Котик по имени Пушок жил в далёком заполярном посёлке в небольшой уютной хижинке, в которой всегда было чисто и тепло. Он был очень хозяйственным: запасал дрова, удил рыбку, дочиста вылизывал свои мисочки. Когда снега выпадало столько, что хижинка смотрелась снежным бугорком, Пушок пожарче топил свою печку и хижинка оттаивала, а на окошках намерзали чудесной красоты сосульки.

Хорошо жилось Пушку. Ему нравилось гулять на лыжах по заснеженным лесам и скатываться с горок, собирать ягоды для душистого чая и слушать пение редких заполярных птиц. А ещё он очень любил ходить в гости и к себя гостей приглашать. И вот однажды, будучи в берлоге своего хорошего приятеля белого медведя Тумы, Пушок угощался блинчиками с вареньем и слушал очень необычный рассказ. Тума рассказывал, что слыхал от своего дедушки сказки о зелёных краях, над которыми светит жаркое солнышко — такое же румяное, как эти блинчики. Ещё там текут речушки, над которыми нет ледяной кары, и водится множество невиданных зверушек, птиц и насекомых.

— А ещё, — рассказывал Тума, — там подают такие угощения, которых не сыщешь в наших краях. И не будь я таким ленивым, то непременно бы отправился в тот край и разузнал бы, что да как на самом деле.

Этот рассказ очень взволновал Пушка. Потому что больше всего на свете он любил открывать для себя новые края и пробовать новые угощения. Пушок по праву считал себя знатным путешественником, потому что часто отправлялся в дальние походы и побывал во многих местах, в которых едва ли ступала лапа кота. А всё же в тех местах он не встречал ни зелёной травки, ни жаркого солнышка, похожего на блинчик. И с каждым днём Пушка всё больше разбирало любопытство. А когда сделалось совсем невмоготу, стал Пушок собирать свой чемоданчик да смотреть расписание поездов на станции Муркотеево. В день перед отъездом он обошёл всех своих друзей, рассказал им о задуманном путешествии и обещал возвратиться с диковинными подарочками. Да за домиком своим присматривать попросил.

На вокзал Пушок приехал заранее, чтобы уж наверняка не пропустить нужный поезд. И даже успел вздремнуть, свернувшись клубком на своём чемоданчике. А проснулся от того, что к перрону, пыхтя и извергая из трубы облака, прибыл самый настоящий паровоз. Ведь только он пожелал бежать в такую стужу, когда все прочие локомотивы предпочитали ёжиться в своих депо.

— Просто превосходно! — воскликнул Пушок, довольно потирая лапки. — Всегда мечтал отправиться в путь на таком великолепном паровозике! Уж подвези-ка маленького котика, приятель! — дружелюбно махнул Пушок хвостиком паровозу, а тот был и рад.

Пробраться в вагон Пушку не составило труда. Проводница решила, что кот принадлежит кому-то из пассажиров, и лишь диву далась, что это кот помогает хозяину нести чемоданчик. Попав внутрь, Пушок подыскал уютное местечко на полке для багажа, откуда хорошо было видно окно. Так что путешествие обещало быть комфортным и захватывающим. Пушок достал свой альбомчик и фломастеры, чтобы зарисовывать самые красивые места, по которым пробежит паровоз.

— Ту-туууу! — гудел паровоз.

— Мяв-мяяяяяу! — подпевал ему Пушок.

И так, мало-помалу, в его уме стала складываться дорожная песенка:

Предстояла долгая стоянка, и Пушок отправился повидать тот уголок мира, в котором решил отдохнуть паровоз. Перед выходом он сложил немного рыбки в свой рюкзачок, потому что знал, что на рыбку всегда можно выменять что-нибудь нужное и интересное.

В посёлке царила зима и всё было устлано снегом. Это не удивляло Пушка, ведь паровоз убежал не очень далеко, и владения морозной кошечки ещё не закончились. А всё же ему показалось, что мороз стал не таким щипучим, знать зимняя кошечка резвилась здесь чуточку меньше. Выходя, Пушок прихватил свои маленькие лыжи — ведь на них можно было значительно быстрее пробираться по глубокому снегу, и уж точно не опоздать к отбытию паровоза.

Первым делом Пушок отправился в центр посёлка, где, как водится, располагалась главная площадь. А там, где площадь, наверняка и рыночек найдётся, и харчевенка. И, уж конечно, можно будет раздобыть вкусности и интересности, да и разузнать о местной жизни — так рассудил Пушок.

Когда он отыскал площадь, то обнаружил, что на ней царит большой переполох. Котики там бегали, размахивали лапами, заглядывали во все укромные уголки и возмущённо мяукали. Завидев Пушка они тут же сбежались к нему и, вместо приветствия, принялись хорошенько обнюхивать. Пушок не возражал, ведь это мог быть такой местный обычай, и котики так с ним знакомятся. Для соблюдения приличий, Пушок тоже обнюхал некоторых из них в ответ, и почуял будоражащий, вкуснейший аромат. У Пушка аж хвостик задрожал — до того ему захотелось отведать того, чем так вкусно пахло.

— Мяв мяв мяв, местные котики, — поприветствовал их Пушок так, как водилось в его краях. — Что за переполох тут у вас, а главное, чем это у вас так вкусненько пахнет?

— Здравствуй, приезжий, — сказал один пожилой кот с засаленной шляпой на голове. — Ты уж не сочти нас невежливыми, да только из мой лавки стащили настоящее произведение колбасных искусств, над которым я трудился особенно долго. Я очень сильно возмущён, и думаю, что это сделал кто-то из проезжих, вот и обнюхал тебя — не пахнешь ли ты моей колбаской.

— Колбаска? А что такое колбаска? — заинтересовался Пушок. — Я знаете ли, большой любитель всевозможных вкусностей, и хорошо бы мне попробовать этой вот колбаски, если, конечно, не всю её стащили. А взамен я вас угощу северной рыбкой.

Рыбка очень заинтересовала этого кота, которого звали Фырсием, ведь этот посёлок располагался вдалеке от моря. Он пригласил Пушка в свою лавку, усадил на скамеечку возле тёплой печи и угостил вкусной колбаской вприкуску со свежеиспечённым хлебом, а попить дал чай из местных ягод. И с собой в дорогу угощений в узелок сложил. Взамен, как и обещал, Пушок не пожалел рыбки и рассказал свой лучший рецепт рыбных котлеток. Они с удовольствием побеседовали о жизни в посёлке, а когда Пушок наелся до отвала, то захотел взглянуть на место похищения. Оказалось, что особую колбаску стащили с подоконника, на котором она в то время остужалась. Там-то Пушок и заметил кое-что любопытное: глубокие царапины на оконной раме и несколько белых волосков.

«Не удивительно, что воришку никто не заметил, — бормотал себе под нос Пушок. — Ведь он, похоже, совершенно беленький, как и снежок вокруг. А ещё у него очень острые коготки».

Пушок стал было отворачиваться от окна, как краем глаза заметил, что промелькнула беленькая лапка и что-то положила на то самое место, с которого пропала колбаска. А потом раздался такой звук, как будто бы кто-то быстренько зарылся в снег.

— Мяу, Фырсий, похоже тебе прислали плату за твою особую колбаску! — сказал Пушок, и Фырсий спешно подскочил к нему.

На подоконнике стояла красивая деревянная фигурка самого Фырсия со своей знаменитой шляпой на голове, обвешанного разными колбасками, а его лапки были гостеприимно разведены в стороны.

— Ого! — воскликнул обрадованный Фырсий, и глаза у него заблестели. — Пушок, ты только посмотри, какая замечательная работа по дереву! Какой я здесь обаятельный, какой красивый! Эту фигурку исполнил настоящий мастер! Я поставлю её на своей витрине, чтобы все-все её видели. У кого ещё из лавочников будет такая диковинка?! Эта фигурка прославит меня и мою лавочку!

— Мяу, Фырсий, похоже это подходящая плата за твою особую колбаску, и всё уладилось. Я очень рад! А теперь мне пора отправляться в путь, а то ведь паровозик ждать не будет. Ну, мяв мяв, пока!

Пушок сложил в свой рюкзачок угощения Фырсия, вскочил на лыжи и помчался во всю прыть, ведь паровоз призывно гудел на перроне и уже пофыркивал клубами пара.

И вот, когда Пушок нёсся по заснеженным пролескам, ему вдруг показалось, что кто-то быстро-быстро бежит по сугробам, то ныряя в них как рыбка в волну, то выныривая. Но он не смог разобрать, кто это был, потому что тот, кто бежал, был совершенно беленьким.

Чутьё подсказывало Пушку, что свою колбаску теперь лучше не оставлять без присмотра. Её замечательный аромат разносился по вагонам, и чуткий кошачий нос непременно пронюхает, где она лежит. Так и вышло.

На очередной остановке Пушок сделал вид, что уходит погулять, а сам спрятался и присматривал за своим чемоданчиком. И увидел, как из-за угла высовывается белая лапка и ловко ныряет в его чемоданчик. Хвать колбаску, и тут же исчезла.

— Мяу!!! — громко возмутился Пушок, выскакивая из своего укрытия. Но воришки уже и след простыл.

«Ну уж нет, — подумал Пушок, — я пойду по запаху моей колбаски, от меня не скроешься!», — и побежал по вагонам.

Запах колбаски привёл его в самый последний вагон, к самому последнему местечку. И там, под нижней полкой, спрятавшись за чемоданами, кто-то шумно кушал его колбаску.

— Эй ты, а ну-ка выходи! — сказал Пушок возмущённо. — Какое нахальство — стащить и кушать мою колбаску!

Из-под полки метнулось что-то беленькое и выскочило в открытую форточку наружу. Пушок выпрыгнул следом, но никого не увидел. Зато продолжал улавливать слабый запах своей колбаски.

— Ну конечно! — сказал Пушок. — Я знаю, где ты прячешься! — Пушок нырнул прямиком в сугроб и нащупал там что-то мягкое. — Теперь не улизнёшь!

Из сугроба, отфыркиваясь, выбралась кошечка — такая же беленькая, как снег. Она дожевывала колбаску Пушка и сверкала синими глазками.

Некоторое время Пушок и беленькая кошечка смотрели друг на друга. Пушок размышлял, ни задать ли нахалке взбучку, а кошечка продолжала себе жевать колбаску и, на всякий случай, выпустила когти.

— Ну, чего тебе? — чуть обиженно спросила воровка. — Жалко какой-то там колбаски для голодной кошечки, что ли?

— Почему это, голодной? Недавно ты стащила и, наверняка, скушала особую колбаску Фырсия! Очень большую и жирную колбаску! А теперь стащила и мою. А я, между прочим, путешествую за вкусняшками, и своей колбаской не собирался делиться!

Кошечка дожевала колбаску, облизнулась и зевнула. Ну, конечно, накушалась и теперь захотела вздремнуть.

— Ничего я не стащила, — лениво ответила она. — Этот твой Фырсий получил свою плату, и ты, может быть, потом получишь. Хоть я и сержусь на такое обращение с твоей стороны, серый котик. Но сперва посплю немного, пожалуй.

Кошечка свернулась клубочком прям в снегу и закрыла глаза. Пушок задумчиво глядел на неё. Кошечка приоткрыла один глаз и спросила:

— Ну? Чего ещё надобно?

— Мяв, кошечка. Я тут подумал, а вдруг ты кошечка Зима? Ну очень уж похожа на неё, и снежка совсем не боишься…

— Сказки для котят! — фыркнула кошечка в ответ. — Даже если кошечка Зима и существует, то кушает она снежок. А я колбаску люблю. Нюшей меня зовут.

— Мяу, Нюша, если ты здесь будешь спать, то паровозик убежит без тебя. Слышишь, он уже фыркает, разогревается.

— Потом его догоню, — махнула хвостиком Нюша, и снова зевнула. — С таким полным животиком мне всё равно в окошко не запрыгнуть. Пусть себе бежит.

— Ну уж нет! — не согласился Пушок. — Раз уж ты не кошечка Зима, то спать в снегу тебе нельзя. Сама не заметишь, как замёрзнешь. Я тебе, пожалуй, помогу.

Пушок приволок длинную палку и приставил её к вагону. Нюша нехотя взобралась по ней — животик у неё и впрямь был круглее круглого. А в форточку Пушок её за холку втащил.

— Вот теперь уж и поспи, обжора, — сказал Пушок. — Потом потолкуем о том, чем ты мне уплатишь за колбаску.

Нюша ничего не ответила, забралась под полку и тут же засопела.

«Ну и ну, — подумал Пушок. — Как странненько всё обернулось. Кажется, мне тоже не помешает вздремнуть. Да и кушать уже хочется…»

И Пушок побежал в свой вагон, отыскал в чемоданчике ломтик колбаски, до которого не добралась пронырливая лапка Нюши, и с удовольствием его скушал. А затем уснул крепким сном под мерный перестук колёс. А паровоз бежал себе дальше по заснеженным просторам вперёд, в тёплые края.

Пушок сидел на крыше вагона и смотрел на звёзды. Он думал о том, что уже далеко уехал от своего домика, потому что на небе появились новые, незнакомые ему созвездия.

— Мяв мяв мяв, Пушок, чего ты там высматриваешь?

Это беззвучно подошла Нюша и уселась рядом. Похоже, она выспалась и была в хорошем настроении. Пушок даже подумал, что это она его так благодарит, обращаясь по-дружески.

— Разглядываю новые созвездия. Вот там, над лесом, котик бегает за клубком. А прямо перед нами, кажется, котик в бантике. Видишь?

— Нет, звёзды как звёзды, ничего особенного — не колбаска ведь. А я тут видела, как холёного кота в клетке принесли — вот это зрелище! Кажется, его так в клетке и держат. Даже жалко его немножко стало.

Пушок навострил уши и сам не заметил, как его хвостик стал раскачиваться.

— Нужно помочь этому котику, — сказал Пушок. — Это ведь не весело — жить в клетке. Покажи мне его пожалуйста.

— Ну пошли, если так уж хочется. Но может, ему самому нравится жить в клетке — так бывает. Обо всём за него подумают, покушать принесут. Он, наверное, уже привык к такой жизни.

Пушок и Нюша вернулись внутрь поезда и осторожно пробрались в соседний вагон. Пару раз они останавливались перекусить, так как Нюша стаскивала со столиков кусочки вкусной колбаски.

— Я затем и путешествую в поездах, — сказала Нюша, пока они кушали. — Еды полно — бери что хочешь. И тёплый уголок всегда найдётся, а за окошком есть на что посмотреть. Правда, иногда вагонная еда надоедает. Тогда я предпринимаю вылазки на остановках.

— А я путешествую за вкусняшками, зелёной травкой и солнышком, которое как блинчик. Хочу пожить в тёплых краях.

Нюша махнула хвостиком и зевнула.

— Эти всякие края и в вагонное окошко видать. И солнышко в него заглядывает. А вкусности на каждом столике лежат — главное не мешкать. Подумай об этом, мяу.

Вдруг из темноты донёсся чей-то, явно кошачий, голос:

— Тогда уж моя клетка даже лучше твоего вагона, кошечка. Мне не нужно прятаться — наоборот, меня на выставках показывают. Мне не нужно рисковать своей шкуркой таская еду, мне и так приносят самую лучшую — такую, чтобы шёрстка была шелковистой. Я думаю, мне лучше всех живётся.

Пушок и Нюша навострили уши, переглянулись и осторожно приблизились к клетке, стоящей в темноте под нижней полкой.

— Мяв мяв мяв, котик, — сказал Пушок. — Где же это видано — котиков напоказ выставлять? Да и пахнет от тебя как-то странненько…

— Да ты совсем тёмный, Пушок. Ничего не знаешь, потому что жил в своём далёком северном посёлке, где ночь длится половину года, — сверкнула глазами Нюша. — Таких котиков, как он, выращивают для красоты. Обрызгивают их духами и кормят специальными галетами. Эй, в клетке, — обратилась Нюша к душистому коту, — галеткой угостишь?

— Меня Музирэлло зовут. Я чистокровный перс золотого окраса, между прочим, и с богатой родословной! — ответил кот с достоинством. — Ко мне нужно обращаться почтительно, но что взять с уличных котов? Держите уж по галете, и знайте мою доброту.

Пушок обнюхал галету, которую выпихнул из клетки этот странный котик. Галета была сделана в форме рыбки и пахла резко, неприятно. Пушок попробовал её погрызть и бросил. А вот Нюша грызла свою галету с явным удовольствием.

— Послушай, Мурзик, — сказал Пушок. — Я, может быть, многого не знаю, и ни за что не выговорю твоё чудное имя, но это точно не рыбка. Если хочешь отведать настоящей северной рыбки, то я тебя угощу. А если захочешь с нами погулять, то помогу выбраться из этой клетки. Ты только скажи!

Персидский кот ничего не ответил, и тоже захрустел галетами. Наверное, он призадумался.

— Я же говорила, что он со своей клеткой не расстанется. Будет сидеть в ней как цветок в горшке, грызть свои удобрения и задаваться. Побежали-ка лучше ещё колбаски раздобудем!

— Что же ты сама это кушаешь? — удивился Пушок.

— Ну, — смутилась Нюша, — чтобы шёрстка немножко блестела… Я ведь, всё-таки, кошечка… Можно доесть твою?

— Кушай, — согласился Пушок.

Когда Нюша доела, они с Пушком уже было собрались убежать, как котик из клетки снова подал голос:

— Ну, может я и мог бы составить вам компанию ненадолго. Что-то лапки затекли. Вот только, как же нам открыть эту клетку?

Пушок внимательно осмотрел клетку. Было ясно, что она закрывается на ключ — маленький аккуратный ключик, но нигде поблизости такого ключа не обнаружилось.

— Чего тут раздумывать? — спросила Нюша. — Нужно стащить этот ключ у хозяина Мурзика, вот и всё.

— Хозяин ушёл в вагон-ресторан и вернётся не скоро, — сказал Мурзик. Он уже смирился с тем, что котики называют его Мурзиком, а не его настоящим сложным именем Музирэлло.

— Мяу, куда ушёл, говоришь? — Пушок навострил уши. Он знал, что означает слово ресторан. Ему даже показалось, что запахло котлетками.

— В этом поезде есть специальный вагон, в котором готовят и подают еду. А хозяин ещё как любит хорошо покушать, — пояснил Мурзик.

— Кто ж не любит? — замахала от волнения хвостом Нюша. — А в каком направлении находится этот вагон?

Мурзик рассказал, куда нужно бежать, и Пушок с Нюшей тут же туда припустили. Мурзик, должно быть, решил, что это они так торопятся его освободить. Однако, мысли Пушка и Нюши крутились главным образом вокруг того, что где-то в этом поезде есть целый вагон со вкусной едой. Не думать об этом было совершенно невозможно.

Однако, проникнуть внутрь вагона-ресторана им не удалось. Бдительная уборщица гнала их веником всякий раз, когда котики пытались забежать внутрь.

— Мяв, Нюша, сейчас нам не пробраться в этот вагончик. Но у меня есть идея. Давай покушаем и поспим, а делами займёмся после полуночи.

— Не знаю, как ты собираешься попасть в этот вагончик ночью, когда он будет заперт на замок, но так и быть, попытаем счастья, когда все уснут, — согласилась кошечка.

Так они и сделали. Пушок достал из чемоданчика и разделил с Нюшей свою последнюю колбаску, они покушали и улеглись спать до той поры, пока не сделается тихо и темно, а в окошках засияют луна и далёкие звёзды.

И вот тогда, в лунном свете, два тёмных силуэта бесшумно прокрались к полке, на которой спал хозяин Мурзика, и вытащили из его кармана ключ от клетки. Они открыли дверцу и осторожно разбудили котика, который сходу не мог понять, что происходит. И даже успел испугаться.

— Тихо, Мурзик, кот ты или мышь?! — прошипела Нюша. — Не дрожи ты так, побежали гулять! Только тихо, не скребись коготками.

Мурзик вздохнул, но делать было нечего — сам ведь напросился. И вот теперь он, кот с богатой родословной и множеством наград международных выставок, крался ночью неведомо куда следом за малознакомыми авантюристами рискуя своей холёной шкуркой.

С осторожностью миновав несколько вагонов, они добрались до двери вагона-ресторана. Как и предсказывала Нюша, дверь была заперта.

— Ну, и что дальше? — как бы лениво поинтересовалась кошечка, но всем своим видом давая понять, что она же говорила, что так и будет!

— У меня есть план! — сказал Пушок. — Мурзик, позволь я на тебя заберусь. Мне нужно дотянуться до замка. — И, не дожидаясь ответа огорошенного такой неслыханной просьбой перса, принялся взбираться на него. А когда залез, то хорошенько облизал кончик своего хвоста и просунул его в замочную скважину. Когда Пушок вынул его обратно, было заметно, что хвост принял форму, похожую на ключ. Мурзик тем временем сердито зыркал своими оранжевыми глазами и натужно пыхтел.

— Мяу, Нюша, если я не ошибаюсь, то ты очень здорово умеешь мастерить разные деревянные изделия, — обратился Пушок к кошечке. — Это ведь ты изготовила ту замечательную фигурку для Фырсия, верно? В таком случае, можешь ли ты изготовить деревянный ключик такой формы, какую принял мой хвостик?

Нюша возмущённо фыркнула и замахала хвостом.

— Что бы я, потомственный мастер когтецарапания, тратила свой талант на какой-то там ключик? Мои поделки — настоящие произведения искусств, которые украсили бы любую галерею! А тут такое! Я глубоко возмущена!

— Позволь напомнить, что ты мне кое-что задолжала, — вкрадчиво сказал Пушок. — А главное, ты, наверное, не поняла, что с помощью этого ключика мы сможем проникнуть в этот замечательный вагончик…

— Ох, и правда… — смутилась Нюша. — Иногда я успеваю возмутиться раньше, чем подумать — такая уж я кошечка… Но из чего я сделаю этот ключ?

— Об этом я уже позаботился, — сказал Пушок и достал из своего рюкзачка деревянную ложку. — Думаю, вот это подойдёт.

Нюша быстро и виртуозно выточила коготками и зубками нужный ключ, да ещё исполнила на нём разные украшения. Пушок с Мурзиком только диву давались, как ловко это у неё получается.

— Ну, Мурзик, разреши-ка взобраться на тебя ещё разочек, — сказал Пушок. — Нужно отпереть эту дверь, скрывающую от нас множество вкусняшечек…

Пушок снова взобрался на сердито отдувающегося Мурзика и вставил Нюшино изделие в замок. Ключ подошёл идеально, дверь щёлкнула и отворилась.

Котики вошли внутрь и сразу же окунулись в море вкусных ароматов. Пахло мясом и колбаской, рыбкой и котлетами, и многими другими неведомыми для Пушка вкусностями. Ему показалось, что он мог бы вечно плавать в этом густонасыщенном, почти что съедобном воздухе вагона-ресторана.

Он бы так и водил носиком, если бы Нюша не пнула его в бок.

— Не будем терять времени, вдруг кто-нибудь сюда придёт. Давайте-ка искать еду!

Долго искать не пришлось. Вся еда хранилась в большом холодильнике — на это ясно указывал ароматный шлейф, исходивший из этого устройства. К счастью, специального ключа для холодильника не требовалось. Теперь нужно было его открыть, и Пушок покосился на Мурзика, но тот сразу вздыбился:

— Нет! Никогда больше не позволю лазать по себе всяким грязнолапым котам! Не для того я ухаживаю за своей шёрсткой, чтобы её пачкали и кошлатили. Я, вообще-то, на важную выставку еду, понятно?!

Нюша сердито фыркнула, а Пушок примирительно сказал:

— Мяу, Мурзик, не стоит так горячиться. Лучше помоги мне открыть эту дверь, чтобы добраться до вкусняшечек! Может, и тебе там что-нибудь понравится…

— Я только галетки кушаю, — проворчал Мурзик. Но всё-таки взялся помогать. Нюша запрыгнула на холодильник и принялась толкать дверь сверху. Вместе им довольно быстро удалось справиться, и дверь отворилась.

Из открытого холодильника повеяло холодом и ещё более густым и насыщенным ароматом еды. А уж сколько разных вкусностей лежало на его полках! Нюша и Пушок мигом забрались внутрь и принялись выкидывать наружу всё, что им казалось особенно вкусным. А когда на полу образовалась большая куча еды, они выбрались из холодильника и принялись её обнюхивать, чтобы решить, с чего бы им начать пировать.

Нюша выбрала толстенькую аппетитную колбаску, а Пушку приглянулось что-то, название чему он не знал. Зато его носик говорил о том, что это что-то невероятно вкусное. Выглядело оно как цепочка из маленьких колбасок, покрытых плёночной оболочкой. Они были мягкими, гибкими и приятными на ощупь. Пушок поддел коготком оболочку крайней колбаски, та лопнула, и душистая мякоть выскочила наружу — как будто бы сама просилась Пушку на язык.

Пушок, конечно, не замедлил с тем, чтобы отведать это дивное угощение, и испытал такой восторг, что ему показалось, что он вот-вот взлетит на крыльях радости и наслаждения.

— О, какая же это превосходная вкуснятина! — воскликнул Пушок, когда вволю насытился, и теперь умиротворённо позёвывал. — Хотел бы я знать, как она называется!

— Это? — Нюша с трудом оторвалась от своей колбаски чтобы взглянуть на то, что так восхитило Пушка. — Это сосиски, разумеется, ничего такого уж особенного. — Тут она заметила кучу плёнок возле Пушка и поняла, что он скушал их целую кучу. — Ну ты даёшь, Пушок! Совсем не оставил местечка для других угощений? Впрочем, я, кажется, тоже наелась колбаски до отвала.

— Сосиски… — мечтательно повторил Пушок. — Я обязательно запомню название этой лучшей на свете еды! А остальное мы сложим в рюкзачок, и покушаем в другой раз.

— Хорошо, — согласилась Нюша, — а теперь давай-ка начинать складывать, пока мы не уснули тут на полный животик.

Мурзик тем временем прогуливался по вагону, нисколько не интересуясь едой. Однако, когда он в очередной раз проходил мимо открытого холодильника, его вдруг привлёк один особенный запах. Он хотел было пойти дальше, но этот аромат как будто бы поймал его за нос и не хотел отпускать. Волей-неволей, Мурзик заглянул в холодильник и обнаружил там рыбку на красивой тарелочке, затянутую пищевой плёнкой. Он было снова хотел удалиться, но не смог, потому что эта рыбка так и просилась ему на язык. Мурзик осторожно проткнул пищевую плёнку коготком, затем расцарапал её и откусил кусочек этой рыбки. К всеобщему удивлению, он громко мяукнул, вытащил рыбку из холодильника и принялся её уплетать.

— Да это же моя рыбка! — воскликнул удивлённый Пушок. — Точно моя!

— Никакая не твоя, — с набитым ртом ответил Мурзик. — Это я её нашёл, ясно?

— Дело в другом… — Пушок не мог поверить своим глазам. — Я привёз эту рыбку с севера! Я даже помню, как выудил её из проруби, а вот как скушал её — не помню. Эта рыбка у меня пропала, и я думал, что её кое-кто стащил, — Пушок покосился на Нюшу.

— Чего это ты на меня глазеешь? — подозрительно спросила Нюша. — Нужна мне какая-то там рыбка, фыр, когда в поезде полно колбасы!

Это был весомый аргумент, да и каким образом Нюша положила бы рыбку в холодильник?

— Но тогда получается… — начал было Пушок.

— Получается, что в поезде орудует кто-то ещё, кроме нас! — завершила его рассуждение Нюша.

Едва Нюша успела это сказать, как за дверью, расположенной с другой стороны вагона-ресторана, послышались тяжёлые шаги, звук открывающегося замка, и дверь распахнулась.

— Прячемся! — выкрикнула Нюша, прыгая под один из столиков. Затем она взобралась по ножке столика повыше и прочно зацепилась там коготками. Пушок вскочил на столик по другую сторону прохода и скрылся за оконной занавеской — такой же серенькой, как и он сам. А Мурзик не придумал ничего лучшего, чем забраться в мусорное ведро и зарыться в его содержимом.

Едва они успели спрятаться, как по проходу пробежал высокий человек с недобрым выражением лица и замер как вкопанный, увидев нагромождение еды возле холодильника.

— Да что же это такое? — громко заголосил он. — Коготь, иди сюда, ты только посмотри на это! Кто-то вывалил на пол всю еду, которую ты натаскал у пассажиров!

На этот зов в дверь вошёл крупный гладкошёрстный кот и важно проследовал по вагону. Он был полностью чёрным, выделялись лишь зелёные глаза на упитанной морде. В его движениях чувствовались ловкость и сила.

— Не только вывалили, но еще и съели немало. Видишь, сколько плёнок тут лежит, хозяин? И с собой, небось, утащили! — голос кота становился всё сердитее, он уже почти шипел.

— Безобразие! — проскрипел человек. Он принялся разбирать кучу еды: какие-то продукты клал обратно в холодильник, а другие выбрасывал в мусорное ведро. — Только подумать, сколько денежек с продажи мы недосчитаемся!

Чем больше испорченной еды отправлялось в мусорное ведро, тем сильнее оно тряслось — того и гляди перевернётся. Пушок и Нюша знали, что это Мурзик дрожит со страху, и опасались, как бы его ни обнаружили.

Однако, человек не обращал внимания на ведро. Он продолжал разбирать еду и бормотал проклятия тем, кто всё это натворил. Коготь же заметил неладное и подошёл взглянуть поближе. Он прижал лапой ведро, чтобы то не прыгало, и обнюхал его.

— Не замечал за тобой склонность лазать по мусоркам, Коготь, — раздражённо сказал человек. Кот недовольно замахал хвостом.

— Я, вообще-то, расследование провожу, хозяин. Вот видишь следы зубов на колбасе? Это кошачьи зубы! Только пахнет из ведра как-то странно, — чёрный кот даже поморщился.

— Ладно, — махнул рукой человек, — наверное, я запамятовал запереть ту дверь, вот чей-то кот и пролез. Придётся тебе стащить ещё хорошей еды, чтобы мы заработали побольше денежек.

Человек запер дверь, через которую в вагон забрались котики, и вышел через дверь с другой стороны вагона, откуда он явился. Чёрный кот ещё некоторое время подозрительно озирался, принюхивался, но, услышав окрик хозяина, поспешил за ним следом. Ту дверь тоже заперли.

Пушок и Нюша выждали немного, затем осторожно выбрались из своих укрытий.

— Мяу, Нюша, ты тоже заметила, что Коготь и его хозяин вели беседу? — осведомился Пушок. Он ещё не встречал такого случая.

— Ну ещё бы! Редкий случай, когда котик может разобрать людскую речь. Ладно ещё понять отдельные слова, но этот чёрный, кажется, всё-всё понимал!

— И человек, как будто бы, вполне его понимал… Чудеса!

— Я слыхала, что такое иногда бывает, если котик и хозяин в чём-то сходятся.

— Да уж, эти точно сходятся…

Перешёптываясь, они подбежали к ведру, в котором продолжал трястись Мурзик. Теперь он ещё и жалобно помявкивал. Пушок подумал, что Нюша сейчас скажет что-нибудь колкое, но отчего-то кошечка проявила сочувствие:

— Мяу, Мурзик, опасность миновала, можешь вылезать. Нам пора выбираться отсюда.

Должно быть, эти слова подействовали успокаивающе. Мурзик перестал дрожать и вылез из ведра. Выглядел он жалко и был измазан всевозможной едой.

— Даже не знаю, чего я страшусь больше: того, что чуть не был схвачен этим жутким котом, или своего хозяина, который увидит, во что превратилась моя шёрстка. Напрасно я с вами связался…

— Вовсе не напрасно, мяу, — поспешил утешить котика Пушок. — Ты будешь помнить это приключение, и своим породистым друзьям рассказывать. А ещё ты открыл для себя рыбку! У меня, к слову, ещё такая есть…

— Просто тебе нужно помыться, вот и всё, — сказала Нюша. Видимо, она была довольна съеденной колбаской и хорошей переделкой, в которую они попали, и не собиралась вредничать.

— Где же тут мыться? — удивился Мурзик.

— Ясное дело, в раковине, — ответила Нюша. — Правда, тёплой водички не обещаю. Но мыло точно найдётся.

От этих слов Мурзик поёжился. До сих пор его купали в тёплой воде в красивом корытце, со специальным душистым шампунем. И даже тогда ему делалось холодно, когда шерсть намокала.

— А как же я высушусь? — продолжал беспокоиться Мурзик. — Уж фена там не найдётся, не так ли?

— Зато в вагончике есть обогреватели, вот возле них и обсохнешь, — заметил Пушок.

— Ну а шерсть? Шерсть-то вся сваляется… — Мурзик хватался за последний аргумент.

— Мы тебя расчешем! — торжественно заверила его Нюша. — Будешь у нас красавцем хоть куда!

Чтобы отмыть Мурзика, котикам пришлось пробраться в туалетную комнату. Мурзик забрался в раковину, Нюша выдавила на него жидкого мыла, а Пушок открыл воду. От хлынувшей на него ледяной струи Мурзик попытался выскочить из раковины, но Пушок и Нюша были к этому готовы. Они навалились на Мурзика и спешно принялись его отмывать. Мурзик попытался было кричать, но Нюша быстро зажала ему рок.

— Тихо! Весь вагон разбудишь! И хозяин твой прибежит.

Когда Мурзик оказался дочиста вымытым, три мокрых котика отряхнулись и побежали сохнуть к обогревателю. Ведь Пушок и Нюша так старались, что сами промокли до шерстинки.

Им было очень холодно, все трое дрожали, но Мурзик дрожал сильнее всех. Он выглядел несчастным и о чём-то размышлял.

— Мне не привыкать к холодной водичке, — сказал Пушок. — На рыбалке мне случалось в прорубь провалиться, когда вытаскивал особенно большую рыбку. Нельзя же было её упустить!

— А я люблю принимать снежные ванны, — сказала Нюша. — Нырнёшь в снежок, потом вынырнешь — и сразу станешь моложе и здоровее. А шёрстка как потом сияет замечательно!

— А всё равно вы тоже замёрзли, — сказал Мурзик. — Спасибо, что стараетесь мне помочь. Теперь я понимаю, что вы настоящие друзья, мяу.

— Здорово, что мы поладили! — ответил Пушок. — Я рад, что у меня появился такой замечательный друг!

— А я вот теперь думаю, что нету во мне ничего особенного, — грустно ответил Мурзик. — Я ничего не умею, кроме как красиво вышагивать и прыгать через колечки. Зато задавался так, как будто бы я лучше всех. Простите меня пожалуйста.

— Мяу, Мурзик, моя бабушка говорила, что у каждого котика есть свой особенный талант, — сказала Нюша. — Не бывает так, чтобы котик был бесполезен. И если твой талант в том, чтобы радовать глаз, то это принесло твоему хозяину много удовольствия и ценных призов.

— Я об этом как-то не подумал, — сказал Мурзик. — Спасибо тебе, Нюша, за добрые слова! А твой талант я, кажется, знаю — вон как здорово ты выточила ключик!

— А в чём твой особенный талант, Пушок? — спросила Нюша. — Что такого ты умеешь, чего умеет редкий котик?

— Пожалуй, редко какой котик умеет сочинять такие замечательные песенки, как я, — задумчиво сказал Пушок, а его хвостик сам собой поднялся вверх, давая понять, что он действительно этим гордится. — Они у меня сами собой складываются. Хотите послушать ту, которую я только что сочинил?

Котики охотно закивали головами, и Пушок запел:

Паровоз всё бежал, тащил свои вагоны. В окошках всё чаще мелькали прогалины в снегу, а воздух становился теплее. Чутьё подсказывало, что тёплые края уже близко. А тут прошёл слух, что на следующей стоянке паровоз отцепится, и побежит домой. А поезд в тёплые края продолжит вести другой локомотив.

Пушок решил, что это отличная возможность отправить рассказ и зарисовки о своих приключениях друзьям и соседям, да и с паровозиком хорошо бы попрощаться. Пушок писал письмо, когда к нему подсела Нюша. Теперь, когда еды водилось вдоволь, Нюша не бывала сердита, но оставалась на чеку. Ведь котики знали, что добытую еду у них могут стащить, и старались не оставлять её без присмотра.

— Бежим, что ли, Мурзика проведаем, — предложила Нюша. — Я слышала, что завтра они с хозяином сойдут с поезда.

— Бежим, — согласился Пушок. — Я приготовил для него свою последнюю рыбку, которую он так полюбил. Пусть это будет подарочком на прощание.

Мурзик всё сидел в своей клетке, только теперь не со скучающим видом, а с очень недовольным.

— Мяв мяв мяв, Мурзик, — поприветствовал друга Пушок. — Что ты такой надутый? Я тут тебе рыбки принёс, угощайся пожалуйста.

— Не могу больше сидеть в этой клетке, — посетовал персидский кот. — Хочется гулять, бродить по миру — лапки так и норовят бежать. А участвовать в этих глупых конкурсах мне больше не хочется!

— Ну так побежали с нами! — сказала Нюша. — Мы хотим попрощаться с паровозиком.

Мурзик с радостью согласился, и Нюша открыла дверцу клетки, ключик от замка которой тоже давно уже выточила.

— Бежим по крышам вагончиков! — предложил Пушок. — Так мы быстро доберёмся до паровозика.

Все согласились, но для Мурзика оказалось непросто забраться на крышу. Сперва нужно было вскочить в форточку, с чем он легко справился, но после этого предстояло взобраться по ребристой стене вагона наверх. Мурзик сидел в форточке, нерешительно поглядывая то вверх, то вниз. Таких трюков ему ещё не приходилось исполнять. Но, подбадриваемый Пушком и Нюшей, он отважился и кое-как вскарабкался на крышу.

— Молодец, Мурзик! — похвалил Пушок. — Ты всё сможешь!

Но когда дело дошло до перепрыгивания с вагона на вагон, Мурзик снова замешкался.

— Я в тебя верю, Мурзик, просто разбегись получше и запросто перемахнёшь! — весело прокричала Нюша, и мигом перелетела с вагона на вагон. — Вот так! Представь себе, что прыгаешь через колечко!

— Кот я или мышь? — спросил сам себя Мурзик, отступил подальше чтобы хорошенько разогнаться, и, с трудом, но перепрыгнул на соседний вагон. От радости, лапки сами понесли его по крышам, и вскоре он бежал и прыгал так же хорошо, как и его друзья.

Паровоз был уже недалеко от них. Оставалось пробежать всего два вагона, как на их пути возник большой чёрный кот. Он выгнул спину и с очень злой мордой страшно, угрожающе закричал на друзей.

Нюша тоже вздыбилась, выпустила когти и зашипела. Мурзик поджал уши и попятился, стелясь по крыше вагона. А Пушок уселся и с любопытством разглядывал забияку.

— Мяу, Коготь, ты чего так сердишься? — спросил Пушок.

— А, так вы знаете моё имя? Тогда может знаете и то, как я расправляюсь с непрошенными котами? Вот я вам сейчас задам взбучку за то, что промышляете в моём поезде! Ух я вас сейчас подеру!

— Попробуй только поднять лапу, и я вцеплюсь тебе в нос! — сказала Нюша, показывая свои когти.

— Уж с девчонкой я справлюсь, — хмыкнул Коготь. — Тот рыжий удерёт, а этот серый не сунется. Убирайтесь-ка отсюда немедленно, и чтобы я вас больше не видел! Этот паровоз мой, и вагоны мои — всё моё!

Коготь было пошёл на Нюшу, но Пушок подошёл к ней и стал рядом.

— Я драться не люблю, но друга в обиду не дам. А ещё ты стащил мою рыбку — у котиков таскать нехорошо!

— Подумаешь, всего одну, на пробу! До прочей лапы не дошли. Вся еда в этом поезде тоже моя, понятно? Ну, держитесь, я вас и двоих подеру!

— Троих! — сказал, подходя, Мурзик. — Я тоже не даю друзей в обиду! И вообще, в последнее время я много всего делал впервые, вот и подерусь впервые заодно!

Мурзик угрожающе занёс лапу — он действительно собрался атаковать. Пушок и Нюша тоже подались вперёд. И что же произошло? Коготь поджал уши и отступил, затравленно зыркнул на них и сбежал.

— Ха! — воскликнула Нюша. — Большая чёрная мышь! Уж мы-то тебе не по зубам!

— Когда мы вместе, нам никто не страшен! — сказал Пушок, а Мурзик радостно закивал. — Ну, побежали к паровозику! Только осторожно, не угодите в горячий пар.

Когда друзья запрыгнули в паровоз, то увидели там машиниста и его помощника, которым лучше было не попадаться на глаза. Но те были заняты своим делом. А ещё друзья увидели старого пятнистого кота, сидевшего рядом с лотком для угля. Он носил фуражку со звёздочкой и был изрядно присыпан угольной пылью.

— Мяв мяв мяв, старый котик, — поздоровался Пушок, пытаясь перекричать грохот колёс. — Мы прибежали попрощаться с паровозиком, потому что слышали, что на следующей станции он оставит вагончики и побежит назад.

— Это верно, — согласился старый кот. — Этот паровоз любит родные снежные края, и я тоже. Вот мы и отправимся обратно.

— А если вы пробежите через станцию Муркотеево, то передайте пожалуйста местным котикам вот этот пакетик. Ой, я только допишу сейчас в письмо про грандиозное сражение с Когтем!

— Передам, передам… С Когтем? Так вы встретились с этим хулиганом? Давненько думаю, как бы от него избавиться, спокойной жизни с ним нет. Да только по добру он не уйдёт. Снова прицепится к поезду, который паровоз обратно поведёт! — пятнистый кот аж засопел.

— Есть одна идея, — сказал Пушок. — Мы поможем тебе избавиться от Когтя, а ты, дедушка, расскажи нам о паровозике.

Дедушка поведал, что этот паровоз построили тогда, когда его папа был еще котёнком, а папин хозяин — помощником машиниста. Хозяин всегда брал папу с собой в поездки. А затем, когда папа состарился, а сам он подрос, хозяин стал брать его вместо папы. Теперь хозяин служил машинистом, а его называл вторым помощником. Дедушка кот очень гордился своим званием и надеялся, что ещё долго сможет ездить с хозяином и помогать ему.

— А теперь я опасаюсь, что из-за Когтя с его хозяином и их тёмных делишек моего хозяина могут уволить со службы, а паровозик отправить на покой. Ведь они постоянно устраивают неприятности, а подозрения падают на моего хозяина, — закончил свой рассказ дедушка. Затем он показал котикам, как всё устроено в паровозе и рассказал много интересных дорожных историй. Пушок поведал о приключениях троицы друзей, и у дедушки стало на одну историю больше.

Потом они распрощались, потому что паровоз приближался к своей последней станции на пути в тёплые края. Нюша подобрала дощечку, и быстренько вырезала на ней изображение трёх котов, в которых легко было узнать Пушка, её саму и Мурзика на фоне паровоза, и вложила её в пакет, который держал в лапках дедушка. На этом они распрощались.

— И что же ты предлагаешь сделать с Когтем, Пушок? — спросил Мурзик, когда котики бежали по крышам вагонов обратно.

— Хочу помешать ему перебраться в новый поезд, который паровозик поведёт обратно на север, — ответил Пушок. — Запрём их с хозяином в вагоне ресторане!

— Ух ты! — воскликнула Нюша. — Вот будет умора! Конечно же они явятся в вагон-ресторан забрать нераспроданную еду. Тут-то мы их и подстережём!

И действительно, стоило паровозу остановиться как Коготь и его хозяин с большим чемоданом в руках спешно направились к вагону-ресторану. Хозяин говорил на ходу:

— Мы неплохо заработали деньжат, Коготь, и ещё заработаем на обратном пути. А заодно такое подстроим этому противному машинисту, что не видать ему больше паровоза, как своих ушей. Ха!

Коготь злорадно щурился и семенил за хозяином. Трое друзей бесшумно крались следом. Однако, в вагон-ресторан вошёл только хозяин, а Когтю он строго велел сторожить у двери и никуда не отлучаться. Наверное это потому, что он оставил свой ключ в дверном замке.

— Нужно заманить Когтя внутрь, — сказала Нюша. — Один из нас должен остаться здесь, а другие двое забегут с другой стороны вагона и устроят там хорошенький переполох — тогда наверняка хозяин позовёт Когтя на подмогу. И вот, когда Коготь убежит, то оставшийся здесь котик закроет дверь на это ключ. Другие двое тоже должны будут вовремя выскочить и запереть другую дверь тоже.

— Отличный план! — одобрил Пушок. — Чур я забегу с другой стороны. Хочется немного пошалить!

— Я тоже! Потому что из нас всех — я самая ловкая, — сказала Нюша.

— Хорошо, я останусь у этой двери, — не стал возражать Мурзик. — Я обязательно справлюсь, можете на меня положиться!

— Отлично! — обрадовался Пушок. — Притащи себе ведёрко — влезешь на него, чтобы дотянуться до замка. А мы побежали!

Пушок и Нюша припустили по крыше к дальнему входу в вагон-ресторан. Нюша забралась на Пушка, открыла замок, и они вихрем ворвались внутрь вагона к полнейшему удивлению хозяина Когтя. Тот недоумённо смотрел на невесть откуда взявшихся котов, с воплями носившихся по вагону и разбрасывавших еду, которую он уже достал из холодильника и собирался сложить в сумку.

— А ну кыш! Кыш! Убирайтесь, кому сказал?! — пытался он выгнать котов, размахивая полотенцем, но не тут-то было. — Коготь! Коготь, иди на помощь! — закричал хозяин.

Коготь хотел было броситься в вагон, когда заметил, что из другого вагона выглядывает чья-то рыжая морда. Он уже стал разворачиваться обратно, чтобы выяснить, в чём дело, когда на него вдруг с грохотом покатилось ведро. Коготь замер в нерешительности, попытался было остановить это странное ведро, когда оно подкатилось к нему, как вдруг промелькнула рыжая лапа и больно цапнула его за нос. От неожиданности и боли Коготь моментально впрыгнул в вагон, дверь за ним затворилась и щёлкнула замком.

Услышав это, Пушок и Нюша бросились к своей двери — Нюша с куском колбасы в зубах, а Пушок со связкой сосисок на шее, — и заперли вторую дверь тоже, оставив ключ в замочной скважине. Теперь Коготь и его хозяин оказались в западне, ведь в этом вагоне не было форточек, через которые мог бы выбраться Коготь.

Уже с перрона друзья с удовольствием наблюдали, как по вагону мечутся Коготь и его хозяин. Теперь им по неволе предстояло продолжить путь в тёплые края вместо того, чтобы досаждать машинисту паровоза и его второму помощнику. Паровозик был спасён.

А хозяину Мурзика пришлось сойти с поезда с пустой клеткой в руках. Мурзику было его жаль, потому что тот с ним хорошо обращался, но возвращаться в клетку Мурзик не желал. Нюша решила, как она выразилась, ещё немного прокатиться. А Пушок без всякого сомнения продолжил своё путешествие в тёплые края, где его ждали солнышко как блинчик, зелёная травка и, конечно же, чудесные вкусняшки!