на протяжении миллионов лет, если орган этот начал использоваться в полную мощь примерно 15 000 лет назад? Если хотите более оптимистичной вехи, то можете считать, что «интеллектуальный бум» начался около 30 000 – 40 000 лет назад, когда каменные орудия стали снабжаться рукоятками из дерева или кости, но никак не раньше.

И знаете, что самое странное? Даже не странное, а просто крамольное? «Интеллектуальный бум» происходил на фоне тенденции к уменьшению объема головного мозга (как уже было сказано выше, в среднем мозг уменьшился на 10 %).

Следующая глава будет посвящена гипотезам, которые объясняют, а если точнее, то пытаются найти наощупь те преимущества, которые давал нашим предкам крупный головной мозг.

Вот интересный факт под занавес. В процентном соотношении вес нашего мозга составляет два процента от массы тела. Это много, но самой большой относительной массой головного мозга могут похвастаться колибри, у которых данный показатель имеет птичка, масса мозга которой составляет 8,3 % от массы тела. Однако же развитым интеллектом колибри не обладают.

«Мало иметь хороший ум, главное – хорошо его применять», – сказал однажды французский философ Рене Декарт и был тысячу раз прав, потому что из всего нужно извлекать пользу. Тем более из такого прожорливого и опасного для жизни органа, как головной мозг. «Опасного для жизни» – это не опечатка, вспомните о сужении таза в результате перехода к прямохождению.

«Для ограниченного умственного развития дикаря вполне бы хватило мозга, в полтора раза превышающего объем мозга гориллы. Исходя из этого, нам следует признать, что совершенный мозг дикаря никак не мог сформироваться по законам эволюции. Согласно основному закону эволюции, каждый вид в своем развитии достигает того уровня организации и интеллекта, который соответствует его потребностям и никогда их не превышает. В результате естественного отбора дикарь мог получить мозг, лишь слегка превосходящий мозг обезьяны, но на самом деле его мозг лишь ненамного уступает в размерах мозгу ученого. Можно утверждать, что дикарь обладает мозгом, который при совершенствовании и развитии способен выполнять гораздо более сложную работу, чем та, для которой он обычно используется».

Эти слова принадлежат британскому натуралисту Альфреду Уоллесу, современнику и во многом единомышленнику Чарльза Дарвина. К слову будь сказано, что именно Уоллес ввел в обиход термин «дарвинизм». Наличие у первобытного человека развитого мозга, необъяснимое с точки зрения эволюционной теории, называется парадоксом Уоллеса. На самом деле никакого парадокса нет, просто мы еще не установили причину.

Друг и соратник Карла Маркса Фридрих Энгельс (знакомы ли эти имена тем, кто младше сорока лет?) написал в свое время очерк, посвященный роли труда в процессе превращения обезьяны в человека. Главная идея этого очерка такова: «Сначала труд, а затем и вместе с ним членораздельная речь явились двумя самыми главными стимулами, под влиянием которых мозг обезьяны постепенно превратился в человеческий мозг, который, при всем своем сходстве с обезьяньим, далеко превосходит его по величине и совершенству».

В Советском Союзе, а также в остальных социалистических странах, авторитет Маркса и Энгельса был неоспоримым и все, что они написали, становилось истиной в последней инстанции. Правда, вольнодумцы, не слишком-то разбирающиеся в биологии, любили спрашивать: «Если труд делает разумным, то почему не стали разумными муравьи, пчелы, птицы, которые строят гнезда, или бобры – строители плотин?» Им объясняли, что сравнение пчел или бобров с обезьянами, которые превратились в людей, некорректно, ведь пчел и бобров к определенным действиям побуждают инстинкты, а не разум, и орудий труда они не изготавливают.

Ладно, давайте будем считать, что именно труд способствовал бурному, суперинтенсивному развитию головного мозга наших древнейших предков. Но где же результаты применения этого развитого интеллекта? До простейших составных орудий, вроде каменного топора с деревянной ручкой или стрелы с каменным или костяным наконечником, люди додумались всего-навсего 40 000 лет назад. Гейдельбергский человек имел мозг, сравнимый по объему с нашим. А что он умел? Отдельные оптимистично настроенные ученые считают, что гейдельбергский человек умел строить примитивные жилища и использовал огонь, но у большинства это утверждение вызывает сомнения[28]. Запуска космических кораблей и изобретения сотовой связи от гейдельбергского человека никто не требует, но создания цивилизации, аналогичной раннединастическому периоду древнеегипетского государства, вполне можно было бы ожидать. С таким-то умищем!

Ясно, что естественный отбор так истово-старательно увеличивал головной мозг неспроста. Просто так ничего не делается. Причина была, и она была веской, потому что бо́льшая часть эволюции человека проходила под лозунгом: «Все для головного мозга! Все для его увеличения!» Следовательно, уже у австралопитеков имелась потребность в большом мозге.

Но для чего?

Давайте к месту вспомним, что «интеллектуальный бум» начался тогда, когда эволюционное увеличение мозга сменилось обратным процессом.

Какие будут мнения?

Вот вам вопрос на сообразительность – почему собаки и кошки в целом умнее коров или овец?

Потому что собаки и кошки – хищники, а коровы с овцами – травоядные. Травоядному животному для прокорма много ума не требуется. Жуй себе травку, пока всю не сжуешь, а затем топай вперед до тех пор, пока не наткнешься на новый лужок. А кошкам приходится добывать пищу охотой на жертву, которая совершенно не хочет быть съеденной. Нужно уметь подстеречь жертву в удобном для засады месте, нужно быстро и точно рассчитать параметры прыжка и т. д. У хищников уровень интеллекта всегда выше, чем у травоядных, это аксиома. Охота на жертву – превосходный стимул для развития интеллекта. Как только наши предки вышли из лесов в саванну, где было мало растительной пищи, им пришлось отказаться от вегетарианства. С одной стороны, для достижения успеха требовалось продумывать свои действия, а с другой, эффективная охота на крупную дичь должна быть коллективной, то есть охота также способствовала развитию общения с сородичами, способствовала объединению людей и совместному интеллектуальному труду.

Переход к охоте – прекрасное объяснение интенсивного развития головного мозга. Чем лучше человек умел охотиться, тем лучше он питался, тем большее количество партнерш и детей мог обеспечить пищей и тем дольше жил, ведь хорошее питание и хорошая физическая форма, без которой хорошим охотником не стать, являются залогом долгой жизни. В лихую годину, когда с едой было плохо, никудышного охотника запросто могли съесть всей общиной (голод, как известно, не тетка), а хорошему охотнику такая участь не грозила.

Но не только охота обеспечивает развитие головного мозга. Охота – это активный стимул, но ведь одним стимулом сыт не будешь. Надо обеспечить стимулу условия для работы. Увеличение головного мозга увеличивает массу головы, которая начинает сильнее давить на позвоночник и требует более сильных мышц для управления ею. Оптимизацию опорной и двигательной систем бесконечно проводить нельзя, у нее есть пределы. Развитые мышцы тоже повышают нагрузку на позвоночник, а слишком массивные кости ограничивают быстроту движений и имеют еще несколько «побочных действий». Гораздо выгоднее, то есть проще, уменьшать что-то в области головы пропорционально увеличению мозга. К счастью, у эволюции была такая возможность, потому что переход на животную пищу (пусть и частичный) сделал ненужным массивные челюсти, крупные зубы и мощные жевательные мышцы. Уменьшение зубочелюстного аппарата позволяло интенсивно развивать головной мозг: в одном месте прибывало, в другом – убывало, а в целом масса головы оставалась примерно той же.

Хорошо, пускай так – мозг для охоты. Но почему же тогда полтора миллиона лет назад не были изобретены лук и стрелы, а также копья с костяными наконечниками? А у гейдельбергского человека уже полагалось бы быть арбалетам, если не пищалям. Да и вообще, за столько лет можно было бы уже сообразить, что выращивать животных выгоднее, чем охотиться на них, однако этого не произошло.

Переход на животную пищу, то есть появление охоты на животных служит хорошим объяснением интенсивного развития головного мозга на ранних этапах человеческой эволюции, но дальше оно начинает «пробуксовывать».

Впрочем, кто сказал, что стимул непременно должен быть один? Стимулов могло бы быть и несколько.

Любая особь, живущая среди себе подобных, то есть в популяции, может (и должна!) приспосабливаться не только ко внешней для популяции среде, но и к среде внутрипопуляционной, должна взаимодействовать с сородичами, выстраивать иерархию отношений и все такое прочее.

Согласно гипотезам социального интеллекта и макиавеллиевского интеллекта, увеличение головного мозга наших предков в первую очередь стимулировалось общественным образом жизни, все прочие стимулы можно считать второстепенными. В группах приматов между особями формируются очень сложные взаимоотношения, целый комплекс личных связей, которые нужно поддерживать, развивать и использовать с выгодой для себя. Использовать с выгодой для себя – это самое главное!

Гипотеза социального интеллекта считает стимулом развития мозга наличие социальных отношений, а гипотеза макиавеллиевского интеллекта делает акцент на манипулировании окружающими, но в целом эти гипотезы являются идентичными, потому что социальные отношения изначально являются макиавеллиевскими, ибо они так или иначе направлены на повышение статуса субъекта в обществе, на умение нравиться окружающим и эффективно ими управлять. Оттого и назвали эту гипотезу в честь незабываемого Никколо Макиавелли, который считается лучшим менеджером всех времен и народов.

Большинство из нас привыкает к жизни в обществе с детства, и потому мы многое делаем машинально, словно бы не задумываясь. Нам может казаться, что взаимодействие с окружающими – это никакая не работа, а одной из самых приятных удовольствий. На самом деле работа, причем большая. Нужно оценить личность каждого человека, с которым нас сводит жизнь, нужно выявить его сильные и слабые стороны, нужно понять, как надо выстраивать с ним отношения и какую пользу эти отношения могут нам дать…

В 2006 году была создана математическая модель эволюции макиавеллиевского интеллекта. Ее авторами были биологи из американского Университета штата Теннесси Сергей Гаврилец и Аарон Воуз.

Согласно этой модели, самцы пытаются получить преимущество над другими самцами при помощи способов поведения, которые условно называются мемами. Любая придумка, которая позволяет возвыситься над другими – это мем. Придумка, обратите внимание, а не физическая сила, не ловкость и не агрессивность. Речь идет только о интеллектуальных продуктах.

Мем можно придумать самому или перенять у другого самца (самок авторы модели в расчет не принимали, поскольку модель создавалась для общества, в котором доминировали самцы). Наибольшим количеством мемов, то есть наибольшим набором преимуществ, будет обладать самец с хорошей обучаемостью и хорошей памятью. Ну и про развитое воображение, позволяющее придумывать новые мемы, тоже забывать не стоит. Все эти качества обеспечиваются головным мозгом. «Социальный» отбор, направленный на обладание бо́льшим количеством мемов, стимулирует развитие головного мозга, в то время, когда «чистый» естественный отбор стремится к обратному – чем меньше мозг, тем меньше требуется пищи и тем безопаснее роды.

Крупный мозг – большой риск, но этот риск оправдывается.

Крупный мозг – большой риск, но этот риск оправдывается только тогда, когда развитый интеллект находит себе применение, только тогда, когда в популяции накапливается некоторое количество мемов, которые можно выучить и использовать. До тех пор, пока такое количество не будет накоплено, интенсивного развития головного мозга происходить не может. «Чистый» естественный отбор, не имеющий социальной составляющей, будет оставлять ровно столько мозга, сколько нужно для обеспечения жизнеспособности. Доминирование в социальных группах «чистому» естественному обзору глубоко «до лампочки».

Но как только необходимое количество случайно появившихся мемов будет накоплено, произойдет процесс интенсивного развития головного мозга, который авторы модели назвали когнитивным взрывом. Между самцами возникнет острое интеллектуальное соперничество (благо материал для него есть), и головной мозг будет развиваться до тех пор, пока «чистый» естественный отбор не топнет ногой не рявкнет: «Довольно!» Рано или поздно это должно произойти, потому что неконтролируемое развитие приведет к тому, что мозг станет невыгодным с эволюционной точки зрения.

У «врубания заднего хода» на определенном этапе когнитивного взрыва есть и социальное объяснение. Простые мемы приносят меньше пользы, чем сложные, но зато их проще запомнить и проще использовать. Поэтому в какой-то момент сложные мемы, запоминание и использование которых требует высокого интеллектуального уровня, могут исчезнуть совсем и популяции останутся только простые мемы, для усвоения которых много ума не требуется. А как только социальный стимул исчезает, мозг начинает уменьшаться. Можно допустить, что примерно 40 000 лет назад нечто произошло похожее.

Кстати говоря, у павианов в ходе эволюционного развития был весьма перспективный период бурного роста головного мозга, который мог бы привести к появлению разума, и этот рост большинство ученых объясняет социальными факторами. Но в конечном итоге павианы-самцы сделали ставку не на манипуляцию окружающими, а на их запугивание, и начали «культивировать» не интеллект, а агрессивность и силу. Выросли вдвое крупнее самок, отрастили большие клыки, а ума большого не нажили[29].

С таким же успехом конкуренция могла происходить не внутри общин, а между общинами, и развитый мозг мог требоваться для побед над соседями, а не для манипулирования членами своей общины. Гипотеза межгрупповой конкуренции подкрепляется двукратным расселением человека по планете, расселением вынужденным, а не совершенным «по родству бродяжьей души».

Охота охотой, манипулирование манипулированием, но разве был у человека более опасный враг, чем он сам? Вся история человечества доказывает, что не было, и только в последнее время коронавирусам удалось пошатнуть это мнение.

Интеллектуальная «гонка вооружений» между людьми была острой, напряженной и беспощадной. Менее умные племена (при прочих равных условиях) истреблялись или бежали с насиженных мест, сильно теряя в численности во время перехода «на новые квартиры». Более крупные племена имели преимущество перед мелкими, поэтому объединение было выгодным, а там, где собралось много особей, неизбежно возникает конкуренция за верхнюю полочку в иерархии, так что гипотеза межгрупповой конкуренции идет рука об руку с гипотезой макиавеллиевского интеллекта. С одной лишь поправочкой – межгрупповая конкуренция выводит на первое место интересы групп, а не отдельных личностей, и потому иной раз приходится проявлять альтруизм – бескорыстно действовать на пользу другим. Точнее, не просто альтруизм, а парохиальный[30] альтруизм, ограниченный рамками определенной группы, своей группы. Умение жертвовать благом своим во имя общего – это ценнейший мем, который обязательно будет оценен по достоинству. Ну а как только забота о членах своей группы дойдет до заботы о «бесполезных» стариках, в группе начнет интенсивно накапливаться коллективный опыт, хранителем которого являются люди старшего возраста. Молодым уже не придется накапливать нужные знания с нуля, как это было раньше, они будут получать знания от стариков и развивать их, что требует меньших интеллектуальных усилий. Соответственно, головной мозг начнет уменьшаться (выше мы уже об этом говорили). Но давайте будем держать в уме, что в определенный момент эволюционное развитие могло пойти не по пути увеличения количества мозговых клеток, а по пути их усовершенствования и оптимизации взаимодействия между ними.

В былые времена существовало такое понятие, как групповой отбор. Это понятие, хотя и без названия, которое появилось только в шестидесятые годы ХХ века, было введено Дарвином в его труде «Происхождение человека и половой отбор». Дарвин считал, что группы общественных животных, объединенных социальным инстинктом, вступают между собой в соперничество, аналогичное соперничеству индивидов при естественном отборе. Групповой отбор в сочетании с индивидуальным ускорял эволюционный процесс. «По отношению к строго общественным животным естественный отбор действует иногда на особь, сохраняя те уклонения, которые полезны сообществу, – писал Дарвин. – Сообщество, включающее много высокоодаренных особей, возрастает в численности и побеждает другие сообщества, находящиеся в менее благоприятном положении, даже в том случае, если каждый отдельный член сообщества не приобретает никаких преимуществ перед своими собратьями»[31]. Если развить эту идею дальше, то можно прийти к выводу о том, что групповой отбор является не биологическим, а социальным, в его основе лежат не физические, а поведенческие признаки человека.

И все бы хорошо, но в наше время в научной среде про групповой отбор лучше не упоминать, в лучшем случае это сочтут устаревшей шуткой. Большинство ученых отрицает существование группового отбора, считая, что группа ни в коем случае не может быть единицей эволюции. Хорошо, пусть так. Давайте скажем иначе, что группа, состоящая из более приспособленных (более интеллектуальных) особей имеет преимущество перед группой, члены которой имеют меньший уровень приспособленности (меньший уровень интеллекта).

В нескончаемой и напряженной интеллектуальной «гонке вооружений» у наших далеких предков просто не оставалось времени на технический прогресс и занятия искусством. Но как только положение более-менее «устаканилось», прогресс рванул вперед на всех парах, и вскоре («вскоре» по эволюционным, разумеется, меркам) появилась Цивилизация.

А может, во всем «виноват» половой отбор.

Надо сказать, что половой отбор является любимой козырной картой эволюционистов. С помощью полового отбора можно объяснить любую гипотезу. Ну и что в том, что признак не имеет приспособительного значения? Зато он нравился представителям противоположного пола, и его обладатели имели преимущество в спаривании, а это – главнейшее эволюционное преимущество, ведь биологический смысл жизни каждого существа заключается в оставлении потомства.

Могли ли нравиться самкам самцы-интеллектуалы?

Разумеется – могли и, конечно же, нравились. С умным напарником жить приятнее и спокойнее, он сумеет дать своей партнерше больше, чем другие. Умный сможет добывать больше пропитания, умный лучше выстроит отношения с сородичами и будет пользоваться у них уважением, умный сможет предусмотреть те опасности, о которых не подумают другие… Можете самостоятельно продолжить этот перечень, идея уже ясна. Интеллект – это материальные блага плюс высокое место в иерархии. Выгода налицо.

Но ведь существуют еще и духовные ценности, которые тесно сплетены с материальными. Интеллект – это не только ум и память, это еще и заботливость, верность, способность сострадать. Верность очень важна, когда приходится жить в общине, где много соперниц (или соперников). Заботливость тоже важна, ведь община общиной, а полностью можно полагаться только на своих близких. Про способность к состраданию и говорить нечего, с нею и так все ясно.

Обеспечение верности при парном образе жизни является наиболее трудной задачей, потому что это качество входит в противоречие с биологическим стремлением оставить как можно больше потомства. Такое «противоестественное» чувство, как любовь (имеется в виду романтическая любовь между представителями разных полов), которая сосредотачивает половой интерес на одном-единственном объекте, могло возникнуть только в результате осмысленного полового отбора, но не «бессмысленного и беспощадного» естественного. Женщинам нравятся те мужчины, которые выделяют их из толпы, и наоборот. Черт с ним, с максимальным количеством потомства, на которое запрограммировала все живое природа. Конкретной женщине важно не то, сколько потомства оставит конкретный мужчина, которого она намерена выбрать в партнеры. Ей важно, чтобы все его потомство было бы их общим потомством. Половой отбор строго индивидуалистичен, он не признает групповых интересов и не оперирует групповыми выгодами. Романтическая влюбленность не вечна, но она подкреплялась привязанностью, сложным чувством, которое возникало уже в процессе партнерства и продолжало концентрировать половой интерес на партнере в то время, когда романтика иссякала.

Пойдем дальше.

Интеллект не только предоставляет возможности, он еще и формирует потребности, вы с этим согласны? Интеллектуальное существо нуждается не только в жилье, пище и удовлетворении половых потребностей, но и в интеллектуальных развлечениях. Партнер, с которым интересно общаться, имеет большое преимущество перед скучными партнерами. А что обеспечивает интересное общение? Все тот же интеллект. Умение рассказать интересную историю, изобразить смешную сценку или организовать какое-то иное развлечение с точки зрения естественного отбора не стоит и ломаного гроша, но на весах полового отбора оно весит много, потому что повышает шансы на спаривание.

Сказано было много, пора бы подвести итог. А итог такой – скорее всего, интенсивное развитие головного мозга у наших предков обеспечивала не потребность в труде как таковая, а социальные взаимоотношения (в том числе и межгрупповые) и половой отбор. Конкуренция и любовь, вот что сделало человека человеком, а труд до определенного момента пребывал в тени. Да и не особо-то располагает к труду кочевая жизнь, особенно если все свое имущество приходится перетаскивать в руках. Труд неразрывно связан с накоплением благ, а этим замечательным делом можно заниматься только при оседлом образе жизни. Как только человечество начало оседать (историки шутят: «выпадать в осадок»), так сразу же попер на всех парах научно-технический прогресс. Первое в истории человечества земледелие возникло на Ближнем Востоке примерно 12 000 лет назад, а уже спустя семь тысячелетий возникли первые цивилизации – египетская и шумерская. Что такое 7 000 лет в сравнении с предыдущей историей эволюции человека? Капля в океане. А уж за последующие пять тысячелетий произошло столько всего… Да что там говорить, ведь вы и сами все прекрасно знаете. Нам с вами осталось сделать две важные вещи – прекратить воевать друг с другом и научиться эффективно контролировать пандемии, всего прочего мы уже достигли.

Не кажется ли вам странным то, что при полной и безоговорочной доминировании мужчин в общинах наших древних предков выбор партнера обычно делали женщины? На первый взгляд, это совершенно нелогично. Полагалось бы наоборот – доминирующие мужи устраивают кастинги, на которых женщинам нужно показать себя с лучшей стороны. Однако же кастинги (если это можно так назвать) устраивали женщины. Парадокс!

На самом деле это было совершенно правильно и абсолютно верно, потому что половой отбор и внутриобщинная иерархия полов – разные понятия, никак не связанные друг с другом. Выбирающей стороной при половом отборе является та сторона, которая прилагает больше родительских усилий, которая вносит бо́льший вклад в выращивание потомства. В подавляющем большинстве случаев, то есть у большинства животных, вклад самок превышает вклад самцов, а у млекопитающих это общий закон, поэтому выбор делают самки[32]. Вдобавок у многих биологических видов самки готовы к спариванию (то есть – к оплодотворению) не всегда, а только в определенные периоды – в периоды овуляции. Самцы же способны спариваться когда угодно. При таком раскладе получается, что самки представляют собой ограниченный ресурс, дефицитный ресурс, а за дефицитное нужно конкурировать. Каждый вид решает эту проблему по-своему. Гориллы живут гаремами, в которых всегда есть сколько-то готовых к спариванию самок, а шимпанзе образуют общины, в которых самцы и самки свободно спариваются между собой и тоже всегда есть с кем самцам этим делом заняться. Вожаки-шимпанзе имеют не исключительное, а преимущественное право на спаривание.

Вообще-то самцы запрограммированы природой не на половой акт как таковой, а на оплодотворение самок. Беременные и кормящие самки горилл или шимпанзе (и не только их), которые неспособны к зачатию, самцов не привлекают. А вот овуляцию самки «выставляют напоказ» в прямом смысле этого слова. Например, у самок шимпанзе в этот благоприятный для зачатия период краснеет и припухает кожа в аногенитальной области. Перед спариванием самцы внимательно осматривают это место, чтобы убедиться в готовности самки.

Но вы понимаете, что при парном образе жизни демонстрация способности к зачатию не нужна ни самкам, не самцам. Каждый джентльмен должен иметь дело только со своей дамой сердца, он не должен приставать к чужим женам, а другие джентльмены не должны домогаться его жены. То, что хорошо для гарема или большой «шведской» семьи, совершенно не годится для семейных пар, скрепленных верностью и доверием. Поэтому в ходе эволюции человека острый топор полового отбора отсек выставление овуляции напоказ, а заодно смягчил ограничения на спаривание. Женщины привлекают мужчин и во время беременности, и во время кормления грудью. У разумного человека на первый план выходит доставляющий удовольствие процесс, а не его биологический результат (оплодотворение).

Обоняние у нас хуже, чем у других приматов, и существует множество гипотез, объясняющих это, начиная с гипотезы «перестройки» головного мозга, при которой «интеллектуальные» отделы коры больших полушарий развивались за счет уменьшения «обонятельной» части височной доли, и заканчивая версией, согласно которой ухудшение обоняния было вызвано переходом к парному образу жизни. По запаху можно понять, в каком периоде менструального цикла находится женщина, но с женской точки зрения мужчинам было незачем это знать, вот и предпочитали они тех, у кого нюх похуже.

Как, по-вашему, зачем нашим предкам понадобился переход от свободной любви к парным отношениям? Был ли в этом приспособительный смысл или же причиной всему – коварство женщин? Захотелось женщинам, чтобы у каждой из них был свой собственный мужчина, и они поставили вопрос ребром – или будет по-нашему, или руки прочь от нас! Мужики повздыхали-повозмущались и уступили (сильный пол, к слову будь сказано, гораздо чаще уступает слабому, чем наоборот).

Преимуществ у парного образа жизни два, одно лучше другого.

Во-первых, при парном образе жизни отцы (в большинстве случаев) проявляют выраженную заботу о потомстве, чего в «шведской» семье практически не бывает. Чем больше заботы, тем больше шансов дорастить потомство до половозрелого возраста. Мужская стратегия переключается с «оплодотворить» на «вырастить потомство, которое передаст мои гены своим потомкам». Результатом становится более интенсивный прирост в популяции. С эволюционной точки зрения это просто замечательно.

Во-вторых, при парном образе жизни резко уменьшаются конфликты между самцами за обладание самками. Разбились на пары, «устаканили расклады» – какой смысл конфликтовать? А конфликты между самцами опасны не только тем, что они снижают численность общины, конфликты препятствуют объединению в крупные группы, крайне выгодные в приспособительном смысле. Согласно одной из гипотез, человек разумный одолел более крепкого физически человека неандертальского только благодаря способности к объединению в крупные общины. Ну и вообще, недаром же говорится, что вместе мы сила.

Оцените, как снижается внешняя брутальность самцов в ряду «горилла – шимпанзе – человек». Гориллы как хранители гаремов брутальны до невероятного. Шимпанзе гораздо приветливее на вид, но брутальности у них хватает. Ну а мужчины, в сравнении со своими близкими родственниками из отряда приматов, просто милашки. В парах, где самцу уже не надо было столь ретиво охранять свою самку от чужих посягательств, на первое место выступили верность и заботливость, а не агрессивность. «Парная» самка уже не могла рассчитывать на помощь других самок из гарема или общины, ей приходилось полагаться только на своего партнера.

Спросите у семейного психолога: «Для чего мужчины и женщины объединялись в устойчивые пары?» – и вы, скорее всего, получите такой ответ: «Для того, чтобы со всей охотой и ответственностью конкурировать друг с другом!»

Если предельно упростить, то всю конкуренцию между полами можно свести к войне генов. Гены конкурируют между собой, стараясь оставить как можно больше копий. Но у организмов, размножающихся половым путем, каждый признак определяется взаимодействием двух генов – отцовского и материнского. В большинстве случаев один ген из пары, образованной отцовским и материнским генами, полностью подавляет парный ген. Один ген является доминантным, проявляющимся в потомстве, а другой – рецессивным, «немым»[33]. Что это, как не конкуренция?

Рассмотрим группу, в которой самцы и самки свободно спариваются друг с другом, например – стаю шимпанзе. Самец оплодотворяет самку. Биологический смысл жизни самца и самки состоит в том, чтобы произвести потомство. У них общая цель, но и здесь проявляется отчетливая конкуренция. Самцу нужно, чтобы его ребенок получил от матери как можно больше питательных веществ, чтобы он получился крупным, сильным, здоровым и пр. Интерес самца заключается в максимальной эксплуатации плодом ресурсов матери, и это абсолютно логично. Что будет с самкой после беременности, самцу не важно. Его цель – оплодотворить как можно больше самок и оставить как можно больше потомства, здорового, жизнеспособного потомства. Целью самки также является максимально возможное воспроизведение потомства, но для этого ей нужно бережно расходовать свои ресурсы, не вкладываясь по-максимуму в данную беременность, не отдавать все одному ребенку, а оставить что-то будущим детям. Во время беременности материнский организм подавляет чрезмерные запросы плода, в определенной мере ограничивает его рост. Конфликт налицо, и он сохранился даже после перехода к парным отношениям.

Традиционно было принято считать, что у людей выбор партнера определяется правилами, принятыми в обществе, культурой общества, то есть предпочтения навязываются человеку извне. От рождения каждый человек представляет собой условную «чистую доску», на которой социум пишет свои правила.

На самом деле все не так. Социум может принуждать мужчин и женщин подчиняться принятым правилам, но у каждого человека изначально есть определенные предпочтения по выбору сексуального партнера[34], есть своя сексуальная стратегия, которая сформировалась в ходе эволюции. У каждого пола своя стратегия, универсальная стратегия, не зависящая от социальных установок. В глубине души все мужчины хотят одного, а женщины – другого, и эта разница абсолютно закономерна, она обусловлена тем, что в ходе эволюции мужчинам и женщинам приходилось по-разному приспосабливаться, приходилось решать разные проблемы. А разные проблемы при помощи одной стратегии не решить.

Можно сказать, что конфликт между мужчиной и женщиной записан в их генах. Это, конечно же, не означает того, что мужчина и женщина должны непременно и беспрестанно конфликтовать между собой. Под конфликтом понимается разность интересов и разность сексуальных стратегий.

Дружно зрим в корень, а в корне у нас разные потребности. Мужчина стремится оплодотворить как можно больше женщин и хочет быть уверен в своем отцовстве. Женщина хочет, чтобы мужчина обеспечивал ее и ее потомство ресурсами. Эти желания природные, естественные, они не зависят ни от расы, ни от национальности, ни от религиозных взглядов, ни от исторического периода, ни от места жительства, ни от каких-то иных причин, а определяются только полом. Да, представители разных обществ ведут себя по отношению к противоположному полу по-разному, но в глубине души все они хотят одного и того же.

В 1979 году американский антрополог Дональд Саймонс сформулировал теорию сексуальных стратегий, которая впоследствии была развита другими учеными. Надо сказать, что у изначально у этой теории сторонников было гораздо меньше, чем противников, но постепенно противников становится все меньше и меньше, а число сторонников растет. Дело в том, что при первом знакомстве с теорией сексуальных стратегий бывает трудно поверить в ее справедливость для всех и каждого, в эту теорию надо вникать.

Вникнем и вздрогнем!

Теория сексуальных стратегий объединяет девять гипотез.

Первая гипотеза утверждает, что для мужчин краткосрочные сексуальные отношения имеют более важное значение, чем для женщин. К такому выводу можно прийти на основании сравнения минимальных родительских вкладов – порции спермы и нескольких лет, которые уходят на беременность и грудное вскармливание. Размер вклада определяет стратегию, и потому краткосрочные сексуальные отношения стали основным компонентом мужской сексуальной стратегии. Мужчина «настроен» природой на кратковременную связь.

Согласно второй гипотезе, мужчины, которым нужна партнерша для краткосрочных сексуальных отношений, ищут сексуально доступных женщин. Мужчины высоко ценят качества, сигнализирующие о сексуальной доступности партнерши, если речь идет о краткосрочных отношениях. Но у партнерш для долгосрочных отношений те же качества могут рассматриваться не как достоинство, а как недостаток. Для «подруги на один уикенд» неразборчивость в связях – желательное качество, а для кандидатки в жены – крайне нежелательное. Кстати говоря, женщин неразборчивость в связях и прочие признаки сексуальной доступности партнера отпугивает в любом случае.

Третья гипотеза гласит, что мужчины, ищущие «краткосрочную» партнершу, стараются свести к минимуму свои обязательства и затраты. Иначе и быть не может, потому что краткосрочность отношений не располагает сильно в них вкладываться.

Четвертая гипотеза утверждает, что мужчинам, ищущим «краткосрочную» партнершу, нужны женщины, способные к деторождению (не спешите удивляться – а разве «долговременным» партнершам такая способность не нужна? – дождитесь следующей гипотезы). Изначально способность партнерши к деторождению означала, что самец не напрасно потратит свою драгоценную сперму, в наше время способность к деторождению расценивается как «знак качества» партнерши. Разумеется, современным мужчинам редко бывают нужны дети от кратковременных партнерш, им нужны качественные партнерши, не вышедшие из репродуктивного возраста. Способность к деторождению служит «знаком качества».

Согласно пятой гипотезе, мужчины, ищущие партнершу для длительных отношений, обращают внимание не столько на способность женщины к деторождению, сколько на ее репродуктивную ценность, то есть на то, сколько детей она может родить в будущем. Чем моложе женщина, уже достигшая репродуктивного возраста, тем выше ее репродуктивная ценность. Репродуктивная ценность «партнерш на один уикенд» мужчин не интересует, потому что у них не может быть такими партнершами общего будущего. Конечно же, бывает и так, что при заключении брака репродуктивная ценность женщины вообще не принимается во внимание, но мы сейчас обсуждаем общую стратегию, а не разбираем частные случаи.

Шестая гипотеза гласит, что мужчины, ищущие партнершу для долгосрочных отношений, стремятся обеспечить уверенность в своем отцовстве. Для мужчин это огромная проблема, которую женщины вряд ли могут осознать во всей ее полноте, поскольку у них такой проблемы не возникает, женщина всегда уверена в том, что ее ребенок – это ее ребенок.

Как вы думали – почему у великого множества народов традиционно принято жениться на девственницах? А почему мужчины так ревнивы? Ведь им, изначально запрограммированным на краткосрочные связи, ревновать вообще не положено… Все дело в проблеме отцовства, инстинкте, который побуждает мужчину охранять его «долговременную» партнершу от посягательств других мужчин.

Встречались ли вам эпические герои, у которых среди прочих положительных качеств была верность жене? Мужчина скорее должен быть верен идее, своему народу или правителю. А вот какую положительную героиню не возьми (речь идет о произведениях былых времен), так она непременно окажется верной женой. О, сколько ночей Пенелопа распускала то, что успевала наткать в течение дня, затягивая время[35]… Одиссей же не сильно торопился к верной жене. По дороге домой он прожил один год на острове с волшебницей Киркой и семь лет на другом острове со сладкоречиво нимфой Калипсо. И ничего, как говорится, «быль молодцу не укор».

С мужской стратегией мы на это заканчиваем и переходим к женской.

Согласно седьмой гипотезе, женщины, ищущие партнера для краткосрочных отношений, предпочитают мужчин, согласных сразу же поделиться с ними ресурсами. Противоречие «краткосрочных» интересов женщин и мужчин налицо. «У нас есть конфликт», как говорят сценаристы. А без конфликта никак, ведь у женщин свои стратегические проблемы. Правда, их меньше, чем у мужчин, поэтому мужчинам досталось вдвое больше гипотез – шесть против трех. У женщин нет проблемы уверенности в своем материнстве. Для максимально полной реализации репродуктивного потенциала женщинам не нужно так много партнеров, как мужчинам, ведь при любом их количестве она не сможет рожать в год более одного ребенка (условно). Определением репродуктивной способности партнера женщины сильно не заморачиваются, поскольку мужчины сохраняют эту способность вплоть до преклонного возраста.

Восьмая гипотеза утверждает, что при выборе партнера для краткосрочных отношений женщины проявляют бо́льшую разборчивость и бо́льшую требовательность, нежели мужчины. Почему? Да потому что женщины гораздо чаще мужчин используют краткосрочные отношения для оценки партнеров в качестве возможных постоянных. Для мужчин кратковременные связи – это просто кратковременные связи, а у женщин они могут быть испытательной прелюдией к чему-то бо́льшему. Именно потому женщины отрицательно относятся к половой несдержанности своих партнеров и требуют от партнера верности даже при заведомо краткосрочных связях. «Несдержанность в половой жизни буржуазна: она признак разложения», – сказал однажды Владимир Ульянов-Ленин. Он и тут ошибся – несдержанность в половой жизни свойственна не буржуазии, а мужчинам.

Вот вам очередное практическое задание. Скажите, в каких отношениях, краткосрочных или долгосрочных, женщины должны больше ценить такой мужской признак, как физическая сила? Правильный ответ, как принято, будет дан в конце главы.

Девятая и последняя гипотеза гласит, что женщины отдают предпочтение тем партнерам для долгосрочных отношений, которые могут дать больше ресурсов их общим детям. Мужчины же обращают меньшее внимание на это качество при выборе «долговременных» партнерш. Отрицательное отношение к изменам «долговременных» партнеров у мужчин и женщин имеет разные психологические корни. Мужчину прежде всего беспокоит проблема отцовства, а женщина опасается, что ее партнер потратит на интрижки ресурсы, которые должны достаться семье.

Короче говоря, у верблюда два горба потому что жизнь – борьба. Вы никогда не вдумывались в сокровенный смысл этой фразы? На первый взгляд может показаться, что два горба появились у верблюда от тяжелой жизни, но смысл совсем другой. Жизнь – это борьба, поэтому верблюду нужно два горба, чтобы горбы могли бороться друг с другом!

Это была шутка-разминка, посвященная памяти великого Конфуция, который сказал: «Не пошутишь – и не весело». Продолжаем наш серьезный разговор дальше.

Главным ресурсом для мужчины является женщина, а для женщины – те блага, которые может дать ей мужчина. Понимая это, можно легко объяснить, почему многоженство получило столь широкое распространение в человеческой популяции. Только обеспеченные мужчины могут позволить себе содержать несколько жен, бедному такая роскошь не по средствам. Многоженство – пример гармоничного совпадения интересов обоих полов. Мужчина хочет получить как можно больше женщин (его главный ресурс), а женщины получают от богатого мужа желаемые блага. Ну а то, что при таком положении дел определенная часть мужчин остается без жен, не заботит никого, кроме самих холостяков поневоле.

Многомужество же встречается крайне редко и, как принято считать, чаще всего бывает вызвано дефицитом – или малым количеством женщин, или недостатком природных ресурсов.

Женщин бывает мало там, где рождение дочери считается неблагоприятным по принципу «отрезанного ломтя» – родители тратятся на дочь, а она потом уходит в другую семью и заботится о родителях мужа. Тут все ясно. Если женщин мало, то мужчинам волей-неволей приходится мириться с многомужием. Но как многомужие может быть связано с недостатком природных ресурсов? Дело в том, что при таком дефиците люди стараются не дробить свое имущество, свои владения между наследниками. Вместо того, чтобы заводить себе по отдельной жене, родные братья женятся на одной женщине и то же самое делают их сыновья мужского пола. В результате не происходит дробления имущества, находящегося во владении семьи. Разумеется, такая стратегия работает только в том случае, если наследников в каждом поколении рождается мало. Но там, где ресурсов недостаточно, рождаемость приходится ограничивать сознательно.

Многомужие – вынужденная мера, а многоженство вынужденным назвать нельзя. Кстати говоря, шотландский антрополог Джон Фергюсон Мак-Леннан[36], живший в XIX веке, считал многомужие переходной стадией от «шведской» семьи к парным отношениям.

А теперь давайте отвлечемся от Великой гендерной борьбы, борьбы противоположностей, объединенных в семейную пару, и поговорим о том, как хорошие поступки продлевают людям жизнь.

Средняя продолжительность жизни наших ближайших родственников шимпанзе – 40 лет. Средняя продолжительность жизни человека (в среднем по всему миру, а не по отдельным странам) – около 70 лет. Сторонникам здорового образа жизни такая разница может показаться парадоксальной. Ну как может близкородственная нам обезьяна, живущая в благодатных природных условиях, питающаяся исключительно свежей и экологически чистой пищей, проводящая все время на свежем воздухе, не имеющая вредных привычек и не читающая газет, жить меньше человека, погрязшего в фастфуде, гиподинамии и вечных стрессах? Но речь сейчас идет не о продолжительности жизни как таковой, а о том, что репродуктивная функция у самок шимпанзе угасает к концу жизненного срока, одновременно со всеми прочими физиологическими функциями. Такого периода, как жизнь после наступления менопаузы, у шимпанзе и других приматов нет. А вот у человека он есть, и приходится на него целая треть жизни, которая выглядит бесполезной с биологической точки зрения. Да, именно бесполезной, ведь после наступления менопаузы женщина не способна производить потомство.

Самое распространенное объяснение этому таково: прогресс привел к увеличению продолжительности человеческой жизни, но не к удлинению репродуктивного периода, который запрограммирован генетически очень жестко. Вот и получилась меонопауза – разница между тем, что было предопределено изначально и тем, что есть на самом деле.

Но есть гипотеза, которая связывает долгую жизнь после наступления менопаузы с удлинением продолжительности детства. Продолжительность детства напрямую связана с организацией живого существа. У более высокоорганизованных существ детство длится дольше, и человеку как венцу творения положено иметь самое длинное детство. Вдобавок к этому мы рождаемся раньше, чем полагалось бы по природным законам, чтобы голова могла пройти через тазовое отверстие. А еще человек перманентно накапливает знания и совершенствует свои навыки. На усвоение всего этого богатства требуется все больше и больше времени. Короче говоря, мы делаем все возможное для того, чтобы наше детство не кончалось…

Традиционно принято считать, что удлинение детства было главным и решающим фактором для перехода от свободных сексуальных отношений к парным. Без мужской помощи женщины не справлялись с пестованием своих карапузов. Но недавно (в конце прошлого века) появилась гипотеза, объясняющая долгую постмеопаузную жизнь как приспособительный признак, помогающий выращивать потомство. Бабушки помогают своим дочерям выращивать детей, разделяют с ними родительскую ответственность. В результате внуки заботливых бабушек имеют преимущество перед другими детьми.

Гипотеза «заботливых бабушек» – очередной пример пользы, которую приносит альтруизм. У бабушек нет родительского инстинкта по отношению к внукам, они заботятся о них из альтруистических побуждений и получают за это награду – долгую жизнь.

Неизвестно, на каком этапе человеческой эволюции появились заботливые бабушки. Существует три версии. Согласно «ранней» версии бабушки начали проявлять заботу о внуках во времена человека работающего, то есть около 2 000 000 лет назад. «Средняя» версия относит появление заботливых бабушек к началу первого расселения человека (расселения человека прямоходящего по Евразии), и в этом случае получается, что заботливые бабушки существуют 600 000 лет. «Поздняя» версия утверждает, что заботливые бабушки появились «всего-навсего» 50 000 лет назад в начале второго расселения человека, когда из Африки вышли наши прямые предки-сапиенсы. Большинство сторонников гипотезы «заботливых бабушек» склоняются к «поздней» версии.

Мужчина и женщина составляют пару для того, чтобы вместе делать общее дело – растить своих детей… Но и тут внешнее единство на поверку оказывается борьбой противоположностей. Во-первых, привязанность матери к ребенку имеет биологическую природу, а привязанность отца – скорее социальное, чем биологическое изобретение. Во-вторых, у отцов и матерей разные родительские роли. Мать заботится о ребенке и не хочет отпускать его от себя, она, пусть даже и неосознанно, стремится не давать ребенку полной самостоятельности, а отец, наоборот, стремится научить ребенка быть самостоятельным, способствует его отделению от матери. Но совместные усилия обоих родителей могут приводить к хорошему результату – ребенок становится самостоятельным, но не теряет связи со своими родителями.

Тему единства и борьбы таких противоположностей, как мужчина и женщина, можно развивать бесконечно. Но в рамках этой книги больше одной главы ей посвятить невозможно.

В следующей глава речь пойдет о красоте, то есть о критериях внешней привлекательности. На Самый Главный Вопрос, поставленный поэтом Николаем Заболоцким, ответа не ждите, потому что никто еще пока не сумел его найти, но на многие другие вопросы ответы будут даны. Для разнообразия эта глава будет целиком выстроена в виде ответов на поставленные вопросы.

ОТВЕТ. Казалось бы, что женщины должны больше ценить физическая силу своего партнера при долгосрочных отношениях, ведь приятно иметь защитника на всю жизнь, а не только на один условный уикенд. Скорее всего, вы именно так и ответили… и ошиблись. На самом деле в краткосрочных отношениях сила партнера ценится больше, ведь при таких отношениях мужчине приходится чаще защищать свою партнершу от посягательств других мужчин, которые порой бывают весьма агрессивными. К женщинам, состоящим в долгосрочных отношениях, посторонние мужчины проявляют меньше внимания, поскольку многих «отпугивает» сам факт пребывания женщины в таких отношениях. А женщины, не состоящие в долгосрочных отношениях, выглядят в мужских глазах более привлекательными.

Из разбора женской сексуальной стратегии можно сделать вывод о том, что мужчина, желающий легко заводить интрижки, должен иметь хорошую физическую форму, быть щедрым и вести себя по отношению к партнерше так как, будто она у него единственная, до нее никого не было и вряд ли будут после. А мужчина, делающий женщине предложение, в первую очередь должен продемонстрировать свой достаток и умение хорошо зарабатывать.

«Ничего нового! – усмехнулись сейчас многие читатели. – И без того все знают, что сила, щедрость и верность привлекают женщин».

Да, разумеется, все вы знали это раньше. Но теперь ваше знание стало научным, с чем автор вас поздравляет.

«Что есть красота? – спросил Поэт. – И почему ее обожествляют люди? Сосуд она, в котором пустота, или огонь, мерцающий в сосуде?»[37]

Могло бы человечество обойтись без критериев внешней привлекательности? Действительно – ну что это за сегерация на красивых и некрасивых? Зачем она нужна разумным существам, которые прекрасно понимают, что главная красота – это красота души, высокие нравственные качества.

Все дело в том, что каждый из нас прекрасно понимает, каким исключительным совершенством является он, и хочет создавать пары, пусть даже и на недолгий срок, точно с таким же совершенным созданием. Чтобы не портить породу.

Про породу это не шутка. Размножение – дело архиважное. Это главное биологическое предназначение любого живого существа. Поэтому к выбору партнера нужно подходить ответственно. Как говорил один комедийный персонаж: «Такие вопросы с кондачка не решаются». Женщина, вносящая большой вклад в производство потомства, просто не имеет права на ошибку. Она должна выбрать своим будущим детям самого лучшего отца, а себе – самого лучшего мужа. Мужчина тоже хочет обладать самой лучшей из женщин. Но проблема в том, что при принятии решения о составлении пары мужчина и женщина плохо знают друг друга. Им только предстоит съесть вместе пуд соли, который поможет узнать друг друга. Но что если впоследствии окажется, что пуд соли был съеден не с тем человеком? И соль съедена, и время прошло, и дети под ногами бегают, и другие партнеры давно разобраны, и что с этим делать – непонятно. Но природа всегда придет на помощь тому, кто заслуживает ее помощи. В процессе эволюции у человека и множества других животных (не обижайтесь на это слово, ведь мы с вами не растения) сформировались определенные предпочтения, помогающие сделать выбор партнера. Правильный выбор.

С чего начинается выбор партнера?

Если верить художественной литературе, то чаще всего любовь начинается со взгляда. Встретились глазами мужчина и женщина, промелькнула между ними искра, и все – закрутился роман. Иногда можно влюбиться в голос. Услышал мужчина лирическую песню, исполняемую райским голосом – и попал в сладкие сети любви. Или с женщиной то же самое произошло, когда она услышала, как мужчина декламировал стихи… В крайнем случае, можно влюбиться заочно, по портрету, но такое обычно встречается в сказках.

На самом деле, как принято считать в наше время, любовь начинается с запаха, только вот люди этого не осознают. Людям приятнее думать, что между ними промелькнула волшебная искра любви, а не молекулы веществ, оказывающие раздражающее действие на обонятельные рецепторы. Да и вообще к обонянию у нас отношение особое, если не сказать – равнодушное. Мы на него сильно не полагаемся, ну разве что различаем продукты по запаху или же можем на расстоянии понять, что молоко опять убежало. О том, чтобы взять след по запаху… Да какой там след! Мужчина по запаху не способен определить, в какой фазе менструального цикла находится женщина! Стыд и позор! Если обонятельная зона коры больших полушарий в самом деле уменьшилась ради развития зон, обеспечивающих интеллект, то надо признать, что за право называться «разумным» человек заплатил очень дорого. Или обонянием пришлось платить за прямохождение… Так, между прочим, считал дедушка Фрейд. В своей работе «Недовольство культурой» он писал о том, что снижение обоняния является результатом отрыва человека от земли, отчего скрытые ранее гениталии стали видимыми. При выставленных напоказ гениталиях обонятельные возбуждения потеряли свою значимость, возбуждающее действие стал оказывать вид обнаженных гениталий, а кроме того исчезла необходимость распознавать пол по запаху. Гипотеза интересная, но немного «натянутая» и давно отвергнутая. И вообще, во второй половине ХХ века человеческое обоняние было подвергнуто тщательной ревизии, которая выяснила, что человек не так «глух на нос», как ему представляется. Многое, очень многое, можем мы узнавать с помощью обоняния, только сами этого не осознаем. Не исключено, что наше обоняние захирело из-за того, что ему не уделяли должного внимания, не развивали должным образом, не использовали так прилежно, как зрение и слух. А ведь были времена, когда о плохом человеке говорили, что на дух его не переносят. В этом народном выражении отражена доминирующая роль обоняния в распознавании людей (это шутка, но с долей правды).

О феромонах слышали, наверное, все. Так называются пахучие вещества, посредством которых живые организмы обмениваются информацией, посылают определенные сигналы своим сородичам. Феромоны – это химический язык. Мы его не знаем, но общаться на нем умеем. Принято считать, что феромоны передают только информацию сексуального характера – манят, возбуждают, способствуют установлению контакта, но на самом деле химическим языком говорят не только о любви и сексе. Феромоны могут указывать путь, могут служить индикатором страха или передавать информацию иного характера.

Химический язык человеческого тела ученые начали изучать с недавних пор. Расшифровать его гораздо сложнее, чем прочесть древнеегипетские иероглифы. Но оптимисты надеются на то, что рано или поздно этот язык будет расшифрован… Или же будет доказано, что человек не способен общаться на обонятельном уровне. Да, такое тоже возможно, потому что многие ученые продолжают занимать скептическую позицию в отношении феромонов и способности человека к плодотворному обонятельному общению. Оптимисты же любят напоминать скептикам о том, что между невозможным и неисследованным нельзя ставить знак равенства. И вообще, в начале прошлого века калужского учителя Константина Циолковского, рассуждавшего о полетах человека в космос как о чем-то реальном, считали сумасшедшим чудаком.

Чтобы не утяжелять текст повторяющимися оговорками вроде «предположительно» или «как считают некоторые ученые», лучше сделать предупреждение заранее. Учтите, что с человеческими феромонами ученые только начали разбираться. Все, что будет сказано ниже о действии феромонов на человека, имеет экспериментальное подтверждение, но эти подтверждения носят единичный характер, а безоговорочно в науке признается лишь то, что имеет множество достоверных подтверждений, полученных из разных источников. Так что держим в уме знак вопроса, договорились? И следим за научными новостями.

В нашем организме есть два типа потовых желез – эккриновые потовые железы, у которых выделение секрета не сопровождается повреждением секреторных клеток, и апокриновые потовые железы, у которых секрет выделяется вместе с верхушечными участками клеток. Эккриновые потовые железы, разбросанные по всему телу, выделяют пот, а апокриновые, расположенные в подмышечных и аногенитальной областях, а также вокруг пупка и сосков, вырабатывают секрет, содержащий феромоны. Кожные сальные железы и железы, расположенные в преддверии влагалища, тоже вырабатывают феромоны. А воспринимает их вомероназальный орган – особые рецепторы, расположенные в носовой полости. Мы можем не ощущать запах феромона, но он, тем не менее, будет на нас действовать.

Одни и те же феромоны могут оказывать на одного и того же человека разное воздействие в разные периоды. Так, например, есть исследования, согласно которым мужской феромон андростенон способен ускорять созревание яйцеклетки или же замедлять ее отмирание, иначе говоря, одну фазу менструального цикла он ускоряет, а другую – тормозит. Дело в том, что андростенон представляет собой производное другого феромона – андростенола, который, в свою очередь, образуется из мужского полового гормона тестостерона. Андростенон – это сигнал женскому организму «рядом находится мужчина – оплодотворение возможно». Поэтому юная яйцеклетка торопится созреть поскорее, а взрослая на некоторое время откладывает свою гибель.

Гормон тестостерон – это мужественность и сила. Высокий уровень тестостерона, о котором сигнализирует интенсивный «обстрел» женских рецепторов молекулами андростенона и андростенола – это привлекательный признак. С одной оговоркой – уровень гормона кортизола, принимающего участие в развитии стрессовых реакций, у мужчины должен быть низким. В этом случае женщина получит сильного, надежного и спокойного партнера. Если в организме мужчины много и тестостерона, и кортизола, то от этого агрессивного психопата лучше держаться подальше. Низкий уровень тестостерона и высокий уровень кортизола – это визитная карточка истеричного труса. А о тех мужчинах, у кого мало и того, и другого, говорят «ни рыба ни мясо»[38].

Женский феромон эстратетраенол, аналогичный женскому половому гормону эстрадиолу, действует на мужчин так же привлекательно, как и тестостерон на женщин. Эстратетраенол – показатель репродуктивной способности женщины.

С запахами все. «Предположительная» часть этой главы окончена. Знак вопроса можно отложить в сторону, но так, чтобы он был под рукой. Переходим к красоте, к внешним признакам привлекательности, которые оцениваются при помощи зрения.

Как вы думаете – критерии внешней привлекательности универсальны или нет? Зависят ли они от традиций, культуры, образования, места жительства и прочих факторов?

Скорее всего, большинство читателей сейчас уверенно скажут «да», и только самые осторожные, почуяв подвох, воздержатся от ответа.

Ответ «да» выглядит весьма обоснованным. Сравните женщин, изображенных на полотнах Рубенса с победительницами современных конкурсов красоты, вспомните африканских дам, которые вытягивают свои шеи с помощью железных колец или же вставляют в нижние губы огромные диски… Такое буйное разнообразие критериев невозможно впихнуть в узкие рамки универсального канона. И, тем не менее, он есть! Сексуальная стратегия универсальна, она определяется только половой принадлежностью, стало быть, и критерии внешней привлекательности должны быть универсальными.

О том, как меняются идеалы и стандарты, мы поговорим в отдельной главе, а пока вот вам новое практическое задание. Мужчины некоего племени вынуждают женщин носить какие-то явно не добавляющие привлекательности «украшения», например – подобие блюдца в нижней губе, или же уродовать себя при помощи шрамов. Постепенно такое «уродство» становится в племени стандартом красоты. Каково приспособительное значение подобных действий? Оно есть, и очень важное. Ответ будет дан в конце главы.

Повсюду и везде, сегодня и всегда, от Гренландии до Австралии прежде всего обращают внимание на кожу. Если лицо поэтично называют «зеркалом души», то кожа – это зеркало здоровья. У здорового человека кожа чистая, без каких-либо высыпаний и пятен, упругая, гладкая и правильного цвета. Например, кожа здорового представителя европеоидной расы имеет розоватый оттенок, и именно такая кожа выглядит наиболее привлекательной в глазах потенциальных партнеров. А мода на бледность или на загар – это всего лишь мода. В свое время аристократы начали считать бледную кожу красивой только потому, что она была индикатором принадлежности к кругу людей, которые не занимаются физическим трудом. Бледная кожа – это сигнал «я не крестьянка, я дама из общества». Широкополые шляпы, перчатки на руках летом и прогулки под зонтиком в солнечный день помогали уберегать кожу от загара, а дополнительную бледность ей придавали при помощи пудры. Но как только распространилась мода на спорт и пляжный отдых, красивой стала считаться загорелая кожа. Но природу не обманешь – на неосознанном уровне европеоиды предпочитают партнеров с бело-розовой кожей.

Бледная кожа – далеко не единственный «противоестественный» признак привлекательности, обусловленный аристократическим снобизмом. Взять хотя бы китайский обычай бинтования женских ног. Полосками материи девочкам привязывали к ступне все пальцы, кроме большого, что приводило к выраженной деформации ступни. Передвигаться на деформированных ступнях было очень тяжело, а иногда и вовсе невозможно. Смысл бинтования заключался в подчеркивании принадлежности к богатым слоям населения – у меня такие ноги, потому что мне не нужно ходить пешком, слуги носят меня на носилках или в паланкине.

Привлекательные мужчины должны иметь выступающую вперед нижнюю челюсть, выступающие скуловые кости, развитые надбровные дуги, широкие плечи, узкий таз и относительно высокий рост[39] – это основные черты мужественности, сигнализирующие о высоком уровне тестостерона. Однако о мужественности в биологическом ее понимании, которую по-научному называют маскулинностью, нельзя сказать «кашу маслом не испортишь». Маскулинность напрямую связана с агрессивностью и склонностью к изменам. Ничего личного – это же типичные мужские признаки. Если женщина в первую очередь видит в мужчине защитника, за которым «как за каменной стеной», то резко выраженная маскулинность будет ее привлекать. Но если женщине нужен не суперзащитник, а заботливый отец и верный партнер, то ей понравятся умеренно маскулинизированные кандидаты. То же самое можно сказать и о фемининности (женственности). Чрезмерно выраженные фемининные признаки могут отпугивать мужчин, которые ценят в партнершах верность, потому что эта чрезмерность на неосознанном уровне сигнализирует о доступности женщины, о ее склонности к кратковременным связям.

Если красивый мужчина должен иметь четко очерченное лицо, то у женщин привлекательным является мягкий овал лица. Надбровные дуги красивой женщины должны быть неразвитыми, а нижняя челюсть – узкой. Насчет глаз можно сказать – чем больше, тем лучше, а вот у мужчин в этом вопросе приветствуется золотая середина. Красивый женский рот может быть маленьким или средним, дело не столько в ширине рта, сколько в губах, которые просто обязаны быть пухлыми. Пухлые губы, развитая грудь и широкий таз – это золотая тройка признаков, свидетельствующих о том, что с репродуктивной функцией у этой женщины все в порядке, поскольку эти признаки обеспечиваются эстрогенами, женскими половыми гормонами.

Женщинам повезло – природа подарила им такой замечательный индикатор мужской зрелости, как рост волос на лице. Правда, волосы на лице растут обильно только у европеоидов, у представителей других рас они растут хуже, но все же растут, позволяя женщинам определять готовность мужчины к производству потомства.

Растительность на лице – это только индикатор, указывающий на то, что данный мужчина достиг половой зрелости. Выбрит ли мужчина или бородат, есть ли у него усы и прочие особенности, универсальными критериями считать нельзя, поскольку они обусловлены традициями, модой или же условиями внешней среды. В суровых условиях Крайнего Севера борода имеет полезное приспособительное значение, потому что защищает лицо от холода. В наши дни, когда бороды прочно вошли в моду, многим женщинам нравятся бородатые мужчины (так, во всяком случае, свидетельствуют социальные опросы), но в доброй старой викторианской Англии красивыми считались безбородые мужчины.

У женщин нет такого замечательного индикатора половозрелости, поэтому мужчинам приходится ориентироваться на общее впечатление. Впрочем, индикатор-то есть – начало менструаций, только его не принято выставлять напоказ, точно так же, как не принято афишировать менопаузу.

А что вы скажете по поводу облысения, которое происходит при активном участии половых гормонов и поэтому наблюдается только у мужчин? Могла ли лысина иметь полезное приспособительное значение? Можно поставить вопрос иначе. Зачем мужчинам понадобился столь явный признак, указывающий на их немолодой возраст? Да, разумеется, начать лысеть можно и в 20 лет, но в большинстве случаев лысины начинают появляться у мужчин среднего или пожилого возраста.

Вот вам подсказка. Среди представителей наций, для которых характерна повышенная экспансивность характера (давайте обойдемся без излишней конкретики, чтобы никого не обидеть), лысых мужчин обычно встречается больше, чем среди тех, кто повышенной экспансивностью не обладает. Только не идите по самому прямому пути, не говорите, что волосы выпадают от нервов, это неверный ответ. Эмоциональные переживания могут отразиться на шевелюре только в том случае, если человек в приступе ярости начинает выдирать волосы на голове. От переживаний волосы не выпадают и, к слову будь сказано, не седеют.

Так вот, есть гипотеза, предположение, доказать которое невозможно, что лысина как возрастной индикатор давала окружающим понять, что данный мужчина уже вошел в пору старения и потому не является конкурентом для молодых (и агрессивных) членов общины. Лысина представляет собой сигнал – «я не претендую на равенство с вами, успокойтесь». В то же время наличие лысины могло служить и индикатором опыта, накопленных знаний. Всем хороша эта гипотеза, только есть у нее одно условно слабое место – как ген, вызывающий облысение мог быть подхвачен и растиражирован естественным отбором? Ведь лысина как преимущество появляется ближе к старости, когда обладатель этого преимущества не может вести такую активную половую жизнь, как его молодые сородичи? Но на проблему можно посмотреть с другой стороны. Допустим, что все мужчины в популяции оставляют десять потомков (условно). Те, кто на склоне лет обзавелись лысинами, дистанцировались таким образом от буйной молодежи и не вызывали по отношению к себе агрессии, смогли оставить еще парочку потомков, а те, кто лысин не имел, не успели сделать дополнительного вклада, потому что были убиты более молодыми и более сильными при очередном выяснении отношений.

Симметричность лица, точнее – его правильная асимметрия, привлекает и мужчин, и женщин. Ключевое слово – «правильная», с преобладанием правой стороны лица. Если же наблюдается «левый уклон», то такое лицо не привлекает, а иногда и просто отталкивает.

Если вы думаете, что в глубокой древности старики передавали молодежи знания по выбору половых партнеров, то сильно ошибаетесь. Никто в первобытных обществах таких лекций не читал. Да и после того, как люди ушли от первобытности, тоже. Первые книги на тему «Как выбрать хорошую жену и умелую хозяйку» появились лишь в ХХ веке. Но как же тогда наши предки смогли составить и пронести сквозь времена реестр привлекательных признаков?

Разумеется, никто ничего не составлял и не проносил, все произошло само собой. Мужчины, которым нравились женщины с пухлыми губами и широким тазом, оставляли больше потомства, чем те, кому нравились тонкогубые и узкие в бедрах. Со временем правильное предпочтение закрепилось на уровне инстинкта, а неправильное исчезло. И так, в индивидуальном порядке, естественный отбор работал с каждым предпочтением. Нужное всегда сохраняется, а ненужное всегда выбрасывается, как-то так и никак иначе.

С точки зрения деторождения широкий таз – огромное преимущество, позволяющее матери и ребенку благополучно пережить роды. Но привлекательные в мужских глазах широкие бедра создаются не только за счет широкого таза, но и за счет жировых отложений на бедрах и ягодицах. Эти отложения обеспечиваются женскими половыми гормонами. Гормоны создают резерв «на всякий пожарный случай», чтобы во время беременности или вскармливания женщина не страдала бы (или не страдала бы очень сильно) от недостатка питания. После наступления менопаузы жир начинает откладываться в области живота, и постепенно женщина теряет такой признак, как пышные бедра, восхитительно подчеркнутые тонкой талией.

Вот что странно и не поддается логическому объяснению с биологических позиций. Женщины, являющиеся выбирающей стороной, более критично относятся к своей внешности и острее реагируют на все недостатки, нежели мужчины, которых выбирали. Было бы логично, если бы по поводу внешности больше переживали мужчины. Но давайте не будем забывать о роли социальных факторов. В цивилизованном (то есть – уже не первобытном) обществе традиционно доминировали и выбирали себе жен мужчины. Право выбора вернулось к женщинам (и то не везде) лишь в прошлом столетии, а о подлинном равноправии мужчин и женщин стало возможным говорить только в нынешнем веке. Разумеется, тысячелетия мужского доминирования не могли не наложить отпечатка на женское мышление. Знаете, на чем основывалась критика концепции полового отбора современниками Чарльза Дарвина, благопристойными джентльменами викторианской эпохи? На том, что у самок не могло быть права выбора, такого огромного преимущества перед самцами. Все должно происходить наоборот – самцы выбирают тех самок, которые им нравятся. Стыдно, мистер Дарвин, не знать элементарных вещей, известных любому ребенку!

Женщины выбирали мужчин, поэтому к внешним признакам привлекательности мужчины добавили привлекающие женщин ритуалы, демонстрации, которые должны подчеркивать их силу, храбрость, щедрость и прочие мужские достоинства. Удачливый охотник, исполняющий ритуальный танец вокруг туши убитого им зверя, и рыцарь, победивший на турнире, однозначно привлекают больше женского внимания, чем их менее удачные товарищи. Самые смелые антропологи склонны объяснять все без исключения мужские достижения стремлением привлечь внимание женщин. Но здесь бы хотелось сделать одно уточнение. Секс и все, что с ним связано, играет огромную роль в жизни человека, но вряд ли стоит рассматривать всю человеческую деятельность через призму взаимоотношений между полами, это было бы неправильно.

Мужские демонстрации, все эти «показательные выступления», плавно перешли из первобытного общества в цивилизованное, несмотря на то, что во многих культурах женщины лишились права выбора партнера. Мужчинам казалось, что они соревнуются друг с другом по своей воле, но на самом деле состязания, турниры и прочие формы соперничества уходят корнями в первобытное общество, в котором размножение без хорошего пиара было практически невозможным.

Когда женщины посягают на мужские достижения, то есть совершают что-либо выдающееся в тех сферах, которые традиционно считаются мужскими, мужчины обычно не проявляют большого восхищения, а иногда вовсе воспринимают женские победы как оскорбление сильному полу. Предрассудки предрассудками, но надо понимать, что дело тут не только в недостойном сексизме, но и в том, что эволюция не «настроила» мужчин на восприятие женских демонстраций (если кто сейчас подумал о кастингах, то кастинги – это совсем другое).

Знаете ли вы, что, согласно данным опросов, мужчины предпочитают дружить с менее успешными мужчинами, а женщины тянутся к тем женщинам, которые их в чем-то превосходят. И не верьте тем, кто утверждает, что красивая женщина стремится окружить себя некрасивыми подругами, чтобы сиять на их фоне еще ярче. На самом деле все совсем не так, и это очень логично, потому что «тусклый» фон нужен мужчинам, которых выбирали женщины, а не женщинам.

Осталось обсудить массу тела, и можно будет закругляться.

Закономерно ли то, что от пышнотелых и пышноволосых тициановских или рубенсовских матрон человечество перешло к современному стандарту женской красоты – худышка с «мальчиковой» стрижкой?

Абсолютно закономерно! В тех социумах, где дело с пищей обстоит по принципу «то густо, то пусто, а чаще всего мало», жировые запасы служат полезным приспособительным признаком, особенно в тех случаях, когда какие-то обстоятельства, например – кочевая жизнь или жаркий климат, не позволяют делать запасы. Если полнота выгодна, то она будет расцениваться как привлекательный женский признак, способствующий выживанию не только самой женщины, но и ее потомства. Женский, но не мужской, обратите внимание. Воин, охотник и собиратель не может позволить себе такую роскошь, как полнота, ведь ему надо быть подвижным, ловким для того, чтобы добывать пропитание своей полной даме сердца. Чем больше в социуме пищи – тем меньше нужны женщинам жировые запасы. В современных развитых странах, в которых даже бездомные бродяги не страдают от голода, полнота начисто утратила свою привлекательность. Если не вдумываться, то все это выглядит парадоксально – там, где голодно, модно быть полной, а там, где пищи вдоволь и даже чересчур, ценится женская худоба.

А теперь подойдите, пожалуйста, к зеркалу и в очередной раз полюбуйтесь на самого красивого человека в мире. Найдите у себя как можно больше привлекательных признаков. Зачет с правом читать эту книгу дальше получит только тот, кто найдет не менее тридцати.

ОТВЕТ. Если немногочисленное племя соседствует с крупными агрессивными племенами, то намеренное снижение женской привлекательности помогает избежать нападений со стороны соседей, ведь привлекательные женщины – ценный военный трофей.

Все началось с того, что мудрый швейцарский этнограф Иоганн Якоб Бахофен, специализировавшийся на изучении первобытного общества, опубликовал в 1861 году работу под названием «Материнское право», в которой сформулировал теорию существования матриархата (буквально – «власть матерей») как специфической стадии развития человеческого общества. При матриархате, который, по мнению Бахофена, предшествовал патриархату («власти отцов»), счет родства происходил только по женской линии. А как иначе? Ведь при свободных половых связях внутри общины установить отца ребенка было невозможно.

Счет родства – великое дело. Если считается родство по женской линии, то центром семьи будет женщина, и она же станет главенствовать в обществе.

Все логично?

Вроде бы да.

Идем дальше.

Если женщина занимает главное место в обществе, то она, соответственно, будет занимать главное место и в религии, верно? Какую древнюю культуру ни возьми, всюду на самом почетном месте будут находиться божества женского пола, олицетворяющие материнство и плодородие. Это и древнеегипетская Исида, мать бога солнца Гора и египетских фараонов, которые считались его земными воплощениями. Это и аккадская Иштар, сочетавшая управление плодородием, любовью и войной. Это и фригийская Кибела, Великая Мать богов и прародительница всего сущего. Это и иранская Аредви Сура Анахита, богиня плодородия и воды. Это и древнегреческая богиня Земли Гея, которая произвела на свет бога неба Урана, а затем родила от него все живое…

Могло ли подобное «совпадение» богинь быть случайным?

Навряд ли.

Вот вам и доказательство того, что матриархат существовал! Правда, доказательство косвенное, но, когда речь идет о глубокой дописьменной древности, на прямые доказательства редко можно рассчитывать.

«В первой культуре – в культуре матриархата, мы наблюдаем рождение материи, – писал Бахофен в другой своей работе «Миф о Востоке и Западе», – а во второй – в культуре патриархата, мы сталкиваемся с интеллектуальным и духовным развитием. В первом случае наличествует подсознательная покорность законам природы, а во втором – чистейший индивидуализм. В первом случае мы можем наблюдать преданность природе, а во втором – возвышение над ней, преодоление установленных преград и неимоверно тяжелые страдания Прометеевой жизни вместо смиренного удовольствия мирной жизни и вечного инфантилизма в стареющем теле. Щедрость матери – это возвышенная надежда на осуществление загадки Деметры[40], раскрывающейся в предназначении пшеничного зерна. Эллин же желает покорять все сам, в том числе и самые недоступные вершины. В этой борьбе он постигает свою отцовскую природу и поднимается над реальностью, к которой прежде всецело принадлежал, а также стремится к обожествлению себя. Он больше не ищет сущности бессмертия в беременности женщины, отныне он видит бессмертие в принципе мужского созидания, которому он придает божественный характер, ранее признаваемый только за материнством».

В концепцию матриархата хорошо укладывались амазонки, о которых упоминали в своих трудах Плутарх, Геродот, Плиний Старший и другие античные историки. Фигурируют амазонки и в произведениях Гомера. Эти воинственные женщины жили вообще без мужчин, и управляла ими царица. Новорожденных мальчиков амазонки не то убивали, не то отсылали отцам – представителям других народов, которые использовались амазонками только для зачатия. Впрочем, Диодор Сицилийский в I веке до нашей эры писал о том, что у амазонок имелись свои мужчины, которые занимались хозяйством и воспитанием детей. Сохранилось много изображений амазонок – статуи, барельефы, рисунки на вазах.

Жили воинственные женщины, то ли в Малой Азии, то ли и в Закавказье, в общем – где-то на краю мира, за пределами греческих территорий.

Жили ли? Большинство современных ученых считает амазонок мифом. Да, разумеется, во все времена были какие-то женщины-воительницы, они могли образовывать отряды, но народа амазонок не было. Впрочем, вопрос остается открытым. Сторонники существования амазонок ссылаются на многочисленные упоминания о них в разных источниках – ну не могли же разные люди, жившие в разное время, повторять один и тот же миф!

В XIX веке существование амазонок сомнения не вызывало, и Бахофен считал «амазонство» этапом в истории человечества. Универсальным этапом, характерным для всех людских общин. По Бахофену амазонство приходило на смену гетеризму (так он назвал начальную стадию существования человеческих общин, для которой были характерны свободные половые отношения. «Амазонство, – писал Бахофен, – представляется абсолютно всеобщим явлением. Оно связано не с особенностями физических или исторических отношений определенного парода, а свойственно человеческому существованию вообще. Вместе с гетеризмом оно имеет универсальный характер. Одинаковые основания везде вызывают одинаковые действия. Амазонство вплетено в историю всех народов».

Бахофен представлял амазонство как социальный переворот, как революцию, совершенную женщинами. «Гетеризм непременно должен привести к амазонству, – утверждал Бахофен. – Униженная недостойным обращением мужчины, женщина первой испытывает тяготение к упрочению своего положения и чистому существованию. Чувство испытанного стыда, неистовство отчаяния воспламеняет ее к вооруженному восстанию».

Какие проникновенные слова! Могла ли теория, объяснявшая переход к матриархату революцией женщин, а не простым счетом родства по материнской линии, остаться без внимания основоположников марксизма Карла Маркса и Фридриха Энгельса? Разумеется, не могла. Маркс с Энгельсом развили теорию Бахофена в учение о матриархате. Бахофену при этом крепко досталось. И термин «гетеризм» он выбрал крайне неудачно, не понимая, что именно он открыл или, вернее, угадал, ведь «гетеризмом» древние греки называли проституцию, и исторической характеристики гетеризма не разработал, и вообще многого не понял и добросовестного отношения к делу не проявил… Но у Бахофена была идея, за которую ему можно было простить все грехи – он признавал существование первобытного коммунизма: «От рождающегося материнства ведет свое происхождение всеобщее братство всех людей».

Авторитет Маркса и Энгельса среди философов и историков был довольно высок, несмотря на то, что многие их теории были утопическими. А в Советском Союзе и других социалистических странах, как уже было сказано выше, их утверждения не оспаривались вообще. Поэтому многие из читателей этой книги могут быть уверены в том, что матриархат действительно существовал. Так их учили в школах и институтах. Некоторые, наверное, даже помнят наизусть высказывание Энгельса о том, что «ниспровержение материнского права было всемирно-историческим поражением женского пола». По мнению Энгельса, патриархат, как и матриархат, был установлен в результате борьбы, в которой на этот раз победили мужчины. На этот раз обошлось без вооруженного восстания. Женщины оказались разобщенными, когда люди разбились на пары, и в каждой паре муж утвердил свою власть над женой. Такая вот вышла «ползучая» патриархальная революция.

Исторических свидетельств матриархата не было, но при желании «остаточные» признаки матриархата можно найти у любого народа. Как говорят нехорошие следователи в детективных сериалах: «Был бы подозреваемый, а доказательства всегда найдутся».

У кельтов и германцев замужние женщины сохраняли связи со своим родом и были две форм брака – с властью мужа над женой и без нее? О, это явное следствие матриархата! А если еще и вспомнить, что за убийство у них мстили не только родственники отца, но и родственники с материнской стороны, то в былом матриархате вообще не приходится сомневаться.

Интересно, что бы сказал по этому поводу великий сыщик Шерлок Холмс? Возможно, что следующее:

– Вспомните о берилловой диадеме, Ватсон, и вы поймете, сколь ненадежны «несомненные» и «неопровержимые» доказательства. Банкир Холдер собственными глазами видел, как его сын Артур отламывал от диадемы угол с тремя бериллами, но настоящим преступником оказался другой человек. С доказательствами нужно обходиться очень осторожно!

А давайте продолжим разговор о матриархате в виде диалога между Холмсом и Ватсоном, так будет интереснее.

Хмурое осеннее воскресное утро. Долгий английский завтрак. Холмс многозначительно хмыкает, увидев на столе возле Ватсона газету со статьей «Нашими предками правили не короли, а королевы».

– Вы верите в эту чушь, Ватсон? – спросил Холмс, указывая взглядом на газету. – Женское правление! Хм! Более глупой выдумки я, пожалуй, никогда не встречал.

– Но почему вы так категоричны, Холмс? – удивился Ватсон. – Авторитетные ученые доказали…

– Доказательствам этих авторитетных ученых не поверил бы даже Лестрейд! – тоном, не допускающим возражений, сказал Холмс. – А уж вы знаете, как он любит хвататься за первую подвернувшуюся улику.

– Знаете что, Холмс?! – рассердился Ватсон. – То, что вы превосходно знаете свое дело, еще не дает вам право судить о том, в чем вы совершенно не разбираетесь! Я готов поставить соверен против шиллинга на то, что за пять минут смогу доказать вам вашу неправоту!

– Принято! – усмехнулся Холмс. – Соверен никогда не бывает лишним.

– Как и шиллинг! – огрызнулся Ватсон, беря в руки газету. – Итак, начнем. Что вы скажете по поводу многомужества, которое распространено у некоторых народностей в Индии? Это же явный отголосок матриархата!

– Это явное свидетельство того, что у этих народов недостаточно женщин, Ватсон! Или же им приходится жить в очень тяжелых условиях и мужчины не могут в одиночку прокормить свои семьи. И вообще, какая может быть связь между властью женщин и многомужием?

– Ну как же, Холмс! Странно, что вы этого не понимаете. Много мужей – это привилегия, недоступная большинству женщин. Вот послушайте, что пишет сэр Генри Старк, член Королевского научного общества: «Чем больше в семье тода мужчин, тем богаче семья. Мужчины заняты трудным и опасным делом – они пасут скот в суровых отрогах Голубых гор, а женщины занимаются домашним хозяйством, собирают плоды, делают из молока сыр и масло…»

– Благодарю вас, Ватсон, достаточно! – перебил Холмс. – Ваше первое доказательство само себя опровергло. О каких привилегиях может идти речь, если женщине приходится делать все то, что вы прочли? В такой ситуации лишний муж – не благо, а наказание, лишние хлопоты по хозяйству. И неужели вы не видите противоречия? Если бы эти отношения были бы следствием власти женщин, то один или двое мужей оставались бы дома и делали всю женскую работу. В таком случае еще можно было бы говорить об этом вашем матриархате, основанном на власти женщин! «Один – ноль» в мою пользу, не так ли?

– Хорошо, пусть так, – поджал губы Ватсон. – Но следующее доказательство вам отвести не удастся. Сэр Генри Старк приводит перечень преданий, распространенных у разных народов от Тасмании до Центральной Африки. Согласно этим преданиям, когда-то миром правили женщины, а мужчины им подчинялись.

– А в Камелоте когда-то правил король Артур! – рассмеялся Холмс. – Но никто на основании этой легенды не осмелится включить Артура в перечень британских королей, не так ли? Я чувствую, что у вас, Ватсон, очень плохо с доказательствами, иначе бы вы не обратились к сказкам. Сам я вижу в преданиях такого рода рассказ о установлении правильного порядка вместо неправильного, только и всего. «Два – ноль», вы согласны?

– Я не согласен, Холмс, но пусть будет так, – Ватсон пожал плечами. – Я намеренно оставил самое веское доказательство напоследок. Послушайте, что я вам скажу. Согласны ли вы с тем, что в первобытных общинах, когда любой мужчина имел доступ к любой женщине, дети могли знать только своих матерей, но не отцов?

– Допустим.

– Как в таком случае должны были передаваться имущество и власть? От матерей к дочерям, не так ли?

– Нет, с этим я категорически не согласен! – нахмурился Холмс. – Вы говорите о первобытном обществе, в котором не было ни права, ни норм морали, и вообще не было того, что мы называем цивилизованностью. В таком обществе власть и вообще все блага распределялись по правилу силы, так как это делается в животных стаях и преступных шайках. Если главарь шайки погибнет, его место займет не его сын, а самый жестокий и сильный из бандитов. О каком праве можно вообще говорить применительно к первобытному обществу? Логические предположения, друг мой, нужно строить на крепком фундаменте логики, а не на зыбком песке домыслов и предположений. Покажите мне хотя бы одно племя дикарей, в котором власть принадлежит женщинам, и я признаю, что матриархат мог иметь место у наших древних предков. Есть у вас такой пример? Если нет, то дайте мне честно выигранный соверен.

Диалог Холмса с Ватсоном на этом закончен. К сказанному можно добавить лишь одно. На сегодняшний день, несмотря на все этнографические исследования, не удалось найти ни одного племени, в котором было бы доминирование женского пола над мужским. Даже в тех обществах, где счет родства ведется по материнской линии (по-научному такие общества называются матрилинейными) власть принадлежит мужчинам, а не женщинам. Мужчины сильнее женщин, и потому они обладают более высоким статусом, иначе в первобытном обществе и быть не может.

Правда, с недавних пор у сторонников теории существования матриархата появился еще один условный козырь. Выяснилось, что карликовых шимпанзе[41], называемых бонобо, в стаях могут доминировать не только самцы, как это происходит у обычных шимпанзе, но и самки. И это при том, что самцы бонобо немного крупнее самок. Иначе говоря, доминирование самок бывает обусловлено не их физическим превосходством, а другими причинами. Ученые считают, что статус определяется количеством сторонников среди членов общины.

Если такое возможно у наших ближайших родственников шимпанзе, говорят сторонники матриархата, то почему этого не могло быть у первобытного человека?

На самом деле никакой это не козырь, то есть не довод, а некорректно притянутое за уши подтверждение существования матриархата. В примере с бонобо речь идет не о матриархической власти самок над самцами, а о том, что в определенных случаях, при определенных условиях лидерами групп могут быть самки. Это первое. И второе – вообще нельзя в качестве доводов приводить примеры, относящиеся к другому биологическому виду. Так ведь можно дойти и до самок богомола, которые после совокупления съедают самцов. Вот уж доминирование так доминирование – использовала и сожрала! Но где богомолы и где люди?

Что же касается культа Великой Богини-праматери, которая у многих народов выступала в роли верховного божества, то этот культ был обусловлен не властью женщин, а женским таинством рождения, таинством появления новой жизни «из ничего». Было бы странно и даже противоестественно, если бы люди придумывали себе богов мужского пола, порождавших все живое. Давайте не будем превращать олицетворение женского плодоносящего начала в олицетворение женской власти.

Не было никогда никакого матриархата, и простите автору, если он кого-то огорчил.

Человек – существо разумное, и это преимущество ко многому обязывает. Разум рождает такое качество, как социальность – способность жить в обществе и взаимодействовать с другими людьми. Социальность не падает с неба в подставленные руки, это качество, приобретаемое каждым человеком в индивидуальном порядке, создавалось и совершенствовалось в процессе эволюции.

Эволюция человека, как и эволюция любого другого биологического вида, представляет собой бесконечную цепь приспособления к постоянно изменяющимся условиям окружающей среды. Но у нас есть одна привилегия перед другими видами или, если хотите, то не привилегия, а бремя – помимо приспособления к физической среде нам приходится приспосабливаться и к среде социальной.

В наше просвещенное интернетом время находятся люди, которые не верят в существование коронавирусов или же считают прививки вредным делом. Казалось бы – ну как так можно? А вот же… Точно так же можно отрицать социальную природу человека, считая ее выдумкой ученых, а социальную или культурную антропологию презрительно называть «болтологическими»[42] науками. Более того – от некоторых ученых, занимающихся физической антропологией, можно услышать, что только они и являются «настоящими антропологами», а все эти «социальные культуристы» не имеют права называться антропологами.

Можно тысячу раз сказать «халва», но во рту от этого слаще не станет. Давайте сразу же перейдем к примерам и возьмем то, что нам ближе всего – недавний переход нашей страны и многих сопредельных стран от социалистического уклада к капиталистическому.

На всех уровнях материального и духовного существования людей произошел перелом, резкое изменение социальных условий, принципов жизнеустройства. У многих читателей найдутся родственники или знакомые, которые не смогли приспособиться к изменившимся условиям и в результате переживали какие-то крупные проблемы. Были и такие люди, которые кончали жизнь самоубийством, потому что не могли существовать в изменившемся обществе.

С биологической точки зрения 26 декабря 1991 года, когда Советский Союз официально прекратил свое существование, ничего не изменилось. Климат остался тем же, человеческие поселения остались на своих местах и т. д. Изменился только социальный уклад, а вместе с ним изменился уклад жизни каждого отдельного человека, изменилось восприятие окружающего мира и самого себя в этом мире, изменился образ мышления, изменились оценки – многое запретное стало доступным, то, что прежде считалось предосудительным, начало расцениваться как достоинство, старые идеалы заменились новыми. И ко всем изменившимся условиям приходилось приспосабливаться, приспосабливаться, приспосабливаться… Когда доцент покидает кафедру, на которой он проработал двадцать лет, и начинает зарабатывать деньги извозом – это есть не что иное, как приспособление к изменившимся условиям социальной среды. Социальная среда, или лучше сказать – культура, обусловливает поведение людей в любой сфере жизни, начиная с экономической и заканчивая семейной. Социальная среда, если уж на то пошло, нередко имеет для нас более важное значение, чем среда биологическая. Так что никакие это не выдумки, а самая что ни на есть реальная реальность.

«Социальная антропология» и «культурная антропология» – это синонимы, которые иногда объединяют в понятие «социально-культурная антропология». Давайте договоримся, что мы в этой книге будем преимущественно использовать термин «культурная антропология», а также давайте договоримся о том, что не будем путать культурную антропологию с этнологией и этнографией. Этнология, которую у нас в стране традиционно называют «этнографией»[43] – это раздел культурной антропологии, наука, изучающая этнические процессы, разнообразные аспекты жизнедеятельности этносов и других этнических общностей. Если уж говорить начистоту, то этнология является самым «вкусным», самым интересным разделом антропологии, но она не может сравниваться с культурной антропологией, поскольку задачи у нее более узкие.

Как по-вашему, когда родилась культурная антропология?

Культурная антропология родилась в тот момент, когда человек осознал себя как мыслящее существо и начал задумываться о том, как ему уживаться с самим собой, с другими людьми и с природой.

Разумное существо стремится к пониманию происходящего и к осмыслению своей роли, своего жизненного предназначения. Разумное существо выстраивает отношения с себе подобными не только на инстинктивном уровне, заложенном в его генах. Разумное существо стремится улучшить эти отношения, сделать их более совершенными, более продуктивными. Разумное существо стремится понять, что управляет его поступками. И, наконец, разумное существо задумывается над тем, как приспособить окружающий мир к своим потребностям, то есть вступает в противоборство с Матерью-природой. Человек – единственное существо на земле, которое целенаправленно и перманентно преобразует этот изменчивый, изменчивый, изменчивый мир, перекраивает его по своим меркам.

Для человека «приспосабливаться» означает «уживаться». Вы чувствуете разницу между этими понятиями? «Уживаться» – это приспосабливаться на высшем уровне, привыкать даже к тем условиям, которые на первый взгляд кажутся невозможными для жизни, налаживать мирную и согласную жизнь с окружающими.

Для того, чтобы уживаться с другими людьми, человек создал разнообразные социальные структуры, главной из которых на сегодняшний день является государство. «Уживание» в узком смысле породило семейный уклад, а потребность уживаться с самим собой привело к созданию религии, которая одновременно помогает уживаться и с другими людьми, и с природой, потому что объясняет смысл всего происходящего. Вся эта социальная надстройка, весь практический опыт, который помогал человеку уживаться и выживать, в конечном итоге стал тем, что мы называем культурой.

Если рассматривать культуру как социально наследуемую стратегию человеческого выживания (а так оно на самом деле и есть), то сразу же начинаешь понимать важность культурной антропологии и культурных ценностей. Иван, не помнящий родства, то есть человек, не перенявший культурной стратегии выживания, не сможет успешно адаптироваться в обществе, и судьба его будет незавидной. Точно так же будет незавидной судьба человека, который не смог приспособить свои культурные установки к изменившимся условиям окружающей среды, социальной и биологической.

Специалисты по культурной антропологии (термин «культурные антропологи» выглядит несколько двусмысленным) держат руку на пульсе общества, следят за всеми изменениями, создают модели развития и дают рекомендации, которые помогают людям уживаться в этом лучшем из миров. Вот сейчас у кого-либо из читателей повернется язык отрицать важность и необходимость культурной антропологии?

Профессор Мичиганского университета Лесли Алвин Уайт создал эволюционную концепцию культуры и основал новое направление антропологической науки – культурный эволюционизм. Концепция Уайта стала итогом переосмысления им идей классического эволюционизма. По мнению Уайта, одна форма культуры вырастает из другой и перерастает в третью. Он рассматривал не обособленные проявления культурных феноменов в отдельных группах или сообществах, а развитие культуры человечества в целом как совокупности различных культур, составляющих единую сущность. Уайт считал, что культура является определяющим фактором человеческого бытия – не природа человека создает культуру, а, напротив, культура накладывает отпечаток на человека. Если предельно упростить, то культуру Уайт рассматривал как способность человека создавать символы.

Если в неживой природе энергия стремится к равномерному рассеянию во Вселенной, то в живых организмах процесс имеет противоположное направление и ведет к накоплению энергии. По Уайту человеческая культура служит системой для «обуздания»[44] энергии и последующего использования ее в своих целях. По мере развития культуры постепенно возрастает количество «обузданной» или, если хотите – «прирученной» человеком энергии.

Отталкиваясь от концепции, согласно которой прогресс неразрывно связан со способностью приобретать энергию и управлять ею, Уайт сформулировал основной закон культурной эволюции: «Культура прогрессивно развивается по мере того, как возрастает количество «обузданной» энергии на душу населения, или по мере того, как увеличивается эффективность или экономичность в средствах управления энергией, или происходит то и другое вместе».

В работе «Энергия и эволюция культуры» Уайт изложил оригинальную схему развития мировой цивилизации как совокупности технологической, социальной и идеологической систем.

Технологическую систему составляют различные инструменты, а также технологические особенности их использования, позволяющие человеку вступать в контакт с окружающей средой. Это и средства производства, и строительные материалы, и оружие, короче говоря – все материальные вещи и технические способы приспособления к окружающей среде. Вот что такое дом, с точки зрения эволюции? Это способ приспособления к окружающей среде, позволяющий человеку выживать в неблагоприятных климатических условиях или же делающий жизнь человека более комфортабельной. Оружие – тоже способ приспособления к окружающей среде, позволяющий побеждать врагов. С нашей точки зрения мы творим, выдумываем, пробуем, реализуем свои способности и т. д., а с эволюционной точки зрения мы приспосабливаемся, приспосабливаемся, приспосабливаемся… Без технологических средств человечество могло бы и не дожить до сегодняшнего дня. Технологическая система по Уайту (и вообще) является первичной и наиболее важной для человека, она оказывает влияние не только на жизнь, но и на культуру.

Многогранная социальная система создается межличностными отношениями, которые выражаются в образцах поведения, коллективных или индивидуальных.

Образцом поведения в антропологии называется не какой-то условный идеал, а определенная схема поведения в конкретной жизненной ситуации, типичная для данной культуры. Образцы поведения, принятые в разных культурах, могут очень сильно отличаться друг от друга, вплоть до полной противоположности.

Вот простой пример. Как поступит представитель племени асматов, проживающего в индонезийской провинции Папуа, встретив на своем пути мужчину из соседней общины, который сломал ногу во время охоты? И что сделает в аналогичной ситуации житель Германии или, скажем, Великобритании?

Асмат заколет несчастного копьем, спрячет тело в кустах и отправится в свою общину за подмогой, потому что в одиночку такую крупную добычу, как взрослый человек, унести трудно. Осудит ли кто-то из соплеменников убийцу человека, нуждавшегося в помощи? Отнюдь. Напротив, похвалят – ай какой молодец, обеспечил всей общине вкусный ужин!

А житель Европы, скорее всего, поступит иначе – вызовет бедолаге скорую помощь или же организует его доставку в медицинское учреждение. И тоже поступит правильно, в соответствии с принятым образцом поведения.

Почему мы назвали социальную систему «многогранной»?

Потому что она состоит из множества подсистем – экономической, политической, религиозной, этической, военной, семейной и т. п. Эти подсистемы не следует путать с субкультурами – системами норм и ценностей, отличающими их носителей от других людей, от условного большинства. Социальная подсистема – это механизм, который может приводить к определенному результату – формированию субкультуры. Так, например, армейская субкультура является результатом военной социальной подсистемы, результатом социальных отношений, принятых между военнослужащими.

По отношению к технологическим системам социальная система носит вторичный и вспомогательный характер. Материальное первично, и оно главенствует. Уайт определял социальную систему как организованное усилие человеческих существ по использованию определенных инструментов, необходимых для того, чтобы поддерживать существование. Иными словами – социальная система представляет собой производную технологической системы, поэтому изменения технологических систем приводят к изменениям в социальных системах. Культура прогрессивно развивается по мере того, как возрастает количество «обузданной» энергии на душу населения… Теперь вы понимаете, как одно связано с другим, верно?

Что есть у нас с вами, кроме технологий и социальных связей?

Ну, вообще-то у нас много чего есть, но сейчас имелся в виду опыт, а не что-то другое. Наш бесценный человеческий опыт, который в значительной степени обусловлен технологиями, составляет третью часть нашей культуры – идеологическую. Идеологическая система включает в себя все знания, накопленные человеком, начиная с мифологии и заканчивая новейшими научными достижениями.

Если принять, что первостепенной функцией культуры является получение энергии и осуществление контроля над ней, то культура предстанет перед нами как термодинамическая система. Энергия добывается и используется при помощи технологических инструментов, социальные и идеологические системы служат дополнением к технологическому процессу.

Лично вы можете иметь совершенно другое мнение. Никто вам этого не запрещает. Но пока что давайте дружно согласимся рассматривать культуру как термодинамическую систему. В этом случае функционирование культуры будет определяться количеством полученной энергии и способом, с помощью которого энергия будет приводиться в действие.

Следовательно, нужна общая формула, связывающая степень культурного развития с количеством добываемой энергии и эффективностью ее использования. Но при попытке создания подобной формулы мы сталкиваемся с проблемой индивидуальности окружающей среды, обусловливающей функционирование каждой отдельной культуры. Уайт решил эту проблему просто – он свел все существующие варианты окружающей среды к условной средней величине, превратив среду в постоянный фактор. А постоянные факторы при составлении формул можно не принимать в расчет, поскольку они не изменяются и ни на что не влияют.

Вот формула культурного развития, созданная Лесли Уайтом:

_{К = Э х О}

К – это степень (уровень) культурного развития.

Э – количество энергии, добываемое на душу населения в год.

О – количество или эффективность орудий, используемых при передаче энергии.

Уайт обосновал существование («обосновал существование» и «создал» – это разные понятия!) культурологии – науки о культуре, которая является разделом социальной антропологии. Словосочетание «культурная антропология» в данном случае не очень-то подходит, поскольку оно может превратить определение культурологии в подобие каламбура. Культурология рассматривает культуру как самостоятельную упорядоченность феноменов, существующих по собственным законам. Главной целью культурологии в понимании Уайта было объяснение культуры в отрыве от психологии.

Зачем во второй половине ХХ века понадобилось отделять культуру от психологии?

Затем, что в то время в культурной антропологии было распространено так называемое бихевиористское[45] направление, представители которого возводили в абсолют поведение и поведенческие реакции. Бихевиористы считали усвоение культурных ценностей не итогом сознательного процесса обучения, а всего лишь результатом дрессировки – правильные реакции подкрепляются и потому усваиваются.

Вообще-то психология и культурология исследуют одни и те же феномены – предметы и явления, которые зависят от способности человека символизировать (Уайт называл это «символатами»)[46]. Но совпадение в объектах исследования на означает единого подхода к ним.

Символаты можно рассматривать в тесной взаимосвязи между ними и поведением человека…

Сейчас некоторые читатели могут сказать: «Что за чушь?! Ладно, идеи, отношения или верования можно увязать с поведением, но как можно сделать это с орудиями труда?» Можно, при желании все можно, ведь предметы, созданные человеческим трудом, являются овеществленным поведением человека, результатом определенных действий.

Так вот, сторонники психологического направления в культурной антропологии рассматривают символаты во взаимосвязи с поведением человека, и такой подход называется соматическим[47], телесным. Но можно использовать и экстрасоматический, «надтелесный» подход, согласно которому взаимосвязь символатов друг с другом важнее их связи с организмом человека. Только в таком, «чистом» или «свободном» виде, совокупность символатов может называться культурой, самостоятельным феноменом, предметом изучения культурной антропологии. Если же мы станем рассматривать культуру в тесной связи с психологией, то ничего толком рассмотреть не удастся, поскольку мы неизбежно погрязнем в болоте абстракций. Как говорится – мухи отдельно, котлеты отдельно[48].

Чисто философский взгляд на культуру как на совокупность идей и концепций для антропологии тоже не подходит, потому что антропология и философия – совершенно разные науки. Да, разумеется, идеи первичны и именно они формируют поведение, которое создает материальные объекты культуры. Но, рассматривая только идеи, целостного представления о культуре мы получить не сможем (к месту снова можно вспомнить ту же халву, которую нужно пробовать на вкус, а не говорить: «Халва, халва, халва»). К тому же антропологам интересны не только идеи и их воплощения, но и механизм возникновения идеи в результате столкновения человека с какими-то жизненными явлениями.

Вот примеры, грубые, но наглядные.

Человек увидел, что дерево, упавшее в воду, не тонет, в отличие от камней. Человек попробовал забраться на лежащее на воде дерево. Дерево выдержало его вес и не утонуло. Лежа на дереве, человек обнаружил, что он может грести руками, направляя дерево в нужную сторону. После нескольких плаваний на дереве человеку пришла в голову мысль о том, что можно очистить несколько деревьев от сучьев и связать между собой. Так появился плот. А в свое время человек догадался сделать плот с бортами – прообраз корабля.

Человек палкой выкапывал из земли съедобные корешки. Земля была вязкой, она липла к палке. Закончив копать, человек отложил палку в сторону, не очистив ее от налипшей земли. На следующий день он обнаружил, что высохшая земля стала крепкой, похожей на камень, и подумал, что из такой земли можно делать что-то нужное, например – чашу для хранения чего-то съедобного. А в свое время чашу случайно уронят в костер и заметят, что от огня она стала крепче прежнего.

Если принимать во внимание только идеи, то значение материальных объектов культуры будет сводиться к символам и ни к чему больше. С точки зрения антропологии, это неверно. Если принимать во внимание только поведение, то значение материальных объектов культуры будет сводиться к труду человека, что тоже неверно. Объекты надо рассматривать и изучать именно как объекты, как предметы.

Обратите внимание вот на что. Культура не может существовать независимо от человека, потому что она создана человеком. Но культурные процессы могут быть объяснены в отрыве от человека, без принятия во внимание людей, которые являются носителями этой культуре. Многие вопросы, касающиеся культуры, можно решать, как выражаются антропологи, «в экстрасоматическом контексте». Образно культуру можно сравнить с ребенком, который на определенном этапе жизни обретает самостоятельность и начинает жить обособленно от родителей.

Уайт считал культуру формой социальной наследственности, дающей возможность передачи культурной информации небиологическими средствами. Это очень важная информация, ведь именно культура определяет поведение народа. В культуре все взаимосвязано, и одно вытекает из другого. Любое культурное событие определяется другими культурными событиями.

Что представляет собой классический стресс человека, сменившего место жительства и вынужденного приспосабливаться к новым жизненным условиям? Конфликт между культурными ценностями эмигранта и культурой, в которой он оказался. Гены – ничто, все решает культура. Представители схожих культур, имеющие довольно выраженные этнические и генетические отличия, довольно легко установят контакт между собой, а вот при наличии этно-генетического сходства и выраженных культурных различий вместо контакта может иметь место конфликт. Примером могут служить сербы, хорваты и боснийцы, близкородственные народы, конфликтовавшие друг с другом в ходе так называемых Югославских войн[49].

Если рассматривать культуру человечества как нечто целое, то нужно создать некую условную модель культуры, общую для всех социумов. Этим важным и нужным делом антропологи начали заниматься в XIX веке, а закончили только к середине ХХ века, когда им на помощь пришла психология. То, что было сказано выше о разных подходах к изучению культуры не означает, что антропология и психология существуют обособленно друг от друга. Изучение культуры – продукта психической деятельности человека – невозможно без помощи науки, которая эту деятельность изучает.

Возможно, у вас возник вопрос – а зачем антропологам, изучающим культуру, нужна «искусственная» универсальная модель?

Дело в том, что универсальные модели служат стандартом, инструментом, который позволяет правильно изучать и правильно сравнивать. Без хорошей, надежной универсальной модели в науке неизбежно начнется «разброд и шатание».

При всем разнообразии локальных человеческих культур у них есть много общих элементов, таких, например, как возрастное деление, имена, системы родства, организация общества, религиозные культы, табу, законы и наказания за их нарушения, календарь, совместный труд и разделение труда, этика, образование, фольклор, свадебные и похоронные ритуалы, праздники, декоративное искусство, приготовление пищи и строительство жилищ, лечение, игры и др.

Табу могут быть разными, но запреты такого рода всегда строги и не знают исключений, а наказанием для тех, кто их нарушит, обычно служит смерть или изгнание из общества. Праздники и похороны каждый народ проводит по-своему, но для праздников общим признаком будет веселье, а для похорон – скорбь. Все религиозные культы предусматривают поклонение божествам, обращение к ним с просьбами и совершение почтительных ритуалов. Лечить можно чем угодно и как угодно, но любое лечение специфично – при определенных болезнях или травмах проводятся определенные действия, а любой язык состоит из фонем, объединенных в слова, и имеет грамматические правила… Суть везде одна и та же, просто в каждом конкретном случае конфета завернута в другой фантик. Конкретное культурное содержание элемента может быть различным, но наличие элемента является обязательным для всех культур. Умершего члена общества можно предать земле, сжечь, бросить в реку и даже съесть, но любое из этих действий будет сопровождаться каким-то ритуалом. Союз мужчины и женщины, вне зависимости от его деталей, всегда сопровождается свадебным ритуалом, а в тех племенах, которые пока еще практикуют свободные половые связи всех со всеми, ритуалы проводятся при достижении детьми половозрелого возраста (эти ритуалы можно рассматривать как общую, коллективную свадьбу).

Как вы, наверное, догадываетесь, универсальных моделей культуры было создано много. Знакомством со всеми мы себя обременять не станем, рассмотрим только самые интересные модели.

Американский антрополог Кларк Дейвид Уисслер создал модель, включавшую в себя девять компонентов – речь, знание, искусство, материальные особенности, религия, общество, война, собственность, правительство.

Британский антрополог Бронислав Малиновский создал не просто модель, а целую теорию культуры, которая могла служить ключом к пониманию как культуры человечества в целом, так и ее локальных вариантов. По Малиновскому культура представляет собой совокупность взаимодействующих и взаимозависимых элементов, организованных определенным образом. Основным двигателем культуры являются человеческие потребности – первичные и производные от них. Ключевая идея теории Малиновского состояла в том, что человек удовлетворяет свои потребности не как ему вздумается, а в определенном порядке, установленном принятыми в обществе нормами и правилами, а каждое его действие отвечает не только его потребностям, но и потребностям общества.

Если предельно упростить, то можно сказать, что Малиновский рассматривал культуру как инструмент, служащий для удовлетворения человеческих потребностей (в рамках социальных норм). «Прежде всего человек нуждается в удовлетворении потребностей своего тела, – писал Малиновский в своем труде «Научная теория культуры». – Он должен организовать свою жизнь и выполнять все необходимые действия для того, чтобы питаться, согреться, укрыться, одеться, защитить себя от холода, от ветра и непогоды. Он должен обеспечить себе защиту от внешних врагов и опасностей, будь то стихии, звери или люди. Все эти первичные задачи человеческого существа разрешимы для индивида через создание артефактов, организацию групп сотрудничающих индивидов, а также через развитие знания, ценностной ориентаций и этики… возможно построить теорию культуры, в которой базовые потребности и их культурное удовлетворение могут быть связаны с возникновением новых культурных потребностей»[50].

У человека множество потребностей, в которых легко можно запутаться и которые очень трудно сравнивать у носителей разных культур. Для того, чтобы решить эту проблему, Малиновский выделял основные (базовые) потребности человека, от которых происходили вторичные потребности, порождаемые самой культурой. Такой подход позволял упростить и упорядочить как сами потребности, так и культурные ответы на них.

Вот таблица основных потребностей и ответов, составленная Малиновским.

Теорию культуры Малиновского много критиковали. И за отсутствие глубокого анализа описываемых элементов, и за тривиальность, и за «биологизаторство» культуры, но критика не отменяет ее значимости, а просто указывает на слабые места. Теория, помогающая понять (хоть и не всецело), что такое культура, однозначно заслуживает внимания.

Концепция универсальной социокультурной системы, которую разработали американские антропологи Аберле, Дэвис, Коэн, Леви и Саттон, включала девять направлений или векторов, согласно которым осуществляется деятельность человека:

– адаптацию общества к природе и воспроизведение населения;

– социализацию;

– нормативное регулирование;

– регулирование эмоциональной сферы;

– коммуникацию;

– общепринятый ряд целей;

– общепринятые познавательные ориентации;

– разграничение социальных ролей;

– контроль за девиантным поведением[51].

Наиболее полной универсальной моделью культуры в наше время считается универсальная структура социокультурных систем, разработанная американским антропологом Марвином Харрисом. Модель Харриса является составной частью созданной им теории культурного материализма. У людей сведущих слово «материализм» ассоциируется с марксизмом. Совпадение неслучайно. Харрис разрабатывал свою теорию, опираясь на исторический материализм, марксистское понимание истории. Надо сказать, что это понимание во многом было верным, в марксизме гораздо сильнее «хромал» диалектический материализм – теория развития материального мира. В основе модели Харриса лежит экономический детерминизм, согласно которому разница между культурами зависит от материальных потребностей их носителей (и кто попробует с этим поспорить?). Но для того, чтобы удовлетворить эти потребности, нужны технологии, соответствующие определенным условиям окружающей среды и общему уровню развития, характерному для данного периода. Создавая новые или совершенствуя старые технологии, общество поднимется на новый уровень технического и культурного развития.

Рассматривать модель Харриса в подробностях мы не станем, потому что она довольно сложная и явно выходит за рамки научно-популярной книги, посвященной вопросам антропологии. Но, разумеется, никто не запрещает пытливым читателям ознакомиться с нею самостоятельно. Вообще-то главной целью этой книги является не столько знакомство читателей с антропологией, сколько пробуждение у читателей интереса к этой науке. Невозможно объять необъятное и уместить всю антропологическую премудрость в одной книге, так что активный интерес приветствуется. Что же касается Харриса, то вместо обстоятельного знакомства с его моделью мы поговорим о его «фишке». Изучая обычаи и культы различных культур, Харрис стремился найти логичное объяснение их появлению. Он считал, что абсурдных обычаев или ритуалов быть не может.

Так, например в Меланезии распространен культ карго (в переводе с английского «cargo cult» означает «поклонение грузу»). Согласно этому культу, все блага западной цивилизации, всё, чем владеют белые люди, на самом деле предназначены для туземцев и посланы им духами предков. Хитрые белые люди сумели заграбастать эти блага себе, но такое положение дел не может длиться бесконечно. Рано или поздно справедливость восторжествуют и эти блага посыплются с небес на туземцев, а белые люди останутся ни с чем.

Абсурд?

На первый взгляд – полный абсурд, абсолютный и окончательный, не имеющий под собой никаких «материальных» оснований. Непонятно, как он вообще мог возникнуть и как мог сохраниться до наших дней.

Давайте разбираться.

Основание у культа было очень веское – стремление к справедливости. Увидев у первых белых путешественников много чудесного, туземцы должны были приспособиться к этому неравенству, должны были как-то с ним ужиться. Самым лучшим, то есть наиболее комфортным вариантом приспособления было «присвоение» благ, которыми обладали белые люди. Прямое присвоение оказалось невозможным, поскольку белые были сильнее. Пришлось создавать миф о дарах предков, украденных белыми людьми, и грядущем восстановлении справедливости. Карго-миф, или культ карго, был комфортным для тех, кто в него верил, и был вдвойне хорош для жрецов, которые вовсю его эксплуатировали ради личных выгод (высокого социального статуса и различных материальных благ).

Знакомство с христианской религией убедило туземцев в том, что священники должны открыть им секрет карго, который теперь уже исходил не от духов предков, а от Иисуса Христа. Христианский рай в туземном представлении был средоточием товарного изобилия.

Шли годы, туземцы усердно молились Христу, но бог все никак не посылал им карго. Отказаться от столь привлекательного культа, объявив его несостоятельным, было невозможно. Туземцы придумали, будто хитрые белые люди заключили Христа в тюрьму потому что он хотел отнять у них карго, чтобы отдать туземцам. Начало Второй мировой войны туземцы восприняли с энтузиазмом – духи предков, принявшие облик японцев, стремились освободить их от гнета белых людей и вернуть им карго.

Японцев прогнали белые люди? Отлично – эти белые люди и есть настоящие освободители, которые наконец-то вернут туземцам карго…

Примерно половина острова Новая Гвинея, на котором культ карго получил широкое распространение, принадлежит Австралии. Стремясь избавить наивных островитян от вредных иллюзий, которые мешали установлению сотрудничества с ними, австралийцы пригласили в Сидней и другие крупные города одного из наиболее влиятельных жрецов культа карго. Задумка была хорошая – пусть товарищ своими глазами увидит, что материальные блага, от консервов до винтовок, создаются на заводах и фабриках, а не падают с неба.

Но в план вкралась одна ошибка, которая его погубила. Помимо заводов и фабрик, жрецу устроили «образовательный курс», в рамках которого он побывал в музее Квинсленда[52], где увидел туземные церемониальные маски. С масками была своя история. Христианские миссионеры осуждали ношение масок, поскольку считали их «дьявольскими» (надо сказать, что маски и впрямь выглядели весьма устрашающе).

Музей жрец принял за храм белых людей, а посетителей – за тех, кто пришел поклониться маскам туземных предков и попросить у них карго. Круг замкнулся – культ пришел туда, откуда начался. Никакие посещения заводов не помогли разрушить психологически комфортный миф.

Культ карго не абсурден и не оторван от реальности, объяснил Харрис. Он возник на «материальном» фундаменте и чутко реагировал на каждое изменение обстановки. Культ эволюционировал, приспосабливаясь к меняющейся окружающей среде. Представителям цивилизованного мира казалось, что в культе карго нет логики, но с точки зрения туземцев, создавших и использовавших этот культ, логика в нем была. Для того, чтобы понять культурное явление, его нужно рассматривать с точки зрения носителей. Нельзя подходить к чужому обычаю со своей меркой[53].

Можно взять другой пример, на сей раз – европейский. Известно, что у англичан не принято заговаривать с попутчиками. Ехать вместе несколько часов подряд и не перекинуться даже парой слов – вполне нормальное для них явление.

Почему англичане так себя ведут? И есть ли этому вообще разумное объяснение?

Объяснение есть – причиной табу на дорожные разговоры стали относительно небольшие размеры Англии и всей Британии в целом. В небольшой стране велик риск того, что у двух незнакомых людей, едущих в одном купе, окажутся общие знакомые и завязавшийся разговор перейдет на них, начнутся сплетни. А сплетни – дело нежелательное, сказав о человеке что-либо за глаза, можно испортить с ним отношения. Табу на общение с попутчиками защищает от сплетен. И вообще вся эта английская светская сдержанность, над которой так любят потешаться иностранцы, является приспособлением, выработанным в те далекие годы, когда джентльмены по любому поводу (а то и без него) хватались за мечи. Сдержанность – это не выражение своего превосходства, а защита от неприятностей.

В некоторых округах Шотландии существует такой необычный свадебный ритуал, как пачкание невесты, одетой в свадебный наряд, грязью. Может использоваться как обычная грязь, так и смесь различных продуктов – муки, соусов, кислого молока, растительного масла, испорченных овощей и т. п. В таком неприглядном виде невеста в сопровождении жениха и свиты обходит или объезжает на лошади место, в котором она живет.

Считается, что подобное испытание в самом начале семейной жизни укрепляет дух невесты. Любые семейные проблемы будут казаться мелочью в сравнении с тем, что было пережито в день свадьбы. Имейте в виду, что невесту не просто пачкают грязью, а буквально поливают ею. Есть и другое мнение, согласно которому грязь отгоняет несчастья и сглазы.

Однако существует научное объяснение этого обычая, которое не связано ни с укреплением духа, ни с мистической защитой. Причина совершенно реалистичная и очень веская. Сможете ли вы ее назвать? Считайте этот вопрос очередным практическим заданием. Ну а поскольку глава уже подошла к концу, то ответ будет дан сразу же. Но прежде, чем читать его, остановитесь и подумайте! И, конечно же, посочувствуйте бедным женщинам, которых традиция заставляет выглядеть на собственных свадьбах замарашками.

ОТВЕТ. Появление ритуала пачкания невест грязью было обусловлено правом первой ночи (jus primae noctis)[54], в соответствии с которым феодал имел право провести первую брачную ночь с женой своего крестьянина (вассала), то есть имел право лишить ее девственности вместо мужа. Чтобы избежать посягательств господина, невесты старались выглядеть непривлекательными, для чего пачкали лицо и одежду грязью.

Никакой мистики, дорогие читатели! Разговор наш продолжает оставаться сугубо научным. Просто индивидуальное развитие человеческого (и не только) организма представляет собой череду превращений, которые иначе как волшебными и не назвать. Посмотрите на себя в зеркало и вспомните, что когда-то вы были одной-единственной клеткой, образовавшейся при слиянии отцовского сперматозоида с материнской яйцеклеткой. И из этой малюсенькой клетки вырос такой замечательный образец рода человеческого! Ну разве это не чудо? Самое настоящее чудо, только не магического, а природного происхождения. И занимается его изучением особый раздел антропологической науки, который называется возрастной антропологией.

Жизнь организма, начиная не с рождения, а с оплодотворенной яйцеклетки, называется онтогенезом. В процессе эволюции меняется все, вернее – может меняться все, в том числе и онтогенез. С одной стороны, человек рождается раньше оптимального срока, потому что надо успеть родиться, пока голова еще может пройти через тазовое отверстие матери. «Успех – это успеть», как сказала Марина Цветаева. С другой стороны, если сравнивать с нашими ближайшими родственниками шимпанзе, то продолжительность внутриутробного развития человека больше – 280 суток против 225. В глобальном смысле более длительный внутриутробный период – это приспособительное преимущество, поскольку чем дольше плод находится в организме матери, тем более подготовленным к жизни он рождается. Впрочем, иногда природа идет на ухищрения. Так, например, представители семейства кенгуровых, у которых беременность длится от 27 до 40 дней, донашивают своих детенышей в выводковых сумках – специальных кожных приспособлениях, в которые открываются протоки молочных желез. В сумках матерей детеныши проводят в 6–8 раз больше времени, чем в материнской утробе.

Другой особенностью человеческого онтогенеза является удлинение продолжительности детства и связанная с этим отсрочка времени полового созревания.

«Незаметно детство уплывает лодочкой с тетрадного листа…»[55] – поется в одной старой песне. Незаметно? Как бы не так! Это взрослые грустят о том, как быстро пролетело их детство, а сами дети считают, что детство длится бесконечно долго. И надо сказать, что детям виднее. Известно же, что устами младенца глаголет истина.

Детство, то есть период от рождения до подросткового возраста, длится примерно 11 лет. 11 лет! Примерно столько живут карликовые игрунки, одни из самых маленьких приматов. У них в этот срок умещается вся жизнь, а человек за 11 лет всего лишь превращается из ребенка в подростка, которого взрослым тоже не назвать. Впрочем, у горилл, шимпанзе и орангутанов детство тоже длинное. Например, у орангутанов оно длится до 8 лет. Такое длинное детство, сопоставимое с человеческим, обусловлено одиночным образом жизни этих приматов. Взрослый орангутан может надеяться только на себя и ни на кого больше. Поэтому детеныши покидают мать лишь после того, как становятся полностью готовыми к самостоятельной жизни.

У человека, как уже было сказано выше, есть особый период жизни после угасания функции половой системы. Наличие этого периода, а также удлинение других обуславливают увеличение общей продолжительности жизни человека по сравнению с другими приматами, в том числе и с человекообразными обезьянами.

Мы не только живем дольше наших младших собратьев, но и растем дольше, чем они. Если у человекообразных обезьян рост завершается к 11 годам, то человек может расти до 18 лет, а то и до 20! Причем растем мы на свой особый манер. Наиболее интенсивные темпы роста наблюдаются после рождения, но постепенно они замедляются, а в период полового созревания (пубертатный период) происходит скачкообразное ускорение роста, называемое пубертатным спуртом. У мальчиков спурт наблюдается в 13–15 лет, а у девочек – в 11–13 лет. В период спурта абсолютная скорость роста непостоянна и постепенно снижается – от 12 до 7 см в год у мальчиков, и от 11 до 6 см в год у девочек. Впрочем, для близких нам шимпанзе тоже характерен неравномерный рост, но не с такими высокими пиками, как у человека.

Мы вообще растем неравномерно, не только если смотреть по годам, но даже и по месяцам. Две недели (в среднем) интенсивного роста сменяются двумя неделями относительного «застоя».

Как, по-вашему, чем обусловлена такая скачкообразная нелинейность роста у детей и подростков?

Рост – это удлинение костей, за которыми должны успевать все прочие органы и в первую очередь скелетная мускулатура. Немного удлинившись, кости «притормаживают», давая возможность другим органам догнать их в развитии, а затем наступает новый рывок.

Для человека характерно значительное индивидуальное и популяционное ростовое разнообразие. Рост взрослых мужчин-пигмеев, живущих в экваториальных африканских лесах, в среднем составляет около полутора метров, а средний рост взрослого голландца равен 185 сантиметрам. Следом за голландцами идут бельгийцы, а за ними – эстонцы, латыши и датчане. Получается, что все «великаны» являются представителями народов, населяющих северную часть Западной Европы.

Почему так произошло? Зачем голландцам или датчанам понадобился высокий рост как приспособительный признак?

Согласно самой распространенной версии, в суровых северных условиях могли выживать только физически сильные, крупные люди, потому-то северяне в ходе эволюции вымахали выше южан.

Но сразу же напрашивается вопрос – а почему все народы Крайнего Севера не отличаются высоким ростом?

На это тоже есть готовый ответ – низкий рост и массивное тело с относительно короткими конечностями обусловлены эволюционным стремлением к уменьшению площади поверхности тела ради понижения теплоотдачи. В не просто суровых, а очень-очень суровых условиях Крайнего Севера понижение теплоотдачи имеет бо́льшее значение, чем физическая сила. Опять же, физическая сила в холодных условиях нужна прежде всего для того, чтобы валить лес и строить из него теплые жилища, а также отапливать их дровами. А на Крайнем Севере, в условиях вечной мерзлоты, деревья практически не растут, так что эскимосу, эвенку или чукче большая физическая сила особо не нужна.

Но вполне возможно, что высокий рост голландцев и прочих северян был обусловлен половым отбором. Женщинам нравились высокие сильные мужчины, вот и двинула «селекция» в сторону увеличения роста. А вот у пигмеев половой отбор так «набедокурить» не мог при всем своем желании. Ему бы не позволил это сделать старший брат – естественный отбор. Жителю экваториального леса высокий рост осложняет жизнь. Во-первых, он мешает пробираться через заросли, мешает охотиться и воевать, а, во-вторых, большому человеку нужно больше еды. Пигмей-«акселерат» будет добывать меньше еды, чем его более мелкие сородичи, но будет нуждаться в гораздо бо́льшем количестве пищи… Ну, вы понимаете. К тому же у пигмеев эволюционное приспособление к обитанию в жарком климате происходило по пути уменьшения размеров тела, а не за счет увеличения его поверхности (об этом мы поговорим в свое время).

Вы, наверное, не поверите, но до сих пор не существует единого и общепризнанного деления онтогенеза на периоды. Первым, насколько нам известно, эту проблему попытался решить знаменитый древнегреческий философ и математик Пифагор, который сравнивал периоды человеческой жизни с временами года. От рождения до 20 лет человек переживает весну, от 20 до 40 лет находится в поре лета, затем наступает осень, длящаяся до 60 лет, а после приходит зима.

Периодизация Пифагора, созданная в VI веке до нашей эры, была поэтичной, но неудобной. Знаменитый врач Гиппократ, живший примерно на столетие позже Пифагора, делил жизнь человека, средняя продолжительность которой в то время составляла около 70 лет, на 10 семилетних периодов. А уже знакомый вам Виктор Бунак пошел дальше и разделил жизнь после рождения аж на 24 периода. Правда позже он свою периодизацию сократил, и получился вариант, с которым вы сможете ознакомиться чуть ниже. Но были и такие ученые, которые предлагали не мудрствовать лукаво, а делить человеческую жизнь на три периода: период роста, период зрелости и период старости.

Казалось бы – чем проще, тем лучше, и вообще незачем без толку множить сущности. Сначала человек растет, достигнув расцвета сил, он пребывает некоторое время в таком состоянии, а затем начинает стареть. Рост, зрелость и старость – это «золотой» эталон периодизации. Но на самом деле ученые делят целое на части не для того, чтобы печатать в учебниках и руководствах красивые таблицы, и не потому, что «так положено», а для удобства изучения. Когда человеческая жизнь правильно разделена на периоды, отличающиеся друг от друга по ряду признаков, ее удобнее изучать. Объединять 20 первых лет жизни в один период роста или в условную весну неправильно, потому что такой период получается очень уж разнородным.

В современной отечественной антропологии преимущественно используется советская схема возрастной периодизации Бунака, принятая на VII Всесоюзной конференции по возрастной морфологии, физиологии и биохимии, проходившей в Москве в 1965 году.

Вот эта схема.

Многие читатели сейчас могут удивиться – что это за «первое детство» и «второе детство»? Да и «раннее детство» звучит как-то непривычно для уха. Все мы больше привыкли к дошкольному возрасту, а также к младшему, среднему и старшему школьным возрастам. Да, привыкли, потому что такую периодизацию употребляют педагоги, а с педагогами нам приходится общаться гораздо чаще, чем с антропологами.

Вот вам для сравнения педагогический вариант периодизации возраста от 0 до 18 лет.

Педагогическая периодизация, привязанная к школе, наглядно отражает развитие интеллекта, которое происходит параллельно с ростом и развитием организма. Длинное детство и длинное взросление человека в первую очередь обусловлены потребностью усвоения больших объемов информации.

Онтогенез человека характеризуется высокой интеллектуальной вариативностью, которая во многом определяется индивидуальными особенностями данного конкретного человека, его наследственной информацией. С физической точки зрения мы вырастаем одинаковыми, если не учитывать таких «мелочей», как рост, черты лица, цвет волос, глаз и кожи. А вот интеллект у двух людей, выросших в одних и тех же условиях и ходивших в одну и ту же школу к одним и тем же учителям может различаться очень сильно, по принципу «небо и земля».

Если кто не в курсе, то у животных тоже есть интеллект – совокупность психических функций (мышление, способность к обучению и коммуникации), которые не могут быть объяснены инстинктами или условными рефлексами. А в психологии есть такой раздел, как психология животных, или зоопсихология. Обратите внимание на разницу между интеллектом и разумом. Грубо говоря, интеллект – это мышление, а разум – это абстрактное мышление, способность к анализу, абстрагированию и обобщению, к мышлению вообще. Разумом животные не обладают, правда, некоторые ученые склонны наделять зачаточным разумом таких умных животных, как шимпанзе и дельфины.

Но дело не в этом, а в разной интеллектуальной вариативности у различных видов животных. Для каждого вида животных характерен определенный усредненный уровень интеллектуальных способностей, который называют видовой одаренностью. У низших животных, ведущих одиночный образ жизни, индивидуальная одаренность близка к видовой, к среднему уровню. Все мутации, вызывающие снижение интеллекта, тут же отсекаются дамокловым мечом естественного отбора, потому что особь с низким интеллектом не может прожить столь же долго и оставить столько же потомства, что и особь с интеллектом среднего уровня. О уровне «выше среднего» речь сейчас не идет, поскольку высокие интеллектуальные способности служат приспособительным преимуществом только в том случае, если они могут быть реализованы, если они помогают лучше приспосабливаться. У человека как у разумного существа есть возможность получать пользу от высокого уровня интеллекта, а у животных такой возможности нет.

У животных более высокого интеллектуального уровня, способных объединяться в стаи, можно наблюдать более выраженные отклонения от среднего уровня видовой одаренности. Иначе говоря, наряду со «средне-умными» здесь могут встречаться не очень умные или вовсе глупые. Выживать в стае гораздо легче, чем в одиночку. Если своего интеллекта не хватает, то можно просто копировать действия более умных сородичей. Поэтому при групповом образе жизни естественный отбор смягчается и позволяет выживать тем, кто поглупее. Уклон в другую сторону, то есть высокая индивидуальная одаренность, практического приспособительного значения не имеет, поскольку и в группах от нее пользы нет. Для лидерства в стае, для права на лучший кусок пищи и бо́льшее количество самок, нужны не ум, а физическая сила. Едва ли не единственным видом, у которого ум может дать больше преимуществ, чем сила, являются карликовые шимпанзе бонобо, в группах которых, как уже было сказано выше, самки, имеющие больше сторонников, могут верховодить над более сильными, но менее «харизматичными» самцами.

Чем выше в своем развитии стои́т биологический вид, тем больше будет вариативность интеллектуальной одаренности среди его представителей. У человека она наивысшая, причем отклонения от условного среднего уровня идут в обе стороны. У нас, разумных-преразумных, естественный отбор не только снисходительно относится к снижению интеллекта, но и всячески лелеет и закрепляет варианты, превышающие среднее значение. Поэтому мы имеем широчайший спектр развития умственных способностей, как выражался один из выдающихся отечественных психологов, «от землекопа до академика».

Деление онтогенеза на периоды существовало еще в первобытном обществе. На это недвусмысленно указывают так называемые «ритуалы перехода», в том или ином виде существующие практически у всех современных племен, находящихся на стадии первобытного развития. Смысл ритуала перехода заключается в том, чтобы отметить переход человека с одного этапа своей жизни, с одного уровня своего опыта на другой. «Стандартный» набор, встречающийся во всех культурах, включает проведение ритуалов при рождении, достижении взрослого возраста и смерти. К этому набору могут добавляться брачные ритуалы, ритуалы, сопровождающие достижение зрелого возраста[56], а также какие-то иные, узкоспецифические ритуалы, характерные только для конкретных культур.

Ритуалы перехода имеют важное социальное значение, а не являются поводом для устройства праздника с песнями и танцами. Совершение ритуала подтверждает права, приобретаемые его участниками. Общество признает новорожденного своим членом или же признает за теми, кто достиг половозрелого возраста, права на вступление в брак. В широком смысле те ритуалы перехода, которые не касаются рождения и смерти, можно рассматривать как экзамен на готовность к новому уровню своей личностной и социальной зрелости.

Самым важным событием в жизни человека считается… нет, не вступление в брак, как подумали сейчас некоторые читатели, а достижение взрослого возраста. Инициация взросления у большинства народов является самым сложным ритуалом, который обычно состоит из трех обрядов.

Первый обряд – это обряд отделения, представляющий собой разрыв с миром детства, в котором нет ни прав, ни ответственности. Разрыв с детством – это разрыв с матерью (или с обоими родителями), отделение от семьи для вступления в мир взрослых. Поэтому по достижении положенного для инициации возраста мальчиков и девочек забирают из семей и поселяют где-то, отдельно друг от друга и от племени.

Второй обряд – обряд посвящения во взрослую жизнь. Наставники из числа наиболее уважаемых мужчин объясняли мальчикам что означает быть мужчиной, учили их правилам поведения, мужским навыкам и вообще всему, что положено знать взрослому мужчине, а женщины-наставницы делали то же самое с девочками.

Одним лишь обучением дело не ограничивалось. Каждый участник обряда должен был пройти довольно суровые испытания, начиная с соблюдения различных запретов и заканчивая тем, что в цивилизованном мире называется пытками. Так, например, у манданов (это индейский народ из группы сиу) во время инициации взросления мышцы в области груди, плеча и спины пронзают большими деревянными спицами, а затем подвешивают мальчика на веревках. Уже после подвешивания руки и ноги пронзают дополнительными спицами, к которым подвешивают ритуальные черепа. В таком состоянии инициируемый пребывал до тех пор, пока не терял сознания. Стонать или как-то еще показывать, что испытываешь боль, запрещалось, потому что мужчины боли не боятся. А в папуасских племенах, обитающих в верхнем течении реки Сепик и считающим крокодилов священными животными, во время инициации мальчикам со спины, разумеется, без какого-либо обезболивания, срезают кусочки кожи, очень много кусочков, так что слева и справа от позвоночника образуются 6–8 рядов мелких шрамов, идущих от плеч до ягодиц. Эти шрамы придают мужчине сходство со священным крокодилом и служат ему мистической защитой. Трудно сказать, что хуже – висеть на дыбе, утыканным спицами, или же дать вырезать со своей спины три сотни кожных лоскутков!

Помимо подтверждения силы воли и демонстрации умения безропотно сносить тяготы, подобные испытания преследовали еще одну цель – они символизировали разрыв с детством, когда ребенок находился под опекой родителей, которые защищали его от многих невзгод. «Теперь ты взрослый, и готовься нести все тяготы взрослой жизни! – говорили испытания. – Если вынесешь все, что тебе предназначено, вернешься в племя уже другим человеком». Взросление – это ответственность, а ответственность невозможна без самоограничения, без подчинения интересам общества. Хочешь стать взрослым – покажи, что ты этого достоин.

Если племя занималось охотой, то в число испытаний для мальчиков непременно входила охота на крупного хищного зверя, причем условия были весьма сложными, без какой-либо поправки на неопытность охотников. У некоторых африканских племен нужно было в одиночку убить льва. Копьем, а не голыми руками, но имейте в виду, что во время схватки с львом охотник имеет право всего на один бросок копья, возможности повторить это лев не даст.

«Взросление – чертовски трудная штука, – сказал однажды американский писатель Фрэнсис Скотт Фицджеральд. – Гораздо легче перейти из одного детства в другое».

В конце обряда посвящения инициируемые должны были пережить мистическую смерть, символизирующую их окончательный разрыв с миром детства, а затем уже возродиться во взрослом виде. Испытания, которые проводились до потери сознания, являлись не только испытанием крепости духа, но и имитацией смерти. В более мягком варианте испытуемых могли зарывать в землю, сажать в тесные ямы или же заставляли имитировать смерть – лежать, не двигаясь, и вообще никак не реагируя на внешние раздражители. В некоторых племенах ограничивались исполнением танца мертвецов, но так или иначе посвящение завершалось смертью ребенка и пробуждением взрослого.

Третий и заключительный обряд инициации взросления – это обряд принятия новых членов во взрослую общину. Во всех культурах этот этап представляет собой празднество – нашего полку прибыло! Община приветствует своих новых членов и всячески демонстрирует отношение к ним как к равным, как к взрослым.

Чем выше развитие общества, тем больше информации должен усвоить ребенок для того, чтобы считаться взрослым, тем длиннее период взросления… Если в первобытном обществе мальчики считаются взрослыми в 14–15 лет, а девочки – в 12–13, то в цивилизованном обществе средний возраст перехода во взрослое состояние – 18 лет, а некоторые права взрослых, например, право на покупку алкогольных напитков или право быть избранным в выборные органы, приобретаются еще позже (в Российской Федерации – в 21 год).

Так-то оно все так, и чем дальше лес, тем больше дров, то есть – тем дольше взросление. Но в начале прошлого века в России, США и некоторых странах Западной Европы было замечено ускорение ростовых процессов в сравнении с XIX веком. За рубеж приняли 1900 год и установили следующее:

– опережение развития за последние 100 лет составило от одного до трех лет; иначе говоря, нынешние тринадцатилетние выглядят так, как раньше выглядели четынадцати-шестнадцатиление;

– длина тела у новорожденных выросла в среднем на 1 см, то есть процесс ускорения роста наблюдается уже во внутриутробном периоде;

– рост дошкольников увеличился на 10–12 см;

– рост школьников увеличился на 10–15 см;

– смена зубов стала происходить на 1–2 года раньше;

– половая зрелость стала наступать примерно на 2 года раньше, и в целом репродуктивный период увеличился.

Обратите внимание – речь идет не только о тенденции к увеличению роста, но и о тенденции к укорочению периода детства. Да – современные пятнадцатилетние в целом выше их сверстников, живших на рубеже XIX и XX веков, но дело не столько в этом, сколько в том, что пубертатный скачок роста раньше начинается и раньше завершается. В биологическом смысле завершение пубертатного скачка, обычно совпадающее с достижением половой зрелости, означает завершение периода взросления. В целом стабилизация длины тела и окончательное формирование его пропорций в наше время обычно наступает у женщин к 16–17 годам, а у мужчин – к 18–19 годам, в то время как в конце XIX – начале XX веков это могло продолжаться соответственно до 22 и 25 лет.

Какой-то эволюционный парадокс, не так ли? Условия окружающей среды располагают к удлинению периода взросления, а мать-природа, наоборот, его укорачивает. Причем – во многих популяциях и на протяжении длительного периода времени, что позволяет говорить о общей тенденции. Почему так происходит и какой в этом смысл?

Кстати говоря, к началу XXI века этот процесс прекратился. Природа оценила результат и сказала: «Стоп!» Интересная деталь – в России угасание темпов роста в конце прошлого века первоначально связали с тяготами и лишениями переходного периода от социализма к капитализму, но впоследствии выяснилось, что нечто подобное происходит во многих странах. Во многих странах, но не во всем мире, обратите внимание. Если в России, странах Северной Европы, Японии и Китае наблюдается замедление темпов ускорения роста и увеличения среднего роста вплоть до полной его остановки, то в Испании, Португалии, Южной Корее, а также в странах Северной и Южной Америки этот процесс пока еще продолжается.

С легкой руки лейпцигского врача Эрнста Коха ускоренное развитие человека получило название «акселерации». Придумывать ничего не пришлось. Кох взял латинское слово, означавшее «ускорение», и сделал его термином. В работе под названием «Об изменениях человеческого взросления в первой трети ХХ века», вышедшей в 1935 году, Кох сравнил антропометрические данные детей начала ХХ века с аналогичными показателями, полученными при исследовании их ровесников в тридцатых годах XIX века, и установил, что ускорение темпов роста имеет место. Но вообще-то об этом ускорении первым сообщил еще в 1869 году известный британский антрополог Джеймс Хант, основатель и первый президент Лондонского антропологического общества[57]. Но тогда на сообщение Ханта никто не обратил внимания, в отличие от работы Эрнста Коха. «Каждому знанию – свое время», как говорят ученые.

В ХХ веке явления акселерации были документально зафиксированы почти во всех странах мира, но наиболее резко эта тенденция выражалась в Японии, где за период с 1950 по 1980 годы рост семилетних детей увеличивался в среднем на 3 см каждые 10 лет!

В научных и околонаучных статьях можно встретить термин «секулярный тренд», который часто употребляется как синоним акселерации. Но на самом деле ставить знак равенства между акселерацией и секулярным трендом – это все равно что считать чечевицу горохом. Под термином «секулярный тренд» понимают не только акселерацию – ускорение развития подрастающего поколения, но и изменения в развитии взрослых людей, произошедшие за условное столетие[58], такие, как увеличение размеров тела, удлинение репродуктивного периода, более позднее наступление менопаузы у женщин, сохранение работоспособности в пожилом возрасте.

Самой первой приходит на ум гипотеза, связывающая акселерацию с улучшением характера питания, которое наблюдалось со второй половины XIX века и особенно ярко – после второй мировой войны. В мемуарах европейцев, в также жителей США и Канады, касающихся первой половины ХХ века, нередко можно встретить упоминания о том, что еды не хватало. Представители бедных слоев общества далеко не каждый день ели досыта, а то и перманентно голодали. Понятие «нужда» было тесно связано с понятием «голод», но в послевоенный период ситуация изменилась. Еды, пусть и неизысканной, стало хватать всем. У бедности появились другие признаки – отсутствие комфортного жилья, отсутствие автомобиля и т. п., но не голод.

Вроде бы все логично – чем лучше человек питается, тем больше «строительных материалов» получает его организм. А чем больше строительных материалов, тем активнее идет строительство. Но…

Как говорил один киношный персонаж: «Значение имеет лишь то, что говорится после «но».

Но акселерация началась в конце XIX века, когда с питанием было не так уж и хорошо, а, если уж говорить начистоту – примерно так же плохо, как и в начале века. Вот если бы акселерация началась в середине ХХ века, тогда бы ее связь с улучшением питания была бы более наглядной, а то и неоспоримой. Это первое. И второе – почему в конце ХХ века акселерация пошла на спад? Ладно еще бы только в постсоветской России, где девяностые годы были не самым благополучным периодом истории. Но в Швеции, Дании, Норвегии или Финляндии конец ХХ века был благополучным во всех отношениях (кризисы начались позже, уже в нынешнем столетии). Однако же акселерация там остановилась…

Установление причин в науке отличается от выбора автомобиля или покупки костюма. В науке нельзя сказать: «Я беру это, а все остальное меня не интересует». Улучшение питания нельзя полностью сбрасывать со счетов, этот фактор явно играл определенную роль в акселерации и всем секулярном тренде в целом. Определенную, но не основополагающую, почувствуйте разницу!

В генетике существует такое понятие, как гетерозис. Этим звучным словом называют увеличение жизнеспособности гибридов, организмов, полученных вследствие скрещивания генетически различающихся форм. Все мы получаем половину генов от отца и половину от матери. Отцовские и материнские гены составляют пары, в которых один ген подавляет другой, один ген проявляет свое действие, а другой – нет. В генах часто происходят мутации – изменения структуры. Одни мутации приводят к физиологичному, то есть – не болезненному изменению признака, кодируемого данным геном, а другие вызывают болезни. У близкородственных организмов многие мутации совпадают, и наследственные болезни у их потомков будут возникать чаще вследствие совпадения в парах двух «болезненных» генов. У потомков разнородных родителей такого совпадения не будет, и во многих случаях «болезненные» гены будут подавляться парными «здоровыми». Люди давно заметили, что при близкородственном скрещивании потомство часто рождается болезненным, и потому у большинства народов существует табу на близкородственные браки и вообще на половые отношения между близкими родственниками (в шестнадцатой главе мы поговорим о табу, связанными с половой сферой более подробно).

Промышленный подъем, наблюдавшийся в развитых странах со второй половины ХIX века, вызвал интенсивную миграцию населения. Люди съезжались в города из разных мест и вступали в «дальнородственные» браки, в которых рождались крупные здоровые дети.

Можно сказать и иначе – из деревень на заработки в города приезжали самые здоровые, самые сильные, самые крупные, они вступали в браки между собой и давали соответствующее потомство.

Гипотез было великое множество. Сам Эрнст Кох связывал акселерацию с увеличением светового дня за счет электрического освещения. Кох интересовался физиологией и все происходящее пытался объяснить физиологическими причинами. Пытаясь объяснить акселерацию, он провел прямую параллель между растениями и животными, то есть – человеком. Но такие сравнение не очень-то научно, поскольку оно не учитывает коренной разницы между растениями и животными. Растения способны использовать солнечный свет для синтеза необходимых им органических веществ, и потому на свету они растут интенсивнее. Но животные световой энергией не «питаются». Да, солнечный свет оказывает определенное действие на организм человека, но вряд ли это дает возможность связывать акселерацию с электрическим (электрическим!) освещением.

Чем только не объясняли акселерацию – и радиоволнами, и действием солнечной радиации, и какими-то неведомыми космическими лучами, и глобальным потеплением (опять параллель с растениями, которые в тепле растут лучше)… Но у всех этих объяснений есть общее слабое место. Внешние факторы действуют на всю популяцию в целом, не так ли? Стало быть, акселерация должна была в равной степени (или примерно в равной степени) наблюдаться у всех детей в данной популяции, в данном регионе. Однако нигде и никогда этого не происходило. Все исследователи отмечали разные темпы акселерации у различных слоев населения. Акселерация наблюдалась у всех слоев, но у детей из обеспеченных семей она была выражена гораздо сильнее, чем у их бедных сверстников. Значит, первопричина все же в лучшем питании? Вот мы и вернулись туда, откуда начали.

Правда, на электрическое освещение или те же радиоволны можно взглянуть с другой точки зрения, расценивая эти и другие достижения цивилизации как интенсивные раздражители нервной системы. Что делал ребенок, живший в начале XIX века с наступлением темноты? Ложился спать, как вариант – мог недолго почитать книгу при свечах, если семья могла позволить себе такой расход. Сами дни проходили в относительно тихих, «нераздражающих» развлечениях. Электричество же кардинально изменило жизнь. Яркий свет, радиопередачи, телевидение, обилие новых впечатлений… Все это раздражало нервную систему и стимулировало рост.

Возможно, что кому-то подобное объяснение покажется вполне логичным, но учтите, что это всего лишь предположение, только предположение и ничего, кроме предположения. Достоверных доказательств пока нет, и вряд ли они когда-нибудь будут найдены, поскольку акселерация идет на спад.

Удобно было бы объяснить акселерацию мутациями, изменением в генах, но странные какие-то получаются мутации – с одной стороны, они распространились чуть ли не по все планете, а с другой – проявляются в популяциях неравномерно.

Если с причинами, вызвавшими акселерацию, все обстоит сложно и непонятно, то ее затухание объясняется просто – по достижении некоего физиологического предела процесс останавливается.

Есть данные, подтверждающие, что процессы, похожие на акселерацию XIX–XX веков, имели место и раньше. В одно время период взросления укорачивался, а в другое – удлинялся, чтобы впоследствии сократиться снова. Так, например, возраст наступления менархе (первого менструального кровотечения) в древней и средневековой Европе перемещался туда и обратно в диапазоне от 12 до 15 лет, а в Северной Европе в XVIII веке дошел до 18 лет. Во второй половине XIX века маятник эволюции в очередной раз двинулся в сторону акселерации, сейчас он дошел до предельной точки и должен начать обратное движение… Впрочем, кто их знает, эти маятники, они же могут надолго зависать в одном положении вопреки всем законам физики.

«Если акселерацию не остановить, то люди начнут умирать, не успев родиться», – шутят антропологи. Шутки шутками, а свои пределы есть у всего в природе, и одним из лозунгов эволюции является «выше головы не прыгнуть».

Предупреждение! Нельзя отождествлять акселерацию и вообще весь секулярный тренд с эволюционным увеличением роста, наблюдавшемся у наших предков, начиная с австралопитека. Это совершенно разные процессы!

Наряду с акселерацией в последнее столетие (или полтора столетия, если вам так больше нравится) во многих развитых странах происходило такое демографическое явление, как перманентное удлинение средней продолжительности жизни и вызванное им перераспределение возрастного состава популяций в сторону увеличения числа людей пожилого и старческого возраста. Старение – процесс закономерный и универсальный, но в то же время внутренне противоречивый, потому что организм пытается компенсировать угасающие функции при помощи различных приспособительных механизмов. Например, снижение выработки гормонов может компенсироваться повышением чувствительности клеточных рецепторов, при котором меньшее количество гормона оказывает нужный эффект. Организм словно бы сглаживает процесс собственного угасания, делая его плавным и постепенным. Чем дольше продолжительность жизни, тем медленнее темпы старения – этот закон справедлив для всех приматов.

На сегодняшний день средняя продолжительность жизни по миру составляет по разным данным от 67 до 70 лет. Максимальная продолжительность жизни человека составляет около 120 лет. Оптимистично настроенные ученые считают, что достижения в области медицины смогут продлить жизнь до 140 лет, но это пока еще только мечты.

Основными центрами долгожительства[59] в Российской Федерации считаются Северный Кавказ и Закавказье, а также Якутия. Аналогичные центры есть в Северной и Южной Америке и в Индии. Сразу же напрашивается вопрос – почему здесь люди живут гораздо дольше, чем в других местах? Самое простое объяснение связывает долгую жизнь с хорошими экологическими условиями, здоровым (то есть – правильно сбалансированным) питанием и физической активностью. Но все ли так просто? И почему в других местах при сходных условиях люди (в среднем) живут гораздо меньше?

Гипотез, пытающихся объяснить природу и причины старения, существует не просто много, а очень много. Рассматривать их по отдельности нет возможности, для этого понадобится отдельная книга, возможно, что и состоящая из нескольких томов. Проще будет разделить концепции старения на «молекулярные» и «программные». «Молекулярные» концепции расценивают процесс старения как результат накопления в организме нежелательных повреждающих молекул, образующихся в результате сбоев обменных процессов. Эти молекулы наносят вред клеткам, и в определенный момент количество переходит в качество – запускается процесс старения. Согласно же «программным» концепциям старение представляет собой закономерный, генетически запрограммированный процесс, завершающий жизнь организма.

Надо сказать, что «молекулярные» концепции более оптимистичны. Если все дело во вредных молекулах, то воспрепятствовать их накоплению потенциально легче, чем «переписать» генетическую программу организма. Но в целом эволюционный прогноз выглядит оптимистично. За последние 100 000 лет максимальная продолжительность жизни человека в среднем увеличилась на 14 лет, а скорость старения снизилась на 20 %[60].

Большинство ученых склоняется к тому, что продолжительность жизни определяется интенсивностью обменных процессов организма. Чем выше интенсивность, тем меньше продолжительность жизни. Бо́льшая продолжительность жизни женщин по сравнению с мужчинами связана с относительно низкой интенсивностью обмена веществ, обусловленной гендерными различиями. А в высокогорных районах, где много долгожителей, обменные процессы замедляются из-за пониженного содержания кислорода в атмосферном воздухе. Короче говоря – чем ярче горишь, тем быстрее сгораешь.

Гениальная мысль Козьмы Пруткова (а других у этого выдающегося человека и не было) утверждает приоритет амуниции, то есть снаряжения военнослужащего, над его конституцией, над особенностями телосложения.

Козьма Петрович Прутков известен каждому образованному россиянину. Кто из нас, дорогие читатели, не зачитывался до полного упоения его гениальными стихами? Кто не восхищался чеканной точностью его формулировок? Кто втайне не завидовал ему, гению, совершенному во всех отношениях?

«При виде исправной амуниции как презренны все конституции!» Вдумайтесь в эту фразу, вам ее уже слегка «разжевали», и осознайте ее антропологическое значение. Что хотел сказать нам гений?

А хотел он сказать нам вот что: правильное снаряжение лучше помогает человеку приспособиться к условиям окружающей среды, чем изменение телосложения в процессе эволюции.

Кто с этим не согласен?

Эволюционное развитие – дело о-о-очень долгое. Сначала надо дождаться, пока появится нужная мутация, а она, согласно вселенскому закону подлости, заставит себя дожидаться, уж будьте уверены. Затем придется долго ждать распространения этой полезной мутации в популяции. Люди размножаются медленно, поэтому процесс растягивается не на века, а на тысячелетия. И вот уже полезный признак имеют 75 % людей, но тут случится какой-нибудь катаклизм, например – извержение вулкана, и выживут после него, по тому же закону подлости, только те, у кого этого признака не было… Не жуй мочало – начни все сначала!

Гораздо проще и быстрее обеспечить себя предметами, необходимыми для выживания в данных конкретных условиях[61]. Например – изготовить веер из птичьих перьев и сплести из соломы широкополую шляпу, защищающую от солнечных лучей не только голову, но и плечи. С такой замечательной амуницией можно целыми днями сажать рис в жарком климате Юго-Восточной Азии. В холодном же климате можно сшить теплую одежду из шкур, а для лица изготовить защитный жировой крем… Короче говоря (и мы уже об этом говорили), культура помогает человеку приспосабливаться и выживать.

Но до такого замечательного уровня культуры, который может решать большинство приспособительных проблем, еще надо дорасти. Развитый мозг он ведь тоже с неба не падает, его надо «выращивать» в ходе эволюции. И не подохнуть (простите за резкость) в процессе выращивания от воздействия неблагоприятных условий окружающей среды.

Ехидный подкол «а вы живите в благоприятных условиях» хорошим советом считаться не может. Во-первых, полностью благоприятных условий в природе не существует – в каждой бочке меда найдется своя ложка дегтя, и хорошо, если только ложка, а не ведро-другое. Во-вторых, наши далекие предки расселялись по планете не ради спортивного интереса, а по суровой необходимости, и мы об этом тоже уже говорили. Выбора у них, вытесненных более сильными сородичами в необжитые земли, не было. Точнее, был, но условный – приспособиться или умереть.

Если кто еще не понял, то в этой главе речь пойдет о том, как изменялись морфологические и физиолого-биохимические признаки человека при приспособлении к различным условиям окружающей среды.

Совокупность всех морфологических, физиологических и психических особенностей организма человека, обусловленных в своем развитии действием общих генетических факторов, условий развития и воспитания, называется конституцией. Классификаций конституций существует великое множество, в них даже ученые могут путаться, поэтому мы с вами в эти дебри забираться вообще не станем. Если кому интересно, то можете набрать в поисковике «схема соматотипирования, разработанная В.П. Чтецовым с соавторами (1978)», «классификация типов телосложения мужчин по В.В. Бунаку (1941)» и «схема женских конституций И. Б. Галанта (1927)». А та самая простая классификация, которую изучают в школе и согласно которой все люди делятся на худых астеников, «нормальных» нормостеников и коренастых гиперстеников, создана М. В. Черноруцким в 1928 году. В этой главе практически не будет специальных терминов, которые осложняют восприятие материала. О сложном мы поговорим простым и понятным языком.

Обратите внимание на то, что конституция – это не только телосложение (морфология), но и физиология. Телосложение – это часть конституции, это соматическая (телесная) конституция. Но в быту слова «телосложение» и «конституция» часто выступают как синонимы. Нет ничего страшного в том, чтобы сказать в разговоре: «У меня астеническая конституция», – а вот в научных трудах нужно писать «астеническое телосложение».

Давайте уточним, что в этой главе будут обсуждаться проблемы адаптации человека к конкретным условиям окружающей среды, а не просто привыкание живых организмов к новым климатическим факторам, которое называется «акклиматизацией». Адаптация – это более широкое понятие, чем акклиматизация, особенно с учетом того, что мы будем обсуждать видовую эволюционную адаптацию, которая происходит не на уровне данного конкретного человека, а на уровне биологического вида «человек разумный». Эволюция вообще действует на популяционно-видовом уровне, на уровне отдельного организма никакой эволюции происходить не может.

Человек смог адаптироваться во всех географических зонах планеты, включая районы с экстремальными или близкими к тому условиями внешней среды – Крайний Север, высокогорье, пустыни. Никакому другому животному такие подвиги оказались не по силам, за исключением разве что микроорганизмов, обитающих в человеческом организме и расселявшихся вместе с человеком. Но микробы расселялись пассивно, а человек – активно.

Вопрос на сообразительность – благодаря какому своему уникальному качеству человек смог заселить всю планету, за исключением Антарктиды? Ответ «благодаря наличию разума» не принимается, он слишком расплывчатый. Хотелось бы поконкретнее.

Во-первых, благодаря способности активно воздействовать на окружающую среду через труд и общественные отношения. Все остальное живое связано с окружающей средой пассивно и не способно преобразовывать ее под свои нужды.

Во-вторых, благодаря своей невероятной приспособительной способности, которую можно без какого-либо преувеличения назвать универсальной. «Человек ко всему привыкает», – гласит народная мудрость. Антропологи скажут немного иначе: «Человек ко всему может приспособиться».

Выше уже говорилось о том, что у человека теплоотдача зависит от пропорций тела, точнее – от площади поверхности тела. У человека, обратите внимание, а не у всех животных. У собак, например, теплоотдача от площади поверхности тела не зависит, у них она зависит от площади поверхности языка. Да – языка. Эккриновые потовые железы, которые выделяют пот, есть у собак только на подушечках лап. Через подушечки лап много пота не выделишь, и вообще подушечки постоянно прижаты к поверхности земли или какой-то другой поверхности. Но ведь для охлаждения тела надо испарять какую-то влагу (вспомним, что испарение происходит с поглощением тепловой энергии). Собаки испаряют слюну с поверхности языка – высовывают его и часто-часто дышат. Частое дыхание способствует активной циркуляции воздуха над языком и позволяет заменять горячий воздух, содержащийся в легких собаки, на более холодный атмосферный, что тоже способствует охлаждению организма. Если этих мер будет недостаточно, собака может зарываться в землю для охлаждения тела посредством контакта с более холодной землей. Нам же на такие ухищрения пускаться не нужно, потому что у нас эккриновые потовые железы разбросаны по всему телу, и мы можем активно охлаждаться, испаряя пот.

Кстати, вот вам практическое задание – подумайте, почему мать наша эволюция и сын ее естественный отбор дали собакам потовые железы на подушечках лап? Какой в этом смысл? Ответив на этот вопрос, вы заодно поймете, почему у нас довольно интенсивно потеют стопы и ладони. В наше время потливость ладоней или ног считается нежелательным признаком, но было время, когда этот признак был неимоверно полезным.

Ответ, как обычно, будет дан в конце этой главы.

В процессе климатической адаптации человека площадь поверхности тела изменяется за счет изменения его пропорций. Увеличение площади поверхности тела за счет пропорционального увеличения его размеров не имеет смысла, ведь при этом вместе с площадью поверхности будет возрастать и масса. Потоотделение увеличится, но и тепла будет вырабатываться больше. Таким образом проблему приспособления к жаркому климату не решить. Наоборот, приспособительное значение в таком случае будет иметь пропорциональное уменьшение массы тела, которое можно наблюдать у африканских пигмеев и австралийских аборигенов. Смысл здесь в том, что маленький человек потребляет меньше энергии, чем большой, производит меньше тепла и меньше рискует перегреться в жарком климате.

Для сведения – по так называемой формуле Мостеллера[62] площадь поверхности тела в квадратных метрах (ПТ) равна квадратному корню массы в килограммах помноженной на рост в сантиметрах и деленной на 3600.

Активно преобразуя природу, человек не мог оставить в покое себя самого. Во всех культурах вырабатывались собственные идеалы красоты, зачастую – совершенно непонятные представителям других культур. Какого путешественника не возьми, в его записках обязательно будет рассказано о том, что «местные жители имеют странное представление о красоте». Можно подумать, что привычные нам европейские представления не казались странными представителям других народов. В качестве примера можно привести платья с турнюром, пудреные парики или же дамские корсеты, ношение которых в словаре Брокгауза и Ефрона названо «одним из вреднейших и опаснейших для здоровья обычаев». К слову будь сказано, что ни у каких «дикарей» никогда не существовало ничего похожего на корсет, ничего, столь сильно ограничивающего подвижность. Корсеты можно считать аналогом китайского обычая бинтования ног – и то, и другое «удовольствие» могли позволить себе только женщины из высших слоев общества, которым не нужно было работать и которым прислуживали другие.

Впрочем, никогда не нужно говорить «никогда», потому что где-то что-то подобное обязательно найдется. Представительницы народа падаунг, проживающего в Мьянмe, начиная с пятилетнего возраста, носят на шее медные спирали толщиной около одного сантиметра, которые со стороны выглядят как кольца. Со временем спирали «набирают обороты», отчего шея очень сильно удлиняется. К моменту достижения взрослого возрасту количество витков спирали может доходить до двух десятков, а масса «украшения» – до 5 кг. Шейная спираль дополняется медными же спиралями на голенях и браслетами на запястьях.

Объяснений этого обычая существует много, начиная с примитивной защиты шеи от зубов тигра и заканчивая красивой легендой, согласно которой падаунги произошли от ветра и самки дракона. Ветер радостно кружил вокруг беременной супруги, отчего она родила первого падаунга в коконе и спирали являются не то памятью о коконе, не то олицетворением кружения ветра. Наверное, не нужно объяснять, сколь полезным может быть для женщины такой амулет.

Согласно самой прозаичной версии спирали представляют собой подобие кандалов, ограничивающих передвижение женщины. Делать домашнюю работу спирали позволяют, а вот сбежать от мужа – нет.

Все эти версии выглядят неубедительными. Тигру не обязательно перекусывать горло своей жертве, он и лапой может ее убить. Что же касается побега, то предварительно спираль можно снять. Скорее всего, этот обычай изначально был способом хранения семейного достояния (медь не драгоценный, но довольно дорогой металл). А что? Очень удобно – все свое ношу с собой. Или же вытягивание шеи было «типичной» мужской хитростью, призванной сделать своих женщин непривлекательными в глазах более воинственных соседей. Это вполне возможно, потому что падаунги – мирный земледельческий народ, а вот соседи у них были разные.

Где Мьянма и где Южная Африка? Но у племени ндебеле, проживающем в южноафриканской провинции Трансвааль существует схожий обычай вытягивания шеи при помощи металлических спиралей. К слову будь сказано, что на самом деле шея не удлиняется, потому что никакие кольца не способны вызвать удлинение позвонков сверх того предела, который «записан» в генах. И расстояние между позвонками нельзя увеличивать больше положенного природой, потому что в таком случае произойдут две страшные вещи. Во-первых, позвоночник перестанет функционировать, а, во-вторых, пострадает защита спинного мозга, находящегося в канале, образованном позвонками. Визуальный эффект удлинения шеи происходит за счет опущения плеч, на которые постоянно давит груз весом в несколько килограмм.

Однако все разнообразие культуральных стандартов женской красоты невозможно объяснить стремлением уберечь своих женщин от чужого внимания. Опять же – украшают себя и мужчины, а их-то подобные ухищрения от чужого внимания не спасут. Хоть шею вытягивай, хоть блюдце в губу вставляй, хоть палочку в нос, враги все равно будут пытаться тебя убить, потому что ты мужчина, потому что ты воин. Зачем же тогда мужчины украшают себя шрамами, татуировками, ожерельями и всем таким прочим? Потому что это нравится женщинам? Или же это должно устрашать врагов? Или им просто нечего делать долгими летними вечерами, и они коротают время, всячески совершенствуя свою телесную красоту?

В некоторых папуасских племенах мальчикам, которые готовятся стать мужчинами, острой костью просверливают носовую перегородку для того, чтобы они моли бы носить в носу кабаний клык или же украшения, сделанные из ракушек. У каждого племени свои «погремушки», и чужака видно издалека.

А у народа маори, аборигенов Новой Зеландии, существует обычай татуировки тела и лица, производимой специальным инструментом, напоминающим зубило. Такая технология дает оригинальный результат – рисунок на коже дополняется шрамами. Татуировки вообще являются одним из самых старых элементов племенной и статусной идентификации.

Вот вам вопрос на сообразительность. Все знают, какое значение имеют татуировки в уголовной среде. Они свидетельствуют не только о статусе, но и о характере человека (например – о нежелании подчиняться правилам), о его криминальной специальности, а также о его биографии (количество отбытых сроков и т. п.). Снимешь рубашку – и можешь ничего не рассказывать о себе, все расскажут татуировки. Скажите, а почему «информационные» татуировки получили такое распространение именно в уголовной среде?

А как еще человек, находящийся в заключении, может подчеркнуть свой статус и свою принадлежность к определенному иерархическому уровню? Одежда у него обычно бывает казенная, все лишнее (то есть практически все) отбирается при аресте… Ну, вы понимаете. Это военным хорошо, у них есть форма, погоны, шевроны и прочие атрибуты. Собственно, у первобытных племен, которые живут в теплом климате, не располагающем к ношению одежды, кроме как украшением тела, статус и принадлежность к определенному племени не продемонстрировать.

Посмотрите, как в разное время и в разных культурах один и тот же феномен может менять свое значение на прямо противоположное. У тех же маори татуировка свидетельствует о принадлежности человека к определенному племени (статус сейчас не рассматривается), то есть делает его одним из многих, способствует слиянию с толпой. А современные люди делают татуировки (пирсинг и пр.) для того, чтобы выделиться из толпы, чтобы подчеркнуть свою индивидуальность. Способ один и тот же, а побудительные мотивы разные.

Давайте ненадолго отвлечемся и подумаем вот о чем. Рассеяние евреев по миру началось после падения Израильского царства, в конце VIII века до нашей эры, а государство Израиль было создано в 1948 году. Как еврейский народ смог сохранить свою идентичность за время столь длительного вынужденного пребывания вне родной страны?

Благодаря наличию особой религии и особой культуры, препятствовавшей ассимиляции с другими народами. Обособленность от других народов помогает народу сохраниться. Если такой обособленности нет, народ «растворится» в соседних народах.

Специфические стандарты красоты, все эти дополнения к тому, что получено от природы, изначально создавались не ради красоты, а для того, чтобы подчеркивать свою принадлежность к определенным группам и отличать своих от чужих. Первичной потребностью было не украшение тела, а создание идентификационных визуальных знаков, обозначающих племенную принадлежность и место в иерархии. Или же нужно было сделать своих женщин непривлекательными для мужчин из соседних племен. А понимание того, что это красиво, пришло уже после. Да, конечно же, если видишь что-то «этакое» постоянно, то поневоле станешь считать этот признак стандартом красоты.

В некоторых культурах для обозначения высокого статуса используются крайне неприятные способы. Речь идет не о татуировках или шрамах, подобные украшения достаются весьма болезненным образом, и ничего с этим поделать невозможно. Но вот статусное украшение, по логике вещей, не должно доставлять тому, кто его носит, больших проблем, особенно если его носит женщина. Однако же варианты бывают разные. Так, например, у народа туркана, живущего на территории Кении и Эфиопии, существует обычай носить в нижней губе акванга, вытянутое в длину украшение, сделанное из слоновой кости или металла. Акванга – крайне неудобная штука, довольно массивная для нижней губы. Акванга мешает есть, мешает разговаривать и, если уж говорить начистоту, не добавляет женщинам красоты – торчит из губы нечто изогнутое, спускаясь на несколько сантиметров ниже подбородка. Несведущий человек может подумать, что ношение акванга представляет собой наказание за какие-то неблаговидные поступки. Но на самом деле – это знак отличия, который может носить только женщина из обеспеченной семьи, которая принесла своему мужу достойное приданое – несколько десятков коров. Такая жена (а у туркана распространено многоженство) считается полноправной женой, и рожденные от нее дети имеют право наследовать родительское имущество. Но кроме полноправных жен у туркана есть еще и бесприданницы, живущие в доме мужа на правах бесправных наложниц, и дети, рожденные такими женами, ничего не наследуют. Надо ли объяснять, насколько важен статус «старшей жены» у народов, стоящих на низких ступенях развития? Акванга носится с гордостью, но право же, можно было бы придумать и что-то поудобнее – особую серьгу или, скажем, небольшое колечко в носу. И на виду, и особых хлопот не доставляет.

Можно предположить, что изначально акванга были небольшими, но постепенно, соревнуясь между собой по принципу «я богаче тебя и потому мой акванга больше твоего», женщины туркана довели его длину до 6–8 сантиметров. К месту можно вспомнить натх – традиционное индийское женское украшение в виде кольца, вставленного в крыло носа и украшенного камнями с цепочкой, которая крепится к волосам над ухом. Традиционно натх могли носить только замужние женщины. Чем крупнее натх, тем богаче женщина, тем сильнее ее любит муж (иначе бы он не потратился бы на масивный золотой натх). Иногда натх бывает настолько тяжелым, что его просто невозможно носить, но индианки носят и гордятся. У писателя Видьясагара Наутияла есть рассказ о женщине, которую семья мужа вынуждала носить тяжелый натх. Вот как автор описывает страдания несчастной: «Нос у нее болел теперь не только днем, но и ночью. При малейшем движении натх причинял ей боль. Даже во сне она не могла забыть о нем: чуть заденешь за подушку – точно серпом по сердцу. Да еще ребенок то и дело тянется к блестящему кольцу. Натх весил уже девять тола. Теперь он причинял ей боль постоянно, двадцать четыре часа в сутки»[65].

Девять тола – это 108 грамм! И это еще не предел. Рассказ заканчивается тем, что вес натха увеличивается до 120 грамм (10 тола), а разорванную натхом ноздрю героини приходится зашивать врачу.

Верхней губе тоже достается изрядно. Известный исследователь Африки Дэвид Ливингстон писал о украшении пелеле, которое носят представители народа манганджа, живущие около озера Ньяса: «Самое поразительное украшение – это пелеле, или кольцо, которое носят женщины на верхней губе. Еще у девочек протыкают верхнюю губу около носовой перегородки и вставляют небольшую булавку, чтобы прокол не зарос. Когда ранка зарастет, булавку вынимают и заменяют ее другой – большего размера. Это повторяется из недели в неделю, из месяца в месяц и из года в год. Процесс увеличения отверстия на губе продолжается до тех пор, пока в него можно будет легко ввести кольцо диаметром в два дюйма… Бедные делают пелеле из дерева или прочного бамбука, более богатые – из слоновой кости или жести. Жестяное пелеле часто делается в форме маленькой тарелочки. Пелеле из слоновой кости напоминает кольцо для салфетки. Ни одна женщина не появляется вне дома без пелеле, кроме того времени, когда она в трауре»[66].

Впору предположить, что пелеле придумано с целью намеренного снижения женской привлекательности. «Верхняя губа, выступающая на два дюйма вперед по отношению к кончику носа, – ужасно безобразное зрелище, – пишет Ливингстон. – Когда женщина, долго носящая полое бамбуковое кольцо, улыбается, действием скуловых мускулов кольцо и верхняя губа подбрасываются вверх выше бровей. Нос тогда виден в середине кольца, зубы обнажены; видишь, что они старательно обточены, чтобы иметь форму кошачьих или крокодильих»[67]. Однако чуть дальше Ливингстон упоминает о том, что они с братом видели молодых людей с пелеле, и узнали, что в племени мабича, обитающем на южном берегу озера Ньяса, мужчины носят пелеле наравне с женщинами. Для того, чтобы спокойно жить с кольцом, которое не позволяет нормально сомкнуть губы, нужно иметь сильную мотивацию, нужно с младых, как говорится, ногтей привыкнуть к обычаю носить пелеле.

Надо сказать, что пелеле является замечательным способом племенной идентификации – ярким, бросающимся в глаза и несвойственным другим народам. Татуировки надо разглядывать, они могут быть похожими у разных племен, а вот пелеле видно издалека, даже за версту не спутаешь своего с чужим.

Визуальные знаки могут использоваться для того, чтобы подчеркнуть свою человеческую сущность, для того, чтобы дистанцироваться от животных. Например, в Японии существует древний обычай чернения зубов, который называется охагуро. Зубы окрашивали в черный цвет особыми растворами, которые образовывали пленку, защищавшую зубную эмаль от повреждения. Однако причина возникновения этой традиции заключалась не в стремлении защитить зубы, а в желании подчеркнуть свою непохожесть на животных, у которых зубы белые и хорошо заметные. Окрашивая зубы в черный цвет, японцы словно бы говорили: «Я – человек, а не животное!» Обычай чернения зубов не относится к уникальным японским традициям, он довольно широко распространен в Восточной, Южной и Юго-Восточной Азии.

Общение между людьми во многом определяется способностью передавать и получать информацию при помощи визуальных знаков. Успех отношений зависит от множества факторов, среди которых важное значение имеет умение понимать друг друга без слов. «Бессловесный» язык имеет для человека такую же ценность, что и словесный, а визуальные знаки, дополняющие внешний облик человека, играют важную роль в общении.

Вот оригинальный пример бессловесного общения, в котором источником информации выступает не тело человека, а его жилище. У уже знакомого вам народа ндебеле существует традиция расписывать свои дома снаружи яркими узорами. Яркими эти узоры стали примерно с середины прошлого столетия, когда в Южной Африке появились акриловые краски, а до тех пор узоры ндебеле были красно-черными на белом фоне. Согласно легенде, эти узоры появились после того, как ндебеле были покорены белыми колонизаторами. Узоры символизировали протест против господства белых людей, а также служили для передачи информации, которую белые понять не могли (сразу же вспоминаются «Пляшущие человечки» Конан Дойля).

Но вернемся к делу, то есть – к телу.

Визуальные знаки внешнего облика служат индикаторами его личности. Значение визуальной информации в общении по сравнению с вербальной (словесной) может быть совершенно разным, начиная с доминирования визуальных знаков и заканчивая использованием их в качестве малозначительных штрихов, дополняющих то, что передано при помощи слов. Кстати говоря, известная пословица, гласящая, что людей встречают по одежке, а провожают по уму, прямо указывает на важность визуальных знаков при составлении первого впечатления о человеке. Вместо «одежки» можно подставить все, что угодно, начиная с «татуировки» и заканчивая «пелеле». Визуальные знаки очень удобны – с одного взгляда становится ясным то, о чем словами придется рассказывать несколько минут. Визуальные знаки редко дезинформируют, в отличие от слов, ведь они все время на виду и любой обман будет скоро разоблачен. Рассказать о себе можно все, что угодно, но с татуировками, не соответствующими рангу в иерархии, в местах заключения долго не походишь. Можно прикинуться своим для того, чтобы войти в доверие к воинам из соседнего племени, но где взять нужные татуировки? Это все говорится к тому, что не стоит воспринимать визуальные знаки как примитивное средство общения, выручающее людей до появления развитой речи (или же используемое племенами, имеющих плохо развитый язык). Все совсем не так. Да, разумеется, до создания языка человеку больше приходилось полагаться в общении на глаза, чем на язык и уши. Но по мере развития речи значение визуальных знаков не ослабевало. Мы до сих пор на них активно реагируем, только далеко не всегда осознаем это. Возьмите любое руководство по найму персонала, и вы удивитесь тому, как много там будет написано о визуальных сигналах. Недаром же кадровики шутят, что настоящий профессионал должен составить полное мнение о кандидате еще до того, как ответит на его приветствие. Шутки шутками, а ведь нередко именно так и бывает.

«Человек создан, чтобы жить в обществе; разлучите его с ним, изолируйте его – мысли его спутаются, характер ожесточится, сотни нелепых страстей зародятся в его душе, сумасбродные идеи пустят ростки в его мозгу, как дикий терновник среди пустыря», – сказал когда-то французский философ Дени Дидро и был тысячу раз прав.

Что такое общество?

«Официальное» определение гласит, что обществом называется совокупность людей, объединенных способом производства материальных благ на определенной ступени исторического развития, определенными производственными отношениями.

Вроде бы и предельно конкретно, но в то же время крайне расплывчато.

Проще всего, конечно, разделять общества по государствам. Тут, как говорится, «париться не придется». С государствами все четко – единая власть, единый язык или набор языков, одни и те же законы… Но на самом деле нельзя «натягивать» понятие «общество» на понятие «государство». Даже в Республике Сан-Марино, в которой на площади в 60 кв. км живет около 30 тысяч человек, существует определенное количество локальных обществ, «разбитых» хотя бы по населенным пунктам – республика состоит из девяти городов-коммун, каждый из которых делится на несколько приходов. А если взять такое государство, как Индия, то в локальных обществах там просто можно утонуть, настолько их много. Нет, нет и нет! Государство – это не общество или же общество в условно-обобщенном смысле. Опять же, не надо забывать и о том, что во многих государствах существуют регионы или просто группы граждан, которые не считают себя принадлежащими к этому государству и сознательно дистанцируются от него, а следовательно, и от других граждан. Взять, к примеру, Синьцзян-Уйгурский автономный район, расположенный на северо-западе Китая. В этом районе проживает около 10 000 000 тюркоязычных уйгуров, большинство которых относится к китайскому государству, китайской администрации и к китайцам вообще довольно недружелюбно (и это еще очень мягко сказано). Можно ли рассматривать уйгуров как часть китайского общества? Однозначно – нельзя.

Даже при отсутствии трений между разными этническими или религиозными группами, живущими в пределах одного и того же государства, эти группы могут быть обособлены настолько, что их придется рассматривать как отдельные общества. В качестве примера можно привести живущих в Армении молокан, представители одного из течений христианства, возникшего в XVIII веке[68]. Молокане живут обособленно от местного населения, все отношения с которым сводятся к торговле. Они никак не участвуют в жизни государства, общаются только между собой и заключают браки только в своем круг. За полтора века жизни среди армян молокане нисколько не смешались с местным населением. Максим Горький, побывавший в Армении в 1928 году, писал о молоканах так: «На берегу озера большая русская деревня, в ней живут крупные, дородные бабы, большие, бородатые мужики, хорошо упитанные русоволосые дети. Очень здоровый народ, но глаза большинства – странно прозрачные и сонные, такие глаза я замечал у пастухов в горах Швейцарии, и мне подумалось, что это – глаза людей, живущих вне времени, вне действительности». Разумеется, ни один антрополог не станет рассматривать молокан как часть армянского государственного общества, это было бы неверно.

Можно было бы начать с другого конца и рассматривать общества, начиная с самых малых, но редко где в наше время встречаются такие идеально изолированные общества, как молоканские деревни в Армении. Одну отдельно взятую армянскую деревню уже нельзя рассматривать, как общество, потому что ее жители активно общаются с жителями соседних населенных пунктов, посещают столицу и другие города, уезжают в другие места для работы или учебы, заключают браки не только в пределах своей деревни и т. п. Где в таком случае прикажете проводить границы между обществами? Если вдуматься, да как следует, то ответ будет таким – «по государственным границам». Но мы уже знаем, что делить общества по государствам неправильно. Можно попробовать разрубить этот гордиев узел, сказав, что никаких обществ в современном мире не существует, интеграция, мол, уничтожила это понятие. Возможно, что когда-нибудь так оно и станет, но пока еще до всеобщей тотальной интеграции дело не дошло, процесс только-только начинается.

Ладно, давайте пока оставим в покое границы и поговорим об обществе вообще.

Древнегреческие философы, например – Аристотель и Эпикур, называли обществом совокупность людей, объединившихся для удовлетворения своих социальных потребностей. Эта правильная идея получила развитие в западноевропейской философии как идея общественного договора – договора между людьми, свободными в своих действиях, обладающими суверенными правами. Такая трактовка противоречила религиозной, согласно которой общества создавались не людьми, а высшей волей. Карл Маркс рассматривал общество как исторически развивающуюся совокупность отношений между людьми, складывающихся в процессе их совместной деятельности. Иными словами, Маркс выдвигал на первый план общий труд, а не общий договор. По Марксу общественные отношения, формировались производственными отношениями; каждую форму общественного устройства порождает определенная стадия развития производственных сил, от воли людей форма общественного устройства не зависит.

Вполне возможно, что в школе вы изучали общество «по Марксу». В таком случае можете забыть то, чему вас учили (если еще не забыли). Правы были древние греки, а не Маркс – обществом называется объединение, созданное людьми для удовлетворения своих потребностей. Потребности первичны! Они доминируют над всем. Что бы человек ни делал, он делает это для удовлетворения той или иной потребности.

Основатель социологии права и юридической антропологии Генри Мэн разделял общества на статусные и контрактные (договорные). В статусном обществе отношения между людьми обусловлены их происхождением – каждый занимает полагающееся ему место в общественной иерархии и выстраивает отношения с другими людьми согласно своему статусу. В контрактных обществах людей объединяют договоренности – добровольные соглашения, а место в иерархии определяется только личными качествами индивида, происхождение значения не имеет. Статусные общества имеют простую организацию, а контрактные – сложную.

Немецкий социолог Фердинанд Теннис поделил социумы на общины и общества. Общинами он называл небольшие локальные социумы, в которых люди объединены общим опытом и личным знакомством. Общество же представляет собой крупный социум, объединяющую роль в котором играют институты власти. Государство по Теннису являлось обществом, а деревня – общиной.

Классификации Тенниса и Мэна были выдвинуты во второй половине XIX века, но даже тогда они не удовлетворяли ученых, поскольку были слишком уж простыми. К тому же проведение различий между обществами только по механизмам их образования не позволяло устанавливать более-менее четкие границы между ними.

Вот мы и вернулись к тому, от чего недавно ушли…

В наше время никто не различает общества по Теннису или по Мэну, потому что различия между обществами нельзя уложить в прокрустово «двухтиповое» ложе. Все гораздо сложнее, механизмов формирования обществ существует много, а разновидностей они образуют еще больше.

Социальная деятельность людей многогранна, и сложно выделить из множества механизмов, организующих людей в общества, приоритетные, ключевые.

Так, например, Аристотель, считавший человека «политическим животным», выдвигал на первое место государственное устройство. По его мнению, людей объединял в общества политический фактор, единая государственная власть. Все прочие факторы имели второстепенное значение. Такая концепция называется концепцией политического детерминизма[69].

Концепция культурного детерминизма считает главным «обществообразующим» фактором общепринятые ценности и нормы, соблюдение которых обеспечивает устойчивость и уникальность данного общества. Культура определяет все, и культурные различия выражаются во всем, начиная с поведения людей и заканчивая выбором формы политической организации.

Концепция технологического детерминизма отдает приоритет материальному производству – характеру труда и технологиям. Труд создает все, в том числе и общества.

Какую концепцию выберете вы?

Дело вкуса, но наибольшее число сторонников в наше время имеет концепция культурного детерминизма. И это абсолютно логично, ведь политическая власть и материальное производство являются производными культуры.

Американский социолог Эдвард Шилз во второй половине ХХ века выделил восемь ключевых признаков общества.

Первое – общество не является органической частью какой-либо более крупной системы.

Второе – браки заключаются между представителями данной общности.

Третье – общество пополняется за счет детей тех людей, которые являются членами данной общности.

Четвертое – общество имеет свою территорию.

Пятое – у общества есть самоназвание и собственная история (иными словами – это относительно давно сформировавшаяся общность).

Шестое – общество обладает собственной системой управления.

Седьмое – общество существует дольше средней продолжительности жизни отдельного индивида.

Восьмое – общество сплачивает общая система ценностей, норм, законов и правил.

Обратите особое внимание на первый и четвертый признаки. Общество не является органической частью какой-либо более крупной системы, и общество имеет свою территорию. Это означает, что в разделении обществ можно, хотя и не всегда, пользоваться границами между регионами, а также то, что выделение обществ следует производить по правилу «выбирай крупное».

И вроде бы все хорошо, да что-то все равно не складывается, даже по Шилзу.

Общество не является органической частью какой-либо более крупной системы, и общество обладает собственной системой управления, то есть – собственной политической властью?

Получается, что в качестве общества можно рассматривать только государства, а применительно к Западной Европе – весь Евросоюз в целом? А если посмотреть с точки зрения политической власти, то в ряде государств отдельные регионы обладают такой полнотой власти, которая позволяет говорить о практически полной их самостоятельности… И как прикажете рассматривать политическую власть? Согласно тому, что записано в конституции, или согласно реальному положению дел? На юго-востоке Турции, в районах, населенных курдами, у лидеров местных общин гораздо больше реальной политической власти, чем у государственных структур. А в некоторых африканских странах (деликатности ради не будем называть, в каких именно) государственная власть существует, как выразился один политолог, «только в воображении чиновников». Так и подмывает сказать, что никаких обществ не существует, а есть только общественная жизнь, которую изучают антропологи, социологи и другие ученые.

Но для работы все же нужно определять поле деятельности, нужно представлять, где именно будут проводиться исследования. Отсутствие единой концепции и единой теории общества не означает отсутствие обществ как таковых. Все зависит от того, что именно вы собираетесь изучать. Понимая цели и направление предстоящей работы, антропологи очерчивают границы своей деятельности, ограничивают общество, в котором они будут проводить исследования или наблюдения. Если вы собираетесь изучать особенности свадебного обряда воеводинских[70] сербов, то границы изучаемого общества в данном случае будут соответствовать границам Воеводины. Если вы собираетесь изучать взаимоотношения воеводинских сербов с их соотечественниками из других регионов страны, то в качестве общества станете рассматривать всю Сербию. А если вас интересует, как изменились отношения между народами, некогда объединенными в Социалистическую Федеративную Республику Югославию, то границы общества расширятся до соответствующих пределов.

В каждом конкретном случае речь идет о конкретном обществе с конкретными границами. Это с научной точки зрения.

А как поступать в быту? Как правильно употреблять слово «общество» в беседах, выступлениях или интервью?

Во-первых, по возможности избегайте отождествлять общество с государством, старайтесь находить более «мелкие» варианты. Хотя, если вы говорите о том, как в Советском Союзе воспринимали перестройку, то выражение «советское общество восьмидесятых годов» вполне уместно.

Во-вторых, понимайте, что общество – это нечто обособленное от других обществ. Обособленность – основная черта общества.

Разумеется, все сказанное относится к научному пониманию общества и не касается употребления этого слова в иных значениях. На вашей даче по вечерам может собираться интересное общество, вы можете вступить в Общество по охране памятников старины, ваши предки могли принадлежать к дворянскому обществу, а вы можете быть душой общества. Все это нормально.

«Мы рождены для того, чтобы объединиться с нашими братьями – людьми и со всем родом человеческим», – говорил древнеримский политик и философ Марк Туллий Цицерон. «Уничтожь общество, и ты разрушишь единство человеческого рода – единство, которым поддерживается жизнь», – утверждал его «коллега» Луций Анней Сенека, более известный как Сенека Младший. А вот русский философ Николай Александрович Бердяев придерживался противоположных взглядов, он утверждал, что «нет более горькой и унизительной зависимости, чем зависимость от воли человеческой, от произвола равных себе».

По мнению Конфуция, ритуал служил связующим звеном между миром живых и миром ушедших, между настоящим и прошлым, а в широком смысле – между прошлым, настоящим и будущим. Однажды, когда Конфуций занимал должность секретаря при правителе царства Лу, этот правитель получил от своего соседа, правителя царства Ци, в подарок певиц и танцовщиц. По такому радостному случаю при дворе в течение трех дней не совершался основной ритуал, обеспечивающий благополучие государства – совершение жертвоприношений в храме Неба и Земли. Из-за этого Конфуций демонстративно покинул свое родное царство Лу и отправился в странствие, которое растянулось на много лет. Для мудреца, которым заслуженно считается Конфуций, такой поступок может показаться странным. Ну подумаешь – пропустили три дня, небо же от этого на землю не рухнуло. Да, не рухнуло, но вполне могло рухнуть. Конфуций искренне верил в то, что столь вызывающее нарушение ритуала, который устанавливает связь между Небом и Землей, может привести «к смерти и гибели». Не оскорбленная гордость человека, который всегда поступает правильно, сорвала Конфуция с насиженного места. Его отправил в странствие страх, элементарный страх за свою жизнь и жизнь своих близких. Если прервалась связь между Небом и Землей, да еще и по такой недостойной причине, как развлечения с веселыми женщинами, то хорошего ждать не приходится… Впрочем, после отбытия Конфуция царство Лу просуществовало еще два с половиной столетия, это первое. И второе – по более распространенной версии Конфуций покинул царство Лу и отправился в странствие по Китаю вместе со своими учениками не из-за нарушения ритуала, а потому что правитель царства не прислушивался к его мудрым советам.

Тема этой главы – ритуал и все, что с ним связано. Антропологи понимают ритуал как модель поведения, которая выполняет коммуникативную функцию и в процессе ее осуществления испытывает изменения, повышающие ее коммуникативную ценность. Такое определение ритуала дал немецкий психолог Иренеус Эйбл-Эйбесфельдт, основатель этологии человека, науки, которая изучает наше поведение[71].

Модель поведения! Которая выполняет коммуникативную функцию! Которая в процессе ее осуществления становится более эффективной!

Повторение сказанного, да еще и с восклицательными знаками неслучайно. Дело в том, что ритуал в научном и бытовом понимании – это два совершенно разных ритуала. Если антропологи называют ритуалом модель поведения, которая помогает людям общаться, то в обиходе под этим словом подразумевается некая стандартная последовательность церемониальных действий, формальная процедура, которую выполняют «потому что так принято». Участники ритуала в бытовом понимании могут вообще не осознавать его смысла и чаще всего именно так и происходит. Когда мы говорим «это просто ритуал», то имеем в виду следующее – эти бессмысленные действия приходится совершать лишь потому, что их принято совершать. Можно вложить и несколько иной смысл – я не хочу этого делать, но меня принуждают к этому общепринятые правила социальные или, скажем, семейные. Никакой пользы в совершении ритуала мы не видим и никакой ценности (речь идет о настоящих ценностях, а не надуманных и навязанных) ритуалы для нас не имеют. Да и не могут иметь, ведь в процессе ритуала мы поступаем не так, как нам хочется, а по каким-то правилам, которые нам могут быть совсем не по душе. Например, при встрече воспитанным людям положено совершать ритуал – поздороваться, спросить о делах, ответить, что все хорошо или хотя бы нормально, попрощаться и разойтись. Так диктуют правила приличия. Даже если человек вам неприятен, приходится совершать ритуал, потому что иначе вас сочтут невежей. Только пребывание в открытой конфронтации избавляет от соблюдения этого ритуала. Другое – возможно в ответ на вопрос о делах вам захочется излить душу, рассказать о своих проблемах, но так поступать можно лишь в общении с близкими вам людьми. Простое знакомство к излишней откровенности не располагает, откровенность будет выглядеть как навязчивость.

Облегчает ли вам жизнь такой ритуал?

Нисколько, если говорить честно. Напротив – усложняет. Если человек вам неинтересен, то можно просто поприветствовать его на ходу кивком или взмахом руки. Зачем останавливаться, принужденно улыбаться и тратить минуту-другую на обоюдно ненужное общение?

Но на самом деле ритуал приветствия не является ритуалом в полном смысле этого слова. Это скорее игра – игра в приличия. Для того, чтобы считаться воспитанным человеком (что однозначно полезно, поскольку улучшает вашу репутацию), вам нужно соблюдать установленные правила игры. Вы добровольно стали участвовать в этой игре и сознательно выполняете ее правила, несмотря на то, что они могут противоречить вашим желаниям. Ради участия в игре вы полностью или частично отказываетесь от собственной индивидуальности. Это оправданно, если игра того стоит.

Вообще-то наши древние предки при встречах делали нечто похожее, только у них это была не игра, а полноценный ритуал, способствующий выживанию участвовавших в нем индивидов и всего рода человеческого в целом.

Человек, если кто еще не в курсе, – существо агрессивное. Агрессивность, с одной стороны, является полезным защитным признаком, но с другой стороны ее можно расценивать как вредный признак, мешающий взаимодействию с другими людьми и объединению в группы. Один в поле не воин, будь он хоть трижды богатырь. Человек стал властелином мира благодаря своей способности к объединению. Вспомните павианов, которым агрессивность возможно помешала стать разумными существами.

Язык у наших далеких предков был не таким развитым, как у нас с вами. Это раз. Соседние племена могли разговаривать на разных языках, это два. Люди в то время в целом были более агрессивными, чем наши с вами цивилизованные современники, это три. Культура еще не развилась настолько, чтобы создавать приличия, это четыре. Но люди уже понимали, что вместе им выживать будет проще, и ценили преимущества группового образа жизни, это пять.

Какая группа будет устойчивой и будет иметь тенденцию к росту?

Та, члены которой не проявляют агрессии по отношению друг к другу и в которой существуют какие-то дополнительные «духовные скрепы».

Успокоить разбушевавшегося члена общины можно по-разному, вплоть до удара камнем по буйной головушке, но люди существа разумные, склонные к оптимизации своих действий, поэтому они выработали ритуал дружелюбия, который впоследствии превратился в ритуал приветствия. Для того, чтобы показать отсутствие агрессивных намерений и попросить собрата угомониться, надо было издать какие-то миролюбивые звуки и подать какой-то визуальный сигнал, например – продемонстрировать раскрытые ладони. Повсюду и везде было удобнее драться на кулаках, поэтому практически у всех племен раскрытая ладонь символизировала мирные намерения.

В наше время существует такой распространенный успокаивающий жест, как выставление перед собой раскрытых ладоней с немного растопыренными пальцами. Это не что иное, как отголосок древнего ритуала, сигнал «угомонись, я не хочу с тобой драться». Такой ценный сигнал, то есть – ритуал в научном понимании этого слова, просто не мог не трансформироваться в ритуал приветствия, при помощи которого члены общины «программировали» друг друга на снижение агрессивности по отношению к своим соплеменникам.

Ритуалы снижали агрессивность и способствовали налаживанию контактов между людьми.

Для того, чтобы подчеркнуть выгоды группового образа жизни, для того, чтобы замотивировать людей к сохранению единства и в то же время обособиться от других групп, в каждой общине создавались ритуалы, в которых участвовали все ее члены. Например – какой-то стандартный ритуальный танец с заранее установленными движениями. Участие в таком ритуале не только сплачивало людей, но и снижало их взаимную агрессивность. «Мы – свои, нам делить друг с другом нечего!», – говорил ритуал.

Однако членам группы всегда есть, что делить – право на лидерство. Изначально претенденты на «престол» бились насмерть, но впоследствии поединки приняли, если можно так выразиться, спортивный характер. Тот, кто продемонстрировал свое превосходство, становился лидером, но оппонент при этом оставался в живых.

Различные ритуальные игры, по сути аналогичные современным спортивным, тоже снижали агрессивность, давая возможность выплеснуть ее в безопасном, безвредном для общины виде. Некоторые исследователи считают, что наличие разнообразных игровых ритуалов (или, если хотите, ритуализованных игр) уменьшает не только внутреннюю, но и внешнюю агрессивность общины – миролюбивые племена имеют много игровых ритуалов, а воинственным племенам такие «забавы» не нужны. Многообразие человеческих культур позволяет найти примеры, подкрепляющие эту версию. Так, например, у воинственных и часто воюющих между собой индейцев племенной группы яномама, живущих в джунглях на севере Бразилии и юге Венесуэлы, никаких игровых ритуалов нет. А у миролюбивого племени хамер, живущего на юге Эфиопии и занимающегося пчеловодством да скотоводством, игровых ритуалов много. Более того, в этом племени существует крайне жестокий обряд возрастной инициации женщин – их бьют прутьями подростки, которые проходят посвящение в мужчины. Бьют сильно, до крови и по многу раз. Помимо девушек, проходящих инициацию, экзекуции (по собственному желанию) подвергаются женщины более старшего возраста. Хамер верят в то, что жестокая порка прутьями приносит счастье[72]. Но то – ритуал, а в повседневной жизни мужчины и женщины племени хамер являются просто эталоном миролюбия, ну разве что могут спьяну устроить небольшую потасовку.

Однако далеко не все ученые согласны с тем, что между наличием игровых ритуалов и воинственностью есть какая-то связь. И эту концепцию тоже можно подкрепить примерами, благо в мировой культурной «копилке» можно найти буквально все, что нужно. Так, например, у народа датога, живущего в Танзании, игровых ритуалов нет, а между тем датога не просто миролюбивы, а миролюбивы до абсурда. Они не только не проявляют агрессии по отношению к другим племенам, но и не отвечают насилием на насилие, когда на них нападают соседи. Датога исповедуют принципы непротивления злу насилием, а убийство человека, любого человека при любых обстоятельствах, считается у них тягчайшим преступлением, за которое положена «высшая мера наказания» – изгнание из племени (смертной казни, как вы понимаете, у датога быть не может).

Опять же, привычки народа могут меняться, а ритуалы при этом остаются прежними. Если на каком-то историческом этапе ритуалы утрачивают свое истинное предназначение, то они сохраняются как память о предках, как традиция племени, как ее культурный мем. Можно предположить, что когда-то давным-давно то же племя хамер было донельзя воинственным, а игровые ритуалы служили не для «выпуска пара», а для ритуального моделирования победы над врагом, для мотивации воинов и укрепления их духа.

Ритуал – замечательное мотивирующее средство и что-то вроде «лекарства против страха», страха человека перед непонятными и необъяснимыми явлениями окружающего мира. Ритуалы, призванные усмирять непонятное природное зло, появились раньше веры в богов или духов. Изначально оберегающие или исцеляющие ритуалы представляли собой примитивное моделирование желательного разрешения проблемы. Если человек тяжело болен, то другие должны исполнить вокруг него какой-то энергичный жизнерадостный танец, словно бы говорящий: «Эй, хватит болеть, давай танцевать с нами». Предстоящую охоту на крупного зверя лучше обыграть в ритуале, тогда она наверняка завершится удачно – и зверь будет убит, и все охотники останутся живы-здоровы. Если в реке начала прибывать вода, то нужно указать ей обратную дорогу при помощи ритуала (или же наоборот – привлечь к себе воду во время засухи). Пережив катаклизм вроде извержения вулкана или землетрясения, люди придумывали «успокаивающие» ритуалы, которые должны были защитить их от таких напастей. «Успокаивающие» ритуалы позволяли первобытным людям избежать расстройств личности, вызванных перманентной сильной тревогой. Чтобы не сойти с ума от мысли о повторном извержении вулкана, лучше создать ритуал, якобы предотвращающий его.

Любой «военный» ритуал, а также многие «гражданские» ритуалы помогают поддерживать дисциплину внутри общины. Участием в ритуале поклонения вождю члены племени подтверждают свою лояльность. Ритуал вручения оружия молодому воину обозначает не только его взросление, но и указывает на его место в иерархии и необходимость повиноваться старшим, от которых он свое оружие получил. Ну и так далее…

Задумывались ли вы когда-нибудь над тем, почему маленькие дети, имеющие только положительный опыт общения со взрослыми, тем не менее пугаются незнакомых людей? Вот нет у ребенка причины думать, что дядя или тетя могут причинить ему зло, а он тем не менее при их виде сразу же прячется за мать… Дело в том, что настороженность по отношению к незнакомым людям записана в наших генах. Излишне доверчивые обычно погибали в детском возрасте, не успев оставить потомства, то есть – не успев распространить свою доверчивость в популяции. С биологической точки зрения лучшим исходом встречи с незнакомцем будет его убийство или бегство. Но по мере того, как инстинкты корректировались культурными установками, у людей могло возникать желание пообщаться с незнакомцем или же хотя бы разойтись с ним мирно, поприветствовать его, словно члена своего племени, дружелюбным выражением лица и дружелюбными словами, продемонстрировать ему раскрытые ладони… Объединение общин в племена и народы началось с того, что однажды двое незнакомцев решили мирно пообщаться друг с другом вместо того, чтобы устроить поединок. Собственно говоря, от этого правильного поступка произошла наша цивилизация и мы с вами, такие разумные-преразумные, что аж дух захватывает. Всего, чего добилось человечество, оно добилось сообща, а не группами, насчитывающими два-три десятка индивидов. Так что ритуал приветствия можно считать самым важным в истории человечества. Кроме шуток.

Коль уж речь у нас зашла о маленьких детях, то давайте возьмем другой пример из их жизни. После знакомства двое малышей начнут играть вместе и при этом скорее всего обменяются своими игрушками. А если не обменяются, то хотя бы продемонстрируют их друг другу. Такое поведение тоже записано в генах, обусловлено инстинктами. У наших предков эти инстинкты воплотились в ритуал обмена подарками, который подкреплял ритуал приветствия. Для того, чтобы продемонстрировать собеседнику свою открытость и отсутствие недобрых намерений, человек мог показать ему или даже дать подержать свое оружие, а взамен получить для ознакомления чужое. Если при себе имелось что-то съестное, то можно было устроить совместную трапезу или просто «взаимно угоститься». Такое поведение способствовало установлению связей и налаживанию хороших отношений. Рассказ о том, «какого хорошего человека из соседнего племени я сегодня встретил», мог навести членов племени на мысль об объединении с соседями, а с этого-то и началась вся настоящая история человечества.

Дети, которые еще не умеют говорить, устанавливают между собой контакт при помощи простых ритуалов. И надо сказать, что это у них замечательно получается. Исходя из этого, можно предположить, что на «доязыковом» этапе групповой жизни ритуалы играли ведущую роль в общении. Такое предположение подкрепляется наличием ряда ритуалов у наших «братьев» шимпанзе. Например, подчиненные самцы приветствуют вожака стаи серией быстрых поклонов, которые сопровождаются звуками, похожими на уханье или хрюканье с придыханием. При этом надо находиться в такой позе, чтобы смотреть на вожака снизу вверх. Ритуал может сопровождаться вручением какого-то съедобного дара, который вожак принимает с поистине царственным видом. Отказ от совершения такого обряда воспринимается вожаком как покушение на его лидерство. Взбунтовавшийся самец получает нахлобучку, после которой выражает покорность вожаку должным образом. А если нахлобучку получает вожак, то он перестает быть вожаком. Ритуал этот универсален, он наблюдается во всех группах, образованных представителями вида «шимпанзе обыкновенный». Самки выражают вожаку свое почтение иначе – подставляют свой зад для осмотра и обнюхивания. Тем самым они словно говорят: «Я твоя, можешь взять меня». Осмотр гениталий самки самцом – необходимая прелюдия к совокуплению у шимпанзе. Самки интересуют самцов только в период овуляции, когда они готовы к зачатию. В это время, как уже было сказано раньше, у самок краснеет и припухает кожа в аногенитальной области.

Инстинкты, регулирующие поведение маленьких детей при общении их друг с другом, являются проявлением элементарной стратегии социального взаимодействия. На этой же стратегии были основаны все первые и самые важные ритуалы, созданные людьми.

Надо понимать, что ритуалы не затрудняли и не обедняли общение между людьми, а напротив – упрощали его и делали более эффективным. Все люди разные и по-разному выражают свои чувства и намерения. Некоторые люди могут выразить дружелюбие так сдержанно, что собеседник заподозрит что-то нехорошее. Ритуал же является универсальной, обязательной для всех моделью поведения. И сангвиник, и холерик, и флегматик, и меланхолик, и человек, чем-то обрадованный, и человек, пребывающий в печали, исполнят ритуал приветствия одинаково.

С помощью ритуалов можно создавать символы – нужные обществу архетипические образы, коллективные универсальные модели. Слово «архетип» в переводе с греческого означает «первоисточник» или «образец». Архетипическими образами основоположник аналитической психологии Карл Юнг назвал первичные первобытные образы, универсальные символы, присущие коллективному бессознательному. Символы эти могут быть как религиозными, так и светскими.

Характерным примером символа, созданного ритуалом и существующего благодаря ритуалу, является тотем – это духовное существо или священный объект, служащий эмблемой определенной группы людей (семьи, клана, рода, племени или отдельного пола внутри группы) и считающийся их родоначальником. Принято считать, что тотемами могут быть только животные, но это не так. Теоретически не существует такого объекта, который не мог бы быть тотемом. Ветер и дождь, солнце и вода, гром и небо, земля и железо, а также различные растения выступают в качестве тотема у разных племен. Животные же являются наиболее распространенными тотемами, но «распространенными» не означает «единственными» – верно?

Герб страны или города, государственный гимн, боевое знамя воинской части, обручальное кольцо – это символы, выражающие определенную идею. Символы, в основе которых лежит ритуал. Любая культура содержит свой специфический набор ритуалов. Культура без ритуалов – это все равно, что брачная ночь без невесты, тост без вина или река без воды. Ритуалы неразрывно связаны с идеалами – эталонными культурными ценностями. Попробуйте убрать ритуалы, и это сразу же отразится на идеалах, а без идеалов культура существовать не сможет. Характерным примером может служить разрушение Советского Союза и всей мировой социалистической системы в целом. Начало этого процесса было замаскировано под так называемую «перестройку», номинальной целью которой было усовершенствование социалистической системы. На самом же деле под видом «усовершенствования» происходило расшатывание основ, уничтожение ритуалов и идеалов. К началу перестройки советская культура в целом и советская политическая система в частности стали во многом ритуалистическими, многие традиционные нормы и правила, которым полагалось неукоснительно следовать, уже давно перестали соответствовать реальным жизненным потребностям. Официальная «шкала ценностей» существенно отличалась от реальной. Никакой «перестройки», то есть никакого усовершенствования, не произошло. Как только были выбиты подпорки-ритуалы, все рухнуло. А ведь на первый взгляд ритуалы не так уж и важны или даже совершенно не важны, ведь они представляют собой только форму, некую условную емкость, наполненную каким-то содержанием. «Изменится ли вино, если его перелить из одного кувшина в другой?» – любят спрашивать реформаторы. С вином в таком случае ничего, конечно же, не случится, но вряд ли можно сравнивать ритуалы с вином. Ритуал как форма сильнее связан со своим содержимым, нежели вино с кувшином. Все исторические примеры свидетельствуют о том, что попытки изменения ритуалов в конечном итоге приводили к распаду систем, основанных на этих ритуалах. И вообще любая революция начинается с отторжения ранее принятых в обществе ритуалов.

«Человек по своей природе зол, все нормы ритуала и долга появились как результат деятельности мудрецов, а не из врожденных качеств человека», – считал китайский философ и последователь Конфуция Сюнь-цзы[73]. Почтенный Сюнь ошибался – нормы ритуала создавались задолго до появления мудрецов, и можно сказать, что произошли они от такого врожденного качества человека, как стремление к коммуникации, к взаимодействию, целью которого является передача информации от одного индивидуума к другому.

Если кто не в курсе, то антропология религии является отдельным разделом культурной антропологии, включающим в себя психологию религии и социологию религии. Вера в высшие силы – одно из уникальных качеств человека, которому антропологи уделяют большое внимание.

Антропология религии не занимается вопросом существования Бога и не сравнивает религии по принципу «какая лучше». Антропология религии изучает религиозную сторону деятельности человека, изучает религию в ее становлении от простейших форм верований до современных мировых религий. В этой главе мы в основном будем рассматривать древние формы религий, о которых современные люди знают очень мало.

Задайте десяти антропологам вопрос «Что такое религия?», и вы получите одиннадцать разных ответов. Дело в том, что научных определений понятия «религия» существует очень много и они довольно сильно отличаются друг от друга. Вдобавок, сама правомерность использования понятия «религия» в социальных науках неоднократно ставилась и продолжает ставиться под сомнение под различными предлогами, начиная с того, что такое понятие существует исключительно в голове ученого, и заканчивая отрицанием его научности. Если вас удивило, как ученые могут отрицать научность понятия «религия», то вот вам цитата из работы, написанной американскими учеными, сотрудниками Вашингтонского университета, Паскалем Байером и Брайаном Бергстромом: «Для эволюционного антрополога термин «религия» означает то же самое, что и «дерево» для ботаника – это бытовая донаучная категория, которую, вероятно, потребуется заменить иными научными категориями, более подходящими для работы»[74].

Для нашего с вами разговора, который ведется в научно-популярных рамках, подойдет наиболее простое определение религии, которое одновременно является и самым емким: «Религия – это культурное явление, система человеческих норм и ценностей, основанных на вере в высший порядок». И вообще надо сказать, что по существу определения не могут быть «правильными» или «неправильными». Все зависит от того, с какими целями мы их используем и какой смысл мы в них вкладываем.

Если по поводу определений мнения ученых расходятся, то относительно времени возникновения религий и связанных с ними моральных норм существует единое мнение (ну, или практически единое). Согласно этому мнению, первые религии появились относительно недавно, около 13 000 лет назад, когда люди перешли к оседлому образу жизни и занялись земледелием.

Вы, наверное, понимаете, что такая сложная система, как религия, сразу появиться не может, для ее создания требуется время, много времени. Какие-то предпосылки тоже должны быть, ибо на пустом месте религии не создаются. Возникает вопрос – а как же жили наши более древние предки, которые занимались охотой и собирательством? Верили они во что-либо?

С эволюционной точки зрения религия считается не просто полезным, а очень полезным культурным достижением. И дело тут не столько в том, что вера в сверхъестественные силы объясняет явления, которые никак иначе объяснить невозможно, и дает человеку чувство защищенности, а в том, что такая вера помогает поддерживать в группах порядок. Верующий человек не сделает чего-то запретного даже тогда, когда никто из людей этого не видит, потому что он боится гнева Божьего. И наоборот – верующий человек будет всячески стараться делать добро ближнему своему, чтобы заслужить Высшее одобрение. В результате в религиозных группах будет больше порядка, чем среди тех, кто ни во что не верит, и связи между членами группы будут крепче. Но связи укрепляются не только за счет позитивных отношений между членами религиозных групп, но и за счет того, что любая религия декларирует общие цели, которые сплачивают общество. А единство – это сила и поистине невероятные возможности. Невероятные без какого-либо преувеличения. Вера помогла евреям сохраниться в качестве единого народа на протяжении многовекового изгнания, во время которого евреи были рассеяны среди других народов. Арабы, объединенные единой верой, сумели завоевать множество земель и создать огромное государство, простиравшееся от территории современного Пакистана на востоке до современной Португалии на западе. Христианам вера помогла пережить гонения римлян. Римляне устраивали гонения с целью полного уничтожения христианства, но на деле эти акции давали обратный эффект, они способствовали утверждению и распространению христианства. Древнего Рима давным-давно нет, а христианство в современном мире исповедует более двух миллиардов человек.

У религии есть шесть основных функций.

Первая функция – регулятивная или регулирующая. Религия регулирует поведение отдельных людей и социальных групп, устанавливает определенные ограничения свободы человека. В качестве примера религиозных ограничений можно привести десять заповедей, десять основных законов, которые, согласно Пятикнижию, были даны Моисею Богом на горе Синай. Бог един, и он велит следующее: не сотвори себе кумира, не произноси имени Господа Бога твоего всуе, помни день субботний, чтобы святить его, почитай отца твоего и мать твою, не убивай, не прелюбодействуй, не кради, не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего, не желай дома ближнего твоего, не желай жены ближнего твоего, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ничего, что у ближнего твоего.

Вторая функция – мировоззренческая. Религия формирует целостную картину мира и определяет место человека в мире. Также религия дает человеку определенную систему ценностей.

Третья функция – коммуникативная. Религия дает возможность верующим общаться между собой в рамках религиозной общины.

Четвертая функция – компенсаторная. Религия помогает человеку справиться с психологическим напряжением.

Пятая функция – интегрирующая. Религия способствует интеграции общества, объединенного единой верой. Кроме того, религия сглаживает социальные противоречия и способствует социальной стабильности в целом. Но все это происходит при религиозном единстве общества. Но религия может выступать и в качестве разъединяющего фактора, служить причиной конфликтов и войн.

Шестая функция – культурная. Религия, будучи частью культуры, способствует ее развитию и сохранению культурного наследия. Так, например, большинство древнерусских летописей (насколько можно судить) написаны монахами.

Ни одно общество не может существовать без религии. Даже то общество, в котором активно распространяется атеизм, все равно нуждается в некоей общей духовной идее.

Давайте вспомним, что происходило в Советском Союзе.

Владимир Ульянов-Ленин и все его соратники-большевики были не просто атеистами, а воинствующими атеистами. «Мы дoлжны бoроться с религией, – писал Ленин. – Это – азбука всего материализма и, следовательно, марксизма».

До официального провозглашения атеизма в качестве государственной доктрины в Советском Союзе дело не дошло, но церковь была отделена от государства, государственные органы активно пропагандировали атеизм, духовенство всячески преследовалось, а храмы и прочие культовые сооружения закрывались или сносились. Мало-мальски значимые посты могли занимать только члены Коммунистической партии, а коммунист по умолчанию был обязан придерживаться атеистических взглядов.

Но что происходило одновременно с отрицанием религиозных культов? Активно создавался свой атеистически-материалистический культ, в котором роль богов играли Маркс, Энгельс и Ленин, в котором имелись свои «святые мощи» – забальзамированный труп Ленина, который до сих пор лежит в Мавзолее, в котором совместные молитвы в храмах заменялись митингами и собраниями, а религиозные шествия – демонстрациями трудящихся. Все то же самое, только в извращенном, вывернутом наизнанку виде. Духовные ценности должны рождаться в обществе, а не навязываться ему насильно. Суть происходившего хорошо отражает известный советский анекдот, возникший на рубеже шестидесятых-семидесятых годов прошлого столетия:

«Молится старушка в церкви:

– За кого молишься, бабушка? – спрашивают ее.

– За Ленина – учителя, за Сталина – мучителя, за Булганина – туриста, за Хрущева – афериста, за Родину – мать и за Фурцеву – б…дь»[75].

Вне всякого сомнения, у древних людей существовали такие потребности, как:

– объяснение необъяснимого;

– налаживание контактов и укрепление доверия друг к другу для взаимовыгодного сотрудничества;

– поддержание порядка в группах.

Следовательно, они не могли обойтись без чего-то, подобного религии в современном понимании этого слова.

Вернемся ненадолго к определениям. Известный британский антрополог Эдвард Тайлор, один из основателей этнологии и антропологии, рекомендовал вместо сложных определений понятия «религия» использовать предельно простое, рассматривая религию как верование в духовные существа. В своей работе «Первобытная культура» Тайлор пишет: «Если в этом определении требовать для религии верования в верховное божество или суд после смерти, поклонения идолам, обычаев жертвоприношения или других каких-либо более или менее распространенных учений или обрядов, то, конечно, – придется исключить многие племена из категории религиозных. Но столь узкое определение имеет тот недостаток, что оно отождествляет религию скорее с частными проявлениями верований, чем с более глубокою мыслью, которая лежит в основе их»[76].

В ХIХ веке получили широкое распространение взгляды, согласно которым у первобытных племен не могло быть никакой религии в силу их примитивного развития. Не только этнографы описывали племена, с которыми им удалось познакомиться, занимались этим делом и путешественники с миссионерами. У разных авторов можно прочесть о разных племенах, якобы не имеющих религии. В «Первобытной культуре» Тайлор приводит несколько подобных описаний и тут же развенчивает миф о отсутствии верований у данного племени. Так, например, многие авторы писали о том, что аборигены Австралии не имеют «никаких признаков религии или религиозных обрядов, которые могли бы отличать их от бездушных животных». Но у других авторов есть упоминания о злых духах, демонах и прочих сверхъестественных существах, в существование которых верят австралийцы. Что это, как не религия? Нельзя же считать религией только те культы, в которых есть храмовые сооружения, институт священнослужителей и священные книги. Вот потому-то понятие религии не должно быть слишком сложным, ведь в сложное понятие простейшие верования никак не «укладываются». «Утверждение, что дикие племена, совершенно чуждые религиозных понятий, были действительно найдены, не опирается на достаточное количество доказательств, которых мы вправе требовать для такого исключительного случая», – пишет Тайлор. Но при этом он подчеркивает, что в истории человеческих общин, разумеется, были периоды отсутствия религии – на самом раннем этапе развития культуры. Но существовать тысячелетиями, не имея религии, ни одно общество не могло.

Религия, по мнению Тайлора, не придумывалась, как придумываются истории, хотя и историям мы в этой главе уделим еще немного внимания. Религия появилась в результате одушевления природы, перенесения в ее мир личностных качеств, свойственных человеку. Свойственное первобытным людям представление о существовании души у каждого предмета и у каждого природного явления называется анимизмом[77]. «Анимизм характеризует племена, стоящие на весьма низких ступенях развития человечества, он поднимается отсюда без перерывов, но глубоко видоизменяется при переходе к высокой современной культуре, – пишет Тайлор. – Анимизм составляет в самом деле основу философии как у дикарей, так и у цивилизованных народов. И хотя на первый взгляд он представляет как бы сухое и бедное определение минимума религии, мы найдем его на практике вполне достаточным, потому что, где есть корни, там обыкновенно развиваются и ветви».

Нравственную составляющую анимистических верований Тайлор считал слабовыраженной, но не отсутствующей начисто. Мораль первобытного общества изначально определялась общественным сознанием, общественным мнением, но по мере развития религии возрастало ее нравственное значение, и в конечном итоге поведение человека в основном стало определяться религиозными правилами.

Однако, прежде чем наделять душой неодушевленные предметы, нужно создать представление о душе. Древние люди стремились понять разницу между жизнью и смертью, между живым и мертвым телом, а также интересовались природой тех видений, которые являлись к ним в сновидениях. Мертвый человек не дышит, у него не бьется сердце, потому что он лишился чего-то, что делало его живым… Так родилось понятие о душе (или духе), которая при жизни человека пребывает в его теле. Без души тело существовать не может… Впрочем, нет, может, если душа покидает тело ненадолго, с намерением вернуться в него, как это бывает во время сна. Сон – это блуждание души в отрыве от тела, и то, что человек видит во сне, на самом деле видит его блуждающий дух. «Понятие о личной душе, – пишет Тайлор, – или духе у примитивных обществ может быть определено следующим образом. Душа есть тонкий, невещественный человеческий образ, по своей природе нечто вроде пара, воздуха или тени. Она составляет причину жизни и мысли в том существе, которое она одушевляет. Она независимо и нераздельно владеет личным сознанием и волей своего телесного обладателя в прошлом и в настоящем. Она способна покидать тело и переноситься быстро с места на место. Большей частью неосязаемая и невидимая, она обнаруживает также физическую силу и является людям спящим и бодрствующим преимущественно как фантом, как призрак, отделенный от тела, но сходный с ним. Она способна входить в тела других людей, животных и даже вещей, овладевать ими и влиять на них».

Первобытное представление об одушевлении всего мира Тайлор сравнивает с понятиями маленьких детей. Первыми существами, доступными детскому пониманию, становятся люди, в первую очередь – они сами. Поэтому дети дают объяснения всему, что их окружает с человеческой точки зрения, наделяя предметы личной волей и вступая с ними в отношения, принятые между одушевленными существами. Все, наверное, хотя бы раз в жизни видели, как дети наказывают предметы, причинившие им боль. Точно так же могут вести себя и представители первобытных племен.

И не только первобытных. Достаточно вспомнить легенду о том, как персидский царь Ксеркс повелел бичевать Геллеспонт, пролив, ныне известный под именем Дарданеллы. Весной 480 года до нашей эры Ксеркс, готовивший поход на Грецию, приказал навести через Геллеспонт двойной мост, который должен был соединить азиатскую сторону пролива с европейской. Когда же работа была закончена, разразилась сильная буря, которая уничтожила мост. Ксеркс пришел в ярость и велел дать Геллеспонту в наказание триста ударов кнутом, а в открытое море бросить пару оков. А в Афинах в античные времена судили, словно человека, любой неодушевленный предмет, который причинил кому-нибудь смерть без человеческого участия, например – упавшее во время бури дерево. Если вина предмета доказывалась, то его «изгоняли из Афин» – торжественно выбрасывали за пределы города.

Способность человека к одушевлению неодушевленного Тайлор связывал с жаждой познания, стремлением создания логичной и понятной концепции окружающего мира. Но такое представление считается неполным. Да, разумеется, первобытный человек стремился наделить душой все в окружавшем его мире, чтобы мир стал понятнее. Но нельзя упускать из виду и такой фактор, как активные действия человека по преобразованию окружающего мира. Изготавливая что-то из дерева или, скажем, камня, человек овеществлял свой замысел, то есть вкладывал в продукт своего труда частицу себя, частицу своей души. С этого-то все и началось. Человек не «просто так» стал одушевлять неживую природу, а вследствие своего взаимодействия с нею.

Возможно, вам в школе рассказывали, что первобытные люди в своем развитии ушли недалеко от животных. Отголоски этого мнения встречаются даже в речи – человека называют «первобытным», когда хотят подчеркнуть его невежество или невоспитанность. Что касается светских манер, то с ними у первобытных племен, хоть древних, хоть существующих ныне, дело и впрямь обстоит не самым лучшим образом. Они превосходно обходятся без столовых приборов, не умеют играть в теннис и совершенно не способны поддерживать светскую беседу «ни о чем». Но у людей, наделявших неживую природу душой или создававших наскальные рисунки, была способность к абстрагированию, к оперированию абстрактными понятиями. А это, знаете ли, одно из важнейших особенностей нашей психики, можно сказать – главный признак разумного существа. Разумеется, первобытные люди уступают нам в развитии, но отождествлять их с животными или же называть «полуживотными» нельзя. У первобытных людей есть своя философия, объединяющая человека с природой, а разве «полуживотные» способны философствовать? Нет, этим достойным занятием могут заниматься только люди.

Важно понимать, что у первобытных людей примитивные верования могли существовать и до возникновения анимизма. Например – магические представления или отдельные магические ритуалы, не объединенные в какую-либо систему. Религиозные ритуалы первобытных людей вообще тесно связаны с магией, с колдовством, с гаданием. В развитых же религиях ритуалы являются компонентами сложной культовой системы, а колдовство и гадания чаще всего подвергаются осуждению.

Видный отечественный антрополог советского периода Сергей Александрович Токарев считал, что анимизм нельзя рассматривать как определенную форму религии, поскольку он является неотделимой составной частью всякой религии, в особенности наиболее сложных и развитых религий. А еще Токарев считал, что «вопрос о том, какая именно форма религии является наиболее древней, самой первоначальной… методологически неправилен. Формы религии никогда не развиваются сами по себе, одна из другой, как представляют это себе многие ученые-идеалисты и эволюционисты. Развивается земная основа религиозных верований, и изменения ее порождают новые и новые формы верований. При этом разные формы религии могут существовать и существуют и одновременно, в одном и том же обществе, у одного и того же народа. Они могут смешиваться и сливаться между собой, а могут существовать и порознь, независимо друг от друга. Почему? Да потому, что разные стороны сложного общественного бытия находят себе отражение в разных явлениях общественного сознания, в том числе и в разных формах религии»[78].

Сторонники версии единой первичной формы религии не могут подтвердить свою правоту ничем, кроме логических выводов. Но им можно возразить при помощи той же логики – неужели разнообразие мировых культур позволяет делать вывод о единой изначальной религии у всех народов? Кое-что в концепции Эдварда Тайлора, как и во всех прочих концепциях, нужно воспринимать критично, с поправкой на вариабельность.

Вопрос «что было раньше – курица или яйцо» в антропологии религий звучит так: «Что было раньше – миф или ритуал?» Одни ученые рассматривают религиозные ритуалы первобытных людей как порождение каких-то мифов или верований, а другие считают наоборот, что ритуал порождает миф. Так и хочется сказать: «Какая, в сущности, разница? Значение имеет не столько первичность чего-то одного, сколько неразрывная связь одного с другим».

«Сказка – ложь, да в ней намек – добрым молодцам урок», – говорят в народе. То же самое можно сказать и о мифах первобытных людей. Мифы были поучительными. В них рассказывалось о том, как нужно себя вести, чтобы приобрести уважение, как нужно взаимодействовать с окружающими и т. д. Выдуманные истории не только помогали объяснить многое, но и учили правильному поведению. Можно с уверенностью предположить, что первыми жрецами стали хорошие рассказчики. Это, если кто не в курсе, весьма уважаемые в племени люди. Человек разумный настолько ценит интеллектуальные развлечения, что в первобытных племенах, ведущих суровую борьбу за существование, человек может прокормиться своим языком – ему не нужно охотиться или заниматься собирательством, все необходимое ему дадут соплеменники за то, чтобы он рассказывал им истории. Кстати, ритуал обмена подарками у многих современных первобытных племен дополняется обменом историями – при встрече люди угощают друг друга не только «плюшками», но и «байками». Так что не корите себя за напрасную трату времени, просиживая часами у телевизора или же в Интернете. Любовь к историям записана в наших генах, а с генами не поспоришь.

Крупным недостатком концепции Эдварда Тайлора было его негативное отношение к магии и магическим ритуалам. Тайлор считал магию заблуждением и не рассматривал ее как часть человеческой культуры, что было в корне неверно. Можно сомневаться в эффективности магических практик, но коль уж они существуют, им нужно уделять внимание, их нужно исследовать как элемент культуры, имеющий важное практическое значение. Да, любое суеверие и любой магический ритуал имеют практическое значение. Люди создали магию не просто так, а для лучшего приспособления к окружающей среде. Магию можно рассматривать как комплекс действий, направленных на преобразование окружающей среды. Ну и что с того, что эти действия были заведомо неэффективными? Культурная антропология изучает все, что было создано человеческим разумом вне зависимости от того, эффективно оно или нет.

Впрочем, магия и суеверия могли оказывать не только воображаемую, то есть никакую, но и реальную помощь. Об эффекте плацебо все знают? Человеку под видом лекарства дают нечто бесполезное, но это бесполезное действует, потому что человек верит в его лечебную силу. Что было в распоряжении первобытных лекарей? Какие-то лечебные травы с корешками да магические обряды. Это в наше время лекарственные справочники одной рукой удержать невозможно, настолько они толстые. Совершение магического лечебного обряда играло роль плацебо – облегчало страдания больного человека или же способствовало его исцелению.

Вот другой пример. Среди многих африканских народов распространено поверье, согласно которому в полдень не стоит выходить из жилища, потому что существует риск потерять свою тень, что грозит многими неприятностями, вплоть до смерти. Логика такого суеверия ясна – в полдень, когда солнце находится в наивысшей точке, тени укорачиваются до предела, что вызывает обоснованные опасения по поводу утраты тени. Но давайте оставим логику в стороне и оценим практическую пользу от него. Чтобы не потерять свою тень, люди в самую жару не выходят на солнце и не подвергают себя опасности перегрева. Разве это не полезное суеверие? Очень даже полезное.

В принципе нельзя исключить и того, что способность к абстрактному мышлению могла, минуя стадию анимизма, создать представление о некоей могущественной силе, оказывающей влияние на людей и все то, что их окружает, или же о нескольких могущественных силах, разделенных, к примеру, по стихиям – божество света, божество воды, божество земли и т. п. Проецировать же можно и «по-крупному», не размениваясь на легионы духов.

Антропологией религии занималось много ученых, и каждый из них рассматривал научные проблемы со своей оригинальной точки зрения. Мы взяли за основу концепцию Тайлора, потому что ее можно назвать классической и она очень полно, хотя и несколько однобоко, освещает проблему формирования религиозных взглядов в первобытном обществе. Несмотря на свои недостатки, концепция Тайлора она сохраняет свою актуальность и поныне. Что же касается других концепций, то в дополнение к одной классической можно привести другую – концепцию американского антрополога Клиффорда Гирца, который рассматривал религию как «систему символов, которая способствует возникновению у людей сильных, всеобъемлющих и устойчивых настроений и мотиваций, формируя представления об общем порядке бытия и придавая этим представлениям ореол действительности таким образом, что эти настроения и мотивации кажутся единственно реальными». С первого прочтения мнение составить вряд ли получится, но с третьего прочтения становится ясно, что это вполне годное определение. Религия в понимании Гирца представляет собой символическую систему, и потому его концепция религии называется символической.

Если попытаться выделить из концепции Гирца основополагающие ключевые моменты, то получим следующее.

Первое – по Гирцу религия не описывает социальный порядок[79], а формирует его. Религиозные символы выступают при этом в роли формирующих образцов, в роли моделей, которые служат основой для организации жизни общества.

Второе – религия призвана обеспечивать человеку способность справиться с паникой при столкновении с фактом человеческой ограниченности во всех ее проявлениях – интеллектуальной, нравственной и физической. Посредством сакральных символов религия формирует и поддерживает мотивацию как направленное устойчивое стремление, постоянное желание совершать определенного рода действия и испытывать определенные чувства, а также формирует одномоментные, временные настроения. Символическое функционирование религии как культурной системы, по мнению Гирца, должно обеспечивать, закреплять и по возможности охранять человека от «несогласованных откровений мирского опыта».

Третье – ритуал в понимании Гирца представляет собой сакрализованное действие, в процессе которого возникает убеждение, что религиозные понятия отражают реальность и что религиозные предписания разумны.

Гирц выделял четыре перспективы, четыре способа восприятия жизни – научную, эстетическую, религиозную и здравый смысл. Первые три перспективы рассматривают мир со своих позиций, то есть в определенной мере являются косными, а здравый смысл, который Гирц называл «перспективой наивного реализма», дает возможность воспринимать мир таким, какой он есть. Здравый смысл абсолютно прагматичен, он помогает изменять то, что поддается изменению, и приспосабливаться к тому, что изменить невозможно (ну как тут не вспомнить известную молитву немецкого богослова Карла Фридриха Этингера: «Господи, дай мне спокойствие принять то, чего я не могу изменить, дай мне мужество изменить то, что я могу изменить. И дай мне мудрость отличить одно от другого»). «Мы вынуждены жить в обоих мирах: в мире повседневной реальности с его ощутимыми несовершенствами и в культурном мире, посредством которого мы пытаемся понять и исправить эти несовершенства», – пишет Гирц в одной из своих работ.

Гирц создал интересную классификацию религий, идеально подходящую для антропологических целей. Он поделил религии на три типа по характеристике источника авторитета – религии племенных народов, мистические религии и харизматические религии. В первом случае авторитетом является «убедительная сила традиционной системы образов», во втором – «бесспорная сила экстрасенсорного опыта», а в третьем – «притягательная сила харизматичной личности».

С концепциями религий мы закончили, но если эта тема вас заинтересовала серьезно, то на ближайшие полгода занятие у вас есть (да – на полгода как минимум, потому что это очень глубокая и всесторонне разработанная тема). Но прежде, чем ставить точку, надо уделить внимание такому феномену, как вера в загробную жизнь, который встречается во всех культурах. Души могут странствовать по земле, вступая при этом во взаимодействие с живыми людьми, или же могут пребывать в загробном мире. Повсеместно распространено мнение о том, что душа имеет (или способна принимать) облик умершего человека. Это логично, ведь в снах и видениях люди видят умерших такими, какими они их знали. В ряде первобытных культур сходство души с телом простирается вплоть до увечий, которые могут быть нанесены телу после смерти. Эдвард Тайлор в своей «Первобытной культуре» приводит пример с неким вест-индским плантатором, рабы которого, будучи доведенными до отчаяния, начали искать спасения в самоубийстве. Чтобы прекратить массовый суицид, плантатор приказал отрезать голову и руки у трупов самоубийц, отчего, по верованиям рабов, лишались голов и рук души умерших. В результате самоубийства прекратились.

Согласно верованиям китайцев, человек должен быть похоронен в том виде, в каком он родился. Китайские евнухи на протяжении всей жизни хранили то, чего они были лишены при оскоплении в коробе, заполненном известью. Этот короб клали в могилу вместе с телом. Отсутствие короба могло служить препятствием для захоронения евнуха на родовом или каком-то ином престижном кладбище. Услуги по оскоплению стоили очень дорого, потому что евнухи делали в Китае хорошую карьеру. Большинство их состояло на императорской службе, но также евнухи служили императорским родственникам, высокопоставленным чиновникам (например – начальникам провинций) и богатым землевладельцам. Евнухов использовали не только для работы в гаремах, но и на административно-хозяйственных должностях. Нередко евнухи становились ближайшими помощниками императоров или даже управляли государством самостоятельно при малолетних императорах. Евнухи пользовались бо́льшим доверием, чем не оскопленные мужчины. Считалось, что евнухи более управляемы и менее алчны, поскольку у них нет детей, которых нужно обеспечивать. Нередко для мальчика из бедной семьи оскопление было единственным шансом, «путевкой» в хорошую жизнь. Лекари шли навстречу и соглашались сделать операцию после уплаты небольшого аванса[80] с условием, что полное вознаграждение они получат позднее, когда оскопленный мальчик сделает карьеру и разбогатеет. В залог у лекаря оставался короб с отрезанными частями тела, который спустя много лет выкупался за большие деньги. Лекари запрашивали много, поскольку понимали, что короб непременно будет выкуплен.

Обычай скальпирования убитого врага, который, к слову будь сказано, был распространен не только среди некоторых североамериканских индейских племен[81], изначально представлял собой не добычу военного трофея, подтверждающего доблесть его обладателя, а меру предосторожности. Согласно поверьям, в волосах заключалась сила человека, к месту можно вспомнить библейского Самсона, остриженного коварной филистимлянкой Далилой. После снятия скальпа с мертвого тела, дух убитого тоже лишался волос и уже не был способен отомстить убийце. Подобная защита от мести духов встречается в разных культурах. У трупа отрезается то, без чего он становится неопасным – скальп, руки, пальцы или, к примеру, уши. И пусть вас не удивляют уши. Если верить в то, что духи плохо видят, но хорошо слышат, то отрезание ушей убитого врага выглядит вполне разумной защитной мерой, потому что без ушей дух не будет ничего слышать и не сможет опознать обидчика по голосу (да, разумеется, отрезание ушных раковин не лишает слуха, но первобытным племенам устройство органа слуха неведомо).

Духи пришли к людям из сновидений и прочих видений, в которых с ними можно было взаимодействовать – разговаривать или, скажем, прогнать прочь. Явление духов умерших неопровержимо свидетельствовало о загробной жизни, о том, что умирает только тело, но не душа.

Духи, как и люди, делились на хороших и плохих. Хорошие духи (например – духи предков, великих воинов или каких-то других уважаемых людей) покровительствовали живым, опекали их, посылали удачу. Духи врагов или каких-то других «плохишей» делали обратное.

Хорошим духам нужно было оказывать почтение – приносить им ритуальные дары, заботиться об их благополучии и т. п. Тактика взаимодействия с плохими духами была двоякой – их можно было прогонять при помощи ритуалов или амулетов, но можно было и задабривать, чтобы они не причиняли зла.

Вера в загробную жизнь улучшила отношения между людьми. Понимая, что их посмертное бытие будет во многом, если не полностью, зависеть от живых, люди еще сильнее замотивировались на сохранение хороших отношений с родственниками и соплеменниками.

Как, по-вашему, почему китайцы в большинстве своем сильно радуются рождению мальчика и, мягко говоря, не очень-то радуются, когда у них рождаются девочки?

Первым на ум приходит ответ – потому что сын будет содержать родителей в старости, а дочь уйдет в чужую семью и будет заботиться о родителях мужа. Но знаете ли вы, что в Китае традиционно принято платить выкуп за невесту ее родителям и что выкуп этот довольно велик? Он не только покрывает расходы, но и содержит определенную «прибыль». К тому же, родители всегда могут рассчитывать на какую-то помощь со стороны замужних дочерей. Непочтительность к предкам и, в первую очередь, к родителям считается в конфуцианстве одним из главных грехов. Дело не в содержании родителей, а в том, что только потомки мужского пола могут совершать ритуалы в честь предков, которые обеспечивают духам умерших благополучную загробную жизнь. Если род прервется по мужской линии, то духам предков придется несладко. Поэтому хотя бы один потомок мужского пола должен быть в каждом поколении. Если родить мальчика не удается, его усыновляют. Так, например, поступают евнухи, у которых своих детей быть не может.

Со временем люди пришли к мысли о том, что блага загробного существования зарабатываются во время жизни. Так, например, храбрые воины после смерти попадают в условную Страну Вечной Охоты, где их ждут женщины, прожившие свою жизнь достойно, а трусы, предатели, неверные жены и прочие недостойные члены общества после смерти тоже попадают туда же в виде животных. Страшно было лишиться вечного загробного блаженства вследствие недостойного поведения или каких-то неблаговидных поступков. В результате мотивирующее воздействие верований в загробную жизнь усилилось еще больше.

В представлении первобытных людей человеческая душа была материальной, но невидимой, будто бы состоящей из пара. Поэтому объяснение взаимодействия с духами умерших предков не составляло труда, ведь «парообразный» дух был материальным. Особым, но материальным. С появлением понятия о невещественности души людям пришлось искать объяснение тому, как нематериальный дух способен обретать видимый, пускай и призрачный облик, говорить и двигаться. В большинстве случаев невещественные души наделялись способностью сгущать окружающий их воздух в призрачное тело или же получали тело на время каким-то чудесным способом.

Примитивность первобытных верований позволяет находить всему простые и понятные объяснения. А вот в сложных религиях первобытному человеку очень многое кажется непонятным, не соответствующим реальному положению вещей. Именно поэтому первобытные племена активно сопротивлялись обращению в христианство, а если и соглашались на это, то чаще всего их согласие было притворным, купленным за какие-то материальные блага, обещанные миссионерами или данным под страхом уничтожения. Очень часто неофиты тайно продолжали исповедовать свою традиционную религию. Днем они могли посещать церковные службы, а по вечерам устраивали пляски вокруг костра, несмотря на строгое предупреждение, содержащееся в Священном Писании: «Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом не радеть. Не можете служить Богу и маммоне»[82].

Со временем приверженность «официальной» религии крепла, а «тайная» религия постепенно превращалась в традицию. Ритуалы утрачивали свой изначальный смысл и становились частицами этнической культуры – народным танцем или праздничным обрядом. Древние римляне говорили: «Scire leges non hoc est verba earum tenere, sed vim ac potestatem» – знание законов состоит не в том, чтобы помнить их слова, а в том, чтобы понимать их смысл. С древними религиозными ритуалами, вытесняемыми конкурирующей религией, все происходит наоборот – «слова» остаются, а смысл уходит.

Но может случиться и так, что древний ритуал или какой-то другой элемент религии переходит в новую религиозную систему и укореняется в ней. Любая форма религии может влиться в другую, более сложную религию и стать ее составной частью. Смешивание двух или более религиозных систем верований в новую систему, или же включение в религиозную традицию компонентов неродственных традиций, называется религиозным дуализмом.

Ярким примером религиозного дуализма может служить южно-корейская католическая церковь, прихожане которой наряду с исповедованием христианства практикуют чеса – церемонию почитания памяти предков, а также придерживаются многих других конфуцианских и буддийских обычаев.

Иногда во время перехода из одной религии в другую, элемент может до неузнаваемости изменять свое значение. В брахманизме, религии Древней Индии, возникшей в первом тысячелетии до нашей эры, существует понятие кармы (слово это на санскрите означает «возмездие»). Согласно «закону возмездия» судьба любого живого существа в его последующем перевоплощении определяется его поступками в текущей жизни. Добрые дела позволяют возродиться в более высоком статусе и прожить благополучную жизнь, а плохие поступки ведут к понижению статуса и всяческим мытарствам. Теория кармы была создана для оправдания кастового неравенства, существовавшего в Индии на момент возникновения брахманизма, и для мотивации представителей низших каст, которым полагалось мириться со своим незавидным положением и ни в коем случае не выражать недовольства своим местом в общественной иерархии. Не возмущайся, сам виноват, что родился неприкасаемым и находишься в самом низу иерархии, видимо, изрядно нагрешил в прошлой жизни…

В буддизме же понятие кармы никак не связано с «вознаграждением и наказанием». Кармическое учение в буддизме представляет собой теорию причины и следствия, которая не имеет ничего общего с идеей справедливости. В буддизме карма – естественный порядок вещей. Счастье является следствием хороших поступков, а страдание – плохих.

«Но это же практически то же самое!» – могут подумать сейчас некоторые читатели.

На самом деле совсем не то же самое. Содержание другое и значение другое. В буддизме карма – закон природы, а в индуизме – выражение Высшей воли.

И в завершение научного разговора о религиях хочется вспомнить Альберт Эйнштейна, который на вопрос маленькой девочки «молятся ли ученые?» ответил так: «Каждый, кто серьезно занимается наукой, убеждается в том, что в законах природы присутствует некий дух, и этот дух выше человека. По этой причине занятия наукой приводят человека к религии».

Способны ли любить животные или же они могут испытывать только чувство привязанности – вопрос открытый, а вот в отношении человека можно не сомневаться. Человек умеет любить, да так, что мало не покажется.

«Когда вода Всемирного потопа вернулась вновь в границы берегов, из пены уходящего потока на сушу тихо выбралась любовь».

В «Балладе о любви» Владимир Высоцкий немного исказил факты. Любовь существовала еще до потопа. Сколько существует человек, столько существует и любовь.

Вопросом «что такое любовь и каковы ее основные признаки?» можно озадачить многих ученых, будь то психологи, антропологи или философы. Не задумываясь, ответ на этот вопрос могут дать только поэты и врачи-венерологи. У каждого поэта будет свой вариант ответа, причем – рифмованный, а врачи-венерологи будут отвечать одинаковой прозой: «Любовь – это причина возникновения венерических заболеваний».

Проблему любви в антропологии решила в конце ХХ столетия американка Хелен Харрис. В своей докторской диссертации с завлекательным названием «Природа человека и природа романтической любви»[83] она привела характерные признаки романтической любви, причем не в своей личной интерпретации, а те, которые признаются большинством ученых.

Признак первый и самый главный – это желание быть вместе, рядом друг с другом, потребность в физической и эмоциональной близости, предполагающая взаимность.

Признак второй – идеализация любимого человека. Влюбленные не только не обращают внимания на недостатки объекта своей привязанности или же оправдывают их, но и могут наделять его выдуманными достоинствами, тем, чего нет, но что хотелось бы видеть. Любовь не слепа, она иллюзорна.

Признак третий – эксклюзивность любви. Чувства направлены на одного конкретного человека, который кажется исключительным, непохожим на других людей.

Признак четвертый – это эмоциональная зависимость от любимого человека.

Признак пятый – постоянные, можно сказать, навязчивые мысли о любимом человеке.

Признак шестой – перестройка иерархии жизненных приоритетов в пользу поддержания отношений. Все прочее отодвигается на второй план.

Признак седьмой и последний – это чувство эмпатии, сопереживания, сочетающееся с потребностью заботиться о любимом человеке. Эту заботу нельзя считать альтруистической, ведь она является проявлением потребности влюбленного человека, а не актом чистого бескорыстия. Влюбленный заботится о объекте своей привязанности, потому что не может поступить иначе и рассчитывает на проявление взаимной заботы.

С любовью разобрались (шутка это, ведь с таким сложным чувством разобраться в принципе невозможно), теперь можно переходить к любовной магии, которая лежит в основе всех эротических культов.

Если честно, то простейшие эротические магические ритуалы очень похожи на обычное ухаживание. Мужчина, желающий приворожить к себе женщину, надевает на себя какое-то украшение, над которым предварительно произнесено магическое заклинание, и в таком виде предстает перед женщиной. Нередко заклинание срабатывает… Увидев на мужчине «магический» предмет, а у каждого племени он свой – ожерелье из ракушек, головная повязка, плетеные браслеты или что-то еще, – женщина понимает, что данный мужчина испытывает к ней сильное чувство, раз уж потрудился обзавестись амулетом и прочесть над ним заклинание (а во многих племенах предметы заклинают колдуны, разумеется – небесплатно). Сильное чувство, толкающее мужчину на какие-то жертвы во имя любви – это плюс в глазах женщины. При наличии магического амулета шансов на взаимность больше, чем без него. Магия работает!

Иногда магический ритуал может осуществляться через посредника. Так, например, у народа семанги, аборигенов Малаккского полуострова, мужчина отправляет к предмету своего вожделения мальчика, который должен намазать женщине лоб и грудь приворотной мазью, а влюбленные женщины посылают к мужчинам девочек. Формально полагается производить ритуал во время сна объекта, но кто же может остаться спящим, когда его усердно натирают пахучим растительным «пюре»? Разумеется, имя организатора этой процедуры не остается тайной. Таким образом, данный ритуал можно рассматривать как предварительное сватовство, декларацию намерений, заявление о своей любви. Но по сути – это любовная магия, ибо над мазью прочитаны положенные заклинания.

У любовной магии существует и оборотная сторона – помимо приворотов, существуют и отвороты, ритуалы, создающие помехи для любовных отношений. Можно пойти и дальше – нанести вред тому, кто тебе докучает или же счастливому сопернику, лишить его половой силы или же привлекательности. Надо сказать, что любовные ритуалы невероятно живучи, и в этом вы можете убедиться сами, набрав в поисковике слова «приворот на любовь» или «любовный приворот». Мы живем в век нанотехнологий и контролируемых пандемий. Казалось бы – о каких приворотах вообще может идти речь? Но не надо забывать о том, что любовь – это особое чувство, которое в какой-то степени лишает человека разума (и почему, интересно, Хелен Харрис не включила снижение способности логически мыслить и способности адекватно воспринимать реальность в свой перечень характерных признаков любви?). Любовь безрассудна, и в стремлении добиться вожделенной взаимности даже убежденный материалист может дойти до того, чтобы обратиться за помощью к магу или ворожее.

Вот пример сходства ритуалов из совершенно разных культур, разделенных не только расстоянием, но и временем. У некоторых папуасских племен существует следующий обычай любовного приворота – мужчина вытирает листом табака лицо и подмышки, затем измельчает лист, набивает им трубку и вручает ее предмету своей страсти с просьбой раскурить. Сам по себе факт такой просьбы уже является чем-то вроде предложения руки и сердца, но обратите внимание на манипуляции, которые проделываются с табачным листом, и сравните их со способом приворота, который использовался в городе Дедюхине Пермской губернии (ныне этого города не существует, его территория была затоплена Камским водохранилищем). Влюбленный мужчина должен был хорошенько вспотеть, утереть пот платком и тем же платком утереть любимую женщину, приговаривая при этом про себя заговор: «Как у меня, раба божия, пот кипит и горит, тако же бы у рабы божией кипело и горело сердце обо мне, рабе божием»[84].

Поразительное совпадение, не правда ли? Только давайте не будем искать потаенные связи между Новой Гвинеей и Пермской губернией, а вспомним о феромонах. Люди замечали, что запах мужского пота привлекает женщин, а запах женского пота – мужчин, и использовали это в ритуалах любовной магии.

Во всех, без исключения, культурах отыщутся ритуалы любовной магии, в которых используются еда или питье, «заколдованные» определенным образом – при помощи заклинаний или же посредством добавления чего-то интимного, личного (слюны, крови, пепла от сожженных волос и т. п.). Простой дар, используемый в качестве средства для привлечения внимания, усиливается магическим компонентом, который повышает эффективность действия.

Любая культура развивается, эволюционирует, и ее составные части тоже развиваются, магические ритуалы усложняются. Уже известный вам Бронислав Малиновский в своей работе «Сексуальная жизнь дикарей Северо-Западной Меланезии» описывает ряд сложных ритуалов любовного приворота, из которых мы рассмотрим два.

Первый ритуал начинается со сбора листьев двух растений. Листья кустарника мягкие, хорошо впитывающие влагу, называются «листьями грязи», а листья дерева, обладающего очень гладкой и чистой корой – «листьями очищения». Собранная охапка листьев кладется на какой-нибудь большой лист, после чего над листьями читается заклинание омовения:

Далее перечисляются все части тела, которые впоследствии будут натерты листьями. Вот их перечень: голова, лицо, брови, нос, щека, подбородок, рот, горло, плечи, гортань, грудь, бока, подмышки, ягодицы, бедра, колени, икры и ступни. Всякий раз нужно добавлять: «я очищаю его листьями».

После того, как будут упомянуты ступни, читается завершающая часть заклинания:

После того, как заклинание прочитано, заговоренные листья тщательно заворачивают в лист, на котором они лежат. Это нужно для того, чтобы они не потеряли магическую силу, данную заклинанием, пока мужчина будет купаться в море.

Надо сказать, что большинство сложных привораживающих ритуалов начинаются с наведения красоты. В одних культурах эталоном красоты считается чистое тело, в других – обмазанное глиной, но в любом случае влюбленный должен максимально повысить свою привлекательность.

Закончив водные процедуры, мужчина разворачивает сверток и вытирается с головы до пят заговоренными листьями, используя их как полотенце. Затем листья выбрасываются в море со словами, смысл которых сводится к тому, чтобы колдовство повлияло на глаза такой-то женщины, привлекло ее внимание к мужчине, совершившему ритуал. Считается, что душа девушки будет «подниматься и опускаться», то есть трепетать точно так же, как морскими волнами поднимаются и опускаются листья.

Согласитесь, что такой ритуал сильно отличается от простого вытирания лица и подмышек листом табака… «Это же целая канитель, дорогие товарищи», как говорил один комедийный персонаж. Сложные ритуалы создавались не от скуки, а потому что люди считали, что они действовали эффективнее, чем простые. Больше труда – весомее результат, разве не так?

Но иногда ритуал вытирания магическими листьями не действовал на глаза и душу женщины. Тогда влюбленному мужчине приходилось прибегать к более сложному способу.

Первым делом мужчина угощал девушку какой-то пищей или же листом табака, который было принято жевать. Над угощением предварительно прочитывалось заклинание, в котором мужчина воспевал свою красоту и грозился забрать себе красоту (в оригинале это называлось «взять лица») других мужчин.

От бесконтактной или, как еще говорят, имитативной магии, используемой в первом ритуале, влюбленный мужчина переходит к более сильной контактной магии. Контактная любовная магия, если кто не в курсе, считается более эффективной. Недаром же подавляющее большинство приворотов включает в себя элементы контактной магии – предмету обожания дают съесть или выпить что-то заговоренное, втыкают тайком в его одежду заговоренную иголку, прошивают одежду заговоренной ниткой и т. п.

Угощением дело не ограничивается, это всего лишь прелюдия к магическому романсу, который начинается с того, что мужчина помещает в сосуд с кокосовым маслом ароматное растение квойявага и произносит над сосудом заклинание крайне откровенного свойства, содержащее призывы «вырывай мои волосы», «пей мою кровь», «ухвати мой пенис и…».

Заговоренным маслом нужно намазать тело девушки (лучше всего масло действует, будучи нанесенным на грудь) или полить ее лицо. Это обычно делается во время коллективных игр или танцев. Намазал ладони маслом, улучил подходящий момент, схватил любимую за грудь – и дело, что называется, в шляпе. А если по каким-то причинам близкий контакт с любимой невозможен (бывают же, например, очень застенчивые мужчины или женщины-недотроги), то можно прибегнуть к хитрости – капнуть масло на цветок и устроить так, чтобы он попал в руки любимой. Цивилизация облегчила задачу – в наше время масло капают на сигарету, которую затем выкуривают вблизи от любимой или же угощают ее этой сигаретой[85].

Завершающая часть ритуала проводится в любом случае, вне зависимости от того, подействовали две предыдущие или нет. Даже если влюбленный достиг желаемого, ему нужно закрепить эффект, сделать так, чтобы его возлюбленная на протяжении всей оставшейся жизни ни на кого другого больше не глядела.

Снова используется кокосовое масло, в котором отваривается местная разновидность мяты, символизирующая магию и обольщение. Над маслом произносится более длинное (и еще более откровенное) заклинание, воспевающее на разные лады чувственное возбуждение и любовное беспамятство. «Мои объятия и твои объятия разжигают наше любовное беспамятство. Мое любовное царапанье и твое любовное царапанье разжигают наше любовное беспамятство… и т. д.». Заговоренным маслом нужно натереть возлюбленную, а если это невозможно, то придется ночью тайком пробираться в ее жилище и капать маслом возле ее ноздрей. Рискованно, но зато результат гарантирован стопроцентно. «Если это удалось сделать, устоять перед колдовством невозможно», – заключает Малиновский, а ему можно верить, ведь он спец и профи.

Магические любовные ритуалы могут уживаться даже с теми религиями, которые отвергают любые проявления колдовства, например – с христианством. В Священном Писании сказано: «Когда ты войдешь в землю, которую дает тебе Господь Бог твой, тогда не научись делать мерзости, какие делали народы сии: не должен находиться у тебя проводящий сына своего или дочь свою чрез огонь, прорицатель, гадатель, ворожея, чародей, обаятель, вызывающий духов, волшебник и вопрошающий мертвых; ибо мерзок пред Господом всякий, делающий это, и за сии-то мерзости Господь Бог твой изгоняет их от лица твоего; будь непорочен пред Господом Богом твоим; ибо народы сии, которых ты изгоняешь, слушают гадателей и прорицателей, а тебе не то дал Господь Бог твой. Пророка из среды тебя, из братьев твоих, как меня, воздвигнет тебе Господь Бог твой, Его слушайте».

Тем не менее, в христианской России существовало много любовных наговоров, произносимых над едой или питьем, в которых упоминались Господь, Иисус Христос и Богородица. Вот пример такого наговора из Череповецкого уезда Новгородской губернии: «Господи Боже, благослови Христос! Стану я, раб Божий, (имя рек) благословясь, пойду перекрестясь, из избы дверьми, со двора в ворота, в чистое поле. В чистом поле, в зеленых кустах, в поморье стоит вертеп; в том вертепе сидит матерая жена на золотом стуле между троих дверей. Молюся я, раб Божий (имя рек) до ней: «Ты старая матерая жена, тебе дано от Господа и от Пресвятыя Богородицы ведати меня, раба Божия (имя рек), Адамов закон, Еввину любовь, вложи желанное сердце рабе Божией (имя рек) по мне, по рабе Божием (имя рек). И тут старая матерая жена милостивая, милосердая, золота ступа, покидает шолковой кужелек, веретенцо серебрянтое, молится Христу Царю Небесному, Богородице, Матери Царице, вкладывает желанное сердце рабе Божией (имя рек). Как кипит под землею летом безпрестанно белой ключь, так бы кипело, горело сердце и душа у рабы Божией (имя рек) по мне, по рабе Божием (имя рек). Как всякой человек не может жить без хлеба, без соли, без платья, без ежи, так бы не можно жить рабе Божией (имя рек) без меня, раба Божия (имя рек). Коль тошно рыбе жить на сухом берегу, без воды студеныя, так бы тошно было рабе Божией (имя рек) без меня, раба Божия (имя рек). Коль тошно младенцу без матери своей, а матери без дитяти, толь тошно рабе Божией (имя рек) без меня, раба Божия (имя рек). Как быки скачут на корову или как корова в Петровки голову закинет, хвост залупя, так бы раба Божия (имя рек) бегала и искала меня, раба Божия (имя рек), Бога бы не боялась, людей бы не стыдилась, во уста бы целовала, руками обнимала, блуд сотворила. И как хмель вьется около кола по солнцу, так бы вилась, обнималась около меня, раба Божия (имя рек). Как цвела утренняя роса, дожидаясь красного солнца из-за гор из-за высоких, так бы дожидалась раба Божия (имя рек) меня, раба Божия (имя рек), на всякий день и на всякий час, всегда, ныне и присно и во веки веков, аминь»[86].

«Людей бы не стыдилась, во уста бы целовала, руками обнимала, блуд сотворила» перекликается с меланезийским ««ухвати мой пенис и…». Это явный отголосок древней, дохристианской, магической формулы, в которой все называется своими именами.

Наряду с любовной магией существовали религиозно-магические представления, которые можно назвать половым табу. К этой категории относятся разнообразные традиции, запреты, суеверия и представления, касающиеся половых органов и половых отношений.

Одним из самых древних половых табу является экзогамия – заключение брака за пределами определенной социальной группы, чаще всего родственной. Иначе говоря, экзогамия представляет собой запрет половых и брачных отношений между близкими родственниками, членами одного рода или клана. Запрет на браки «между своими» скорее всего был связан с тем, что в таких браках, из-за наличия у обоих родителей схожих мутаций, гораздо чаще рождаются больные дети. Однако есть и другие версии, объясняющие появление экзогамии стремлением к расширению социальных контактов и установлению отношений с другими социальными общностями или же стремлением к улучшению отношений в коллективе (половые отношения между членами группы приводили к частым внутренним конфликтам). Возможно, что члены другой общины выглядели привлекательнее своих сородичей, с которыми приходилось сталкиваться ежедневно, что приводило к притуплению полового влечения. А британский социолог Герберт Спенсер, идеи которого пользовались большой популярностью во второй половине XIX века, объяснял экзогамию с военной точки зрения. Первобытные общины постоянно воевали между собой, а для воина в то время не было более ценного трофея, чем женщина. Так вот и привыкли мужчины жениться на женщинах из других племен. Интересное объяснение придумал уже упоминавшийся выше Джон Фергюсон Мак-Леннан. По его мнению, в самых древних группах людей всех женщины считались собственностью вожака, а другим мужчинам запрещалось вступать с ними в половые отношения. Посягательство на собственность вожака расценивалось как тяжкое оскорбление и каралось смертью. Такой вот получался гибрид горилльего гарема с общиной щимпанзе – вожак не изгонял мужчин из общины, поскольку они были нужны для охоты и войны, но и спариваться с женщинами им не давал. Выход у подчиненных мужчин был один – добыть себе женщину в другом племени в качестве трофея.

Другой разновидностью полового табу стала стыдливость в области половой сферы, в особенности – в отношении лиц противоположного пола. Развитие культуры на определенном этапе рождает потребность в прикрытии своей наготы. Это явление происходит повсюду, у всех народов, и связано оно с повышением значения брачных отношений. Открытая демонстрация гениталий – это соблазн, а соблазнов нужно стараться избегать, потому что они приводят к конфликтам. Впрочем, прикрытие наготы можно объяснить и стремлением защитить половые органы как наиболее ценные, производящие потомство. К месту можно вспомнить обычай ношения котеков – футляров для пениса, – встречающийся у некоторых племен Новой Гвинеи. Котеки делаются из высушенных плодов тыквы-горлянки или других растений. Носятся они постоянно. Мужчины снимают свои котеки только при мочеиспускании или при половом акте. У каждого племени существует своя специфическая разновидность котека и способ их ношения (направленными прямо вбок, прямо вверх или же под определенным углом). Котеки имеют сугубо защитное предназначение, во всяком случае, об их мистической составляющей антропологам пока еще ничего не известно.

Вершиной признания значения брака стало его религиозное освящение, превращавшее простой договор между партнерами в союз, благословенный свыше.

У первобытных народов заключение и расторжение брака чаще всего не сопровождается никакими ритуалами. Исключение составляют те случаи, когда женится кто-то из наиболее уважаемых членов племени, но и тогда в церемонии нет ничего религиозного, это просто праздник. Соответственно, нарушение супружеской верности не расценивается как «грех», это обычное житейское дело, сугубо личное, которое обществом никак не оценивается. Но на определенной стадии развития общества браку начинает придаваться сакральное значение, и тогда появляются ритуал освящения брака и различные свадебные обряды.

У любого народа существуют обычаи разобщения полов в быту. Наглядным проявлением этого разобщения служит наличие разной одежды у мужчин и женщин. Традиция сохранения целомудрия до брака – это тоже половое табу, аналогичное ритуальному целомудрию священнослужителей. Также к половым табу относятся все суеверные представления о «нечистоте» женщин, обусловленные наличием у них такого признака, как менструация. Запрет на половые

отношения во время месячных абсолютно оправдан: это чревато развитием воспалительных заболеваний половой сферы (и у мужчин, кстати говоря, тоже).

Кроме того, запрет на прикосновение в этот период ко многим хозяйственным предметам, а также и скоту, облегчал жизнь женщины, освобождая ее от многих бытовых повинностей. Однако из положительного смысла выросло много отрицательного – женщина стала считаться существом второго сорта, а запреты, первоначально касавшиеся только периода месячных, стали каждодневными. Какую культуру не взять, везде будут какие-то специфические запреты, касающиеся женщин. Смысл этих запретов заключается в магическом свойстве женщин насылать неудачу, которое происходит от понятия их нечистоты. Суеверный запрет на появление женщин на кораблях, который раньше был широко распространен, является трансформацией древнего запрета на присутствие женщин в лодке во время ловли рыбы. Промысел – это дело, которое зависит от удачи, поэтому женщинам лучше держаться от орудий промысла подальше, особенно в период месячных.

Аналогичные запреты, касавшиеся мужчин, имели иное происхождение и иной смысл. Мужчинам запрещено притрагиваться к каким-то женским орудиям труда и бытовым предметам потому что это уравнивает их с женщинами, умаляет их достоинство. Такие запреты появились, когда произошло разделение труда на мужской и женский. Например, у ненцев женщинам запрещено прикасаться к орудиям промысла, а мужчинам – к очажным шестам и к очажному крюку. Если жена подаст собирающемуся на охоту мужу карабин, то охоту лучше отложить, потому что удачи не будет (хорошо бы и от карабина избавиться – продать и купить вместо него новый, которого не касалась женская рука). Но если мужчина займется устройством очага, то семье от этого никакого ущерба не будет и никаких бедствий не произойдет, просто его мужскому достоинству будет нанесен определенный ущерб.

Некоторые ученые считают, что запреты для мужчин были установлены не мужчинами, а женщинами. Трактовка, конечно же, оскорбительна для женщин – мужчина не должен касаться этого, чтобы не сравняться с женщиной. Или же можно рассматривать такой запрет как декларацию нежелания мужчин заниматься какими-то делами. Но выгоду из подобных запретов извлекают женщины. Например, если ненецкая жена недовольна своим мужем, то она может демонстративно отказаться разводить огонь в очаге и готовить еду. Разумеется, для такой демонстрации будет выбран наиболее благоприятный момент, например – когда голодный мужчина вернется в свой чум с охоты или рыбалки. Мужчине придется выбирать между утратой достоинства и уступками жене.

Мог ли человек исключить возможность половой связи со сверхъестественными существами, созданными его воображением?

Разумеется – не мог.

У многих народов есть предания о сексе человека с духами и богами. Так, например, в шаманизме, основу которого составляет общение шамана с духами, дух-покровитель шамана может считаться его небесной женой, а дух-покровитель шаманки – ее небесным мужем. Отношения шаманов с духами-покровителями воспринимаются как разновидность мистической половой связи. У многих африканских народов есть вера в духов, которые способны вступать в половые отношения с людьми, приняв человеческий облик. В китайской традиционной мифологии волшебная девятихвостая лисы-оборотни (хули-цзин) соблазняют мужчин в облике красивых молодых девушек, чтобы завладеть их жизненной энергией. Древнегреческие боги, начиная с Зевса-громовержца и заканчивая златокудрым красавчиком Аполлоном, свободно вступают в половую связь с людьми. Братья Ромул и Рем, основатели Рима, согласно легенде, были рождены женщиной от бога войны Марса[87]. Кстати говоря, рождение двойни у многих народов рассматривается как результат не только человеческих, но и «потусторонних» половых отношений матери: отцом одного ребенка является мужчина, а другого – сверхъестественное существо, дух или бог.

Считается, что вера в половое общение с сверхъестественными существами произошла от эротических сновидений. Но не исключено, что ее появлению способствовали гиперсексуальные люди, обладавшие патологически высоким половым влечением, которое обуславливало высокую половую активность. Гиперсексуальность могла восприниматься как дар, полученный в результате полового акта с божеством, или же как возможность вступления в половую связь с божествами.

В средневековой Европе была распространена вера в инкубов и суккубов, демонов, принимавших соответственно мужской или женский облик[88] для вступления в половую связь с людьми, точнее – для имитации такой связи. До XII века существование демонов-соблазнителей христианскими богословами не признавалось, эти существа фигурировали только в народных сказаниях. Но с XIII века начало создаваться учение о инкубате, одним из основоположников которого стал парижский епископ Гильом Овернский, детально описавший особенности секса демонов и людей. На полноценные совокупления с людьми демоны не способны, они умеют лишь создавать иллюзию таковых, но делают это весьма умело, настолько, что женщина, имевшая с демоном дело один или два раза, думает, что пережила полтора десятка совокуплений. А для того, чтобы сделать женщину беременной, демоны собирают сперму, испускаемую во время поллюций или мастурбаций, и вдувают его в женское лоно. Некоторые исторические персонажи считались «сыновьями» инкубов, например – Жиль де Рец, маршал Франции, участник Столетней войны, алхимик и оккультист, казненный в 1440 году по обвинению в серийных убийствах малолетних детей и подростков.

Наивысшим развитием эротических верований стали эротические культы богинь любви, которым в некоторых религиях могли сопутствовать божества мужского пола. Так, например, у древнегреческой богини любви Афродиты, которая у римлян стала Венерой, был сын-помощник[89] Эрот (у римлян – Амур или Купидон), изображавшийся в образе красивого крылатого мальчика с лирой или луком.

Если Афродита «заведовала» только любовной сферой, то большинство ее «коллег», начиная с Венеры и заканчивая аккадской Иштар и древнеегипетской Исидой, помимо любви также ведали плодородием. Иначе и быть не могло, ведь плодородная сила земли во всех земледельческих культурах олицетворялась с плодородием женского чрева. «Земля родит», – говорим мы, и неспроста мы так говорим. Что же касается белоручки-Афродиты, то культ ее появился у греков позже культа богини плодородия Деметры, одной из наиболее почитаемых древнегреческих богинь. Поскольку «должность» богини плодородия уже была занята, Афродите досталась только «министерство любви».

Смотрите, что получается. Богиня Деметра научила людей земледелию, бог Арес научил их воевать друг с другом, бог Гермес научил их торговать, воровать и обманывать, бог огня Гефест научил их кузнечному ремеслу, но ни Афродита, ни кто-то из ее «коллег» не научил людей любви. Любовь была с человеком всегда, и его не нужно было этому «ремеслу» обучать.

Отличительной чертой эротических культов было их подчиненное место. Боги и богини любви нигде и никогда не возглавляли пантеоны богов, но это не означает, что они не входили в число наиболее почитаемых. Воины не молились богине плодородия Деметре, земледельцы не молились богу торговли Гермесу, торговцев мало интересовал бог-кузнец Гефест, а кузнецов – покровитель искусств Аполлон, но к Афродите обращались все.

Эротический культ породил в Древнем мире такое ритуальную практику, как храмовая проституция – совершение полового акта в религиозных целях. В «Истории» греческого историка Геродота, которая на сегодняшний день является самым ранним полностью сохранившимся прозаическим произведением в европейской литературе, описывается проституция в Вавилоне при храме покровительницы города, богини природы, плодородия и любви Бэлит, которую древние греки называли Милиттой.

«Самый же позорный обычай у вавилонян вот какой, – пишет Геродот. – Каждая вавилонянка однажды в жизни должна садиться в святилище Афродиты и отдаваться [за деньги] чужестранцу. Многие женщины, гордясь своим богатством, считают недостойным смешиваться с [толпой] остальных женщин. Они приезжают в закрытых повозках в сопровождении множества слуг и останавливаются около святилища. Большинство же женщин поступает вот как: в священном участке Афродиты сидит множество женщин с повязками из веревочных жгутов на голове. Одни из них приходят, другие уходят. Прямые проходы разделяют по всем направлениям толпу ожидающих женщин. По этим-то проходам ходят чужеземцы и выбирают себе женщин. Сидящая здесь женщина не может возвратиться домой, пока какой-нибудь чужестранец не бросит ей в подол деньги и не соединится с ней за пределами священного участка. Бросив женщине деньги, он должен только сказать: «Призываю тебя на служение богине Милитте!» Милиттой же ассирийцы называют Афродиту. Плата может быть сколь угодно малой. Отказываться брать деньги женщине не дозволено, так как деньги эти священные. Девушка должна идти без отказа за первым человеком, кто бросил ей деньги. После соития, отдав священный долг богине, она уходит домой, и затем уже ни за какие деньги не овладеешь ею вторично. Красавицы и статные девушки скоро уходят домой, а безобразным приходится долго ждать, пока они смогут выполнить обычай»[90].

Обратите внимание на то, что только чужестранцам позволялось свободного совокупляться с вавилонскими женщинами. Это было очень мудрое правило, позволявшее избегать конфликтов между жителями Вавилона, которые неизбежно бы возникали бы в случае контактов с чужими женами, сестрами и дочерьми. С чужестранца же взятки гладки – сделал свое дело и уехал восвояси.

Геродот не ради красного словца называет деньги, полученные от чужестранцев «священными», эти деньги оставались жрецам Бэлит. Храмовая проституция являлась способом сбора денег на культовые нужды. Можно считать, что женщины посредством своего тела делали пожертвование богине, получая взамен ее покровительство.

И не думайте, что храмовой проституции не было в Древней Греции. Геродот считал «позорным обычаем вавилонян» не само это явление, а то, что в нем принимали участие добропорядочные жительницы Вавилона. В греческих храмах Афродиты проституцией занимались рабыни-гетеры, которые были собственностью храма. Такая же практика была и в Древнем Риме. Лучшим подношением Афродите или Венере считались молодые рабыни привлекательной наружности. Совокупления с храмовыми рабынями не могли вызывать никаких конфликтов в обществе, поэтому их услугами пользовались все желающие, как чужестранцы, так и местные жители.

При индуистских храмах жили так называемые девадаси – женщины, посвященные божеству в детском возрасте родителями или же самостоятельно давшие обет служения. Девадаси принимали участие в религиозных ритуалах, выполняли различные работы, а также зарабатывали деньги для храма – танцами или проституцией, а часто и тем, и другим. Индийская храмовая проституция просуществовала до второй половины ХХ века, официально ее запретили только в 1988 году.

Формы половых и семейных отношений на протяжении человеческой истории изменялись, но их основа оставалась все той же. Именно поэтому эротические ритуалы являются одними из самых устойчивых в любой культуре. И, к сожалению, относительно плохо исследованными, поскольку они обычно исследуются не в совокупности, а по отдельности, по разным культурам.

  Первым термин «антропология» употребил в IV веке до нашей эры древнегреческий философ Аристотель.

  Полностью это высказывание русского философа Владимира Сергеевича Соловьева (1853–1900) звучит так: «Человек – существо социальное, и высшее дело жизни, окончательная цель его усилий лежит не в его личной судьбе, а в социальных судьбах всего человечества».

  По-научному стереоскопическое зрение также называют бинокулярным.

  Популяцией называется совокупность особей одного вида, длительное время обитающих на одной территории изолированно от других популяций данного вида. Примером популяции могут служить птицы одного вида, обитающие в одном лесу.

  Любители выискивать ошибки в текстах могут расслабиться и выдохнуть – автору известно, что саблезубых крокодилов никогда не существовало. Это собирательный художественный образ, олицетворение мощного и бескомпромиссного в своей прожорливости хищника.

  Поглощение энергии солнечного излучения зависит от угла его падения на поверхность И чем острее угол падения, тем слабее поглощение, то есть – слабее нагрев поверхности. На экваторе и около него, где солнечные лучи падают под прямым углом, поглощение максимальное, а по мере удаления от экватора оно начинает уменьшаться и в умеренных широтах уменьшается уже довольно существенно.

  Правда у эскимосов, живущих на Крайнем Севере от Гренландии до восточного края Чукотки кожа смуглая, хотя ей положено было бы быть светлой. Казалось бы – парадокс, но на самом деле этому «парадоксу» есть объяснение. Эскимосы традиционно едят много жирной северной рыбы, а в рыбьем жире витамины группы D содержатся в больших количествах. При таком рационе можно обойтись без синтеза холекальциферола клетками кожи, поэтому у эскимосов естественный отбор кожу не осветлял.

  Инфраотряд переводится с латыни как «надотряд».

  Парвотряд переводится с латыни как «малый отряд».

  В истории человечества есть пример эволюционного уменьшения головного мозга, но его мы рассмотрим чуть позже.

  Возникновение сходства между организмами различных биологических видов и вообще различных систематических групп, обитающих в сходных условиях, называется конвергентной (сближающей) эволюцией. Примером такой эволюции могут служить современные морские млекопитающие (сирены и китообразные), форма тела которых в процессе эволюции приобрела сходство с формой тела рыб, передние конечности стали похожими на плавники, а задние конечности за ненадобностью атрофировались.

Например, у представителей негроидной расы уровень содержания в крови липопротеинов высокой плотности выше, чем у европеоидов или монголоидов.

 Если кому интересно, то вот наши с вами «полочки» в биологической классификации.

Человек относится к царству животных, так как он использует для питания готовые органические вещества, а не вырабатывает их из неорганических веществ с использованием энергии солнечного излучения, как это делают растения.

Человек относится к типу хордовых, потому что человеческий зародыш имеет хорду (длинный эластичный продольный тяж, из которого развивается позвоночник), жаберные щели в глотке, спинную нервную трубку и прочие характерные для хордовых признаки.

Человек относится к подтипу позвоночных, потому что у него есть позвоночный столб, состоящий из позвонков.

Человек относится к классу млекопитающих, потому что он имеет молочные железы и вскармливает потомство молоком.

Человек относится к подкласcу звери, потому что является живородящим млекопитающим.

Человек относится к инфраклассу плацентарных, потому что питание человеческого плода осуществляется через плаценту.

Человек относится к отряду приматов, потому что имеет пятипалые конечности, весьма подвижные верхние конечности, большой палец которых противопоставлен остальным, и ногти вместо когтей.

Человек относится к подотряду узконосых, потому что имеет узкую носовую перегородку и обращенные вниз ноздри.

Человек относится к надсемейству гоминоидов, потому что у него отсутствуют хвост, защечные мешки и седалищные мозоли.

Современный человек относится к виду, «человек разумный» и подвиду «человек разумный разумный».

Кавычки неслучайны, потому что на самом деле хвост у павлина небольшой. Принято называть «павлиньим хвостом» очень сильно развитые верхние кроющие перья.

Морфологией называется раздел биологии, изучающий форму и строение организмов.

Ген – это структурная и функциональная единица наследственности, участок молекулы ДНК, содержащий информацию об одном конкретном признаке (определение это упрощенное, поскольку один ген может иногда кодировать и несколько признаков, но в рамках этой книги его достаточно). Совокупность генов отдельного организма называется генотипом. Если же говорят о совокупности генов, свойственной биологическому виду в общем, то употребляют термин «геном». Совокупность генов в популяции называется генофондом.

Так, например, понижающий артериальное давление препарат каптоприл оказывает слабое действие на представителей негроидной расы.

Индивид – представитель своего вида и носитель видовых признаков.

«Наука умеет много гитик» – ставшая крылатой фраза, изначально предназначавшаяся для демонстрации фокуса с двадцатью игральными картами. Фокусник предлагает зрителю перетасовать колоду, разложить на столе 10 пар карт рубашкой вверх, выбрать любую пару и запомнить обе карты, не показывая их фокуснику. После этого фокусник собирает по очереди все пары в одну колоду, не тасуя их, а затем раскладывает карты лицевой стороной вверх в четыре ряда якобы произвольно, но на самом деле раскладка производится по следующей схеме: первый ряд – слово «наука», второй ряд – слово «умеет», третий ряд – слово «много», четвертый ряд – слово «гитик». Первые две карты кладутся на место букв «н» (первая буква первого ряда и вторая буква третьего), вторые две – на место букв «а» (вторая и пятая буквы первого ряда) и т. д. Затем фокусник просит сказать, в каких рядах расположены загаданные карты и тут же находит загаданную пару.

Бритва Оккама – методологический принцип, получивший название от имени английского монаха-францисканца и философа Уильяма из Оккама. В кратком изложении он звучит следующим образом: «Не следует множить сущее без необходимости». Сам Оккам формулировал следующим образом: «Что может быть сделано на основе меньшего числа, не следует делать, исходя из большего». И еще он писал, что «многообразие не следует предполагать без необходимости».

Трудно сказать, когда именно люди приручили огонь в полном смысле этого слова и начали регулярно использовать его для приготовления пищи, обогрева и защиты от диких зверей. Вариантов много – от 1 600 000 лет назад по самым смелым оценкам до 400 000 лет назад по наиболее осторожным. Но в любом случае это произошло задолго до появления вида человек разумный.

Приведен вес горилл, живущих на свободе. В неволе, то есть при значительном ограничении подвижности масса самцов может доходить до 300 килограмм, а масса самок – до 125 килограмм.

Даже яма, утыканная острыми деревянными кольями (казалось бы – ну что может быть проще!) представляет собой достаточно сложную затею. Нужно выкопать яму в правильном месте, правильно расположить в ней колья, правильно ее замаскировать.

Минимум миниморум – фразеологизм, означающий «ничтожно мало», «минимальное значение из возможных».

  Особенно при беге! Нашим далеким предкам приходилось очень много бегать.

Хромосома представляет собой одну молекулу ДНК, связанную с белковыми молекулами. У каждого биологического вида в норме должно быть строго определенное число хромосом. У человека их 46. Две из этих хромосом определяют пол человека. Комбинация ХХ – женская, а ХУ – мужская.

  Чарльз Дарвин, «Происхождение человека и половой отбор», перевод И. М. Сеченова.

В 1966 году французский археолог Анри де Люмле обнаружил и раскопал на склонах горы Борон в городе Ницца археологический памятник Терра-Амата – хижины с кострищами. Де Люмле датировал свою находку около 400 000 лет назад (временем, когда жил гейдельбергский человек), но впоследствии его точка зрения была оспорена, и появилась новая датировка – 230 000 лет назад (время неандертальцев).

Одним из самих опасных приматов на сегодняшний день считается чакма или медвежий павиан, обитающий в Южной Африке. Эти животные часто устраивают организованные групповые нападения на человеческие поселения, сады, пасущиеся стада.

Изначально это слово греческого происхождения означало принадлежность или отношение к приходу или к пастве.

Перевод И. Сеченова.

Минимальный родительский вклад самки состоит из периодов беременности и грудного вскармливания, которые в целом длятся несколько лет, а минимальный родительский вклад самца заключается в предоставлении спермы – минутное дело.

Иногда оба парных гена, отцовский и материнский, в одинаковой (полной) мере проявляют свое действие, и тогда кодируемый ими признак является чем-то средним между признаками отца и матери. Бывает и так, что отцовский и материнский гены (признаки) проявляются не в одинаковой мере.

На всякий случай нужно уточнить, что речь идет о выборе партнеров противоположного пола.

Если кто не в курсе, то Пенелопа, супруга царя Итаки Одиссея, хранила верность ушедшему на войну с троянцами мужу, несмотря на то, что другие считали его погибшим. Руки Пенелопы настойчиво добивались молодые люди, ее принуждали к повторному замужеству. Чтобы выиграть время, Пенелопа пошла на хитрость. Она попросила дать ей отсрочку до тех пор, пока не закончит ткать саван для свекра, а сама по ночам распускала сделанное за день.

Вообще-то он был юристом, увлекавшимся антропологией.

Н. А. Заболоцкий, «Некрасивая девочка».

Автор считает своим долгом уточнить, что оценки мужчин по уровню содержания тестостерона и кортизола в организме с одной стороны являются упрощенными, а с другой – преувеличенно аллегорическими. Личность человека и его характер определяются множеством факторов, а не двумя гормонами. Ярлыки были навешаны только для того, чтобы читатели могли представить, сколь многое способны рассказать о человеке феромоны. Возможно, способны.

  «Относительно», поскольку в разных популяциях разные представления о высоком росте. Например, высокий вьетнамец может быть ниже шведа среднего роста.

Деметра («Мать-земля») – богиня плодородия и покровительница земледелия в древнегреческой мифологии.

Название этого биологического вида вводит в заблуждение потому что по росту бонобо не меньше шимпанзе обыкновенного. Правильнее было бы назвать бонобо «субтильным» или «изящным» шимпанзе, потому что оно отличается от обыкновенного шимпанзе плотностью телосложения. Другое важное отличие – это цвет кожи, которая у бонобо черная, а не розовая, как у обыкновенных шимпанзе.

От слова «болтовня», если кто не понял.

В настоящее время под «этнологией» понимают теоретическую дисциплину, а к «этнографии» относят практические этнологические исследования. Пример: «Этнолог Иванов занимается этнографическими исследованиями в Эфиопии».

Уайт использовал слово «harnessing».

  От английского «behavior» – «поведение».

К символатам относится все, что создано человеческим мышлением – идеи, верования, модели поведения, отношения, язык, чувства, действия, обычаи, законы, институты, произведения и формы искусства, инструменты, механизмы и т. п.

«Сома» на греческом означает «тело».

Если кто не в курсе, то это выражение из старого анекдота: «Приходит человек в ресторан и заказывает котлеты с гарниром. При расчете официант спрашивает: «Все ли вам понравилось?». «В целом – да, – отвечает клиент, – но когда я приду к вам в следующий раз, принесите мне котлеты отдельно от мух».

  Югославскими войнами называют серию вооруженных конфликтов 1991–2001 годов на территории бывшей Югославии. Эти конфликты в итоге привели к распаду страны. В основном югославские войны включали в себя ряд межнациональных конфликтов между сербами с одной стороны и словенцами, хорватами, боснийцами и албанцами с другой, а также хорватско-боснийский конфликт и конфликт между пользовавшейся поддержкой вначале хорватов, а затем сербов Республикой Западная Босния и центральными властями мусульман в Республике Босния и Герцеговина и конфликт между албанцами и македонцами в Северной Македонии. Все конфликты были вызваны религиозными и этническими противоречиями.

Перевод И. В. Утехина.

Девиантным поведением (от латинского «deviation» – отклонение) называют устойчивое поведение личности, отклоняющееся от общепринятых общественных норм.

Квинсленд – австралийский штат на северо-востоке материка.

Желающим расширить свои познания в этом направлении и владеющим английским языком автор рекомендует очень интересную книгу Марвина Харриса «Cows, Pigs, Wars, and Witches: The Riddles of Culture» («Коровы, свиньи, войны и ведьмы: загадки культуры»), вышедшую в свет в 1974 году, но не утратившую ни капли актуальности.

Единого мнения по поводу происхождения права первой ночи нет. Бахофен и Энгельс видели нем остаток группового брака. Согласно другой версии, обычай был вызван верой в магическую (омолаживающую) силу крови девственницы. Но вполне можно допустить, что феодалы использовали право первой ночи для утверждения своего господства, для того чтобы лишний раз подчеркнуть, что они могут делать со своими вассалами все, что им вздумается, а вассалы обязаны безропотно повиноваться.

С. Лапиков, «Детство»

Не надо путать в данном контексте взрослый и зрелый возрасты. Если взрослым считается человек, который достиг половой зрелости, то зрелым – тот, кто достиг полного развития, накопил определенный опыт и стал полноценным членом общества.

Помимо антропологии Джеймс Хант занимался логопедией, и среди его клиентов были многие знаменитости, в том числе и Льюис Кэролл, автор «Приключений Алисы в Стране чудес».

Слово «секулярный» образовано от латинского «saeculum» – означающего «век» или «поколение».

Долгожительскими считаются популяции, в которых отношение числа лиц старше 90 лет к числу людей старше 60 лет составляет 50–60 промилле и выше.

  По расчетам американского геронтолога Ричарда Катлера.

Пытливые читатели могут сейчас заподозрить, будто автор не знает значения слова «амуниция». Знает, прекрасно знает, и Козьма Петрович его тоже знал, но употребил в более широком значении, чем «совокупность вещей, составляющих снаряжение военнослужащего кроме обмундирования».

  Это наиболее распространенная формула расчета площади поверхности тела не сегодняшний день.

Нганасаны живут в восточной части Таймырского муниципального района Красноярского края.

К длинным трубчатым костям относятся бедренная, большеберцовая и малоберцовая кости; плечевая, локтевая и лучевая кость.

Видьясагар Наутиял, «Сона – золото». Перевод В. Чернышева. Из сборника «Современная индийская новелла», Москва, издательство «Прогресс», 1976 год.

Давид Ливингстон, Чарльз Ливингстон, «Путешествие по Замбези с 1858 по 1864 годы». Перевод Н. М. Пульхритудова.

Там же.

Если кому интересно, то молокане относятся к так называемому «духовному христианству», группе религиозных течений, отделившихся от православия. Молокане по-своему толкуют Библию, отрицают православное богослужение и церковную иерархию, более строго придерживаются библейских заповедей. Молокане разбиты на несколько групп (толков), между которыми существуют довольно большие различия в религиозных взглядах.

Детерминизм – это учение о взаимосвязи и взаимной определенности всех явлений и процессов, концепция всеобщей причинности.

Воеводина – автономный край Сербии, административным центром которого является город Нови-Сад.

Этология изучает поведение человека как результат взаимодействия биологических и социокультурных факторов потому что наше поведение определяется как инстинктами, так и культурой.

Связь счастья с поркой объясняется по-разному. По одной версии, каждому человеку свыше отпущена определенная порция страданий, которые он должен испытать в течение своей жизни. Чем больше ударов получит девушка, готовящаяся стать женщиной, тем меньше страдания будет в ее взрослой жизни. По другой версии, женщины, стойко и радостно переносящие жестокую порку, пугают злых духов. Духи понимают, что с такими женщинами им не совладать, и не причиняют женщинам зла.

Не следует путать философа Сюнь-цзы со стратегом Сунь-цзы, автором знаменитого трактата «Искусство войны».

Для желающих проверить, не был ли искажен смысл при переводе, приводится оригинальный текст: «The term religion is to an evolutionary anthropologist what ‘tree’ is to an evolutionary botanist, a common prescientific category that may need to be replaced with other, causally grounded, scientific categories». (Pascal Boyer and Brian Bergstrom, «Evolutionary Perspectives on Religion», Annual Review of Anthropology, vol. 37:111–130, 21 October 2008).

Кем были упомянутые в этой «молитве», люди не так уж и важно, важен сам анекдот как таковой.

Здесь и далее отрывки из «Первобытной культуры» Эдварда Тайлора даны в переводе Дмитрия Андреевича Коропчевского (1842–1903), одного из выдающихся отечественных антропологов XIX века.

  От латинского слова «anima» – «душа».

С. А. Токарев, «Ранние формы религии».

Социальным порядком называют согласованную организацию общественной жизни.

На самом деле аванс был довольно значительным, «небольшим» он считался, поскольку не шел ни в какое сравнение с тем, что платилось впоследствии. Обычно аванс состоял из 15 килограмм риса (месячная норма взрослого человека) и каких-нибудь сопутствующих даров.

В исторических документах есть упоминание о том, что скальпировали убитых скифы, сарматы, аланы, гунны, древние персы.

Мф. 6:24.

Harris H., «Human nature and the nature of romantic love», Unpublished Ph.D. Dissertation, Department of Anthropology University of California, Santa Barbara (1995).

Этот заговор описан в сборнике Леонида Николаевича Майкова «Великорусские заклинания».

К любому упоминанию о курении или курительных принадлежностях в наше антикурительное время принято добавлять предупреждение о вреде курения, что автор с огромным удовольствием делает. Дорогие читатели, если кто еще не знал, то курить о-о-очень вредно (и накладно).

Из сборника «Великорусские заклинания».

Впрочем, существует мнение, объясняющее половые связи древнегреческих и древнеримских богов с людьми не эротическими верованиями, а генеалогической необходимостью. Известный советский ученый Алексей Федорович Лосев писал в своей книге «Античная мифология в ее историческом развитии» следующее: «Первый тип браков Аполлона [речь идет о браках Аполлона с женщинами], пожалуй, наиболее для него характерный, почти совсем не содержит в себе никаких элементов эротики и является всего-навсего только результатом той или иной политической комбинации тех племен и городов, которые хотели иметь Аполлона своим родоначальником… Второй тип браков Аполлона отражен в повествованиях, которые также не содержат ярко выраженных эротических элементов и также вызваны стремлением либо прославить Аполлона как пророка, целителя и религиозного наставника, вождя искусств, либо связать с ним тех или иных деятелей искусства и вообще духовного творчества».

Слово «инкуб» происходит от латинского слова «incubare», означающего «лежать на», а «суккуб» от слова «succubare» – «лежать под».

По поводу происхождения Эрота мнения расходятся, но большинство древних источников указывает, что матерью его была Афродита, родившая Эрота не то от бога торговли Гермеса, не то от бога войны Ареса, не то от Зевса-громовержца, не то от бога неба Урана.

Перевод Г. А. Стратановского.