Небольшая история о Софье Петровне Винарской в замужестве.

Я помню белые столбы перед входом, до ослепительного блеска вымытые окна и запах черемухи. Когда весна расцветала в нашем саду, огромное дерево черемухи окутывало всех ароматом и белоснежностью цветов. Ранним утром, солнце еще только касалось своими лучами горизонта, а природа сонно и лениво умывалась росой, я бежала в сад к черемухе…До сих пор я вспоминаю этот запах, это очарование весны и белый черёмушкин наряд.

Это был солнечный день, теплый и не предвещающий никаких трагических событий. На крыльцо выбежала моя бабушка, схватила меня за руку и потащила за собой в мастеровую часть дома, где создавались шедевры резьбы по дереву: столы, стулья, диваны, оконные рамы, игрушки… Все это изготавливал мастер Федька Золотой. Фамилия конечно была не настоящей, «Золотой» его звали за его «золотые руки», а имя было настоящее, Федор. Со всей округи несли заказы Федьке Золотому. Но сейчас бабуля меня вела к нему явно не за тем, чтобы полюбоваться его новой работой.

— Ба, а ба, ты куда меня тащишь, что случилось-то…?

В мастерской Федьки не было. Бабуля взяла со стола и вложила мне в руки бумаги, скрученные в рулон и перевязанные тонкой лентой, в один из потайных карманов моего платья бросила деньги, в другой мешочек с драгоценностями, надела на плечо сумку с едой и тихо, как она умеет говорить, когда возражать бесполезно, сказала: — «Беги…»

Давным-давно при строительстве усадьбы был обнаружен подземный ход, долгими проходами он вел к небольшой речушке. Много лет тайна нахождения этого хода передавалась из поколения в поколение. Единственным чужаком, знавшим эту тайну, был Федя. Хотя он давно уже стал для нас с бабушкой членом семьи.

Кто построил это подземелье не помнили, но поговаривали, что лет ему не меньше тысячи. В усадьбе спуститься в проход можно было из мастерской Федьки. Второй вход случайно обнаружили в лесу, благодаря мне, чуть было по малолетству не переломавшей себе позвоночник, когда я в этот лаз провалилась.

Хотя сделано подземелье было на совесть, но со временем стала сыпаться каменная кладка, приходилось ремонтировать. Работникам щедро платили за молчание, привозили на работу под охраной с завязанными глазами, и также увозили. О ходе в усадьбе знали только свои, рабочие заходили в подземелье через лес. После ремонта вход в лесу завалили, дабы не провоцировать местных крестьян на подвиги.

— Беги, документы храни, спрячь, это твое будущее. Идти долго. Выйдешь далеко от имения, не в нашей деревне. В Дубках найдешь Ваську Курчавого, он поможет тебе добраться до города.

— Ба, а как же ты, да и что происходит?

— Лихие люди едут, я свое уже прожила, а тебя последнюю нашу кровиночку не пощадят…Когда доберешься, вскрой письмо. Оно в документах. Если через неделю не свидимся, найди в Гомеле поверенного Перегудовского. Он поможет. Дом продай и уезжай. Все, Кровинушка. Беги…

Поцеловала, обняла, перекрестила: — «Береги документы, в них твое будущее…»

И я побежала…Надеялась, что вернусь, приведу подмогу…

Когда до выхода из подземного хода оставалось несколько шагов, услышала голоса, кто-то искал подземелье. Я поняла, что если найдут, то до города не доберусь. Затаилась, вернулась вглубь хода. Села на каменный пол и разрыдалась: «Надо переждать, только бы не нашли. Только бы прошли мимо. Бабушка, как же ты там одна? Как же так? Почему?»

Имение разграбили и подожгли. Да и брать там особо было нечего. Немногочисленные драгоценности, как потом оказалось и бабушкины фамильные, забрала я. А больше ничего ценного не было.

Большая часть дохода от принадлежащих нам земель уходила на строительство дорог, на содержание школы для крестьян, больницы и небольшого дома в городе, а в неурожайные годы на закупку семян для всех деревень. На дорогие картины и интерьер мы деньги не тратили. Во многих комнатах стояла мебель, сделанная Федором Золотым, мало чем отличающаяся от столичной. Правда была красивая посуда и столовое серебро.

Когда грабили имение, София Петровна ушла к местному старосте, тот выдал ее за свою сестру. Бандиты перетрясли всю Борисовку, искали нас с бабушкой. Крестьяне молчали. Все знали, что барыня у старосты, а барышня сбежала, но молчали. Уважали и были благодарны за достойную жизнь.

Через несколько дней придя на пепелище и увидев, разрушенное родовое гнездо, где жили родители ее мужа, где была счастлива она, сердце бабушки не выдержало, не перенесла такого горя и умерла. В Борисовке объявили сход, собрались старосты всех деревень, принадлежавших Винарским. По общему решению из оставленных Софией Петровной денег выделили необходимую сумму на похороны, оставили на памятник, а остальное разделили между деревнями, на черный день, так сказать. Отпели барыню и похоронили достойно на семейном кладбище.

Я об этом ничего не знала и неделю ждала, когда бабушка приедет в город. Не дождавшись пыталась вернуться, хотела продать драгоценности, нанять людей и стереть с лица земли Реуцких. Отомстить за все беды, что они нам причинили. Но Федька запер меня в доме, охранял и не выпускал пока не выплакалась, пока не остыла от ненависти, пока не успокоилась. Все подробности мы узнали от Курчавого, который привез в город продукты на продажу.

Вход в подземелье бандиты не нашли, искали, спрашивали у местных, но не нашли. Спустя много лет Федор, слегка подвыпив, случайно проговорился, что имение подожгли не бандиты. Бабушка велела, чтобы ничего не досталось чужим людям, чтобы спрятать тайный ход.

Просидела я в тоннеле до глубокой ночи. Затем все же выбралась и добралась до деревни, а оттуда на телеге Василия до города. Бабушка видимо что-то знала, потому что постоянно последние дни заставляла одевать платье с потайными карманами. Я удивлялась, но не спорила. Мне оно нравилось, простое и удобное. В одном из них самом большом я и спрятала документы. Уезжали глубокой ночью. Меня переодели, натянув сверху крестьянскую рубаху и юбку. Завернули в платок, так что виден был только нос и обули в простую обувь. Боялись, что по дороге встретим людей Реуцких.

Федька тогда уехал вместе со мной. В день нападения ждал меня у Курчавого во дворе. Хотел бежать искать, когда темнеть начало, да Васька отговорил. Сказал: «Барышня, девка смекалистая. Прибежит. Ешо надо пождать. Могём лихих людей привезти и барышню погубим».

На вопрос почему Федя не хочет возвращаться я получила неожиданный ответ. «Не буде здеся порядку», — сказал и сел рядом со мной в телегу Курчавого.

Когда-то моя бабушка выкупила его у соседа-помещика Реуцкого, дала вольную. Жить разрешила в усадьбе, а узрев талант в резьбе по дереву, выделила несколько комнат под мастерскую. Вот так и появился Федор Золотой, которого знала вся округа. Мастерская сгорела вместе с усадьбой. Парня здесь ничего не держало. Вот и решил со мной ухать в поисках лучшей жизни. Да и Софье Петровне обещал за мной присмотреть.

Оказалось, что Софья была единственной дочерью моего прадедушки. Вышла замуж, и уехала за мужем. После смерти отца наследство приняла, но возвращаться в Царство Польское не захотела. И теперь все то, что ей завещала ее семья, досталось мне. Поверьте, золотые горы не посыпались, «манна небесная» не полилась. Хороший добротный дом, небольшой конезавод, пара деревень и счетов в местных банках. Хорошего управляющего нашел мой прадед. Даже после смерти владельца все работало как часы.

«Откуда же взялась я?» — Спросите Вы. А я, Екатерина, незаконнорожденная дочь Николая Винарского, бабушкиного сына. Я никогда не видела своего отца и не знаю кто моя мать.

В прощальном письме было написано, что отец привез меня еще грудным ребенком и оставил своей матери на воспитание. Признал, дал свою фамилию и уехал нести службу в доблестной царской армии.

Писал редко, не приезжал ни разу. Во всяком случае я таких событий не помнила. Видела отца только на картине. Софья Петровна стабильно перечисляла на банковский счет деньги назначенные ее мужем своему сыну как содержание. Спустя десять, лет мой отец погиб при странных обстоятельствах.

Именно об этих обстоятельствах и писала бабушка в своем прощальном письме. Николай Винарский не был даже похоронен, ввиду отсутствия трупа. Утонул, по показаниям свидетелей. Хотя мне было сказано, что похоронен он далеко на чужбине и нам туда не добраться.

Через несколько лет после смерти отца, к нам приехал один из его сослуживцев, а также наш дальний сосед, Михаил Реуцкий. Сообщил бабушке, что Николай, незадолго до смерти, проиграл ему имение в карты и потребовал возврат долга. Из представленных документов, была только расписка, написанная рукой моего отца и с его подписью, на очень большую сумму карточного долга. Взамен Реуцкий требовал либо баснословных месячных выплат, либо отдать ему большую часть земель.

Моя бабушка в ответ показал копии документов, оригиналы были спрятаны, подтверждающие владение ею землями Винарских по праву наследования и отказала Реуцкому в выплате долга, так как имение Николаю никогда не принадлежало и распоряжаться он этим имуществом не мог.

Бабушкин муж, Евгений Винарский, знал, о пагубном увлечении своего сына и составил завещание так, что Николай мог только получать определенный денежный доход. Все имущество и земли унаследовала после мужа его любимая жена, Софья Петровна.

Реуцкий был не просто разочарован, он был в ярости. Он понял, что просто так Винарских не возьмешь и начал действовать низко и подло. Нанимал воров, чтобы те проникли в дом и украли подлинные документы, травил скот, портил дороги…Но бдительные крестьяне вовремя доносили барыне о всех злодеяниях соседа и с неприятностями быстро справлялись.

Противостояние длилось долгих пять лет. И что странно в суд Реуцкий не подавал, хотя мог. Видимо что-то с этой распиской было не так. Бабушка это сразу заподозрила, ей показалось, что основная часть расписки, где была указана сумма долга, как будто была написана другой рукой. Но подпись была точно Николая Винарского.

Я знала о том, что нам все время пакостил какой-то сосед. Но то, что это связано с моим папой, бабушка мне не рассказывала. Не хотела, чтобы внучка думала об отце плохо. И вот только читая прощальное письмо я узнала подробности.

А потом к нам в имение с визитом любви и дружбы приехал сын Михаила Реуцкого. Симпатичный, образованный, чем не жених? Но мне он не нравился. Его вежливые слова пестрили лестью, а, казалось бы, нежные ухаживания были наиграны и не естественны. Бабушке он кстати тоже не нравился. Никакие рассказы Сергея Реуцкого о дружбе между соседями и о сожалении о стольких годах вражды, в искренности чувств новоиспеченного жениха, Софью Петровну не убедили. Но приезжать в имение она ему разрешила и попросила меня быть внимательной и осторожной. «Худой мир лучше войны. А там посмотрим», — сказала бабушка.

Сергей был старше меня на 4 года. В день моего совершеннолетия он попросил моей руки у бабушки, совершенно не интересуясь моим мнением и не спросив у меня согласия. Я сказала нет и естественно бабушка меня поддержала. Это стало последней каплей для погрязших в долгах Реуцких. Из письма я узнала, что это они наняли бандитов, чтобы убить бабушку, под видом ограбления. А потом меня, как единственную наследницу из Винарских, опозорить и принудить к браку с Сергеем. Об этом за несколько дней до трагедии бабушке рассказали сердобольные крестьяне, случайно подслушавшие откровения пьяного управляющего из имения нашего соседа. Случайно ли?

Перегудовский помог мне продать дом в Гомеле и снять небольшое жилье, пока оформляли документы для вступления в наследство по завещанию Софьи Петровны и искали управляющего на земли Винарских. Раньше все контролировала бабушка, я бы ее не подвела, но после произошедшего мне появляться в имении было опасно.

Я боялась, что Реуцкий меня найдет, да и деньги, переданные мне бабушкой, быстро закончились. Поэтому продала дом как можно быстрее и сняла небольшую квартиру, выбирая район подальше от бывших соседей. Заплатила Курчавому за помощь. У Перегудовского услуги тоже были не бесплатными. Всем знакомым сказала, что после смерти бабушки не могу здесь оставаться, поэтому срочно покидаю город.

На самом деле мы пробыли в Гомеле еще несколько месяцев. Федька жил со мной, выдавая себя за слугу. Деньги категорически отказался брать. Сказал, что покойная барыня его не обижала, так что свои есть. Еле уговорила покупать продукты за мой счет. Всячески помогал по хозяйству, охранял. Пару раз ездил в Борисовку, узнать последние новости и отдать мои распоряжения старостам. Когда все дела были решены, мы уехали. К бабушке на могилку я попала только спустя несколько лет, будучи уже замужем.

До 1860-х годов в законодательстве чаще использовалось название «Царство Польское», редко — «Польша». В 1860-х годах эти названия стали заменяться словосочетаниями «губернии Царства Польского». 5 марта 1870 года повелением Александра II было предчертано именовать российскую Польшу «губерниями Царства Польского», однако в ряде статей Свода законов Российской империинаименование «Царство Польское» сохранилось.

Прошло много лет с тех пор. Я уже давно живу в Польше, у меня замечательный муж, растет сын. Ждем рождение второго ребенка, надеемся, что будет девочка, но рады будем любому продолжателю нашего родового дерева. Прадедушка оставил мне наследство в небольшом польском городке на берегу Балтийского моря. Если бы не документы, вывезенные из имения, я никогда бы не доказала, что имею на него право.

Бабушкины драгоценности я сохранила. Их немного: серьги, браслет и колье. Очень искусная и тонкая работа, сапфиры в золоте. Надеюсь передам по наследству своей дочери.

Федька кстати открыл мастерскую, построил свой дом, наконец-то женился, ждут пополнение. Я его уговариваю расширяться, уж больно качественная и красивая мебель выходит из его мастерской.

Мой муж продолжил дело прадедушки и довольно успешно, хочу вам сказать. Лошадей к нам едут покупать из всего Царства Польского. После пережитых злоключений я долго приходила в себя. Моему тогда еще жениху понадобилось много терпения и любви, чтобы завоевать мое доверие. А с доверием пришла и любовь.

А еще мне по наследству от прадедушки досталась старинная книга и странный амулет с изумрудом. Но это уже другая история.

Как хочется дотронуться до твоих губ, обнять тебя и помолчать, хотя бы несколько минут помолчать рядом с тобой. Сколько прекрасных слов мы знаем, но ни одно из них не может выразить и определить истинный смысл любви, истинное значение дара, которым наделяет нас этот мир.

Как хочется ощутить свои ладони в твоих сильных руках, почувствовать себя защищенной от любых бед и невзгод.

Я так хочу стать для тебя хотя бы другом, другом с которым ты будешь говорить обо всем, которому ты будешь доверять, понимать и может быть любить. А те дни и ночи, которые мы проведем вместе, будут самыми счастливыми…, для нас двоих.

Я никогда и ни в чем не упрекну тебя. У каждого, свой путь, своя судьба. Я буду рада каждой нашей встрече, каждому дню, проведенному рядом с тобой. Ты очень нужен мне.

Я прошу тебя, будь со мной. Да, я прошу о любви, обыкновенной земной любви. Я знаю дорога будет разлучать нас. Но мы столько лет шли к друг другу. Пожалуйста, позови меня, напиши мне, позвони. Я приму тебя таким, какой ты есть. Я хочу исправить ошибку, совершенную когда-то. Прости меня, прости, что так долго не могла сказать тебе простое слово «да».

Пожалуйста, помоги мне, помоги открыться тебе, впустить тебя в свою душу, стать частью твоей жизни. Помоги…жить, когда тебя нет рядом…

Они уже почти поднялись на третий этаж, осталось совсем чуть-чуть, и вдруг Анна услышала или скорее почувствовала: «Не останавливайся! Беги. Ты должна успеть.» Внутри похолодело. Позже, она будет часто вспоминать этот день, искать объяснение тому, что произошло, и пытаясь понять откуда пришло спасительное предупреждение. Ее явно кто-то предупредил. «Кто? Чей голос она слышала? Неужели Богиня Дита?»

А сейчас Анна инстинктивно продолжала бежать вверх по лестнице. Наконец сработал защитный амулет, подтверждающий надвигающуюся опасность у нее за спиной. Девушка остановилась и резко развернулась, врага нужно встречать лицом к лицу.

По перилам, слишком быстро для ползучих, Анну догоняла крупная змея. Нет, скорее какой-то гибрид. Голова как у о-очень большого удава, а туловище обыкновенной гадюки. И эта гадина ползла по перилам не медленнее, чем бежал бы по лестнице вверх человек. Размышлять было некогда. Змея, оттолкнувшись хвостом и раскрыв пасть в прыжке, летела на девушку.

Аня, мгновенно активировав защиту, одним движением правой руки схватила змею за туловище возле самой головы, левой зажала туловище посредине и резким рывком повернула против часовой стрелки, разорвав тварь на части. На ступени потекла черная жижа.

— Осталось подняться на один этаж, и я буду у цели. Маша…Где Маша, почему я не слышу ее шагов? — Подумала девушка и понеслась вниз искать свою напарницу.

Бросать даже уже мертвую змею было опасно, пришлось тащить за собой. Пробежав один пролет, Аня увидела Машу. Напарница полулежала на полу и казалось, дышала через раз. Точно такая же гадина впилась девушке в руку. Аня бросила на пол куски туловища своего врага и хотела дернуть вторую змеюку, чтобы оторвать от Машиной руки, но опять внутри появилось четкое осознание и понимание: «Этого делать нельзя».

Твари, подобные этим, не выпускали обычный змеиный яд, а высасывали магию и жизненную силу. Почувствовав опасность, могли мгновенно лишить человека жизни, вспрыскивая в магические каналы блокирующее проклятие, противоядия от которого не было. Аня этого не знала, не было таких темных порождений в учебниках. С такими гадами они еще не сталкивались.

«Какая же тварь это создала? Явно же магическое порождение. Кто знал, что мы идем на задание? Кто нас предал? — Паниковала, но понимала, что бросить Машу не сможет.

«Всемилостивая, Богиня Дита, помоги! Подскажи что делать?» — Взмолилась девушка.

То ли Богиня, в этот раз услышав зов Посвященной, ответила, то ли Анна всегда слышала ответы Диты, но думала, что сама догадывается, но в ее голове прозвучала четкая фраза:

«Нужна темная кровь».

— Точно! Кровь! Нужно капнуть той черной жижей, что вытекала из туловища убитой змеи, на ту, что убивает Машу. Но куда тут капать? Голова! Глаза! Точно! На глаза! — Воодушевленно воскликнула девушка, схватила туловище мертвой змеи и поднесла в Машиной руке.

Маша на глазах теряла силы, а змеюка, вцепившаяся в руку напарницы, с каждой минутой толстела и расширялась от переполнявшей ее магии. Анна со всей силы сдавила туловище мертвого врага. Змеиная жидкость засочилась, и густые крупные капли зашипели на глазах гадины, прикрытых от удовольствия и сладости вкушения девичей жизненной силы. После первых капель змея немного ослабила хватку. Теперь главное не пропустить момент, иначе можем погибнуть обе.

Анна выдавила еще несколько капель и тихо опустила туловище на пол, аккуратно отодвинув ногой подальше. Укрепила защиту и как только змея разжала пасть, немедля ни секунды, схватила ее и мгновенным движением оторвала голову. Все эти действия совершались девушкой по необъяснимому плану, как будто она точно знала их последовательность. Под воздействием этого же плана, разбросала части змеиных тел в разные стороны. Туловища отдельно, головы отдельно.

Чтобы вернуть потерянную жизненную силу, Маше придется восстанавливаться годами. Остается надеяться, что Архимаги знают, как с этим справиться, и помогут напарнице.

— Мария, очнись, нам нужно дойти, мы должны подняться на верх. Очнись. Маша, пожалуйста, дай мне хоть какой-то знак.

Укушенная девушка не реагировала. Аня опустилась перед ней на колени, достала из потайного кармана артефакт-накопитель и, активировав его, вложила в руку Маши, пытаясь подпитать ее магией. Но ощутимого результата это не дало. Девушка застонала, но глаза так и не открыла.

— Если ты меня слышишь, кивни или пошевели рукой.

Напарница еле заметно наклонила голову.

— Мой артефакт уже почти пустой. У тебя должен быть такой же. Мне нужен твой рюкзак.

Аккуратно, чтобы не задеть укушенную руку, Аня сняла с Машиной спины рюкзак. Нашла, активировала второй артефакт и вложила его в другую руку напарницы. Через несколько минут Маша пошевелила здоровой рукой и открыла глаза.

— Оставь меня, — произнесла одними губами.

— Ага. Сейчас. Спешу и падаю, — рыкнула в ответ Анна.

— Лучше подумай, что нам делать с этими паразитами. Оставлять их здесь нельзя. Нужно понять, что это такое и кто на нас их натравил. Но как нести с собой? Если у них есть хозяин, то он может не только управлять этими тварями, но и помочь им восстановиться, вплоть до срастания головы с туловищем. Тем более, что одна из них хорошо наелась. Смотри, я ей голову оторвала, а она даже не похудела.

— Мешки, — опять прошептала Маша.

— Мешки?

В рюкзаке Анны никаких мешков не было, это она знала точно, поэтому сразу же стала исследовать рюкзак напарницы. В нем в глубоком потайном кармане нашлось три небольших мешка из плотной ткани, пропитанной чем-то жутко вонючим.

«Как только рюкзак не завонялся», — подумала девушка, — «Интересно, для чего Маше эти мешки?

Пропитка была настолько плотной, что прокусить или разорвать ткань невозможно. Это как раз было то, что нужно. Очень подходило для упаковки напавших тварей. Один мешок был побольше, а два остальных поменьше.

«Так, один — две головы, в два других по туловищу. Странное совпадение. Неужели Маша что-то знала и подготовилась? Если знала о ловушке, тогда почему не отразила нападение?»

Мысленно рассуждала Аня, запихивая змеиные туловища и головы в мешки.

— Маша, соберись, нам нужно уходить. Находиться здесь больше нельзя. Нас могут преследовать. Мы не знаем кто на нас охотится. Или ты что-то знаешь? Откуда у тебя заготовленная специализированная упаковка? Мешки явно рассчитаны на каких-то кусачих тварей.

Маша прикрыла глаза и зашептала: «Я знала, что будет ловушка, но не о такой подставе шла речь. Все должно было произойти в обычном рабочем варианте, по разработанной программе. Как тренировка, а не убийство. В мешках мы должны были принести доказательство, что справились с заданием. Это должны были быть грызуны-умертвия. Вот этих тварей я вижу впервые.»

— Почему я об этом ничего не знаю, почему никто не предупредил? Ведь мне просто повезло, Маш, понимаешь? Просто повезло, что я почувствовала опасность до того, как на меня напали. Предупреждающий артефакт сработал слишком поздно. Мы бы сейчас с тобой уже не разговаривали. — Возмутилась Анна.

— Я не знаю. Мой артефакт тоже сработал слишком поздно, поэтому я не успела выставить защиту.

На Марию жалко было смотреть, но медлить больше было нельзя, нужно идти. На месте будем разбираться. Тот, кто пытался нас убить на обычном тренировочном задании, почувствовав, что мы живы, мог решить завершить начатое. Распределив пустые артефакты-накопители и мешки по рюкзакам, Аня закинула их оба себе на спину. Затем помогла Маше повернуться и встать на колени, опираясь на стену.

— Давай, напарница, вставай. Обопрись на меня и вставай. Нам нужно дойти.

И Маша встала. Со стоном, то ли от злости, то ли от слабости, до хруста сжимая зубы. Аня практически взвалила девушку на себя. Шаг, еще шаг, еще…Дойдем. Обязательно дойдем. Выбора нет. Своих не бросаем.