Холли

— Ti voglio bene. Tornerò appena posso. Не забывай, Холли. — Я просыпаюсь словно от толчка, голос Ти шепчет мне на ухо.

— Ти? — спрашиваю я в темноту, но ответа не получаю. Последние три ночи я провела одинаково. На мне его рубашка, один из его костюмных пиджаков обернут вокруг меня, как одеяло, и я сплю на стуле. Потому что я ни за что на свете не могу лечь в кровать, зная, что он не присоединится ко мне. — Когда? — кричу я в пустоту. — Когда, черт возьми, ты вернешься? — Я поднимаю бокал с вином, который оставила на столике рядом, и швыряю его в стену.

Я никогда не испытывала такой боли. Я думала, что познала горе после смерти брата, но это намного хуже. Как будто часть меня тоже умерла. Я чувствую себя мертвой. Я не хочу жить жизнью, в которой Ти больше нет. Как такое могло случиться? Мы были вместе всего несколько недель. Наша история должна была закончиться не так. Как может человек, которого ты знаешь совсем недолго, так глубоко проникнуть в твою душу, что от тебя останутся лишь осколки того, кем ты был до него? Как я могу продолжать жить, притворяясь, что со мной все в порядке?

Я не в порядке. Ничто не в порядке.

Мне нужен Ти. Он должен вернуться. Он просто должен. Или я должна добраться до него. Я знаю, что мысли в моей голове сейчас неправильные, но я не могу жить с этой болью. И я не могу жить без него.

Я подбираю с пола осколок стекла. Упав на колени, я подношу разбитый осколок к лицу, глядя на призрак своего отражения. Один осколок. Достаточно одного острого осколка, и я снова смогу увидеть его.

Дверь неистово распахивается, тяжелое полотно с грохотом ударяется о стену.

— Черт! Холли, нет. Опусти это, мать твою. Сейчас же. — Нео бросается ко мне, выхватывая осколок из моих пальцев. — Это, бл*дь, не решение.

— Я… я… я не могу дышать. — Я задыхаюсь, когда слезы текут по моему лицу. Мне даже неважно, что он видит, как я плачу. Меня больше ничего не волнует. Мне просто нужен Ти.

— Шшш, все будет хорошо. Я держу тебя. — Нео берет меня на руки и выносит из спальни. Усадив меня на диван в общей зоне, он некоторое время смотрит на меня сверху вниз, затем снова поднимает на руки, идет на кухню и сажает меня на табурет у стойки. Я позволяю ему перемещать меня. Какое это имеет значение? Никакого. Ничто больше не имеет. — Я сделаю тебе чай.

— Почему это происходит? Этого не должно было случиться. Он нужен мне, Нео. Он мне так нужен.

— Я знаю, Хол, мне тоже, — говорит он, принимаясь кипятить чайник. Он что-то бормочет себе под нос по-итальянски, но я не улавливаю его слов.

— Ti voglio bene. Tornerò appena posso — что это значит? — спрашиваю я.

Тело Нео замирает, прежде чем он делает глубокий вдох и поворачивается.

— Почему ты спрашиваешь?

— Я постоянно слышу это во сне. Это глупо, я знаю. Но это то, что Тео говорит мне во сне. Он сказал мне это и по телефону в тот день. Я хочу знать, что это значит.

— Он сказал это тебе? Чертов идиот. — Нео качает головой. — Ты слишком умна для него, Холли.

— Не говори так о нем. Что это значит?

— Это значит: Я люблю тебя. Я вернусь, как только смогу.

Я повторяю эти слова в голове снова и снова. Я вернусь, как только смогу. Значит ли это, что на самом деле он не погиб? Меня не покидает мысль — я просто нутром чувствую, — что его не было в здании, когда оно взорвалось. Но если его там не было, то где же он, черт возьми? И почему он заставил меня пройти через всю эту боль?

— Вот, выпей это. — Нео ставит передо мной дымящуюся чашку. Я не беру ее. Я не хочу пить. Наблюдаю, как Нео поворачивается ко мне спиной, достает телефон и пишет кому-то сообщение. Он мгновенно получает ответ и ругается по-итальянски; эти слова я быстро уловила.

Я знаю, что это, скорее всего, мои фантазии, но не могу отделаться от мысли, что он пишет Ти. Знает ли он, где тот находится? Что они задумали? Надежда, расцветающая в моей груди, позволяет сделать первый нормальный вдох. Мне нужно за что-то ухватиться, потому что именно этот крошечный проблеск оптимизма будет заставлять меня двигаться вперед каждый день.

Я вернусь, как только смогу. Он вернется. Он должен вернуться.

— Он вернется? — На этот раз я задаю вопрос вслух, и Нео поворачивается ко мне лицом.

— Нет, Хол, не вернется. Мне жаль, что это не тот ответ, который ты хочешь услышать. Но его больше нет.

— Я тебе не верю. Ты что-то скрываешь. Подожди… Это ты сделал? Это ты устроил так, чтобы он был в том здании, когда оно взорвалось? Ты ведь его заместитель, верно? А это значит, что ты окажешься в выигрыше, если Ти не станет. — Я встаю и отхожу.

— Какого черта? Нет! Думаешь, ты одна тут страдаешь? Угадай, что, принцесса? Это, бл*дь, не так. Неужели ты думаешь, что я хочу этого? Сидеть тут с твоей задницей, пока где-то там спокойно разгуливает убийца моего лучшего друга? Нет, бл*дь, не хочу. Я не должен сидеть здесь. Я должен охотиться на того ублюдка, который забрал его у нас.

— Тогда почему ты этого не делаешь?

— Из-за тебя, Холли. Если с тобой что-нибудь случится, Ти никогда, бл*дь, не простит меня, мертвый или нет.

— Что со мной может случиться? Ты должен найти того, кто это сделал. Я хочу его окровавленную голову, насаженную на кол. Я хочу видеть его страдания. Я хочу… Я хочу вернуть Ти! — кричу я.

— Мы оба хотим. Итак, скажи мне, Холли, что ты собиралась делать с тем куском стекла? — Я не смотрю на него. Я не могу признаться, что мысль о том, чтобы покончить со всем этим, прекратить боль, приходила мне в голову. — Я так и думал. То, что ты причинишь себе боль, ничего не исправит, Хол. Пообещай мне, что не сделаешь ничего настолько глупого. — Нео останавливается передо мной, заключая меня в объятия.

Это неправильно. Это не те руки, которые мне сейчас нужны. Я отстраняюсь, когда раздается стук в дверь.

— Ты кого-то ждешь? — спрашиваю я.

Нео прикладывает пальцы к губам, призывая меня замолчать. Затем он качает головой, достает пистолет и идет к двери, увлекая меня за собой. Он бросает взгляд на свой телефон, затем его тело расслабляется, и он убирает оружие обратно за пояс.

Я не вижу, кто там, но наблюдаю, как он открывает дверь и осматривает коридор вдоль и поперек.

— Правда? Это было необходимо? — Нео ворчит, глядя в пол.

— Они не собирались нас впускать? — отвечает грубый голос — голос, который я очень хорошо знаю.

— Брэй? — Я отталкиваю Нео в сторону и мгновенно оказываюсь в объятиях сестры. — Рай? — спрашиваю я. Как?.. Почему они здесь?

Я думала, что уже выплакала все, что могла, но как только руки Райли обхватывают меня, я начинаю рыдать. Я рыдаю так сильно, что не могу стоять на ногах. Она крепко обнимает меня, но с трудом удерживает мой вес.

— Брэй, помоги, — говорит она, и в следующее мгновение Брэй несет меня обратно на диван. — Что случилось? Какого черта? Ты, бл*дь, не говорил мне, что она так плоха! — кричит Райли.

— Я сказал тебе, что ты ей нужна. Я послал гребаный самолет, чтобы доставить тебя сюда, — парирует Нео. — Брэй, нам нужно поговорить. — Он кивает в сторону кухни.

— Я не знаю, кем ты себя возомнил, мудак. Но если ты еще раз так заговоришь с моей женой, то твои близкие не найдут ни одной части твоего тела, — рычит Брэй.

Вот черт, мой шурин вспыльчив, когда дело касается моей сестры. Они не знают о семье Ти. Он не знает, кому угрожает. Может, он и умеет драться, но он всего лишь один человек. А у Нео буквально наготове целая армия солдат.

Не то чтобы эта армия принесла Тео хоть какую-то пользу… потому что его больше нет.

Я должна сказать им, но не могу. Пока не могу. Рассказать им — значит сделать все слишком реальным. Я наблюдаю, как темнеет лицо Нео, как прищуриваются его глаза. Он не любит, когда ему угрожают, но это единственный раз, когда мне нужно, чтобы он оставил все как есть.

— Нео, нет. Они — семья, — предупреждаю я.

Он смотрит на меня и ухмыляется.

— Конечно, босс, как скажете. — Затем он поворачивается и идет в сторону кухни, а Брэй с растерянным видом следует за ним.

Холли

— Хол, я понимаю, что тебе действительно нравился этот парень, и я вижу, что тебе больно. Но с тобой все будет хорошо. Ты можешь вернуться домой с нами. Все будет хорошо. Ты пройдешь через это. — Райли проводит руками по моим волосам.

— Нет, ты не понимаешь. Он был не просто парнем, который мне нравился, Рай. Я люблю его. Я… он… мы поженились на прошлой неделе. Мы должны были прожить вместе всю жизнь. — Я поднимаю левую руку, глядя на кольцо, которое давало столько обещаний. Будущее, которое должно было быть нашим. Будущее, частью которого он больше не является.

Райли перехватывает мое запястье и подносит его к своему лицу.

— Какого черта, Хол? Ты вышла за него замуж? И не сказала мне? Какого черта ты мне не сказала? И зачем тебе выходить замуж за человека, которого ты знаешь всего пару недель. Это безумие! Какого черта? — К тому времени, как она заканчивает свою тираду, она мечется по комнате и размахивает руками в воздухе. Райли не может не драматизировать.

— Я люблю его. Я не могу этого объяснить, но он — это то, что мне нужно, Райли. Мне нужно, чтобы он вернулся. Он обещал, что у нас будет целая жизнь воспоминаний вместе. — Мои глаза горят от слез. Я больше не могу. Мне нужно сбежать… Но я не знаю, как. Мне нужно оцепенение. Мне нужно перестать испытывать эту боль.

Брэй возвращается в комнату и смотрит на меня так, как раньше не смотрел никогда. Я не могу расшифровать выражение его лица.

— Детка, не могла бы ты пойти сделать Холли что-нибудь выпить? Может, и поесть чего-нибудь. — Он не смотрит на Райли, а продолжает смотреть на меня.

— Что? Брэй, она, черт возьми, вышла за него замуж! Она замужем, а мы не знали. Подожди, у тебя вообще было платье? Боже мой, я не помогла выбрать тебе платье, — продолжает она.

— Мы собирались устроить большое празднование в следующем году, — шепчу я. Мне не хочется признавать это, но я уже планировала все в своей голове.

— Детка, еда, напитки, — снова говорит Брэй, вырывая Райли из ее собственных мыслей.

Ее взгляд мечется между мной и мужем.

— Конечно, я принесу тебе сэндвич. — Я не утруждаю себя тем, чтобы сказать ей, что все равно не буду его есть. Последние несколько дней я не могу запихнуть в себя ни кусочка.

Брэй молча садится напротив меня.

— Холли, милая, пожалуйста, ради Бога, скажи мне, что ты не думаешь о том, чтобы причинить себе вред. Ты не можешь так поступить с нами. Я знаю, тебе сейчас больно и тебе кажется, что это может быть выходом. Но это не так.

Я смотрю ему за спину. Чертов Нео. Даже если я не знаю, где он, я знаю, что он рассказал Брэю о том маленьком инциденте со стеклом.

— Я… я не собиралась. Я не знаю. Не могу справиться с этой болью, Брэй. Я просто хотела, чтобы боль прекратилась.

— Я знаю, милая, но ты не можешь этого сделать. Подумай, как это отразится на твоей семье. Что будет с нами. С Райли.

— Я знаю. Мне очень жаль. Я просто… я не справляюсь.

— Обещай мне, что поговоришь со мной, если когда-нибудь снова почувствуешь себя так. Я не буду осуждать. Я останусь с тобой столько, сколько потребуется. Мне просто нужно, чтобы ты не сделала ничего, что нельзя будет исправить.

— Хорошо. Я не буду. Это была мимолетная мысль.

— Мы поможем тебе пройти через это, Хол. Мы будем рядом.

— Спасибо, — выдыхаю я. Я рада, что он есть у моей сестры. Он, наверное, один из лучших людей, которых я когда-либо встречала. Он верен и сделает все для Райли.

Ти тоже сделал бы все для меня. Он сказал, что все, что мне нужно сделать, — это попросить. Это наводит меня на мысль… Все, что мне нужно сделать, — это попросить.

Я вскакиваю. Брэй смотрит мне вслед, пока я иду по коридору и возвращаюсь в спальню. Мне нужно найти свой телефон. Все, что мне нужно сделать, — это попросить, — повторяю я свою мысль.

Я роюсь в сумке, когда Нео стучит в дверь. Я достаю телефон. Он разряжен — конечно, разряжен. Я не смотрела на него три дня.

— Холли, мне нужно отлучиться на несколько часов. Ты справишься здесь с сестрой и зятем? — Мое сердце замирает.

Я и не подозревала, как сильно полагаюсь на Нео. Что, если он не вернется?

— Ты вернешься? — спрашиваю я. В конце концов, у него есть свой дом. У него своя жизнь, и я уверена, что отнимаю у него больше времени, чем следовало бы.

— Да, я вернусь. Я приготовил для твоей сестры комнату для гостей рядом с этой. Вот, возьми это. — Он протягивает небольшой пистолет. — Помни: сначала стреляй, потом задавай вопросы. Если понадобится… Но, если что-то случится, ты знаешь, куда идти.

Я смотрю в сторону шкафа. За ним — безопасная комната. Ти убедился, что я знаю, как туда попасть.

— Почему мне может это понадобиться? — спрашиваю я.

— Не понадобится. Это мера предосторожности. Ты — королева семьи Валентино, Холли. Не забывай об этом. Ты ни перед кем не склоняешься. Никогда.

Я качаю головой. Какая я королева без своего короля? Прямо сейчас? Мстительная — вот какая.

— Ты собираешься искать того, кто это сделал? — спрашиваю я.

— Да. Мне нужно идти. Я скоро вернусь. Постарайся немного поспать. — Нео целует меня в лоб, прежде чем выйти за дверь. Я кладу пистолет на прикроватную тумбочку и ставлю телефон на зарядку.

— Холли, я приготовила тебе сэндвич. — Райли заходит в комнату и осматривается. Я знаю, что она беспокоится обо мне. Я не хочу заставлять ее волноваться, но что мне делать? Притвориться, что со мной все в порядке? Я не знаю, как это сделать.

Я беру у нее тарелку.

— Спасибо. — Поставив тарелку на стол, я поворачиваюсь к ванной. — Думаю, сначала я приму душ.

— Хорошая идея. Я не собиралась ничего говорить, но ты действительно чертовски воняешь, женщина. Иди в душ, а я найду тебе одежду, — говорит она.

— Хорошо. — Я могу позволить ей это. Ей нужно чувствовать себя полезной, и если выбор одежды для меня — это то, что поможет, пусть делает.

Горячая вода обжигает мою кожу. Я не пытаюсь отрегулировать температуру. Мне это нужно. Мне нужно тепло. Я выливаю немного шампуня Ти на руки и наношу на волосы. Я намыливаю себя его средством для мытья тела. Аромат одновременно успокаивает и разрывает сердце.

Райли врывается в ванную.

— Ладно, я понимаю, почему ты вышла за этого парня. Этот гардероб, Хол, это буквально лучшее, что я когда-либо видела. — Конечно, ей понравился его гардероб. — Я нашла тебе футболку и штаны для йоги, — говорит она, устраиваясь поудобнее на бортике ванны. Похоже, она не собирается выходить из ванны? Брэй или Нео рассказали ей о бокале? Очень надеюсь, что теперь они не будут следить за мной круглосуточно. Это был момент слабости. Не знаю, сделала бы я это на самом деле. Сейчас единственное, о чем я могу думать, — это найти способ вернуть Тео. Я должна верить, что он вернется.

Интересно, как поживает его мать?.. Я не видела ее и не разговаривала с ней, но, возможно, мне стоит навестить ее сегодня или завтра. Я даже не знаю, который сейчас час… Я совсем потеряла счет времени.

Я выключаю воду и хватаю полотенце, которое протягивает мне Райли. Завернувшись в пушистый белый хлопок, я натягиваю штаны для йоги, которые она нашла. Затем поднимаю футболку и отбрасываю ее в сторону. Подойдя к шкафу, я достаю еще одну белую деловую рубашку Ти. Мне нужно почувствовать его.

— Ну, думаю, это тоже подойдет, — говорит Райли, стоя в дверях и наблюдая за мной.

Холли

Три часа ночи, я сижу и держу в руках свой телефон. У меня открыта переписка с Ти. Я набираю сообщение снова и снова, только для того, чтобы снова удалить его. Что, если я ошибаюсь? Что, если он не ответит? Что, если он действительно ушел? Неужели я цепляюсь за надежду, которая не более чем фантазия? Я снова набираю сообщение.

Я: Мне нужно, чтобы ты вернулся. Я больше не могу. Это слишком больно. Пожалуйста, вернись, Ти.

Я нажимаю «отправить» и смотрю на экран. Я вижу галочку «прочитано» на сообщении. Кто-то просмотрел текст. Затем появляются три маленькие точки, как будто кто-то набирает ответ, а потом они исчезают. Кто-то прочитал мое сообщение. Ти прочитал мое сообщение. Я пробую второй раз.

Я: Пожалуйста, я люблю тебя. Tи? Скажи мне, что ты вернешься.

Я снова жду. И снова сообщение прочитано. Тео это или нет, но его сообщения кто-то просматривает. Я должна сказать Нео… Но у меня такое чувство, что он что-то от меня скрывает. Может, он все-таки знает, где Тео? Если это всего лишь их больная игра, я убью их обоих.

Я вскакиваю на ноги и на цыпочках иду в гостиную. Роюсь в ящиках стола, пока не нахожу ключи Ти от его шикарной машины. Я знаю, что еще рано, но если я не могу уснуть, то уверена, есть еще один человек, который тоже не будет спать. Может, я ей и не очень нравлюсь, но мне нужен кто-то, кто не будет меня обманывать. И она — единственная, о ком я могу думать. Прежде чем я успеваю передумать, я нажимаю кнопку лифта. Он открывается, внутри стоят двое крепких мужчин.

— Миссис Валентино, — вежливо приветствуют они меня.

— Доброе утро. — Я одариваю их фальшивой улыбкой. Неужели они собираются помешать мне уйти? И тут я вспоминаю слова Нео: ты — королева.

И я веду себя как королева, которой в данный момент себя не чувствую.

— Мне нужно навестить свекровь. Кто из вас хочет сопроводить меня? — Я ухмыляюсь.

Они переглядываются между собой, а затем кивают.

— Мы оба, мэм. Мы можем отвезти вас в поместье, — говорит один из них, нажимая кнопку на лифте, чтобы спуститься в подвал.

— В этом нет необходимости. Я люблю водить машину. Как вас зовут? — спрашиваю я.

— Я Шон. А это Питер, мэм.

— Приятно познакомиться, Шон, Питер. — Я выхожу из лифта и нажимаю на брелок, чтобы открыть машину. — Постарайтесь не отставать… если сможете. — Я вежливо улыбаюсь, закрываясь в машине. Это то, что мне нужно. Мне нужно это почувствовать. Свободу. Прежде чем дать задний ход, я решаю попытаться получить ответ еще раз.

Я: Просто чтобы ты знал, я беру твою машину. Я собираюсь нарушить все правила дорожного движения, и ты, вероятно, получишь кучу штрафов.

Как и в первых двух случаях, сообщение прочитано. Но ответа нет. Я нажимаю на педаль газа и чувствую гул двигателя. Не успеваю я выехать из гаража, как через динамики машины раздается телефонный вызов. Я быстро отвечаю.

— Tи?

— Нет, Холли, это Нео. Какого черта ты делаешь? Куда ты собралась? — Он рычит в трубку.

— Извини, я тебя не слышу — плохая связь, — говорю я. Теперь я как никогда уверена, что он знает, где мой муж. Ти не умер. Он не может быть мертв.

— Не смей, бл*дь, отключаться… — О, еще как посмею. Сбрасываю звонок. У меня возникает искушение выключить телефон, но я этого не делаю, на случай, если Ти позвонит или напишет мне ответ.

Пятнадцать минут спустя я подъезжаю к воротам поместья его родителей. Я опускаю стекло и улыбаюсь охраннику.

— Доброе утро. Как ты сегодня?

Он выглядит озадаченным моим вопросом, но молча улыбается в ответ и нажимает кнопку, чтобы впустить меня. Хм, если быть миссис Валентино, то двери действительно открываются перед тобой.

Я останавливаюсь перед нелепо огромными ступенями и выхожу из машины. Глубоко вздохнув, я оглядываюсь назад, но не вижу внедорожника с Питером и Шоном — видимо, они все-таки не смогли за мной угнаться. Затем, расправив плечи, я поднимаюсь по лестнице. Двери распахиваются, когда я оказываюсь наверху.

— Миссис Валентино, как поживаете? — приветствует меня экономка.

— Бывало и лучше. Как у тебя дела, Тереза?

Она выглядит ошеломленной тем, что я вспомнила ее имя, но быстро приходит в себя.

— То же самое. Пожалуйста, заходите. Миссис Валентино в библиотеке.

— Она не спит?

— На самом деле она не ложилась.

Я следую за миниатюрной женщиной в библиотеку и застаю Глорию с бокалом вина. Она выглядит ужасно… Теперь я сомневаюсь, что имело смысл приходить сюда. От нервов скручивает желудок. Но мне нужны ответы.

— Глория, это я… Холли, — говорю я, подходя к ней. Ее глаза такие же красные и опухшие, как и мои собственные. И я не могу удержаться, чтобы не разрыдаться, как только мы встречаемся взглядами.

— Холли, сейчас три часа ночи… О чем ты думаешь, разъезжая по городу в такой час?

— Я… я не знаю. Мне нужно было поговорить с тобой. Я не знаю, что еще делать. Я не знаю, как поступить. Все разваливается.

— Я потеряла мужа и сына в течение нескольких недель. Я не могу тебе ничем помочь, — отмахивается она от меня.

— Мне очень жаль. Мне не следовало приходить. Просто… Я… Что, если его не было в том здании? Что, если Ти там не было?

Она смотрит вверх, ожидая, что еще я скажу. И я выкладываю ей все, каждую маленькую нестыковку, каждую крупицу надежды, которая появлялась у меня за последние три дня, заканчивая просмотренными текстовыми сообщениями с его телефона.

— У кого-то его телефон? — повторяет она.

— Да, смотри. Я отправила их сегодня вечером. Кто-то их прочитал. — Я протягиваю ей устройство. — Зачем он это сделал, Глория? Почему он так меня бросил? — спрашиваю я со слезами, текущими по лицу.

— Ты ведь действительно любишь моего сына, не так ли? — Это замечание, а не вопрос.

— Я люблю его больше, чем думала, что это возможно. Мне нужно, чтобы с ним все было хорошо. Мне нужно, чтобы он вернулся домой.

— Ты не пробовала позвонить ему? — спрашивает она.

Я качаю головой:

— Нет. У кого может быть его телефон? Если это не он, то кто?

— Я не знаю. Тео был очень параноидальным и осторожным, когда дело касалось безопасности. Не думаю, что даже Нео знает, как залезть в его телефон.

— Тогда почему кто-то читает сообщения? Я не понимаю. Возможно ли, что он все еще жив? — Я слышу отчаяние в собственном голосе.

— Я знала, что что-то не так. Эти чертовы мудаки. Что бы они ни задумали, они нам об этом не скажут. Если есть причина, по которой Тео хочет, чтобы мы думали, что он мертв, то мы должны подыграть, Холли. Мы не можем испортить тот дерьмовый план, который они придумали.

— Как я могу это сделать? Мне просто нужно знать. Мне просто нужен знак.

— Это твой знак. Он читает твои сообщения. Пойдем, ты выглядишь изможденной. Давай я устрою тебя в старой комнате Ти.

— Я не могу заснуть.

— Я тоже. Спасибо, что ты приехала сюда. Мне это было необходимо. — Глория обнимает меня и ведет наверх. Я вхожу и сразу чувствую запах Ти. Как будто он был здесь недавно, но я знаю, что это невозможно. — Отдыхай, а мы поговорим за завтраком. Нам все равно нужно провести службу. Отец Томас будет здесь завтра к обеду.

— Вы планируете службу для Ти? — задыхаюсь я.

— Мы должны. Это то, что мы бы сделали… если бы его действительно не было.

— Ты веришь, что он еще жив? Я не сошла с ума? — спрашиваю я.

— Я верю, что есть шанс, что он жив. И я буду цепляться за этот шанс так же, как и ты.

— Спасибо.

Глория кивает и закрывает дверь. Я прохожусь по комнате, прежде чем решаю лечь на его кровать. Интересно, сколько времени прошло с тех пор, как Ти спал здесь последний раз? Комната выглядит нетронутой. Очевидно, его мать ничего не меняла с тех пор, как он съехал.

Я неожиданно просыпаюсь. Чья-то рука закрывает мне рот. Я тут же выбрасываю локоть назад, и тот, кто зажал мне рот, издает итальянское ругательство. Проходит всего секунда, прежде чем мой мозг узнает этот голос. Я вскакиваю с кровати и набрасываюсь на него.

— Tи? — восклицаю я. — Какого черта? — Я бью его в плечо.

— О, черт, Dolcezza. Ш-ш-ш. Мне нужно, чтобы ты вела себя тихо, — говорит он.

Тихо? Он, черт возьми, серьезно? Я собираюсь задушить его. Я смеюсь — это маниакальный смех.

— Ты, наверное, издеваешься надо мной. Где, черт возьми, ты был? — спрашиваю я с ядом в голосе. Я злюсь, испытываю облегчение и с ужасом жду его ответа.

— Мне очень жаль. Мне очень жаль, Dolcezza. Но я не могу остаться надолго. Я просто… Я больше не мог держаться в стороне…

— Что значит «не можешь остаться»? Что происходит, Ти? Где ты был?

Тео

Тремя днями ранее

— Ты знаешь, что это хреновый план. Скорее всего, он не сработает, — говорит Нео.

— Я знаю, но какой у нас выбор? Просто сделай свою часть работы. И убедись, что с ней все в порядке. — Я возношу безмолвную молитву, надеясь, что Холли простит меня за то, через что ей предстоит пройти. Но я не вижу другого выхода из этой гребаной ситуации.

— Ладно. Но когда она вышвырнет твою задницу в окно, не говори, что я тебя не предупреждал.

Я смотрю, как Нео уезжает. Он направляется в школу, чтобы забрать Холли. Мне нужно, чтобы она увидела это своими глазами… чтобы поверила, что меня действительно больше нет. Чтобы она не сделала ничего необдуманного и не подвергла себя опасности.

Я нашел место в кустах, откуда хорошо видно здание, и тут мне в голову приходит идея убить двух зайцев одним выстрелом. Возможно, это не самый умный ход, но я все равно «умираю». Что мне терять?

Я отправляю сообщение, предлагая ему встретиться со мной по этому адресу. Десять минут спустя я наблюдаю, как он подъезжает с четырьмя своими людьми. Они входят в здание, изучая окружающее пространство. Да, ты должен быть начеку, ублюдок. Ты, бл*дь, тронул то, что принадлежит мне. Пришло время заплатить за это.

Мы с Нео подготовили здание к взрыву — взрывчатка заложена в каждой комнате. Все взлетит на воздух одним нажатием кнопки. И эта кнопка под моим контролем.

Я звоню своей правой руке и говорю, что мне нужен пакет, который я оставил в его машине. Он ненавидит этот план. Мне он тоже чертовски не нравится. Но только когда я вижу, как он подъезжает с Холли на пассажирском сидении, меня охватывают сомнения. Мое сердце замирает, когда она выходит из машины. Я не могу подпустить ее к этому зданию. Не задумываясь, я нажимаю на кнопку и наблюдаю, как Нео валит ее на землю. Но именно то, что я вижу дальше — реакцию Холли, — по-настоящему сокрушает меня. Раньше я ни о чем не жалел. Но это? Заставить ее пройти через это… Я чертовски ненавижу себя.

Я жду, пока Нео посадит ее обратно в машину и уедет, прежде чем двигаться. Через час все в Нью-Йорке узнают о моей гибели. И я становлюсь призраком, которым должен быть, чтобы покончить с этим дерьмом.

По крайней мере, одна угроза — этот чертов ублюдок Джон-младший — теперь устранена. Он и его люди не могли выбраться из этого здания. Их неопознаваемые части тела будут искать месяцами и так и не смогут собрать воедино. Ему не следовало угрожать Холли. Потому что, когда он это сделал, он, бл*дь, предрешил свою судьбу, а также судьбу тех, кого привел с собой.

Я крадусь вдоль задней аллеи и запрыгиваю в машину, которую припарковал здесь раньше. Это кусок дерьма, и он совсем не похож на те роскошные машины, на которых я привык ездить. Я сбрасываю с себя сшитый на заказ костюм и надеваю джинсы и простую черную футболку, которую подобрал для меня Нео. Настало время перевоплотиться. Стать низкопробным бандитом, которого никто не будет подозревать.

Свернув в центр Адской кухни, я проезжаю мимо стриптиз-клуба, о котором мне рассказывали три босса. Именно здесь они устраивают аукционы, распродавая похищенных ими женщин и детей. У меня есть контакт. Пауль. Он работает охранником на территории. Он устроил меня работать на входе. Это не самая лучшая точка для наблюдения. Но на тротуаре много говорят, и к тому же я смогу видеть каждого входящего сюда ублюдка.

Я паркую машину, натягиваю поношенную кожаную куртку, прикуриваю сигарету и шагаю по улице с видом, как будто я здешний. Никто не ожидает, что Тео Валентино окажется в таком месте; никто не ожидает, что я могу работать вышибалой в захудалом стрип-баре. Во всяком случае, я на это чертовски надеюсь.

— Ты опоздал, — говорит Пауль, когда я подхожу к красному канату.

Я пожимаю плечами.

— Задержался.

— Не делай из этого гребаную привычку. — Он ухмыляется. В нашей обычной жизни он уже поймал бы апперкот за то, что так со мной разговаривает. Я сжимаю и разжимаю кулак. Мне нужно успокоиться. Я сейчас не Дон. У меня есть задание, которое нужно выполнить. И чем быстрее я это сделаю, тем раньше смогу вернуться к жене. Однако я поднимаю бровь на этого самоуверенного ублюдка. Он единственный здесь, кто знает обо мне правду. Я знаю, что он предан моей семье, предан до чертиков. Мой отец подобрал его на улице и дал парню работу, когда никто другой этого не сделал.

— Просто скажи мне, что делать, — бурчу я.

— Стой здесь. Проверяй документы. Не пускай несовершеннолетних. Вот и все.

— Хорошо.

Пауль уходит, качая головой.

— Удачи, — бросает он через плечо. Какого хрена мне нужна удача? Я буду стоять на входе и проверять гребаные документы. Это не ракетостроение.

Через три часа моей так называемой смены у меня наконец-то появляется какая-то зацепка. Лицо, которое я узнал. Ноа Келли, он же мерзкий ирландский ублюдок. Меня не удивляет, что этот сукин сын замешан в этом дерьмовом шоу. Он беспринципный и гребаный больной психопат.

А еще он чертовски глуп. Он и его жалкая банда прошли мимо меня, не узнав. Если бы они подняли голову, чтобы нормально поздороваться, уверен, эти тупицы заметили бы меня.

Я достаю свой телефон и отправляю сообщение остальным.

Я: Цель первая: поражена нашим предложением. Следующая цель: четырехлистный клевер.

Через несколько секунд на телефоне раздаются звуки ответных сообщений.

Б1: Я слышал. Не впечатлен твоим выбором. Следи за Клевером.

Б2: Я скажу — скатертью дорога. Молодец, сынок. Будь осторожен. Клевер может казаться глупым, но не стоит его недооценивать.

Б3: Ради всего святого, Ти, не торопись. Мы хотим знать весь расклад. Возьми Клевера. Сделай все, что нужно, чтобы вытянуть из него информацию.

Я качаю головой. Они превратились в долбаных Жён мафиози Нью-Йорка или что-то похожее. Серьезно, кто, бл*дь, ввел эти имена в мой одноразовый телефон?

Я: Б1, Б2, Б3, идите вы все нахрен. Тому, кто придумал это дерьмо, нужно пустить пулю между глаз и закопать в неглубокую могилу.

Б2: Сосредоточься на работе, Ти.

Я: Есть, есть, капитан.

Я выключаю телефон и пытаюсь расшифровать, кто есть кто. Это несложно, судя по тону каждого сообщения. Но это также не имеет никакого значения. А что имеет значение? Найти способ проникнуть внутрь и подобраться как можно ближе к Клеверу.

Я просидел в баре два часа, потягивая один и тот же гребаный бокал виски. Со своего пункта наблюдения я слышал абсолютно все. Я знаю, когда будет следующий аукцион, знаю, кто его проводит, и знаю, где хранится груз.

Слышали фразу: «болтливые рты топят корабли¹»? Так вот, болтливый рот Ноа Келли только что отправил его на дно, словно чертов «Титаник». Я также надеюсь, что эта новая информация поможет покончить с моей двойной жизнью. И я смогу быстрее вернуться к Холли.

Я встаю, бросаю двадцатку на барную стойку и ухожу. Я больше не вернусь сюда. Не могу рисковать тем, что меня увидят здесь дважды, на тот случай, если кто-то меня все-таки узнает.

Лежа на дерьмовой кровати в дерьмовой квартире, которую нашел для меня Нео, я отправляю ему сообщение.

Я: Как она?

Нео: Я тебя сейчас чертовски ненавижу. Я никогда не видел более сломленного человека, чем она. А я, бл*дь, много кого сломал.

Черт! Я бью кулаком в стену и радуюсь, что костяшки пальцев болят. Мне нужна боль. Мне нужно что-то. Я не пытаюсь ответить ему. Что, бл*дь, я могу сказать на это? Прямо сейчас мой лучший друг, мой двоюродный брат утешает мою убитую горем жену. Мою гребаную жену. Моя кровь закипает при одной только иррациональной мысли о том, что он стал слишком близок с ней. И я чертовски зол, что подтолкнул их друг к другу. Он единственный, кому я могу доверить ее безопасность. Но могу ли я действительно рассчитывать, что он будет держать свои гребаные руки подальше от нее?

Я качаю головой. Конечно, могу. Нео никогда бы меня так не предал.

Тео

На день раньше

Я в доках, где, по словам Ноа Келли, должен находиться груз. Мой план состоял в том, чтобы просто понаблюдать за разгрузкой, а потом сесть ублюдкам на хвост. Так все и было, пока я не увидел содержимое груза.

Я звоню по номеру, сохраненному в моем телефоне, как Б1. Я ожидаю, что ответит Хэл — глава семьи Гамбино. Вернее, я надеюсь, что это он. Из всех троих он самый терпимый. Но это не он. Вместо него — Лео Ламборн.

— Ти, что у тебя? — отвечает он.

— Я в доках. Лео, это полный пиздец. Этим девочкам не может быть больше восьми лет.

— Черт. Но ты знаешь, что должен делать: следи за ними и жди подкрепления. Не лезь на рожон.

— Это намного хуже, чем мы думали, Лео. Все эти девочки итальянки. Я посылаю тебе фотографию — парень ведет себя так, словно его вообще ничего не беспокоит. Я не знаю, кто он, бл*дь, такой. Я никогда его раньше не видел.

— Получил. Черт возьми. Ти, не делай ничего, бл*дь. Убирайся оттуда нах*й. Сейчас же. Езжай к оговоренному месту. Встретимся там.

— Нет, нам нужно знать, куда они везут этих девочек.

— Черт, ты должен делать то, что тебе говорят, парень. Ублюдок на фото — это Большой Гарри. Нам нужно пересмотреть этот план.

— План остается в силе. Мне плевать, кем возомнил себя этот Большой Гарри. — Я — сбрасываю звонок. До меня доходили слухи об этом ублюдке — он какой-то наркобарон в Италии. Но я никогда им не интересовался. Наверное, стоило. Я отправляю сообщение Нео.

Я: Кто такой Большой Гарри и чем он занимается?

Нео звонит, вместо того чтобы ответить на сообщение.

— Где ты?

— В доках. Кто этот ублюдок? — Я начинаю терять терпение. Мне нужны чертовы ответы.

— Он гребаный психопат, не имеющий права на существование. Я слышал, что он ест тех, кого убивает. В стиле Ганнибала Лектора, Ти. Что бы ты ни делал, держись от него подальше.

— Почему все так боятся этого парня? — спрашиваю я. Мне непонятно.

— На самом деле, я не знаю. Но я, бл*дь, очень хочу, чтобы все закончилось как можно скорее, потому что твоей жене нужно, чтобы ты вернулся домой.

— Как она? — спрашиваю я.

— Как, по-твоему, она может быть? Она думает, что любовь всей ее жизни только что разнесло на куски. Она в полной заднице, чувак. Я не могу заставить ее есть. Она почти не спит. А когда засыпает, то просыпается с криками.

— Ты привез сюда ее сестру? — Я не знаю, как ей помочь. Я бы хотел просто сказать ей правду… что со мной все в порядке. Но мне нужно, чтобы в это дерьмо с моей смертью поверили. Мне нужна скорбящая вдова.

— Почти, она должна приехать завтра.

— Хорошо. Мне пора. Постарайся, чтобы она что-нибудь съела. — Меня просто разрывает на части изнутри. Я чувствую себя полным дерьмом из-за того, что был вынужден так поступить с ней. Последние два дня я еле держусь, снова и снова желая отправить ей сообщение. Что-нибудь. Что угодно, лишь бы она знала, что я жив.

Она должна знать, что мы еще есть. Наша история еще далека от завершения.

Я сфотографировал здание и записал адрес. Я проследил за грузовиками — грузовиками, полными чертовых девочек-итальянок. Это просто пиздец. Я хочу пойти за ними и начать убивать. Я бы хотел увидеть, как прольется их кровь, и покончить с каждым из этих больных ублюдков.

Я пытаюсь думать о том, как поступил бы мой отец. Не могу поверить, что он мог знать об этом. Он ни за что не остался бы в стороне и не позволил, чтобы такое происходило с детьми. Не после того, что случилось с Лолой, моей двоюродной сестрой и младшей сестрой Нео. Она исчезла, когда ей было девять лет. Семья так и не смогла найти ни малейшего следа ее местонахождения. От одной мысли о том, что ее могла постигнуть такая участь, мне становится не по себе. Я выбрасываю эти мысли из головы. Сейчас я не могу потерять концентрацию.

Я направляюсь к месту встречи. Когда я подъезжаю, остальные уже там.

— Где тебя носит? Ты же понимаешь, что у меня есть и другие дела? — Лео ворчит.

— Да, у меня тоже, мудак. По крайней мере, все вы, ублюдки, сегодня вернетесь домой к своим женам, — отвечаю я. Они отводят взгляды, не в силах смотреть мне в глаза. Ублюдки. — Что вы, черт возьми, мне не говорите?

— Нам нужно, чтобы ты поехал в Италию, — говорит Хэл. — Большой Гарри замешан в этом, а значит, дело серьезнее, чем мы думали. Это касается не только нью-йоркских семей. Мы хотим уничтожить этот бизнес. Я говорил с Элом Донателло. Он в деле. Все, что тебе понадобится, — все, что ты не сможешь достать сам, — он тебе обеспечит.

Эл Донателло — его можно назвать чертовым Королем Королей. Он правит всем итальянским преступным миром. Если он нас поддерживает, то какого хрена сам не сделает грязную работу?

— Почему бы Донателло просто не прикрыть этот бизнес? У него есть все необходимые ресурсы там, на месте.

— Он подозревает, что у него завелась крыса. Он хочет, чтобы ты внедрился в его семью, потратил время на знакомство с ними и выяснил, кто ест сыр. Это должно быть не слишком сложно.

Да, чертовски просто.

— Знаете, что? Мне не нужно это дерьмо. У меня есть бизнес, которым я должен управлять. У меня тут гребаная семья, которой я тоже нужен. Найдите другого дезинсектора для его проблемы с крысами. — Я поворачиваюсь, чтобы уйти. Я сам придумаю, как освободить этих девочек. Я не поеду в гребаную Италию.

— Знаешь, мы были готовы смотреть сквозь пальцы, когда ты позволил Лане отделаться одной пощечиной… после убийства двух донов. Но, возможно, нам стоит обратить на это внимание Совета. Уверен, им будет что сказать по этому поводу, — говорит Лео.

Мои шаги замедляются. Чертовы ублюдки.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. — Я поворачиваюсь и складываю руки на груди.

— Конечно, не понимаешь, — добавляет Хэл. — Мы оставили все как есть, потому что тот кусок дерьма, которого она называла отцом, заслужил это. А вот твой отец — не очень. — Он пожимает плечами.

— Ладно, я поеду в гребаную Италию. Две недели. Если за это время не смогу получить информацию, я возвращаюсь.

— Отлично, я уверен, что это не займет столько времени, — соглашается Лео. — Призрак может проникнуть в места, которые обычным людям недоступны.

Я ухожу, размышляя, не это ли был их план с самого начала и поэтому я должен был умереть. Чтобы получить в Италии нужную им информацию. Я не верю в эту чушь о том, что Элу Донателло нужен кто-то, чтобы найти крысу. Он мог бы сам разобраться с этим дерьмом в собственной семье. Что-то еще здесь не так. Я просто не знаю, что. И пока я не пойму, я должен следовать их планам.

Я возвращаюсь в съемную квартиру.

Я лежу на кровати. Понятия не имею, который сейчас час, но что-то заставляет меня встать и подключиться к системе видеонаблюдения в моем пентхаусе. Последние два дня я избегал этого. Я хочу увидеть ее. Но я знаю, что если увижу, то захочу большего, как в той детской сказке про печенье для мышки, а я не могу поддаться своим порывам прямо сейчас. Это не пойдет на пользу никому из нас в долгосрочной перспективе.

Я загружаю серверы и осматриваю кухню и гостиную. Они пусты. Проверяю спальню и вижу, что она спит в кресле. Темно, поэтому я не могу разглядеть ее черты. Почему она не в постели?

Она резко просыпается и вскакивает. Похоже, она что-то кричит… или на кого-то? Но там больше никого нет. Я не должен этого делать, но я делаю. Я включаю звук, чтобы услышать, что она говорит.

— Когда? Когда, черт возьми, ты вернешься?

Черт, мое сердце разбивается на части. Ненавижу, что поступаю так с ней. Я, бл*дь, никогда себе этого не прощу… Мне невыносимо видеть ее такой растерзанной. Затем она разбивает бокал о стену. Выпусти это, Dolcezza. Разгроми всю комнату, если нужно.

Я наблюдаю, как она падает на пол, подбирает осколок и смотрит на него.

— Я просто хочу, чтобы боль ушла, — плачет она.

— НЕТ! — кричу я. Ни за что на свете. Я звоню Нео. — Иди к Холли. Сейчас же, Нео. Останови ее, бл*дь! — кричу я в трубку, когда он берет ее. Я задерживаю дыхание на тридцать секунд, которые требуются ему, чтобы добраться до нее, и вижу, как он вбегает в мою спальню. Холли в шоке смотрит на него. Он выхватывает осколок из ее рук. Слава богу… Я должен что-то сделать. Я не могу позволить ей продолжать верить в то, что я мертв. О чем я, бл*дь, думал? Что она поплачет день-другой, поскорбит немного, но в итоге забудет обо мне?

Ни хрена подобного. Это девушка, которая, не дрогнув, приставила пистолет к голове босса мафии, чтобы обеспечить мою безопасность. Конечно, она не смирится с мыслью, что я мертв.

Я смотрю, как Нео поднимает ее, и у меня сжимается челюсть. Это должен быть я. Я должен быть там с ней. Нет, она не должна быть такой сломленной. Он выносит ее на кухню. Я выключаю камеры. Теперь она в безопасности. Он больше не оставит ее одну.

На мой телефон приходит сообщение.

Нео: Я не знаю, что делать, Ти. Она буквально собиралась порезать себя. Ты должен положить этому конец.

Я: Я знаю. Просто… не оставляй ее одну. Я все улажу.

Он не отвечает. Мне это и не нужно. Я знаю, что он меня не подведет.

Тео

Прошло несколько часов с тех пор, как на моих глазах Холли собиралась совершить немыслимое. У меня кожа зудит от желания увидеть ее, избавить ее от этих гребаных страданий. Я переосмысливаю все, что сказали мне три других босса за последние несколько дней. Действительно ли она здесь в безопасности? Что будет, если я улечу в Италию и оставлю ее? Она будет одна. Ее будет окружать армия охраны, но она все равно останется одна.

К черту это. Я не уеду из Нью-Йорка вот так. Но и взять ее с собой я не могу. Я не представляю, во что ввязываюсь. И я ни за что не позволю, чтобы Холли была втянута в это дерьмо.

В моем мозгу крутятся все возможные идеи и сценарии, как лучше защитить ее. Защитить всю мою гребаную семью, империю, которую построили мои предки. Я не подведу их. Никого из них. Я покажу этим ублюдкам, что я, может, и молод, но это не значит, что я глуп. Какие бы планы ни вынашивались против меня и моей семьи, они об этом пожалеют. Кто бы они ни были.

Я должен вытащить Лану. Ее нужно спрятать… где-нибудь, где ее никто не найдет. Я никому не доверяю. Эти ублюдки знают, что она ответственна за убийство обоих наших отцов. Я не простил ее, но и сидеть сложа руки перед расстрельной командой я не могу. Я не буду с ней разговаривать. Не могу. Но я знаю кое-кого, кто готов на все ради этой женщины. Пролистываю свои контакты, пока не нахожу номер. Алексей Петров.

— Да? — отвечает он.

— Мне нужна услуга. — Я ненавижу эти чертовы слова, уже когда произношу их.

— Да, большинству людей что-то нужно. Кто ты, бл*дь, такой и что тебе нужно? — рычит он.

— Это не для меня. И если бы у меня был другой путь, я бы не стал просить твою задницу. Речь идет о Лане. — Я делаю паузу, услышав его резкий вдох. Ну вот, теперь я привлек твое внимание, ублюдок.

— Я слушаю.

— Тебе нужно увезти ее из города. Они знают. Скажи ей, что они все, бл*дь, знают, что она сделала. Она должна уехать, пока они ее не нашли.

— Черт, помедленнее! О чем ты говоришь? В чем ты ее обвиняешь? И кто они такие?

— Может, тебе стоит спросить об этом у нее. Я думал, она доверяет тебе и твоим людям. А еще лучше — спроси ее подругу Елену. Спроси ее, какое дерьмо она дала Лане и что посоветовала с ним сделать. — Я позволил своей ярости на мгновение овладеть мной. — Слушай, просто увези ее из города на некоторое время. Я перезвоню, когда ей будет безопасно вернуться домой.

— Ты так и не сказал мне, кто ты такой и почему я должен тебя слушать.

— Ты прав. Я не сказал. — Я завершил звонок. Я видел его рядом с Ланой. Я знаю, что он не станет рисковать. Каким бы гордым ни был этот ублюдок, он послушает меня и заставит ее уехать из города или, по крайней мере, спрячет ее в одной из их гребаных русских конспиративных квартир. Никто не знает, что она трахается с русским, кроме меня. По крайней мере, я чертовски надеюсь, что никто больше не знает. Я бросаюсь обратно на кровать, когда в моей руке раздается сигнал уведомления. Я открываю его, не задумываясь.

Холли: Мне нужно, чтобы ты вернулся. Я больше не могу. Мне слишком больно. Пожалуйста, вернись, Ти.

Я начинаю печатать ответ, чтобы сказать ей, что вернусь домой. Что все будет хорошо. Но я удаляю слова, не успев их отправить. Через минуту приходит еще одно сообщение.

Холли: Пожалуйста, я люблю тебя. Tи? Скажи мне, что ты вернешься.

Я читаю сообщение, но не могу ответить. Что я должен делать? Я ей чертовски нужен. Она нужна мне. Вся эта хрень с фальшивой смертью — просто какое-то дерьмо. Я не хочу, чтобы ей было больно… Я не могу сидеть и смотреть, как она страдает. Примерно через десять минут появляется новое сообщение.

Холли: Просто чтобы ты знал, я беру твою машину. Я собираюсь нарушить все правила дорожного движения, и ты, вероятно, получишь кучу штрафов.

Черт! Она ведет себя чертовски безрассудно. Она думает, что ей больше не для чего жить. Ей плевать, что она может причинить себе вред. Черт! Я встаю и натягиваю джинсы и рубашку. Потом звоню Нео. У него сейчас хреновая работа.

— Босс? — отвечает он.

— Где ты и какого хрена Холли взяла мою машину, чтобы погонять на ней? — кричу я в трубку, уже спустившись на пять лестничных пролетов, чтобы добраться до подъезда этого обшарпанного многоквартирного дома.

— У меня были кое-какие дела. С ней остались ее сестра и шурин. Я убедился, что она под присмотром. Черт, подожди. — Я жду, слушая, как он стучит по клавиатуре.

— Она едет к твоим родителям. Она только что ввела адрес в навигатор.

— Позвони и скажи ей, чтобы она вернулась. — Он звонит ей по другому телефону. Нео включает громкую связь, и слышать ее голос — чертова пытка. Особенно когда она все еще надеется, что на другом конце провода — я. В ответ она шепчет мое имя.

— Ну, бл*дь, она бросила трубку. — Шок Нео очевиден.

— Уверен, это не первый раз, когда тебя игнорируют, — сухо говорю я. Я бегу трусцой к своей машине.

— Ну да, но я думал, что мы друзья. Хочешь, чтобы я проследил за ней до твоих родителей?

— Как будто ты сможешь угнаться за ее сумасшедшей, бл*дь, ездой по улицам. Я же говорил тебе не выпускать ее из виду. И какого хрена она решила навестить мою мать в три часа ночи?

— Понятия не имею. Я позвоню предупредить, чтобы охранники ее впустили. Я встречу ее там и привезу к тебе, — предлагает он.

— Не беспокойся. Я уже почти на месте.

Я паркую машину на другой стороне улицы — не на виду — и бегу под деревьями, держась в тени. Самое лучшее в проникновении в собственное поместье: ты знаешь, где стоят все гребаные камеры и охранники. Раньше у меня не было причин прокрадываться в собственный дом. В детстве я делал все, что хотел. Родителям было все равно, лишь бы я всегда был на воскресном ужине и соблюдал видимость приличий.

Ну, черт… Я не собирался ни с кем сталкиваться здесь. Мой отец был чертовски дотошным ублюдком, это уж точно. Я немного понаблюдал и заметил, что каждый охранник меняет место каждые пять минут. Я решил, что если попытаюсь перепрыгнуть через забор, то меня пристрелят раньше, чем кто-нибудь из идиотов поймет, что это я. Лучше всего зайти спереди. Либо вырубить охранника у ворот, либо пригрозить ему так, чтобы он никому и слова не сказал о моем присутствии. Я доверяю этим людям. Они все преданы. Я просто не хочу испортить план до того, как выясню, что замышляют другие боссы.

Обойдя поместье, я подбегаю к воротам. Не успеваю я подойти к железным прутьям на расстояние десяти футов, как мне в голову целятся два ствола.

— Думаю, вам стоит опустить их, — говорю я, мотнув головой в сторону их оружия.

— Черт, мистер Валентино? — спрашивает один из них.

— Да, долгая история. У меня нет времени объяснять. Моя жена приехала?

— Да, я впустил ее, босс. Она все еще там, сэр. — Он кивает в сторону дома.

— Спасибо. И вы меня не видели, ясно? Может, вам приснился кошмар? Воображение? Увидели гребаного призрака… Мне все равно. Но меня здесь никогда не было, понятно?

— Конечно, босс. Тут никого не было.

Я прохожу мимо открытых ворот и пробираюсь в дом через боковую дверь. И тут же меня встречает дуло другого пистолета.

— Черт возьми, сегодня это происходит слишком часто, — рычу я.

— Босс? Черт, извини. Не знал, что это ты. Они сказали, что ты мертв. Я рад, что это не так.

— Насчет этого… Я — мертв. А ты нет. Ты горюешь — ужасно скучаешь по мне и все такое. — Я обхожу его и поднимаюсь по лестнице. Пробираюсь в свою старую спальню, сажусь на кровать и просматриваю записи с камер наблюдения на телефоне. Этот дом слишком чертовски большой. Здесь слишком много комнат, которые нужно обыскать, но наконец я вижу ее. Холли сидит в библиотеке с моей матерью. Похоже, они плачут. Черт… Я попаду в ад за это.

Они обе встают, и моя мать обнимает Холли, прежде чем проводить ее. Я слежу за тем, как они поднимаются по лестнице. Только когда они стоят за этой чертовой дверью, я понимаю, что мама привела ее сюда. Какого хрена она привела Холли в мою старую спальню? В этом доме десять комнат для гостей. Я забираюсь в шкаф и выключаю телефон. Загорается свет, и моя мать говорит Холли, чтобы она немного отдохнула, а затем упоминает какую-то хрень о том, что завтра они будут планировать мои поминки. Света достаточно, чтобы я мог видеть, как Холли оглядывает комнату. Она вздыхает и сворачивается калачиком на кровати. Вскоре она засыпает. Я открываю дверь и смотрю на нее. Я не могу уйти, не дав ей понять, что все будет хорошо.

Я думал, что разбудить ее, закрыв ей рот ладонью, было хорошей идеей… до тех пор, пока не получил локтем в грудь.

— Черт, — стону я.

— Tи? Какого черта? — Вслед за этим она бьет меня по плечу.

— О, черт, Dolcezza. Ш-ш-ш. Мне нужно, чтобы ты вела себя тихо, — прошу я.

Затем она смеется, но не радостно. Нет, это совсем другое. Она как будто сошла с ума.

— Ты, наверное, шутишь. Где, черт возьми, ты был? — Она в бешенстве…

— Мне жаль. Мне очень жаль, Dolcezza. Но я не могу остаться надолго. Я просто… Я больше не мог держаться в стороне…

— Что значит «не можешь остаться»? Что происходит, Ти? Где ты был?

Я явно не продумал все до конца. Что, бл*дь, я ей скажу? Вместо того чтобы отвечать на ее вопросы, я делаю то, о чем мечтал последние три гребаных дня. Я прижимаюсь к ее губам. Проталкиваю свой язык в ее рот и беру все, что она может мне дать. Я жадно ищу утешения в этом поцелуе, хотя это я должен утешать ее. Я поднимаю ее, бросаю обратно на кровать и забираюсь на нее сверху.

— Я чертовски скучал по тебе.

— Почему? Почему ты так поступил со мной? — спрашивает она, ее голос дрожит.

— Я расскажу тебе, когда смогу. Обещаю. Только не сейчас. — Я наклоняюсь и снова впиваюсь в ее губы. Просунув руку под рубашку, я ласкаю ее грудь и кручу сосок. Ее спина выгибается, а ноги обхватывают мою талию, и она прижимается ко мне. — Я чертовски люблю тебя, Холли. Я всегда буду возвращаться к тебе. Не забывай об этом. — Мои губы целуют ее шею.

— Я думала, что потеряла тебя. Я… это было слишком, Тео, — плачет она. Я вытираю слезы с ее щек большими пальцами.

— Я знаю. Мне жаль. Мне так чертовски жаль. — Я прижимаюсь лбом к ее лбу. Мы оба тяжело дышим. Я сажусь, стягиваю с ее ног штаны для йоги и распахиваю рубашку. Затем я ложусь на спину и притягиваю ее к себе. — Мне нужно увидеть тебя. Мне нужно увидеть тебя, Холли.

Она кивает и прикусывает нижнюю губу. Ее руки дрожат, когда она расстегивает мой ремень и джинсы, освобождая бушующий гребаный стояк. В тот момент, когда ее мягкая ладонь обхватывает мой член, я теряю все границы.

— Мне нужно быть внутри тебя сейчас. Мне нужно, бл*дь, почувствовать, как твоя киска сжимает мой член, Dolcezza. Ты мокрая для меня, Холли? — спрашиваю я, прекрасно зная, что так и есть. Она, бл*дь, всегда такая. Она кивает и опускается на головку моего члена, медленно скользя по нему. — Бл*дь! Ты мне чертовски нужна, — говорю я, придерживая ее за бедра, пока она не опускается полностью.

— О боже, Тео, да. О боже. — Ее стоны становятся громче. И в этот момент мне уже все равно, кто ее слышит. Я хочу, чтобы весь мир знал, что она моя, что я делаю это с ней. И никто, бл*дь, больше.

— Черт, ты идеальна. Моя королева. Мое все. — Я приподнимаю ее бедра, а затем снова опускаю ее. В ней так чертовски хорошо. Я знаю, что если не буду сдерживаться, то кончу слишком быстро. Я не хочу, чтобы все закончилось. Я тянусь вверх и ласкаю ее грудь. Ее руки ложатся на мою грудную клетку, и она медленно сжимает мой член своей киской.

— Не оставляй меня снова, — шепчет она, наклоняясь вперед, чтобы коснуться моего лица. — Я не могу жить без тебя, Ти. Не оставляй, бл*дь, меня снова. Пожалуйста. — Она умоляет меня…

Я хочу сказать ей, что не брошу. Но это же гребаная мафия. Я не могу гарантировать завтрашний день. Все, что я могу пообещать, это сделать все возможное, чтобы быть рядом с ней каждое утро, когда она откроет глаза. Я буду первым, кого она увидит, когда проснется, и последним, прежде чем ляжет спать ночью.

Холли

Тео переворачивает нас так, что оказывается сверху. Он действительно здесь. Он внутри меня. Его руки ласкают меня. Его губы целуют меня. Если это сон, пожалуйста, Боже, я не хочу просыпаться. Пусть это останется со мной навечно. Я сделаю все, что угодно. Только пусть это будет реальностью…

Тео становится на колени и закидывает мои ноги себе на плечи. Держа меня за лодыжки, он начинает входить в меня, сильно и быстро.

— Бл*дь. О боже!.. Не останавливайся. Никогда не останавливайся. — Мои мысли в полном хаосе, но одна вещь кристально ясна, и это оргазм, который приближается. Я так близко.

— Черт, кончи для меня, Холли. Мне нужно, чтобы ты кончила прямо сейчас, — требует Ти, прежде чем укусить меня за лодыжку.

— О да! — Я падаю с обрыва. И Ти следует за мной, его тело содрогается, когда теплые струи бьют в меня. Он падает на кровать и притягивает меня к себе, его рука обнимает меня, а пальцы накручивают локоны моих волос.

— Пожалуйста, скажи мне, что это не сон. Скажи, что ты настоящий. — Мой голос дрожит при мысли о том, что я проснусь и пойму, что его больше нет.

— Это не сон, Dolcezza. — Голос Ти хриплый, его грудь все еще быстро вздымается.

Я лежу, устроившись в его объятиях. Хочу спросить, где он был. Я хочу спросить, как он мог так поступить со мной. В голове крутится столько вопросов. Но больше всего мне хочется… просто наслаждаться тишиной и его объятиями. Это мое счастливое место, мое убежище. Я слышу, как тикают часы на стене, словно дразня меня. Наше время ограничено? Сколько времени пройдет, прежде чем он снова покинет меня? Может, он и не умер в том здании. Но та жизнь, которую он ведет… она опасна, и вероятность того, что он не вернется ко мне, выше, чем я готова признать.

Я сажусь, высвобождаясь из его объятий. Мне действительно нужны ответы. Я не могу быть покорной домохозяйкой, которая принимает все как есть. Я не могу жить со всеми этими сомнениями.

— Где ты был? — спрашиваю я, натягивая простыню на грудь.

— Работал. Я не могу сказать тебе, что я делал, Dolcezza. Не хочу подвергать тебя еще большей опасности, чем та, которой уже подверг, приведя тебя в этот мир. — Он протягивает ко мне руку. Я отшатываюсь от нее.

Не позволю его прикосновениям помешать мне выяснить, что происходит.

— Нет, ты не хочешь говорить мне. Не могу и не хочу — это разные вещи, Тео. Ты был с кем-то еще? О боже, ты был с другой женщиной? — Мой голос повышается, и слезы выступают на глазах.

Лицо Тео ожесточается, челюсть напрягается, а взгляд темнеет.

— Черт, конечно нет. Холли, ты думаешь, я могу тебе изменить? Нет, никогда. Клянусь, у меня не было и никогда не будет другой женщины.

— А что еще я должна думать, Тео? Тебя не было три гребаных дня. Три дня. Ты позволил мне думать, что ты мертв. Я никогда в жизни не чувствовала такой боли. Я хотела… — На этом я замолкаю. Я даже не могу облечь в слова то, что я готова была сделать, чтобы боль прекратилась.

— Я знаю. Мне жаль. У меня не было выбора, — говорит он, придвигаясь ко мне ближе.

— Выбор есть всегда. Разве не это ты говорил мне раньше? А ты… ты выбрал неправильно. Ты разбил мне сердце, Ти. Нарочно. Ты сказал, что никогда не причинишь мне боль, но ты сделал это. Ты ранил меня так, как никто другой никогда не сможет.

— Скажи мне, что делать. Скажи мне, как все исправить, Холли.

— Не думаю, что это возможно. — Я встаю и иду в ванную. Он идет следом, разворачивает и прижимает спиной к раковине. Затем он закидывает руку мне за спину и включает кран. — Он останавливает мой вопрос, приложив палец к губам, а затем тянется к душу и включает воду там тоже.

— Я должен был стать призраком. Другие боссы показали мне несколько фотографий, досье. Джон-младший… был замешан в каком-то очень большом дерьме, которое семьи не потерпят. Я хочу положить этому конец. Но для этого мне нужно затаиться. Умереть, стать временно кем-то другим, что даст мне доступ к информации, недоступной Тео Валентино.

— Что именно ты собираешься остановить? И почему это должен быть именно ты? Разве ты не можешь поручить это кому-нибудь другому?

— Они продают детей, Холли. Маленьких девочек, не старше восьми лет. Даже если бы я мог поручить это кому-то другому, я хочу, бл*дь, остановить этих больных ублюдков. Я должен это остановить. — Его слова не громче шепота. Но его глаза печальны. Он полон решимости внести свой вклад, спасти этих девочек. Кто я такая, чтобы стоять здесь и говорить ему «нет»?

— Чем я могу помочь? Что я могу сделать? — спрашиваю я.

— Ничего. Ты не должна в это вмешиваться, Холли. Мне нужно уехать в Италию на несколько недель. Мне нужно, чтобы ты изображала скорбящую вдову. Мне нужно, чтобы люди продолжали думать, что я умер.

— Что? Нет. Ты меня больше не бросишь. Пожалуйста, Тео, не оставляй меня снова. Я не смогу… — Я с трудом дышу, и моя грудь сжимается. Я чувствую, как на моей коже выступает холодный пот.

— Я не оставлю тебя, Холли. Я никогда тебя не брошу. У меня есть только одно дело, которое я должен сделать, а потом я вернусь. Максимум через две недели.

— Мне это не нравится, — плачу я. Я только что вернула его, а он снова уезжает.

— Твоя сестра здесь, верно? Проведи с ней немного времени. Помоги моей матери спланировать службу. Вообще-то… Мама никогда не была в Австралии. Отвези ее туда, Холли. Отправляйтесь к твоей сестре. Увези их из Нью-Йорка. Там ты будешь в большей безопасности.

— Нет, я не поеду. Возьми меня с собой в Италию. — Я знаю, что просьба будет отклонена, даже если я буду умолять, но все равно прошу.

— Я не могу. Однажды, я обещаю. Когда-нибудь я возьму тебя в Италию. Я отвезу тебя в Париж. Я отвезу тебя туда, куда ты захочешь. Но сейчас мне нужно, чтобы ты вернулась в Сидней. Жди меня там. Нео будет сопровождать тебя.

Он не может говорить серьезно. Он хочет, чтобы я просто вернулась к своей жизни в Сиднее и ждала его?

— Ты должен взять Нео с собой. Ты не должен ничего делать один, Ти. Это глупо. Ты не можешь так поступить. — Я запрыгиваю на него и обхватываю руками.

— Я должен это сделать, Dolcezza. Мне нужно, чтобы ты поехала домой. Это всего лишь пара недель. И ты должна скрывать, что я жив. После службы сразу садись в самолет и лети в Сидней. Пожалуйста, мне будет легче, если я буду знать, что ты в безопасности.

— Смогу ли я позвонить тебе? Написать СМС? — Я в отчаянии. Сейчас я согласна на любую форму связи. Это лучше, чем ничего.

— Я достану для тебя одноразовый телефон. Не используй свой личный телефон, чтобы связаться со мной.

Я киваю и прижимаюсь к его плечу, вдыхая его запах, который окружает меня. «Это всего лишь две недели, твержу я себе. Две недели — это ничто, когда у нас впереди целая жизнь». Они пролетят незаметно. Я засыпаю в объятиях Тео, слушая биение его сердца.

— Холли, дорогая, прости меня. Я не хотела тебя будить, но отец Томас будет здесь через час. Я оставила кое-какую одежду. О, Нео ждет внизу с твоей сестрой и ее мужем. Они, гм, не выглядят слишком счастливыми. Хочешь, чтобы я их отослала? — Голос Глории пробуждает меня ото сна.

Я сажусь и оглядываюсь по сторонам.

— Где он? Куда он делся? — спрашиваю я.

— Кто?

— Тео. Где он? — На мои глаза снова наворачиваются слезы. Это было так реально. Я могу поклясться…

Глаза Глории тоже наполняются слезами. Она опускается на кровать и обнимает меня.

— Прости меня, милая. Не торопись. Я могу сказать отцу Томасу, чтобы он пришел позже… если тебе нужно время.

Почему она вдруг стала так добра ко мне? Эта женщина ненавидела меня. Не так давно она хотела, чтобы Тео женился на Лане. Но сейчас? Я не знаю. Я не понимаю. Я хочу спросить, но не хочу испортить это. Я приму доброту, а не ее холодность и безразличие.

— Нет, все в порядке. Я просто быстро приму душ.

— Хорошо. — Она проводит руками по моим волосам и вдыхает. — Ты пахнешь им, — рассеянно говорит она, после чего поднимается на ноги и идет к двери.

Это был всего лишь сон… На самом деле его здесь не было. Он ушел, и я снова осталась одна.

Только в душе, намыливая ноги, я замечаю это. След от укуса на лодыжке. Вот дерьмо… Он был здесь. Это действительно произошло. Я торопливо принимаю душ, обматываю себя полотенцем и возвращаюсь в спальню. Я почти прохожу мимо, когда замечаю телефон на комоде. Никакой записки. Ничего. Только телефон. Я включаю его, и он просит ввести пароль. Я ввожу первые цифры, которые приходят на ум: день, когда мы подписали документы о браке. Телефон разблокируется, и появляется сообщение.

Твой: Dolcezza, используй его экономно. Помни, что я люблю тебя и что я всегда вернусь за тобой. Придерживайся плана.

Я быстро набираю ответ, и меня охватывает огромное чувство облегчения.

Я: Прошлой ночью мне приснился самый лучший сон. Все желания сбылись, и я держала весь мой мир в своих руках.

Я надеваю платье, которое Глория оставила для меня. Оно просто потрясающее: кружевное угольно-черное, с вырезом в форме сердца и лифом, который обнимает мою талию и бедра, и свободной юбкой, которая спускается до колен. Ткань кажется роскошной. Она такая мягкая. Я провожу пальцами по волосам и перекидываю их через плечо. Я еще раз перечитываю сообщение от Тео, прежде чем убрать телефон в карман. Теперь я люблю это платье еще больше. У него есть карманы. Пришло время посмотреть правде в глаза. Я спускаюсь по лестнице. Ищу остальных, когда сталкиваюсь с охранником.

— Миссис Валентино. — Он вежливо кивает в мою сторону.

— Здравствуй, а… Прости, как тебя зовут? — спрашиваю я. Это очень грубо, когда все знают мое имя, а я их нет.

— Я Сонни, мэм.

— Сонни, доброе утро. Ты не знаешь, где я могу найти свою сестру? Или мою свекровь?

— Они все в столовой. — Точно, столовая… Я смотрю из стороны в сторону. В какой стороне столовая?

— Позвольте, я провожу вас туда, мэм, — предлагает Сонни, поняв мое замешательство.

— Большое спасибо. — Я молча следую за Сонни. Он мне нравится. У меня хорошее предчувствие на его счет. — Как долго ты здесь работаешь?

— Пять лет, мэм, — отвечает он.

— Можешь звать меня Холли. Я еще недостаточно стара, чтобы быть мэм. У тебя есть жена? Дети?

Он смотрит на меня с недоумением.

— О нет, у меня нет. Пока нет.

— Ты когда-нибудь бывал в Австралии? — продолжаю я.

— Нет, я никогда не выезжал за пределы Нью-Йорка.

— О, но у тебя есть паспорт? Если нет, то как быстро ты сможешь его получить? — спрашиваю я.

— Миссис Валентино, мы можем получить все, что захотим, в течение нескольких часов. А что? Вам нужен паспорт?

— Мне? Нет. Но я собираюсь вернуться домой после службы в субботу, и я беру тебя с собой. Займись оформлением паспорта, Сонни.

— Не поймите меня неправильно, миссис Валентино, но почему именно я?

Я пожимаю плечами.

— Ты мне нравишься. Ти не хотел бы, чтобы я путешествовала без сопровождения его людей, так что я выбираю тебя. Ты первый. — Я улыбаюсь, проходя мимо него в столовую.

Мое хорошее настроение мгновенно испаряется, когда три мрачных взгляда обращаются в мою сторону.

Холли

Почему они все так расстроены? Это я потеряла мужа. Я игнорирую их и направляюсь к кофейнику, стоящему на буфете.

— Холли, дорогая, иди садись. Тебе нужно поесть, — говорит Глория.

— Спасибо, Глория. Все выглядит прекрасно. — Я сажусь и накладываю себе на тарелку свежие фрукты.

— Не хочу показаться грубой, тетя Глория, но что, собственно, за хрень здесь происходит? — Нео делает жест между мной и пожилой женщиной.

— Нео, язык. Мы не дикари, несмотря на твои попытки ими стать. Холли — моя дочь. Если я хочу угостить ее завтраком, я это делаю. — Глория ставит Нео на место. Я ухмыляюсь ему через стол.

— Ты что, накачала ее наркотиками? — спрашивает он меня.

— Что? Нет! Конечно, нет. Не будь дураком. Это действительно не идет твоему симпатичному личику. — Я машу вилкой в его сторону.

Райли, которая до этого молчала, поперхнулась своим тостом.

— Ух ты, молодец, Хол. Это было круто. Я одобряю.

— Спасибо. — Я улыбаюсь.

— Во сколько приедет отец Томас? — Я поворачиваюсь к Глории.

— Он должен быть здесь примерно через тридцать минут.

— Хорошо. После службы в субботу я уеду в Сидней на пару недель. Я буду рада, если ты поедешь со мной. — Я умоляюще смотрю на нее. По какой-то причине Ти хочет, чтобы я увезла его мать из Нью-Йорка.

— О, я никогда не была в Австралии, — размышляет она вслух.

— Я знаю. Тео мне рассказывал. Так что я с удовольствием возьму тебя с собой. Вообще-то, мы полетим на одном из самолетов Валентино. — Я смотрю на Нео. — Ты ведь можешь организовать это для меня, не так ли? О, ты тоже летишь с нами, судя по всему.

От напряженного взгляда Нео я ерзаю на своем месте. Я понятия не имею, что он пытается увидеть, но вижу, когда он все понимает.

— Гребаный идиот! — кричит он.

— Нео, прекрати! Просто организуй этот чертов самолет и упакуй свои плавки. О, и мы возьмем некоторых людей из тех, кто работает здесь. Я дам тебе список.

— Холли, покажи мне уборную. Сейчас же. — Райли встает и ждет меня у двери. Я следую за ней, не имея ни малейшего представления о том, где в этом доме находятся ванные комнаты. Она хватает меня за руку и тянет за собой по коридору.

Сонни выходит из тени, как чертов ниндзя.

— Мне нужно, чтобы вы убрали свои руки от миссис Валентино, — говорит он, преграждая ей путь.

Она открывает рот, чтобы ответить, но я ее опережаю.

— Сонни, это моя сестра, Райли, если это не очевидно. Я в порядке. Правда. Не стоит беспокоиться. — Он смотрит между нами, но не двигается. — Послушай, я действительно в порядке. Мы просто ищем туалет. Не мог бы ты указать мне правильное направление?

— Если вы уверены, миссис Валентино. Прямо, третья дверь налево.

— Отлично, спасибо. — Я беру Райли за руку и тащу ее по коридору. Как только мы оказываемся в ванной, я копирую действия Тео с прошлой ночи и включаю все краны. Понятия не имею зачем, но все равно делаю это.

— Ладно, кто ты такая и что ты сделала с моей сестрой?

— Я все та же, Райли.

— Нет, это не так. Ты стала гораздо увереннее. Ты… я не знаю… другая. Хотя и не в плохом смысле. Но больше всего меня интригует то, что ты сегодня не грустишь. Ты не горюешь, как вчера. Что изменилось? И что, черт возьми, здесь происходит? Что это за мужчины в костюмах? Как будто мы попали в плохой фильм про мафию.

— Ладно, во-первых, я не знаю, почему я стала более уверенной. Может, это влияние Тео или что-то в этом роде. Во-вторых, и это очень важно, Рай. Ты не можешь никому рассказать. Даже Брэю. Я не хочу, чтобы он сошел с ума.

— Клятва на мизинцах, что не скажу. — Она протягивает мизинец, и я закатываю глаза.

Затем я наклоняюсь и шепчу:

— Ти не умер. Он был здесь прошлой ночью.

Райли смотрит на меня скептически.

— Ладно, я верю, что ты в это веришь. Иногда горе делает странные вещи с нашим мозгом.

— Нет, Рай, я серьезно. Я не сумасшедшая. Смотри. Вчера вечером, когда мы были… заняты. — Я покраснела. — Он укусил меня за лодыжку. — Я показываю ей заметный след.

— Ладно, допустим, он жив. Где он, Хол? И почему мы притворяемся, что он мертв?

— Вот в чем дело. Семья Валентино — это мафия, Райли. Вот почему здесь повсюду мужчины в костюмах. Ти вроде как… Дон. — Я пожимаю плечами.

— Не может быть. Холли, поклянись мне могилой Дилана, что ты не разыгрываешь меня. Ты не вышла замуж за босса чертовой мафии. Моя милая, невинная, добродушная сестра не могла взять и выйти замуж за гребаного мафиози, — визжит она.

— Шшш, говори тише. Ты не должна никому рассказывать. Я даже тебе не должна была говорить. Пожалуйста, Райли, пообещай мне.

— Хорошо, я обещаю. Но клянусь Богом, босс мафии или нет, если этот твой муж не будет относиться к тебе как к королеве, я сама отрежу ему яйца.

— Поверь мне, когда ты его узнаешь, то полюбишь. Он идеален, Райли… ну, за исключением того, что заставил меня думать, что он мертв. Но у него были свои причины, и нам нужно вести себя так, будто мы не знаем, что он все еще жив. Мы проведем службу, а потом вернемся в Сидней на несколько недель.

— Холли, ты действительно уверена в этом? Я имею в виду мафию? Людей пытают, они попадают в тюрьму и все такое. Это небезопасно для тебя.

— Я ничего не могу с этим поделать, Рай. Он моя половинка. Я знаю, это звучит глупо, но он мне нужен. Мне нужны мы. Это трудно объяснить, но он дополняет меня.

— Хорошо, я постараюсь смириться с этим… пока.

— Спасибо. Пойдем, нам нужно спланировать похороны моего мужа.

— Ты говоришь об этом гораздо радостнее, чем следовало бы, Хол.

— Он заставил меня верить, что он мертв, три чертовых дня, Рай. Я получу удовольствие от планирования похорон. Это поможет мне восстановиться.

— Миссис Валентино, вы уверены в этом? Это слишком.

— Отец Томас, мой муж был королем. Вы хотите сказать, что выпустить голубей, символизирующих каждый год его пребывания на земле, — это слишком? Я думаю, что нет.

— Дело не только в голубях, миссис Валентино. Но оркестр? Серьезно? Тео даже не любил классическую музыку.

— Ну, Тео здесь нет, чтобы решать, что будет на его похоронах. А я есть. И мне нравится классическая музыка. Что скажешь, Глория? — спрашиваю я.

— Я думаю, мой сын хотел бы, чтобы у тебя было все, что ты хочешь, дорогая. — Она вытирает салфеткой уголки глаз.

— Я хочу, чтобы мой муж вернулся. Вы можете сделать это для меня, отец Томас? Скажите своему Богу, что это слишком рано. Я не хочу планировать похоронную службу. Я не хочу быть чертовой вдовой еще до тридцати лет. Я хочу целую жизнь воспоминаний с моим мужем, а не только несколько недель. Я хочу быть матерью его детей. Я хочу стареть вместе с ним и смотреть, как вокруг бегают наши внуки. Я хочу, чтобы он вернулся! — кричу я. Вся эта история с планированием похорон оказалась сложнее, чем я думала. Это сюрреалистично, несмотря на то, что он жив, а похороны — это притворство. Это больно, словно я заглядываю в будущее. Поднявшись на ноги, я задвигаю стул. — Простите меня. Мне не следовало срываться на вас. Пожалуйста, организуйте простую службу. Тихую, только для семьи. — Я выхожу из столовой и направляюсь в сад.

Мне нужно побыть одной. Мне нужно очистить свой разум от образов безжизненного тела Ти, лежащего в гробу. Я нахожу место возле пруда и сажусь на землю. Воздух прохладный. Надо было взять с собой пальто… Я достаю из кармана телефон и снова, и снова перечитываю его послание — оно кажется мне единственным спасательным кругом на данный момент. Единственная связь с мужем.

Пять минут спустя силуэт заслоняет солнце, и кто-то садится рядом со мной. Я смотрю прямо перед собой, глядя на воду, и нарушаю тишину.

— Ты знал и не сказал мне. Ты позволил мне думать о худшем. Ты смотрел, как я страдаю. И все равно ничего. Ни слова.

— Мне жаль. Я не мог тебе сказать. Он тоже не должен был тебе говорить, — говорит Нео.

— Я ненавижу тебя сейчас. Ненавижу за то, что ты знал все это время. И я ненавижу его за то, что он это сделал. Я ненавижу его за то, что его здесь нет.

— Это не так, Холли. Ты не сможешь возненавидеть его, даже если попытаешься. Нам просто нужно пройти через это, а потом мы сможем вернуться к нормальной жизни.

— А как будет выглядеть нормальная жизнь, Нео? Сколько похорон мне придется посетить? Спланировать? Эта жизнь, которой вы живете, она небезопасна. Я хочу, чтобы он был в безопасности, а он неизвестно где. Один.

— Поверь мне, дорогая, Ти никогда не бывает один. Ты можешь их не видеть, но его всегда окружают не менее десяти человек. Защищают его. Иногда он даже не знает, что они там. Он мой лучший друг, Холли. Я не позволю, чтобы с ним что-то случилось.

— Значит, мы должны просто согласиться с этим дурацким планом? Полететь в Сидней в субботу и притворяться, что мы скорбим?

— Тебе действительно придется притворяться? Ты видела его только вчера вечером, а сейчас дуешься, как будто не видела его много лет.

— Заткнись. Я не дуюсь. Я скучаю. Это другое.

— Конечно. Итак, все женщины в Австралии такие же горячие, как ты? Потому что если да, то я с нетерпением жду этой поездки.

— Есть еще как минимум одна женщина, которая выглядит так же, как я, но она замужем. Может, ее муж и не крутой мафиози, но я бы не хотела стать его врагом. — Я смеюсь.

— Я прекрасно знаю, кто твой зять, Холли, и на что он способен. Неужели ты думаешь, что я не навел справки обо всех, кто вовлечен в твою жизнь? Я хорош в своем деле, и это моя работа — знать все досконально.

— Правда? Значит, ты знаешь все, да? Например, как люди в Австралии постоянно носят с собой веджимайт², чтобы предотвратить нападение медведей?

— Забавно, но у меня есть ящик этого продукта, который хранится у Хелены. Тео заставил заказать его после того первого вечера, когда ты вошла и пошутила насчет тостов с веджимайтом.

— Нет. Ты врешь.

Нео пожимает плечами.

— Позвони ей и спроси сама.

— Нет, я тебе верю. Он действительно мог сделать такую глупость. — Я улыбаюсь этой мысли.

Тео

Я наблюдаю за службой сверху, спрятавшись под куполом церкви. Все просто, слов сказано немного. Но наблюдать за тем, как моя мать и Холли переживают это, слишком тяжело. Холли знает, что все это обман, но выглядит такой же убитой горем, как если бы не знала правды. Либо она великая актриса, либо это действительно чертовски тяжело для нее.

У меня уже готов самолет, чтобы улететь в Италию, и как только я узнаю, что Холли возвращается в Сидней, я тоже уеду. Я должен был сделать это два дня назад. Я просто не мог уехать, зная, что она останется здесь одна.

Я игнорировал сообщения и звонки от Тройки. Они все могут идти на х*й. Я не доверяю ни одному из них. Они хотели призрака? Ну, теперь он у них есть. Я поговорил с дядей Гейбом, ввел его в курс дела. Он сидит на церковной скамье рядом со своим сыном. Нео выглядит рассерженным на весь мир, хотя это не сильно отличается от того, как он выглядит обычно. В последние два дня он не давал мне покоя. Он злится, что я втянул Холли в это дело, сказав ей, что я жив. Не знаю, чего он от меня ждал. Я не мог больше наблюдать со стороны, как она ломается. По крайней мере, теперь она знает, что это ненадолго. Ничто не остановит меня от того, чтобы вернуться к ней.

Служба заканчивается, и Холли стоит вместе со своей сестрой и моей матерью. Она поднимает глаза, как будто смотрит прямо на меня. Невозможно, чтобы она знала, что я здесь. Но, тем не менее она как будто чувствует мое присутствие. Сестра что-то шепчет ей на ухо, и она кивает, прежде чем пойти по центральному проходу. Я как раз собираюсь выскользнуть через заднюю дверь, когда трое чертовых Донов, которых я избегал, входят и направляются к моей жене. Я скрежещу зубами, глядя, как они выражают ей свои соболезнования. Ублюдки. К счастью, пятеро моих парней вмешиваются и окружают ее — один даже встает перед ней.

Сонни, кажется, так его зовут. Надо будет не забыть повысить ему зарплату. Он что-то говорит Донам, и каждый из них смотрит на него с одним и тем же выражением лица. Нео и дядя Гейб появляются рядом, выводят ее из церкви и усаживают в ожидающий внедорожник. Уверенный, что теперь она в безопасности, я прыгаю в свою машину и следую за ними до самого аэропорта. Я смотрю, как она выходит из машины и поднимается по ступенькам самолета вместе со своей сестрой-близнецом. Затем я достаю телефон и отправляю сообщение.

Я: Ты сегодня выглядишь просто потрясающе, Dolcezza. Постарайся расслабиться и весело провести время с друзьями и семьей. Ti amo, sempre³.

Я снова поднимаю взгляд на самолет, и в дверях появляется Холли с тем самым охранником из церкви. Он снова делает шаг вперед, чтобы закрыть ее от посторонних глаз. Интересно… Мне кажется, я многое пропустил, пока отсутствовал. Либо она завоевала их уважение, либо Нео вселил в них страх Божий. Холли осматривает аэродром, прикладывая ладонь ко лбу, чтобы заслонить солнце, прежде чем ее взгляд останавливается на моем лобовом стекле. Она достает телефон и набирает сообщение.

Моя: Мне больше нравится другая машина, но, если бы нам пришлось исчезнуть и жить вдали от цивилизации, я бы поехала с тобой на чем угодно. Ti amo, sempre. Torna da me.

Вернись ко мне. Я дважды перечитал ее сообщение.

Всегда, Dolcezza. Никогда не сомневайся в этом.

Я наблюдаю за тем, как Холли взлетает, а затем еду в ангар и поднимаюсь в свой самолет. Усевшись в роскошное кресло, я закрываю глаза только для того, чтобы открыть их, когда чувствую, что кто-то садится рядом со мной. Я стону, когда понимаю, кто это.

— Какого черта ты здесь делаешь?

— Ты же не думал, что я позволю тебе отправиться на самоубийственную миссию в одиночку?

— Это не гребаная самоубийственная миссия. И ты мне здесь не нужна.

— Очень жаль. Мы здесь, и мы помогаем. Отчасти это моя вина, что ты вообще ввязался в это дело. Ну, не моя лично, но точно моей семьи.

— Это исключительно вина твоей гребаной семьи, Лана. Ты хоть представляешь, в какое дерьмо вляпались твои отец и брат? Ты знала?

— У меня были подозрения, но я не знала наверняка, — отвечает она.

— Подожди, мы? Ты сказала, что мы здесь, чтобы помочь. Кто еще на этом чертовом самолете, Лана?

— А, об этом… Не сердись, Ти. Но он не позволил мне приехать без него. — Я знаю, кто это, еще до того, как она произнесла его имя: гребаный русский. — Алексей обещал вести себя как подобает. Ты едва ли заметишь, что он здесь.

— Ты притащила гребаного русского на мой самолет и думаешь, что я не замечу его присутствия? — Я качаю головой. — Мы летим в Италию, Лана. Ты везешь гребаного русского в Италию? Я думал, ты умнее.

— Ну, я не могла позволить тебе сделать это одному. А он не принял бы отказа. Не волнуйся за Алексея. Он прекрасно справится сам, поверь мне. — Она пожимает плечами. — Итак… я слышала, что должна поблагодарить тебя за то, что ты разнес моего брата на куски.

Я стону. Не хочу разбираться с этим прямо сейчас.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь, но уверен, что по нему никто не будет скучать.

— Ты прав. Не будет. Дядя Калеб хочет взять управление на себя. Он приведет дела в порядок и восстановит семью. — Ха, мне нравится ее дядя Калеб. Мы вместе ходили в школу. Он — последствие одного из загулов ее деда. Я удивлен, что они позволяют незаконнорожденному сыну управлять делами. Но не мне указывать другим семьям, как им поступать, если это не касается меня и моих близких. — Ну и каково это — быть мертвым? Служба была очень скромной для человека твоего уровня. Я думала, что твои мать и жена приложат больше усилий, — размышляет Лана.

— Лана, не думай, что я не убью тебя и не вышвырну за дверь в гребаный Атлантический океан. Никогда, бл*дь, больше не говори неуважительно о моей жене, — рычу я.

— Подожди! Я и не говорила. Холли мне очень нравится — гораздо больше, чем твоя сварливая задница сейчас. Я просто подумала, что это будут более торжественные проводы. Если только она не знает.

— Заткнись. Я действительно не в настроении. — Знак «Пристегните ремни» гаснет, и я встаю, направляясь к бару и наливая себе стакан виски. — Как ты узнала, что я буду здесь? — спрашиваю я ее.

— У меня есть свои способы. Как только Алексей попытался заставить меня уехать из Нью-Йорка, я поняла, что ты единственный человек, который мог захотеть меня предупредить. Ну, может быть, Нео, но он, кажется, больше озабочен твоей вдовой.

— Лана, клянусь Богом, не впутывай мою жену в свои разговоры, иначе это не сулит тебе ничего хорошего.

— Я не говорю о ней ничего плохого, Тео. Ты слишком остро реагируешь. Я просто рада, что не оказалась на ее месте.

Я смеюсь.

— Я бы никогда не позволил этому случиться.

— Не за что, кстати. Ты так и не поблагодарил меня за то, что я решила эту проблему.

— Я не буду благодарить тебя за убийство моего отца, Лана. Ты с ума сошла?

Она пожимает плечами и смотрит назад вдоль прохода.

— Можешь выходить, — зовет она, когда Алексей появляется из-за занавески.

— Отлично, вот и закончился мой чертов спокойный полет.

— Заткнись и сядь. Нам нужно разработать план.

Восемь часов. Восемь долбаных часов я сидел и терпел пытку, слушая, как Лана рассуждает, что, по ее мнению, должно произойти. Восемь долбаных часов я был заперт в самолете с русским, которого хотел задушить голыми руками.

Единственным его спасением было то, что Лане, похоже, чертовски нравился этот идиот. Я снова заставил себя пойти ради нее на уступки, на которые иначе не пошел бы. Несмотря на то, как я отношусь к Лане сейчас, она была одной из моих лучших подруг в детстве. Это всегда были Нео, Лана и я — мы против всего мира. Я не могу забыть те годы, ту связь, которая возникла между нами во время наших совместных тусовок. Она рассказывала мне о мальчиках, которые ей нравились или с которыми она встречалась.

Когда она лишилась девственности в машине какого-то качка, она пришла и рассказала мне. И я сломал этому ублюдку колени, потому что она заслуживала лучшего, чем быть оттраханной на заднем сиденье, как чертова уличная шлюха. Забочусь ли я о ней? Да. Ненавижу ли я ее за то, что она сделала? Опять же, да. Я не знаю, как, бл*дь, разделить эти чувства.

Мы только что приземлились в Италии, и я благодарен за передышку, когда мы заходим в небольшую виллу, которую я снял. Я мог бы поехать в поместье Валентино, но это лишило бы меня прикрытия. Я не хочу, чтобы другие семьи узнали о моем местонахождении. Единственным положительным результатом восьмичасового полета стала информация, которую мне удалось выудить из Ланы. Я знаю все места, которые посещал ее брат-идиот. Одно из них — убогий стрип-клуб неподалеку отсюда. Я планирую сходить туда сегодня вечером, чтобы попытаться выяснить, что замышлял старый Джонни и чего он хотел добиться в Нью-Йорке.

Я быстро отправляю сообщение Холли. Я больше не хочу, чтобы она волновалась, поэтому мне нужно сделать сознательное усилие, чтобы регулярно писать ей.

Я: Только что прилетел, цел и невредим. Пожалуйста, дай мне знать, когда приземлишься, Dolcezza.

Я знаю, что она все еще в воздухе. Полет из Нью-Йорка в Сидней в два раза дольше, чем в Рим.

Холли

— Могу я просто пристрелить его и избавить нас всех от страданий? — шепчет мне Нео.

— Не шути так. Ты же знаешь, что он не так давно очнулся от комы. Потому что, черт возьми, его подстрелили, — отвечаю я.

— Хорошо, значит, стрелять не буду. — Он поднимает руки в знак капитуляции.

Я его не виню. Глупости Брэя и мне действуют на нервы.

— Райли, ты не можешь его отвлечь или что-то в этом роде? Ты же знаешь, что там есть спальня. — Я указываю на заднюю часть самолета. Я уже летала на частных самолетах. У друга Брэя, Дина, есть такой. Но этот самолет? Я уверена, что это уровень Трампа. Я бы могла жить в нем, настолько он роскошен. Белые кожаные сиденья — как будто сидишь в La-Z-Boy⁴. Они такие удобные.

— Нет, бл*дь! Думаешь, я позволю всем гребаным мужикам на этом самолете услышать ее крики, когда я заставлю ее кончить? Ни за что, бл*дь! — рычит Брэй.

— Ну что ж, тогда перестань жаловаться.

— Холли, я люблю тебя. Ты одна из моих любимых невесток. Но если я умру на этом самолете, я вернусь с того света, чтобы преследовать твою задницу. — Брэй держится за подлокотники мертвой хваткой.

— Скажи мне, Брэй, кого ты любишь больше? Меня или Алиссу? — Спрашиваю я его. Алисса — одна из наших с Райли лучших подруг; она также замужем за старшим братом Брэя.

— Это не тот вопрос, на который я когда-нибудь отвечу, — говорит он сквозь стиснутые зубы.

— Ну, очевидно, это я. Так и должно быть.

— И с чего ты взяла?

— Ну, ты любишь Райли, а я буквально ее клон. Так что, технически, меня ты тоже любишь. — Я улыбаюсь.

Нео смеется рядом со мной.

— Значит ли это, что Ти будет любить твою сестру так же сильно, как тебя, Хол?

— Что? Нет. Ти не будет… — Черт, а Тео вообще сможет нас различить? Я очень надеюсь, что сможет.

— Значит, твоя теория ошибочна, — возражает Брэй.

— Заткнись. Когда самолет начнет падать, я украду твою кислородную маску. — Я показываю ему язык. По-детски, я знаю.

— Не волнуйся, детка, я справлюсь с ней. Я верну тебе твою маску.

— Я бы не был так уверен… В конце концов, твоя сестра выстрелила мне в грудь несколько недель назад, потому что думала, что я собираюсь причинить вред ее мужу. А еще она приставила пистолет к голове Дона, потому что он поссорился с Ти. Она свирепее, чем можно было ожидать. — Нео гордо улыбается мне.

— La nostra regina senza pretese⁵, — тихо произносит Сонни.

— Подожди, что значит «она выстрелила в тебя»? Она боится оружия. — Райли прищуривает глаза.

— Боялась, в прошедшем времени. Она действительно упала в обморок, когда впервые увидела, как Ти навел на меня пистолет. — Нео смеется.

— Я не падала в обморок. Я ненадолго потеряла сознание. Это разные вещи, — возражаю я.

— Подожди секунду. Давай вернемся к тому, как ты в кого-то стреляла, и что это за хрень, что ты целишься из пистолета в босса мафии? Ты ведь шутишь, да? — Брэй вскакивает на ноги и кричит в мою сторону. И через несколько секунд передо мной стоят трое мужчин — защитная группа.

Я протискиваюсь между ними.

— Не волнуйтесь, он лает громче, чем кусает, — говорю я, хотя они не выглядят слишком впечатленными и не отступают. Интересно, что Нео — единственный, кто не встал на мою защиту. — Разве ты… ну, не знаю… не должен защищать меня своей жизнью или что-то в этом роде? — спрашиваю я, приподнимая бровь.

— И я бы так и сделал, mia regina⁶, если бы думал, что тебе действительно угрожает опасность. Твой зять не представляет угрозы. — Нео отмахивается от меня, возвращаясь к своему телефону.

— Точно, просто проверяю. — Я поворачиваюсь к Брэю, который внимательно следит за каждым словом, произнесенным между мной и заместителем моего мужа.

— Что, черт возьми, происходит, Холли? Ты влипла в какие-то неприятности?

— Нет, не влипла. — Я складываю руки на груди.

— Дай ей пять минут. Уверен, она найдет что-нибудь. Она как чертов магнит для этого, — бормочет Нео.

— Ты не помогаешь.

— О, я не знал, что должен помогать. Позволь мне это исправить. Холли привлекла внимание моего кузена, Ти. Было забавно наблюдать. Парень влюбился чертовски быстро и сильно. Это было похоже на первое пришествие самого Иисуса Христа — чертово чудо. Я потерял всякую надежду на Ти, а потом Холли случайно зашла в кофейню моей сестры. — Нео делает паузу, чтобы перевести дух. — В то время мой кузен был всего лишь принцем, младшим боссом, а потом его отца убили. Отравили за обеденным столом, ужасная сцена. Покойся с миром, дядя. — Он останавливается, чтобы совершить крестное знамение. — В общем, после смерти моего дяди, старика Ти и по совместительству главы семьи Валентино, трон достался моему кузену. И когда он и юная Холли взяли и тайно поженились, никому не сказав ни слова, это сделало ее нашей правящей королевой.

— Черт, Холли, как ты могла выйти замуж за мафиози? — возмутился Брэй.

— Пусть первым бросит камень тот, кто без греха. Не думай, что я не знаю о твоих собственных делишках. И о делишках твоего брата, — бросает в ответ Нео.

Что он говорит? Я знала, что Уильямсоны не всегда действовали легально на пути к вершине, но они не похожи на Валентино. Я имею в виду, они просто управляли ночным клубом с небольшим количеством нелегальных подпольных боев. Это не так уж плохо.

— Мне плевать, что вы, ублюдки, делаете со своими жизнями. Но мне не все равно, как это отразится на моей жене… и моей гребаной невестке, — рычит Брэй.

Я опускаюсь на свое место. Не хочу, чтобы этот образ жизни — мой выбор — повлиял на мою сестру. Или ее мужа. Я правда не хочу. Я не переживу, если с кем-то из них что-то случится.

— Я пойму, если, когда мы приземлимся, вы больше не захотите иметь со мной ничего общего, — говорю я, глядя на Брэя и Райли.

— Что? Не будь глупой. Холли, ты моя сестра. Мне все равно, какая у тебя фамилия и чем твой муж зарабатывает или не зарабатывает на жизнь. Давай не будем забывать, что он, бл*дь, мертв, верно? Ты вдова, Хол. Ты не обязана оставаться рядом с этим заносчивым типом, если не хочешь.

— Прости. Я не хотела втягивать вас в свои проблемы. Думаю, мне нужно прилечь. — Я не могу находиться здесь прямо сейчас, когда все смотрят на меня.

— Позвольте мне сначала проверить комнату, миссис Валентино. — Сонни быстро встает и идет по коридору.

— Как ты думаешь, что там может быть, Сонни? Мы буквально в воздухе. Я не думаю, что бугимен поднялся на борт во время полета. — Я следую за ним.

— Никогда нельзя быть слишком осторожным, мэм. — И мы снова возвращаемся к мэм. — Все чисто, — объявляет он, выходя и придерживая дверь.

— Ммм, ничего не говори. — Я улыбаюсь ему. — Спасибо, что был так осторожен. — Я закрываю дверь, ложусь на кровать, достаю из кармана телефон и открываю сообщения от Ти. Их всего несколько, но их прочтение вселяет в меня какую-то уверенность. Я так сильно хочу, чтобы он вернулся. Знать, что он жив и занимается бог знает чем… это пугает.

Но, по крайней мере, я знаю, что он жив. Одно это меня успокаивает. Но если бы с ним что-то случилось, я бы об этом узнала? Как бы я это выяснила? Конечно, Нео рассказал бы мне.

Должно быть, в какой-то момент я задремала, потому что, когда я снова открыла глаза, меня трясла Райли.

— Хол, просыпайся. Мы вот-вот приземлимся. Давай, тебе нужно сесть и пристегнуться.

— Еще пять минут, — говорю я.

— Нет, вставай. Больше нет времени. — Она сбрасывает с меня одеяло. — Холли, почему у тебя самый устаревший в мире телефон?

От ее вопроса я резко встаю.

— Шшш. Он одноразовый. Ти оставил его мне. Это единственный способ связаться с ним.

— Ты с ним общаешься?

— Да, он пишет СМС. — Я открываю ленту сообщений и показываю ей.

— Хорошо, но ты уверена, что этот парень действительно подходит тебе, Хол?

— Я люблю его, Рай. Думаешь, я сумасшедшая, раз хочу его?

— Я не думаю, что ты сумасшедшая. Я думаю, ты влюблена. — Она пытается обнять меня.

Так, у меня идея. Я знаю, что Ти сказал связываться с ним только в экстренных случаях. Но моя сестра должна сама убедиться, что мой муж того стоит, верно? Если она услышит его, как мы просто общаемся, она поймет, что между нами. Она должна. Я нажимаю вызов на единственное имя в телефоне. Он отвечает на втором звонке.

— Dolcezza, что случилось? — Черт, похоже, он в панике. Мне не стоило звонить. Ничего же не произошло…

— Я в порядке. Просто… я скучаю по тебе. — Я вздыхаю. Услышав его голос, я не стала скучать по нему меньше. Мне чертовски больно от того, как сильно я хочу, чтобы он был рядом со мной.

— Я тоже, бл*дь, скучаю по тебе. Dolcezza, ты уверена, что с тобой все в порядке? Вы уже приземлились в Сиднее?

— Нет, мы сейчас заходим на посадку. Скоро приземлимся. Ты в порядке? — спрашиваю я.

— Если не считать того, что я не могу протянуть руку и обнять тебя, то все в порядке.

— Мне это не нравится.

— Мне тоже. Torno da te appena posso⁷. Клянусь, это ненадолго, Холли. Когда я приеду в Сидней, все это станет далеким воспоминанием.

— Прости, что позвонила. Я знаю, что не должна была, — говорю я ему, хотя на самом деле не сожалею, потому что я хотя бы услышала его голос.

— Не извиняйся. Разговор с тобой — это как бальзам на мою больную душу, Dolcezza.

— Ты уверен, что не хочешь бросить семейный бизнес и устроиться в Hallmark? — Я смеюсь.

— Это заманчиво. Но нет. Я должен идти, Холли. Я люблю тебя. Помни: torno da te appena posso.

— Я помню. Убедись, что так и сделаешь. Подожди, это ведь значит, что ты вернешься ко мне, как только сможешь, верно?

Я слышу его хихиканье в трубке.

— Да, ты быстро осваиваешь язык, Dolcezza.

— Ну, я хочу понимать, что говорят все вокруг. Возможно, я запишусь на уроки итальянского в Сиднее. Это будет забавный способ убить время, пока я жду тебя. Кроме того, никогда не знаешь. Если мне повезет, я смогу заполучить в качестве наставника какого-нибудь горячего молодого итальянского жеребца.

— Холли, не думай, что я что-то упускаю, потому что нахожусь за 10 000 миль. Поверь мне, когда я говорю: любой ублюдок, пытающийся подойти к тебе слишком близко, окажется на дне Тихого океана.

— Ну, тебе стоит поторопиться и вернуться ко мне, потому что я умираю от голода, а мой новый любимый вкус — итальянский.

— Отлично, теперь я буду ходить по этой гребаной улице со стояком. Спасибо, Dolcezza.

— Не за что. Я люблю тебя, Ти. Будь осторожен.

— Всегда. Я тоже тебя люблю. Не делай ничего безрассудного и обязательно держись рядом с охраной или, по крайней мере, с Нео.

— Хорошо.

Я завершаю звонок и смотрю на телефон.

— О боже, даже его голос возбуждает, Холли. Неудивительно, что ты влюбилась. Так, значит, вы действительно любите друг друга — слава Богу. Но нам все равно придется притворяться, что он мертв, верно?

— Да. А что?

— Ну, ты молодая вдова с разбитым сердцем, которая вышла замуж за миллиардера. Судя по его шкафу и этому самолету, я предполагаю, что он богат. Так что… мы, сестренка, собираемся прожечь дыру в кредитной карточке этого человека. Мы пойдем по магазинам, — визжит она.

— Я не уверена, что шопинг поможет мне не горевать.

— Не поможет. Это отвлекающий маневр. Давай, нам нужно сесть и пристегнуться, чтобы мы могли приземлиться. Я убираю телефон в карман и иду за Райли в салон. Все уже ждут нас. — Извините, ее трудно разбудить, — объясняет она, садясь на ближайшее к Брэю место.

Я сажусь рядом с Нео, который все еще набирает какую-то чушь в своем телефоне.

— Ты оставил кого-то особенного? — спрашиваю я.

— Нет. — Он отвечает, убирая устройство в пиджак.

— Хорошо. А когда мы приземлимся, что мы будем делать? Я могла бы отвезти тебя к родителям, но не всех остальных. — Я действительно не подумала об этом.

— Ты не можешь остаться у родителей, Холли. Это недостаточно безопасно. Не волнуйся, Тео купил резиденцию в городе на следующий день после знакомства с тобой. Тогда я подумал, что он сошел с ума, но теперь, похоже, она пригодится.

— Он купил резиденцию? Это дом? В Сиднее? Почему?

— Потому что он влюбленный дурак, у которого слишком много денег, чтобы тратить их налево и направо.

— Хм. Когда ты говоришь «слишком много денег»… Ти дал мне эти карточки с моим именем, но я ими еще не пользовалась. Есть идеи, какой у них лимит или как мне это выяснить?

Нео смотрит на меня так, будто я сошла с ума.

— Карты черные?

— Да.

— Они безлимитные, Холли.

— Что значит безлимитные? У всего есть ограничения.

— Ты действительно не проверяла финансы своего мужа? Я точно знаю, что он вписал твое имя во все счета. У тебя есть доступ ко всему.

Я пожимаю плечами.

— Я никогда не задумывалась об этом раньше. Мне не нужны его деньги, Нео.

Тео

После разговора с Холли я нахожусь на седьмом небе. То, что я не могу обнять ее, поцеловать, когда захочу, становится невыносимым. Я как гребаный наркоман, переживающий ломку и хватающийся за любую дозу, которую могу получить. И в данный момент эти дозы состоят из текстового сообщения или короткого телефонного звонка. Это просто пиздец. Как только я нашел ее, нас разлучили внешние силы. Мне нужно сосредоточиться. Потому что я знаю, что по окончании этой работы я вернусь домой к своей жене.

Я отправляюсь в тот сомнительный стрип-клуб, который, как известно, посещал Джон-младший. Не понимаю, зачем человеку с таким богатством приходить в такое место. Он мог бы позволить себе высококлассных проституток, если ему это нравилось. Показываю вышибале свое поддельное удостоверение, и он пропускает меня, даже не взглянув на него. Либо я выгляжу чертовски старым, либо им просто наплевать.

Наверное, с мешками под глазами я выгляжу на пятьдесят. Я не спал. Мне везло, когда удавалось выкроить добрых три часа за ночь. Без жены рядом со мной я ни хрена не могу успокоиться. До Холли я никогда не спал рядом с женщиной. А теперь мне чертовски нужна эта женщина, чтобы заснуть. Какую бы власть она ни имела надо мной, она проникла чертовски глубоко. И я не собираюсь обрывать эту связь.

Я направляюсь к бару и заказываю виски на английском. Пусть все думают, что я турист, приехавший на родину своих предков. Местные будут вести себя более развязно, если решат, что я не знаю языка. Может быть, я и родился в США, но не заблуждайтесь, наследие моей семьи по-прежнему связано с Сицилией. Семья Валентино хорошо известна на родине. Мой дядя сейчас там Дон. Я мог бы сказать ему, что нахожусь рядом, и все ресурсы были бы в моем распоряжении.

Как бы я ни доверял своей семье, в глубине души меня всегда терзают сомнения. Мне трудно поверить, что сицилийцы не знали, во что Джон-младший ввязался с этим ирландским ублюдком. Я просто не понимаю, почему они до сих пор не положили этому конец. Это касается их дочерей, их сестер, их внучек, их кузин — всех их похищают на улице и продают. Те девочки, которых я видел, были уроженками островов или материка. Их мольбы звучали на беглом итальянском языке.

Интересно, удалось ли команде, которую я послал на склад, вытащить их оттуда? Мне нужно связаться с Нео, чтобы выяснить, что из этого вышло… Остальные трое хотели, чтобы я забыл об этих девушках и занялся более крупной рыбой. Проблема была в другом: Я не мог забыть. Надеюсь, мой кузен добрался до них до того, как состоялся аукцион.

После того как я уже тридцать минут торчу в этом захудалом баре, рядом со мной садятся два тучных засранца в костюмах, которые свисают с плеч. Один из них поворачивается и ворчит:

— Come va⁸? — Я в замешательстве морщу лоб, а затем обращаюсь к бармену. — Еще одну.

Мгновение они внимательно смотрят на меня, а затем отворачиваются и продолжают свой разговор. Я достаю телефон и прижимаю его к уху.

— Детка, я скоро вернусь. Только возьму немного еды, — говорю я и якобы сбрасываю звонок. Мужчины рядом со мной хихикают и отпускают шутки по поводу американцев.

Я слушаю их разговор, насколько это возможно при громкой музыке. Притворяюсь незаинтересованным и листаю свой телефон. Смотрю на фотографии Холли, которые я сделал, когда она не видела. Те, на которых она работает в моем офисе, и те, на которых она спит. Мне нравится запечатлевать ее образ в те моменты, когда она не знает, что я за ней наблюдаю. Эти снимки искренние, естественные и чертовски великолепные.

— John Junior è fuori. Ho sentito che il trifoglio arriverà in città la prossima settimana. — Один из мужчин рядом со мной шепчет своему другу. Джон-младший вышел — да, потому что я, бл*дь, его убрал, ублюдок. А вот то, что Клевер приезжает в город, — это уже интересно.

Я заказываю еще один напиток, взбалтываю жидкость в бокале, прежде чем выпить его.

— Знаешь, Донателло что-то подозревает. Он знает, что что-то происходит. Когда он выяснит, что именно, головы покатятся, и я, бл*дь, не хочу быть не в той команде, когда это случится, — отвечает другой парень. Донателло… Может, мне стоит сообщить ему о своем присутствии? Но, впрочем, он, наверное, уже и так знает. В конце концов, это его страна; он должен знать, кто приезжает и уезжает. — Pensi che andranno fino in fondo? Prendere la nipote di Donatello è un vaffanculo⁹.

Моя рука сжимает бокал. Они говорят о том, чтобы похитить внучку Донателло. Какой долбаный идиот настолько глуп, чтобы попытаться сделать что-то подобное? В голове проносятся все возможные варианты. Неужели он знает об их планах? Поэтому они хотели, чтобы я приехал сюда? Как далеко все зашло? Я нахожусь в стране меньше суток, и мне удалось довольно быстро все выяснить. Конечно, человек такого положения, как Донателло, уже должен был знать об угрозе… если только его крыса не занимает высокое положение.

— Он этого не заметит. Он никогда не заподозрит, что младший босс хочет его убрать. Джованни знает, что старик сойдет с ума, если его драгоценная принцесса исчезнет. — Джованни? Я набираю это имя в поисковике. Я знаю, кто этот ублюдок. Неужели он действительно способен предать Донателло? Все возможно. Именно по этой причине я никогда никому не доверяю полностью: кто-то всегда стремится превзойти тебя. Холли, возможно, единственное исключение из этого правила. Эта женщина прикроет меня, несмотря ни на что. Я знаю это. Она доказывала это снова и снова. Я встаю на шаткие ноги и падаю на парня рядом со мной.

— Осторожно! — кричит он на ломаном английском.

— Извини, приятель, не стоило пить последнюю, — говорю я и направляюсь к двери. Только оказавшись в тени на тротуаре и направляясь в маленькую дерьмовую квартиру, я достаю телефон, который стащил у мерзкого урода в баре.

— Снимите гребаную комнату. Господи! — ругаюсь я, возвращаясь на виллу и обнаруживая Лану и Алексея на диване. Голых. Голые на этом чертовом диване. Бл*дь! Некоторые вещи невозможно забыть. Белая русская задница Алексея — одна из них.

— Заткнись. Ты просто завидуешь, потому что у тебя нет секса. Что ты выяснил? — Шаги Ланы следуют за мной на кухню. Я не оборачиваюсь. — Пожалуйста, скажи мне, что ты хотя бы оделась, прежде чем пойти за мной.

— Конечно, она оделась. Думаешь, я позволю твоей развратной заднице увидеть ее голой? — рычит Алексей.

Повернувшись, я ухмыляюсь ему.

— С чего ты взял, что я этого еще не видел? Мы были помолвлены два года, знаешь ли. — Это не так и я никогда, бл*дь, этого не хотел, но ему не нужно знать. Секунду спустя я смотрю в дуло «Глока».

— Пошел ты. Грязный итальянский ублюдок, — рычит Алексей. Ухмылка не сходит с моего лица, и не потому, что я думаю, будто он не способен нажать на курок. Я знаю, что он способен. Нет, это потому, что я знаю, что он этого не сделает — Лана никогда не позволит ему навредить мне.

— Лана, будь куколкой и успокой своего парня, — говорю я ей, прежде чем развернуться и уйти. — И еще совет, товарищ: ты в Италии. Если планируешь выбраться отсюда живым, постарайся никогда не повторять эту фразу. — Я направляюсь в свою комнату и беру телефон. Я знаю, что разговаривал с Холли не так давно, но мне нужно услышать ее голос.

— Ти, ты в порядке? — Она говорит торопливо, задыхаясь, когда, наконец, берет трубку.

— Холли, что случилось? Почему ты задыхаешься? — спрашиваю я, уже набирая номер Нео на своем запасном телефоне.

— Я была в душе. Выбежала, когда услышала, что звонит телефон, — говорит она.

— Ты была в душе? Значит, прямо сейчас ты голая? Мокрая и голая для меня?

— На мне полотенце. Но да, кроме него, я везде мокрая.

— Где ты?

— В возмутительно огромном доме, который ты купил в Бонди. Мы переезжаем в Сидней? Зачем тебе понадобилось покупать такую вычурную недвижимость здесь, Ти?

— Я купил его для нас. Мы дорастем до него. Мы не переезжаем, Холли, но мы будем часто там бывать, как я подозреваю.

— О, хорошо.

— Ты в главной спальне?

— Да.

— Иди закрой дверь, — инструктирую я ее. Я слышу ее шаги, а затем щелчок.

— Холли, тебе нужно научиться запирать двери. Ты была в душе. Кто угодно мог войти.

— Ну, в последний раз, когда кто-то случайно влез в мое пространство, я в итоге вышла за него замуж, так что, думаю, это мне на руку. — Она смеется.

— Твоя безопасность — это не шутка. А теперь иди и ложись на кровать.

— Ну, большой босс? Почему я лежу на кровати? Я сейчас намочу все одеяла.

— Я куплю тебе новые одеяла. Просто сделай это.

— Хорошо, я на кровати, — говорит она.

— Развяжи полотенце, Dolcezza. Проведи руками по груди. — Я закрываю глаза, представляя, как она следует моим указаниям, так же ярко, как если бы я видел это воочию.

— Подожди, нет. Я не могу этого сделать, Ти. Я имею в виду, я… я никогда раньше не делала ничего подобного. Погоди, ты пытаешься заняться со мной сексом по телефону, да? О боже, просто убей меня. — Она нервно лепечет какую-то ерунду. Даже это меня чертовски заводит.

— Холли, расслабься. Ты можешь это сделать. Ты никогда раньше не мастурбировала? — спрашиваю я, прекрасно зная, что она это делала. Я видел содержимое ее прикроватных ящиков.

— Ну, конечно да, но это совсем другое. Я занималась этим в одиночестве. У меня никогда не было зрителей.

— У тебя нет зрителей, Dolcezza. Есть только ты и я. Закрой глаза и слушай мой голос. Позволь мне сделать так, чтобы тебе было хорошо.

— Ладно. Но чтобы ты знал, если я буду стесняться или что-то в этом роде, я все равно хорошо проведу время.

Я не могу удержаться от смеха. Она благодарит меня еще до того, как мы начали.

— Холли, закрой глаза, затем возьми правую руку и обведи пальцами свою грудь… легонько.

— Хорошо.

— Зажми свой сосок между пальцами, Dolcezza.

— Мммм… — Она издает легкий стон.

— Я хочу, чтобы ты представила, что это мои руки касаются тебя. Потянись еще ниже. Проведи кончиками пальцев по гладкой коже внутренней стороны бедра. Черт, я так хочу почувствовать твою кожу прямо сейчас. Я хочу зарыться головой между этими бедрами и есть тебя днями напролет.

— Я хочу этого. Всего этого. Я тоже этого хочу.

— Я хочу, чтобы ты медленно провела указательным пальцем по центру своей киски.

— О боже, — стонет она.

— Скажи мне… ты мокрая для меня, Холли? Вставь палец в свою тугую киску и скажи мне, насколько ты мокрая.

— О боже. Ах, мммм, — бормочет она.

— Скажи мне, Dolcezza, — приказываю я.

— Да, я мокрая, такая чертовски мокрая.

Я ухмыляюсь.

— Хорошая девочка. Я знал, что ты возбудишься. Как сильно ты хочешь, чтобы мои пальцы были в тебе прямо сейчас? Как сильно ты хочешь, чтобы мой язык ласкал тебя, Dolcezza? Хочешь ли ты, чтобы мой член заполнил тебя, входил и выходил, пока ты не кончишь? — Я сжимаю член в руке, и из кончика вытекает сперма.

— Я хочу все это, Ти. Черт возьми, я так чертовски возбуждена. — Ее голос хриплый, ее желание очевидно.

— Мой член принадлежит тебе, Dolcezza. Он твердый и весь твой. Я хочу, чтобы ты медленно провела пальцами по своему клитору.

— Ммм, Ти, мне нужно…

— Не смей пока кончать, Холли. Мы кончим вместе. Подожди. Вставь два пальца в мою киску.

— Ти, мне нужно… Я не могу… О боже.

— Я так близко. Слышать, как ты возбуждаешься из-за моих слов, чертовски приятно, Холли. Скажи мне, что тебе нужно?

— Мне нужен ты, черт возьми. Ты мне так чертовски нужен, — кричит она.

— Холли, я хочу, чтобы ты кончила сейчас! Кончи для меня. Отпусти себя и переступи через эту грань, Dolcezza. Черт! — рычу я, выплескивая собственную сперму себе на живот.

— Да! Святой ад, — шепчет она, прежде чем наступает тишина — единственное, что я слышу с другого конца линии, — ее тяжелое дыхание.

— Черт, я люблю тебя.

— И я тебя. Боже, если бы я знала, что секс по телефону может быть таким, я бы попробовала его гораздо раньше. — Я слышу улыбку в ее тоне.

— Я не против, Холли. Мне нравится быть у тебя первым. Может, в следующий раз мы перейдем к видео? — Мой член снова твердеет при этой мысли.

— Ммм, может, я подожду, пока ты не вернешься. Знаешь, это даст тебе стимул поторопиться домой.

— У меня достаточно стимулов, чтобы вернуться домой. Ты — единственный стимул, который мне нужен. — Черт, я никогда ни по кому не скучал так сильно, как по этой женщине. Я скучаю по всему, что связано с ней. Ее запаху, ее прикосновениям, ее голосу, ее смеху. Я скучаю по ее рыжим волосам, рассыпавшимся по подушкам, когда она спит. — Я чертовски скучаю по тебе, Dolcezza. Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю. Я не думала, что можно так сильно по кому-то скучать. Но уже легче, когда знаешь, что ты жив. Когда я думала, что ты… — Она останавливается на полуслове.

— Я знаю. Мне жаль, что я так поступил с тобой. Я никогда больше так не поступлю. Но ты должна мне кое-что пообещать.

— Что?

— Если что-то случится… Я не хочу, чтобы ты страдала. Пообещай мне, что найдешь способ жить дальше и снова стать счастливой, что никогда не причинишь себе боль, как бы больно тебе ни было в тот момент. — Перед моими глазами все время стоит картина — она на полу с осколком стекла в руках… Какие мысли роились в ее голове в тот момент? Если бы Нео не успел к ней, сделала бы она это? Перерезала бы она свое запястье?

— Я не могу этого обещать. Я хочу, но я не могу жить без тебя, Тео. Просто заканчивай свои дела и возвращайся ко мне.

Черт! Она, бл*дь, повесила трубку. Я действительно хотел услышать это обещание.

Холли

Я швырнула телефон на кровать. Да пошел он! Кем он себя возомнил, пытаясь заставить меня дать такое глупое обещание? Мой телефон тут же начинает звонить. Я игнорирую его, и звонок прекращается, но затем раздаются звуки входящего сообщения. Я снова игнорирую его, встаю и ищу одежду. Я роюсь в чемодане в поисках чего-нибудь удобного. Нахожу пару джинсовых шорт и черную майку. Они подойдут. Затем я надеваю пару Converse — мне понадобится удобная обувь для шопинга, который я планирую устроить сегодня.

Пока я одеваюсь, телефон продолжает пищать на кровати. Я беру трубку и читаю сообщения — все от Тео. Ничего удивительного, учитывая, что он единственный, кто знает этот номер. Наверное, девушка еще ни разу не бросала трубку при разговоре с ним.

Твой: Холли, ты серьезно бросила трубку?

Твой: Возьми трубку, Холли…

Твой: Холли, позвони мне.

Твой: Они чертовски короткие. Ты не выйдешь в этом из комнаты.

На последнем сообщении я замираю. Я оглядываюсь по сторонам. Конечно, у этого ублюдка здесь установлены камеры. Я пишу ему ответ.

Я: Прикажи убрать камеры из комнаты, Тео, или я перееду к родителям.

Я достаю из сумки свой обычный телефон и отправляю групповое сообщение девочкам: Райли, Алиссе и еще одной нашей подруге, Саре.

Я: Сегодня мы идем по магазинам. У меня есть несколько безлимитных карт, которые нужно опустошить!

Их ответы приходят почти мгновенно.

Райли: ДА! Забери меня. Я готова! И еще, когда ты расскажешь девочкам о своем муже?

Сара: Муж? Черт возьми! Что я пропустила, Холли? И еще — я не могу. Я сегодня работаю. Прости!

Алисса: Холли, подробности, они нужны мне сейчас! Я с вами! Мне все равно нужно сбежать от своего властного муженька на несколько часов.

Я улыбаюсь. Знала, что могу рассчитывать на этих девочек. Это так нетипично для меня. Я никогда не любила ходить по магазинам. Моя сестра — совсем другое дело, и у нее отличный вкус. Пришло время Холли 2.0 обзавестись новым образом. Я отправляю им ответное сообщение, в то время как на второй телефон постоянно сыплются сообщения.

Я: Я все расскажу, когда увидимся. Рай, будь готова через полчаса. Потом мы заедем за тобой, Лисса.

Я убираю телефон в сумку, поднимаю глаза и улыбаюсь. Не знаю, где спрятаны камеры, но знаю, что он наблюдает за мной. Я захлопываю дверь и успеваю сделать всего пять шагов по коридору, как Нео оказывается передо мной, протягивая свой телефон.

— Твой муж настаивает на разговоре, — говорит он.

— Передай моему мужу, что я занята. Я ухожу. — Я собираюсь проскользнуть мимо него, но он останавливает меня.

— Подожди. Куда ты собралась? Ты точно не пойдешь одна. Дай мне минуту, я возьму ключи. — Нео нажимает кнопку отключения звука на своем телефоне и смотрит мне прямо в глаза. — Слушай, я не знаю, что этот идиот сделал, чтобы вывести тебя из себя, но тебе нужно поговорить с ним, Холли. Он в Италии. Неужели ты хочешь нести бремя сожалений… если что-то пойдет не так?

— Что может пойти не так? Он в беде? — Я начинаю паниковать. Нео прав. Я веду себя по-детски. Я не должна игнорировать Тео. Я выхватываю телефон из его рук и включаю звук. — Я хочу, чтобы камеры убрали.

— А я хочу, чтобы ты вернулась в спальню и надела что-нибудь более подходящее — то, что действительно прикрывает твою задницу, Холли, — рычит он.

Я закатываю глаза, проводя ладонями по задней части шорт.

— Моя задница и так прикрыта. Прости, что бросила трубку, но ты меня разозлил. А теперь, если тебе ничего не нужно, я пойду с сестрой по магазинам.

— Я люблю тебя, Холли. Я хочу, чтобы ты была в безопасности и счастлива. Всегда. Мне нужно знать, что с тобой все хорошо… всегда, — тихо говорит он.

— Я никогда не смогу быть в порядке без тебя. Я не даю тебе обещаний, которые не смогу выполнить. Кстати, я тоже тебя люблю. Даже если сейчас я чертовски зла на тебя.

— Ладно, иди наслаждайся временем с сестрой, только переоденься, — добавляет он.

— Пока, Ти. — Я кладу трубку и передаю телефон обратно Нео, который смотрит на меня, широко раскрыв рот.

— Что? — спрашиваю я, чувствуя, как меня охватывает чувство неловкости.

— Ты только что бросила трубку, — говорит он.

— Это было не в первый раз и, вероятно, не в последний. Райли ждет меня. Мне действительно нужно ехать.

— Ладно, пошли. — Нео показывает рукой, чтобы я прошла мимо.

— Это Сидней, Нео. Здесь со мной ничего не случится. Мне не нужно, чтобы ты ходил за мной весь день.

Он игнорирует меня и кричит через дом.

— Сонни, ты с нами.

И в следующее мгновение я оказываюсь на заднем сидении черного внедорожника с Нео на пассажирском сиденье и Сонни за рулем.

— Куда, миссис Валентино? — спрашивает Сонни.

— Меня зовут Холли, Сонни. Зови меня Холли. Сначала мы поедем к Райли. Уверена, что всезнающий мужчина рядом с тобой подскажет, где она живет. — Я ухмыляюсь. Но улыбка сползает с моего лица, когда Нео действительно вбивает адрес Райли в навигационную систему.

— Не могу дождаться, когда увижу, как Зак сойдет с ума, — говорит Райли, когда машина останавливается на обочине у дома Алиссы и Зака.

Она пытается открыть дверь.

— Стоп. Тебе нужно дождаться, пока один из нас выйдет, чтобы убедиться, что все чисто, — говорит Сонни, блокируя дверь.

— Нет, не надо. Открой эту чертову дверь, придурок! — кричит Райли.

— Рай, все в порядке. Просто дай Нео открыть дверь. — Я уже привыкла к этой рутине, хотя и не представляю, какая опасность, по их мнению, может нам здесь угрожать.

— Ты слишком покладистая, Холли, — стонет она.

— Ну, я была не слишком покладистая, когда сегодня утром бросила трубку после разговора с мужем. А еще он потребовал, чтобы я сменила эти шорты перед выходом из дома. — Я ухмыляюсь, зная, что это один из способов заставить сестру рассердиться.

— Что? Как он вообще узнал, что на тебе надето? — спрашивает она, сбитая с толку.

— Камеры. В этом доме они повсюду.

— Ты всегда можешь приехать и остаться у меня, — искренне предлагает она, но на ее лице написано беспокойство.

— Нет, она не может, — отвечает Сонни. — Резиденция — самое безопасное место для миссис Валентино.

Райли смотрит на меня, разинув рот.

— Он серьезно? — спрашивает она.

— Да. — Я нажимаю кнопку «П», как только Нео открывает дверь.

— Отлично, наконец-то. Почему так долго? Не мог понять, как открываются двери? — Райли смотрит на него.

— Знаешь, большинство людей не посмели бы так со мной разговаривать. Я бы вырвал у них языки еще до того, как они закончили бы фразу, — спокойно заявляет Нео.

— Да, но я не большинство людей. Я — сестра. — Райли опережает нас и заходит в здание.

Я делаю глубокий вдох, ожидая дерьмового шоу, которое точно устроит Зак Уильямсон и его властное, сверхзаботливое, мрачное «я», которое начнет себя показывать, когда мы попытаемся забрать Алиссу. Я слышу его, как только двери лифта открываются в их пентхаус.

— Нет, это невозможно, солнышко. Ты на восьмом месяце беременности. Ты должна быть здесь. Дома. Отдыхать. Со мной.

— Я иду с девочками по магазинам, нравится тебе это или нет, Зак. Смирись с этим. Со мной все будет в порядке. Женщины рожают детей с начала времен! — Алисса кричит на него.

— Не моя женщина. Не ты. Солнышко, если ты хочешь пойти по магазинам, я с тобой, — возражает он.

— Извини, братишка, это девичник. Ты не приглашен. — Райли смеется.

Зак поворачивается, посылая Райли взгляд, которому могут позавидовать все взгляды.

— Ты, не лезь в это. — Затем его пристальный взгляд пробегает по мне. — Холли, ты выглядишь… хорошо? — Это звучит как вопрос. Я знаю, что оделась не так, как обычно. Но сейчас жарко, и я разозлилась на мужа.

— Спасибо. Мы не заберем ее на весь день, Зак. Просто устроим небольшой шопинг, — говорю я самым приятным голосом, на который только способна. Но он не обращает на меня внимания, а сосредоточенно смотрит через мое плечо. Я оборачиваюсь и вижу Нео, стоящего там с таким же пронизывающим взглядом.

Однако это ничуть не смущает Зака. Нет, у парня нет чувства самосохранения.

— Холли, я так понимаю, это твой друг? — спрашивает он.

— Ага, Зак, Нео. Нео, Зак. — Я машу рукой между ними, на что Зак поднимает бровь. — Он кузен моего мужа, — добавляю я. Как еще я должна представлять Нео? Я же не могу сказать: Эй, это Нео, один из главарей преступной семьи Валентино. О! А еще он кузен моего мужа… моего мужа, ну, вы знаете, Дона.

Зак слишком наблюдателен для своего блага. Он знает, что со мной что-то не так.

— А почему кузен твоего мужа стоит в моей квартире? — спрашивает он.

Я не знаю, как это объяснить. Я смотрю на Нео, и он подходит ко мне ближе.

— Я водитель. Приятно познакомиться. — Он протягивает руку. Нео быстро соображает.

Зак принимает жест и протягивает ладонь.

— Тебя не лишили прав за те несколько недель, что была в Нью-Йорке?

— Наверное, стоило бы. Кто-нибудь из вас видел, как она водит? — Нео смеется.

— К сожалению, много раз, — стонет Райли при упоминании этой темы.

— Так где же твой муж, о котором я ничего не слышал? — спрашивает Зак.

— Он умер, — отвечает за меня Нео. Я хмуро смотрю на него. Знаю, что не должна никому рассказывать, но это мои друзья, моя семья. Я могу им доверять. Знаю, что могу. Кроме того, я горжусь тем, что являюсь женой Ти. Я хочу кричать об этом с самого высокого небоскреба в Сиднее.

— Мы делаем вид, что он умер. Длинная история. У меня нет времени ее рассказывать. Но у него дела в Италии. Он будет здесь через пару недель. — Мои слова вылетают быстро. У меня это плохо получается. Я ненавижу лгать, хотя технически это не ложь. Тео действительно работает в Италии.

— Чем он занимается? — А вот к этому вопросу я не готова. И, конечно, именно Зак задает его.

— Он… он…

— Управляет семейным бизнесом. Бизнесмен. — Нео снова приходит мне на помощь.

— Ладно, я бы с радостью осталась поболтать, но нам нужно пройтись по магазинам. Пойдем. — Райли направляется к двери.

— Вы двое идите вперед. Мы с Алиссой догоним вас через минуту. — Зак берет жену за руку и наклоняется к ней, что-то шепча ей на ухо. Я наблюдаю, как она кивает в знак согласия.

— Я встречу вас там. Только сначала мне нужно сходить в туалет. Этот малыш не слезает с моего мочевого пузыря. — Она улыбается нам.

— Хорошо. — Я следую за Райли в лифт. Я не знаю, что думать об этой ситуации. Неужели это будет происходить каждый раз, когда я захочу встретиться со своими друзьями? Придется ходить со свитой, которая будет заставлять людей чувствовать себя неловко? На середине нашего спуска Нео нажимает аварийную кнопку на лифте.

— Что случилось? — спрашивает он меня с искренним беспокойством.

— Ничего. Ты же знаешь, что не должен нажимать эту кнопку, если это не чрезвычайная ситуация?

Он ухмыляется.

— Это далеко не самое страшное преступление, которое я совершил, bella. А теперь прекрати нести чушь и скажи мне, что случилось?

— Холли, что случилось? — попугайничает Райли.

— Ничего не случилось. Я не знаю. Это нормально? Теперь так люди будут вести себя со мной? Не захотят со мной общаться?

— Что? Нет. Поверь мне, Хол, теперь у тебя будет куча придурков, которые будут пытаться сблизиться с тобой из-за того, кто ты есть. Я уверен, что муж твоей подруги просто хочет сам ее подвезти. Он выглядит слишком помешанным на контроле. — Нео пожимает плечами. — Кроме того, если твои друзья не хотят ходить с тобой по магазинам, у тебя всегда есть я. Я обожаю ходить по магазинам, и у меня отличное чувство стиля. — Он нажимает на кнопку, и лифт снова приходит в движение.

Я улыбаюсь ему. Наверное, он прав. Зак контролирует ситуацию. И глядя на Нео, одетого в костюм от «Тома Форда», о чем Райли уже не раз сообщила мне этим утром, я могу оценить его модный выбор.

Холли

Утро началось с того, что я решила разобраться с этими модными черными картами, которые дал мне Тео. Я еще ни разу ими не воспользовалась. Я купила множество новых нарядов (все они, по словам Райли, идеальны), а стоны и прямые «нет», которые я слышала от Нео, как только выходила из примерочных, говорили мне, что каждый наряд — это определенно «да». Если они не нравятся ему, то Тео точно не одобрит. Может быть, в следующий раз он дважды подумает, прежде чем комментировать то, что я надеваю.

Мы только что сели обедать. Я была удивлена, что Алисса встретила нас в магазине с Заком, который следовал за ней по пятам. Хотя сидеть посреди фуд-корта, поедая жирные гамбургеры и картошку фри с Нео и Заком, немного тревожно. Кажется, они оба находятся в состоянии повышенной готовности, их глаза постоянно сканируют окружающее пространство. Сонни отказался сесть. Он стоит спиной ко мне, скрестив руки, и сканирует толпу. Люди смотрят на него, вероятно, задаваясь вопросом, кто мы такие и почему мы настолько важны, что у нас есть своя охрана.

— Нео, заставь его сесть. Это выглядит странно, — шепчу я.

— Он делает свою работу, Холли. Он не сможет выполнять свою работу, если сядет, устроившись поудобнее.

— И в чем же заключается его работа? — вмешивается Зак.

— Он из службы безопасности. Его работа заключается в том, чтобы никто не приближался ближе, чем на два фута к нашей маленькой королеве. — Нео показывает пальцем в мою сторону.

— Ха, королева? Эй, ты что, вышла замуж за короля, Хол? — Зак поднимает бровь. Он знает. Он сейчас издевается надо мной и надеется смутить меня. Откуда, черт возьми, он знает? Чертов Брэй.

— Заткнись, Зак. Я знаю, что ты прекрасно знаешь, кто такой Тео. Мы не будем обсуждать это здесь. Вообще-то, мы вообще не будем обсуждать моего мужа, когда его нет рядом. Ты можешь обсудить все его дела непосредственно с ним, когда он приедет. Хочешь, я запишу тебя на встречу? — Я начинаю нервничать. Ничего не могу поделать с тем, что защищаю своего мужа, когда о нем заходит речь. Все за столом смотрят на меня расширенными глазами. Я никогда не была таким решительным человеком. Не знаю, откуда это берется. Я чувствую, как мое лицо заливает жар, а кожа краснеет.

— Да, Ти — щекотливая тема для нашей королевы. Она фактически выстрелила мне прямо в грудь, потому что мы решили немного подраться. — Нео смеется.

Брови Зака взлетают вверх, но он качает головой, как будто не верит Нео.

— Мне не нужна встреча с твоим мужем, Холли. Мне просто нужно убедиться, что моя семья не попадет под перекрестный огонь. Это касается и тебя — ты тоже часть моей семьи.

— Спасибо. Но, как видишь, меня постоянно окружают властные, слишком заботливые мужчины, которые считают, что должны защищать меня от угрозы, которой даже не существует. — Я машу рукой от Нео к Сонни.

Зак пожимает плечами.

— Никогда нельзя быть слишком осторожным, Хол. Было бы мудро с твоей стороны прислушаться к ним.

— О, черт! Вход, на два часа. Холли, не смотри, — шипит Райли.

Конечно, я не могу не повернуть шею. И, да, я жалею об этом, как только делаю это. Прямо к нам, ко мне, направляется не кто иной, как Бретт. Посредственный продавец автомобилей, с которым у меня было целых три свидания. Это были двойные свидания с Райли до того, как она встретила Брэя.

Сонни делает шаг прямо передо мной, загораживая мне обзор. Нео встает на ноги и обходит стол через несколько секунд после того, как видит, как Бретт направляется в нашу сторону. Я наблюдаю за тем, как рука Нео тянется за спину к поясу. Он собирается… Вот дерьмо.

— Нео, нет! — Я вскакиваю и обхожу их. Может, я и не хочу разговаривать (или иметь дело) с парнем, который смотрит только на мою грудь, но мне также не нужно, чтобы Нео набросился со всей мафиозной крутизной на относительно безобидного придурка.

— Холли, я узнал тебя. Детка, прошло слишком много времени, — говорит Бретт, не обращая внимания на двух мужчин, стоящих у меня за спиной. Он собирается обнять меня, но я отстраняюсь, прежде чем он оказывается в пределах досягаемости.

Я задыхаюсь от шока, когда меня поднимают и перемещают за спину Сонни.

— Руки прочь. Ты не прикоснешься к ней. И если твои глаза не поднимутся вверх и не начнут смотреть на нее более уважительно, я с радостью вырву их прямо из глазниц. — Сонни ухмыляется. — Это гораздо проще, чем кажется, — добавляет он.

Взгляд Бретта тут же поднимается к моему лицу, и он бросает взгляд на меня и моего грузного телохранителя. Он качает головой.

— Увидимся позже, Холли. — Он уходит так быстро, как только может, чтобы это не выглядело как побег.

— Неужели это было необходимо? — Я поворачиваюсь к Сонни.

— Он собирался прикоснуться к вам, мэм. У меня строгий приказ, чтобы никто не прикасался к вам.

— Да, не сомневаюсь. — Я не очень-то злюсь из-за этой ситуации. На самом деле я не хотела, чтобы мерзкий Бретт обнимал меня, но я должна иметь возможность решать такие вопросы сама. Я бы справилась с ним и без их помощи. — Мне нужно зайти кое-куда, а потом мы можем отправиться домой, — говорю я Райли и Алиссе.

— Знаешь, если ты хочешь поквитаться с Ти за то дерьмо, которое он устроил тебе сегодня утром, то это то самое место, где тебе действительно следует воспользоваться одной из этих черных карточек, — шепчет Нео, стоя рядом со мной.

Мы стоим в центре магазина нижнего белья. Мне не по себе от того, что он здесь со мной.

— Ты можешь подождать снаружи или где-то там? И почему я, покупая нижнее белье, должна свести счеты с Ти?

— Потому что он увидит чек. Он посмотрит на название магазина. А потом будет думать, что же ты купила, и отчаянно желать увидеть тебя в этом. Поверь мне, это сведет его с ума. Я буду ждать прямо у дверей. — Нео идет ко входу, по бокам которого они с Сонни располагаются, как две статуи. Зак занят где-то в другом магазине, выбирает вещи для Алиссы и пытается убедить ее, что они ей нужны, на что она закатывает глаза и вешает все обратно.

Я беру несколько комплектов и нахожу Райли.

— Мне нужна твоя помощь. Пойдем со мной. — Я тащу ее в примерочную и вручаю ей одноразовый телефон. — Мне нужны фотографии, на которых я буду выглядеть сексуально. — Я краснею.

— Ми-ми-ми, Хол, ты планируешь послать непристойные фотографии таинственному мужу?

— Да, я хочу, чтобы он страдал, Рай. Убедись, что эти фотографии… ну, ты понимаешь… — Я даже не могу это произнести. Странно… Когда я разговариваю с Ти, мне кажется, что я могу сказать все, что угодно. Но с собственной сестрой я не могу закончить предложение.

— Ты хочешь, чтобы у него были синие яйца. Поняла… — Райли подсказывает мне, как встать, и я позирую, пока она щелкает. — Ладно, это должно помочь. — Передавая мне телефон, она говорит: — Устрой ему ад, сестренка. Я буду снаружи.

— Подожди, я не буду отправлять их сейчас. Я отправлю их позже. Он, наверное, уже спит.

— Двадцать или около того непрочитанных сообщений от контакта «Твой» говорят об обратном. — Она ухмыляется, выходя из примерочной. Я сажусь на скамейку и открываю сообщения. Пролистываю первые несколько и перехожу к последним четырем.

Твой: Нео сказал, что ты не рассчитываешься своими кредитными картами. Используй их. Я не хочу, чтобы ты тратила свои собственные деньги, Холли.

Твой: Деньги на НАШИХ счетах и твои тоже. Пользуйся ими.

Твой: Мне чертовски не нравится, что ты меня игнорируешь, Dolcezza.

Твой: Холли, я люблю тебя. Прости, если я сказал что-то, что тебя расстроило, но, черт, поговори со мной. Пожалуйста.

Ладно, теперь я чувствую себя плохо. Я не должна была его игнорировать. Нео был прав сегодня утром. Если с Тео что-то случится в Италии, я никогда себе этого не прощу, особенно если мы будем в дурацкой ссоре. Я начинаю писать ему ответное сообщение, но вместо этого решаю позвонить. Должно быть, он не отходит от телефона, потому что моментально отвечает на звонок.

— Холли, ты в порядке? — В его голосе явно слышится беспокойство.

— Если не считать того, что я самая большая сука на планете, то в порядке. Прости меня. Я не должна была тебя игнорировать. Это было по-детски и глупо. — Я смахнула слезу, стекающую по щеке.

Ти вздыхает в трубку.

— Dolcezza, ты даже близко не похожа на стерву. Ты самый милый, внимательный и заботливый человек, которого я когда-либо встречал. Я был ослом и эгоистом. И мне очень жаль.

— Я люблю тебя, Тео, и я ненавижу, что тебя здесь нет. Я буквально сижу в гримерке в Honey Birdette и плачу, потому что все, чего я хочу, — это быть в постели. С тобой.

— Что за Honey Birdette? И где Нео и Сонни?

— Они оба ждут у входа в магазин, — говорю я.

— Какого хрена они не с тобой? Они должны быть не более чем в двух футах от тебя, Холли. Давай я позвоню Нео. — Он ругается.

— Ти, подожди… Я сказала им оставаться у входа. Если ты действительно хочешь, чтобы твой кузен помогал мне примерять белье, то, конечно, отправь его сюда.

— Что? Ты примеряешь нижнее белье? — повторил он.

— Это магазин нижнего белья.

— Подожди секунду. — Звонок завершается. Я уже собираюсь перезвонить ему, когда на экране появляется запрос на видеосвязь.

Я нажимаю «принять», и его темные глаза встречают меня вместе с улыбкой, от которой плавятся трусики.

— У тебя опасно привлекательное лицо, — говорю я.

Тео хихикает.

— Не уверен, что меня когда-нибудь называли привлекательным, Dolcezza.

Я пожимаю плечом в ответ, вытирая остатки слез с лица. Мои глаза красные и опухшие. Я ужасно выгляжу.

— Пожалуйста, не плачь. Я не выношу, когда ты плачешь, особенно когда меня нет рядом, чтобы утешить тебя.

— Мне жаль. Я в порядке. Просто я очень-очень скучаю по тебе.

— Знаю. — На минуту воцаряется тишина, мы просто смотрим друг на друга. Затем в глазах Ти вспыхивает знакомый блеск. — Холли, отодвинь телефон. Я хочу увидеть тебя, что на тебе надето? — говорит он.

Я поворачиваю камеру так, чтобы она была направлена на зеркало, и встаю, чтобы Ти мог видеть меня во весь рост. На мне черный комплект из кожи и кружева. Он как будто из журнала о бандаже: ремни обхватывают мою грудь и соединяются на шее, а у трусиков три широкие черные ленты и золотые пряжки по бокам.

— Черт, святое дерьмо. Да, ты купишь это. — Он шумно выдыхает.

— Может быть. — Я пожимаю плечами.

— Холли, садись обратно на скамейку.

Тео

Меня убивает то, что Холли сейчас на другом конце света. В этом белье. Я хочу сорвать его с ее тела своими чертовыми зубами. Наблюдаю, как она снова садится. Прежде чем сказать, что ей делать дальше, я отправляю Нео сообщение.

Я: Проследи, чтобы никто не приближался к этим примерочным в течение следующих пятнадцати минут. Как минимум.

Нео: Серьезно, Ти? Мы находимся посреди гребаного торгового центра. Какого хрена ты собираешься делать, когда ты в Италии?

Я: Тебе не нужно знать. Просто убедись, что никто ее не видит и не слышит.

Затем я снова сосредотачиваюсь на своей жене — моей горячей, как грех, сексуальной жене.

— Холли, раздвинь ноги. — Я жду, пока она сделает то, что ей велено. Она неуверенно оглядывается, но подчиняется. — Хорошая девочка. Раздвинь их пошире для меня.

— Ти, я в чертовой примерочной. Тебе придется подождать. Я не собираюсь делать это здесь.

— Нет, ты сделаешь. Я хочу, чтобы ты сняла эти трусики. Они закрывают мне вид на рай.

— Боже. Я снимаю их только потому, что если я этого не сделаю, то рискую их испортить. Как я оплачу мокрые трусики на кассе, Ти? — Она продолжает рассуждать, стягивая их с себя, отбрасывает в сторону и садится на скамейку со скрещенными ногами.

— Холли, ноги! Раздвинь. Раздвинь их. Сейчас же, — выдавливаю я из себя. Она делает это медленно, позволяя мне увидеть ее гладкую, влажную киску. Ее губы набухли, они блестят от желания. Даже камера не может скрыть, как сильно она меня хочет. — Ты нуждаешься в разрядке, Dolcezza? — спрашиваю я.

— Заткнись. Ты же знаешь, что да. Боже, Ти, как тебе удалось возбудить меня с другого конца света?

— Это мой талант. Проведи пальцем по своей киске. Медленно.

Она колеблется, но ее руки двигаются, как велено.

— Ти, кто-нибудь увидит.

— Никто не увидит, кроме нас с тобой, Холли. Покажи мне свой палец. Я хочу увидеть, насколько ты мокрая для меня. — Она поднимает руку к камере; палец блестит от ее соков. — Ммм, черт, я хочу попробовать тебя на вкус! — стону я.

— Ну, ты можешь в любое время. Прыгай в самолет и возвращайся домой, чтобы ты мог попробовать, — просит она.

— Скоро, Dolcezza, скоро. Я хочу посмотреть на тебя. Установи камеру напротив своей киски, Холли. Я хочу видеть, как твои пальцы снимают напряжение, которое ты чувствуешь.

— Ничто не снимет мое напряжение, пока ты снова не окажешься внутри меня, — шепчет она.

— Холли, поставь камеру так, чтобы я мог видеть, — повторяю я более твердо.

— Почему я позволяю тебе уговаривать меня на такие вещи? — Несмотря на то что она смущается, она делает то, что ей говорят.

— Черт, это самая красивая киска, которую я когда-либо видел. Положи пальцы на клитор и обведи его. — Я смотрю, как она рисует маленькие восьмерки вокруг клитора. — Освободив член, я сильно сжимаю его. Я нахожусь в нескольких секундах от того, чтобы кончить, просто наблюдая, как она мастурбирует. — Введи два пальца внутрь, Холли, медленно. Оседлай свою руку, как будто она моя.

— Ти, черт, я скоро… — Она задыхается и тихо стонет. Я вижу, как пульсирует ее киска, как оргазм проносится через нее, и мой собственный бьет по мне сильно и быстро.

— Черт, ты просто совершенство, Холли, — говорю я ей с благоговением.

— А ты извращенец. Не могу поверить, что я только что сделала это в примерочной. — Она берет телефон и направляет его на свое раскрасневшееся лицо.

Она вся светится после оргазма. Мне чертовски нравится видеть ее такой. Расслабленной. Удовлетворенной. Я смеюсь.

— Признайся. Мысль о том, что тебя поймают, возбуждает тебя.

— Нет, это ты меня заводишь. — Она серьезна.

— Мне пора, Холли. Обязательно купи этот комплект. И все остальные. Мне нужна целая коллекция белья, которое я смогу с тебя сорвать.

— Хорошо.

— И используй гребаные карточки, которые я тебе дал.

— Мне не нужны твои деньги, Ти, — возражает она.

— Я знаю, что они тебе не нужны. И это наши деньги; мы женаты. Все, что у меня есть, — твое.

— Единственное, что у тебя есть и что мне сейчас нужно, — это твое тело.

Я притворно вздохнул.

— А я-то думал, что ты вышла за меня из-за моей безумно обаятельной личности.

Холли смеется.

— Я люблю тебя. Убедись, что скоро вернешься домой. В целости и сохранности.

— Я скоро вернусь домой. Люблю тебя. — Я заканчиваю разговор, прежде чем найду причину не делать этого. Я устал. Мне нужно поспать, чтобы завтра моя голова работала.

Просыпаюсь от звука захлопывающейся двери. Вскочив с кровати, я нащупываю под подушкой «Глок», прежде чем слышу ругань.

— Пошел ты, Алексей! — кричит Лана.

— Я уже трахнул тебя сегодня утром, но если хочешь повторить, я не против. — Голос русского, хотя и не такой громкий, как у Ланы, разносится по вилле.

Черт возьми… Почему я согласился, чтобы они остались здесь? Я натягиваю брюки и на ходу запихиваю пистолет за пояс сзади.

— Некоторые тут, вообще-то, пытаются поспать, — ворчу я, направляясь к кофейнику, в конце концов, самое лучшее в Италии — это кофе. Ну и еда, конечно.

— Не волнуйся, Ти, здесь скоро станет очень тихо, когда я убью этого ублюдка. — Лана указывает на мужчину, не делая при этом никаких попыток нанести ему телесные повреждения, хотя нельзя сказать то же самое о кухонных шкафах.

Я смотрю на Алексея.

— Что ты сделал?

— Ни хрена, — ворчит он, опускаясь на скамейку. На самом деле мне даже жаль парня — хотя я до сих пор его чертовски ненавижу, — но мне приходилось испытывать на себе вспыльчивость Ланы. Это неприятно.

— Ни хрена? Просто попытался подрезать мне крылья после того, как я наконец-то вырвалась из позолоченной клетки. Неужели ты думаешь, что я добровольно соглашусь стать чьим-то домашним животным? — выплевывает Лана, разбивая яйца в миску.

Я ни хрена не понимаю, о чем она говорит. Я смотрю на Алексея в поисках объяснений.

— Я попросил ее выйти за меня замуж. — Он пожимает плечами, похоже, ничуть не обеспокоенный не самой радостной реакцией своей невесты.

— Ладно, Лана, успокойся. Если ты не хочешь выходить за этого парня, просто, бл*дь, скажи — нет. Не обязательно при этом будить весь чертов район. — Я прислонился к стойке и потягиваю идеально заваренный кофе, который держу в руках.

— О, но она сказала «да». — Алексей ухмыляется.

— Он спросил меня в середине оргазма. Я уже говорила «да». — Хм, это действительно умный ход.

— Все равно «да», милая. — Алексей улыбается.

— Нет, я не твоя милая. На самом деле, я тебе сейчас никто, хотя, может быть, я — твой потенциальный убийца. Ти, ты ведь поможешь мне похоронить тело? — Она поворачивается ко мне.

— Нет, к черту, твои убийства закончились, женщина. — Я стремительно выхожу из комнаты, а в голове всплывает воспоминание о том, как мой отец задохнулся в ее квартире. Иногда так легко вернуться к старым привычкам. Мы так долго были лучшими друзьями. Но я больше не могу быть другом Ланы, не после того, что она сделала. Мне нужно убираться отсюда. Я иду в свою комнату, накидываю одежду и начинаю договариваться о сегодняшних встречах. Я здесь один. Я не могу в одиночку справиться с этим дерьмом. Мне понадобится поддержка.

Чем быстрее я разберусь с этим, тем быстрее смогу вернуться к Холли.

Я подъезжаю к воротам, показываю охраннику свое лицо и называю свое имя. Я наблюдаю, как он говорит в рацию, а затем нажимает кнопку и пропускает меня. Пока я еду по усаженной деревьями подъездной дорожке, вижу трех снайперов, у каждого из которых перекрестье прицела направлено прямо на меня. Я возношу молитву. Чертовски надеюсь, что сегодня мне удастся выбраться отсюда целым и невредимым. Припарковавшись, я решаю позвонить Нео, прежде чем войти в дом.

— Босс, как дела?

— Ни черта нового. Как моя жена? — спрашиваю я.

— Ты ведь знаешь, что у нее есть телефон? Хороший маленький телефончик, который ты ей подарил. Почему бы тебе самому не спросить у нее?

— Потому что я, бл*дь, спрашиваю тебя. Как у нее дела?

— Прямо сейчас она у бассейна с тетей Глорией обсуждает свадебное дерьмо.

Это заставляет меня замереть. Холли обсуждает нашу свадьбу с моей матерью? Интересно, когда Ма успела прийти к мысли, что Холли достаточно хороша для ее малыша? И если они обсуждают свадебные планы, значит, моя мать знает, что я не умер, как все должны думать.

— Откуда, черт возьми, моя мать знает, что я жив?

— Это тебе придется спросить у своей жены.

— Черт возьми. Ладно, слушай, я сейчас иду на встречу с Донателло.

— Какого хрена? Один? — Я слышу, как крутятся колесики в его голове, когда он пытается разобраться, что происходит.

— Я введу тебя в курс дела, когда выберусь.

— Если выберешься! — кричит Нео. — Это безумие, Ти. Просто садись на ближайший самолет. Мы можем придумать другой способ, при котором не нужно отправляться на самоубийственную миссию.

— Расслабься, со мной все будет в порядке. Донателло захочет послушать, что я скажу.

— Не заставляй меня снова утешать твою вдову. Это было чертовски ужасно. Когда я смотрел, как эта женщина ломается, мне самому захотелось тебя убить, — ворчит он.

— Ты стал таким мягкосердечным, кузен? Может, ты слишком сблизился с моей женой?

— Не будь ослом. Ты же знаешь, что все не так. Но ее совершенно невозможно не любить и не защищать. Просто поторопись и возвращайся домой, чтобы она перестала постоянно выглядеть такой чертовски грустной.

— Она грустит?

— Когда думает, что никто не видит, она выглядит так, будто кто-то только что переехал ее щенка.

— Ладно, мне пора. Постарайся отвлечь ее. Чтобы она не думала о всякой ерунде, хорошо?

— Да.

Я выхожу из машины и поднимаюсь по ступенькам, двойные двери открываются как раз в тот момент, когда я собираюсь постучать.

— Мистер Валентино. Добро пожаловать. Пожалуйста, входите, — приветствует меня горничная. И как только я захожу внутрь, меня останавливают четверо вооруженных охранников. Я ухмыляюсь. Должно быть, они меня боятся, если это моя приветственная группа.

— Оружие сюда, — говорит один из них, протягивая пластиковую коробку. Я смотрю на коробку, потом снова на него. Они что, совсем охренели? Неужели они думают, что я полностью разоружусь?

— Либо ты кладешь свое дерьмо сюда, либо разворачиваешься и выходишь обратно, — говорит другой.

Я ухмыляюсь, доставая из-под пиджака два «Глока».

— Не волнуйся, они мне все равно не нужны. Я могу нанести достаточно вреда голыми руками. — Они стоят словно каменные изваяния и смотрят, как я извлекаю еще два малокалиберных пистолета и три ножа из разных мест на своем теле.

— Следуй за мной. — Придурок с коробкой ведет меня вперед. Я не теряю времени даром. Это не первое мое родео с каким-то придурком, возомнившим себя королем дерьма. Охранник стучит в большую дубовую дверь и открывает ее, чтобы я мог пройти. Донателло сидит за огромным письменным столом из красного дерева. Что за хрень с этими парнями и столами из красного дерева? Это из какого-то учебника босса мафии или что-то в этом роде? Должно быть, я пропустил эту главу.

— Валентино, я слышал, тебя поджарили, — приветствует Донателло.

— Уверен, многие будут разочарованы, узнав, что это не так. — Я протягиваю ему руку.

Он крепко сжимает ее и указывает на стул.

— Присаживайся. Сожалею о твоем отце. Прошу прощения, что не смог приехать на похороны. Как поживает твоя мама?

— Спасибо. Она в порядке.

— Не сомневаюсь. Глория всегда держит удар. — На лице Донателло вспыхивает… что-то. Это странный взгляд, который я не могу расшифровать.

Я наклоняю голову и смотрю на него.

— Я не знал, что ты так хорошо знаешь мою мать.

— О, твоя мама и моя сестра вместе ходили в школу. Так что, чем я могу тебе помочь? Что привело тебя на мою территорию? — Он меняет тему. Интересно. Надо будет спросить у мамы, что все это значит.

Я оглядываю комнату. У двери стоят двое вооруженных людей. Я благодарен, что Джованни не один из них. Но эти двое должны уйти.

— Это деликатный вопрос. — Я кладу лодыжку на бедро и жду. Как будто я никуда не тороплюсь.

Взгляд Донателло пронзает меня насквозь. Если он пытается заставить меня нервничать, ему придется постараться. Я ни перед кем не пресмыкаюсь. Наконец, он кивает, и двое солдат исчезают за дверью.

— Теперь, когда ты привлек мое внимание, Тео, какого хрена ты делаешь в Италии?

Холли

Я сижу у бассейна с Глорией, попивая лучшее вино, которое я когда-либо пробовала. Я не могла больше молчать и, в конце концов, призналась ей, что видела Тео и разговаривала с ним. Она заплакала от облегчения. Она понимает их мафиозный мир гораздо лучше, чем я, потому что ни разу не спросила, почему я не сказала ей раньше или почему ее сын не сказал ей сам.

Для меня странно, что она просто смирилась с этим. Хотя теперь, когда она точно знает, что он жив, она начала планировать нашу свадьбу. Для женщины, которая всего несколько недель назад сказала, что я никогда не впишусь в их мир, она быстро смирилась с тем, что я буду ее невесткой.

Я начала немного отключаться от разговора — можно подумать, она планирует свадьбу для королевской семьи. Мне смешно от этой мысли. Хотя, конечно, люди смотрят на Ти, как на короля. Я тоже это вижу: его властную ауру, то, как он отдает приказания с уверенностью, подобной которой я никогда не видела. Мне нужно постараться не думать о нем. Чем больше я думаю, тем труднее мне держать себя в руках. Сердце болит слишком сильно. И если я не буду осторожна, то скачусь в депрессию и мне будет сложно выкарабкаться из нее. Я должна быть благодарна за то, что он жив, даже если сейчас он так далеко от меня. Я вытираю набежавшую слезу и ныряю под воду.

Когда я всплываю, меня встречает твердый взгляд Нео.

— Что случилось? — спрашивает он, стоя на краю бассейна и скрестив руки на груди.

— Ты имеешь в виду, кроме того, что мой муж на другом конце света занимается бог знает, чем, а я застряла здесь в ожидании, не способная ни на что повлиять, молясь лишь о том, чтобы увидеть его снова? — Я выхожу из воды и хватаю полотенце. — Прости меня, Глория. Я не хотела срываться. — Я поворачиваюсь к ней и извиняюсь за свою вспышку.

— Нет, ты хотела. И все в порядке, дорогая. С этим нелегко справиться. Поверь мне, я знаю. Она поворачивается к Нео. — Где именно находится мой сын и с кем он ведет дела?

Я не могу удержаться от фырканья. Дела. Да, давайте просто представим, что Тео в Италии в обычной деловой поездке.

— Ну, я не знаю точно, тетя Глория. — Нео поморщился. Интересно. Что он скрывает?

— Нео? С кем он встречается? Почему ты так нервничаешь? — спрашиваю я.

— Слушай, с Ти все в порядке. Я только что с ним разговаривал. Он сейчас встречается с Донателло.

Глория задыхается, а затем быстро берет себя в руки.

— Донателло? Ты уверен?

— Да, а что? С ним все в порядке. Он умный и более чем способен позаботиться о себе. Вам двоим нужно перестать так волноваться.

— Я перестану волноваться, когда у меня не будет причин для беспокойства, — парирую я.

— Холли, дорогая, я чувствую себя обессиленной. Пойду прилягу ненадолго. Увидимся за ужином. Я весь день готовила свой особый соус — тебе понравится. Когда-нибудь я научу тебя этому рецепту. — Глория поспешно уходит.

Нео смотрит ей вслед с растерянным выражением лица.

— Какого черта? Она собирается рассказать тебе рецепт соуса? За все годы, что я ее знаю, она не поделилась им ни с одной душой.

— Ну, думаю, просто раньше у нее не было такой замечательной невестки. — Я улыбаюсь, но потом опускаю глаза. — У нее ведь раньше не было невестки, верно? Я имею в виду, я должна знать, был ли Тео женат раньше… — Почему я не задавала эти вопросы до сих пор? В этот момент я говорю больше с собой, чем с Нео.

— Холли, расслабься. Ты буквально единственная женщина для этого мужчины. Он даже не думал о том, чтобы жениться на ком-то еще.

— Ты имеешь в виду, кроме Ланы, — говорю я, не в силах скрыть ревность в своем тоне.

— Нет, он никогда бы не пошел на это. Если бы Лана не остановила эту катастрофу, Ти нашел бы способ, как избежать женитьбы.

— Ммм… — Я захожу внутрь. Может быть, мне тоже нужно вздремнуть. После целого дня шопинга и факультативных занятий, на которые уговорил меня Ти, я вымоталась.

Я просыпаюсь в темноте. Должно быть, я проспала дольше, чем планировала. Повернувшись, я ощущаю пустоту рядом с собой, и все негативные чувства разом обрушиваются на меня. Я двадцать пять лет спала одна (не считая Райли). Мне не нужен был кто-то рядом со мной. Как все так быстро изменилось? Как я стала настолько эмоционально зависимой от этого человека?

Клянусь, я привяжу его к этой кровати, когда он вернется домой. Я никогда больше не позволю ему покинуть меня. Мне нужна вода. Или что-нибудь покрепче — то, что поможет мне проспать всю ночь. Я накидываю одну из рубашек Тео и выхожу из спальни. Здесь пахнет спагетти, но не теми дрянными, которые готовила я. Нет, на этой кухне пахнет так, будто еда доставлена прямиком из Италии, или так, как, по моим представлениям, должна пахнуть Италия.

Открыв холодильник, я вижу контейнер с моим именем. Я улыбаюсь. Должно быть, Глория отложила немного для меня. Не могу поверить, что проспала ужин. Я достаю еду и отправляю ее в микроволновку. Затем я замечаю на стойке откупоренную бутылку красного вина, и, порывшись в четырех разных шкафах, мне, наконец, удается найти бокал. Это не винный бокал, а обычная чашка, но я не привередлива. Я наливаю до половины и делаю глоток. Ммм, вот это вино. Я беру бутылку и наполняю бокал до краев. Писк микроволновки громкий, особенно в тишине. Снаружи слышно стрекотание сверчков. Я поворачиваюсь, чтобы взять свою тарелку, и натыкаюсь на стену.

— Черт, извините. Вы в порядке, мэм? — Сонни берет меня за руки, чтобы успокоить.

— Да. Извини, я тебя не слышала, — говорю я, делая шаг назад.

— Я услышал какой-то шум внизу и хотел убедиться, что это не енот. — Он улыбается, хотя я не упускаю, что одновременно он что-то засовывает сзади за пояс своих брюк.

— У нас в Австралии нет енотов. — Я смеюсь.

— Нет, но у вас есть огромные гребаные пауки. — Он вздрагивает.

— О, ты боишься пауков, крутой парень? Не волнуйся, я убью их всех за тебя. Это легко. Просто нужно быть быстрым.

— Не знаю, серьезно ты говоришь или нет, но, когда увижу следующего паука, я позову тебя на помощь. — Он подходит и наполняет стакан водой из крана.

— Не беспокойся, приятель. — Я беру свою миску.

— Знаешь, каждый мужчина в этом доме пытался подкупить миссис Валентино, чтобы получить добавку пасты. Она пригрозила, что отрубит руки любому из нас, если мы только подумаем прикоснуться к ней.

— Ха, с каждым днем моя свекровь нравится мне все больше и больше. — Я набираю макароны на вилку. — О боже мой, забудь, что я сказала. Я уже чертовски люблю ее. Ты пробовал это?

— Да, пробовал. Сколько ты хочешь? Я дам тебе за нее штуку баксов, прямо сейчас, — предлагает Сонни.

Я поднимаю бровь.

— Штуку? Извини, но в мире не хватит денег, чтобы заставить меня отказаться от этой пасты. У меня есть только одно желание, но никто здесь не в состоянии его исполнить. — Отлично, теперь я снова погружаюсь в депрессию. Это похоже на закономерность: что-то ненадолго отвлекает меня от мыслей, а потом всего лишь слово, запах или звук, и я снова возвращаюсь к мыслям о Ти.

— Не волнуйтесь, мэм, он вернется домой раньше, чем вы успеете это заметить, — говорит Сонни.

— Надеюсь, ты прав. Я отпиваю большой глоток вина и делаю паузу. — Итак, полагаю, ты знаешь, что он не умер?

— Я внимателен, мэм. Это моя работа. — Он прочищает горло. — У вас здесь все в порядке? Мне нужно ненадолго выйти на улицу.

— Да, все хорошо. Я только съем пасту и вернусь в постель.

Я возвращаюсь в спальню, но не одна. Нет, со мной моя новая подруга. Вкусная бутылка красного вина, которую я нашла. Я пью второй бокал и уже чувствую опьянение. Это хорошо; это то, что мне нужно, чтобы забыться. Включаю телевизор и сворачиваюсь калачиком в постели. И первое, что включается, — это чертов фильм Hallmark. Почему Вселенная пытается меня добить? Можно мне хоть пять минут покоя? Пять минут без напоминаний о том, что моя половинка буквально на другом конце света?

Звонит телефон. Отлично, теперь и у него есть шестое чувство. Я думаю о том, чтобы проигнорировать его. Могу ли я действительно притвориться, что все хорошо и я счастлива? Но потом я вспоминаю… Что, если это мой последний шанс поговорить с ним? Последний шанс сказать ему, что я его люблю? Я должна использовать этот шанс.

— Алло?

— Dolcezza, как дела? Как вино? — От его хриплого голоса по моему телу пробегают мурашки.

— Ти, кажется, я просила тебя… Нет, не просила, я требовала отключить камеры в этой спальне, — рычу я.

— Я так и сделал, но оставил те, что на кухне. Скажи мне, Холли, о чем ты так долго говорила с Сонни? — Он раздражен.

— Ну, знаешь, о всяких интересных вещах. Этот человек чертовски обаятелен, Тео. Ты действительно умеешь нанимать сотрудников. Или вербовать их. Погоди, как ты вообще находишь всех этих людей?

— Ты пытаешься подписать его свидетельство о смерти? Не заставляй меня делать то, что тебе не понравится, Холли, потому что я отрежу ему яйца и заставлю сожрать их.

Кто бы мог подумать, что у него такая ревнивая натура? Я. Вот кто. Это всегда было известно.

— Не надо нервничать без причины. Мы говорили о соусе твоей матери. Ты хоть представляешь, какой он чертовски потрясающий? Сонни предложил мне штуку баксов за последнюю порцию. — Я смеюсь.

— Я ел его всю жизнь. Поверь мне, я знаю, насколько он хорош. Это второе лучшее блюдо, которое я когда-либо пробовал.

— Да? А какое первое? — спрашиваю я.

— Ты, — говорит он совершенно искренне.

— Хорошо, а у тебя была причина звонить так поздно? Я как раз собиралась посмотреть отвратительный фильм Hallmark и позеленеть от зависти к ненастоящим людям, нашедшим свое счастье, пока я сижу в постели. Одна. Не зная, будет ли еще когда-нибудь секс в моей жизни. — Смех, раздавшийся в трубке, прерывает мои бредни. Почему он смеется надо мной? Это не смешно. Перспектива больше никогда не заниматься сексом — это серьезно. — Прекрати смеяться. Это не шутка, Ти. Как я могу прожить следующие шестьдесят лет без секса? Ведь именно это и произойдет, если я больше никогда тебя не увижу. Мое влагалище состарится, покроется паутиной и все такое.

— Холли, поверь мне. Я обещаю, что в ближайшие шестьдесят с лишним лет ты будешь трахаться охренительно часто. Ты не проживешь и дня, не почувствовав мой член в своей киске.

— Правда? Ну, я одна уже около недели, так что уверена, что паутина уже затянула вход. — Я надуваю губы.

Тео

Вино ударило ей в голову, а подвыпившая Холли — это драматичная Холли. Я не могу удержаться и не посмеяться над тем, что она думает, будто ее больше никогда не трахнут. Как только это дерьмо закончится, она не сможет ходить.

— Dolcezza, поверь мне, мы скоро увидимся. Как только с этим дерьмом будет покончено, я заберу тебя. Мы проведем несколько недель где-нибудь на необитаемом острове, и я буду трахать тебя во всех возможных позах — обещаю.

— Как долго, по-твоему, это продлится, Ти? Мне действительно нужно вернуться в школу. Директор был снисходителен, потому что думает, что мой муж только что умер, хотя я уверена, что это больше связано с тем, что Нео поговорил с ним. Но я должна вернуться на работу, иначе меня уволят.

— Тебе не нужно работать, Холли. — Я не знаю, сколько раз я должен повторить ей это. Она чертовски богата. У нас достаточно денег, чтобы никому из нас не пришлось работать ни одного дня в своей жизни, если мы этого не хотим. Но, несмотря на это, я не могу уволиться, единственный выход для меня — это шестифутовая яма в земле. От мафии не уйдешь… Родиться в этой семье — это чертов пожизненный приговор.

— Я знаю, что необходимости нет, но я хочу. Кроме того, я живу по рабочей визе. Я не смогу жить в Штатах, если не буду работать, Ти.

Черт, почему, черт возьми, я об этом не подумал? Я мысленно помечаю, чтобы Нео начал процесс получения грин-карты. Он все оформит к концу недели.

— Dolcezza, ты — миссис Валентино. Ты можешь делать все, что захочешь. Жить, где хочешь, — рычу я. Я хочу, чтобы она осознала и использовала возможности, которые дает наша общая фамилия. Я знаю, что не в ее характере злоупотреблять этим. Но в глубине души ей это нравится. Ей понравилось то, что она чувствовала, когда нажимала на курок во время тренировки.

— Ладно, у меня нет сил. Я собираюсь просто лечь и уснуть, думая о том, что секса у меня больше никогда не будет, — ворчит она.

— Холли, засыпай. Мы скоро увидимся. Я люблю тебя.

— Спокойной ночи, Тео. Я тоже тебя люблю. Даже если из-за тебя мое влагалище зарастет паутиной. — Она вешает трубку прежде, чем я успеваю ответить.

Черт, я должен что-то сделать. Мне нужно вернуться к ней. Может, я смогу исчезнуть на ночь. Донателло сказал что-то об аукционе, который состоится в пятницу. Это через несколько дней. Если я улечу прямо сейчас, то смогу быть в Сиднее уже завтра, провести там ночь или около того, а в пятницу прилететь обратно. Не знаю, что за хрень он задумал, но Клевер будет именно там. Если я хочу хоть как-то приблизиться к ирландскому ублюдку, мне нужно быть на этом аукционе.

Единственный способ избавиться от этого бизнеса — отрубить ему голову. И пока что все, что я узнал, указывает на то, что Клевер находится во главе. Я посылаю сообщение своему пилоту, чтобы он подготовил самолет к вылету в Сидней в течение часа. Затем пишу сообщение Нео, чтобы он знал, что я уже в пути, но не говорю об этом Холли. Я хочу, чтобы это был сюрприз.

Я бросаю одежду в сумку и выхожу, чтобы застать Лану и Алексея на диване, явно помирившихся.

— Я отправляюсь в Сидней. Вернусь в пятницу утром, — говорю я.

— Зачем? И что произошло на твоей встрече? — спрашивает Лана, в то время как Алексей пытается вытянуть из меня ответы своим гребаным взглядом. Хорошая попытка, ублюдок.

— Мы встретились. Выпили виски. Я ушел. Что тут рассказывать? — Я пожимаю плечами.

— Нет, ты не можешь оставить нас в стороне от своего плана, Ти. Мы приехали сюда вместе, ты не будешь ничего делать в одиночку. Скажи ему, Алексей. — Лана смотрит на своего парня или теперь уже жениха?

— И не подумаю. Если он хочет действовать один, пожалуйста. Я здесь только потому, что здесь ты, — спокойно заявляет Алексей.

— К черту. Мы делаем это вместе. Что именно мы делаем, Ти?

Я считаю до десяти, пытаясь успокоиться.

— Ты хочешь помочь ликвидировать банду секс-торговцев, Лана? Ты не будешь в это ввязываться; останешься сидеть на этой гребаной вилле, пока я не вернусь.

— Почему ты пытаешься ликвидировать секс-торговлю? — спрашивает Алексей, внезапно заинтересовавшись.

— Потому что эти придурки пытаются заняться этим в моем городе. А я не хочу, чтобы на моих улицах пропадали женщины и дети или их продавали в рабство. Многие мужчины в нашем бизнесе либо закрывают на это глаза, либо участвуют в этом дерьме, чтобы получить прибыль. Но я? Я ни хрена не хочу в этом участвовать. Я также не могу притворяться, что этого не существует. Что этого не происходит.

— Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что они хотят заняться этим бизнесом в городе? Кто они? — спрашивает он.

Я пристально смотрю на него, пытаясь понять, почему он интересуется этим. Может, он один из тех, кто замешан в этом дерьме? Я бы ничему не удивился с этими гребаными русскими. Я наклоняю голову и ухмыляюсь, хотя меньше всего мне хочется улыбаться этому сукиному сыну.

— Что случилось, Алексей? Боишься, что я прикрою то, в чем у тебя есть свой интерес?

— Пошел ты. Мы не занимаемся торговлей людьми, — выплевывает он. И по какой-то странной причине я ему верю.

— Конечно. — Я пожимаю плечами. — Это дерьмо организовал Клевер. Слышал о нем? Я поднимаю бровь. Все слышали о гребаном Клевере.

— Ты что, бл*дь, издеваешься? Ты идешь за Клевером? У тебя чертова миссия самоубийцы, Тео. — Похоже, он о нем слышал.

— О, ты беспокоишься обо мне? Спасибо, приятель. Я ценю твою заботу, но со мной все будет в порядке. Убедись, что ты держишь ее подальше от неприятностей, пока меня нет, — говорю я, указывая на Лану. Выходя за дверь, я хмурюсь. Какое мне, к черту, дело до того, что она попадет в неприятности? Она больше не моя проблема. Мы не друзья, как бы она ни пыталась вернуться в мою жизнь.

Я бросаю сумку в джип, который Донателло навязал мне после нашей сегодняшней встречи. Он что-то бормотал о том, что он пуленепробиваемый и что я не должен ездить один в дерьмовой арендованной машине. Думаю, в машине наверняка есть жучок, и это способ следить за мной. Хотя, когда я проверил его сканером, ничего не нашлось. Он также дал мне прямой номер и попросил сообщить ему о своих планах, прежде чем я начну действовать.

Что-нибудь еще? Да, я сказал ему, чтобы он отвалил с этим дерьмом. Мой отец мертв, и мне не нужен какой-то другой мудак, пытающийся указывать мне, что делать. Но это не просто старый мудак. Это Донателло, и даже я не настолько глуп, чтобы испытывать его терпение. Пять семей могут никому не подчиняться дома. Но здесь, в Италии, все подчиняются Донателло.

Я уже на полпути к аэропорту, когда замечаю, что за мной едет машина. Черный внедорожник, похожий на тот, в котором сижу я. Я ускоряюсь, и, конечно, они тоже. Достаю телефон и звоню Донателло.

— Ти, не ожидал услышать тебя так скоро, — отвечает он.

— Да, ты бы и не услышал, если бы за мной не следили твои ублюдки. Какого хрена они у меня на хвосте, Донателло? — рычу я.

— Я не отправлял никого следить за тобой. Где ты?

— Я на Автостраде А91, двигаюсь в южном направлении, примерно в двадцати минутах езды от аэродрома. Ты уверен, что это не твои парни? — спрашиваю я, как раз когда в заднее стекло попадает пуля. Черт возьми. — Хорошие новости: стекло действительно пуленепробиваемое, — говорю я.

— Они стреляют в тебя? — кричит Донателло в трубку, а затем ругается и отдает приказы на итальянском кому-то еще.

— Да, не волнуйся, в меня стреляют не в первый раз. Наверное, и не в последний.

— У меня есть люди рядом. Ты должен продолжать ехать, Ти. Не останавливайся, мать твою.

— Да, я и не планировал, — бурчу я, перестраиваясь на другую полосу. Раздается громкий взрыв, а затем машину заносит в сторону. Черт, эти ублюдки прострелили заднее колесо, прежде чем протаранить мой бампер. — О, Донателло, тебе стоит прислать сюда своих уборщиков. Это будет грязно, — говорю я и сбрасываю звонок. Машина наконец останавливается. Я перебираюсь на пассажирское сиденье и выбираюсь из машины.

Используя машину, как укрытие, я высовываюсь и стреляю, попадая водителю другой машины прямо между глаз. Спокойной ночи, ублюдок. Я замечаю еще как минимум троих: одного на пассажирском сиденье и двоих на заднем. Затем я приседаю и считаю до десяти, слушая, как открываются и закрываются их двери. Я бросаюсь назад и попадаю одному из них в грудь, но не раньше, чем получаю пулю в плечо.

— Черт, ты еще пожалеешь об этом, ублюдок, — кричу я.

— Сдавайся, Валентино. Ты в меньшинстве. Похоже, тебе следует попрощаться с жизнью и прочитать последние молитвы, мать твою, — выплевывает какой-то бандит по-итальянски.

Это вряд ли. Я обещал Холли, что она еще увидит меня, и я собираюсь сдержать это гребаное обещание. Я уже собираюсь высунуться и снова попытаться выстрелить, несмотря на то, что в плече у меня застряла пуля (которое, кстати, горит просто адски), когда над головой пролетает вертолет. Я вижу высунувшийся сбоку пулемет, слышу звуки выстрелов по земле, плоти и металлу, а затем вертолет меняет направление и зависает надо мной. Ради всего святого, это имел в виду Донателло, говоря о наличии парней поблизости? Это не просто наличие парней поблизости; он прислал чертову кавалерию.

Я не понимаю… Но, черт возьми, мне нужно убираться отсюда, пока не появились копы. Я забираюсь внутрь своего внедорожника и хватаю свою сумку с заднего сиденья, и как раз в тот момент, когда я собираюсь двинуться пешком в сторону аэропорта, рядом со мной останавливается еще один гребаный внедорожник.

Задняя дверь открывается.

— Залезай, — приказывает Донателло. Я оглядываюсь. Не похоже, что у меня сейчас есть какие-то другие варианты. — Кого ты уже успел разозлить, Ти? Ты здесь сколько? Два дня?

— Да откуда мне знать? У тебя должно быть больше идей, чем у меня.

— Они оставят тебя в покое. Я позабочусь об этом. Куда ты направляешься?

Мне интересно, почему он должен позаботиться об этом? Он не знает меня. Конечно, он слышал обо мне, потому что знал моего отца, но я могу по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз я вообще видел этого парня.

— Почему? Не пойми меня неправильно, я благодарен за помощь. Но почему тебя это волнует?

— Одолжение твоей матери. Она позвонила и рассказала мне о некоторых вещах, о которых я не знал. И, скажем так, я теперь заинтересован в том, чтобы ты остался цел и невредим. Насколько все плохо? — Он кивает в сторону моего плеча.

— Бывало и хуже.

— Еще раз, куда ты направляешься?

— В аэропорт. Мне нужно быстро смотаться в Сидней.

— Уже уезжаешь? Я думал, что ты более решителен.

— Я вернусь в пятницу утром. Как я уже сказал, это быстрая поездка.

— Что же такого в Сиднее, что заставляет тебя лететь туда?

— Моя жена, — говорю я.

Глаза Донателло на мгновение расширяются. Видимо, новость о моем недавнем бракосочетании еще не успела дойти до него.

— Я не знал, что ты женат. Поздравляю. Она должна быть особенной, чтобы совершить более чем двадцатичасовую поездку ради чего? Одной ночи, чтобы потом вернуться?

— Она того стоит.

— Хорошо, это хорошо. — Донателло кивает. — Я попрошу одного из моих врачей полететь с тобой, чтобы он мог подлатать твое плечо во время полета.

Мне хочется отказаться от его помощи, сказать этому сукину сыну, что я ничего от него не хочу и ни в ком не нуждаюсь. Но на самом деле мне действительно нужен врач, чтобы вытащить из меня эту гребаную пулю. И чем скорее, тем лучше.

— Спасибо.

Я откидываю голову назад и закрываю глаза. Каждый раз я представляю себе лицо Холли. Скоро я ее увижу. Одно это дает мне силы двигаться дальше.

Холли

Я схожу с ума. Прошло ровно восемнадцать часов с тех пор, как я в последний раз разговаривала с Ти. Почему он не отвечает на мои сообщения? Мои звонки даже не соединяются. Нео, похоже, не волнуется, и это хорошо. Я думаю…

— Нео, ты должен сказать мне, где он. Пожалуйста, он в опасности? Он ранен? — умоляю я.

— Холли, поверь мне, с ним все в порядке. Он просто занят. Он скоро позвонит тебе, я уверен. Успокойся, пожалуйста.

— Нет, я не успокоюсь. Если с ним все так хорошо, то почему, черт возьми, он не отвечает на мои сообщения? Что, если случилось что-то плохое? Что, если я ему нужна, а я не знаю, где он? Что, если он… — Я не могу заставить себя закончить эту мысль.

— Холли, мы бы узнали, если бы с ним что-нибудь случилось. Поверь мне, мужчины в мафии — большие сплетники, чем гребаные домохозяйки. В наших семьях новости распространяются быстро. С ним все в порядке. Тебе нужно расслабиться, пока ты не сошла с ума и не выстрелила в меня из-за стресса или еще какого-нибудь дерьма.

— Тук-тук. Мы здесь, — кричит Райли, входя на кухню, где я сейчас вышагиваю.

— Слава богу. Почему вы так долго? — Нео вскидывает руки вверх, словно сдаваясь. — Она вся твоя. Исправь ее.

Райли и Брэй смеются.

— Совершенство не исправить, Нео, а Холли чертовски совершенна. Только попробуй заявить обратное. — Райли поднимает на него бровь. Она уловила, насколько мужчины, окружающие меня, готовы сделать для меня все, что угодно, — все, что угодно, только не сказать мне, где мой чертов муж.

— Конечно, она идеальна. У нее идеальный стресс.

— Холли, боже мой! Почему ты не сказала мне, что возвращаешься домой? — Моя мама входит на кухню.

Я бросаю на Райли взгляд — что за хрень. Я не хотела, чтобы мама знала, что я здесь. Как я объясню ей все это?

— А, привет, мам. Это быстрая поездка. Я не задержусь надолго. — Я с трудом выговариваю слова, пока она обнимает меня.

— Ну, я рада, что ты здесь. Папа возвращается домой на следующей неделе. Ему понравится, что мы все вместе. Я до сих пор не могу в это поверить! — Мама проводит руками по моим волосам. Это забота, которой я не чувствовала уже очень давно, и я борюсь со слезами, грозящими вырваться наружу.

Папа возвращается домой? Как я могла забыть об этом?

— Да, это чудо, мама, — соглашаюсь я, глядя на Нео. Это из-за Ти… именно поэтому мой папа возвращается домой раньше. Но я не могу этого сказать.

— Ладно, а теперь расскажи мне, что на самом деле означает этот визит? И не морочь мне голову, Холли Рейнольдс.

Глория заходит на кухню в тот момент, когда мама ругает меня. Отлично, теперь я должна представить маме свою свекровь, когда я даже не сказала маме, что у меня она есть.

— Ах, мама, я вроде как встретила кое-кого. Кого-то очень особенного. Потрясающего. Ты полюбишь его, потому что я люблю. Да и как можно не полюбить, правда? Он заботливый, внимательный, все такое.

— Хорошо, так где же он? — Моя мама оглядывается по сторонам, и ее взгляд падает на Нео.

— Это не я. — Он качает головой.

— Он в Италии, по делам, но через несколько недель приедет ко мне. — Я сохраняю спокойный, позитивный голос. Он же приедет? Я чертовски надеюсь на это.

— О, хорошо. Что ж, это здорово. Я рада за тебя. Итак, смогу ли я познакомиться с этим твоим парнем, когда он приедет? — Мама поднимает бровь, глядя прямо на мой безымянный палец, на котором сияет огромный гребаный камень, который Тео надел мне.

— Да, насчет этого… Я вроде как вышла замуж. — Я поднимаю руку, как будто она еще не заметила кольца. Моя мама стоит молча. Она ничего не говорит, просто смотрит долгое время.

— О, черт, Хол, я думаю, ты действительно поразила ее. Мам, ты в порядке? — спрашивает Райли, выходя вперед и размахивая руками перед лицом нашей матери.

— Что значит, ты вышла замуж? Ты была моей последней надеждой на то, что я смогу организовать свадьбу для одной из моих дочерей. — Мама смотрит на Райли, которая совсем недавно сбежала в Вегас с Брэем.

— Что ж, хорошие новости! К слову, Тео — так его зовут — все еще хочет пышную свадьбу. Мы как раз обсуждали это сегодня днем, не так ли, Глория? О, а это — Глория, мама Тео. Глория, моя мама… Линн. — Я представляю их друг другу.

— Приятно познакомиться. Вы вырастили замечательную дочь, Линн. Нам очень повезло, что она стала членом нашей семьи. — Глория улыбается, а Нео чуть не давится своим напитком.

Все поворачиваются к нему лицом.

— Простите, не туда попало, — бормочет он.

— В любом случае, мама, почему бы тебе не остаться здесь и не поболтать с Глорией о важном дне Холли. Мы идем в клуб на пару часов. — Райли оттаскивает меня.

— Нет, Холли не может пойти в клуб. — Нео блокирует дверь.

— И почему же? — с улыбкой спрашивает Райли.

Он смотрит на мою маму; он не может много сказать при нынешней аудитории.

— Потому что уже поздно, и она устала. — Оправдание неубедительное, и даже он это понимает.

— Хорошая попытка. А теперь двигайся. Нам нужно собраться. Не волнуйся, я принесла для тебя платье, — говорит Райли.

Отлично, значит, она принесла мне клочок ткани, чтобы я его надела.

Райли не упомянула, что она принесла нам одинаковые платья. Мы не носили одинаковых платьев с тех пор, как были детьми… когда нас заставляли это делать.

— Серьезно, Райли? Мы выглядим нелепо. — Я дергаю за очень короткое изумрудно-зеленое шелковое платье, которое больше похоже на пеньюар, чем на предмет одежды. Оно совершенно без спины, ткань заканчивается прямо под моей задницей.

— Говори за себя. Я выгляжу просто охренительно. Брэй будет твердым всю ночь. — Она подмигивает.

— Не в моем случае. Может, мне просто накинуть кардиган или что-то в этом роде, — предлагаю я.

— Нет, нам пора. Пойдем. Мы уже опаздываем. С Сарой мы встретимся там. Алисса дома и, наверное, спит. Напомни мне, чтобы я никогда не залетела. Это дерьмо не выглядит забавным. — Райли смеется, пока мы спускаемся по лестнице.

— Ни хрена подобного! Вы хотите, чтобы меня подстрелили. Кто бы из вас ни был Холли, разворачивайте свою задницу, возвращайтесь наверх и наденьте какую-нибудь чертову одежду, — рычит Нео — да, действительно рычит.

Брэй усмехается и идет прямо к Райли, обхватывая ее руками.

— Ты выглядишь чертовски сексуально, детка. Возможно, сегодня мне действительно удастся кого-нибудь ударить.

Не знаю, как ему это удается, как он всегда умудряется различать нас, хотя мы выглядим совершенно одинаково.

— Погоди, откуда ты знаешь, что это Райли? — спрашивает Нео.

— Ты действительно думаешь, что я не узнаю свою собственную жену? — Брэй щурится на него.

— Очевидно, что узнаешь, — бормочет Нео. Затем он поворачивается ко мне. — Холли, пожалуйста, ради всего святого, надень какую-нибудь гребаную одежду. Ти убьет меня, когда узнает, что я позволил тебе выйти на улицу в таком виде, — практически умоляет он.

— Ну, ведь Ти сейчас здесь нет, верно? И он узнает об этом только в том случае, если кто-нибудь из вас, сплетников, ему расскажет. — Я перевожу взгляд с Нео на остальных четырех мужчин, которые молча стоят позади него, отводя глаза и стараясь не смотреть в мою сторону. — И кроме того, если Ти не нравится, как я одеваюсь, он может прийти сюда и сказать мне об этом сам. — Это наводит меня на мысль. Меня бесит, что он сегодня не отвечает на мои сообщения. На самом деле я скорее обеспокоена, чем взбешена, но пытаюсь контролировать свои чувства, чтобы не сломаться. Я достаю из сумочки свой телефон и передаю его Райли. — Мне нужна фотография, — говорю я, принимая соблазнительную позу. Я поворачиваюсь спиной к камере и откидываю волосы на одно плечо, а через другое смотрю прямо в объектив. Затем я надуваю губы.

— Да, бл*дь! — Райли подбадривает меня, пока снимает.

— Я хочу, чтобы на моем гробу были черные розы, — вздыхает Нео, обращаясь к Сонни.

— Конечно, босс, но ты же знаешь, что мы все пойдем на дно за это, верно? — Он указывает на меня. — Мэм, вы уверены, что не хотите накинуть на себя что-нибудь еще?

— На улице тридцать градусов по Цельсию. Мне не нужно что-то еще. Перестаньте волноваться. Ти ничего вам не сделает. Что бы он ни думал, он мне не хозяин. — Я выхватываю телефон и быстро отправляю Тео эти снимки с подписью: Иду в клуб, чтобы отплясывать всю ночь напролет. Если бы только у меня был красивый мужчина, чтобы сопровождать меня…

— Может, для тебя он и не босс, но уж точно босс для нас, — бормочет один из парней достаточно громко, чтобы я услышала. Я решила проигнорировать его. Я думала, что все они — бесстрашные солдаты мафии, а они тут напуганы до смерти, потому что на мне платье, которое может показаться немного провокационным. Ладно, оно очень провокационное, и совсем не похоже на то, что я обычно ношу. Но я не собираюсь переодеваться.

Почему я согласилась на это? Походы в ночные клубы — это фишка Райли, а не моя. Там шумно, темно и очень много народу. В тот момент, когда я проходила через двери, я замерла. Нео шел прямо за мной и едва не влетел в меня. Он взглянул на мое лицо, взял меня за руку и повел к VIP-лестнице впереди остальных членов нашей группы. Вышибалы наверху посмотрели на меня, затем на Нео и наши соединенные руки, после чего скрестили руки и нахмурились. В этот момент Райли и Брэй наконец догнали меня, и на лицах обоих мужчин отразилось облегчение.

Нео усадил меня в одну из кабинок и попросил Сонни заказать нам напитки. На столе уже стояла открытая бутылка шампанского, которую Нео выбросил, пробормотав что-то о том, что он хочет, чтобы оно было запечатанным и не дешевым дерьмом, — хотя я почти уверена, что это была бутылка за восемьсот долларов. Я знаю это, потому что Райли, Алисса, Сара и я откупорили значительное количество того же самого шампанского во время наших совместных ночных тусовок.

Я постоянно проверяю свой телефон. Прошел уже час с тех пор, как я отправила Ти те фотографии, а он все еще не ответил. Теперь я действительно напугана. Что, если с ним случилось что-то плохое? А я сижу здесь. В ночном клубе. Пью шампанское. Как будто все прекрасно…

Я вздрагиваю от этой мысли, глядя налево. Сара сегодня ведет себя странно (возможно, это просто потому, что меня не было несколько недель), но она не выглядит так беззаботно, как обычно. Я постоянно замечаю, как она бросает взгляды на Брэя и Райли, когда они целуются или как-то иначе публично демонстрируют свою любовь, что с этими двумя происходит каждые две минуты. С другой стороны, может быть из-за своего расстройства, я вижу то, чего нет. Я качаю головой. Кажется, я официально слишком много выпила.

— Давайте танцевать! — кричит Сара. — Мы ведь для этого сюда пришли, верно?

— Хорошо, — говорю я, допивая остатки своего бокала. — Будь умницей и подержи это для меня. — Я протягиваю свою сумочку Нео, который смотрит на нее так, будто она собирается прыгнуть и укусить его за задницу.

— О нет! Если ты идешь туда, то знаешь что, лютик? Мы с тобой. — Он поворачивается и что-то бормочет четырем мужчинам, стоящим у нашего стола. Они образуют круг вокруг Сары, Райли и меня, когда мы направляемся к танцполу. Это, наверное, самый легкий способ пройти по переполненному ночному клубу. Все сдвигаются и освобождают нам место. А если они этого не делают, их отодвигает один из мускулистых головорезов Нео.

— Так вы слишком сильно меня тесните. Просто идите и встаньте вон там. На танцполе со мной ничего не случится, — говорю я и тут же вижу то самое место, откуда я смотрела, как стреляли в Брэя. Даже в этой темноте, забитой толпой, я все равно вижу его.

— Холли, все в порядке. Танцуй и веселись со своей сестрой. Но не так, как твоя подруга, — кричит мне на ухо Нео, глядя через плечо.

Я слежу за его взглядом. Сара уже обжимается с каким-то случайным парнем. Да, это мне не грозит. Есть только один мужчина, с которым я хочу пошалить, и он, черт возьми, не здесь.

— С меня хватит. Мне нужно еще выпить, и мне нужно присесть! — говорю я Райли, танцующей напротив меня.

Ее глаза расширяются, а лицо озаряется.

— О, милая, твоя ночь только начинается.

В этот момент я чувствую, как пара рук обхватывает мою талию. Мы находимся на этом танцполе уже двадцать минут, и никто даже не попытался подойти и потанцевать с нами. Но мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто ко мне прикасается. Я чувствую его. Опускаю взгляд и вижу на левой руке кольцо, которое я надела. Сердце колотится в груди.

Неужели я потеряла сознание? Неужели это всего лишь жестокий сон, от которого я скоро проснусь? Я неуверенно поворачиваюсь и смотрю в темные глаза. Его взгляд пробегает по моему телу вверх и вниз, а затем возвращается к моему лицу. Темнота все еще там — она всегда там, — но сейчас более очевидной, чем эта темнота, является похоть.

— Ты действительно здесь? — шепчу я.

Он ничего не отвечает. Вместо этого он берет мое лицо в свои руки, наклоняется и приникает к моим губам. И в тот момент, когда мы соприкасаемся, все остальное исчезает. Музыка, толпа, запах алкоголя и потных тел. Все исчезает. Вместе с нервной тоской, которая разъедала меня. Когда Ти прижимается к моим губам, когда я нахожусь в его объятиях, мне кажется, что я наконец-то снова могу дышать.

Слезы катятся по моим щекам. Я уверена, что это слезы счастья или слезы облегчения. Потому что я знаю, что с ним все в порядке, что он цел и невредим. Я отстраняюсь и беру его за руку. Мне нужно остаться с ним наедине. И побыстрее.

Тео

Я уже направляюсь к Холли, когда получаю ее сообщение. Все ее сообщения. В воздухе у меня не было сотовой связи, и, судя по тону ее сообщений, ей не нравится, что я не отвечаю. Ни капельки. Но именно последнее вложение заставляет мою кровь кипеть. Фотографии, которые она прислала в каком-то темно-зеленом платье — не то чтобы это можно было назвать гребаным платьем. О чем, бл*дь, она думала, надевая это на публику? А еще лучше, о чем, бл*дь, думал Нео, позволяя ей носить это на людях? Когда я их увижу, головы, бл*дь, покатятся. Она отправилась в ночной клуб, который принадлежит ее зятьям. И она уже там, судя по времени.

— Планы изменились. Отвези меня в «Слияние». Ты в курсе, где это?

Водитель, которого Нео послал за мной, кивает.

— Конечно, босс.

Мне следовало бы узнать его имя, но все, о чем я могу думать, — это Холли. И о том, чтобы прикрыть всю ее восхитительную кожу. Я звоню Нео, чтобы сообщить ему, что уже еду.

— Босс? — кричит он. Я едва слышу его за музыкой.

— Я скоро буду. Проследи, чтобы никто не приближался к ней ближе, чем на два гребаных фута, Нео, или это будут твои похороны. Да что с тобой, бл*дь, творится? Как ты мог выпустить ее из дома в таком виде?

— Не знаю, знаком ли ты со своей женой, но этой женщине ничего нельзя запретить. Что ты хочешь, чтобы я сделал? Связал ее? Запер ее в гребаной комнате?

Черт возьми, если бы кто-нибудь из моих людей дотронулся до нее, они бы смотрели в дуло моего «Глока». Даже мой лучший друг. Я очень не хочу искать нового заместителя, но если бы он вынудил меня, я бы выбрал ее. Вместо кого угодно. Каждый раз, бл*дь.

— Просто постарайся сделать так, чтобы она никуда не ушла, пока я не приеду. Как думаешь, справишься? — Я вешаю трубку, не дав ему времени ответить.

— Вот оно, босс. Мне зайти с вами внутрь? — Водитель глушит двигатель перед внушительным зданием. На нем светится название клуба — «Слияние».

— Нет, я ненадолго. Просто кое-кого заберу. — Я выхожу из машины и направляюсь к двери, игнорируя очередь людей, которая тянется за угол квартала. Вышибалы останавливают меня. Ну, это что-то новенькое. Похоже, мы больше не в Канзасе. Никогда в жизни мне не отказывали в доступе куда-либо. Я привык, что двери распахиваются передо мной еще до того, как я до них дойду. Я оцениваю этих двух стероидных кретинов. Неужели они действительно думают, что смогут меня не пустить?

— Очередь за углом, приятель, — говорит один из них.

Приятель? Серьезно? Должно быть, я выгляжу слишком дружелюбным.

— Я не твой гребаный приятель, и я не буду ждать, чтобы войти в этот клуб. — Я ухмыляюсь, выжидаю немного, прежде чем броситься с кулаками на первого парня. Затем я бью коленом и слышу, как от удара хрустит пара ребер. Ублюдок перевернулся и рухнул на землю.

Точно. Теперь настало время для придурка номер два, который сейчас говорит в свой наушник, вероятно, прося подкрепления. Я наношу ему удар в висок, и он падает, как мешок с дерьмом. Ха, это оказалось проще, чем я думал. Но я все еще чертовски взвинчен; вся эта сдерживаемая энергия нуждается в чертовой разрядке. Поправив рукава пиджака и выпрямившись, я открываю двери. Я повидал немало клубов, но этот — нечто особенное. Роскошь во всей красе. Но я здесь не для того, чтобы любоваться интерьером и интригующей мебелью. Нет, я здесь ради одного и только одного. Моя жена.

Мне не требуется много времени, чтобы найти ее. Тот факт, что пятеро моих мужчин окружают ее на танцполе, облегчает задачу. Я подхожу к ней. Она танцует со своей сестрой; их двое. Какого черта они одеты одинаково? Неважно. Я знаю, что Холли стоит спиной ко мне. При одном взгляде на ее задницу мой член заставляет меня двигаться вперед.

Глаза ее сестры расширяются, когда она замечает меня, а потом она улыбается. Я кладу руки на бедра Холли, и все мои силы уходят на то, чтобы не перекинуть ее через плечо и не утащить из этого места. Если бы ее платье не было таким чертовски коротким, я бы так и сделал. Но если я подниму ее, каждый ублюдок в радиусе пяти миль выиграет в лотерею и увидит то, что этот жалкий кусок ткани прикрывает.

Она делает глубокий вдох, и ее тело расслабляется в моих объятиях. Это, бл*дь, рай. Наконец-то я снова держу ее в руках. Холли поворачивается, и ее глаза встречаются с моими. Клянусь, она словно заглядывает в самые темные уголки моей души, но делает это с любовью. Если бы она действительно знала, что я сделал и что буду делать, не уверен, что ее любовь ко мне была бы такой же сильной. Кто вообще может любить монстра? Холли — ангел, даже чертова святая, но у каждого есть свой предел. Надеюсь, она никогда не достигнет своего. По крайней мере, в отношении меня.

Я наклоняюсь и прижимаюсь к ее губам. Мои руки путаются в ее волосах, и я держу ее лицо неподвижно. Я чувствую, как ее слезы текут по моим пальцам, когда она отстраняется. Не говоря ни слова, она берет меня за руку и ведет вперед. Мы доходим до лифта, и она нажимает на кнопку. Обернувшись, она смотрит через мое плечо на Нео и еще четверых мужчин, которые с ним.

— Вам всем нужно остаться здесь, — говорит она, затаскивая меня в лифт.

Они смотрят на меня, не зная, как поступить. Я просто киваю в знак согласия. Никто из них, похоже, не рад оставаться здесь, пока Холли уводит меня прочь. Что, по их мнению, она собирается делать? Я знаю, на что я надеюсь, и это включает в себя ее губы, обхватывающие мой член. Или ее киску, сжимающую его.

Двери закрываются, и я спокойно наблюдаю, как она набирает код на клавиатуре. Лифт начинает спускаться. Как только она поворачивается ко мне лицом, я подхватываю ее на руки, не обращая внимания на жжение в плече. Я прижимаю ее спиной к стене, и наши рты смыкаются, когда она обхватывает меня ногами за талию. Звук открывающихся дверей заставляет меня слегка отстраниться от нее, и я выхожу с ней на руках. Оглядываюсь по сторонам. Мы вошли в длинный коридор.

— Что это за место? — спрашиваю я.

— Это подвал… где раньше дрался Брэй. Вторая дверь, иди туда, — инструктирует она. Я иду вперед и открываю вторую дверь, попадая в пустую комнату. Не самое лучшее место… Но сейчас мне нужна только Холли и, возможно, твердая поверхность, чтобы прижать ее к себе. Она протягивает руку и толчком закрывает дверь. — Как это возможно? Как ты здесь оказался? — Ее голос похож на шепот.

— Моя жена жаловалась, что ей не хватает секса. Что бы я был за муж, если бы не нашел способ это исправить?

— Итак, ты пролетел через полмира… для чего? Чтобы заняться сексом?

— Нет, я прилетел, чтобы основательно трахнуть тебя, Dolcezza. Я собираюсь сделать так, что ты все еще будешь чувствовать меня на следующей неделе.

— Ммм, ну и чего же ты ждешь? Меньше говори и больше делай, Ти. — Ей не нужно повторять дважды. Я ставлю Холли на ноги и спускаю бретельки ее платья с плеч. Тонкий материал падает к лодыжкам, и она остается стоять на каблуках и в темно-зеленых трусиках. Зажав в руке кружева, я рву их с одной стороны и смотрю, как они падают на пол. Холли задыхается и смотрит на свое испорченное нижнее белье. — Мне они нравились, — капризничает она.

— Я куплю тебе еще. — Мой взгляд пробегает по ее обнаженному телу. Я не знаю, с чего начать. Каждый ее дюйм — это чертово совершенство. А потом она опускается на колени. Ее губы подрагивают, когда она тянется к моему ремню, расстегивает его, а затем пуговицы на моих брюках. Ее маленькая рука проникает внутрь и вытаскивает мой член. — Аргх. Черт, Холли, ты такая чертовски горячая сейчас, — стону я, когда ее ладонь проводит по моему стволу.

— Ты даже не представляешь, как сильно я хотела этого. — Наклонившись, она проводит языком по всей длине моего члена, а затем по головке и слизывает уже вытекающую сперму. — Ммм, мне нравится пробовать тебя на вкус.

— Нет. Вставай. Сейчас же! — Я поднимаю ее на ноги, подхватываю и прижимаю к ближайшей стене. — Мне нужно быть похороненным в тебе сейчас. Ты готова ко мне, Dolcezza? — Я жду, пока она кивнет головой, а затем вхожу в нее быстрым толчком. — Черт! — кричу я, не двигаясь с места. Я знаю, что ей нужно время, чтобы привыкнуть к моим размерам. Мои губы пробираются к ее шее и покусывают ухо. — Я так чертовски скучал по тебе. Не думал, что можно так сильно по чему-то скучать.

— Ммм, Ти?

— Да?

— Трахни меня уже, пожалуйста.

Да, мэм. Немного выйдя из нее, я снова подаюсь вперед, и ее голова откидывается назад, когда я вхожу в нее полностью. Как бы я ни хотел трахнуть ее жестко и быстро, мне придется делать это медленно, иначе все закончится раньше, чем я хочу. Будь моя воля, я бы остался в ней навсегда, никогда не покидая своего счастливого места между ее ног.

— Я чертовски люблю твою киску. Она чертовски совершенна. Ты ох*енно совершенна. — Мои толчки учащаются. — Мне нужно, чтобы ты кончила, Холли.

— Нам обоим. О боже! — Ее ноги обхватывают мою талию. Создав между нами небольшое пространство, я протягиваю руку вниз и нащупываю ее клитор. — Да, Ти. Да! Не останавливайся. Я собираюсь… — Она вскрикивает, когда ее бедра встречаются с моими, толчок за толчком.

— Бл*дь, мне нравится, как ты мочишь мой член. Ты такая ох*енно влажная. И все это мое. — Я прикусываю нежную кожу ее шеи, и она взрывается. Ее стоны эхом отражаются от бетонных стен. Мое тело напрягается, по позвоночнику пробегают мурашки, яйца сжимаются, и я кончаю, орошая глубины ее киски своим семенем. Черт, кажется, я нуждался в этом больше, чем готов был признать. Почему, черт возьми, я решил, что смогу неделями обходиться без нее? Я был гребаным идиотом. С Холли весь мой мир становится лучше. Ярче. Она, конечно, слишком хороша для меня, но она моя. И это никогда не изменится. — Что ж, это было неплохое приветствие, миссис Валентино.

Я выхожу из нее, застонав от потери ее теплой, влажной киски, обнимавшей мой член. Я заправляю его обратно в брюки и застегиваю ремень, одновременно любуясь обнаженным, тщательно оттраханным телом Холли, стоящей передо мной. Ее лицо приобрело приятный розовый оттенок, а глаза затуманились от послеоргазменного блаженства. Ей очень идет этот гребаный вид.

Холли

Я не могу пошевелиться. Стою здесь, переводя дыхание и наблюдая за тем, как Ти застегивает штаны, прячет часть своей анатомии, которую он так чертовски хорошо использует со мной.

Меня одолевают сразу несколько эмоций. Я не знаю, как справиться с чувствами, обрушившимися на меня, как товарный поезд. Я в экстазе оттого, что он здесь, отхожу от сумасшедшего оргазма, и я в бешенстве оттого, что мне пришлось так долго обходиться без него. Но больше всего я напугана, потому что знаю, что он здесь ненадолго. Знаю, что он снова уедет, и не могу даже думать о еще одном прощании. Я придумываю способ спрятаться в его самолете, стать безбилетником или что-то в этом роде, и просто последовать за ним в Италию.

Мысли о том, чтобы приковать его наручниками к кровати, запереть в подвале и сказать: к черту весь остальной мир, — становятся все более привлекательными с каждой минутой. Он мой. Я не хочу делить его с его бизнесом. Это эгоистично, и я знаю, что ни у кого из нас нет права выбора, если дело дойдет до этого. Он ясно дал понять: выхода нет. Тысячи людей полагаются на него. Даже если бы он не хотел быть главой семьи, а он говорил мне, что хочет, его готовили к этому с самого рождения.

Я наблюдаю, как он поднимает с пола мои порванные трусики и засовывает их в карман, а затем поднимает мое платье.

— Не хотелось бы прикрывать такой шедевр, но я единственный, кто может оценить это opera d’arte.

Я чувствую, что становлюсь еще более влажной от его итальянского языка. Ублюдок ухмыляется. Он знает, как это действует на меня, даже если я не понимаю, о чем он говорит. Он может буквально сказать мне, что я похожа на жабу, я не пойму.

— Что это значит? — спрашиваю я, поднимая руки вверх, пока он надевает мне платье через голову.

— Произведение искусства. Твое тело — это гребаное произведение искусства, Холли.

У меня нет слов. Как можно ответить на такой комплимент?

— Спасибо?

— Не нужно меня благодарить, Dolcezza. Это я должен благодарить тебя. Поклоняться тебе. Такой парень, как я, не должен был оказаться с такой девушкой, как ты, Холли. То, что ты до сих пор не попыталась убежать так далеко и так быстро, как только можешь, — просто чудо.

— Бежать? Скажи мне, Тео, куда я могу спрятаться, чтобы ты меня не нашел? — Когда Нео хочет кого-то найти, он узнает его местоположение в течение часа — обычно меньше. Я видела это своими глазами и слышала во время разговоров, которые не должна был подслушивать.

Лицо Тео омрачается, он нахмуривает брови и поджимает губы.

— Ты хочешь бежать, Холли? Хочешь все закончить?

Ладно, он официально сумасшедший, если думает, что я хочу от него сбежать. Я качаю головой и обхватываю его шею руками.

— Я не хочу бежать от тебя, Тео. Я хочу, черт возьми, бежать к тебе. Всего несколько минут назад я пыталась придумать, как пробраться на твой самолет, чтобы полететь с тобой в Италию. Мне не нравится быть вдали от тебя. Нет, я чертовски ненавижу это. Я ненавижу ложиться спать без тебя. Ненавижу каждое утро тянуться к тебе, чтобы обнаружить, что твоя подушка пуста. Ты подсадил меня на себя, а потом оставил. Это несправедливо. — К тому времени, как я закончила свою тираду, я уже от него отстранилась. Этот разговор заставил меня покраснеть. Хочу ли я бежать? Что это за вопрос? Он стоит с огромной ухмылкой на лице. — Чему ты улыбаешься? — спрашиваю я, складывая руки на груди.

Его глаза опускаются, изучая меня, прежде чем встретиться с моими, и он пожимает плечами.

— Ты чертовски очаровательна, когда ругаешься, Dolcezza.

— Заткнись! Я не такая! — Я ударяю рукой по его плечу, чтобы немного оттолкнуть его назад. Он вздрагивает, быстро скрывая это, но недостаточно быстро. — Что не так? Что случилось? — спрашиваю я, протягивая руку, чтобы снять с него пиджак, и задыхаюсь. — Что, черт возьми, случилось? Ти, у тебя идет кровь.

Он хватает меня за руки, чтобы остановить мои движения.

— Холли, все в порядке. Я просто порвал шов во время нашего милого воссоединения. Поверь мне, оно того стоило.

— Это не нормально. У тебя кровотечение. Почему у тебя вообще швы? — Я смотрю на испачканную кровью рубашку, ожидая его ответа. Когда он не отвечает, я поднимаю взгляд и встречаюсь с его глазами. Его челюсть напряжена, а губы сжаты. — Ти, что случилось? Почему тебе понадобилось накладывать швы? И даже не думай мне врать.

— Я не могу тебе этого сказать, Dolcezza. Но все в порядке. Я в порядке. Тебе не стоит беспокоиться.

— Ты можешь сказать мне, просто ты не хочешь. — Мои брови сведены. — Ты мне не доверяешь?

— Холли, я доверяю тебе больше, чем кому бы то ни было. Ты мой человек — ты знаешь это.

— Тогда скажи мне, что, черт возьми, произошло! — кричу я.

Он делает глубокий вдох.

— Вчера по дороге в аэропорт я получил пулю в плечо. Все в порядке. Я в порядке. Я не хочу, чтобы ты беспокоилась обо мне. — Он пытается обхватить меня за талию. Я стряхиваю его руки.

— В тебя стреляли? Какого черта? Кто, черт возьми, в тебя стрелял? — Теперь я в бешенстве. Я хочу полететь в Италию и застрелить кого-нибудь, посмотреть, как им это понравится. А еще я хочу, черт возьми, кастрировать Тео за то, что он не сказал мне раньше. И за то, что вел себя так, будто это не так уж и важно.

— Холли, успокойся. Со мной все в порядке. Я стою прямо перед тобой. Цел и невредим. Поверь мне, со мной все намного лучше, чем с другими парнями.

Я задыхаюсь, открывая дверь.

— Иди за мной, — бросаю я через плечо. Я знаю, что у Зака в кабинете есть аптечка и, возможно, запасная рубашка, которую я могу одолжить.

— Веди. Я бы пошел за тобой в самые глубины ада, Dolcezza.

— Не время быть милым, Тео Энтони Валентино.

Он бормочет что-то, что я не совсем улавливаю — не то чтобы мне было интересно слушать то, что он хочет сказать в данный момент. Я ткнула пальцем в кнопку, которая поднимет нас в офис.

— И, Холли, куда именно ты меня ведешь?

— В кабинет Зака. У него есть аптечка, и тебе нужно что-то сделать с этой рубашкой, прежде чем мы спустимся обратно в клуб, чтобы я могла показать всем моего безумно сексуального мужа.

— Холли, я в порядке. Я обработаю рану, как только мы окажемся дома.

Я решаю проигнорировать его и выхожу из лифта. Знаю, что он последует за мной. Когда дохожу до двери офиса, я даже не пытаюсь постучать. Распахиваю ее. Слава Богу, она не заперта. Мои шаги замедляются, когда я встречаюсь с непонимающим взглядом Зака.

— Неужели никто в этой семье не знает, как, бл*дь, стучать в дверь? — ворчит он.

Я чувствую, как Ти напрягается позади меня. Прежде чем он успевает броситься мне на помощь и сделать что-то, что он не сможет исправить, я захожу внутрь.

— Привет. Извини. Я не ожидала, что ты будешь здесь, Зак. Я ненадолго. Мне просто нужна аптечка. У тебя есть? — Я говорю самым приятным голосом, на который только способна.

Зак может попытаться выглядеть как медведь-гризли, с когтями и зубами. Но в глубине души я знаю, что он просто большой, мягкий, плюшевый мишка, который сделает все для своей семьи. И каким-то образом мне удалось войти в его ближний круг. Он быстро встает и обходит свой стол.

— Что случилось? Ты ранена? Кто-то что-то сделал с тобой, Холли? — Хотя он спрашивает меня, он смотрит прямо на Ти.

— Нет, я в порядке. Это не для меня. О, а это Тео. Мой муж, — выделив последнее слово, я наблюдаю, как на лице Зака появляется мгновенный шок.

— Понятно. — Зак снова смотрит на меня, полностью игнорируя присутствие Тео. — Ты уверена, что с тобой все в порядке? Если тебе нужна помощь, Хол, просто скажи.

— Я в порядке. Мне просто нужна аптечка, пока он не истек кровью в твоем кабинете. О, и, может быть, запасная рубашка.

— Конечно, она в ванной. Что случилось? Я видел, что твой муж сделал с моими охранниками у двери. Не похоже, чтобы они в него стреляли, так почему же он истекает кровью в моем кабинете?

Я поворачиваюсь к Тео.

— Что ты сделал с охранниками?

Он ухмыляется.

— Они не хотели меня впускать. Я просто позаботился о том, чтобы они не повторили эту ошибку.

Мои глаза выпучиваются.

— Ти, это не Нью-Йорк. Ты не можешь просто прийти сюда и… я не знаю… но ты просто не можешь.

— И все же я это сделал. Он смотрит на Зака. — Жаль твоих парней, но тебе, наверное, стоит найти себе охрану получше.

— Возможно, — отвечает Зак. Затем он открывает дверь и достает белую рубашку. У них примерно одинаковый размер, она должна подойти. — Итак, что произошло между входной дверью и тем, как вы двое спустились в подвал?

— Это просто царапина. Холли слишком остро реагирует.

Я смотрю на Ти. Он серьезно сейчас говорит? Я слишком остро реагирую? Я иду в ванную и достаю из шкафа аптечку.

— Сними рубашку, — требую я. — И садись на диван.

— Да, босс. — Он смеется, стягивая пиджак и расстегивая пуговицы своей теперь уже испорченной белой деловой рубашки.

— Просто царапина, да? — Зак возвращается на свое место за столом.

Когда я вижу рану и разорванные швы на плече Тео, я не могу сдержать слез, которые вырываются наружу. В него стреляли. Кто-то направил на него пистолет и нажал на курок. У меня трясутся руки, когда я вытираю кровь. Кровь идет не так сильно, как я думала.

Ти берет меня за запястье.

— Dolcezza, посмотри на меня. — Он ждет, пока я подниму лицо к нему. — Я в порядке. Все хорошо.

— Тео, в тебя кто-то стрелял. Ты не в порядке. Кто-то действительно хотел убить тебя. Это ненормально, — говорю я.

— Ну, ничего такого, с чем бы я не справлялся раньше. Считай это профессиональным риском. Но поверь, сейчас я в порядке.

— Я хочу полететь в Италию и сжечь всю эту страну. Тот, кто думает, что может ранить тебя, очевидно, не знает, что ты мой.

Ти наклоняется и нежно целует меня, делая это очень возбуждающе.

— Я чертовски люблю тебя.

— Я люблю тебя еще больше, когда у тебя нет пулевых ранений, так что постарайся остаться целым и невредимым.

Я слышу смех Зака, который прекращается, как только я перевожу на него взгляд.

— Ты слишком похожа на свою сестру с этим хмурым лицом. Райли — злюка, помнишь? А ты должна быть милой и хорошей, Холли.

— Ты хочешь сказать, что моя жена не милая и не хорошая? — спрашивает Ти, готовый вскочить на ноги. Я толкаю его обратно на диван.

— Сядь. Не обращай на него внимания. — Я смотрю на Зака. — Ты действительно думаешь, что я не знаю, как быть плохой, Зак? Я выросла рядом с Райли. В каждой неприятности, в которую она попадала, я была рядом с ней. Не забывай об этом.

— Даже не думал. Кстати, о маленьком нарушителе спокойствия: три, два, один… — Зак направляется к двери, которая открывается и хлопает о стену.

— Зак, я не могу найти Хол… — Слова Райли обрываются, как только она замечает меня. — Что, черт возьми, случилось? Холли, ты в порядке? Что он сделал, чтобы разозлить тебя? — Затем она подходит к Тео, оглядывает его с ног до головы и шепчет мне: — Черт, теперь я понимаю, почему ты подписала свидетельство о браке. — По ухмылке на губах Ти я поняла, что он тоже ее услышал.

— Заткнись. — Я отпихиваю ее с дороги и накрываю марлей разошедшийся шов, а затем бросаю Тео новую рубашку. — Надень это. Ты ни за что не пойдешь туда без рубашки. — Он поднимает бровь, и я понимаю, о чем он думает. — На мне есть платье, — отвечаю я на его невысказанный вопрос.

— Едва ли это можно так назвать, — одновременно бормочут Ти и Зак.

— Так, почему мне не сказали, что вечеринка переместилась сюда? — кричит Брэй с порога.

— Что случилось? — снова спрашивает Райли, кивая в сторону Тео. Мне приходит в голову, что Райли и Брэй даже не знакомы с ним официально.

— О, это Ти, кстати. Мой муж. Ти, моя очень надоедливая сестра Райли и ее очень одержимый муж Брэй. — Я указываю между ними.

— Не думай, что только потому, что у тебя течет кровь, тебе сойдет с рук тот факт, что ты женился на моей сестре, не сказав мне об этом. У нее даже не было платья, и я должна была быть там. Мне плевать, что ты большой и плохой босс мафии или кто ты там, я найду тебя и разорву на куски, если ты хоть раз причинишь ей боль. — Райли говорит все это, а потом улыбается. — Привет, я Райли. Приятно наконец-то познакомиться.

Тео переводит вопросительный взгляд с меня на нее, но он не настолько глуп, чтобы произнести свои вопросы прямо сейчас. Он протягивает руку, чтобы пожать ее.

— Мне тоже приятно с тобой познакомиться. И тебе не стоит беспокоиться. Я никогда не трону ни одного волоска на голове моей жены.

Я закатываю глаза. Клянусь, ему нравится говорить «моя жена» в предложении так часто, как только он может. Неужели он думает, что кто-то может это забыть? Я точно не забуду. Закончив обмен мнениями с Райли, Ти подходит к Брэю и протягивает ему ладонь. Брэй пожимает ее, и они обмениваются каким-то странным, только им понятным кивком головы.

— Ладно, теперь, когда тебя подлатали, нужно выпить. — Брэй подходит к мини-бару Зака.

— Брэй, убирайся на хрен из моего офиса. У некоторых из нас есть работа. Если ты забыл, внизу есть три бара. Иди и выпей в одном из них.

— Ладно, бро, не заводись. Не обращай на него внимания. Он раздражен, потому что ему пришлось на несколько часов оставить жену и прийти на работу. — Брэй берет Райли за руку и идет обратно к лифту.

— Спасибо, что позволил мне воспользоваться твоим кабинетом, и извини, что отвлекли тебя. — Я собираю аптечку и возвращаю ее в ванную.

— Холли, я всегда тебе рад, если что-то понадобится. Ты это знаешь. — Зак переводит взгляд на экран своего компьютера, яростно стуча по клавиатуре.

— Что ж, я ценю это, — говорю я. — Пойдем, пока эти двое снова не начали нас искать.

— Спасибо, приятель, завтра я попрошу кого-нибудь заменить твою рубашку, — говорит Тео Заку.

— Не нужно. Она принадлежит Брэю. — Зак смеется, когда мы выходим из офиса и направляемся в сторону клуба.

Тео

— Боже, за что? — голос Холли хрипит со сна, когда она шлепает рукой по моей груди.

Я хватаю ее за запястье, прежде чем она поднимет руку еще выше и ударит по моему гребаному плечу. Оно до сих пор чертовски болит. Но я никогда не признаюсь ей в этом. Это только вызовет у нее ненужное беспокойство. Я подношу ее пальцы к губам и целую каждый из них.

— Кажется, кто-то жалеет о количестве выпитого вчера вечером? — Я смеюсь.

— Ш-ш-ш, не шуми. Это слишком громко. — Она прижимается ко мне лицом, натягивая одеяла до подбородка.

Я провожу рукой по ее голове, пропуская через пальцы ее волосы. Я чертовски люблю ее волосы.

— Dolcezza, хочешь, я принесу тебе «Адвил» или воды?

— Нет, не двигайся. Ты моя подушка. Ты не можешь двигаться.

— Хорошо, но тебе нужно встать и поесть. От еды и аспирина тебе станет в десять раз лучше.

— О боже, нет! — стонет она, встает и убегает в ванную. Я быстро следую за ней. Опускаюсь рядом с ней на колени, собираю ее волосы и держу их подальше от лица, пока она отдает содержимое своего желудка фарфоровым богам. Через несколько минут она откидывается назад и прислоняется к стене. — Не смотри на меня. Ты не должен видеть меня такой. Я отвратительна. Ты никогда больше не захочешь заниматься со мной сексом. О боже, моя жизнь официально закончена.

— Холли, нет ничего, что могло бы заставить меня не хотеть заниматься с тобой сексом. Поверь мне. Я бы трахнул тебя, даже если бы у тебя из живота рвался наружу инопланетянин, желающий откусить мне член.

Она с отвращением щурит на меня глаза.

— Откуда ты это берешь?

— Это подарок. Вот, возьми. — Я протягиваю ей две таблетки и чашку с водой. Она берет «Адвил» и запихивает в рот, пока я включаю душ и проверяю температуру. — Давай, вставай. — Затем я осторожно поднимаю ее на ноги, снимаю с нее футболку, бросаю ее в сторону и веду под воду.

— Ммм, как хорошо. — Мой член подпрыгивает, услышав ее стон, даже если этот звук не имеет никакого отношения ко мне, а всецело связан с массажной насадкой для душа.

— Откинь голову назад. — Я мочу ее волосы, прежде чем вытащить ее из-под воды. Потянувшись за ней, я набираю шампунь в руки и вспениваю его на ее голове.

Я должен взять за правило мыть ей волосы каждый раз, когда мы принимаем душ. Пока я массирую ее кожу, она кладет голову мне на грудь и прислоняется ко мне.

— Ты слишком добр ко мне, Ти. Почему ты такой хороший?

— Ты заставляешь меня хотеть быть хорошим, Dolcezza, но ты заслуживаешь гораздо большего, чем я могу тебе дать. — Я целую ее в лоб.

Она фыркает — да, фыркает.

— Ты дал мне все. А секс… ну, ты действительно хорош в этом. Потрясающе хорош. И ты всегда так чертовски очарователен. От тебя у меня сердце переполняется чувствами. Я горжусь тем, что стала твоей женой, Тео.

— Хорошо, потому что ты самая лучшая жена, которая у меня когда-либо была.

— Я единственная жена в твоей жизни, верно?

— Да, Холли, конечно, единственная.

— Ладно, хорошо.

— Мы можем остаться здесь и притвориться, что остального мира не существует, хотя бы еще на час?

После того как я вымыл ей волосы и тщательно вытер тело, мы вернулись в постель. Холли прижалась к моему боку, обхватив меня руками, и с тех пор не двигалась. Это было два часа назад.

— Кто-нибудь скоро выломает дверь, если мы не выйдем, — говорю я. Каждые тридцать минут или около того чертов Нео либо стучал в дверь, либо присылал мне сообщение — видимо, проверял, жив ли я еще.

— Нео заставил меня положить пистолет в прикроватный ящик. Просто пристрели любого, кто войдет.

— Ты так не думаешь, Dolcezza. — Я смеюсь.

— Наверное, нет. Что ты скажешь своей маме?

— Что ты имеешь в виду? Что мне нужно сказать маме?

— Она была убита горем, Ти. Ты позволил ей думать, что ты умер. Ты хоть представляешь, что это делает с родителями? Нет, конечно, не представляешь.

— Холли, с мамой все будет в порядке. Она понимает, что иногда нам приходится делать то, чего мы не хотим, ради блага семьи. Она не будет задавать вопросов.

— Ммм… — Она скатывается с меня и встает с кровати. Я смотрю, как она надевает белый сарафан. Ее волосы немного подсохли и спускаются волнами по спине. Черт, она великолепна. — Мне нужен кофе. Если ты хочешь осчастливить нас своим присутствием, ваше высочество, я уверена, что твоя семья будет рада тебя видеть. — Она выходит из комнаты, захлопывая за собой дверь.

Интересно, это только мне удается постоянно выводить ее из себя или она всегда была такой вздорной? Она совсем не похожа на ту застенчивую девушку, которую я увидел в кафе в тот первый вечер — ту, что боялась поднять глаза и встретить чей-то взгляд. Нет, теперь она богиня, даже я дважды бы подумал, прежде чем перейти ей дорогу. Я улыбаюсь, вытаскивая свою жалкую задницу из постели. Подхожу к нашему общему шкафу, в котором достаточно одежды для нас обоих.

Мне нравится, когда наши миры совпадают. Все наше дерьмо в одном месте, вместе. У меня есть еще одна ночь здесь, прежде чем я снова сяду на самолет до Италии. И сейчас расставаться с Холли — это последнее, что я хочу сделать.

Как только я захожу в столовую, мама вскакивает и обнимает меня так, как может только мать. Она ничего не говорит, пока я отвечаю на ее объятия. Когда она отстраняется, ее рука вырывается и шлепает меня по затылку.

— Ой, черт. Ма, за что это?

— За то, что заставил твою бедную жену думать, что ты умер. Никогда больше так с ней не поступай, Тео. А теперь иди и поешь. Я чувствую твои ребра.

Я оглядываю столовую. Нео сидит напротив Холли, Сонни — слева от нее, а место во главе стола пустует. К нам также присоединились еще четверо наших мужчин. Что, черт возьми, происходит? Они здесь, чтобы выполнять работу, — защищать мою жену и следить за тем, чтобы никто не проник в этот дом. Почему они сидят так, словно это чертов последний ужин? Все смотрят в мою сторону, ожидая, что я что-то скажу или займу свое место.

Я смотрю на Холли. Это ее рук дело. Она подружилась с солдатами. Конечно, подружилась. Нео должен был положить этому конец.

— Ти, а ты знаешь, что твоя мама печет самые вкусные блинчики? Серьезно, как они получаются такими пушистыми? — Холли улыбается.

— Спасибо, дорогая, я поделюсь с тобой рецептом, — говорит Ма.

— В какой гребаной сумеречной зоне я проснулся? — бросаю я вопрос Нео, наклоняясь и целуя Холли в лоб, прежде чем занять место рядом с ней.

— Не спрашивай, бл*дь. Она даже рецепт соуса достала, парень. Рецепт соуса, бл*дь. Я в шоке, тетя Глория. Я всегда был твоим любимчиком, а ты вот так просто взяла и заменила меня на нее. — Он машет вилкой в сторону Холли, и уголки ее губ подрагивают.

— Никто не любит нытиков, Нео. Смирись с этим. А еще лучше — найди себе хорошую жену, как Холли, и я, возможно, поделюсь рецептом и с ней. — Ма смеется.

— Ну, учитывая, что моя девочка — одна на миллион, у Нео нет ни единого шанса.

— Итак, надолго ли ты здесь, Тео? Ты все уладил в Италии? — Я был ошеломлен внезапным изменением темы разговора моей матери. За всю свою жизнь я ни разу не слышал, чтобы она спрашивала моего отца о семейном бизнесе.

Я хочу сказать ей, что это ее не касается. У меня на кончике языка вертится мысль напомнить ей, что это бизнес, а бизнес не касается жен. Во всяком случае, меня так воспитали. Но тут я смотрю на лицо Холли, которая смотрит на меня с таким же вниманием. Она тоже хочет знать ответ. Я не скажу им всего, но кое-что могу сообщить.

— Утром я вылетаю обратно. Надеюсь, что на материке мы пробудем всего пару дней, а потом сможем вернуться домой.

— Отлично. Я никогда не была в Италии. Глория, я уверена, что ты сможешь показать мне основные достопримечательности, пока Ти будет занят работой. А какая там погода? Какую одежду нужно собрать? — взволнованно спрашивает Холли.

— Dolcezza, ты со мной не поедешь, — заявляю я и с аппетитом поглощаю блинчики.

— О, хорошо. — Холли достает свой телефон и нажимает на кнопку. — Извини, если это невежливо, но я быстро. — Она прикладывает телефон к уху и ждет. Мы все сидим и смотрим, гадая, что, черт возьми, она делает. — Привет, Дин, это Холли. Вообще-то, подожди секунду. Мне нужно включить громкую связь, у меня руки заняты. — Она нажимает на кнопку и дает возможность всем за столом послушать. Я уже знаю, кому она позвонила. Дин Маккинли, один из друзей ее шурина. Чего я не знаю, так это зачем. — Мне нужно кое-куда съездить. Ты знаешь, обычно я никогда не прошу об этом, но это срочно, и я не знаю никого, кто мог бы помочь.

— Тебя нужно подвезти? Конечно, где ты, Хол? Я приеду за тобой. — Дин, ублюдок, похоже, чертовски рад ее забрать.

— Ну, в том-то и дело… Мне не нужна машина. Мне нужно одолжить твой самолет. Мне нужно попасть в Италию. Завтра, если это возможно. Я могу заплатить тебе, конечно. — Я потерял дар речи. О чем она, бл*дь, думает? Она не сядет ни на чей гребаный самолет.

— А, да, хорошо. Давай я отправлю сообщение и проверю, не улетел ли мой брат из города. Но даже если и так, я попрошу его прислать за тобой самолет. Во сколько завтра? И ты, бл*дь, ничего не будешь платить. Ты — семья, Хол. Если тебе что-нибудь понадобится, только попроси, — говорит этот ублюдок.

Да пошло оно все. Я протягиваю руку, выхватываю телефон из ее рук и завершаю звонок.

— Ты не сядешь на его гребаный самолет. Забудь об этом.

— Это было грубо, — говорит Холли, выхватывая телефон обратно. — Видишь? Мне не нужно твое разрешение, чтобы делать то, что я хочу, Ти. Ты мне не начальник. Если я хочу поехать в Италию, я, черт возьми, поеду в Италию. Если я хочу отвезти твою мать в Италию, знаешь что? Я отвезу твою мать в Италию. Если я захочу сделать что-то, что угодно, в Италии, я найду способ сделать это. В Италии. С тобой или без тебя. — Телефон в ее руке начинает звонить, и она улыбается. — О, смотри-ка, он перезванивает. Мне сказать ему, чтобы он заправил для меня свой самолет или мы полетим на твоем? — спрашивает она с улыбкой.

Черт! Я поворачиваюсь к Нео за помощью, но он поднимает ладони вверх.

— Я не буду вмешиваться.

— Отлично. Я отвезу тебя в Италию. — Я вскакиваю и бросаю салфетку на стол. — Нео, я хочу, чтобы тридцать дополнительных человек встретили нас на аэродроме, когда мы приземлимся. И мы отправимся в поместье Валентино. Убедись, что все знают о нашем приезде — они должны быть в состоянии повышенной готовности. — Я выхожу из комнаты.

Сердце колотится, ладони вспотели. Мне не нравится мысль о том, что Холли полетит со мной. Она должна остаться здесь. Здесь она в большей безопасности. Мне нужно что-то сделать, чтобы выплеснуть накопившуюся энергию. Я спускаюсь в спортзал в подвале. Занимаюсь всего пять минут, когда чувствую ее присутствие. Я наблюдаю за ее приближением. Она нервничает.

Хорошо, так и должно быть после того гребаного трюка, который она только что провернула.

Холли

Черт, кажется, я перегнула палку. Не помню случая, чтобы он был так зол на меня. Не знаю, что на меня нашло. Когда он прямо сказал, что я не поеду в Италию, я запаниковала. Мысль о том, что я снова останусь одна, что он снова меня бросит… Я просто не смогла с этим смириться. Я бы потратила все до последнего цента на своем трастовом счете, чтобы найти способ последовать за ним. Где бы он ни был, я хочу быть там. Я не могу смириться с мыслью о том, чтобы быть вдали от него. Я не хочу, чтобы между нами был океан. Не хочу, чтобы между нами был даже метр. А теперь я еще и продемонстрировала ему, насколько прилипчивой он меня сделал.

Это его вина, правда. Я никогда ни в ком не нуждалась так, как в нем. От одной мысли о том, что он уедет, у меня зудит кожа и колотится сердце. Это нездорово. Я знаю это, но не могу остановить эти чувства. Я предполагаю, что это как-то связано с тем, что меня заставили думать, что он мертв, в течение тех трех дней. Это не то, что я хочу испытать снова. Может, я просто еще не оправилась от ощущения, что у меня забрали весь мой мир. Я уверена, что могла бы годами обеспечивать работой психолога, такая неразбериха сейчас царит в моей голове. Я даже не хочу думать о том, сколько еще добавит к этому возвращение отца домой.

Черт, я должна навестить его. Я не была там уже много лет, потому что не могла смириться с тем, что увижу его за решеткой. Но он выходит через несколько дней. Уверена, он будет ожидать встречи со мной, а меня здесь не будет. Потому что ничто не помешает мне сесть на этот самолет. Мне нужно найти Ти и сообщить ему, что я поеду навестить отца. А еще мне не нравится, что он злится из-за того, что я сделала.

Обойдя весь верхний этаж дома, я спускаюсь вниз и нахожу его в спортзале. Замираю на мгновение, чтобы в полной мере оценить открывающийся вид. Он снял рубашку и жмет штангу. Кто-нибудь, засуньте меня в холодный душ. Я рискую наброситься на него здесь и сейчас. Все эти мускулы, татуировки, которые скрывает его костюм… Сейчас он выглядит настоящим плохим мальчиком.

И я хочу его. Вопрос в том, хочет ли он меня? Или я окончательно все испортила? Я ждала, что что-то произойдет. Я очнусь от яркого сна и пойму, что все это мне приснилось, что он, этот Тео, ненастоящий — хотя сейчас он выглядит чертовски реальным. Я осторожно подхожу к нему. Мои брови нахмуриваются, когда я замечаю, что он снова порвал швы. Вчера поздно вечером здесь был врач, который зашил его снова. Понятия не имею, где они нашли врача, который выезжает на дом в такое время. Но я не стала спрашивать, потому что хотела, чтобы о нем позаботились.

— Ти, тебе нужно остановиться. У тебя снова кровотечение, — тихо говорю я.

— Мне плевать на эти чертовы швы, Холли. — Он продолжает качать штангу вверх-вниз.

Так, значит, он все еще злится. Отлично, и что, черт возьми, мне делать? Я стою так некоторое время, пока не решаю, что на самом деле мне не нужно ничего делать. Если у него есть проблемы, то решать их должен он, а не я.

— Я зашла сказать, что собираюсь навестить отца. Пожалуйста, не уезжай до моего возвращения. — Я хочу, чтобы он пообещал, что подождет. Но я не буду просить об этом. Я не буду умолять.

Слышу звон металла, когда поворачиваюсь, чтобы уйти.

— Ты не поедешь в гребаную тюрьму одна, Холли.

— О да, и кто меня остановит? — Мои руки лежат на бедрах.

Ти поднимается и шагает — да, черт возьми, шагает — ко мне со взглядом, который, я уверена, заставил многих людей молить его о пощаде. Я отступаю назад, мои ноги ударяются о сиденье скамейки, и я падаю на задницу. Теперь Тео стоит надо мной и смотрит на меня так, словно я его добыча. Он наклоняется и кладет ладони по обе стороны от моих бедер.

— Думаю, ты недооцениваешь меры, на которые я готов пойти, чтобы обеспечить твою безопасность, Dolcezza. — Я резко вдыхаю, но не произношу ни слова. Что я могу сказать? — Не думай, что я не запру тебя где-нибудь в комнате. Когда все будет сказано и сделано, я смогу жить с твоей ненавистью ко мне, Холли. Но я не смогу жить без тебя. Так что не загоняй меня в угол. Тебе не понравится результат.

Последнее, что я должна сейчас делать, — это возбуждаться, верно? Мои трусики не должны быть мокрыми, как никогда раньше. Я должна разозлиться. Я должна сказать ему, куда ему следует засунуть свою слишком заботливую, снисходительную задницу. Но это не то, что я хочу сделать. Нет, даже близко нет. Мои руки тянутся к его волосам, и я тяну его лицо вниз на лишние двадцать сантиметров, чтобы уничтожить расстояние между нами.

Тео подхватывает меня на руки и, крутанувшись на месте, садится на скамейку, а я устраиваюсь у него на коленях.

— Не думай, что это означает, что мы закончили разговор, Dolcezza. Мы еще поговорим о твоем явном недостатке знаний о безопасности. — Он срывает с меня платье, и я остаюсь в одном белом лифчике и трусиках. Я уже собираюсь сказать ему, чтобы он не рвал их, когда он тянется вниз и разрывает кружево. Я закатываю глаза. Такими темпами он может купить франшизу Victoria’s Secret. — Это… — Он проводит рукой по моей киске. — …это мое. И это… — Он обхватывает обе мои груди, потянув за кружевной материал, чтобы освободить их. — …бл*дь, мое. — Кончиками пальцев он проводит по бокам моего живота. — Каждый, бл*дь, идеальный дюйм тебя — мой. И я не позволю никому, в том числе и тебе, пренебрегать безопасностью того, что принадлежит мне.

— Ты ведь знаешь, что я уже навещала отца в тюрьме, без тебя и твоей команды охраны.

— Это было до того, как ты стала моей, — пробормотал он мне в шею, вводя в меня два пальца. — Я забочусь о том, что принадлежит мне, Холли.

— Я не против, чтобы ты позаботился обо мне прямо сейчас. — Я сжимаю его руку. Язык Ти лижет мою ключицу, спускаясь ниже. Моя спина выгибается, выставляя грудь прямо перед его ртом. Его губы смыкаются вокруг одного из моих сосков. — О боже, да, не останавливайся! — Мои движения безумны. Я так близка к тому, чтобы кончить, и как раз в тот момент, когда я подхожу к обрыву — этой чудесной точке невозврата, — Тео отстраняется.

Я начинаю протестовать. Хочу сказать слова, но ничего не выходит. Я слишком возбуждена. Тогда он приподнимает мои бедра, прижимает свой член к моей киске и входит в меня. И я взрываюсь.

— Я хочу, чтобы ты кончила на мой член. Я хочу, чтобы твои соки залили меня. — Он прикусывает мое плечо.

— Да! Да! — кричу я.

Он продолжает держать меня за талию и опускать на свой член, двигая мной так, будто я ничего не вешу. Как будто я его личная кукла, с которой он может делать все, что пожелает… В каком-то смысле, наверное, так оно и есть, потому что я никогда не смогу ему отказать. Не тогда, когда я знаю, какое удовольствие может доставить мне этот мужчина.

— Черт! — рычит он. Мое имя слетает с его губ шепотом, его член напрягается, а движения становятся жесткими, когда он входит в меня, отдавая мне всего себя. Я падаю на его грудь, мое тело расслабляется и обмякает.

Его руки скользят вверх и вниз по моей спине, а затем пробегают по моим волосам. Он часто так делает. То ли у него фетиш на волосы, то ли он знает, как сильно мне нравится ощущение, когда его пальцы скользят сквозь них. Даже когда он зол, расстроен или, может быть, просто разочарован во мне (потому что он определенно все еще не в порядке), у него есть способ заставить меня почувствовать себя любимой и защищенной.

После нескольких минут, проведенных в неге, Ти поднимает меня на ноги, берет платье и натягивает его на меня через голову. Затем он оглядывает меня с ног до головы.

— Надень что-нибудь, что прикроет это тело, и я отвезу тебя к отцу. — Я открываю рот, чтобы напомнить ему, что могу носить все, что захочу, но он прикладывает палец к моим губам. — Не спорь, Холли. Ты не поедешь в место, полное дегенератов, чтобы продемонстрировать то, что принадлежит мне.

— Я и не собиралась спорить. — Я пошла к двери, но остановилась и снова повернулась к нему. — Что именно я сделала, чтобы так сильно разозлить тебя этим утром? — Я спрашиваю, потому что могу сказать, что он все еще кипит внутри.

— Пойду попрошу Нео наложить еще один шов на плечо. Тебе нужно одеться, если ты хочешь увидеться с отцом. — Он уходит, даже не взглянув в мою сторону.

А я остаюсь стоять на месте, гадая, что, черт возьми, только что произошло. Тео никогда раньше так не отмахивался от меня. Я понятия не имею, что его гложет, и как бы мне ни хотелось сказать: к черту его и его чрезмерную опеку, все, что я действительно хочу сделать, — это исправить ситуацию. Что бы между нами ни происходило, я хочу все исправить. Мне не нравится, что между нами нарастает напряжение. Но я не бегу за ним. Вместо этого я принимаю душ и готовлюсь увидеться с отцом впервые за двенадцать месяцев.

Мне следовало бы больше радоваться этому визиту, но какая-то часть меня все еще злится на него за то, какой выбор он сделал, и из-за этого вынужден был оставить нас. Но есть во мне и маленькая девочка, которая просто хочет вернуть папу. До того, как он попал в тюрьму, он был моей опорой. Я могла поговорить с ним обо всем, и он никогда меня не осуждал. А последние пять лет я только и делаю, что осуждаю его за его поступки, обижаюсь на него. Неужели я такая лицемерка? Я замужем за одним из самых безжалостных криминальных боссов Нью-Йорка. Так мне говорят. Я еще ни разу не видела, чтобы Тео был кем-то другим, кроме милого, заботливого мужчины, который шепчет мне на ухо обещания о вечной любви. Ну, если не считать сегодняшнего утра. Я ломаю голову, пытаясь понять, что сделала, чтобы вызвать такую резкую реакцию. Если он не собирается быть зрелым и рассказать мне об этом, то я больше не буду пытаться это выяснить.

Я спускаюсь вниз в поисках мужа и застаю его и Нео за жарким разговором в кабинете. Оба мужчины замолкают и смотрят в мою сторону, когда я вхожу в комнату. Я сжимаю в руках ткань, обтягивающую живот. Я выбрала платье макси. Оно опускается до щиколоток, скрывая все мое тело, которое, по мнению Тео, нужно прикрыть.

— Я могу вернуться позже или позвонить Райли и спросить, не хочет ли она поехать со мной? — предлагаю я.

Ти вздыхает, качая головой. Он все еще выглядит чертовски злым, но я больше не чувствую, что это направлено на меня.

— Нет, Dolcezza, я поеду с тобой. Пойдем. — Он берет со стола бумажник и ключи. Я не знаю, где он принял душ и переоделся, но сейчас он в свежевыглаженном костюме темно-синего цвета. Его волосы еще влажные, а сам он пахнет чистотой и мятой. Как так получилось, что мы были вместе меньше часа назад, а я уже хочу только одного — вышвырнуть Нео из этого кабинета и заставить Ти трахнуть меня на этом столе?

Я смотрю на стол, прокручивая это в голове, и чувствую, как румянец заливает мое лицо.

— Холли, ты в порядке? — Его голос тихий, когда он делает шаг ко мне.

— А, да. Я в порядке, — лепечу я.

— Не хочешь поделиться тем, о чем ты сейчас думала?

— Нет, некоторые мысли никогда не должны покидать мою голову.

Ти смеется и кладет руку мне на поясницу.

— Нео, договаривайся, — бросает он через плечо, направляясь со мной к выходу.

Тео

Холли сидит на пассажирском сиденье и грызет ногти. Она нервничает. Я не могу понять, волнуется ли она из-за встречи с отцом или потому, что знает, что я все еще чертовски зол. Но как бы я ни был на нее зол, я не могу удержаться от желания облегчить ее переживания. Я беру ее за руку и сжимаю.

— Что случилось?

Она резко поворачивает голову в мою сторону, ее зеленые глаза смотрят прямо на меня.

— Серьезно? Что случилось? Ничего не случилось, Тео. Что может быть не так? Я собираюсь впервые навестить своего отца, даже не знаю, за какое время. В тюрьме! Да, и еще я везу своего мужа, босса мафии, у которого, заметьте, сейчас палка в заднице, на встречу с отцом. В тюрьме! Боже, Тео, я даже не знаю, что может быть не так. — Она отдернула руку.

— Ты так много всего сказала, Dolcezza, но давай начнем с того, что у меня нет гребаной палки в заднице.

— О, я виновата. Я думала, твое ворчливое настроение из-за нее.

— Я не ворчу. Просто немного разозлился. — Холли поднимает на меня бровь. — Ладно, я чертовски взбешен. Но у меня нигде нет палки.

— Может, поделишься с остальными, почему ты так разозлился?

Я смотрю на нее, размышляя, стоит ли говорить ей правду или нет. В конце концов, я решаю, какого черта? Может быть, это не позволит ей повторить ту же ошибку дважды.

— Ты позвонила другому мужчине и попросила гребаный самолет, Холли. Ты обратилась за помощью к другому мужчине. Конечно, я чертовски зол из-за этого. — Ее брови сходятся вместе, прежде чем она разражается смехом. — Это, бл*дь, несмешно. Тебе никогда не нужно обращаться к другому мужчине. Ни за чем. Ты моя гребаная жена. Все, что тебе нужно, я, бл*дь, могу тебе дать, да еще и с чертовой вишенкой сверху.

— Вот только ты не собирался мне ее давать, верно? Я попросила, а ты отказал.

— Потому что я хочу, чтобы ты была в безопасности. Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, — рычу я. — Мне не нравится ссориться с тобой, Холли. Меня от этого тошнит.

— Это не ссора, Ти. Это ты ведешь себя как властный альфа-засранец.

— Что? Вообще-то, это неважно. Просто… если тебе что-то понадобится, попроси меня. Никогда больше не обращайся к другим мужчинам и не проявляй неуважения ко мне в присутствии моих людей. Это плохо выглядит.

— Я не проявляла к тебе неуважения, Тео. Я бы никогда так не поступила.

Я беру ее руку и подношу к губам, нежно целуя.

— Может, ты и не делала этого намеренно, Dolcezza. Но то, что ты обратилась за помощью к другому мужчине, — это огромное неуважение к своему мужу, особенно в нашем мире.

— Мне жаль, что ты так подумал. Это не входило в мои намерения. Серьезно. Я испугалась. Не хотела снова разлучаться с тобой и была готова сделать все, что угодно, лишь бы поехать с тобой в Италию. Если тебе нужно быть где-то, то и мне тоже.

— Хорошо. Если я переживу этот визит к твоему отцу, обещаю, что никогда больше не покину тебя, если только у меня не останется выбора.

— Почему ты можешь не выжить?

— Я женился на дочери этого человека, не спросив его разрешения. А теперь я увожу его дочь, чтобы она жила со мной в моем поганом, опасном преступном мире, в самом Нью-Йорке. Ты действительно думаешь, что твой отец не захочет меня убить? — Я улыбаюсь ей.

Она не отвечает.

— Это не смешно. Мне не нравится думать о своем отце, как об убийце. Но ведь он такой и есть, не так ли?

Я смотрю на нее; на ее глазах показались слезы.

— Холли, твой отец не сделал ничего такого, чего бы не сделал я сам. И ты не смотришь на меня по-другому, даже зная, на что я способен. Ты не должна и на него смотреть по-другому. Ты не знаешь, на что способен ради своих детей, ради того, кого любишь, пока сам не окажешься в таком положении.

— Дело не в том, что он сделал. Дело в том, что он нас бросил. Мы нуждались в нем, а он ушел.

— Нельзя держать в себе эту обиду. Это никому не идет на пользу. Постарайся простить его, Холли. — Я не могу представить, что она пережила, когда ее отца посадили. Я видел много мужчин, приговоренных к большим срокам, но ни одного, на кого мне было бы действительно не наплевать. Конечно, федералы всегда ждут, когда кто-нибудь из нас облажается, чтобы навесить на нас какое-нибудь дерьмовое обвинение. Но я не собираюсь быть настолько глупым, чтобы позволить этому случиться. Интересно, обидится ли на меня Холли, если это случится? Будет ли она ждать меня, как другие жены в нашей семье? Я не уверен. В чем я точно уверен, так это в том, что прибью любого ублюдка, с которым она попытается жить дальше, любого, кто посчитает, что может прикоснуться к тому, что принадлежит мне. Я сделаю так, что весь гребаный мир получит это сообщение и будет знать, кому она принадлежит.

Я заезжаю на парковку у тюрьмы. Это убогое на вид здание на неухоженной территории. У меня всегда бегут мурашки по коже, когда я захожу в эти места. Я проверяю свой телефон, чтобы узнать, удалось ли Нео договориться на сегодня.

Нео: Все готово, босс.

Я: Спасибо. Пусть самолет будет готов к вылету сегодня в шесть.

Нео: А как же твоя мама?

Черт, я забыл о ней. Я не могу оставить ее, когда беру всех, кто у нас есть, для защиты Холли.

Я: Скажи ей, чтобы она взяла поменьше вещей.

Нео: Я просто скажу, чтобы она собиралась. У меня нет желания умереть, босс.

Я закатываю глаза. Моя мать не смогла бы взять минимум вещей, даже если бы от этого зависела ее жизнь.

— Ти, тебе не обязательно идти со мной, ты же знаешь. Я понимаю, если ты не хочешь.

— Dolcezza, я ни при каких обстоятельствах не позволю тебе зайти в это здание одной. Пойдем. Давай сделаем это. — Холли крепко сжимает мою ладонь, когда мы идем на проходную.

— Имя? — Какой-то смуглый парень, сидящий за стойкой, выплевывает вопрос, даже не поднимая глаз от телефона в своей руке.

— А, Холли Рейнольдс. Пришла к Стивену Рейнольдсу. — Я замираю оттого, что Холли назвала свою девичью фамилию. Какого черта она делает? Охранник смотрит на нее, его глаза блуждают по ее груди. Мое тело пульсирует от желания выколоть ему глаза.

— Вам придется пройти в ту комнату для обыска. — Он кивает в сторону, и Холли замирает у меня за спиной.

— Этого не будет. Если кто-нибудь из вас, грязных ублюдков, даже подумает прикоснуться к моей жене, я отрежу ваши чертовы пальцы и засуну их вам в задницы, — рычу я. Да кем этот урод себя возомнил, говоря Холли, что ее нужно обыскать? — Давайте попробуем еще раз. Тео и Холли Валентино, пришли к Стивену Рейнольдсу. — Я ухмыляюсь, глядя, как бледнеет охранник и расширяются его глаза.

Да, именно так я и думал, ублюдок.

Холли

Я чувствую, как тело Тео вибрирует от гнева; от него исходит ощутимый жар. Перевожу взгляд с него на охранника, который теперь выглядит так, будто увидел привидение. О боже, о чем я только думала? Мне не следовало приводить сюда Ти. Он чертов преступник. И не просто преступник. Нет, он главный преступник — босс!

— Ах, конечно, прямо через эту дверь, сэр. Вас уже ожидают. — Охранник громко сглатывает и указывает нам за спину.

Я поворачиваюсь, чтобы следовать указаниям мужчины. Однако Тео — это каменная стена. Непоколебимая. Его темный взгляд устремлен на охранника.

— Ти, перестань. Все в порядке. — Я пытаюсь заставить его посмотреть на меня, пошевелиться, чтобы мы могли покончить с этим и уйти. Но он не двигается с места. — Тео, пойдем! — Он смотрит на меня сверху вниз, его губы подрагивают. Да, я уверена, что он пытается не рассмеяться от того, что я только что использовала свой хорошо отработанный учительский голос.

— Конечно. — Он перекидывает руку через мое плечо и целует меня в лоб, пока мы идем к открытой двери. Как только я вхожу в комнату, я не могу остановить слезы, которые текут по моим щекам. Я бегу, замирая перед отцом. Хочу только одного — обхватить его и прижать к себе. Но это запрещено. Я не хочу доставлять неприятности, поэтому встаю перед тем местом, где он сидит. Дверь за мной громко щелкает, но я не двигаюсь с места. Только когда Ти подходит ко мне и наклоняется, чтобы прошептать на ухо.

— Ты можешь обнять своего отца, Холли. Никто тебя не остановит.

Я оглядываюсь на него, потом на комнату. Охранник ушел. Они просто оставили нас здесь. Такого еще никогда не случалось. Я хочу задать вопрос, но мне, честно говоря, все равно, за какие ниточки пришлось дергать Ти, чтобы это произошло.

— Папа, я так по тебе скучала. Прости меня. — Я бросаюсь к отцу, когда он встает, чтобы поймать меня.

В его объятиях я чувствую себя как дома.

— Ш-ш-ш, Хол. Все хорошо, милая. Все хорошо. — Он прижимает меня к себе еще крепче, и никто из нас не хочет отпускать другого. Через несколько минут отец отстраняется и целует меня в лоб. — Я рад, что ты здесь. Ты хорошо выглядишь. — Он пробегает глазами вверх и вниз по моей маленькой фигуре. Не знаю, что он ищет, но он делает это каждый раз, когда я его вижу.

— Спасибо. Ты тоже.

— Давай. Садись. Расскажи мне все. Что произошло? — Отец переводит взгляд с Тео на меня, на его лице написаны вопросы. Я опускаюсь на стул, и Тео садится рядом со мной. Он молчит. Он еще не произнес ни слова. Однако он кладет руку мне на бедро и сжимает.

— А, ну, я вроде как… вышла замуж. Это Тео. Мой муж, — быстро говорю я.

Мой отец смотрит между нами, а затем грустно улыбается.

— Жаль, что я не смог присутствовать. Мне очень жаль, что я все пропустил. — Он опускает глаза на свои руки, которые теперь лежат на столе.

— О, не волнуйся! Через несколько месяцев у нас будет настоящая большая свадьба. Ты сможешь приехать и проводить меня к алтарю. Ведь так? Ты выходишь через пару дней.

— Зачем тебе еще одна свадьба? — спрашивает мой отец.

Я не знаю, как на это ответить. Не могу же я сказать, что это потому, что мы подписали бумаги, чтобы избежать войны с боссом мафии из другой семьи — о, и брака моего мужа с другой женщиной, договоренность о котором была ранее. Тео избавляет меня от необходимости отвечать.

— Это моя вина, сэр. Простите, но я рад наконец-то с вами познакомиться. Видите ли, я не мог дождаться, когда сделаю Холли своей женой. Мы сбежали, но планируем большую церемонию, когда все смогут присутствовать. Я прошу прощения, что не попросил сначала руки вашей дочери. — И настал момент обморока. Он всегда знает, что нужно сказать.

— Что-то подсказывает мне, что это не имело бы значения, если бы я сказал — нет.

Я задыхаюсь.

— Папа! — Я никогда не слышала, чтобы мой отец говорил так — жестко, уверенно, по-другому.

— Все в порядке, Dolcezza, — говорит Тео, улыбаясь мне. Затем он смотрит прямо на моего отца. — При всем уважении, сэр, нет, ваше благословение не имело бы значения для меня, но я уверен, что оно имело бы значение для Холли.

Отец улыбается.

— Хорошо, меньше всего мне нужно, чтобы моя дочь застряла с дураком без хребта. — Ладно, я знала, что мой отец изменится. Как может человек провести пять лет в тюрьме и не измениться. Но этот человек передо мной совершенно другой. Раньше мой отец никогда бы не сказал ничего подобного. Я даже не знаю, как реагировать.

Час спустя мы выходим из здания. Эту часть я всегда ненавидела больше всего: выйти и оставить отца за этими стенами. Я не могу представить, через что ему пришлось пройти за эти годы.

— Твой отец хорошо выглядит, — говорит Тео, заводя машину.

— Да.

— Dolcezza, еще три дня, и он покинет это место. И тебе больше никогда не придется возвращаться сюда.

— Ты не можешь мне этого обещать, Ти. В будущем может случиться все, что угодно. Мы должны жить сегодняшним днем, максимально использовать то, что у нас есть сейчас. — Мне грустно думать, что однажды я могу навестить своего мужа в таком же месте. Я даже не знаю, как ему удавалось так долго не попадать за решетку. — Как тебе это удается? — спрашиваю я его.

— Что именно?

— Как ты заставляешь всех выполнять твои приказы? Куда бы ты ни пошел, люди, кажется, знают, кто ты такой, и никогда не оспаривают твои действия. Ты добился досрочного освобождения моего отца, вот так просто. — Я щелкнула пальцами.

— Все было не так просто, Dolcezza. Я заплатил нужным людям. Вот и все. Нужно знать, к кому обращаться, когда тебе что-то нужно.

Я прокручиваю его слова в голове. Ему пришлось заплатить? Кому? И сколько?

— Тео, сколько тебе пришлось заплатить, чтобы вытащить моего отца?

— Не так много, как я был готов. Я готов на все ради тебя, Холли.

— Я знаю это. Но мне любопытно. Сколько?

Ти вздохнул.

— Пятьсот тысяч.

Пятьсот тысяч? И это все, что потребовалось? Мы с Райли могли бы заплатить столько, если бы знали нужных людей.

— Я могу расплатиться с тобой, — говорю я.

— Этого не будет. Кроме того, мои деньги — это твои деньги, Холли. Так что, по правде говоря, я все равно использовал твои деньги для оплаты. — Он ухмыляется.

— Значит, мои деньги — это и твои деньги тоже. И не будет иметь значения, если я переведу остаток своего траста на твой счет. — Кажется, мне удалось его перехитрить. Но я должна знать, что он всегда на шаг впереди.

— Ты можешь попытаться. Но это не сработает. Твои деньги — это твои деньги, Холли. Ты никуда их не переведешь. Кроме того, я заставил свой банк заблокировать любые переводы с твоего счета на мой, еще когда мы только познакомились и ты настаивала на том, чтобы заплатить мне за гребаный кофе.

— Как? Что? — Как он это делает?

— Dolcezza, я не хочу ссориться с тобой из-за денег.

— Мы не ссоримся, Тео. Мы просто разговариваем.

— Мы уезжаем сегодня в шесть. Ты хочешь еще что-нибудь сделать перед вылетом? — Я пожевала губу и уставилась на него. Мне многое хочется сделать с ним, ему. Тео замечает, что я смотрю на него. Он смеется. — Если ты не хочешь, чтобы я остановил машину и трахнул тебя прямо здесь, тебе нужно перестать смотреть на меня так, будто ты хочешь меня съесть.

— Как бы мне ни хотелось, чтобы ты так и сделал, думаю, мне стоит навестить сестру и маму, прежде чем мы уедем. Тебе не обязательно ехать со мной, если у тебя есть другие дела.

Он поворачивается ко мне и качает головой.

— Единственное, что меня сегодня интересует, — это ты, Dolcezza. Он ухмыляется. — Итак, куда сначала?

— В дом Райли. Я достаю свой телефон и отправляю ей сообщение.

Я: Я еду к тебе домой с Ти.

Райли: Прямо сейчас? Черт, ладно.

Я: Ты можешь попросить маму встретиться со мной у тебя? Я сегодня вечером еду в Италию с Ти.

Телефон звонит у меня в руке, но я не отвечаю, а сбрасываю, после чего кладу его обратно в сумку и игнорирую шквал сообщений, которые, как я знаю, моя сестра отправит мне.

Пять минут спустя телефон Ти звонит через аудиосистему автомобиля.

— Алло, — отвечает он.

— Тео, какого черта ты делаешь, увозя мою сестру в Италию? Ты что, спятил? Там с ней может случиться что угодно. Я не знаю, что ты там задумал, но я точно не позволю тебе втянуть мою сестру во все это.

Я теряю дар речи. Я знала, что у Райли нет чувства самосохранения, но наброситься на Тео? У нее явно нет ни фильтра, ни страха.

— Райли, прекрати… — Тео меня прерывает.

— Миссис Уильямсон, я понимаю ваше беспокойство по поводу моей жены. И поскольку вы — моя семья, я сделаю вам некоторые поблажки, на которые другие не могут рассчитывать. Но не надо, и я повторяю: Никогда. Не. Надо. Думать, что вы можете указывать мне, что делать с моей женой. — О, он не впечатлен. Я его не виню. Если бы кто-то попытался сказать мне, что я не могу взять Тео куда-то, я бы тоже не ответила по-доброму.

— Она не просто моя сестра, она мой близнец. Это гораздо больше, чем просто сестра. Если с ней что-нибудь случится, я найду тебя, и никакие головорезы не смогут спасти твою задницу от моего гнева.

— Райли, хватит. Ты слишком остро реагируешь, и вам двоим нужно перестать говорить обо мне, как будто меня здесь нет. Тео не по своей воле везет меня в Италию. Я заставила его. Так что можешь перестать винить его. Ты будешь вести себя хорошо, когда мы приедем к тебе, или я просто уйду.

— О, конечно. Ладно, увидимся. — Райли кладет трубку.

Я смотрю на Тео и вижу огромную ухмылку на его лице.

— Чему ты улыбаешься? — спрашиваю я, смущаясь.

— Ты stupefacente, но мне не нужно, чтобы ты вставала на мою защиту, Холли.

— Ты только что назвал меня глупой? — Я пытаюсь повторить это слово в голове: stupefacente. Я не могу придумать, что еще оно может означать.

— Нет, я сказал, что ты потрясающая. Dolcezza, тебя никак нельзя назвать глупой.

— Конечно, — бормочу я, делая мысленную заметку погуглить это слово позже.

Мы паркуемся перед домом Райли и Брэя. Я помню, как забирала Райли с этой улицы в первый раз, когда она осталась у него на ночь. Никогда не думала, что она снова окажется здесь. Честно говоря, я вообще не думала, что она выйдет замуж.

— Хороший район, — говорит Тео, оглядываясь по сторонам.

— Брэй хочет иметь футбольную команду детей. Он купил этот дом, готовясь к такому будущему еще до того, как познакомился с моей сестрой.

Тео глушит двигатель и поворачивается в мою сторону, его взгляд пронзает меня насквозь.

— А что насчет тебя? Тебе нужна футбольная команда?

Я не могу удержаться от смеха. Я учитель. Я люблю детей по своей природе, но я не хочу иметь кучу своих собственных.

— Я хочу одного, может быть, двух. Но не больше. А ты? — Я возвращаю вопрос ему.

— Я хочу столько, сколько ты захочешь мне подарить. Я хочу, чтобы вокруг бегала куча маленьких Холли. — Его ответ удивляет меня. Не знаю почему, но я никогда не представляла Тео ребенком.

— Ты хочешь дочерей? Ты же знаешь, что дочери вырастают и приводят в дом мальчиков — таких, как ты. — Я улыбаюсь.

Тео пожимает плечами.

— Я могу придумать тридцать способов заставить мужчину исчезнуть, даже не напрягаясь. Уверен, мне удастся отпугнуть любого stronzi, достаточно глупого, чтобы появиться рядом с нашими дочерями.

— Stronzi? — спрашиваю я.

— Ублюдок. — Он ухмыляется, выходя из машины. Мой живот скручивает от нервов. Я должна представить Тео маме. А что, если он ей не понравится? Я все еще пытаюсь понять реакцию отца, которой я совсем не ожидала.

— Что случилось? — Ти поднимает мой подбородок, пока мои глаза не встречаются с его глазами.

— Я нервничаю. Ты сейчас познакомишься с моей мамой, Ти. Она была не в восторге оттого, что я вышла замуж.

— Не волнуйся об этом. Дамы любят меня, Холли. И твоя мама тоже полюбит. — Он одаривает меня улыбкой, от которой плавятся трусики, и я закатываю глаза.

Мы заходим в дом. Я иду на шум и обнаруживаю на кухне маму и Райли, которые спорят о выпечке, в то время как Брэй набивает рот кексами. Я тянусь к подносу, но меня шлепают по руке прежде, чем я успеваю дотронуться до одного из них.

— Эй.

— Это не для тебя, Холли, — говорит моя мама, держа металлический поднос на расстоянии вытянутой руки.

Я бросаю взгляд между Райли и Брэем. Моя сестра выглядит совершенно взбешенной, а ее муж самодовольно ухмыляется.

— Какого черта?

— Она приготовила их для меня, Хол, извини. Я бы поделился, но ты знаешь… слишком вкусно. — Брэй смеется, отправляя в рот еще один.

— Вообще-то, я сделала их для Тео. Тебе просто повезло, что ты добрался до них первым. — Моя мама поворачивается и протягивает нам поднос. — Привет, я Линн. Вот, это для тебя.

— А, спасибо. Приятно познакомиться с вами, мэм. — Тео берет кекс, подносит его к губам, но прежде чем откусить, быстро протягивает его мне. Я без колебаний откусываю половину. Он вскидывает бровь, но ничего не говорит.

— Что? Почему ты не можешь поделиться со мной так же, Брэй? — визжит Райли.

— Ну, он делится только потому, что еще не попробовал их. Подожди, пока он поймет, насколько они хороши. — Брэй снова смеется.

Я смотрю, как Тео закрывает глаза, впиваясь зубами в мамин кекс. Да, они чертовски вкусные.

— Ммм, вау. — Тео берет еще один кекс с тарелки. Я жду, гадая, поделится ли он со мной, или они действительно настолько хороши. — Нет ничего, чем я не поделился бы с тобой, Dolcezza, — говорит Тео, разламывая его пополам и протягивая мне половину.

— Неплохо ты меня подставил, братишка, — обижается Брэй.

— Заткнись и учись, Брэй. Может, тебе стоит кое-что записать. Тео, ты ведь можешь дать ему уроки? — спрашивает Райли.

— Мам, мы ходили к папе сегодня утром. Он выглядит хорошо; ему не терпится вернуться домой. — Я меняю тему.

— Подождите, вы ходили вместе? И вы все еще живы?

— Райли, заткнись. Так получилось, что папа полюбил Тео — даже слишком сильно. Это было странно.

— Да, этот ему тоже нравится. — Райли показывает большой палец на Брэя.

— Так, кофе! Кто хочет кофе? — Мама поворачивается к кухне. Она уклоняется от разговора. Я оставляю эту тему, решив не портить наше совместное времяпрепровождение.

Тео

— Может, хватит уже дергаться? Ты меня чертовски нервируешь, — шепчет мне Нео по-итальянски.

— Ничего не могу поделать. Ты же знаешь, что я попал в чертову засаду, когда вылетал отсюда. Одному Богу известно, на какую х*йню мы нарвемся, когда приземлимся. Только на этот раз мне нужно беспокоиться о своей гребаной матери и жене. — Я вздыхаю. Не могу поверить, что позволил Холли уломать меня поехать вместе. Мне следовало более жестко отреагировать и настоять на том, чтобы она осталась в гребаном Сиднее. Но из эгоизма я позволил ей поехать со мной, потому что не хотел снова расставаться. А что, если из-за этого эгоизма она погибнет? Я не смогу жить без нее. Я не буду жить без нее.

— Ты действительно думаешь, что нас ждут неприятности? — спрашивает Нео.

— Не знаю, — честно отвечаю я. Потому что я действительно не знаю, чего ожидать, и это меня гложет. Мои нервы чертовски натянуты, и я никогда еще не был настолько на взводе. Если бы это были только мы — я и мои бойцы — да, я бы волновался, но не так сильно.

То, что Холли со мной, заставляет меня сходить с ума. Я знаю, что это моя вина. Я позволил ей поехать… Но, на самом деле, я ничего не могу позволить Холли. Черта характера, которой я одновременно и восхищаюсь, и от которой бешусь. Иногда мне кажется, что моя жизнь была бы намного проще, если бы она была маленькой дурочкой, которая слушалась бы и выполняла все мои команды. С другой стороны, я знаю, что мне было бы до чертиков скучно без ее настойчивости и решительности.

— Ты все приготовил в поместье? — спрашиваю я Нео. Я уверен, что слух о том, что я жив, а не умер, уже распространился. И поэтому теперь я не намерен останавливаться где-либо еще, кроме семейного комплекса. От Тройки я не слышал ни звука, что по меньшей мере чертовски странно. Что бы они ни замышляли, я должен выяснить это и быть уверенным, что нахожусь на шаг впереди.

— Да, все готово. На аэродроме нас встретят три машины. — Голос Нео прорывается сквозь мои мысли.

— Хорошо. — Я киваю. Затем встаю и направляюсь к задней части самолета, где спит Холли.

— Тео, присядь на минутку. — Мама останавливает меня по дороге.

— Ма, как ты держишься? — В последнее время у меня совсем не было времени на нее, и я чувствую себя дерьмовым сыном за то, что заставил ее пройти через это.

— Я в порядке. Не беспокойся обо мне. Как ты? Это очень тяжело: взять на себя управление семьей, тем более так неожиданно. Я не хочу, чтобы стресс повлиял на тебя. Ты всегда был прирожденным лидером, Тео.

— Спасибо, мама, я в порядке.

— Нет, это не так, и я также знаю, что ты не собираешься говорить со мной о том, что тебя беспокоит. Но тебе стоит поговорить с кем-нибудь.

— Я в порядке, ма, — повторяю я.

— Мне очень нравится Холли. Ты хорошо сделал, что выбрал ее. Мне жаль, что мне потребовалось время, чтобы понять это.

Я потерял дар речи. Я знал, что мама полюбила Холли, но никак не ожидал услышать извинения.

— Спасибо. Она — нечто особенное. Я ее не заслуживаю, но чертовски рад, что она у меня есть.

— Ты заслуживаешь всего, Тео. Ты хороший человек. — Мама наклоняется вперед и целует меня в обе щеки.

— Спасибо, ма. — Я знаю, что не очень хороший человек, но не собираюсь спорить с матерью об этом. Я не выиграю. — Пойду проверю, как там Холли. Мы должны приземлиться примерно через тридцать минут. — Я иду в спальню. Холли пыталась заставить мою мать лечь, когда мы только поднялись на борт, но мама и слышать об этом не хотела. Она ненавидит полеты, а особенно ненавидит спать во время перелетов — что-то вроде того, что она не хочет пропустить момент, когда самолет начнет падать. Хотя, если хотите знать мое мнение, спать во время приближающейся смерти — отличный способ уйти.

Я открываю дверь и осторожно закрываю ее за собой. Я знаю, что до посадки осталось всего тридцать минут, но за эти тридцать минут можно сделать очень многое. Я еще не имел удовольствия подарить Холли членство в клубе высотной мили, и нет лучшего времени для этого, чем сейчас.

Я стягиваю через голову рубашку, затем снимаю туфли и носки. Остаюсь в одних трусах. Холли не шевелится, а я осторожно стягиваю с нее одеяло и аккуратно переворачиваю ее так, чтобы она лежала на спине, а затем устраиваюсь между ее ног. Приподняв ее платье, я с приятным удивлением обнаруживаю, что на ней нет нижнего белья. Я ухмыляюсь, вспоминая многочисленные трусики, которые я уничтожил, торопясь добраться до ее киски. Это мой любимый гребаный наркотик: пьянящий, удушающий и всепоглощающий самым восхитительным образом. Мой рот наполняется слюной, когда я смотрю вниз на ее киску. Она слегка блестит от влаги, и я больше всего на свете хочу, чтобы я мог погрузиться в ее сны и узнать, что именно ей снится.

Мой язык медленно скользит между ее складок, и в ответ на это ее бедра приподнимаются с кровати. Я не свожу глаз с ее лица. Она еще спит, но уже начинает возбуждаться. Я провожу языком по ее клитору, наслаждаясь ее вкусом.

— Ммм, не останавливайся, — шепчет ее хриплый, сонный голос.

— Я и не планирую, Dolcezza.

Я наблюдаю за тем, как она удивленно распахивает глаза.

— Ти? — спрашивает она, оглядывая комнату. Я возвращаюсь к своему занятию, облизывая, покусывая и посасывая ее киску. — Чтобы не было недоразумений, я не против такого способа пробуждения, на будущее. — Она улыбается мне, путаясь руками в моих волосах.

— Я обещаю будить тебя таким образом так часто, как только смогу, Dolcezza. — Я ввожу в нее один палец, несколько раз провожу им вперед-назад, а затем ввожу другой. Ее стенки сжимаются от проникновения. Я прикусываю и посасываю ее клитор, в то время как мои два пальца скользят в ее киску и выходят из нее, а мой большой палец надавливает на ее попку. Проходит совсем немного времени, и она кончает. Ее руки бесстыдно прижимают мое лицо к себе, пока она испытывает оргазм. Через некоторое время ее хватка на моих волосах ослабевает.

Я поднимаюсь на колени и стягиваю с себя боксеры, освобождая свой бушующий член. Затем, прижавшись к входу Холли, я толкаюсь вперед, и ее голова откидывается на подушки. Я подхватываю ее бедра, поднимая их с кровати, и ее ноги обхватывают мою талию, как тиски.

— О боже, Ти. Да! — кричит она.

— Ш-ш-ш… — Я закрываю ей рот ладонью. — Ты хочешь, чтобы я продолжил, Dolcezza? — спрашиваю я. Она кивает. — Тогда тебе нужно вести себя тихо. Я не хочу, чтобы все остальные ублюдки на этом самолете знали, как ты кричишь, когда кончаешь для меня. Эти звуки мои, Холли. Ты вся моя. Каждый. Гребаный. Дюйм. — Держа руку на ее губах, чтобы заглушить ее крики удовольствия, я трахаю ее жестко и быстро. — Это будет быстро. Мы скоро приземлимся.

Рука Холли находит путь к моим яйцам, и она начинает перекатывать их пальцами. Мурашки ползут по позвоночнику, и каждое нервное окончание горит, пока она выдавливает из меня оргазм. Мгновением позже я опустошаю все, что у меня есть, в нее. Я никогда не устану трахать ее без защиты, когда между нами нет ничего, кроме кожи и пота. Я падаю на кровать, притягивая ее к себе.

— Когда все это дерьмо уляжется и мы вернемся в Нью-Йорк, я хочу, чтобы ты перестала принимать таблетки, — шепчу я ей в волосы. Я шокирую себя этим признанием, но думаю, что еще больше шокирую Холли. Все ее тело замирает, прежде чем она высвобождается из моих объятий и поднимается.

— Мы только поженились, Тео. Мы только познакомились… Ты действительно думаешь, что мы готовы завести детей? — Ее лицо немного бледнеет.

— Это не обязательно должно быть завтра. Или даже в следующем году. Перестань волноваться. Если ты не готова, то мы подождем. — Я сажусь и тяну ее к себе, чтобы она легла на меня.

— Ладно… Прости меня. Я действительно хочу иметь детей. Просто я пока не знаю, готова ли я делить тебя с кем-то еще. Мне и так приходится делить тебя со столькими людьми.

— Холли, никто не важен для меня больше, чем ты. Как бы я ни был занят и какие бы безумства ни происходили в моем мире, ты была и всегда будешь для меня приоритетом номер один. — Я серьезно отношусь к каждому слову. Никто не стоит выше моей жены. И никогда не будет. — Но мои обещания не успокаивают ее. Более того, они ее злят.

Ее лицо краснеет, когда она вскакивает с кровати. Натянув платье и проведя руками по ткани, пытаясь разгладить складки, она поворачивается, положив руки на бедра, и пристально смотрит в мою сторону. Я изо всех сил пытаюсь побороть улыбку, которая хочет украсить мои губы. Она чертовски великолепна, когда злится.

— Я — самое важное, да? Скажи мне, Ти, насколько я была важна, когда ты позволил мне думать, что ты мертв? Насколько я была важна, когда вы с Нео придумали этот дурацкий план? Когда ты заставил меня смотреть, как взрывается тот дом, думая, что ты внутри? — Она поднимает брови, чтобы выразить свою точку зрения.

Я думал, что мы уже прошли через это. Но, очевидно, она все еще испытывает негативные эмоции из-за произошедшего.

— Dolcezza, именно из-за тебя я сделал то, что должен был сделать. Мне нужно было исправить ситуацию в Нью-Йорке. Я должен сделать так, чтобы тебе было безопасно там жить. Я не могу допустить, чтобы в моем городе творилось то, что подвергало бы тебя риску.

— Знаешь что? Это даже неважно. Я знаю, кто ты, Тео. Знаю, что тебе приходится делать то, что мне не нравится. Но по какой-то причине я не могу представить себе жизнь без тебя. Я больше не хочу знать, что такое жизнь без тебя. Я все еще чертовски зла из-за того, что ты сделал, и буду злиться еще какое-то время, но, помимо этого, я испытываю чертово облегчение от того, что у меня все еще есть ты.

— Тебе не придется жить без меня, Холли. Не успеешь оглянуться, как я разберусь с этим дерьмом, и мы все вернемся домой. Ты вернешься к своей работе и сможешь учить этих избалованных сопляков в той претенциозной школе. — Холли морщится и отводит глаза. — Что? Ты не хочешь возвращаться в Нью-Йорк?

— Конечно, хочу. Я полюбила его за те несколько недель, которые мне довелось там провести. Однако мне нужно найти новую работу. Меня вроде как… ну, меня… меня уволили, — выдавливает она из себя.

Я теряю дар речи.

— Как тебя могли уволить? Ты проработала там всего один день. И у Нео была договоренность с директором; твоя работа должна была ждать тебя, — спрашиваю я, сбитый с толку.

— Ну, в том-то и дело… В школах обычно любят, чтобы учителя, знаете ли, приходили и учили детей. Я знаю, Нео говорил, что все уладил, но, очевидно, все меняется. — Она пожимает плечами и пытается притвориться, что ничего страшного не происходит.

Я видел, сколько сил она потратила на планирование и подготовку к первому дню. Я знаю, как сильно она любит свою работу.

— Почему ты ничего не сказала? Когда это вообще произошло? — Я достаю телефон и прокручиваю список номеров, пытаясь найти контакт кого-то, кого я знаю, кто мог бы добиться ее восстановления.

— Я не хотела поднимать эту тему. Ты был очень занят, и я не хочу тратить то немногое время, что у нас есть вместе. Все в порядке. Я уверена, что смогу что-нибудь найти или какое-то время поработать на временной основе. У меня есть траст, так что я не то чтобы отчаянно нуждаюсь в зарплате. Просто я не могу жить в Штатах без работы. Я живу там по разрешению на работу, Ти. Я уже говорила тебе об этом.

У нее есть траст.

— Dolcezza, к черту твой траст. У тебя чертова фамилия Валентино и банковский счет, который к ней прилагается. Тебе не нужно работать ни дня в своей жизни, если ты решишь этого не делать. О, и если ты забыла, мы женаты, так что тебе не нужна и гребаная виза. Пусть только какой-нибудь мудак попробует сказать моей жене, что она не может жить там, где ей, бл*дь, хочется.

Холли закатывает на меня глаза.

— Нам, наверное, стоит занять свои места. Ты же сказал, что мы скоро приземлимся?

Я смотрю на время на своем телефоне.

— Да, так и есть. — Они, наверное, кружат, ждут нас. Я знаю, что мои пилоты педантичны в вопросах безопасности. Я, бл*дь, плачу им за это. Они не пойдут на посадку, пока все не будут пристегнуты. — То, что тебя уволили, большая потеря для этой школы. Ты потрясающий учитель, Холли. Ты самый умный и добрый человек, которого я знаю. — Я целую ее в лоб, когда мы садимся. Затем беру Холли за руку, оставляя эту тему. Пока.

Выходя из самолета, я вижу три машины, которые, как сказал Нео, будут здесь, а также вертолет, ожидающий недалеко от взлетно-посадочной полосы, и гребаного Донателло, направляющегося к нам. Я наклоняюсь к Холли и шепчу:

— Он важный человек, Dolcezza. Дон всех Донов. Что бы ты ни делала, не направляй пистолет ему в голову. — Я ухмыляюсь.

— Это было один раз, Ти. Правда? Ты все время будешь вспоминать это? — шипит Холли.

— Тео, с возвращением. — Донателло протягивает мне ладонь.

Я пожимаю ее и представляю Холли.

— Это Холли, моя жена.

Донателло выказывает удивление, но затем наклоняется и целует ее в щеки.

— Benvenuto in famiglia, Холли. Приятно познакомиться. — У меня нет времени размышлять о том, почему он приветствует мою жену в семье. Возможно, это старая итальянская традиция. — Глория, più bella che mai¹⁰. — Он делает шаг к моей матери, чтобы поприветствовать ее.

Я уже знал, что они знакомы. Очевидно, моя мать дружила с его сестрой (или мне так говорили), и они много лет встречались в одной компании на мероприятиях. Но, наблюдая за тем, как моя мать напрягается в присутствии Донателло, как она настороженно смотрит на меня, потом снова на стоящего перед ней мужчину, я задаюсь вопросом, насколько они близки на самом деле.

— Донателло, я не ожидала увидеть тебя здесь, — говорит моя мать.

— Ну, не каждый день мне удается увидеться со старым другом на материке, Глория. — Донателло смотрит в сторону трех машин поблизости, а затем кивает в мою сторону. — Тео, на пару слов, если ты не против. — Он поворачивается и отходит на несколько шагов от нашей группы.

— Оставайся с ней, — говорю я Нео, следуя за Донателло. Он открывает рот, чтобы возразить, но я не жду, пока он вымолвит хоть слово. — Знаешь, если ты хотел поболтать, то в наше время достаточно просто снять трубку телефона. — Я ухмыляюсь ему.

— Как плечо?

— Бывало и хуже. — Я пожимаю плечами. Оно все еще чертовски болит. Я просто не собираюсь сообщать всем об этом.

— Я подумал, что могу подвезти вас до поместья. Я приготовил комнаты в своем доме для тебя и твоих гостей.

— Почему? — Я наклонил голову. Почему он хочет, чтобы мы остановились у него?

— Ти, два дня назад ты попал в засаду по дороге в аэропорт. Неужели ты думаешь, что тебе стоит разъезжать по округе?

— Я уверен, что мои люди не хуже, если не лучше твоих.

— И ты готов рискнуть безопасностью и благополучием своей жены? Ради чего? Из-за своей гордости? Из-за нежелания принять помощь, которую я предлагаю? Которую мало кто получает от меня, хочу заметить.

— Опять же, почему? Почему ты пытаешься мне помочь?

— У нас общие интересы. К тому же мы с твоей матерью старые друзья. В вертолете достаточно места для вас троих. Остальные могут последовать за моими людьми на автомобилях. — Донателло поворачивается и уходит.

Я киваю Нео, и он бежит ко мне. Мы идем обратно бок о бок, я пристально смотрю на Холли, пока сообщаю новый план размещения. Сказать, что он в бешенстве и в ужасе от этой идеи, было бы преуменьшением. Но Донателло прав. Я не хочу подвергать Холли или мою мать ненужному риску.

— Dolcezza, ты когда-нибудь летала на вертолете? — спрашиваю я, обхватывая ее руками.

— Нет.

— Отлично, еще один твой первый раз, который я буду иметь удовольствие обеспечить. Пойдем, мы прокатимся с Донателло.

— Ты уверен, что это разумно, Тео? Нам лучше вернуться в наше поместье, — вмешивается мама.

— Мама, Донателло пригласил нас в свой дом. Было бы невежливо и крайне глупо отказываться от столь щедрого предложения, — говорю я сквозь стиснутые зубы. Какого черта она вдруг стала во всем сомневаться? Она никогда не задавала вопросов моему отцу. Все, что он говорил, было законом, и ты либо следовал его приказам, либо оказывался где-нибудь в неглубокой могиле.

— Да ладно, мы все просто устали после перелета. Глория, садись со мной. Ты сможешь показать мне достопримечательности, когда мы будем пролетать над ними. — Холли переплетает свою руку с маминой и ждет, пока я поведу ее к вертолету, а Нео уходит, чтобы сообщить остальным мужчинам, что происходит, прежде чем снова присоединиться к нам.

— Подождите, Сонни не с нами? — спрашивает Холли, наблюдая, как он забирается в один из внедорожников.

— Нет, — ворчу я. Она слишком сблизилась с гребаными солдатами, которые должны ее защищать. Они не могут выполнять свою работу должным образом, если слишком заняты дружбой с моей гребаной женой.

Холли

Мне кажется, что я сплю, и это удивительный сон, от которого я никогда не захочу проснуться. Я буквально лечу над Италией на вертолете. Я не могу сдержать улыбку, наблюдая за городом и пейзажами под нами.

Я беру лицо Ти в свои ладони и прижимаюсь к его губам.

— Я в восторге. Боже мой, Ти, я не могу поверить, что лечу над Италией. Это потрясающе. Почему ты не сказал мне, что здесь так красиво? То есть, конечно, я знала, что так и будет. Но, вау. Просто… вау. Посмотри на это. — Я показываю в окно.

Через гарнитуру я слышу хихиканье Нео, и тут я понимаю, что все слышат мои откровения, не только Тео. Я чувствую, как пылают мои щеки.

— Нам досталась прекрасная страна, bella. Ты должна увидеть как можно больше, пока находишься здесь, — говорит Донателло.

Я вежливо улыбаюсь пожилому мужчине. В нем есть что-то такое знакомое. Чем больше я смотрю, тем больше убеждаюсь в его сходстве с Тео. Это его глаза, они такие же.

— Как вы двое связаны? Двоюродные братья, он твой дядя? — спрашиваю я Ти, указывая между ним и Донателло. Глория давится водой, которую пила, а Донателло спешит ей на помощь, потирая рукой по спине.

— Мы не родственники, Dolcezza. Донателло — глава другой семьи. — Тео целует меня в висок. Мне нравится, что его никогда не волнует, кто находится рядом с нами. Он всегда находит способ прикоснуться ко мне, маленькие поцелуи то тут, то там. Он не боится никому показать, что я его. Я бы солгала, если бы сказала, что мне это не нравится.

— О, хорошо. Вы просто похожи, вот и все. — Я пожимаю плечами и продолжаю смотреть в окно.

Я измучена. Эта смена часовых поясов выбила меня из колеи. Все, чего я хочу, — это свернуться калачиком и спать следующие два дня. Я только что вышла из душа, которым буду пользоваться как можно чаще, пока не придется уехать отсюда. Это был чистый рай. Обернув вокруг себя полотенце, я прохожу в нашу гостевую спальню. Она больше похожа на мини-квартиру: в ней есть бар, мини-кухня и собственный бассейн на балконе. Кому нужен курорт, когда у тебя есть друзья с такими домами? Меня должно волновать, что все это зиждется на насилии и кровавых деньгах, но сейчас я не могу заставить себя думать об этом.

Дверь в комнату приоткрыта. Я подхожу, чтобы закрыть ее, прежде чем переодеться, но останавливаюсь на пороге.

— Мне нужно, чтобы ты отправился по этому адресу и вывез Лану из страны. Отправь ее задницу домой. — Голос Тео тих, но сохраняет суровую нотку.

— Какого хрена она вообще здесь делает, Ти? — возражает Нео. Хороший, черт возьми, вопрос — я бы тоже очень хотела получить на него ответ прямо сейчас. И почему Ти не сказал мне, что она здесь.

— Она и ее гребаный русский парень ворвались на мой борт. Слушай, они оба остановились на этой вилле. Просто скажи им, чтобы уезжали. Нам нужны ясные головы, если мы собираемся сделать это сегодня. Аукцион начнется через два часа. Мы должны поторопиться.

— Ладно, с Ланой я разберусь, но ты не пойдешь на этот гребаный аукцион один. Я пойду с тобой.

Мне действительно не следовало бы подслушивать; это не то, что мне нужно слышать. Но в то же время я не могу этого не делать.

— Нет, мне нужно, чтобы ты остался здесь с Холли, Нео. Я не могу делать это и волноваться за нее. Мне нужно знать, что она в безопасности.

— Она заперта в крепости Донателло. Внутри поместья с ней ничего не случится. Пусть Сонни остается с ней. Я иду с тобой, — настаивает Нео. Кажется, я еще никогда не слышала, чтобы он говорил так решительно.

— Черт возьми, хорошо, но нужен не только Сонни. Я не доверяю никому из здешних ублюдков. Не менее четырех человек у двери в эту комнату. Пусть будут здесь через десять минут. Нам нужно уходить. И позаботься о том, чтобы вывезти Лану из этой чертовой страны, пока ее не убили. — Ти переступает порог, и я замираю. Меня поймали с поличным, я подслушиваю разговор, о котором мне не положено знать. Я сглатываю, нервничаю и крепче прижимаю полотенце к груди. — Fanculo¹¹, что ты слышала, Dolcezza? — Ти наклоняет голову набок, его глаза блуждают по моему телу.

— Я… я не хотела. Прости, — заикаясь, говорю я.

— Ты уверена в этом? Потому что с того места, где я стою, это выглядело совершенно намеренно.

— Почему ты не упомянул, что Лана приехала с тобой в Италию? — спрашиваю я, пытаясь перевести разговор на него.

— Это то, что тебя беспокоит? Ладно, я не сказал тебе, потому что это не казалось важным.

— Ты увез другую женщину через весь мир и тебе это не показалось важным?

— Все не так, и ты это знаешь, Холли. Или ты пропустила, что она взяла с собой своего гребаного русского парня?

— Нет. — Считайте меня дурой, но я доверяю Тео больше, чем кому бы то ни было. Я знаю, что между ним и Ланой ничего нет, но мне не хочется так просто отпускать его с крючка.

— Ты действительно так думаешь обо мне, Холли? Что я предам тебя? — спрашивает он, складывая руки на груди. Он пытается скрыть боль в своих глазах и в своем голосе. Но я вижу это, и это заставляет чувство вины вырваться на поверхность.

— Нет, не думаю. Я не сомневаюсь в твоей верности, Тео. Но дело не в этом. Дело в том, что ты все время что-то от меня скрываешь. И мне это не нравится. — Он вздыхает в ответ, проводя руками по волосам. Он выглядит усталым. Напряженным. Я ему сейчас совсем не помогаю. — Тебе лучше остаться и отдохнуть сегодня. Какие бы планы у тебя ни были, я уверена, они могут подождать до утра.

— Я не хочу ничего, кроме как забраться с тобой в эту постель и не покидать ее, по крайней мере, неделю. Но у меня есть несколько дел, о которых я должен позаботиться. Не жди меня, Dolcezza. Я не знаю, сколько времени это займет.

Его рука перебирает мои распущенные пряди, поднимая мое лицо к нему. Затем его губы опускаются на мои, раскрывая их одним движением языка. Этот поцелуй голодный, страстный, настойчивый. Я чувствую каждую унцию любви, желания и преданности, которые этот мужчина испытывает ко мне. И все это в одном поцелуе. Его руки дрожат, когда он отстраняется.

— Пожалуйста, не уходи. У меня нехорошие предчувствия, Ти. Пожалуйста, не оставляй меня снова, — эгоистично шепчу я. Я знаю, что не должна этого просить. Но сейчас мне все равно.

— Я люблю тебя — никогда не забывай об этом. Я чертовски сильно люблю тебя, Холли, — говорит он, игнорируя мою мольбу. Затем он уходит и закрывает дверь за собой.

Почему у меня такой ужас в животе? Я чувствую себя беспомощной, и все, о чем я могу думать, — это молиться, чтобы Ти вернулся ко мне целым и невредимым. Я не смогу заснуть сегодня без дополнительной помощи, как бы ни было измождено мое тело. Я надеваю футболку Тео, которую он снял, наливаю себе огромный бокал красного вина и сажусь на кровать. Вскоре я ставлю бокал с вином на прикроватную тумбочку и забираюсь под одеяло. Я чувствую, как сон затягивает меня. Я пытаюсь бороться с ним, но это бесполезно.

Я просыпаюсь от какого-то звука. Что это было, черт возьми? В комнате темно, но немного света проникает из прилегающей ванной. Я встаю и вскрикиваю, когда снова слышу этот звук. Это безошибочный звук выстрела.

— Сонни? — зову я. Мое сердце замирает, когда дверь открывается, и тело Сонни падает на пол, кровь растекается лужей вокруг его головы. Я слышу крик, который вырывается из моих легких, прежде чем понимаю, что он исходит от меня.

Я смотрю на пожилого мужчину, стоящего в дверном проеме, его белая рубашка испачкана красным. Он направляет пистолет в мою сторону, шагая ко мне. Я застываю на месте. Не могу пошевелиться.

— Кто вы? — успеваю спросить я, прежде чем он протягивает руку и бьет меня по лицу. От удара меня отбрасывает, и я падаю на кровать.

— Гребаная шлюха, ты думаешь, что можешь меня допрашивать? Так дело не пойдет. — Он подходит ближе, и меня отталкивает мерзкий запах алкоголя у него изо рта, когда он наклоняется ко мне. — Ты можешь поблагодарить своего мужа за то, что с тобой сейчас произойдет. Ему следовало оставить все как есть. Ему следовало не лезть в мои гребаные дела. Что ж, посмотрим, как ему понравится, когда я влезу в его.

Он начинает расстегивать штаны, и я понимаю, что мне нужно действовать, бежать, пока не случилось то, от чего я никогда не смогу оправиться. Я пинаю его ногами, попадая ему в живот, и бегу к двери. Но спотыкаюсь о тело Сонни и падаю в лужу его крови.

Меня оттаскивают назад за волосы, пока я пытаюсь прийти в себя.

— Сучка, теперь я буду наслаждаться этим еще больше. Я сниму это на камеру и прослежу, чтобы твой тупой муж не упустил ни минуты.

— Нет, не трогай меня! — кричу я, начиная отчаянно бороться. Я бью и пинаю все, что попадается под руку. Я не позволю этому ублюдку изнасиловать меня и показать это Тео. Это, бл*дь, уничтожит нас. Уничтожит его. Я кусаю его за руку, достаточно сильно, до крови, но получаю удар в висок. Мое зрение затуманивается, комната кружится, и меня бросают на кровать. — Нет! — снова кричу я.

«Вставай, Холли. Вставай и беги!» — мой внутренний голос заставляет меня двигаться. Но я не могу заставить свои конечности подчиниться. Он достает нож, и мое тело застывает. Все, о чем я могу думать, это: «Пожалуйста, Боже, не дай Тео увидеть это. Пожалуйста, Боже, не дай этому случиться». Он проводит лезвием по моей футболке и разрезает ткань, обнажая мою грудь.

— Нет, пошел ты! — кричу я, пытаясь выбраться из-под него. Он протягивает руку и сжимает мою грудь, его пальцы грубо впиваются в мою плоть. Затем его рука опускается ниже и касается моей киски. О боже, это конец… Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь найти что-нибудь, что я могла бы использовать в качестве оружия, чтобы оттолкнуть его от себя. Но его вес прижимает меня к кровати. Я чувствую, как его пальцы проникают внутрь меня, и вскрикиваю от боли, агония и унижение от нежелательного проникновения сравнимы с ударом ножа в сердце.

— Остановись! Пожалуйста, остановись! — прибегаю я к мольбе.

Я закрываю глаза, решив, что будет лучше, если я не буду видеть, как это происходит, если я представлю, что нахожусь в другом месте. Я могу притвориться, что это всего лишь ужасный кошмар, и скоро я проснусь, и все закончится, вот только это — воплощение моего самого большого страха. Но потом… все останавливается. Невыносимый груз сваливается с моего тела, я открываю глаза и вижу перед собой разъяренного Донателло, приставившего пистолет к голове напавшего мужчины.

— Тридцать лет, бл*дь, и вот как ты мне отплатил? Ты гребаный сукин сын. Это моя невестка, придурок. Неужели ты думал, что тебе сойдет с рук прикосновение к ней? Я должен, бл*дь, посадить тебя на цепь в подвале, чтобы ты ждал расправы от Тео. Я слышал, у него есть такие методы, что то, что мы делали, покажется тебе детской забавой. — Донателло улыбается. Как будто он… гордится?

Но у меня нет времени или сил, чтобы продолжать расшифровывать его мимику. Мне нужно выбраться отсюда. Я стягиваю остатки футболки на груди и сползаю с кровати. Только встав на ноги, я вижу на полу брошенный пистолет. Я поднимаю его. Мой разум проясняется, и я сосредотачиваюсь на одной вещи. На одном человеке. Я нацеливаю ствол на мудака, корчащегося на полу, пока он что-то отвечает Донателло по-итальянски.

— Я, бл*дь, сказала — нет! — шиплю я и нажимаю на курок. Три раза. Я наблюдаю, как его тело содрогается от каждого удара металла о плоть, а красный цвет окрашивает его белую рубашку. Однако я не опускаю оружие. Вместо этого я нацеливаю его на Донателло. Я не могу доверять никому в этом доме. — Где мой муж? — спрашиваю я.

Донателло опускает свой пистолет и убирает его за пояс. Затем он поднимает руки.

— Я не причиню тебе вреда, bella.

— Где Тео?

— Его здесь нет. Пойдем, я выведу тебя из этой комнаты. Я отведу тебя к Глории, она в конце коридора. Просто опусти его и иди за мной, — говорит он.

Я не двигаюсь. Я никуда с ним не пойду. Я понятия не имею, был ли он в курсе всего этого или нет.

— Позвони Тео. Сейчас же. Скажи ему, что он должен вернуться.

— Хорошо, я позвоню ему. — Я смотрю, как он достает из кармана телефон. Но прежде чем он успевает набрать номер, в комнату вбегают несколько мужчин с оружием на изготовку, каждый из стволов направлен в мою сторону. — Опустите свои гребаные пушки. Вы не тронете ни одного волоса на голове этой девочки. Она моя семья. — Они делают, что им говорят, опускают пистолеты, но никто из них не выходит из комнаты. Неужели они боятся того, что я могу сделать с их боссом?

Раздаются гудки, и Тео отвечает.

— Донателло?

— Мне нужно, чтобы ты вернулся домой, Ти. Ты должен бросить все свои дела и немедленно вернуться сюда!

— Почему? Что случилось?

— Где Нео? Дай ему трубку, — приказывает Донателло.

— Нет, бл*дь, скажи мне, что происходит. Или, да поможет мне Бог, я сделаю так, что ты пожалеешь о том дне, когда пригласил меня в свой гребаный дом.

— Это Холли. С ней все в порядке. Я добрался до комнаты раньше… Я успел вовремя. Но тебе нужно вернуться сюда сейчас же.

— Холли? — Тео начинает говорить по-итальянски. Он говорит слишком быстро, и я не понимаю, что он говорит. Но я знаю, что он напуган. Это слышно по тону его голоса.

— Tи? Я в порядке. Мне просто нужно, чтобы ты приехал и забрал меня сейчас, пожалуйста. — Я пытаюсь сохранить самообладание.

— Dolcezza, поговори со мной. Что случилось? Я уже еду, хорошо? Я буду очень скоро.

— Спасибо, — говорю я.

— Не вешай трубку, Холли. Что, бл*дь, происходит?

— Мне просто нужно… Мне нужно, чтобы ты… — Что мне нужно? Я даже не знаю. Мне нужен душ. Мне нужно смыть грязь этого человека с моего тела. И мне нужен мой муж.

— Я еду так быстро, как только могу, Dolcezza.

— Я прослежу, чтобы ворота были открыты. Мы в твоей комнате. — Донателло кладет трубку, убирая телефон обратно в карман.

И тут меня осеняет мысль. Я могу завести их прямо в чертову ловушку.

— Погоди, откуда мне знать, что ты не собираешься сделать что-нибудь с Ти, как только он войдет в эту дверь? — спрашиваю я Донателло, все еще нацеливая на него пистолет.

— Потому что я даю тебе слово. Никому из вас не причинят вреда в этом доме… больше.

— Ну, по понятным причинам твое слово сейчас ничего не значит. Я должна была быть здесь в безопасности, и посмотри, что произошло. — Я смотрю ему за спину, туда, где неподвижно лежит тело Сонни. Я даже не могу осознать, что он мертв… что он умер из-за меня.

— Я знаю, что у тебя нет причин мне верить, но я никогда бы не причинил тебе вреда, Холли. Я никогда не смогу причинить боль никому из вас. — Нам больше нечего сказать или сделать, кроме как ждать, когда Тео приедет.

Тео

Я выпрыгиваю из машины еще до того, как она останавливается, взбегаю по лестнице и вхожу в парадный вход, а Нео сразу за мной, выкрикивая… что-то. Я не слышу, что бы это ни было. У меня на уме только одно: Холли. И да поможет Бог любому, кто встанет у меня на пути…

Я взбегаю на второй этаж и достаю из-под пиджака свой «Глок». И я рад, что сделал это, когда, завернув за угол, вижу сцену в холле. Трое моих людей распростерты на земле, их кровь залила стены и забрызгала потолок. На пороге меня останавливает какой-то головорез. Не задумываясь, я нажимаю на курок и проделываю дыру прямо в голове этого ублюдка.

Двое мужчин за его спиной направляют на меня оружие, когда я делаю шаг вперед. Я добегаю до первого из них, и к тому времени, как он падает на землю, его примеру следует и второй — только стрелял в него не я. Я поворачиваюсь, пистолет поднят и готов к стрельбе, меня переполняет потребность убийства. Пока мой взгляд не падает на нее…

Холли стоит с пистолетом в одной руке, а другой сжимает ткань футболки. Ее лицо избито, все в синяках. Кто-то, черт возьми, ударил ее, и все в этом богом забытом доме вот-вот испытают на себе мой гнев. Я направляю раскаленный конец ствола прямо на Донателло.

— Что, бл*дь, случилось? Кому-нибудь лучше начать говорить прямо сейчас, пока я не оставил эту обойму в твоей гребаной башке.

— Тео, он не виноват. — Голос Холли затихает, когда она падает на пол.

— Черт! Ни одного гребаного движения, — предупреждаю я Донателло. Нео теперь нацелил на старика два пистолета. — Холли, Dolcezza. Что случилось? Я снимаю пиджак и накидываю его ей на плечи, а затем беру ее на руки и сажаю к себе на колени.

— Он… Я… Я… Я не знала, что делать, Ти. Мне жаль. Я убила его. Я убила его, — говорит она, ее тело содрогается. И не от холода.

— Кого? — спрашиваю я, глядя на Донателло. Холли сейчас не в том состоянии, чтобы разговаривать.

— Я услышал выстрелы… К тому времени, как я добрался сюда, он уже лежал на ней… на кровати. Я оттащил его, но она успела схватить его пистолет. Выстрелила в него три раза, идеально, бл*дь, прицелилась. — Донателло подходит к нам и садится на корточки перед Холли. — Ты не сделала ничего плохого, bella. Этот cogliona¹² был мертв, независимо от того, нажала ты на курок или я. Ты не должна испытывать ничего, кроме гордости, а все, кто говорит обратное, могут обратиться ко мне.

— Он был на… — Я не могу закончить фразу, мой голос захлебывается. Меня тошнит. Я хочу убить всех ублюдков в радиусе пяти миль.

— Тео, уведи ее отсюда. Ты нужен ей сейчас больше, чем кто-либо еще. Остальное может подождать. — Донателло выводит меня из транса, вызванного яростью.

— Откуда мне знать, что ты не участвовал в этом? — спрашиваю я его. — Там лежит твой лучший друг, у которого отсутствует половина черепа и из которого вытекают мозги. И ты думаешь, я поверю, что тебя это не беспокоит?

— Как я уже сказал, любой, кто поднимет руку на мою семью, платит за это чертову цену. Я бы хотел заставить его помучиться еще немного, но что сделано, то сделано. — Он проходит мимо Нео и подходит к своим людям, все они стоят с явным шоком на лицах. — Я хочу усилить охрану. Распространите информацию о том, что Валентино совершенно неприкосновенны.

Тихие всхлипывания Холли убивают меня. Я вымыл ее. Я обнимаю ее. Я пытался поговорить с ней, но она ничего не отвечает. Мне невыносимо видеть ее такой. Понимать, что это я виноват в том, что оставил ее здесь одну.

— Dolcezza, скажи, что я могу сделать? Доктор ждет, когда ты будешь готова. Нам нужно, чтобы тебя осмотрели.

Она отрицательно качает головой, зарываясь лицом в мою грудь. Ее руки крепко обхватывают меня. Я провожу руками по ее мокрым волосам, вверх и вниз по спине. Я в полном ужасе. Как, бл*дь, мне все исправить?

— Пожалуйста, Холли, пусть доктор осмотрит тебя, — умоляю я.

— Ты останешься со мной? — Ее голос хриплый, низкий.

— Я никуда не уйду. Я буду здесь и буду держать тебя все время, — обещаю я ей. Я позаботился о том, чтобы Нео вызвал врача-женщину, надеясь, что это хоть немного успокоит ее.

— Хорошо. — Холли садится, и ее хватка на мне немного ослабевает, но она снова хватается за меня, когда я пытаюсь встать.

— Я пойду отопру дверь. Я сейчас вернусь, Dolcezza. — Ее глаза расширяются, и я понимаю, что она не хочет меня отпускать, но неохотно делает это и ровно настолько, чтобы я мог выскользнуть. Я открываю дверь и впускаю доктора. — È traumatizzata e molto debole. Non toccarla da nessuna parte, senza prima chiederglielo. Se le fai del male, ti finisco, cazzo¹³. — Я говорю доктору, что Холли травмирована и слаба, а также спокойно напоминаю женщине, что если она причинит боль моей жене, я ее убью. — Входите. Холли, это доктор Льюис. Она задаст тебе несколько вопросов, а затем проведет быстрый осмотр, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке.

Я не уверен, что смогу выслушать рассказ Холли о том, что произошло; версия, которую прокручивает мое воображение, просто ужасна. Я сажусь на кровать рядом с ней и беру ее руку, чтобы ободряюще сжать. Она прижимается ко мне. Если бы она была еще хоть немного ближе, то оказалась бы у меня на коленях.

— Привет, Холли, приятно познакомиться. Меня зовут Элли Льюис. Ты не возражаешь, если я взгляну на шишку на твоей голове?

Холли поворачивается ко мне, ее глаза чего-то ждут, хотя я не уверен, чего именно. Я киваю, призывая ее продолжать.

— Конечно. — Ее голос тих, когда она дает свое согласие.

Доктор осматривает припухлость, которая сейчас покрывает верхнюю половину лица Холли.

— Тебя тошнит? Ты потеряла сознание, когда тебя ударили?

— Нет. У меня кружилась голова, но я не теряла сознания. — Все мое тело напрягается, когда она отвечает. От того, что ее вообще ударили, мне хочется устроить кровавую бойню.

— Похоже, все в порядке, но следует помнить о возможном сотрясении мозга. — Женщина поворачивается ко мне. — Будите ее каждые два часа. В течение всей ночи. — Я киваю. Я могу это сделать. Я сделаю все, что я, бл*дь, должен сделать. — Холли, где еще тебя трогали? Тебя еще где-нибудь били?

Холли замирает, и по ее щекам катятся беззвучные слезы. Я смахиваю их большим пальцем.

— Все в порядке, Dolcezza. Ты должна рассказать врачу. Она должна знать, чтобы помочь тебе. Он больше не сможет причинить тебе боль. Никто и никогда больше не причинит тебе боль, — шепчу я ей на ухо, прежде чем поцеловать в лоб.

— Он… он… эм… Моя грудь, он схватил меня за грудь, — признается Холли.

— Хорошо. Ты не возражаешь, если я быстро посмотрю? — Голос доктора мягкий и странно успокаивающий. Хорошо, что я предусмотрительно настоял на женщине-враче.

— Вот, давай я помогу. — Я распахиваю халат Холли, но только настолько, чтобы показать синяки, которые оставил на ней этот ублюдок. Я вдыхаю и мысленно считаю до десяти, придумывая различные способы вернуть сукиного сына к жизни, чтобы снова его убить.

— Ладно, эти ушибы должны зажить через несколько дней. Он тебя больше нигде не трогал, дорогая? Я знаю, что тебе, возможно, не хочется об этом говорить или даже вспоминать. Но нам важно знать все, что с тобой произошло. Если ты предпочитаешь уединиться, мы можем обсудить это с глазу на глаз, — предлагает доктор.

— Да как ты смеешь! Я никуда не уйду. Я бы хотел посмотреть, как ты, бл*дь, меня заставишь.

— При всем уважении, мистер Валентино, вы не мой пациент. Это ваша жена, и если она хочет уединения, вы ей его предоставите.

— Нет, мне нужен Тео. Он не может меня оставить, — выпаливает Холли, ее ногти впиваются в мою ладонь, а хватка становится еще крепче.

— Хорошо, если ты этого хочешь, он может остаться. Мне очень жаль, Холли. Но я должна спросить: нападавший проникал в тебя?

Другими словами: была ли она изнасилована? Этот вопрос я не мог задать ей сам. Потому что боюсь услышать гребаный ответ, в равной степени желая знать и не желая в это верить. Я задерживаю дыхание и жду, что Холли ответит.

Мой большой палец выводит маленькие круги на ее запястье.

— Он… его пальцы. Это были его пальцы.

Бл*дь! Этот жирный урод засунул свои гребаные пальцы в мою жену. В мою гребаную жену. Все мои силы уходят на то, чтобы не встать и не выпустить на волю чудовище, когтями пробивающее себе путь в моей груди. Я должен причинить кому-то боль — чертовски многим. Они должны заплатить за то, что позволили этому случиться. Они все должны заплатить.

— Хорошо, хочешь, чтобы я провела осмотр? Это полностью зависит от тебя, дорогая. Ты можешь отказаться.

— Нет. — Быстро отвечает Холли.

— Хорошо. — Женщина поднимается на ноги, подхватывает сумку и берет ее под мышку. — Мистер Валентино, я бы хотела поговорить с вами. — Затем она поворачивается и выходит за дверь, чтобы подождать меня в коридоре.

— Я сейчас вернусь, Dolcezza. Я просто постою в дверях. Я не буду выходить из комнаты, обещаю. — Мне приходится физически убирать руку Холли с моей, и я чувствую себя чертовым ублюдком, делая это. Я останавливаюсь на пороге, ожидая, что доктор скажет мне то, что она хотела.

— Ей понадобится помощь. Такие травмы просто так не проходят. Убедитесь, что ей есть с кем поговорить. Друг, сестра, психотерапевт. С кем угодно, кому она может доверять.

Моя первая мысль — Райли. Я должен отвезти Холли обратно в Сидней, чтобы она могла быть рядом со своей сестрой. Но эгоистично я хочу, чтобы этим человеком был я. Я хочу быть всем, что нужно Холли. Я не решаюсь ответить женщине. Я просто киваю и забираюсь обратно в постель к жене. Она прижимается ко мне, и я крепко обнимаю ее.

Проходит час, прежде чем Холли засыпает. Я не хочу оставлять ее. Я обещал, что не оставлю. Но мне нужны чертовы ответы. Я достаю телефон и пишу сообщение Нео, чтобы он привел мне Донателло. Я не готов оставить свою жену, так что этот сукин сын может, бл*дь, встретиться со мной прямо возле этой комнаты. Я высвобождаюсь из хватки Холли и на цыпочках направляюсь к двери, чтобы выйти в коридор, но оставляю дверь приоткрытой, чтобы я все еще мог видеть ее.

Нео и Донателло огибают угол, оба направляются в мою сторону. Он пришел один. Без охраны. Он либо чертовски глуп, либо храбр. И сейчас я не уверен, что именно. Я наклоняю голову, наблюдая за поведением старика. У меня хорошо получается читать людей. Я всегда знаю, когда они мне лгут.

— У меня есть один вопрос. Ты знал, что Джованни собирался напасть на мою жену?

— Нет. Если бы я знал, я бы перерезал ему горло еще до того, как он приблизился бы к бедной девушке на расстояние двух футов, — отвечает он.

— Ты странно защищаешь мою жену. Почему? — спрашиваю я. Меня смущает его поведение. Он не лжет. Я вижу злость в его глазах при упоминании о нападении на Холли.

— Она член семьи. — Он пожимает плечами.

Он говорит это уже не в первый раз…

— Что это значит?

Донателло вздыхает, проводя руками по волосам.

— Ты должен понять… Я не знал об этом до того дня, когда ты пришел ко мне. Во время той встречи мне позвонили. Ты помнишь? — спрашивает он. Я киваю. Я помню, как он вышел из кабинета. Я услышал взволнованный тон на том конце линии. Когда он вернулся, то долго смотрел на меня, потом, наконец, прочистил горло, и мы вернулись к деловому разговору. — Это был звонок от твоей матери. И в тот день я узнал, кто ты, Тео. Если бы я знал об этом раньше, я бы сделал что-нибудь. Привез бы тебя сюда раньше.

— О чем ты говоришь? — Что за чушь он несет. Кто я? Я уверен, что знаю, кто я, бл*дь, такой.

— Ты мой сын, Тео. Поэтому твоя жена — моя семья. — Его глаза затуманиваются, что говорит о многом для мафиози. Дона. Мы с раннего возраста учимся скрывать любые эмоции.

— Нет, ты лжешь. Мой отец мертв. И ты не он, — рычу я.

— Прости. Я не знал… Я бы никогда не позволил другому мужчине растить тебя.

— Этого не может быть. — Я качаю головой. Нет, это неправда. Я не поверю в это. — Нео, пусть самолет будет готов к вылету через тридцать минут. — Я возвращаюсь в комнату и захлопываю дверь. Холли вздрагивает от звука. Черт. Дерьмо. Я подхожу и поднимаю ее на руки.

— Ти, что происходит? — спрашивает она слабым голосом.

— Мы едем домой, — шепчу я. — Спи. Я отвезу тебя домой, Dolcezza.