У каждой нарциссической семьи есть своя уникальная динамика и дисфункции, но все же у всех таких семейных систем имеются общие черты. Главная из них — неспособность одного или обоих родителей полностью осознавать эмоциональные потребности детей. Поэтому детям, выросшим в подобных семьях, очень трудно развить в себе сильное чувство собственного «я».

Родители-нарциссы бывают двух основных типов: опутывающие и игнорирующие. Но последствия жизни и с теми, и с другими зачастую одинаковы. Ребенок, которого воспитывал опутывающий родитель, настолько подавлен, что не может развить в себе здоровое чувство автономии или собственного «я», а если он рос с игнорирующим родителем, ему приходилось тратить столько времени и сил на то, чтобы добиться его внимания, что его самоощущение тоже остается слабым или вообще не развивается. Оба нарциссических стиля родительства характеризуются полной неспособностью нарцисса посмотреть на ребенка хоть с какой-то любовью или эмпатией. Поскольку нарцисс не способен распознавать, обрабатывать настоящие чувства и управляться с ними, он не может и отзеркалить чувства другого человека — даже своих детей.

Родителям-нарциссам нужно, чтобы ребенок был отражением их собственного чувства достоинства: чаду нужно притворяться идеальным, чтобы удовлетворить потребности родителя. Ребенку запрещено терпеть неудачи или иметь недостатки, потому что это подорвет самомнение родителя. Подобная дисфункциональная динамика переворачивает с ног на голову сценарий здоровых отношений между родителем и ребенком: потребности родителей ставятся выше, чем детей. Так что чада родителей-нарциссов вырастают с подавленным чувством собственного «я» и неспособностью распознавать и обрабатывать свои чувства. Им зачастую трудно доверять своим ощущениям и заводить с другими отношения, не похожие на созависимость.

Здоровые родители легко могут при необходимости отодвинуть свои потребности в сторону, чтобы обеспечить развивающемуся ребенку стабильную обратную связь из любви и заботы. Они хотят, чтобы их дети осознавали свое достоинство, и радуются их уникальности и ценности. А еще им вполне комфортны и детские чувства, так что дети могут свободно выражать эмоции и наслаждаться здоровыми отношениями. Здоровая динамика отношений раскованная, принимающая, любящая, гибкая. Дети растут, зная, кто они, что их ценят и любят. Соответственно, они могут чувствовать радость и строить свою жизнь — осмысленную, глубокую, отражающую их чувство идентичности. Конечно, дети психологически здоровых родителей тоже сталкиваются с трудностями, потерями и препятствиями, но, в отличие от детей из нарциссических семей, их воспитание служит надежным фундаментом для крепкого самоощущения, необходимого, чтобы справиться с проблемами.

Каковы отличительные черты нарциссической семьи? И как нам узнать, страдаем ли мы от последствий того, что росли в такой семье?

Я не одно десятилетие помогаю взрослым людям, росшим в нарциссических семьях, распознать травму, полученную еще в раннем детстве, и справиться с ней. Ряд ключевых признаков присутствует в любой нарциссической семье. Зная их, вы не только сможете понять, что вы не одни, но еще и получите четкие концепции, которые помогут вам выпутаться из паутины, сплетенной родителем-нарциссом. Распознание и признание этих характеристик — необходимый шаг на пути к восстановлению.

Общение — очень широкая тема, и книг, посвященных ей, написано очень много. С его помощью мы устанавливаем связи с другими, оно крайне важно для любых близких отношений. Здоровое общение должно быть открытым и непринужденным, двусторонним и уважительным. Оно включает тщательное слушание, размышление, признание чужих чувств. В здоровых отношениях вам комфортно быть собой и выражать себя такими, какие вы есть. Самое приятное общение с другими помогает вам проявить лучшие качества, чтобы вы могли блистать и получить заслуженное уважение.

Существует несколько различных типов общения, в том числе вербальное, невербальное, письменное и визуальное, а также общение действием. Чтобы жить, работать и играть вместе, члены семьи должны наладить эффективное общение. В здоровых семьях оно доброжелательное, непосредственное, честное, с взаимным пониманием и поддержкой.

В нарциссических семьях общение может быть каким угодно, но не прямым. Умение выводить систему из равновесия и вызывать боль и смятение ценятся гораздо выше, чем честность и понимание. В этой главе мы обсудим техники дисфункционального общения, которые встречаются и используются в нарциссических семьях. Держитесь покрепче: ничего приятного в этом нет.

Термин «газлайтинг» появился благодаря пьесе Патрика Гамильтона, экранизированной в 1944 г., под названием «Газовый свет»[2]. Это фильм о женщине, вышедшей замуж за мужчину, который контролирует ее и с помощью манипуляций пытается убедить, что она сходит с ума. Он ослаблял свет в газовых рожках, а когда она это замечала, утверждал, что они светят нормально, она просто выдумывает. Газлайтинг — вид коварного психологического и эмоционального насилия, эффекты которого могут быть весьма разрушительными. Абьюзеры используют его, чтобы заставить вас сомневаться в вашей реальности и правде и всерьез задавать себе вопрос, не сходите ли вы с ума.

Нарциссы часто используют газлайтинг, чтобы сохранять контроль над ситуацией. Если они смогут заставить вас почувствовать неуверенность и тревогу, сомневаться в своей компетентности, им будет легче контролировать вас. Это ужасный поступок по отношению к любому человеку, но особенно к детям, которых вы воспитываете. Хорошие родители, очевидно, научат детей доверять своим чувствам, а также чувствовать себя сильными, компетентными и уверенными в себе.

Самое распространенное доказательство газлайтинга, которое я вижу у своих клиентов, воспитанных родителями-нарциссами, проявляется, когда они пытаются критиковать поведение родителей в прошлом. Из-за хрупкого самолюбия нарциссы плохо справляются с конфронтациями или требованиями признать ответственность. Я обычно не советую своим пациентам идти на такие конфликты, поскольку полная неспособность родителя-нарцисса нести ответственность за свое поведение обычно вызывает лишь боль, разочарование и тревогу у взрослых детей.

Моя клиентка Джоди (49 лет) рассказала мне о конфронтации с матерью:

Многие мои клиенты хотят устроить подобную конфронтацию, но она очень редко проходит хорошо, поэтому я отговариваю их. Как мы увидим в части III, восстановление — внутренняя работа, и для нее совершенно не нужны ни конфронтация с родителем, ни попытки что-то в нем изменить.

При других формах газлайтинга родители говорят, что помнят то, о чем вы рассказываете, совсем иначе, или говорят, что вы слишком чувствительны. Вот так 43-летний Марк вспоминал о конфронтации с отцом:

30-летняя Надя вспомнила несколько случаев, когда отцу с помощью газлайтинга удавалось убедить ее и маму, что они сумасшедшие:

Как в фильме «Газовый свет», многие мои клиенты всерьез начинали сомневаться в своем здравомыслии, когда родитель-нарцисс отвечал ложью на их рассказ о произошедшем. Я заверяю их, что они не сошли с ума. Они всего лишь стали жертвами сводящего с ума поведения, известного как газлайтинг: методики контроля, которой пользуются родители-нарциссы.

При здоровом общении, если вы хотите что-то кому-то сообщить, сразу говорите об этом ему. А вот триангуляция — одна из форм непрямого общения. В нарциссических семьях часто бывает, что один человек говорит с другим о третьем, вместо того чтобы двоим сразу поговорить друг с другом. Сообщение в конце концов доходит до адресата, но зачастую в искаженном виде, как в старой детской игре «испорченный телефон».

Между здоровыми и нездоровыми методами общения есть явная разница: прямое общение — это прямая линия, непрямое — треугольник. Зачем кому-то из членов семьи использовать триангуляцию, чтобы передать сообщение? Этот человек научился говорить неискренне и непрямо, чтобы не пострадали его чувства. Или он на собственном опыте узнал, что прямое выражение чувств приводит к ссорам, поэтому считает, что общаться через посредника безопаснее. Подобное пассивно-агрессивное поведение — способ кого-то косвенно задеть. Если человек злится на кого-то из членов семьи, он может выместить свои чувства, при этом не общаясь напрямую с тем, на кого злится. Конечно же, никакие проблемы так решить невозможно. Они никуда не деваются, и в воздухе повисает тревожное, напряженное ощущение.

Рассмотрим для примера триангуляцию, которой пользуется 60-летняя Кэндис. Она очень разозлилась на свою 32-летнюю дочь Лану, но решила передать свой гнев косвенным путем. Вот что произошло: Кэндис приготовила большой званый ужин для родственников, а Лана в последнюю минуту позвонила и сказала, что не сможет приехать, поскольку у нее нет сил. Приглашения получили и трое детей Ланы — соответственно, и они никуда не поехали. Вместо того чтобы позвонить Лане и прямо сказать ей, как ее это задело и расстроило, Кэндис весь день пережевывала эту тему, рассказывая всем родственникам, какая Лана бестактная и грубая. Кэндис явно надеялась, что ее слова дойдут до Ланы и она почувствует себя виноватой. И в самом деле, на следующий день Лане позвонил брат и сказал, что мама целый день сплетничала о ней на вечеринке. Женщину очень задело то, что мама о ней так говорила в присутствии всей семьи. Она после этого не один день чувствовала себя виноватой, но напрямую с мамой так об этом и не поговорила. Встретившись в следующий раз, они вели себя так, словно ничего не произошло. Лана и ее брат отлично знали, что, если попытаться об этом поговорить, это лишь приведет к новым проблемам, потому что мама начнет все отрицать.

44-летняя Оливия, мать-нарцисс, была очень расстроена из-за того, что ее 20-летний сын стал алкоголиком и у него из-за этого возникли проблемы в жизни. Особенно ее беспокоило то, что его поведение выставит ее как мать в негативном свете, да и вообще плохо скажется на репутации семьи. Вместо того чтобы напрямую поговорить с сыном и посоветовать ему обратиться за помощью, она предпочла излить свое недовольство в разговоре с другим сыном, 22-летним Гриффином. Вот что Гриффин сказал мне о косвенных посланиях своей матери:

Триангуляция явно не решает никаких проблем, зато помогает сохранить атмосферу постоянной драмы. Она приводит к недоверию и чувству незащищенности, потому что члены семьи шепчутся друг у друга за спиной, вместо того чтобы попытаться решить назревший вопрос.

Проекция — процесс, при котором человек переносит свои эмоции на другого. Нарциссы не принимают и не разбираются со своими чувствами, а проецируют их на других. Так что, если, скажем, мать-нарцисс злится, она может спросить у дочери: «София, почему ты сегодня ведешь себя так агрессивно?» Софии, естественно, покажется, что это замечание ничем не спровоцировано, поскольку не имеет к ней никакого отношения. Представляете, в каком смятении будет ребенок? Конечно, она усвоит эту ситуацию и решит, что с ней что-то не так, даже если не понимает, что произошло. Именно так дети нарциссов часто становятся козлами отпущения для несчастливых, не любящих себя родителей.

Еще проекция хорошо заметна, когда родители обвиняют ребенка в поведении, связанном с их собственными недостатками. Например, если отец чувствует себя неполноценным, то может постоянно обзывать сына невежей или глупым. Или мать, которая не смогла приложить достаточных усилий, чтобы добиться успеха в карьере, назовет дочь-подростка ленивой.

50-летний Келвин рассказал мне о поведении матери, которое она так и не признала, и в этой истории проекция была хорошо заметна:

Интересно, как вообще маленькие дети выдерживают такое подлое насилие.

Вот еще один пример проекции: 50-летняя женщина искренне считает, что знает все о чувствах 25-летней дочери Кайлы, и постоянно говорит и ей самой, и другим людям откровенную неправду, начинающуюся со слов вроде: «Кайла это ненавидит…» или «Кайла бы ни за что этого не сделала…» По большей части эти утверждения — проекция чувств матери, которые не имеют ничего общего с девушкой. Например, когда та стала социальным работником, первым, что сказала ей мать, было: «Ты ведь даже людей не любишь!» На самом деле Кайла очень общительная и компанейская женщина, так что замечание матери крайне далеко от истины. Когда Кайла поняла, что неверные утверждения о ней по большей части проекции собственных установок и чувств матери, в голове довольно быстро сложилась настоящая картина структуры ее семьи. Поняв это, Кайла почувствовала облегчение и уверенность в себе.

Есть ли лучший способ для родителей-нарциссов отбить у ребенка всякое желание чем-нибудь интересоваться, чем пристыживание и унижение? Эта распространенная тактика заставляет всех членов семьи ходить на цыпочках, помогая родителю сохранить контроль. Хрупкое самолюбие и ненависть к себе заставляют нарцисса проецировать эти унизительные чувства на других. Пристыживание и унижение — формы эмоционального насилия. Их можно выражать разными способами: словесно принизить, злобно посмотреть, сделать резкий жест или просто отвернуться и уйти.

Не менее болезненный удар родители-нарциссы могут нанести, публично пристыдив ребенка в социальных сетях. Я в 2018 г. давала на эту тему интервью британской газете The Sun. Редакторы нашли в сети несколько видео, в которых родители наказывали своих детей, публично унижая их в интернете. На различных видео родители переезжали на машине Xbox, поджигали рождественские подарки, брили ребенка налысо или делали ему странную прическу, а потом говорили что-то вроде: «Будешь так ходить, пока не начнешь себя вести лучше в школе». Я изумилась, увидев, сколько просмотров набирают эти видео. Я поделилась с репортером The Sun своим мнением:

В это трудно поверить, но иногда нарциссы стыдят и унижают своих детей за хорошие поступки. Так, 52-летняя Дженнифер рассказала мне, что ей очень трудно гордиться своими достижениями, потому что ее мать-нарцисс постоянно заставляла ее стыдиться:

Зачем мать Дженнифер стыдила дочь за то, что та выиграла школьный приз? Потому что нарцисс не может стерпеть того, что дочь добилась успеха в том, чего она сама никогда не умела.

40-летний Джек рассказал, что отец в детстве очень любил говорить ему: «Ты кем вообще себя возомнил?» Обычно такое случалось, когда Джек просто был собой и веселился. Если отец по каким-то причинам не одобрял поведения сына, то тут же портил ему настроение этим грубым вопросом. Джек сказал мне, что в детстве на самом деле даже не понимал, что имел в виду отец, но сейчас осознает, что этот вопрос до сих пор на него давит.

40-летняя Сара постоянно слышала от матери-нарцисса распространенную, но совершенно неуместную фразу: «Что с тобой?» Если родитель задает такой вопрос сочувствующим тоном, беспокоясь, что у ребенка какие-то проблемы или ему плохо, и давая ему возможность поделиться чувствами, — это хорошо. Но у нарцисса этот вопрос обычно звучит раздраженно, примерно как «Да что с тобой?!», словно чтобы пристыдить ребенка за какой-то изъян. Когда родитель — человек, от которого ребенок зависит во всем, — показывает, что с ребенком что-то не так, юный человек усвоит замечание и поверит ему. Он спросит себя: «А что со мной?» — а потом попытается ответить на этот вопрос. Возможно, основываясь на своих ограниченных знаниях и опыте, он даже найдет что-нибудь «такое». Именно так дети нарциссов усваивают негативные установки вроде «я недостаточно хорош» или «я плохой человек». После этого стыд становится хроническим, и от него трудно избавиться.

Сара рассказала мне свою историю:

45-летняя Мэнди росла с матерью-нарциссом, которая требовала хвалить ее за все, что она делала, включая готовку. Отец всегда осыпал ее преувеличенными комплиментами вроде: «Ух ты, очередной обед на пять звезд, милая!» Остальные тоже старались ей польстить. Мэнди же только убирала со стола, потому что мама не учила ее готовить. Когда Мэнди выросла, она все же научилась готовить для себя, но каждый раз, когда ее родители приходили в гости, они давали ей понять, что считают ее ужасной поварихой. Она очень старалась порадовать отца с матерью фирменными блюдами, но мама жестоко подтрунивала над ней: «Должно быть, мои поварские гены тебе не передались!» Если учесть, сколько лет мама отмахивалась от нее и принижала ее, Мэнди верила негативным комментариям и считала, что ее стыдят за дело.

Лишь благодаря нашей совместной работе Мэнди удалось распутать этот клубок негатива. Во время одного из сеансов она показала мне фотографию дощечки, которая висит на стене ее кухни: «Большинство людей, поевших на этой кухне, затем жили нормальной, здоровой жизнью». Я сделала Мэнди комплимент за проницательность и чувство юмора.

К сожалению, пристыживание и унижение обладают огромной силой. Если ваши родители пользовались такой тактикой, то вы понимаете, насколько эффективно она прибивает любые эмоции и заставляет сомневаться в себе. Особенно сильно она травмирует детей, которые только начинают учиться межличностным отношениям. Например, 29-летний Уильям рассказал печальную историю о том, как отец унизил его, когда молодой человек учился в средней школе. У меня сердце кровью обливалось.

В здоровых отношениях люди могут не соглашаться друг с другом в восприятии той или иной ситуации. Они делятся своими разногласиями, после чего признают, что не обязательно разделяют точки зрения друг друга. Но вот сам факт произошедшего не оспаривается. Например, если ребенок упал с велосипеда, у него самого и его мамы могут быть разные мнения по поводу того, почему это произошло, но факт остается фактом: ребенок упал с велосипеда. В нарциссических семьях, однако, факты искажаются. А очень часто нарциссы вообще переписывают факты, чтобы почувствовать себя лучше.

50-летний Фрэнки вспоминал, как отец в детстве учил его ездить на лошади — шетлендской пони, которая была очень норовистой, любила брыкаться и вставать на дыбы. Фрэнки было всего семь лет, и он очень хотел научиться ездить верхом, как остальные братья и сестры. К сожалению, во время одного из уроков лошадь его сбросила и Фрэнки при падении поранил ногу. Отец-нарцисс не только начал сразу стыдить его за глупость, но и заставил снова сесть на лошадь «и показать ей, кто тут хозяин». Унижение лишь усилилось, когда отец рассказал о происшествии старшим братьям и сестрам Фрэнки и те над ним посмеялись.

Физическая и эмоциональная боль Фрэнки оказалась настолько сильна, что это травматическое событие пришлось прорабатывать на терапии много лет спустя. Прежде чем обратиться к психотерапевту, он, уже взрослый мужчина, пошел к отцу и попытался обсудить это происшествие с ним. Если ваш родитель — нарцисс, это обычно не лучшая идея. Отец немного послушал его, засмеялся, а потом просто переписал историю: сказал, что такого никогда не было. И добавил: «А если такое и случилось, то ты получил хороший урок: нужно быть сильным». На самом деле Фрэнки вовсе не извлек из происшествия такого урока, так что отец явно исказил факты. Но, переписав семейную историю, отец попытался избежать ответственности за то, что не позаботился как следует о своем маленьком сыне. И само это происшествие, и разговор с отцом много лет спустя сбили Фрэнки с толку, заставили его сомневаться в себе, ощущать стыд и разочарование.

О другом инциденте, тоже связанном с искажением и переписыванием семейной истории (оно всплыло лишь спустя десятилетия), рассказала мне моя клиентка Синди (65 лет). Она забеременела от своего парня еще в выпускном классе школы, так что у них было совсем мало времени на планирование свадьбы. Мать Синди, нарцисс, с виду поддерживала свадебные планы, но на самом деле оказалась очень разочарована из-за того, что у нее не было времени сшить для Синди свадебное платье — она давно об этом мечтала. Разочарование из-за неисполнившейся мечты было вполне оправданным, но мать Синди так и не смогла об этом забыть. Она хотела сшить свадебное платье ради себя, а не ради Синди.

Лишь много лет спустя Синди наконец узнала о нарциссических терзаниях матери. Она зашла к маме в гости, чтобы забрать у нее покупное платье, в котором была на свадьбе. Синди оставила платье храниться у мамы на чердаке и надеялась, что сможет перешить его для свадьбы дочери. На чердаке она платье не нашла и спросила маму, где оно. Мама с притворным недоумением ответила, что не знает. Через несколько дней Синди рассказала о пропавшем свадебном платье младшей сестре, и та поведала ей, что много лет назад надела его на школьный мюзикл. Мама дала ей платье, даже не спросив Синди. Сестра надела платье на сцену, после выступления напилась, а потом, когда ехала домой на электричке, споткнулась, порвала и испачкала платье. Мама, увидев испорченное платье, просто выбросила его.

Когда Синди пришла к маме и пересказала ей слова сестры, та прямо на месте переписала историю, заявив: «Это же ты напилась и испортила свое чертово платье, а потом сама его выкинула! Поверить не могу, что ты этого не помнишь!» По-прежнему расстроенная из-за несбывшейся мечты — самой сшить для дочери свадебное платье, — мать Синди опустилась до искажения и переписывания истории, хотя отлично понимала, что обе дочери наконец узнали правду. Не в силах справиться с собственным эгоцентричным поведением, она вынуждена была подменить правду.

38-летняя Тери, мать-одиночка, которой пришлось учиться в колледже и аспирантуре, одновременно воспитывая детей и развивая свой бизнес, тоже рассказала, что ее родители переписали ключевую часть семейной истории. Тери родилась в бедной семье, ее родители никак не могли помочь ей с оплатой обучения и не интересовались ее достижениями на академической стезе. Она сумела добиться больших успехов, но ей предстоит еще много лет выплачивать студенческий кредит. Недавно ей звонил отец, и Тери рассказала, насколько ее шокировали искаженные факты:

Нарциссы не считают себя ответственными за свое поведение, не принимают и не разбираются со своими чувствами. Обычно это недовольные, ненавидящие себя люди с очень хрупким самолюбием. Искажение и переписывание фактов помогают им лучше ужиться с собой. Иногда им даже удается себя убедить, что именно их версия семейной истории правильная. А еще они пробуют уговорить других членов семьи поддержать их лживую версию на какой-нибудь общей встрече. Подобный обман, конечно, сбивает с толку тех из нас, кто достаточно смел, чтобы выступать за правду.

Все мы временами злимся и иногда во время вспышки ярости или гнева даже говорим что-нибудь нехорошее. Люди вообще не идеальны. Однако здоровые люди обычно понимают, что несут ответственность за такое поведение, и раскаиваются, извиняются и пытаются как-то загладить вину. Вспомните: наверняка бывало так, что вы теряли терпение, потом вам становилось очень стыдно и вы всячески старались исправить ситуацию. Так вы признавали, что ваше поведение могло задеть другого человека; вы ставили его на свое место и сочувствовали ему.

Нарциссы не обладают эмпатией и не могут настроиться на чужие эмоции. Они часто используют свой гнев или ярость, чтобы контролировать других. Когда им делают замечание по поводу их поведения, они, вместо того чтобы признать свою ответственность и извиниться, распаляются и начинают вести себя все более агрессивно до тех пор, пока собеседник не сдается или не отступает.

Разъяренный человек может напугать любого, особенно ребенка. Но даже взрослые ощущают сильный дискомфорт и неуважение, когда становятся объектами чужой ярости. Я как психотерапевт не раз видела подобную нарциссическую ярость во время сеансов семейной терапии и слышала множество историй о том, как разгневанные родители набрасывались на детей. Даже на меня саму во время терапии накричал клиент-нарцисс. Если я высказываю мнение, с которым не согласен клиент-нарцисс, я быстро попадаю в категорию «плохих, негодных психотерапевтов»!

Помню, во время одного сеанса я пыталась заставить отца-клиента проявить эмпатию и признать чувства двоих его младших детей. Это его очень разозлило, ведь он был приверженцем авторитарного стиля воспитания и считал, что должен править в семье железной рукой, а чувства детей не важны. Важно только то, чтобы они делали, как он скажет, и не задавали вопросов. Я попыталась вежливо научить его эмпатии, на личном примере показывая, как отразить то, что он слышит от детей, и показать, что ему небезразличны их чувства. Я посоветовала ему сказать детям что-нибудь вроде: «Я понимаю, что вам нравится кататься на велосипедах, и я разрешу вам покататься, когда вы сделаете уроки. Что скажете?» Он вскочил, схватил меня за руки и закричал: «Вы понимаете, какой вред наносите моим детям?» Я была поражена, но сумела сохранить спокойствие, попросила его убрать руки и покинуть мой кабинет, иначе я вызову полицию. Не стоит и говорить, что я больше никогда не увидела эту семью, и мне до сих пор интересно, как дела у этих замечательных детишек. Скорее всего, они хорошо воспитаны, но эмоции у них отключены — примерно так же, как на том сеансе. В семьях, где родитель-нарцисс подавляет детей своей яростью, те вырастают, не имея собственного голоса. Они учатся просто молчать. Родитель не слышит и не видит их, и они часто рассказывают во время терапии, что чувствовали себя невидимками, когда росли.

В своей практике я часто слышу о вспышках ярости родителя-нарцисса, которые часто имеют травматические последствия для детей — даже выросших. Вспоминая о вспышках неконтролируемого гнева своего отца-нарцисса, 26-летняя Киша рассказала об одном из многих случаев, произошедших, когда она была маленькой. Они с отцом покупали что-то в продуктовом магазине, и вдруг, по словам Киши, он «вообще с катушек слетел».

32-летний Тайрон вырос с отцом-нарциссом, который казался более приятным в общении, — по крайней мере, для сторонних наблюдателей, — чем отец Киши. Но дома он был настоящим тираном, требуя, чтобы все в семье почитали его и подчинялись ему — всегда. Тайрон рассказал, что даже малейшие отступления от отцовских требований приводили к вспышкам гнева и ярости:

Иногда нарциссический гнев принимает более мягкие формы, но дети все равно страдают из-за того, что их потребности и желания не удовлетворяются. Так, 43-летняя Шерил рассказала, как разозлилась ее мать-нарцисс, когда с ней на День матери обошлись не как со звездой:

Мать Шерил привыкла быть королевой семьи. Дети с годами приучились вращаться вокруг нее и постоянно одаривать восхищением. Но когда они повзрослели и обзавелись своими семьями, то решили это прекратить, поняв, насколько это нездоровая практика. Не стоит и говорить, что их мама-нарцисс не одобрила подобных перемен, потому что перестала быть в фокусе внимания. Вместо того чтобы понять и принять мнение своих взрослых детей, она решила высказать свое недовольство, чтобы попытаться манипулировать ими.

В этой главе мы рассмотрели различные формы искаженного общения в нарциссических семьях. Общая тема всех этих дисфункциональных форм общения — непорядочность. Если вы росли в непорядочной семье, стоит ли удивляться, что вы научились не доверять людям? Или тому, что вы научились не доверять и себе? Честность должна лежать в основе любой здоровой семьи. Ребенку нужно знать и понимать, что он может опираться на опыт, знания и последовательное поведение родителей и доверять им, чтобы успокоиться и развиться в полноценную личность.

Сейчас вы, возможно, почувствовали облегчение, узнав и поняв нездоровую динамику искаженного общения. А возможно, вас посетили и болезненные чувства: гнев, грусть, ощущение, что вас предали.

В главе 3 мы рассмотрим писаные и неписаные правила, которые создают смятение, травмы и нестабильность в семье, контролируемой родителем-нарциссом. Распознав и поняв их, мы сможем решить, как именно изменить нашу жизнь и как воспитывать детей в здоровой среде.

Нарциссическая семья живет по писаным и неписаным правилам. Каждый ее член знает эти правила, даже если их никогда не высказывают открыто. Подчиняясь этим требованиям, члены семьи, не являющиеся нарциссами, часто отказываются от своих суждений или потребностей. Общий результат таков: нарциссический «семейный кодекс» подавляет индивидуальное психологическое и эмоциональное развитие.

В семье Энджи одним из таких правил было притворяться, что все нормально. Распознав нездоровые правила вашей нарциссической семьи, вы сможете лучше понять поведение родителей и продвинуться к более эмоционально здоровой жизни. У каждой нарциссической семьи, скорее всего, есть свои уникальные правила, но в этой главе мы рассмотрим четыре основные темы.

Если вы росли в нарциссической семье, то, скорее всего, усвоили, что ваши чувства — добрые или дурные — не важны. Если вы грустите или злитесь, это слишком хлопотно для вашего родителя-нарцисса, а если радуетесь или взволнованы — это для него слишком большая угроза. Помните: нарцисс не может нормально разобраться с собственными чувствами и поэтому — как мы уже обсуждали в предыдущей главе — часто проецирует их на остальных членов семьи. Но, подчиняясь этому правилу и выражая только чувства родителя-нарцисса, вы не можете прочувствовать собственного диапазона эмоций и, соответственно, жить как цельная личность.

45-летняя Эми рассказала историю о неписаном правиле своей матери. Та взяла на себя прерогативу определять и формулировать то, как тот или иной член семьи чувствует себя прямо сейчас.

68-летняя Джилл рассказала, что боялась в детстве ходить с грустным лицом. У нее был отец-нарцисс, который иногда заставлял соблюдать правило «не демонстрируй истинных чувств» с помощью насилия.

Такая насильственная реакция отца Джилл говорит нам, что он чувствует угрозу. Он принимает хмурое лицо Джилл на свой счет — оно якобы означает, что он недостаточно хорошо ее воспитывал, — вместо того чтобы понять, что по-разному относиться к тому, что происходит в нашей жизни, вполне нормально. Говоря дочери, что грусть — проявление эгоизма, он проецировал на нее свою эгоистичность, а такое часто бывает у родителей-нарциссов. Такая искаженная критика вызывает у ребенка невероятное смятение и просто не может не привести к долгосрочным последствиям, проявляющимся даже во взрослой жизни.

44-летний Крейг впервые обратился к психотерапевту, чтобы вылечиться от последствий воспитания в нарциссической семье. Он рассказал, что его мать была нарциссом и только ей в семье разрешалось выражать чувства. Крейг так долго подавлял свои эмоции, что во взрослом возрасте вообще не понимал, что на самом деле чувствует. Он мог сказать, что ему плохо или некомфортно, но не мог назвать никаких конкретных чувств. Нам понадобилось несколько недель терапии, чтобы он смог наконец идентифицировать свои чувства. Когда я подтверждала их, Крейг радовался. Он повторял: «Я наконец-то чувствую, что меня видят и слышат, и теперь я сам вижу и слышу себя». Когда мы только начали этот процесс, первой реакцией Крейга было извиняться за то, что он грустит, или злится, или боится. Для него стало настоящим облегчением узнать, что иметь и выражать чувства — это нормально.

Даже волнение и радость могут быть запрещены в нарциссических семьях. Зачем запрещать выражение положительных эмоций? Потому что, если родитель-нарцисс не радуется и не волнуется, приятные чувства сына или дочери могут вызвать у него дискомфорт или чувство неполноценности. Это значит, что ребенок нарушает правило и затмевает родителя — просто тем, что выражает счастье.

32-летняя Элизабет очень гордилась и радовалась, получив диплом магистра журналистики. Она надеялась найти работу на одном из крупных телеканалов. Родители приехали на выпускной вечер и даже устроили для нее небольшую вечеринку на заднем дворе, на которую пригласили своих друзей, но в глубине души мама не могла вынести того, как Элизабет гордилась и радовалась своим достижениям. Вот что рассказала мне Элизабет:

Мама Элизабет слишком завидовала ей и чувствовала слишком большую угрозу, чтобы позволить девушке открыто порадоваться своим достижениям. У матери Элизабет был диплом ассоциата[4], но из-за того, что ее дочь получила магистерский диплом, она чувствовала себя неуверенной и неполноценной. А стерпеть то, что Элизабет при этом еще и счастлива, матери-нарциссу было совсем не по силам. Так что ей пришлось озвучить «правило»: «Не показывай себя и не будь счастливой, а то поставишь меня в неловкое положение».

В нарциссической семье то, как вы выглядите со стороны, намного важнее, чем то, кто вы или как себя чувствуете. Все знают, насколько важно поддерживать имидж идеальной семьи, и каждый ее член должен все время показывать сторонним наблюдателям, что все замечательно. Все мы знаем, что не существует идеальных семей, идеальных родителей или идеальной жизни. В жизни бывают трудности, у людей бывают трудности. Вы знаете хоть одного человека, который не сталкивался вообще ни с какими проблемами? Это просто приливы и отливы на жизненном пути. Но если глава семьи — нарцисс, то он заставляет всех «устраивать хорошее шоу». Идеальная на вид семья помогает нарциссу прикрыть свои недостатки. И как вы понимаете (или, возможно, знаете по опыту), устраивать такое «шоу» постоянно не только утомительно, но и не дает вам быть собой.

37-летняя Фиона поделилась историей о матери-нарциссе, для которой важнее всего было то, чтобы дом выглядел идеально при гостях:

Одна из черт нарциссического расстройства личности — одержимость фантазиями о неограниченном успехе и власти, так что идеальный порядок в доме может тоже стать частью таких фантазий. Требование всеобщего восхищения и эксплуатация других для удовлетворения собственных потребностей тоже ассоциируются с расстройством.

48-летний Дерек почти непрерывно конфликтовал с отцом-нарциссом, который тем не менее настаивал, чтобы Дерек никому не рассказывал об их ссорах, чтобы сохранить имидж счастливой семьи.

Отец Дерека не хотел, чтобы сын рассказывал правду о том, насколько он злобный человек. То, что происходило в доме, должно было оставаться там. А на публике отец обращался с Дереком хорошо. Ему важна была только хорошая репутация.

34-летняя Джони рассказывает историю на популярную тему — насколько посты в соцсетях отличаются от реальности. В данном случае эгоизм ее матери-нарцисса незаметен на фотографиях семейных ужинов, которые та выставляет на всеобщее обозрение.

Похожие жалобы я слышу от многих моих клиентов. Имидж идеальной счастливой семьи гордо презентуют на фотографиях в социальных сетях, хотя на самом деле люди на этих снимках далеко не счастливы. Подобное хвастовство ложными образами необходимо родителю-нарциссу, чтобы уверить себя, что его поведение в семье не имеет никаких отрицательных последствий и все просто замечательно.

Остин и Андреа, 28-летние двойняшки, вместе пришли на психотерапию, чтобы проработать проблемы детства. Во время пандемии COVID-19 однажды произошла очень странная история. Обычно брат с сестрой во время звонка по Zoom выглядели здоровыми и сильными, но на этом сеансе оба были усталыми и бледными. Я поняла, что что-то случилось, и спросила, все ли с ними в порядке. Они переглянулись, затем сообщили:

В данном случае даже заболеть — это нарушение правила, установленного родителем-нарциссом. Болезнь портит идеальный образ и, соответственно, становится для родителя непосильной ношей.

Нарциссы любят побеждать и быть лучшими. Они хотят показать, что они и их семьи лучше других. Само по себе желание стать лучшим в чем-то вполне нормально, но есть что-то неправильное в том, когда вы и сами неискренни, и других членов семьи заставляете соответствовать некоему идеалу просто для того, чтобы чувствовать себя хорошо. Нарцисс требует автоматического послушания и обычно даже не осознает, как это сказывается на других. Это еще одно доказательство отсутствия эмпатии.

В здоровых семьях существует четкая иерархия. Родители должны ухаживать за детьми, а не наоборот. А в нарциссических семьях все крутится вокруг потребностей родителя-нарцисса. Отношение к детям зависит от того, насколько они удовлетворяют потребности этих взрослых. Как выразилась писательница Нанетт Гартрелл, родители-нарциссы всегда рядом, когда вы им нужны![5]

59-летняя Стефани рассказала, что в семье, где она росла, на первом месте стояли потребности отца.

Отец Стефани не поддержал интерес дочери к соревнованиям по плаванию, отец из следующей истории не интересовался затруднениями сына в учебе, а причина одна и та же: родители-нарциссы ставили свои потребности выше потребностей детей. В здоровой семье родители признают потребности детей и готовы их удовлетворять. Например, если ребенок не очень хорошо учится, родители попытаются узнать, в чем проблема и где именно требуются помощь и поддержка.

50-летний Айвен рассказал, что в его семье плохие оценки вызывали совсем другую реакцию:

Обозвать и наказать ребенка — явно не лучший способ удовлетворить его потребность в улучшении оценок. Но отец Айвена смотрел на плохие оценки сына только с точки зрения «а что теперь подумают обо мне». И вместо того чтобы поступить правильно и помочь сыну, он накинулся на него.

Иногда родитель-нарцисс, который ставит свои потребности на первое место, будет требовать от ребенка подменить его в совершенно не подходящей ему роли. Именно так случилось в детстве с Бонни. Мать Бонни страдала от тревожности и депрессии, но, вместо того чтобы обратиться к психологу или психотерапевту и попытаться справиться с этими недугами, она заставляла дочь поддерживать образ идеальной семьи. Когда 54-летняя Бонни начала прорабатывать свои отношения с матерью на терапии, она рассказала мне вот что:

Все эти истории — отличные примеры того, как родители отказывались удовлетворять фундаментальные потребности детей. К сожалению, в таких случаях дети довольно быстро усваивают идею, что они живут для того, чтобы служить родителям. Потребности родителей превращаются в движущуюся мишень, в которую нужно все время попадать. Но поскольку мишень зачастую имеет еще и непредсказуемую форму, удовлетворять потребности родителей становится невозможно, и ребенок начинает считать себя неудачником. Это еще одна причина, по которой усвоенное чувство «я недостаточно хорош» настолько укореняется во взрослых детях родителей-нарциссов.

В нарциссической семье обычно не существует границ межличностных отношений или приватности. Детей воспринимают скорее как предметы, а не как людей, имеющих свои потребности. А те границы, которые все же существуют, единолично устанавливает родитель-нарцисс, потребности которого всегда превыше всего.

У всех нас есть здоровая потребность иметь границы вокруг нашего физического пространства, эмоционального пространства и вещей, принадлежащих нам. Подумайте о том, как вы живете в собственном доме. Возможно, вы живете еще с кем-то, возможно, нет, но, если с вами живет еще кто-то, вы все равно точно знаете, какие именно вещи ваши. Ваша одежда, книги, продукты, постель, может быть, даже личное кресло. Еще одна граница проходит вокруг нашего тела. Только нам решать, кому и когда можно нас касаться и насколько близко к нашему лицу может быть чужое лицо во время разговора. А еще у нас есть личные мысли и личные записи: текстовые сообщения, электронные письма, дневники. Если вы росли в нарциссической семье, все эти границы не соблюдались, а зачастую просто нарушались нарциссом, если ему это было для чего-то нужно.

Ряд клиентов, с которыми мне довелось поработать за многие годы, подвергались сексуальному насилию со стороны родителя-нарцисса. Тут уж полное отсутствие каких-либо границ выглядит наиболее очевидным. Потребности полового преступника стоят выше потребностей жертвы, она не получает никакой эмпатии. Иными словами, жертва — даже собственный ребенок — объективируется и эксплуатируется ради удовлетворения преступника. Многие клиенты, пережившие сексуальное насилие, рассказывали, что насильник ничего не говорил ни перед актом, ни во время, а они, жертвы, просто замирали или диссоциировались. Другие клиенты рассказывали, что нарцисс манипулировал ими, находя «рациональное объяснение» насилию. Классический пример: насильник говорит своей дочери, что он хочет научить ее доставлять удовольствие мужчине, чтобы ей потом легче было завести отношения. К сожалению, жертвы инцеста часто винят себя за тот стыд, который чувствуют. Для помощи жертвам сексуального насилия существует много книг и программ лечения, и некоторые из них вы найдете в разделе «Рекомендованная литература» в конце книги.

Но родители-нарциссы могут нарушать и другие важнейшие границы. Например, 55-летний Джим рассказал мне, что в детстве не мог уединиться в ванной, даже когда уже был подростком. Родители спокойно заходили туда, когда Джим купался, принимал душ или даже сидел на унитазе. На двери ванной не было замка. Когда он наконец-то решился и попросил поставить замок на двери, родители задразнили его за «чопорность». Родителям Джима был важен только их комфорт, их мало заботило то, как несоблюдение границ действует на их сына.

46-летняя Моника рассказала похожую историю об отсутствии границ и приватности. Главное — комфорт матери-нарцисса, все остальное неважно.

Лишение приватности, как рассказывали многие мои клиенты, иногда используется в качестве наказания. Родители снимали двери в их спальни, чтобы наказать за какой-то проступок, так что они не могли ни одеваться, ни спать так, чтобы их не видели.

Неспособность родителя-нарцисса осознать, что его ребенок — отдельная личность, часто превращается в нежелание давать ему личное пространство или право на собственные мысли. Родитель считает, что имеет право знать все о том, что делает и думает ребенок, потому что для него это продолжение его самого.

66-летняя Триша рассказала мне об отсутствии приватности на примере дневников.

Мысли, записанные в дневнике, — это не все, что ребенок хотел бы сохранить в тайне от всех (за исключением, может быть, нескольких самых доверенных людей). Ларри довольно рано понял, что с мамой никакой личной информацией делиться не стоит. Он рассказал мне, что мама считала себя вправе пересказывать все, что он говорил ей о своей личной жизни, другим родственникам. Из-за этого у Ларри возникало чувство, будто его право на приватность не уважают. Он чувствовал себя преданным. Вот что он поведал мне:

Отсутствие границ может распространяться даже на личные вещи детей. После того как Кьяра доросла до подросткового возраста, ей пришлось делиться украшениями с матерью-нарциссом. Мама даже не задавала вопросов — просто считала, будто все, что принадлежит Кьяре, принадлежит и ей. Вот что 43-летняя Кьяра рассказала мне об этом.

Еще одна форма родительского нарциссизма — лишение детей собственных верований и взглядов. Когда родитель настаивает, что его мировоззрение имеет приоритет над тем, во что верит ребенок, он просто уничтожает способность ребенка думать, размышлять и самостоятельно находить ответы. Так, 55-летняя Кэрол рассказала, что в ее семье «ни у кого не было права иметь собственный взгляд на что-либо».

К сожалению, в нарциссических семьях даже мысли в вашей голове вам не принадлежат. Нарциссы считают, что и мысли — их собственность. Красной нитью через переживания детей, которым приходится следовать этим четырем писаным и неписаным правилам в нарциссической семье, проходит следующая тема: ребенок зачастую страдает в одиночестве. Когда дети растут, вынужденные скрывать свои настоящие чувства, поддерживать имидж идеальной семьи, соглашаться с тем, что потребности родителей на первом месте и что родители имеют право нарушать любые физические и ментальные границы, они чувствуют одиночество и смятение. К кому обратиться за помощью, чтобы справиться с непонятными эмоциями? Как развить в себе сильное чувство собственного «я», когда родители из-за своего нарциссизма не уважают или подавляют вашу индивидуальность?

Мы рассмотрели некоторые из нездоровых правил, которым приходится следовать в семье, возглавляемой нарциссом. Скрывать свои настоящие чувства, поддерживать фальшивый образ идеальной семьи, считать, что потребности родителей всегда выше потребностей ребенка, не иметь права на приватность или здоровые границы — все это может нанести ребенку психологический вред, что мы и видели в историях, описанных выше.

Как мы обсудим в части III, вы вполне можете узнать все необходимое о доверии, аутентичности и здоровых границах и перестать следовать нездоровым правилам, которые усвоили в своей семье, и восстановление превратится в вашу новую реальность.

В главе 4 мы поговорим о братьях, сестрах и ролях, которые разные члены семьи играют в нарциссической семейной системе.

Как и в семье алкоголиков, в нарциссической семье каждый играет определенную роль: представьте себе что-то вроде списка действующих лиц в пьесе, где главную роль играет нарцисс. Чтобы он мог удерживать контроль, а дисфункциональная система продолжала работать, остальным членам семьи выдают конкретные роли, поддерживающие «главного героя».

В большинстве случаев супруг(а) нарцисса играет роль потакателя, а дети, сами того не желая, берут на себя роли золотого чада, козла отпущения и потеряшки. Иными словами, одному ребенку отдают явное предпочтение, другого шпыняют и затюкивают больше, чем остальных, а третьего, по сути, просто игнорируют. Каждая из ролей обслуживает потребности нарцисса.

На разных этапах жизни детей роли могут меняться. Например, козел отпущения может превратиться в золотое чадо и наоборот. Все зависит от того, что нужно родителю от детей в данный момент. Роли в дисфункциональной семье распределяют для того, чтобы разрушить настоящую близость и связи, особенно между братьями и сестрами. Эта нездоровая динамика может закончиться тем, что вы на всю жизнь окажетесь отрезанными от людей, которые могут вас лучше всего поддержать: сестры (сестер) или брата (братьев).

Когда я начинаю терапию с клиентами, многие далеко не сразу понимают, какую роль исполняли в семейной системе. Некоторым даже трудно вспомнить, как они общались с семьей, поскольку им слишком долго приходилось терпеть и притворяться, будто все хорошо. Помните правило «поддерживать идеальный имидж»? Психотерапевты Стефани Дональдсон-Прессман и Роберт Прессман писали в своей книге: «Нарциссическая семья часто напоминает красивое яблоко из пословицы, в котором оказался червяк: выглядит замечательно, а потом вы откусываете и видите паразита. Остальное яблоко может быть нормальным, но аппетит уже пропал»[6].

Некоторые роли в нарциссической семье похожи на те, что наблюдаются в семьях алкоголиков, но вот одной «алкогольной» роли при родителях-нарциссах обычно не бывает: роли талисмана или малыша-клоуна. Задача этого ребенка в семье алкоголиков — разряжать обстановку шутками и смешными поступками. Мне кажется, что в нарциссических семьях эта детская роль отсутствует потому, что нарцисс может почувствовать угрозу своему статусу из-за внимания, которое привлекает ребенок-юморист. Малыша, который попытается улучшить настроение семьи с помощью юмора, скорее всего, застыдят и унизят за то, что он попытался привлечь к себе слишком много внимания, и «придавят» все его эмоции. В нарциссической семье только нарцисс имеет право на хоть какую-то власть.

Еще важно отметить, что некоторые семьи бывают одновременно и алкогольными, и нарциссическими. Их члены получают двойной дисфункциональный удар: наркотики или алкоголь вносят в жизнь еще больше хаоса и делают нарциссические черты еще более выраженными.

Когда мы обсудим роли, которые играют члены нарциссической семьи, — потакатель, золотое чадо, козел отпущения, потеряшка, — возможно, вы даже узнаете себя или кого-то из ваших братьев и сестер в той или иной роли.

Чаще всего потакателем в нарциссической семье становится супруг(а) нарцисса, но эту роль может играть и ребенок. Вокруг нарцисса так или иначе вращаются все, но наиболее активно — именно потакатель. Он ухаживает за нарциссом, находит для него отговорки и пытается оправдать его поведение. Часто они бывают созависимыми: такие люди настолько усердно ухаживают за другими, что забывают о себе. В нарциссических семьях потакатели делают все, что в их силах, чтобы удовлетворить нарцисса и сохранить мир в семье. Обычно это люди, которые испытывают проблемы с самооценкой и чувством собственного достоинства и, соответственно, легче попадают под влияние нарцисса и верят, будто тот важнее, чем они. Потакатель покупается на шарм и манипуляции нарцисса и зачастую искренне верит в его грандиозный нарратив, в то, что жить не может без этого человека. Нарцисс хочет, чтобы вы верили, будто он — король (или королева) своей воображаемой империи.

Есть и такие потакатели, которые видят нарцисса насквозь и отлично знают о его слабостях и хрупком самолюбии, но ошибочно считают, что смогут исправить или исцелить его, если будут достаточно сильно любить или стараться угодить ему. В итоге чем сильнее они стараются, тем больше разочаровываются: нет никакой «достаточной дозы» любви, понимания или эмпатии, которые могли бы изменить поведение нарцисса. Когда супруг или родитель-нарцисс раз за разом не настраивается на эмоциональную волну других членов семьи, несмотря на все усилия потакателя, последний чувствует себя неудачником, которого не любят и не ценят.

Я видела многих потакателей, которые пришли к печальному выводу: как бы они ни верили, что смогут помочь своему партнеру или исправить его и получить в ответ его любовь, их чувства так и остались невзаимными.

52-летняя Рене рассказала, как сейчас смотрит на свои отношения с бывшим мужем-нарциссом:

42-летний Брэндон рассказал, что был просто заворожен своей очаровательной женой и осыпал ее вниманием и восхищением, но потом она стала обижаться, что он слишком много времени уделяет их маленькой дочери.

Эти потакатели в конце концов поняли, что ошиблись, вступив в отношения с нарциссом. Но бывают и такие супруги-потакатели, которые терпят своего партнера-нарцисса независимо от того, насколько от этого пострадают дети.

Конни и ее брат с сестрой были просто возмущены вечеринкой в честь золотой свадьбы их родителей. Мать-потакательница и отец-нарцисс устроили хороший спектакль для вечеринки, но дети знали правду, прятавшуюся за фасадом.

Судя по тому, что рассказал мне 37-летний Кэмерон, его отец был нарциссом, а мама — потакателем.

Кэмерону я ответила: да, делает. Конечно, потворствовать насилию над детьми или оправдывать его нельзя. Никогда. Вот так все просто.

Играл ли кто-то из ваших родителей роль потакателя, поддерживая нарцисса? Заставило ли это вас обидеться на потакателя или перестать ему доверять? Понимаете ли вы, почему потакатель может подыгрывать нарциссу, чтобы избежать конфликтов и борьбы за власть и свести хаос в семье к минимуму? Есть ли у вас самих склонность играть роль потакателя в ваших отношениях? Если вы лучше разберетесь в дисфункциональном поведении своей семьи, это поможет вам эффективнее восстановиться.

Чтобы лучше всего понять роль козла отпущения, нужно вспомнить некоторые правила нарциссической семьи. Родитель-нарцисс не несет ответственности за свои действия, не осознает своих чувств и, следовательно, проецирует их на других, обычно завидует чужой силе и чувствует угрозу в правде.

Когда родитель-нарцисс проецирует свою неуверенность, нелюбовь к себе и/или самокритику на членов семьи, чаще всего жертвой проекции становится ребенок — козел отпущения. На него чаще всего сливают негативные эмоции всей семьи. Забитые и задавленные родителем-нарциссом и не слишком любимые братьями и сестрами, дети — козлы отпущения нередко считают себя в семье белыми воронами.

Козлом отпущения в семье может стать бунтарь, тот, кто мыслит критически, ведет себя независимо или не боится сказать правду о поведении нарцисса, когда видит его собственными глазами. Козел отпущения обычно первым высказывает недовольство потребностью нарцисса все контролировать и его невероятными выдумками. А еще козлы отпущения нарушают правила нарциссической семьи. Например, ребенок может сказать маме: «Ты говоришь, что любишь меня, но ведешь себя совсем не так» или «Мы должны притворяться, что все нормально, когда приезжает бабушка, но у нас дома только что состоялась настоящая третья мировая война, — как я могу себя вести так, будто у меня нет чувств и я ничего не видела?»

К сожалению, другие члены семьи с удовольствием присоединяются к травле козла отпущения, превращаясь в потакателей нарцисса. Неугодного члена семьи приговаривает не только сам родитель-нарцисс, но и все остальные. Позже, повзрослев, человек может понять, что его брат или сестра были козлами отпущения и он тоже приложил к этому руку, но в то время его просто заставили поступать так же, как и родитель-нарцисс.

Часто ребенок — козел отпущения несет на себе бремя стыда за всю семью, считая себя плохим сыном или дочерью, дурным человеком. Одна клиентка сказала мне: «Моя сестра и родители так долго твердили мне, что я во всем виновата, что в конце концов я и сама начала им верить».

35-летнюю Меррили обвиняли во всем плохом, что случалось с семьей, а ее «идеальной» сестре, золотому чаду, сходил с рук обман мамы-нарцисса. Меррили рассказала мне вот что:

45-летний Патрик в детстве был козлом отпущения для отца-нарцисса и до сих пор не сумел изжить в себе стыд, который отец заставил его чувствовать, проецируя на него свое поведение.

Есть старый стишок Генри Лонгфелло о маленькой девочке, у которой на лбу была маленькая кудряшка. «Когда она была хорошей, то была очень-очень хорошей, а когда плохой, то просто ужасной». Для ребенка — козла отпущения стишок выглядит примерно так: «Жила-была девочка, у которой на лбу была кудряшка. Когда она была хорошей, ее все равно ругали»[7].

Что интересно, ребенок, которого делают козлом отпущения, обычно вырастает самым здоровым в семье, потому что раньше начинает понимать правду. Он быстрее разбивает дисфункциональные шаблоны, чем другие члены семьи, и зачастую оказывается вообще единственным, кто пытается во взрослой жизни покончить с нарциссическим наследием.

Вы — как раз тот ребенок, которого в семье больше всего травили или обвиняли во всех проблемах? А может, то же продолжается и во взрослой жизни, и вы спрашиваете себя: «Почему я?» Для восстановления вам нужно научиться больше не соглашаться с этой ролью, ценить себя и заступаться за себя.

Может показаться, что быть золотым чадом здорово, но эта роль тоже подразумевает определенные трудности. Родитель-нарцисс проецирует свои негативные чувства на козла отпущения и других членов семьи, а вот на золотое чадо — идеальный образ себя самого. Это нередко приводит к тому, что нарцисс опутывает и «смешивает» этого ребенка с собой куда больше, чем остальных детей. Соответственно, из-за этих переплетенных отношений с родителем идеализированному ребенку еще сложнее оторваться от него и стать полноценной личностью, ведь для этого придется отказаться от внимания и восхищения, которыми осыпает его родитель-нарцисс. Желая сохранить спроецированный образ исключительности, золотое чадо обычно испытывает большие трудности с развитием собственной аутентичной личности.

Золотое чадо — явный любимчик, с которым часто сравнивают его братьев и сестер. Родитель-нарцисс может сказать своим детям, например: «Почему ты не можешь получать такие же хорошие оценки, как твоя сестра?», или «Твой брат уже сам зарабатывает, спроси, в чем его секрет», или «Твоя сестра и ее семья живут по Библии, они добрые христиане, а с тобой что не так?»

Если же золотое чадо еще и выбирает для себя ту же карьеру или род деятельности, что и родитель-нарцисс, оно еще крепче к нему привязывается. Нарциссы обычно по-настоящему интересуются своими детьми только в том случае, если те интересуются тем же, что и они. Если родитель-нарцисс любит футбол, но не музыку, то будет ходить на футбольные матчи ребенка, но не на фортепианные концерты. Или, скажем, он будет сам подвозить ребенка на тренировку или репетицию только в случае, если ему нравится, чем тот занимается.

Золотые чада часто рассказывают, как испытывали смешанные чувства из-за того, что родители-нарциссы обращались с ними лучше, чем с другими братьями и сестрами. Некоторые становятся самодовольными и капризными и ожидают каких-то привилегий и вне семьи. Но когда они попадают в реальный мир, то испытывают немалое смятение и расстройство, потому что чувство «мне все должны» начинает работать против них: они уже не такие любимчики, какими были в семье. Некоторые из них сами становятся нарциссами, если не понимают динамики нарциссической семьи и не работают над восстановлением. Другие же рассказывают, как им стыдно из-за того, что они были любимчиками родителей-нарциссов, поскольку знают, что это несправедливо. Пожалуй, один из самых негативных эффектов от роли золотого чада — постоянная потребность быть идеальным, поддерживая имидж, внушенный родителем-нарциссом. Подобный перфекционизм может стать очень тяжелой ношей.

Золотые чада часто говорят о синдроме самозванца или о том, что чувствуют себя мошенниками. Хотя с ними обращались как с объектами идеализированного внимания и постоянно твердили им, какие они замечательные, в глубине души они знают, что не лучше других. Этот диссонанс между тем, как с ними обращался родитель-нарцисс, и тем, что они знают о себе на самом деле, может во взрослой жизни привести к самосаботажу.

57-летний Уэсли и 66-летняя Кэтрин рассказали о том, как были золотыми чадами для своих родителей-нарциссов. Уэсли сказал мне следующее:

Кэтрин же рассказала вот что:

31-летняя Аннабель была золотым чадом в семье из четырех детей. Она много рассказывала во время терапии о том, как трудно ей оказалось выбраться из хватки опутавшего ее отца.

Многие золотые чада рассказывают о проблемах с индивидуацией — отделением от семьи, в которой воспитывались, особенно от родителя-нарцисса, который подавляет их и за них определяет, кто они. Вы можете подумать, что ребенок, назначенный золотым чадом, будет очень близок со своим родителем, но нарцисс просто не умеет быть эмоционально близким и настраиваться на чувства своего ребенка. Он одновременно эмоционально удушает его и эмоционально от него дистанцируется.

Тяжкое бремя, которое приходится нести золотому чаду, вполне понятно. Идеализированная роль может казаться приятной другим братьям и сестрам или посторонним, но вместе с собой она несет эмоциональный недостаток, от которого трудно избавиться.

Казалось ли вам, что вы любимый ребенок в семье? Возможно, вы чувствуете себя виноватыми из-за того, что, сами того не желая, играли эту роль, но будьте уверены: это не ваша вина.

Я считаю, что все дети в нарциссических семьях — жертвы эмоционального пренебрежения, но ребенком-потеряшкой пренебрегают особенным, болезненным способом. Его лучше всего описать так: он любой ценой избегает конфликтов и пытается слиться со стенами, лишь бы не привлечь к себе внимания — хоть положительного, хоть отрицательного. Многие потеряшки из нарциссических семей уходят в себя и занимаются творчеством: рисованием, писательством, музыкой, еще каким-нибудь хобби. Они рассказывают, что их игнорируют, но при этом они хотят быть невидимыми, поскольку незаметность — их защитный механизм, способ выжить в хаосе нарциссической семьи.

42-летний Лэндон отстранился от говорливого отца-нарцисса и сосредоточился на живописи. В детстве он в основном сидел один в своей комнате и рисовал — карандашами и красками. Он стал успешным художником-аниматором, но его личная история ребенка-потеряшки, который пытался справиться с родительским нарциссизмом, все же сказалась на его жизни.

Поскольку потеряшки часто рассказывают, что в детстве были оторваны от своих чувств, главная их трудность при терапии во взрослом возрасте — найти контакт со своими чувствами и по-настоящему прожить их. Поскольку они с детства приучены отрицать свои чувства и желания, им трудно объяснить, что им нужно и чего они хотят. Научиться это делать — цель… и задача.

55-летняя Паула рассказала, каково это — быть ребенком-потеряшкой.

55-летняя Джейми и ее 50-летняя сестра Ким сейчас ухаживают за престарелым отцом. Они делят обязанности между собой, и, хотя в детстве они не слишком хорошо уживались, сейчас они очень стараются помогать друг другу. В детстве Ким была золотым чадом, а Джейми — потеряшкой. В глазах отца их роли, похоже, так и не изменились. Джейми рассказала о недавнем разговоре отца с дочерьми:

Вам знакома роль ребенка-потеряшки, который чувствует себя невидимкой даже во взрослой жизни? Трудно ли вам говорить своим голосом? Детям-потеряшкам на терапии приходится работать над преодолением своей изоляции и учиться быть более настойчивыми в высказывании своего мнения. Разучиться быть невидимкой и отрешаться от всего очень трудно. К счастью, те потеряшки, которым удается найти свой голос и научиться выражать себя, смогут жить полной жизнью.

Ни одна из ролей в нарциссической семье не здоровая, каждую сопровождает то или иное бремя. Роли, которые мы описали, не всегда статичны; иногда границы между ними размыты и со временем меняются. Некоторые дети нарциссов рассказывали, что в разные периоды детства они играли разные роли. Так или иначе, все они вызывают разнообразные психологические проблемы, для преодоления которых обычно нужна терапия. Терапевтические варианты мы рассмотрим в части III. Но посмотрим, что со временем может случиться с отношениями братьев и сестер, росших в нарциссической семье.

Братья и сестры конкурируют между собой и в здоровых семьях, само по себе это нормально. Но в нарциссических семьях эта конкуренция усугубляется и наносит куда больший вред. Поскольку нарцисс должен всегда контролировать ситуацию, один из способов удержать контроль — ослабить связи между другими членами семьи. В здоровых семьях родители хотят, чтобы их дети были близки и относились друг к другу с доверием и уважением. Родителю-нарциссу же вообще без разницы, есть ли между детьми близкие отношения. Ему нужно только одно: чтобы вся верность и все внимание семьи были направлены на него.

Детям в нарциссических семейных системах очень везет, если у них есть хоть один брат или сестра, с которыми они близки, — тот, кто может подтвердить их трудный опыт жизни в нездоровой семейной среде, в которой доминирует нарцисс. Впрочем, куда чаще дети в нарциссической семье вообще никак не связаны и не близки между собой, потому что их не учат эмоциональной близости и здоровым отношениям. Их противопоставляют друг другу с помощью конкуренции и сравнений. Поскольку родителю-нарциссу нужно, чтобы все члены семьи сосредоточили все свое внимание на нем, близость между детьми он считает угрозой для себя. Многим взрослым, выросшим в нарциссических семьях, трудно завязать добрые отношения с братьями и сестрами, с которыми их старались разделить, и решение этой задачи может быть очень болезненным.

Есть много причин того, что братья и сестры, выросшие в нарциссической семейной среде, могут мало общаться между собой. Золотое чадо, возможно, до сих пор никто не любит из-за того, что оно было любимчиком родителя-нарцисса. Козел отпущения по-прежнему играет ту же роль, если настойчиво пытается рассказать всем правду о динамике семейных отношений, а остальные братья и сестры считают, что тем самым он ставит под угрозу презентабельный имидж семьи. А ребенок-потеряшка, считавший себя изолированным и невидимым, возможно, до сих пор не знает, как установить связь с братьями и сестрами, даже если хочет этого. Если родитель-нарцисс жив, он может и в старости продолжать вбивать клинья между своими взрослыми детьми, не давая сестрам и братьям завести нормальные отношения.

Другие проблемы тоже никуда не деваются. Если детей учили жесткой конкуренции, они до сих пор могут завидовать друг другу — из-за карьеры, детей, денег, внешности, партнеров, домов и т. д. А если кто-то из детей и сам нарцисс, он может помогать родителю в насилии над остальными.

58-летняя Джеки очень хотела завести нормальные отношения с сестрой Моникой. В детстве отец-нарцисс и мать-потакательница противопоставляли их друг другу. Моника была любимицей, а Джеки — козлом отпущения. Джеки, старшая сестра, была очень умной и довольно независимой. Она не всегда следовала правилам, но добивалась успеха во всех своих начинаниях. Это казалось угрозой и родителям, и младшей сестре. Джеки учили преуменьшать свои умения, потому что из-за них Моника плохо относилась к себе. А еще Джеки заставляли выполнять любые просьбы Моники и во всем ей помогать. Родители по привычке относились к Монике как к любимице и не побуждали Джеки развивать свой голос и свою власть. Во взрослом возрасте Джеки хотела как-то исправить динамику и попытаться завязать близкие, здоровые отношения с сестрой, но, похоже, из-за их прежних ролей в семейной системе Монике этого совсем не хотелось. Вот что рассказала мне Джеки:

42-летний Бобби был в семье золотым чадом, а его брат — козлом отпущения и правдорубом, который не раз устраивал конфронтации с матерью-нарциссом. Когда Бобби попытался завязать более братские отношения, он столкнулся с обидой и горечью.

У 52-летней Ясмин тоже были проблемы с завистью к брату Дариусу, который был и остается золотым чадом своего отца. Отец предпочитал Дариуса потому, что сын постоянно подкреплял его грандиозное самомнение. Что вполне предсказуемо, привилегированный статус Дариуса испортил его отношения с Ясмин.

Иногда детей в нарциссических семьях заставляют присматривать за братьями и сестрами. История Хлои хорошо иллюстрирует подобную динамику, а также усвоенную в нарциссической семейной системе модель поведения: не сближаться более чем с одним человеком за раз. Детям дают понять, что самые близкие отношения у них должны быть с родителем-нарциссом. Сближаться друг с другом их не поощряют из-за ревности родителей. Так что, когда дети нарциссов вырастают, у них нередко развивается похожая динамика друг с другом: если ты близок с братом, значит, не можешь быть близок с сестрой. Дети нарциссов не понимают, что в семье можно любить всех и не обязательно вставать на чью-то сторону.

58-летняя Хлоя всегда приглядывала за младшей сестрой Эмми из-за того, что родители-нарциссы ею пренебрегали. Она осталась ее «опекуншей» и после того, как они повзрослели: Эмми старательно портила себе жизнь наркотиками и алкоголем и не могла полноценно ухаживать за собой. Эмми постоянно звала Хлою на помощь, и Хлое всегда было очень жаль ее, поскольку родители презирали Эмми за то, что она не демонстрировала требуемого образцового поведения. А потом Эмми довольно неожиданно «переметнулась» к их брату. Вот что рассказала Хлоя:

Эмми не может быть близка и с сестрой, и с братом, поскольку усвоила от родителей, что нельзя быть верной больше чем одному человеку одновременно.

К сожалению, многие повзрослевшие дети из нарциссических семей либо не близки со своими братьями и сестрами, либо вообще не имеют с ними никаких отношений. Иногда они встречаются только на свадьбах, похоронах или похожих важных событиях. А некоторые из них говорят, что так настрадались из-за предательства, недоверия и нехорошего поведения кого-то из братьев или сестер, что решили в конце концов разорвать с ними отношения и жить здоровой жизнью со своими семьями.

Рассмотрев различные роли, которые играют в нарциссических семьях братья и сестры, стоит подумать и о том, какие роли может принимать единственный ребенок. Как он справляется с хаосом и проецируемыми негативными чувствами родителя-нарцисса? Подходят ли единственному ребенку роли потакателя, золотого чада, козла отпущения и потеряшки?

К единственному ребенку могут относиться как к золотому чаду, козлу отпущения или потеряшке в зависимости от того, что сейчас происходит в жизни родителя-нарцисса, так что его роль непредсказуема. Родитель может проецировать на единственного ребенка идеальный образ себя, сделав из него золотое чадо. Или же свою ненависть к себе — тогда единственный ребенок станет козлом отпущения. Если же родитель игнорирует единственного сына или дочь, ребенок становится потеряшкой. Наконец, повзрослевший единственный ребенок может превратиться в потакателя, чтобы защититься от эмоционального насилия родителя.

Какую бы роль ни играл единственный ребенок, ему не с кем поделиться опытом, рассказать, что такое жить в нарциссической семье. Когда у вас есть братья или сестры, кто-нибудь из них, возможно, подтвердит, что семья действительно дисфункциональная, но вот когда вы единственный ребенок, то с одной стороны будут ваши слова, а с другой — слова нарцисса. Родитель-нарцисс может заниматься газлайтингом, утверждать, что вы говорите глупости и просто сходите с ума, а вам даже не с кем это будет обсудить. В большинстве случаев единственный ребенок просто накрепко усваивает, что родители всегда правы, а вот с ним что-то не так.

Еще единственные дети нарциссов рассказывают, что не могут вписаться ни в семейную, ни в любую другую обстановку.

Не имея возможности пообщаться с братьями и сестрами и проработать чувства, вызываемые жизнью в нарциссической семье, они могут страдать от одиночества и изоляции. Но иногда им везет: они находят любящего родственника, например бабушку, дедушку, тетю или дядю, который может подтвердить их семейный опыт.

66-летняя Марселла — успешная бизнесвумен, которая сумела найти свое место в жизни, хотя росла единственным ребенком нарциссичной матери-одиночки. На терапии она не только ищет себя, но и борется со своим одиночеством и чувством, что она никуда не вписывается.

50-летний Эктор, единственный ребенок, до сих пор не может разобраться с неоднозначными сигналами от матери-потакательницы и отца-нарцисса.

Какую бы роль вы ни играли в нарциссической семье (как один из детей или единственный ребенок) и какие бы проблемы у вас ни проявлялись в отношениях с братьями и сестрами, у вас всегда есть варианты для терапии, и мы рассмотрим их в части III.

Большинство детей из нарциссических семей приходят на терапию, чтобы справиться с травмами, которые нанесли родители. Они работают по пятиэтапной программе (вы найдете ее в части III), и, проработав проблемы, связанные с родителями, многие из них снова проходят те же этапы, разбираясь в отношениях с братьями и сестрами. Поняв динамику нарциссической семейной системы, вы откроете для себя дверь к последующему исцелению, и, возможно, вам представится шанс улучшить отношения с братьями и сестрами.

Часть I подошла к концу. Вы узнали о динамике нарциссической семейной системы: правилах, ролях, искаженном общении. Теперь мы готовы перейти к части II и обсудить, как воспитание в нарциссической семье повлияло на вас и ваше душевное здоровье.

Я подхожу к этой книге так же, как к сеансам терапии с клиентом. Сначала мы разбираемся в вашем прошлом и семейной истории, затем смотрим, как она повлияла именно на вас и ваше здоровье, и, наконец, встаем на путь к исцелению.

Прежде чем продолжить, предлагаю вам заполнить следующую анкету, которая, возможно, прояснит некоторые из ваших проблем.

Прежде чем ребенок родителей-нарциссов сможет по-настоящему восстановиться, он должен полностью понять и принять то, как воспитание в нарциссической семье повлияло на его психологическое и эмоциональное развитие. Здесь я расскажу вам, как на вас могло повлиять воспитание в семье, главой которой был нарцисс.

Нарциссическое расстройство личности часто понимают неправильно: его могут приписать человеку, который просто хвастлив, высокомерен и эгоистичен. Эти черты действительно раздражают, с таким человеком жить неприятно, но нарциссизм — намного более глубокое и разрушительное расстройство, которое оказывает убийственное воздействие на самых близких людей. Это расстройство тяжело в лечении, многие эксперты и вовсе считают, что оно неизлечимо. Его краеугольный камень — отсутствие эмпатии и неспособность настроиться на чужой эмоциональный мир.

В списке ниже — черты, которые ребенок может приобрести из-за нарциссизма родителей. Мы рассмотрим эти психологические и эмоциональные эффекты в части II. Прежде чем читать этот список, запомните: это распространенные эффекты, о которых сообщили дети нарциссов всех возрастов. Каждый конкретный эффект может у вас проявляться, а может и нет. Я не хочу взвалить на вас непосильную ношу, так что изучайте список медленно и ставьте галочки возле тех пунктов, которые актуальны для вас. Помните: впереди вас ждет восстановление, и всегда есть надежда на понимание и на то, что вы почувствуете себя лучше.

С самого младенчества мы непрерывно растем — физически, умственно, эмоционально. Наши социальные, когнитивные и эмоциональные навыки постоянно развиваются, чтобы мы смогли стать здоровыми, хорошо функционирующими взрослыми. Но если вы воспитывались в нарциссической семье, где не учат, как понимать эмоции и справляться с чувствами, вы, возможно, вырастете во всех других областях, но эмоциональное развитие у вас окажется замедленным или подавленным.

Мне представляется, что в каждом из нас есть эмоциональный сосуд. Когда мы проходим все стадии развития — младенчество, детство, школьные годы, даже, пожалуй, обучение в вузе, — у родителей есть обязанность наполнять этот сосуд правильной эмоциональной заботой. Если вас воспитывает нарцисс, который не понимает, или не может нормально разобраться с чувствами, или не знает, как проявлять эмпатию, то эмоциональной заботы вы, скорее всего, не почувствуете. Скорее всего, вы будете расти во всех других направлениях, но упустите нечто необходимое — то, о чем говорила Кэрри в цитате выше. Ребенок может быть хорошо накормлен и одет, отлично учиться, позже даже сделать хорошую карьеру, но без эмоциональной поддержки он нередко остается пустым внутри.

Сторонний наблюдатель нередко не может осознать отсутствие эмпатии у родителей. Как родитель в принципе может не настроиться на эмоции ребенка? Неспособность родителя-нарцисса установить эмоциональную связь с ребенком идет от его неумения понимать собственные чувства и управлять ими. Вместо этого он проецирует свои негативные чувства на ребенка.

К сожалению, многие дети нарциссов тратят свою драгоценную эмоциональную энергию, чтобы попытаться наполнить эмоциональный сосуд родителей, а это, конечно, полная противоположность здоровому родительству. Таким образом, дети из здоровых семей взрослеют, чувствуя заботу и эмоциональную наполненность, а дети из нарциссических семей рассказывают об эмоциональной пустоте. Ребенок часто не понимает, откуда взялась эта пустота, и пытается наполнить ее чужим вниманием с помощью зависимости или созависимости. Он может слишком сильно зависеть от других или чересчур усердно ухаживать за другими, а подобные зависимые или созависимые отношения приводят к образованию нездоровых, не удовлетворяющих связей. Некоторые повзрослевшие дети из нарциссических семей становятся одиночками: изолируют себя от других и не создают связей.

Чтобы разобраться с задержкой эмоционального развития, которая встречается у детей из нарциссических семей, важно понимать, что такое распознавать, выражать и управлять чувствами. Здоровое воспитание способствует этому важному достижению в развитии, а родитель-нарцисс этого сделать не может.

Обязанность родителей — на каждой стадии развития помогать детям распознавать свои чувства, правильно их выражать и хорошо ими управлять.

Например, четырехлетний ребенок может разозлиться из-за того, что старший брат взял его игрушку, и ударить или толкнуть его. Пока дети не научатся управлять чувствами, они обычно выражают их напрямую, действиями. Здоровый родитель может справиться с этой ситуацией так: сначала спросит у ребенка, что не так или что тот чувствует. Если ребенок не сможет идентифицировать чувство, родитель скажет: «Похоже, ты злишься на брата» — и спросит, что произошло. Когда ребенок ответит: «Он забрал мою игрушку», родитель признает его чувство и спокойно обсудит с ним его злость. Потом здоровый родитель проявит эмпатию, позволив ребенку испытать чувство и выразить его. А дальше задача родителя в том, чтобы показать ребенку, что чувства можно обсуждать, при этом не выражая их действием. Например, сказать: «Злиться на кого-то — нормально, я понимаю, почему ты зол, но бить и толкать других — нехорошо, о чувствах надо говорить». А вот для родителя-нарцисса чувства неважны. Ребенка могут пристыдить или наказать за его поведение, но ему ничего не объяснят по поводу чувств и того, как их выражать и управлять ими. История Елены отражает как раз такое отсутствие эмоционального обучения.

Когда Елене было шесть лет, она с мамой-нарциссом пошла в гости к соседям. Ей очень понравилась красивая ваза, стоявшая на столике. Она подошла и потрогала ее, и мама гневно сказала ей сесть, молчать и ничего не трогать. Елена расстроилась, но послушалась. Всю дорогу домой в машине мама орала на девочку: стыдила ее, высмеивала, говорила, какая она плохая. Елена (сейчас ей 27 лет) рассказала, как потряс ее этот эпизод много лет назад. Она научилась бояться маминого гнева и подавлять свои чувства.

Эту ситуацию вполне можно было превратить в момент для обучения: мама Елены могла признать ее любопытство, подтвердить ее совершенно нормальное детское восхищение чем-то красивым и при этом спокойно объяснить, что трогать вещи в чужом доме без разрешения невежливо. Здоровый родитель сказал бы что-то вроде: «Да, это очень красивая ваза, и потрогать ее наверняка приятно. Я тоже хотела ее взять и пощупать гладкое стекло. Но мы сейчас в чужом доме, так что нужно сначала спросить разрешения. Давай поучимся вежливо просить».

Неадекватная, эгоистичная реакция родителя-нарцисса на нормальные эмоции ребенка не дает ему научиться здоровым способам справляться с ними. Представим, например, что 14-летний Энди хочет пойти с друзьями в торговый центр, но уже слишком поздно, родители его не пускают. Энди выражает свои эмоции действиями: убегает к себе в комнату, громко хлопает дверью и кричит на родителей, что они несправедливо с ним обращаются. Его отец-нарцисс, который не терпит никакого вызывающего поведения, обзывает сына мелким негодником и говорит, что ему нужно преподать урок. Энди на целый месяц запрещают гулять за то, что он надерзил родителям.

Здоровый родитель зашел бы в комнату Энди и предложил обсудить его чувства, сказал, что понимает, что мальчик злится и грустит из-за того, что сегодня не может побыть с друзьями. Типичный родитель-нарцисс вроде отца Энди вместо этого воспользуется пристыживанием и наказанием, не давая ребенку права голоса и не уча его правильно выражать чувства, а здоровый родитель поощряет дискуссии о чувствах и проявляет эмпатию.

Для нарцисса чувства и поведение ребенка — это обуза, с которой он не хочет иметь никакого дела. Он подходит к сложному поведению ребенка примерно так: «Мне плевать, что ты чувствуешь, — просто делай, как я сказал!»

41-летняя Мелисса рассказала, как в подростковом возрасте боролась с депрессией. Ее отец был нарциссом, а мать ему потакала — и девочка понимала, что с ними свои чувства обсудить просто не сможет. Зато она вела дневник, где писала, что чувствует безнадежность, думает о самоубийстве и не хочет дальше жить. В отчаянии Мелисса наконец показала дневник матери, надеясь, что та по крайней мере подскажет, к кому обратиться за помощью. Вместо этого мать рассказала обо всем отцу Мелиссы, и тот тут же разъярился.

После происшествия с дневником Мелисса была в еще большем отчаянии. Покончить с собой она не пыталась, но оставшиеся школьные годы была несчастной и одинокой. Неудивительно, что дети вроде Мелиссы, оказавшись в трудной ситуации, учатся не обращаться к родителям-нарциссам, а держать чувства при себе. Большинство здоровых родителей пришли бы в ужас из-за того, что пережила Мелисса, и сразу же попытались бы поговорить с ней о ее чувствах печали и безнадежности, а также начали искать, к кому обратиться за профессиональной помощью.

Дети каждый день переживают богатую палитру чувств, и те нередко требуют подтверждения от родителей. Если дети не получают его, то учатся не доверять своим чувствам. Они растут, сомневаясь, действительно ли им можно злиться, грустить, раздражаться, бояться. Они могут терзаться от сомнений в себе, задавая вопросы вроде: «Имею ли я право так себя чувствовать?», «Меня не будут ругать за эти чувства?», «Я не слишком чувствительный?», «Я точно это все не выдумываю?»

37-летняя Санни, которая росла с суровым отцом-нарциссом, постоянно ругавшим ее за то, что она «слишком чувствительная», рассказала о том, как сомневалась в себе и своих чувствах. Ее скрытность теперь влияет и на отношения с мужем.

Санни не научили тому, что чувства — это нормально, их нужно распознавать, обсуждать и управлять ими. Ей пришлось учиться всему этому уже во взрослых отношениях. Многие повзрослевшие дети нарциссов рассказывают, что родители называли их «слишком чувствительными». Вполне понятно, почему нарцисс, который предпочитает не иметь дела с собственными чувствами, может счесть любого человека, у которого они есть, «слишком чувствительными».

Как и Санни, 62-летняя Даниша узнала от своей нарциссической семьи, что показывать свои чувства опасно, так что она очень хорошо научилась их скрывать. А потом, повзрослев, нашла интересное решение. После того как все детство Данише приходилось скрывать эмоции, чтобы не навлечь на себя гнев отца, она выбрала для себя профессию, неотъемлемой частью которой стало выражение чувств.

Рассказ Даниши о жизни с отцом-нарциссом — печальная констатация того, что случается, когда ребенка не учат распознавать, выражать и управлять своими чувствами. К счастью, актерская карьера навела ее на мысль, что ей стоит пройти терапию, и сейчас она учится присваивать и выражать свои чувства.

Как мы уже обсуждали, в нарциссических семьях потребности родителей перевешивают потребности детей. Конечно, эта динамика — полная противоположность отношений в здоровой семье. В нарциссической семье от детей ждут эмоциональной заботы о родителях и постоянной настройки на их чувства. Дети нарцисса не получают от родителя эмпатии, при этом от них ждут, что они будут проявлять эмпатию к родителю и облегчать его чувство неуверенности или уязвимости. Поскольку ребенок лишь в минимальной степени способен проявлять эмоциональную заботу о родителе — не только потому, что роли перевернуты с ног на голову, но и потому, что о самом ребенке до этого никто не заботился, — нездоровое требование стать «опекуном» для родителя заставляет ребенка считать, что он «ни на что не годен».

54-летняя Габриэла в детстве служила «эмоциональным опекуном» матери-нарцисса. Она настолько привыкла к этой роли, что даже не ставила ее под сомнение.

Габриэла была настолько внимательна к настроению матери, ей настолько не хватало родительского признания и интереса к ее собственным чувствам, что она выросла, глубоко закапывая свои эмоции. К сожалению, лишь в зрелом возрасте она начала понимать, что попытки «стать матерью своей матери» подавили ее собственное эмоциональное развитие.

32-летний Эндрю рассказал мне, что рос в семье, где и мать, и отец были нарциссами и думали только о себе. Его и братьев и сестер учили «просто быть счастливыми», но их родители счастливы не были. Они постоянно гнались за фантазией «хорошо там, где нас нет», семья часто переезжала. Эндрю объяснил ситуацию:

Что интересно, родители Эндрю называли его эгоистом, потому что он не был «рад за них». Похоже, их беспокоило только одно: чтобы дети копировали эмоциональное состояние родителей, а это не способствует здоровому эмоциональному развитию. Что касается обязательства детей быть счастливыми — это требование вполне соответствует распространенному явлению во многих нарциссических семьях: токсичной позитивности. Если все выглядит отлично и все ведут себя так, словно очень счастливы, нарцисс начинает лучше думать о себе. Родители могут сказать себе, что отлично справляются с воспитанием детей, и меньше бояться, что на самом деле что-то не так. Эта структура токсична, ведь, когда детям в нарциссической семье приходится притворяться счастливыми, хотя на самом деле они совсем не счастливы, они чувствуют, что ведут себя нечестно. А если они еще и прямо говорят, что несчастливы, как Эндрю, им приходится за это расплачиваться.

Не имея ни нормальных образцов для работы со своими чувствами, ни возможности восстановиться, ни понимающих родителей, повзрослевшие дети из нарциссических семей могут излишне резко реагировать на определенные ситуации: они пытаются защищаться, ощущают смятение, подавленность или вообще не понимают, что чувствуют. Некоторые взаимодействия с другими могут служить триггерами, напоминая о тех или иных ситуациях в детстве, с которыми они не могут справиться так, как им хотелось бы.

Рассмотрим несколько примеров триггерного эффекта.

45-летняя Беатрис рассказала, что в семье ее не научили, как правильно справляться с чувствами, вызванными тем или иным поведением родителей в ее адрес. До восстановления она начинала критиковать себя, когда общение с друзьями и другими людьми сбивало ее с толку или расстраивало. Срабатывал триггер: она вспоминала, как реагировала на диктаторское поведение отца-нарцисса, и каждый раз брала вину на себя.

42-летний Майкл рассказал мне, что слишком легко доверяет чужому мнению. В ходе обсуждений мы пришли к выводу: такое поведение вызвано тем, что ему приходилось соглашаться с любыми словами или требованиями отца-нарцисса.

Для 28-летней Анны триггером стал страх быть брошенной. Во время терапии она узнала, что этот страх порожден чувствами, пережитыми в детстве, когда ее воспитывала мать-нарцисс.

Подруга служила для Анны триггером знакомого детского чувства эмоциональной брошенности. На терапии она узнала, что нужно сначала проработать травму от общения с матерью-нарциссом, чтобы научиться справляться с подобными триггерами более рационально.

48-летний Джордан испытывает трудности с любовными отношениями, потому что, как мы узнали на его терапии, иногда партнер напоминает ему мать-нарцисса. Вместо того чтобы понять, что у него сработал триггер и он еще не умеет справляться с этими чувствами, он уходит в глухую оборону.

55-летняя Симона в детстве всегда чувствовала себя одинокой. Она была единственным ребенком двух родителей-нарциссов, которые почти не обращали на нее внимания. Основными чувствами для нее в детстве стали одиночество и грусть, но она так и не научилась с ними справляться. Теперь же, когда Симона повзрослела, у нее срабатывает триггер, если друзья или коллеги не оправдывают ее ожиданий.

Поведение Беатрис, Майкла, Анны, Джордана и Симоны — избыточная реакция на триггеры, заставляющие вспомнить о прошлом опыте жизни в нарциссической семье. В детстве их эмоциональное развитие оказалось замедлено из-за того, что родители не служили примерами для подражания и не помогали им понимать и управлять своими чувствами. К счастью, все эти повзрослевшие дети родителей-нарциссов хотели больше узнать о своем прошлом и научиться нести ответственность за свое поведение и благополучие.

У вас, возможно, тоже бывали ситуации, когда вы избыточно реагировали на поведение друга, коллеги или партнера и не совсем понимали, почему вы действовали именно так. Когда вы поймете, что причиной таких реакций зачастую оказывается воспитание в нарциссической семье, они уже будут меньше сбивать вас с толку. Я советую вам не отчаиваться и не оставлять надежду. Я часто объясняю клиентам, что их избыточные реакции на самом деле нормальная реакция на жизнь в ненормальной семейной среде. Но исцеление все равно возможно.

В этой главе мы обсудили замедленное эмоциональное развитие, причиной которого часто становится неспособность родителя-нарцисса научить ребенка распознавать, выражать и управлять эмоциями, а также отсутствие эмоциональной заботы о ребенке и эмпатии к нему.

Здесь важно отметить, что есть четкая разница между замедленным эмоциональным развитием у детей нарциссов и тем, что мы называем эмоциональной неразвитостью (она встречается у людей с полноценным нарциссическим расстройством личности). Такие люди навсегда застревают на ранней стадии эмоционального развития и продолжают с эмоциональной точки зрения вести себя как дети, даже когда вырастают. В таком случае расстройство с трудом поддается лечению.

То, что вас воспитывал нарцисс, вовсе не значит, что вы сами станете нарциссом или обречены страдать от эмоциональной неразвитости.

Как мы узнаем из части III, с задержкой эмоционального развития можно справиться, после чего восстановиться и стать полноценными, аутентичными личностями.

Дальше мы обсудим подорванное доверие — еще одно последствие воспитания у родителей-нарциссов.

Неспособность Брайана доверять другим в своих взрослых отношениях — и, следовательно, чувствовать эмоциональную близость и позволять себе быть уязвимым — растет из его детства. Ребенок, который воспитывается в нарциссической семье, быстро понимает, что не может опираться на своего родителя-нарцисса, надеяться на него или ждать сколь-нибудь последовательного поведения. В этой главе мы узнаем, как родители-нарциссы подрывают у своих детей чувство доверия.

Человек учится доверять уже в первые месяцы жизни. Младенец, растущий в здоровой семье, знает, что если он заплачет, то придет кто-то из родителей, чтобы позаботиться о нем и успокоить. Все психологи отлично знают, насколько важны ранние детские связи и привязанность и какое воздействие они оказывают на психологическое и эмоциональное развитие человека. Умение доверять — одно из ключевых. Доверие должно начинаться с самого рождения, когда младенец полностью зависим от родителей. Эти доверительные отношения должны продолжаться все детство, чтобы ребенок чувствовал себя в безопасности и знал, что всегда найдет физическую и эмоциональную поддержку.

Известный психолог Эрик Эриксон много писал о важности доверия. В своей теории этапов психосоциального развития он объясняет, почему способность ребенка доверять родителю и точно знать, что он сможет удовлетворить его потребности, крайне важна для его развития. Идеи Эриксона о важности доверия были хорошо вкратце сформулированы в статье на сайте verywellmind.com.

Иерархия потребностей Абрахама Маслоу — еще одна популярная психологическая теория, которая подчеркивает важность и необходимость доверия. Маслоу выстроил пятиуровневую модель человеческих потребностей, обычно изображаемую в форме пирамиды — от базовых потребностей к психологическим, а затем к самореализации. Список необходимых потребностей таков: физиологические, безопасность, принадлежность и любовь, уважение, самоактуализация. Базовые потребности должны быть удовлетворены, и только после этого можно переходить к потребностям более высокого уровня. Безопасность — к этой категории относится и доверие — находится на втором уровне пирамиды и относится к базовым потребностям.

Я уже много лет работаю семейным терапевтом и наблюдаю недостаток доверия у многих клиентов из дисфункциональных семей. Я обычно исследую их социальную историю, чтобы определить, откуда это берется. Клиенты часто рассказывают о проблемах со сверхбдительностью и тревожностью, не понимая, откуда они взялись. Когда мы доходим до того, что клиент не чувствовал себя дома в безопасности из-за родителей-нарциссов, мы начинаем прорабатывать проблему и разрабатывать план восстановления. Давайте узнаем больше о том, как важно доверие и как оно связано с поведением и отношениями во взрослом возрасте.

В толковом словаре доверие определяется так: «Твердая уверенность в характере, способностях, силе или правдивости кого-либо или чего-либо». Если говорить с точки зрения отношений родителей и детей, то ребенок должен быть уверен в характере, способностях, силе и правдивости родителей, чтобы чувствовать себя в безопасности. И ему необходимо точно знать, что родители всегда будут рядом, что бы ни случилось.

Но когда ребенок растет в нарциссической семье, его чувство безопасности в лучшем случае довольно шаткое. Родитель-нарцисс непредсказуем и непоследователен в своих реакциях на ребенка, из-за чего тот чувствует себя уязвимым и незащищенным. Соответственно, способность ребенка верить, что другие всегда будут видеть и слышать его и ухаживать за ним, нарушается, и это «ядро недоверия» очень сложно исправить. В одном анонимном интернет-меме использовали очень хороший образ: «Обмануть чье-то доверие — это как смять идеально ровный лист бумаги. Его можно снова разгладить, но прежним он уже не будет».

Когда доверие между ребенком и родителем-нарциссом постепенно ослабевает, трудно точно сказать, как и когда это произошло, потому что, скорее всего, это стало результатом накопления последовательных событий. Поскольку ребенок не понимает, почему родитель не может или не хочет удовлетворять его потребности, или даже если он все же пытается выдумать возможные причины родительского невнимания, его способность по-настоящему доверять оказывается сильно подорванной. Если ребенок не может положиться на родителей, потому что они не обращают внимания на его беспокойства и потребности, как он сможет доверять им, да и вообще любым людям, которых встретит в своей жизни?

Иногда, когда в нарциссической семье рождается ребенок, родитель обнаруживает, что младенец отлично удовлетворяет его потребности. Малыш милый, мягенький, его так приятно держать и качать на руках. Новорожденный ребенок может даже усилить потребность нарцисса в том, чтобы им безоговорочно восхищались и полностью от него зависели. Я видела, как в таких семьях в младенческом возрасте возникают настоящие связи и привязанность, но потом, когда ребенок превращается в проблему — начинает слишком много плакать или возиться, — родитель-нарцисс отстраняется от него. Или же, когда у ребенка потихоньку развивается собственный характер, он начинает говорить «нет», не слушаться и родитель уже не может полностью его контролировать, то поведение родителя изменится: вместо внимательности и заботы он будет отрешаться, жаловаться и раздражаться, а малыш превратится в обузу. К сожалению, в таких ситуациях ребенок может сначала научиться доверять, а потом разучиться. Сами понимаете, какое смятение это может вызвать у малыша.

Одна клиентка, рассказ которой приведен в книге Прессманов о нарциссизме, призналась, что не могла обратиться к матери-нарциссу за эмоциональной поддержкой, а стремления удержаться за это преходящее чувство, что тебя любят, напоминали «попытки ухватиться за дым». Мама говорила правильные вещи, вела себя как хорошая мама, когда дочь рассказывала о своем стрессе, но едва та переставала говорить, тут же меняла тему и начинала рассказывать о собственных проблемах. Мама явно не могла по-настоящему настроиться на чувства и проблемы дочери. Клиентка, привыкшая, что ее мать думает только о себе, рассказала: «Я обожала маму и знала, что она любит меня, но это были словно попытки ухватиться за дым: вы видите его, но не можете взять в руку. Я до сих пор так себя чувствую»[9].

Дети из нарциссических семей вырастают, не имея эмоциональной подушки безопасности: они никогда не уверены, будут ли рядом родители, чтобы утешать, поддерживать и любить их. Когда родители-нарциссы непоследовательны в своих любящих заверениях, что ребенок может на них положиться, это вызывает у последнего смятение и тревогу. Он неизбежно расстраивается и боится, когда в какой-то день родители рядом и поддерживают его, а в другой — нет. Если ребенок живет именно в такой среде, доверие к родителям оказывается серьезно подорвано.

37-летняя Саша рассказала мне о непоследовательном поведении матери-нарцисса, когда она была маленькой девочкой и боялась темноты.

У Саши было много историй о том, как мама подрывала доверие к себе. Она часто вспоминала, например, как мама забывала ее забрать — с футбольной тренировки, из школы, с репетиций оркестра, с дней рождения и т. д. Саша рассказала мне вот что:

Чем чаще такое случалось с Сашей, тем глубже в ней укоренялась неспособность доверять. В итоге она вообще перестала верить, что кто-то о ней позаботится и обеспечит ее безопасность.

Непредсказуемость нарциссов иногда проявляется в том, что они в одну минуту могут быть вполне приятными людьми, а в следующую у них начинается вспышка гнева. Подобные перепады настроения обычно зависят от того, удовлетворены ли их личные потребности. Конечно, ребенок не может контролировать эмоциональную нестабильность родителя-нарцисса, так что недоверие из-за этого лишь усиливается.

41-летний Энтони рассказал, как непредсказуемые вспышки ярости отца-нарцисса не давали ему почувствовать себя в безопасности.

Подобное нестабильное абьюзивное поведение родителя заставляет ребенка постоянно сохранять сверхбдительность и быть настороже, ожидая очередной выходки и борясь с тревогой и страхом. Сами понимаете, как это скажется на маленьком ребенке: он будет жить в постоянном беспокойстве и ужасе. Даже во взрослом возрасте нам необходимо знать, что у нас есть эмоциональная подушка безопасности — партнеры, друзья, семьи, — чтобы чувствовать комфорт и защищенность.

Когда речь заходит о доверии, дети нарциссов усваивают примерно следующее: «Я не могу полагаться на других, даже самых близких, так что должен со всем разбираться сам». Как дети справляются с бременем этого безумного послания, если учесть, что при этом практически во всем зависят от родителей?

Как мы уже обсуждали, ложь и нечестность — одна из опор нарциссических семей, и они разрушают у ребенка чувство реальности. Дети нарциссов получают душевные шрамы: страх, что их бросят, предадут или будут ими манипулировать. Иными словами, они не умеют доверять. Так ребенок понимает, что может рассчитывать только на себя, хотя не способен развить в себе личность, не получая родительской заботы и поддержки.

Хороший пример — 43-летняя Кристи. В детстве она поняла, что не может рассчитывать на заботу родителей — даже на удовлетворение базовых потребностей, — так что выросла, считая, что со всем должна разбираться сама. В детстве ее родители часто, уходя рано утром, говорили, что идут в магазин или в поле и скоро вернутся, чтобы побыть с ней и накормить ее обедом. Она даже помнит, как они говорили: «Ты не проголодаешься, пока мы не вернемся». Их нарциссическая уверенность в том, что их потребности выше потребностей Кристи, привела к тому, что девочка перестала верить им на слово. Кристи с грустью вспоминает следующий опыт, который повторялся неоднократно:

56-летний Джордж тоже рассказывал, что не верил, что родители его поддержат, и, соответственно, старался со всем разбираться сам — даже после того, как повзрослел и стал жить самостоятельно. Джордж вспоминал, как нуждался в помощи с уроками, канцтоварами, школьной формой и прочими вещами, с которыми обычно помогают родители. «Если тебе что-то нужно, просто попроси», — говорили ему родители, но почти никогда не выполняли просьб. Как и родители Кристи, родители Джорджа говорили неправду, когда обещали помощь. Нарциссический фокус на своих потребностях в ущерб потребностям ребенка вызывал у Джорджа гнев, грусть и смятение. В конце концов он накрепко усвоил установку «Я для них невидим. Я недостоин их заботы и любви. Мне нужно во всем разбираться самому».

Джордж рассказал о своем недоверии родителям и о том, как из-за этого превратился в человека «сделай все сам».

В определение доверия включена в том числе уверенность в характере и силе. Как эти черты влияют на нашу способность доверять человеку? Характер человека показывает, как он смотрит на мораль, отличает хорошее от плохого, ценит честность, обращается с другими. А под силой я имею в виду эмоциональную силу и способность справиться с эмоциональными ситуациями в своей и чужой жизни с доброжелательностью, сочувствием и беспристрастностью. Сила и характер — фундамент доверия. Давайте подробнее рассмотрим эти черты и узнаем, почему они так важны для доверия.

Наблюдая за общением нарцисса с другими людьми, мы видим следующие основные черты поведения: отсутствие эмпатии, эксплуатация других для удовлетворения собственных потребностей и грандиозная вера в то, что они всегда правы, из-за чего у них нет чувства ответственности, зато есть чувство «я имею право, и мне все должны». Подобное поведение плохо говорит о характере человека и не позволяет ребенку доверять родителю, который себя так ведет.

Дети узнают намного больше из наблюдения за нашим поведением, чем из того, что мы им говорим. И когда ребенок видит, что родители плохо обращаются с другими, он будет ожидать, что и с ним тоже будут обращаться плохо. Он не может поверить, что родители будут с ним добры и заботливы, если они регулярно ведут себя совсем иначе с людьми вне семьи. А когда родители еще и говорят ребенку: «Делай, как я говорю, а не как я делаю», он тоже перестает им верить. Ребенок не понимает, почему родители говорят ему, что вести себя нужно вот так, а сами при этом действуют иначе.

42-летняя Ариана рассказала, как невежливо ее мать-нарцисс обращалась с сотрудниками ресторана и как из-за этого она и ее братья и сестры воспринимали мамин характер:

Дети в семье Арианы не верили, что если просто посмотрят на маму и будут вести себя так же, как она, то поступят правильно, а ведь именно так учатся многие дети. Ариана и ее братья и сестры поняли, что мамино поведение не может служить образцом для них, им придется разбираться, как вести себя, самим, методом проб и ошибок. Увидев слабый характер матери на примере того, как грубо и несправедливо она обращалась с людьми, Ариана поняла, что ей не следует доверять и она плохой пример для подражания. Как и Ариана, многие дети нарциссов рассказывают, что в юном возрасте в первую очередь поняли, какими не хотят быть, когда повзрослеют.

50-летний Джейкоб рассказал, как бессердечное обращение отца с одним из подчиненных наконец убедило его, что на отца полагаться нельзя:

Уверенность в эмоциональной силе человека — еще один важнейший компонент доверия. Большинство из нас ни за что не расскажут кому-то о своем стрессе и не поделятся сокровенными чувствами, если не считают, что собеседник достаточно эмоционально силен, чтобы с этим справиться. Мы обычно делимся самыми глубокими или пугающими эмоциями с чувствительными людьми, на которых мы можем положиться и которые могут с ними справиться. Эти люди доказали нам, что не будут эмоционально убиты нашими трудностями. С другой стороны, мы обычно решаем не полагаться на людей, которые, как нам кажется, не смогут выдержать наших проблем и эмоций.

Я уже рассказала несколько историй о том, что нарциссы не в состоянии справиться даже со своими чувствами, так что вы знаете, что они не отличаются эмоциональной силой и зрелостью.

33-летняя Иоланда много рассказывала на терапии о том, как ей хотелось, чтобы у нее были родители, которые ведут себя как взрослые и к которым можно обратиться, когда ей нужна эмоциональная поддержка. К несчастью, ее родители-нарциссы не демонстрировали эмоциональной силы, необходимой, чтобы справиться с расстройствами или беспокойствами дочери.

Некоторые дети нарциссов так отчаянно нуждаются в доверии и любви, что готовы поверить другому почти сразу и в результате доверяются людям, которые этого недостойны. Не научившись выстраивать четкие границы в дисфункциональной семье, они становятся уязвимыми для плохого обращения тех, кому так легко поверили. Чтобы довериться кому-то, нужно руководствоваться здравым смыслом и проявлять осторожность — а тем, кто отчаянно хочет установить прочную связь, зачастую не хватает ни того ни другого.

За долгие годы работы с детьми, пережившими насилие и травмы, я сталкивалась с обеими сторонами проблемы с доверием. Некоторые дети, чуть ли не впервые меня увидев, тут же бежали ко мне и прыгали на руки, другим же требовалась длительная терапия, чтобы заключить настоящий союз с терапевтом и установить доверительные отношения. Я отлично помню очень милую шестилетнюю девочку, которая была одновременно и готова к работе, и замкнута. Она подверглась сексуальному насилию со стороны отца-нарцисса и тогда была на патронатном воспитании. На нашем первом сеансе она вошла в кабинет развязным, самоуверенным шагом и спросила: «Что, е-мое, тебе от меня надо и где бухло? Давай начнем!» Грубым приветствием она решила гарантированно привлечь мое внимание, но ей понадобилось очень много времени, чтобы по-настоящему привязаться ко мне и сработаться со мной. Не стоит и говорить, что меня ждала очень грустная история о родительском нарциссизме и насилии, в которой соединялись и подорванное доверие к другим, и (в редких случаях) избыточное доверие.

54-летняя Нелли росла с матерью-нарциссом, и у нее была долгая история травм. К сожалению, она верила, что буквально любой незнакомец готов выслушать рассказ о ее семейной травме и посочувствовать ей. У нее была проблема с границами и привычка рассказывать всю историю жизни людям, с которыми она только что познакомилась. Конечно же, нужного ей ответа она не получала никогда. Люди быстро от нее отворачивались, потому что не могли справиться с таким потоком информации. Нелли пришлось немало поработать с терапевтом, чтобы научиться не рассказывать историю своей жизни каждому новому знакомому и устанавливать границы для заботы о себе. Что интересно, довериться незнакомцам настолько, чтобы вывалить на них всю историю своей жизни, Нелли удавалось легко, а вот чтобы довериться мне и сработаться со мной, ей понадобилось довольно много времени.

Рассказать свою историю незнакомцу — совсем не то же самое, что рассказать о своей травме на терапии. На сеансе психотерапевт может остановить вас, помочь осознать свои чувства, научить, как проработать травму. Это требует глубочайшего доверия, умения положиться на терапевта и веры, что он вам поможет.

Мне нередко доводилось общаться с повзрослевшими детьми нарциссов, которые слишком быстро открываются на свиданиях, доверяясь партнерам еще до того, как завязать с ними надежные отношения. Они встречаются с кем-то и на первом же свидании рассказывают всю историю своей жизни. Это настолько пугает потенциальных партнеров, что на второе свидание они уже не приходят.

Причиной этого потока чувств и потребности рассказать все тяжелые подробности своей жизни человеку, который еще не заслужил доверия, может быть посттравматическое стрессовое расстройство. Мы поговорим о ПТСР, связанном с родительским нарциссизмом, в главе 8.

Проблемы с доверием, которые развиваются у детей из нарциссических семей, не могут не влиять на отношения во взрослом возрасте. Независимо от того, какая именно динамика отношений была в нашей семье, отношения с ее членами обычно определяют, как мы привязываемся и устанавливаем связь с будущими партнерами. Некоторые эксперты говорят, что нас привлекают знакомые шаблоны, пока мы по-настоящему не восстановимся. Я определенно видела такое в своей практике и считаю, что это правда.

В книге «Привязанность» психиатр и нейробиолог Амир Левайн и психолог Рейчел Хеллер описали три вида привязанности во взрослых отношениях.

Тревожная привязанность. Вы буквально одержимы своими отношениями и боитесь, что партнер может не любить вас в ответ.

Избегающая привязанность. Вы приравниваете близкие отношения к потере независимости и постоянно пытаетесь свести близость к минимуму.

Надежная привязанность. Вы комфортно себя чувствуете в близких отношениях и обычно дарите в них любовь и теплоту[10].

Повзрослевшие дети из нарциссических семей часто обнаруживают, что склонны к тревожной или избегающей привязанности, и им приходится решать эти проблемы на терапии и в своих отношениях. Если учесть все, что мы уже узнали, включая проблемы с доверием, которые обсудили в этой главе, не стоит удивляться, что надежная привязанность у повзрослевших детей из нарциссических семей встречается редко. К счастью, надежной привязанности можно научиться во взрослом возрасте и проработать ее во время восстановления.

42-летняя Иша рассказала о своей тревожной привязанности к одному из прежних возлюбленных.

Иша выросла с отцом-нарциссом и матерью-потакательницей. Лишь после того, как мы исследовали ее семейную историю и то, как та подорвала ее способность доверять людям, она наконец поняла связь между своим прошлым и тревогой, которую она чувствовала в нынешних любовных отношениях. Отец Иши был алкоголиком и нарциссом, а мать постоянно защищала его и его поступки. Родители Иши были непоследовательны в своем общении с дочерью. В один день дома могло быть спокойно, а на следующий день начинался хаос со ссорами и криками. Иша описала эту сбивающую с толку динамику, знакомую и другим повзрослевшим детям нарциссов: «Сначала тебя эмоционально притягивают к себе добротой и нежностью, а на следующий день снова отшвыривают, унижают и запугивают». После такого не стоит удивляться, что Иша, повзрослев, не доверяет другим людям и склонна к тревожной привязанности.

55-летнему Гарольду до сих пор трудно завязать по-настоящему близкие отношения с партнером — это характерно для избегающей привязанности.

Семья научила Гарольда не доверять никому и заботиться только о себе. Каждый раз, когда он пытался положиться на кого-то и тот его подводил, Гарольд чувствовал сильнейшее разочарование и боль. Избегающая привязанность стала для него защитным механизмом, усвоенным в детстве, чтобы спастись от родителей-нарциссов, которым невозможно было доверять. Теперь же, когда он повзрослел и ему уже не нужно защищаться от родителя-нарцисса, этот защитный механизм контрпродуктивен. Сейчас Гарольд восстанавливается и учится надеяться не только на себя, но и на других.

54-летняя Джанет пережила несколько неудачных любовных отношений, она постоянно чувствовала тревогу и незащищенность. У Джанет была мать-нарцисс, которая постоянно критиковала и осуждала ее, особенно ее внешность. Мать Джанет, как и многие родители-нарциссы, скорее всего, считала, что неидеальная внешность Джанет выставляет в плохом свете ее саму. Женщина критиковала вес дочери, ее волосы, одежду, даже форму носа. В восемь лет она посадила Джанет на диету, а в подростковом возрасте отвела к пластическому хирургу, чтобы исправить нос. Но Джанет все равно никак не могла угодить матери и всегда считала себя уродиной. Мать даже говорила ей, что она никогда не найдет себе партнера, который ее полюбит. Как и большинство детей в подобной ситуации, Джанет поверила матери, что она недостаточно красивая, недостаточно худая и недостаточно хорошая. Ее негативный образ себя явно повлиял на будущие отношения и вызвал у нее склонность к тревожной привязанности.

Джанет за время восстановления узнала, как справляться с тревожной привязанностью, находить правильных партнеров и прорабатывать травму, полученную из-за воспитания в нарциссической семье. Лучшей наградой за это стала уверенная привязанность в отношениях с новым партнером.

Воспитание в нарциссической семье подрывает доверие не только к другим, но и к себе. Мы уже обсуждали, что сомнения в себе появляются, когда ваши чувства не слышат, не признают и отрицают; эта пустота разрушает чувство реальности и ваше самоощущение. А еще нужно обязательно понимать, что ключ к доверию другим — научиться доверять себе и своим чувствам. Чем сильнее мы верим, что можем справиться с ситуациями и чувствами, тем меньше боимся.

Работая с клиентами, я часто предлагаю им написать слово trust («доверие») без буквы U. Получается tr-st — вы не можете доверЯть без «я». И вы не можете доверять другим, если не доверяете себе!

Научиться доверять себе — большая работа, но этот процесс мы можем полностью контролировать. Однако мы не способны изменить людей, которые недостойны доверия, в том числе и родителей-нарциссов. Мы подробнее обсудим, как научиться доверять себе, в части III.

В следующей главе мы узнаем, что такое здоровая индивидуация, или сепарация от родителя-нарцисса, и как этот процесс нарушается, когда дети растут в дисфункциональной нарциссической семейной системе.

Когда мы еще малы и полностью зависим от родителей, мы верим, что они знают все. Это нормально, но, когда мы растем и узнаем о мире больше, у нас должны развиваться собственные мысли, мнения, чувства, стремления и желания. Цель здорового родителя — поощрять стремление ребенка стать отдельной личностью, развить в себе чувство собственного «я», уникальное только для него. Здоровый родитель не сдерживает личное развитие.

А вот в нарциссической семье правила совсем другие. Детей, подобно Мэри, часто учат вписываться в шаблон родительских желаний. К сожалению, в таких семьях часто наблюдается аберрантное поведение, а ребенок вырастает, считая подобное поведение нормальным. На ребенка сильно давят, чтобы он делал то, что говорят родители, и был таким, каким они хотят. Но чтобы ребенок вырос здоровым взрослым, он должен психологически оторваться от связей и правил нарциссической семьи и развить в себе самоощущение. Обычно сепарация и индивидуация начинаются еще в раннем детстве и заканчиваются около 30 лет, но начать и закончить этот процесс не поздно никогда.

В этой главе мы рассмотрим идею сепарации и индивидуации, почему она так важна и почему так трудна для детей, которые росли в нарциссических семьях.

В психологической литературе сепарацию и индивидуацию называют процессом психологического отделения от родителей и развития чувства собственного «я». Каждый человек должен пройти этот процесс, чтобы стать индивидуальностью. Психологическая сепарация — внутренний процесс, не имеющий ничего общего с географическим отделением от семьи.

По словам знаменитого семейного терапевта доктора Мюррея Боуэна, взрослый человек может считать, что прошел уже большой путь в процессе сепарации и индивидуации, если: 1) меньше реагирует эмоционально на динамику семейных отношений; 2) объективнее смотрит на семейную динамику; 3) начинает видеть «мифы, образы, искажения и триангуляцию»[11], которые не замечал в детстве. Боуэн пишет следующее:

Я часто объясняю клиентам, что такое сепарация и индивидуация, так. Представьте, что вы сидите в театре и смотрите на актеров на сцене. Это члены вашей семьи. Сидя в зрительном зале, вы можете видеть со стороны, как актеры играют свои роли, воспроизводя правила нарциссической семьи. Но поскольку вы уже не на сцене, вы уже не участник всей этой драмы. Вы можете сидеть в стороне, смотреть и понимать, что происходит с вашей семьей, не попадаясь в хаотичную семейную паутину. Вы зритель, наблюдатель семейных взаимодействий, поэтому ваша точка зрения и реакция более объективны.

Цель сепарации и индивидуации — развивать и поддерживать «чувство себя», независимо от того, находитесь ли вы с семьей или отдельно от нее. Я называю такое эмоциональное состояние «быть частью, но отдельной». Можете представить себе примерно такой образ. Ваша семья встала в кружок, и все положили руки на плечи друг другу. Каждый на кого-то опирается. А теперь все опустили руки по швам. Семья по-прежнему стоит кругом, но у каждого есть невидимые границы, он не переплетен с другими. Каждый теперь часть семьи, но отдельная.

Когда вам удается достичь подобного состояния психологической отдельности от нарциссической семьи, вы можете свободно развивать свою индивидуальность. В этой главе мы рассмотрим различные барьеры, которые подавляют процесс сепарации и индивидуации. Разобравшись с ними, вы будете готовы преодолеть их в части III.

Как мы уже знаем, родительский нарциссизм бывает двух видов: игнорирующий и опутывающий. Можно было бы подумать, что два этих стиля воспитания приводят к очень разным результатам, но на самом деле последствия почти одинаковы. Рассмотрим их по отдельности и увидим, как они подавляют процесс сепарации и индивидуации у ребенка.

Изабелла совершенно права: повзрослевшим детям нарциссов нередко ставят неправильные диагнозы. Они обычно приходят к психотерапевтам с симптомами депрессии или тревожности либо с жалобами на проблемы в отношениях. Им могут прописывать лекарства против расстройств настроения, но травмы, через которые они прошли, не лечат или даже не исследуют. Иногда так бывает потому, что психотерапевт не уделяет достаточного внимания семейной истории клиента или не имеет соответствующей подготовки, чтобы выявить детские травмы, полученные в нарциссических семьях. Но чаще всего сами клиенты не понимают, что пережитое в семье на самом деле было травмой. Я раз за разом слышу от клиентов рассказы, похожие на историю Изабеллы: они много ходили на психотерапию, но с фундаментальной проблемой так и не справились.

Что же происходит с такими клиентами, как Изабелла? Она говорила, что у нее словно нет сил, чтобы взять свою жизнь под контроль, и это чувство напоминает приступы паники. Как мы узнаем из этой главы, многие повзрослевшие дети из нарциссических семей могут страдать своеобразным посттравматическим стрессовым расстройством, ведь то, что они пережили в детстве и продолжают переживать во взрослом возрасте, — травма.

У детей из нарциссических семей развиваются негативные внутренние установки и, соответственно, проблемы с чувством собственного достоинства. Бомбардировка прочно усвоенными негативными установками, которые подрывают чувство собственного достоинства, часто приводит к заболеванию, которое называется сложным посттравматическим стрессовым расстройством, или СПТСР.

В этой главе мы рассмотрим проблемы с чувством собственного достоинства у детей, которые выросли в нарциссических семьях, и то, как эти проблемы могут привести к СПТСР.

Очень важно понимать: вам, возможно, трудно будет поверить, что ваш жизненный опыт как ребенка в нарциссической семье можно назвать травмой. Так бывает в том числе потому, что в нарциссической семье приучают все отрицать, ее члены подавляют или пресекают свои эмоции. Кроме того, в большинстве культур учат почитать отца и мать и никогда не говорить о них плохо, иначе вас сочтут плохим сыном или дочерью. Иными словами, разговор о травме в семье может быть табуированной темой. Клиенты часто сообщают, что чувствуют себя очень виноватыми, когда вспоминают какие-то события из детства, которые были не здоровыми и не хорошими, а свидетельствовали о насилии. Хорошие мальчики и девочки не ненавидят родителей, правильно? Но мы здесь говорим не о ненависти. И не собираемся никого обвинять. Мы просто пытаемся разобраться в нашем прошлом и семейной истории, чтобы начать исцеление.

Если мы воспитываемся в нарциссической семье, то быстро усваиваем, что нас ценят за то, что мы делаем, а не за то, кто мы есть. Подобная установка вредна и имеет долгосрочные последствия. Термины «самооценка» и «чувство собственного достоинства» часто считают взаимозаменяемыми, но на самом деле у них разный смысл. Самооценка — это то, как мы оцениваем свои успехи в тех или иных областях. Она может быть высокой в одной области и низкой в другой. Например, если мы многого добиваемся в карьере, наша самооценка становится высокой, но плохое отношение к своей внешности и образу тела может привести к низкой самооценке. У всех нас есть сильные и слабые стороны, и большинство из нас хорошо относятся к себе в одних аспектах и не очень хорошо в других. Так что наша самооценка зависит от того, что именно мы в себе оцениваем. Например, Джек может быть очень хорошим менеджером по продажам и гордиться своими достижениями, но у него нет чувства ритма — на что часто указывает ему его девушка, — и ему неприятно из-за того, что он ужасно танцует.

Чувство собственного достоинства же определяется нашим внутренним ощущением, что мы хорошие люди и достойны любви и принятия. Признание собственного достоинства идет изнутри, оно не определяется тем, что думают о нас другие, или какими-то внешними факторами вроде достижений. Иметь твердое чувство собственного достоинства — это знать, что вы ценны как человек, что бы вы ни делали. Мы можем ошибаться или терпеть неудачи в жизни, но хорошее чувство собственного достоинства помогает нам считать, что мы и после этого все равно можем внести свой вклад в общество и достойны счастья, удовлетворения и любви. Мы заслуживаем все это. Мы — те, кто мы есть, а не то, что мы делаем. Наша ценность приходит изнутри — из того, как мы воспринимаем такие свойства нашего характера, как доброта, сострадание, эмпатия, а также умение уважать других и хорошо с ними обращаться.

Возможно, вам знакомо выражение «Бог не делает мусора», которое приписывается певице и актрисе Этель Уотерс: «Я — личность, потому что Бог не делает мусора»[14]. Неважно, религиозны вы или нет, — вы все равно можете верить, что, даже несмотря на ошибки и неудачи, остаетесь хорошей и ценной личностью.

Очень хорошо это сформулировал Марк Твен: «Человек не может чувствовать себя уютно без своего собственного самоодобрения»[15]. Проще говоря, чувство собственного достоинства — это принятие себя вне зависимости от наших достижений, успехов или неудач. От проблем с самооценкой страдают многие, но дети нарциссов с большей вероятностью будут страдать именно от отсутствия внутреннего чувства собственного достоинства. Оно похоже на стыд, пронизывает и подрывает общее ощущение собственного «я».

Если, когда вы росли, вам ничем не удавалось угодить родителям, то, скорее всего, вы усвоили негативную установку «я недостаточно хорош(а)». А если ваш родитель-нарцисс не выказывал эмпатии и не обеспечивал необходимой заботы, вы, скорее всего, смирились с установкой «я не стою любви». От подобных усвоенных негативных установок невероятно сложно избавиться, потому что их в течение долгого времени раз за разом «впечатывали» в вашу психику. И хотя ваша взрослая личность знает, что эти вредные установки неверны, ваш внутренний ребенок все равно верит в их правдивость. Так что вам приходится жить с недоразвитым чувством собственного достоинства, пытаясь разобраться в неодобрительных установках, которые так много лет внушал вам родитель-нарцисс.

У большинства людей есть внутренние критики, которые временами разговаривают с ними. Но внутри повзрослевших детей нарциссов живут усвоенные негативные установки, которые кричат на них постоянно. Вот самые распространенные усвоенные негативные установки, о которых рассказывают мне клиенты.

• Я недостаточно хорош(а).

• Меня нельзя любить.

• Я не верю ни себе, ни другим.

• Я невидим(а).

• Я пуст(а) внутри.

• Я самозванец (самозванка).

Подобные негативные установки пагубно влияют на чувство собственного достоинства и ребенка, и взрослого. В части III мы узнаем, как возражать внутренним критикам, избавиться от их негативных установок и создать такие, которые мы хотим слышать. Так мы сможем отобрать контроль над собой у деструктивных внутренних критиков и начать исцеление.

ПТСР, или посттравматическое стрессовое расстройство, — тревожное расстройство, вызванное травмой или травматическим событием. Впервые этот термин появился в 1980 г. в третьем издании Диагностического и статистического руководства по психическим расстройствам (DSM-III), публикуемого Американской психиатрической ассоциацией. Он был ассоциирован с боевыми травмами, полученными ветеранами Вьетнамской войны. До того времени травмы ветеранов часто называли снарядным шоком.

Определение ПТСР за прошедшие годы расширилось и теперь включает и другие виды травм: изнасилования, автомобильные аварии, ураганы, торнадо, насилие над детьми, домашнее насилие и многие другие ужасные события. Обычно ПТСР ассоциируется с разовыми или происходившими недолго событиями, которые вызывают значительные травматические симптомы из-за столкновения со смертью (реальной или ее угрозой) или серьезных травм. ПТСР вызывает навязчивые воспоминания об этом событии, пугающие сны или кошмары, флешбэки, а также психологические и физиологические реакции при контакте с чем-либо, что напоминает о событии. Человек, страдающий ПТСР, может:

• избегать стимулов, напоминающих ему о травматическом событии;

• не помнить некоторых моментов и аспектов события;

• демонстрировать когнитивные искажения, например винить себя;

• демонстрировать сниженный интерес к деятельности;

• стать отрешенным от других;

• испытывать трудности с переживанием положительных эмоций.

Кроме того, у людей, страдающих от ПТСР, часто наблюдаются две или более поведенческие черты из следующего списка:

• раздражительность и вспышки гнева;

• саморазрушительное поведение;

• сверхбдительность;

• преувеличенная реакция испуга;

• проблемы с концентрацией;

• нарушения сна.

Полное клиническое определение ПТСР можно найти в Диагностическом и статистическом руководстве по психическим расстройствам[16].

Так что же такое СПТСР, или сложное ПТСР? Иногда люди переживают хроническую травму, которая длится месяцами, годами или вообще все детство. Когда травма длится много лет, например в нарциссической семье, ПТСР становится сложным: это значит, что с ним связано сразу несколько факторов, которые требуют слегка различного лечения. Впервые термин СПТСР сформулировала в 1988 г. доктор Джудит Герман, профессор психиатрии Гарвардского университета и знаменитый эксперт по травматическому стрессу.

Люди, страдающие от СПТСР, проявляют такие симптомы: проблемы с регулированием эмоций, негативное чувство собственного «я», трудность с установлением здоровых отношений с другими и оторванность от собственной системы верований (помимо прочих).

Следующий список поможет нам отличить ПТСР от СПТСР. При ПТСР симптомы обычно делятся на три категории:

1) возвращение симптомов, например флешбэки или кошмарные сны, сильные воспоминания о травме, даже о звуках, запахах или образах, связанных с ней;

2) постоянная настороженность, словно вас подстерегает угроза, заставляющая быть сверхбдительными, легко пугаться или нервничать;

3) избегание того, что напоминает вам о травме[17].

При СПТСР к этому списку прибавляются дополнительные симптомы, в частности:

1) чувство своей бесполезности и обвинение себя в травме;

2) триггеры, вызывающие более интенсивные эмоции;

3) трудности с доверием к другим людям, что вызывает проблемы в отношениях[18].

Согласно статье, написанной постоянными авторами WebMD (медицинский редактор Дэн Бреннан), факторы риска сложного ПТСР включают следующие типы хронических травм.

• Насилие или пренебрежение со стороны родителей в детстве.

• Долговременное домашнее насилие.

• Насильственное привлечение к проституции (в том числе после похищения).

• Похищение, содержание в рабстве или пытки.

• Пребывание в лагере военнопленных.

• Присутствие при многочисленных актах насилия.

• Несколько полученных травм.

• Травма, полученная в раннем возрасте.

• Долгосрочная травма.

• Насилие со стороны близкого родственника или друга.

• Отсутствие всякой надежды на перемены в безвыходном положении[19].

Многие вышеперечисленные критерии СПТСР подходят и к детям нарциссов, в частности: насилие или пренебрежение родителей, домашнее насилие (присутствие при таковом), многочисленные травмы, травмы в раннем возрасте, долгосрочные травмы (например, продолжающиеся в течение всего детства), насилие со стороны близкого родственника и отсутствие надежды на перемены (вы слишком малы, чтобы ощутить надежду, и вам кажется, что вы в семье как в ловушке и полностью зависите от родителей).

Когда повзрослевшему ребенку из нарциссической семьи напоминает о прошлой травме какой-нибудь схожий опыт, это может послужить триггером и вызвать СПТСР-реакцию. Я называю ее коллапсом. Когда она происходит, то ощущается как кратковременная регрессия обратно к детству, когда и была пережита травма. Из-за старых воспоминаний нынешняя ситуация кажется более угрожающей, чем есть на самом деле.

Ощущение коллапса может быть очень кратким, а может продлиться несколько дней, иногда вызывая даже почти полный эмоциональный паралич. Подобный срыв, конечно, пугает, но еще он дает возможность лучше понять динамику СПТСР и начать исцеление — раз и навсегда.

Отец 47-летней Роберты был нарциссом, почти не соблюдавшим границ ни физического, ни эмоционального пространства. С его стороны не было сексуального насилия, но он делал неприличные замечания о теле Роберты, когда она была ребенком и подростком. А еще он постоянно ругал людей с большими задницами или неидеальными фигурами, и Роберта получала от него порцию критики всякий раз, когда была не в идеальной форме. Она рассказала мне, что так и не смогла до конца забыть его жестокие критические замечания.

Продолжительная детская травма, заключавшаяся в объективации и неуважении отца-нарцисса, мгновенно возвращается, когда добрый и любящий муж Роберты касается ее определенным образом. Она понимает, что ее резкий испуг — ее эмоциональный коллапс — избыточен, но страх и гнев, оставшиеся от старого травматического опыта с отцом, до сих пор никуда не делись. Сильные эмоции, которые не всегда подходят для текущей ситуации и нынешних отношений, — проявление СПТСР. Роберта знает о своей реакции, но не может регулировать эмоции, ассоциирующиеся с ней. На терапии она еще и обвиняла себя и жалела не только мужа, но и себя.

40-летний Кори рассказал о том, что его руководитель может мгновенно его «триггернуть», потому что напоминает ему мать-нарцисса.

Некоторые сочтут реакцию Кори на унизительные замечания руководителя избыточной, но она характерна для травматического коллапса. То, что Кори страдает от последствий целую неделю, злится по несколько дней, ругает себя и не может уснуть, указывает на глубинную реальность, которую он и сам отлично осознает: он рос в нарциссической семье с матерью, любившей желчную критику, и это до сих пор преследует его эмоционально.

Я часто объясняю СПТСР-триггер и следующий за ним коллапс с помощью костяшек домино, которые расставляю на столе в кабинете. Я ставлю несколько костяшек подряд, а потом предлагаю клиенту представить, что они — его нынешняя жизнь.

Каждая из костяшек означает травму, произошедшую в детстве. Затем мы обсуждаем последний пережитый триггер и ставим еще одну костяшку домино впереди всех остальных. Если травмы, символизируемые другими костяшками, не проработаны, новый триггер может свалить сразу весь ряд и вызвать сильнейший коллапс, из-за чего ваша реакция будет непропорциональна случившемуся. Эта простая демонстрация помогает клиенту понять, что недавнее событие послужило мощным напоминанием о прежних травмах.

Многие повзрослевшие дети нарциссов знают, что временами их реакции на текущие события преувеличены, но до тех пор, пока они не поймут, что эти события становятся триггерами для СПТСР-реакции, они не предполагают, почему же реакция так сильна. Часто они рассказывают, что ощущают себя сумасшедшими, и другие тоже нередко спрашивают их, все ли у них в порядке с головой.

32-летняя Марджори рассказала мне вот что:

На терапии Марджори поняла, что этот инцидент напомнил ей о годах, проведенных с матерью-нарциссом, когда она пыталась угодить ей, делать все правильно и всегда быть доброй и вежливой, а потом все равно слышала какую-нибудь гадость — просто потому, что в принципе не могла стать для мамы достаточно хорошей. Коллапс, который случился после знакомства с сестрой подруги, раскрыл у Марджори застарелые раны из детства, именно поэтому ей понадобился не один день, чтобы восстановиться после обычного невежливого замечания.

40-летний Элдон рассказывал, что все детство чувствовал себя обузой для родителей. Мать-нарцисс была настолько сфокусирована на себе, что на любой вопрос маленького Элдона и любую его потребность реагировала пренебрежительно и раздраженно. А отец-потакатель вообще не занимался воспитанием, поручив его жене. Когда Элдон впервые пришел на терапию, он постоянно извинялся за то, что заставляет меня тратить время, за излишнюю драматичность, за то, что выдал сразу слишком много информации. Конечно, я заверяла его, что я психотерапевт и такова моя работа, так что он не должен за меня беспокоиться. Как-то он пришел на очередной сеанс и рассказал мне историю:

Мы с Элдоном сумели соединить все нужные точки и прийти к выводу, что чувство, будто он стал обузой для своей подруги, отбросило его обратно в детство, к ужасному ощущению, что он обуза для родителей. Его коллапс принял такую форму: он никак не мог прекратить ругать себя за то, что просто попросил подругу помочь. Элдон знал: подруга не расстроилась и не разозлилась из-за того, что он спросил, может ли она приехать и помочь, но это все равно стало триггером для СПТСР-реакции. Но после того, как он понял, что стало триггером, он наконец смог избавиться от чувства вины и тяжелых размышлений. Ему понадобилось время, чтобы поверить, что его новая подруга не оттолкнет его, как родители, если ему что-то от нее понадобится. Тем не менее Элдон расстался с ней через несколько месяцев, потому что постоянно извинялся и винил себя во всем, что пошло не так. Он решил, что резкие реакции на триггеры детских травм нужно для начала проработать на терапии, прежде чем он сможет вступить в здоровые отношения с партнером.

Люди с ПТСР нередко видят кошмары или ужасы, но я отметила, что клиенты с СПТСР нередко видят повторяющиеся сны. Обычно такие явления говорят о неразрешенной эмоциональной проблеме, над которой подсознание работает и во время сна. Отслеживать такие повторы очень важно, чтобы затем справиться с проблемой с помощью терапии и восстановления.

45-летняя Кэти рассказала о повторяющемся сне, смысл которого она до конца не понимала, пока мы не обсудили его на терапии.

Когда мы с Кэти впервые обсудили этот сон, она предположила, что голос в коридоре, который требует ее поторопиться, принадлежит ее мужу: он иногда торопил ее и в реальной жизни. Но затем она рассказала кое-что важное о том, как чувствовала себя во сне. Она сказала, что в глубине души не хотела подчиняться голосу. Ей даже нравилось замедленное движение. Так что, может быть, на самом деле она хочет никуда не спешить, игнорировать голос и вообще не надевать одежду, которую примеряет? Когда я поделилась с ней этим предположением, она улыбнулась, а потом сказала вот что:

Значительной частью детской травмы Кэти была установка, полученная от родителей-нарциссов: быть собой — плохо. Это внушали ей все детство и даже позже: надо всегда улыбаться, всегда быть счастливой и хорошо выглядеть, независимо от того, что происходит. Подчинение родительским правилам — скрывать настоящие эмоции и никогда не говорить ни о чем негативном или проблемном — стало для Кэти тяжелой травмой. Вдобавок к остальным последствиям воспитания в нарциссической семье она еще и десятилетиями страдала от СПТСР. Сон, который она мне описала, повторялся больше 20 лет после того, как она покинула родительский дом. Мы пришли к выводу, что родители Кэти никогда не ценили ее за то, кто она, но благодаря восстановительному процессу она сумела развить в себе чувство собственного достоинства.

У 48-летнего Гейба был повторяющийся сон: он пытался прибрать и организовать окружающее пространство и не мог приноровиться к людям, с которыми встречался.

Работая с Гейбом на терапии, мы обсуждали, что может символизировать неорганизованность, которую он видит во сне. Некоторые вещи в его повторяющемся сне напоминали трудности, с которыми он столкнулся, когда рос в нарциссической семье. Он вспомнил тогдашний эмоциональный хаос. Он всегда пытался все исправить и порадовать родителей, а еще на него взваливали кучу обязанностей по дому, которые он не мог выполнить в силу возраста. Конечно, ему казалось, что он вообще ни с чем не справляется, он постоянно тревожился и плохо относился к себе.

Позже Гейб понял, что этот сон связан с его внутренней дезорганизованностью, а сверхбдительная одержимость организацией всего и вся — попытка разобраться, кто он и чего хочет в жизни. Его настолько жестко контролировал отец-нарцисс, который настаивал, что Гейб должен пойти по заранее определенному пути к успеху, что ему не удалось развить в себе сильное чувство собственного достоинства и решить, как организовывать собственную жизнь.

Еще повторяющийся сон Гейба отражал его чувство незащищенности. У этого чувства были сложные причины, но в целом можно сказать, что он всегда боялся совершить ошибку, после которой вся его жизнь сразу развалится.

Поняв, как различные аспекты его повторяющегося сна связаны с воспитанием в нарциссической семье, мы смогли заложить для Гейба фундамент восстановления.

45-летней Джейн-Мари постоянно снится неприятный сон о том, как она теряет сумочку.

На терапевтических сеансах Джейн-Мари исследовала свой сон о потерянной сумочке и поняла, что он сигнализирует о ее страхе — не потерять сумочку, а страхе того, что она не в безопасности. Родители-нарциссы пренебрегали ей и не заботились о ней, так что она научилась финансовой независимости, но тем не менее по-прежнему страдает от внутренних проблем с чувством безопасности. Когда Джейн-Мари росла, у нее всегда было ощущение, что, если что-то пойдет не так, ей не на кого будет опереться. На родителей при эмоциональных проблемах рассчитывать не приходилось. В конце концов она пришла к выводу, что кошмар, которого она боялась больше всего, — это пустота, которую она чувствует внутри, а не пропажа сумочки.

Когда травма «хранится» в теле, она может иметь и физические последствия — это видно по многим повзрослевшим детям нарциссов. Некоторые сообщают о физических симптомах, ассоциирующихся с СПТСР, у других развиваются заболевания.

Доктор Бессел ван дер Колк — психиатр и ученый, который исследовал посттравматическое стрессовое расстройство и написал книгу-бестселлер «Тело помнит все»[20]. Он рассказывает, какое воздействие травма оказывает на тело, когда продолжается долго, как, например, при СПТСР. Когда организм постоянно в состоянии сверхбдительности или сверхвнимательности, ему трудно регулировать внутренние процессы. Доктор ван дер Колк объясняет это так:

Многие повзрослевшие дети нарциссов, с которыми я работала, сообщают, что страдают от разных заболеваний, в том числе аутоиммунных расстройств; проблем с пищеварительной системой, в частности синдрома раздраженного кишечника (СРК); мигреней; артрита или других болезненных состояний и т. д. Кроме того, они говорят, что врачи часто не замечают или отмахиваются от этих расстройств и, соответственно, с лежащими в их основе эмоциональными травмами тоже ничего не делают.

Кандидат наук Ариэль Шварц в онлайн-статье под названием «Нейробиология травмы» объясняет, какую роль нервная система играет в эмоциональной и физиологической реакции на стресс и травмы:

Мы видим, что стресс и долгосрочные травмы, выражающиеся в форме СПТСР, могут разрушать здоровый эмоциональный и физиологический баланс. Вот почему некоторые люди сообщают, что при срабатывании СПТСР-триггера у них также проявляются физические симптомы: рвота, неконтролируемая дрожь, боль в спине или шее, тяжелые проблемы с пищеварением или усталость, у которой нет других объяснений.

В исследованиях обнаружили, пожалуй, самое пугающее последствие СПТСР: травматический опыт, насилие и пренебрежение пагубно влияют на развитие мозга у ребенка. Развивающийся мозг меняется, реагируя на окружающую среду.

Доктор Брюс Перри, эксперт мирового уровня по развитию мозга и детским кризисам, стал первопроходцем в этом направлении. Его исследования показывают, что детский мозг проходит последовательные этапы, как и другие аспекты физического развития.

Доктор Перри указывает, что чувствительный мозг младенца или маленького ребенка очень пластичен, и это объясняет, почему травматические события в жизни ребенка, особенно маленького, могут изменить даже саму структуру мозга[22].

Об исследованиях, связанных с травмами и развитием мозга, написана не одна книга. Я не считаю себя экспертом в этой области, но исследования меня просто поразили. Вот что говорится в статье «Как травма влияет на развитие мозга у ребенка», в которой ссылаются на исследования доктора Перри:

В части II мы рассмотрели, как влияет на детей воспитание в нарциссической семье. Я понимаю, что информацию и примеры из жизни, возможно, будет нелегко усвоить. Материал, который я представила, может показаться подавляющим, вы даже можете подумать, что никакой надежды нет. Но надежда и возможность для восстановления есть всегда, и то и другое очень важно. Предлагаю вам вместе со мной стать «надеждоголиками». Вместе мы сможем исцелиться и поработать над восстановлением.

В части III мы отправимся в освобождающее путешествие к восстановлению после нарциссической семейной динамики, которую вы пережили в своей семье.

Поздравляю, теперь вы готовы к восстановительной работе. В части I мы рассмотрели динамику нарциссической семьи, в части II — последствия нарциссического воспитания.

Хорошая новость: вы можете восстановиться после эмоционального и психологического урона, который получили от родителей-нарциссов, воспользовавшись пятиэтапной моделью восстановления, которую я создала и успешно использовала для себя и сотен клиентов и участников мастер-классов.

В части III мы подробно рассмотрим каждый из пяти этапов восстановления, чтобы вы чувствовали себя уверенно, продвигаясь вперед. В каждой главе будут физические, визуализационные или дневниковые упражнения, которые могут заставить переживать и поспособствуют вашей восстановительной работе.

Здесь мы займемся практикой. Я предлагаю вам решения и подходы для проработки опыта жизни в нарциссической семье и считаю, что это поможет вам подготовиться к настоящему преодолению последствий искаженной, запутанной любви.

Если вы повзрослевший ребенок из нарциссической семьи, то привыкли к тому, что все внимание уделяется родителю, а вы остаетесь или невидимыми, или полностью подчиненными его потребностям и желаниям. Лучшая часть восстановления состоит в том, что вы наконец-то сможете сосредоточиться на себе.

Вскоре мы начнем наше целительное путешествие, а сейчас запомните несколько важных принципов.

• Сосредоточение на себе и своей травме не означает, что вы эгоист. Некоторым людям говорят, что сосредоточиваться на себе и процессе понимания своей травмы — эгоизм, эгоцентризм или самовлюбленность. На самом же деле вам очень важно сосредоточиться именно на себе, проходя пятиэтапную модель восстановления. Исцеление и забота о себе помогут вам не только вести более здоровую жизнь, но и заводить более здоровые отношения.

• То, что вы занимаетесь восстановлением, не означает, что вы жертва. Клиенты, которые работают со мной над восстановлением, нередко поначалу сопротивляются, боясь застрять в менталитете жертвы. Так что давайте скажем сразу и начистоту. В самом начале восстановления вы имеете полное право чувствовать себя жертвой — в том смысле, что вы поймете, какой именно вред нанесли вам в детстве и что теперь с этим делать. Чтобы процесс восстановления пошел, вы должны распознать и признать страдания раненого ребенка в себе. Но уверяю вас: после того как вы пройдете все пять этапов, вы не будете чувствовать себя жертвой. Вы почувствуете себя более аутентичной, развитой, цельной личностью.

• Все пять этапов нужно проходить последовательно. Пять этапов не просто так нужно проходить один за другим, чтобы они дали эффект. Чтобы каждый следующий шаг принес пользу, вам нужно сначала завершить предыдущий. Возможно, вам иногда придется отступать и больше работать над предыдущими шагами, но важно проходить все этапы последовательно и по очереди. Прежде чем вы начнете, рекомендую вам прочитать всю часть III целиком, чтобы понять, как проходит восстановление. А потом уже вернитесь к началу и проходите все этапы по очереди.

• Ваше восстановление — внутренняя работа. Рекомендую вам не приступать к семейной терапии с родителем-нарциссом или нарциссической семьей, пока не закончите собственное восстановление. Пройдя все пять этапов, вы укрепите свой разум достаточно, чтобы попробовать семейную терапию, если вам это необходимо. Обычно семейная терапия с нарциссом заканчивается безуспешно, но некоторым семьям она может быть полезна — в зависимости от того, насколько тяжелая форма нарциссизма у родителей.

• Ваша семейная история может казаться табуированной темой, но на самом деле это не так. Многие повзрослевшие дети чувствуют себя виноватыми, когда обсуждают и прорабатывают то, что случилось в их семье. Но исследование прошлого необходимо, чтобы понять, кто мы, откуда пришли и что с нами произошло. Именно так мы определяем, как восстанавливаться и над чем работать. Если вы рассматриваете и разбираете динамику отношений в семье, в которой вы росли, это не делает вас плохим сыном или дочерью. Наоборот, это поможет вам стать в большей степени собой. Вы нормально разбираетесь с ненормальной ситуацией.

• Доверяйте своим чувствам. Это может быть тяжело, потому что многие дети нарциссов вырастают, сомневаясь в себе и не доверяя собственному восприятию реальности. Возможно, вас подвергали газлайтингу и говорили, что вы сошли с ума, поэтому ваша способность доверять своим чувствам была серьезно подорвана. Мы будем работать над укреплением вашей способности доверять собственным чувствам, но важно знать, что сомнение в себе порой очень трудно преодолеть.

• Ведите дневник. Я советую клиентам завести для пятиэтапной работы специальный дневник. Это поможет вам держать всю свою целительную работу в одном месте. Если вы будете вести дневник — или специальный файл в компьютере, — вам легче будет оглянуться назад и оценить, насколько далеко вы зашли в пятиэтапном процессе восстановления. Дневник поможет вам и в том случае, если вы работаете над восстановлением вместе с психотерапевтом.

• Вспомните и опишите свою социальную историю. Полезно потратить немного времени, чтобы вспомнить и описать вашу социальную историю от рождения до сегодняшнего дня — это поможет вам лучше разобраться в своей жизни. Ниже приведены общие вопросы, которые помогут вам запустить этот процесс. Можете начать с очень кратких ответов, а затем постепенно их дополнять. Работайте над этим вместе с ведением дневника. Вам не обязательно отвечать на все эти вопросы до того, как вы начнете проходить пятиэтапную программу; вы вполне можете делать это и по пути.

Первый шаг к восстановлению — принять и признать, что у кого-то из ваших родителей нарциссическое расстройство и он не способен дарить вам безусловную любовь, воспитание, заботу, эмпатию и жизненные советы, которые вам были необходимы в детстве. Ваши отец или мать не могли удовлетворить ваши эмоциональные потребности, из-за чего вы чувствовали себя брошенными или даже эмоциональными сиротами. После того как вы полностью примете эту трудную правду, вы будете готовы к исцелению.

35-летний Джером рассказал мне, как трудно ему было принять правду об отце-нарциссе и матери-потакательнице, особенно когда он задумывался о том, что у его детей не будет любящих бабушки и дедушки.

Почему принятие — это так трудно? Потому что, как мы уже узнали ранее, отрицание — важная часть нарциссической семейной системы, и даже взрослые дети нарциссов не готовы отказаться от надежды, что все станет лучше. Как описывали Берни и Джером, нам очень хочется желать и верить, что отношения с родителем-нарциссом (или обоими родителями) изменятся. Мы все хотим быть частью теплой, любящей семьи, а если мы никогда не жили в такой семье, нам очень трудно свыкнуться с этой реальностью. А еще мы можем застрять в созависимости — думать, что вдруг нам удастся изменить поведение родителя, если мы просто будем хорошими сыновьями или дочерьми или достигнем чего-то значительного, чтобы родители все же гордились нами и полюбили нас так, как мы хотим быть любимыми.

Легче всего сказать: «Они старались, как могли» — и просто отпустить их. Может, наши родители действительно старались, как могли, но из-за своих проблем могли они не слишком много, и это не отменяет той травмы, которую они нанесли своим детям. А во многих случаях родители даже не старались, как могли, и их поведение было откровенным насилием. Повзрослевшим детям часто советуют что-то вроде: «Да забудьте об этом, оставьте прошлое в прошлом». Но мы знаем, что это так не работает. Травма никуда не девается; мы пережили эмоциональное насилие, когда были детьми, а насилие над детьми нельзя ничем оправдать.

Чтобы по-настоящему принять и признать, что у кого-то из наших родителей нарциссическое расстройство, нам нужно отказаться от надежды, что мы когда-либо получим от них то, чего всегда хотели и до сих пор хотим. А потом уже нужно разбираться с травмой, которая прячется внутри. Возможно, смириться с тем, что родитель-нарцисс просто не способен дать нам любовь, которой мы всегда хотели, поможет следующий метафорический пример. Человеку подарили великолепный красивый велосипед, но он в буквальном смысле не может сесть на него и поехать. Что-то ему мешает, он просто не способен ездить на этом красивом велосипеде. Точно так же у родителя-нарцисса есть прекрасный ребенок, но он не способен его правильно любить. Ему мешает нарциссическое расстройство. Дети нарциссов, что вполне естественно, ждут, когда же родители обратят на них внимание, будут любить и заботиться о них, но те из-за нарциссического расстройства не могут этого делать.

Принятие правды о том, как с нами обращались родители-нарциссы, не означает, что мы должны обвинять или ненавидеть их. Принятие — это понимание ограниченности наших родителей, которое поможет нам начать собственное исцеление. Большинство детей, в том числе тех, кто вырос в нарциссических семьях, любят родителей. Но в такой семье родители не могут нормально любить детей, а те не могут не реагировать на эту неправильную любовь. Опять-таки, дети нарциссов нормально реагируют на ненормальную ситуацию. Однако, несмотря на вышесказанное, мы как взрослые сами несем ответственность за свое исцеление и восстановление; обвинения и ненависть ничем не помогут в этом процессе.

Не стоит забывать, что нарциссизм — спектральное расстройство, его черты могут проявляться в разной степени. Люди в нижней части спектра могут даже искренне признать свое поведение и обратиться за терапевтической помощью, у таких родителей есть надежда на улучшение. Полезно определить, есть ли у вашего родителя лишь несколько нарциссических черт, или он находится довольно далеко в спектре, или у него вообще полноценное нарциссическое расстройство. Возможно, вам в этом помогут «Диагностические критерии нарциссического расстройства личности» (из Диагностического и статистического руководства по психическим расстройствам), приведенные в приложении.

Чтобы начать процесс принятия, нужно сначала определить, что именно в первую очередь мешает вам признать наличие нарциссического расстройства у кого-то из ваших родителей. У вас обязательно будут причины, по которым вам трудно признать правду о своей семье, но понять, что это за причины, очень важно. Какие барьеры мешают вам понять и принять правду о вашей семейной истории?

Чтобы помочь вам найти ваши личные факторы, мешающие принятию, я привела ниже дневниковое упражнение с различными важными темами и вопросами. Напишите как можно более полные ответы на эти вопросы, а также о том, как эти ответы могут мешать вам в принятии нарциссизма ваших родителей. Если вы посещаете психотерапевта, обсудите эти вопросы с ним.

Многие повзрослевшие дети нарциссов боятся, что могут ошибочно оценить своих родителей или семью. Помните: ваши чувства, ваше восприятие и ваша память — они ваши. Чувства не могут ошибаться. Не забывайте: вы можете любить родителей и при этом понимать, что у них есть нарциссические черты или даже полноценное нарциссическое расстройство. Признание реальности не сделает вас плохим человеком.

Записав в дневнике ответы на вопросы, приведенные ниже, вы сможете облегчить для себя процесс принятия. Возможно, вам лучше начать с вопросов, на которые, как вам кажется, ответить легче всего. А позже уже можете вернуться к более сложным темам.

• Хочу ли я нести ответственность за свои чувства и работать над ними?

• Позволяю ли я себе доверять своим чувствам?

• Если я принимаю и признаю, что у кого-то из моих родителей нарциссическое расстройство, он не мог любить меня так, как необходимо любить ребенка, и уже никогда не сможет, — что это скажет обо мне как о человеке?

• Если я признаю, что у кого-то из моих родителей нарциссическое расстройство, значит ли это, что меня нельзя полюбить?

• Если я признаю, что у кого-то из моих родителей нарциссическое расстройство, значит ли это, что со мной что-то не так?

• Если я признаю, что у кого-то из моих родителей нарциссическое расстройство, значит ли это, что я схожу с ума?

• Я до сих пор желаю и надеюсь, что мой родитель-нарцисс изменится?

• Боюсь ли я, что от меня отвернутся родители или братья и сестры, если я признаю, что у кого-то из моих родителей нарциссическое расстройство?

• Ожидаю ли я до сих пор чего-то от моих родителей? Если да, то чего?

• Боюсь ли я, что обо мне плохо подумают другие, если я признаю, что у кого-то из моих родителей нарциссическое расстройство?

• Что, если я признаю, что у кого-то из моих родителей нарциссическое расстройство, но окажется, что я ошибаюсь?

• Боюсь ли я, что я сам(а) нарцисс? (Подсказка: если вы умеете чувствовать эмпатию к другим и настраиваться на чужой эмоциональный мир, вы не нарцисс.)

Вы поймете, что наконец добились принятия, когда перестанете ожидать, что родитель сможет настроиться на вас, на ваше настоящее «я» и дать вам эмпатию и поддержку. Вы просто примете его таким, какой он есть, даже если вам не нравится, как он себя ведет и как обращается с вами. Но вот чего нужно остерегаться: переноса глубокой потребности в родительской любви на кого-то другого, например друга или партнера. Мы, конечно, все хотим, чтобы друзья и партнеры нас любили, но никто не сможет по-настоящему заменить любовь родителей. За время пятиэтапной программы мы станем родителями сами для себя и сами себя перевоспитаем.

Родители 40-летней Дениз — оба нарциссы. Когда она наконец справилась с принятием, то поделилась со мной этим прорывом.

32-летний Дэниел, которому оказалось трудно принять правду об отце-нарциссе, рассказал, как значительно изменились его ожидания.

Когда примете и признаете реальность — вы росли с родителем-нарциссом в нарциссической семье, — вы будете готовы запустить вторую часть первого этапа: оплакивание и проработку травмы.

Когда я говорю об оплакивании, я имею в виду ваше горе от потери родителя и семьи, которой вы хотели и заслуживали, но так и не получили. Естественный процесс горевания, описанный доктором Элизабет Кюблер-Росс в книге «О смерти и умирании»[24], состоит из пяти этапов: отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие. Оплакивая родителя, которого вы хотели и которого у вас никогда не было, мы тоже используем эту модель, но принятие будет первым шагом, потому что отрицанием и торгом мы занимались еще тогда, когда жили с родителем-нарциссом. Без принятия мы не сможем пойти дальше и разобраться с нашим настоящим горем. Рассмотрим пример того, в каком порядке стадии горя могут идти для повзрослевшего ребенка из нарциссической семьи.

Цель второго этапа — работа над полным психологическим отделением от вашей нарциссической семьи и ее динамики, чтобы стать полноценной личностью. Характерные черты — подчеркнутое отделение от шаблонов поведения вашей семьи, достаточное, чтобы вы могли наблюдать за дисфункцией со стороны, не втягиваясь в нее. Когда вы сумеете по-настоящему разделить понятия «я» и «они», начнется ваше восстановление.

Приняв, что вы родились в определенной семье, но не хотите, чтобы она формировала вашу взрослую личность, вы сможете стать «частью семьи, но отдельной». Сепарация и индивидуация вовсе не подразумевают географического разделения. На этом этапе требуется внутренняя психологическая работа, которая поможет вам посмотреть на себя как личность, отдельную от вашей семьи, освободиться от вашей семейной динамики и начать определять свою индивидуальность.

Помните предыдущий пример? Вы представляли себе, что ваша семья — это актеры на сцене, разыгрывающие свою динамику отношений, а вы просто сидите в зале и смотрите пьесу, а не играете одну из ролей. Когда вы сможете объективно наблюдать за вашей семьей и отстраниться от драмы, то почувствуете такую же свободу и облегчение, о каких говорила Анастасия.

Как уже обсуждалось в части II, в нарциссической семье на нас в детстве обычно взваливают определенную роль. Эти дисфункциональные роли редко учитывают или отражают настоящую личность ребенка. Сейчас вы уже, скорее всего, смогли определить роль, которую играли в семье: козел отпущения, потеряшка, золотое чадо, единственный ребенок или разные роли в разное время. Теперь же в вашем процессе восстановления пришло время отбросить роль, которую вам назначили, и просто быть собой. Большую часть жизни вам приходилось играть роль (или роли), которую навязала вам семья, но теперь вы сможете избавиться от этой ненастоящей идентичности и наконец-то определить, кто вы на самом деле.

Можете начать со следующего дневникового упражнения, связанного с ролью (ролями), которую вы играли в нарциссической семье, и идентичностью, которую считаете своей.

• Какой была моя основная роль в семье, в которой я рос(ла)?

• Как я отношусь к этой роли?

• Какой вред нанесла мне необходимость играть роль?

• Кто из членов семьи сейчас удерживает меня в этой роли?

• Как и почему он(а) удерживает меня в этой роли?

• Как каждый из членов семьи определяет меня? Как бы они описали меня?

• Как я хочу сейчас описать себя?

• Какую историю обо мне рассказывает семья? Соглашаюсь ли я с ней?

• Какова история моей жизни в семье?

44-летний Энтони понял, что в своей семье был козлом отпущения. У него были отец-нарцисс и мать-потакательница, и оба они винили его во всех семейных проблемах. За время восстановительной работы он понял, что их изменить невозможно, зато он сможет изменить себя и свою реакцию на них.

К счастью, Энтони в процессе восстановления понял, что родители больше не определяют то, кто он такой. Он теперь сам знает себе цену.

Насколько вы уникальны и чем отличаетесь от родителя-нарцисса и других членов семьи? В процессе индивидуации нужно обязательно рассматривать черты, ценности и шаблоны поведения, которые по-настоящему ваши или которые вы хотели бы развить. Полезно и критически обдумать ценности, черты и шаблоны поведения членов вашей семьи и решить, какие из них соответствуют тому, кто вы есть или кем хотите быть, а от каких лучше отказаться.

Послушаем рассказ о поиске и признании своей уникальности от 29-летней Уитни. Она сказала мне, что всячески старалась сама определять свою личность, несмотря на неодобрение отца-нарцисса и подкрепление отцовских указаний и мнений матерью.

Многие повзрослевшие дети нарциссов называют себя паршивыми овцами в семье, понимая, что почему-то в нее не вписываются. Когда они нарушают правила, не подчиняясь установленным шаблонам семейной динамики или открыто говоря о дисфункции в семье, родственники набрасываются на них. Чтобы проиллюстрировать смелость, которая необходима для индивидуации и для того, чтобы сказать правду, я предлагаю повзрослевшим детям из нарциссических семей метафорически считать себя не паршивыми овцами, а жирафами. Жираф дальнозоркий, видит то, чего не видят овцы, силен и твердо стоит на земле. Широкий кругозор помогает ему вернее оценить окружающую среду. В следующей главе вы узнаете больше о том, что это уникальное животное может символизировать для повзрослевших детей нарциссов, а пока напишите о своей уникальности в дневниковом упражнении ниже.

• Как я могу описать своего родителя-нарцисса: его черты, ценности, модели поведения?

• Как я могу описать родителя-потакателя: его черты, ценности, модели поведения?

• Как я могу описать своих братьев и сестер: их черты, ценности, модели поведения?

• Чем мои черты, ценности и модели поведения отличаются от таковых у других членов семьи?

• Какие ценности важны для меня, но не для других членов семьи?

• Какие занятия важны для меня, но не для других членов семьи?

• Что из того, что я усвоил(а) в семье, я хочу сохранить в своем мировоззрении? (Например, религиозные, политические, экономические взгляды, образование.)

На этом этапе восстановления очень важно внимательно следить за общением с вашей семьей. Особое внимание обратите на то, как часто используется триангуляция. Помните ту игру «Испорченный телефон» и непрямое общение, о которых мы говорили ранее? Члены вашей семьи до сих пор не общаются напрямую, а вместо этого говорят с кем-то третьим, чтобы донести свои слова до адресата? Пора выходить из этого триангуляционного семейного общения.

Как это сделать? Просто скажите, что не собираетесь говорить (или слушать) о других членах семьи у них за спиной. Когда кто-то из вашей семьи попытается обсудить с вами кого-то еще из семьи, вежливо скажите, что вы считаете, что это должно остаться между ними двоими, и предпочли бы, если бы они обсудили это между собой. Вы больше не посредник, который обязан передавать послания человеку, о котором идет речь.

35-летний Питер был одним из тех, к кому все родственники обращались, когда расстраивались из-за кого-то еще в семье. На него сваливали все раздражение, гнев, печаль и прочие плохие чувства. Его постоянно затаскивали в процесс триангуляции, он звонил родственникам и пытался уговорить их исправиться; не стоит и говорить, что процесс был бесплодным и раздражающим. А потом он понял, насколько же нездоровое влияние на него оказывала триангуляция.

• Как работает триангуляция в моей семье?

• Кто в семье чаще всех прибегает к триангуляции?

• Трудно ли мне уйти от триангуляционной системы в семье? Если да, почему?

• Не кажется ли мне, что я «подсел(а)» на семейные слухи и драмы? Если да, почему?

• Трудно ли мне установить собственные границы, чтобы уйти от триангуляции? Если да, почему?

Мы узнали, что нарциссы проецируют свои чувства на других, потому что не умеют принимать и признавать собственные эмоции. Так что, например, когда нарцисса расстраивает что-то в его жизни, он вымещает эти чувства на других. На этом этапе восстановления нужно очень хорошо осознавать эти проекции.

Предположим, что у отца-нарцисса не задался день на работе и он пришел домой злой. Он вымещает свой гнев на других членах семьи: кричит на них, ругает, унижает. Или, например, мать-нарцисс устала и подавлена, но, вместо того чтобы поработать над своими чувствами, она начинает придираться к другим членам семьи, давая им понять, что они недостаточно хороши. На самом деле она чувствует, что сама недостаточно хороша, но ей необходимо проецировать это на других. Помните: в глубине души нарцисса прячется очень хрупкое самолюбие, которое часто прикрывается грандиозным поведением. Они проецируют на семью и свою ненависть к себе.

Часть работы на этом этапе заключается в том, чтобы научиться замечать, когда ваш родитель-нарцисс проецирует свои чувства на других. Когда цель проекции — вы, часто кажется, что все ничем не спровоцировано и вы вообще ничего не понимаете, потому что обвинение или критическое замечание вообще никак с вами не связаны. Когда нарцисс проецирует на вас свои чувства, отступите на шаг и спросите себя: «Это вообще имеет отношение ко мне или к чему-то, что я сделал(а)?»

Родитель-нарцисс может проецировать и позитивные чувства. Это происходит, когда он идеализирует кого-то в семье, например золотое чадо. Позитивные проекции обычно основаны на плохом отношении нарцисса к себе или его хороших качествах, которые ему некомфортно признавать. Повзрослевшие дети нарциссов часто рассказывают, что становились жертвами и позитивных, и негативных проекций: родитель-нарцисс мог то идеализировать их, то обесценивать. Помните: проекция происходит, когда нарцисс переносит свою эмоцию на кого-то другого и не в состоянии признать, что делает это.

Вам нужно освоить следующий навык: понимать, когда ваш родитель-нарцисс проецирует на вас свои чувства, и говорить себе: «Это никак не связано со мной. Это происходит в голове моего родителя, и я не обязан позволять этому действовать на меня».

44-летняя Присцилла рассказала, как научилась справляться со склонностью матери-нарцисса проецировать свои негативные чувства на других.

43-летний Гэри тоже рассказал похожую историю. На втором этапе восстановления он понял, что спроецированные чувства отца-нарцисса никак не связаны с ним.

36-летняя Криста была единственной дочерью матери-нарцисса и исполняла в семье сразу несколько ролей. Она вспоминала, как сбивали ее с толку позитивные и негативные проекции матери.

Цель второго этапа — увидеть спроецированные чувства вашего родителя-нарцисса такими, какие они есть, и больше не позволять его эмоциональным вспышкам причинять вам боль. Вы сможете понять, что, когда они проецируют свое недовольство жизнью на вас, это их проблема, а не ваша.

• Обвиняли ли меня в том, в чем я не был(а) виноват(а)? (Приведите примеры.)

• Как действовала на меня родительская проекция?

• Что я чувствовал(а), когда родитель проецировал на меня свои эмоции в детстве, и что чувствую сейчас, повзрослев?

• Напишите, как вы сумели лучше понять, что такое проекция и как ее можно распознать.

• Расскажите, что теперь чувствуете меньшее смятение из-за того, что родитель-нарцисс проецирует на вас свои эмоции.

• Расскажите, что теперь меньше сомневаетесь в себе, поскольку понимаете, что родитель проецирует на вас свои эмоции.

• Расскажите, что теперь чувствуете, как родитель-нарцисс вас меньше контролирует, потому что вы понимаете, как работает проекция.

Мы уже говорили о том, как странно для родителя завидовать собственному ребенку. В нарциссической семье вы получаете установку, что должны преуспевать в той или иной области, чтобы родитель-нарцисс был доволен собой, но при этом вы не должны его затмевать. Это сумасшедшее и противоречивое сообщение. «Будь хорош, но не лучше, чем твой родитель-нарцисс», потому что иначе ты станешь объектом его иррациональной ревности.

Я обнаружила, что клиенты часто даже не замечают зависти родителя-нарцисса, потому что, если вы выросли с установкой, будто недостаточно хороши, вам трудно поверить, что кто-то в принципе может вам завидовать. Но зависть родителя-нарцисса — еще одна форма проекции, вызванная низкой самооценкой. Когда вы сможете отделить себя от своей семейной динамики, вам будет легче распознавать родительскую зависть и тот вред, который она наносит. До завершения второго этапа — сепарации и индивидуации — повзрослевшие дети нарциссов часто винят (или позволяют обвинить) себя в том, что родители им завидуют.

Хороший пример — история Мартина. Оба его родителя-нарцисса завидовали его достижениям в учебе. Они ждали от него, что он поступит в колледж и сделает успешную карьеру, но вот из-за поступления в аспирантуру в семье случился разлад.

Мать-нарцисс постоянно пилила 33-летнюю Лорен из-за ее веса. Она с самого детства сажала дочь на диеты, ее интересовало только одно: внешность Лорен. В двадцать с небольшим Лорен записалась на фитнес и пришла в отличную форму с помощью личного тренера, с которым ей очень нравилось работать. А ее мать в это же время немного набрала вес. И вместо того чтобы порадоваться за дочь, женщина не смогла смириться с тем, что та теперь выглядит лучше нее.

55-летний Хоакин вырос в бедной семье. Они жили в небольших съемных домиках или квартирах и мало что могли себе позволить. Повзрослев, Хоакин стал успешным зубным врачом и смог купить для своей семьи замечательный (и дорогой) дом, что вызвало зависть у его отца-нарцисса. Отец всегда завидовал достижениям Хоакина и проецировал свою низкую самооценку, принижая достижения сына.

• Напишите о случаях, когда вам казалось, что родитель-нарцисс вам завидует.

• Как я себя чувствовал(а) из-за родительской зависти?

• Чувствовал(а) ли я себя виноватым(ой), когда мне удавалось достигнуть того, чего не удалось родителям? (Если да, опишите свои чувства.)

• Как меня задевала зависть родителей?

• Завидуют ли мне братья и сестры? Как их зависть может быть связана с завистью родителя-нарцисса?

На первом этапе мы работали над распознаванием ваших самых сильных усвоенных негативных установок. Теперь пора начать возражать им и превращать их в позитивные заявления. Это может быть трудным процессом, но он вполне осуществим. Вам нужно будет воспользоваться своим взрослым отцовским или материнским голосом, чтобы обратиться к раненому внутреннему ребенку. Представьте, что вы разговариваете с маленьким ребенком, которому больно, говорите ему, что он достоин любви и уважения и достаточно хорош. Простые аффирмации здесь не помогут, ведь вы сами им еще не верите. Так что вам придется использовать логику своего взрослого «я», чтобы объяснить вашему раненому ребенку, почему прежние негативные установки, унаследованные от нарциссической семьи, неверны.

• Напишите пьесу, в которой один персонаж — ваша усвоенная негативная установка, а другой — вы. Диалог будет таким: усвоенная установка станет брызгать негативом, а вы — возражать взвешенными аргументами, полными сочувствия к себе.

• Перепишите свои самые сильные усвоенные негативные установки, превратив их в послания, которые хотите отправить себе.

• Напишите письма своему раненому ребенку о каждой негативной установке, которую вы получили от родителя-нарцисса, и объясните, почему эти установки неверны. В процессе представьте, что по-настоящему разговариваете с ребенком и подбадриваете его.

Помните: вы получили негативные установки о себе от эмоционально нездоровых родителей. Они не имели права осуждать вас или определять, кто вы. Напомните себе, что спрашивать совета у раненых не нужно.

Если у вас проблемы с этим дневниковым упражнением, подумайте, не стоит ли обратиться к ДПДГ-терапевту. ДПДГ может снизить вашу чувствительность к негативным установкам и подкрепить позитивные установки, которые вы хотите дать себе.

У нарциссических семей нередко есть мантра или неформальный «кодекс», и детей приучают верить в них. Пора поставить эту мантру под сомнение, если вы больше в нее не верите или понимаете, что она неправильная.

Если учесть, что в нарциссических семьях детей учат неверному определению любви, возможно, мантра вашей семьи звучит, например, как «Тебя ценят за то, что ты делаешь, а не за то, кто ты есть». Многим детям нарциссов говорят, что их семья лучше, чем другие. Некоторых учат, что важнее то, как ты выглядишь, а не то, как себя чувствуешь. Многих приучают быть стоиками и не демонстрировать чувств, потому что это проявление слабости и обуза для родителей. А если ребенок нарцисса рассказывает о своих неприятных чувствах, ему могут сказать, что он слишком чувствителен.

Вспомните своих родителей-нарциссов и вашу семью. Заставляли ли вас усвоить мантру? Или, может, даже не одну? Заставляли ли вас верить в строго определенную историю семьи? Верите ли вы в нее до сих пор? Сейчас самое время начать борьбу с этими установками.

Когда Эллисон (сейчас ей 25 лет) росла, мать-нарцисс внушала ей мысль, что ее семья лучше других и с некоторыми детьми ей нельзя играть, поскольку, по словам матери, «это люди не нашего сорта». Во время второго этапа восстановления Эллисон смогла отбросить мантру, с которой выросла, и нашла для себя другую, которая лучше отражает ее собственные взгляды.

46-летний Брэд вырос в очень спортивной семье с отцом-нарциссом, который больше всего ценил стройность и физическую форму. На любого человека с лишним весом или неидеально выглядящего смотрели с презрением. Брэд во время восстановления понял, что больше не верит, что быть стройным и в хорошей форме важнее всего: это было мантрой отца столько, сколько Брэд себя помнил.

51-летний Скотт рос в семье, где повторяли, как мантру: «Держи чувства при себе». Отец-нарцисс обычно называл его нюней или слабаком, если он говорил, как себя чувствует. Во время восстановления Скотт понял, что его чувства — обуза для отца, потому что тот не понимал, как с ними справляться. Узнав о том, насколько важно распознавать свои чувства и делиться ими с людьми, которым доверяет, — пусть поначалу это и было довольно сложно, — Скотт испытал огромное облегчение.

• Какой была наша семейная мантра?

• Кто из членов семьи наиболее активно ее продвигал?

• Почему я до сих пор верю в нее?

• Почему я больше не верю в нее?

• Какой должна быть моя личная и семейная мантра сейчас?

Как мы уже обсудили выше, родитель-нарцисс может быть либо опутывающим, либо игнорирующим, а иногда и тем и другим сразу. Если вы росли в подобной дисфункциональной семейной динамике, работа над сепарацией и индивидуацией во взрослом возрасте может быть затруднена, потому что и опутывающие, и игнорирующие родители мешают вам развить чувство собственного «я». Если вас игнорировали, то вы тратили время и энергию просто на попытки добиться любви и внимания родителей. Если же родитель был опутывающим, то вам говорили, что делать, что думать, кем быть, что носить и во что верить. Обе эти манеры родительства мешали эмоциональному развитию, вот почему я говорю, что результат они дают одинаковый.

Сейчас вы уже, скорее всего, знаете, игнорировал вас родитель-нарцисс, опутывал или сразу и то и другое. На этом этапе восстановления вы избавитесь от такой динамики, чтобы работать над собой. Если вас игнорировали в детстве, работа при восстановлении заключается в принятии этой реальности: вам нужно перестать пытаться получить внимание и одобрение вашей дисфункциональной семьи. Вместо этого дарите любящее внимание и одобрение самим себе. Если же вас в детстве опутывали, то главная ваша задача — психологически отделить себя от всех требований родителя-нарцисса, связанных с тем, кем быть и во что верить. Вместо этого определите, кем вы хотите быть и во что вы хотите верить.

37-летняя Дженис работает над психологической сепарацией от опутывающей матери-нарцисса, чтобы стать самостоятельной личностью. После того как мама опутывала ее буквально всю жизнь, измениться за день невозможно, но Дженис рассказала, что ей удалось придумать очень простую фразу, чтобы не дать маме и дальше управлять ее жизнью:

44-летний Айзек рассказал, что ему пришлось сделать, чтобы напомнить опутывающему отцу-нарциссу, что лезть в его жизнь больше нельзя. Как и Дженис, ему удалось найти способ справиться с неуместной родительской назойливостью.

48-летний Дэвид рассказал мне очень странную историю о своей опутывающей матери-нарциссе. Когда он начал вести дневник с воспоминаниями о прошлом, чтобы психологически отделиться от матери, он вспомнил разнообразные способы, которыми она давала ему понять, что ее потребности и желания важнее, чем его, и что граница между ними не толще волоска.

30-летняя Молли ужасно боялась игнорировавшего ее отца из-за вспышек нарциссической ярости. В детстве он, по сути, вообще ее не замечал, если только не нужно было отчитать ее за какой-нибудь мельчайший проступок. Она была послушной, робкой девочкой, которая отчаянно хотела его внимания и любви, но не получала их. Он кричал и ругался на нее, даже когда она повзрослела, но однажды она обнаружила, что и сама может так же ему ответить.

Мать-нарцисс 42-летнего Эли воспитывала сына в одиночку и практически игнорировала его. Он многое перепробовал, чтобы добиться ее внимания, любви и одобрения, но ничто не сработало. В процессе восстановления он понял, что пора забыть об ожиданиях и прекратить дальнейшие попытки.

• Закончите предложение: «У меня был опутывающий родитель-нарцисс, и из-за этого я чувствовал(а) себя…»

• Закончите предложение: «У меня был игнорирующий родитель-нарцисс, и из-за этого я чувствовал(а) себя…»

• Закончите предложение: «Я сталкивался(лась) с обеими вариантами нарциссического родительства, и это сбивало меня с толку, потому что…»

• Напишите родителю-нарциссу письмо о его опутывающем или игнорирующем поведении. Расскажите, как оно на вас подействовало. Ни в коем случае не отправляйте письмо. Оно нужно только в терапевтических целях.

В этой главе вы проделали восстановительную работу, которая способствует психологической сепарации от родителя-нарцисса и процессу индивидуации — становления и самореализации вашей настоящей, аутентичной личности. Она включала следующие стадии.

• Освобождение от роли, которую вы играли в семье.

• Признание своей уникальности.

• Уход от триангуляции.

• Обнаружение спроецированных чувств родителя-нарцисса.

• Преодоление зависти родителя-нарцисса.

• Возражение усвоенным негативным установкам.

• Борьба с семейной мантрой.

• Освобождение от опутывания или игнорирования.

Теперь, когда вы завершили эту работу, перечитайте записи в дневнике, сделанные на втором этапе, и подытожьте свои мысли и выводы, связанные с вашей личной историей сепарации и индивидуации.

• Каким было самое большое затруднение для психологического отделения от родителя-нарцисса и нарциссической семейной динамики?

• С какими задачами мне удалось успешно справиться? Над какими я еще работаю?

• Насколько мне удалось стать личностью, отделенной от ролей, взглядов, мантр и эмоциональных шаблонов, усвоенных в нарциссической семье?

• Над чем я работал(а), чтобы преодолеть усвоенные негативные установки, с которыми я рос(ла)?

• Какие стратегии лучше всего помогли для развития более сильного чувства собственного «я»?

После того как вы хорошо поработаете на втором этапе, вы начнете замечать следующие изменения в себе.

• Вы теперь можете чувствовать полный спектр эмоций, хороших и плохих, и научились их правильно выражать.

• Давление от сомнений в себе спадает, вы больше верите в себя и доверяете своим чувствам.

• Вы больше не боитесь родителя-нарцисса и того, что он думает о вас.

• Вы сами определили свою аутентичную личность и отдаете ей должное уважение.

• Вам комфортнее быть в одиночестве и находить смысл жизни внутри себя.

• Ваш внутренний мир кажется более аутентичным и прочным.

• Вам легче выражать себя в отношениях.

• Вы можете распознать проекцию и зависть, когда их выражают.

• Ваши внутренние негативные установки уже не так сильны.

• Вы более добры к себе.

• Вы можете объективнее посмотреть на динамику своей семьи, и вас уже нельзя затянуть в липкую паутину семейной дисфункции.

• У вас реже случаются ПТСР-триггеры и коллапсы.

Теперь, когда вы проработали первый и второй этапы, вы готовы перейти к третьему: окружить родительской заботой раненого внутреннего ребенка и стать тем, кто вы на самом деле. Вы будете усиливать своего внутреннего родителя и развивать чувство собственного «я».

Третий этап — преображающее самопознание. Мы начнем с усиления вашего внутреннего родителя и окружения заботой вашего раненого внутреннего ребенка, а затем займемся поиском и развитием вашего чувства собственного «я». Чтобы научиться любви и сочувствию к себе, акцент нужно делать в первую очередь на самопринятии. Вы исследуете свои основные ценности и взгляды, а также увлечения, таланты и природную одаренность, которые делают вас такими, какие вы есть. Еще одна важная часть третьего этапа — научиться разрешать себе чувствовать радость.

Для этой работы вам нужны ваше взрослое отцовское или материнское «я» и ваш внутренний ребенок. Вы используете свои сильные стороны как взрослого, чтобы стать родителем для раненой части вашей личности. Возможно, поначалу у вас, как и у многих повзрослевших детей нарциссов, будут трудности с родительской эмпатией и заботой, потому что ваши родители вряд ли были хорошим примером для подражания. Но если вы проявите терпение и выполните различные упражнения, предложенные в этой главе, вы сможете стать любящим родителем, в котором нуждается ваш раненый внутренний ребенок.

Если вам трудно представить себя родителем вашего внутреннего ребенка, подумайте о том, как вы обращаетесь с детьми — или со своими собственными, или с чужими, с которыми вы встречались в разные годы. А еще подумайте, что вы чувствуете к детям. Начните с ответов на следующие вопросы.

• Считаете ли вы, что у детей есть права, желания, потребности, стремления, мысли и мечты?

• Когда вы видите, что ребенку больно, возникает ли у вас желание ему помочь?

• Есть ли у вас естественное желание быть добрыми и сострадательными к ребенку?

• Есть ли у вас естественное желание успокоить, утешить ребенка и помочь ему почувствовать себя защищенным?

Большинство из вас ответят «да». И именно эти ответы станут фундаментом для той силы, которую вы используете, чтобы успокоить вашего раненого внутреннего ребенка и позаботиться о нем. Похвалите себя за то, что у вас есть эта любящая и сострадательная сторона, когда будете выполнять различные упражнения из этой главы. Возможно, вы захотите написать в дневнике о своем любящем и заботливом взрослом «я».

Если какое-то упражнение, предлагаемое в главе, покажется вам глупым или неуместным, пропустите его и попробуйте другое: конкретные занятия лучше подходят одним людям, чем другим.

Четвертый этап — время, когда вы, выжив и восстановившись, принимаете решение, какими будут ваши дальнейшие отношения с родителем-нарциссом и остальной вашей семьей. Вы сделаете большой шаг к здоровой самостоятельности. Вооруженные знаниями об эмоциональных триггерах, с которыми нужно справляться, вы установите границы и пределы, которые гарантируют вам восстановление. Возможно, при этом вы решите, что полностью или почти полностью разорвете контакт с одним или несколькими членами семьи, чтобы улучшить собственное состояние и установить отношения с ними, более отвечающие вашим интересам.

В этой важной главе мы обсудим решения, связанные с контактом с вашей семьей, искусство установки границ, концепцию прощения, общение с вашим родителем-нарциссом и другими членами семьи, новые вопросы, связанные с горем, понимание семейных паттернов родительства и нарциссизма и благодарность за дары, которые вы получили благодаря тому, что росли в вашей семье.

В начале восстановления повзрослевшему ребенку из нарциссической семьи нередко приходится идти на временную сепарацию от родителя-нарцисса и других членов семьи, чтобы работать над восстановлением, не опасаясь триггеров. Мы уже обсуждали вопросы контакта ранее, но, как я советую всем своим клиентам, лучше всего не принимать окончательного решения о контактах до тех пор, пока вы не дойдете до четвертого этапа. Все потому, что, после того как вы проработаете травму, вы можете изменить свое решение о том, поддерживать ли — и если да, то в какой степени — контакты с родителем-нарциссом и другими родственниками. В начале восстановления вам может показаться, что полный отказ от контактов — единственный вариант, но за время работы многие люди изменяют свое решение. Существуют, однако, крайне токсичные и опасные ситуации, которые требуют немедленного разрыва контактов, так что решение для каждого случая должно быть своим.

Цель пятого этапа — помочь вам, пережившим воспитание в нарциссической семье, развить в себе способность к самоанализу, чтобы вы не повторяли нездоровую динамику отношений в нынешней жизни. Когда вы проходите процесс восстановления, вы получаете выбор, какие отношения установить с другими, в том числе романтическими партнерами, друзьями и вашими детьми. Возможно, на этом этапе придется разорвать отношения или резко сократить общение с людьми, не прошедшими восстановление, что приведет к новым печалям. Но эта печаль, после того как вы ее проработаете, уступит место безграничным возможностям, в том числе и возможности ощутить настоящую, безудержную радость и счастье.

Из этой главы вы узнаете об эмпатических родительских навыках, здоровых взаимозависимых любовных отношениях и взаимной дружбе. Кроме того, я дам вам инструменты, с помощью которых вы сможете проверить себя на склонность к нарциссизму, чтобы затем сдерживать ее или полностью от нее избавиться.

Мы можем покончить с наследием искаженной любви, и ключ к этому — восстановление. Никакого больше нарциссизма в следующих поколениях, мы этого не допустим!

Поскольку наша история началась с того, что мы были детьми родителей-нарциссов, начнем процесс распутывания с того, что сами станем хорошими родителями.

Большинство повзрослевших детей из нарциссических семей говорят, что в них глубоко сидит страх, будто они станут такими же, как их родители-нарциссы. Но антоним нарциссизма — эмпатия. Так что, если мы хотим покончить с наследием нарциссического родительства, наша первая задача, если у нас есть дети или мы планируем, что они когда-нибудь появятся, — научиться воспитывать их эмпатически.

Что такое эмпатическое (мягкое) родительство? Оно означает, что при возникновении каких-либо проблем мы сначала пытаемся понять и подтвердить чувства наших детей, прежде чем приступать к действиям. Это главное правило эмпатического родительства, и оно применимо практически в любой ситуации. Исключение только одно: когда ребенок в опасности и нужно действовать очень быстро, чтобы защитить его. Например, если малыш выбегает на проезжую часть, его сначала надо остановить, а уже потом задействовать эмпатию. Но в большинстве случаев эмпатия и подтверждение все-таки идут первыми.

Если вы вспомните, как вас воспитывали в нарциссической семье, то, скорее всего, поймете, что вас не видели и не слышали. Вас, наверное, просто научили следовать правилам, установленным родителями. Ваши чувства не были важны, и вам не было комфортно их выражать. А вот при эмпатическом родительстве чувства — это все. Эмпатия — это когда вам не все равно, что чувствует ребенок, и вы признаете эти чувства, чтобы сам он понял, что его чувства реальны. Это не значит потакать любому детскому капризу. Нет, это значит, что ребенка всегда видят, слышат и понимают — и при этом учат следовать правилам и поступать правильно. Родитель все равно остается боссом, потому что ребенок не чувствует себя в безопасности, если не видит, что родитель контролирует ситуацию. Но вы не контролируете эмоций своего ребенка: он имеет право чувствовать то, что чувствует.

Рассмотрим основы эмпатического родительства, разделенные на пять этапов.

1. Помогите ребенку идентифицировать свои чувства.

2. Переспросите ребенка о чувствах, которые он выразил, чтобы убедиться, что вы правильно его поняли.

3. Подтвердите и посочувствуйте его переживаниям.

4. Игнорируйте причины этих чувств до тех пор, пока не пройдены этапы 1–3.

5. Наконец, разберитесь с первопричиной чувств ребенка и посмотрите, что можно сделать в этой ситуации.

Как помочь детям определить свои чувства? Если вы росли в нарциссической семье, то, скорее всего, с этой «методичкой» не знакомы, так что, возможно, вам придется попрактиковаться в распознавании собственных чувств, а затем уже учить тому же ребенка. Не забывайте: в нарциссических семьях детей учат, что их чувства не важны, так что вам как родителю нужно будет применить свои новые навыки, чтобы научить своих детей, что их чувства важны.

Чтобы лучше понять, как дети узнают о чувствах, сначала рассмотрим младенцев. В раннем возрасте дети не совсем понимают свои чувства и не знают, как их выражать, пока мы их этому не научим. Они обычно выражают свои чувства действиями: бьют руками или ногами, плачут, ноют, дуются или бросаются вещами. Вы, возможно, сейчас подумали: «Мой родитель-нарцисс вел себя именно так!» Именно! Все потому, что нарцисс эмоционально застревает в детском возрасте. Вот почему он временами ведет себя как шестилетка.

Вот пример того, как трехлетняя Пайпер справляется со своими чувствами на встрече со своей подружкой Амандой, которой тоже три года. Пайпер повезло: бабушка только что подарила ей на Рождество куклу, и девочка ей очень дорожит. Но угадайте, что хочет сделать Аманда? Тоже поиграть с куклой. Она подходит, берет куклу и начинает укачивать ее на руках. Пайпер в шоке. Она думает: «Это же моя кукла!» Она подходит к Аманде, пихает ее, отнимает куклу и начинает плакать. Пайпер очень расстроена из-за того, что Аманда взяла ее куклу, но не знает, как идентифицировать эти чувства и что с ними делать.

Если родители Пайпер не обладают эмпатией, то вполне могут отругать ее за то, что она не делится куклой, заставить ее отдать куклу Аманде или даже наказать Пайпер, сказав, что сегодня ей больше нельзя играть с куклой. Если они так поступят, Пайпер вообще не поймет, что происходит, и будет полностью сбита с толку. Она, скорее всего, подумает, что она плохая девочка, но не поймет почему. В конце концов, она сейчас, наверное, думает: «Это моя кукла! Аманда не должна брать мою куклу!»

Если же родители Пайпер отреагируют эмпатично, то последуют пяти обозначенным выше правилам, чтобы справиться с ситуацией.

1. Сначала кто-то из родителей Пайпер наклонится к ней, чтобы посмотреть прямо в глаза, и спросит, как она себя чувствует. Если Пайпер не сможет объяснить, то родитель начнет задавать наводящие вопросы. Например: «Милая, что не так? Почему ты расстроилась?» Пайпер сможет (или не сможет) определить свои чувства как смятение и гнев, хотя она и понимает, что злится на Аманду за то, что та взяла ее куклу.

2. Если Пайпер не может идентифицировать свои чувства, то эмпатичный родитель скажет: «Милая, я думаю, ты злишься на Аманду за то, что она хочет играть с твоей куклой». Тогда Пайпер может, например, ответить «да» и продолжить плакать.

3 и 4. После этого родитель продемонстрирует эмпатию и подтверждение чувств Пайпер и скажет что-то вроде: «Я понимаю, золотко, что тебе не нравится, что Аманда хочет играть с твоей особенной куклой. Делиться любимыми игрушками очень трудно. У меня тоже такое было, когда я был маленьким. Иметь чувства — это нормально, злиться — тоже. Все мы иногда злимся. Давай об этом поговорим». Тогда Пайпер получит возможность выразить свои важные чувства, понять, что ее видят и слышат, а эмпатичный родитель подтвердит ее чувства. После этого ребенок обычно успокаивается, и перейти к следующему этапу уже легче.

5. Теперь родитель сможет поговорить о том, как делить игрушки, и помочь маленьким девочкам решить, как играть с куклой вместе, или может придумать какое-нибудь другое решение. Возможно, Аманда тоже расскажет о своих любимых игрушках.

Самое важное здесь — позволить ребенку иметь свои чувства и нормализовать и подтвердить их, прежде чем принять решение. Если вы уже практикуете такой процесс, то знаете, что подобное эмпатическое внимание помогает смягчить большинство истерик и постепенно научить ребенка идентифицировать и понимать собственные чувства. Ребенок поймет, что иметь чувства — это нормально, а говорить о них — хорошо.

С маленькими детьми мы начинаем с самых базовых чувств, которые им понятны: злость, печаль, радость и страх. К ним можно привязать многие ситуации, в которые попадет маленький ребенок. Когда я лечила детей на терапии, мы рисовали лица (злое, грустное, радостное и испуганное) и обсуждали каждое чувство. В интернете можно найти специальные таблицы чувств почти для каждой возрастной группы и повесить их на холодильник или еще в какое-нибудь удобное место. На всякий случай поищите таблицы чувств и для взрослых!

Процесс идентификации и обсуждения чувств можно провести с детьми всех возрастов. Возьмем для примера начальную школу и третьеклассника Барри. Один из одноклассников задирает его в школе, но родители об этом ничего не знают. Однажды Барри просыпается утром и говорит, что не пойдет в школу. Он говорит, что ненавидит ее, что у него болит живот. Это что-то новенькое для родителей Барри, ведь раньше он любил школу и был образцовым учеником.

Родитель, не обладающий эмпатией, прочитает целую лекцию о том, насколько важна школа, и заявит, что раз у Барри нет температуры, то он идет в школу. И никаких возражений!

Эмпатичный родитель пройдет через пятиэтапный процесс.

1 и 2. Убедившись, что у Барри действительно болит живот, родители спросят, как он себя чувствует и что происходит. Дети возраста Барри отвечают на такой вопрос правдиво, рассказывая, что с ними происходит и как они себя чувствуют, если уверены, что вы их послушаете. Им нужно, чтобы вы были с ними, чтобы слушали и понимали их. Когда Барри расскажет родителям о том, что в школе его травят, они помогут ему идентифицировать чувства: он расстроен и боится.

3 и 4. Родители Барри подтверждают его чувства и сочувствуют ему. Папа может сказать ему что-нибудь вроде: «Я понимаю, каково это — бояться ходить в школу, когда одноклассник дразнится и угрожает тебе».

5. Затем родители переходят собственно к решению проблемы с травлей. Они не сводят все к тому, что Барри плохой, поскольку не хочет идти в школу.

Тот же пятиэтапный процесс разбора детских чувств можно применять и для подростков. Например, 15-летняя Оливия хочет в субботу вечером пойти с друзьями на вечеринку, но ее родители не желают, чтобы она туда шла, потому что не знают человека, который ее устраивает. Они говорят, что не отпустят ее. Оливия устраивает истерику, обзывает родителей нехорошими словами, говорит, что ненавидит их, и захлопывает дверь спальни.

Родитель, не обладающей эмпатией, возмущается поведением девочки и кричит на нее, одновременно придумывая какое-нибудь наказание: «Как ты смеешь так говорить с родителями? Мы отбираем у тебя телефон минимум на неделю!»

Эмпатичный родитель спокойно проходит через пять этапов, сначала настраиваясь на чувства Оливии и идентифицируя их.

1, 2, 3 и 4. Когда Оливия злится на родителей за то, что те не разрешают ей делать то же, что и друзьям, и недовольна из-за того, что ей не дают проводить время с ровесниками, родители подтверждают, что ее чувства нормальны, и сочувствуют ее потребности побыть с друзьями.

5. Подтверждение поможет Оливии успокоиться и прислушаться к разумным решениям. Родители настаивают на соблюдении правила — они должны знать, в чьем доме она проводит время, — но помогают Оливии придумать какие-нибудь идеи, как в ближайшее время все же пообщаться с друзьями. Они говорят дочери о важности уважительного поведения, но не наказывают ее за вспышку сильных эмоций. Они понимают, что помочь Оливии справиться с чувствами намного важнее.

Эти примеры эмпатического рассмотрения чувств ребенка, вместо того чтобы наказывать его, кажутся очень распространенными, но я слышала от повзрослевших детей множество обескураживающих историй о том, как родители-нарциссы строго наказывали их за проявление сильных чувств. В таких семьях детям нельзя обременять родителей своими проблемными чувствами, чувства детей не признают и не уважают.

Красота пяти правил эмпатии состоит в том, что их можно использовать во всех типах отношений в любом возрасте. Этим правилам учат и в семейной терапии, чтобы семейные пары учились слушать друг друга, делиться своей уязвимостью, идентифицировать чувства и проявлять эмпатию друг к другу.

Кроме эмпатического родительства, есть ряд других ключевых ценностей, которые помогут вам избавиться от наследия запутанной любви в вашей семье.