Сергей Геннадьевич шел на почту. Нет, даже не так — на ПОЧТУ РОССИИ, и поэтому на сердце у него заранее было тяжело, ибо такое хорошим закончиться просто не могло.

Но деваться было некуда, нужно было отправить два письма, причем самому себе. Вы спросите — зачем? Зачем нормальный человек в 21 веке пишет бумажные письма самому себе? Отвечаем — не от хорошей жизни, а исключительно по требованию законодательства.

Дело в том, что Сергей Геннадьевич был писателем (ну, ржать-то зачем, посочувствуйте человеку), а современный писатель пишет где? Правильно, в Интернете, где если написать плохо, то не прочтут, а если хорошо — то прочтут и своруют.

Причем будут утверждать, что это висело в сети еще до рождества Христова, представив в доказательства скрины произведения с личными подписями Гомера, Шекспира и Дарьи Донцовой.

И вот тут на сцену выходит, внимание — ЗАКОН, который, внимание — в СУДЕ, достает запечатанный конверт с произведением, со штемпелем ПОЧТЫ РОСИИ, где есть ДАТА ОТПРАВЛЕНИЯ и грозно вопрошает ответчика "А у вас есть документ, с более ранней датой этого произведения?!!"

Сбивчивое бормотание жулья про копии с экрана с датами с негодованием отметается ЗАКОНОМ, который считает доказательством только штамп ПОЧТЫ РОССИИ!

Апофеоз, все рыдают, в главных ролях Иван Янковский и Светлана Ходченкова.

Сергей Генадьевич был писателем начинающим, поскольку всю жизнь работал в совершенно другой области, и времени на такие развлечения у него просто не было, но выйдя на пенсию (еще раз посочувствуем), он решил попробовать. Подойдя к делу методично, как всегда в своей жизни, он вычитал, что самым простым и дешевым (что немаловажно) способом защиты авторских прав является вышеупомянутый и сейчас направлялся к знакомому с детства почтовому отделению.

Не сказать, чтобы знакомство было приятным: то не получить, то не отправить; то потерялось, то не пришло, короче место было явно заколдованным, и даже Троицкий собор, располагавшийся по соседству, был бессилен против черной магии почтового ведомства.

Сжав зубы и готовясь к неизбежному, Сергей Игнатьевич подошел ко входу, где его встретило жизнерадостное объявление про ремонт и временный переезд отделения на Загородный проспект.

Сергей Геннадьевич был ко многому готов, но чтобы отделение вообще сбежало… согласитесь, это уже перебор.

Подивившись силе и прочности заклятия, он взглянул на часы — времени оставалось в обрез, но можно было попытаться, и Сергей Геннадьевич бросился к машине.

Справившись и с пробками и с парковкой, он, наконец, вошел в почтовое отделение, где в сонной тишине за стойкой с окнами сидели работники почты. Против ожидания посетителей было не много, а значит, шанс успеть еще оставался.

Но невысокая полноватая старушка в модном пальто и "театральной" шляпке" у окна завела непринужденную светскую беседу, о том, как у нее дела, что она посылает и зачем, вот только не уверена в адресе, в общем, наслаждаясь спектаклем с собой в главной роли — и пусть весь мир подождет.

Сергей Геннадьевич понял, что он-то ждать уже никак не может….

Утешало лишь то, что теперь он точно знал, где теперь находится почтовое отделение.

На следующий день после 10 утра он вновь направился по знакомому маршруту, и, подойдя к двери отделения, уверенно потянул ее на себя. Дверь не поддалась. Не поверив своим глазам, Сергей Геннадьевич подергал ее туда-сюда, но дверь не даже шелохнулась.

"Мистика какая-то, опять исчезло", — похолодел Сергей Геннадьевич, оглядываясь по сторонам, в надежде увидеть уползающее за угол, на манер гусеницы, отделение.

Он изучил расписание — все совпадало, время и день рабочие, никаких объявлений, но внутри — никого.

Потерянно шагая взад вперед вдоль здания, он вдруг увидел на самом углу дома дверь с табличкой "Почтовое отделение".

— Ну вот, никакой мистики, — облегченно вздохнул он, — развлекаются они так, просто открыли дверь с другого конца, делать им нечего.

И, рванув дверь на себя, он решительно вошел внутрь и застыл в полном оторопении…. Это было другое отделение! Зал был другим, похожим, но другим, причем совершенно. Такого нельзя было достичь перестановкой или даже косметическим ремонтом (хотя какой ремонт за полдня, что за бред), этого просто не могло быть! Ощутив острое желание перекреститься, Сергей Геннадьевич вытер холодный пот со лба, присел на сиденье и стал наблюдать: народ что-то отправлял и получал, как будто ни в чем ни бывало. Может он болен, может с памятью совсем, нет не может быть! Приглядевшись, он понял, что этот зал граничит с тем, где он был, даже дверь в стене видна, но почему тогда в том зале никого?!!

Подкравшись к окну, он тихо спросил:

— Простите, а я вот вчера был в другом зале — не подскажете, что с ними…

— А, так они переехали, — удивившись, что кто-то может этого не знать таких понятных вещей, сказала сотрудница.

— Как, опять?!! — только и смог сказать Сергей Геннадьевич.

— Ну, да, ремонт у них закончился и они вернулись….

*****

— Ну, заяц, погоди! — приговаривал Сергей Геннадьевич, вновь выскакивая из машины на Измайловском проспекте и устремляясь в заколдованное отделение. Осторожно войдя, он убедился, что отделение настоящее и только после этого взял номерок.

Но все шло гладко, подошла его очередь и сотрудница начала оформлять его письма. Узнав, что можно заказать доставку курьером через три рабочих дня и не приходить на почту забирать письмо, Сергей Геннадьевич ухватился эту возможность, как утопающий за соломинку, наплевав на стоимость, ну его, это заколдованное место.

Изучив паспорт и заполнив квитанции, сотрудница поинтересовалась номером его телефона для связи с курьером, и быстро набрала номер на клавиатуре. Брови сотрудницы изумленно поднялись и она, поглядев на Сергея Геннадьевича, спросила:

— Петр Петрович?

— Какой Петр Петрович? — не понял Сергей Геннадьевич.

— Вы — Петр Петрович?

— С утра был Сергей Геннадьевич, у вас же мой паспорт, проверьте.

Женщина, схватив его паспорт, стала его внимательно изучать, сравнивая с оригиналом и поглядывая на монитор.

— Послушайте, что происходит, в конце концов, — не выдержал он нарастающего сюрреализма происходящего.

— Этот номер числится за Петром Петровичем Сидоровым, — сказала сотрудница, подозрительно разглядывая Сергея Геннадьевича.

— Что за бред, этот номер у меня почти тридцать лет — с момента прихода МТС в Петербург, я его никогда не менял! — возмутился Сергей Геннадьевич.

Служащая сказала, что проконсультируется с руководством.

Вернувшись огласила приговор: письма они примут, доставят, но если он хочет и в дальнейшем пользоваться ПОЧТОЙ РОССИИ, то с него справка из МВД, что паспорт его, справка из МТС, что номер его и с этим в центральный офис, только там могут внести изменения в базу данных.

Выскочив из отделения почты пошатываясь и задыхаясь от бешенства, он бросил взгляд на громаду Троицкого собора.

— Что ж ты…. Такое у тебя под боком завелось….

Три дня пролетели незаметно в хождениях в МВД, МТС, где все смотрели на него как на идиота и говорили, что таких справок не дают и вообще это бред почты, пусть она и исправляет.

Еще через два дня он забеспокоился и установил приложение почты России, где с изумлением узнал, что письма возвращены назад, на почту, потому что с ним, якобы, не смогли связаться.

Пришлось звонить на горячую линию почты России — и первое, что он там услышал это "Здравствуйте, Петр Петрович!"

Рыча от бешенства, Сергей Геннадьевич всего через полчаса камлания с бубном про "Назовите свой вопрос и вам ответит первый освободившийся …" вышел на оператора, и высказал ей малую часть, того что думал.

Девушка испугано сказала, что они свяжутся с отделением и данное почтовое отправление будет доставлено в кратчайшие сроки и пусть он, Петр Петрович, так не беспокоится.

Выплеснув эмоции в вопле в трубку, что он не Петр Петрович, он бросил телефон и долго сидел, приходя в себя.

— Нет, это уже по Булгакову, — подумал Сергей Геннадьевич, — впору брать иконку и свечечку и идти на Москва-реку профессора ловить…

На следующий день, когда раздался звонок в домофон, услышав слова "Почта России" Сергей Геннадьевич вздрогнул.

Курьер, усталый, пожилой мужчина, вручил ему конверт и попросил расписаться. Получив, наконец, почту, Сергей Геннадьевич даже не поверил, что все позади и как выяснилось не зря.

Конверт был один! Второго не было, хотя отправлял он оба одновременно, о чем красноречиво свидетельствовала солидная квитанция с печатями, штрих-кодами и прочими чеками.

На вопрос, где второй конверт, курьер как-то странно посмотрел на него: мол, мужик, ты чего — хоть один принесли и радуйся; пробормотал неразборчиво, что ничего не знает и устремился вниз по лестнице.

Сергей Геннадьевич искренне пожалел, что не проверил, была ли у курьера тень.

Он открыл приложение на телефоне и не поверил своим глазам — данные второго письма исчезли, совсем, о его существовании ничего не говорило, лишь гордо горела надпись, что заказ выполнен.

Телефон отделения, разумеется, не отвечал.

Робот с горячей линии Почты России поприветствовал его жизнерадостным голосом "Здравствуйте, Петр Петрович!"

Бред происходящего зашкаливал настолько, что мысли о мистике начинали казаться реальными.

— Ну, держись, нечисть почтовая — стукнув кулаком, сказал сам себе Сергей Геннадьевич, — Завтра же иду ваш клоповник ворошить.

Только сначала не забыть заскочить в Троицкий собор, святой воды набрать — с нечистью иначе нельзя.