Реджина

Я подъезжаю к дому на своей «Хонде Цивик» и улыбаюсь отражению своего лица в зеркале заднего вида. Но затем я хмурюсь, когда случайный взгляд в боковое зеркало показывает остальную часть моего тела. Я не задерживаюсь на нём. Я никогда этого не делаю. Тем не менее, неуверенность всегда присутствует, как и изгибы, которые являются проклятием моей жизни. Они напоминают мне, что никакие диеты или физические упражнения никогда не дадут мне подтянутое и гибкое тело, о котором я мечтала много лет.

Это тяжёло, но я такая, какая есть: фигуристая девушка, у которой всегда будут щедрые активы. Хорошо, что моя фигура не влияет на мою работу. Я пришла на новую должность няни, но явилась на тридцать минут раньше. Что я должна делать? Меня нанял миллиардер Райан Блайт, но это немного странное предложение. Я слышала, что у него пятеро детей, но знаю, что справлюсь. Проблема в том, смогу ли я справиться с ним? Говорят, что он великолепный генеральный директор с жёстким, властным характером. Это будет непросто.

Опять же, мне нужны деньги. На моём текущем счёте остались последние несколько долларов, и это была единственная семья, со срочной потребностью в няне. С сожалением я откидываю кудри назад, глядя на себя в зеркало заднего вида. На меня смотрят всё те же карие глаза, дерзкий нос и маленький подбородок. Легкие веснушки усыпают мои щёки, а вьющиеся волосы, как обычно, ореолом обрамляют голову. Мне хотелось бы сделать их прямыми и гладкими, как у моделей в журналах, но никакая сушка феном или гель этого не сделают.

А между тем, что мне делать с собой? В свой первый день я прихожу очень рано и обычно просто сижу в машине. Но могут ли они видеть меня из дома? Несомненно, это так. Вероятно, повсюду в этом роскошном поместье стоят камеры. Им, вероятно, интересно, что это за сумасшедшая женщина, которая ничего не делает на подъездной дорожке.

Я откидываю голову назад, пытаясь обдумать идеи, когда слышу звонок телефона. Это Дениз, моя лучшая подруга с шестого класса. Она снова пришла мне на помощь, и я с нетерпением беру трубку.

Мы с Дениз всегда были лучшими подругами. Я только переехала в Октаун, чтобы учиться в средней школе, и мне было страшно начинать занятия в новом месте, никого не зная. Учитель, конечно, решил, что лучший способ помочь мне преодолеть застенчивость — это объявить меня на глазах у всех. Ранее в тот день пара детей уже вели себя особенно грубо, высмеивая мой размер оскорблениями и грубыми жестами. Когда один из них начал издавать хрюкающие звуки, я почувствовала, как наворачиваются слёзы, и тяжело сглотнула. Это будет трудно.

Но затем прямо передо мной раздался голос.

— Я вижу, что бригада клоунов вернулась живыми и здоровыми после долгого лета, когда они ковырялись друг у друга в носу, — голос принадлежал симпатичной блондинке, чьи закатывающиеся глаза соответствовали сарказму в её тоне. Она повернулась лицом к моим хулиганам. — Ребята, может вы просто заткнётесь? Клянусь, я уже вижу, как из ваших носов свисают козявки. Не обращай на них внимания, — сказала она мне. — Давай уведём тебя подальше от Тупого, Ещё-тупее, Самого-тупого и… — я помню, как она пожала плечами в ответ на последнее и, наконец, вздохнула и сказала: — И Тупее-некуда!

Я смеялась сквозь слёзы, и с тех пор мы неразлучны. Теперь Дениз снова спасает меня, на этот раз от моего собственного беспокойства, в ожидании, пока пройдут минуты.

— Привет, Дениз, — отвечаю я.

— Привет, девочка! — нараспев произносит она. — Что делаешь?

— Я собираюсь приступить к работе.

— Ради красивого миллиардера, с которым ты собираешься жить? Как здорово! Ты уже видела спальню этого парня?

— Не знаю, увижу ли я когда-нибудь его спальню, — говорю я. — Должность няни этого не подразумевает. Часто у хозяина дома есть свои апартаменты, куда прислуга никогда не заходит вообще.

— Ох, — произносит Дениз подавленным голосом. — Попалась.

Я вздыхаю.

— Кроме того, всё не так. Я забочусь о его детях. У меня будет собственная комната, которая, вероятно, находится в другом конце дома от главной спальни, учитывая, насколько это большое место, — говорю я, разглядывая особняк. — Ты же знаешь, я просто работаю няней и учу детей французскому языку.

Мне нравилось учить французский язык в колледже, но что касается карьеры… так, это явно блестящий шаг, благодаря которому за три года после окончания учёбы я не нашла ни одной подходящей работы.

— Мм-м, конечно, — говорит Дениз. — Есть ли у тебя под униформой, миссис Даутфайр, что-нибудь мягкое и кружевное? Ох! Ты носишь те красные трусики, которые я подарила тебе на Рождество, не так ли?

Нижнее бельё, купленное в качестве подарка, является частью грандиозного плана Дениз, направленного на то, чтобы заставить меня переосмыслить свою физическую привлекательность. Моё тело больше не круглое, как в шестом классе, но слово «худая» никому никогда не придёт на ум, когда они смотрят на меня. На самом деле я ношу кружевные трусики, которые она мне подарила, но Дениз не обязательно об этом знать. Я надела их, потому что они удобные, а не потому, что питаю иллюзии, что мистер Миллиардер Ресторанный Магнат увидит меня в них.

— Это не так! — я говорю ещё раз. — Я забочусь о детях Райана Блайта. Это серьёзная работа.

— О, да, и я уверена, что ты не заметила, насколько он невероятно сексуален. Да ладно, Реджина, я видела рекламу. Никакое количество итальянского шёлка ручной работы не сможет скрыть этот совершенный образец богоподобной красоты в человеческом обличии.

Я заметила, конечно. Райан Блайт высокий и поразительно красивый, с тёмными волосами, пронзительными голубыми глазами и телосложением, которое посрамило бы Геркулеса. Я бы солгала, если бы сказала, что у меня не было ни одной фантазии о том, что может быть под этими итальянскими костюмами, но эти фантазии не контролируют меня. Я здесь ради работы, а не для того, чтобы предаваться какой-то безрассудной мечте о том, что меня сбивает с ног современный Адонис.

— Я здесь, чтобы работать, Дениз, — напоминаю я ей, смеясь. — Кроме того, у мистера Блайта, в записной книжке, вероятно, сотни супермоделей, которым он может уделить время, когда захочет. Я серьёзно сомневаюсь, что ему понравится неряшливая няня.

— Боже, я ненавижу, когда ты так делаешь! — возмущается Дениз. — Ты красивая, Реджина! Любому парню, я имею в виду абсолютно любому, повезло бы заполучи он тебя. Готова поспорить на что угодно, когда Райан увидит тебя, он переведёт тебя из няни в маму ещё до конца месяца.

— Ты сумасшедшая! — говорю я смеясь. Я, конечно, не верю ни единому её слову, но всё равно приятно это слышать. — Это работа, не более того. Я буду присматривать за его детьми, учить их французскому языку и держать свои кружевные трусики при себе.

Дениз тоже хихикает.

— Ладно-ладно. Как выглядит дом? — она спрашивает. — Ты упомянула, что это особняк?

— Мх-м, — бормочу я. — Скажем так, этот район лучше, чем всё, что я когда-либо видела. Он совершенно отличается от того, где мы живём. Трудно поверить, что у моих родителей дом всего в двадцати милях к югу отсюда.

— Теперь это твой дом, Реджи, — говорит Дениз. — Ты будешь жить там.

Я фыркаю.

— Думаю, ты права, хотя я уверена, что меня отправят в комнату для прислуги в подвале. Боже мой, я здесь, на подъездной дорожке, Дениз, и мой «Цивик» выглядит совершенно неуместно. Участок огромный, но дом настолько большой, что совсем не кажется маленьким. И ты знаешь, что ты единственная, кому может сойти с рук называть меня Реджи, верно?

Я почти слышу ухмылку Дениз.

— Это потому, что я особенная.

Я улыбаюсь.

— Полагаю, что так.

Я рада, что мы больше не фантазируем о моём новом боссе, но Дениз как собака с костью.

— Так Райан Блайт в реальной жизни такой же горячий, как в рекламе? Клянусь, я смотрю телевизор только ради рекламы «Mama Pasta».

Я снова выдуваю воздух струей.

— Дениз, я с ним ещё даже не встречалась.

Она смеётся и говорит:

— Я просто хочу убедиться, что мы правильно расставляем приоритеты.

— Так, о чём ты говоришь? Когда я его увижу, мне придётся немедленно рассказать тебе?

Она хихикает.

— Звучит как план. Мне нужно знать, такой ли мистер Блайт сексуальный в реальной жизни, как в рекламе. Я ожидаю полного отчёта, подписанного и доставленного в трёх экземплярах.

Я хихикаю и спрашиваю, можно ли мне оставить копию себе. Она игнорирует меня и заставляет меня пообещать. Но я всё ещё с удивлением смотрю на особняк.

— Мне кажется, этот двор был в одной из рекламных роликов «Mama Pasta», — говорю я. Газон нефритового цвета и идеально ухоженный. — Помнишь тот, в котором его бабушка кормит всех рабочих в Италии? —

В моей голове возникает образ армии сицилийских садовников, марширующих в плоских рабочих кепках, с подтяжками и преувеличенными усами.

— Ага.

— Ну, он такой же большой, как виноградник, где они показывают, как все работают. Он огромный.

Дениз хихикает.

— Думаю, сегодня вечером я поем этой пасты. Я собираюсь принести немного лазаньи и печенья с рикоттой. Могу поспорить, что она будет так же хороша, как и у его бабушки.

Я смеюсь и говорю:

— Ты знаешь, что бабушка мистера Блайта, вероятно, никогда не была владелицей виноградника в Италии, и я сомневаюсь, что печенье с рикоттой настоящее.

— Но они вкусные!

— Хорошо, ты меня подловила.

— Кроме того, ты знала, что «The Tribune Times» только что назвала Райана Блайта третьим самым завидным женихом в мире?

Я снова смеюсь.

— Это потрясающе, но сомневаюсь, что я ему понравлюсь. Ты же знаешь, я не могу похудеть, а такие парни не любят фигуристых девушек.

— Прекрати это! — резко говорит моя подруга. Её тон смягчается, и она произносит: — Ты идеальна такая, какая есть. Ненавижу, когда ты унижаешь себя. И я говорю тебе это ещё раз.

Я вздыхаю.

— Я знаю, Дениз, но правда. Я здесь только ради работы.

— Ладно, ладно, — признаёт она. — Но если он на самом деле тролль в реальной жизни, скажи мне, хорошо? Ты знаешь, у них есть визажисты, парикмахеры и идеальное освещение. Райан Блайт в реальной жизни может быть ростом пять футов два дюйма и безумно уродливым. Может быть, это все магия кино.

— Спасибо, Дениз, — криво говорю я. — Это звучит ужасно.

Она отмахивается от меня.

— В любом случае, подруга, я хотела пожелать тебе удачи в твой первый день. Я действительно очень рада за тебя.

— Я тоже рада, — наконец признаюсь я. Возможно, это и не совсем работа моей мечты, но мне действительно приятно иметь стабильную, хорошо оплачиваемую работу, живя в таком великолепном доме. Впрочем, меня, наверное, поселят в комнате для прислуги в подвале. Я могла бы попасть в сырую тёмную камеру, напоминающую тюрьму строгого режима.

— Извинись за то, что назвала себя толстой, — требует Дениз.

Я вздыхаю. Из этого упражнения нет другого выхода, кроме как повесить трубку, и нет никакой гарантии, что даже если я повешу трубку, она не будет здесь через полчаса, стучать в дверь и требовать встречи со мной.

— Хорошо, мне очень жаль. Я позвоню тебе позже, ладно?

— Ты лучшая! — Дениз добавляет: — Мне нужны все подробности!

— Пока, Дениз, — молвлю я, снова смеясь. Она кладёт трубку, и я смотрю на часы. Разговор с нею занял десять или двенадцать минут. У меня ещё есть пятнадцать минут, но это нормально. Мой приход сейчас будет не столь отчаянно ранним, что моё появление покажется странным.

Я быстро прокручиваю в голове имена детей, о которых буду заботиться. Вот Рико, двенадцать лет, самый старший из детей Райана. Следующим идет Ронни ему десять. Ребекке девять. Список завершают двойняшки Рэйчел и Руфус, семилетние и самые младшие в семье.

Меня не беспокоит необходимость заботиться о таком количестве детей одновременно, потому что я люблю детей. Может показаться, что пять — это слишком много, но у меня есть опыт. Конечно, в моей последней семье, Портных, было всего трое детей, но это нормально. Ещё двое не станут проблемой. Мне бы хотелось, чтобы Портные по-прежнему жили здесь, в Айове, но они уехали, оставив меня.

Я смотрю на часы на приборной панели и дёргаюсь вперёд. Вот чёрт! Из-за всей этой тусовки в машине я практически опоздала в свой первый день. Какая ирония. Когда я приехала сюда, у меня были тридцать минут в запасе, а теперь я опаздываю.

Я быстро выскакиваю из машины и достаю из багажника сумку. Быстрыми шагами я поднимаюсь по ступенькам и останавливаюсь перед массивной дубовой дверью. Моё будущее наступило, и я более чем готова к нему.

Райан

Я не скучаю по своей бывшей жене Сэнди, по крайней мере, с эмоциональной точки зрения. У нас были крепкие отношения, но потом они угасли. По крайней мере, я думал, что всё было хорошо в начале. Но уходя, она сказала, что не думала, что когда-либо любила меня. Какого чёрта? С чего она это взяла?

Думаю, это задело моё эго, и с тех пор я зализываю раны. Есть миллион женщин, которым я мог бы позвонить, и иногда я это делаю. Признаюсь, иногда я как пёс, и мне нравится, когда меня гладят по шерсти. Пока никто не пострадал, меня это устраивает. Это удобно и обеспечивает освобождение, которого в противном случае я бы достиг с помощью руки.

Внезапно что-то врезается мне в ногу. Речь идёт об уровне талии и размахивании пластиковым мечом.

— Защищайся, монстр!

Мой второй сын, Ронни, — убийца монстров, и он визжит, парируя и блокируя удары, защищая свой воображаемый замок. Внезапно рядом со мной размытое движение, привлекающее внимание моего старшего Рико. Глаза двенадцатилетнего ребёнка расширились от раздражения.

— Папа, ты с ним разберёшься?

Я хмурюсь, глядя на Ронни.

— Рон, перестань нападать на своего брата, — увещеваю я.

— Но он спасает меня, папочка! — произносит третий голос. Я вздыхаю и оборачиваюсь. Ребекка, моя третья по старшинству, улыбается мне. На ней костюм принцессы с прошлого Хэллоуина, и вычурные буфы из розовой ткани заставляют меня смеяться.

— Он может спасти тебя от воображаемого монстра в игровой комнате, — говорю я. — Почему бы вам, ребята, не пойти туда поиграть?

— А как насчёт завтрака? — спрашивает Ронни.

— Урсула… — я останавливаюсь и делаю глубокий вдох. Чёрт. Урсула ушла. — Дай мне минуту. Где остальные? Они проснулись?

Трое моих старших пожимают плечами и продолжают заниматься своими делами. Блядь. Едва девять утра, а в моём доме уже полный хаос.

Внезапно раздаётся звонок в дверь. Именно то, что мне нужно: что-то ещё, с чем нужно разобраться. Я поворачиваюсь, чтобы открыть дверь, но меня прерывает розовая полоска.

— Он вернулся! — хихикает Ребекка, проносясь мимо.

— Защищайся!

— Папа! — кричит Рико.

— Подожди! — ворчу я, хватаюсь за ручку двери и тяну.

Не знаю, кого я ожидал, но это определённо не то видение, которое меня встречает, потому что женщина передо мной просто ошеломляет. В горле пересыхает, и у меня просто нет слов. Кто она? У неё вьющиеся каштановые волосы, тёплые карие глаза и лицо ангела со сладкими губами и скромным взглядом. Но это невозможно. От вида её тела у меня текут слюни. Несмотря на то, что на ней джинсы и футболка, футболка облегающая ее огромную, округлую грудь. Джинсы обтягивают её широкие бёдра, и мои пальцы чешутся от желания притянуть её к себе.

— Мистер Блайт? — спрашивает она невинным тоном. — Здравствуйте, я Реджина Фрэнк. Ваша новая няня?

Это ударило меня, как тонна кирпичей. Вот отстой! Сегодня должна прийти новая няня. На самом деле, это отличная новость, учитывая, что я едва удерживаю форт.

— Эм, да, — заикаюсь я, пытаясь скрыть своё мгновенное возбуждение. — Проходите. Простите, я Райан Блайт.

Она входит в холл, и я поражаюсь тому, насколько она маленькая. Её голова даже не доходит до моего плеча, а от её вьющихся волос исходит аромат цветов. Я тихо вдыхаю, надеясь, что она не заметит.

— УМРИ, ПОДЛЫЙ ЗВЕРЬ!

Я оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как Ронни бьёт Рико по голове игрушечным мечом, о покупке на день рождения которого я жалею. Рико вскрикивает и поворачивается ко мне, одной рукой прикрывая лицо, а другой удерживая Ронни.

— Папа! — Рико кричит.

— Добро пожаловать в зону боевых действий, — криво произношу я. — Мальчики! Достаточно!

Замечательно. Реджина только что пришла и, вероятно, уже через пять минут захочет уйти. Семейка Блайтов в своих лучших проявлениях, демонстрирует свои самые раздражающие качества.

— Приведи младших брата и сестру, Рико. Ронни, убери свою игрушку и иди сюда. Приехала твоя новая няня, и я хочу, чтобы ты поздоровался, — говорю я смутно угрожающим тоном.

Мои дети меня совершенно не боятся.

— Моя леди, — говорит Ронни.

Он поворачивается и театрально кланяется своей новой няне, размахивая мечом по широкой дуге. Конечно, как и он, мне приходится схватить Реджину за руку и дёрнуть, чтобы спасти её от дуги серебристого пластика. Она немного спотыкается и приземляется на моё твёрдое тело. Её изгибы кажутся мне мягкими, и я чувствую эту мягкую задницу напротив своей твёрдости. Надеюсь, она не почувствует мой полутвёрдый член. Она отстраняется от меня, краснея и слегка улыбаясь. Ох, чёрт, она заметила, но я пытаюсь это отыграть.

— Мне очень жаль, — говорю я. — Как видите, жить здесь опасно.

Она просто хихикает и улыбается самой тёплой улыбкой, которую я когда-либо видел у женщины. Моя бывшая Сэнди ни разу не смотрела на наших детей с такой любовью, а она их мать. Я чувствую, как моя улыбка меняется в соответствии с её.

— Всё в порядке, — отвечает Реджина мелодичным тоном. — Всё хорошо, что хорошо кончается.

Особенно, если учесть, что теперь я твёрже стали. Я хватаю случайно лежащую рядом книгу и стратегически держу её перед собой. Тем временем Рико легко перевоплощается в роль старшего брата, становится выше, его лицо становится серьёзным.

— Пойдем со мной, Бекки, — говорит он. — Мы умоемся к завтраку, — его голос понизился на октаву. — Руфус! Рэйчел! — он зовёт моих двоих младших. — Пора готовиться к завтраку!

Я смотрю на него, а затем улыбаюсь Реджине.

— Рико — единственный, кому Ребекка позволяет называть себя Бекки, — объясняю я, когда маленькая труппа уходит. Мы остаёмся одни в холле, и внезапная тишина поражает.

Я криво улыбаюсь ей.

— Надеюсь, ты не уйдёшь из-за того, что только что увидела.

Она мягко смеётся.

— Не волнуйтесь, мистер Блайт. Я сделана из более прочного материала, чем кажется.

— Райан, пожалуйста, — говорю я. — Никто не называет меня мистером Блайтом.

Она кивает и говорит: «Райан», как будто пробуя произнести это имя на губах. Мне не терпится услышать, как она снова произнесёт моё имя, но тут нас снова прерывают мои чёртовы дети.

— Перестань! — внезапно кричит Рэйчел.

— Это ты перестань! — это безошибочный голос Руфуса. — Я спускаюсь первым!

Я бросаюсь к лестнице и замечаю, что в доме полный беспорядок. Конечно, вместо того, чтобы пойти на кухню, некоторые из моих детей каким-то образом оказались наверху. Рэйчел висит на перилах второго этажа, притворяясь обезьяной. Её тощие ноги дёргаются и раскачиваются, и Реджина переводит дыхание рядом со мной.

— О, боже, — говорит она.

Но затем Рэйчел перемахивает через перила и возвращается на площадку. И Рэйч, и Руфус спускаются вниз, всё ещё толкая друг друга.

— Я первая!

— Нет, я!

Наконец они добираются до того места, где мы находимся. Я вижу, что Реджина покраснела, и она тяжело дышит от близкого столкновения со смертью.

— Как тебя зовут? — она спрашивает мою дочь.

— Угадай! — весело говорит Рэйчел.

— Хм-м-м-мм, — говорит Реджина. — Тебя зовут Берта Белинда Барбара Би?

Рэйчел смеётся, её пухлое личико светится.

— Нет?

Руфус стоит рядом с сестрой и тоже хихикает, переминаясь с ноги на ногу.

— Хм-м-мм, — пытается снова Реджина. — Может быть, Кэролин Кэтрин Коралина Кейт?

Рэйчел снова смеётся.

— Нет!

— Хм-м-м-мм, — говорит Регина и подносит палец к виску, как будто в глубокой задумчивости. — Ну, — молвит она, — тебя не могут звать Рэйчел, потому что Рэйчел зовут только замечательных маленьких девочек.

Моя дочь широко улыбается и отвечает:

— Но я Рэйчел!

— Ух ты! — говорит Реджина, её глаза широко раскрыты от удивления. — Я знала, что в тебе есть что-то особенное, но не знала, что ты потрясающая! Я так рада познакомиться с тобой!

Остальные дети теперь собираются вокруг нас, группируясь вокруг Реджины, как магниты к полюсу. В этой девушке нет ничего искусственного, характерного для женщин, которые каждый день ищут моего внимания. Она прекрасна, красавица, честная и, самое главное, хорошо ладит с моими детьми.

Моё сердце немного успокаивается. Всё будет хорошо. Сэнди подарила мне пятерых наших детей, но ей никогда не нужны были эти особенные моменты. Эта сучка-блондинка хотела детей только потому, что так делают богатые женщины. Они размножаются, и как только она выполнила свою работу, она закончила, и я остался отцом-одиночкой.

Когда короткий разговор закончился, я вмешиваюсь.

— Дети, давайте официально познакомимся теперь, когда вы все пятеро здесь. Как вы знаете, я нанял для вас новую няню.

— Мне не нужна няня! — протестует Рико.

Я бросаю на него быстрый взгляд, и он умолкает, его лицо всё ещё недовольное. Он напоминает мне меня в этом возрасте, и я делаю глубокий вдох, напоминая себе, что нужно быть терпеливым.

— Реджина, это Рико, мой старший.

Рико кивает и шаркает ногами, всё ещё глядя в пол. Реджина любезно кивает.

— Я рада тебя видеть.

— Взаимно, — бормочет он, отказываясь встретиться с ней взглядом. Затем я иду дальше, по очереди кладя руку на плечо каждого ребёнка.

— Это Ронни, мой храбрый воин. Моя маленькая принцесса Ребекка в розовом. И ты уже знакома с Рэйчел, и её братом-близнецом…

Реджина поднимает руку и говорит:

— Подожди! Я… думаю… он… Он похож на Руфуса!

Руфус ликующе хлопает в ладоши, а Рэйчел смотрит на неё с удивлением.

— Ого, как ты узнала? — они ахают от удивления. Видно, что мои младшие дети уже пленены хорошенькой няней.

— Дети, это Реджина, ваша новая няня. Я хочу, чтобы вы все вели себя как можно лучше. Пожалуйста, сделайте так, чтобы она полюбила вас, чтобы она осталась.

Реджина ещё раз сверкает лучезарной улыбкой, и моё сердце чуть не замирает.

— Я так рада познакомиться с вами, — произносит она. — Мы собираемся хорошо провести время.

Пятеро из них немного передвигаются из стороны в сторону, трое старших всё ещё немного насторожены.

— Действительно? — осторожно спрашивает Ребекка. — Какой твой любимый цвет?

— Розовый, — тут же отвечает Реджина.

Ребекка улыбается.

— Это и мой любимый! — говорит она, поворачиваясь на цыпочках, и её розовое платье взлетает и кружится.

Затем Ронни переходит в режим полного рыцарства. Он преувеличенно кланяется и заявляет:

— Я ваш покорный слуга, ваше величество!

Реджина добродушно смеётся и делает в ответ реверанс. Кажется, она уже завоевала расположение четырёх моих детей, и только старший, Рико, по-прежнему вызывает подозрения. Но всему своё время. Рико почти подросток, поэтому он не собирается покупаться на свою новую няню только потому, что я так сказал.

После представления я говорю:

— Хорошо, дети, давайте покажем Реджине её новый дом.

— Ты сказал, что мы позавтракаем, — немного хнычет Ронни.

— Такой храбрый рыцарь, как ты, может подождать немного, верно? — спрашивает Реджина с улыбкой.

Он гордо кивает, и я ухмыляюсь.

— Тогда пришло время для большого тура.

Мои слова имеют тот же эффект, что и стартовый пистолет, и дети бросаются в бой, переговариваясь друг с другом, касаясь и дёргая, пытаясь привлечь её внимание.

— Я хочу показать Реджине солнечную комнату!

— Я хочу показать ей новый телевизор-проектор, который у нас есть!

— Я хочу показать ей мистера Медведя!

Я поднимаю руку.

— А теперь давайте успокоимся, — прошу я, криво улыбаясь красивой няне. — Как видишь, они все только что разлетелись в пяти разных направлениях, и, вероятно, в конечном итоге я проведу эту экскурсию для тебя в одиночку.

— Всё нормально, — смеется она. — Я с нетерпением жду этого.

Дружно, мы поднимаемся наверх, и я прекрасно осознаю её пышные формы прямо позади меня.

— Ты готовишь? — спрашиваю я. Она кивает.

— Простые вещи. Жареная курица, вафли с сиропом и всё такое.

Я улыбаюсь.

— Достаточно жареной курицы и вафель. Всего лишь с этими двумя блюдами ты станешь любимицей моих детей.

Она краснеет от этого комментария, и её грудь поднимается в футболке. Я не могу не смотреть, а потом отвожу взгляд, потому что это совершенно неуместно. Я продолжаю экскурсию по дому, мои дети периодически вбегают и выходят.

Заходим в развлекательную комнату. Она заполнена несколькими телевизорами с плоским экраном, настольным футболом, бильярдным столом и баром. Мы заходим внутрь, и Ронни выдаёт непрерывный поток важной информации, например, о размере плоского экрана и о том, как он надеется поиграть на нём в какую-нибудь многопользовательскую видеоигру на следующей неделе. Глаза Реджины расширяются.

— Это был бы потрясающий опыт, — соглашается она. — При условии, что твой отец позволяет тебе играть в видеоигры.

Я приковываю Ронни взглядом.

— Немного, но не слишком.

Лицо моего сына падает.

— Но «Call to Action» выходит! Все мои друзья будут онлайн, и мы хотим сделать это вместе.

Я приковываю его взглядом.

— Это та, где наёмники, взрывают друг друга?

Он кивает и светлеет.

— Да, и это так здорово! Оружия тонны, и когда кого-нибудь подстрелишь, все его тело разлетится вдребезги! — он кудахчет. — Это потрясающе.

Я просто качаю головой.

— Один час в день. В лучшем случае.

Он смотрит вниз, явно разочарованный.

— Оу-у-у, папа!

Я разделяю улыбку с Реджиной.

— Трудно оставаться на высоте над этими детьми, но эта игра звучит невероятно жестоко. Я не знаю, как они придумали этот материал.

Она кивает и шепчет:

— Компании, производящие видеоигры, просто хотят заработать деньги. Иногда то, что они делают, просто ужасно.

— Я полностью согласен, — согласен я.

Вдруг новый голос прерывает его.

— Разве это не самый большой телевизор, который вы когда-либо видели? — голос принадлежит Ребекке. Ронни поворачивается и смотрит на неё, и она быстро говорит: — Извини! Я забыла. Когда мы продолжим, ты сможешь рассказать Реджине кое-что о моей комнате.

Ребекка остаётся рядом с Реджиной, пока мы переходим из комнаты в комнату, а новая няня продолжает радовать детей, которые так или иначе пытаются похвастаться. Они пытаются привлечь её внимание игрушкой, трофеем или своими школьными заданиями. Исключением является Рико, который по-прежнему сдержан, но это нормально. Мой мальчик растёт мужчиной и не думает, что ему больше нужна няня.

Мы заканчиваем подъём наверх и спускаемся вниз, чтобы продолжить экскурсию. Это полная свобода для всех, потому что у детей не создана система показа. Ронни бросается вперёд и хватается за пуфик с криком:

— Я спасу тебя от дракона!

Реджина делает реверанс и говорит:

— Спасибо, добрый рыцарь. Может быть, ты мог бы пойти на задний двор и очистить его от монстров к моему приходу?

Он с улыбкой убегает, увлекая за собой Руфуса и Рэйчел.

— Ты уверена, что всё ещё хочешь остаться? — я поворачиваюсь к Реджине с кривой улыбкой. — Их слишком много.

Но выражение её лица заставляет моё сердце остановиться. Вместо того, чтобы выглядеть испуганной или сварливой, на её губах скользит выражение восторга. Её карие глаза нежные и тёплые, и она говорит:

— Твои дети очаровательны, Райан. Конечно, я хочу остаться.

Я не уверен, что когда-либо хотел кого-то так сильно, как эту женщину. Её естественные материнские инстинкты так привлекательны для меня, и у меня возникает пещерное желание подмять её под себя и подарить ей ребёнка.

Какого чёрта? У меня уже пятеро детей. Шесть поставили бы меня на первое место. Но тем не менее, я насквозь альфа-самец, и мысль о том, как живот Реджины округлится моим ребёнком, заманчива. Это совершенно неуместно, учитывая, что мы только что встретились, и я заставляю себя думать о других вещах.

Наконец мы добираемся до комнаты Реджины. К настоящему моменту мы где-то потеряли детей, и тишина — долгожданная передышка. Я киваю на белую дверь.

— Это твоя квартира, — говорю я.

Она краснеет.

— У меня не просто комната?

Я качаю головой.

— Нет, этот дом огромен, поэтому в нём есть встроенная квартира свекрови, которая теперь твоя.

Мы входим в просторное пространство, и оно великолепно. Простое, но очень женственное и красивое. На полноразмерной кровати лежит белое покрывало, а также белый туалетный столик и письменный стол. Дверь ведёт в ванную комнату, которая также сверкает белым цветом и оснащена ванной и душем.

— Ух ты, — выдыхает Регина. — Спасибо, мистер Блайт. Здесь прекрасно.

— Здесь даже кухонька есть, — говорю я, указывая на другую дверь, ведущую налево. — Таким образом, у тебя будет возможность готовить в выходные дни. Тебе не придётся иметь дело с маленькими монстрами, когда тебе нужно поесть.

Она смеётся.

— Монстры — твои дети?

Я тоже смеюсь.

— Определённо да.

Она обращает на меня сверкающие глаза.

— Я уверена, что они не монстры, Райан, — произносит она с тайной улыбкой. — Я уверена, что всё будет хорошо.

Моё сердце подпрыгивает от её слов, потому что меня никогда так сильно не привлекала женщина. Моё тело снова напрягается, и, слава богу, что я всё ещё ношу эту проклятую книгу. Я поворачиваю её вперёд и улыбаюсь Реджине. Связь электрическая, и внезапно у меня снова возникает непреодолимое желание подарить ей ребёнка. Какого чёрта? Я знаю, что этого не может быть, но что-то мне подсказывает, что это произойдёт.

Райан

Наконец, первый день Реджины закончился. После экскурсии мы позавтракали, а потом она повела детей в бассейн. Я удалился в свой кабинет, чтобы поработать, но слышал, как они кричали и плескались. Иногда сквозь шум звучал нежный голос Реджины, и, признаюсь, я напрягался, чтобы услышать её.

Конечно, я не сделал никакой работы, потому что безостановочно думал о нашей няне. Она великолепна и уже превосходно ладит с моими детьми. Это только первый день, и всё же они приняли её в свой маленький мир. Мне бы хотелось узнать её получше.

Но опять же, она няня, и это плохой тон — связываться с кем-то, к кому мои дети уже так привязаны. Где бы я снова нашёл кого-то столь же компетентного, как Реджина? Не говоря уже о том, что меня, вероятно, обвинят в сексуальных домогательствах или в том, что я делаю это на рабочем месте. И также прямо у себя дома.

Я с сожалением качаю головой. Просто нет возможности победить. Я бы облажался, если бы связался с няней, вот и всё.

Я вздыхаю, вставая. Ужин был долгим и запутанным, тем более что все пятеро моих детей любят переговариваться друг с другом, а также потому, что все они любят разную еду. Руфус проглотил свой бургер, но Рэйчел не притронулась к своему. Нам пришлось попросить шеф-повара приготовить для Ребекки особый горошек, а Рико, как всегда, съел почти всё, что было на столе. Я люблю своего сына, но он быстро растёт. Он пожирает еду целыми грузовиками, даже если он всё ещё долговязый.

Но сейчас все дети легли спать, а Реджина удалилась в свою мини-квартиру. Я представляю её там: как она принимает ванну с пеной и намыливает свою прекрасную кожу. Надевает розовое неглиже, а потом ложится в девственную постель. Мне бы хотелось быть там с ней и притянуть эту соблазнительную фигуру к себе.

Может быть, я пойду пожелать спокойной ночи. В конце концов, это её первая ночь с нами, и это вежливый поступок. Затем мой взгляд падает на часы. Блин, уже почти полночь. Не может быть, чтобы она всё ещё не спала. Она, наверное, смертельно устала целый день присматривать за моими детьми. Я знаю, потому что обычно я смертельно устаю, когда мне приходится делать это самому.

И всё же, возможно, я постучу к ней в дверь из вежливости. Если она не ответит, то никакого вреда и нарушения не будет. Я просто поднимусь наверх в свою комнатур и хорошо отдохну.

Приняв решение, я выхожу из кабинета и брожу по дому, пока не дохожу до комнаты Реджины. С другой стороны длинного коридора я вижу прямоугольник света под её дверью. Идеально. Она всё ещё не спит. Я пожелаю спокойной ночи и уйду.

Но подходя к её двери, я вижу, что на самом деле она слегка приоткрыта. И вот из комнаты доносятся хриплые стоны. Моё тело тут же напрягается. Она…? Нет, она не стала бы, правда? Это первый день Реджины. Она не была бы такой смелой.

Я подкрадываюсь к её двери, а она слегка приоткрыта. Должен ли я открыть её? Но затем до моих ушей доносится особенно длинный и мелодичный стон, и вопреки здравому смыслу я толкаю дверь, прежде чем заглянуть в щель. Зрелище, которое мне открылось, сразу же привлекло моё внимание. Реджина стоит на четвереньках на кровати, шелковистый пеньюар натянут поверх ягодиц. Её задница в форме сердечка направлена в мою сторону, и, чёрт возьми, она маструбирует.

Её щека прижимается к девственно белому покрывалу, и она стонет, вонзая фаллоимитатор ещё глубже в свою киску.

— Мм-м-м! — восторженно восклицает она, её ресницы трепещут. — О, чёрт!

Я не могу в это поверить. Я наблюдаю, потирая свой член, как огромная игрушка исчезает в её теле только для того, чтобы появиться снова, блестящая, мокрая от её жидкостей.

— О-о-о-о! — она снова воет, снова вставляя его. — О, чёрт!

Я не могу в это поверить. Это та невинная, милая девушка, которая сегодня утром стояла у меня на пороге и выглядела ни на день старше восемнадцати? Это та женщина, которая весь день трясла перед моим лицом своей огромной грудью? Прямо сейчас её огромные сиськи прижаты к матрасу, но они настолько огромные, что кремовая плоть виднеется по бокам. Я жадно наблюдаю, как одна из её рук поднимается и ласкает большую грудь, сжимая розовый сосок.

Ох, чёрт, ох, блядь. Что мне делать? Я отчаянно хочу присоединиться к ней в комнате. Я хочу заменить эту игрушку настоящим членом и погрузиться в неё поглубже, давая ей всю свою длину. Я хочу, чтобы Реджина выкрикивала моё имя, пока визжала и стонала, и пока её пышное тело содрогалось.

Но я не могу. Я её работодатель, и мы встретились только сегодня утром. Она прекрасно ладит с моими детьми, и я не хочу потерять её из-за какой-то неловкой встречи.

Не то, чтобы мне было бы стыдно. Чёрт возьми, нет, я был бы более чем счастлив присоединиться к ней и снова и снова проводить руками по этой кремовой коже. Но я не хочу, чтобы Реджина ушла. Особенно после того, как стал свидетелем этой восхитительной сцены.

Я смотрю, едва дыша, как она снова вгоняет игрушку в себя. Её киска издаёт восхитительные, глубокие всасывающие звуки, потому что она такая мокрая, и я вздрагиваю, представляя, что это меня она всасывает в себя. Её киска увлажняется ещё больше, пока я смотрю, а затем с криком Реджина теряет самообладание. Её киска сильно сжимается, и даже её розовая попка напрягается в ритме. Она громко кричит:

— Мистер Бла-а-а-айт! — а затем жидкость хлещет по всему телу, стекая по складкам и по бёдрам.

Еб твою мать. Я смотрю, моя рука всё ещё на жестком стержне. Она только что назвала моё имя в запале? Я наблюдаю, как её киска продолжает сильно сжиматься. Сливки вытекают из её дырочки и стекают по бёдрам, когда она тяжело дышит, лёжа лицом вниз в одеяле. Ох блядь, ох чёрт. Но затем на Реджину накатывает вторая волна, и она в экстазе поднимает голову, издавая ещё один низкий вопль.

— Райа-а-а-а-ан!

Это слишком много для меня. Движение моей руки ускоряется, когда я задыхаюсь в дверном проёме, наблюдая, как её сочные изгибы вздымаются и трясутся. Затем я прикусываю губу, моя спина выгибается, и дрожь пробегает по моему мощному телу.

— Блядь, — доносится мое тихое ругательство. Горячая жидкость просачивается на мои пальцы, хотя мои яйца пульсируют от силы оргазма. Словно почувствовав нашу двойную кульминацию, Реджина снова хнычет, и я слышу отчётливое бормотание.

— Райан, — выдыхает она. — О, Боже.

Она взывает ко мне. Она нуждается во мне, а я ничего не могу с этим поделать. Не сейчас. Не сегодня ночью. Но скоро я это сделаю.

Реджина

Мне так неловко находиться здесь сегодня утром. Не то чтобы мои условия не были идеальными или что Райан не был необычайно милым. Просто, когда сегодня утром я присоединилась к семье за завтраком, казалось, что генеральный директор что-то узнал. Его голубые глаза сверкнули, когда он посмотрел на меня через стол, и, клянусь, между нами повисло напряжение.

Но садясь, я напоминаю себе быть настоящей. Райан Блайт — красивый, богатый и влиятельный мужчина, который может заполучить любую женщину, какую пожелает. Вероятно, у него есть модели на быстром наборе и светские львицы, которые отдали бы правую руку, чтобы его с ними увидели. Кто я по сравнению с ними? Его полная, неряшливая няня. Женщина, получающая от него зарплату, не более того.

Но блеск сохраняется в течение всего завтрака, и я замечаю полуулыбку, танцующую в уголках его скульптурных губ. Что его так забавляет? Он поискал обо мне в Google и нашёл что-то смущающее? Конечно нет, потому что обо мне не так уж много информации, и точка. Обычно я веду себя сдержанно и довольно скрытно. Никаких сумасшедших аккаунтов в социальных сетях, никакого Instagram, ничего с моим именем.

Но почему-то у меня такое ощущение, что Райан что-то обо мне знает. Что бы это могло быть? Он не мог видеть меня вчера вечером, не так ли? Я немного повеселилась перед сном, но клянусь, я заперла дверь. Было уже так поздно. К тому времени дети уже несколько часов лежали в постели, и я долго и неторопливо принимала пенную ванну, прежде чем надеть розовый шелковый пеньюар.

Но этого было недостаточно. Волнение дня поддерживало меня, и вскоре я обнаружила, что перечитываю некоторые из моих любимых отрывков из «Открытого окна». Конечно, у героя книги каштановые волосы, и на самом деле он пират, ставший хорошим капитаном корабля. Но я не могла не представить, что это Райан Блайт, и вскоре я стояла на четвереньках и кричала, представляя, как мой новый работодатель берёт меня сзади. Он был огромным, похотливым и растягивал меня так широко, что я со стонами и криками растворилась в дожде туманных искр. Я не жалею об этом ни на мгновение.

Но теперь генеральный директор снова улыбается мне своей тайной улыбкой, и я клянусь, у него есть какое-то преимущество. Что это? Я собираюсь встретиться с ним после завтрака и докопаться до сути этой тайны. Он не может быть таким и не сказать мне об этом.

Внезапно наши уши наполняет пронзительный звон, и мы все встревоженно поднимаем глаза. Что это такое? Это явно какая-то сирена, и очень серьёзная, судя по её громкости.

На моих глазах Райан превращается из похотливого пирата в хладнокровного, расчётливого генерального директора, построившего многомиллиардную империю. Он смотрит на Рико и говорит спокойным тихим голосом:

— Собери своих братьев и сестёр и держи их рядом. Реджина отведёт вас в игровую комнату. Никто не ускользает из виду.

Затем Райан поворачивается ко мне, его красивое лицо спокойно, но всё ещё напряженно.

— Игровая комната практически звуконепроницаема. Отведи туда детей. Я скоро приду, — его голос ровный и мощный. Моё сердцебиение ускоряется, но я сохраняю спокойствие.

— Конечно. Рико, давай отведём детей в игровую комнату.

Самый старший мальчик кивает, и мы собираем четверых младших. Двое младших ошеломлены, а Ребекка настаивает на том, чтобы держать меня за руку.

— Что происходит? — спрашивает она, её маленькое лицо бледное и испуганное.

Я наклоняюсь так, чтобы наши глаза были на одном уровне, и смотрю на неё.

— Не знаю, милая, но давай поднимемся наверх, ладно? Обещаю, всё будет хорошо. Твой отец обо всём позаботится.

Я беру маленькую принцессу за руку и веду детей вперёд. Они покачиваются и испуганно смотрят в мою сторону, пока над головой продолжает звучать сирена.

— Я буду прямо за вами, — уверяю я их. Наконец мы достигаем третьего этажа, где находится игровая комната. Как только мы оказываемся внутри, Ронни закрывает за нами дверь и сирена начинает тихо жужжать на заднем плане.

— Так лучше, да? — спрашиваю я с широкой улыбкой на лице. Рэйчел и Руфус выглядят так, будто вот-вот заплачут, и я прижимаю их маленькие тела к себе, чтобы обнять. — Всё будет хорошо, — успокаиваю я. — Ваш отец во всём этом разберется.

Они немного всхлипывают, прежде чем вытереть глаза.

— Мне страшно, — произносит Рэйчел.

— Мне тоже, — добавляет Руфус, проводя пальцем по носу.

— Ты принцесса, а ты принц, — говорю я мягко. — Принцессы и принцы — смелые люди. Вы двое замечательные и смелые. Вы можете сделать это для меня?

Они кивают, их пухлые лица мрачнеют. У меня разрывается сердце, когда я вижу таких напуганных маленьких детей.

— А можно я тоже буду принцессой? — спрашивает Ребекка дрожащим голосом. — У меня есть палочка.

Я поворачиваюсь к девочке.

— Конечно, можешь, дорогая, — говорю я настолько спокойным голосом, насколько могу. — Ты большая принцесса, а Рэйчел — маленькая. Можете ли вы показать мне, как вы, ребята, творите магию?

Две девушки начинают обсуждать, как лучше всего призвать волшебство в нашу жизнь. Внезапно в дверь стучат, и появляется Райан. Вздох вырывается из моего тела, потому что я никогда не была так рада видеть его огромное тело.

— По соседству пожар, — говорит он. — Это серьёзно.

Дети тут же подбегают к окну, и, конечно же, из соседнего особняка идёт клубящийся серый дым. Мы не слишком близко, потому что дома расположены на больших участках земли, и всё же дым, кажется, полностью затуманивает воздух и мешает дышать.

Райан поворачивается и будто проникает в меня своим блестящим голубым взглядом.

— Мне нужно идти, но я вернусь.

Я молча киваю, моё сердце колотится, и он снова исчезает.

Тем временем руки Рэйчел обвивают мою шею.

Она шепчет мне на ухо:

— Ты мне нравишься.

— Ты мне тоже нравишься, сладкая, — говорю я. — Ты мне очень нравишься.

Я обнимаю её и радуюсь, что тон голоса не выдаёт моего страха. Музыка наполняет комнату, я смотрю на телевизор и вижу, что Рико включил по телевизору детский фильм. Над фермой летают анимированные птицы, а Рэйчел подбегает к дивану и забирается на него.

Ситуация кажется такой нормальной, но это не так. Я нахожусь в запертой игровой комнате с пятью детьми генерального директора. На улице бушует пожар, и мы понятия не имеем, что нам делать. Сейчас нам просто нужно держаться вместе.

По ходу фильма я ещё раз украдкой смотрю в окно. Вот чёрт. Сейчас повсюду чёрный дым. Соседский дом, прямо у меня в поле зрения из окна, горит. Оранжевые языки огня вылетают из окон, в воздухе дико летают искры. Горит также очень много деревьев, а часть кустарника превратилась в пепел. Во многом наш дом и двор кажутся обречёнными. Разве нам не следует уйти?

Я быстро встаю и задёргиваю штору на окне, прежде чем кто-нибудь из детей это заметит. К счастью, они сидят восторженно, смотрят фильм, но Рико это видит, и он явно боится. На его голубые глаза навернулись слёзы, а нижняя губа дрожит.

Я стараюсь быть легкомысленной. Я улыбаюсь и говорю:

— Видишь, огонь до нас не дошёл? Это часть блестящего ландшафтного проекта твоего отца. У нас всё будет хорошо, дорогой.

Он выпрямляется, гордясь своим отцом, и кивает, прежде чем снова обратить внимание на телевизор. Следующие несколько часов я слышу пожарную сигнализацию, гул вертолётов и даже рёв самолета. Я не открываю окно, потому что это только напугает детей. Кажется, мы остаёмся в игровой комнате целый день. К счастью, у нас есть общая коробка «Cheerios» (прим. перев. — сухой завтрак, хлопья), и дети в любом случае не слишком голодны.

Где же Райан? Я сопротивляюсь желанию выглянуть за дверь, зная, что любое беспокойство, которое я проявлю, только заставит детей волноваться. Мне требуются все силы, чтобы продолжать улыбаться и вести себя спокойно.

Часы идут, а я всё больше и больше нервничаю. К счастью, я нашла несколько крекеров, спрятанных в шкафу детской, и мы тоже ими полакомились. Пятеро детей устают и капризничают, и я пытаюсь застелить им кровати, используя разнообразные одеяла и пледы.

— Поспите, — призываю я малышей. — Это всего лишь плохой сон.

Четверо младших устраиваются на своих импровизированных кроватях и вскоре засыпают, словно херувимы, плывущие на облаках. Тем временем Рико отошёл в угол с романом о драконах.

Я украдкой выглядываю в окно. Сейчас темно. Неужели мы действительно были внутри весь день? Снаружи, похоже, никакого прогресса в борьбе с пожаром нет. Не могу сказать, стало ли хуже, но воздух темен от пепла, и я ничего не могу разобрать. Внезапно Ребекка просыпается и туманно спрашивает:

— Когда мой папа будет дома?

Внезапно у двери появляется большая тень.

— Я уже дома, тыковка, — говорит Райан, входя в игровую комнату. Мне хочется обнять его. Его массивная фигура покрыта сажей с головы до ног, но меня это не волнует. Мне хочется прижать его к себе и прислониться головой к его широкой груди, пока он гладит меня по волосам.

Ребекка дрожащим голосом спрашивает:

— Папа, наш дом сгорит?

— Нет, дорогая, — отвечает он, приседая и поглаживая её по щеке. — Мы в полной безопасности. Не беспокойся ни о чём. Я защищу тебя. — Ребекка улыбается и снова засыпает. Райан бросает взгляд на Рико и говорит: — Сынок, мне нужно поговорить с Реджиной минутку. Сможешь ли ты присмотреть за своими братьями и сёстрами?

Рико кивает из своего угла.

— Ты можешь рассчитывать на меня, папа.

Удовлетворённый, Райан жестом предлагает мне выйти. Он следует за мной и закрывает дверь, и внезапно мы остаёмся одни в тёмном коридоре. Я осознаю его мужской аромат: мускусный, с лёгким оттенком пота и глубокий, древесный, его собственный. С него капает пот. Его одежда в безнадёжных пятнах. Там, где на нём не выступил пот, его лицо и предплечья почернели от сажи и пепла. Он похож на героя боевика, который только что спас ребёнка из горящего здания.

— Должны ли мы эвакуироваться? — тихо спрашиваю я. — Всё в порядке?

Он качает головой.

— Дом по соседству и окружающий его кустарники разрушены или скоро будут разрушены. Воздух наполнен чистым дымом. Никто не может выйти на улицу, и это было бы небезопасно. — Он видит, что я в ужасе от того, что он сказал, и добавляет: — Хотя с нами всё будет в порядке. На улице усердно трудятся городские пожарные, и я также вызвал частную пожарную команду.

Я киваю.

— Смогут ли они потушить пожар?

Его красивое лицо мрачно.

— Я на это надеюсь. Будет большой материальный ущерб, но сейчас это не важно. Сейчас единственное, что имеет значение, это то, что мы в безопасности и собираемся оставаться в безопасности.

Я киваю и тихо говорю:

— Хорошо, я позабочусь, чтобы с детьми всё было хорошо.

— Я знаю, что ты это сделаешь, — говорит он. В его голосе есть теплота, но ощущается и резкость. Очевидно, что он тушил пожар голыми руками, хотя он генеральный директор-миллиардер. Я почти боюсь спрашивать.

Затем он касается моей щеки, его голубые глаза блестят в тусклом свете.

— С тобой всё будет в порядке, Реджина?

Я делаю глубокий вдох и улыбаюсь ему, встречаясь с ним взглядом.

— Да, у нас всё будет хорошо. Не беспокойся о детях. У меня всё под контролем.

Он на мгновение колеблется и бросает на меня долгий взгляд. Затем он быстро опускает голову и большими, мощными шагами идёт по коридору, оставляя нас. Моё сердце вопит. Я хочу, чтобы он вернулся. Я хочу, чтобы он остался с нами, но он герой, и он спасёт нас от этого пожара.

Я сплю беспокойно, свернувшись калачиком на диване в игровой комнате, но меня будит маленькая рука, тянущая меня за волосы.

— Джина? — спрашивает Рэйчел, её пухлое личико заглядывает мне в глаза. — Ты не спишь?

Я встаю и улыбаюсь.

— Привет дорогая. Как ты? Хочешь немного хлопьев?

К счастью, в детской, кажется, полно нескоропортящихся продуктов, и мы сьедаем вторую коробку «Cheerios». Дети в замешательстве, но я стараюсь мягко отвечать на их вопросы.

— Мне очень жаль, Руфус. Я не знаю, как долго мы будем здесь прятаться. Нет, мне жаль, Ребекка. Феи не пришли прошлой ночью и не потушили пожар. Но твой отец сейчас здесь, и он очень старается, чтобы мы были в безопасности.

Утро продолжается в том же духе. Я провожу своё время, занимая и кормя детей, а также провожая их в туалет по очереди. Днём Райан появляется ещё раз, его огромная фигура почти полностью потемнела от сажи и пепла. Дети стекаются к нему, и младшие дети начинают плакать, когда он крепко обнимает.

— Не плачьте, любимые, — успокаивает он Рэйчел и Руфуса. — Всё в порядке. Мы будем в безопасности.

Но, долго глядя в мою сторону, он снова уходит, и моё сердце колотится. Даже если мы в безопасности, будет ли он в безопасности? Я выглядываю из окна, и сердце моё нервно колотится в груди. Пламя кажется ещё ярче, чем вчера, и более яростным. Вертолёт зависает вверху, распыляя что-то на соседний дом. Как может этот огонь бушевать так долго?

Но, нацепив на лицо улыбку, я включаю ещё одно видео по телевизору, и дети усаживаются смотреть.

— Как насчёт попкорна? — спрашиваю я весёлым голосом. — Ещё арахисового масла?

Дети ликуют, а мы готовимся к очередному мультфильму. Слава богу, такие вещи обычно длятся три часа, иначе я не знаю, что бы ещё делала.

Посмотрев одним глазом на фильм, я смотрю на телефон, чтобы увидеть, сколько времени прошло, мне не терпится узнать, что происходит снаружи. Дениз звонит после обеда, но сигнал плохой, поэтому я переключаюсь на текстовое сообщение. Я объясняю ситуацию, и после множества ОМГ, чёрт возьми и других сокращённых ответов она заставляет меня пообещать оставаться в безопасности.

Райан возвращается на ужин, но только для того, чтобы проглотить его, стоя у стойки. Это приготовленная в микроволновке курица и рис из пакетов, которые я нашла в шкафу детской. Я в восторге, когда он отводит меня в сторону, чтобы сообщить последние новости.

— Спасибо, Реджина, — говорит он тихим голосом. — Не представляю, как бы я справился с этим без тебя.

— Конечно, — отвечаю я. — Не за что. Просто береги себя, ладно, Райан? Не пострадай там.

Он делает паузу на мгновение, его вилка всё ещё неподвижна. Воздух между нами потрескивает, он слышит беспокойство в моём голосе? Как я боюсь за его тело, его здоровье и его рассудок? Он просто снова опускает голову, жадно поглощает еду и уходит.

Остаток вечера проходит как в тумане. У меня такое чувство, будто я теряю счёт времени, хотя мы, наверное, просидели взаперти всего два дня. Дети снова укладываются в свои импровизированные кроватки, и я рассказываю им истории, пока они один за другим не уснут, кивая своими милыми головками. Даже Рико засыпает, и я замечаю, что он прижимает к груди плюшевую лягушку. Я улыбаюсь. Он на пороге того, чтобы стать подростком, но ещё не совсем достиг этого. Он ещё ребенок.

Я тоже начинаю дремать. Я пытаюсь не заснуть, но тишина в детской опьяняет меня. Вскоре я расслабляюсь на маленьком диване, на котором застилаю постель, и мне снится Райан.

Его руки движутся по всему моему телу. Его лицо, кажется, трансформируется из милого и любящего в доминирующее, сильное и отчаянно желающее меня совершенно по-другому. Сон кажется удивительно реальным, и я мысленно вижу его с пеплом и сажей, покрывающим его тело, и даже чувствую запах дымного ада, бушующего вокруг нашего маленького райского острова. Каким-то образом мы в безопасности, где бы мы ни находились.

Его руки грубые и сильные, когда они скользят по моим изгибам. Я выгибаюсь в его прикосновениях, шепча его имя. Он шепчет мне на ухо, дразня меня сладкими пустяками. Я не просто возбуждена и хочу, чтобы он меня взял, но и абсолютно отчаянно хочу, чтобы это произошло.

Конечно, именно тогда я просыпаюсь.

Сначала я понятия не имею, где нахожусь. В комнате темно и жарко. Невероятно жарко, и я изо всех сил пытаюсь выбраться из-под одеяла.

Но это конкретное одеяло не сдвигается с места, потому что это не одеяло вовсе, а мужчина. В частности, один огромный, крепкий, красивый мужчина, чья нога сейчас перекинута через мою, а его рука лежит на моей груди. Его красивое лицо умиротворено и находится всего в нескольких дюймах от моего, пока он мирно дремлет.

Что?

Как я попала в постель Райана?

Когда я пытаюсь вспомнить, моё сердцебиение сходит с ума. Но я не могу. Я засыпала в своём гнездышке в игровой комнате, и мне снился пошлый сон об этом самом мужчине. Но теперь он здесь, во плоти, и прижимает меня к себе так, словно мы принадлежим друг другу. Моя плоть прилегает к его телу, словно жаждет его тепла и близости.

Затем меня посещает другая мысль. Я быстро смотрю вниз. Твою мать! На мне только крошечный бюстгальтер и кружевные трусики, которыми меня дразнила Дениз. На самом деле, пока я смотрю, колено Райана скользит между моими бёдрами и дразняще прижимается к моему холмику. Я подавляю желание застонать, когда по моему клитору пробегает покалывание. Мужчина ещё спит?

Кажется, да, хотя, во всяком случае, его хватка на мне усилилась. Я не помню, как зашла в комнату Райана, и уж точно не помню, как раздевалась. Как это произошло?

И о боже, но он великолепен рядом со мной, хотя на нём почти ничего нет. Мужчина обнажён, по крайней мере, до пояса. Я вижу его широкие плечи, рельефную грудь и — боже мой — его пресс с шестью кубиками. У меня слюнки текут, и я представляю, как провожу языком по этим выступам. Его V-образные мышцы указывают вниз, но мой обзор закрыт краем его боксеров. О боже, как бы мне хотелось сорвать их прямо сейчас.

Но я не могу этого сделать. Мне нужно уйти. Это мой босс, я не могу этого допустить! Я забочусь о его детях и не могу лежать с ним в постели, не ставя под угрозу свою работу. Внезапно приходит мысль. Да, на мне трусики, на нём тоже боксеры.

Но спала ли я с ним? В голове всё настолько мутно, что я даже не уверена. Я бы запомнила, если бы переспала с ним, правда? Я не могу себе представить, чтобы не запомнила об этом. Нет, это невозможно.

Я осторожно пытаюсь вылезти из-под бронзовой мускулистой руки. Это невозможно, потому что, во всяком случае, он притягивает меня сильнее, его бицепс цепляется за мою грудь, а одна рука скользит в опасной близости от моего соска. Я замираю, не зная, что делать дальше. Оторвать его руку и сбежать? Или мне снова попытаться вылезти из-под него и надеяться, что он уснёт?

Внезапно мне на ухо раздался глубокий, грубый голос.

— Доброе утро, дорогая. Хорошо ли спалось?

Моё сердце переворачивается, потому что Райан проснулся, и пришло время разобраться во всём этом.

Райан

Девушка потрясающая и ощущается великолепно, свернувшись калачиком рядом с моей тяжелой массой. Реджина такая мягкая и вся в изгибах, начиная с её пышной задницы, прижатой к моему полустоячему члену.

— Райан? — шепчет она.

Я притягиваю её ближе и посмеиваюсь, когда она издаёт крошечный визг.

— Да? — я рычу ей на ухо. — Как тебе спалось, милая?

Она дышит быстро, и её сердце колотится, как у кролика. Хорошо, потому что моё тоже. Вернувшись вчера вечером, я увидел детей и Реджину, свернувшихся калачиком в игровой комнате. Обстановка была спокойной и настолько мирной, что я почти позволил им остаться в покое. Но я мог видеть, как голова Рэйчел была искривлена влево, а Реджина свернулась клубком, потому что диван был слишком мал.

Вместо этого я по одному относил детей в их спальни, оставив свою прекрасную няню напоследок. Когда я взял её мягкое тело на руки, я на мгновение остановился, вдыхая её аромат. Её пышные волосы падали на мои руки, и она свернулась калачиком у моей груди, как будто ей здесь самое место. Я даже начал долгий путь в комнату няни, но ноги меня не слушались. Вместо этого я пошёл налево, налево, направо, а затем снова налево, и вскоре я уже стоял перед главной спальней.

Я не позволял себе думать о том, что делаю. Она устала и заслуживала кровать побольше, чем небольшую с балдахином в её собственной комнате. Я положил её на свою огромную королевского размера кровать и медленно снял с неё одежду. С каждым дюймом кремовой кожи, которая открывалась, я становился всё твёрже. Реджина просто великолепна, с этими огромными сиськами и сладкой, мягкой тенью между бёдрами.

Соблазнённый, я провёл пальцем по её, прикрытой тканью, щели. Трусики были шелковистыми, и мой палец коснулся твёрдого клитора. Она слегка застонала, потянувшись ко мне, но я остался неподвижным. Я не мог этого сделать. Я не мог навязать себя красивой спящей девушке. Вместо этого я укрыл её одеялом, а затем разделся и лёг рядом с ней. В мгновение ока Реджина свернулась калачиком рядом со мной, её голова упала мне на грудь, а волосы рассыпались по моей груди. Никогда ещё ничто не казалось таким правильным.

Но прошло несколько часов, прежде чем я смог заснуть, и ожидание было мучительным. Я позволил себе ещё несколько лёгких поглаживаний по её трусикам и даже пару раз ущипнул сладкий розовый сосок, но каждый раз, когда она, казалось, просыпалась, я останавливался. Я не могу этого сделать. Она моя няня и такая чертовски молодая. Я не должен.

Но теперь она проснулась и выглядит как нечто среднее между испуганной ланью и разгневанным тигром. Реджина глубоко вздыхает и смотрит мне в глаза.

— Как я сюда попала, Райан?

— Ты имеешь в виду в мою постель? — я тяну время.

Она кивает, выдерживая мой взгляд, что сложно сделать, учитывая, что наши лица находятся примерно в пяти дюймах друг от друга. Она великолепна с этим дерзким носом и плюшевыми розовыми пухлыми губами. Мне хочется поцеловать её, но не думаю, что она позволила бы мне прямо сейчас.

— Ну, — тяну я, слегка откидываясь назад и заложив руки за голову. Я представляю собой расслабленного альфа-самца, и я это знаю. Её взгляд вспыхивает, останавливаясь на моём мускулистом торсе, и я слегка ухмыляюсь. Ей нравится то, что она видит, учитывая голодный взгляд карих глаз. — Ну, ты спала, когда я вернулся поздно. Я хотел, чтобы ты помогла мне уложить детей спать, но не смог тебя разбудить, что бы ни делал. Ты была как скала.

Она задыхается, прижимая руки к щекам.

— Боже мой…

Я прервал её.

— Нет, всё в порядке, дорогая. Я уложил детей в их кровати. Но когда пришло время укладывать тебя спать, я снова не смог тебя разбудить. Итак, я взял тебя на руки и собирался отнести в твою комнату, но ты продолжала говорить «нет» во сне. Итак, я принёс тебя сюда, и ты уютно устроилась здесь, как постельный клоп.

Она сильно краснеет, её грудь быстро поднимается и опускается. И я не могу не взглянуть на неё. Её сиськи огромные и выглядят так, будто вот-вот выпадут из лифчика. Не могу дождаться, когда это произойдёт.

Но затем Реджина качает головой.

— Я всего этого не делала!

— Ты это делала, дорогая, — говорю я. — Клянусь, именно это ты и делала.

Она качает головой.

— Нет, я не могла. Я бы никогда этого не сделала. Кроме того, как я могла при этом потерять свою одежду?

Я ухмыляюсь и поднимаю руки.

— Виноват. Ты поймала меня на этом. Но, дорогая, ты этого хотела. Ты ведь всё умоляла меня снять твои трусики, потому что они тесные, но я человек принципиальный. Я оставил их на месте. Хотя, если ты хочешь снять их сейчас, то пожалуйста.

Она смотрит вниз и негромко взвизгивает, потому что ткань её трусиков хоть и красная, но очень кружевная и прозрачная. Я вижу очертания её киски и даже небольшую выпуклость клитора. Интересно, что бы она сказала, если бы я сказал ей, что уже несколько раз провёл пальцем по этому участку, дразня её.

Её лицо пылает красным, и я не могу устоять. Я проворачиваю нож.

— Ты даже умоляла меня полизать тебя, — поддразниваю я. — Там внизу.

Её лицо бледнеет, и меня охватывает укол вины.

— Ладно, милая, — вздыхаю я. — Признаюсь. Ты не умоляла меня об этом, и у нас не было близости друг с другом. Тебе от этого легче? И нет, ты не просила меня снять с тебя трусики. Я это придумал и вообще тебя не трогал, клянусь. Ни ртом, и ни чем другим.

В ответ её щёки покраснели ещё сильнее. Боже, она просто потрясающая, когда ей неловко.

— Боже мой, какого чёрта! — говорит Реджина почти скрипучим голосом. — Ты мой босс! Какой босс так поступает?

— Я? — спрашиваю я с дразнящей и сардонической улыбкой. — Вчера вечером я был больше похож на твоего камердинера. Я имею в виду, мне понравилось тебя раздевать, но это не делает меня прислугой.

Хотя я бы с радостью стал её слугой, если бы это означало, что я смогу видеть её без лифчика и трусиков. Но мне бы хотелось сделать гораздо больше, чем просто смотреть на её пышную фигуру. Я хочу её больше, чем когда-либо желал какую-либо женщину. Реджина — богиня: фигуристая, чувственная и пышная во всех нужных местах. Я хочу её. Она нужна мне.

Что, чёрт возьми, я делаю?

Я чувствую, как под моими боксерами нарастает желание, но это не единственная часть меня, одержимая этой девушкой. Должно быть, Реджина чувствует голод в моих глазах, потому что отводит от меня взгляд и говорит:

— Мистер Блайт, мне правда пора идти.

Я решаю уступить. Я уже был полным ослом за время, проведённое вместе, и с таким же успехом я мог бы выпрыгнуть из сковороды в огонь.

— Конечно, дорогая, — зеваю я, вытягивая руки над головой. Мои грудные мышцы выгодно показаны, а глаза Реджины практически вылезают из орбит, когда я ненавязчиво изгибаюсь. — Давай, сбегай. Я просто собираюсь принять душ. Встретимся внизу за завтраком?

Прежде чем она успевает ответить, я сбрасываю одеяло и встаю с кровати. Но вместо того, чтобы пойти прямо в ванную, чтобы принять душ, я снимаю боксеры и совершенно голый иду в соседнюю ванную. Я чувствую, как её глаза пожирают меня. Она видит мою бронзовую спину, крепкие ягодицы и, прежде всего, огромный стояк, который уже застыл от желания.

Когда я поворачиваюсь, чтобы закрыть дверь в ванную, Реджина даже не осознаёт, что смотрит так пристально. Её глаза пожирают меня, и я клянусь, маленькая рука скользит между её бёдер, чтобы прикоснуться к себе.

Я ухмыляюсь.

— Увидимся за завтраком, дорогая.

Она краснеет, но затем я с улыбкой закрываю дверь. Чёрт, это было хорошо. Эта пышная девушка будет моей, даже если она ещё этого не осознаёт.

Райан

Я моюсь под холодной водой и заставляю себя оставаться под струями, пока моя твёрдость немного не спадёт. Всё это время лицо Реджины стоит перед моими глазами. Она чертовски красива, и мне нравится её поддразнивать. Но сейчас не время позволять моему воображению блуждать.

Я выхожу из душа и надеваю удобные джинсы и простую белую футболку. Затем я обуваюсь и иду на кухню. Когда через некоторое время приходит Реджина, омлеты уже готовы, и я раскладываю тосты по тарелкам. Никто из детей пока не появился. Опять же, что бы они сделали, если бы узнали, что их очаровательная новая няня только что провела ночь в объятиях их отца?

Я улыбаюсь ей, и она краснеет. Мне нравится, как её бледная кожа передаёт все эмоции. На ней майка, которая подчеркивает её формы, а ткань достаточно тонкая, так что, если я присмотрюсь, то смогу увидеть контуры её сосков.

Великолепно.

Неся еду, я вхожу в главную столовую.

— Идёшь?

Она послушно следует за мной и садится за стол напротив меня. Это мило. Мне бы хотелось начинать все свои дни за столом с этой красивой женщиной. Предпочтительно, после того, как она насытится и отдохнёт от тяжелой тренировки в постели, благодаря мне.

Реджина отпивает стоявший перед ней стакан свежевыжатого апельсинового сока. Я ухожу на кухню и возвращаюсь с вафлями, а затем снова ухожу, чтобы вернуться с кофейником. Она ещё не начала есть. Я предполагаю, что она о чём-то думает, и, конечно же, как только я сажусь, она бросает мне вопрос.

— Почему ты раздел меня прошлой ночью?

Потому что ты была так прекрасна на моей кровати, и я должен был увидеть тебя пышной и обнажённой.

— Потому что ты целый день носилась, разбираясь с детьми в разгар паники, и я подумал, что ты заслужила комфортный ночной сон. Твоя одежда была немного потной и грязной, милая, потому что её носили два дня подряд.

Потная? Грязная? Боже, мне бы хотелось быть с ней и тем, и другим. Я снова ухмыляюсь и не могу не добавить:

— И было очень, очень приятно увидеть что-то красивое вместо того, что покрыто сажей и пеплом.

Её румянец становится ещё сильнее, и она смотрит вниз. Но затем её следующие слова удивляют меня до глубины души.

— Мне очень жаль, мистер Блайт. Я так устала, что не могла здраво мыслить. Я сожалею об этом. Это больше не повторится.

Что? Откуда это взялось? Я прикоснулся к ней во сне и едва избежал глубоких толчков в это пышное тело. Тем не менее, это она извиняется.

Я сижу, вздыхая.

— Реджина, не нужно извиняться. Мы только что спаслись от масштабного пожара и все устали. Ты не сделала ничего плохого.

Она кивает, всё ещё попивая сок. У меня такое ощущение, что она извинилась бы перед грабителем за то, что у неё с собой всего десять долларов.

— Как тебе омлет? — спрашиваю я, меняя тему.

Она откусывает кусочек, и выражение её лица становится блаженным.

— О, Боже мой, Райан. Это… Ты… Возможно, это лучший омлет, который я когда-либо пробовала.

Я улыбаюсь.

— Это всё наркотики, которые я добавляю в болгарский перец.

Она застенчиво улыбается.

— Ну, мне всегда пригодятся дополнительные деньги, поэтому, если тебе понадобится уличный торговец, чтобы реализовать твой товар, только дай мне знать.

Я ухмыляюсь как идиот и, чтобы остановиться, делаю глоток апельсинового сока.

— Значит, тебе нравится мой омлет?

На этот раз её глаза игриво мерцают.

— Боже мой, Господи, — усмехается она. — Ты ждёшь похвалы?

Но я не стесняюсь подобных вещей.

— Конечно да. В моей семье полно поваров, а еда… Как, чёрт возьми, мне это сказать? Еда — это стандарт, по которому оценивают всех членов моей семьи. Это немного грубо, но на самом деле у нас есть тщательно охраняемые секреты и рецепты, которые не будут переданы до смерти, и всё такое. Вернувшись в Сицилию, мы…

— Она настоящая?

Я смотрю на неё секунду, пытаясь уследить, но понятия не имею, о ком говорит Реджина.

— Кто настоящая?

— Бабушка из «Мама Паста». Ну, знаешь, та, которой принадлежал виноградник в твоей рекламе.

Я смеюсь.

— На самом деле это вопрос номер один, который я получил в течение года после выхода этой рекламы. Нонна Елена настоящая, но она моя прабабушка, а не бабушка. Несмотря на нашу разницу в возрасте, мне удалось встретиться с ней ещё до её смерти. Ей было почти девяносто, а мне двенадцать. Это была моя первая поездка в Италию, и она готовила всю еду.

Реджина выглядит весьма впечатлённой.

— И у неё действительно был виноградник?

Я посмеиваюсь.

— Нужно ли мне поклясться говорить правду, только правду и ничего кроме правды?

— Да поможет тебе, Нонна, — добавляет она, ухмыляясь.

Я слышу, как её смех смешивается с моим, и наслаждаюсь этим. Так хорошо быть с ней. Это легко, и я ценю её юмор и её дух. Я не хочу ничего, кроме как остаться здесь, без беспокойства, без стресса, без огня, только я и Реджина наслаждаемся завтраком, прежде чем наши дети проснутся.

Наши дети.

Я вдруг понимаю, что думаю о них как о наших, а о Реджине не как о няне, а как о матери. В частности, матери моих детей. Как это произошло? Неужели это случилось из-за чрезвычайной ситуации? Пожара?

Но затем мои мысли обращаются к Сэнди, моей бывшей. Моё счастье внезапно испаряется, и я чувствую новую волну обиды на свою бывшую за то, что она бросила своих детей и заставила их задуматься, любила ли она их когда-нибудь на самом деле. Я знаю, что это глупо. Но я ничего не могу с собой поделать.

Почему она не могла быть такой, как Реджина?

И снова эта мысль приходит непрошеной и меня по меньшей мере немного шокирует. Нет. Это меня очень шокирует. Я не знаю эту девушку, и всё же она заставляет меня думать о том, как всё должно быть, а не о том, как обстоят дела с матерью моих детей.

Реджина замечает перемену в моём настроении, и её улыбка немного тускнеет.

— Всё в порядке? — осторожно спрашивает она.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на неё, и почти говорю ей, что у меня на уме, прежде чем мой здравый смысл проявит себя.

— Просто думаю о пожаре, — вру я. — Это отрезвляет.

Какое-то время она молчит, а затем кладёт свою руку на мою и говорит:

— С детьми всё хорошо, Райан. Они в безопасности. Ты замечательный отец, и так о них заботишься.

Моё сердце расширяется от её слов.

— Пожар потушен, но ущерб был значительным, — говорю я. — Хорошая новость заключается в том, что наши соседи Дуг, Тами и их дети отдыхают в Европе, поэтому, когда начался пожар, дома никого не было.

Регина медленно кивает.

— Но что стало причиной пожара, если дома никого не было?

— Пожарный инспектор пока не заявил об этом официально, но он сказал мне, что они не охраняли задние ворота, и что олень или дикая овца проник внутрь и сожрали оросительную систему. Когда должны были сработать разбрызгиватели, вместо этого они искрили, и дым весь день тлел на другой стороне двора. Когда произошло возгорание, огонь вспыхнул сильно, вот и всё.

— В этом районе водятся олени и дикие овцы? — глаза Реджины загораются, и я ожидаю, что она захохочет от волнения, как маленькая девочка.

Я немного ухмыляюсь.

— Вот как, милая? После этого страшного пожара, именно это тебя взволновало?

Она смущённо ухмыляется и говорит:

— Извини. — Но она точно не сожалеет.

Я вздыхаю, демонстрируя преувеличенное терпение.

— Здесь действительно обитают дикие овцы, и Служба по контролю за животными время от времени приезжает, чтобы их поймать, если тебе интересно. Это представляет собой забавное зрелище: все овцы бекают и бегают из стороны в сторону.

Она хихикает.

— У них нет пастушьих собак?

Я качаю головой.

— Не-а. Это Иллинойс, милая, а не австралийская глубинка. Хотя, если подумать, может быть, им стоит завести овчарок. В любом случае, поместья Дугласов сейчас уже не существует. Постройки, территория, ландшафтный дизайн, всё. Всё исчезло.

— Боже мой! — шепчет она, широко раскрыв глаза.

Я киваю.

— К счастью, пожарным удалось локализовать пламя, и мы остались относительно нетронутыми. Но воздух по-прежнему наполнен сажей и пеплом и будет таковым ещё некоторое время. Нам сказали оставаться дома, пока воздух не очиститься.

Реджина вздыхает.

— Но как долго? — спрашивает она, поднося ко рту ещё один кусочек омлета. — Ты же знаешь, как важно, чтобы дети играли на улице. Им нужен свежий воздух и солнечный свет.

Я киваю.

— Они не уверены, — отвечаю я. — Возможно, несколько недель.

Глаза Реджины расширяются при этой новости, но после небольшой паузы она улыбается и говорит:

— Урсула приедет?

Я качаю головой.

— Нет, у моей домработницы астма. Я посоветовал ей пока оставаться дома с полной оплатой.

Реджина улыбается.

— Тогда, я думаю, тебе повезло, что я здесь, верно? Есть только ты, я и пятеро детей, — дразнит она.

Я смотрю на неё, радуясь, что это похоже на семью.

— Правильно, милая. Мы всемером.

Она одаривает меня ещё одной сияющей улыбкой, и моё сердце переворачивается. Почему с ней так легко? Потрясающе думать, что мы встретились всего несколько дней назад.

— Ты можешь приготовить что-нибудь кроме омлета? — спрашивает она

Я ухмыляюсь.

— На самом деле, могу. Я могу приготовить всю пасту по рецепту «Мама». Я разработал множество таких рецептов, — ухмыляюсь я.

Реджина выглядит должным образом впечатлённой, а затем её улыбка снова становится лёгкой.

— Тогда я с нетерпением жду возможности попробовать твою стряпню, — легкомысленно говорит она. — Я уверена, что это будет вкусно. Представь, если это станет традицией: ты, я, дети и ты готовишь для нас каждый вечер.

На самом деле, я не могу придумать ничего лучше. Мне бы хотелось, чтобы моя семья собралась вокруг, пока я подаю им сытную еду. Я киваю.

— В доме хранится много еды.

— Боже мой! — прерывает она со смехом. — Ты выживальщик?

Я хмурюсь.

— Что это такое?

Она снова смеётся.

— Ну, ты знаешь, готовящийся к судному дню. Кто-то, кто думает, что приближается апокалипсис, поэтому снабжает свой дом большим количеством припасов.

Я ухмыляюсь.

— Ну, у меня много что есть, хотя это не из-за апокалипсиса. Это просто потому, что у меня пятеро детей, поэтому запасы расходуются очень быстро. Опять же, я, вероятно, мог бы продержаться без покупки продуктов несколько месяцев, если не год. Так что да, я думаю, ты можешь назвать меня выживальщиком.

Она легко смеётся.

— А что, если появятся ещё дети?

Я поднимаю на неё брови.

— Ну, я в этом не уверен. Пятеро — это очень много, и мамочки для нынешних пятерых у меня пока нет. Как мне найти маму для шестерых?

Но Реджина лишь красиво краснеет и опускает взгляд. Чёрт, она была бы очень красивой мамочкой в розовом неглиже с округлившимся малышом животиком. Но я ничего не говорю. Я просто снова улыбаюсь и беру её за руку. Её глаза сверкают, глядя на меня, и её маленькие пальцы сжимаются в моих. Мне повезло, что эта женщина работает няней, и я хочу, чтобы она была рядом со мной.

Реджина

Я смотрю на темноту надо мной и думаю о нём. Райане. В последнее время он, кажется, всё, о чём я могу думать. Я убеждена, что действительно чувствовала его руки, когда они меня раздевали. Мне бы хотелось так думать, по крайней мере. К тому же, мне бы очень хотелось увидеть, как он сбросил свою одежду и прыгнул в постель, но не тут-то было. Ну, это жизнь.

Я жду, пока рука Рэйчел расслабится во сне, а затем осторожно высвобождаюсь. Она шевелится, но не просыпается. Маленькая девочка совершенно очаровательна в своей маленькой кроватке, её ресницы, похожие на маленькие полумесяцы, прижаты к пухлым щекам. Напротив Руфус тоже крепко спит, прижав оба кулака к голове.

Бедняжки. Они такие маленькие, но у них нет матери. Моё сердце болит за этих пятерых детей. Даже Рико, который считает, что он слишком взрослый для няни. Им нужна мать больше всего на свете, и я сейчас отчаянно пытаюсь заполнить для них эту дыру.

Я встаю и на цыпочках выхожу из комнаты, тихо закрывая за собой дверь. Эти дети уже так много для меня значат, а я знаю их всего неделю.

Я спускаюсь вниз и, оказавшись вне пределов слышимости, вздыхаю. Мои плечи немного опускаются вперёд, и я поворачиваю шею, пытаясь снять напряжение.

Позади меня звучит глубокий голос.

— Последние несколько дней были утомительными для тебя, не так ли?

Я поворачиваюсь с улыбкой и говорю:

— Всё было не так уж и плохо.

У меня перехватывает дыхание, потому что Райан выглядит чертовски привлекательно в повседневной одежде. На нём белая футболка, подчёркивающая его широкие плечи, и джинсы, свисающие с бёдер. Во рту пересыхает и трудно сглотнуть, но мне удаётся улыбаться, как обычному человеку.

Одна чёрная бровь поднимается.

— Ты не устала? Я всегда устаю, когда отвечаю за своих детей.

Я улыбаюсь на вдохе.

— Ну да, я немного устала, — признаюсь я. — Но я не против.

Райан усмехается.

— Рико сказал мне, что сегодня ты спасла жизнь Руфусу.

Я хихикаю.

— Я думаю, что единственной реальной опасностью была бутылка вина.

— Ты должна объяснить, — предлагает миллиардер. Затем он хватает меня за плечи и слегка массирует их, явно интимным образом. Я почти теряю сознание от этого ощущения, потому что это очень приятно. — Почему бы мне не заварить чаю, а ты могла бы сесть и расслабиться, Реджина?

Я оборачиваюсь и бросаю на него лукавый взгляд.

— Ты привёз чай самолётом из Нью-Йорка?

— Что? — он совершенно ошеломлён.

Я хихикаю и говорю:

— Единственный чай, который я бы хотела прямо сейчас — это чай со льдом на Лонг-Айленде.

Райан широко улыбается и говорит:

— Ты какая-то другая. Ладно, тогда хорошо. Взрослая версия. Мне придётся поискать рецепт в Интернете.

— О, Боже, нет! — говорю я. — Мы будем пить простые напитки. Ты принеси водку, а я принесу клюквенный морс. Необычные коктейли не нужны.

— Договорились, — ухмыляется он. Мы идём на кухню, а затем переносим всё необходимое в большую гостиную, где стоят удобные диваны и журнальный столик.

Он ловко наливает водку в стакан.

— Клюква? — предлагает он. Я киваю, и Райан посмеивается. — Так как же ты сегодня спасла моих детей от бутылки вина?

Я хихикаю, делая глоток напитка. Водка немного крепковата, но сразу же поражает меня, и я откидываю голову на диван.

— Ну, ты же знаешь, что твои близнецы неразлучны, да? Это хорошие новости.

— Действительно? — он выгибает одну бровь. — Что в этом хорошего?

— Это означает, что Руфус и Рэйчел обычно попадают в одни и те же проблемы, а не в два раза больше, — смеюсь я.

— Эти двое — банда, — признаёт Райан, качая головой.

— Ну, надо просто проявить немного креативности, вот и всё, — молвлю я. — В любом случае, я наконец-то уговорила Ребекку отдохнуть от угрозы со стороны злого монстра, и Ронни больше не спасал её. Я устроила им фильм в игровой комнате и пошла проведать Рико.

— Держу пари, что ему это понравилось. Рико двенадцать, но кажется, что тридцать пять.

Я качаю головой, услышав сарказм в его голосе.

— На самом деле, твой сын совсем не возражал. Он усердно работал над домашним заданием, и я сказала ему, что загляну к нему и узнаю, нужна ли ему помощь. Всё шло великолепно.

Райан кивает и говорит:

— Я не уверен, что он согласился бы на это с кем-то другим. Ты чудо, Реджина.

Я улыбаюсь и делаю ещё один глоток напитка.

— Я знаю.

Райан смеётся, и его глаза сверкают.

— Мне нравятся дерзкие девушки.

Я нахвалю его в ответ.

— Я знаю это, босс.

Тогда Райан по-настоящему расслабляется, громко смеётся, и я решаю, что мне нравится этот звук. И я продолжаю рассказ:

— Итак, прежде чем я добралась до Рико, я услышала, как Руфус сказал Рэйчел, что не может отпустить. Я выглядываю из-за угла и вижу, что маленький мальчик висит на одной из бутылок вина на стойке примерно в шести футах от пола. Очевидно, он подслушал, как ты говорил о том, что где-то там есть малиновый шоколад? Он и Рэйчел его искали, и пока он карабкался, то схватил бутылку, и она соскользнула вперёд, так что он повис над полом.

— Но его вес удерживал его на месте? — Райан смеётся.

— Да! А Рэйчел вытаскивала бутылки из нижних частей стеллажа, чтобы можно было подняться и помочь, что стало бы ещё большей катастрофой. Но потом она просто сказала ему отпустить, и она поймает его.

— Вместо этого ты их спасла, — заканчивает Райан. Я улыбаюсь и делаю ещё глоток, кивая. Затем красивый мужчина смеётся. — Мой сын, должно быть, слышал, как я описывал бутылку малиново-шоколадного портвейна из Лиссабона. Это забавно. С этими детьми, никогда не знаешь, что они подслушают и что сделают с этой информацией.

Я хихикаю.

— Ну, когда ты соединяешь такие слова, как «малина» и «шоколад» вместе в пределах слышимости ребёнка, ты напрашиваешься на неприятности.

Райан усмехается.

— Поверь мне, с пятью детьми тебе не нужно нарываться на неприятности. Они уже здесь, — говоря это, он улыбается той же улыбкой, которая была у него на днях за завтраком, когда дети спустились вниз и чуть не повалили его. Любовь в его глазах противоречит образу властного генерального директора, но идеально соответствует образу любящего отца, и я чувствую себя очень привлечённой. В сильной фигуре отца есть что-то сексуальное, и меня тянет к Райану. Он снова смеётся, думая об этих махинациях, демонстрируя улыбку кинозвезды.

— Ты так хорошо справляешься с пятью, — поддразниваю я. — Ты думал о том, чтобы иметь больше?

Ответ Райана немедленный.

— Конечно нет! У меня уже идеальное количество детей. Если бы их было ещё больше, у меня резко подскочило бы давление, — добавляет он, посмеиваясь. — Хватит и так проблем. Они стоят мне так много денег, и из-за этого у меня появляются седые волосы.

— Ну, не знаю, — говорю я, поддразнивая. — Я думаю, тебе нравятся небольшие неприятности.

Райан бросает на меня взгляд, одновременно многозначительный и голодный. Это совсем другая улыбка, чем та приятная, которая была у него всего минуту назад. Тепло разливается по мне, и не только от напитка. Но он наклоняет голову, как будто размышляя, а затем снова говорит.

— Нет, я серьёзно, — произносит он. — Я определённо не хочу больше детей. Я и так ошеломлён и не могу представить, чтобы мой выводок пополнился. Ты видишь, какие они. Они все отличаются друг от друга, и иногда мне кажется, что мне нужно угодить пяти разным личностям. Вот только я один, так что я очень растянут. Нет, у меня больше не будет детей. Райан Блайт на этом закончил.

Я нежно улыбаюсь.

— Ну, как минимум пять разных личностей делают всё интересным! Кому вообще нужна кучка скучных, прямолинейных детей? Считай, что тебе повезло!

— Полагаю, когда ты так говоришь…

— Они прекрасны, Райан, — искренне говорю я. — Ты должен ими очень гордиться. Они такие яркие, забавные и так похожи… — На тебя. Это уже перебор, как будто я пытаюсь быть подхалимом и вовремя останавливаюсь. — Они просто замечательные, — заканчиваю я. — Ты проделал с ними огромную работу.

Райан качает головой.

— Нет. Группа нянек и Урсула проделали с ними отличную работу.

— Ты недооцениваешь себя, — отвечаю я тихо. Затем я чувствую, что мои щёки горят, и делаю глоток напитка, чтобы прийти в себя. — Я просто имею в виду, что ты отличный отец, независимо от того, кто мог помогать в этом процессе.

Его глаза скользят по моему лицу, его взгляд замечает всё. Затем очень медленно его глаза опускаются на мою вздымающуюся грудь, и взгляд становится хищным. Но когда он снова поднимает взгляд, его глаза кажутся голубыми, как в солнечный день.

— Для меня очень много значит услышать это от тебя, — говорит Райан глубоким тоном. — Хотя, если бы я мог сделать всё заново, думаю, остановилась бы на двух-трёх детях. Как бы мне избавиться от части своих детей? — затем он смеётся. — Шучу, конечно. Разумеется, я бы не променял ни одного из них. Я люблю их. Клянусь.

Я смеюсь.

— Я знаю, что ты имеешь ввиду. Моя подруга говорит, что продала бы своих детей по пять долларов за каждого.

Он кивает, сочувствуя.

— Это невероятно тяжело. Их мамы нет на фотографии, и иногда мне кажется, что я не могу любить их настолько, чтобы компенсировать то, чего у них нет.

Я киваю.

— Пять детей — это много для любого человека, не говоря уже об отце-одиночке.

Он кивает.

— Это одна из причин, почему я не хочу большего. Но, похоже, их не слишком много для тебя, — молвит Райан после паузы. — Они так быстро сблизились с тобой, Реджина.

Я ещё больше согреваюсь от его восхищения. Может быть, это от выпивки у меня кружится голова. Так или иначе, мои мысли поворачивают в совершенно неподходящем направлении.

— Ты всегда хотела быть няней? — лениво спрашивает он, поплёскивая коктейль в стакане. Я наблюдаю, как клубится розоватый ликёр, и у меня немного кружится голова от завораживающего зрелища.

— Ну, не всегда, — отвечаю я задумчиво. — Я как бы увлеклась этим после школы. Я училась французскому языку, и, к сожалению, в реальном мире спрос на французские специальности невелик. По крайней мере, не в этой стране. Я начала работать няней, чтобы оплачивать счета, и это сработало, потому что я подхожу. Я люблю детей, дети любят меня, и я продолжаю получать больше работы. Это не самое лучшее призвание в мире, но я рада, что оно меня нашло.

Райан выглядит задумчивым.

— На самом деле я с тобой не согласен, — говорит он через мгновение. — Думаю, ты самая очаровательная женщина, которую я когда-либо видел. — Моё лицо снова нагревается. О чём он говорит? Что во мне может быть очаровательного?

Но вместо того, чтобы настаивать, я меняю тему, мои щёки покраснеют.

— Так как же самый богатый ресторатор в мире оказался отцом-одиночкой пятерых замечательных детей?

Он смотрит вниз, и его взгляд становится закрытым. Я сразу жалею, что спросила. Это было через чур, слишком рано, и я облажалась. Я намереваюсь извиниться, когда он говорит:

— Я встретил Сэнди в колледже, — говорит он. — Это типичная история. Влюбился по уши в шикарную девушку, а после окончания учёбы женился. У нас появились дети, и до этого мы провели вместе несколько хороших лет… Ну, сейчас всё изменилось.

— Как же так? — нежно спрашиваю я.

— Мы отдалились друг от друга, — отвечает Райан. — Я был занят своими делами, а Сэнди, ну, я думаю, она возмущалась, когда её ограничивали. Когда она ушла, то сказала мне, что чувствует, что упустила свои лучшие годы и хочет иметь шанс пожить, пока не стало слишком поздно.

— Ах, — говорю я медленно. — Что-то вроде кризиса среднего возраста?

Он качает головой.

— Вроде того, за исключением того, что она молода. Тридцать пять лет — слишком мало, чтобы иметь кризис среднего возраста, верно? Особенно, если ты стройная блондинка без морщин. Конечно, отчасти это ботокс, но я думал, что кризис среднего возраста — это для пузатых стариков с лысиной.

Я качаю головой.

— Кризис среднего возраста может случиться с кем угодно и когда угодно, это очевидно.

Райан выглядит расстроенным.

— Я знаю, но это был огромный шок. Никогда не думал, что женщина может оставить своих детей, а тем более пятерых. Я думал, что матери преданы своему потомству, но Сэнди это просто не интересует.

— Однако она время от времени видится с детьми, верно? — спрашиваю я. Ссутуливание его плеч подсказывает мне ответ прежде, чем он успевает ответить.

— Она… — его голос на мгновение затихает. — Ну, после развода она уехала из штата со своим парнем, и они много путешествуют, так что дела шли неравномерно. Я имею в виду, она иногда звонит и присылает подарки на дни рождения и Рождество, но на самом деле прошло около двух лет с тех пор, как она видела детей лично.

Я смотрю на него, ошеломлённая. Я знаю детей меньше недели и уже не представляю, как проведу два месяца вдали от них. Два года — это другая история.

— Мне очень жаль, — говорю я тихо. — Это должно быть очень тяжело.

Райан издаёт резкий смех.

— Я не думаю о себе. Но я ненавижу выражение разочарования в глазах моих детей. Теперь они даже больше не спрашивают о Сэнди, — с горечью говорит он. — И я думаю, что так будет лучше. Двое младших, Руфус и Рэйчел, практически её даже не помнят.

Я осторожно беру его руку в свою.

— Твои дети замечательные, даже если они никогда не увидят свою мать. Ты проделал хорошую работу.

Он снова кивает, глядя в пространство. Затем он потирает лицо руками, его плечи напрягаются. Его красивое лицо омрачено, и я впервые вижу Райана неуверенным в себе.

— Спасибо, но я не знаю, что им говорить, Реджина, — признаётся он тихим голосом. — Как мне сказать шестилетней девочке, что её мама не может прийти на праздник по случаю её дня рождения, потому что она запланировала поездку на Гавайи на той же неделе и не хочет её отменять? Как мне посмотреть сыну в глаза и сказать ему, что его мать любит его, если она даже на день не удосужилась навестить его?

Райан молчит какое-то время, а затем с горечью говорит:

— Она эгоистичная сука. — Хоть он и не повышает голос, это душераздирающе. Он тяжело сглатывает, прежде чем продолжить, выражение его лица мрачное. — Я не должен злиться на Сэнди, но я злюсь. Мне плевать, заботится ли она обо мне, но ей следует уделять время нашим детям. Между полётом в Белиз и клубами со своими отвратительными друзьями ей следует сделать что-нибудь для Рико, Руфуса, Рэйчел, Ребекки и Ронни. Но ей плевать.

Райан внезапно останавливается, и гнев исчезает с его лица, уступая место отчаянию. Он такой уязвимый и такой убитый горем. Я хочу прижать его к себе, просто погладить его по волосам и позволить ему поплакать у меня на плече. Я хочу позволить ему плакать, пока вся боль не уйдёт.

— Мне очень жаль, Реджина, — говорит он сдавленным голосом. — Тебе не обязательно было всё это слышать. У детей есть я, у них есть ты, а что касается Сэнди…

— Что касается Сэнди, то неважно, — я говорю мягко. — Мы справимся с этим как можно лучше. — Его глаза выглядят побеждёнными, но я продолжаю: — Ты злишься и грустишь из-за них, но это твои эмоции, а не их. У детей есть ты, Райан. Возможно, им этого достаточно. — Он смотрит на меня в шоке. Это явно новая концепция, и я продолжаю: — Возможно, для них тебя более чем достаточно, и ты правда проделал огромную работу как отец-одиночка. Плюс, теперь у них есть и я. Я люблю их, и ты их любишь, и я разговаривала с некоторыми сотрудниками дома. Они тоже любят этих детей.

Выражение его лица нечитаемое, и, возможно, я зашла слишком далеко, но решаю двигаться дальше.

— Когда они спросят меня о своей матери, мы напомним им обо всех, кто их любит. Они никогда не будут нуждаться в любви, Райан. Этот гнев, который ты чувствуешь, это негодование… — я делаю глубокий вдох, потому что, возможно, перехожу черту. — Ты страдаешь каждый божий день, и это делает тебя несчастным. Но я говорю: отпусти это. Отставь эту бутылку с ядом и будь благодарен за то, что у тебя есть. У тебя пятеро замечательных детей, и это само по себе чудо.

Он смотрит на меня, его красивое лицо непроницаемо. Эти голубые глаза потемнели, и внезапно моё сердце колотилось. Я определённо перешла черту. О нет, он уволит меня на месте. Я быстро открываю рот, чтобы извиниться, но прежде чем я успеваю заговорить, Райан наклоняется вперёд, кладет руку мне на затылок и притягивает меня для разрушительного поцелуя.

Когда он отстраняется, мы оба задыхаемся.

— Откуда ты взялась, Реджина? — шепчет он резко. — Чем я заслужил тебя?

Реджина

Всё, что связано с поцелуем Райана, приведёт к стрессу, неловкости и несчастью. Всё, что касается поцелуев с Райаном, приведёт к тому, что я потеряю работу. Я это прекрасно знаю, но игнорирую эти слова, потому что поцелуй Райана очень сильный. Это терзает меня и волнует до глубины души. Его язык проникает в мой рот и исследует территорию, которую он считает своей.

Беспомощно мои руки тянутся к его рубашке, пытаясь снять её с него. Однако я не могу дождаться, потому что, когда обнажается лишь малейшее количество бронзовой кожи, мои руки тянутся туда, скользя вверх по его животу и исследуя очерченные мышцы. Я трепещу от ощущения этого красивого мужчины, и жар его тела переполняет меня.

Мой мозг всё ещё выкрикивает мне предупреждения, но с каждой секундой мне становится легче их игнорировать, и я это делаю. Я игнорирую все последствия и отдаюсь его поцелую. Его рот ненадолго отрывается от моего, и его губы прижимаются к мочке моего уха.

— Всё в порядке, Реджина? — шепчет он мне на ухо.

Я даже не могу ответить. Я просто молча киваю, а затем его руки тянутся к низу моей рубашки и поднимают ее. Я слышу, как отрывается пуговица, но мне плевать, что это моя любимая белая рубашка.

Его рот отстраняется от моего уха, когда блузка спадает с моих плеч, и когда наши глаза встречаются, я вижу чистое обожание. Этот мужчина считает, что я красивая, и на мгновение я тоже. Его взгляд боготворит меня, скользя по моим пышным изгибам и заставляя меня согреваться изнутри.

— Ты чертовски великолепна, Реджина, — хрипит Райан. — Даже красивее, чем я себе представлял.

Представлял? Он думал обо мне? Очевидно, так оно и есть, потому что в следующий момент его руки расстёгивают мой лифчик, и кружевные чашечки соскальзывают с моей груди. Теперь я полностью обнажена перед ним до пояса, и Райан издаёт глубокий сдавленный звук, прежде чем наклонить голову, чтобы засосать в рот твёрдый розовый сосок.

— Ох! — я блаженно вздыхаю, откидывая голову назад от удовольствия. Горячие вспышки похоти пробегают прямо от моего соска к влагалищу, и я дрожу, ожидая большего. Райан лишь тихо посмеивается, прежде чем влажно скользнуть к моему другому соску. Он сосёт и этот, а затем облизывает, заставляя меня извиваться от удовольствия.

— О, Боже! — визжу я, запуская руки в его густые чёрные волосы. — А что насчёт детей?

Он ухмыляется.

— Что насчёт них?

— Что, если они проснутся и увидят нас?

Райан тихо смеётся.

— Уже поздно, милая. Они крепко спят в своих кроватях и не собираются просыпаться. Кроме того, я не против, если они нас заметят. Они просто увидят, как их отец делает всё возможное, чтобы их вырастить. Это будет ранний урок о пестиках и тычинках.

Я хихикаю.

— Боже мой, ты такой плохой.

Он просто пожимает плечами и снова целует мой сосок, прежде чем засосать его в рот. Я содрогаюсь от его действий, извиваясь от удовольствия от чувственного движения его языка.

— Мм-м, это так приятно.

Он ухмыляется.

— Это так, правда? Будет ещё лучше, дорогая.

Ловкими пальцами красавец помогает мне снять джинсы, и я сижу перед ним совершенно голая в одних трусиках.

— Раздвинь ножки, — хрипит Райан.

Я краснею.

— Прости?

Он снова ухмыляется хищным взглядом.

— Положи ноги на кресло, милая, и раздвинь колени. Я хочу посмотреть, насколько ты возбуждена.

Щёки у меня сейчас горят, но я делаю, как он просит. Медленно я подтягиваю ноги вверх так, чтобы ступни балансировали на краю кресла, и раздвигаю бёдра. Его голубые глаза темнеют, и Райан резко рычит, втягивая в себя мокрую ткань.

— Я знал, что ты шлюха, — хрипит он, нежно проводя пальцем по мокрому пятну у меня на трусиках. — Ох, чёрт, какая порочная шлюха.

Я стону, наслаждаясь пошлыми разговорами. Раньше я встречалась с мужчинами, но они были ничем по сравнению с этим. Они не смогли бы говорить развратно, даже если бы попытались, и слова Райана волнуют меня до глубины души. Он снова смеётся, когда я истекаю влагой, и влажное пятно на моих трусиках становится ещё больше. Затем он касается меня.

Медленно он стягивает с меня трусики, оставляя мокрое кружево упасть на пол. Теперь я полностью обнажена перед этим красавцем, мои ноги раздвинуты и открыты для его прикосновений. Моя большая грудь дрожит в предвкушении, и я издаю тихий стон.

Его глаза на секунду встречаются с моими.

— Не волнуйся, детка. Всё будет.

Он раздвигает мои лодыжки шире, а затем медленно проводит большим пальцем по моей блестящей щели. Это неловко, но, когда он добирается до моей дырочки, мои бёдра непроизвольно дёргаются, пытаясь втянуть его. Миллиардер глубоко хихикает, прежде чем снова подняться и обвести мой клитор.

— Детка, я знаю, что тебе это нужно. Но будь терпелива ради меня.

Затем он раздвигает мои ноги и опускает голову, облизывая меня от ануса до клитора. Я ничего не могу с этим поделать. Я вскрикиваю, мои руки вцепились в подлокотники кресла.

— Ох, блин! — это мой крик. — Трахни меня!

Райан снова смеётся.

— Я сделаю это, детка, сделаю. Но дай мне минутку насладиться этим пиршеством.

Мужчина снова опускает голову и на этот раз просовывает язык в мою дырочку, заставляя меня пульсировать. Горячий мёд льётся ему в рот, и он весь его глотает, смакуя мой аромат.

— Чёрт возьми, детка, на вкус ты будто сделана из клубники, — стонет он. — Вот чёрт.

Его руки тянутся к моей груди, в то время как его язык и зубы творят чудеса с моим клитором. Я перекидываю ногу через его плечо и подношу обе руки к его затылку. Ни один мужчина ещё никогда так не нападал на меня, и по моей киске пробегает дрожь.

— О, Боже мой, Райан! — хнычу я. — Ох, трахни меня!

Мои щёки краснеют, потому что я никогда в жизни не говорила таких пошлых слов. Обычно я довольно молчалива в постели, но этот мужчина разрушает все мои границы и выявляет распутную женщину внутри.

Он посмеивается глубоко в моих складках, и вибрация заставляет меня дрожать.

— Блядь, — стону я снова.

Но это оказывается слишком много. Этот мужчина невероятно властен и, наконец, позволяет мне спрыгнуть со скалы. Моя кульминация окутывает меня так же уверенно, как океан окутывает дайвера. Я тону в ощущениях и теряю чувство времени и места. Горячие пульсации пронзают моё влагалище, и я снова кричу, когда моя грудь подпрыгивает.

— О, Боже!

Всё мое тело сводит судорогой, и из дырочки хлещут горячие соки. Райан вообще не против. Он прижимается губами к обеим сторонам моей киски и глубоко впивает острый женский нектар.

Но когда я начинаю расслабляться, Райан встаёт, его щёки и рот блестят. Я задыхаюсь, но он совершенно не смущается.

— Дорогая, мы ещё не закончили, — говорит он. — Отнюдь не закончили.

Медленно он позиционирует меня так, что я откидываюсь назад и раздвигаю ноги. Он становится на колени между моими бёдрами и быстро расстёгивает брюки. Огромный член выскакивает, и мои глаза расширяются.

— О, боже мой, — мой гортанный стон.

— Я знаю, дорогая, — успокаивает Райан, наклоняясь вперёд, чтобы снова укусить сосок. — Я не хотел тебе его показывать, потому что некоторые женщины пугаются, когда видят его. Но ты уже кончила и расслаблена, так что всё получится.

Медленно он прижимает кончик к моей пульсирующей дырочке, и я издаю тихий вопль, дрожа. Его головка словно разрывает меня пополам, и я хватаюсь за края кресла.

— Боже мой! — я снова кричу. Райан протягивает руку вниз, чтобы потереть мой клитор, и я ахаю.

— Да, детка, — грохочет он, погружаясь глубже. — Расслабься. Просто расслабься.

Вскоре он полностью оказывается во мне и на мгновение останавливается. Мы оба смотрим вниз, и вид развратный. Он во мне по самые яйца, только основание его члена видно там, где мои губы крепко сжимают его. Я снова стону, сжимая его внутренними мышцами, что заставляет его выругаться.

— Чёрт, — рычит он. — Вот Чёрт.

Затем мир сходит с ума. Райан начинает двигаться внутри меня, и это ощущение заставляет меня хотеть большего. Каждая клеточка моего тела жаждет этого красивого мужчины, мои пальцы впиваются в его спину, а ноги изо всех сил тянутся навстречу каждому его толчку. Он входит и выходит, дразня меня, заставляя жаждать удовольствия, которое может дать только он.

— Райан, — задыхаюсь я. — О, боже, Райан…

Затем оргазм снова накрывает меня. Дикая дрожь сотрясает моё тело, а спина выгибается в воздухе. Я кричу, прижимая его к себе, моя голова наклоняется, моя шея обнажена для его поцелуев. Мужчина становится почти яростным от своих толчков. Его бёдра раскачиваются назад и вперёд, а из груди вырывается низкое рычание.

— Ебать! — ревёт он, толкаясь в меня так сильно, что кресло буквально откидывается назад. — Черт, детка! БЛЯДЬ!

Горячее семя льётся в мою киску, и я тоже вскрикиваю, хватаясь за его бронзовые плечи. Боже, он ощущается так хорошо!

Я падаю ему на грудь, хотя знаю, что не должна этого делать. Моё сердце колотится, и я не могу поверить, что только что переспала со своим работодателем. Но это не имеет значения. Этот момент идеален, и я хочу сохранить его как можно дольше.

Райан, кажется, тоже так думает. Он тыкается носом в мою шею и нежно целует меня в плечо. Его руки нежно скользят по моей спине, и он издаёт тихий смешок.

— Что? — шепчу я, встречаясь с ним взглядом.

Голубой взгляд насыщен, но всё ещё наполнен оттенком голода. Он снова смеётся и тыкается носом в мою щеку.

— Я просто не ожидал, что это произойдёт, — отвечает он.

Я хихикаю.

— И я нет. Разве не ты напоил меня, прежде чем мы с тобой переспали?

Он смеётся.

— Милая, ты совсем не была пьяна, как и я. И это хорошо. Мне не нужно быть пьяным, чтобы спать с тобой. На самом деле, я не хочу этого делать, потому что хочу наслаждаться каждым моментом. Кроме того, теперь, когда это произошло, второй шаг — ужин и кино, да?

Моя очередь смеяться. Как будто мы уже сложившаяся пара, и вскоре я сижу в его рубашке, которая облегает мои формы. Он натягивает боксеры, выставляя напоказ свою бронзовую, подтянутую грудь. Мы едим и говорим очень много слов, но следующие тридцать-сорок минут ни о чём не говорим. Я специально избегаю обсуждения того, что только что произошло, и Райан делает то же самое. Но в то же время, что мы делаем? Я всего лишь временный помощник, которого он пригласил, чтобы присматривать за своими детьми. Внезапно я точно знаю, что как только пожарные позволят нам уйти, Райан отправит меня прочь и покончит со всеми сумасшедшими осложнениями, которые приносит наша неосмотрительность.

Но это в будущем, а я хочу жить моментом. Очевидно, Райан тоже, потому что он допивает остатки напитка и поднимает меня на руки. Он несёт меня наверх, в главную спальню, и мы снова занимаемся любовью, на этот раз медленно и сознательно. Мы изучаем друг друга без настойчивости, но со всей страстью. Когда он снова входит в меня, я поднимаю глаза и вижу, что эти голубые глаза смотрят на меня, наполненные чем-то, напоминающим обожание. Возможно ли это вообще? Ещё слишком рано, но, когда я смотрю на него, моё сердце наполняется любовью.

Райан

Реджина заходит на кухню в джинсах, которые, кажется, созданы специально для того, чтобы меня возбуждать. Они подчеркивают округлость её упругой задницы, и я не могу не пялиться на неё. Я, конечно, веду себя глупо. Девушка не впала в отчаяние только потому, что я насиловал её всю ночь напролет. Я удивлён, что она вообще может сводить ноги и ходить, учитывая, как сильно я над ней потрудился.

С другой стороны, невозможно не восхищаться девушкой, чьи полные бёдра и упругая попка так соблазнительно натягивают ткань. Реджина ловит мой взгляд и улыбается.

— Доброе утро.

— Доброе, — отвечаю я. — Как тебе спалось прошлой ночью? — я злобно ухмыляюсь ей, зная, что никто из нас не сомкнул глаз. Но она просто снова невинно улыбается.

— Я очень хорошо спала, — отвечает она, хватая кофе, который я налил ей. — На самом деле очень хорошо. Я не уверена, что смогла бы выспаться лучше, если бы попыталась.

Я иду к графину прямо за ней.

— Это правда? Ну, мне интересно, как это произошло, потому что я не сомкнул глаз.

Проходя позади красивой девушки, я щипаю её за задницу так сильно, что она подпрыгивает. Реджина резко вздыхает, а затем разражается смехом. Меня охватывает трепет. Я бы взял её прямо здесь, на кухне, если бы детей не было дома.

Но это поднимает вопрос о характере наших свиданий. Реджина пробыла в моей постели каждую ночь в течение недели, и на протяжении ночи мы переплетались своими конечностями. Она горячо вздыхает, когда я вхожу в неё, и каждый раз это кажется таким правильным. Как будто ей здесь самое место. В моей кровати. В моём сердце.

Симпатичная брюнетка бросает на меня озорной взгляд, а затем снова смеётся.

— Знаешь, ты говоришь о детях так, будто они — сущее наказание, но это ты. Это ты неисправим.

Я наклоняюсь вперёд и прижимаюсь ртом к её уху, скользя рукой по её упругой попке и приятно сжимая её.

— Дорогая, я понятия не имею, что означает это слово. Действительно, никакого.

Реджина снова хихикает, игриво хлопая меня по руке.

— Уйди, сумасшедший, — говорит она.

Я снова щипаю её восхитительную попку, и она визжит.

— Завтрак на столе, — молвлю я, всё ещё ухмыляясь, пока иду в столовую. Я оглядываюсь назад, как раз вовремя, чтобы увидеть, как она смотрит на мою задницу, её лицо покраснело. Я смеюсь, и она смотрит мне в глаза. Контакт электрический, и всё, чего я хочу, — это изнасиловать её прямо здесь, на полу. Чёрт, я так потерялся в этой женщине.

Я захожу в столовую и, к моему удивлению, некоторые дети уже здесь. Ох, чёрт, они только что слышали, что происходило по соседству? Но они деловито дерутся из-за коробки «Lucky Charms» и даже не замечают, когда я вхожу. Я ставлю апельсиновый сок, моё сердце бешено колотится. Но затем Реджина входит позади меня и в отместку слегка проводит рукой по моей заднице. Прикосновение электрическое, но из-за детей я не могу среагировать. Эти чёртовы дети. Она победоносно ухмыляется, проходя мимо меня, и я думаю о том, как сотру это выражение с её лица, когда мы уединимся.

— Привет, Реджина, — щебечет Ребекка, кладя в рот зефир, прежде чем раскрыть руки для объятий.

— Доброе утро, принцесса, — говорит наша няня, заключая мою дочь в огромные медвежьи объятия. Их волосы на мгновение сливаются, а цвет настолько похож, что они выглядят на мать и дочь. Моё сердце колотится. Затем близнецы решают, что им тоже нужно немного внимания, и прижимаются к Реджине, по одному на каждой ноге, как обезьянки.

— Рэйчел, Руфус, мы не в зоопарке, — говорю я. — Никаких обезьяньих дел. Не во время завтрака.

Конечно же, мои дети меня полностью игнорируют. В этот момент в столовую входит Ронни, и как только он видит Реджину, мой сын склоняется в театральном поклоне.

— Доброе утро, миледи, — произносит Ронни. — Как спалось?

— Хорошо, — улыбается она в ответ, поднимая Руфуса и Рэйчел. — Пойдёмте, милые. На свои стулья, завтракать. Я знаю, что вы можете.

Начался утренний хаос, и я качаю головой, занимая своё место во главе стола. Мы немного успокаиваемся, и вскоре дети уже с удовольствием жуют.

— У меня большое объявление, — объявляю я. Реджина смотрит на меня со своего места. Её карие глаза выглядят тревожными, но через несколько секунд возвращаются к спокойному состоянию.

— Какое папочка? — спрашивает Ребекка. — Какое важное объявление? Неужели мы можем выйти сейчас?

Я киваю.

— Я говорил с начальником пожарной охраны непосредственно перед тем, как приготовить завтрак, и мы все можем выходить на улицу. Больше никакого заключения! — все аплодируют, и я поднимаю руку. — Подождите. Есть ещё кое-что. — Я жду, пока они успокоятся, и говорю: — Мы собираемся в двухнедельный отпуск. Кто хочет поехать к бабушке?

Раздаются ещё более возбуждённые аплодисменты, а затем Ребекка спрашивает:

— Реджина поедет с нами?

Я качаю головой.

— Реджина уже давно с нами, и ей нужен перерыв. Она сможет отдохнуть подальше от вас, обезьянок.

Я бросаю взгляд на красивую брюнетку: она кажется спокойной, по крайней мере внешне.

— Ты уверен, что тебе не нужна моя помощь? — тихо спрашивает Реджина.

— Мои мама и папа не позволили бы тебе и пальцем пошевелить, — говорю я. — И они никогда не дадут нам ни минуты побыть наедине, — поняв, что я только что сказал, я быстро поворачиваюсь к детям. — Правда, дети? У них всегда есть для нас много интересного, когда мы у них дома, верно?

Раздается хор согласия, и я улыбаюсь, когда Рико говорит:

— Я попрошу всех начать собирать вещи.

Вот так все дети выбегают из комнаты, но Ребекка отбегает и снова обнимает Реджину.

— Я буду писать тебе по электронной почте каждый день! — она поворачивается ко мне и говорит: — Ты мне поможешь, да, папочка?

— Конечно, принцесса.

Моя дочь улыбается и выбегает из столовой, оставляя нас с Реджиной одних.

— Ты уверен, что не хочешь, чтобы я поехала с тобой? — спрашивает она.

Я качаю головой.

— Тебе нужен отпуск, дорогая. Чёрт, после этого нам всем нужен отпуск. — Затем я вздыхаю. — Возможно, я неправильно выразился. Я хочу, чтобы ты поехала с нами, но не так, как ты думаешь. Я хочу оставить детей с родителями и провести две недели с тобой в номере отеля. Нам даже не придётся выходить на улицу, потому что ты будешь занята подо мной.

Она краснеет от моих слов, и её глаза сверкают. Мне нравится, что в последние несколько недель мы занимались сексом каждую ночь, но разговоры об этом всё ещё заставляют её стесняться. Она распутничает в нашей спальне, но иногда мой пошлый рот всё ещё шокирует её. Я накрываю ее маленькую руку своей.

— Нет, я серьёзно, дорогая. Ты действительно заслуживаешь отпуска, и, если ты будешь с нами у моих родителей, у тебя не будет возможности отдохнуть. Воспользуйся этой возможностью, чтобы пойти на спа-процедуры и побаловать себя, детка. Я дам тебе немного денег на эту прогулку.

Её щеки краснеют.

— О, Райан, в этом нет необходимости.

Я качаю головой и сжимаю её руку.

— Да, есть. Я хочу, чтобы ты была красивой, пышной и отдохнувшей после того, как мы вернёмся от родителей. Тебе лучше сделать как я говорю, — добавляю я с улыбочкой. Она хихикает, а затем говорит:

— Ну, я обещала маме, что увижусь с ней после того, как нам наконец разрешат выходить. Полагаю, я могла бы провести с ней день или два.

Я улыбаюсь.

— Езжай, дорогая. Передавай привет своей маме. Она, наверное, очень беспокоится за тебя с тех пор, как услышала о пожаре.

Реджина кивает.

— Она знает, что с нами всё хорошо, но она будет рада увидеть меня лично.

Я киваю и снова сжимаю руку Реджины.

— Насчёт нас не переживай. Урсула вернется завтра, поэтому она позаботится о доме, а мои родители помогут с детьми. Езжай.

Реджина кивает.

— Я понимаю. Ты пытаешься избавиться от меня.

Я притягиваю её для глубокого поцелуя, оставляя её запыхавшуюся за обеденным столом. У неё привкус сладкого сиропа, и меня больше не волнует, увидят ли что-то мои дети.

— Я не пытаюсь избавиться от тебя, — выдыхаю я ей в рот. — Ничто не сделает меня счастливее, чем держать тебя рядом, Реджина. Но всё же навести родных, чтобы они не думали, что я тиран, манипулирующий всем твоим временем. Я хочу однажды встретиться с ними, и лучше произвести хорошее первое впечатление сейчас.

Она задыхается, её щёки краснеют.

— Ты хочешь с ними встретиться?

Я киваю.

— Когда-нибудь. Почему нет?

Она кусает губу.

— Ну, я просто не думала…

Я криво улыбаюсь ей.

— Не думала, что у нас есть потенциал на долгосрочную перспективу? Я так не считаю, Реджина. Ты теперь часть моей жизни. Очень приятная, пышная часть, и я хочу, чтобы она хорошо отдохнула, когда мы вернёмся. Так что сделай это.

Реджина снова смеётся, но на этот раз в её шоколадных глазах я вижу надежду. Её щёки розовые, и она такая милая и счастливая, что я внезапно понимаю, что это то, чего я хочу. Я хочу посвятить свою жизнь тому, чтобы сделать её счастливой, и наклоняюсь, чтобы поцеловать её в последний раз.

— Иди собирайся, — говорю я. — Мы вернёмся в ближайшее время.

На этот раз Реджина целует меня в ответ, прежде чем отстраниться.

— Не создавайте никаких проблем, пока будете в отъезде, — легкомысленно говорит она, прежде чем встать из-за обеденного стола.

Я ещё раз шлёпнул её по круглой заднице, пока она убегала.

— О, я не буду.

Конечно, наши выходки на этом не заканчиваются. Несмотря на мои самые лучшие намерения, я в конечном итоге следую за Реджиной наверх, и мы занимаемся любовью. На этот раз всё было страстно, но тихо, потому что мы знали, что домашние не спят. Тридцать минут спустя она выходит из душа, и я наблюдаю, как вода блестит на её прекрасном теле, когда она кутается в халат и исчезает из поля зрения.

Я сам немного задерживаюсь в душе. Реджина не единственная, кто постоянно трудился, и я позволил горячей воде обжигать мои мышцы. Чёрт. Она влюблена в меня? Определённо похоже на то, ведь мы проводим каждую ночь вместе. Мы даже сейчас вместе в главной спальне, хотя мои дети не спят.

Выйдя из ванной, я направляюсь к шкафу, чтобы начать одеваться. Я совершенно счастлив и иррационально доволен. На самом деле, я даже насвистываю, и это приятно.

Одевшись, я направляюсь к детям, но затем слышу голос Реджины, доносящийся из гардеробной, и с улыбкой оборачиваюсь. Она должно быть не знает, что я вышел из душа, потому что негромко разговаривает по телефону. Голос у неё приглушённый, но я могу разобрать некоторые слова.

— Я люблю его, Дениз, — слышу я её слова. — Я никогда не была более счастлива в своей жизни.

Ох, чёрт, она меня любит? То есть, если она говорит обо мне. Но моё сердце переполняется счастьем, потому что, честно говоря, я тоже её люблю. Я безумно доволен тем, что Реджина находится под моей крышей, и мне бы хотелось, чтобы она осталась здесь подольше. Наступает короткая пауза, пока говорит человек на другом конце линии, а затем Реджина говорит снова.

— Эти последние четыре недели изменили мою жизнь, и я впервые в жизни чувствую себя привлекательной. — Это вообще не имеет смысла. Как она могла не чувствовать себя привлекательной? Я, конечно, поклоняюсь её изгибам каждую ночь, пока мы не запыхаемся и не начинаем задыхаться.

Следующие несколько минут сводят с ума, потому что всё, что я слышу, — это короткие фразы без контекста.

— Ага.

— Да.

— Возможно, ты права.

— Абсолютно.

— Да.

— Хорошо. Ты тоже заботься о себе. Пока, подруга.

Внезапно в коридоре раздаётся топот маленьких ног, и я понимаю, что мне пора заняться делами. Я спокойно выхожу в коридор, закрывая за собой дверь в главную спальню.

— Джеронимо! — визжит Ребекка. Дети скатываются вниз по лестнице, и я беспечно следую за ними на кухню. Моё сердце всё ещё учащенно бьётся. Она любит меня? Но сейчас моим детям нужно моё внимание.

— Я почти уверен, что средневековые рыцари никогда не знали апачей, — говорю я с улыбкой.

— А? — спрашивает Ронни, его голубые глаза пристально смотрят на меня.

Я смеюсь над своим сыном.

— Джеронимо. Он был вождем апачей и великим воином.

— А патчетти летали? — невинно спрашивает Рейчел.

— Апачи, — отвечаю я. — А-па-чи.

Она снова кивает мне.

— Они летали?

— Ради всего святого, зачем ты это спрашиваешь?

Она качает головой, и Ронни вступает в разговор.

— А почему еще люди кричат «Джеронимо», когда прыгают с парашютом?

Я киваю.

— Хороший вопрос. Парашютисты, прыгая, кричали «Джеронимо» на удачу, и я не уверен, что для этого есть какая-то веская причина. Это просто традиция. Хотя это очень умный вопрос. Если я увижу поблизости вождей апачей, я обязательно спрошу их.

Ронни, похоже, не совсем удовлетворил такой ответ, но он не стал настаивать, потому что только что прибыл Рико.

— Всё готово, папа, — вздыхает мой старший сын. — Мы все собрались.

В этот момент входит Реджина, только что принявшая душ. Её мокрые волосы зачёсаны назад, и она выглядит совершенно невинно с большими карими глазами и в скромном свитере. Если бы мои дети только знали, что мы делали двадцать минут назад…

Но они понятия не имеют, и Рико сияет, когда видит свою няню.

— Я взял с собой пару игрушек для близнецов, — говорит он небрежно. — Бросил их в сумку.

Реджина улыбается ему.

— Отличная мысль, Рико. Я понимаю, почему твой отец доверяет тебе помогать ему с младшими детьми. Ты надежный.

По выражению лица Рико любой мог подумать, что кто-то только что подарил ему щенка. Он смотрит на Реджину с одним лишь обожанием. Опять же, я тоже. Каждая секунда наблюдения за ней с детьми только заставляет меня любить её ещё больше.

В этот момент близнецы решают импровизировать сцену из «Шрека».

— Представляю принцессу Фиону, э-э, Ребекку! — объявляет Руфус, прежде чем Рэйчел врезается в него и сбивает их обоих с ног. Принцесса, о которой идёт речь, царственно протягивает руку.

— Встаньте, мои верные подданные!

Дети подпрыгивают и отдают ей честь так резко, что любой сержант-инструктор может гордиться ею. Ронни снимает пиратскую шляпу, а Рико продолжает понимающе улыбаться из своего угла. Он время от времени поглядывает на Реджину, чтобы убедиться, что она видит, насколько он взрослый, переросший такое ребяческое поведение. Мне нравится, как он её обожает.

— Всё в порядке! — объявляет моя любимая няня, хлопая в ладоши. — Пришло время сесть в колесницу для предстоящего долгого путешествия! Принцесса Ребекка! — Ребекка вскакивает от внимания, её кудри подпрыгивают. Она выглядит так чертовски мило, что я чуть не порчу момент смехом. — Идите вперёд, прекрасная леди! Сэр Рональд?

— Миледи? — спрашивает Ронни.

— Вы замыкаете шествие. Охраняйте своих подопечных ценой собственной жизни!

— Клянусь честью, ваше величество, пока я жив, с ними ничего не случится!

Он поднимает руку высоко в воздух, и я понимаю, что у него в руке тот же игрушечный меч, который был у него, когда Реджина только приехала. Дети направляются к машине, Реджина следует за ними по пятам. Прошло меньше месяца с тех пор, как она приехала, а я уже не могу вспомнить, какой была жизнь без неё.

Без Реджины.

Чёрт возьми. До меня доходит, что следующие две недели я проведу без неё. Я сам разберусь с этими сорванцами, без поцелуя украдкой или лёгкого щипка, чтобы развеять хаос. Я не выдержу без её стонов в моей постели по ночам, когда я восхищаюсь её изгибами, заставляя её кончать снова и снова в моих объятиях.

Я не смогу поцеловать её ещё две недели. Я даже не могу поцеловать её сейчас, пока дети забираются в машину.

Я неохотно открываю дверцу со стороны водителя и встречаюсь с ней взглядом поверх капота автомобиля. Воздух искрится, и между нами возникает электрическая связь. Я хочу что-то сказать, но не могу подобрать слов. Наконец, она улыбается и прерывает связь.

— Развлекайся с детьми, Райан, — тихо молвит она. — Увидимся через две недели

Я официально киваю.

— До свидания, Реджина.

Она расплывается в ещё одной ослепительной улыбке, от которой моё сердце подпрыгивает, и машет мне рукой. С этими словами я сажусь в машину и еду по извилистой дороге, ведущей прочь от нашего дома. Дети уже начали ссориться из-за меня, и внезапно две недели, проведённые у мамы, показались мне тюремным заключением, а не отпуском. Как я буду выживать без Реджины?

Реджина

Я помню, как улыбалась и махала рукой, когда внедорожник исчезал на дороге. Я помню, как махала рукой и улыбалась, даже когда немного умирала внутри.

Они уехали.

Уехали.

Я не увижу Райана две недели, и, хотя я знаю, что это отсутствие лишь временное, моё сердце немного сжимается. Я так привыкла к его большим рукам на моих изгибах и к этому горячему теплу, прижатому к моей спине, пока я сплю. Как я буду жить без него?

Уже немного подавленная, я тащусь обратно в дом и направляюсь прямо к морозилке. Я накладываю мороженое в миску размером с небольшое ведро, а затем наливаю себе галлон вина.

Ладно, я понимаю, что моя реакция зашкаливает. Но всё же моё сердце сжимается, и я вяло сижу за кухонной стойкой, ковыряя ложкой. Несколько вещей крутятся у меня в голове.

Во-первых, «Каберне Совиньон» плохо сочетается с мороженым из манго.

Во-вторых, я люблю его. Я не увлечена им. Я не влюблена в него. Я не начинаю любить его. Я не влюбляюсь. Я уже люблю.

В-третьих, любит ли меня Райан?

Моё сердце трепещет от этого вопроса. Возможно ли это? Было много долгих и многозначительных взглядов. Мы несколько раз медленно и чувственно занимались любовью, и клянусь, он смотрит на меня с обожанием, покачиваясь между моими бёдрами. Но трудно сказать наверняка. Он, конечно, не произнёс этих слов, хотя у меня такое ощущение, что он пытается сказать мне, не говоря этого прямо.

Я смотрю на пустой бокал из-под вина и пустую тарелку из-под мороженого. Я говорю себе, что прожила двадцать пять лет, прежде чем встретила Райана. Я могу пережить пару недель без него. Я смогу выжить, даже если он меня не любит.

Но смогу ли я справиться с этой работой?

Этот вопрос заставляет меня чувствовать себя не лучше, и мои плечи опускаются. Мне нужно встать, убрать беспорядок и пойти в комнату собирать вещи. В момент слабости я подумываю просто остаться в особняке на всё время, но в конце концов решаю уйти. Это слишком жалко таскаться здесь в одиночестве две недели. Лучше пойти куда-нибудь, и я обещала навестить маму.

Сорок пять минут спустя я возвращаюсь в дом своих родителей и открываю окно в спальню, чтобы выпустить затхлый воздух. Моя мама сохранила комнату в том же виде, в каком я её оставила: моя коллекция кукол всё ещё стояла на полках, а розовое одеяло с белыми гофрированными краями все еще лежало на полке.

Не могу поверить, что так скучаю по Райану.

Я скучаю по сексу. Я определённо скучаю по этому. Прошло всего несколько часов с тех пор, как мы в последний раз занимались любовью, а я уже скучаю. Я скучаю по тому, как Райан меня обнимает. Я скучаю по тому, как засыпала у него на груди и просыпалась в его объятиях. Я скучаю по его улыбке. Я скучаю по общению с ним и по нашему смеху. Я скучаю по тому, что вообще ничего не делаю и не говорю, а просто скучаю по тому, чтобы быть с ним, и знать, что он со мной.

Я скучаю по нему остаток этого часа.

Я скучаю по нему и в течение следующего часа.

Я скучаю по нему, изо всех сил стараясь не отвлекаться, пока мама кормит меня обедом и болтает о местных сплетнях.

— С тобой всё в порядке, милая? — Маргарет делает паузу с беспокойством на добром лице. — Ты выглядишь нездорово. Ты заболела?

Я возвращаюсь в настоящее и улыбаюсь.

— Нет, совсем нет. Ну, может быть, чуть-чуть. Утром после того, как дети уехали, я ела мороженое на завтрак.

Моя мама хихикает.

— О, дорогая, это так ужасно! Ты знаешь, что сахар вреден. Хотя это нормально. Ты в отпуске и заслуживаешь это. Порция мороженого тебе не повредит.

Я улыбаюсь и киваю, хотя мой желудок слегка переворачивается. На самом деле я это не выдумывала. От мороженого у меня в желудке всё переворачивается, и я быстро извиняюсь, чтобы сходить в туалет.

Но общение с родителями не отвлекает меня от Райана. Я скучаю по нему весь день и скучаю по нему за ужином. Той ночью я сплю, мне снится, что его большое бронзовое тело лежит со мной в постели, а его губы на моих.

Утром я просыпаюсь от вибрации телефона и лениво тянусь к трубке. Пришло сообщение от Райана, и моё сердце забилось быстрее.

Доброе утро красавица. Наслаждайся, эти две недели скоро закончатся.

Он прочитал мои мысли, и я ответила смайликом с сердечком. О боже, надеюсь, это было не слишком глупо. К сожалению, сообщение уже отправлено, поэтому я не могу его вернуть.

Затем телефон снова звонит, и я вижу, что это моя подруга Дениз. Я падаю обратно на кровать и громко зеваю.

— Привет, девочка! — я произвела лучшее впечатление весёлым голосом. — Как дела?

Дениз тут же начинает болтать.

— Во-первых, позволь мне извиниться за то, что я не была живым полубогом, который разрушал тебя для всех остальных мужчин последние три недели. Я знаю, что ты на самом деле хочешь поговорить с ним, а не со мной.

— Боже, Дениз, всё в порядке, — смеюсь я. — Ты справишься, — всего одна фраза, и она меня развеселила.

— Ну, может, я и не твой парень-миллиардер, — говорит она. — Значит, я могу понять только… как это называется, когда люди вокруг тебя курят травку и это на тебя влияет?

— Связаться с наркоманом?

— Откуда ты это знаешь? Чем ты занимаешься, о чём я не знаю?

Я смеюсь и говорю:

— Ты меня поймала. Я курила марихуану в больших количествах. Нет. Ты же знаешь, я никогда не курю.

Дениз слегка цокает языком.

— Иногда тебе стоит это сделать, потому что это о-о-о-очень вкусно. Но в любом случае, поскольку у меня нет парня-миллиардера, я могу испытать это только через разговоры. Я живу опосредованно через тебя, подруга! — визжит она.

Я тоже смеюсь.

— Ну, я пока не уверена, могу ли называть его своим парнем, но мы можем поговорить об этом позже. Как дела? У нас будет ланч?

— Без вариантов, — говорит Дениз. — Ужин. Угощаешь ты.

— Почему это я угощаю? — я снова смеюсь.

— Привет?!?! Парень-миллиардер! Разве мы только что не говорили об этом? Разве он не выплачивает тебе какую-нибудь премию специально для таких случаев? Ну, знаешь, ленивые обеды со своими подружками, сексуальное бельё, высокие каблуки, которые делают его… — я прервала её.

— Он платит мне зарплату, и да, он дал мне премию на отпуск, но не сказал, на что мне её потратить.

Подруга визжит.

— Боже мой, всё как в кино! Ты получаешь деньги за то, что спишь с ним! Сколько оргазмов у тебя было за последнюю неделю?

— Прекрати, Дениз, — говорю я, всё ещё смеясь. — Пожалуйста.

— Десять? Двадцать? Тридцать? Перестань вести себя как какая-то девственница, — издевательски ругается она. — Кстати, куда ты меня поведёшь сегодня вечером?

— А как насчёт «Хасинто»? — спрашиваю я. — У них лучшая замороженная маргарита.

Я практически вижу, как её голова подпрыгивает вверх и вниз от нетерпения.

— Без вариантов, подруга. Ты знаешь, я люблю эту замороженную шоколадную маргариту со взбитыми сливками сверху.

Честно говоря, для меня это звучит отвратительно, но я просто хихикаю.

— Я люблю тебя, Дениз, — молвлю я.

— Я тоже тебя люблю, — нараспев отвечает она, — но ты все равно угощаешь меня ужином!

Мы вешаем трубки после нескольких минут разговора о моих родителях, её семье, о том, следует ли ей завести собаку или, я думаю, кошка будет лучшим выбором. Не думаю, что когда-либо я с нетерпением ждала ужина с Дениз больше, чем сейчас. Я ломаю голову, пытаясь решить, с чего начать, потому что хочу рассказать ей всё о Райане. Она знает, что я уже люблю его, потому что я держала её в курсе своей жизни, когда могла. Но сейчас самое время поделиться подробностями. Мне даже хочется рассказать ей, как он двигается надо мной, как его губы касаются моей шеи, пока его руки исследуют меня, как он что-то делает кончиком пальца там, где тот прижимается…

Нет, я не могу. Дениз, возможно, моя лучшая подруга, но то, что я чувствую к Райану, очень реально, и почему-то было бы неправильно поделиться всем с моей подругой. Я просто буду придерживаться общих слов и оставлю всё как есть. Надеюсь, Дениз будет болтать о том парне, с которым она встречается в последнее время.

Вечером того же дня я подъезжаю к парковке у «Хасинто». Громкий сигнал пугает меня так сильно, что я чуть не падаю, выходя из машины.

— Реджина! — я поворачиваюсь на звук голоса Дениз, как только прихожу в себя. Она выскакивает из машины и бежит ко мне. Она обнимает меня и визжит, сжимая так сильно, что я ахаю, хотя она почти вдвое меньше меня.

Я возвращаю ей объятия с такой же любовью.

— Дениз! Боже мой, как приятно тебя видеть.

— Я знаю, прошёл уже год! — Дениз говорит.

— Прошло чуть больше месяца, — смеюсь я.

— Ну, ты хорошо выглядишь, подруга! Тебе определённо идёт на пользу много секса.

— Боже мой, ты собираешься вести себя так весь вечер?

Дениз зло усмехается.

— Ага! Я хочу услышать всё о твоём парне-миллиардере, и не смей упускать ничего из виду.

— Что ж, тогда нам лучше пойти внутрь и покончить с этим, — говорю я с притворным раздражением.

Через несколько минут мы сидим за столом, наслаждаясь закусками и вином.

— Итак, — произносит Дениз, — расскажи мне всё. Мне нужны подробности. — Её брови игриво покачиваются, а злая ухмылка становится шире.

Я закатываю глаза и тяжело вздыхаю, но затем хихикаю. Я больше не могу притворяться.

— Честно говоря, это потрясающе. Дети замечательные, а Райан такой милый. Он добрый и щедрый и…

— Хорошо одарён?

Я пристально смотрю на неё, но моя попытка быть серьёзной снова заканчивается хихиканьем. Я киваю и понижаю голос, прежде чем оглянуться вокруг.

— Как конь.

— Я знала это! — Дениз радостно щебечет. — Райан Блайт в жизни такой же горячий, как и в рекламе, не так ли?

Я оглядываюсь вокруг, шикая на неё.

— Ещё жарче, — признаюсь я шёпотом. — Но дело не только в этом; во всём. Он так добр и мил со мной. Я чувствую себя его девушкой, а не просто няней его детей.

— Как будто ты его девушка? — Дениз качает на меня головой, как на маленького ребёнка. — Там, откуда я родом, ты называешь девушку девушкой, когда занимаешься с ней регулярным сексом. Ты же живёшь с ним и заботишься о его детях. Чёрт, ты ближе к жене, чем к девушке.

От этой мысли мои щёки краснеют.

— Боже мой, — заикаюсь я, хотя эта мысль согревает меня изнутри. Жена. Любимая девушка. Всё это звучит так правильно. Затем я игриво качаю головой. — Нет, нет. Я здесь только для того, чтобы позаботиться о его детях. — Дениз многозначительно смотрит на меня, пока я не добавляю: — И иногда о его эрекции.

Дениз тоже хихикает, прикрывая рот рукой, как будто мы делимся огромным секретом.

— Ух ты, мне нравится эта Реджина! Если бы я знала, что достаточно одного члена, чтобы заставить тебя расслабиться, я бы давно тебе кого-то нашла. Не то чтобы кто-то из моих знакомых может надеяться сравниться с твоим миллиардером Геркулесом или вроде того.

— Дениз, перестань называть его миллиардером или Геркулесом. Это не так. Но да, я и не знала, что могу испытывать столько оргазмов подряд.

— Чёрт возьми! — Дениз почти кричит от волнения. — Посмотри на себя! Девушка миллиардера немного пошалила, и теперь у неё пошлый рот. Что бы сказали твои родители?

— Жена миллиардера, — поправляю я. — Как ты мне так любишь напоминать, я теперь живу с ним.

— Конечно, мои извинения, леди Блайт! — она говорит. — Как я уже сказала, от няни до мамочки за месяц!

Но это заставляет меня остановиться.

— У Райана уже пятеро детей, — молвлю я. — Он сказал, что больше не хочет.

Дениз машет рукой.

— Да ладно. Любой, у кого пятеро детей, сказал бы так, но этот парень не может насытиться тобой, Реджна. Кроме того, ты же хочешь детей? Я уверена, что ты сможешь убедить его.

Я киваю, внезапно поражённая. Что, если мы начнём встречаться по-настоящему, а Райан будет придерживаться своей позиции насчёт детей? Что мне делать? Моё сердце начинает колотиться, но я заставляю себя успокоиться. До этого момента нам ещё далеко, и сейчас бессмысленно волноваться по этому поводу.

Остальная часть ужина почти такая же. К тому времени, как мы уходим, я смеюсь до боли в боках и наелась тамале и маргариты. Но когда я еду домой, та же мысль не даёт мне покоя. Я всегда хотела детей, но что, если Райан больше не захочет? Будет ли у нас тогда будущее?

На сердце у меня тяжело, я нажимаю ногой на педаль газа и смотрю в тёмную ночь. Только время покажет, сейчас рано об этом даже думать.

Или так я говорю себе.

Реджина

На следующее утро я просыпаюсь и внезапно понимаю, почему я была такой напряжённой после вчерашнего ужина.

У меня задержка месячных. На самом деле, я не думаю, что у меня были месячные и в прошлом месяце, после того как мы с Райаном начали спать вместе. Ох чёрт, ох чёрт! Почему я не обратила на это внимание? Обычно мой организм работает как часы, но, думаю, из-за пыла и волнения от общения с миллиардером это выскочило у меня из головы.

Я слетаю с кровати и натягиваю одежду. Только будучи на полпути к двери, я понимаю, что на улице ещё темно, и смотрю на свой телефон. Сейчас всего четыре утра. Быстрый поиск на телефоне показывает, что ближайшая аптека откроется в семь, то есть через три часа.

Как мне дожить до этого?

Мой телефон издаёт звуковой сигнал, и я смотрю вниз, моё сердце подпрыгивает. Это сообщение от Райана. Получить от него сообщение в такой странный час не так уж и необычно, потому что в последнее время у него проблемы со сном. Кажется, мы так привыкли лежать вместе в постели, что ночи нам обоим кажутся длинными и одинокими.

«Привет, дорогая», — пишет он. — «Я скучаю по тебе. Я думал о тебе и не могу дождаться, чтобы увидеть тебя снова».

Я не могу разбираться с этим прямо сейчас, но знаю, что должна ответить, поэтому просто отправляю в ответ смайлик с сердечком. Он тоже отправляет мне такой же в ответ, и у меня перехватывает дыхание. Мы влюблены? Но что, если я беременна?

Я спешу в душ и включаю холодную воду на полную мощность. Мне нужно очистить свой разум. Я должна получить ответы. На пять минут я чувствую себя лучше, но, когда выхожу из душа и вытираюсь, я снова впадаю в полную панику. Пробую дыхательные упражнения. Я даже пытаюсь медитировать, но мои мысли просто не дают мне сосредоточиться.

Райан не хочет ребенка.

Но что, если я беременна?

Райан не хочет ребенка!

Но что, если я беременна?

Райан не…

— Блин! — я тихо ругаюсь. Внезапно я понимаю, что в моих глазах наворачиваются слёзы, и смотрю на свои руки. Они сжимают друг друга, костяшки пальцев почти белые. Райан не хочет ребенка, но я могу быть беременна прямо сейчас. Эта мысль продолжает повторяться, как надоедливая песня, которая не выходит из моей головы.

К несчастью, мне в голову приходит событие из восьмого класса. В то время мы проходили модуль под названием «Наши тела, мы сами», и они наняли специального преподавателя для чтения лекций по подростковому возрасту и сексуальности. Мой тренер по физкультуре, уже злой тем, что её занятия были заменены, был раздражён глупостью презентаций. После того как специальный инструктор ушёл, он встал и сказал:

— Ну, это отстой. Девочки, суть в том, что, если вы достаточно взрослые, чтобы позволить мальчику засунуть в вас свой член, значит, вы достаточно взрослые, чтобы нести ответственность.

Передо мной висит образ его сурового, осуждающего лица.

— Идите на хуй, тренер Хоаг, — говорю я тихо. Я достаточно взрослая, чтобы брать на себя ответственность, но иногда это не так очевидно. Ребёнок — это не только ответственность. Младенец — это ребёнок, которому нужны любовь и смех. Что произойдёт, если папа не захочет участвовать в этом?

Я начинаю набирать сообщение Дениз, но затем удаляю его. Вместо этого я беру телефон и звоню ей. Сейчас около шести тридцати, так что всё не так уж и плохо.

— Ур-р-румпф, — зевает она, когда отвечает. — Подруга, пусть это будет что-то хорошее. Мне снился мокрый сон про Спенсера-Членсера, когда…

Я прервала её.

— Боже мой, — говорю я, и тогда всё, что я могу сказать, становится совершенно неуместным, потому что я плачу. Это уродливые, душераздирающие рыдания, и в них нет той очищающей силы, которую обычно приносят слезы радости. Если она спросит, почему я плачу, я этого не услышу. Всё, что я слышу, это звук моих надежд и мечтаний, которые рушатся, падают на землю и разлетаются на части. Я не могу формировать слова. Я не могу думать. Я ни черта не могу сделать.

— Подруга, — раздаётся панический голос Дениз. — Реджина! Ответь мне! В чем дело?

— Я… у меня задержка, — наконец выговариваю я между рыданиями. — У меня не было менструации уже два месяца, и я только сейчас это осознала.

Она делает паузу на мгновение.

— Хорошо, но ты ещё не знаешь наверняка, верно?

Я снова рыдаю.

— Он не хочет больше детей. Он категорически против большего.

Какое-то время она ничего не говорит, а потом произносит:

— Прямо сейчас тебе просто нужно сделать тест, Реджина. Твой мозг ходит по кругу, пытаясь придумать «а что, если», и это сводит с ума. Может быть, у тебя действительно простой сбой, но пока не узнаешь наверняка, нет смысла лезть на стены и корить себя.

Я немного всхлипываю на своём конце линии.

— Милая, послушай меня, — убедительно говорит она. — Давай не будем накручивать себя, пока не узнаем наверняка, ладно? Когда можно будет сделать тест на беременность?

Всё ещё всхлипывая, я отвечаю:

— Эм, я думаю, аптека откроется в семь.

— Хорошо, — успокаивающе говорит Дениз. — Это всего через пятнадцать минут. Когда аптека откроется, сделай тест и позвони мне, когда будешь знать результат. Если выйдешь сейчас, ты попадешь туда к открытию. Я обещаю тебе, всё будет хорошо. Звучит неплохо?

Я киваю и ещё немного всхлипываю в трубку.

— Это моя хорошая девочка, — успокаивает меня Дениз. — Теперь садись в машину. Мой компьютер сообщает, что магазин «Уолгрин» на перекрёстке Пятой улицы и Эшвуд откроется через пять минут. Направляйся туда, хорошо?

Я снова рыдаю и тихим голосом говорю:

— Спасибо.

Голос Дениз добрый.

— В любое время, подруга.

Медленно вешаю трубку и делаю глубокий судорожный вдох. Затем я беру ключи и выхожу. Ещё раннее утро, и на траве лежит роса. В районе тихо, и ничего не движется, пока я еду в «Уолгрин». После того, как я паркую машину, я просто сижу там немного. Моё сердце колотится, а щёки краснеют. Сейчас или никогда.

Когда я захожу в магазин, я первый покупатель. Меня встречает дородный мужчина в синем жилете.

— Могу я вам помочь, мэм?

Мой голос звучит слабым.

— Подскажите, пожалуйста, где я могу найти тесты на беременность?

Мои щёки тут же краснеют, и я чувствую себя так, словно снова учусь в начальной школе. Но, к счастью, мужчина добрый и глазом не моргает.

— Прямо в конце зала, — говорит он. — Я подготовлю для вас брошюры.

Я бормочу слова благодарности и спешу в заднюю часть магазина. Но когда я смотрю на витрину, у меня замирает сердце.

Слишком много вариантов. Есть большие коробки и маленькие, разные бренды, разные типы тестов и так много вариантов, что я чувствую себя ошеломлённой.

«Ты можешь это сделать, Реджина», — говорит голос в моей голове. «Ты должна это сделать».

Я хватаю тест узнаваемой фирмы с полки и спешу к кассе самообслуживания, а затем выбегаю с покупкой в полиэтиленовом пакете. Затем я сажусь в машину и снова плачу, как четырёхлетняя девочка, поцарапавшая колено. Должно быть, это гормоны беременности, хотя эта мысль заставляет меня плакать ещё сильнее.

Проходит пятнадцать минут, и я дома. Солнце уже взошло, и сверкающие огни танцуют на траве. Такое ощущение, что это мог быть любой другой день, но я знаю правду. Один из самых важных моментов в моей жизни уже не за горами, и моё сердце колотится. Внезапно мой сотовый снова пищит. Это Райан, и впервые моё сердце замирает в груди, когда я вижу его сообщение.

«Люблю тебя, красотка».

Я не могу в это поверить. Когда я чувствую, что мой мир вот-вот рухнет, он пишет мне, чтобы сказать, что любит меня? Что это вообще значит? Означает ли это «Я люблю тебя» то, что говорят друг другу влюблённые? Или это обычное приветствие: «Привет, здравствуй»? Даже мы с Дениз говорим друг другу, что любим друг друга, но ясно, что мы не говорим о глубокой романтической любви. У нас с Дениз другая любовь. Так о какой любви говорит Райан?

Слёзы начинаются снова, но я заставляю себя выйти из машины. Я пробираюсь в дом и пользуюсь гостевым туалетом на первом этаже, так как мои родители ещё спят на втором этаже. Я тихо разворачиваю сверток, мои чувства на пределе. Чему быть, того не миновать.

Через несколько минут индикатор лежит на стойке в ванной, а я тихо смываю воду. Моё сердце колотится, но я заставляю себя оставаться на месте. Это займёт всего две минуты, и тогда я узнаю. Моё дыхание становится поверхностным, хотя на лбу выступает пот. Я чувствую себя потной и горячей. Возможно, замкнутое пространство делает это со мной. А может, это гормоны.

Мне отчаянно хочется посмотреть на тест, но в то же время я отчаянно хочу не смотреть на него. Пока я сижу и пытаюсь набраться храбрости, я понимаю, что буду разочарована независимо от результата.

Если не беременна, я почувствую потерю ребенка, которого никогда не было. Я всегда хотела детей, и теперь семя сомнения было посеяно: смогу ли я действительно быть с мужчиной, который не хочет больше детей?

Если беременна, я почувствую потерю, потому что потеряю Райана. Миллиардер, очаровавший моё сердце, бросит на меня, как только я объявлю, что жду от него ребёнка. В глубине моего желудка нарастает страх. Он ясно изложил свою точку зрения по этому вопросу, и я не могу притвориться, что поняла его неправильно.

Короче говоря, это проигрышная ситуация. Но мне нужно заставить себя посмотреть. Дрожащими пальцами я протягиваю руку и вижу результат: я беременна. Индикатор тут же падает на пол, и я бросаюсь к унитазу, готовая к тому, что меня стошнит. Рвота выливается изо рта, меня ужасно рвёт, а подмышки потеют.

Наконец я заканчиваю и мою руки в раковине. Я мельком вижу себя в зеркале: моя бледная кожа, волосы прилипли к вискам, лоб блестит от пота. Я собираюсь стать матерью.

Внезапно я понимаю, что хочу этого ребёнка. Слёзы наворачиваются на глаза, и я снова плачу. На этот раз рыдания негромкие, и я сижу на краю ванны, опустив плечи. Я собираюсь стать матерью-одиночкой, но ребёнок всё равно радует меня. Этот ребёнок — напоминание о любви, которую мы с Райаном разделяли, и я буду дорожить им, несмотря ни на что.

Я всё ещё плачу, когда снова звоню Дениз, и плачу, когда она приходит ко мне домой. Я плачу, когда она обнимает меня и обнимает, как ребёнка. Я плачу, кажется, часами, пока Дениз молчит и просто гладит меня по волосам. Я плачу о любви, которая могла бы быть, и о любви к моему малышу, которая уже зародилась.

Райан

Прошла неделя.

Чёртова неделя!

Я не получал известий от Реджины уже неделю.

Она не отвечает, когда я звоню. Она не отвечает на мои сообщения.

Что за херня происходит? С ней что-то случилось?

Какого чёрта у меня вообще нет всей её контактной информации? У меня есть только её мобильный телефон, и даже нет её домашнего телефона, адреса электронной почты или домашнего адреса. У Урсулы его тоже нет. Оформление документов о её приёме на работу должно было быть произведено на следующий день после её приезда, но Урсулы не было дома, а потом случился пожар. Чёрт, я не думаю, что Реджине даже заплатили. Это несправедливо по отношению к ней и создаёт обязательства и для меня. Я ненавижу расхождения в бухгалтерском учёте. Небрежный учёт приводит к небрежным операциям, а небрежные операции меняют культуру организации до тех пор, пока:

— Прекрати, Райан! — я произношу эти слова вслух и удивляюсь, насколько резким является тон.

— Тебе лучше поехать и увидеться с ней, сынок, — говорит мой отец. Он не отрывается от удочки. Дети ловят рыбу в пятидесяти или шестидесяти ярдах от меня с моей мамой, сестрой и племянницами, и им нет до этого дела. Их темноволосые головы блестят на солнце, и их весёлый смех доносится до того места, где я сижу с отцом.

Для мужчины семидесяти лет Рональд необычайно бодр и подвижен. Он тоже рыбачит, и я дорожу этими моментами, проведёнными с ним. У реки тихо, и нам пора наверстать упущенное. Помню, это было у реки, когда он сказал мне, что мой предполагаемый друг, Рэд Симпсон, украл мой велосипед. Это было также у реки, когда он упомянул, что Сэнди собирается бросить меня. Прошло всего несколько недель после рождения близнецов, и я отнёсся к его беспокойствам как к заботам старика.

Теперь я никогда не игнорирую его опасения.

Он достаёт полосатого окуня длиной около семнадцати дюймов, и за считанные секунды окунь очищается, разделывается на филе и упаковывается в холодильник: филе в один пакет, остальное в другой. Рон никогда ничего не тратит зря. Кости и голова станут сырьем, а кишки удобрят его оливковый сад. Все еще не глядя на меня, он насаживает на крючок червя и снова забрасывает.

— Припаркуй мою машину у дома, — говорит он. — Просто оставь ключи на столе. В машине твоей сестры места хватит всем. Иди найди Реджину. Ты скучаешь по ней, и ты ей нужен.

Отцу я ничего о Реджине не рассказывал, но дети, естественно, не перестают о ней говорить. Они болтают о Реджине то и это, и мои мама и сестра очень забавляются. Они задали мне несколько вопросов о моей очень популярной няне, но я уклонился от них. Отвечаю расплывчато и никогда не вдаюсь в подробности.

Но у папы есть какая-то почти волшебная способность знать, о чём я думаю, даже когда я не говорю это вслух.

— Мама тоже знает? — спрашиваю я.

Рон не отрывает взгляда от своей удочки. Его пальцы ловкие, когда он проворачивает стержень.

— Конечно, она знает, сынок, — отвечает он. — С таким же успехом ты можешь сделать татуировку на своём лице.

Я качаю головой.

— Это настолько очевидно, да?

Рон усмехается про себя.

— Сынок, когда Блайтс влюбляются, они влюбляются сильно. Теперь иди к ней. Я вижу, что у тебя что-то на уме, и с детьми здесь всё в порядке. Поезжай. — Я начинаю собирать удочки, и он отмахивается от меня. — Я позабочусь об этом, — говорит он. — Что-то мне подсказывает, что если ты не уйдёшь сейчас, то будешь сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Иди! — команда в его голосе превосходит мои опасения, и я карабкаюсь с берега обратно в домик. Я хватаю несколько вещей, бросаю их в сумку и бросаюсь в машину.

По дороге я пытаюсь дозвониться до флористов, но бесполезно. Я не могу управлять телефоном за рулём, а отвечающие флористы говорят, что сегодня ничего не смогут доставить. Я сдаюсь и в раздражении бросаю телефон. Почему Реджина мне не позвонила?

Я прокручиваю последние несколько недель и ищу признаки того, что она недовольна тем, как идут дела. Да, наша любовь была неожиданной, но я думал, ей это понравилось. Я думал, ей нравится, когда её каждую ночь насилуют в моих объятиях. Был ли я слишком груб? Я слишком много раз прикасался к ней? Иногда я её шлёпал, но это никогда не приводило к появлению большего, чем несколько красных пятен. Потом я вздрагиваю. Однажды утром у неё на правом бедре проявился отпечаток мужской руки, и я почувствовал себя ужасно. Я поцеловал его, нежно проводя языком. Я извинился, но Реджина лишь погладила меня по голове и сказала, что всё в порядке. Она сказала, что ей нравится, когда я отмечаю её, и моя грудь чуть не взорвалась от гордости при этих словах.

Но, возможно, она расстроена не физической близостью, а отсутствием эмоциональной связи. Возможно, я сделал недостаточно, чтобы она почувствовала себя желанной и любимой. Видит Бог, я не сказал ей, что люблю её, хотя эти слова и вертелись на кончике языка. Было так много раз, когда мне хотелось что-то произнести, но я не мог вымолвить и слова. Наш разговор прерывал ребёнок, или она тихо смеялась и целовала меня. Это было бы так легко, но я этого не сделал.

Я проклинаю себя. К чёрту это! Как я мог быть таким глупым? Что-то случилось с Реджиной, и теперь у меня может никогда не быть такого шанса. Я как сумасшедший еду обратно в свой особняк только для того, чтобы вспомнить, что Реджины здесь нет. Где она, чёрт возьми?

— Урсула! — я кричу. — Урсула!

Из кухни выбегает пожилая женщина, поглаживая свои седые волосы.

— Мистер. Блайт? Это вы?

— Урсула, узнай домашний адрес Реджины Франк. Адрес её родителей. И всю возможную информацию в агентстве нянь.

Моя домработница выглядит потрясённой, но она лишь склоняет голову.

— Конечно, сэр.

Она исчезает, и я нетерпеливо жду. Я даже не выхожу из прихожей. Вместо этого я стою в роскошном вестибюле, постукивая ногой в тишине.

Наконец, снова появляется Урсула.

— Вот, сэр, — говорит она, протягивая мне листок бумаги. — Я думаю, это ееё домашний адрес. Могу ли я вам чем-нибудь ещё помочь?

Я смотрю на слова на бумаге. Хорошо. Это место находится не более чем в двадцати минутах езды.

— Нет, я всё понял, — говорю я, сбегая по ступенькам и возвращаясь к машине. — Спасибо! — выкрикиваю я, прежде чем захлопнуть дверь. Затем на внедорожнике с визгом выезжаю с круговой подъездной дорожки и направляюсь по переулку. Я выгляжу как сумасшедший преступник, но мне всё равно. Мне нужно найти мою прекрасную девушку и выяснить, что пошло не так.

Райан

Пока я еду, мои мысли кружатся. Мог ли я всё неправильно понять? Почему Реджина теперь избегает меня? Она меня ненавидит, а я даже не осознавал этого?

Возможно, было ошибкой не взять её с нами к моим родителям. Может быть, она думает, что я стыжусь её и не хочу, чтобы мои родители знали о ней. Я немедленно отвергаю эту мысль за её абсурдность. Реджина великолепна и удивительна, и моя семья обожала бы её. Они уже любят её только по тому, что говорят дети, а они даже никогда с ней не встречались. Как она могла об этом беспокоиться?

Но почему я не взял её с собой? Потому что ей нужен был перерыв? Она никогда не говорила мне об этом. Я просто предположил, что это правда, потому что она провела целый месяц взаперти в доме с пятью буйными детьми и чрезмерно возбуждённым боссом. Любая женщина ценит время отдыха.

Мой мозг сходит с ума, когда мои руки сжимают руль. К чёрту это. Скоро я доберусь до сути. И всё же мой гнев снова нарастает. Что за херня с её молчанием? В какой-то момент она обвилась вокруг меня, воркуя мне на ухо. Затем это. Как это называется? К чёрту! Это как моя грёбаная бывшая жена, которая пропала и бесследно оставила детей.

«Прекрати, Райан», — предупреждаю я себя. Это сравнение несправедливо, и теперь я просто позволяю своим мыслям исчезнуть. Реджина совсем не похожа на Сэнди. Моя нога отпускает педаль, и я пытаюсь восстановить спокойствие. Пятнадцать минут спустя я уже возле дома её родителей.

Её машина стоит на подъездной дорожке, и я понимаю, что, скорее всего, она дома. Вероятно, с ней всё в порядке, и она игнорирует меня, потому что так хочет. Мой гнев возвращается. Как она смеет не отвечать на мои звонки? Как она может так со мной обращаться? Неужели я даже не достоин вежливого разговора при расставании? Мои кулаки снова сжимаются, и внезапно я в слепой ярости хлопаю по рулю. Ой, это было больно. Так продолжаться не может.

Медленно выхожу из машины. Я чувствую себя человеком, который странно бодрствует и спит одновременно. Я заставляю себя спокойно идти к входной двери, хотя мне кажется, что я больше плыву, чем иду. Но прежде чем я успеваю постучать, дверь открывается, и там оказывается Реджина.

Она — видение. Она бледная, её локоны цвета красного дерева завязаны сзади, но в остальном она так прекрасна, что у меня замирает сердце. Огромная толстовка большого размера скрывает её фигуру, на ней леггинсы с носками с Микки Маусом, но меня это не волнует. Это моя женщина, и она мне нужна.

Боже, она прекрасна.

— Привет, Райан, — говорит она, как будто не удивилась, увидев меня. — Как ты?

Её нежный голос разрушает мой контроль.

— Какого чёрта ты не отвечаешь на мои звонки? — требую я. — Что, чёрт возьми, происходит? Господи, мы учимся в старшей школе? Мы теперь маленькие дети, которые играют в чёртовы игры?

Я знаю, что должен быть мягче, но я сейчас не способен на нежность.

— Что, чёрт возьми, было в прошлом месяце? — требую я, яростным голосом.

Внезапно я вспоминаю, что нахожусь на крыльце дома её родителей, по соседству с её родителями, и делаю глубокий вдох.

— Впусти меня, Реджина, или, помоги мне, Боже, я буду кричать так громко, что твои соседи вызовут полицию.

Она кивает, её розовые губы дрожат. Я захожу внутрь, закрываю за собой дверь и осматриваюсь. Это небольшой уютно обставленный дом, на стенах которого висят картины с такими высказываниями, как «Дом там, где сердце» и «Благослови этот дом и всех, кто в него входит».

Я стискиваю зубы. Мне бы очень хотелось сейчас забрать Реджину с собой домой. Ко мне домой. Но сначала нам нужно кое-что решить.

— Твои родители здесь?

Она качает головой.

— Папа играет в гольф, а мама на садовой выставке. — Её голос странно тихий и странно задумчивый, но я не могу понять почему.

Я делаю глубокий вдох.

— Реджина, что происходит? Я думал, мы любим друг друга. Думал, что между нами происходит что-то хорошее. Я думал, ты любишь моих детей и что мы работаем над чем-то, что может быть…

Мои слова замирают, когда я замечаю её ноутбук на обеденном столе. Очевидно, она была в процессе просмотра, потому что на экране изображен дизайн детской комнаты с жёлтыми стенами, танцующими животными и облаками с улыбками. Открыты и другие вкладки, и я предполагаю, что они ведут к большему количеству детских товаров. Я смотрю на её лицо. Она уже была пепельно-бледной и потрёпанной. Теперь она выглядит ещё более бледной и слабой.

— Ты беременна, — выпаливаю я.

Реджина выглядит так, будто собирается расплакаться. Она кладёт руку на живот, как будто может каким-то образом скрыть от меня то, что растёт у неё внутри. Однако она не отвечает, и сохранять самообладание теперь практически невозможно.

— Ты беременна? — требую я снова, мой голос немного дрожит.

Её нижняя губа дрожит, когда она кивает. Затем она выпрямляется, и в её глазах появляется решимость.

— Да, но тебе не о чем беспокоиться, Райан, — произносит она. — Мы ничего от тебя не хотим. Я даже не буду вписывать твоё имя в свидетельство о рождении, если ты этого хочешь. Я сама позабочусь о ребёнке и с помощью родителей смогу это сделать.

Она продолжает говорить, но я не слышу. У нас будет общий ребёнок? Моё сердце замирает, а колени подкашиваются. Я буквально хвастаюсь рукой за стену, чтобы не пошатнуться и не упасть на пол.

— У нас будет малыш, — продолжает она. Её голос звучит немного отдалённо, но постепенно становится громче. — Мы столько раз занимались любовью у тебя дома, и ты знаешь, что мы использовали защиту, но было несколько раз, когда мы просто увлекались моментом.

Я пошатнулся. Я не могу ясно мыслить. Внутри неё мой ребёнок. Внутри неё мой ребёнок! Тем временем Реджина продолжает говорить. Теперь её голос стал громче, и я лучше слышу слова, несмотря на звон в ушах.

— Я знаю, что это значит для тебя, — молвит она. — Я помню, как ты сказал, что не хочешь больше детей, и это нормально. Я уважаю твоё решение, Райан, и решила, что этого ребёнка я смогу вырастить сама. Опять же, с моей стороны было так глупо не обратить на это большего внимания, и я ничего от тебя не жду. Я не собираюсь судиться с тобой или принуждать тебя к чему-либо. Я подпишу всё, что напишут твои адвокаты, и…

Внезапно я прихожу в движение. В один момент я вяло прислоняюсь к стене, как будто вот-вот упаду, а в следующий момент стою перед ней с разъярёнными глазами.

— Моё имя наверняка будет в этом свидетельстве о рождении, — рычу я. — Если ты хотя бы подумаешь бросить меня, я это сделаю…

Её подбородок поднимается вверх.

— Что ты сделаешь, Райан? — спрашивает она. — Заявишь права на этого ребёнка? Будешь воспринимать его или её как своего сына или дочь? Признаешь его и будешь воспитывать вместе с Рико, Ронни, Ребеккой, Руфусом и Рэйчел?

Вот так. Она давит на меня, а мне плевать.

— Да! — рёвом произношу я. — Это то, чего я хочу для своего ребёнка. Я хочу этого ребёнка. Я хочу иметь от тебя ребёнка. Почему ты могла подумать иначе?

Это затыкает Реджину. Она стоит и смотрит на меня, её карие глаза озадачены.

— Что, прости?

— Может, ты замолчишь уже, чёрт возьми? — я реву. — Иисус Христос! С чего ты взяла, что тебе нужно обо всём заботиться в одиночку? Я хочу. Этого. Малыша. Почему ты думаешь иначе?

Теперь она совершенно потеряна. Реджина тяжело сглатывает и говорит:

— Райан, я отчётливо помню разговор с тобой, в котором ты сказал, что закончил расширять свою семью. У тебя уже пятеро детей, и это слишком много для тебя. Ты измотан и расстроен тем, что у твоих детей нет матери. Ты напряжённый отец-одиночка, которому нужно управлять империей. Всё нормально. Тебе не придётся менять свои взгляды, потому что я позабочусь об этом ребёнке. Тебе не нужно ничего делать.

Эта женщина просто не понимает, сколько бы раз я ни пытался донести свою точку зрения. Я буквально хватаю её за плечи и слегка встряхиваю. Её голова покачивается назад и вперёд, и я тут же отпускаю её.

— Реджина. Я тебя люблю. Я хочу этого ребёнка. Я хочу быть с тобой и ребёнком. Все, что я мог сказать в прошлом, было просто шуткой. Да, я отец-одиночка, страдающий стрессом, но все жалуются на своих детей. Все говорят, что они измотаны и устали от своих детей. Все безостановочно жалуются на то, что у них больше нет времени на себя и что они разорены и побеждены из-за своих детей. Но теперь, когда ты здесь и беременна, я хочу, чтобы это произошло. Я люблю тебя и не знаю, почему ты меня не слышишь.

Наконец мои слова, кажется, доходят до неё, и рот хорошенькой брюнетки захлопывается.

Я делаю шаг вперёд и указываю на экран её ноутбука.

— И если ты хочешь, чтобы детская выглядела так, то она будет выглядеть именно так. Если тебе нужна дубовая кроватка, у нас будет дубовая кроватка. Если тебе нужна чёртова золотая кроватка, то у нас будет кроватка из чистого золота. Если ты хочешь, чтобы я заказал из-за границы стульчик для кормления из красного дерева, изготовленный местными пастухами лемуров с Мадагаскара, он у тебя тоже будет. Я хочу того же, что и ты, дорогая. Но больше всего я хочу тебя.

Она всё ещё не может говорить, и одна рука поднимается, чтобы прикрыть сердце. Я вижу, как её пульс деликатно бьётся у неё на горле, и сопротивляюсь желанию прижаться к нему губами.

— Разве ты не понимаешь, милая? Я хочу быть с тобой. Пожалуйста, Реджина. Пожалуйста, скажи мне, что ты тоже хочешь быть со мной.

На этих словах красивая женщина летит в мои объятия. Она обхватывает руками шею и прижимается лицом к моей груди. Рыдания вырываются из её горла, и я глажу её кудри.

— Милая, не плачь, — шепчу я. К моему удивлению, мои щёки тоже влажные. — Мы разберёмся, ладно? Я знаю, что ты впервые станешь мамой, и это страшно, но всё будет хорошо. Ты будешь замечательной матерью, и я буду рядом с тобой всё время.

А после она рыдает ещё сильнее, и я отстраняюсь, чтобы посмотреть ей в глаза.

— Ты скажешь мне, что случилось? — спрашиваю я хриплым голосом. — Рождение ребёнка — это благословение, дорогая, и мне жаль, но я не вижу другого пути. Я хочу тебя и хочу, чтобы ты была счастлива. Твоё счастье значит для меня всё.

Это только заставляет Реджину плакать ещё сильнее, но через несколько минут она снова может говорить.

— Я просто… ну, я не думала, что ты хочешь нас, — икает она. — Ни меня, ни ребёнка. Думала, что я просто няня, которая запала тебе в душу и с которой ты хорошо провёл время. Я не думала, что ты хотел большего.

— О, я действительно хочу тебя, — рычу я, снова прижимая её мягкое тело к себе. — И тебя, и ребёнка. Мне жаль, что я сказал все те глупости о том, что не хочу больше детей, но я не имел это в виду. Особенно, если ты мать моего ребёнка.

Реджина на мгновение отстраняется, её лицо всё ещё заплаканно, но уже начинает показывать первые лучи надежды.

— Я просто подумала… ну, ты так разозлился из-за того, что произошло с твоей бывшей, и из-за того, что у твоих детей нет матери. Я не думала, что ты захочешь снова рискнуть.

Я притягиваю её к себе и прижимаюсь губами к её лбу, вдыхая сладкий цветочный аромат Реджины.

— Нет детка. Разве ты не видишь? С тобой я получаю лучшее из обоих миров. Я снова стану отцом, и у моих пятерых детей появится мать. Ты замечательная милая, и дети тебя любят. Они безостановочно говорили о тебе с тех пор, как мы были у моих родителей, и даже мои родители с нетерпением ждут встречи с тобой.

— Они ждут? — спрашивает она, глядя на меня с удивлением и изумлением.

Я посмеиваюсь.

— Да. Рон и Маргарет заметили, что я беспокоюсь, и интуитивно поняли, что это из-за той прекрасной няни, о которой они слышали. Они поняли, что я хочу уехать, и, наконец, мой отец дал мне добро. С детьми всё хорошо, — говорю я. — Моя сестра там со своей семьёй, поэтому присмотра взрослых более чем достаточно. Но, дорогая, они были правы. Я отдал тебе своё сердце и больше не мог оставаться в стороне. Я люблю тебя, Реджина.

Впервые за этот разговор моя красавица улыбается. Это великолепная улыбка, застенчивая и милая, но в то же время такая счастливая. И затем она произносит слова, которые я так хотел услышать.

— Я тоже тебя люблю, Райан, — выдыхает она. — Я полюбила тебя с того момента, как мы встретились.

— Знаю, — шепчу я ей на ухо. — Это потому, что я неотразим.

Реджина теперь смеётся, и её сладкозвучный голос заставляет моё сердце сжиматься. Я крепко притягиваю её и погружаю в глубокий пьянящий поцелуй, который возбуждает нас обоих за считанные секунды, потому что это та женщина, с которой мне суждено быть. Реджина — моё сердце, моё счастье и моя любовь, а с появлением нового ребёнка моя жизнь стала полной.

Реджина

Два года спустя

Лёгкий ветерок смахивает прядь прекрасных тёмных волос на лицо Ройса. Ребёнок хмурится и потирает лоб, не совсем понимая, что его щекочет. Я осторожно убираю волосы с его прекрасных голубых глаз, и он улыбается мне. Я улыбаюсь в ответ, невероятно поражённая тем, что мне так повезло.

— Привет, малыш, — воркую я, пока мой сын садится на одеяло. — Как самочувствие сегодня?

Но прежде чем Ройс успел ответить, слева от меня раздался голос.

— Мама! — кричит Рэйчел. Теперь мне нравится моё новое имя. Я поворачиваюсь и вижу маленькую девочку, взбирающуюся на небольшой холм, где мы с Ройсом сидим. — Мама! — зовёт она снова, останавливаясь в нескольких футах передо мной. — Мам… — третий крик прерывается, когда Руфус врезается в неё, сбивая обоих двойняшек с ног на меня. Я вовремя вытаскиваю Ройса из опасной ситуации. В девять лет близнецы по-прежнему неисправимы.

— Ребята, будьте осторожны! — я говорю смеясь. — Вы чуть не ударили своего младшего брата!

Близнецы мгновенно поворачиваются к Ройсу и начинают заискивать перед ним.

— Ох, бедный малыш! — говорит Руфус, заключая его в медвежьи объятия. Карапуз хихикает и машет ручонками в воздухе.

— Прости, Ройси-Войси, мы бы никогда не причинили тебе вреда! — произносит Рэйчел, осыпая его поцелуями. — Мы тебя любим!

Ройс хихикает от такого внимания и отвечает на поцелуй Рэйчел своей влажной детской версией с открытым ртом. Рэйчел отстраняется и комично вытирает щеку.

— Фу-у-у, Ройс! Как грубо! — говорит она и с Руфусом начинают смеяться, а затем Рэйчел чмокает Ройса прямо в кончик носа, чтобы показать ему, что она не имела в виду это.

Я не могу удержаться от смеха. Они такие очаровательные, что это причиняет боль, и я не могу поверить, что мне так повезло. Большинство людей на этом этапе своей жизни были бы матерью только одного ребёнка, но вместо этого я мать шестерых. Хотя формально мы не женаты, Рико, Руфус, Рэйчел, Ребекка и Ронни были в восторге, когда мы с Райаном сказали им, что скоро у них будет ещё один брат или сестра. Они запрыгали от радости и тут же начали задавать вопросы.

— Могу я назвать его?

— Откуда ты знаешь, что это он? Это может быть девочка.

— Мне всегда нравилось имя Ровер! Можем ли мы назвать его так, папочка?

— Папа, Ровер — это собачье имя.

— Ну, Руфус — это тоже собачье имя!

Я встретилась взглядом с Райаном поверх голов детей, и мы оба улыбнулись. В нашем доме всегда будет громко и шумно, но нам это нравится. У нас шестеро детей, и это настоящий рай.

В этот момент Рэйчел прибегает обратно.

— Мама, Рико сказал, что отвезёт нас на лодке! Можем ли мы пойти, пожалуйста?

Руфус следует за своей сестрой-двойняшкой, подпрыгивая от предвкушения, присоединяясь к её мольбам.

— Мы будем очень осторожны! — говорит он. — Мы наденем спасательные жилеты и будем слушать Рико, и у нас всё получится! Можем ли мы пойти, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста?

Я поднимаю глаза и вижу приближающегося к нам Рико с застенчивой улыбкой на лице. Мой старший сын становится всё краше каждый день. Сейчас ему почти пятнадцать, и он всё больше и больше походит на своего великолепного отца с широкими плечами и ярко-голубыми глазами. И всё же улыбка, которой улыбается мне Рико, — это улыбка мальчика.

— Они всё утро уговаривали меня вывезти их на озеро, но я сказал им, что сначала они должны спросить тебя.

Я смеюсь и обнимаю Рэйчел.

— Хм-м-м, — говорю я. — Я не знаю. Плавание на озере — занятие для больших мальчиков и девочек. Вы двое действительно думаете, что готовы?

— Да-да, мы готовы, мамочка, пожалуйста? — близнецы умоляют в унисон. Руфус встаёт на цыпочки, вытягивая голову как можно выше, чтобы показать, насколько он большой. Я ничего не могу с собой поделать. Я смеюсь и заключаю их обоих в большие медвежьи объятия. Ройс подползает и воркует, желая присоединиться. Я отпускаю старших близнецов и беру его на руки.

— Хорошо, — говорю я. — Вы можете покататься на лодке, но будьте осторожны и слушайте брата!

Они визжат от волнения и тут же бегут к причалу, где пришвартована новая лодка Райана. Она великолепна. У неё блестящий белый корпус, и он назвал её «Реджина» в мою честь. Я хихикнула.

— О нет, это слишком, — сказала я. — Почему бы нам не назвать её в честь твоей мамы?

Но Райан покачал головой и просто поцеловал меня в нос.

— Нет, потому что я назову в честь своей мамы другую лодку. Эта для нашего нового домика у озера, поэтому она будет названа в твою честь.

— Наш новый дом у озера? — удивился я. — Я не знала, что ты купил его!

Он просто щипает меня за задницу со злой улыбкой.

— Да, детка. Я купил новый дом у озера, потому что хочу, чтобы у нашей растущей семьи было много места, чтобы исследовать его и дышать свежим воздухом. Детям это понравится, и, самое главное, тебе он тоже понравится.

Райан прав. Дом у озера прекрасен, и это идеальное место для семейного отдыха. Мы по-прежнему живём в основном в Октауне, но проводим здесь много выходных, и теперь почти каждое лето. Дети так быстро растут, и домик на дереве, который они построили в прошлом году, уже кажется слишком маленьким для Рико, Ронни и Ребекки. По крайней мере, Ройс сможет использовать его, когда подрастёт и станет немного более мобильным.

Когда дети убегают, я слышу позади себя шорох листьев и поворачиваюсь, чтобы увидеть приближающегося Райана. Он такой красивый, со своими тёмными волосами, широкими плечами и бронзовой кожей. Как только малыш его видит, он поднимает руки и требует:

— Папа! — Райан хватает его и подбрасывает в воздух. Ройс визжит от смеха, а Райан сияет от радости. Мой великолепный парень снова подбрасывает ребёнка в воздух, и я тихо смеюсь. Я буду хранить этот образ всю оставшуюся жизнь.

— Привет, красавица, — говорит Райан, поворачиваясь и улыбаясь мне. Ройс хихикает и пыхтит, слюни текут изо рта.

— Привет, красавчик, — отвечаю я, улыбаясь в ответ.

Райан садится рядом со мной и кладёт Ройса на траву рядом с нами, где он сразу же начинает ползти к воде.

— Не-а, — предупреждаю я, поднимая ребёнка обратно, чтобы обнять его. Он воркует, и его большие голубые глаза смотрят то на меня, то на его отца. Ройс, как и Рико, — точная копия Райана, и иногда я поражаюсь тому, какого прекрасного ребёнка мы родили вместе.

Но вместе мы не просто рожаем красивых детей. Райан также нанял меня работать в «Mama Pasta», и я помогаю с маркетингом и рекламой бизнеса. Всё прошло превосходно, хотя я там лишь неполный рабочий день. Учитывая растущую семью, я не хочу слишком погружаться в свою работу и пренебрегать своими обязанностями настоящей матери.

— Как последняя реклама? — спрашиваю я, кладя руку на колено Райана.

— Как обычно, великолепно, — говорит он. — Ты гений, дорогая. Мне понравилась твоя последняя идея.

— Ты этого не говорил! — восклицаю я.

Райан закатывает глаза, а затем преувеличенно улыбается. Он подносит руку ко рту так, чтобы его большой и указательный пальцы соприкоснулись, образовав символ «ОК».

— Перфетто! — говорит он с сильным итальянским акцентом.

Я хихикаю, мне нравится впечатление Райана об актёре, которого мы наняли.

— Думаю, это моя новая любимая реклама, — произношу я, переводя дыхание.

Он пристально смотрит на меня, криво улыбаясь.

— Рад знать, что одному из нас это нравится, — говорит он.

— О, да ладно, — молвлю я. — Этот слоган был твоей идеей.

Он снова закатывает глаза:

— Хорошо, Маленькая Мисс. Я знаю, как это будет.

Я смеюсь, а затем снова играю с ребёнком, который выглядит так, словно засыпает. Райан замечает это и заключает нас обоих в свои объятия, а я осторожно устраиваюсь на своём месте: моя голова удобно лежит у него на груди, а наш ребёнок у меня на руках.

— Привет, — говорит он, улыбаясь мне. Нежный воздух его дыхания обдувает мой висок.

— Привет, — отвечаю я.

На мгновение мы встречаемся глазами, а затем я вздыхаю и прижимаюсь к нему ещё сильнее. Мы смотрим на озеро, и я вижу, как Рико и близнецы лениво рисуют по воде восьмерки. Ронни и Ребекка бегают по краю, играя в рыцаря и принцессу, которые до сих пор являются их любимой игрой. Ребекка видит нас и на мгновение останавливается, ярко махая рукой. Я машу в ответ, и она убегает, Ронни следует за ней.

Какая у нас прекрасная семья.

— Какая у нас прекрасная семья, — говорит Райан. Я смеюсь над совпадением.

Он смотрит на меня, нахмурив брови.

— Что смешного?

— Ничего, — говорю я. — Я просто думала о том же, вот и всё. Я так счастлива, Райан.

— Я тоже, — отвечает он и мы снова замолкает на мгновение. — Реджина? Я давно хотел у тебя кое-что спросить.

— Что такое? — спрашиваю я.

Он молчит какое-то время.

— Ну, ты же знаешь, что моя семья любит тебя, — говорит он. — Не только Рико, Руфус, Рэйчел, Ребекка и Ронни, но также мои мама и папа. И моя сестра тоже. Они все, Реджина.

Я улыбаюсь ему в грудь.

— Я знаю. Они думали, что ты никогда больше не найдёшь женщину, но кто знал, что я окажусь прямо у тебя под носом?

Он ещё сильнее прижимает меня к своей груди.

— Правильно, — говорит он, и вибрации его голоса образуют приятный рокот. — И именно поэтому я хотел спросить тебя об этом.

Медленно, немного шаря, Райан лезет в карман шорт и вытаскивает небольшую обтянутую бархатом коробочку, которая аккуратно помещается в его ладони. Моё сердце начинает колотиться, и я сажусь с широко раскрытыми глазами. Это действительно происходит?

— Реджина, — начинает Райан.

— Подожди, подожди, ты не стоишь на одном колене!

Райан ухмыляется, берёт ребёнка из моих рук, кладёт Ройса в колыбельку и опускается на одно колено в траву. Я смотрю в его ярко-голубые глаза и чувствую, как мои собственные начинают слезиться.

— Реджина, — снова говорит он, глядя на меня. Я улыбаюсь сквозь слёзы, ожидая в прекрасной агонии слов, которые навсегда свяжут меня с ним. — Реджина, с того момента, как я увидел тебя, я понял. Ты, безусловно, самая красивая, любящая и заботливая женщина, которую я когда-либо встречал. Ты мать для наших детей, партнёр для меня и живое напоминание о том, как прекрасна жизнь в каждое мгновение каждого дня. Моя любовь, моя жизнь, моё сердце: всё принадлежит тебе. Окажешь ли ты мне честь стать миссис Райан Блайт?

Говоря это, он открывает коробку, обнаруживая красивый обруч из розового золота, усеянный бриллиантами и увенчанный блестящим камнем, который улавливает солнечный свет и отражает его в потрясающем множестве цветов и огня.

Я пристально смотрю в глаза единственного мужчины, которого когда-либо полюбила. Красивое лицо Райана наполнено с нетерпением, его бронзовые черты лица напряжены и в то же время так прекрасны. Я уже знаю, каким будет мой ответ, и знаю это с момента нашей встречи. И всё же я выжидаю, наслаждаясь этим моментом как можно дольше, упиваясь прекрасной уверенностью в том, что всё всегда будет правильно.

— Я согласна, — говорю я наконец. — Я люблю тебя, Райан Блайт. Ничто не может сделать меня счастливее, чем быть твоей женой.

Его голубые глаза вспыхивают, а затем он захватывает мои губы страстным поцелуем. Его язык скользит по складке моих губ, ища вход, и я бессознательно открываюсь, приветствуя его. Остальной мир исчезает, а мы едины, какими и должны быть, какими мы всегда будем.

Пройдёт целая жизнь, прежде чем мы расстанемся, и я смутно слышу звуки аплодисментов. Мы поворачиваемся и видим детей, все пятеро, выстроившихся перед нами, улыбающихся и аплодирующих. Я краснею и зарываюсь лицом в плечо Райана, смущаясь, что нас заметили. Но потом смущение улетучивается, когда они смеются и хлопают от волнения.

— Мама выйдет замуж за папу! — кричит Ребекка, прежде чем подбежать к нам и заключить в медвежьи объятия. — Ты по-настоящему будешь нашей мамой!

— Мама, мамочка! — кричат другие дети, спеша присоединиться к групповым объятиям. Вскоре мы с Райаном утопаем в куче маленьких ручек, ножек и лиц, но я никогда не была так счастлива. Райан смеётся и смотрит на меня, его голубой взгляд обещает весь мир.

— Я люблю тебя, — тихо произносит он.

— Я тоже тебя люблю, — шепчу я.

На этом моя жизнь решена. Я влюблена в этого мужчину, и я дома.

Реджина

Пять лет спустя

Я не могу поверить, что мы делаем это. Мы с Райаном сейчас женаты, но иногда всё ещё ведём себя как похотливые подростки. Мы только что провели День Благодарения в доме моих родителей, и теперь он хочет трахнуть меня в моей детской постели.

— Нам не следует, — выдыхаю я. — Это так неправильно. Я выросла здесь! Наверное, я была зачата в этом доме!

Он рычит мне в рот.

— Даже лучше, дорогая, потому что я хочу подарить тебе седьмого ребёнка, и место уже предопределено. Очевидно, боги плодородия благоволят этому дому.

Я задыхаюсь.

— Седьмого? Нет, Райан, это слишком.

Он лишь качает головой, его голубые глаза блестят.

— Никогда не говори никогда, Редж. Ты прекрасно справляешься с шестью. Я думаю, ты сможешь осилить и семь.

Я растворяюсь в нём, и ни моё тело, ни мой разум не знают, как справиться с поездкой на американских горках, которой является этот мужчина. Он одурманивает мои чувства и может заставить меня сделать что угодно, клянусь. Дом пуст, потому что мои родители взяли детей на прогулку после обильного ужина в День Благодарения, но я уверена, что они скоро вернутся.

— Хорошо, тогда давай быстрее, — шепчу я, обвивая руками его загорелую шею. — У нас мало времени.

Он захватывает мои губы страстным поцелуем.

— Я могу действовать быстро, — рычит он. — Пока твоя киска полна спермы, я счастлив.

Мой красивый муж поднимает меня и несёт несколько метров, прежде чем понимает, что не знает, где в этом доме находится моя спальня. Если бы я не была настолько шокирована, я бы, возможно, рассмеялась. Вместо этого я крепко обнимаю его и зарываюсь лицом ему в шею.

Он поворачивает налево в коридор.

— Постой! — я визжу. Слишком поздно. Моя нога опрокинула одну из маминых ваз, и её содержимое вылилось на ковёр.

— Чёрт возьми, — говорит Райан, а затем смеётся. Я смеюсь вместе с ним на мгновение, а затем снова целую его. Ощущение его языка, скользящего по моему, приводит моё тело в безумно жаждущее. Мои руки скользят вверх и вниз по его груди, а затем пробегают по его волосам. Он снова начинает идти, всё ещё держа меня на руках. На этот раз он поворачивает направо, в мою спальню. Мы проходим около девяти футов, прежде чем я слышу громкий треск. Его голень коснулась одной из тумбочек.

— Ой! — говорит он, как раз перед тем, как моё плечо ударяется о стену. Я отвечаю своим: — Ай! — хотя это совсем не больно.

— Извини, — произносит Райан, прежде чем переоценить это и врезаться со мной в противоположную стену, сбивая фотографию в рамке со мной из ежегодника. Ситуация слишком весёлая, и, несмотря на мою потребность в нём, я начинаю смеяться. Он присоединяется ко мне, и мы, наконец, падаем на мою старую кровать.

Он на мгновение перестаёт меня целовать.

— Ты уверена, что это не комната твоих родителей?

Я смеюсь и качаю головой.

— Нет, это моя. Но они сняли часть декора с единорогами и повесили эти картины в рамках, поэтому комната больше не похожа на комнату маленькой девочки.

— Хорошо, — говорит он. — Сомневаюсь, что твои родители оценят, если я трахну их дочь на их кровати.

Вульгарность напоминает мне о моей нужде, и, хотя я всё ещё смеюсь, я сажусь. Я беру мужа за руку и притягиваю к себе. Затем я мягко прикусываю его мочку уха и шепчу:

— Мне всё равно, где ты меня трахаешь, просто трахни меня жестко, Райан.

Смех прекращается.

Он наклоняется и берёт меня за подбородок, притягивая моё лицо к себе и прижимаясь губами к моим. Его вес отбрасывает меня обратно на матрас, пока он не оказывается надо мной, эта массивная фигура, мощная и доминирующая.

Всё как в первый раз.

Он снова претендует на меня. Райан утверждает права на меня своим поцелуем и руками, и вся моя неуверенность и беспокойство исчезают. Как я раньше жила без этого мужчины?

Он, как всегда, властен, а моя одежда свалена в кучу на полу прежде, чем я даже осознаю это. Прохладный воздух окутывает моё тело, а затем горячий рот захватывает мой сосок. Я вскрикиваю и выгибаю спину, раздвигая бёдра, приветствуя его.

— Да, Райан, — задыхаюсь я. — О боже, да.

Его пальцы скользят по моей дырочке, проникая в мою мокрую киску.

— Бля, такая грязная маленькая шлюха, — хрипит он. — Я женился на шлюхе.

— Ты это сделал, — стону я в ответ, извиваясь и выгибаясь, пока он трогает мою вагину. Это кажется таким приятным. — О Боже!

Райан усмехается, его глаза следят за каждым изменением в моём выражении лица. Затем он вытаскивает пальцы и распределяет эту влагу вниз, по складкам моей задницы. Морщинистая дырочка сжимается, и я снова стону, когда он отстраняется.

— Почему ты остановился? — я умоляю. — Не останавливайся!

Он снова улыбается.

— Я знал, что ты моя развратная маленькая анальная-шлюха, — хрипит он, прежде чем спуститься вниз по моему телу. — Чёрт, как мне так повезло?

Вскоре он лижет мою задницу и исследует её языком. Я выгибаюсь на одеяле, дёргая себя за соски, пока муж поклоняется моей заднице. Здесь так жарко, и Райан не сдаётся. Я сильно дёргаюсь, и вдруг экстаз накрывает меня. С его языком в моей заднице я кончаю. Вселенная распадается на части, когда покалывание проносится от моей жопы до пизды, заставляя меня извиваться и кричать.

— Чёрт! — я визжу. — Вот дерьмо!

Но Райан ещё не закончил со мной. Его рот снова находит сосок, и я задыхаюсь:

— О Боже, Райан! — между моих ног он становится более агрессивным, теперь суёт два пальца мне в задницу и заставляет моё тело корчится от нужды. — Пожалуйста, — задыхаюсь я. — Пожалуйста, ты нужен мне внутри меня. Пожалуйста! Дай мне этот член!

Я прижимаюсь бёдрами к его руке, стону и умоляю. Я кладу на него руки и пытаюсь поднять его, но я слишком слаба, чтобы сдвинуть с места его массивное тело. Его губы сосредотачиваются на одном соске за другим, а пальцы двигаются со скоростью, которая, кажется, создана для того, чтобы я оставался в моменте отчаяния и никогда не ступила через край.

Я в отчаянии от потребности, пока он трахает меня в задницу рукой, но, наконец, Райан отстраняется. Он срывает с себя рубашку, пуговицы разлетаются по комнате. Сила этого зрелища заставляет меня ахнуть, но затем он нападает на меня и с силой вонзается в мой задний проход.

Я вскрикиваю, и мои ноги обвивают его, скрещиваясь друг с другом. Если раньше его рука и рот довели меня почти до паралича, то ощущение мужчины внутри меня наполнило меня силой и движением, и я поднимаюсь, чтобы встретить его толчок, так крепко прижимаясь к его шее, что, должно быть, перекрываю доступ кислорода.

Если так, то он вообще не проявляет никаких признаков этого, но продолжает трахать меня.

Я его.

Я его!

— Я тебя люблю! — я рыдаю ему в шею, достигая пика оргазма, и снова взрываюсь. Я двигаюсь под ним, как бешеное животное, пока Райан продолжает. Он тоже близок к освобождению, и вот это происходит.

— ЕБАТЬ! — ревёт он. — Чёрт, чёрт, чёрт!

Потоки спермы хлынули в мои кишки, когда кольцо моей задницы сжалось вокруг него. Я кричу, и мой сфинктер сжимает его член, а он извергается снова и снова, каждое семяизвержение сильнее предыдущего. Когда он заканчивает, я дрожу под ним и тихонько хнычу. Я хочу продолжать двигаться, но моё тело отказывается это делать, и вместо этого я просто трясусь, когда муж замедляется, а затем останавливается.

Но Райан ещё не закончил. Он выходит из меня с глубоким всасывающим звуком и с удовлетворением смотрит на сперму, вытекающую из моего ануса. Затем одним пальцем он вытирает её, распределяя по моей заднице, прежде чем втолкнуть жидкость в мою киску.

— Вот где ей место, — говорит он, пристально глядя мне в глаза. — От этого ты все равно можешь забеременеть.

Я снова стону, наслаждаясь его пальцами в моей киске. Мой муж — развратный альфа-самец, и у него всегда есть желание размножаться. Да, это будет наш седьмой ребёнок, но, похоже, Райан уже решил, что хочет большего.

Через полчаса мы выходим из душа и одеваемся в моей комнате.

— Твои родители и дети скоро будут дома, но они никогда не догадаются, что мы только что сделали, — усмехается Райан. — Если только ты не выдашь это своими яркими глазами и сияющей улыбкой.

Мои щёки становятся ярко-красными, и муж снова посмеивается.

— Ты не сможешь это скрыть, дорогая. Когда тебя только что трахнули, это очевидно. На самом деле, иногда, когда ты идёшь, у тебя немного странная походка после того, как я был с тобой. Мне это нравится, — добавляет муж, прежде чем упасть на колени и еще раз поцеловать мою киску. Затем он несколько раз обводит языком мой клитор, заставляя меня ахнуть. — Кстати, как ты думаешь, ты забеременела от нашего сеанса?

Я смотрю на него.

— Райан, ты это серьёзно по поводу седьмого ребенка?

Он стоит, его мускулистое тело всегда вызывает восхищение.

— Да, — рычит он. — И, детка, если я подарил тебе ребёнка на День Благодарения, как бы это было чудесно? Мы будем благодарны вечно.

Затем я хихикаю и приближаю его голову к своей для страстного поцелуя.

— Что ж, подождём и посмотрим, — поддразниваю я его губы. — Может быть, а может и нет.

Потому что Райан не знает, что я уже беременна. Уже около шести недель, и я только сегодня узнала. Это сделает моего мужа самым счастливым человеком на планете, но он может подождать ещё несколько часов, потому что я хочу сказать ему об этом в уединении нашего собственного дома.

— Я люблю тебя, — выдыхаю я ему в губы.

Его голубые глаза темнеют, хотя его руки обхватывают меня за талию.

— Я тоже тебя люблю, Реджина. Ты идеальная мама, идеальная жена и идеальная женщина. Мне очень повезло.

При этом наши губы смыкаются в страстном поцелуе, и я говорю спасибо. Наша интерлюдия в День Благодарения была неожиданной, но с Райаном Блайтом жизнь сложилась совершенно чудесно.

КОНЕЦ