Я быстро шла, почти бежала по офисному коридору. Через час автобусы, трамваи и такси встанут в глухую пробку, и будет не добраться ровным счетом никуда. Поэтому сбежала с работы пораньше, чтобы успеть на свидание. И уж если впервые за два года я решилась провести романтический вечер, опаздывать точно не хотелось.

Выбегая через стеклянные двери офисного здания, бросила взгляд в зеркало, висевшее у входа. Укладка держалась. С утра три раза голову перемывала, пытаясь сделать прическу. Вообще волосы — это моя боль. Иногда очень хотелось иметь длинные кудри, но какими бы масками свои сухие торчащие в стороны копны не питала, чем бы не расчесывала и не сушила, ниже ушей они не отрастали. У бабушки была та же проблема, она говорила, что это наследственное.

На улице меня сразу обдало ледяным дождем с мокрым снегом. Пришлось поднимать воротник пальто. Воротник уже был неприятно мокрый. Нет, нельзя верить этим синоптикам, ведь не обещали сегодня осадков, три разных сайта перед выходом проверила. Даю слово завтра обязательно взять с собой зонт, даже если с утра не будет ни облачка. Дождь был достаточно сильным, вода текла по лицу и попадала в глаза. Волосы сразу намокли и теперь свисали безжизненными прядками. Какая гнусность.

К остановке мы с автобусом подошли одновременно. Транспорт уже был переполненным. Я запрыгнула и повисла на последней ступеньке. Двери начали закрываться, и буквально пришлось вжаться в стоящих впереди пассажиров, чтобы остаться внутри салона. От напора последовал шквал негодования и мгновенно чей-то озлобленный локоть ударил меня в живот. Прижимая к груди сумку, я проехала несколько остановок. Больше никто не заходил. В салоне неприятно пахло чьими-то удушливыми сладкими духами и потом. Поэтому постаралась сфокусироваться на приятном и воскресила в уме аватарку парня, с которым должно быть сегодня свидание.

С Антоном познакомились через приложение, недолго пообщались и решили встретиться. Коллеги были уверены, что он какой-то маньяк. Конечно, разве могла я нормального встретить? И если не маньяк, то уж точно не красавец с фото, а пузатый лысеющий мужик за пятьдесят. Мне вообще-то не нравилась ни одна из предложенных версий. И я решила верить в то, что жгучий брюнет с розой в зубах с сайта знакомств — это моя судьба. И вот теперь я предстану перед своей судьбой с размазанным макияжем и волосами, напоминающими ободранную курицу.

На следующей остановке я буквально выпала из салона автобуса. Выходить пришлось спиной. Опустив ногу на асфальт, поскользнулась, качнулась и распласталась прямо на тротуаре. Сумочка угодила в лужу. Автобус равнодушно закрыл двери и, уезжая, окатил меня из грязной лужи. Просто великолепно!

Вставала медленно, стараясь больше не падать, хотя было довольно скользко. Подняла сумку, отряхнула ее, потом себя.

Дождь продолжал поливать город. Через дорогу теплыми люстрами светились окна ресторана, в котором было назначено свидание. Окна были панорамными и пришлось сощуриться, чтобы всмотреться в каждого посетителя. Все-таки не такое у меня отличное зрение, чтобы через дорогу рассмотреть все, что творится в ресторане. За столиками сидели блондины, шатены, даже пара рыжих голов. И ни одного брюнета. Как и розы. Это банально, но узнать мы должны были друг друга именно так — Антон обещал принести красную розу и положить ее на стол.

Может просто рано? Часы на телефоне показывали без пяти семь. Мы договорились встретиться в семь. И тут, словно читая мои мысли, к дверям ресторана подошел брюнет. Он зашел внутрь, снял пальто, стряхнул с него капли дождя и направился к хостес. Девушка учтиво проводила его за один из столиков. Все это время мужчина не поворачивался.

А я все это время сквозь поток машин пыталась рассмотреть его лицо. Он взял меню, немного согнулся, что-то доставая из кармана пиджака. И тут к остановке подъехал очередной автобус, закрыв полностью обзор ресторана. Попыталась обойти автобус, но толпа пассажиров, вывалившаяся из него, напрочь перекрыла видимость.

Ладно, наверняка это он, пойду поздороваюсь. Если свидание не задастся, то хоть поем, а то завтрак пришлось пропустить, так как долго делала укладку, а на обед заглотила бутер с колбасой по пути на срочное совещание. Правда не было ничего срочного в этом совещании, могли бы и после обеда провести.

Теперь остается ждать, когда светофор переключится с красного на зеленый. Вместе с цифрами на светофоре я отсчитывала оставшиеся до переключения цифры.

Восемь, семь, шесть, пя….

Тут толпа понесла меня вперед, никто не дожидался зеленого. Дойдя до конца пешеходного перехода, заглянула в одно из панорамных окон ресторана. Очень хотелось зайти, там было так тепло и сухо, и пахло очень вкусно. Вон он, мой брюнет, сидит за столиком. А что на столе… Красная роза!

— Да!

Видимо, я это выкрикнула довольно громко, так как несколько людей поблизости шарахнулись от меня. Брюнет был не лысеющий и не пузатый, это придало уверенности. Я пошла ко входу, пытаясь хоть как-то приладить мокрые волосы.

Пальцы обхватили дверную ручку, сердце от волнения заколотилось быстрее, и я открыла дверь на себя. Внутри звякнули три колокольчика, извещая персонал о новом клиенте. Брюнет, с которого я не сводила глаз, начал поворачивать голову. Вот он. Момент истины. Либо он будет именно тем, кто на аватарке, либо… Додумать я не успела. С невероятной силой меня засосало внутрь.

Отчаянно пытаясь сохранить равновесие, я согнулась буквой «Г». Ничего себе, какой сквозняк тут у них.

А когда подняла голову, то оказалась совсем не в красивом ресторане, а в какой-то кладовке. Ошарашенно осмотрелась. Помещение было прямоугольным, не очень большим. С двух сторон — деревянные двери. Пол тоже был деревянным. Как и стены. На стене прямо около моего носа висели полки с чем-то вроде кладовых запасов: десятки свечей, какие-то банки с белыми гранулами.

Что тут вообще происходит, чудеса какие-то. Где ресторан, где красивый парень с розой? Хотелось хныкать. Так, надо закрыть глаза и попытаться вернуться. Так что я зажмурилась и сделала шаг назад. Если меня всосало внутрь, должно же как-то было и обратно вернуть. Уперлась спиной о стену, попыталась пройти сквозь нее. Но как бы сильно не вжималась, стена осталась непреклонна. Она выдержала все десять безуспешных попыток.

Так, что это может быть? Может я сильно упала, и теперь врачи борются за мою жизнь? И одна из дверей — это проход в мир иной? Эта мысль была вполне правдоподобной, но с каких пор у духов болит живот? Место удара локтем еще побаливало.

Кажется, придется задержаться в этом месте, уйти я точно не могу. К тому же сумка не телепортировалась вместе со мной. Надо осмотреть эту кладовку в поиске чего-то похожего на оружие. Кто знает, что это за место, а в любой ситуации лучше иметь при себе то, чем можно хотя бы отбиваться. Этому меня научили криминалистические сериалы.

Но кроме свечей в кладовке ничего не было. Мои размышления прервал громкий раскатистый смех, который доносился откуда-то поблизости. Окинув взглядом помещение, заметила тонкую полоску света под одной из дверей.

Стоять в кладовке было глупо, меня все равно когда-нибудь найдут, так что надо было попытать удачу и узнать, что там творится за дверью. Шла к двери тихо и аккуратно поднесла ухо, прислушиваясь к происходящему по ту сторону. Кажется, там несколько человек, и им весело.

Только я собиралась открыть дверь, как в голову пришла мысль, а не безопаснее ли отправиться к другой двери, где никого нет?

На цыпочках пересекла помещение и прислушалась. Немного приоткрыла дверь и высунула голову. Прямо над головой висела небольшая лампада с огнем, вокруг нее вилась мошкора. Дверь выходила на небольшое крылечко, а за ним — нечто вроде огорода. Было достаточно темно, сложно было что-либо разглядеть дальше забора. Кажется, там были какие-то дома. На улице тепло и пахло свежестью летнего вечера. Ничего себе контраст с дождливым городом!

Что это вообще за место, что происходит? Может люди за дверью помогут, они наверняка знают, как отсюда выбраться. Так что я развернулась и уверенно отправилась в другой конец коридора.

Чуть помедлила перед самой дверью и распахнула ее. В глаза, привыкшие к полумраку, ударил свет свечей. Инстинктивно зажмурилась.

Голоса мгновенно стихли.

— Тебя только за смертью посылать, где ты была-то так долго, окаянная?

От удивления глаза раскрылись сами собой. Находилась я в довольной большой комнате. В углу, где было больше всего света, расположилась большая деревенская печь. Таких печей в жизни не видела, только на картинках в книгах. Поверх печи лежало красное стеганое покрывало. На нем — две взбитые подушки.

У стены между окнами стоял книжный шкаф. Он занимал все место от пола до потолка и был под завязку набит книгами. Окна по обе стороны от него задернуты белоснежными занавесками с вышивкой. А около шкафа стояло старое потрепанное кресло. У противоположной стены, рядом с печью — деревянный стол и две деревянные лавки. На каждой лавке сидело по бабке.

Одна бабушка была в белой рубахе и цветастом сарафане с огромными красными маками, на голове у нее надет красный кокошник. Вторая бабушка в белой рубахе и желтом сарафане. На ее седой голове был надет кокошник желтого цвета.

— З-драсьти, — попробую расположить их к себе.

— Здрасьти-мордасти! Ты вообще знаешь, сколько шлялась, и заявилась, на-тебе! На ночь глядя!

Я во все глаза смотрела на старичков. У них были круглые морщинистые лица, светлые голубые глаза, а одинаковые носы картошкой придавали лицам добродушное выражение.

— Анька, ну че встала как вкопанная, заходи, снимай… чей-то у тебя какой тулуп странный.

А я не Аня, я Юля. Очевидно, приняли за кого-то другого. Надо сразу все объяснить. И только я открыла рот, чтобы пуститься в объяснения, очень быстро подбежала бабушка в красном кокошнике и практически стащила с меня промокшее насквозь пальто. Понесла его к печке.

— А чего ты мокрая-то, Ань? Упала что ли в реку? — прошепелявила бабка.

— Она всегда была неуклюжей, — расхохоталась вторая.

— Бабушки, я не Аня, меня Юлей зовут.

Бабушки перестали смеяться. Одна другой на ухо довольно громко сказала, уверенная, что ее слышит только подруга:

— Что-то не очень она на твою Аньку похожа-то, смотри тощая какая, волосы черные, обкорнала их зачем-то, одета черт знает во что.

— Да точно Анька, — уверяла соседку другая бабка. — Это она с чужбины приехала, может там мода такая. Да может там и имя сменила, кто знает, что за морями-то творится.

Вторая бабка закивала, причмокивая.

— Юлька, значит. Ну, проходи, нечего в углу стоять. Голодная, небось, накормим да отоспишься у меня на чердаке, а утром к себе пойдешь.

— К себе?

— Тебя всего лет десять не было, неужто память отшибло? Ох, Анька… тьфу ты! Юлька!

Пришлось пройти и сесть на край лавки, куда показали. Стол был аккуратно накрыт накрахмаленной скатертью. На столе стояли чашки, баранки с румяными бочками висели на нитке на самоваре. Бабушка в красном кокошнике поставила блюдце с чашкой под кран самовара и налила очень ароматного зеленого чая. Затем, звякнув, поставила посуду прямо передо мной. Я втянула воздух носом. Невероятно вкусно пахло свежей мятой.

— Ох, небось сокучилась-то по нормальной еде, голубушка! — запричитала бабка в красном кокошнике, сняла с нитки румяную баранку, подала мне и пододвинула розетку с вареньем.

Пришлось взять из вежливости баранку и смущенно откусить небольшой кусочек.

— Ест как болезная какая, — расстроено произнесла бабушка в желтом кокошнике.

Она наклонилась через стол и очень громко и очень медленно стала говорить:

— Я Мар-фа Мат-вее-вна, это На-стась-я Ан-дрее-вна.

— Уфля, — я попыталась произнести свое имя, пережевывая угощение.

— Да не мешай ты ей есть, Марфа! Вишь, девчонка голодная какая!

А я и правда с большим удовольствием откусила второй кусок от баранки, намазав на него пол чайной ложки варенья по совету бабушек. Было очень вкусно, такого не пекли ни в одной городской кофейне.

— Ох, пойду я, Настась, засиделась у тебя, Прохор разволнуется, — засобиралась бабушка в желтом сарафане, еще раз бросила на меня удивленный взгляд и быстро ушла.

Мы с бабкой в красном кокошнике доели бублики с вареньем и допили чай в тишине. Только чашки о блюдца постукивали.

— Ну давай и мы что ли ложиться будем, — добродушно сказала бабушка. — Сходи пока сполосни чашки, а я тебе постелю.

Пойду помою. Не буду сопротивляться. Кто знает, где я, и какие тут порядки. Так что собрала посуду и вышла во двор. По пути еще раз попробовала вжаться в стену. Безрезультатно.

На крыльце справа от двери стояло ведро с водой. На всякий случай даже понюхала, вода ли там. И убедившись в этом, сполоснула чашки. Затем стряхнула лишнюю воду на траву и пошла обратно в дом. За огородом по-прежнему ничего не было видно, лишь смутные очертания.

Бабушка уже переоделась в белую длинную ночную сорочку, не было видно и кокошника. Вместо него длинные и густые седые волосы были заплетены в косу. Ого какая шевелюра, надо бы узнать каким шампунем она пользуется. Я поставила чашки на стол и подошла к хозяйке. Настасья Андреевна активно взбивала подушки.

— Я тебе на чердаке постелила. Прямо на сене. Вот держи подушку, а укроешься пледом.

Бабушка передала спальный комплект и показала на лестницу у дальней стены. До этого лестницу было не видно из-за того, что та часть комнаты была не освещена.

— Ну, доброй ночи, Анька… тьфу ты! Юлька!

— Доброй ночи, бабушка.

Я отправилась к лестнице.

Бабка в это время задула свечу и забралась, кряхтя, на печь под стеганое одеяло.

На чердак вела деревянная узкая лестница. Аккуратно по ней поднялась, падений на сегодня уже достаточно. Чердак оказался маленьким помещением, почти везде лежало сено. Пришлось лечь на какую-то ткань. Я положила голову на подушку и укрылась пледом. Обувь и одежду снимать не стала на всякий случай. Вряд ли я усну после такого стресса. Это было последнее, что я успела подумать. Через пять минут мы с бабушкой уже сопели в такт.

Утром проснулась от пронзительного крика и сразу вскочила на ноги, ударившись головой о покатую крышу. Места на чердаке было совсем мало. Значит, это был не сон, и я все еще незнамо где.

— О, проснулась, голубушка! Ну, ты и дрыхнуть, аж со вторыми петухами просыпаешься.

Вторыми? Что это значит?

— А я что ли прибирать кровать за тобой буду? — прокряхтела бабка.

Пришлось спуститься на пару ступеней, чтобы не шибануться головой повторно, и аккуратно сложить свою импровизированную постель.

— Там оставь. Иди умойся за дом да возвращайся скорее, завтракать будем. А там к себе пойдешь, душенька.

Резкое пробуждение еще не развеяло сна, и я широко зевнула. А бабка-то ведьмой была. Своими глазами видела, как Настасья Андреевна достала маленький кулек из отверстия в печи, взмахнула им и положила на стол. И вместе со скатертью на столе появилась посуда, глиняные горшки да самовар.

Валить отсюда надо. Кто знает, что еще у нее в печи припрятано. В сенях я попробовала еще раз выйти в стену. Ничего не вышло.

На улице солнце уже поднималось в зенит. В свете дня все выглядело немного иначе. Это была какая-то деревня. Дом Настасьи Андреевны стоял на улице в несколько домов, и, судя по крышам, видневшимся вдали, в деревне было несколько таких улиц. Дома стояли каждый за своим забором. У всех были причудливые резные крыши.

От крыльца до ворот вела дорожка из небольших камней, просто вдавленных в землю. Ворота состояли из двух полукруглых деревянных створок на массивных круглых бревнах. На одном бревне сидел белый петух и странно смотрел своими глазами-бусинками. А когда я попыталась незаметно прошмыгнуть за ворота, петух зашелся в диком крике. Тот самый, от которого я проснулась. Вблизи было в разы громче и страшнее. Испугавшись, что он на меня кинется и заклюет, вбежала по дорожке обратно на крыльцо.

— Колодец за домом, тебе же сказали.

Из-за стены дома показалась коричневая голова лошади с черной гривой и высокими длинными ушами. Впервые вижу, чтобы у лошади уши были такие длинные, как у зайца.

Наверное, я еще не проснулась. Это бабка сказала, а что лошадь у нее — не мудрено, сама ж на сене спала.

— Чего застыла, иди сюда, я тоже пить хочу.

— Говорящая странная лошадь, скатерть самобранка… ну, Юлька, ты попала.

Я уже разговаривала сама с собой, не отрывая взгляда от лошади. Очень странная все-таки порода была у этой лошади. Хотя это первая говорящая лошадь, которую я встречала. Может они все такие.

— Чегой-то я странная? Обычный конек. Да идешь ты или нет?

Вообще-то терять мне нечего, так что отправилась за коньком. За домом росло несколько высоких деревьев, у стены лежала какая-то деревянная мебель, сваленная в кучу. Конек был невысокий, мне — по пояс. Но такой премиленький. Высоченные уши придавали лошадиной морде забавный вид. А черная грива переливалась и струилась. Даже у лошади волосы лучше, чем у меня.

Конек привел к колодцу, тот оказался сразу за деревьями. Квадратом были выложены бревна, над ними стояла квадратная арка, на верхнюю перекладину которой намотана толстая веревка, а сбоку приделана импровизированная ручка в виде деревяшки. Я потянула ручку, неужто не справлюсь с такой простой задачей как воду из колодца достать? Ручка повернулась очень легко, да стала дальше сама с такой силой раскручиваться, что я отскочила, испугавшись. Веревка начала быстро разматываться, а все мои попытки ухватиться за ручку оказались бесполезны. Вскоре раздался «бульк». Веревка размоталась, и ведро плюхнулось в воду.

— Не в ту сторону, балда, — укоризненно сказал коник. — Петя, а Петя!

Коник закричал довольно громко. Из окна соседнего дома высунулась голова парня. У него были большие зеленые глаза, высокий лоб, нос картошкой и светлые волосы до плеч.

— Чаво тебе?

Парень жевал ломоть булки с вареньем. Посмотрел на меня, на коника, на колодец. Буркнул «Ща» и скрылся из окна.

Через минуту он появился в огороде Настасьи Андреевны. Одет в белую рубаху, подвязанную красным поясом и серые льняные очень просторные брюки. В общем, всем видом напоминал обычного деревенского парня. Петя с интересом смотрел на меня. А я вот выглядела очень странно для этого места в черном вечернем платье с рюшами (купленном специально для свидания за неприлично большую сумму).

— Я вчера только приехала. Из-за морей.

— Ааа, — протянул парень, обтер ладонь о штаны и протянул руку, широко улыбнувшись. Что за моря, он не уточнил.

— Я Петя.

— Я Юля.

— А я Снежана, — встрял коник. — Петь, помоги намотать обратно, будь другом!

— Снежана? — кто так коня додумался назвать.

— Да, это я. Тетку мою так же звали. По-моему, красиво, — гордо сказал коник и поднял морду к солнышку, показывая, как ему нравится это имя.

— Очень красиво.

Петя в это время засучил рукава и сунулся в колодец вниз головой. Он пытался достать край веревки, балансируя на одной ноге. Я смотрела на его ботинки. Точнее, на лапти. Хорошо, что я смотрела именно на них, так как обе лаптины отделились от земли и медленно поднимались, опуская Петю все ниже в колодец. Чтобы и он не булькнул вслед за ведром, я схватилась за рубаху, но сил удержать молодого крепкого парня у меня явно не было, а он все глубже уходил головой в колодец. Пришлось навалиться сверху и тянуть со всей мочи к земле.

— Достал! Прогремел голос из колодца.

Он резко распрямился, победоносно подняв над головой ведро и веревку. Я плюхнулась на землю, не ожидая, что он так резко распрямится.

— Ой, — почесал затылок Петя. — Ты там как?

Он подал руку, так что я легко поднялась и начала отряхиваться от земли. Петя повязал веревку вокруг верхней планки на два узла.

— Вот, теперь точно не упадет.

— Что у вас тут творится? За домом появилась Настасья Андреевна.

— Привет, баб Насть, да выручаю тут Юльку. Опять в колодец упало ведро, но я привязал его, теперь точно не упадет.

И Петя начал крутить ручку в обратную сторону, наматывая веревку и поднимая ведро.

— Ах ты ж, голубушек, спасибо большое. Юлька-то у нас как была растяпой, так и осталась. Вчера пока шла, в речку свалилась. Так ко мне и заявилась на порог, мокрая, как куря!

— Как умудрилась-то в реку свалиться? — расхохотался Петя, а Настасья Андреевна только руками развела.

Мне было неприятно, что они так говорят, но уж лучше так, чем рассказывать, как ночью в сенях бабки очутилась.

Петя достал ведро, плеснул воды конику в кадку и повернулся к ко мне.

— Подставляй руки, а я полью.

Я послушно выставила ладошки вперед. На них полилась вода, и, наклонившись, протерла руками лицо. Глаза защипало. Блииин… не смыла косметику, видимо, дождь не всю тушь размазал по лицу, и сейчас косметика попала в глаза.

— Вот, мыло держи.

Бабка сунула в руки кусок мыла, и с помощью Пети я быстро смыла всю косметику.

— Ну, другое дело, красная девица какая, — залюбовался парень.

— Ну пойдемте, пойдемте, завтрак-то стынет, — бабка подтолкнула нас к крыльцу.

Втроем расселись за столом. Перед глазами всплыла картина как бабка тот кулек на стол встряхнула, и еда появилась, как по волшебству. Поэтому сначала я с недоверием смотрела на свою тарелку, полную каши, в которой плавился кусок масла. Но Настасья Андреевна и Петя с удовольствием ели, причмокивая. Тоже попробовала. Каша неожиданно оказалась очень вкусной.

— Ешь, ешь, Петька, а то у тебя теперь, небось, булка дома одна.

— Да, баб Насть, булка, но не одна, а с вареньем, — заулыбался Петя.

Когда завтрак был съеден, бабушка отправила Петю показать, где мой дом.

— Ступай на отшиб, крайний домик с обычной крышей — это Юлькин и будет.

И Петя повел меня в новый дом.

Мы вышли за ворота и пошли по пыльной широкой дороге в сторону леса. Петух мирно дремал на створке ворот.

Вокруг были причудливые дома и огороды.

— А что это за поселок?

— А ты чой-то, не знаешь даже куда приехала? Ну даешь, Юлька! — Петя рассмеялся, но, увидев мою сконфуженность, откашлялся и начал рассказывать.

— Так мы это, Свечино. Делаем свечи, заряжаем ну, и все такое прочее. Вон там Темный лес, за ним Самокатино, они производят корабли летающие да всякий разный транспорт. Мебель еще, да мастера они по дереву! А через реку будет Коньково, там разводят коньков. За Коньково сразу Одеждинка, там всякую одежду шьют. А по другую сторону от нас — Столичье. Там резиденция короля, и очень удобно, лавки есть всех пяти земель. Так что если надо чего, идти не очень далеко будет. За Столичьем сразу Мыловарский поселок. Там можно мыла купить. А ежели и тебе надо чего, ну, по мелочи для дома — Петя почесал затылок, он не знал, что может понадобиться новенькой в их деревне. — То иди на нашу главную площадь. Прямо по этой дороге в сторону Столичья. Такая круглая площадь, посередине столб, не ошибешься.

Я кивнула. Мы уже подошли к неприглядному домику. Он был последним на этой улице. Сразу за ним высился забор, которым была огорожена вся деревня. И чуть дальше — огромные ворота. Они были на огромной щеколде. Не самая надежная защита, конечно, остается надеяться, что тут нет особой преступности.

Мой домик был единственный с обычной деревянной крышей, не окрашенной ни в какой цвет. Ставни на двух окнах, выходящих на улицу, покосились, сами окна были очень пыльными. А весь огород зарос травой.

— Ох, Юлька, — почесал затылок парень. — Дел тут невпроворот! Ну, я это, как освобожусь, могу подойти и помочь с чем, хоть ставни повесить нормально.

Он протянул мое пальто, которое ему вручила бабушка перед уходом.

Я поблагодарила добродушного парня и открыла ворота. Они были точно такие же, как у всех остальных домов. Трава росла по колено. Пробралась к крыльцу, аккуратно приминая ее ногами.

Поднялась на три ступеньки и открыла дверь. Из сеней пахнуло чем-то отвратительным, как испорченными продуктами. Меня чуть не вывернуло. Пришлось оставить дверь открытой, чтобы проветрить. А самой бежать по сеням в комнату, заткнув нос рукой.

Комната была почти такая же, как у бабушки. Печь, лавка да стол. На окнах штор не было, в шкафу стояла пара пыльных книг: «Инструкция: как зажечь свечи» и «Свод законов Королевства пяти земель». Обе книги были действительно полезными, и я решила прочесть их после того как приберусь тут.

Сняла с печи стеганое красное одеяло и подушки, подняв огромный столб пыли. Закашлялась, как старый дед. Стараясь не дышать, отнесла их на крыльцо, перекинула через перила. Потом выбью. У крыльца стояло пустое ведро. Отлично, его я использую для мытья. Интересно, тут есть колодец? Он оказался как и у Настасьи Андреевны — за домом.

Аккуратно в этот раз крутила ручку, чтобы достать ведро. Когда оно показалось на поверхности, в воде плавали листья, опавшие с деревьев. Ведер пять, наверное, пришлось вычерпать, прежде чем в ведре оказалась чистая вода. Зато за колодцем в траве нашла небольшой кусок мыла.

Я перелила воду из колодца в большое ведро, которое прихватила из дома, и отправилась намывать комнату. Нашла на печи какую-то тряпку и принялась все тут мыть.

Уборка заняла много времени. Но комната стала выглядеть намного чище. Следом я вынесла все заплесневелые банки из цветного стекла из сеней и вымыла полки.

Одеяла и подушку выбивала рукой, так как ничего отдаленно похожего даже на палку не нашла. Спустя время облако пыли рассеялось, и одеяло с подушкой приняли приятный вид.

Затем присела на лавку отдохнуть. И тут увидела в печи три небольших углубления. В одном из них лежал кулек, точно такой же, какой бабка на завтрак развернула. Желудок заурчал, напоминая, что пора обедать.

Я взяла в руки кулек и развернула его на стол также, как это делала бабка. На столе тут же образовались разбитые чашки, сломанный самовар и что-то явно сгнившее. Кулек определенно был просрочен. Собрала скатерть-самобранку аккуратно в исходное положение и вынесла из дома, у ворот стоял большой бак типа мусорки, решила пока туда все сложить.

Раз я тут на время задержусь, надо подумать о пропитании. Обследовала два других углубления в печи. В одном было пусто, а во втором лежала желтая монета. Не золотая, не медная, а именно желтая. С двух сторон монеты была выгравирована корона. Наверняка здесь есть кафе или магазин, где еду покупают. Но вряд ли на эту монету можно разгуляться, иначе б ее просто так тут не оставили.

Раз поесть не удалось, так прилечь бы. И тут меня осенила мысль — чердак! Подошла к дальней стене и увидела тонкую лестницу, свисающую с чердака. Потянула за нижнюю ступеньку, и лестница со скрипом спустилась вниз. Я поднялась на чердак и приятно удивилась. Мой второй этаж был больше Настасьи Андреевны, по крайней мере, стоять я тут могла в полный рост. От головы до крыши было еще несколько сантиметров. На чердаке у одной стены стояла простая деревянная кровать с тонким матрасом, у другой — шкаф.

В шкафу висели белые рубашки и три сарафана: голубой в белый горох, розовый с вышитыми красными пионами и синий в какой-то мелкий цветочек. Внизу шкафа валялся белый кокошник, белая лента, маленькое зеркальце и пара толстых свечей.

Комната была вполне чистая, так что я ее быстро привела в порядок. Вынесла на улицу матрас и одно платье — синее в белый горох. В целом, все платья показались мне миленькими, и они определенно больше подходили для здешних мест, чем то, черное с рюшами, в котором я сюда попала и до сих пор в нем шлялась. Матрас также подвергся выбиванию, пока вся пыль из него не вышла.

После пылевых процедур очень захотелось вымыться. Кажется, у меня даже волосы стали цвета домашней пыли.

Взяв сарафан, я отправилась на задний двор. Деревья надежно закрывали от любопытных взглядов соседей. Поэтому я повесила сарафан на ветку дерева, набрала ведро колодезной воды, стащила с себя одежду и намылилась огрызком мыла, которое нашла у колодца. Затем пару раз облилась ледяной водой. Освежающий душ подействовал отлично. Пыль смылась, волосы от чистоты даже скрипели.

— Каайф.

И только теперь я поняла, что нет полотенца. Хорошо, что ветер был теплый, и можно было даже немного позагорать. Блаженные мысли прервала светлая голова Пети, появившаяся из-за стены дома.

— Хозяюшка, кличу тебя, кличу, а ты оказывается здесь… Ой, извиняй! — Петя сильно покраснел, тут же закрыл глаза рукой, отвернулся и ушел к крыльцу.

Я успела только схватить с ветки сарафан, и то он зацепился, пришлось неуклюже тянуть ветку, чтоб хоть как-то прикрыться. Когда парень смущенно скрылся из виду, быстро натянула одежду. Очень быстро, конечно, не вышло, так как ткань не сильно хорошо села на мокрое тело.

Когда я вышла, Петя еще раз попытался извиниться, а затем спросил:

— А чего ты во дворе-то моешься, а не дома?

— Да где дома мыться-то?

— В баньке, за печкой.

У меня глаза на лоб полезли от такого заявления. Я обошла весь дом, не было там никакой бани. Парень повел меня в комнату. Увидев, как чисто все намыто, даже присвистнул.

Он подошел к печи, положил на нее руку, и печь отодвинулась, как на доводчиках. Мне осталось только охнуть. За печкой была небольшая деревянная банька. На стене висел веник, а на лавке стояло деревянное ведро с ковшом.

— Ты затапливаешь печь, и если хочешь попариться, открываешь вот эту заслонку. Тепло туда и пойдет.

Петя выдвинул красную заслонку, показывая мне, как это делается. Очень удобный механизм.

— Я это, принес инструменты. Ставни сейчас починим, а потом траву скосим.

Наутро я проснулась с первыми петухами, умылась, надела рубашку, поверх — сарафан с пионами, повязала на пояс белую атласную ленту, а на голову нацепила кокошник, посмотрелась в зеркальце и расхохоталась. Ну, прям народница перед выступлением.

Три желтых монетки отправились в карман сарафана. Он очень удачного кроя оказался: юбка длинная, прикрывает ноги, по бокам большие карманы, хоть сумку не бери. А кокошник задорно позвякивал стеклярусом.

Перед выходом перекусила припрятанным вчерашним пирожком. Кто знает, когда поем в следующий раз.

Я вышла за ворота и пошла по дороге туда, где должна была быть площадь. Вышла заранее, кто ж знает, сколько идти.

— Привет, как дела?

Через пару домов рядом со мной засеменил рыжий пес.

— Привет, хорошо, у тебя как?

— Не очень, есть охота. Дай перекусить чего, а?

— Но у меня нет еды, песик.

— Ну, хоть что-нибудь, хоть немножко. Ну, дай кусочек.

Пес не переставал выпрашивать, скаля зубы, и мне стало некомфортно. А вдруг он агрессивный и набросится на меня.

— Тузик, а ну не приставай к девушке! Иди сюда, негодник!

Пес раздраженно посмотрел на меня, а потом понесся к хозяйке. Ею оказалась розовощекая девушка с длинной русой косой и голубыми глазами. Она стирала на заднем дворе и развешивала вещи.

— Доброго вам дня, простите Тузика, он такой нахал, только ведь поел. А меня Настей зовут. А вы не местная, да?

— Местная, — пришлось соврать, помня о смертной казни, — вчера из-за морей приехала, вот снова обживаюсь.

— А звать как?

— Юля.

— Ой, Юля, у вас очень странная прическа. За морями модно так, да? Очень необычно.

Я кивнула, быстро распрощалась, чтоб не привлекать лишнего внимания, и пошла дальше своей дорогой.

Прошла мимо домов Настасьи Андреевны и Пети, но ни их, ни коника видно не было, так что зашагала я дальше.

В кармане ощущались три монеты. Интересно, что же на них можно купить? Площадь оказалась очень близко, буквально домов пять от Настасьи Андреевны.

Было похоже на обычную городскую ярмарку. Посередине круглой площади стоял гигантский столб, от него к крышам домов по периметру были натянуты веревки с разноцветными флажками. По кругу стояли резные дома, на которых красовались надписи: «Скатерти-самобранки», «Починка кокошников», «Семена фитилей», «Игры для тяти и дитяти», «Модная скань».

Я пришла довольно рано, вторых петухов еще слышно не было, и лавки стояли закрытыми.

На главном столбе висели какие-то листки, прибитые гвоздями. Оказалось, это типа местной газеты, новости пяти земель. Я стала читать заголовки. Как продлить права на управление гусями-лебедями и нужен ли на каждого сертификат об отсутствии бешенства. Коник Наоми сбежала в лес и присоединилась к стае диких волков. Мост починили через месяц после того как Зинаида Павловна упала в реку и чуть не захлебнулась. Борщи в скатертях самобранках могут подорожать из-за неурожая свеклы. В музее Столичья открылась выставка нового костюма от мастеров Одеждинки. Интересно кто это все пишет? В любом случае, о моем прибытии тут не было ни слова, так что кто бы новости не писал, обо мне он не прознал еще. Пусть так дальше и будет.

Как раз и петухи закукарекали вторые. Значит, около 12 часов.

Будто только и ждали этого крика, со всех сторон разнеслось тук-тук-тук. Ставни открывались, двери лавок распахивались. И вот уже к площади несколько человек пришли. Две молоденькие девушки с косыми челками, распущенными волосами по пояс и в одинаковых красных сарафанах и красных кокошниках шли, держась под руку, болтали и хохотали. От хохота их кокошники постоянно смещались в бок, и то одна, то вторая девушка поправляли головные уборы. Вальяжным шагом к столбу подошел парень в синей рубахе, подпоясанной белым кушаком. А следом и сгорбленная бабушка в сиреневом кокошнике и сиреневом сарафане. Она опиралась на палочку и одну руку держала для равновесия на спине.

— Свекла снова дорожает! Безобразие!

— Баб Люб, зато второго дня скидка на щи, — сказал, улыбаясь, парень.

Я решила пойти в лавку со скатертями самобранками, чтобы избежать возможных разговоров о моей персоне, так как бабка начала на меня коситься.

В лавке было довольно просторно. По факту, это была большая комната, по периметру которой висели полки с белыми кульками. А посередине комнаты стоял стол. Как только я зашла, прозвенели три знакомых колокольчика, и ко мне сразу подошла очень полная женщина с двумя пышными русыми косами и огромными серыми глазами. У нее был маленький нос, который не вязался с крупными чертами лица. А губы походили на два вареника. Вероятно, именно так и должна выглядеть хозяйка съестной лавки.

— Василиса Ивановна, здравствуйте, — представилась женщина.

— Юля, здравствуйте.

— Что Вас интересует, Юля?

— А что у Вас есть?

— Ооо, — женщина явно растерялась. — А что Вы хотите: чаепитие, завтрак, обед, ужин, сладости какие, супы, салаты?

— Ооо, — теперь я растерялась.

Василиса добродушно улыбнулась и пообещала показать все. Мы ходили от одной полки к другой, а она все рассказывала.

— Вот на этой полке — чайные наборы: самовары с чаем из мяты, ромашки, чабреца, иван-чая, облепихи, ягод разных, фруктов. К чаю варенье, пироги, пряники, бублики и торты на особые случаи.

Это была полка с самыми маленькими кульками. Далее мы пошли к самой большой полке. На ней были кульки с разными бизнес-ланчами: супы, мясо, картошка, овощи, жаркое, котлеты, пельмени, блины, соленья разные. На завтраки были кулечки с разными видами каш, хлебом с вареньем, пирожками, печеными фруктами, ватрушками, пряниками с повидлом, чаем, кофе и какао.

Хотелось попробовать всего и сразу. Но я могла потратить только одну желтую монету, ведь мне еще нужно было купить заготовки для свечей, чтобы не вызывать подозрений относительно своей персоны у королевского двора.

— Почем чай с пряниками?

— Пять за желтую отдам. Сделаю скидку, раз впервые в моей лавке.

Женщина широко улыбалась, а я прикидывала, хватит ли мне этого на неделю.

— Вы такая худенькая, наверно очень мало едите! Если не съедите все сразу, можно убрать кулек в печку, и использовать повторно. Но после того как первый раз расстелете, срок годности не более трех дней, — женщина старалась продать, видя мою нерешительность.

— Хорошо, давайте пять кульков с пряниками с разными повидлом.

— Отличный выбор, душенька!

Женщина сразу воодушевилась, ловко собрала с полок пять кульков и положила их на стол. Я достала из кармана желтую монету и также положила ее на стол. Но женщина колебалась.

— Как же Вы это понесете? А, придумала!

И она убежала в соседнюю комнату, затем вернулась с плетеной корзиной. Сложила в корзину мои кульки, взяла желтую монету со стола и убрала в карман.

— Только обязательно верните.

Я поблагодарила Василису Ивановну и отправилась в лавку, на крыльце которой висела табличка про свечные фитили. При открытии двери мелодично звякнули три колокольчика.

Здесь продавцом был высокий мужчина с подкрученными пышными усами. Его красная рубаха была заправлена в красные штаны на резинке.

— Сколько нужно?

Я еще не зашла в лавку, как он уже с порога спрашивал.

— А сколько будет на одну желтую?

— Тыща где-то.

— Беру.

В комнате стояли пять высоких плотных мешков с семенами. Мужчина взял ложку и отсыпал семян в белую тряпку.

— А что с ними делать?

Продавец чуть не выронил и ложку, и платочек.

— Не местная что ль? А то думаю, не видел тебя.

— Только вернулась домой из-за морей, снова обживаюсь, не помню многого. Подскажите, пожалуйста.

Я постаралась улыбнуться максимально очаровательно.

— Тя за морями обкорнали так, бедняга, страху небось натерпелась! Кхм… Слушай внимательно. Берешь семечко, роешь ямку в земле. Кидаешь семечко в ямку. Сверху землей присыпаешь и поливаешь водой. Оно расти и начинает, смотри да подрезай только. С одного семечка вырастет фитиля три таких приличных.

Мужчина еще раз осмотрел меня, покачал недовольно головой и подкрутил пальцами усы.

— Кхм…Что делать дальше знаешь?

— Нет, — мне было неловко, как первоклашке, не выучившей урок. — Не помню.

— Кхм… воск нужен да форма тебе. Посмотрю сейчас на задворках, вроде одна старая завалялась у меня.

Мужчина ушел в соседнюю дверь и обернулся минуту спустя с двумя кульками. Оба положил мне в корзину. Один был с зернами, второй с деревянной формой, в которую воск заливать.

— Воск-то на горе свечной иди набери. Спроси, тебе любой покажет.

Я расплатилась и сердечно поблагодарила мужчину в красном костюме. А когда выходила из его лавки, снова услышала те три странных колокольчика.

На площади было довольно многолюдно. Среди десятков голов увидела Настасью Андрееву, которая читала новости на столбе и возмущалась вместе со всеми подорожанием борща.

— Добрый день, Настасья Андреевна! — почти выкрикнула, пробираясь к бабушке через толпу. Вы не подскажете, как к горе свечной пройти?

Бабка ловко подхватила меня под руку и повела с площади на соседнюю улицу. Там стоял коник, и на нем было седло с двумя корзинами по бокам.

— Старая я стала, Юленька, самой не донести. Коник — мой лучший помощник.

Мы шли по дороге медленно, в домах и огородах на этой улице не было видно ни одной души.

— А где все?

— Да кто на площади, кто дома свечи делает. А тебе, доченька, не тяжело такую корзину тащить?

Она посмотрела на все мои кульки.

— Взяла еды немного, на первое время, фитили, и вот мне посоветовал мужчина с усами из лавки на гору сходить да дал форму для свечей.

— А как их делать ты знаешь?

— Понятия не имею.

— А заряжать умеешь?

— Нет.

— Не волнуйся, это очень просто. Я тебе все покажу.

— Это было бы чудесно, Настасья Андреевна!

Я и сама не ожидала, что кинусь ее обнимать. Но как-то это само вышло. Бабушка тепло обняла в ответ.

Скоро дома на улице кончились, а мы все шли по дороге. Впереди начали появляться очертания горы.

— Смотри, сейчас она вырастет перед нами, огромная свечная гора.

И правда, гора появилась будто бы ниоткуда.

— Она скрыта туманами от посторонних глаз, но мы ее видим.

Бабка пристально смотрела на меня, будто пытаясь понять, вижу ли я гору. А я во все глаза смотрела на гору. Она была гигантской и состояла из миллионов сыпучих гранул.

— Насыпай сколько надо.

Сначала я помогла бабушке насыпать две корзины, которые висели с двух сторон седла коника. Зачерпнула с горы парафина в свою корзину. Она стала очень тяжелой.

Около дома Настасьи Андреевны мы попрощались, договорившись встретиться вечером. И каждая пошла домой.

Еле дошла я до своего жилища и поставила все на крыльцо. Посадила фитили, это было не очень сложно. Ямка, семечко, вода. На столбе с новостями было написано, что сегодня третий день, а это значит у меня всего день, чтобы изготовить тысячу свечей.

В доме развернула форму для свечей. Это оказалось обычное полено, распиленное надвое, и в каждой половинке выдолблены углубления. Насколько я поняла, надо растопить воск на печи, и залить внутрь этой формы, придерживая фитиль. Вроде не сложно. Но тысяча точно не успеет застыть за день. Даже если только этим и заниматься. Но если делать не буду, вызову подозрения, так что надо постараться.

На Свечино опускался вечер, я зажгла вчерашнюю свечу, стукнув по столу, перекусила и стала ждать бабушку.

Скоро скрипнули ворота. В окне мелькнул красный кокошник, и в дом зашла улыбающаяся Настасья Андреевна.

Она мне показала, что сначала надо немного смочить форму мыльной водой, чтобы воск к ней не пристал. А затем, как я и думала, просто залить и ждать. Мы сходили в огород, где фитили уже показались из земли. Вырвали один и залили свечу. Правда, у меня возникла проблема зажечь печку, чтобы растопить воск.

Бабушка положила обе ладони внутрь печи и сказала: «Гори, гори ясно!» И пламя начало разжигаться внутри печи. Интересно, такая магия только у жителей Свечино есть? Смогу ли я разжечь печь?

Пока свеча застывала в форме, мы болтали. Настасья Андреевна очень хотела больше узнать, что там за морями. Я вспомнила законы, которые недавно прочитала в книге. Решила рассказать сводку утренних городских новостей, которые читала вчера по пути на работу: кого-то сбили на дороге, кого-то посадили в тюрьму за коррупцию, бытовые конфликты, убийства — в общем, все то, чем обычно пестрят заголовки городских газет. Рассказала, что родители в аварии погибли, а я чудом спаслась. И воспитывала меня бабушка.

— А жених-то есть?

Бабушка лукаво смотрела на меня и улыбалась. Неужели этот вопрос задают бабушки во всех мирах? Что за вселенский сговор бабушек? Рассказала про работу, унылые будни, и что на свидание собиралась впервые за пару лет, да тут очутилась вместо кафе. И что в том мире нет магии.

— Совсем?

— Совсем, ни у кого нет способностей, и магию считают не более чем детской сказкой.

— Ничего себе, какой ужасный мир! Не удивительно, что ты сюда вернулась. Лучше веками свечи делать.

Я не стала спорить с бабушкой. Но она почему-то была уверена, что я именно вернулась сюда. Свеча наша уже застыла, и под диктовку я аккуратно развязала платок, которым мы замотали форму, чтобы воск не растекся. Затем отсоединила половину формы, следом аккуратно отсоединила вторую. Получилась обычная свеча. Моя первая свеча. Я собой гордилась, глядя на нее. Бабушку это веселило.

— Так, теперь ее надо зарядить. Смотри, надо взять ее в ладони и представить, как она загорается, горит и сгорает до конца в твоих руках.

— И все?

— И все!

Я взяла свечу в ладони. Уставилась на фитилек.

— Теперь представляй!

— Представляю.

В моем воображении свеча и загорелась, и прогорела до конца. Но баба Настя сидела нахмурившись. Наверное, что-то шло не так.

— Представляй лучше, — строго сказала она, внимательно глядя на меня и на свечу.

Я вновь уставилась на фитиль и про себя умоляла эту свечку зарядиться. И вдруг свеча стала теплой в моих ладонях.

— Получилось! Видишь, ты не растеряла магию за морями. А теперь давай зажжем.

Я вспомнила вчерашние попытки с танцами у свечи. Стучать по столу явно не помогло бы, эта свеча не отсыревшая.

— Изобрази пламя, — скомандовала бабушка.

Я сделала вертикальную волну пальцами.

— Это что?

— Пламя.

Моя гостья расхохоталась и замотала головой.

— Вот пламя, — она свела две ладошки вертикальной лодочкой, кончики пальцев соприкасались.

Я повторила жест, фитиль на свече разгорелся ровным пламенем.

— Ну вот, видишь.

Мы с бабушкой еще немного поболтали, и она ушла домой кормить коника.

Идти было прилично, наверное, я шла аж до вторых петухов. Вскоре показались такие же высокие ворота. Я зашла в них. Столичье напоминало Свечное, только было в разы больше.

Дорога была широкой, и по обе стороны на домах висели таблички, извещающие, что это за лавка. Я нашла лавку, где делали деревянную мебель и зашла внутрь. Надо мной прозвенели три колокольчика. В лавке уже находился какой-то посетитель. Это был высокий мужчина в красной рубахе, расшитой золотом, и белых брюках. Стоял он ко мне спиной. Плотник, завидев второго гостя, извинился и оставил мужчину выбирать что-то.

— Добрый день, Иван Иваныч, за чем пожаловали?

— Иван Иваныч, подскажите, есть ли у Вас формы для свечей?

— Конечно, конечно, проходите. И он повел меня к полкам у стены. — Выбирайте. Те, что сверху, стоят зеленую, нижние по пять желтых.

Продавец вернулся к первому гостю, а я стала рассматривать формы. Они были все почти одинаковыми, отличались количеством отверстий для заливки. Были по одному, два, три и даже десять свечей за раз можно было заливать. Мне бы взять как раз эти десять, но смогу ли я утащить такую деревяшку, наверняка она тяжелая.

— Юля?

Низкий мужской голос раздался прямо над моим ухом, от неожиданности я подпрыгнула и вскрикнула.

— Ааа!

— Аааа она возьмет это, — сказал мужчина, перекрикивая меня, и ткнул в форму для свечей на десять штук.

— Как пожелаете. Пока продавец снимал форму и упаковывал, мужчина положил зеленую монету на прилавок. Это был Антон. Я во все глаза смотрела и поверить не могла. Парень, с которым у меня должно было быть свидание. Черные волосы, карие глаза, нос с горбинкой, пухлые губы — все как на фото.

Мужчина взял форму, попрощался с продавцом, схватил меня за локоть и практически выволок на улицу. Продавец смотрел на нас с явным интересом.

— Ты чего тут делаешь?

Антон был намного выше меня, и прошипел это нагнувшись, чтобы только я слышала, что он говорит.

— У меня, знаешь ли, такой же вопрос.

Он стоял напротив, уставившись, и не моргал.

— Не идет тебе этот кокошник, на убогую похожа.

Я раскраснелась от такой наглости, ну, знаете! Еще и оскорблять он меня тут будет.

— Спасибо за помощь в выборе формы, но я сама могла купить.

— Могла?!

— Да, могла. А теперь мне надо идти, чтобы успеть свечи изготовить.

Я хотела взять форму из его рук, но он развернулся и пошел к воротам, бросив на ходу:

— Она тяжелая, помогу тебе донести.

За ворота мы вышли молча. Он иногда поглядывал на меня и качал головой.

— Ты кому-то рассказывала, кто ты?

— И попасть в темницу? Нет уж, спасибо.

— Молодец, законы почитала. Как же ты сюда попала, ума не приложу, разве только… А где ты оказалась?

— В сенях Настасьи Андреевны. Они меня за Аньку какую-то приняли.

— Аньку, — как-то задумчиво повторил Антон. — Давай зайдем к бабушке, поговорить надо.

— Мне сначала к Василисе б забежать, отдать корзину, она мне дала скатерти-самобранки до дому донести.

Пока мы шли по дороге, я увидела на поле ромашки.

— Погоди!

Побежала к полю, посмотрела, потрогала, понюхала — точно ромашки. Нарвала целый букет, положила в корзину. Недалеко росли колокольчики, клевер и зверобой. Все они тоже отправились в мою корзину.

Набрав цветов, вернулась в Антону на дорогу, и мы продолжили путь в Свечное.

— Ты никому ничего не говори, будем придерживаться легенды с Аней.

— А если она вернется?

— Аня не вернется, — сказал мужчина и нахмурил брови, показывая всем своим видом, что разговор окончен. Но мне надо было узнать все, что произошло.

— А ты кто такой?

— Сын короля, Антон Иванович.

Я прыснула со смеху. Это значит, я тогда на свидание с сыном короля ходила. Антон смотрел на меня с некоторым испугом, а мне казалось, что я с ума схожу. Магический мир, свечная гора, сын короля — как-то слишком для одного неудавшегося свидания.

Мы остановились прямо перед воротами в Свечное.

— Если кто-то узнает, как ты сюда попала, оба в темнице сгнием, несмотря что я сын королевский. Так что я тебе помогу, чем смогу, а позже в библиотеке гляну, как тебя вернуть домой.

Я кивнула, но не была уверена, что хочу домой. Никакой магии, криминальные сводки, мерзкая погода и вечная гонка на работе. А хочу ли я туда возвращаться? Пока размышляла, мы подошли к лавке с надписью про скатерти-самобранки.

Василиса с радостью нас приняла. Я отдала ей корзину и почти все ромашки.

— Это в благодарность, за помощь. Надеюсь, из этих ромашек получится вкусный чай.

— Чай получится самый лучший, спасибо тебе, Юленька, — Василиса расплылась в доброй улыбке.

— И мы еще возьмем самобранку с пирогами. И положи туда пару сладких морковок.

Василиса все упаковала и передала Антону, поклонившись. Вообще пока мы шли, я заметила, что все кланяются при виде нас, а мужчина будто и не замечал этого. Было очень странно. Хотя чего странного, сын короля.

Настасья Андреевна сидела на крылечке и вязала. Коник лежал на травке и грелся на солнышке.

Увидев нас, бабушка удивленно вскинула брови.

— Настасья Андреевна, добрый день, разрешите чаю с вами выпить?

Антон обаятельно улыбнулся.

Бабушка пригласила нас в дом, пропуская вперед парня. Когда Антон прошел в сени, остановила меня.

— Ты неправильно надела кокошник, дай поправлю.

И начала его ерзать по голове, вырвав пару волос.

— Ау, ау, больно.

— Вот так, теперь правильно.

— Спасибо, — буркнула я и прошла в комнату, где Антон уже расстелил скатерть.

— Рассказывай, где ты появилась, — сказал он серьезно, когда разлил всем чаю.

Я посмотрела на бабу Настю. Она пригубила чаю и откусила бруснично-яблочного пирога.

— В сенях. Меня будто всосало в ресторан, думала сквозняк, а поднимаю голову — кладовка чья-то.

— У меня что, портал в сенях? — испугалась бабушка.

— Не думаю. Ты же пыталась обратно вернуться?

— Десятки раз, не вышло.

— А мы-то как с Марфой испугались, думали, ноги прям тут и протянем. Девка незнакомая вваливается в дом почти что ночью. Пришлось прикинуться, что дочка ты моя, Анька. А ты еще несговорчивая такая, Юля говорит, меня зовут. Еле Марфу убедила, что ты похожа.

Антон положил ладонь на руку бабушки.

— Мне жаль.

— Да, былое дело, — отмахнулась она. — Но ты, и правда, на нее очень похожа.

— Ну, мы пойдем, Настасья Андреевна.

— Береги Юлю, сынок.

Бабушка смахнула скатившуюся по морщинистой щеке слезу и встала нас проводить.

Антон подошел к конику во дворе и положил перед ним две морковки. Что-то сказал на ухо и оба рассмеялись. Когда мы выходили за ворота, бабушка гладила коника по голове, а он уплетал морковку.

— С дочкой что-то случилось, да?

— Померла она. Водяной на дно утащил.

— Чего?

— Баба Настя — русалка, сбежавшая от Водяного.

Час от часу не легче. Сначала сын короля. Теперь водяные какие-то, русалки. Я что, в мультяшной вселенной?

— Почему сбежала?

— Влюбилась, знамо дело. Да такая сильная любовь была, что она однажды и сбежала сюда. А водяной злость затаил. Как-то дочка ее с внучкой гуляли вдоль реки, плескались, да Водяной их утопил.

— Они русалками стали?

— Нет, убил он их в отместку бабушке. Дед помер давно, а зять уехал после смерти жены и дочери. Так что никого у старушки не осталось. Но она всем говорит, что дочка с мужем и внучкой за моря уехали искать лучшей жизни.

— А ты откуда все это знаешь?

— Я хотел об этом новость написать, да вот рука не поднялась.

— Так ты, выходит, местный журналист?

— Выходит, что так, — разулыбался Антон и гордо вскинул подбородок.

— Отвратительные у тебя заголовки и новости ни о чем.

— Эй, полегче! Нельзя так разговаривать с королевским сыном!

— А королевскому сыну можно через порталы туда-сюда шастать?!

Мы уже пришли к дому, и Антон осмотрел огород.

— Ты тут хорошенько прибралась!

— Это я помог!

Из-за забора высунулась светлая голова Пети в панаме.

— Привет, — он широко улыбнулся мне, затем смутился, увидев Антона, и низко поклонился. Так низко, что панама слетела с его головы.

— Ты кто?

— Это Петя, он сосед бабы Насти. Помог мне ставни починить, скосить траву.

Я присела, чтобы поднять панаму.

— Я тут чего пришел. Баб Настя просила проверить, всего ли у тебя хватает, все ли хорошо. Смотрю, ты уже освоилась, свечи начала делать, высадила фитили. Ты их только поливать не забывай, а то засохнут. Я вон те уже полил. А та мебель, что была поломанная, так я ее доломал и придумал дорожку из досок тебе от ворот к крыльцу сделать.

Парень указал на доски, которые он начал выкладывать.

— Спасибо большое, Петя, дальше мы сами, — холодно сказал Антон, выпроваживая гостя.

Когда я отдавала ему панаму, увидела внутри за ободком картинку с изображением девушки. Русые косы, огромные серые глаза и пухлые губы кого-то отдаленно напоминали.

Петя смущено взял панаму, поклонился Антону и ушел, почесывая затылок.

— Зачем парня прогнал?

— Незачем ему тут околачиваться.

Антон уверенно прошел в дом и поставил на стол форму. Затем посмотрел, сколько осталось парафина и решил принести еще. Пока его не было, я срезала подросшие фитили. Цветы, которые принесла с собой, положила на печь. Есть одна идея, что с ними делать.

Смазала мыльной водой формы и подошла к печи. Главное, чтобы она зажглась.

— Гори, гори ясно! — приказала я печи, и в ней разжегся огонь. Ничего себе, чего могу.

Растопила воск и залила первую партию свечей. Затем сделала вторую, третью, четвертую партии. Воск почти закончился, когда на пороге появился Антон с новенькой плетеной корзиной, полной воска.

— Ого, сколько ты уже сделала! Давай помогу.

Пока мы делали свечи, Антон рассказал подробнее про устройство пяти земель, про жителей и поделился свежими сплетнями. Когда прокричали третьи петухи, я расстелила скатерть-самобранку — одну из тех, что купила у Василисы, и мы пили чай с пряниками.

— Почти как свидание, — расхохотался Антон, разжигая пару свечей, так как совсем стемнело.

Я ему рассказала, как пыталась зажечь свечу сначала, пытаясь изображать огонь, и мы долго смеялись.

— А ты сама и свечу зарядила, и печь зажгла?

Антон очень удивился, а я собой почти гордилась.

Еще пару часов мы делали свечи, и я совсем не заметила, как, присев на лавку, в ожидании, когда очередная пара застынет, заснула.

Проснулась от дикого вопля первых петухов. И как я в первый день их проспала? Оказалось, я лежала на печи, укрытая одеялом. Антона не было в доме, зато тысяча свечей стояли на полках в сенях.

Я сладко потянулась. В окно проглядывали первые лучи солнца. Как было бы здорово с утра попариться баньке. За свечами должны были приехать только со вторыми петухами, так что время было. Я разожгла огонь, выдвинула красную створку, отодвинула печь, взяла ведро. Сходила на задний двор, принесла воды, взяла с собой мыла. Положила веник в ведро. И закрыла за собой печь, выключив ее предварительно, ведь в маленькой баньке уже было очень жарко.

Взяла с собой еще расческу, которую в кульке передала Настасья Андреевна.

Расческа скользила по волосам так легко и приятно, и они после нее стали такими послушными и мягкими. Ничего себе, ни одна маска для волос, ни один шампунь не давали такой шикарный эффект. Будто неделю из салона красоты не выходила.

Я себя похлестала веником, окатила пару раз водой и легла на лавку. Пахло так приятно березовым веником и паром, пропитанным деревом. Только закрыла от блаженства глаза, как услышала шум в огороде.

— Не трусь, заходи.

Кто-то был в моей комнате.

— Вот ее свечи, ничего необычного.

Я приподняла голову, чтобы посмотреть, что происходит в проем, где зажигался огонь. В комнате стояла розовощекая Настя и ее пес Тузик. Девушка надувала губы и осматривала всю комнату, скрестив руки на груди.

— А если она тут? — трусливо прошептал Тузик.

— Ты чувствуешь ее запах?

Тузик обошел комнату, несколько раз потянул воздух носом.

— Нет.

Я была рада, что пар в бане не выдаст меня. Он не выходил наружу и сохранялся внутри помещения.

— Надо все осмотреть, не нравится она мне. Думаю, не местная она. Надо найти что-то это доказывающее.

Скрипнула лестница — девушка с собакой поднялись на второй этаж, открыли шкаф. Затем я услышала презрительное фырканье хозяйки и собаки. И топот ног и лап по лестнице.

— Что-то должно быть! Тузик, посмотри на заднем дворе!

У меня начало затекать тело в положении лежа.

Девушка подошла вплотную к печи и стала всматриваться внутрь. Я смотрела прямо на нее, но она меня явно не видела. А что, если она отодвинет печь…

— Что ты тут делаешь? — раздался громкий голос Антона.

Я видела, как Аня оскалилась, а затем нацепила милую улыбку и повернулась.

— Ищу свою подругу, думала перекусить вместе. А Вы тут что делаете, Антон Иванович?

Девушка уважительно склонила голову.

— Я… я по королевским делам. Юлия недавно вернулась в Свечино, и мне необходимо все разузнать, чтобы король мог принять решение.

— Ааа, — многозначительно потянула девушка. — Я тогда пойду.

— Иди.

Девушка удалилась. Но вскоре ее любопытное лицо показалось в одном из окон, и Антон вышел на улицу, чтобы убедиться, что они с Тузиком покинули мой участок.

— Выходи, — сказал Антон, вернувшись в дом.

— Ты знаешь, что я тут?

— Конечно, знаю.

— Тогда ты знаешь, что я не могу выйти. Принесешь сарафан?

Антон спохватися, пошел на второй этаж, взял рубашку, синий сарафан в цветочек и повесил на стенку печи.

Я отворила печь, пар сразу весь вышел. Вытерлась быстро полотенцем, висевшим сбоку печи, и втиснулась в рубаху да сарафан.

— Она мне не подруга, — сказала я злобно.

— Знаю. Свечи все тут, как придут забирать, отдавай. Больше молчи, кланяйся и прими те деньги, что дадут.

— Есть, капитан! — сказала шутливо я.

— Иди жди корабль на улице, — сказал Антон и протянул мне кокошник. С него на пол упали бисеринки.

Голова гудит невероятно. Причем так сильно, что глаза открыть не могу. Попробовала что-то произнести, но с губ слетел только слабый стон. Пошевелила руками, ногами — все на месте и двигается. Но такая дикая слабость во всем теле, будто все те тысячи лап пробежались прямо по мне.

Сил не было совсем, я то приходила в себя, то снова засыпала.

Спустя время смогла немного приоткрыть глаза.

Это был какой-то дом с длинной прямоугольной комнатой. Посреди комнаты топилась печь, а в стенном шкафу стояли разные склянки, пузырьки и книги. У печи стояла полненькая девушка в белом сарафане, помешивала поварешкой что-то в кастрюле и напевала себе под нос. Две русые косы спускались ниже пояса.

Девушка перестала петь и резко повернулась, уставившись на меня. У нее был небольшой носик, огромные серые глаза и пухлые губы. Я зажмурилась, а затем сощурилась, силясь вглядеться в ее лицо. Это была та самая девушка с картинки, спрятанной в панаме Пети!

— Привет, я Варвара, — девушка добродушно улыбнулась, помахав мне поварешкой. С поварешки во все стороны полетели брызги, заляпав сарафан, печь и пол.

— Юля, — я с большим трудом произнесла имя и закрыла глаза. Меня подташнивало, в голове еще звенело.

Когда я снова открыла глаза, девушка вытирала капли со своего белого фартука.

— А вы, Юля, из Свечного, да? Маменьку мою, наверное, знаете. Василисой зовут. Она еще лавку со скатертями-самобранками держит.

Я кивнула, говорить сил не было.

— Ох, да вы совсем без сил, голубушка, — запричитала девушка. Она отошла куда-то в сторону и вернулась с большой подушкой.

Варвара приподняла мою голову очень аккуратно и подложила под голову и спину подушки так, что я расположилась в положении полусидя. Затем девушка вернулась к печи, достала тарелку и поварешкой, налила в нее похлебку, которую варила в кастрюле. Полусидя я могла осмотреть комнату получше. Вдоль стены стояли несколько узких кроватей, но они были пусты. Рядом с кроватями стояли тумбы. Похоже на лазарет. На мою тумбочку опустилась тарелка с ароматным супом. Есть не хотелось, но Варвара настояла, чтобы я проглотила хотя бы пару ложек. Пыталась дотянуться до предложенной ложки, но рука безвольно упала на кровать. Варвара увидела мой взгляд, полный отчаяния и широко улыбнулась, подбадривая.

— Какая я глупая! Ты очень слаба еще, давай я тебя покормлю.

Она зачерпнула ложкой суп и отправила прямиком в мой рот. Жевать я могла с трудом, и было приятно осознать, что мясо и картошка очень разварились. Проглотив четыре ложки, я откинула голову на подушки. Больше не могла есть.

В это время дверь отворилась и зашел мужчина в возрасте с седой головой. На его плечах были золотые эполеты, а за спиной развевалась красная накидка.

Варвара вскочила с кровати и низко поклонилась.

— Она только очнулась, Ваше Высочество. И даже смогла проглотить четыре ложки супа.

— Это очень хорошо, Варя, спасибо.

Его величество смотрел на меня во все глаза. Он был очень похож на Антона, только лет на тридцать старше.

— Антон?

Пришлось собрать все силы, чтобы произнести хоть одно слово. Король отвернулся.

— Он помогает восстановить земли после гона. Осмотрите ее и докладывайте о состоянии каждый день. Девочка очень похожа на Клару, вы были правы. То, что она пришла в себя, хороший знак?

Король стоял ко мне спиной и разговаривал с кем-то, кого я не видела.

— Хороший, — из-за спины короля вышел библиотекарь в белом халате.

Король кивнул и ушел. Библиотекарь подошел ко мне, потрогал ладонью лоб.

— Болит голова?

Я кивнула.

— Слабость?

Я кивнула.

Он проверил пульс, достал из кармана халата блокнот и карандаш, начиркал что-то, оторвал лист и передал Варваре. Девушка кивнула и положила листик в карман сарафана.

Библиотекарь поправил очки, еще раз внимательно посмотрел на меня и ушел.

Варя плюхнулась на край кровати.

— Фуух, ушли. Ты вообще что-то помнишь?

Я отрицательно помотала головой, от чего она сильнее разболелась.

— Во время гона двери в твоем доме выбили, и в тебя прилетел кусок двери. Прям в голову прилетел. Ты вырубилась, а Антону руку щепой пробило. И он тебя на руках с торчащей из плеча щепой нес до сюда. Оба в крови в город явились, ужас-то был! Король испугался очень, а потом смутился, как мне кажется. Никогда еще сын королевский не делал ничего хорошего никому. Бабником был, статейки писал злобные на столбах. А чтобы нести кого-то через два города на руках, спасая от смерти, такого никто от него не ожидал. Даже король. Вот и сослал его подальше от тебя, помогает теперь дома восстанавливать да огороды в Свечино. Наверное, рядом с Петькой трудится.

Последнюю фразу Варя произнесла мечтательно.

— Я была при смерти?

Это меня сейчас интересовало больше, чем очевидная влюбленность Вари и Пети.

— Так десятый день тут валяешься без сознания. Уж никто не думал, что ты очнешься. Но как я рада! — Прокричали петухи, и девушка спохватилась. — Тебе нужен отдых, а мне нужно идти ужин королю стряпать.

Варвара спрыгнула с кровати и вышла из комнаты.

Ничего себе, десять дней я была без сознания. А королю, видать, не понравилось, что сын его помог мне, он даже отвернулся, когда спросила про Антона. Далее мысли начали путаться, веки тяжелеть, и я вновь провалилась в сон.

Проснулась от знакомого запаха жареного хлеба. Именно так пахло в маленькой булочной в моем доме, где каждое утро я брала завтрак с кофе. Ой, неужели это крок-мадам пахнет? Греночки, хрустящий бекон, плавленый тянущийся сыр, яичница с растекающимся желтком, ммм. Я попробовала сглотнуть, но в горле было сухо. Голова побаливала, и я подняла к ней руку. На голове была марлевая повязка.

Я открыла глаза и увидела Антона на соседней кровати. Он смотрел на меня.

— Привет.

Парень сказал очень тихо, чтобы голова моя не болела от громких звуков, видимо, нежно улыбнулся и пошел к печи. С печи он снял тарелку, снял клош и принес к кровати. На тарелке лежали два бутерброда крок-мадам.

Я медленно приподнялась на локтях, подтянулась и присела. Это был максимум, на который хватило сил.

Антон поставил тарелку мне на одеяло.

— Выглядит вкусно. Никогда не пробовал, но ты в профиле на сайте знакомств указала это блюдо как свое любимое, и тогда я его заказал в том ресторане. Варя никогда не слыхала о таком рецепте, но согласилась для тебя его приготовить.

— Если так и будешь болтать, бутерброд остынет и будет невкусным.

Я прервала бесконечный поток речи Антона и взяла бутерброд. Откусила его и зарыла блаженно глаза. Это был тот самый вкус. Невероятно.

Парень тоже откусил, и желток потек прямо по его подбородку. Антон округлил глаза и, вытирая рукавом подбородок, промямлил:

— Как вкусно! Знаешь, теперь это и моя любимая еда!

Мы оба расхохотались.

Парень пошел налить чаю из самовара, а я сидела на кровати и как дура улыбалась. Я выспалась, съела любимый завтрак. А красивый парень готовит мне чай. Не просто красивый парень, а сын короля Пятиземья. Ущипните меня, это похоже на сон.

Антон принес чай и присел на краешек кровати рядом со мной. Но не успели мы сделать и глотка, как в двери показалась голова Варвары.

— Закончили, вам пора уходить, — прошептала девушка и протиснулась в комнату. Антон вскочил, отдал ей чашку, пару секунд смотрел на меня в нерешительности, будто хотел что-то сделать или сказать, а затем рванул к двери и исчез за ней.

— Как вам бутерброд? — спросила Варвара, убирая тарелку с кровати.

— Очень вкусно! Ты здорово приготовила!

Варя раскраснелась и стала поправлять юбку сарафана, которая и так сидела идеально.

Через пару минут в двери появились король и библиотекарь. Видимо, последний был и лекарем по совместительству.

— Как вы?

Король подошел близко к кровати. У него были глубокие карие глаза.

— Хорошо, спасибо, Ваше высочество. Я немного склонила голову, как все делали при виде Антона.

— Надо поговорить.

Варя и библиотекарь поклонились и вышли из комнаты.

Король устало опустился на соседнюю кровать, не отрывая взгляда от моего лица.

— Значит, ты внучка Клары?

Я кивнула.

— Как она?

— Умерла в прошлом году.

— Как умерла? — казалось, он не может в это поверить.

— От старости. Ей было 97.

Король брови вскинул.

— В вашем мире от старости так рано умирают?

Теперь пришла моя очередь вскидывать брови. 97 — это рано?

— А здесь во сколько умирают?

— Ну от старости где-то в 250–300 лет. Наверное, время в том мире быстрее идет.

Вот так новости!

— Слушай, ты девчонка вроде хорошая, — король опустил глаза, когда это говорил, и начал поправлять одеяло на моей кровати. — Не связывайся с Антоном. Он бабник такой. Говорить красиво, конечно, умеет. Но он без матери рос, она умерла при родах. А Клару я отпустил, старый дурак! Так что парень не особо знает, что такое любовь. Сторонись его, девочка, ладно?

Король по-отечески похлопал меня по руке и удалился.

Как только он скрылся, в лазарет зашла Варвара. Девушка выглядела очень расстроенной. Заметив мой вопросительный взгляд, буркнула:

— Ушел Антон Иванович, не успела его расспросить про Петю.

— А что у вас с Петей?

Заняться тут совершенно нечем, кроме как поговорить с Варей, так что я воспользовалась шансом начать разговор.

— Ничего, — девушка раскраснелась. Не мило покраснела, чтоб зарделись как от мороза щеки, а все лицо и шея ее окрасились в цвет спелого помидора. — Он меня в музей водил. Гуляли мы с ним до ночи. За руки держались. Думала к свадьбе все идет, но дурак он такой! Меня пригласили стать поваром королевского двора, все Свечино пришло провожать, а я его ждала. А он не пришел. Да уже и забыл меня, наверное.

Варя покраснела еще сильнее, я даже начала переживать за ее здоровье. Из глаз покатились слезы, девушка промокала их передником.

— Не забыл.

— Да откуда вам знать-то!

Пришлось рассказать о том, как я подняла его панаму, а за ободком была карточка с изображением Вари.

Девушка мгновенно перестала плакать и повеселела.

— Не забыл, значит!

Она улыбнулась и стала порхать между шкафами, собирая продукты и что-то готовя на печи.

— А о чем король с тобой говорил?

— Предупредил от сына подальше держаться.

— Дельный совет, — кивнула Варя, наливая воду из ведра в кастрюлю. — Он тот еще бабник, а девушки на него так и вешаются, думают королевой следующей станут. Но я думаю, что девушки его совсем не интересуют.

Последняя фраза Вари звучала очень многозначительно, и оттого была произнесена вполголоса. А я об этом как-то и не подумала. Может, это он и хотел обсудить тогда, на поле, когда гон начался?

На следующее утро я снова проснулась от аппетитного запаха крок-мадам. Антон сидел рядом на кровати и улыбался.

— Давно тут сидишь? — я терла глаза и зевала, просыпаясь.

— Не очень. Хотел с тобой позавтракать. Он принес тарелку, и мы съели по бутерброду. А затем выпили чай.

— Слушай, Антон, есть дело, можешь мне помочь кое с чем?

— М? — он очень удивился.

— Варя с Петей влюблены, но не могут решиться на следующий шаг.

— Ох, не говори, он мне все уши прожужжал в Свечино. Варя то, Варя это, моя Варюшка…

— А чего ж предложение ей не сделал?

— Ну, затупил он, ясно же. Тем более, девушка вот при дворе теперь, а он обычный свечной мастер. Может, думает, что недостоин ее. А она что?

— А она от него без ума, вчера плакала, вспомнив, что проводить ее не пришел.

— Прям плакала?

— Угу.

И следующие два часа с Антоном мы обсуждали план сводничества. Решили, что я попрошусь у библиотекаря на свежий воздух погулять после ужина. А Варю возьму сопровождать меня. Антон с Петей пойдут за дровами вдвоем, и встретимся мы вчетвером у реки. А там влюбленных будет ждать лодка и романтичный ужин при свечах.

Антон убежал подговаривать плотника одолжить лодку, а Василису, маму Вари, собрать романтичный кулек.

Когда пришел библиотекарь, попросила разрешить погулять. И он решил, что свежий воздух пойдет мне на пользу. А Варя сама вызвалась меня сопроводить. Она принесла мне рубашку, платье и кокошник, помогла одеться, так как у меня еще была слабость. И мы отправились к речке, ведь там воздух самый свежий.

Антон с Петей были уже на месте.

— Варя!

— Петя!

Эти двое побежали навстречу и бросились друг в другу в объятия. Прямо как в романтическом кино.

— Будто мы в любовном романе.

Голос Антона прозвенел над моим ухом.

Антон явно рассказал план Пете, так как блондин пригласил возлюбленную в лодку. Они отплыли на середину реки, и Петя развернул кулек. Уже начинало темнеть, и со стороны Свечина, и со стороны Столичного одновременно прокричали петухи. Поскольку мы были где-то посередине, получился стерео эффект.

— Давай пройдемся тоже, чего стоять, — сказал Антон и взял меня за руку. Руку я тут же аккуратно высвободила и пошла рядом.

— Неприятно?

Антона удивил этот жест. Я просто пожала плечами.

— Обычно, девушкам это нравится.

— Это не наше свидание, а их, — я указала на лодку, в которой Петя с Варей уже целовались.

— Ого, быстро они, — ухмыльнулся Антон.

Дальше мы шли молча, каждый в своих мыслях. Наверное, здорово было бы здесь остаться. Найти простого хорошего парня, замуж выйти. А что, преступности тут нет, тихая мирная жизнь. От гона дверь только поставить потолще. Мы обогнули мост и остановились. Я устала и попросила пару минут постоять.

Но постоять нам не удалось. Вода из реки стала выходить из берегов и очень быстро достигла наших ног.

— Что-то не так, — тихо сказал Антон и схватил меня за руку. В этот раз я не вырывалась, потому что вода уже была по колени. Прямо перед нами появился небольшой фонтанчик. Он быстро перерос в волну выше наших голов. Затем волна начала обретать форму. Появились нос, рот, глаза, руки.

Водяной явился во всей красе и преградил нам путь. Ноги свело в ледяной воде судорогой, и мы не могли пошевелиться.

— Юля, ну, здравствуй, — прогремела водяная глыба.

— Откуда ты меня знаешь?

— Бабку я твою знаю, Настасью.

— Вы ошиблись, господин водяной, мою бабушку звали Кларой.

Водяной разошелся в диком смехе, от которого сжалось сердце.

— Они тебе так сказали? Забавно, забавно. Ну, так знай, что ты — дочка Ани, внучка Настасьи. И я дождался, когда могу тебе отомстить.

— За что ты собираешься мстить?

Антон аккуратно завел меня рукой за спину, подставляясь под удар.

— Настасья была моей невестой, но бежала с мужчиной. И я поклялся отомстить. Дочь забрал, а внучку она спрятала в другом мире, не нашел я ее, как ни искал. И вот-те на! Сама ко мне пришла, овечка!

— Настасья не сбежала, и ты это знаешь, — Антон говорил спокойно и уверенно. Сейчас он выглядел и вел себя как настоящий король. — Ее на Русалочьем совете отпустили. Два голоса против одного, таков закон.

— Да что такое закон по сравнению с разбитым сердцем!

Водяной явно разозлился. Он что-то прокричал, достал из воды золотой трезубец (и где он его только прятал?) и воткнул в воду. За секунду поднялась волна и бросилась на нас.

— Вдохни как можно больше! — крикнул Антон, и мы оба оказались под водой.

Я со страху выпустила почти сразу весь воздух, что успела вдохнуть. Болтала в воде руками и ногами как лягушка. У меня была паника. Внезапно руку схватили и потащили вниз. Я со страху попыталась закричать, выпуская остатки воздуха.

Что-то неведомое меня уверенно тащило вниз.

Наконец, мои ноги коснулись песка. Я попыталась высвободить руку, но нечто схватило ее с удвоенной силой и тащило меня вперед, а затем резко потянуло вверх. Я вынырнула из воды. Жадно глотала ртом воздух. Рядом прерывисто дышал Антон.

— Ты чего вырывалась?

— Я думала, меня чудище на дно тащит.

— Упертая какая. Ладно, давай выбираться.

Мы выплыли в какой-то маленькой пещере, почти ничего не было видно. Антон выбрался на узкую полоску суши и вытянул меня. Мы осторожно прошли к островку суши. Выжали одежду. Здесь было прохладно, особенно в мокрых вещах.

— Надо понять, что это за мир.

Парень увидел мой испуганный взгляд и решил объяснить подробнее.

— Водяной открыл портал и бросил нас в какой-то другой мир. И, судя по тому, как он тебя ненавидит, это должно быть ужасное место.

— Просто супер.

Вот теперь пришло время жалеть, что не прочла бабушкину книгу про порталы. Клара все равно моя бабушка, что бы не сказал Водяной. Она меня воспитала.

— А ты читал книги про порталы?

— Да, почти все. Здесь должен быть какой-то проход. Ага!

Глаза почти привыкли к темноте. Парень шарил руками по стене, пока не нашел место, где рука проваливалась в пустоту. Он взял меня за руку и потянул внутрь. Мы шли по пещере медленно и аккуратно. Сверху свисали сталактиты, тоннель то сужался, то расширялся. Спустя полчаса мы вышли к какому-то внутреннему озеру. Его края светились ярким салатовым цветом. Как флюорисцирующий планктон. Я хотела подойти и потрогать микроорганимы, но рука спутника преградила мне путь.

Парень поднял какой-то камень и кинул в озеро. Камень тут же облепили какие-то мелкие существа и сожрали его. Слышалось нечто отдаленно похожее на «омномном». Меня б тоже сожрали, не останови меня Антон. Мне стало не по себе. Жуткое местечко.

Мы стали медленно продвигаться вглубь пещеры. Вдали забрезжил огонек, и я радостно затеребила рукав Антона. Но парень был серьезен. Он приложил палец к губам, давая мне понять, что надо быть тише и спокойнее. Ведь кто знает, что там за огонек. Очень медленно подошли мы к этому огоньку и остановились за скалой, которая надежно нас укрывала. В пещере явно кто-то находился. Этот кто-то стучал камнями, громко чавкал и много рыгал.

Антон аккуратно пододвинулся к краю скалы и высунул голову, чтоб посмотреть на местного обитателя. Я не могла сдержать любопытства и тоже высунула голову.

В маленькой пещере стоял огромный фонарь, больше напоминающий клетку. В нем ютилось какое-то животное, свет огненной чешуи которого и освещал пещеру. Прислонившись спиной к стене сидело очень странное существо. У него было длинное белое тело, на котором располагалась голова. Шеи не было, вместо носа зияли две дырки, как у черепа. Глаза были навыкате и полностью красные, век не было. Руки и ноги у существа были очень тонкие, с длинными пальцами. А на голове росли очень редкие жидкие волосы. Рот, которым он раздирал какого-то бедолагу, с лязгом открывался и закрывался. На полу и стенах было все в крови. Чудовище вытащило глаза человека и отдало зверьку в клетке. Тот радостно принялся их жевать.

Я отвернулась в отвращении.

— Надо убираться, — бесшумно одними губами сказал Антон.

И мы очень медленно, почти не дыша, двинулись в другую сторону. Шли довольно долго, наверное, несколько часов, уже еле передвигали ноги, как вдали показался еще один такой огонек. Сомнений не было. Эти пещеры кишат монстрами. Мы все продвигались вдоль одного из множества проходов. Наконец, вышли на какую-то небольшую площадку. Очень высоко наверху был просвет в камнях пещеры, и вниз попадал свет.

— Я полезу наверх, посмотрю, что там, — уверенно сказал Антон.

— Я с тобой.

— Останься, там может быть опасно.

— Тут тоже опасно, — со страхом призналась я.

— Резонно. Давай, вставай на плечи, подсажу тебя. И смотри, не сорвись вниз.

Парень присел, я встала на его плечи, и он распрямился. Одной ногой встала на какой-то выступ в скале, руками ухватилась за другой. Затем аккуратно нащупала еще один выступ, полезла вперед. Антон залез с другой стороны. Он быстро продвигался вперед, но останавливался и ждал, пока я не догоню его. Мы долго лезли, стараясь не издавать звуков и не сорваться.

Антон продвинулся к самому проему и просунул голову. Затем посмотрел на меня и спокойно сказал:

— Не смотри вниз. Ползи, тут безопасно.

Он полностью выбрался, и желание оказаться в безопасности придало мне сил. Я ползла вверх и уже почти достигла верха пещеры, как услышала лязганье челюстей очень-очень близко. Морда чудовища с красными глазами была в полуметре от меня.

— Хватай мою руку!

Я очень быстро схватила руку, и Антон резко дернул ее вверх и силой вытащил меня наружу.

Я повалилась прямо на него.

— Ну, привет, — улыбнулся парень.

— А он за нами не пойдет?

— Не пойдет. Тумгалаки только внизу пещер обитают.

— А ты видел, что он ползет ко мне и не сказал? Ах, ты!

Во мне вскипела злость. Он же видел, как чудовище ползет за мной все это время, и просто говорил, что надо ползти и не смотреть вниз. А я думала, что если вниз посмотрю голова закружится. Но не чудовище же там! Оно было так рядом и могло дотянуться своими руками и растерзать меня! Я колотила кулаками по груди Антона.

— Ты бы запаниковала, сорвалась, и стала бы очередной добычей. Ну, прекрати!

Он поймал на лету мои запястья и прижал к себе.

— Ну все, все, чудовище тебя не тронет.

Парень говорил так уверенно и размеренно, что я начала успокаиваться.

— Кто эти тумгалаки?

— Давай ты с меня слезешь, и расскажу?

Я все еще лежала на Антоне, и сейчас стало очень неловко. Быстро поднялась и отряхнулась. Кокошник остался добычей чудовищу. Антон встал на ноги и пошел вперед.

Мы были на вершине какой-то скалы. Небо затянуто серыми тучами, а за скалой виднелась другая скала, и еще одна. Земли или какого-то привычного пейзажа видно не было.

— Тумгалаки — это существа из мира Рехруап. Это мир скал. Видишь вон ту высокую скалу, из которой идет дым? Внутри вулкан, нам туда.

— Эти существа ели людей, значит тут есть люди?

— Я думаю это заблудшие между мирами исследователи или преступники, которых сюда ссылают на казнь. Здесь не должно быть людей.

— А как мы выберемся?

— Мы дойдем до вулкана и спрячемся там на ночь. Здесь дни и ночи очень короткие, всего несколько часов. Ночью тумгалаки могут вылезать из пещер, они только днем прячутся. Днем мы вылезем из укрытия и найдем воду. Водяной открыл водный портал, значит и вернуться мы должны через воду.

— А мы вернемся в тот же мир, откуда пришли?

— Если повезет. Будем надеяться, это односторонний портал, а не проходной.

Дальше парень рассказал, что односторонние порталы — это порталы в одно место. То есть, откуда пришел, туда и уйдешь. А проходные могут иметь множество порталов в другие миры. Оставалось только надеяться на то, что это односторонний, и что ночью нас не съедят.

Начинало смеркаться, и мы ускорили шаг. Вулкан был большим и явно действующим. В жерле булькала яркая рыжая лава, вверх от нее поднимался столб пара.

— Мы что, реально спустимся в вулкан?

Не очень хотелось сгореть в лаве, только спасшись от тумгалака. Антон уверенно взял мою руку и повел вокруг жерла. Он нашел небольшой выступ, который спускался под углом, и мы пошли по нему, как по пандусу, прямиком вниз. Затем перелезли на другой выступ. Лава бурлила метрах в пяти под нами. Здесь в скале виднелось небольшое углубление. В маленькой пещере поместиться могли только двое. Антон оставил меня одну и ушел на несколько минут. Тут было очень тепло после холодных нижних пещер. Я села на каменный пол. Он был теплым, как-будто с подогревом.

Антон вернулся с гигантским валуном. Он зашел в пещеру и вкатил валун так, что он закрывал вход, оставив только небольшую щелочку, в которую проникал свет, отражающийся скалой от лавы.

Сын короля Пятиземья со вздохом опустился рядом со мной.

— Тут тепло. И нас не сожрут. Пар отобъет рецепторы тумгалаков, и они нас не учуют.

— Полезно знать.

Какое-то время мы сидели молча, облокотившись о скалу.

— Юль, я б хотел поговорить с тобой о свидании. Кажется, ты составила обо мне неверное представление.

— С тобой что-то не так?

— Чего?! Да с чего ты… как тебе в голову это пришло?!

— Ну, ты взрослый мужик, жены и невесты нет, насколько я понимаю, девушки тоже. Значит, дело в тебе.

Антон задумался, а затем обхватил меня за талию и поцеловал. Я даже сообразить ничего не успела, а его губы уже соприкасались с моими.

Прервал поцелуй он так же быстро.

— Нет, определенно со мной все нормально, — сказал парень и обратно прислонился к скале.

Мне стало очень неловко.

— Ну, а что тогда ты хотел сказать?

Оказалось, что все девушки, которые на него вешались, были влюблены исключительно в титул и деньги. А он, начитавшись в библиотеке историй любви, ждал чувств как в романах. Помутнения рассудка, ватные ноги, глупые улыбки — все чем изобилуют любовные романы. Примера родительских отношений перед глазами не было, мать умерла при родах, отец больше не женился. Антон решил отправиться в другие миры, чтобы выяснить, везде ли девушки такие меркантильные, и существуют ли реально чувства, которые так воспевают писатели.

— И что, узнал?

— Ничего не узнал. Позвал девушку на свидание, а она вошла в портал.

Я расхохоталась.

— Так я первая, с кем ты на свидание собрался?

— Ты самая красивая была. Обычно, самые красивые самые меркантильные.

Тут пришла моя очередь веселить парня. Я ему рассказала мою дорогу приключений в вечер свидания. И как укладка растрепалась от дождя, и как в автобусе локтем ткнули, и как я в лужу упала.

— Кстати, я розу принес.

— Я видела.

— Как думаешь, у нас могло бы получиться что-то в твоем мире?

— Кто знает. Давай ты задашь мне вопрос еще раз, если мы выживем.

Я отвернулась к стене и свернулась клубочком. Антон заерзал, стараясь устроиться поудобнее.

Проснулась от того, что было душно. Камень сдвинут, в пещере я одна, а рядом со мной небольшое пятно крови. Неужели тумгалаки нас все же нашли и его забрали? Иначе откуда тут кровь? Почему меня не забрали? Что бы тут ночью не случилось, надо отсюда выбираться. Антон говорил, что надо найти воду. Буду искать, если не найду до вечера, вернусь сюда. А если найду, то я все равно не представляла, что надо делать. Но отсюда надо выбираться.

Аккуратно высунула голову из укрытия и осмотрелась, тумгалаков не видно. Вообще из-за дыма ничего не видно. Но уже определенно день, сверху светло. Аккуратно перебралась на выступ и поднялась наверх. Вокруг одни горы, куда идти не представляю. Надо определиться с направлением и не сворачивать, чтобы потом вернуться, если не найду воду.

— Далеко собралась?

От неожиданности я подпрыгнула. Рядом стоял Антон.

— Ты чего нервная такая, пошли, я нашел воду.

— А кровь в пещере откуда?

— Да пока тебя с пещеры вытаскивал, ногу поранил, жить буду.

Антон взял меня за руку и повел вперед. Рука его была очень кстати, так как я то и дело спотыкалась о камни. Мы подошли к очередной скале, и прямо под ней было нечто вроде озера. Однако вниз было не спуститься, мы стояли на краю высоченного утеса.

— Придется прыгать. Готова?

— Нет!

Но мой крик растворился в воздухе, так как мы уже летели прямиком в воду. Сильный хлопок, холод воды, и меня вновь за руку тянули куда-то. В этот раз я активно плыла за Антоном.

Через несколько секунд мы вынырнули. Был поздний вечер. Рядом возвышался мост. А за мостом в лодке целовалась знакомая парочка. Я посмотрела на Антона, он радостно улыбался, и мы поплыли на берег.

Когда выбрались, я решила отправиться домой, он вызвался меня проводить.

Зашли в Свечное и пошли по Пятой улице.

— Батюшки, Юлька, ты чего такая мокрая-то?

На крыльце за вечерним чаем сидели Настасья Андреевна и Марфа Матвеевна.

— Ой, баб Марфа, снова я в реку навернулась. Неуклюжая я! Но Антон Иванович спас меня!

Бабушки расхохотались и продолжили чаепитие, а мы продолжили свой путь. Антон проводил меня до крыльца.

— Двери мы тебе новые с Петей поставили, дорожку к крыльцу выложили, — хвастался парень.

Проснулась с первыми петухами, блаженно потянулась. Учуяла запах любимых бутербродов и повела носом. Наверняка, это был дурацкий сон. Я и королевский сын? Я снова рассмеялась и потрогала губы. Поцелуй мне понравился, пусть даже это был и сон. Но сон закончился, теперь надо вставать и делать свечи.

Нехотя открыла глаза. На полу лежала вчерашняя мокрая одежда. А снизу пахло горячими бутербродами. Как была в ночнушке, спустилась на первый этаж. На столе стояла тарелка с любимыми горячими бутербродами и источала аппетитнейший аромат. А рядом с тарелкой лежала красная роза.

Признаться, я немного расстроилась. Все же надеялась увидеть тут Антона. Но он не появился ни в этот день, ни на следующий. Бутерброды и розы тоже больше не появлялись.

А я пошла к Настасье Ивановне. Бабушка подрезала фитили в саду. Как увидела меня, потащила сразу в дом, усадила за стол и накрыла чай с пирогами. Это какой-то генетический код всех бабушек — накормить всех. За чаем рассказала ей всю историю, и что водяной сказал. Бабушка и плакала, и обнимала меня, и гладила по голове.

— Юля, значит ты внучка моя, а я смотрю все, думаю, вроде похожа, а вроде и не.

Настасья Андреевна была очень рада обрести потерянную внучку, я тоже радовалась, ведь кроме бабы Клары у меня не было никого.

— Ба, а расскажи мне про Клару, я не ее внучка, выходит?

— Ох, голубушка. Расскажу тебе все. Дочку-то мою водяной погубил, но она успела отбросить тебя на траву, подальше от воды. Там я тебя и нашла. И поняла, что жизни тебе не будет здесь. Пошла к Кларе, она вовсю исследовала миры разные. Я-то думала с тобой пойти куда-то, но Клара запретила. Сказала, что для тебя безопаснее одной, а двоих водяной нас быстро найдет. И пообещала она мне, что сама с тобой отправится в мир. Был один не самый жестокий, но то, что ты рассказала, так по мне он ужасен. Клара хорошо заботилась о тебе?

— Да, очень хорошо. Она была хорошей бабушкой.

— Была?!

— Умерла в том году, ей было 97 лет. В том мире это очень большой возраст.

— Всего 97, надо же как рано! Но и ты быстро вымахала. Десять лет прошло, а ты из младенца уже вон какой взрослой стала. Наверное, в том мире время идет быстрее.

Мы с бабушкой долго говорили, она рассказала о том, какой была моя мама. А я рассказала о своем детстве.

Вернувшись домой, в сенях нашла несколько фитилей, которые успела срезать до гона. Все мысли крутились вокруг Антона, и, чтобы их отогнать, решила занять себя работой. Сходила на Свечную гору, и отлила сотни свечей. А в Свечном только и разговоров было о скорой свадьбе Пети с Варей. Жених с невестой были такими счастливыми и собирались переехать вместе в новый дом в Столичье.

На третий день после того, как я официально свалилась в реку, заглянула Василиса.

— Как тебе бутерброды горячие?

— Ой, это Вы готовили, вкуснота невероятная! Понятно, откуда у Вари такой талант.

Василиса довольно отмахнулась, мол, дочь намного талантливее.

— А как называются эти бутерброды?

— Крок-мадам называются.

— Ой, как необычно! А есть у тебя еще какие интересные рецепты? А то я собираюсь выкупить то кафе на площади, чтобы поближе к детям жить. Скоро ж внуки пойдут, и моя помощь пригодится! О чем я, ах да! Может, знаешь рецепты еще каких интересных блюд, которые я смогу предложить искушенной столичной публике?

Рецептов таких в моей голове хранилось много.

Я рассказала Василисе про яйца-бенедикт, смузи, как готовить разную пасту, тирамису, панна-коту и другие вкусности.

Василиса все старательно записала и собралась домой, чтобы сразу попробовать испечь несколько новых блюд.

— Ой, чуть не забыла. Варя передала от короля тебе. Ты когда в беспамятство впала, два раза собирали свечи. Тебе король повелел выдать жалование, так как ты в лазарете валялась, а жить сейчас надо на что-то до следующего пятого дня.

Василиса опустила в мою ладонь четыре зеленых монеты и скрылась за воротами.

И тут я вспомнила, что форму заказывала у плотника. Взяла корзину, оставшиеся деньги и отправилась в лавку.

На входе прозвенели три колокольчика.

— Юля, добро пожаловать, я вас, право, заждался! Но не переживайте, все понимаю, гон — дело страшное.

Плотник нагнулся и достал из под прилавка форму. Я в предвкушении подошла ближе. Он раскрыл бревно, и на прилавок легли две одинаковые части. В дереве была вырезана роза. Каждый листочек был очень искусно вырезан плотником.

— Какая искусная работа!

— Да, Семеныч удивился, но все точно выполнил.

— Сколько это стоит?

— Три зеленых, — продавец смотрел на меня, ожидая, что я начну торговаться. Но три зеленых меня полностью устраивало. Я расплатилась и счастливая отправилась домой.

По пути подошла к столбу, где много народу толпилось. Наверное, Антон новости какие-то написал. Надеюсь, не обо мне. К столбу было не подойти, его прочно обступили жители Свечино.

— Что там?

Какой-то молодой пацан, стоящий рядом, сказал:

— Приказ королевский. В темницу бросят нашу Настю, она в сговор с Водяным вступила, чтобы убить королевского сына.

— Чего?!

Я не верила своим ушам. Оказалась, меня сдала тогда Настя, соседка с этим вредным псом. Она подслушала, как Антон с Петей о свидании говорят, и побежала к Водяному. Темница — это не так плохо, как мир, куда она нас помогла отправить. Король милостив. Над Водяным, кстати, тоже суд устроят Лихо и Леший за то, что ослушался решения Совета трех и хотел погубить нас. Скорее всего, заточат в фонтан городской, где у него не будет никакой силы. Так и надо им, заслужили оба!

Я пошла домой, не терпелось испробовать новую форму. Достала из шкафа книгу про русалок, в которой засушила розу. Оборвала лепестки, сложила их в миску, добавила парафиновые гранулы, а затем растерла их в мягкую крошку. Зажгла печь и растопила воск для свечи. В сенях взяла фитиль. Смочила новенькую форму мыльной водой и залила свечу застывать.

Через несколько минут раскрыла форму и взяла в руки свечу. Она благоухала розой и была идеальной формы раскрывшегося бутона. Выглядело очень красиво. Поставила ее к другим цветочным свечам. Их я делала для себя. Свечи такие придавали уют, наполняя дом приятными запахами.

Пятого дня я сдала положенную тысячу свечей, получила положенные два зеленых и решила навести генеральную уборку. Перемыла весь дом, перестирала одежду, попарилась в бане. После бани расчесала волосы костяным русалочьим гребешком и удивилась, как они быстро растут. Волосы уже были практически по пояс, да крепкие такие, как в рекламе шампуня.

Расстелила скатерть-самобранку, чтобы немного перекусить. Ее вчера принесла Василиса мне на пробу. Это был мини сет из нескольких новых блюд ее нового кафе. Блюд, сделанных по моим рецептам. Было очень вкусно. Я трескала так, что не заметила, как в моем дворе появились гуси-лебеди. Птицы начали клевать грядку с фитилями. Я схватила полотенце, побежала во двор, доедая на ходу пенне с горгонзолой и грецким орехом. Ох, эти птички сейчас у меня получат!

Выбежала злая во двор и обалдела. В моем огороде стояли золотые сани, запряженные гусями-лебедями. Гуси-лебеди были богато украшены. Уж не знаю, кто догадался надеть на птиц украшения. Их тонкие шеи украшали золотые чокеры, на головах кружевные золотые чепчики, и на крыльях прикреплены клипсы золотые.

Сани были не очень большие, по бокам украшенные золотыми вензелями, а сиденье внутри было обито красным бархатом. Подлокотники все из жемчуга. По бокам были приделаны два больших крыла, на которых крепились золотые нити. Другие концы нитей были закреплены на чокерах гусей-лебедей. Пилот или кучер — как они там называются, стоял позади сиденья и держал в руках нити.

В санях восседал сам король.

— Ваши гуси-лебеди жрут мои фитили, — недовольно сказала я.

Король щелкнул пальцами, и гуси одновременно подняли головы.

Глава Пятиземья спустился с саней, и мы пошли в дом. Король увидел еду на столе и очень удивился.

— О, яйца-бенедикт, обожаю!

Он бесцеремонно прошел к столу и съел все блюдо за милую душу. Даже кусочка мне не оставил, только довольно промурчал себе что-то под нос. Затем осмотрел другие блюда.

— Как давно я это все не ел! Да, кстати, — спохватился он, приглашая меня сесть напротив. — Я бы хотел с тобой поговорить о Кларе.

— Моей бабушке?

— Технически не твоей бабушке, но как угодно. Она была очень умной. Великим исследователем Пятиземья. Мы с ней побывали в разных мирах, она их потом описывала в книгах. И она передавала новые рецепты для кафе. Сейчас в библиотеке хранятся книги о самых жутких мирах, чтобы никто и не думал путешествовать за моря, это очень опасно для простого жителя. Но у меня есть собственная библиотека, и в ней хранятся книги с другими мирами, которые такие красивые, светлые и добрые. В некоторые никогда не ступала нога живого существа. Это очень интересно. Если хочешь, приходи во дворец, почитай ее книги. И, кхм, еще вот что. Я очень злился на Клару, что она оставила Пятиземье, оставила меня. Но теперь я понимаю, что она просто не могла остаться, она спасала Вас.

Король очень нежно и аккуратно произносил имя бабушки.

— Вы любили Клару?

Король молча отвернулся, скрывая эмоции. Но я все поняла. Он в это время подошел к моему шкафу и рассматривал свечи.

— Юль, вы такую красоту делаете!

— Чего я делаю?

Он вертел в руках, рассматривал и нюхал мою свечу. Ту самую, которую я отлила для себя с розой.

— Никто такого не умеет. Никто не додумался за столько лет цветы добавить в воск. Очень необычно. Наверное, часть души Клары все же живет в Вас! А не хотите стать королевским поставщиком свечей?

— У вас поставщика нет?

Король рассмеялся.

— Такого, кто бы делал сие великолепие, нет.

И он покрутил другую свечу, с ромашками, нюхая ее.

— Так. Правильно ли я поняла, что вы хотите, чтобы я делала для вас такие вот свечи?

— Да.

— Да без проблем.

— Тогда приходите на неделе во дворец. Библиотеку посмотрите, и заберете разрешение королевского поставщика.

Король ушел, прихватив с собой пару блюд с моей скатерти-самобранки.

На следующий же день я отправилась во дворец.

На входе стоял очень высокий худощавый мужчина в красном сюртуке и красной треугольной шляпе. Я объяснила причину визита, и он поводил меня к королю.

Мы зашли в позолоченные двери и пошли по бесконечной анфиладе. Колонны, увитые настоящей виноградной лозой, картины на стенах и роспись на потолке, лепнина, покрытая золотом, паркетные узорные полы. Позолоченные рамы окон и дверей. Типичные дворец, у нас бы давно, как в музей, экскурсии водили.

Наконец, мы дошли до зала. На мраморном полу лежал красный ковер с золотой вышивкой, портьеры тоже были красными и на концах украшенные золотыми кисточками. У стен стояли скульптуры из мрамора. С потолка свисала большая люстра, в которой горели сотни свечей. Вот куда идут наши тысячи свечей, значит. На освещение королевского дворца. У стены возвышался подиум, на нем стоял золотой трон. По обе стороны от трона висели огромные картины, изображающие сцены коронации. На троне восседал король в своих золотых эполетах и красной мантии. Он что-то увлеченно говорил Антону. Антон сегодня был также приодет. Обычную рубаху сменил белый кафтан с золотыми эполетами и золотыми пуговицами. Белые штаны расшиты золотыми вензелями. А на ногах вместо лаптей белоснежные сапоги.

— Юлия из Свечино прибыла по распоряжению его Величества, — отчеканил высокий мужчина, который меня сюда привел, и, щелкнув каблуками, удалился. Щелчок был очень громким, и я дернулась, как те коты на смешных видео дергаются от любого звука.

— Чего это она такая нервная? — спросил король сына.

— За морями жизнь не сладкая, сам понимаешь, — ответил Антон и посмотрел на меня.

В его взгляде не было совершенно ничего. Он смотрел на меня так, как смотрят на обычную мебель. А я чего ожидала, что он тоже думать обо мне будет днями и ночами? Глупости какие!

Король спустился с трона и торжественно передал мне какой-то лист с золотой каемкой и царской печатью, где было написано, что я поставщик свечей царского двора.

— Антон, проводи нашу гостью в библиотеку.

Я пошла следом за королевским сыном по белоснежно-золотым коридорам дворца. Ковры на полах заглушали наши шаги. Антон остановился у одной из дверей, открыл ее и пропустил меня вперед. Вдоль стены стояли десятки стеллажей с книгами, с потолка свисали люстры с сотнями свечей. Свет в помещение проникал через витражные окна. У одного из таких окон стоял большой деревянный стол и пара стульев.

Я прошла вдоль стеллажей. В одном из них были расставлены книги на десятках разных языках, ни один из них был мне не знаком. Какие-то замысловатые закорючки и символы. Наверное, это книги из других миров.

— Вот здесь книги твоей бабушки, — Антон указал на соседние полки, где рядком стояли книги с бабушкиным именем на обложке.

— Ты их читал?

— Почти все.

Я достала одну из книг и села за стол. Это был труд про мир Пиу. Очень странный мир, расположенный на пушистых облаках. Из облаков можно было делать абсолютно все, что захочешь. И гравитации там не существовало, можно было парить и летать в свое удовольствие. Бабушка не только описывала мир в подробностях, но и рисовала по памяти, очень детальные были изображения. Я с удовольствием их рассматривала.

Антон положил на стол рядом очень увесистый том.

— Это про порталы.

Он пролистал книгу и открыл на том, как попасть на землю и вернуться обратно.

— Я тебе соврал. Ты можешь вернуться.

Я смотрела на книгу во все глаза. Сердце стучало в виски. Я правда могу вернуться? Жадно читала строчку за строчкой. Порталами на землю служат двери. И когда открывается портал, он стоит открытым несколько минут. Так я и попала в портал Антона — он еще не успел закрыться. Можно снова открыть портал и вернуться на землю. Надо только найти в Пятиземье дверь, открыв которую, я услышу три звоночка, и повернуть ручку особым образом несколько раз. Я же везде слышу эти колокольчики. То есть дверь любой лавки может стать моим порталом на землю. Домой. Я могу вернуться домой…

— Ты слышала где-то три таких звоночка?

Я подняла голову на Антона. Он стоял и с надеждой смотрел на меня.

— Нет, ни разу не слышала.

Я соврала потому, что теперь мой дом здесь. На земле меня никто не ждет.

Антон радостно сжал мои ладони.

В библиотеке мы засиделись допоздна, Антон показывал разные книги с иллюстрациями и рассказывал, в каких мирах мечтает побывать. А я, как ребенок, слушала с восторгом и тоже мечтала в них побывать. Уже начало темнеть, а я обещала еще зайти к бабушке Насте.

— Я провожу, — уверенно сказал Антон и повел меня к воротам, ведущим на улицу.

Пока мы шли по улицам города, все думала, что же значит быть поставщиком Королевского двора. Наверное, это очень почетно. Наверняка, мне будут платить больше. Тогда я смогу открыть свою лавку в Столичье и продавать свои свечи дороже. А может, смогу отправиться в другие миры и найти там какие-то необычные цветы и травы.

Когда мы вышли за ворота города, Антон уверенно взял меня за руку и сказал:

— Помнишь, ты говорила, что я могу спросить тебя про отношения, если выживем? Я не буду тебя ничего спрашивать. В моем мире у нас с тобой все получится.

Больше книг на сайте — Knigoed.net