Давно это было. Очень давно, ещё при старых людях. Жили тогда тихо, корысти не знали, а знали меру во всём. Потому богаты были. Золото самородное да каменья самоцветные открыто лежали. Если кому придёт охота красоту навести, так брали сколько надо, а остальное не трогали. Бывало, что нарочно ходили на россыпи посмотреть, полюбоваться, но благолепие природное не нарушали.

А ещё жили промеж них рудознатцы. Секрет те знали — где да как руду взять, чтобы меньше не стало. Да много и не надо было, только на самые необходимые нужды, потому как жили скромно, без излишеств. Заводов не ставили, грязь и копоть не разводили, берегли землю. Зверя в лесу и рыбы в реке на всех хватало. Деревни-то всё небольшие были.

А всё оттого, что были те люди хранителями. Такое назначение им природа сделала — запасы свои хранить. Потому как собирала она в горах каменных богатства несметные. Железо и медь, золото и серебро, соль и уголь, самоцветы и малахиты. Да других металлов без счёта.

Да будут благословенны дни твои, досточтимый читатель. Пусть милость небес снизойдёт на голову твою и твоих родственников до девятого колена. Вдохновляясь вниманием твоим и заручившись поддержкой, начинаю я этот рассказ.

В одном древнем и далёком городе, на самом его краю, за которым начинались великие пески, жил обычный бедняк. Не каждый день в его доме можно было найти лепёшку, но если кто-то заходил к нему в гости, то не оставался голодным — соседи жалели старика и всегда помогали чем могли.

Однажды много лет назад, он нашёл на пороге своего дома умирающую женщину с ребёнком мужского пола, которой удалось пересечь пустыню. Как ни пытался старик помочь ей, она умерла, оставив ему красавца сына. Бедняк принял его на воспитание, хотя ему самому было не легко. Парень рос смышлёным, работящим. С детских лет он был приучен к труду. Когда сверстники только начинали постигать премудрости ремёсел, мальчик уже зарабатывал себе на миску плова.

Звали юношу Шариф. Вырос он статным, сильным и умелым. Обучившись грамоте у странствующих дервишей, юноша много читал и часто удивлял своими знаниями мастеров, с которыми вместе работал. Любое дело у него в руках спорилось. Многие отцы готовились отдать за него своих дочерей, приняв в качестве калыма старый тарбуш, потому что знали — нужда никогда не поселится в доме такого умельца. Пройдёт время — с таким зятем они и сами разбогатеют. Но только время Шарифа ещё не пришло. Для женитьбы он ещё не созрел.

Об этом юноше, уважаемый читатель этих строк, пойдёт мой непритязательный рассказ, который, смиренно надеюсь, не омрачит твой день и не вызовет чувство досады из-за напрасно потраченных усилий.

Однажды, когда над городом властвовала изнуряющая чилля, пошёл Шариф в обеденное время с базара домой — отдохнуть в тени росшей во дворе старой урючины и набраться сил для вечерней работы. Дочь купца, в лавке которого он занимался изготовлением чеканной посуды, сегодня долго смеялась над его шуткой. Мысли об этой девчонке занимали голову юноши, когда он повернул не в ту сторону. Через непродолжительное время Шариф оказался возле высокого забора, за которым виднелся чудесный сад.

Юноша никогда не был в этой части города. Что здесь находится, он не знал. Пытаясь обойти сад, чтобы найти дорогу к дому, подмастерье пошёл вдоль забора. Идти пришлось долго — ограда никак не кончалась. Наконец, он обнаружил незаметную, почти вросшую в землю, калитку. Недолго думая, Шариф протиснулся в узкую щель, которую его сильные руки смогли сделать, отодвинув проржавевшую решётку.

Сад был прекрасен. Густые кроны раскидистых деревьев, каких Шариф никогда в своей жизни не видел, давали прохладную тень. Аккуратно подстриженная трава так и манила улечься на ней. В небольших просветах между тенью пестрели разнообразием цветов ухоженные, обрамлённые мрамором, клумбы. Чуть дальше росли невысокие фруктовые деревья с удивительными плодами, названия которых юноша не знал. Сам могущественный эмир, повелитель города, позавидовал бы такому саду.

Пройдя чуть дальше, наш герой услышал пенье дивных птиц, голоса которых походили на смех гурий. Не в силах сдержать любопытство, Шариф приблизился к высоким кустам шиповника и с нетерпением раздвинул их, как жених после свадебного пира раздвигает чадру невесты, которую сосватали ему родители, а он никогда не видел её лица. Открывшаяся ему картина едва не лишила юношу рассудка.

Сразу за кустами пролегал прохладный арык, который брал начало от бурного сая и наполнялся чигирём. В самом его истоке, где он образовывал маленький пруд, неподалёку от резной беседки, купались три девушки. Они, смеясь и перекликаясь, пытались затащить к себе четвёртую, которая бегала от них по берегу, не решаясь окунуться в холодную воду. Расшитые золотом шальвары и прозрачная, из тончайшего шёлка короткая курта с широкими рукавами выдавали высокое положение трусихи. О её подругах ничего по одежде определить было нельзя ввиду отсутствия таковой.

Ослеплённый красотой, юноша отшатнулся и зашумел кустами. Девичьи голоса стихли. Он решил, что обнаружен, хотя в этом случае, скорее, послышался бы визг. Стыд бросил кровь в его лицо. Испугавшись оказаться застигнутым за столь неблаговидным занятием, Шариф кинулся бежать. Как молодой олень, он мигом пролетел через весь сад и скрылся в старой калитке.

Остаток дня беглец провёл как во сне. Зато ночью не смог сомкнуть глаз. Как только он начинал засыпать, чудесное виденье вставало перед глазами, и юноша в волнении вскакивал. Но снилась ему не белоснежная кожа трёх купальщиц, не гибкие линии их дивных станов, а стройная, как у лани, фигурка, и, подобное луне, прекрасное лицо четвёртой девушки.

Такое бодрствование во сне продолжилось и на следующий день. Несколько раз Шариф получал удары палкой по рукам от старшего мастера за ошибки в работе, но не замечал их. Даже дочка хозяина, пришедшая, как она часто делала, посмотреть на его работу, не смогла отвлечь юношу от его мыслей. С огромным трудом он дождался полуденного отдыха, а ноги сами понесли его к знакомому саду.

Старая калитка по-прежнему была немного приоткрыта. Парень проскользнул в неё и осторожно, пытаясь остаться незамеченным, прокрался к кустам шиповника. Раздвинув знакомые ветки, он… ничего не увидел. Сай, чигирь, пруд и беседка оставались на месте, а девушки исчезли. Решив подождать, Шариф прилёг в тени куста возле журчащего арыка. Через несколько минут глубокий сон овладел уставшим юношей.

Снились ему вчерашние прелестницы. Три в одинаковых одеждах, очевидно, служанки, а четвёртая в наряде из дорогих тканей с искусной отделкой и золотой вышивкой. Девушки окружили его, и, хихикая, рассматривали без стеснения, пользуясь сном незнакомого юноши. Увидев ту, мысли о которой не давали ему покоя вот уже сутки, Шариф моментально проснулся.

Сон оказался явью. Вскричав, девушки отбежали в сторону и поспешили закрыть лица тончайшими покрывалами из полупрозрачной ткани, спускающимися из-под тюрбанов. Юноша поторопился подняться с земли и поприветствовать знатную особу, которую он безошибочно выделил среди служанок.

— Да ниспошлёт небо, о госпожа, вам долгие дни и здоровье. Не подскажите ли вы, досточтимая, кому принадлежит этот дивный сад?

— Очевидно, вы прибыли издалека, дорогой путник, если не знаете, что это сад эмира Фаридуна, хозяина этого города. Но вы зря называете меня госпожой, уважаемый. Я всего лишь служанка его дочери, как и мои подруги.

При этих словах девушки удивлённо посмотрели на говорившую, но тут же, переглянувшись между собой, и сдержанно прыснув, опять сделали серьёзные лица.

Шарифу стало стыдно своей неосведомлённости. Он решил не разрушать мнение девушек о том, что он путешественник. Кроме того, юноша вдруг застеснялся своей бедной одежды, которая даже на фоне скромных нарядов служанок выглядела нищенской.

— Да, красавица, — такое обращение стало возможно, когда девушка призналась, что она не принадлежит к знатному роду, — я путешественник. Сын почитаемого правителя Сафарбека. Прошу вас простить мне мой наряд. Недалеко от вашего города на мой караван напали разбойники. Они ограбили его, убив всех слуг. Мне чудом удалось уцелеть. Добрые жители кишлака, в который я пришёл, дали мне эту одежду, чтобы было в чём появиться днём. Зовут меня Асрар. Могу ли надеяться узнать ваше имя и почему ваш наряд выглядит так, будто вы являетесь владелицей этого райского места?

— О, это просто, — быстро нашлась девушка, — принцесса любит меня и часто отдаёт свою одежду, которая ей надоела. Зовут меня Самина. Скажите, а где находятся владения вашего отца?

Разговаривая так, молодые люди прошли к беседке и сели на топчан. Служанки быстро принесли лепёшки, халву, фрукты, накрыли дастархан. У бедного Шарифа маковой росинки с утра во рту не было, но он даже не взглянул на богатое угощение, любуясь девушкой. Юноша уже понял, что перед ним единственная, обожаемая дочь эмира — прекрасная Лейла, но это уже не имело для него никакого значения.

Прочитавший много книг, юноша принялся рассказывать о дальних странах, путешествиях и приключениях. Красавица слушала его затаив дыхание. Время летело, как пущенная стрела. Не успели молодые люди обменяться, как им казалось, и парой слов, а уже остались пропущенными их вечерние занятия. Служанки, которые не смели им мешать до этого времени, позвали госпожу готовиться ко сну. Перед тем как уйти, Лейла, до сих пор упорно называвшая себя Саминой, приказала принести юноше одежду стражника, чтобы он мог выбросить свои обноски. Условившись о следующей встрече, собеседники, наконец, расстались.

Ночь Шариф провёл у калитки, боясь пропустить момент, когда наступит утро и ему будет позволено встретиться с его ненаглядной Саминой-Лейлой. Стража несколько раз проходила мимо него, но воины, увидев одежду юноши, решили, что это новенький, которого поставили охранять старую калитку. Как только первые лучи солнца коснулись верхушек самых высоких деревьев, юный подмастерье уже сидел в беседке. Через несколько минут туда прибежала девушка.

Заспанные служанки появились чуть позже. Потратив немало усилий, им удалось уговорить молодых людей хоть немного поесть — увлечённые друг другом, они забыли обо всём на свете, и начали сохнуть на глазах. Несколько дней продолжались их встречи, пока одна из служанок, особенно любящая поспать, не донесла визирю о появлении возлюбленного у принцессы. Однако придворный, опасаясь гнева эмира, не решался сообщить об этом господину, но приказал усилить охрану дворца. Своей цели этим приказом он не достиг — стража привыкла видеть Шарифа каждый день и, окончательно решив, что он один из них, не тронула юношу.

Ничего этого молодые люди не знали. Шариф сочинял стихи, а Лейла, обладающая чудесным голосом, пела их, подыгрывая себе на аль-уде. Слушая их, служанки сплели из прекраснейших цветов изящные орнаменты и украсили ими беседку, скрыв таким образом счастливую пару от посторонних глаз. Диковинные фрукты, изумительный рахат-лукум, сладкий щербет и медовая пахлава не переводились на дастархане, как и другие изысканные блюда. Влюблённые жили как в раю. Как знать, может ради таких вот нескольких дней и стоит жить на свете.

Счастье не может длиться долго и беда в скором времени пришла. Она приняла облик закутанного по самые брови в чёрный плащ, злого магрибского колдуна. Когда-то давно он оказал неоценимую услугу властелину города в битве против его злейшего врага — эмира Муджавира. За это маг потребовал отдать ему девушку, которую тогда никто не знал. Но не сразу, а через шестнадцать лет после того, как она выйдет замуж. Если же она не доживёт до этого времени, то вместо неё отдать ребёнка, которого она родит в браке. Правитель вынужден был согласиться, иначе бы он потерял свои владения.

Пришло время рассчитываться по долгам. Колдун прибыл в город. Эмир, готовый сдержать данное когда-то давно слово, принял гостя. Он приказал проводить колдуна в свои покои, накрыть для него дастархан и усладить глаза танцами молодых рабынь. Когда приличия были соблюдены, эмир попросил указать на ту женщину, которую он вынужден будет отдать. «Она умерла, — отвечал колдун, — но оставила после себя ребёнка. Ты отдашь мне его». «Хорошо, — сказал Фаридун, нахмурившись, — я не привык торговать детьми, но слово сдержу. Укажи мне на его отца, и я сделаю всё возможное, чтобы смягчить горе несчастного».

Колдун расхохотался и закричал: «Призываю небо в свидетели — ты подтвердил своё слово». Затем он указал гордому властителю на трон: «Этот человек сидит здесь. Глупец, ты тогда ничего не понял, и сейчас никак не догадаешься. Начинай делать всё возможное, потому что этот несчастный — ты». Непочтительное обращение возмутило Фаридуна. Он вскочил с подушек, на которых возлежал и воскликнул: «Никто не смеет так разговаривать со мной. Пусть небеса покарают меня за нарушение законов гостеприимства, пусть весь мир ополчится на меня, как на клятвоотступника, но ты ничего не получишь. Ты и умрёшь прямо сейчас».

Смертные не в силах причинить вред колдуну, но сильным мира сего, во власти которых тысячи жизней их подданных, ниспосланным править миром, дано право прикасаться к магрибским магам. Крепкая сталь в руках эмиров не теряет своих качеств и способна нанести вред всем, кого коснётся. Поэтому Фаридун выхватил из-за пояса острый кинжал работы знаменитых дамасских мастеров, с которым не расставался даже в постели и ударил им колдуна.

Едва остриё клинка коснулось плаща страшного гостя, эмир застыл заворожённый. Пламя объяло властителя, и от него повалил густой чёрный дым, который стал быстро распространяться по дворцу, проникать во все комнаты и залы, растекаться по лестницам и галереям. Он заполнил собой двор и сад, а затем перекинулся в город. Всё, чего касался дым, тут же окрашивалось в чёрный цвет. Дворец, дома, одежда, лавки торговцев и их товары. Даже цветы и деревья становились чёрными. Слуги и стража, а за ними все жители падали ниц и присягали новому хозяину.

Только беседка, в которой сидели влюблённые, не почернела. Цветы по-прежнему источали нежнейший аромат, а Шариф и Лейла слушали друг друга, не замечая ничего вокруг. Но быстро нашлись люди, — та самая, любящая поспать, служанка, — которые донесли захватившему власть о двоих не присягнувших. Новый эмир распорядился привести непослушных.

«Кто ты, назови своё имя» — приказал колдун Шарифу, едва юношу ввели в тронный зал. «Это Асрар, сын Сафарбека, недавно прибыл в наш город» — поспешила выслужиться доносчица. «Пусть он отвечает сам, — одёрнул её колдун. — Как зовут твою подругу»? «Это служанка царевны, моя возлюбленная Самина» — ответил Шариф, не моргнув глазом. Грозный взгляд принцессы, которая, как и отец, никогда не расставалась с украшенным драгоценными камнями, кинжалом, а также строгий окрик колдуна ранее, заставил служанку прикусить свой, не в меру болтливый, язычок.

«Отведите непокорных в пустыню, — приказал новый властелин, — пусть солнце иссушит их и отбелит кости, раз упрямцы не захотели носить чёрные одежды. Так будет со всяким, кто осмелится мне перечить». Слуги немедленно выполнили приказ. Только они удалились, колдун распорядился: «Найдите во дворце принцессу Лейлу и бросьте её в зиндан. И ещё. Принесите мне голову подмастерья Шарифа. Он работает в лавке на рынке, занимается изготовлением посуды».

Служанка в своё время пользовалась расположением принцессы, хотя завидовала ей. Сейчас, когда Лейлу отправили на верную смерть, завидовать стало нечему. Девушка пожалела бывшую подругу и промолчала о том, что дочь погибшего эмира минуту назад покинула дворец. А про Шарифа она, к счастью, ничего не знала.

Прошло несколько дней. Неимоверно труден был путь изгнанников. Они шли через пустыню в соседний город. Ещё никому не удавалось преодолеть это расстояние пешком, но другого выхода злая судьба несчастным не даровала. Они шли по ночам, начиная путь, когда испепеляющее всё вокруг солнце садилось на западе, и заканчивали, когда оно начинало раскидывать свои горячие лучи на востоке.

Днём Шариф выкапывал в песке глубокую яму, и влюблённые прятались от губительного светила на её дне. Несколько жалких глотков воды, которые им удалось набрать в случайно найденном заброшенном колодце, давно закончились. Силы тоже подходили к концу. Только чудо позволяло им, помогая друг другу, продолжать бороться. Их молодые тела отчаянно сопротивлялись участи, которую им уготовил злой колдун.

Но у чуда по имени любовь тоже заканчивались силы. Кожа молодых людей обгорела, иссохла. Она стала махриться и отваливаться кусками. Её остатки туго обтянули исхудавшие тела. Губы потрескались и кровоточили, а лица стали похожи на голые черепа с глубоко запавшими глазами. От былой красоты принцессы и юношеской стати подмастерья не осталось и следа. Смерть всё больше теснила любовь и готовилась завладеть богатой добычей. Давно она не праздновала такой лакомой победы.

Тем временем в городе слуги колдуна сбились с ног, разыскивая Шарифа. Все посудные лавки были перевёрнуты вверх дном. Принцесса тоже как сквозь землю провалилась. Оказалось, что уже несколько недель её никто не видел. Новый правитель мрачнел с каждым днём. Только бывшая служанка скрашивала его одиночество, развлекая песнями и танцами в огромных покоях эмира. Стараясь во всём угодить своему господину, она не отказывала ему ни в чём, и существенно продвинулась к цели — стать главной женщиной в городе.

Однажды ночью, лёжа на парчовых подушках, она спросила колдуна, когда он был особенно расположен к ней: «Зачем тебе эта девчонка, разве я хуже её»? «Она мне не нужна, — разозлился колдун, — я хочу, чтобы её не стало. Либо её, либо этого мальчишки». Служанка удивилась: «Но что они тебе сделали? Ведь ты никогда не видел никого из них». Колдун, расслабленный ласками хитрой девицы, признался: «Теперь я, наверное, могу это сказать. Они сейчас не смогут противостоять мне». И он поведал любовнице старинную историю.

«Давным-давно во времена правления великого султана Ахмеда, да славится имя его, один джин попросил меня о помощи. Коварная принцесса из холодной страны захотела выйти замуж за сына великого султана. Но юноша предпочёл ей девушку из своего народа. Разозлившись, принцесса приказала одному из не очень умелых джинов, власть над которым ей удалось захватить, погубить наследника великого престола. С моей помощью дело было сделано — принц поплатился за строптивость. Тогда, могущественный султан призвал подчинённых ему джинов, и они примерно наказали неразумного, осмелившегося поднять руку на ставленника небес.

Мне же он сказал: «Ты помог погубить моего сына, а его дети помогут погубить тебя». Сначала я был удивлён его словам — небеса не успели даровать наследнику султана детей, но потом узнал, что его вдова усыновила мальчика. Она назвала его Девлетом. Когда мальчишка, хвала судьбе, подрос и стал править государством, доставшимся ему по наследству, осиротел племянник вдовы. Он тоже попал в её дом. Звали мальчишку Муджавир. Он тоже получил в управление один из многочисленных городов империи султана, а в опустевший дом приняли Фаридуна.

Каждый из них слабее меня, но если хотя бы двое объединятся, они смогут выстоять против моих чар. А если это сделают их дети — я погибну. Такова была воля султана Ахмеда, противостоять которой я не мог, как он не мог уничтожить меня сам, несмотря на всё его могущество.

Прошло время. Великого султана призвали небеса, и его проклятие вступило в силу. С Девлетом я справился легко — богатый наследник был слишком избалован. А вот с Муджавиром оказалось сложнее. Тогда я обманул Фаридуна и натравил сводных братьев друг на друга. Младший оказался сильнее, но слишком добрым. Он отпустил жену своего врага с новорождённым сыном на руках. Я не имел власти над женой погубленного мною принца, женщине удалось перейти пустыню. Мальчишка выжил, его зовут Шариф. Если он объединится с Лейлой, дочерью Фаридуна, мне будет трудно. Но, пока они ещё слишком юны, я справлюсь. Главное — найти их».

«Тогда ты можешь спать спокойно, мой повелитель, — воскликнула служанка после этих слов, — знай, что девушка, которую ты обрёк на гибель в пустыне, и есть Лейла». Нового повелителя обрадовала эта новость, но природные недоверчивость и подозрительность, свойственные магрибским магам, не дали ему успокоиться. «Я должен быть уверен, — произнёс колдун, — пусть мне принесут её труп. Только тогда мальчишка перестанет быть опасен, и я прекращу его искать. Лейла или Шариф. Я не успокоюсь, пока не увижу одного из них мёртвым».

Служанка вышла из спальни и отправила воинов на поиски принцессы, пообещав щедрую награду тому, кто доставит Лейлу во дворец. Никто не смел ей перечить, придворные уже знали, что скоро, возможно, она станет их госпожой. Сделав необходимые запасы, отряд отправился в погоню. Колдун же принялся раскидывать кости, пытаясь прочитать судьбу своих врагов.

Через два дня конники стали настигать беглецов. Как вороны они летели за добычей, жажда золота гнала их вперёд. Шариф увидел чёрных всадников и понял, что часы его и Лейлы сочтены. Спрятаться в пустыне негде. В это время за спиной воинов начала подниматься красная стена. «Это идёт самум, который послал колдун, — сказал Шариф, — от него нет спасения. Либо он, либо погоня уничтожат нас. Пора готовиться к смерти, любимая». Вопреки ожиданиям, Лейла не испугалась. «Мы будем вместе, любимый, — ответила истощённая, полуживая девушка, — значит умереть нам не страшно. С тобой я готова к любым испытаниям».

Чёрные всадники, посланные служанкой, настигли и окружили путников. Настали последние минуты, когда влюблённые могли быть вместе. Сил на сопротивление у них не осталось. Прильнув друг к другу, они приготовились к смерти. В это время, песчаная буря, сотворённая колдуном, которому кости, наконец-то, указали место, где скрылись Шариф и Лейла, обрушилась на всех с ужасной силой.

Сразу стало темно. Ветер дул так, что вытягивал воздух из лёгких. Пытаясь сделать хотя бы один вздох, люди открывали рты, которые самум тут же набивал песком, лишая последней возможности дышать. Один за другим всадники падали на землю.

Видя всё это, влюблённые начали прощаться и слились в долгом поцелуе. Буря плясала вокруг них, но ничего не могла поделать — Шариф и Лейла не замечали её. Это был их первый поцелуй, который должен был стать последним, но стал спасительным, потому что они дышали одним вздохом на двоих, никуда его не выпуская. Ни одна сила на свете не могла разъединить их в этот момент. Побесившись ещё немного, ветер вдруг, как по волшебству, прекратился.

Колдун не смог разлучить влюблённых, и это стало его поражением. Прекратившись в пустыне, ветер внезапно возник в городе. Он промчался по улицам, очищая их от чёрного дыма, возвращая краски домам, деревьям и всему, что попадалось на его пути. Затем он ворвался во дворец, промчался по нему, заставив сверкать великолепное убранство, подхватил лишённого силы колдуна и унёс его ввысь, в облака. Там он запечатал злодея в один из кувшинов, сделанных Шарифом, и закинул сосуд куда-то очень далеко в море.

А Шариф и Лейла продолжали стоять в обнимку, не в состоянии оторваться друг от друга. Наконец, освободившись от объятий, они увидели, что чудесным образом перенеслись через пески, что стоят перед дворцом эмира в своём городе живые и здоровые, а люди вокруг веселятся, срывают с себя чёрные одежды и, оказавшись в праздничных, радостно приветствуют своего нового повелителя и его прекрасную жену.