Как ни странно, но в этот раз первыми подали сигнал об опасности попугайчики!

Их дикие крики и шум от метания по клетке Джо услышал прямо из трюма, где они с дроидом наводили порядок — стаскивали всё барахло, накопившееся по углам небольшого — только-только поместиться челноку! — помещения, в одну кучу. И заталкивали в огромный пластиковый мешок. Чтоб запустить в ближайшее солнце. Возле которого их корабль, «Чёрная каракатица», как раз очень удачно вынырнул из очередного гиперпространственного прыжка.

А поскольку обитаемых, то есть — кислородных, планет в этой системе не наблюдалось, Джо решил, что это — самое подходящее место, чтоб отправить чёртов мешок на уничтожение, не привлекая ничьего внимания. И скрыв таким образом от Земного Законодательства это вопиющее его нарушение. Поскольку весь «космический мусор» полагалось сдавать для переработки в пункты приёма в портах и на станциях на астероидах. Да ещё и деньги за это платить! Что экономную душу Джо ну никак не грело…

Отдав дроиду приказ ничего не трогать без его приказа, Джо быстрым шагом прошёл в кают-кампанию, где и стояла клетка. Если честно, он подумал, что маленьких «паршивцев», как он называл их при Поле, вновь навестила «штатная» корабельная крыса: Шушара. Как раз и живущая в трюме, где сейчас шла генеральная уборка. И, вероятно, обидевшаяся, что столько «полезных» и «хороших» вещей люди вдруг решили выкинуть, лишив её возможности сновать там и копошиться. В своё удовольствие. В свободное время. В том смысле — тогда, когда она не была занята сном или поглощением пищи. А кормила Шушару Мать.

Попугайчиков Шушара посещала, в-принципе, нечасто — один-два раза за рейс. Чем и вызывала переполох: с «фр-р-р-р!» от машущих крыльев и истошных воплей-криков: «чи-чи-чи»!!! Впрочем, Джо был уверен, что маленькие волнистые гады Шушару уже совсем не боятся — привыкли. А базар-вокзал поднимают просто потому, что им… Скучно! Да и подыграть надо безбилетной пассажирке, с присутствием которой на судне Джо с Полом давно смирились, и теперь даже приветствовали: раз «не покидает» корабль — значит, всё в порядке!

На этот раз Шушары в помещении не оказалось. Зато из рубки, отдуваясь, и протирая заспанные глазёнки, хотя, по идее, ему полагалось «бдить» на вахте, прискакал Пол:

— Чего это они?! Никого же нет!

— Да, верно. — Джо уже убедился, что и правда: никого и ничего, что могло бы вызвать панику, в небольшой кают-кампании не имеется, — Может, просто соскучились по нам. Мы ведь в последний год не часто балуем их своим посещением. И даже кормит и воду меняет им Мать. Манипуляторами.

Это правда: зачастую Джо и Пол не то, чтобы пренебрегали своими обязанностями по уходу, а как-то… ну, лень было: зачем что-то делать, если можно спихнуть эти обязанности на бортовой компьютер?!

Пол задрал голову к подволку. Хотя, конечно, можно было и этого не делать: у Матери микрофоны и динамики трансляции во всех каютах. Так же, как и видеокамеры:

— Мать! Что тут у них происходило? Ты же видишь?!

Мягкий и приятный голос их Хозяйки ответил тут же:

— Вижу, разумеется. Ничего. Абсолютно ничего не должно было вызвать такой переполох, — странно, но попугайчики продолжали орать — даже громче, чем вначале! — перестав, правда, порхать, и словно в обессиленности грохнувшись на пол клетки, откуда и смотрели на людей выпученными круглыми чёрными бусинами глаз, — Я уже три раза воспроизвела записи их житья-бытья перед непосредственно тарарамом, и — ничего!

— Хм-м-м… Непонятно. Приход, что ли, словили?

— Ты про наших попугайчиков гадости не говори, — Джо хмурился, — Если вспомнишь, мы их брали не только как живые датчики для контроля атмосферы корабля, но и для души. А самое главное — как талисман. И «сверхчувствительный» барометр для нахождения агрессивных рас и космических монстров. И они с нами уже семь лет, и ни разу такой сцены из-за ничего не устраивали. Отсюда мораль: что-то учуяли!

— Думаешь… Неужели — Пупырцы?!

— Всё может быть, — Джо прекрасно помнил, что злобные и люто ненавидящие всё живое, что не является пупырцами, инопланетяне, с которыми с огромными трудностями и жертвами удалось лет сто назад заключить хрупкое перемирие, не любят, когда корабли людей вторгаются в «зону их жизненных интересов», — Но я не верю, что Мать по недогляду могла залететь в зону, которую они контролируют. А ещё меньше шансов, что они нарушили границу! «Слово пупырца — твёрже стали!»

— Совершенно верно, — тон Матери был как всегда абсолютно спокоен, а голос — приятен, — Пупырцев здесь нет. И я никогда бы не влетела в оговоренное в Договоре чужое, или запретное пространство. Да и летаем мы обычно в миллионах парсек от тех зон, в которые землянам запрещено соваться. Я же робот, и должна соблюдать и Федеральное Законодательство, и Первый Закон робототехники!

Ну а пупырцев тут действительно нет. С гарантией. Всё уже просканировано. И нет в радиусе миллионов миль ни одного корабля: ни пупырцев, ни вообще — чьих-либо. И планеты — пусты. И, поскольку все они небольшого размера, на них нет даже атмосферы. А пупырцы, как и люди, в вакууме жить пока не научились.

— Ну, стало быть, хоть с этим всё в порядке, — попугайчики вдруг снова принялись метаться по своей большой и удобной клетке, словно с ещё усилившимся страхом, — Вот же блинн! Ну а сейчас-то, когда мы здесь, какого …рена им не хватает?!

— Не знаю. — Джо поджал губы, — Но могу предположить. Их «сверхчутьё» учуяло что-то опасное. И сейчас «Каракатица» продолжает к этому приближаться! Мать! Можешь затормозить, и дать задний ход?

— Могу, разумеется. — послышались щелчки, жужжание, и могучее басовитое вытьё: теперь уже планетарных движков. По ногам ударило тяготением, впрочем, тут же сменившись обычными ощущениями: на полную мощность заработали компенсаторы ускорения: гравитаторы как всегда функционировали бесшумно, — Сделано. Мы затормозили. И теперь отлетаем с такой же скоростью, с какой приближались к местному солнцу. То есть — очень медленно.

Некоторое время напарники молчали, и внимательно наблюдали за пернатыми питомцами. Спустя примерно минуту самец — Джо усмехнулся: до сих пор они так и не остановились на каком-либо из выбранных для попугайчиков имени, и так и продолжали их называть: «раздолбай, и его стервоза», получившая это прозвище за склочный несносный характер, и за то, что и мужа без причин гоняла, и каркас клетки грызла, превращая натуральное дерево в мелкую труху — встряхнулся, вспорхнул на палочку, и принялся как и обычно распевать бодрые песни, обращаясь к изображению своей персоны в зеркальце. «Стервоза» же отправилась к кормушке.

— Смотри-ка. Помогло. — Пол не скрывал скепсиса в голосе, — Неужели и правда — они что-то такое учуяли в окружающем пространстве?!

— Ну а почему — нет? Генно же модифицированные. И отобранные в результате сотен лет «искусственного отбора». Правда, их натаскивали как раз — на пупырцев. Ну, и котов.

— Ага, смешно. «Межпланетные» коты! Впервые открытые знаменитыми скрапперами Полом и Джо. Ерунду не городи: неоткуда тут взяться котам!

— Я и не утверждаю, что это они. — Джо двинулся в рубку, Пол — за ним, — Но вот то, что попугайчики успокоились, когда мы двинулись назад, это — факт. И он заставляет кое о чём задуматься.

— Интересно, о чём же это? — ехидство в тоне напарника Джо смело проигнорировал, опуская свой немаленький зад в кресло капитана. Кресло привычно скрипнуло, зажужжали сервомоторчики, подстраиваясь под его двести двадцать фунтов. Джо, вздохнув, откинулся, голову положил на подголовник: смотреть на центральном обзорном экране было решительно не на что: система как система.

Пол, тоже севший, проворчал:

— Мать! Можешь хотя бы предположить, чего это там такого «опасного и агрессивного» наши порхучие балбесы учуяли?

— Учуяли, вообще-то, не только они. — тон их главного компьютера не изменился нисколько, — Наша крыса, Шушара, тоже, кстати, с пару минут назад выказывла все признаки беспокойства. А именно — металась по трюму, и скреблась в его люк. (Ты, Джо, как раз ушёл в кают-компанию.) То есть, если верить «народной» примете всех космонавтов — нам угрожает реальный «кирдык»!

— Да-а?! Чего ж мы тогда ждём?! Ну-ка, давай сваливать отсюда побыстрей к такой-то матери!

— Нет, Мать. Не слушай этого паникёра. Лучше останови посудину прямо здесь, и скажи, чего там показывают твои сенсоры и сканнеры.

— А ничего они не показывают, даже на максимуме — я подключила резервные мощности. Чем я, кстати, до глубины, как вы говорите, души, поражена. Но если здесь, в этой системе, и имеет место присутствие какого-либо, или каких-либо опасных живых существ, нашими приборами они просто не фиксируются и не выявляются!

— А, может, это просто очередное облако атомарного водорода обрело мозги и стало хищным и агрессивным?

Джо взглянул на напарника. Вздохнул:

— Не нужно пытаться казаться глупее, чем ты есть. Уж атомарный-то водород Мать обнаружила бы!

— Вот как. В таком случае предложи сам, раз такой умный: как бы нам как раз — обнаружить этих самых коварно притаившихся и замаскировавшихся… Инопланетян!

— Мать. Что показывает обследование местных планет?

— Только что вернула от двух ближайших зонды. Ни-че-го! Не то, что разумного, а и вообще — никого живого! Напоминаю: там нет атмосферы. Как нет её и вообще на всех планетах этой ничем не примечательной системы. И все они — небольшого, почти одинакового, размера. Что, вообще-то говоря, не совсем всё же обычно. Хотя такое тоже встречается.

— А не мог сюда долететь какой-нибудь из наших старых знакомых? Типа — суккулентов? Или — верблюда?*

*См. рассказ «Большое органическое приключение» в книге «Агрессивные, плотоядные, и омерзительные».

— Нет. Вероятность этого не более одной сотой процента. Да и заметны бы были они. Мне. Ведь они состояли из вполне видимых нашим сенсорам органических молекул.

— Да, странно всё это. Кстати: попугайчики, вроде, угомонились?

— Полностью. Даже самка принялась вновь за каркас. Но всё же кое-что остаётся непонятным и для меня. Дело в том, что мы как раз подлетали, а сейчас удалились от одной из внутренних — третьей! — планеты. И её я и исследовала сейчас зондами особенно тщательно.

— И?..

— И — ничего!

— Да, непонятно. — Джо почесал-таки затылок, от чего его Мать и Пол довольно долго, и с переменным успехом пытались отучить, методом подколок и шуточек, — Но раз материального ничего, говоришь, нет…

— Нет.

— Значит, логично предположить, что есть что-то нематериальное. Типа — поля. Вроде такого, что было у мерзкой тварюги.*

*См. рассказ «Мерзкая тварюга», в книге «Изнанка Ада!..»

— Поле я бы тоже засекла. Любого типа. Они уж точно вызывают всплески и сигналы на наших датчиках и детекторах.

— А может это поле быть… Неизвестной нам природы? И засечь его, как какую-нибудь древнюю «эктоплазму», можно только каким-нибудь… Ауэрометром? Рамкой? Хрустальным шаром? Ну, или чем там пользовались медиумы, экстрасенсы, и колдуны всякие, ещё в двадцатом веке?

— Теоретически это возможно. Однако ещё в двадцать первом веке все эти «специалисты» были официально признаны шарлатанами, обманывавшими клиентов для получения материальной выгоды, и их приборы отправились туда же, куда и они сами — на свалку истории. Кроме, разве что, гадалок. Ещё и сейчас есть… э-э… неумные женщины, прибегающие к их услугам.

— Чёрт… Не могу придумать ничего путного. Может — ну его на фиг, и действительно — просто свалим отсюда?

— Ну, то, что ты не можешь придумать, меня не удивляет. — Джо посмотрел на напарника весьма скептически, — Ведь для этого нужно как минимум — думать. Для начала — над этой проблемой. Не говоря уже о — вообще. А вот насчёт свалить… Обидно!

— Чего это тебе обидно?! — Пол даже проигнорировал подколку в адрес своих мыслительных способностей.

— Обидно встретить, наконец, «настоящую нематериальную сущность», и даже не попытаться её… Ну, хотя бы увидеть! Я уж не говорю про — изучить! А в идеале хорошо бы и «вступить в контакт»!

— Надеюсь, это — шутка? Про «нематериальную сущность»?

— Вот уж нет.

— А если серьёзно — тогда для чего, объясни мне, тёмному и безмозглому, нам могло бы понадобиться «вступать в контакт» с существом, или там — сущностью, с которой мы в силу её нематериальности и полной для нас невидимости, не пересечёмся, скорее всего, больше никогда?

— А хотя бы — для обеспечения безопасности. Человечества. А ну — как эта штука тоже агрессивна и смертоносна? Недаром же и попугайчики и крыса так забеспокоились?! Значит, теоретически не исключена возможность, что она-таки может как-то воздействовать. Пусть не на наши тела — так на наши «души». Может, вызывая как раз — панику, страх, депрессию, и тому подобное. Вспомни нашего «друга» Спрыла.*

*См. рассказ «Прямоходящие двуногие» в книге «Агрессивные, плотоядные, и омерзительные».

— Хм-м-м… — Пол теперь хмурился, — А ведь похоже на правду. Вот только Спрыл как раз — был виден. И мог общаться. Ну, во-всяком случае, когда мы его прищучили. Да, он мог дистанционно и причинять боль, и, если бы не Мать — и убить… А тут…

Конечно, мы сами ничего сейчас не чуяли. Но ведь наши инстинкты и нельзя сравнивать с чутьём животных. Даже предсказывающих землетрясения, которые наши умники с сейсмографами регулярно про…ирают. Так что рациональное зерно в твоих мыслях есть.

Но как же нам действительно — обнаружить это, потенциально опасное, существо?

— А появилась у меня пара мыслей на этот счёт. Нетрадиционных. Но — хоть каких-то!

Мать. Ведь у тебя же есть на борту — большая энциклопедия, и прочая справочная литература? В том числе и историческая. Можешь оттуда взять чертежи этих самых… Ауэрометров, рамок для лозоходцев, «духоскопов», и прочих подобных приборов? И построить их?

— Построить их я, разумеется, могу. И я очень рада, что вы ещё не успели выкинуть мусор. Потому что мне понадобятся и старые промасленные тряпки, и сломанные болты, и обрезки лопнувших труб, и сгоревшие амперметры, предохранители, и магнетроны. — лицо у Джо вытянулось, и Мать поспешила поправиться, — Шучу. Это была невинная шутка в «твоём» стиле. Материалы и инструменты у меня, разумеется, есть. Как и чертежи.

Но! Кстати: мусор всё равно рекомендую пока не выбрасывать. Мы ещё не знаем, как это «нечто» отреагирует, если мы сделаем это.

— Ладно, не горит. Да и всегда мы найдём какую-нибудь другую необитаемую систему с подходящим солнцем. Давай: изготовляй.

— Да я уже начала. — действительно, из трюма теперь доносилось побрякивание, постукивание, треск от электросварки, и зуд болгарки.

Джо довольно кивнул:

— Спасибо, Мать. Ну а мы пока пойдём подкрепимся.

Приключения — приключениями, а обед — по расписанию!

— Ну и какой смысл в таком дурацком сооружении?!

Джо, рассматривая изображение на центральном экране, тоже недоумевал: конструкция напоминала не то хорошо укреплённый военный лагерь, не то — тюрьму. Но больше всего, конечно — Лабиринт. Минотавра. Потому что в центре располагалась довольно большая отгороженная от остального пространства высоченными стенами площадка, на которой имелись…

Монстры.

Нет: в буквальном смысле — монстры! Твари, явно созданные лишь с одной целью: крушить, терзать, и убивать. Других живых созданий!

Тут были и подобия грифонов — когтистые и клыкастые помеси льва и летучей мыши, и химеры почище — отвратительно выглядевшие смеси ящера, пеликана и росомахи, или крокодила и дикобраза, или носорога и тираннозавра… И даже гарпии: крылатые чудища с телами орлиц, и головой — как у женщин! Только с клыками, как у вампиров.

Имелись так же подобия бронированных черепах с шестью лапами и двумя головами, и отвратительные гигантские, высотой в добрый метр, пауки с волосатыми телами, и оранжевые кивсяки-многоножки длиной с удава, с омерзительно глянцево отблескивающими, словно намазанными маслом, туловищами, и жутко выглядящими челюстями-жвалами. С которых капал яд.

Не было только змееобразных.

Все эти чудовища ползали, семенили, топтались и прыгали по площадке, но, как ни странно, при всей своей разнообразности и явной агрессивности между собой не дрались.

И вид у всех был такой, словно они чего-то ждут. Или — кого-то?

Всё это, а особенно — смертоносное колюще-режуще-жующее «оборудование», которым были щедро оснащены создания, стало видно после того, как Мать подвела один из зондов в точку зенита над площадкой: по центру. Так, чтоб полуденное солнце не давало существам, сновавшим по ней, заметить странного чужого наблюдателя.

Зато его прекрасно заметили местные птицы, в весьма большом количестве парившие над Лабиринтом. Похоже — падальщики. Напоминавшие земных грифов: огромный размах большепёрых крыльев, голые шеи, чудовищные клювы на концах противных морд… Злющие глаза. Наверняка эти пернатые уверены, что сейчас будет чем поживиться!

Так вот: птицы, попробовав атаковать зонд, и выяснив, что он не отвечает на атаки, но и не проклёвывается и не сбивается вниз, даже если нападать стаей, просто… отвяли. Что говорило.

И о некоем интеллекте, раз сделали логичные выводы. И о том, что непрошенных конкурентов за падаль, наверняка скоро появившуюся бы здесь, эти птицы не любят.

По периметру центральной площадки высились могучие, можно даже сказать, монументальные, толщиной метра в три-четыре, и высокие, в добрых двадцать метров, стены. Похоже, сложенные из бетонных глыб-блоков: в каждом таком «кирпичике», размером метр на метр на два, было, по прикидкам Джо, не менее пятнадцати-двадцати тонн. Ну а дальше, за этими стенами, начиналось собственно само странное сооружение: запутанный и, кажется, абсолютно бессистемно построенный, действительно — лабиринт. Из узких петлявших коридорчиков, проходов, перекрёстков-развилок, тупиков и клетушек. Рассчитанный, кажется, уже только на людей: стены хоть и из таких же блоков, но не толще метра, и высотой — десять. Пол, как могли заметить напарники, и там и там был тоже — бетонным. («Подкоп не сделаешь!», как отметил в самом начале «изучения» Пол.) Джо же тогда буркнул, что на другом фундаменте такие массивные стены просто не устояли бы.

Однако никого во «внешнем» лабиринте сейчас не было. И пока приходилось довольствоваться пристальным изучением тварей, которые после того, как Мать приблизила картинку, предстали, так сказать, во всей неприкрытой омерзительности.

Наконец Джо проворчал, задумчиво пощкрёбывая подбородок:

— Если б дело не обстояло с точностью до наоборот, я бы сказал, что ситуация напоминает таковую из старинного фантастического романа и одноимённого фильма «Бегущий в лабиринте». Там группа как раз — людей, живёт и пытается разобраться в ситуации — в огороженной вот такими стенами центральной части сооружения. По описаниям в книге, и по тому, что видим — словно один в один скопировано оно оттуда.

И чтоб выбраться когда-нибудь всё же на свободу, люди засылают разведчиков в прилежащие и периферийные зоны за стенами. Для изучения и составления общего плана. Там, в стенах центральной зоны, имелись врата, которые открывались на определённое время. Ну а в собственно лабиринте — жили чудовища и монстры. Смертоносные, и непобедимые, поскольку адекватного оружия у людей не было.

— Здесь врата тоже есть. Целых четверо. И в центре, как мы видим, — Пол фыркнул, — монстры. Разные. Кстати, Мать. Сколько их там?

— Тридцать два.

— Между собой не дерутся. Значит, по-идее — будут драться с… Людьми? Гладиаторами? Но пока людей я вообще не вижу!

— Да, логики пока нет. Ведь если есть огромная «внешняя» часть катакомб, которая, насколько могу судить, раз в десять больше по площади, чем десять гектар центра, было бы понятней, если б в ней кто-то жил. Или хотя бы — находился. Или…

— Или они планируют — я имею в виду организаторов и строителей всего этого безобразия! — забрасывать людей сюда, как раз — в центр! И не по одиночке, а сразу — группами! А чтоб тем было куда скрыться, если б отряд потерпел поражение, организаторы могут открыть все эти врата, и дать народу разбежаться по норам и укромным уголкам! И затем следить, как там идёт охота на них! Причём охотятся — монстры! И исход вполне предсказуем. Ведь недаром этот «внешний» лабиринт тоже обнесён ещё одной двадцатиметровой стеной! Сволочи.

Джо невольно глянул на эту наружную, тоже высоченную и толстенную, стену. Действительно: непреодолима: что для монстров, что для людей. И «врат» никаких в ней нет.

Странная ситуация. Как и вообще вся эта планета. Населённая только обычными животными: слонами-зебрами-тиграми-антилопами, и прочими мелкими и крупными травоядными и хищниками. Ну, и насекомыми: без них, вероятно, вымерли бы все те многочисленные и разнообразные растения, что имелись здесь на единственном, но гигантском, континенте. В центре которого, на пустынном и высокогорном каменистом плато, и был возведён тот самый лабиринт: квадрат полтора на полтора километра. Однако никаких признаков наличия Хомо сапиенса, как и следов его былого присутствия, не нашлось, даже когда Мать по приказу Джо просветила до глубины двадцати кэмэ толщу планеты гамма-сканнером.

Джо сказал:

— Думаю, не ошибусь, если скажу, что тут мы имеем дело с самой банальной… Постановкой. Спектаклем. Шоу. А это — «декорации».

Какая-то, вот именно, супер-сволочь хочет снимать что-то вроде реалити-шоу, сталкивая каждый раз на вот этой, центральной, арене, разные, по разному вооружённые, и с разным числом участников-людей, отряды. Чтоб они дрались не на жизнь, а на смерть, с более-менее стандартным «набором» смертоносных монстров и чудовищ.

И готов поставить зубочистку против своей годовой выручки — этот «кто-то» — не человек.

— Ха! Ну ты странный. Или наивный. Мать: прошу зафиксировать! Я пари принимаю! Потому что я как раз наоборот — абсолютно уверен, что придумать такое гнусное свинство мог лишь — как раз человек! Всё то, что Джо столь красочно описал — как раз соответствует циничному и подлому подходу к подобного рода «шоу» — прямоходящих двуногих. С плоскими ногтями.

Да и описана была тысячу раз такая ситуация. В истории. И в тех же фантастических произведениях. И в фильмах… Ну всё, как в древнем Риме! «Хлеба и зрелищ!» И с тем, что за всем, что тут будет происходить, будут следить, и производить запись, я полностью согласен. Да даже мы сталкивались!*

*См. рассказ «Покоритель Мира и его окрестностей» в книге «Подкладка изнанки Ада!».

Джо почесал затылок. Ничего не скажешь: подловил его напарник! Но — слово — не воробей! Вылетит — не поймаешь! Сам предложил. Теперь остаётся уповать лишь на разгадку. Но…

Как её найти?!

Между тем внизу что-то явно стало происходить.

В центре арены, кишащей монстрами, вдруг открылся квадратный зев как бы шахты. Оттуда появилось облако, расходящееся в стороны, и возникший ветер поднял тучи пыли, разогнавшие щерящихся злобно чудовищ к стенам вокруг арены.

Облако рассосалось. На площадке лифта, вставшей вровень с поверхностью, остались лежать не менее ста…

Людей. К счастью — только мужчин. Джо не удалось сосчитать:

— Мать! Сколько их там?

— Девяносто шесть.

— Хм. И о чём это говорит?

— Ну, во-первых, о том, что кем бы ни были постановщики предстоящей баталии, исчисление они предпочитают вести в шестнадцатиричной системе. — Джо покачал головой. Пол возмущённо фыркнул — начала таять возможность выиграть нехилые деньги! — А во-вторых — что это количество явно подкорректировано в сторону увеличения по сравнению с предыдущей попыткой. Так как отряд даже не может встать плотно спинами друг к другу: их слишком много.

— А вооружение? Я правильно вижу: у них только копья, ножи, и мечи?

— Есть ещё и боевые топоры, и палицы, и клевцы. То есть — только то, что относится к классу «холодного» оружия. Защиты, даже элементарной, в виде кольчуг или панцирей, или хотя бы щитов — нет. Из всей одежды — ну, вы видите! — только набедренные повязки. И нет ничего «дальнобойного». Типа луков, или хотя бы пращей. Собственно, в последних смысла нет: пол бетонный, и камней нет.

— Понятно. Но почему они не встают? Ведь монстры уже пошли в наступление!

— Не волнуйтесь. Всё предусмотрено. Организаторами. Сознание на время переноса отключено. Сейчас они очнутся и встанут.

И действительно, люди вдруг поспешно вскочили. Затем, явно повинуясь чьей-то команде, встали в защитный строй: что-то вроде каре, с пустым пространством посередине. И Джо в который раз пожалел, что зонды у них не оснащены внешними микрофонами: всё дальнейшее происходило в полной, но от этого не менее зловещей, тишине!

Твари быстро достигли первых рядов, причём атаковали грамотно: со всех сторон, одновременно! Люди, ощетинившись рядом копий, отчаянно отбивались. На какое-то время сдержать порыв удалось. Но затем подоспела «бронированная техника» — огромные черепахи! Теперь силы оказались уж слишком неравны: черепахи и некоторые другие огромные монстры, а конкретно — носорого-тираннозавры, вклиниваясь в ряды обороняющихся, словно танки, пёрли вперёд! Они и весили поболее полутонны, и явно были как раз и предназначены проламывать людские линии обороны.

Ряды обороняющихся достаточно скоро оказались кое-где продавлены яростными атаками таких бронированных, и прущих прямо за ними в проломы остальных тварей, наверняка злых и голодных: их, скорее всего, долго не кормили. Потому что раненного, или поверженного наземь бойца монстры сразу оттаскивали в сторону от каре, и принимались кромсать и разрывать, глотая окровавленные оторванные или откусанные куски, ещё от живого, и бьющегося в агонии человека! Наверняка испускающего душераздирающие вопли!

А зрелище-то… Не для слабонервных! Джо покосился на издающего подозрительные звуки напарника.

И точно: позеленевший Пол вдруг ринулся в гальюн, и тут же Джо услышал соответствующие звуки: напарника выворачивало наизнанку!

Джо вдруг «осенило»:

— Мать! По поводу «шоу». Отсюда, сверху — самая удобная точка. Для съёмки. А нет ли у нашего зонда — конкурентов?!

— Есть, разумеется. Целых шестнадцать штук. Эти дроны с видеокамерами торчали тут над ареной с самого начала. (Пол правильно сказал насчёт того, что всё будут снимать и записывать!) Но нашего зонда они не видят, — поторопилась объяснить и успокоить Джо их заботливая и прозорливая Хозяйка, — Во-первых, потому, что он выше их на целую милю, а во-вторых — потому, что у них нет видеокамер, обращённых кверху. Кроме того он защищён универсальным адаптивным камуфляжем.

И, похоже, наша оптика и программное обеспечение куда продвинутей: я перехватываю сигналы с этих дронов, и картинки с них сильно уступают нашей одной. Зато они могут снимать всё с разных ракурсов, и подлетать ближе, для крупных планов. Показать?

— Не надо. — Джо, сглотнув, заставлял себя продолжать смотреть на происходящее перед ним свинство, пытаясь абстрагироваться. Но это удавалось плохо: кровь, отсечённые конечности, и вспоротые животы с сизыми петлями волочащихся по бетону кишок очень плохо способствовали спокойствию духа! — Значит, оптика и компьютерные программы у них слабее наших, а как же тогда они смогли построить всё это? Получается, строительная-то техника у них — получше?

— Нет. Получается, что весь этот комплекс для «гладиаторских боёв» построил кто-то другой. До них. А они — просто используют. Для, вот именно — съёмок. Реалити-шоу. Сам видишь: тут «постановочными трюками», как в кино — не пахнет. Всё — в реале! То есть — раз есть зрители, есть и те, кто готовит «шоу», отбирая преступников с соответствующим телосложением, обучая их владению оружием и элементарной тактике группового ведения боя. И выводит в каких-то инкубаторах-капсулах — и монстров. Взамен убитых.

Джо видел, как действительно: в тех местах, где людям, явно хорошо обученных искусству владения этим самым холодным оружием, удаётся занять удачные позиции, и действовать слажено — монстры падают, сражённые. И уже их кишки и конечности устилают бетон арены. Но к сожалению на большей части периметра каре происходило обратное: монстры явно брали верх! Вынуждая бойцов постоянно отступать, чтоб сомкнуть ряды, и чтоб хоть как-то продержаться и не дать отряд окончательно расчленить, и добить поодиночке!

Но вот уже чертовски поредевшим рядам людей пришлось, опять-таки повинуясь чьему-то приказу, броситься бежать к ближайшим вратам. К которым они ещё в процессе битвы медленно отступали, и которые сейчас открылись. Монстры пытались перегруппироваться, но людям удавалось пока удерживать фланги и фронт.

— Смотри, Мать: они сразу стали отступать к вратам. То есть — уже имеют опыт? Получается — этот отряд получил какую-то информацию о предыдущих сражениях?

— Да, похоже именно на это. Но есть ещё вариант: те тела, у которых не будут сожраны головы, организаторы — восстановят. И вся память таких «реконструированных» сохранится.

— Тьфу, мерзость!

— Почему? Если вспомнить тот же Колизей, то и там гладиаторы имели возможность учиться на опыте других. И, если их не убивали в первом бою — на собственном. Ну а монстров явно никто не обучал. И у них — только инстинкты. Поэтому они и нападали хоть и очень яростно и агрессивно, но весьма бессистемно и неорганизованно. Что и позволило людям продержаться столь долго.

— Долго — это сколько?

— Девяносто девять секунд. До момента открытия врат и начала бегства туда, вовнутрь.

— И — что? Там, в лабиринте… Их ждёт спасение?

— Вот уж вряд ли. Но особо сильно расстраиваться, как я вижу по твоей энцефалограмме, не нужно. Поскольку наверняка все эти люди — преступники. И приговорены к смерти. И те, кто подлежит восстановлению, наверняка приговорены к «многократной» казни!

И поскольку всё это сооружение построено как раз для такого рода «Шоу», там, скорее всего, хитрые и смертельные ловушки, тупиковые маршруты, и неизбежная смерть от монстров, преследующих тех, кто пока спасся. Обоняние тварей явно на уровне: не спрячешься.

А ещё я думаю, что уж больно подозрительно всё это.

— Что?

— Ну, то, что на планете нет Хомо сапиенсов. И что у наших друзей, завезших сюда монстров и людей — явно слабая и примитивная строительная техника. Поэтому запустила я ещё два зонда — облететь лабиринт со всех сторон. А пока предположу с вероятностью в шестьдесят два процента, что этот Лабиринт, эта «крепость» — построена здесь специально. Как раз для чего-то именно такого. (Ну, как построен Ангар для «испытаний». Там, на планете «Того-кто-тебя-испытывает»*)

*См. рассказ «Остаться самим собой» в книге «Изнанка Ада!..»

И сейчас это сооружение…

Сдано в аренду!

— Вот тебе и здрасьте! — Джо оказался действительно удивлён, — И кто же его арендовал? И кто — сдаёт?!

— Нашла я на внешней стене «инструкцию пользователя». Вот, — на экране возникла огромная толстенная таблица из настоящего золота, с вырезанными на поверхности знаками, очень напоминавшими самые обычные… Буквы! — «Арендовала» наш Лабиринт цивилизация с уровнем развития примерно соответствующему земной, в двадцать первом-двадцать втором веке. То есть — есть вполне развитая биотехнология, позволяющая и клонировать и восстанавливать тела людей, и создавать генетических мутантов: чудовищных химер.

А ещё можно сказать, что правят у них — олигархи. Соблюдая видимость демократии, и показывая, что ждёт бунтовщиков и преступников. Подкидывая бесправному и наверняка чипированному во избежание «безобразий» народу, вот такие, и разные другие, шоу. Викторины. Плюс футбол, хоккей, и т. п. игрища. Ну и, понятное дело, золушкообразные и слезовыдавливающие женские сериалы!

Ну а сдала сооружение…

Цивилизация постарше. И посолидней. Имеющая возможность ремонтировать и содержать в порядке это самое сооружение.

— А озадачила. Но сейчас проблема, как мне кажется, в другом. Согласно нашему законодательству, — на этих словах Джо из туалета вышел всё ещё задыхавшийся и взъерошенный Пол, — мы не имеем права вмешиваться во внутренние дела цивилизаций людей Разумных. Правда, не сказано: можно ли вмешиваться, если планета, как вот здесь, принадлежит не им?

Мать. Как трактуется наш Закон в данном случае?

— Федеральное законодательство не оставляет нам никаких лазеек. Всё чётко оговорено в параграфе 3. 56. Части а-т. Даже если люди находятся на чужой планете, на чужом корабле, или вообще — в космосе, вступать в контакт, или, тем более, «вмешиваться», имеют право только уполномоченные чиновники: представители Флота, или Колониальной Администрации, или уж — Федерального Правительства!

— То есть, поубивать со злости за издевательство над людьми мы никого не можем?

— Нет.

— Ну понятно. — Пол снова плюхнулся в кресло штурмана, — А что же мы можем сделать? Для этих несчастных? — он ткнул пальцем в горстку выживших, сейчас со всех ног улепётывающих по узкому тёмному и извилистому проходу от ломанувших за ними чудовищ. Пока люди были быстрее: монстров сдерживала ширина прохода, вынуждая самых ретивых тварей мешать друг другу.

— Если не нарушать наше Законодательство, то — ничего.

— А если… нарушать?

— Если нарушать — так можно попытаться добраться до тех, кто приватизировал эту планету и права на неё, и построил само сооружение. Хотя сам — не использовал! А лишь предоставлял возможность использовать — другим. Не бесплатно, разумеется!

— Идея не кажется мне плохой. И те, кто всё это построил, наверняка кайфуют вдвойне: наблюдая и за боями, и за теми, кто их организовал и снимает! То есть — как в анекдоте про бордель: подглядывание за подглядывающими! Так что для начала переведи-ка ты нам то, что записано в чёртовой «инструкции».

— Без проблем. «Предупреждение. Сооружение предназначено для проведения единоборств, спортивных, и зрелищных «шоу». (Это я так перевела то понятие, что здесь обозначает «прямой репортаж с места сражений и убийств».)

Врата и лифт управляются из Центра управления, расположенного в каземате на стене у арены. (Вот: полюбуйтесь! — на экране возникло небольшое, в ширину — как раз в три метра, и в длину — двадцать, при высоте всего в два, прямоугольное помещение, действительно приткнувшееся, словно некий зловещий нарост, как раз над одними из врат.)

Для приведения комплекса в действие необходимо загрузить не менее пятиста грамм элемента с атомным номером 235 в приёмную ёмкость в углу Центра управления. Время работы комплекса после этого будет составлять два полных оборота планеты вокруг центрального светила.

Загрузка сражающихся в Комплекс, и оснащение его аппаратурой для съёмок и видеозаписи — целиком на арендаторах».

Мать замолчала, Пол развёл руками:

— И — всё?!

— И всё. Никаких других подробностей или пояснений нет. Очевидно, строители рассчитывали, что раз уж Раса вышла в космос, и достигла этой планеты, методику работы Комплекса они уж как-нибудь расшифруют и освоят и сами. Ну а — принимать ли условия Владельцев собственности, или — нет, решить должны тоже сами потенциальные арендаторы.

— Ну, я смотрю, тут с этим проблем нет. Решение принято. И они загрузили в «куда-то-там» полкило урана. А, кстати: нельзя ли нам запустить микропа — туда? В «Центр управления»?

— Запросто. Второй зонд как раз совершил посадку на его крыше.

Пол с подозрением взглянул на центральную консоль пульта:

— Ты заранее знала, что мы об этом попросим?

— Разумеется. Однако посмотреть, кто же там наблюдает за происходящим, и открывает-закрывает врата, и активирует ловушки, интересно и мне. А то стекло в этом каземате — односторонне прозрачное. Видать, с покрытием из титана. Так — что? Запускаю?

— Действуй!

— Но открыть самую банальную бронедверь незаметно для тех, кто внутри, не смогу. Придётся впустить его туда через вентиляционное отверстие.

— Ну и ладно. В чём заминка-то?

— Заминка в предохранительной решётке из титана. И сетке от насекомых — из него же. И в вентиляторе с лопастями из него же. Правда, работающего не от электродвигателя, а от ветрового агрегата, — Мать вывела на центральный экран хитроумную схему, где привод этого самого вентилятора, расположенного в почти полуметровой в диаметре шахте, проложенной в толще бетонной стены, осуществлялся через систему валов и шестерёнок, приводимых сравнительно небольшим действительно — ветродвигателем, расположенном над этой трубой на крыше. Лопасти вентилятора как раз вращались, вытягивая «использованный» воздух из помещения.

— Какая сложная и идиотская система! — Пол покачал головой.

— А вот и нет. Поскольку все детали тоже из титана, а вместо смазки используются углепластиковые вставки, она практически — вечная. И ветер, в отличии от солнца, есть всегда! И днём и ночью.

— Погоди-ка. Если есть вытяжное отверстие, значит — где-то есть и входное. Внизу, у пола, не смотрела?

— Смотрела разумеется. Но там нет отверстия как такового. А есть система трубок, тоже, кстати, оснащённых решётками и сетками. — на экране возник как бы — пакет из этих самых трубок, с диаметром около дюйма. И было этих трубок не менее ста.

— Зачем им там так много трубок, и такой большой выходной зев? Ведь внутри может поместиться не более пяти-шести… Ну — десяти диспетчеров или операторов?

— А как же надёжная вентиляция для отвода тепла от компов, мониторов, серверов, и прочей аппаратуры?

— О! Н-да. Кстати, Мать! Эту аппаратуру они ввезли сюда сами?

— Разумеется. И видеокамеры, и дроны, и камеры в самом Лабиринте, и компьютеры и видеонакопители и прочую электронную компоненту арендаторы привезли сами. Наверняка до того, как загрузили уран. И, очевидно, всё это всё равно вышло им гораздо дешевле, чем если бы такое сооружение они строили сами.

— Ладно, понятно. Но через входные трубки микроп явно не пролезет.

Значит, остаётся только как-то затормозить вентилятор, и вскрыть решётки и сетку! Вскрыть, конечно, аккуратно! — Мать при этом замечании только возмущённо фыркнула, — Правда, как это сделать, чтоб не засекли те, кто внутри?

— А очень просто. Сейчас я высадила там же, на крыше, второго микропа со второго зонда. И зонд манипуляторами придержит лопасти, пока первый микроп будет залезать внутрь, и вскрывать решётку и сетку, после чего второй пролезет внутрь. Впрочем, нет: я введу их туда — обеих. Так, для подстраховки. Ну, и стерео-картинки.

План сработал: второму зонду в момент затишья ветра удалось отловить и зафиксировать одну из лопастей, микроп же в этот момент осуществил «прорыв». И вот малыш-крабик внутри! За ним залез и второй: пошла стерео-картинка, сразу синтезированная и улучшенная Матерью. Видно теперь действительно было куда лучше, чем с одного микропа. Лопасть освободили, и действительно тёплый — на пять градусов теплее окружающего! — воздух снова стал выводиться из помещения.

Но вот крабики и вылезли из зева трубы. Картинка внутренности помещения пошла. Те, кто сидели за огромным, во всю длину помещения, пультом, даже не обратили внимания на перерыв в откачке тёплого воздуха: явно здесь и раньше случались такие перерывы в вентиляции. Разумеется, это были люди.

Пол довольно потёр руки, не скрывая плотоядной улыбки:

— Порядок! Теперь мой заработок за этот год увеличился ровно вдвое!

— А не спеши так с выводами, дорогой. — Джо хмыкнул не без ехидства, — Мы ещё не выяснили, кто на самом деле построил весь этот комплекс. И, поскольку он словно специально предназначен как раз для — людей, наверняка его создали — как раз нелюди!

Для изучения мерзких и кровожадных наклонностей и сволочной натуры прямоходящих двуногих! На определённом этапе их развития. То есть — когда в космос вышли, но ещё не изжили до конца из глубин души злобную и примитивную обезьяну!

— Ага. Уже прогресс. — Пол кинул на напарника ехидный же взгляд, — А раньше ты бы точно сказал: «Спорим на новый зонд против дохлого таракана, что тут-то — я прав!»

Джо усмехнулся:

— Я, конечно, прав, но подтвердить это мы можем только когда реально увидим этих самых создателей. Но здесь на орбите пока только корабль тех, кто привёз людей и монстров. А от него мы скрылись за нашими «сверхпродвинутыми» экранами. И их планета мне лично — неинтересна. Тираний мы наблюдали достаточно. А оригинальных артефактов там точно не будет!

Мать! Как нам добраться до чёртовых создателей? Или… — он глянул на напарника, — Или мы хотим вначале досмотреть, чем здесь кончится дело?

— Н-нет. Мы не хотим. — Пол оторвал взгляд от десяти «операторов», напряжённо всматривавшихся в многочисленные мониторы перед ними, и что-то на пультах перед собой включавшие-выключавшие, — Никакого смысла смотреть, как будут уничтожать очередную партию гладиаторов, пусть и убийц и насильников, у меня лично — нет!

— Тогда Мать. Пусть микропы пробегутся по потолку, и отснимут всё, что можно тут отснять. Потом, на досуге, разберём. Ну и затем — пусть зонд снова подержит эту лопасть, а наши малыши — вылезут оттуда. И всё обратно заварят.

Чтоб уж следов не осталось!

— Без проблем. За полчаса зонды с манипуляторами всё отснимут, вылезут, заварят решётки и сетку, и ликвидируют все следы. Ещё за десять минут я верну их на «Каракатицу». И ещё около двух суток придётся прыгать в форсированном режиме, чтоб добраться до места, где, по моим прикидкам, и базируются создатели всего этого безобразия.

– А можно обойтись без форсированного режима? А то у меня от него… — Пол скривился, словно съел лимон, — плохо усваивается пища!

— Можно. Тогда — четыре дня.

— Устраивает. Действуй. Мы пока как раз пообедаем.

Взгляд, которым Пол наградил напарника после этих слов, дружелюбным и приветливым назвал бы только боевой верблюд. С Ламмии — 2. Но Джо взглядами было не пронять.

— Нет! У них всё есть! И они… Выглядят абсолютно счастливыми!

— То, что у них на мордах застыли, словно приклеенные, глупые улыбки, вовсе не об этом говорит.

— Да-а?! А о чём же?! — тон Пола не позволял усомниться, что на этот раз он абсолютно уверен в своём мнении.

— А о том, что все они тут — под кайфом! От местного алкоголя. Ну, или нажрались, обколись, или нанюхались наркоты! Уж слишком неуверенно они ходят. Мотает их из стороны в сторону! И говорит это, по-моему, не о «всеобщем щастьи», а о тотальном контроле над их сознаниями. Не знаю только, кто этот кукловод. И зачем ему это надо. Ого, смотри, как парня повело! — Джо ткнул пальцем в особь мужского пола, которая и правда, вдруг пошла по тротуару зигзагом, и, чтоб не упасть, опёрлась о стену дома.

— А знаешь что?! Я даже готов плюнуть на наш уговор не привлекать к этому делу Мать, и спросить напрямую у неё! И я абсолютно уверен, что все — всё равно счастливы! — глаза Пола, уставившегося на Джо, оказались широко открыты, и рот скривился. Что говорило о… Волнении. Если обозначить это чувство столь слабым словом.

Джо пожал плечами. Он устал спорить, доказывая очевидное для себя:

— Во-первых, не «наш уговор», а — твой. Ты предложил «самим догадаться», как им удалось воплотить мечту о «Золотом веке». Это же ты у нас — как всегда гений всех времён и народов. И считаешь, что твоя «интуиция» позволит мгновенно, лишь взглянув на видео с зондов, вычислить, что тут и как. И с чего они прямо «лучатся» — это твои слова. Ну вот мы и насмотрелись. И ни …рена не понимаем, что тут и как. И почему. Так что валяй: спрашивай!

— Ну и спрошу! — Пол выглядел обиженным, — Мать! Что тут — не так? Почему «идиллия», которую мы видим, по версии Джо таковой не является?

— Она не является таковой не только по его мнению. Но и по моему.

А «не так» тут много чего. Правда, я ещё не всё выяснила до конца — вы же запретили спускать зонды на поверхность. Да и по нашим законам нельзя позволять себя обнаруживать примитивным цивилизациям. Так что пока смотрим на всё с высоты птичьего полёта. И изучаем выловленные на орбите артефакты. Но главное — Джо прав. Они все явно под действием некоего пока неизвестного мне фактора, эффект от которого действительно напоминает действие алкоголя. Или наркотиков. То есть — признаки эйфории, вызванные явно внешними факторами — налицо.

Но пока не отберу проб крови, не сниму энцефалограмму, или хотя бы не возьму пробы воздуха и воды, сказать точно, что это — не могу!

— Ага. Понятненько. — Пол поперебирал пальцами по подлокотникам кресла, покивал головой, — Значит, всё-таки это произошло. И мысль Джо близка к истине. Ну ладно, готов признать: в кои-то веки мой скептически настроенный и традиционно пессимистичный напарничек оказался прав.

— Не могу не напомнить, что согласно беспристрастной статистике, более двадцати восьми процентов случаев его «предсказаний», или гипотез, оказывались близки к истине. Или полностью совпадали. А вот твоих — только пятнадцать. Что в два раза меньше.

Джо заржал, откинувшись на спинку своего капитанского кресла, пальцем ткнул в сидящего рядом, в кресле штурмана, Пола:

— Наконец-то! Вот оно! Признание моих заслуг перед Отечеством и Общественностью! Но всё же — получается, что более семидесяти процентов версий я порол полную …ерню. А ты — восемьдесят пять процентов. Безгрешна у нас только Мать.

— Это не совсем так, — мягкий и приятный женский голос, которым их главный компьютер с ними обычно разговаривала, не изменился ни на йоту, — Я тоже ошибалась. В ноль целых сорока семи сотых процентов случаев.

— Э-э, ерунда. — Джо хмыкнул, — По сравнению со мной — это в сто раз лучше! Про Пола уже и не говорю. Но проблема не в этом. Вот объясни нам сейчас, когда мы уже не уповаем на Половскую дурацкую трактовку версии о всеобщем счастье и его причинах, как это так получилось.

Цивилизация — примитивнейшая. Нет даже радиовещания. Только газеты и кино. Но — все работают. Учатся. Хлопочут по хозяйству. Ходят по магазинам. Да и вообще: делают всё, что положено делать нормальным жителям нормального Социума. И, вроде, со всем тщанием и охотой! И — счастливы? Или… Или им кто-то сделал пластические операции, навсегда заставив улыбаться — как в книге Виктора Гюго «Человек, который смеётся»?

— Всё — не совсем так. Во-первых, никто им операций не делал. Улыбки — результат именно — внутреннего состояния. Которое вызвано, как я уже сказала, внешними факторами. Радиовещания нет, но есть радиоретрансляторы и вышки с антеннами. И ими усеяна вся поверхность планеты. Вернее, её суши. И некий сигнал с них постоянно передаётся. Его характер, хоть он и закодирован, я смогла определить даже с орбиты.

Он управляет некими устройствами, вживлёнными прямо в кору головного мозга каждой особи. Заставляя ту вести себя так или иначе. Вероятно, предусмотрено и болевое воздействие, если особь будет сопротивляться внушению. Но в данном случае, как мы видим, воздействие идёт явно на центры получения наслаждения. Удовольствия. Удовлетворения. То есть — покорные винтики усиленно поощряются! Следовательно, непокорных и бунтовщиков в этом Социуме нет. Уже нет.

— Чтоб мне лопнуть!!! — лицо Пола аж перекосило, — Биороботы! Управляемые!!! Почему сразу не сказала?! Ведь тут, получается, гнобят наших собратьев по разуму?!

— Если хорошо вспомнить, это ты конкретно мне и запретил говорить. «До того момента, пока сам не попросишь»!

— Ага. А я даже напомню, почему. Хотел повыделываться своим «дедукционным методом»! — Джо плотоядно ухмыльнулся — он знал, что это у него неплохо получается.

— Ну, ладно. Ваша взяла. — Пол выглядел расстроенным. Да и Джо теперь ощущал стыд и дискомфорт, — Повыделываться не удалось. Извиняюсь.

Но как, и откуда ты нарыла что-то, что позволяет тебе говорить так уверенно?

— Я действительно «нарыла». На геостационарной орбите моё внимание привлёк странный предмет — он сверкал, словно кусок стекла. И я отправила к нему один из наших зондов. И вот результат: бутылка с рукописью внутри!

Мать вывела на экран означенную ёмкость. Действительно: бутылка. Похожая на самую обычную земную, из-под, например, водки. Прозрачная, с пластиковой пробкой.

— Не томи. Наверняка ведь уже извлекла и расшифровала!

— Разумеется. Однако! Рекомендую вначале принять дозу успокоительного.

— Что, содержание настолько шокирующее?

— Я бы даже сказала — кровавое. Страшное.

— Ладно, — Джо посопел, оглянувшись на даже не возразившего Пола, — Вкалывай!

Из лючков в подволке вынырнули манипуляторы с инъекторами. Две струйки бесцветной жидкости исчезли в предплечьях напарников. Манипулятроы скрылись. Мать сказала:

— Лучше я просто прочту. Пока — без комментариев. Что будет неясно, просто разъясню позже. Итак.

— Назовите меня кургузой лошадью, но выглядят они по-дурацки.

— Ладно. Ты — кургузая лошадь. Доволен?

— Нет. — Пол фыркнул, но Джо понимал, что это — реакция не на его «традиционно тупую» шутку, а на ситуацию в целом, и то, что они наблюдали на центральном экране рубки в частности, — Но ведь любой идиот сразу скажет, что это — не разумные обитатели, а, а… Какие-то карикатуры!

— Чего ты недоволен-то? Раз выживают — значит, вполне приспособлены. И вообще — такого понятия как «красота» для матушки-природы не существует. Речь идёт, вот именно, о целесообразности. Приспособленности вида к местному биотопу, и атмосфере. То, что не нравится тебе — может приводить в восторг женских особей этого вида! Так что эта восемьсот… Мать? Какая там?

— Восемьсот сорок третья. — женский голос их Главного компьютера был приятен. А тон — как всегда доброжелателен и мягок.

— Вот-вот. Спасибо, Мать. Восемьсот сорок третья разумная раса, которая нам встречается. Ну, или уж мы застаём только её следы, а всё остальное Мать нам воспроизводит в изображениях, и истории, основываясь на следах, или вытрясая из сохранившихся компов или книг этих погибших, или убивших себя рас. И эта — хотя бы не гуманоиды. От которых, если честно, уже подташнивает, настолько они предсказуемы и неоригинальны. В том смысле, какие они дебилы и козлы с точки зрения развязывания глобальных и летальных для всего разумного войн и конфликтов.

С абсолютно фатальным и предсказуемым исходом.

— Ха! Хотел бы я, вот именно, посмотреть, как создали бы ядерное или другое «летально-глобальное» оружие полупрозрачные маломатериальные амёбы, у которых и рук-то нет! Не говоря уже о том, что полезных ископаемых они добыть — ну никак не смогут!

— Ну, с этим трудно спорить. — Джо разглядывал шарообразное, действительно похожее на означенное простейшее многоклеточное, или, скорее, на, вот именно — карикатурный мини-дирижабль, не без иронии. Переливающаяся в лучах голубого гиганта, словно мыльный пузырь, особь, размером с добрый танк, парила в небе планеты, на высоте около километра. Раскрывая огромный рот и, похоже, пропуская через него воздух. А рядом «паслось» ещё с десяток пузырей поменьше — самки. Джо усмехнулся:

— Однако же мы видели, что тут — сложное социальное устройство. Примерно, по словам Матери, как у львов в прайде. То есть — одна мужская особь, пасущая, надзирающая, и оплодотворяющая целый косяк «блистательных» дам, и толпа озлобленных, но слабых пока физически молодых самцов, обретающихся на границах кормовых владений прайда. И мечтающих завладеть всем этим стадом баб. Чтоб их — …!

— Я не спорю с очевидными фактами. Социальное устройство у них — как у нормальных разумных. Или хотя бы — стадных. Но! Они же — не населяют поверхность! То есть — мы имеем полное право, на законных основаниях, присваивать себе всё, что там найдём! Полезного и ценного для нас. Ну и для коллекционеров инопланетных артефактов.

— Вот уж ничего подобного. В Федеральном Законодательстве и Флотском Уставе ничего не сказано о том, где именно живут, и что населяют эти самые разумные — хоть поверхность, хоть атмосферу, хоть подземелья. Сказано просто: «населённые разумными существами планеты». То есть — сунуться туда мы так и так не имеем права! Если, конечно, не рвёмся снова на рудники Меотиды.

— Нет, туда мы, конечно, не рвёмся! — Пола передёрнуло, — Торчать снова два года в «комфортных, почти курортных, условиях» при минус сорока и гравитации в полтора «Же» как-то… Обременительно. Мягко говоря. Но если эти твари — не живут на поверхности, кто же оставил там все эти многообещающие на вид руины городов и прочие остатки высокоразвитой наземной цивилизации?!

— Мать?

— Не-ет, ты не сачкуй давай, обращаясь сразу к спасительному «высшему» разуму! То, что Мать уже что-то про них выяснила и вычислила, я уверен на все сто. А вот лично ты — якобы тоже читавший все эти справочники и монографии по сравнительной ксеноистории и социологии — что можешь сказать?!

Джо ухмыльнулся: действительно, он иногда утаскивал на ночь к себе в каюту некоторые из наиболее интересных на его взгляд книг и справочников, которые они даже возили с собой не в виде файлов в памяти Матери, а именно — как бумажные издания. Однако все попытки почитать, прорываясь сквозь наукообразный язык, диаграммы и схемы, и сложные специфические термины, неизменно кончались тем же, что и «просмотр» фильмов и мультиков: он просыпался ближе к утру, потому что своего требовал наполнившийся мочевой пузырь.

— Ладно. Сейчас озвучу свою версию. Так вот. Пузыри эти — продукт генной модификации чего-то из того, что здесь обитало. Когда-то. Вероятно, их создали как источник дешёвого водорода, который их во-он те, специфические, органы, вырабатывают, а во-он в том плавательном, как у рыб, пузыре, занимающем до девяноста пяти процентов его объёма, он хранится. — Мать в это время, как бы иллюстрируя сказанное, позаботилась приблизить и укрупнить те схематически выделенные ею красным цветом органы, что имелись у огромного самца, — Для того, чтоб эти красавцы могли летать.

Ну а их «выводители», если их позволено так назвать, после взросления особей таких стад, отлавливали их, и «спускали» — то есть, выкачивали водород из их тел, втыкая сквозь «кожу» что-то вроде полых иголок — ну, как у людей-доноров берут кровь. И тоже — не весь, конечно, а столько, чтоб особь осталась жива. И могла дальше плавать и накапливать водород. У себя в пузыре-баллоне. Собственно, примерно так же стригут баранов — для получения натуральной, жутко дорогой, шерсти.

— Мать?! — в тоне Пола сквозило и возмущение и недоверие, — С каких это пор водород у нас — «дорогой»?! Что за фигню он тут мне втюхивает?!

— Вероятность такой трактовки происхождения предков этих пузырчатых сущностей составляет менее двенадцати процентов.

— Ха! А что делать с остальными восьмьюдесятью восемью?!

— Отнести их за счёт создания этих монстров в качестве… Оружия!

Джо снова хмыкнул: пожалуй, Мать права. Водород, смешанный с кислородом воздуха (А его в местной атмосфере целых двадцать семь процентов!) даёт ту ещё взрывчато-горючую смесь!

Но Пол потребовал разъяснений и уточнений:

— Это как это: вот такие — тьфу ты! — пузыри могли быть — оружием?!

— Это достаточно просто. Например, ночью их не видно. Абсолютно. Тепловым сканнером их не засечь — они имеют температуру окружающей среды. А для радаров и прочих детекторов такие существа невидимы всегда. Нет же ни металла ни пластика!

И вот, как я себе это представляю, группа операторов, управляющая движением такого стада, подводит его к вражеской базе, спускает к ракетам, радарам, казармам, складам снарядов, и так далее. Потом эти операторы производят дистанционный разрыв оболочки всех этих «диверсантов». После чего ждут пару секунд, пока газ распространится. И подрывают. С помощью вон той штуки. — Мать опять приблизила, укрупнила и окрасила в красный соответствующую часть тела пузыря, — Это — нечто вроде кремня и кресала у старинной зажигалки. Но срабатывает надёжно. В условиях повышенного содержания кислорода в местной атмосфере при таком подрыве сгорает или взрывается всё в радиусе тридцати-сорока метров.

Пола передёрнуло:

— Чтоб мне лопнуть! — то есть — тьфу-тьфу. Ну и методы! Живые «огнемётные» термобарические снаряды! Аэрозольные. Хм-м… А почему нельзя было просто — по старинке: ракетами и вот именно, снарядами?

— Потому, что радарная техника здесь, похоже, была на высшем уровне. И летающие устройства типа самолётов, вертушек, ракет, снарядов, и даже дронов — отслеживала на раз! И, соответственно, уничтожала. Самонаводящимися противоракетами систем ПВО. Ну, или из скорострельных сшестерённых пулемётов. Типа наших старых добрых «Гатлингов». Говорю же: поисковые и оборонительные системы от нападения с воздуха здесь были — ого-го!

— Твоя правда… — Джо пошкрёб подбородок, где снова пробивалась настырная щетина. Пора, стало быть, опять мазаться «кремом для облысения», как они называли средство для замедления роста волосяного покрова, — Отследить даже полностью пластмассовый дрон, с пластиковыми винтами и корпусом, и взрывчаткой — нетрудно. Потому что от железных сердечников при изготовлении их движков избавиться невозможно. А их, конечно, видно на радарах. Как и артиллерийские снаряды — уж их-то оболочку невозможно сделать пластиковой, будь пластик хоть прочней кевлара!

— Минуточку! — Пол хмурил брови, — А с какой бы это стати эти самые пузыри стали слушаться, подлетать, и исполнять команды этих чёртовых операторов, и лететь, куда те прикажут?!

— А с такой, что у них — простейший мозг. И управлять им, подавая импульсы боли при попытках уклониться от исполнения таких приказов — нетрудно. Ведь их изначально так и создавали: как легко управляемых биороботов!

— Сволочи!

— Согласен. Но я, если честно, поражён находчивостью и изобретательностью местных генетиков. Во-первых, что вывели наверняка полностью искусственное разумное (Ну, относительно!) существо. Управляемое, послушное и исполнительное — типа камикадзе. А во-вторых — беспринципностью и полным отсутствием у флотского командования — совести и моральных норм.

— Даже наши, ну, земные, учёные, до такого не додумались!

Джо скривился:

— Э-э, нет, напарничек! Ты про «совесть»-то, и «этичность» наших учёных и вояк лучше помолчи. Всем широко известен исторический факт: во время Второй Мировой Войны, в далёком двадцатом веке, широко использовали дрессированных собачек, с грузом взрывчатки, в качестве как раз — камикадзе для подрыва танков врага! А после войны даже планировали использовать для наведения ракет с ядерными боеголовками на цель — дрессированных голубей! Поскольку те «помехоустойчивы»! И средствами радиовоздействия с курса не сбиваются. Ну, а про крыс и комаров — разносчиков самых страшных инфекций и боевых бацилл — уж и не упоминаю…

— Ну ладно, убедили. — Пол кинул взор, отнюдь не пылающий «просветлённостью и умиротворённостью» на Джо, и на подволочный динамик, откуда традиционно вещала их Главный компьютер, — Но как так получилось, что Хозяева и науськиватели все — мертвы, а эти… ну, которым своего мозга не полагалось — выжили? И даже создали свою иерархию и стада?

— Ну, с этим-то всё просто. Чтоб не создавать каждый раз каждую отдельную особь лабораторно, их наделили средствами… Размножения! И справедливости ради скажу: мозг у них всё-таки имеется. А то как же они питались бы и размножались? — на схеме снова возникли выделенные красным детали организмов: маленькая пипочка — у самца, и соответствующий орган — у самочки. А затем — и мозг.

— А не жирно ли называть вот эту, с напёрсток, пиндюрочку, мозгом?

— Нет, нормально. — Джо хохотнул, — Ведь у мыши мозг ещё меньше, а никто её млекопитание и разумность не отрицает!

Пол взглянул на напарника теперь уже с откровенным возмущением. После чего переключился на подволок:

— Мать! А как они производили потомство? Почкованием?

— Нет. Как ни странно, они — живородящие. То есть у созревшего за семь недель отпрыска уже имеется рот. — снова демонстрация красным цветом на схеме, — И плавательный пузырь. А продолжительность их жизни более пятидесяти лет. Если, разумеется, их не «взрывать». Но сейчас делать это попросту некому. Так что в старости они «мирно» сдуваются, словно усыхающие воздушные шарики, через микротрещины в оболочке, и падают на поверхность.

— Вот, кстати. — Джо тоже задрал голову к подволку, как до этого Пол, — Не прошло и часа, как надумал спросить: чего ж это они в атмосфере — жрут? При этом ещё и вырабатывая из этого — водород?

— Естественно, только мошкару. Всякую. То есть — это получается тот же планктон, только «плавает» он не в воде, а в атмосфере. И его концентрация, естественно, гораздо ниже, чем водного. Поэтому им и нужен такой рот — почти во всю ширину туловища. Киты отдыхают. Кстати, из-за того же повышенного содержания кислорода тут с этим проблем нет: планктон-мошкара гораздо крупнее земного. И его побольше. Словом, голод им не грозит. Особенно, учитывая малый наклон оси планеты к эклиптике, и практически отсутствующую смену времён года. Тут всегда тепло.

— Ага! — Пол вцепился в самый существенный пункт сообщения, — И, стало быть, растут и достигают «опасного» возраста — ну, такого, когда их можно «взрывать» — они за… Годы?!

— Нет. За десять-двенадцать месяцев. И вот, пока самое первое стадо, выпущенное над территорией вот этого континента, — Мать снова показала, какого! — росло и набиралось сил и взрывчатого вещества, враги и засекли его. Со спутников. Днём. Самыми обычными телекамерами с отличной оптикой. И догадались, что это.

И поторопились первыми нанести массированный удар.

Стратегическими и тактическими ракетами.

Разумеется, с адекватными ответными ударами.

— Ну, судя по тому, что в живых остались только «водородные» амёбы-пузыри, ну, и «мошки», традиционного ядерного оружия было предостаточно!

— А вот и нет. Тут применили тектоническое, химическое и бактериологическое оружие. Негуманно, конечно, но эффективно.

— И оставляет поверхность абсолютно неповреждённой. Разрушаются только здания. И умирают лишь животные и люди. — Джо сказал это чисто механически. Спокойным тоном. Хотя отлично представлял, какие мучения должны были вынести те, против кого было направлено такое оружие, — Похоже, те дебилы, которые его применяли, не рассчитывали, что коснётся и их. Надеялись отсидеться в бункерах.

— Совершенно верно. В прочных бункерах с отличной системой фильтрации и запасом продуктов можно было находиться более трёх лет. Только вот расчёты не оправдались. И если бациллы не проникли сквозь фильтры и био-фильтры, то уж отравляющие газы — запросто! Не помогли от их универсальных ОВ никакие поглотители!

— Понятненько… — Пол поперебирал пальцами по подлокотнику штурманского кресла, — А почему наши друзья-амёбы не сдохли?

— Это просто. От бацилл (Любых!) у них имеется встроенный иммунитет. А от отравляющих газов они просто могли подняться выше уровня их распространения: такие газы имеют «традицию» стелиться — по земле. Чтоб как раз проникать в подземелья и бункеры. А тут этот уровень не превышал полукилометра. И точно так же выжили и мошки, и прочий зоопланктон воздуха.

— Минутку. — Пол вскинулся, — Так, получается, все эти бациллы-вирусы и сейчас… Летают над поверхностью?!

— Совершенно верно. И вирусы, и бациллы, и их споры. И хотя им уже триста с лишним лет не удаётся напасть ни на одно млекопитающее, и просто — крупное существо, поскольку все они давным-давно вымерли, сдыхать они почему-то не собираются.

— А что же они жрут?! В-смысле, кого они заражают, раз не закуклились в споры?

— Сейчас — практически никого. Поскольку те подземные обитатели, мыши и кроты, и разные прочие мелкие тварюшки, типа клещей и дождевых червей, выжившие в пустынных районах Арктики и Антарктики, куда ветром не донесло газов, давно выработали иммунитет. И гибнут только слабые и состарившиеся особи!

И вот такие устойчивые мыши и полярные лемминги сейчас захватили не только приполярные, но и средние, и даже экваториальные широты. Ведь газов уже нет. — Мать снова вывела на экран схему с условным «распространением» перечисленных видов, разными тонами указав концентрацию популяций, и схему коллективного подземного гнезда, для контраста дав её не традиционными синими линиями, а красными. Ну и ничем оно от земных, тех же сусликов-сурков, не отличалось. Как, собственно, и мыши — от земных. Полевых.

— Ладно. — Пол глубоко вздохнул, — Спасибо за краткий экскурс в этологию и историю местного биотопа. Ну а теперь такой вопрос. Ты же не считаешь чёртовы пузыри и правда — подпадающими под определение «разумные существа»?

— Почему же? Считаю. Они ничуть не глупее коров. И пусть и не гуманоиды, но со временем… Тоже могут построить какую-нибудь цивилизацию. Благо, естественных врагов у них не осталось (Птицы погибли все!), и они благоденствуют. Размножились. Скоро начнётся реально жёсткая конкуренция и борьба. За кормовые угодья. Вот тогда, возможно, они и встанут перед проблемой создания оружия — для уничтожения конкурентов. И им придётся думать. А то сейчас их битвы за самок и территории напоминают схватку бойцов сумо. То есть — тупо. И безвредно.

— Ага. Вот оно как. — Пол хмыкнул, обернувшись к Джо, — Но ведь сейчас они — реально тупее паровозов! И если мы спустимся на поверхность, и что-нибудь пособираем — ничего не запомнят! И никому не расскажут. Поскольку у них и развитой речи-то нет! Не говоря уже о письменности!

— Тут не буду с тобой спорить, поскольку речи у них действительно нет. Так, простейшие и отдельные слова: «Еда», «Прочь!», «Секс!». Ну и прочее в таком духе. Но размножились они, судя по карте, — Джо указал рукой на карту, выведенную теперь Матерью на центральный экран, — капитально. И их, судя по красным точечкам, никак не меньше нескольких десятков тысяч.

— Двести восемнадцать тысяч, если быть точными.

— Ага. Спасибо. И когда они… Заселят всю поверхность?

— Лет через сто пятьдесят. Живут они, как я уже говорила, более пятидесяти лет. То есть — за такое время копится и опыт, который можно передавать потомкам, и сила, и «бытовая» смекалка. И за это время они успевают произвести более двух сотен генераций — самки способны к плодоношению только дважды в год. Весной и осенью.

— То есть — такие периоды приурочены к сезонам года?

— Нет. (Напоминаю: сезоны здесь выражены очень слабо.) Они приурочены к моментам наивысшей концентрации мошек-планктона в атмосфере.

— Ну и ладно. — Пол пожал плечами, — Я к чему веду: если мы спустимся и пошарим по руинам — они же нам ничего не сделают? Поскольку поверхность — вне сферы их жизненных интересов!

— Это верно. Как мне кажется, даже если вы надумаете опять нарушить наше Законодательство, никто здесь, на планете, этого не заметит. И протестовать или мешать — не будет. И такой визит останется только в моём чёрном ящике.

— Такой вариант нас устроит. — Джо переглянулся с напарником, тот быстро кивнул, — Ведь ты у нас — не из болтливых! Готовь челнок!

— Готов он давно. Можно подумать, я не знала, чем все мои благие намерения, и воззвания к вашей законопослушности, кончатся!

— Я туда высаживаться не хочу!

— Это ещё почему? Климат — превосходный. Кислорода — двадцать один процент. Сила тяжести — как там, дома. На Земле. Да и зверюшек опасней этих чёртовых гигантских носорогов нет. Да и от тех легко спрятаться — они полуслепые… А так, природа — прямо идиллическая: стандартный набор: растеньица-мошки-мышки-птички-травоядные-хищники. Ничего подозрительного. Ну, с первого взгляда.

— А давай-ка лучше со второго. — Джо, как всегда, ложного оптимизма не испытывал. Идиллия на любой пустой планете земного типа вызывала у него стойкое и систематическое чувство настороженности, — Мать! Плевать на расход энергии: включи сканнеры на форсированную мощность! Да просвети нам эти чёртовы недра!

На облёт тремя зондами и челноком всей поверхности со сканированием до глубины «недр» до десяти миль ушло три часа. Джо за это время очень даже мирно отработал на тренажёрах, Пол же предпочёл сидеть (А правильней всё же говорить — лежать на принесённом матраце!) в рубке, предаваясь традиционному времяпрепровождению: чтению на этот раз псевдо-истроического романчика. Так что когда принявший душ Джо вошёл снова в рубку, там царила атмосфера благодушия и спокойствия.

— Ну? Что-нибудь высветилось?

— Абсолютно ничего. Чиста, как слеза младенца, наша планета. Как назовём, кстати? По праву первооткрывателей, перед тем, как продать нашим чиновникам от межпланетной Администрации?

— Никак пока не назовём. Потому что я — во-первых, суеверный, (Он оскалил зубы и зарычал на попытку напарничка открыть рот и вставить явно юмористическое замечание.) а во-вторых в чудеса не верю. Не может такого быть, чтоб вот такая, превосходная во всех отношениях планета — и оказалась без скрытого подвоха!

— Да у тебя просто какая-то супер-паранойя! Никогда-то ты не поверишь, что случается и такое! В-смысле, что планета может быть идеальна сама по себе! И — без всяких мрачных историй в своём бурном прошлом!

— Вот! Видишь, почему вредно читать псевдоисторическую …рень?! Гарантировано отучает думать логично. А вместо этого забивает голову антинаучной дурью, и «кипящими» страстями! Которые ни к истории, ни к реальной жизни никакого отношения не имеют. Короче: никому я эту планету продавать не собираюсь, пока мы точно не выясним, что тут с ней не так!

— Да у тебя просто мания какая-то! Везде искать подвох!

— Точно. Но, если вспомнишь, я оказывался в своих самых худших опасениях прав… Мать, сколько их там?

— В шестидесяти трёх процентах случаев.

— Вот! Что и требовалось доказать! Да и не хотелось бы, если честно, чтоб колонисты, которых сюда понавезут, умирали с проклятьями в наш адрес на устах! Наши души тогда точно не найдут упокоения на том свете… А тела — на этом! Хотя бы от родственничков, желающих расквитаться за «безвременные» кончины их люби…

— Хватит! Я понял. — Пол спустил ноги с традиционного их места на главной консоли пульта управления, и встал с матраца, — Никогда-то не получается у нас по-спокойному. А только всё тлен, да суета… Ну, и нудные наукообразные изыскания да хлопоты! Ну и работёнка! Хочу на заслуженный отдых. На пенсию!

— Ты мне мозги не пудри. Девяносто девять процентов нашей так называемой «работы» выполняет Мать. А ты, сколько тебя помню, всё ворчишь да сетуешь. Что хлопот тебе создают. Не нравятся хлопоты — ну и шёл бы себе работать в библиотекари — там-то можно читать сколько влезет. На законном основании. Ну, или в младшие клерки. Или помощники бухгалтера. Очень спокойная, и где-то даже романтичная профессия! Так нет! Тебе приспичило древние могильники потрошить. С применением динамита.

— Ах! — Пол мечтательно подкатил глаза к подволку, и потянулся, — Были времена, были радужные надежды… А теперь вон: приходится летать с вечно тыкающим носом в ошибки молодости, да подозрительного до крайности, напарником с хронической серьёзностью и добросовестностью вынюхивающим все щели, словно такса в норе барсука. Ну про наш главный компьютер я уж не…

— Только попробуй что-нибудь сказать плохое про Мать, и я тебя… Оставлю без сладкого. И запру в гальюне. С очередной книжкой. Но — без света!

— Всё! — Пол поднял руки, словно сдаётся, — Намёк понял, и угрозу адекватно заценил! Дяденька капитан! А можно теперь пойти пообедать?

Джо посопел. Но потом подумал, что на самом-то деле никто из них и правда — ни на кого сердиться не в состоянии. Уж слишком привыкли. Стали почти единым целым. Напарниками. Партнёрами. Друзьями. И понимают друг друга порой и без слов.

Особенно Мать. (Ну, той-то легче, поскольку она в режиме он-лайн снимает их энцефалограммы…)

— Ладно. Пошли и правда — поедим. А то на голодный желудок мне плохо… Думается.

— Ха! «Думается» ему плохо! Да чтоб думать нужно как минимум — иметь мозг!

Джо усмехнулся:

— Вот именно. Поэтому думать будем мы с Матерью, попугайчиками, и крысой Шушарой. А ты, отупевший от романтических книжонок овощ, будешь только исполнять наши приказы! Впрочем, нет. Страшно тебе поручать даже чистку унитаза. Я лучше манипуляторы Матери туда направлю — тогда точно ничего не окажется сломанным!

— Ой, подумаешь! Такое и было-то всего один раз! Тоже мне проблема: всего-навсего регулятору уровня бачка скрутил резьбу! Да и запасные муфты для него у нас всегда под рукой!.. — мирно переругиваясь, они прошли на камбуз. Но когда сели за стол, Мать решительно пресекла препинания:

— Во время приёма пищи рекомендую не разговаривать! Иначе она плохо переварится и усвоится.

— Понял, ворчун старый? Это — про тебя!

— Ага, точно. Так что я помолчу, а ты — валяй, распинайся.

— Как бы не так! Мне Материн борщ очень даже нравится. И я очень хочу, чтоб он уж усвоился — так весь! Впрочем, её отбивные котлеты я люблю ещё больше…

— Ха! Только этим слабым словом ты и можешь описать ту …рень, что мы видим?

— Ну… Нет. Но я никогда не поверю, что на такое способна цивилизация менее технически продвинутая, чем наша.

— Вот уж точно. Создать планету в виде пирамиды, да ещё с плоскими ярусами, могла бы лишь куда более развитая цивилизация, чем наша. — Джо дёрнул щекой, — А от таких мы всегда стараемся держаться подальше.

— Нет, погоди. Ведь если мне не изменяет память — как раз такая планета, плоскими слоями, словно торт, выстроенная, описана одним из наших древних фантастов. Мать, как бишь его?

— Фармер. Филип Жозе. Цикл называется «Многоярусный Мир».

— Вот-вот! Я читал! И помню. Но тут… Вариантов вижу всего два: или этот Филип-Жозе каким-то образом украл информацию о уже существующей такой планете… Или ему кто-то её подбросил. Специально.

— А я вижу и ещё вариант.

— Вот как? Ну и какой же?

— Какой-то фанат этого самого Филипа-Жозе построил эту планету, чтоб выразить так своё почитание кумира от фантастики.

Пол не удостоил напарника ответом, но посмотрел на него. Взгляд был ну очень красноречив.

Как ни странно, свою лепту в дискуссию решила внести Мать:

— А вы будете удивлены. Похоже, вариант Джо весьма близок к истине. Планете, (Ну, вернее, породам, составляющим поверхность этих пяти ярусов.) судя по данным сканнеров — не более двухсот лет.

— Ага. Уже интересно. Но… Не видно ли тут, поблизости, каких-нибудь разумных существ, на которых можно было бы возложить ответственность за такое странное терраформирование?

— Нет, не видно. Но в данном случае это — не гарантия, что их нет. Потому что для менее развитых мы и сами скрываемся за глушилками. А уж какие могут быть глушилки у тех, кто может вот такую штуковину диаметром в тридцать тысяч миль, сформировать, я пока даже предположить не могу. А смогла бы — точно получила бы Нобелевскую премию по физике. И астрономии.

— Ладно. Мы тогда высаживаться не будем, а тихо и мирно свалим из этой системы к …рам собачьим.

— Нет, погоди Джо! Нельзя вот так сразу — поджать хвост, и — в кусты! Нужно вначале изучить — как тут и что. Может, это поможет нашим, вот именно — разным там физикам и технологам — самим научиться строить такие планеты? И вообще — любой формы?

— С чего это вы взяли, что я дам вам изучить тонкости строительства моего многоярусного мира? — звучный чужой голос с басовитыми обертонами заполнил рубку «Чёрной каракатицы», перекатываясь, казалось, от стены до стены, — Забудьте, что вы вообще сможете что-то ещё изучить! А вот я не откажу себе в удовольствии провести пару опытов. По размножению двуногих Гомо Сапиенсов. И, может быть, если вы покажете хорошие результаты, даже воспользуюсь вашим генофондом, чтобы улучшить местную породу моих подданных!

Джо сглотнул. Потом заставил себя разлепить рот:

— Отлично, Мать! — правда, он чувствовал, что убедительности его тону явно недостаёт, — Это был шикарный прикол! Я чуть не обо…рался со страху!

— Я тоже.

— Я тоже. Потому что к этому голосу я никакого отношения не имею!

— Я оценил вашу попытку переключить моё внимание на ваш центральный компьютер. Однако меня не интересует мёртвая, то есть — не самовоспроизводящаяся псевдожизнь. Поэтому я ваш корабль оставляю на орбите, а вот вас — забираю.

Тут же вселенная вокруг Джо раскололась и с ужасным воем и мельканием чего-то красно-оранжевого в глазах, он оказался словно в каплевидной капсуле, стремительно несущейся через пространство кромешной тьмы! Однако это продлилось недолго — не более пары секунд, и только позднее, вспоминая подробности, он смог кое-как восстановить ощущения. А пока он понял, что оказался теперь в каком-то огромном словно бы зале!

Впрочем, назвать его так было бы неправильно: стен никаких не имелось, и горизонт простирался куда-то вдаль, мерцая неясным блёкло-голубым маревом в нескольких десятках километров абсолютно пустого пространства, зато над головой метрах в пяти явственно виделся потолок. И вид белого и словно покрашенного эмалью плоского покрова нисколько Джо не успокоил. Он оглянулся — ага, Пол здесь тоже. Не сказать, что особенно радует…

Но хоть помирать — не в одиночестве!

А в том, что им теперь точно не выбраться живыми из этой переделки, Джо уже почти не сомневался. Да и то сказать — сами виноваты! Всё лезли и лезли в разные дыры и странные места, словно напрашиваясь на серьёзные последствия. А выручала их только Мать. Ну, и Госпожа Удача… Но сейчас… Похоже, напросились наконец.

— Джо! — в голосе Пола слышалась мольба, — Может, это просто кошмар такой?! Давай-ка: ущипни меня!

— Да я тебя не то, что ущипнул, я бы тебя пнул от души — только б это действительно оказалось банальным кошмаром!.. — Джо обхватил себя руками, поскольку чувствовал как тело колотит словно в ознобе. Дрожь пробегала от макушки до копчика, и мурашки бежали по рукам и ногам.

Пространство вокруг вдруг набрякло странной плотностью, и они оказались в воде.

Причём не на поверхности, а сразу — в толще. Глупо выпялившись в глаза напарника, Джо развёл руками в стороны. Пол, надув щёки и сам ответил удивлённым взглядом и руки развёл даже ещё шире. Однако долго им удивляться не пришлось: почти тут же жидкость превратилась в сироп, затем — словно густой клей, а завершающим этапом метаморфозы стало то, что вокруг оказался практически бетон: твёрдый, серый, несокрушимый!

Джо стал задыхаться — поскольку вплотную к ноздрям и рту стояла незыблемая затычка, и выдыхать оказалось жутко неудобно — некуда! А уж про то, чтоб вдыхать…

Нечего тут было вдыхать. И через несколько секунд он почуял, что перед глазами завертелись, понеслись огненные круги, а трепещущие лёгкие вот-вот разорвутся от усилий набрать, вдохнуть, провентилировать…

Но звон в ушах вдруг превысил все мыслимые пределы громкости, и он провалился словно в глубокий подвал безвременного небытия, ощущая, однако, что кто-то не даёт ему покоя и здесь: в ушах возник словно голос, а за плечи немилосердно трясли!

— Джо! Да Джо же! — в лицо вдруг ударил водопад весьма холодной воды, заставляя отплёвываться, и попытаться вырвать тело из клещей-захватов!

Это удалось. Поскольку когда проморгался и отплевался, обнаружил, что сидит на собственной койке, а за плечи его трясёт всего-навсего Пол. Мать, как раз убиравшая обратно в подволочный люк ведро из-под холодной воды, с удовлетворением прокомментировала:

— Ну?! Говорила же я, что с этого надо было и начинать! А то: «Сейчас по щекам надаю — он и очухается!»

Джо выдохнул. Вдохнул. Постарался подвигать головой, и поразмять и расслабить сведённые словно судорогой плечи:

— Ну — всё. Я в порядке. Спасибо, что разбудили. Ну и где мне теперь прикажете досыпать? Вся постель — мокрущая!

— Слушай, ну ты и свин, если честно! Мы его, можно сказать, из лап смерти вырвали, а он, вместо благодарности — только ворчит!..

— Да нет. Я… Благодарен. Спасибо. Только вот… Пораньше не могли разбудить? А то я ведь в реале — чуть не умер.

— Да-а?! И что же тебе — ?.. — Пол и правда явно заинтересовался — даже глазёнки заблестели. Мать благоразумно промолчала. Знала, что он и сам поделится. Ощущениями.

Джо слез с мокрой постели, и принялся за дело: достал из стенного шкафа свежие майку и трусы. Переодел. Сел на кровать Пола. И только после того, как манипулятор Матери снял с его койки и забрал мокрое бельё и одежду, принялся за рассказ.

Пауза нужна была ему. Хотя бы для того, чтоб получше понять и осознать, что же имелось в виду в странном кошмаре. А в том, что этот сон что-то да значил, он не сомневался. Подсознание — загадочная штука. Но обычно оно старается, чтоб его носитель прожил подольше…

— Да-а? А почему же тогда всё выглядит так, словно на остров собиралась грохнуться местная Лапута?!

— Ну, Лапута там, или — не Лапута, не знаю, а… Э-э, чего я голову себе морочу. Играться в умников и Шерлок-Холмсов хорошо, когда от этого зависит только прибыль. А вот если — жизнь!.. Мать! От чего могли защищать такие надолбы?

— С вероятностью девяносто четыре и сорок восемь сотых процента — от приземления примитивных средств воздушного транспорта. Типа самолётов и вертолётов.

— Вот! Понял, дубина? Учись, пока я жив. Чётко сформулированный и вовремя заданный суперкомпетентному суперкомпьютеру вопрос позволяет сэкономить массу времени и сил. А заодно и обогащает полезнейшей информацией.

На эту реплику Джо его напарник даже не стал отвечать. Вместо этого Пол, скривившись, словно ему попался кусок незрелого нимболимона, уселся снова в кресло второго пилота, и взъерошил чуть отросший ёжик волос. Он всё ещё не привык, что на привычном месте нет огромной, бесформенной по мнению Джо, копны волос, которую хозяин почему-то гордо именовал «фирменной причёской». Да собственно, Джо и сам ходил первое время в шляпе. А обрить-таки пришлось все «оволосаченные» части тела.

Потому что клещики Паннониус Весталус, которых они, будучи в сильно «весёлом» и «храбром» состоянии духа, случившемся от неумеренного употребления местного «фирменного» пойла, подцепили в специфических злачных местах Эллавии, другим способом не выводятся. Как выразился после этого Пол, «чтоб я сдох, если ещё хоть раз буду вот так пить незнакомую местную отраву!»

Впрочем, Джо готов был поспорить на свою долю прибыли, что это обещание продержится только до окончания очередного рейса. (Как, впрочем, и все предыдущие.)

После повторного пристального изучения укрупнённой картинки, идущей с зависшего над островом зонда, Пол соизволил смилостивиться:

— Ну ладно. Так уж и быть: я допускаю, что ваша с Матерью версия тоже имеет право на существование. Собственно говоря, она и должна в первую очередь напрашиваться тем, у кого недостаточно интуиции и художественно-творческого воображения.

Джо услышал возмущённое фырканье из динамика трансляции. Сам же посчитал ниже своего достоинства огрызнуться на столь вопиющую глупость. Пол продолжил:

— Но версия с Лапутой, гигантским летающим островом на базе чудовищной алмазной плиты, казалась мне такой романтичной… такой… э-э… Чарующе-таинственной!

— Треснуть бы тебе по башке этой …реновой книгой! «Таинственной»! — Джо не без презрения бросил перед Полом на пульт очередной романчик в бумажном переплёте, с кричащей розово-голубой гаммой на форзаце, — Опять, что ли, начитался про замки с привидениями?

— Нет. На этот раз там — про принцессу и дракона. Как она пытается послать любимому, с которым её насильно разлучили жестокие родители, голубей с письмами. А летающий кожистый огнемёт каждый раз палит хвосты бедным пташкам. И те превращаются в бифштексы.

— Очень романтично, ничего не скажешь! — Джо фыркнул даже громче Матери.

— Ну, может, и не так романтично, как про почтальона и девушку-статую. Но тоже… Впечатляет. Меня во-всяком случае, впечатлило.

— Что дракон поджарил всех голубей?

— Нет, не это. А то, что средства авиаперехвата преобладали над средствами связи и спасения. Это говорит о грамотном видении ситуации и соответствующем планировании со стороны злобного волшебника, поместившего по поручению папочки принцессу под присмотр именно такого зверя, который…

— Хватит. — Джо, поняв, что словоблудием Пол просто пытается прикрыть свою растерянность от отсутствия логичного объяснения ситуации, решил наконец прервать бессмысленные рассусоливания напарника. Тем более что слезливо-сентиментальных сказок-мелодрамм в традициях индийского кино на дух не переносил, — Лучше давай подумаем, почему ни на острове, ни на планете нет людей. Хотя всякие там мыши-суслики-пчёлки-мурашики в саваннах соседних континентов вполне себе мирно… Ну, в-смысле, в плане стандартной кормовой цепочки на базе травы — существуют.

— А ты поступи как всегда!

— То есть?

— То есть, не напрягай особо извилины, которые скоро за ненадобностью у тебя отомрут. Или распрямятся. И спроси того, кто знает всё на свете!

Джо ухмыльнулся:

— Мать? Нет, ты слышала? Он — он! — пытается представить дело так, словно это он один тут думающий. А остальные — жалкие, беспомощные и тупые, пассажиры! Да даже у Шушары, которую мы согласно традиции забрали с «Кондора» мозгов больше, чем у тебя!

Мать предпочла промолчать: знала, что апеллировать к её вердиктам свойственно по очереди и одному и второму компаньону — в зависимости от того, в каком они настроении. А поскольку мозгов, как любил выражаться Джо, у их центрального компьютера было побольше, чем у остальных тысячи ста девятнадцати с половиной миллиардов таких, как его напарник, в перепалках Мать не принимала ничью сторону, предпочитая в ответах оперировать равнодушными, но неопровержимо доказанными, научными фактами.

А сейчас настроение у обеих партнёров по авантюрному бизнесу явно оставляло желать лучшего.

Потому что хоть и принято считать, что космопроходчиков хлебом не корми, только дай разгадать очередную загадку, или побывать в экзотических местах и страшных и опасных переделках, на самом деле это не так.

Они тоже предпочитают простоту и безопасность.

И то, что приносит конкретную, ощутимую, выгоду!

Ну, во всяком случае те, кто реально «побороздил»…

Поэтому картина, открывавшаяся взгляду с орбиты, а затем — и с телекамер зондов, не радовала.

Ни малейшего следа разумной жизни на поверхности планеты не имелось, хотя техногенные останки от существовавшей когда-то цивилизации на уровне примерно двадцать первого века Земли — наличествовали.

Руины городов: поросшие кустами и корявыми деревцами кучи битого стекла, да серое крошево рассыпавшегося в труху бетона на месте зданий. Тонкий слой поросших чахлой травкой илистых наносов — на месте бывших асфальтированных улиц, и шоссе.

Заброшенные фермы — вернее, еле различимые контуры фундаментов домиков! — окружённые ровными огромными прямоугольниками: следами того, что могло быть изрядно запущенными, а когда-то тщательно спланированными и удобренными, полями. Сейчас превратившимися в густо покрытые подлеском и кустами заросли: те ещё джунгли. (Джо невольно отметил, что, похоже, качество удобрений было на высоте!)

Полуразвалившиеся наземные сооружения на месте рудников и шахт, окружённые гигантскими терриконами отвалов тоже на картинках с зондов видно было чётко.

А вот крупных животных: что хищников, что их «кормильцев» типа зебр, антилоп или элементарных коров — не имелось!

Зато имелся расположенный в экваториальных широтах посреди океана, странный остров. Впрочем, его можно было смело назвать даже небольшим континентом, поскольку по площади он превосходил, например, Великобританию. (Да, собственно, и вся планета оказалась покрыта такими же, весьма редкими, и сравнительно небольшими, островами. Как выразилась после облёта и картирования поверхности планеты Мать, «платформ континентального типа, то есть — на базе гранита, не имеется! Всё, что выше уровня — остатки вулканической деятельности, и полипов типа кораллов!») Но назвать остров — континентом, язык всё же не поворачивался.

Потому что никаких полей, озёр, рек, лесов, гор, или хотя бы холмов, не имелось. А имелась голая, покрытая песком, иногда гонимым ветром, отчего казалось, что над островом летят серо-жёлтые перистые облачка, плоская, словно когда-то её выровняли специально, местность. Чуть повышающаяся к центру суши. Где ни былинки не росло.

И всю площадь этой пустыни покрывали странные надолбы: суживающиеся к вершинам круглые бетонные столбы, с острыми, и всё ещё сверкающими, словно полированные, навершиями в виде конусов. Сделанными явно из какого-то чертовски прочного и долговечного металла.

Возвышались колонны над поверхностью земли на высоту двенадцатиэтажного дома. И располагались квадратно-гнездовым методом, в десяти шагах друг от друга.

— Нет. Ваша с Матерью версия меня не устраивает.

— Чем же это? — ехидства в голосе Джо не услыхал бы только огнетушитель в своём кронштейне.

— А тем. Что она сказала — «от примитивных средств». А, стало быть, от, скажем, нашего челнока — такая система бесполезна! Да и с вертолёта можно же было очень даже просто, зависнув — спустить трапы. Или канаты-лееры. Да и высадить десант!

— Ага, умник ты наш. А как ты думаешь, почему я сказал — что от правильного решения зависят наши жизни? Да потому, что эта элементарная мысль уже пришла мне в голову. И не могла, конечно, не прийти тем, кто всю эту хрень тут понастроил! А значит — они предусмотрели. Защиту территории от живой силы, не поддерживаемой серьёзной наземной техникой.

— Ты это о чём?.. — Пол, похоже, и правда, недоумевал.

Джо не постеснялся «разжевать»:

— Растяжки. Мины. Ловушки. Парализаторы. Отравляющие вещества. Ультразвуковые и инфра-пушки. Лазеры. Мать? Чего там ещё из нашего арсенала я забыл?

— Гравитаторы. (Ну, для превращения тел людей в аморфное, растёкшееся по поверхности, желе.) Субизлучатели. Плазменные резаки. Дезинтегратор…

— Хватит, не продолжай. Я понял. Но всё равно — не согласен. И вот ещё что. Мать. Запусти-ка все наши зонды. И все их чёртовы сканнеры и детекторы поставь на максимум. Я хочу-таки знать, от кого, или от чего понастроено тут идиотских штырей-зубьев!

— А…

— А расходы на горючее для форсажа, чтоб выработать дополнительную энергию, на этот раз вычтем из моей доли. Устроит?

Джо посопел. Потом подумал, что спорить смысла нет. Он, собственно, и сам собирался попросить Мать об этом же. Потому что соваться вот так, без полного обследования всей потенциально опасной территории, когда есть возможность спокойно и методично всё осмотреть и проработать — глупо.

Иначе на …рена же они эти самые дороженные сканнеры покупали?!

Да и в шею их никто не гонит.

Здание подавляло.

Вблизи оно ещё больше походило на цех гигантского завода, военный склад, ангар. Или зернохранилище. Причем — регионального масштаба, чтоб уж помещался гигантский урожай…

Вот только не могло тут сейчас быть никакого урожая. Потому как некому было его вырастить, собрать и привезти сюда. Разумная жизнь на поверхности планеты напрочь отсутствовала. Впрочем, её не наблюдалось и в подземельях, раз уж об этом зашла речь — ещё с орбиты они тщательно просветили всю кору континентов и островов на глубину до полумили. Пещер и карстовых пустот природного происхождения — сколько угодно. Остатков бункеров или убежищ — ни единого!

— Ненавижу планеты-загадки. — впрочем, легкомысленно-ироничный тон Пола заставлял Джо думать, что напарник говорит это не слишком серьезно. А на самом-то деле — очень даже рад очередной тайне. Ребусу, который нужно решить. (Ну, не без помощи, конечно, одного из самых передовых, продвинутых и умных Компьютеров!) И где можно совершенно спокойно, и не нарушая никаких официальных Законов в отношении туземного населения, (Поскольку такового — вот именно! — не наблюдается!) пошарить.

Так что когда Пол беззаботно поддал носком ботинка скафандра маленький камушек, ещё и что-то при этом промурлыкав себе под нос, Джо окончательно в этом убедился. Впрочем, оценивать вслух их шансы хоть что-то полезное здесь найти, или высказывать свое отношение к общим принципам «обшаривания» ими планет Вселенной в целом, и этой в частности, он не торопился. А вместо этого попенял напарничку:

— Что-то не припомню, чтоб ты хоть раз не попытался досконально изучить любую из найденных. И, если уж пошла об этом речь — твоей конкретно жизни ни на одной планете ничего не угрожало. Как, собственно, и здесь. Ну, во всяком случае — пока. — они неторопливо шли от челнока к серому монолиту, невольно задирая головы всё чаще по мере того, как высокая и широкая торцевая стена надвигалась, закрывая собой большую часть неба, и Джо чувствовал, как по спине бегут непрошенные мурашки.

— Ага, верно. Угрожать моей жизни, и — главное! — моему здоровью, начинали рудники Вендизии-три. Особенно после того, как тебе ударяло в голову стремление «на всякий случай» расплавить в хлам очередную «Угрозу Существованию Всего Человеческого Рода!»

Джо фыркнул. Да, примерно в этом духе он и выражался, когда формулировал причины, по которым приходится уничтожать то или это: как в случае с автоклавом для воспроизводства из «ничто» «Богоподобных существ», или с «Властительницей вожделений».

Но за «существ» и их расплавленный действительно в хлам кокон-автоклав они уже отсидели. А за «Властительницу», как за неживое по формальным признакам, компьютерное, псевдосущество, вообще отделались штрафом. Который, словно корова — языком, уничтожил остатки их и без того скудного совместного счета в Федеральном банке Содружества. И вот они снова в поиске. И вожделеют.

— Ладно, злопамятный ты мой. Скажи лучше: как мы внутрь-то попадем?

— А чего это — я? Пусть Мать и скажет. Это же её зонды и квадрокоптеры уже

третий круг там наматывают, словно мухи вокруг коровьей лепёшки. Мать?

В тоне Матери сквозила-таки обида за зонды и квадрокоптеры:

— Стараюсь тут для них, стараюсь. Из кожи вон, можно сказать, лезу. А они, неблагодарные млекопитающие, — так и норовят унизить. И извратить мои самые искренние усилия всё понадёжней вынюхать, и максимально обезопасить сование носов беспечных и алчных раздолбаев куда не положено… — Джо почуял, как краснеют уши, хотя «норовил унизить и извратить» вовсе не он. А что чувствовал Пол, он так и не узнал, но догадаться мог: не совсем же напарник потерял совесть. Ведь в словах Матери правды вполне достаточно — она действительно оберегает их в меру своих компьютерных сил!

Однако Мать, помариновав их с десяток секунд обиженным молчанием, чтоб угрызения уж точно проникли куда надо, соблаговолила сжалиться:

— Ладно, не впервой выслушивать тупые шутки и пошлые сравнения. А внутрь можно пройти через вон то строение. (Откиньте планшет.) — Джо так и сделал, вывалив из кармашка на предплечье рамку проекционного экрана, и чувствуя явное облегчение от того, что Мать сменила утрированно серьёзный и обиженный тон на обычный: в меру ироничный и чуть ворчливый. Чем показала, что не сердится, а просто не выносит тупого юмора и пошлых сравнений. — Вы, собственно, как раз к нему и направляетесь. Инстинктивно, наверное, как и прочие примитивные существа со слаборазвитым головным…

Следуя традициям соответственно реагировать, когда их, то бишь, людскую составляющую экипажа, начинают унижать и подкалывать, Джо зарычал. Мать заткнулась.

Джо усмехнулся, Пол, как всегда, возмутился:

— Мать! Предупреждаю честно: еще одна шуточка в стиле моего напарника, и я выворочу-таки к чертям собачим твой блок юмора и неформальной логики!

— Мать, не дрейфь. Я ему не позволю. Да у тебя и у самой манипуляторов хватает, чтоб адекватно защититься.

— Верно. Всё равно: спасибо за заступничество. Мне, как женщине, (Пол снова возмущенно крякнул) это льстит. Собственно, я и не думала шутить насчет инстинктов. Потому что, как вы и сами видите, пристройка, явно служебного назначения, здесь только одна. И уж слишком похожа на подготовительно-пропускное помещение, чтоб проигнорировать этот факт.

Оно и верно. Пристройка к передней торцевой части каземата имелась лишь одна. И масштабы её они оценили по достоинству: над головами она воздымала монолитно бетонные стены на добрых пять этажей. Само же здание «чего-бы-то-ни-было-хранилища» возносило крышу на добрых сто метров над уровнем голой и абсолютно ровной степи, поросшей чахлой травкой. Которую время от времени шевелил ласковый ветерок. Которого, ясное дело, скафандры почуять не позволяли. Как и запахов. (Да и слава Богу: насчет запахов-то они уж точно — учёные!) Зато вот звуки доносились через внешние микрофоны отчетливо: шелест стеблей, шумок от порывов этого самого ветерка, и умиротворяющее (Ну, по-идее!) стрекотание: не то цикад, не то сверчков.

И — все!

Джо буквально ощущал, как на душе скребут кошки: вот не нравится ему это место! Да и некоторые другие, особо чувствительные, места его организма чуяли подвох!

— Мать. Каковы точно размеры этого склада, будь он неладен?

— Высота — сто три метра. Ширина — двести десять, длина — восемьсот.

— Хм… — Джо вздохнул. Пробормотал, словно сам себе, — Аквариум это, что ли? Для твари вроде ворреса. Но как тогда быть с окнами?

Потом спросил уже громче, покачав головой:

— А что там — крыша? Как сделана? Из чего?

— Крыша сверху — монолитный железобетон толщиной полтора метра. Профиль в поперечнике — двускатный. Бетон лежит на профнастиле, а тот — на деревянных балках. Они пропитаны составом, напоминающим парафин. Только синтетический. Балки лежат на фермах перекрытия. Не стальных, конечно — такую тяжесть ни одна сталь не выдержала бы! — а из какого-то сплава. Потому что весь пролет в двести десять метров они перекрывают без дополнительных внутренних опор. Толщина стен — два с половиной. Метра. И вот что интересно: внутри ферм крыши и стен ещё и нанонити. То есть — арматура, как и в железобетоне покрытия. Прочность — чудовищная. Если бы удалось добыть образец…

— Да?..

— Что — да, раздолбай этакий? Чего непонятного: продали бы в Университет перспективных разработок и технологий, или в Массачусетский технологический — у них есть лаборатория новых материалов, да заработали бы миллионы! — Джо не забыл подпустить сарказма в голос. Пол как всегда сделал вид, что не верит:

— Мать! Он правду говорит?

— Вероятность такого варианта, в смысле, продажи — более девяноста про…

— Отлично! Хо-хо! А эти… Нити… Они и правда — земной науке неизвестны? И они там — есть?

— Неизвестны. И — есть.

— Это тебе гамма-сканнер показал?

— И он в том числе. И еще — третий зонд, который я завела внутрь через окно.

Окно, действительно, имелось. И не одно. Правда, шли они только вдоль длинных сторон, и напоминали, скорее, бойницы-амбразуры: длинные, узкие, вытянутые горизонтально. Непонятно было только, как через такие отстреливаться, если придётся, поскольку они располагаются на высоте трех четвертей от общей высоты, то есть — более семидесяти метров. Причём в высоту не превышают шага, а в длину — пяти.

— Отлично. Хорошо, что зонд уцелел… — Джо как бы намекал, что не в восторге от Материнской инициативы. Зонды денег стоят! — Картинку покажешь?

На экране возникла картинка. Вначале — намеченная тонкими голубыми линиями, затем — в цвете. Никакого декоративного перекрытия типа обычного «потолка» наверху не имелось: фермы, балки и серо-стальная рифленая поверхность почти стандартного профнастила виднелись отчетливо: буквально как на ладони. И бетонный и абсолютно пустой серый пол.

— Чёрт возьми. «Профнастил». И «фермы». Балки… Вот это — толщина!

— Н-да. Пожалуй, покруче, чем в доке или ангаре линкора.

— Не путай. Цели совершенно разные. Там — нужно всего лишь удержать воздух внутри. А здесь — чертову массу бетона. На квадратный метр должно получаться… Мать?

— Шесть с половиной тонн.

— Ага. Отлично. Но… Мать. Если мы войдем… С нами ничего плохого не случится?

— С вероятностью шестьдесят три и восемь десятых процента — нет.

Джо пошкреб бы отросшую щетину на подбородке, если б не шлем. Мысли в голове понеслись Ниагарой: во-первых, почему это напарник спросил о таком, (Не иначе, что-то почуял и своим чёртовым обостренным инстинктом?!) а во-вторых — почему Мать действительно: почти подтвердила, что опасения, хотя бы частично — обоснованы?

— Дьявольщина. Процент-то… Солидный.

— Сам вижу. Ладно. Пошлем впереди дроида.